Чаротворец. Тайна серого волка

Чаротворец. Тайна серого волка. Глава 1.

Пролог

Серые однотипные дворы в глубине лабиринта старых домов мегаполиса проносились один за другим. Казалось, что уже в сотый раз пробегаешь по одним и тем же местам: обшарпанные стены, нечастые, тускло освещённые окна, арки, нежилое здание, смотрящее пустыми глазницами проёмов, редкие фонари над подъездами — всё слилось в бесконечную череду мрачных декораций.

Силы заканчивались. И даже амулеты, заряженные до краёв, оказались бесполезными: вся сила быстро потратилась на защиту от яростной атаки врага. Устоять против него оказалось невозможно даже опытному магу.

«Чёрт! Зачем я ввязался в это! — уже в который раз клял себя высокий, стройный человек, вжимаясь в грязную стену арочного перехода. — На что надеялся! Откуда он ещё столько упырей вызвал?!»

Человек закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутреннем взоре. Замелькали размытые дворы, переходы, подъезды. Красным светом замерцали силуэты припадающих к земле существ. Несколько фигур засело на крышах. А кто может подстерегать в подвалах — думать не хотелось. Магический заслон на общение всё так же слабо светился искрящимся куполом, не позволяющим позвать на помощь.

Человек выругался. Всего пара дворов отделяла его от преследователей, а впереди на подходе ещё около десятка. Вроде и немного, и справиться с ними можно, да только за это время подоспеют те, что идут по следу за ним. И взлететь нельзя — в воздухе быстро перехватят желтоглазые упыри с кожистыми крыльями, как у летучих мышей. Летуны они не особо хорошие. Но их опять же много.

Во дворе раздалось дикое мяуканье, похожее на плач ребёнка, обернувшееся хохотом. Жуткий звук переплетался с эхом, которое, отталкиваясь от стен, гулко повторяло его. К нему присоединялись новые. Мерзкий хохот заполнил проулки, ворвался в сознание человека, гася и без того слабую надежду на спасение.

«Бесы!» — вспыхнуло в его голове.

В груди как будто оборвалась последняя тоненькая ниточка, связывающая человека с миром. Казалось, сердце перестало биться, и внутри воцарилась тишина.

Человек закрыл глаза. На этот раз, отыскивая магическим взором одну-единственную ненавистную фигуру среди полчищ нежити, окружающей арку. Красноватым светом замелькали упыри и вурдалаки в соседнем дворе.

«Ну где же ты?! Ну!»

Чёрными пятнами суетились бесы, повисая на полуразрушенных трубах водостока и карнизах под окнами.

Взор мага лихорадочно метался среди кишащих существ, пытаясь нащупать того, кто посмел открыть тонкую завесу мира Нави.

— Не трудись! — раздался властный голос.

«Как?! Как я его не увидел?!» — маг открыл глаза и озадаченно посмотрел на замершую перед аркой высокую стройную фигуру. Но удивление быстро сменилось гневом, и единственное желание — покончить с ненавистным существом — заполнило всё сознание.

Маг оторвался от стены и выпрямился, отведя в сторону руку, сжимающую лакированную трость. Внутри воцарилось холодное спокойствие. Даже заглядывающая в арку нежить не вывела его из равновесия.

— Что же, твои способности будут полезны для меня, — насмешливо произнёс голос.

Маг хмыкнул: «Ну хоть твоё войско я отправлю в небытие! Только как быть со своей душой? — Решение пришло внезапно. — Лишь бы успел!»

Маг резко взмахнул рукой, вычерчивая перед собой круг. Ослепительная белая вспышка озарила арку и стены дворов, поглотив их. Нежить разлеталась серыми кляксами, истончаясь и тая в свете. Лишь две стройные фигуры с вытянутыми руками замерли в белом пространстве.

Свет исчез внезапно, как будто выключили огромную лампу. Маг обессиленно привалился к стене. Глубокий вдох позволил быстро прийти в себя и действовать. Он сжал трость, и из неё выскочило обоюдоострое тонкое лезвие. Единственная надежда на спасение души от этой твари! Ещё вдох. Лезвие коснулось шеи и… горло сжало так, что воздух застрял в лёгких, руку железной хваткой прижало к стене, трость звонко ударилась об асфальт.

— Играть со мной задумал?! — прошипел рядом голос.

Маг открыл глаза. Благородное лицо обрамляла окладистая борода; холодные глаза впились в противника, пронизывая жгучей яростью. Нападающий ослабил хватку, позволив магу дышать. Маг захрипел, тяжело дыша, и зажмурился.

— О нет! — издевательски проговорил враг и тихо рассмеялся. — Думаешь, я сразу заберу твою душу? Нет. Это не интересно. Ты потратил свои силы и беспомощен. Что ж, надо это использовать.

Маг не обращал внимания на монолог. «Только не посмотреть! — засело в голове. — Только не открывать глаза!» Сердце билось часто и жутко не хватало воздуха.

— О-о! — улыбнулся сквозь бороду человек. — У меня появилась прекрасная идея. Такого я ещё не пробовал!

Он сжал горло мага, и тот почувствовал, как по телу протянулись нити магии. Они впились в мышцы и кости, выкручивая их, суставы трещали под давлением. Маг захрипел от пронзившей его боли. Но мысль, что это ещё не конец, дала ему силы. Через боль он напрягся и ногами оттолкнул не ожидавшего отпора соперника. Тот отлетел к противоположной стене, и маг, вскочив на ноги, из последних сил бросился бежать, спотыкаясь и припадая к земле на негнущихся ногах. Преследовать его было некому — только зловещий смех догнал его, раскатившись по дворам.

Глава 1. Долгожданное письмо

Августовское утро выдалось солнечным, и день обещал быть тёплым. По утрам туман накрывал небольшой посёлок, раскинувшийся на пологом берегу небольшой речки, петлявшей среди владимирских лесов. Десяток двухэтажных панельных домов выстроились вдоль дороги; школа, детский сад и пять улиц деревенских домов утопали в плодовых садах, за которыми росли берёзы и сосны.

В одном из частных домов семейство расположилось завтракать на веранде, выходящей в сад. Глава семьи Туровых — Владислав — сидел за большим резным столом, просматривая почту. Конверты, накопленные за время отъезда, большие и маленькие, лежали стопкой вперемешку. В Зачарованном мире бумажные письма не потеряли актуальность и, несмотря на зеркальца и блюдечки, заменявшие гаджеты Явного мира, использовались волшебниками повсюду для общения и в деловых целях. А сообщение между миром Явным и Зачарованным происходило только бумажными письмами, за редким исключением.

Миловидная хозяйка в голубом длинном платье проворно накрывала на стол, и белые чашки и блюдца появлялись на скатерти как по волшебству. Дочка помогала маме, расставляла чайный сервиз и старалась делать это так же изящно, как мать. Русоволосый мальчишка выделывал перевороты на турнике. Высокий, стройный, загорелый, он походил силой и статью на отца, а светлым волосом и выразительными серыми глазами — на мать.

— О, милая! — обратился Владислав к жене — Елене, и показал ей большой конверт с сургучной золотистой печатью с изображением птицы.

— Ну наконец-то! — обрадованно ахнула Елена. Поставив тарелку, она подхватила письмо. Серые глаза засияли. — Заждались уже! Аникей! — позвала она сына.

Мальчик быстро соскочил с турника и взбежал по лестнице на веранду. Владислав вскрыл увесистый необычный конверт из плотной бежевой бумаги, извлёк из него цветной буклет и несколько тонких светлых листов.

— Лада, подожди, — Аникей выхватил буклет у сестрёнки из-под носа.

Страницы пахли свежей краской и бумагой, даже ещё слипались, и мальчик несколько раз быстро пролистал их, вдыхая запах. На светло-бежевой обложке красовалась золотистая жар-птица с поднятыми крыльями, между которыми в кругу был начертан символ Мирового Древа. Ниже чёрным витиеватым шрифтом было написано: «Школа чародейства и ведовства „Чаротворец“». Аникей открыл первую страничку, и сердце в груди затрепетало при виде раскинувшегося золотистого многоярусного здания и возвышающейся башни на фоне рассветного неба с розовыми разводами.

— Красиво! — восхищённо уставилась на фотографию Лада.

Владислав взял один из листов и стал зачитывать:

«Министерство магического образования и науки.

Уважаемые Владислав Алексеевич и Елена Ярославовна Туровы, доводим до вашего сведения, что ваш сын Аникей Туров зачислен в Школу чародейства и ведовства „Чаротворец“. Занятия начинаются с 1 сентября. Все необходимые учебные принадлежности предоставляются школой. Транспортные услуги осуществляются Министерством магического транспорта в соответствии с расписанием.

С уважением,

министр магического образования и науки

Новореченский Яким Константинович»

К письму были приложены листы с расписанием движения магического транспорта и сопроводительное письмо с растительным золотистым узором и печатью «Чаротворца» на имя Аникея Турова.

— Это письмо, тебе нужно будет взять с собой. — Елена счастливо посмотрела на сына. — Оно своего рода проводник в школу.

— Как так? — Аникею уже представилось, что письмо обладает волшебной силой, и стоит произнести нужные заклинания, как оно тут же перенесёт тебя неведомым чудом в школу.

— Нет, — улыбнулась мама, словно прочитав мысли сына, — оно не обладает магической силой перемещения. Но, если ты потеряешься, поможет тебя найти.

Аникей выдохнул. Он знал, что трансгрессией и порталами надо учиться пользоваться, если портал открыли не специально для детей.

Почти каждая страница буклета содержала цветные фотографии, заставлявшие Аникея с восторгом всматриваться в изображения уютных комнат, залов с каминами и диванами, разнообразных классов, парковых зон — всё это напомнило ему скорее цветастую рекламу роскошной базы отдыха, нежели проспект школы.

— Пап, это школа? — уточнил Аникей.

— Конечно, школа! — рассмеялся отец. — Знаю, она сильно отличается от обычной, но привыкнешь быстро.

Аникей перевернул страницу. Владислав с интересом рассматривал вместе с сыном фотографии, отыскивая на них знакомых учителей. Аникей внимательно разглядывал портреты преподавателей, слушая рассказы папы. И тут Аникей замер, приоткрыв рот. С фото на него смотрел кот с удивительными янтарно-золотыми глазами. Густой рыжий мех со щёк аккуратно зачёсан в стороны, на широкие плечи надет тёмно-бордовый пиджак, и молочный шарф скрывает шею, отчего морда кажется серьёзной и более человеческой.

— Это кто?! — в изумлении проговорил Аникей.

— Семён Баюнович, — лицо отца расплылось в широкой улыбке, — профессор русского языка и литературы. — Владислав пробежал глазами по тексту. — И мироустройства.

— А как же Арсений Георгиевич? — сказала Елена.

— Да, — задумался Владислав, — странно, я думал, что он не уйдёт из школы.

— А кто это? — спросил он.

— Самый… — Елена задумалась, подбирая подходящие слова, — необычный преподаватель. Хотя о чём это я — там все преподаватели необычные.

— Кот! — радостно закричала сестрёнка Лада, увидев фото Семёна. — Реально кот! В одежде!

— Семён Баюнович, мои родные, — мама положила руки детям на плечи, — ходит на двух ногах, разговаривает и разумен.

— Даже нас умнее, всех вместе взятых, — поддержал папа.

— А почему такой хмурый? — не унималась Лада.

— Он всегда такой, — рассмеялись родители.

— Кот преподаёт литературу и русский, — пролепетал Аникей, не веря, что предметы ведёт разумный прямоходящий кот.

— Давайте завтракать! — мама прибрала со стола конверты и отобрала буклет у сына и мужа.

Но тема школы раззадорила Владислава, и он весело пустился в воспоминания юности. Он рассказывал истории из школьной жизни, об учителях и давал попутно советы, а Елена, улыбаясь, дополняла рассказы мужа.

— Моя дорогая учительница по растениеводству до сих пор здравствует и процветает при своих обожаемых оранжереях. Елена Никитична Ландыш. Вот представляешь, ей за семьдесят было, а она с учениками на «ты». Всегда в теме. А помнишь, дорогая, как она лихо на лодках рассекала с учениками наперегонки? А её шутки! — Владислав хохотал. — Она порой и в адрес некоторых нерадивых учеников такие слова откалывала! А благодаря её заботе брошенные кошечки и собаки обретали дом, — рассказывал папа. — Мы вместе раздавали их в добрые руки на базарах в больших городах. И не абы кому: она чувствовала, у кого питомец будет жить в любви и заботе.

А вот кого опасайся, — предупредил Владислав, — так это Кузьму. Противный такой, зловредный дух. Он живёт в здании школы и проказничает постоянно. Так что не зевай!

— А Колобок! — воскликнула мама. — Я его ненавидела и боялась!

— Да! — протянул папа. — Зараза ещё та!

— Колобок? — Аникей вспомнил безобидного героя сказки. А Лада посмотрела на папу удивлённо.

— Да, Колобок. Только не надо думать, что это весёлый, глупый пирожок из сказки, распевающий песенки, — сказала мама без тени улыбки.

— Его ненавидели все! — выпалил папа. — Грубый провокатор! Подставляется под ноги и бранится!

А вот про кого родители вспомнили с теплом, так это про всеми любимого харизматичного директора — Велигора Святославовича Кощеева, по совместительству теперь учителя защитной магии. Ученики между собой называли его просто — Кощей. И тихо шептались, не тот ли это бессмертный Кощей из сказки. Ибо его внешний вид действительно не менялся на протяжении уже нескольких поколений учеников и прошло более ста лет, как он работает в школе.

— Он что, бессмертный? — Аникей удивлённо посмотрел на родителей.

— Нет, — улыбнулся отец, — но сколько ему лет, сложно сказать.

— Это он? — сын нашёл в буклете фотографию темноволосого мужчины

— Да! — сказала мама, глядя на портрет. — У него удивительные глаза. Даже сейчас кажется, что его взгляд пронизывает насквозь.

Аникей посмотрел на портрет Велигора Святославовича и, присмотревшись, понял, что имела в виду мама. Его синие глаза притягивали взгляд, хотелось их разглядывать и разглядывать.

— И ему более ста лет? — воскликнул Аникей.

Папа кивнул:

— Маги живут дольше людей.

— Он строгий? — спросил мальчик.

— Нет, — ответил папа и погрузился в свои воспоминания. — Справедливый… — Замолчал, задумчиво глядя в стол. — Даже не знаю, как объяснить, — развёл он руками. — Как будто общаешься не с человеком, а с кем-то… могущественным. И в то же время с ним просто… — Отец окончательно махнул рукой. — Сам поймёшь.

Весь день Аникей провёл под впечатлением, всё думал о школе, об учителях. И только к вечеру начал задумываться о том, что ему придётся покинуть родной дом, расстаться с родителями, бабушкой, дедушкой, сестрёнкой на долгие месяцы. Не видеть их, не слышать их голосов; утром никто не придёт тебя ласково будить, не позовут со двора на обед. Аникею показалось, что он не сможет уехать.

Многие дети учились в магических школах там, где жили, а некоторые даже ходили в школу через арку-портал. Но Аникею приходилось учиться далеко от дома: осенью родители уезжали в командировку в Монголию. Лада оставалась на попечении любимых дедушки и бабушки. Так что дом опустеет, и даже две кошки переберутся вместе с сестрёнкой к родным.

Аникей всё думал и думал о ждавших его переменах, но за делами и в уютной домашней обстановке тревожные мысли улеглись. К вечеру хотелось уже, чтобы поскорее наступило завтра, помчаться на старый пруд на встречу со своим закадычным другом Данилой и поделиться с ним новостями. Учиться им предстояло вместе.

Утро выдалось прохладное. В тумане утопала вся деревня. Белая плотная пелена окутала сады и дома. Аникей проснулся рано, оделся, сделал себе бутерброд и, поедая его на ходу, вылетел на холодную, сырую улицу и помчался вниз по дороге к пруду.

На старом мостке среди камышей стоял мальчик в больших резиновых сапогах не по размеру: свои он продырявил уже раза четыре, и родители дали ему старые отцовские, сказав, что доносит их — и так нога растёт не по дням. Ветровка, штаны цвета хаки, тёмные волосы намокли от тумана, а карие глаза внимательно следят за самодельной удочкой, закинутой тут же в камыши.

— Даня! Здорóво! — подбежал Аникей, тихо здороваясь. Он знал, что Даня не любит, когда шумят на рыбалке.

— Привет, Ани! Ты, я вижу, уже с новостями, — видя блеск в глазах друга, прошептал Даня.

— Ты письмо получил?

— Конечно. Вчера весь день домашние только и говорили об этом, — совсем нерадостно ответил Даня.

Его многочисленная родня всегда была в курсе событий не только друг друга, но и всего посёлка. Они долго могли мусолить одну тему, пока сами не забывали её источник. Теперь же у них появилась свежая новость, и Аникей был уверен, что стоило кому-то из его родных взять в руки письмо, как об этом уже знали все родственники. В этом Дане можно только посочувствовать.

— Ну а ты — рад? — спросил Аникей.

— Ну да, — просто ответил Даня. — Поедем посмотрим, от чего там все в таком восторге.

Такое спокойное отношение Дани ко многим вещам Аникея удивляло, а иногда и раздражало. Хочется поделиться своими чувствами, расскажешь — а он только плечами пожмёт. И всё же Даня хороший верный друг, на него всегда можно положиться. Ребят никогда не трогали местные хулиганы, зная вспыльчивый характер и твёрдый удар Дани, да и Аникей никогда не оставался в стороне.

— А тебе рассказывали что-нибудь про школу? — Аникею не терпелось узнать мнение друга.

— Да все уши прожужжали, — сказал Даня, доставая очередного карася.

— И про кота Баюновича рассказывали?

Даня посмотрел на него недоумённо.

— Ну, то, что кот преподаёт, — пытался объяснить Аникей. — Большой кот, ходит на задних лапах и разговаривает. Он учитель.

— Серьёзно… кот?! — Даня вытаращил глаза.

— Да, — рассмеялся Аникей.

— Я думал, это шутка! — Даня проявил-таки удивление.

Дальше уже разговор завязался. В ведре плескались три приличных карася. Местные кошки, пришедшие на рыбалку вместе с Даней, подъедали мелких рыбёшек.

— Я думаю, мы всё-таки мало видели настоящей магии, — поделился Аникей мыслями с другом. — Всякие там перемещения предметов, магия в хозяйстве — ерунда по сравнению с настоящей, о которой папа рассказывал. Какая она? Интересно узнать, — задумчиво произнёс Аникей.

— Ну вот и увидим всё сами, — ответил Даня, сосредоточенно глядя на поплавок. Думаешь, я больше тебя видел? Как бы не так! А с детства я помню, как отец меня в большой таз сажал, и я летал в нём! Вот тогда весело было! Но я не задумывался, что это магия.

Аникей рассмеялся.

— Я помню, как ты в саду рассказывал, а над тобой все смеялись! А потом гардина свалилась!

Даня захохотал, подсекая серебристую рыбу.

— Было дело! Хорошо, детский сад не спалил! В отличие от некоторых!

Проявление магии у детей случалось от неконтролируемых эмоций, поэтому детство Аникей и Даня провели вместе, под присмотром то одних бабушек и дедушек, то других. И редкое посещение детского сада заканчивалось в основном «небольшим» происшествием — результатом случайного магического действия разозлённых или обиженных ребят. Неожиданно упавшая гардина ничто по сравнению с убытком, нанесённым маленьким Аникеем единственному в посёлке детскому саду «Ромашка». Тогда по необъяснимым причинам вспыхнула штора, и быстро распространяющееся пламя, перекинувшееся уже на стеллажи и игрушки, так же внезапно исчезло, как и появилось, оставив в недоумении воспитателей, нянек и пожарных, приехавших на вызов.

— Сами виноваты: не надо было заставлять меня эту гадкую кашу есть!

— Только школу не спали! — рассмеялся Даня.

Дни становились короче, но лето решило задержаться и радовало теплом. Даня горел желанием поскорее уехать, так как его родственники не давали ему покоя своими советами. Но Аникею становилось всё тяжелее и неспокойнее на душе. То, что он сможет обладать волшебством, творить то, что простым людям недоступно, его не удивляло. А вот то, что придётся восемь лет встречаться с родными лишь на каникулах и жить вдалеке от дома, его омрачало. Аникей любил дом и родных. Родители умели проявлять свою любовь к детям так, что Аникей и Лада действительно чувствовали её. Даже без слов, одним взглядом или прикосновением они могли пробудить в груди детей тепло. Не зря говорится: «обогреть любовью». Для Аникея родители стали образцом семьи. Возникающую проблему решали все вместе. Родители объясняли всё понятно и доступно, никогда не повышая голоса. Их семью в селе уважали, хоть и считали странноватой. Оно и не удивительно — волшебники же.

А день отъезда приближался. Чемодан уже был собран и дожидался своего часа за дверью маленькой комнатки. Аникей ходил по дому и ловил каждое его состояние: скрипнула половица под ногой, ветерок влетел в окно и приподнял занавеску, на улице прокричал петух и раздались голоса, у лестницы на чердак особенный запах трав — всё это становилось таким родным, пробуждающим в груди тепло, и в глазах невольно щипало.

Как-то к Аникею заглянула мама.

— Аникей, солнышко моё, что тебя беспокоит? — спросила мама, присаживаясь рядом и ласково поглаживая его по плечу и по голове.

Аникей посмотрел на неё и понял, что не знает, как выразить то, что его тревожило.

— Мам, я…— Аникей вздохнул.

— Переживаешь, что придётся покинуть родной дом и нас? — Аникей лишь кивнул. — Я тебя понимаю. Мне тоже было нелегко, и папе. Уж сильно мы привыкаем к дому. Да, Аникей, мы расстаёмся надолго. В первые дни тебе может быть одиноко, и ты будешь скучать по нам, как и мы по тебе. Но найдутся друзья, с которыми ты и поговоришь по душам, и посмеёшься, и какую-нибудь шалость устроишь, — мама улыбнулась. — Не без этого. Представь, с каким чувством мы будем встречаться на каникулах дома, а может, где-то весело проведём их, пусть и не дома, но главное…

— Вместе, — произнесли они в один голос.

— Перемены — это совсем не плохо, — продолжала мама. — Ты откроешь для себя новый мир, новые возможности. Познакомишься с разными людьми, у тебя появятся друзья. Ты научишься строить отношения. В тебе будут раскрываться новые, необычные способности. К тому же способности прекрасные. Ты научишься ценить многие вещи. Да, возможно, будут конфликты с кем-то: все мы разные. Да к тому же и существа там обитают другие, совсем не похожие на человека. И ладить с ними тоже надо научиться — воспринимать их такими, как они есть, ведь они повсюду будут тебе встречаться. — Мама говорила неспешно, нежно обнимая сына. — Это всё бесценный опыт. Ты станешь творцом! Я верю в тебя!

— И папа верит! — в дверях стоял папа и ласково смотрел на них.

— И мы тебя — любим! — родители обнялись с сыном.

— И я вас люблю! — у Аникея на душе стало легко и спокойно, хоть по лицу текли слёзы.

В оставшиеся дни Аникей всё больше успокаивался, мамины слова волшебным образом повлияли на него. А поддержка отца всегда ободряла и заставляла смело смотреть вперёд. Его больше не тревожил отъезд. И даже наоборот — им овладел восторг. Уже появилось юношеское любопытство, и хотелось быстрее увидеть всё, о чём было столько разговоров и чем так восхищались. И тут пришло осознание того, что он будет учиться владеть волшебством. У Аникея появилась жажда знаний, открытий, и уже не терпелось увидеть «Чаротворец».

Глава 2. Дальняя дорога.

Глава 2. Дальняя дорога

Утро отъезда выдалось ясное и по-летнему прохладное. Позавтракав всей семьёй на веранде, загрузили чемодан в «Волгу», безотказно служившую семье второй десяток лет. Аникей собрал в небольшой рюкзак несколько семейных фотографий и ловца снов с изображением совы-сипухи.

Ловца делали всей семьёй в морозный зимний вечер, когда нос на улицу не покажешь. Сову вырезал отец, а мама сплетала белые нитки в паутинку. Аникей и Лада помогали. Сова сидела на ловце и охраняла сны.

Больше Аникей не стал ничего брать. А небольшой чемодан вместил кое-какую домашнюю одежду да любимые потрёпанные кроссовки.

Аникей прошёлся ещё раз по дому и саду; присел со всей роднёй на дорожку по обычаю; крепко обнял дедушку и бабушку. Заведённая машина рыкнула и тихо загудела, семья села в неё, и тронулись в путь. Аникей глядел на удаляющийся дом, окружённый яблоневым садом, а на душе у него было спокойно и легко. Он улыбнулся. Улица сделала поворот, и дом скрылся из виду.

За следующим поворотом уже ждала синяя «Нива» отца Дани. На всём пути их машина то ехала впереди, то внезапно исчезала, то обгоняла «Волгу» — в общем, была непостоянна. До ближайшего магического вокзала предстояло ехать около четырёх часов. По пути родители занимали детей рассказами о Зачарованном мире. Оказалось, что вокзал, с которого им предстояло улетать, называется Ярилина гора, и среди белосветов местность, окружающая гору, пользуется недоброй славой. Так, в большинстве случаев все магические объекты, деревни, здания окружены защитными, отпугивающими или отводящими чарами. Туристы, грибники и любители аномалий, начитавшись про странные места, блуждали вокруг горы по сырым, порой непроходимым лесам, так и не сумев приблизиться к ней и на десять километров.

Дорога ныряла в тёмный еловый лес, еловый сменялся ярким смешанным, и снова поля, деревни. И вот дорога сделала очередной поворот и растянулась по трём широким холмам. С вершины дорога просматривалась далеко вперёд, уходя в синь лесов.

— Ну вот и вокзал скоро! Видите арку? — указал Владислав за стелу с надписью «Счастливого пути!». — Нам в неё.

Аникей смотрел во все глаза. Таких сооружений по всей России великое множество, иногда даже в самых неожиданных местах. Эта представляла собой строение из трёх арок разного размера с очертаниями куполов сверху. В самую большую мог въехать даже КамАЗ. Постройка стояла на небольшой площадке, но возле неё по волшебным обстоятельствам машины не останавливались никогда. Лишь редкие междугородние автобусы по требованию оставляли у стелы одиноких путников под удивлённые взгляды шофёра и пассажиров. Владислав остановился на обочине перед стелой. Рядом припарковалась «Нива» родителей Дани. Аникей извертелся, пытаясь понять: куда же они поедут дальше? При чём тут арки? Ведь за ними глубокий овраг и никаких дорог рядом нет. Отец окинул взглядом дорогу, подождал, пока скроются проезжающие мимо машины, и глянул на «Ниву». Отец Дани кивнул.

— Ну что, поехали дальше! — Владислав хитро улыбнулся, подмигнул опешившим детям и газанул прямо в большую арку. У Аникея ёкнуло сердце, Лада закричала и вцепилась в него. Казалось, что сейчас они ухнут в овраг. Но как только машина поравнялась с аркой, перед ними появилась добротная дорога, уходящая полого вниз в лес. Мама рассмеялась, а отец расхохотался, глядя на испуганных детей. Аникей и Лада прилипли к окну, не веря своим глазам: они ехали по дороге, уходившей всё дальше от основной, пока та не скрылась за деревьями. Дети переглянулись и разом загомонили:

— Здорово! Пап, а это всегда так? И никто нас не видит?

— Маги переходят границу свободно, для остальных этого нет, — указала Елена на дорогу.

— Да, из вида мы исчезаем, как только попадаем в арку, — пояснил Владислав.

Дорога вела через лес, делая плавные повороты, и снова начинала подниматься. Аникей всматривался в чащу, ища разницу между лесами Явного и Зачарованного мира. Деревья стали выше, стволы мощнее, мелькали неизвестные растения, кто-то промелькнул в кустах — или всё это только кажется?

Через двадцать минут поездки через лесную чащу деревья расступились в стороны двумя высокими стенами. Машины въехали на небольшую, окружённую старыми рябинами стоянку. «Волга» и «Нива» припарковались рядом, и оба семейства вышли, разминаясь и потягиваясь, поздоровались, отцы вынули чемоданы из багажников своих машин. Аникей, Даня и Лада озирались по сторонам, всё пытаясь углядеть что-то волшебное, пока родители неспешно собирались, разговаривая. Даня разочарованно скривил лицо и пошаркал по серой брусчатке ботинком.

— Хоть бы предупредили! — подошёл к Аникею друг, ворча на родителей. — Вы, когда из вида исчезли, я подумал, что в овраг улетели! Орал так, что самому страшно стало! А они только ржут!

Даня искоса посмотрел на родителей. Аникей рассмеялся. Данины родители были простыми и занятыми и не особо заморачивались его воспитанием, предоставив много свободы и заменяя общение на удовлетворение детских хотелок.

— Ребята! — позвал отец и, подхватив Ладу, усадил её на чемодан: — Держись крепко!

Лада ойкнула, оказавшись верхом. Отец повёл рукой, и чемодан, воспарив над самой землёй, послушно двинулся за ним.

— Не робейте! — Владислав подтолкнул ребят. — Идём! Самое интересное впереди!

Аникей и Даня побрели за смеющейся Ладой. Чемодан послушно плыл, не касаясь земли, и девочка, выпрямившись и изобразив наездницу, стала его понукать. За белокаменной аркой, увитой плющом, оказалась широкая аллея из туй. Родители мальчиков завели разговор о своих учебных годах, и ребята слышали то смех, то звонкие восклицания Татьяны — мамы Дани. Семья Зиминых вообще была «громкая». Даже на сельском празднике при звучащей музыке и шуме толпы односельчан тётю Таню и дядю Вову найти можно было безошибочно. Они и разговаривали громко — может, поэтому Даня полюбил рыбалку — несколько часов тишины.

В конце аллеи у такой же белокаменной арки все свернули на лестницу, спускающуюся плавно по склону, но Владислав позвал сына и Даню за собой, за кованую калитку среди туй. Они вышли на солнечную площадку. С неё открывался вид на реку с перекинутым через неё прямым мостом, упирающимся в стену четырёхэтажного прямоугольного здания. За рекой расстилался подёрнутый осенней желтизной лес.

— Вот и вокзал, — сказал папа.

— Это вокзал? — озадаченно посмотрел на единственное здесь здание Аникей.

— Да, — протянул папа, — непривычно?

Вокзал выглядел необычно: две высокие башни с крышами в виде луковок соединяло длинное прямоугольное здание с плоской крышей. Белокаменные стены сверкали на солнце.

— Такой вид крыш называется бочка, — пояснил Владислав. — Привыкайте, подобные здания в зачарованном мире не редкость. Да и «Чаротворец» создан в русском стиле. Смотрите, летит! — воскликнул отец, указав влево от себя.

Ребята оглянулись. У Аникея захватило дух, Даня ахнул. Огромный дирижабль медленно скользил совсем низко над деревьями, приближаясь к плоской крыше вокзала. На бежевой оболочке переливались на солнце золотистые пояса с узорами. На боку красовалось название: «Карелия». Золотистые верёвочные переплетения поддерживали пассажирскую гондолу, похожую на корпус парусного корабля.

— Идёмте, — позвал Владислав заворожённо наблюдающих за дирижаблем ребят. — Нам ещё на ту сторону переходить.

Огромный, просторный зал вокзала, наполненный солнечным светом, падающим через многочисленные окна, встретил ребят непривычной тишиной. Люди переговаривались, но звуки не порождали эха, и удивительный покой воцарился в душе. Высокие сводчатые потолки украшала затейливая неяркая роспись. Аникей впервые видел волшебников в Зачарованном мире. В основном мужчины были одеты в костюмы с галстуками или шейными шарфами. У некоторых Аникей увидел цилиндры и котелки. Женщины же были в длинных платьях разных фасонов, с украшениями. У мальчика возникло впечатление, что он попал в девятнадцатый век. Немногие были в современной одежде или вычурно одеты, как неформалы.

Семьи поднялись по широкой мраморной лестнице в зал ожидания. В середине собралась небольшая группа во главе с высоким рыжеватым подростком с веснушками на носу и щеках. Он держал в руках папку с пергаментом и что-то отмечал карандашом. Одет парень был просто — в свободные джинсы и бордовую рубашку, и только на руке была белая повязка со знаком Мирового Древа с жар-птицей.

— Здравствуйте! — улыбнулся он подошедшим Туровым и пожал руку Владиславу. — Меня зовут Ясень. Я ученик десятого класса, сопровождающий.

— Владислав, — представился отец. — А это мой сын.

Аникей назвался, пожал руку улыбающемуся Ясеню и протянул ему сопроводительное письмо.

— Вот ты в списке, — сделал Ясень пометку в пергаменте. — Аникей Туров, пятый класс. Прекрасно! Письмо оставь при себе. Оно тебе ещё понадобится. Итак, нас всего пятеро на Ярилиной горе, — подвёл итог он. — До посадки ещё час, далеко не расходитесь, жду всех здесь.

Семьи с детьми разошлись по залу.

— Аникей, как настроение? — спросил папа.

— Да я немного в шоке, — признался Аникей. — Почему мы жили в Явном мире? Здесь же так всё…— Аникей задумался, — красиво и необычно.

— Ну, всё просто, — рассмеялся папа. — Только грудные дети и животные видят сразу несколько миров. Потому что их мозг не ограничен, не забит ненужными вещами. Чем старше, тем меньше дети могут воспринимать два мира сразу. Маленькие дети впечатлительны и на язык скоры. В двух мирах ребёнку жить непросто. Увидев всё это, малыш не удержался и рассказал бы о Зачарованном мире в детском саду, друзьям. Его бы посчитали в лучшем случае выдумщиком, а в худшем — отправили бы лечиться. Если семья магов живёт в Явном мире, то до семи лет вход в Зачарованный мир для детей ограничен. Если семья живёт в мире магов, то дети живут только там, и в Явный мир им путь закрыт. Это закон сохранения душевного спокойствия детей.

— Но ведь я был у мамы на ферме и знал, что она разводит серебророгих оленей!

— Рассказ про оленей с серебряными рогами люди сочли бы за детскую фантазию. Ты, Аникей, видел совсем малую часть огромного магического мира. Да и все дети придумывают что-то необычное, это нормально. Ты же в школе уже не болтал про оленей, понимая, что не нужно о них рассказывать кому попало. Вот и получается, что это детская фантазия, а не душевное расстройство. Теперь ты увидишь и узнаешь много нового и в дальнейшем сам выберешь, где тебе жить. М-м-м… — протянул папа с мечтательным выражением лица и прижал Аникея к себе. — Впереди столько открытий! — Ну и ещё: дети не могут контролировать магию, которая в них заложена, — улыбнулся Владислав.

— Ну пап! — взмолился Аникей. — Хватит!

Отец рассмеялся, снова приобнял сына, и они прошлись по залу. У дальней стены расположилось двухэтажное кафе, отделённое от зала бирюзовой изящной конструкцией с гирляндами маленьких огоньков. Они вошли. Круглые стеклянные светильники неярко освещали помещение приятным тёплым светом. Среди плотно стоящих круглых столиков расположилась стойка со скучающим барменом. Купив чай и пирожки, по винтовой лестнице поднялись на второй этаж и расположились возле открытого окна. Аникей с любопытством рассматривал газеты, разложенные на маленьком столике рядом. В газетах некоторые фотографии были «живыми»: изображения двигались, словно короткие видео в интернете. Аникей видел такие фото и раньше, но новости магического мира были для него в новинку. Вот на фото с подписью «Смена министра природопользования…» какой-то старичок пожимает руку молодому красиво одетому мужчине; «Убийства с одинаковой подписью. Проблема добра и зла» — фото рыдающей женщины в чёрном; «Тамбовские лохматые коровы Жизномира Овсянина получили статус породы» — на фото довольный усатый фермер с сильно обросшей рыжей коровой. Аникей еле оторвал взгляд от газет.

— Пап, а почему среди магов часто попадаются странные имена — Жизномир, Ясень?

— Не странные, а старые русские имена, как и твоё, — ответил отец. — Называть старыми именами — это уважение и поддержание нашей русской культуры. У магов так принято. А уж фамилии вообще единичные бывают, так что если однофамильцы, то наверняка родственники.

— Как в деревне? — улыбнулся Аникей, вспомнив многочисленных Зиминых.

— Да, — кивнул Владислав. — Идём! Скоро дирижабль отправляется.

Прикупив пирожков для Елены и Лады, они спустились в зал.

— Начинается посадка на дирижабль «Карелия», следующий по маршруту Рускеала — Югыд-ва, — объявил приятный женский голос. — Пассажиров и провожающих прошу пройти на верхнюю платформу.

Вслед за Ясенем все поднялись на платформу. Здесь, наверху, дул свежий ветерок и пригревало солнце. Огромный вытянутый дирижабль нависал над вокзалом. Скрипели золотистые ванты, блестя на солнце и кидая солнечных зайчиков вокруг себя. Аникею сделалось неуютно под таким гигантом. А узкие сходни с лёгкими перилами не внушали доверия.

— Родители, дети, прощаемся. Через пять минут посадка. Чемоданы, ко мне! — взмахнул волшебной палочкой Ясень, и разнообразный багаж столпился возле него. Сделав несколько пометок в пергаменте, провожатый собрал у ребят билеты.

— Аникей, мы тебя любим! — мама крепко обняла его — больше слов не нужно.

У Аникея защипало в носу.

— Сынок, будь сильным! Слушай себя! Поступай по совести! — обнял его Владислав.

— Я буду скучать, братишка, — обняла его Лада и повисла на нём.

Аникей обнял и поцеловал всех.

Закинув за плечо рюкзак, он поспешил за Ясенем.

По сходням, отвечающим вибрацией на каждый шаг, маги и школьники поднимались на борт. Даня шёл следом за Аникеем, заворожённо глядя на двухэтажную гондолу. Перед тем как войти внутрь, Аникей оглянулся и, отыскав в толпе пассажиров и провожающих родных, махнул им рукой, улыбнулся и вошёл в дверь.

Пассажирский салон был заполнен волшебницами и магами. Аникей заметил, что многие провожают их любопытными взглядами. Все знали, что эти дети под предводительством юноши с повязкой на руке — школьники «Чаротворца».

Кто-то даже крикнул:

— Эй, школьники! Как Кощей-то?

Ясень обернулся с широченной улыбкой и махнул рукой:

— Здравствует!

За расписной перегородкой оживлённо разговаривали школьники. Но, завидев вошедших, весело их приветствовали и захлопали. Многие поздоровались с Ясенем рукопожатием, девчонки обнимали. Он бодро провёл детей чуть вперёд на свободные кресла. Аникей посмотрел в большое арочное окно, украшенное растительным витражом поверху, увидел вокзальную площадку — и вот они, его любимая семья: машут ему руками. Аникей вздохнул, припав к стеклу. Дирижабль плавно отчалил, развернулся, и вокзал с родными остался позади.

Дирижабль взлетел высоко, и теперь, насколько хватало взгляда, всё пространство занял раскинувшийся внизу лес. Иногда на горизонте Аникей видел города, ощетинившиеся трубами и многоэтажками. Изредка внизу проплывали поля и деревни, мелькали серые ленты дорог.

— Мы летим по маршруту, выстроенному так, чтобы поменьше контактировать с объектами Явного мира, — пояснил подсевший к друзьям длинноволосый мальчик. — Меня зовут Тимур.

— А ты в каком классе? — представившись, спросил Аникей.

— Я шестиклассник, или второкурсник, как любят выражаться старшаки, — объяснил Тимур.

— Значит, мы первокурсники? — уточнил Даня.

— Да, — кивнул Тимур. — Не переживайте. Через две недели во всё вникните. Учиться легко, хотя на первый взгляд может показаться, что всё запомнить нереально. Домашку почти не задают, но практики много. Интересно, весело, не то что в обычной школе. В «Чаротворце» четыре курса: «Перун», «Ярило», «Дажьбог» и «Велес». «Дажьбоговичи» — это целители и помощники для людей, «велесовичи» — духовные учителя, хранители знаний, «перуновичи» — это воины, правители, «яриловичи» — это учителя и наставники в жизни. Но это всё условно. Это не значит, что «дажьбогович» не может быть воином.

— А ты кто? — поинтересовался Даня.

— «Велесович», — ответил Тимур не без гордости.

Ещё и часа не прошло, друзья толком не успели осознать себя на борту дирижабля, а их уже приняли в компанию. Ребята громко приветствовали подошедших Аникея и Даню. Мальчишки наперебой пожимали руки и представлялись. Правда, в этой кутерьме кого как зовут Аникей так и не запомнил. Ребята рассказывали истории, вспомнили ненавистного Кузьму и особенно Колобка. Мальчишки плохо отзывались о Прасковье Ивановне, чем вызвали яростный протест девочек. И удивительные истории про троицу — Деналэльку — рассказывали, смеясь до слёз. Что это такое, Аникей так и не понял, а спросить не успел: объявили остановку.

Вошедшие ребята дружно выкрикивали приветствия, смеялись, обнимались с друзьями. Кто-то крикнул:

— Санёк, ты проспорил! — и громко засмеялся.

В ответ ему раздался гогот, и два здоровенных парня ударили по рукам и обнялись.

Положительные первые впечатления раскрепостили Аникея, он непринуждённо разговаривал с ребятами, хотя больше слушал. Ему понравилась общительность и доброжелательность школьников, легко общающихся со всеми.

Как только дирижабль набрал высоту, в салон через передние двери вошли две женщины в тёмно-синей форме, украшенной серебряной вышивкой.

— Ребята, рассаживаемся по местам! Обед!

Школьники весело завопили и второпях стали занимать свои места. Аникей с любопытством рассматривал женщин: в руках они несли серебристые подносы с льняными салфетками. Тимур поднял подлокотники, и ребята последовали его примеру.

— Добрый день! — улыбнулась подошедшая проводница, раздавая ребятам подносы.

Тимур установил поднос на подлокотники, Аникей и Даня повторили за ним. Они разложили на подносы салфетки с кружевом по краям и вышитыми красными символами в углу, не понимая, зачем это нужно. Проводница изящно взмахнула кистью руки, и на салфетках возникли тарелки с едой и чашки с чаем.

— Приятного аппетита! — пожелала она ребятам и последовала дальше.

Аникей и Даня в изумлении уставились на возникшую из ниоткуда еду.

— Это чё? — пролепетал Даня.

— Это что-то вроде скатерти-самобранки, — рассмеялся Тимур. — Слышали такое?

— Класс! — обрадовался Аникей.

— А можно мне такую? — спросил Даня, принимаясь за еду.

— Не получится, — ответил Тимур. — Видишь эти знаки? — он ткнул пальцем в красные символы в углу. — Они приписаны к этому дирижаблю. Ты их даже отсюда не вынесешь. А вот другие можно купить в магазине. Но меню у них ограничено, — развёл он руками.

Рис и котлеты источали приятный аромат, и ребята с аппетитом принялись за еду. Очередной вокзал уже давно скрылся из вида. Солнце начинало клониться к закату, а внизу лесные просторы прорезали извилистые реки. Круто изгибаясь, они петляли, разрывались на части, собирались в общее русло, образуя невероятные узоры. Вокруг них бурели пространства болот с узкими складками суши, поросшей чахлыми деревцами и буйной травой.

— Привет!

Аникей поднял голову, отвлёкшись от созерцания пейзажа, и оглянулся на голос. На него из-за спинки кресла сверху смотрела девочка с рыже-медными волосами, заплетёнными в тугую косу. Аникей посмотрел в её глаза: цвета молодой травы, чистые, как вода, — таких он ещё не видел. Сердце учащённо забилось, и краска стала заливать лицо. Он быстро стряхнул наваждение.

— Привет! — вымолвил Аникей. Девочка улыбнулась, и тут же рядом из-за спинки появилась не менее удивительная её подруга с голубыми добрыми глазами и почти белой косой.

— Меня зовут Рада, — представилась рыжая. Зелёные глаза впились в ребят, — а это Снежка.

— Неудивительно, — ляпнул Даня. Аникей посмотрел на друга. — Э… то есть ты как…

Аникей впервые видел Даню в смущении. Девчонки хихикнули.

— Ты про Снежку? — Рада улыбалась, а подруга залилась румянцем. — Мы первокурсницы. Вы, я так понимаю, тоже.

— Да, — ответил Аникей, поняв, что друг не в состоянии отвечать. — Мы даже впервые летим на дирижабле.

— А-а, — протянула Рада. — Вы жили в Явном мире. А мы уже всего навидались. Они обошли ряд и уже устраивались напротив мальчиков. — Мои родители — целители. Мы с ними много где побывали.

Снежка пока молчала, но голубые глаза смотрели пристально.

— Ну да, мы жили в Явном мире, хотя наши родители маги. Моя мама разводит серебророгих оленей под прикрытием фермы по разведению коз, — Аникею показалось, что он говорит ерунду, и он замолчал.

— Ой, эти олени такие красивые, — восхищённо проговорила Снежка. Голос у неё был ласковый и приятный. — Я видела, когда в наши леса привезли их заселять.

Аникей посмотрел на Даню в надежде, что друг выручит, но он молчал как рыба и часто моргал. Такое бывало, когда он терялся, что с ним случалось редко. Аникей в панике пытался придумать, что сказать. Но нелепое положение спасли подсевшие к ним четверо ребят, и теперь в большой компании Аникей и Даня чувствовали себя увереннее, лишь мельком поглядывая на двух ярких девчонок. Смущённость прошла, и они разговорились с ребятами.

— Так вы учились уже в «Чаротворце»? — спросил Саша, тряхнув густой тёмной шевелюрой.

— Да, — кивнула Рада, — первый и третий классы. Я, Снежка и Миша.

— Вы там уже всё знаете? — Милана с завистью посмотрела на девочек.

— Чтобы всё там узнать, и всех лет обучения не хватит, — фыркнул Мишка.

— Почему? — спросил белобрысый Ким.

— Это огромный мир! — Рада мечтательно рассказывала, иногда жестикулируя. — Здесь живут невероятные создания: русалки, лешие, жихарки — да всех я даже не знаю, — магические растения и животные. В лесах обитают мис-хумы, а в недрах гор живут гномы. Есть местность, в которой живут алконост и симаргл. Но там опасно, и ходить туда запрещено без взрослых. Есть зеркала, через которые можно общаться, ковры-самолёты, скатерть-самобранка…

— Зеркала? — переспросил Ким.

— Да, — кивнула девочка, — у Кощея в кабинете есть такое.

— У Кощея? — Ким приоткрыл рот.

— У директора, Велигора Святославовича, — объяснила Снежка. — У него фамилия Кощеев.

— Только ли в фамилии дело? — усмехнулся Мишка.

— Да он маг, а не герой сказки, — Рада с упрёком посмотрела на мальчика.

— А что он тогда так долго живёт?

— Миш, — обратилась к нему она, — ты же знаешь, что и двести лет не предел.

Но Мишка решил не отступать, и у них завязался спор. Остальные ребята пытались слушать, но вскоре запутались напрочь в незнакомых именах и названиях.

Солнце уже скатилось к закату и коснулось верхушек леса. Детей покормили ещё раз. Разговоры поутихли, а старшеклассники на задних рядах затянули песню:

Где Уральских гор седые шапки,

У озера, что как звёздный плащ,

Стоит школа под листвой зелёной —

«Чаротворец», наш волшебный дом.

Здесь тропинки знают наши тайны,

Светлячки в тетрадях вместо слов,

И в ладонях радугой случайной

Расцветает магия основ.

«Чаротворец», ты наш дом крылатый,

Где миры сплетаются в узле.

Мы — огни у Древа Мирового,

Свет и тень танцуют в чехарде.

Сквозь века, как щит и меч,

Несём мы дружбу.

«Чаротворец» — песня небосвода,

Сердце бьётся, как огонь Земли!

У причала лодка из тумана

Ждёт, чтоб умчать нас за мира край.

Где темнота — не враг, а брат старинный,

Изучаем вместе жизни рай.

Снег ли падает, листва ль искрится —

Каждый миг здесь дышит чудесами,

И в ладони звёздная зарница

Заплетает нити меж мирами.

Сквозь метели, грозы и сомнения

Мы вернёмся к озеру в горах.

Здесь миры, как братья, обретают

Отблеск вечности в наших голосах.

«Чаротворец» — песня без границы,

Свет в ладонях, небо на плечах!

Аникей смотрел в окно под напевы школьников. В дороге он любил наблюдать пролетающие мимо виды и, путешествуя с родителями, отдавал предпочтение этому занятию, а не сидел погрузившись в телефон, как остальные сверстники. В поездках с семьёй он побывал во многих местах России и в других странах, но родные русские пейзажи и люди вызывали у мальчика восторженные и по-особому тёплые чувства. Деревни, сёла, города, где ещё сохранялась русская культура, были милы сердцу. Русские люди вообще были особенными, в большинстве — простые, открытые. И Аникею нравилось, что в «Чаротворце» чтили славянскую и русскую культуру. Это прослеживалось в оформлении вокзалов, в одежде магов, в общении.

Высоко над ними пролетали самолёты, оставляя за собой рыжие полосы, гаснувшие в темнеющем небе. Где-то на горизонте светились огни городов и редкие огоньки деревень.

«Интересно, чувствуют ли люди, что над ними пролетает что-то огромное? Сделать невидимым можно, а звук можно ли скрыть? — думал Аникей. — Может, это порыв ветра для них?» Аникей вспомнил, как порой безветренный летний день тревожил внезапно налетевший сильный ветер. И казалось, что-то большое проносилось в воздухе, поднимая пыль с дорог, заставляя гнуться деревья и травы.

Дирижабль уже летел над едва различимыми в темноте горами. Вдалеке показались огни и стали быстро приближаться. Дирижабль плавно снижался к многочисленным фонарям, выстроенным в строгом порядке на склоне горы. Через несколько минут Аникей увидел высокие башни — намного выше, чем на других вокзалах, — и платформы в три яруса, облепившие гору.

— Мы причаливаем к западному вокзалу, — пытался перекричать Ясень зашумевших ребят. — Будьте внимательны! Пяти-, шестиклассники, не отставайте! Держитесь меня и Насти.

Дирижабль прицепился к вышке и замер. За дверями слышались шум и голоса. Люди спешили к выходу.

— Это самый большой вокзал на Севере. — Ясень подошёл к растерянно озирающимся ребятам. — У магов он называется просто Полярный. Дальше к северу поезда идут через каждые два дня до октября. А по снегу только на собаках, оленях или белгарах.

— Что такое белгар? — спросил Ким.

— Белгара, — поправил Ясень. — Это большие северные животные Зачарованного мира. Что-то вроде помеси белого медведя и яка, но питаются они исключительно рыбой. Их используют для передвижения по снегу. Абсолютно неприхотливые и добродушные.

Ясень сосчитал детей. Достал волшебную палочку, взмахнул, и над головой каждого школьника зажглась звёздочка.

— Чтобы не потерялись, — сказал он, улыбаясь. — Если отстали, следуйте за звездой, она привязана к остальным и приведёт к группе! Не забываем вещи!

Старшие школьники уже толпились в дверях. Аникей ступил на широкие освещённые сходни с крепкими перилами и поёжился от ночного холода. На платформах царила суета. Люди спешили на выход, встречающие и провожающие сновали по площади в поисках своих родных, друзей и коллег, грузчики разгружали багаж и, покрикивая, развозили чемоданы сквозь толпу. Даня потянул Аникея за рукав и указал на другой конец платформы: там пришвартовался летучий корабль. Высокий, трёхмачтовый, с собранными парусами, он стоял, гордо вскинув бушприт, с резной фигурой на носу и огнями по борту и мачтам.

— Красавец! — восхищённо протянул Даня.

Старшеклассники вели ребят к белой башне с большими часами, возвышающейся над ними этажей на пять. Пятиклассники восторженно озирались по сторонам, стараясь рассмотреть всё сразу. Они вошли в высокие раскрытые двери и оказались в просторном зале. Невероятные впечатления нахлынули на Аникея, разом ворвавшись в сознание вместе с гулом вокзала и ярким светом фонарей и люстр. Высокий потолок терялся за часовым механизмом над их головами. Шум толпы, смех ребят, шелест платьев, движения шестерёнок смешивались, превращаясь в неразборчивый гул. Висевшие в воздухе люстры горели ярким светом, дробящимся радугой в хрустальных подвесках. А стены, пол и лестница поблёскивали разноцветными искорками. Приглядевшись, Аникей понял, что белый камень испещрён мелкими самоцветами — это они, попадая в лучи света, искрились разноцветьем. Встречные мужчины приподнимали шляпы в знак приветствия, дамы кивали и улыбались, молодые маги махали руками. Разные времена, культуры и народы смешивались здесь и сосуществовали вместе, представленные жителями Зачарованного мира. Аникей видел мужчин и женщин в одежде XIX века, в роскошных русских национальных костюмах, и в современной одежде; высоких и низких; плосколицых и горбоносых. В толпе несколько раз промелькнули какие-то существа — невысокие, едва ли не с Аникея ростом, коренастые и бородатые, — но Аникей не успевал их рассмотреть, потому что их всё время заслоняли то торопливая толпа приезжих, то сотрудники вокзала в синей форме, то компания не спеша бредущих туристов в камуфляжной одежде с гитарами, сумками и рюкзаками.

Его внимание привлекали вывески на резных столбах, указывающих в разные стороны: «Гостиница», «Кафе», «Торговый ряд», «Управление», «Кузница», названия различных улиц и даже «Подгорное озеро» — остальное Аникей не успел прочитать: Ясень подгонял ребят, спеша вывести из суеты вокзала, казавшегося независимым большим городом со своей инфраструктурой.

У Аникея голова пошла кругом от свалившегося разом многообразия волшебного, и, когда Ясень вывел их на улицу, он повалился на лавку рядом с другими ошеломлёнными, притихшими пятиклассниками. Разве что только Рада, Снежка и Мишка выглядели побойчее и сидели на лавке как ни в чём не бывало, болтали ногами и поедали печенья. Аникей позавидовал им: жили в двух мирах, всё уже знают! Холод и тишина помогли быстрее прийти в себя. Теперь Аникей понимал, что отец был прав: Зачарованный мир для него ещё совсем не изведан. И какие открытия ждали его впереди, он не представлял.

Дети сидели на лавочках под перголой, густо увитой растениями. Прямо над ними возвышалась южная башня западного вокзала и пришвартованные дирижабли и корабли.

— Ясень, а зачем все эти корабли, дирижабли и поезда, если все маги могут летать на мётлах? — придя в себя, спросил Аникей.

— А ты попробуй пролететь хоть двадцать километров на метле! — рассмеялся Ясень. — В нашей стране огромные расстояния. И вообще, на метле летают только женщины. А волшебники — на ковре. Да и на ковре много не пролетишь — отлежишь себе всё. На том и на другом холодно. Метла и ковёр — это как велосипед. Для перелётов на небольшие расстояния сгодится. В транспорте комфортнее. Есть, конечно, любители погонять на ковре, но их не так много, да и то в основном молодёжь. Многие предпочитают перемещаться с удобствами.

— А как же порталы?

— Порталы доступны не всем, и не везде они есть. Зеркала могут быть хорошим порталом, но они тоже редки. А водоём не каждый сможет в портал превратить. И трансгрессией не все пользуются даже на маленькие расстояния — это травмоопасно. А уж на большие — это сложно. Магов, которые достигли такого мастерства, по пальцам пересчитать можно.

— Как это: водоём — в портал? — подал голос Слава.

Ясень усмехнулся:

— Да вот как водяной поймал царя за бороду, когда тот в колодец сунулся. Вот так и портал создают опытные маги. Подошёл маг к озеру возле «Чаротворца», прыг в него — и где-нибудь из пруда вынырнет или в ванне. «Так и так, сын ваш плохо учится!» — Ребята засмеялись. — Ну, это я шучу, конечно. Там много всего надо понимать и учитывать. Поймёте со временем. Идёмте на посадку! — позвал всех Ясень.

Дети прошли за Ясенем через башню в противоположные двери и попали на железнодорожный вокзал. Под огромным сводом на первой платформе, прямо перед ними, стоял необычный синий поезд: обтекаемой формы, без чадящих труб, с выступающим вперёд низким отвалом, спереди кабина машиниста и три мощных прожектора. За поездом тянулись синие вагоны. Редкие пассажиры покидали вокзал. Теперь на платформе остались только дети разных возрастов.

Показав сопроводительное письмо проводнице в синей форме, Аникей прошёл внутрь. В купе уже сидели знакомые по перелёту ребята. Даня и Егор с забавной фамилией Заяц забрались на полки. Ким, одетый совсем просто — в синие джинсы, серую футболку и потрёпанные кроссовки, — расположился на соседнем месте. Говорил он мало и ошарашенно озирался.

Детей на платформе становилось всё меньше, и через двадцать минут в коридоре проводник крикнул: «Отправляемся!»

Раздался гудок, и поезд мягко тронулся. Аникей посмотрел в окно. Поезд набирал скорость быстро: ещё гудок — и огни вокзала остались позади.

— Ребят, а кто-нибудь с собой питомцев везёт? — спросил Егор. Он действительно походил на зайца: светлые глаза, чуть раскосые, маленький нос, вытянутое лицо, чуть лопоухий и копна белых волнистых волос на макушке.

— Каких питомцев? — недоумённо посмотрел на него Ким.

— С собой можно привезти животное: кошку, сову, во́рона или ворону.

— А собаку можно?

— Нет. Собака не относится к животным-помощникам магов, — ответил Егор. — Но это только в школе. Дома заводи кого хочешь, — поспешил сказать он, видя, как Ким расстроился.

— Да у меня в деревне пёс остался. Мы с ним везде вместе, — произнёс мальчик. — Как он теперь без меня?

Ребята ему посочувствовали.

— А откуда ты всё это знаешь? — спросил Ким.

— Я из семьи магов. И живём мы в Зачарованном мире, — объяснил Егор. — Я вот о вашем мире плохо знаю. А ты из семьи белосветов?

— «Белосветов»? — Ким задумался.

— Родители твои — не маги? — по-другому задал вопрос Егор.

— Да. Обыкновенные люди, — ответил Ким.

— А у вас? — Егор посмотрел на ребят.

— Все волшебники, — Аникей разглядывал замысловатый золотистый узор над дверью в виде переплетённых грифонов. — Только жили мы не в Зачарованном мире.

— Повезло, — протянул Егор.

— Чем же? — удивился Даня.

— Вы теперь оба мира будете знать, а я только магический, — позавидовал Егор.

— Мир как мир, ничего особенного, — равнодушно сказал Даня.

— Ким, — обратился к мальчику Егор, — а как ты узнал, что ты маг, и как попал на дирижабль, если у тебя родители белосветы?

— Когда мне исполнилось семь лет, сначала пришло письмо, что мне необходимо будет учиться в специальной школе. На следующий год пришло напоминание, и так каждый год. А в мае приехал человек из министерства — вот тогда родители поняли, что письма не шутка. Я не знаю, о чём там они говорили, но отец сказал, что осенью я буду учиться в другой школе. Я сначала не обрадовался, это же как интернат — до свидания, дом. А когда фото школы увидел, подумал, что шутка. Я всё лето не верил. А два дня назад приехал сопровождающий из министерства. Представительный мужик такой, на чёрной «Волге». Предъявил документы, всё рассказал родителям, забрал меня и на вокзал отвёз, много по пути рассказывал, да и доехали быстро, передал старшекласснику, и всё, — Ким развёл руками, — я здесь.

— Повезло, — Егор завистливо смотрел на Кима, — на «Волге» ехал. А мне пришлось на ковре лететь.

— На ковре? — удивился Ким.

— Ну да, отсидел себе зад, — отмахнулся Егор. — Да замёрз как собака.

Ребята хохотнули. В дверь постучали, и вошла проводница — приятная женщина в синей форме, расшитой золотым узором, и с забранной в узел на затылке косой, — принесла ужин. Ребята вкусно поели за небольшим столиком, и Аникей почувствовал, что глаза начинают слипаться. Всех разморило в тепле да после дальней дороги. Они быстро улеглись по постелям, и Аникей, забравшись под одеяло, едва донёс голову до подушки и тут же уснул, погрузившись в сон без сновидений.

Аникей проснулся рано, все крепко спали, а за окном было темно. Он попытался уснуть, но сон не шёл, голову заполнили мысли и не давали снова уйти в царство снов. Промучившись полчаса, Аникей выглянул в окно. В сумраке начинали проступать очертания гор, то терявшихся в тумане, то появлявшихся где-то вдалеке.

Аникей оделся и вышел в пустой, тускло освещённый коридор, где ещё властвовала тишина. Он прошёл в туалет. «Хоть в чём-то плюс раннего пробуждения: через пару часов здесь уже будет очередь». Вытираясь полотенцем, Аникей заметил: под умывальным столиком что-то блеснуло. Он наклонился и подобрал заколку с фиолетовыми камешками. «Кому она принадлежит?» — Аникей никак не мог вспомнить хозяйку заколки, но точно видел её в чьих-то волосах. Он вышел, неотрывно глядя на неё.

— Заколкой любуемся!

Аникей вздрогнул от неожиданности и поднял недоумевающий взгляд. Перед ним стоял мальчишка с наглой усмешкой на загорелом лице. Аникей растерялся и не сразу понял, что мальчик издевается над ним.

— Тебе зеркало нужно, чтобы надеть заколку? — злорадно произнёс мальчишка и толкнул Аникея, проходя к двери.

В груди Аникея поднялась волна негодования. Спустить мальчишке такого он не мог и, ловко схватив его за руку, заломил её и толкнул парня к стене.

— Для твоей морды зеркало оставлю! — выпалил Аникей.

— Ты не знаешь, с кем разговариваешь! — прошипел мальчик, резко развернувшись.

— Видимо, с быдлом! — спокойно ответил Аникей, хотя внутри всё кипело и хотелось врезать заносчивому противнику. Пусть он и выше на полголовы и в плечах шире, но Аникея это не останавливало. Он сжал кулаки, но тут же пришло осознание, что не стоит начинать учебный год в новой школе с драки.

Мальчишка со злобой замахнулся, норовя ударить в лицо. Аникей увернулся. Поезд дёрнулся и, потеряв равновесие, оба оперлись о стену. Быстро приняв боевую стойку, они сжали кулаки, готовые броситься друг на друга. Но отворившаяся дверь вагона и вошедшая девочка остудили в ребятах боевой пыл.

— Что вы затеяли! — шикнула она. — Обалдели!

Ребята выпрямились, и всю ярость как водой смыло. Мальчишка, злобно ухмыльнувшись, вышел. Аникей и девочка вздрогнули от громкого хлопка двери, пронзившего тишину спящего вагона.

— Ну вот, теперь всех перебудил! — фыркнула девочка. — Ты в порядке?

Аникей кивнул. Злость прошла, оставив неприятный осадок. «Ну надо было поддаться на драку!» — подумал он, и тут же вспомнил про заколку.

— Это твоя? — протянул он заколку девочке.

— Да, моя! — обрадовалась она и прижала её к себе. — Спасибо! Я уж испугалась, что потеряла её на вокзале. Это папин подарок. Мы и так нечасто видимся. Меня, кстати, Ярина зовут.

— Да, я помню. — Аникей представился, и они сели на подоконник.

Поезд медленно ехал по высокому берегу. Внизу текла неширокая быстрая река. Противоположный берег порос деревьями, то утопавшими в воде, то взбиравшимися на огромный каменный выступ, рассыпавший вокруг себя валуны. Тогда река злилась, бурлила вокруг серых камней белыми барашками, нападала на них, крутила водовороты.

— Из-за чего вы сцепились? — спросила Ярина.

Аникей пересказал ей. На что она только хмыкнула.

— Этот парень вообще ненормальный. Ни с кем не общается и только огрызается. Я так понимаю, что его отправили учиться в «Чаротворец» только из-за того, что это престижно. Старейшая школа магии.

— А ты откуда? — спросил Аникей.

— Из Костромской области. Живём неподалёку от районного города. Мама выращивает фруктовые деревья, а отец — капитан дальнего плавания.

Поезд издал гудок и стал притормаживать. За окном река текла в долине, петляя среди холмов и скал. Показалась платформа под навесом, освещённая фонарями. В свете мелькнули фигурки людей — немногочисленные пассажиры сидели на лавочках, ждали посадки. Поезд плавно остановился. Послышался звук открываемой двери. Мимо окна, в которое Аникей с Яриной глазели, в соседний вагон прошла группа детей, сопровождаемая странной фигурой.

— Фавн! — воскликнула Ярина.

Аникей припал к окну, пытаясь разглядеть группу под предводительством существа в безрукавке, из-под которой выглядывал длинный хвост. Цокая раздвоенными копытами по брусчатке платформы, он проводил группу детей к соседнему вагону.

Аникей и Ярина впервые видели фавна и смотрели во все глаза.

— Здорово! — девочка восторженно проводила фигуру взглядом. — Ты когда-нибудь видел фавна?

— Нет, — признался Аникей. — Я же тоже жил среди белосветов.

— Я читала, — сказала Ярина, снова садясь, — что у нас преподаватель будет фавн — ну, не фавн, а лесовик, по-нашему. Я прям не могу дождаться! — Ярина вся светилась.

Через несколько минут поезд дал гудок и тронулся. За пределами платформы он быстро набрал скорость и въехал на высокий мост через реку — ту самую, что так долго бежала рядом с ним. Река затерялась на просветлевшем востоке, а поезд запетлял среди гор.

Аникей и Ярина ещё долго болтали, пока не стали просыпаться дети, не захлопали дверями.

— Ты куда пропал? — накинулся Даня на Аникея, когда он вернулся в купе.

Ребята готовились к завтраку, и Аникей быстро пересказал им своё утреннее приключение.

— Без меня! — взорвался Даня. — Да я бы ему!..

Аникей с трудом успокоил друга, уже порывавшегося идти искать наглеца.

Вскоре разнесли завтрак, и они принялись за еду. Но не прошло и пяти минут, как к ним в купе заглянула Ярина:

— Мальчики, можно к вам?

— Проходи, — Аникей подвинулся.

Ярина кивнула кому-то в коридоре, и внутрь ворвались девочки из соседнего купе и уже знакомые трое мальчишек — Мишка, Сашка и Лёшка. Все со своими подносами с едой. В купе стало тесно и шумно. Пришедшие едва поместились на сиденья. Егор вовремя забрался к себе на полку, а побагровевший Данька не успел и оказался зажатым между Радой и Снежкой. Аникея прижали к окну, и он тихо посмеивался над Даней и удивлялся его смущению. Даня всегда был смелым и активным мальчишкой, совсем не робким, в драке всегда первым. Немного вспыльчивый, мог поспорить и даже подраться со старшеклассниками, а здесь притих, да ещё красный, как варёный рак.

За едой да разговорами время летело быстро. До обеда они так и проболтали все вместе. Мишка, Снежка и Рада много рассказывали про школу и летний лагерь, делились историями и давали советы. Хотя учителя по большей части были для них тоже неизвестными.

В два плотно пообедали и разошлись по купе собирать вещи. За окном ярко светило солнце. Дорога так и петляла среди гор. Вот уже скоро Аникей увидит «Чаротворец», который станет ему вторым домом на долгие восемь лет. От этой мысли внутри всё замирало. Каково там будет жить? Аникей никогда не расставался с родными надолго, и ему представлялось, что он будет безумно скучать по дому, а воображение рисовало трудные уроки, часы просиживания в душных кабинетах, строгих учителей, задиристых соседей, и его не убеждали добрые слова, сказанные в адрес школы, ни родителей, ни новых знакомых ребят. Аникей знал, что всё будет хорошо вопреки тому, что он себе вообразил, но ничего с этими мыслями поделать не мог.

В коридоре начали разноситься голоса и смех старшеклассников и сопровождающих: им уже не сиделось в купе, и они то и дело слонялись по коридору, хлопали дверьми и хохотали. Заглянул Ясень:

— Через полчаса приезжаем. Я за вами зайду. Дверь не закрывайте — с той стороны скоро озеро появится, а за ним школа.

Но пока только высоченные деревья нависали над узкой дорогой, и поезд не спеша пробирался по зелёному туннелю. Вскоре деревья начали редеть, за ними стало мелькать небо, и через две минуты поезд, дав пронзительный гудок, вылетел на длинный мост через озеро, уходящее далеко на север. А на западном берегу на мгновение мелькнула вдалеке медово-белая высокая башня, окружённая стеной. У Аникея в груди всё замерло при виде неё. Выдающийся в озеро мыс, заросший соснами, быстро её скрыл. Мост кончился, и поезд стал сбавлять ход.

Глава 3. Сказочная школа

Глава 3. Сказочная школа

Поезд въехал в сосновый лес и уже не спеша подбирался к вокзалу. Аникей всё ждал чего-то необычного и смотрел во все глаза, но не заметил ничего примечательного — лес как лес: высокие сосны с редкими елями. В окне потянулись платформы в здании вокзала, поезд остановился, и ребята, захватив свои вещи, поспешили за Ясенем. У выхода уже столпились старшеклассники — громко переговариваясь и смеясь, они поторапливали выходящих; средние классы оказались в самом конце очереди и стояли, нетерпеливо переминаясь. Чем ближе они подходили к выходу, чем ближе была цель поездки — тем всё больше у Аникея росли любопытство и беспокойство, ожидание волшебства и чудес, как перед Новым годом в детстве.

Вокзал уже пустел и встретил ребят тишиной: нетерпеливые шумные старшеклассники быстро выбирались на улицу, и лишь пятиклассники и младшие классы потихоньку следовали за своими провожатыми.

Длинный зал заливал свет, падавший из верхних окошек и высоких арочных витражных окон, отчего он дробился и цветными пятнами ложился на светлую плитку

— Смотри! — Даня дёрнул за рукав Аникея.

Тысячи стёклышек сотен оттенков, искусно подогнанных друг к другу, сплетались в огромные витражные картины. Мальчики даже остановились, разглядывая вечерний зимний пейзаж: яркоокрашенное небо с тонким месяцем, повисшим над далёким домом, переплетения ветвей и деревьев, заснеженные ели и сосны. Аникея начал пробирать мороз, где-то поскрипывал снег под чьими-то шагами.

— Идёмте! Идёмте! — вывел его из оцепенения голос Ясеня. — Витражи есть и в школе. Они, конечно же, прекрасны, но не поддавайтесь их магии!

Ребята вздрогнули и испуганно посмотрели на Ясеня.

— Это произведения великого мага и чародея Константина Загорского и его учеников.

— Витражи? — девочка из группы озадаченно посмотрела на него. — Я думала, маги таким не занимаются.

— Создание картин, статуй и других произведений — это процесс творения прекрасного, который требует отличного знания магии и вложения силы, — улыбнулся Ясень, — как говорит наш рыжий преподаватель.

На многолюдной привокзальной площади стоял шум и гам. Аникей глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом нагретых на солнце сосен. На площадке, выложенной серым камнем, среди стволов стояли экипажи, запряжённые лошадьми. У некоторых мальчиков Аникей приметил длинные свёртки — ковры, догадался он, когда увидел, что девочки стоят с длинными мётлами в руках. Многие ребята сбивались в группы и тянулись в противоположную от вокзала сторону. До захода солнца ещё оставалось около часа, но под сенью густых хвойных свет мерк быстро. Ясень остановился на крыльце вокзала и зорко оглядел площадь.

— Идёмте за мной! Не отставайте! — узрев что-то, махнул Ясень рукой и повёл ребят в сторону экипажей через толпу школьников.

Вокруг разговоры смешивались со смехом, выкликами, фырканьем лошадей, несколько раз мимо пробегали высокие мальчишки, проехал загруженный экипаж, управляемый светловолосым худым парнем, который криками освобождал дорогу. А Ясень уводил ребят к самому краю площадки.

— Вот! — рыжий провожатый привёл их к свободным экипажам.

Аникей и Даня забрались в повозку, запряжённую большим бурым конём. Лошади, несмотря на царившую вокруг кутерьму, стояли смирно, изредка переминаясь с ноги на ногу. Рядом с Аникеем сели Егор и Ким, который ошарашенно озирался по сторонам. «Каково ему?» — подумал Аникей и стал разглядывать шумных школьников. Площадь редела, ребята разбредались: по двое — парочки, группы уходили куда-то, в стороне собралось человек сорок пеших. Один высокий парень громко созывал остальных:

— …совершить увеселительную прогулку и размять свои ж…

— Ноги! — перекричал кто-то.

Толпа дружно захохотала. В общем, на площадке происходили встречи, одноклассники летели навстречу друг другу, радостно крича. Подружки обнимались после долгих разлук.

— Машуня! — кричали девчонки лет пятнадцати и радостно прыгали.

— Димон! Лови пять! — здоровались двое парней.

— Иван! — взвизгнула какая-то старшеклассница, и тут же ей завторили радостные восклицания девушек.

Ясень сел на ко́злы, крикнул Бурке и слегка тронул поводья. Лошадь с радостью затрусила вслед за остальными, и экипажи потянулись друг за другом по ровной грунтовой дороге, тянувшейся через редкий бор с мелким подлеском, постепенно сворачивая к северу.

— А как добираются остальные? — спросил Егор.

— О! Способов несколько, — начал охотно рассказывать Ясень, — можно пешком — здесь часа два хода, можно лететь, а можно поехать в повозке. Как сделал я. Пешком тащиться неохота, а ковёр я свой с багажом отправил, — улыбнулся он. — До ужина ещё часа три, поэтому и пешие успеют дойти, в крайнем случае их могут подобрать по пути друзья на ковре.

Дорога недолго вела через лес и, сделав поворот, вынырнула на опушку, плавно огибая большой посёлок, раскинувшийся на двух пологих холмах. За редкими деревьями прятались дома — добротные терема с пристройками, переходами и верандами, окружённые садами и полями.

— Это Гориглядово, — рассказывал Ясень. — Старое поселение. Здесь живут только маги. Некоторые учителя тоже отсюда. На втором курсе можете сюда приходить в выделенные дни. Советую трактир «Ядрён карась» — там очень вкусно готовят! Народ здесь приветливый, поговорить охочий… А вон ваши чемоданы, — указал Ясень.

Возле деревни, сопровождаемая магами на коврах, потянулась вереница чемоданов, рюкзаков и сумок. Зрелище забавное. Они летели друг за другом, образуя длинную цепочку.

Лошади звонко процокали по каменному небольшому мосту с бурлящей речкой в распадке, и высокие сосны скрыли деревню из вида. Под деревьями местами стояла ещё совсем яркая зелёная трава, а в ветвях прыгали какие-то зверьки — то ли белки, то ли местные обитатели магического мира, — перекликались птицы. Но сколько Аникей ни вглядывался в высокие кроны, кроме голосов, шуршания и сыплющейся коры никого не увидел.

— Внимание вперёд! — сказал Ясень, и все устремили взгляды на убегающую вперёд дорогу. Ещё плавный изгиб — и экипажи вынырнули из леса на простор. В лицо подул слабый прохладный ветерок, и ребята восторженно вкрикнули.

Перед ними на пологих зелёных холмах вырос «Чаротворец». Аникей не знал, как его назвать — дворец, замок или огромный терем. Наверное, всё сразу.

Высокая башня с расходившимися от неё корпусами высилась среди зелёного моря деревьев. Сотни огней освещали её снаружи и горели в маленьких окошках в белой стене, окружающей территорию школы.

Повозки пересекли каменный мост через речку. Дорога сменилась на брусчатку, и лошади звонко зацокали по серому гладкому камню. Она плавно обогнула зелёный холм и вывела к мосту перед массивными воротами между двумя белыми башнями. Только что прилетевшие развеселившиеся ребята слезали с мётел и ковров и шли дальше пешком.

Сразу за воротами началась лиственничная аллея. В переплетённых ветвях толстых могучих деревьев светились тысячи маленьких огоньков.

Повозки одна за другой выныривали из светящегося тоннеля на круглую площадь перед самыми стенами школы. Длинные школьные корпуса расходились в стороны от главного здания. Над ним друг над другом вырастали многочисленные надстройки и башенки, а в центре возвышалась высокая Белая башня, в вечерних сумерках казавшаяся серебристой. Туи и кустарники с красной и жёлтой осенней листвой и белыми шапками цветов уютно расположились под золотистыми стенами корпусов, сложенных из массивных брёвен.

— П-р-р! Приехали! — остановил Ясень Бурку перед крыльцом с резным орнаментом.

Друзья нерешительно встали перед лестницей.

— Добро пожаловать в Школу чародейства и ведовства! — Было видно, как Ясеня переполняют эмоции. — Вперёд, смелее!

— Это школа? — пролепетал Ким, ошалело глядя по сторонам.

— Это школа, — подтвердил Ясень, задержавшись возле мальчика. — Идём. Да, она необычная и…

Ясень увлекал опешившего Кима разговором и не спеша поднимался по лестнице.

У массивных дверей детей встречали две женщины. Позади них в тени стоял ещё кто-то, совсем не высокий, чуть выше Аникея. Но его внимание привлекла высокая, стройная, грациозная волшебница с переплетёнными жемчужной нитью рыже-медными волосами.

— Здравствуйте! Проходите в холл, — приветствовала ребят другая волшебница, в расшитой синей накидке. Аникей узнал её по фотографии. Знаменитая строгая Василиса Васильевна встречала ребят лёгкой улыбкой. Она приветствовала школьников, но сохраняла при этом холодный взгляд и горделивую осанку.

Аникей поздоровался, смутившись под взглядом Василисы. Даня же толкал его в бок, неотрывно глядя на фигуру в тени.

— Здравствуй, Семён Баюнович! — здоровался уже Ясень с большущим рыжим котом в пиджаке и с кожаной папкой в руках.

Аникей изумлённо уставил на кота.

— Здравствуй, Ясень! Как дорога? — Кот мурлыкающе растягивал слова, при этом его длиннющие усы слегка подрагивали.

— Прекрасно, Семён Баюнович! Соскучился! — отчеканил Ясень, передавая коту пергамент. Семён важно принял бумагу, пробежал по ней янтарными глазами, посмотрел на ребят и убрал её в папку. «Ну прям вылитый соседский кот» — подумал Аникей.

— Ребята, идёмте! — позвал застывших друзей Ясень.

Аникей ошалело поздоровался и потянул онемевшего Даню за собой.

— Здравствуйте, Семён Баюнович! — услышали ребята сзади дружное приветствие Рады и Снежки.

— Здравствуйте, барышни! — промурлыкал в ответ Семён.

— Ты видел эту морду?! — У Дани округлились глаза. — Это кот! Реально кот! Он говорит! Обалдеть!

Эмоции у Дани зашкаливали, и он, не переставая удивляться, всё оглядывался назад.

— Хватит на него глазеть! — одёрнул его Аникей. — Ещё насмотришься.

Аникей вёл себя более сдержанно, но и его охватило чувство нереальности происходящего. Поддавшись искушению, он тоже оглянулся пару раз, но разглядеть необычного кота стало невозможно за идущими следом ребятами.

По застеленным красным ковром белым ступеням друзья поднялись в просторный зал, ярко освещённый стеклянными светильниками, подвешенными к потолочным балкам. Окна и раскрытые резные двери украшали наличники с переплетённым растительным узором и магическими животными. Справа полстены занимал камин из серовато-коричневого камня, а над ним висел большой гобелен с гербом школы — вышитой жар-птицей, распахнувшей крылья, на фоне дерева. Слева, из пола, росло настоящее дерево. Изгибаясь, оно поднималось вверх и, раскинув ветви, скрывало часть потолка.

Ясень повёл их через толпу школьников к лестнице, на которой вдоль перил на ступенях стояло несколько человек.

— Это наши преподаватели, — пояснил Ясень.

— Глянь, какие! А вон тот, в очках, мне крота напоминает, — кивнул Даня, указывая на невысокого мужчину с вытянутым лицом и в тёмных очках. Глубокие складки, пролегшие от носа, придавали лицу строгости, а прямая осанка — важности, поэтому казалось, что он взирает на всех свысока. В руках он держал чёрный цилиндр и трость.

— Мрачный тип, — кивнула Ярина.

— Небось, самый занудный и строгий, — дополнил Сашка.

Аникей пожал плечами. Люди, которые прячут взгляд, всегда настораживали его.

Аникей с интересом разглядывал преподавателей. Среди них были как совсем молодые, так и средних лет, и совсем седой древний старичок, с улыбкой рассматривающий ребят. Аникей узнал папину любимую учительницу, перегнувшуюся через перила и увлечённо болтающую со стоящими у лестницы школьниками. Напротив неё молодой светловолосый преподаватель рассказывал что-то захватывающее полному коллеге с густыми тёмными усами. Оживление среди новеньких вызвало появление среди учителей лесовика. Ребята во все глаза уставились на диковинного преподавателя и перешёптывались.

— Офигеть! — прошептал Даня.

— Ребята! Ребята! — вполголоса обратился к толпе новичков Ясень. — Не надо таращиться!

Толпа заволновалась и расступилась, дав дорогу троим преподавателям, встречавших ребят у входа. Василиса Васильевна и рыжая волшебница — Настасья Светозаровна, — прошелестев платьями, прошли мимо них к лестнице. Следом, поспешая за ними, важно прошествовал Семён Баюнович.

— Чё-то здесь все такие важные, — прошептал Даня.

— Дети, внимание! — раздался глубокий красивый голос Василисы Васильевны.

Толпа притихла, и на лестницу поднялся высокий статный широкоплечий мужчина. Толпа дружно взревела и зааплодировала, приветствуя директора. Велигор Святославович широко улыбнулся и, приложив руку к груди, слегка склонил голову.

«И совсем не похож на Кощея из сказки» — подумал Аникей, рассматривая его. На вид директору Аникей дал едва ли сорок лет. Несколько морщинок в уголках глаз, проявляющихся при улыбке, и еле заметная между бровями придавали ему импозантности. Благородные черты лица директора напомнили Аникею виденные в учебнике истории фотографии Николая II. И глаза — синие, как вечернее небо, и глубокие — завораживали и видели всех насквозь. Под таким взглядом одновременно становилось и страшно, и тепло, и оторваться от них было сложно.

Директор стоял на возвышении со спокойной твёрдой уверенностью во взгляде, и в зале стало совсем тихо.

— Приветствую вас! — улыбнулся он. — Не займу много вашего времени. Рад видеть вас снова! — обратился он к школьникам в зале. — Здравствуйте и добро пожаловать в «Чаротворец» те, кто впервые в нашей школе! — он прижал руку к груди и слегка кивнул детям в первых рядах. — Меня зовут Велигор Святославович. Я директор Школы чародейства и ведовства «Чаротворец». В школе всё без изменений. Наши уважаемые учителя в том же превосходном составе, — он обвёл рукой учителей и обратился к школьникам: — Вы наши желанные и уважаемые ученики. Здесь вас всегда поддержат и помогут! Пятиклассники откроют для себя новый мир, новые способности и достижения, найдут друзей и познакомятся с учителями. Выпускникам — удачи, достижения поставленных целей! Вы все — наше будущее и надежда. Несите же в этот мир любовь, добро и свет! — Короткая пауза, хитрый взгляд, улыбка. — Прошу всех к ужину!

Зал взорвался оглушительными аплодисментами, возгласами «Ура!» и свистом. Аникей зажал ладонями уши: такой бурной реакции он не ожидал.

— И всё?!— удивлённо оглянулся Даня.

— А ты чего ещё хотел? Получасовое приветствие и призыв к прилежному обучению? — громко спросил Ясень сквозь поднявшийся шум. — Всё и так понятно! Он же понимает, что нам поскорее бы поесть да к друзьям!

— Велигор Святославович, как всегда, краток! — слышались одобрительные голоса старшеклассников.

— Девочки, какой он обалденный! — делилась впечатлениями девушка, проходившая рядом с сияющим взглядом.

— Кощей молоток! — восклицал кудрявый парень.

Ясень быстро увлёк детей за собой в широкие двери слева, оказавшимися входом в столовую. И стал рассаживать в самом конце. От заманчивого запаха еды заурчало в животе.

— Давайте! Бегом! Садитесь! — поторапливал их провожатый. — А то затопчут эти оголодавшие черти!

Ребята второпях рассаживались за длинные столы, не понимая, какие черти могут их затоптать. Некоторые озирались в поисках страшных существ, притаившихся за резными деревянными колоннами.

— Здесь что — черти водятся? — испуганно спросила девочка с чёрными волосами.

— Ага, — отозвался Ясень, — вон, целая толпа!

Ясень указал на старшеклассников, второпях рассаживающихся на длинные лавки, на ходу хватающих пироги, ещё не успев сесть, заглядывающих в супницы и в глубокие блюда. Задержавшиеся продирались сквозь толпу, отхватывая от девушек тычки за неподобающее поведение. Более серьёзные и рассудительные парни покрикивали на оголодавших одноклассников. Всё происходило как и в обычной школе. Аникей с Даней рассмеялись.

— Я-то думал, здесь все такие серьёзные, — признался Даня.

Ясень фыркнул:

— Это ещё что! Такого здесь наслушаетесь! Только всему не верьте, — улыбнулся он.

Столовая заполнялась гудящими детьми, смехом, звоном посуды.

Аникей даже растерялся от количества разнообразной еды. В казанах томились картошка и щи. На белых блюдах лежали запечённая рыба и курица. На тарелках — курники, запеканки, пироги и рулеты. В глубоких чашах — разнообразные салаты. В кувшинах — соки и морсы из лесных ягод.

Ребята, не теряя времени, принялись за еду. Даня уже наложил полную тарелку.

— Ты чиво не еф? — проговорил Даня с набитым ртом. — Вкуфно!

Аникей был голоден, но хватать всё сразу не стал. Он оценивающе посмотрел на все блюда, несколько раз сглотнул и положил себе горячей картошки и рыбы с салатом. При таком обилии еды Аникей старался держать себя в руках, памятуя о результате переедания прошедшим летом. Ясень ушёл к своим одноклассникам и велел без него не уходить.

Аникей уплетал еду и рассматривал зал: он больше напоминал уютное кафе, нежели привычную столовую. По одной стене расположились стрельчатые окна с разноцветными витражными вставками поверху. Растения свисали зелёным каскадом с массивных балок и вились по изящным резным столбам, а в листьях то и дело вспыхивали огоньки. Аникею подумалось, что огоньки — это маленькие феи, как в мультфильмах, порхающие среди листвы, — но разглядеть, отчего возникают огоньки, он так и не сумел.

Через час Ясень проводил ребят в жилой корпус. Их разместили временно — до распределения. На завтра была запланирована ознакомительная экскурсия по школе и распределение по курсам.

Стоявшие на прикроватных тумбочках светильники ярко освещали убранные в приятных зелёных тонах кровати, небольшие столы с пустыми полками и стулья. Тяжёлые шторы цвета мха скрывали два арочных окна. Аникей скинул рюкзак на пол и повалился на ближайшую кровать, подмяв под себя лежащие на ней полотенца и халат.

— Я больше не встану! — простонал Даня в подушку.

— Я устал! — Аникей был переполнен впечатлениями, ноги гудели, глаза слипались. Он лежал и думал о проделанном пути, о школе и преподавателях, о поразившей его своей грацией Настасье Светозаровне, пока не почувствовал, что проваливается в сон, и едва заставил себя подняться.

— Идём умываться, — пролепетал он заплетающимся языком.

Даня и Ким кое-как поднялись, а Егора, сладко уснувшего, нещадно растолкали и потащили с собой.

По длинному коридору ребята прошли до конца, обнаружив там и туалет, и душ. Мимо сновали школьники, не обращая внимания на оробевших новеньких, озирающихся по сторонам.

Через сорок минут уставшие и сонные ребята добрались до комнаты. Забравшись под одеяло, Аникей наконец блаженно закрыл глаза.

— Ребята, — обратился ко всем Даня, держа в руках круглый фонарь, — а как его выключить?

«Кончится этот день когда-нибудь?!» — подумал Аникей и поднял голову. Даня разглядывал светильник со всех сторон.

— Может, здесь кнопка есть? — Ким повертел лампу в руках.

— Это же не электричество, — усмехнулся Егор.

— Ну выключаться он как-то должен! — Даня тряс стеклянный шар, но огонёк не погас.

— Чё делать будем? — Егор стучал по светильнику, но тот никак не реагировал.

— Вы же должны знать, — удивился Ким, — вы же из семей магов.

— Да ты не знаешь, сколько их видов — этих фонарей! — воскликнул Егор и посмотрел на ребят. — Я при свете не могу спать!

Он стал хлопать в ладоши и бить по лампе. Даня пытался вспомнить услышанные от родителей заклинания, произносил непонятные слова и уже злился, но огоньки упрямо продолжали гореть. Ким уныло смотрел на лампу.

Аникей тоже принялся изучать светильник и через три минуты безрезультатных трудов начал злиться.

— Да погасни ты! — воскликнул он.

Огонёк внутри лампы мигнул и погас. Ребята замолчали и удивлённо посмотрели на Аникея.

— Что ты сказал? — спросил Ким.

— Погасни! — воскликнул, подумав, Аникей. И светильник в руках Кима погас.

Ребята взялись за свои лампы, и в комнате воцарилась темнота. Аникей подумал и шепнул:

— Зажгись!

В лампе вспыхнул огонёк. Ребята обрадовались и через полчаса, вдоволь наигравшись с магическими светильниками, всё же угомонились.

— Всё, хорош! — Егор поставил свою лампу на тумбочку. — Я бы уже десятый сон видел, если бы вы меня не разбудили! Доброй ночи!

Свет был погашен. Аникей упал на подушку и, закрыв глаза, понял, что в голове царит хаос. Увиденное и пережитое за эти два дня обрушилось сразу. События переплетались и закручивались в единый клубок, путались. В голове возникали образы людей, зданий, поезда, еды, но усталость взяла своё, видение, затуманившись, погасло, и сон принял Аникея в свои объятия.

Глава 4. Распределение

Глава 4. Распределение

Аникей проснулся первым. За окном только занимался рассвет, расцвечивая горы розовым. Аникей подумал о родителях: «Как с ними связаться? Рассказать о чувствах». Вспомнились сестрёнка, бабушка, дедушка, и в груди стало разливаться приятное тепло. Аникей доверял чувствам: у них всё хорошо. Как-то отец сказал, чтобы Аникей не переживал — связь будет, и он верил и ждал.

Вскоре раздался тяжёлый бой гигантских часов. «Странно, — подумал Аникей, — откуда идёт звук?» Сколько он ни пытался, так и не вспомнил, чтобы ему попадались часы. Ребята просыпались как по команде. Час приготовлений — и к ним постучал Ясень.

— Я снова с вами! Устрою вам небольшую экскурсию по «Чаротворцу», — затараторил он. — Но сначала на завтрак! Еда здесь отменная… — и он пустился в подробное описание всех кулинарных изысков, ведя за собой группу пятиклашек.

Столовая преобразилась. Свет падал из высоких окон, и светильники мягко рассеивали свет. За учительским столом завтракали преподаватели, ведя неспешный разговор. Аникею нравилась эта непринуждённая обстановка. Он рассматривал соседей по столу. Самые обыкновенные: худые, полные, с веснушками — разные, но только все они радостные, в глазах блеск, оживлённо делятся летними историями.

— Мне после всех этих впечатлений такая муть снилась, — сонно рассказывал Егор. — Представь: открываю казан — а там кошачья голова говорит мне: «Добро пожаловать в школу волшебства»…

Аникей хмыкнул, вспомнив, как перед сном тоже промучился от бредовых мыслей и долго не мог уснуть.

— Ну что, идёмте! — подошёл к ним Ясень, когда ребята, позавтракав, начали озираться по сторонам. — Начнём с первого этажа.

Они вышли в холл.

— «Чаротворец» состоит из корпусов и крыльев. Лестницы расположены не симметрично, придётся запомнить. Основные лестницы широкие и находятся в коридорах на видном месте. Вы их с теми, другими, не спутаете, они за дверями. Первое время, возможно будете плутать, но со временем будете как дома. Итак, продолжим.

— А те другие лестницы куда ведут? — недоумевал Аникей.

— Потом узнаете, со временем.

— Очень обнадёживающе, — буркнул Даня.

Перспектива заблудиться в первые дни не радовала никого.

Аникей и Даня держались вместе, как друзья, попавшие на новое место. Даня постоянно дёргал Аникея, указывая то на дерево посреди коридора, то на турники в спортзале, то на кошек, попадавшихся им не раз, — в общем, на всё, за что цеплялся его взгляд. У затормошённого Аникея голова шла кругом от заметок друга и избытка впечатлений, и он был рад, когда в оранжерее, занявшей зал на втором этаже, группа наконец-то остановилась. Ребята присели на лавочки среди кустов и лиан, свешивающихся с балок, перед небольшим прудиком, заполненным изумрудной водой.

— Ясень, — Света указала на двух кошек, уставившихся на группу с соседнего берега, — а здесь кошки часто встречаются. Откуда они?

— Это животные-компаньоны. У кого-то это вороны или совы, есть змеи и ящерицы. А кто-то заводит кошек. Очень даже хороший вариант.

— Змеи? — испуганно стали озираться некоторые девочки.

— Да, очень хорошие компаньоны, — ехидно улыбнулся Ясень.

— Ну, птицы хоть почту разносят, а кошки что делают? — спросил Светломир.

— Кошки, — Ясень улыбнулся, — обладают своими качествами, недоступными птицам. Все компаньоны могут во сне путешествовать и в астрале сообщать хозяину нужную информацию. Они прекрасно предвидят опасности, а кошки забирают на себя заклинания, грозящие хозяину, — не зря же говорят, что у кошек девять жизней.

Через час ребята уже устали, обойдя ещё два лабораторных крыла с большими аудиториями и заглянув в огромную библиотеку, занявшую корпус на целых два этажа.

Причудливая резьба Северного зала увлекла Аникея. Узор бесконечно вился и уводил взгляд к росшему прямо из стены живому дереву. Причудливо изогнувшись, оно укрыло ветвями почти половину пространства.

— Это лишь небольшая часть Древа, — негромко проговорил Ясень, глядя на раскинувшиеся ветви под потолком. — Оно пронзает всю школу.

Ребята изумлённо рассматривали причудливый ствол.

— А что было раньше? — спросила Милана. — Построена школа или росло дерево?

— Дерево, конечно же, — улыбнулся парень. — Школа создана позже, и теперь они неразрывно связаны. Вы уже видели и ещё не раз встретите ростки по всей школе.

Как и говорил Ясень, восторженным ребятам не раз попадалось Древо в самых неожиданных местах. То лестница вилась вокруг него, то на причудливых изгибах в коридорах сидели школьники.

Всюду встречались резные элементы — столбы, наличники; стрельчатые окна с витражами, мозаики из самоцветов, фрески и печи воздушного отопления, украшенные цветными изразцами.

— В парках есть различные беседки, — рассказывал Ясень, — в них можно делать уроки или посидеть с друзьями. Есть пруды…

— А в прудах можно рыбу ловить? — живо заинтересовался Даня.

— Можно, — серьёзно сказал Ясень, — только удочкой. И если рыба тебя первая не поймает.

Даня раскрыл рот и немного побледнел. А воображение уже нарисовало зубастых рыб, обитающих в школьных озёрах.

— Да ты шутишь! — Даня посмотрел на Ясеня, поняв, что вряд ли в прудах, прилегающих к школе, будет водиться подобная рыба.

— Шучу! — рассмеялся Ясень.

Дети были под впечатлением от всего увиденного. И всё же, несмотря на красоту как в царском дворце и необычность, в школе сохранялись уют и тепло родного дома.

За полуторачасовую экскурсию дети напрочь запутались в расположении корпусов, крыльев и классов. А лестницы оказались разбросаны в разных местах, и чтобы попасть с первого этажа на третий, приходилось совершить прогулку через половину второго этажа. За это непродолжительное знакомство со школой ребята устали, и Ясень отвёл их восстанавливать силы в столовую. То ли еда подействовала исцеляюще, то ли отдых и рассказы Ясеня за обедом отвлекли ребят от усталости, но к двенадцати часам они были снова полны сил, и староста повёл их через северный холл на улицу — на так называемое Лукоморье. Так школьники издавна называли большую поляну, на которой произрастало Мировое Древо. У Аникея перехватило дыхание и побежали мурашки при взгляде на это чудо. Воистину это Древо Мира!

Ствол дерева могли охватить человек тридцать, а крона уходила в небо, растворяясь в нём. Аникею казалось, что оно простирает ветви не только над «Чаротворцем», но и над горами. Находясь под ним, становилось понятно, что истинные размеры необъятны и невидимы простым взором — скорее они угадывались внутренним зрением, и волшебники наверняка могли видеть всю мощь Древа. Толстенные нижние ветви расходились в стороны, закрывая небо. И несмотря на осеннюю пору, листва сохранялась густой и насыщенно-зелёной. Под деревом не было темно. Аникей зажмурился: может, привык к полутьме под густой кроной? Но, открыв глаза, понял, что вокруг лишь лёгкая полутень и листья не прячутся в тени. Но откуда там свет, если густая крона и мощный ствол тянутся к небу? Аникей всё смотрел и смотрел с замиранием сердца на небывалое Древо.

Поляну полукругом огибала небольшая речка, которая скрывалась в окружающем школу парке. Ясень проводил ребят по единственному неширокому мосту к остальным пятиклассникам и ушёл, пожелав удачи и смелости.

У ствола стоял Велигор Святославович. Его стройная фигура чётко выделялась на фоне потрескавшейся серовато-коричневой коры. Своим глубоким взглядом директор всматривался в новоприбывших ребят. Четверо деканов стояли чуть впереди по сторонам.

Велигор молча повернулся к стволу и положил руку на кору.

Тишина поглотила поляну, и Аникей слышал лишь биение своего сердца. Ребята смотрели во все глаза в ожидании чуда. Через две минуты Аникей заметил среди ветвей над собой слабый блеск — как будто паутинка на солнце сверкнула. То среди листвы, то в коре мелькали тоненькие молнии. Аникей присмотрелся и ахнул. Трещинки в коре — там, наверху, среди ветвей, — переливались серебристым огнём всё сильнее. И снизу, от корней, появились еле заметные искорки. Свет струился, соединялся и усиливался, образуя светящуюся паутину. Зрелище завораживало. И чем ближе к руке директора, тем ярче разгорались искры, превращаясь в переливающиеся струйки голубого огня. Время замерло, и лишь сияние разливалось по стволу. Велигор шевельнулся и повернулся к детям. Его статная фигура чётко выделялась на фоне сияющей коры. Аникей вздрогнул и захлопал глазами, как будто его выдернули из сна. Рядом тёр глаза Даня.

— Мировое Древо, Древо жизни. Пронизывает все миры, — Велигор говорил звучно, но негромко, — Правь — Божественный мир, мир Творца, мир светлых сил, Навь — мир душ, мир тёмных духов и существ, и Явь — мир Явный и Зачарованный. Древо собирает всё воедино, связывает в одно целое. Оно везде и во всех. Оно ведает всё и пробудит в вас древнюю память и дар, данный вам при рождении. Познав себя, вы станете творцами.

Велигор замолчал и слегка кивнул.

— Алексей Гарин! — позвала Василиса Васильевна и сделала приглашающий жест. Мальчик, помедлив, неуверенно двинулся к Велигору. Что происходило у ствола, Аникей не мог понять. Дети робко подходили к Древу и отходили, зачарованно глядя на ладони.

— Аникей Туров!

Аникей вздрогнул и медленно, как во сне, двинулся вперёд.

Ноги враз стали ватными. Время растянулось, секунды превратились в часы. Три шага. Ещё пара шагов — и Аникей остановился. Велигор внимательно посмотрел на него и протянул ему руку. Аникей поддался неслышному призыву и подал ему свою. Ладонь Велигора была твёрдой, тёплой и, казалось, излучала силу. Аникей увидел на стволе, на уровне груди и выше, светлую блестящую кору, отполированную касанием тысяч ладоней. А вокруг неё разливалось сияние. Велигор отпустил его руку, и Аникей понял, что нужно делать. Он закрыл глаза и, трепеща, приложил ладонь к гладкому стволу. Ласковое тепло коснулось напряжённых пальцев, и Аникей отдался непривычному чувству. Рука стала нагреваться, тепло заполняло каждую клеточку тела, мягко погружая в удивительную негу. Осознание мира исчезло, и вокруг разливался лишь мягкий свет. Лёгкость и тепло завораживали, сияние заполняло тело Аникея, проникало в сознание, в душу. Он растворялся в мягком свете, становясь его частью. Материальные границы перестали существовать, Аникей стал светом, проникающим во все уголки вселенной, находясь сразу везде, вне времени, вне пространства...

Аникей с трудом открыл глаза и отрешённым взглядом следил, как по стволу между трещинок коры стеклись под ладонь переливающиеся струйки голубого тёплого огня. Огоньки закручивались, как водовороты на озёрной глади, прорастали узорами, как мороз на стекле, сплетались в ажурную сеть. Аникей, заворожённо глядя на переплетение света, всё ещё воспринимал себя в змейках пламени, пока его не выдернуло из этого состояния жжение в ладони. Невиимое пламя жгло всё сильнее, и мальчик не выдержал — отнял руку и испугано замер, приходя в себя. На коре, где только что была его ладонь, светился солнечный знак. Мурашки побежали по телу, а в груди поднималась волна восторга и, казалось, весь мир наполнялся радостью, и Аникей, как никогда, чувствовал связь с ним. А на ладони тонкие серебристые линии вторили знаку на стволе.

— Поздравляю! — тихо сказал Велигор, пристально глядя на Аникея. И уже громче: — «Ярилович»!

Линии пульсировали в такт бешено колотящемуся сердцу. Аникей улыбался и часто дышал от переполнявших его чувств. Велигор кивнул ему в сторону Семёна Баюновича.

Аникей повернулся и как во сне зашагал к рыжему декану.

— Приветствую тебя, Аникей, на курсе «Ярилы», — промурлыкал Семён и поглядел на мальчика янтарными с золотистыми прожилками глазами.

А к Древу неуверенно шёл уже другой мальчик.

Ещё несколько ребят прошли распределение, и Семён Баюнович отправил их к другому учителю, ждавшему у моста. Ратимир Андреевич, невысокий спортивный мужчина, повёл детей под сень густого, высокого кустарника с багряной листвой. Корявые ивы по берегу клонили ветви к воде, а изогнутые, незнакомые Аникею деревья переплетались над головами ребят, образуя прохладный туннель. Тихий шёпот речки слышался рядом в зарослях высокого тростника и кустарника. Ребята шли молча, ещё находясь в волнительно-восторженном состоянии. Аникей сжимал ладонь, чувствуя на ней тепло огненного знака. Пахло осенней листвой, грибами, тёплой землёй, и стояла полная тишина, прерываемая лишь лёгким шуршанием лесной подстилки под ногами детей. «Это уже было!» — пронеслось в голове у Аникея. Странное чувство нереальности всего происходящего и одновременно безумно знакомого овладело им, и он шёл, с жадностью ловя каждое движение, каждый солнечный луч, каждый едва уловимый запах. Вынырнув из волшебного туннеля, тропа окончилась маленькой полянкой перед каменной круглой аркой из белого камня.

— Сейчас, ребята, вам предстоит пройти по этому лесу — он идёт вокруг Древа. Для чего это — объясню позже, да и сами поймёте. От вас требуется только одно — слушать себя, — Ратимир говорил негромко и спокойно, — и довериться миру, слиться с ним. И не торопитесь. Перед тем как пойти туда, разуйтесь, идите босиком, погода позволяет.

Озадаченные ребята разулись и вошли через арку под сень деревьев. Ратимир шёл шагах в десяти позади. Дети постепенно разбрелись. Первые восторги улеглись, оставив на душе покой, тепло и лёгкость. Аникей посмотрел на ладонь, где до сих пор светился яровик, и при виде него все мысли из головы ушли, заставив погрузиться в себя. Чувства после туннеля обострились, а голые ступни дополнили ощущением реальности, и Аникей смело шёл по ещё тёплой земле и вдыхал прохладный воздух леса. Сухая трава покалывала ступни. Он с упоением продолжал ловить и осенние запахи, и солнечное тепло, и шелест травы. И тут что-то изменилось, потянуло в сторону, и он, повинуясь внезапному порыву, двинулся к большому дереву на краю поляны, широко раскинувшему свои ветви. Аникей замер в пяти шагах и смотрел на него с минуту, не понимая, что же привлекло его в этом дереве. Он подошёл и положил ладонь на шероховатую, нагретую на солнце кору. Внутреннее тепло распространилось по телу, как несколько минут назад у Древа. Аникей присел, поднял с земли толстую ветку длиной с руку, и ладонь с яровиком как приросла к ней.

— Это основа твоей волшебной палочки, — негромко окликнул его подошедший Ратимир.

Аникей удивлённо посмотрел на простую ветку в руке как на величайшее сокровище и прижал её к себе.

— Идём, — тихо сказал Ратимир.

В холле Ратимир повёл их под лестницу. Они вошли в массивную дверь, за которой каменные ступени вели вниз. Арочный потолок и резные колонны из белого камня освещались фонарями в кованых держателях в форме животных.

Они спускались всё ниже и ниже. Вот уж где действительно не хотелось заблудиться! Лестница закончилась площадкой, и через арочный проход они вошли в огромную пещеру. Свет попадал сюда через хитрую систему световых ходов и мягко рассеивался по всей пещере, отражаясь от гладких белых стен и от прозрачной поверхности недвижимой воды.

Ратимир не сказал ни слова, но ребята поняли, что, как и в лесу, им нужно довериться интуиции. Дети разбрелись, насколько позволял каменистый берег, и пошли посолонь. Ратимир тихо следовал за ними.

Аникей не спеша брёл по каменистой набережной, то гладкой, как будто обтёсанной, то неровной, с торчащими камнями и колоннами сталагмитов. Среди серых камней порой что-то поблёскивало, но никаких чувств не возникало, никуда его не тянуло. Яровик слабо светился на ладони. Близился конец пути, когда он почувствовал тепло. Его внимание привлекла небольшая заводь. Он подошёл и присел к прозрачнейшей воде. Повинуясь внезапному порыву, Аникей осторожно опустил руку в обжигающе ледяную воду и внезапно почувствовал, что наткнулся на что-то твёрдое. Он ухватил это невидимое глазу и вытащил из воды. В руке у него лежал кусочек льда, как подумал сначала Аникей. Но лёд не таял от тепла рук. Аникей держал его в ладонях и не понимал, почему он не превращается в воду.

Сзади тихо подошёл Ратимир. Аникей вздрогнул.

— Это горный хрусталь, — пояснил учитель. — Идём.

Ребята собрались у арки. Усталость не чувствовалась, наоборот, тело наполнила лёгкость, а в голове была необычайная ясность.

Ратимир повёл ребят вверх по лестнице, и через одну из дверей они вошли в ярко освещённый небольшой зал со множеством стеллажей, заполненных различными камнями и самородками. За большим массивным столом стоял старик в простой одежде и в фартуке.

— Приветствую вас! — он добродушно улыбнулся сквозь седую бороду. — Я — подгорный мастер. Творец волшебных вещей. — Он хитро посмотрел на ребят яркими голубыми глазами. — Подходите ко мне по одному.

В свою очередь Аникей подошёл к столу и положил, по знаку мастера, найденные ветку и камень.

— О-о-о, — протянул мастер, взял в руки ветку и со знанием дела провёл по ней твёрдой ладонью. — Вяз — мужское дерево. Он поддерживает мужские качества: силу, отвагу, ответственность. Волшебная палочка из этого дерева привносит устойчивость и опору. И горный хрусталь, — Мастер взял в ладонь прозрачный самородок, — или ледовитый камень. Он собирает энергию из других миров и передаёт её. В воде камень невидим. Заряжай хрусталь на солнце. — Мастер с уважением посмотрел на мальчика. — У него солнечная сила. Достойное сочетание для мужчины, сильное.

Аникей смущённо улыбнулся и отошёл. Знак на ладони перестал светиться, оставив лишь приятное тепло.

К огорчению Аникея и Дани, они попали на разные курсы. Мальчики дружили с детства, вместе росли — одна группа в детском саду, одна школа, ночёвки и походы, даже в драке вместе. А теперь разные группы. Даже в голове не укладывалось, что они будут жить и учиться по отдельности. Хорошо, этажи соседние.

Аникея порадовало, что хоть Ярина, Ким и Егор оказались в его классе. После ужина ребят проводил Баюнович в подсобное помещение под лестницей. В комнате с многочисленными стеллажами царил образцовый порядок. Немолодая волшебница, выдававшая форму, выглядела безупречно, под стать своему помещению. Она оглядела Аникея с ног до головы, как будто взглядом сняла мерки.

— Курс? — спросила она.

— «Ярило», — робко ответил Аникей под строгим взглядом ведьмы.

Со стеллажа вылетели свёртки, коробки, корзинка и плюхнулись перед Аникеем на стол.

— Цвет формы — бордовый. Двое школьных брюк, трое выходных. Три рубашки, три комплекта нижней одежды, пиджак, две жилетки, плащ. Обувь и письменные принадлежности, — отчеканила она.

Аникей открыл рот: как всё это нести? Но Семён, стоящий рядом, взмахнул шерстистой рукой, и стопка послушно поплыла за мальчиком.

— Скажи «Опустись!» в комнате, — объяснил Баюнович.

Ким растерянно озирался по сторонам и вообще не уловил, что ему вручила волшебница. Ярина весело носилась вокруг ребят и смеялась тому, как её вещи летают за ней. Егор спокойно стоял в сторонке и, надорвав бумагу, разглядывал одежду.

Комната Аникея оказалась в северо-западном крыле на втором этаже. Даню поселили на третьем. Окна с тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами выходили на север, и из них открывался вид на парк. Краешек стены едва виднелся за высокими деревьями, а за ней возвышалась гора, покрытая желтеющим лесом. Вместе с Аникеем поселились Ким и Егор. В просторной комнате у стен расположились кровати, четыре стола и тумбочки. Серый ковёр с простым рисунком лежал на деревянном дощатом полу со вставками из спилов разных размеров.

— Ничё так, в целом даже мило, — Егор плюхнулся на кровать у окна.

Аникею комната понравилась, а Ким так и осел на ближайшую кровать, рассматривая её.

Следом за этим высокий темноволосый парень доставил их чемоданы и сумки.

— Я Валентин! — представился он и пожал ребятам руки. — Я из восьмого класса. Живу почти напротив вас, — он неопределённо махнул за спину.

— Вы кровати можете двухъярусные сделать, — посоветовал он, — так удобнее. И если вас только трое, то стол уберите.

— А что, так можно? — удивился Ким.

— Конечно! — Валя уселся на стул. — Это ваша комната на целых восемь лет. Вот и хозяйничайте. Нас в комнате четверо: я, Вольга, Костик и Матвей. И мы уже за эти годы раз двадцать переустройство делали. У всех изначально комнаты одинаковые. А сейчас и двух похожих не найдёшь. Кто-то даже по ночам умудряется перестановки делать. Хмыри болотные! Не спится им, видите ли! Стол глаз натёр! А уж что у девчонок творится, так это вообще Растрелли с Архангельским отдыхают!

— Кто? — переспросил Егор.

— Зодчие такие были, — по лицу Вали скользнуло лёгкое удивление. — Вы только ничего водяного не делайте. Ну, фонтаны там всякие. А то это может не очень хорошо закончиться.

— Почему? — спросили одновременно Ким и Аникей.

— Портал открыться может. А оттуда какие-нибудь страсти-мордасти приведут с собой напасти, — процитировал Валентин какой-то стишок.

— А что, такое было?

— Да было, но не при мне. Раньше. С тех пор вся вода заговорённая.

— Валя, а как нам свою дверь отметить? — спросил Егор.

— А! Это просто! — махнул он рукой. — Можно имена написать. А можно как у нас — опознавательный знак. Хотя это, наверно, позже.

— А чем писать?

— Да чем хотите! Всё отлично смывается заклинанием, только когда научитесь, заклиньте надпись, а то здесь шутников много. Или мне скажите, я помогу. Ладно, я пойду. Ещё надо багаж доставить. Если что — обращайтесь. Дверь через коридор с соколами.

Валя ушёл, оставив ребят разбирать вещи и фантазировать, что же такое могло вылезти из воды.

Аникей уселся на кровати, скрестив ноги, и начал с интересом разворачивать свёртки. Рядом на соседней шуршал бумагой Ким.

— О! — взревел радостно Егор. — Здорово!

Егор рвал упаковку с какой-то дикой улыбкой, так что клочки бумаги разлетались в стороны. Ребята с недоумением уставились на него.

— Прекрасно! — Егор доставал одежду и восторженно рассматривал её. Наконец он оторвался от её созерцания и увидел устремлённые на него глаза соседей.

— Что?! — он продолжал улыбаться. — Я мечтал о такой одежде!

— Э-э-э, — протянул Ким. Для него одежда представляла мало интереса. Он привык к простым вещам, не заморачиваясь, как выглядит, лишь бы не особо рванные, да и не грязные. Ким с трудом представлял, чтобы мальчишки в деревне так радовались одежде.

— Да ты не представляешь, что значит жить с четырьмя сеструхами! — начал оправдываться Егор. — Им можно одежду выбирать, разодеться. А мальчишкам красиво одеваться не обязательно! — проговорил он последнюю фразу тонким голосом, при этом скорчив гримасу, — видимо, изобразил одну из сестёр.

— Ну, теперь я оторвусь! — он схватил рубашку и стал быстро переодеваться.

— Тяжело, наверно, с сёстрами жить, — покосился Аникей на Кима.

— Не то слово! — тут же отозвался Егор, натягивая серые брюки. — Даже не представляешь, как эти ведьмы могут кровь попортить!

Ким хохотнул. А Егор продолжал, вытаскивая из коробки ботинки.

— «Егор, принеси это, Егор, подай то!», «Егор, ну ты же мальчик!». Надоели!

Ким тихо посмеивался. Аникей продолжил разворачивать бумагу: ему стало интересно, что такого необычного обрадовало Егора. Хотя Аникей тоже спокойно относился к одежде: какая разница, что летом на прогулку одевать, всё одно где-нибудь испачкаешься. Но здесь не улица, и Аникей боялся, что в школе будет строгая форма. Но на деле одежда оказалась приятная на ощупь, не броская, классическая, но и вполне молодёжная, из натуральных тканей. Даже обувь порадовала. Вместо привычных кроссовок — удобные кожаные ботинки. В таких и бегать удобно. Единственное, что не понравилось Аникею, — это шейный платок. Он не представлял, как его повязывать.

В корзине оказались изящные перьевые ручки, пергаменты, простые карандаши и разные канцелярские мелочи. Аникей залюбовался новыми вещами, перебирая их. Ким же подолгу рассматривал каждое перо.

— Аникей, — обратился он к нему. — А мы здесь что, будем этими ручками писать?

— Да, в Зачарованном мире пишем ими и карандашами. Здесь нет искусственных материалов. Всё только натуральное!

— Серьёзно? — воскликнул Ким и задумался.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся Егор. — Здесь нет ни электричества, ни пластика! Ты и не заметил! Ты совсем ничего не знаешь о Зачарованном мире?

— Нет. — Ким смутился. — Мои родители — люди, ну, не маги.

— Белосветы, — подсказал Егор. Он одел клетчатые брюки, бежевую рубашку, вязаную бордовую жилетку и рассматривал себя в большом зеркале у стены.

— Да, белосветы, — сказал Ким. — Я жил в деревне, там и знать не знали о волшебстве. Дом, работа. Я, вообще, чаще с дедом и бабушкой жил. Родители часто работают. Дед приучил меня к труду. В огород, по дому подсобить, машину починить, даже трактор водил. А волшебство для нас только в сказках.

— Егор, а ты? — спросил Аникей.

— Я из семьи магов. У нас свой дом в Зачарованном мире. Красавчик! — Егор любовался на себя в зеркало. — У меня две старшие сестры и две младшие.

— Мы с Даней тоже из магических семей, — сказал Аникей. — Мы соседи. Живём в селе.

— Я один здесь из простой семьи? — спросил Ким.

— Нет, конечно! — махнул рукой Егор, вертясь перед зеркалом. На этот раз он примерял серые брюки, бордовый пиджак и бордовую жилетку. — Таких немало.

— Да? — удивился Ким. — И они также привыкают к этому миру?

— Конечно! — Егор переодевался опять. — И становятся порой сильными магами. Например, Александр Шубин.

— Кто это? — спросил Ким.

— Это мастер зачаровывания предметов, то есть делает предметы волшебными, — объяснил Егор.

— Ух ты! — восхитился Ким.

Улеглись они нескоро. Егор перемерил всю одежду по несколько раз во всяких сочетаниях, подолгу вертясь перед зеркалом и поправляя каждую деталь. Долго провозился с шейным платком, завязывая его. Аникей и Ким сначала с интересом наблюдали за Егором, но вскоре им это надоело, хотелось спать, и они уже с кислыми лицами смотрели на неугомонного соседа. Сон пришлось отложить и тогда, когда Егор всё перемерил — одежда валялась везде: на спинках стульев, на кровати, на столе и даже на полу. Егор же, вдоволь насладившись новинками, огляделся, и на его лице, которое только минуту назад светилось радостью, отобразилось уныние. Он сразу же сник и нехотя стал собирать одежду, складывая в шкаф. При этом он ныл, зевал и вяло слонялся по комнате. Егор оказался избалованный — ему, как единственному сыну, многое прощалось, на шалости не обращали внимание, его баловали, а сёстры хоть и доставали, но всё же любили.

Аникей перед сном долго думал о своих родных — пока он здесь находился, не выдалось и минуты свободного времени, навалилось всё сразу: новые знакомые, впечатления, общение с людьми. Аникей вспомнил дом среди старого сада, пруд, на который они с Данькой бегали ловить рыбу, речку за селом, где купались. Он взял фотографию и, тепло вспоминая, долго смотрел на родных при неверном свете лампы. И за этим занятием крепко уснул.

Глава 5. Первые школьные дни

Глава 5. Первые школьные дни

— Подъём! — в коридоре раздался душераздирающий вопль.

Аникей вскочил: «Вот это побудка!» Сердце бешено заколотилось.

Егор подскочил и сел, ошарашенно озираясь. В коридоре раздались хлопки дверей и недовольные крики. Аникей и Ким осторожно выглянули из-за двери. Двое мальчишек, года на два постарше ребят, дико хохотали, уклоняясь от летящих в них тапочек и подушек.

— Алик! Дэн! Достали! — кричали на них ребята. — Сдурели! Ещё целый час можно было спать!

Аникей закрыл дверь. Смех и возмущённые крики стихали.

— И что, здесь каждое утро так? — Егор всё ещё пытался разлепить глаза и снова рухнул на подушку. — Что у нас по плану? — пробубнил он.

— Завтрак с семи часов, — ответил Аникей, — в девять начало занятий. Нас пока будет водить кто-то из старших.

— Надеюсь, Ясень: с ним интересно.

Через час они собрались. Аникей, как и Егор накануне, посмотрелся в зеркало — заценить форму. И отражение его весьма порадовало. Всё сидело на нём как влитое, тёмно-бордовый цвет пиджака сочетался с серыми штанами и рубашкой. И ощущал он себя в форме как в привычной одежде, в которой гонял по дворам. Порадовавшись отражению, Аникей схватил рюкзак и отправился в столовую. Многие старшеклассники, наученные за годы, предпочитали больше поспать и быстрее перекусить, поэтому за столами сидели либо новенькие, либо «жаворонки».

Рядом собирались одноклассники, по большей части ребята спокойные, не задиры. Мальчишек больше. Лёшка, Сашка и Миша, с которыми летели, оказались в одном классе и поселились в соседней комнате. Девочки, в юбках и платьях, весело переговариваясь, расселись по лавкам. Ярина в клетчатом сарафане чуть ниже колен и приталенном пиджаке, присела рядом с ребятами, живо заинтересовавшись утренними новостями.

Чуть позже к ним присоединился зевающий Ясень.

— Вот утром побудку устроили Алик и Дэн! — рассказывал он. — Их вместе зовут Дэналик. А если с ними ещё Элька, сеструха Алика, то это уже — Дэналэлька. Это местная банда хулиганов. Они уже столько выговоров получили! Вон, видите, громила, — Ясень глазами указал на большого, спортивного сложения парня за столом у окна, — это Игнат, фамилия — Кинькамень. Силища у него! — восхищённо проговорил Ясень. — А вон Волк — имя такое. Он потомственный волколак.

— Волколак? — переспросил Аникей.

— Да. Ну, тот, кто оборачивается в волка. На уроках у Радонежа узнаете. Вон парочка, вместе сидят, опять что-то обсуждают, — это гордость школы, Артём Миронов и Настя Светлицына.

— А почему гордость? — спросил Ким.

— Очень сильные маги, — пояснил Ясень и продолжал: — Так, давайте закругляйтесь, и идём. Что у вас по расписанию? — Ясень заглянул в свой блокнот. — Ага, естествознание. Уроки у вас всегда парные. Пока по три пары. Учителей всегда зовут по имени-отчеству, но обращаются на «ты», вам всё объяснит на уроке Семён Баюнович.

Коридор, увитый растениями, привёл их к резной двери.

— Мы первые! — выпалил Ясень. — Многие уроки проходят с другими классами, — объяснил он, улыбаясь. — Поэтому мы иногда соревнуемся, кто первый группу приведёт.

— Здравствуйте! «Яриловичи» доставлены! — заглянул Ясень в класс и, широко улыбаясь, повернулся к ребятам и скомандовал: — Заходи! Занимайте места, пока другие не пришли, — шепнул он ребятам, пропуская вперёд.

Ребята прошли в класс. Два больших арочных окна с яркими витражами с растительным узором заняли всю стену. С балок и стеллажей свешивались разнообразные растения, окаймляя окна и вплетаясь в ветви дерева, росшего у одной из стен. С другой стороны роль стены выполнял густой смешанный лес. Создавалось впечатление, что стеллажи, парты и доска находятся посреди леса. Взгляды всех ребят устремились на чудесную стену, вызвав шквал эмоций и вопросов.

Аникей и Ким заняли первую парту, на трёх человек, у окна. Егор за первой партой не захотел сидеть и забился подальше в угол. Шумной гурьбой в класс ввалились «перуновичи». Гомон, крики и смех сразу же заполнили тихий класс. Даня, завидев друзей, подсел к ним.

— Офигеть! — оглядывался Даня. — Из леса никто не выскочит?

Среди детей, усаживающихся на места, Аникей приметил знакомую фигуру.

— Это кто? — толкнул он Даню.

— Игорь, — буркнул Данила и поморщился. — Гадкий такой. Это с ним ты сцепился? — дошло до него.

Аникей кивнул.

— Вот зараза! — Даня покосился на Игоря. — С ним шутки плохи.

— Почему?

— Напыщенный удод из какого-то заносчивого семейства.

— Ну ты и объяснил, — хмыкнул Аникей.

— Да чего здесь непонятного! — отозвался Даня, — Придурок он!

Раздался мелодичный колокольный звон, возвестивший о начале урока.

— Ребята! — похлопала в ладоши кудрявая учительница. — Начинается урок! Меня зовут Таисия Алексеевна Мирная. Я преподаю естествознание. Вы будете не просто изучать строение живых организмов, а научитесь их чувствовать, узнаете их роль в мире…

Звонким голосом учительница увлечённо рассказывала про окружающий мир. Ребята общались с ней легко. Только две девочки с «Перуна» и русоволосый Игорь вели себя высокомерно. Однако же учительницу это нисколько не смутило.

А вот разрисованная стена сильно привлекала внимание детей.

— Стена живая, — прошептал кто-то с задней парты.

— Это не стена, дурак, а портал, — ответил другой.

Друзья переглянулись и чаще стали поглядывать на стену.

— Это что — проекция какая-то? — спросила Маришка из класса «яриловичей».

— Нет, это портал, и мы действительно видим кусочек леса, — мягко улыбнулась Таисия Алексеевна.

— А животные могут оттуда выйти? — спросил Аникей.

— Без разрешения — нет. Но если применить правильное заклинание, то можно попасть туда.

Ребята стали перешёптываться.

— А если мы попадём в этот лес, мы увидим класс? — спросил кто-то с задней парты.

— Да, увидите, — кивнула Таисия Алексеевна. — Только в этом лесу, который вы видите, запрещено находиться. Да, и это место труднодоступно. Из магов там только Медведь может появиться.

— А стена-то вообще есть? — шепнул Даня Аникею.

Аникей пожал плечами, но этот вопрос засел в его голове и весь первый урок терзал его. Как только ребята снова услышали колокольный звон и учительница отпустила их на перемену, Аникей обернулся к стене и уставился на неё, пытаясь понять, есть ли преграда между классом и лесом. Учительница оставалась за столом, и возле неё столпились любопытствующие школьники. Аникей оглянулся по сторонам. Даня с ребятами что-то бурно обсуждали, и он, воспользовавшись моментом, подошёл к стене. Мощные стволы елей, камни, выглядывающие из-под ярко-зелёного покрывала мха, создавали мрачную атмосферу. Аникей приблизился к невидимой стене, и слабое дуновение ветра коснулось лица и слегка тронуло волосы. «Потрясающе!» — Аникей улыбнулся, вглядываясь в лесной сумрак. Только теперь он стал замечать движение в ветвях и в траве. За дальними стволами, терявшими очертания, в серо-зелёной мгле что-то мелькнуло. Аникей пригляделся и замер. Что-то двигалось в сером тумане. Тёмное пятно становилось чётче, приобретало форму. Аникей, не смея двинуться, заворожённо ждал: «Ну, кто ты?» Шаг. Ещё шаг. И серая мгла приобрела форму. На Аникея с той стороны прозрачной преграды смотрел большой волк. Оба замерли.

— Бу!

Аникей дёрнулся, чуть не влетев в невидимую стену.

— Что! Страшно? — издевательски рассмеялся Игорь.

— Да пошёл ты! — воскликнул Аникей, сжав кулаки, и обернулся на лес, взглядом ища волка. Но тот исчез. «Может, показалось?» — мелькнула мысль.

— Ах ты! — рыкнул Игорь.

Аникей обернулся вовремя. Игорь, не дожидаясь, пока соперник повернётся к нему, занёс руку для удара. Аникей дёрнулся вбок, перехватив его руку, и по инерции оба одновременно коснулись магической преграды. Ледяной холод пронзил пальцы. Оба мальчика вскрикнули, тряся враз онемевшими руками.

— Обожглись? — притворно строго спросила учительница, оказавшись рядом с ними.

Аникей и Игорь переглянулись, раздумывая, что ответить.

— Да не вы первые, не вы последние, — усмехнулась она по-доброму. — На портал поставлена защита — от таких любопытствующих, как вы. А вот когда подрастёте, сможете сами снимать защиту и проходить в лес свободно.

— А как же запрет? — спросил Аникей.

— Случаи разные бывают, — неопределённо ответила Таисия с серьёзным видом. — Ну, давайте на места.

Аникей ещё раз обернулся, вглядываясь в сумрак леса. Но никого не увидел.

— Я не понял! — Даня уставился на Аникея. — Я опять всё пропустил?!

— Судьба у тебя такая, — отшутился тот.

Даня ударил по столу так, что школьники, сидевшие рядом, вздрогнули.

Про волка Аникей рассказывать никому не стал. Уверенности, что зверь ему не померещился, поубавилось. Мало ли что показалось в тумане, а может, магическая защита сыграла с Аникеем шутку. Но странное видение накрепко засело в его душе.

В кабинете у Семёна Баюновича дерево распростёрло свои ветви над тёмными стеллажами и партами со скамейками, украшенными искусной резьбой. Медово-золотистые стены плавно окрашивались в тёмные синие и фиолетовые ночные тона, и потолок заливался бирюзовыми и сиреневыми разводами с мерцавшими среди ветвей звёздами. И был ли потолок на самом деле или он, как и в кабинете естествознания стена — в лесу, растворялся в космическом пространстве? Аникей, глядя на завораживающую картину, совсем не хотел проверять это. Лес — ещё куда ни шло, а вот перспектива оказаться в космосе совсем не воодушевляла.

В плечо толкнули.

— Ну что? Проверять будем? — шутливо спросил Славка.

Аникей смущённо покачал головой.

— Интересно, это тоже проекция? — Ким зачарованно смотрел на потолок.

— Хочешь сказать, может ли нам прилететь оттуда что-нибудь? — сказал Егор.

— Типа того.

— У Баюновича спросите, — посоветовал Славка.

— Я у него точно ничего спросить не смогу, — покосился на него Ким.

— Почему? — Егор удивлённо посмотрел на него.

— У меня из головы всё сразу вылетает, когда я его вижу. Ну, непривычно мне — он же… кот, — прошептал Ким. — Глядя на него, я сразу всех деревенских котов вспоминаю. Это как тебе говорят «не думай о нём», а ещё больше думаешь.

Ребята рассмеялись.

— Зачем ты это сказал? — Егор ткнулся лбом в ладонь, — у меня теперь тоже коты в голове будут.

— Заканчивайте! — толкнул их Слава.

В двери бесшумно вошёл Семён, держа в руках бордовую папку на завязках.

— Добрый день, ребята! — поздоровался Семён Баюнович, растягивая слова.

Он прошёл к столу на возвышении, положил папку и обвёл янтарными глазами класс. Аникей заметил, что помимо Егора и Кима ещё несколько ребят покраснели — видимо, мысли были о котах. Но Семён не обращал внимания на заикающихся и краснеющих учеников: привык за много лет.

Семён Баюнович перезнакомился со всеми, делая пометки у себя в книжке длинным синим пером с красным отливом. Говорил он неспешно, растягивая слова и дополняя речь старинными обращениями и непривычными оборотами. Но она не утомляла и не усыпляла, и ребята с интересом слушали о школьных правилах, об окружающих территориях, о курсе «яриловичей», о почте. И, казалось, время замедлилось и текло под стать неторопливой речи Семёна. Из его рассказов Аникей узнал, что к учителям обращаются по имени-отчеству, но только на «ты».

— Отвыкайте «выкать», — сказал Баюнович. — В магическом сообществе это не принято.

— Почему? — спросила Светка.

— Позвольте, расскажу про обращение, — начал своё повествование Семён. — Так всё-таки — чем различаются «ты» и «вы»? Разберёмся. Казалось бы, что, обращаясь к человеку на «вы», мы выражаем ему своё уважение. Обращение к незнакомым людям всегда на «вы». Но — странно — родным и близким вы говорите «ты». — Баюнович сделал удивлённое лицо, округлив глаза. — Что же, неужели вы не уважаете их? И к Богу во всех религиях обращаются на «ты». — Семён развёл руками. — Объясню: «вы» — в древнем языке означало «тьма». Бог подземного царства — несравненный Вий, или Вый. У славян «ты» — это доверие, братство, народ. Выражение «иду на вы» — то есть «иду на вас» — означало, что «вы — мои враги». К Ивану Грозному обращались на «ты», и он не обижался. — Ребята засмеялись. — А вот «вы» ввёл в моду император в XVIII веке. И даже ввели штрафы, если человек к вышестоящему титулу обращался на «ты». А мы здесь стараемся не потерять память предков.

— А вы что, Ивана Грозного знали? — удивлённо проговорил Сашка.

— Знавал, — ответил Баюнович, вызвав этим шквал восторженно-удивлённых голосов. Всем хотелось услышать продолжение, но Баюнович явно не намеревался раскрывать все свои тайны.

Аникея радовало, что уроков задавали мало — в связи со спецификой предметов. Обучение магии проходило под контролем учителей, и лишь немногие предметы требовали дополнительного времени. Каждое правило вызывало у ребят бурю эмоций, но при учителе-коте они пока робели и ограничивались перешёптыванием.

Возмущение вызвали дополнительные занятия. Хоть их выбор был велик и учитывались предложения учеников, но они занимали всё время до самого ужина. И это, казалось, лишало свободного времени. Несмотря на недовольство, Баюнович объяснял:

— При прогулках вне школы запрещается есть незнакомые ягоды, плоды и растения. И ни в коем случае не пить из ручьёв! Особенно если по берегам козлы пасутся, — улыбнулся кот. При этом он слегка обнажил ровные, чуть заострённые зубы, а рыжие длинные усы слегка встопорщились. Ребята засмеялись, вспомнив сказку про Алёнушку и братца Иванушку.

— Я про ручьи серьёзно. В козлов не превратитесь, но в козлят — возможно, или рога вырастут. Бывали случаи.

В школе оказалась, как и везде, пятибалльная система. Но отметки не выводились за год, а скорее использовались для самоконтроля.

— А сколько живут волшебники? — спросил высокий худой Елисей.

— Интересный вопрос, — улыбнулся Баюнович. — Зависит от жизненной силы. Эта энергия накапливается в течение жизни. В среднем около ста семидесяти лет. Некоторые до трёхсот.

— А Велигор Святославович? — тут же спросили сразу несколько ребят.

— Это его личная заслуга и не обсуждается, — ушёл от ответа Баюнович.

— А… а почему время, — запинаясь и краснея, начал Ким, — на уроках так медленно идёт?

Семён улыбнулся и внимательно посмотрел на мальчика, окончательно смутив его.

— Молодец! — протянул Семён. — Это правда. Ты чётко подметил, что время замедлилось. Расскажу на примере. В Явном мире часто используют слова без образа, или паразиты, такие как «просто», «ну», «короче» и «о’кей», — Баюнович поморщился на последнем слове. — Говорите красиво, неспешно, не сокращайте свою жизнь и не торопите время. На себе вы уже ощутили: часы летят — потому что люди сами их ускоряют. Изобретения Явного мира создают иллюзию экономии времени, — Баюнович поднял палец вверх. — Обратите внимание на своих бабушек и дедушек: они успевали и учится, и гулять, и дела по дому делать, и в кружки по интересам ходить — всё за один день.

По совету Баюновича после уроков ребята нашли доску объявлений. Огромная, метра в четыре длиной — около шести аршин, как говорили в «Чаротворце». Возле неё не меньше дюжины учеников изучали объявления и делали пометки в свои блокноты.

Большая карта «Чаротворца» и окружающих территорий заняла всю верхнюю часть доски. Остальная информация о школе была аккуратно изложена понизу в лёгкой доступности: расписания уроков, мероприятия, открытые зоны для посещения. Расписание внеклассных занятий заняло немало места: танцы, домоводство, музыка, изостудия, верховая езда, скалолазание. И куча листочков с пожеланиями школьников.

— Вот, я на боевые искусства пойду, — сообщил Даня, увидев в списке уроки у Ратимира Андреевича.

— А я на какое-нибудь ремесло, — сказал Ким, подумав.

Остальное пространство на доске усеяли большие и маленькие листочки, прикреплённые на кнопки, булавки, гвоздики; два были посажены на разломанный надвое карандаш, воткнутый каким-то чудом.

Объявления носили самый разнообразный характер: «Отдам рюкзак в добрые руки. Обращаться…», «Примите в дар злого кота, достал…», «Продам метлу» и даже «Вован, верни деньги!» и «Кто потерял кошелёк, приходите на кухню 6-го, погуляем».

Ребята аж зачитались, удивляясь юморным объявлениям, и показывали друг другу самые необычные. И чуть не забыли, зачем пришли.

— Смотрите! Вот! — Даня нашёл в списке разрешённых мест для посещения лес за Крутогором. — Нам туда можно.

— Здорово! — воскликнула Ярина. — Пойдёмте на выходных!

Прогулка в лес без сопровождения взрослых радовала, и друзья сговорились устроить пикник.

После обеда ребята поднялись в комнату переодеться. Открыв дверь, Аникей увидел на подоконнике за окном большого чёрного ворона и двух сов. Они смотрели на ребят и топтались, толкая друг друга. Ким удивлённо уставился на птиц, а Егор поспешил открыть им окно. Ворон и совы гурьбой ввалились в комнату, пытаясь войти первыми. Егор сразу же поманил к себе одну из сов.

— Ты её знаешь? — спросил удивлённый Ким, таращась на птиц.

— Конечно. Это наша семейная сова — Тома. — Сова перелетела на стол, разбросав пергамент взмахом крыльев.

Аникей и Ким посмотрели на оставшихся птиц. Сова-сипуха сидела, склонив голову, и смотрела на Кима. Ворон важно прошествовал мимо Аникея и перелетел на его стол.

— А эта, — Ким кивнул на сипуху, — что, ко мне?

— Ну да, здесь же больше никого нет. — Егор подошёл к сипухе и посмотрел на кольцо, прикреплённое к лапе. — Вот смотри: эта сова прилетела из Великого Устюга.

— Так я из деревни, — Ким сдвинул брови, не понимая, при чём здесь Устюг.

— Да это понятно, — стал разъяснять ему Егор. — Письма от белосветов идут через почту Деда Мороза. Твои родичи пишут письмо сначала туда, со специальной пометкой. А у Мороза почту сортируют и письма для учеников отсылают с совами или как-то ещё. Вот на кольце написано, — Егор указал на лапу совы. Ким пригляделся. «Почта ДМ» — гласила витиеватая надпись на серебристом кольце. Егор отвязал небольшую коробочку с правой лапы совы и отдал Киму:

— Вот, держи!

Ким озадаченно посмотрел на коробочку. Егор вздохнул, выхватил её и открыл, вынув из неё целый лист.

— Ого! Как это? — удивился Ким.

— Это посылочная коробочка, —терпеливо рассказывал Киму Егор. — В неё влезает больше, чем она с виду. Не будут же птицы летать с огромными письмами.

— Спасибо! — Ким взял письмо и погладил сову. — А дальше что?

— Если ты её отпускаешь, то так и скажи ей. А лучше напиши письмо и отправь её назад. А пока пусть в птичник летит. Напишешь — сходим вместе, найдём её, и отправишь тогда. Что их зря гонять.

— Лети в птичник. Я тебя позову, — сказал Ким сове. Она отошла к краю подоконника и, расправив широкие крылья, бесшумно вылетела.

— Я разговаривал с совой! — радовался Ким. — Егор, а любая сова будет письма доставлять?

— Нет, — фыркнул Егор, — это специальные, служебные совы, — он поднял палец кверху. — Птицы и животные бывают обычные, а бывают магические, которые служат магам. Поэтому, если ты попробуешь обычную сову отправить с письмом, она обрадуется и полетит в лес, к себе домой. И чихать она хотела на твои письма!

Ким залез на кровать и сияющими глазами уставился в свиток, поглядывая на ворона.

Ворон смирно сидел на спинке кровати. К лапе была привязана похожая коробочка, не больше спичечного коробка. Аникей, опасливо косясь на большой клюв, отвязал коробочку и достал письмо, сразу же узнав мамин почерк:

«Здравствуй, Аникей! Пишем тебе все вместе. У нас всё хорошо. Лада перебирается к бабушке, а мы собираемся в поездку. Чтобы мы могли чаще видеться, посылаем тебе зеркальце. Оно настроено на наше с папой. В любое время мы сможем связаться и поговорить. Редко бывают неполадки со связью. Вещь хрупкая, береги его. Храни лучше в комнате. Придёт по почте.

Ворон тоже твой. Дай ему имя. Можешь через него переписываться с дедушкой и бабушкой. Мы по тебе скучаем. Мы тебя любим!

Мама, папа, Лада, бабушка и дедушка».

Аникей был рад. Он посмотрел на ворона. Тот наверняка ждал вкусняшку. Аникей погладил его чёрные с отливом в синеву перья.

— Ты прости, я не могу тебя сейчас угостить. Но буду навещать тебя. Спасибо за письмо.

Ворон сидел и внимательно смотрел на него. «Ах, имя!» — понял Аникей.

— Имя тебе… — Аникей задумался. Ворон смирно ждал, склонив голову набок и приоткрыв огромный клюв. — Хан!

Птица встрепенулась и наклонила голову на другой бок.

— Да, пусть так. Лети пока в птичник.

Хан расправил крылья и вылетел в окно. Аникей проводил его взглядом.

Ким с любопытством наблюдал за всем происходящим в комнате. Аникей и сам подолгу мог рассматривать непривычные предметы и украшения залов, и ворон его поразил не меньше. Аникея, однако же, удивляло, как по-разному реагируют дети белосветов на волшебство. Ким растерянно смотрел на магические чудеса, рассматривал вещи, школьные залы с серьёзным видом, а одноклассница Маришка тоненько пищала от восторга и металась по коридору от одной вещи, привлёкшей её внимание, к другой.

До ужина ребята гуляли по окрестностям. Познакомились с добродушным Будимиром, хозяином конюшни. И вернулись в школу уставшие, но довольные прогулкой. Ноги гудели, и хотелось поскорее в комнату. Но в коридоре их перехватил Ясень:

— А вот и вы! Давайте к нам в общую гостиную. Эй, Курин, — позвал он тёмно-рыжего мальчишку, бегущего по коридору, — проводи ребят, я пока других соберу.

— Щас… две минуты… — тот пролетел мимо и скрылся в конце коридора.

— Ага, — опешил Ясень, — ну ладно. Ждите его, если сказал — значит, вернётся.

Ясень отправился дальше по комнатам, вылавливая попутно разных ребят и созывая в гостиную, оставив недоумевающих друзей. Через две минуты рыжий вернулся, так же — бегом.

— Привет! Саня… Курин, — он подал всем руку, и даже Ярине — несмотря на этикет. При взгляде на него создавалось впечатление, что он ни минуты не может постоять спокойно. И говорил он тоже быстро и отрывисто. — Идёмте.

Саня быстрым шагом направился по коридору. Ребята едва за ним поспевали. Через переход они прошли в общую гостиную — просторный зал. Школьники сидели повсюду: на лавочках, на полу, на дереве, на лестнице.

— Свой класс видите? — спросил Саня.

— Да, вон! — воскликнула Ярина. Пока она говорила, Сани уже след простыл.

— Странный он какой-то, — подивился Ким.

Друзья подсели к одноклассникам.

— А чего мы вообще здесь собрались? — спросил Даня у сидевшей рядом девочки.

— Мероприятие к началу учебного года.

Аникей заслушался рассказом старшеклассника и не сразу заметил, что его толкает в бок Ким. Он посмотрел на него, Ким кивнул в зал. На лавочках у окна сидели несколько преподавателей. Они разговаривали и смеялись как ни в чём не бывало.

— Учителя часто сами участвуют в различных мероприятиях, — стал рассказывать Тимур. — Вот, например, наш целитель Милаш потрясающе играет на виолончели, а вместе с учениками у них квартет. Мишка с девятого класса тоже на виолончели, а Маха с Дашкой на скрипках.

— Да я больше удивляюсь тому, что они так спокойно реагируют на крики и беготню. У нас бы в школе давно уже замечания сделали десять раз и к директору отвели.

— Но это же необычная школа! — рассмеялись Тимур и Матвей. — Мы уж и забыли, как там, у белосветов.

— Здесь учителя свободно общаются с учениками, — Тимур весело осматривал зал, — они в курсе событий. На уроках даже спорить можно. Они понимают нас, а мы быстрее учимся. Философия проста, — заключил он.

— Такое впечатление, что здесь сплошной праздник, — шепнул Ким Аникею. — Но мне нравится!

— Я сам думал, что магическая школа — это просто обучение магии вместо обычных уроков. Что здесь все серьёзные, сидят над учебниками и учат заклинания. А оказывается, чтобы научиться волшебству, надо раскрыть себя и не изучать мир, а понять его.

Наконец началась подготовка. Подошли старшеклассники и вежливо попросили ребят с лавочек. Взмахнули волшебными палочками, лавочки поднялись над полом и послушно перелетели ближе к центру.

Ребят усадили перед самой лестницей. Нижняя широкая площадка заменяла сцену. Перед притихшими пятиклассниками на пол уселись старшеклассники. В светильниках заглушили свет.

— Внимание! — на сцену вышел высокий мужчина лет сорока. На его широком лице блестели яркие карие глаза и сияла улыбка. — Приветствую всех собравшихся в этот прекрасный вечер! — он обвёл руками зал. — С началом учебного года! Для кого-то жизнь в нашей удивительной школе только начинается, а кто-то уже прощается с ней. Я вам сочувствую, — он приложил большую ладонь к широкой груди. — Ибо школьные годы в «Чаротворце» — самые замечательные! Поэтому я здесь остался работать! И жену себе взял из здешних, — он подмигнул куда-то в толпу.

— Кто это? — спросил тихонько у Тимура Аникей.

— Это Велеслав. Он смотритель, а заодно ведёт много внеурочки для мальчишек. А жена его — Таисия Алексеевна. Знаешь?

Аникей кивнул.

— Кто такие ученики нашей Школы чародейства и ведовства? — это самая необычная часть человечества: весёлые, серьёзные, странные — но объединяет нас одно: мы просто обязаны нести свет и радость людям и пробуждать в них творцов! Волшебник-творец — это состояние души…

Велеслав говорил недолго, школьники аплодировали и весело поддерживали криками. После его речи выступали ребята разных возрастов, показывая свои таланты. А после всех выступлений вышли трое парней с девушкой. Один зажимал подмышкой инструмент, напоминающий волынку — козу*. Светловолосый парень с обворожительной улыбкой нетерпеливо поигрывал барабанными палочками, ожидая настраивающего гитару парня с длинными волосами, обхваченными яркой тесьмой, а девушка со скрипкой наигрывала подзадоривавшим её парням. Школьники восторженно галдели, ожидая музыки.

— Это группа «Древо жизни»?! — крикнул Егор парню рядом сквозь гул толпы.

— Да! — выкрикнул тот.

— Здорово! — радостно выкрикнул Егор.

Рядом взвизгнула Ярина.

— Ты тоже их знаешь? — спросил её Аникей.

— Да! Мама их слушает.

Наконец зазвучал барабан. Толпа заголосила и притихла. Парень с козой заиграл на флейте, постепенно вклинилась гитара. Флейта сменилась козой, и с участием скрипки музыка приобрела силу. Вокруг друзей темпераментно отплясывали старшеклассники. И после двух энергичных мелодий они поспешили убраться к краю площадки.

В комнату ребята вернулись только в одиннадцатом часу. И то когда явилась комендант — та самая ведьма, которая выдавала одежду, — и, высмотрев всех новичков, отправила их по комнатам. Ребята валились с ног, и сон быстро сморил их.

 Коза — славянский музыкальный инструмент.

Глава 6. Загадочный Зачарованный мир

Глава 6. Загадочный Зачарованный мир

Суббота выдалась как по заказу — тёплой и солнечной. За воротами раскинулись пологие холмы с редкими пышными соснами. Иногда попадались большие валуны, как острова среди зелёного моря травы. А впереди устремилась к небу абсолютно отвесная серая скала — Крутогор. Друзья, подойдя к скальной преграде, представили, каково забираться по тропинке на этакую громаду, и засомневались в приятной прогулке. Но за раскидистой сосной у подножия Крутогора нашлась широкая утрамбованная тропа. Она петляла, полого поднимаясь на гору. По такой тропе, конечно, бегом не побежишь, но для пеших прогулок и лошадей она была легко проходима. Иногда тропа растягивалась по склону и шла горизонтально. Склоны были почти не видны, теряясь в зарослях кустов, деревьев и в густой траве с золотистыми колосками.

Сверху открывался вид на долину. Перед ребятами на зелёных холмах раскинулся «Чаротворец». У границы со стеной Дремучего леса виднелась маленькая изба Медведя, окружённая кустами живой изгороди. Река с перекинутым через неё каменным мостом, озеро, блестевшее на утреннем солнце, и далёкие леса, тонувшие в осенней дымке, казались воздушными.

На вершине тропа нырнула в светлый лес, подёрнутый золотом. Под деревьями в густой желтеющей траве виднелись заросли черники и брусники. Тропа петляла и ныряла то вниз к ручьям и речке, поросшей высокой ольхой и зарослями ивняка, то полого поднималась вверх, то выводила на освещённые солнцем полянки.

— Ребята, — Ярина полдороги увлечённо рассказывала о различных существах, — а я читала, что все эти птице-девы живут на море. А оказывается, что они и здесь живут.

— Я думаю, что их просто в таких густых лесах никто не видел, поэтому и считают, что их здесь нет, — сказал Аникей. — В любом случае можно у Радонежа спросить.

— А историю про него никто не слышал? — Ким шаркал ногами по опавшей листве.

Ребята вскользь слышали, что приключения лесовика Радонежа превратились в сказку и её знали все школьники. Только друзьям ещё не довелось её услышать.

— А это вообще нормально, что про него все знают и обсуждают его жизнь? — Ярина удивлённо посмотрела на ребят. — Романтическая, наверно, история.

— Ага, только в этой сказке и жестокость есть. Хотя, — Егор задумался, — она почти во всех сказках есть.

— Ну да, — Аникею вспомнились русские народные сказки, — вспомнить хотя бы про Серого Волка. Там вообще старшие братья разрубили младшего, забрали царевну и коня.

— Просто ты знаешь, что это неправда, поэтому и читаешь об этом так легко, — пояснил Ким. — А если знать, что это по-настоящему они совершили, так это совсем по-другому воспринималось бы.

— Может быть, — согласилась Ярина. — Но к сказкам мы привыкли и изначально воспринимаем как неправду. А если правда, — задумалась Ярина, — про Серого Волка?

— Ты хочешь сказать, что тело оживили при помощи мёртвой и живой воды? — поморщился Егор.

— Ну, не совсем так. Может, там и не разрубили на куски. — Аникею вспомнилась нежить из книжки. — Оживить умершего — это уже некромантия. И ничего кроме упыря из этого не выйдет.

Ребята рассмеялись. Даня стал изображать Ивана-царевича в виде зомби из ужастиков.

— А сам Серый Волк тогда кто? — сказала Ярина. — Он же, по сути, магией обладал.

— Может, оборотень? — задумался Ким.

— Не оборотень — волколак, — поправила Ярина. — Если ты имеешь в виду то, что сейчас называют оборотнем.

— А в чём разница? — спросил Даня.

— Оборотень превращается не по собственному желанию и в полнолуние, — пояснила Ярина. — При этом он полностью становится зверем. Может напасть на любого и опять же наделить укушенных им такой же пакостью. Это как болезнь. А волколак — это маг, превращающийся по своему желанию и сохраняющий человеческий ум.

— И что? — озадачился Даня. — Получается, Серый Волк из сказки — это не волколак и не оборотень.

Ребята задумались. Они дошли до полянки с огромным стволом рухнувшего дерева. Он лежал с краю, и на него друзья забрались есть бутерброды. Тропа вела дальше, теряясь среди деревьев.

— Может, есть ещё какие-то существа в виде животных, обладающих магией? — сказал Егор с набитым ртом.

— Ребята! — рассмеялся Аникей. — Так ведь наш декан яркий тому пример.

— Точно!

— Только волк на двух лапах не ходил и кафтан не носил, — подытожил Аникей.

День шёл к вечеру. Друзья наелись брусники, росшей в лесу в изобилии, и возвращались, весело болтая. По краям тропы скопились опавшие листья. Солнце шло к закату, и начинало холодать, но раскрасневшиеся ребята, смеясь, носились вокруг деревьев и кустов, путаясь в высокой траве и швыряя друг в друга листья. А из густых зарослей молодых елей за ними внимательно наблюдали жёлтые нечеловеческие глаза.

Вечером многие пятиклассники располагались под лестницей, в уютном уголке, делясь впечатлениями от первых дней в школе. Все были довольны, особенно те ребята, для которых всё оказалось в новинку. Иногда к ним подсаживались ребята постарше и рассказывали про школу. Вано, здоровенный кривоносый одногодка, рассказывал невероятные истории, как Кузьма кидался в него сухарями. Пару раз на короткое время подсаживался Саня Курин. Он незаметно появлялся рядом и так же незаметно исчезал. На вопрос Аникея: «Саня всегда такой?» белобрысый Добрыня с третьего курса улыбнулся и ответил:

— Какой есть.

А друг Добрыни Василий пошутил:

— На него фамилия влияет. Произошла то ли от «курицы», то ли от «курева». Скорее, второе.

Как-то ребята ушли на чай, а Аникей остался в комнате один: торты ещё будут, а вот голова одна. И сейчас в этой голове после нескольких дней в школе творился хаос. Смешалось всё: друзья, школа, учителя, деревья, лошади. За всей этой суетой и впечатлениями он чувствовал себя как во сне и не мог сосредоточиться на чём-то одном. Аникей с удовольствием остался в тишине и попытался выгнать все мысли, почувствовать себя здесь и сейчас. Но в голове постоянно всплывало то одно, то другое. Аникей встал и подошёл к окну, открыл, вдохнул холодные вечерний воздух и снова лёг. Голова прояснялась. Мысли постепенно улеглись. Аникей сосредоточился на груди. В ней постепенно зарождалось привычное тепло, приятно обволакивало и давало покой. Папа научил его и Ладу этой практике уже давно. Это давало сосредоточенность, приходили ответы на нерешённые вопросы, лучше ощущался окружающий мир, обострялись чувства и интуиция. Все маги использовали этот приём, без него не получится должного эффекта от заклинания. Только у взрослых это получалось быстро, или даже они всегда пребывали в подобном состоянии. И на уроках чаровства этому учили.

Друзья пришли после девяти и рухнули на свои кровати.

— Я объелся, — простонал Егор.

— Угу, — отозвался Ким, — они решили нам всё скормить. Мы тебе кусочек оставили.

— И где же он? — спросил Аникей.

— Он там, на кухне.

— На столе? — Аникей представил состояние этого тортика наутро.

— Да нет, — Егор стал объяснять: — Там в ящике…

Аникей представил ящик, в котором лежал кусок торта, и рассмеялся.

— Да…— Ким тоже начал смеяться. — Ну, который с зеркальцем — про него Милана рассказывала. Подходишь, говоришь: «Торт для Аникея», открываешь — а вот и он.

— Спасибо!

— Я в восторге от этой кухни! — сказал Ким. — Представляешь: говоришь, что тебе надо, — и на тебе!

— Ну, только в разумных пределах, — поправил его Егор. — Крупа, овощи, фрукты, ягоды, и хранить еду можно. И работает кухня до восьми.

— И торт завтра же забери, а то съедят.

Ребята с нетерпением ждали урока магических существ и животных. Всем не терпелось посмотреть на лесовика. И во вторник после второй пары Ясень собрал «яриловичей» и «дажьбоговичей» и повёл их в парк, в одну из открытых беседок.

— Ребята, — попросил Ясень, — только не пяльтесь на него, пожалуйста, это неприлично. И никаких смешков! Это иное существо, не человек — примите это!

Радонеж, невысокий, чуть ниже среднего роста, встретил ребят в большой беседке. Из-под длинной коричневой безрукавки выглядывали козлиные ноги и длинный хвост.

— Здравствуйте, ребята! — поздоровался он. Голос у него оказался мягкий. — Меня зовут Радонеж.

Ребята разом забыли просьбу старосты и смотрели на него во все глаза, рассматривая непривычное лицо с выдающимися скулами. А глаза Радонежа одновременно и притягивали, и пугали. Немногие ребята могли смотреть в светло-карие, с широкой радужкой, как у животных, глаза лесовика, и быстро отводили взгляд. Для Аникея оказалось испытанием принять, что перед ним не человек, а иное разумное существо.

— Ребята, — начал Радонеж, глядя на краснеющих ребят, вспомнивших просьбу Ясеня, — можете смотреть смело, быстрее привыкнете. Я знаю, вас просили не пялиться на меня, — сказал лесовик просто, — но я понимаю, что многие видят иных существ впервые. Это нормально. Я и сам, когда впервые увидел человека, не мог взгляд отвести, — Радонеж говорил спокойно и негромко. Ребята заулыбались, и обстановка разрядилась. — Ну вот и славно!

Аникей во все глаза смотрел на необычное лицо лесовика: нос с горбинкой, тёмная бородка, длинные кончики ушей торчали из густых тёмно-русых волос. Особенно поразили завитые рога чуть выше лба.

Радонеж неспешно рассказывал об обитателях зачарованного мира, так незаслуженно забытых белосветами. Немногие помнили и уважительно относились к соседям из другого мира, издавна живущим рядом с человеком и призванным помогать им. Даже имена многие забыли.

— …одни и те же духи и божества в разных районах называют по-разному, — рассказывал Радонеж. — Однако между ними могут быть небольшие отличия: в облике, местообитании и занятии. Бывает, что путают названия существ. Например, русалка. Кто это?

— Девушка с рыбьим хвостом, — ответила Даша.

Радонеж покачал головой:

— Это водяница, водяниха, или фараонка. Русалки же — это девушки, живущие на лесных полянах или по берегам. И никаких хвостов.

Ярина подняла руку:

— А как правильно называется ваш народ?

— То есть я? — спросил Радонеж, показывая на себя. Ярина кивнула. — Тоже по-разному. Фавны, родственные нам, живут на юге. А здесь мы называемся лесовики, а самые старшие и мудрые из нас становятся лешими — хозяевами леса. Наш народ всегда жил в лесу. Мы охраняли и берегли лес и животных. Многие из нас на полях выращивали рожь, овёс. Мы понимаем животных и деревья. Людей мы можем заставить заплутать, а можем наградить.

— Вы можете оборачиваться животными? — изумилась Ярина.

— Следить глазами животного или птицы, управлять ими или деревьями могу, — хитро улыбнулся Радонеж. — Могу запугать, навести страх или помочь, вывести из леса. Те, кто может оборачиваться, обладают большой внутренней силой, живут обособленно, набираются мудрости и передают другим. Но это уже в возрасте более трёхсот лет. — Раздались возгласы удивления. — В молодости наш народ неусидчивый и буйный, необузданный. Любит проказничать, гулять и веселиться. У людей для такого нашего возраста разные имена есть: лесной чёрт, бес. Немногие, повзрослевши, становятся лешими. Хозяин леса — это ответственность, для этого нужно созреть.

— А почему… если леший является человеку, то… тоже в человеческом облике? — заикаясь, спросил Ким.

— Потому что сознание людей — это их хранитель. — Радонеж тщательно подбирал слова. — Оно создаёт образ, который не позволит человеку сойти с ума. Покажись я человеку таким как есть, — клиника ему обеспечена. Но в глухих поселениях есть ещё люди, воспринимающие нас такими. А в основном лесовик при встрече наводит чары, переделывает образ в сознании увидевшего его человека. А вот старший леший и превратиться может.

— То есть если в лесу встретил мужика с корзинкой, то это не обязательно человек? — уточнил Ким.

— Совершенно верно, любой случайно встреченный человек в лесу может оказаться лешим или лесовиком. — Радонеж широко улыбнулся, обнажив белые, ровные зубы. — Лешие вообще любят проверять человека на человечность. Проходят мимо и смотрят на его реакцию. Поздоровается — молодец! Что-то хорошее от лешего в подарок получит, поляну грибов или ягод найдёт.

— Ты стал преподавателем, а не лешим? — спросила Маришка.

— Да, на это есть причины. Раньше я жил в глухом лесу, но потом перебрался в Дубраву: моя жена волшебница-целительница.

Ребята удивлённо зашептались.

— Я думаю, что эту историю вы не раз услышите в школе.

— Радонеж, мы тут сказку вспоминали про Серого Волка, — осмелился задать вопрос Аникей. — Он не подходит ни под оборотня, ни под волколака. Кто же он тогда?

— Помимо этих двух видов существ, есть ещё Белый волк. Это царь волков, хозяин. Он наделён особой магической силой. Белый цвет всегда указывает на связь с потусторонним миром. Хоть в сказке и говорится о Сером Волке. Едва ли он и ростом с обычного волка, если он на себе двоих возил. Превращался он то в княжну, то в уздечку, то в коня. Значит, обладал большой силой. Знал про живую и мёртвую воду. — Радонеж подумал. — Есть ещё обращённые в волка, но они абсолютно беспомощны.

— А разве можно оживить человека, изрубленного на куски? — спросил Ким.

— Нет, — покачал головой Радонеж; его карие глаза красиво отливали на солнце. — Невозможно практически никому. Оживляя мёртвого, можно получить только упыря.

— А как же в сказке? — спросила Ярина.

— Сказку порой переделывают или приукрашают, а порой её сюжет несёт иной смысл, — пояснил лесовик. — Наверняка царевич был не разрублен, а лишь серьёзно ранен, или же у него артефакт был защитный. Есть и такие, они замедляют время.

— А что, действительно есть живая и мёртвая вода? — Аникей недоверчиво посмотрел на Радонежа.

— Есть, конечно, — ответил тот. — Живую или мёртвую воду можно найти, а можно и получить — но она слабее, чем настоящая.

— Даже получить можно? — удивилась Ярина.

— Можно, — кивнул Радонеж. — Но у них всё равно разные свойства и сила. Природная по-любому действеннее.

— А как её получить? — спросил Ким.

— Самое простое — вода, насыщенная серебром или заговорённая. Она обладает целительным свойством, но, конечно, не таким сильным, как природная, — улыбнулся леший. — А остальное вы узнаете на уроках зельеварения или алхимии.

По пути в школу ребята разговорились о Радонеже.

— Я и не думал, что у лесовика жена может быть человек! — удивлялся Ким.

— Да разве ты никогда не слышал о потерявшихся в лесу девушках? — спросила Снежка.

— Как! Они что, их похищают? — Ярина остановилась и недоумённо посмотрела на девочек.

— Да ну что ты! — ответила Рада. — Конечно, нет. Просто о своей любви девушки, как правило, не распространяются. А просто уходят в лес, и всё.

— А какие у них дети? — Ким округлил глаза.

— Разные, — ответила Рада. — В основном мальчик — леший, девочка — всегда человек. Хотя бывает, и мальчик родится человеком, но обязательно с магическим даром.

— А у него дети есть? — спросила Ярина.

— Есть, — кивнула Рада. — Сын и две дочки.

— Ого! — ребята удивились.

— А я заметила, что он хромает, — сказала Ярина.

— У него непростая жизнь была, — ответила Рада, опустив глаза.

— А про какую историю он говорил, что вся школа знает? — спросил Аникей.

— Это длинная история. Её обязательно услышите, но не от меня, — ответила Рада.

Глава 7. Практика у Кощея

Глава 7. Практика у Кощея

Потянулись учебные дни. Совсем не серые и однообразные, а наполненные новыми открытиями. Каждый день ребята знакомились с учителями и предметами, наполненными магией и мистикой. Семён навещал ребят каждый день и внимательно, как казалось Аникею, следил за детьми из семей белосветов. Но Ким и Маришка быстро слились с остальными детьми и особо не выделялись, разве что Ким задавал очень много вопросов.

На урок к Василисе Васильевне ребята шли с опаской, наслышавшись о ней как о строгой учительнице. Среди старшеклассников её недолюбливали за придирчивость и требовательность. Эта красивая, с крепкой фигурой, с властным лицом волшебница редко улыбалась, требовала от учеников внимательности и сосредоточенности, концентрации на произношении заклинания и не делала поблажек. Чаровство изучалось все восемь лет и было одним из сложных уроков. Неправильно выученное заклинание и небрежность в создании образа могли привести к печальному результату, а то и навредить ученику. Но на интересующие ребят вопросы Василиса отвечала спокойно, без раздражения, и готова была повторить.

И, как оказалось, заклинания — это не просто произнесение набора определённых слов, а создание образа. Взрослые вообще могли обходиться без слов и даже — особо выдающиеся — без магических колец и палочек.

Вместо математики в школе преподавали арифметику. Самые основы. В зачарованном мире ею пользовались мало. И как сказал наиспокойнейший седой учитель Владилен Семёнович: «Интеграл мне понадобился в жизни только один раз: я в экспедиции в виде интеграла согнул проволоку и повесил чайник».

Урок географии и аномалий проводил кареглазый седобородый Ольгерд Борисович. На этом предмете изучали физическую географию и аномальные места, их появление, нахождение, пользу или вред, как в них не вляпаться и тому подобное. Ольгерд Борисович преподавал ещё теорию магии — свод законов и правил магического мира. И если бы не его манера интересно, живо и с юмором рассказывать, то это был бы самый скучный урок. Аникей и Даня знали это от старших знакомых по обычной школе, покидавших подобные уроки широко зевая.

Русский язык, литературу и эстетику преподавал Баюнович одним предметом. Языкознание начиналось с изучения славянской буквицы, о которой Семён рассказывал с любовью. Без буквицы не построить образ, не прочесть правильно заклинание. Поначалу Аникею сложно было принять, что каждая буква имеет своё название, образ, выражение и энергию. Но Семён открывал ребятам целый мир славянской буквицы, таящей смысл во всём, даже в расположении, написании и построении слогов.

Для Аникея уроки проходили быстро и интересно. Вроде время и шло медленнее, и темы всех предметов были связаны между собой, плавно перетекая друг в друга, но учителя умело подогревали любопытство учеников. А уж где использовалось волшебство, так и вообще про время забывали. Аникей отметил, что не все учителя использовали магию на своих уроках. У одних на школьной доске слова высвечивались под диктовку, и многие ребята поначалу увлечённо наблюдали за проявлением букв. У других текст не появлялся загадочным образом, а писался мелом на доске, как будто невидимой рукой. И лишь немногие предпочитали, как в обычных школах, писать сами.

После уроков ребята спешили в столовую. Запах еды манил и пробуждал зверский аппетит.

Многие школьники после обеда расходились по уже выбранным внеурочным занятиям. И лишь пятиклассники бродили по школе и окрестностям.

Вместе с девочками ребята ходили на конюшню. Уроки верховой езды давалась легко, и даже хрупкая Снежка быстро освоилась. Будимир оказался приятным человеком и отличным тренером. Да и их компания ему нравилась.

Аникею не терпелось побыстрее попасть на урок защиты к Велигору Святославовичу. Бесконечные упоминания о нём и его силе пробудили в новичках немалый интерес. Ясень с хитрой улыбкой проводил ребят на урок.

В просторный зал через высокие ажурные окна лился солнечный свет. Дерево, проросшее насквозь у одной стены, закрывало ветвями своды потолка. Столы и скамьи для учеников из тёмного дерева стояли вдоль стены, и посреди образовавшегося пространства одиноко стояло резное кресло с высокой спинкой. Большой камин занял место в стене из природного камня. Огонь в очаге за ажурной решёткой приветливо полыхал, создавая уют и покой. Велигор Святославович стоял возле камина и приветствовал ребят.

— Не доставайте ничего. На моих уроках вам надо больше слушать, быстро соображать и действовать. Сегодня я вам буду рассказывать, а на втором уроке —практика.

— Но у нас же нет палочек, — сказала Маришка.

— Они вам не понадобятся. — Велигор загадочно улыбнулся и стал рассказывать: — Магия — это не просто заклинания, это познание мира. А мир на первый взгляд сложно устроен, но стоит его понять, и всё становится на свои места. Мир предстанет совсем по-другому. И что казалось невозможным и сложным, покажется простым, и вам будут доступно всё. Во всех людях, будь то простой человек или маг, изначально заложены все знания, но их надо раскрыть в себе. Учителя в школе могут только направить вас, а дальше вы будете действовать сами. Каждый из вас должен стать хозяином своей жизни, творцом. Видеть подсказки и следовать им, слушать мир. — Велигор встал и прошёлся по залу. — Мир построен на гармонии, ладе, равновесии, но есть силы созидательные, светлые, а есть силы разрушительные, тёмные. Слова «хорошие» и «плохие» здесь неточны. Но бывает, по разным причинам преобладают разрушительные силы. Где они сосредоточены и по каким причинам так происходит, как их распознать и как их нейтрализовать — будем говорить на моих уроках…

Глубокий голос Велигора и речь завораживали. Аникей чувствовал, что с каждым словом в душе пробуждалось что-то тёплое, далёкое. Как будто пытаешься вспомнить приятные моменты из детства, но они ускользают и оставляют лишь чувство умиротворённости и покоя.

— Перемена! — объявил Велигор. — Все на полдник!

Аникей очнулся не сразу — Ярина тянула его за рукав. Ребята, потихоньку отходя от урока, неспешно вставали и выходили в коридор.

Аникей посмотрел на директора. Тот с улыбкой провожал детей, пристально наблюдая за каждым. Аникей глянул Велигору в тёмно-синие глаза, и ему показалось, что у директора чуть изменилось выражение лица.

— Меня аж до мурашек его речь пробрала, — Егор поёжился.

— Душа откликнулась, — сказала Ярина. — Мама так говорит.

— А я как будто что-то почувствовал, — Ким задумчиво смотрел в потолок.

— И я, — отозвался Аникей, находясь всё ещё под впечатлением.

— Кощей задержится. Сказал заходить и ждать его, — хитро подмигнул подошедший Ясень.

— Ребят, что-то нас ждёт, — вздохнул Егор.

— Думаешь, Кощей что-то задумал? — Ярина нервно заёрзала на лавочке.

— Уверен на все сто, — ответил Егор.

— Он же сказал — практика, — вспомнил Аникей.

— Ну всё, готовьсь, — Егор опустил чашку, уже донесённую до рта.

— Ну не нашлёт же он на нас чудищ каких, — девочки с тревогой переглядывались.

— Да что вы паникуете! — Егор повернулся к ним. — Откачают в случае чего!

— Дурак! — зашикали на него одноклассницы.

В класс вошли с опаской. Но, кроме появившихся на столах изящных кованых фонарей с открывающимися дверцами, ничего не поменялось. Ребята уселись на лавочки, озираясь по сторонам, но постепенно тревога ушла, и ребята тихо разговаривали. НоА Аникею не сиделось спокойно, смутное чувство овладело им. Он то и дело осматривался, и неизбежно его внимание привлекал огонь в камине. Но чем дольше он смотрел на пламя, тем сильнее он нервничал — как в обычной школе, когда он проходил мимо мальчишек, ставящих подножки, так и сейчас напряжённое ожидание овладело им. Некоторые одноклассники разговаривали как ни в чём не бывало, другие сидели молча, нервно озираясь.

Аникей кивнул Киму: «Что не так?»

Ким пожал плечами:

— Тревожно как-то.

Аникей вздохнул и уставился на огонь. Языки пламени плясали на потрескивающих дровах, скручивались, вытягивались и завихрялись. Полетели искры. Аникей зажмурился: может, привиделось? Он открыл глаза, но от огня летели искры не просто в дымоход, а, медленно кружась, вылетали из камина. Они поднимались всё выше и выше. Аникей заворожённо наблюдал за ними. Вот одна искра немного разрослась, стала не больше горошины, замерла…

— Ребята! — выкрикнул Аникей, уже чуя неладное.

Девчонки завизжали, мальчишки повскакивали, а искры всё превращались в огнистые шарики. Раздувшись, они пикировали вниз к запаниковавшим ребятам. Из огня с шипением и треском стали вылетать искры с хвостами синеватого пламени. И все они летели прямо на ребят. Поднялась суматоха. Кто-то пытался убежать и спрятаться от взбесившихся искр, кто-то отбивался портфелем. Аникей сам несколько раз увернулся от шустрых огнистых змеек. Несколько куснули его за руки и лицо. Ярина и Ким встали спиной к спине и отбивались учебниками. Некоторые девчонки, прислонясь к стене, уворачивались от искр. Но на их крики так никто и не пришёл. «Что делать?» — лихорадочно думал Аникей, уклоняясь от очередного налёта.

— Ани! — крикнула Ярина. — Может, затушить огонь, и тогда они исчезнут?

— Не знаю! — крикнул он.

— Ты думаешь, они теперь с ним связаны? — Ким резко присел и ударил учебником по огнистой змейке. Она отскочила, но не погасла.

— Ребята! Да сделайте что-нибудь! — вопил кто-то из девчонок.

Любая попытка продвинуться в сторону выхода грозила сильной атакой жалящих искр.

«Ведь должно же быть средство! — думал Аникей. — Не мог Кощей оставить их без…»

Аникей кинулся к столу и схватил фонарь. Открыв дверцу, он направил его на несущуюся искру. Хлоп! И искра, влетевшая в лампу, засветилась спокойным огоньком!

— Фонари! — закричал Аникей. — Ловите их в фонари!

На его крик оглянулись ребята и, увидев в руках у него фонарь, подлетели к столам, расхватав стоящие там другие фонари.

Теперь всё зависело только от меткости. Поймать в маленькое окошко шустро носившуюся искру непросто.

Закончилось всё внезапно. Ребята, тяжело дыша, озирались по сторонам. Некоторые так и замерли с фонарями в руках. Взъерошенные и запыхавшиеся, они не могли поверить, что искры закончились. Раздались аплодисменты. Ребята оглянулись на звук. Велигор стоял с довольной улыбкой у дверей.

— Браво! — сказал он. — Вы сообразили и справились быстрее остальных классов. Присаживайтесь.

Ребята недоверчиво посмотрели на него.

— Это и была практика! — улыбаясь, сказал он.

— А практика всегда такая? — спросил Елисей. — Неожиданная?

— Посмотрим.

Ребята сели на места. Велигор смотрел на ребят, и взгляд его задержался на Аникее.

— Молодец! — похвалил Кощей.

— Откуда ты знаешь? Как ты за нами следил? — один за другим посыпались вопросы.

— Очень просто, — ответил Велигор. — Зеркало на каминной полке.

Он указал на камин. На полке среди свечей стояло небольшое зеркало в серебряной рамке.

— А что за существа? — Ярина поправляла растрёпанные волосы.

— Просто искры, ожившие по моему желанию. — Велигор сидел в кресле напротив ребят, спокойный, уверенный, но с мягким взглядом.

— Ты колдовал через зеркало? — не поверил Аникей.

Велигор внимательно посмотрел на него. Его синие глаза так и впились в Аникея.

— Да, через это зеркало я могу так делать, — ответил он.

— А через другие? — спросил молчавший до этого Егор.

— По-разному. — Велигор посмотрел на зеркало и опять на ребят. — Зеркало — это сильный магический предмет. Поэтому все зеркала в школе заговорены от вмешательств. И с ними запрещено проводить ритуалы…

Аникея удивило, как быстро меняется выражение взгляда у директора. То синие глаза выражали спокойствие — это чувствовалось физически, а то мгновенно вцеплялись, как два коготка, выдирающие из тебя все мысли, или улыбались так, что становилось тепло. И голос завораживал, увлекал, и ребята не заметили, как пролетел урок.

— Ну как? — поинтересовался встретивший группу Ясень. — Понравилась практика?

Растрёпанные девочки гневно на него глянули и, не сказав ни слова, ушли в туалет приводить себя в порядок.

— Да пойдёт, — махнул Светломир.

— Хоть предупредил бы! — надулся Кирилл.

Ясень улыбался:

— Что он вам устроил-то?

Мальчишки рассказали ему про выдумку Кощея.

— Это ещё нормально, — Ясень был доволен.

— А что, может быть хуже? — спросил Ким.

— Жареные карпы с репой, — серьёзно ответил Ясень, не объяснив, что это такое и чем они страшны.

Растениеводство оказалось одним из предметов, который изучали совместно с «дажьбоговичами». Поэтому Ясень, собрав два класса, повёл ребят на улицу. За площадью дорога нырнула через заросли орешника к кованым воротам и через них к аллее.

— Ребята! Руки в кусты не суём — откусят, — предупредил Ясень.

Ребята сразу же опасливо покосились на кусты, росшие по обочине, и скучились в центре дороги.

Аникей же стал вглядываться издалека в заросли, пытаясь высмотреть что-то необычное.

— Ага! — хихикнула Рада. — Ты им ещё про пальцегрызов и рукожуев расскажи.

— Пошутил я, — успокоил Ясень недоумевающих ребят и добавил: — Но без пальцев можете остаться. В общем, незнакомые растения не трогаем!

— Так что насчёт пальцев? — спросил Ким.

— Лучше не трогайте, пока не изучите, — поморщился Ясень.

По обе стороны от дороги потянулись огороды.

— А кто за этим всем следит? — спросил Аникей. — Сама учительница?

— Да, — ответил Ясень, — она и её помощник — Иван. Часто особо заинтересованные ребята приходят, помогают. Я, конечно, удивляюсь Елене Никитичне, как она с этим Ваней всё успевает: и преподавать, и здесь всё содержать, и ещё участвовать в мероприятиях!

Как и на конюшне, оказалось, что и здесь есть желающие помочь. Ребята приходили сюда во внеурочное время и с удовольствием помогали по хозяйству. Заодно набирались опыта. Да к тому же поболтать с Еленой Никитичной доставляло удовольствие. Ребята меж собой её называли «наш Ландыш». Они шли в оранжереи за радушием хозяйки, и ни у кого даже мысли не возникало отлынивать от работы. Частенько после рабочего дня ребята оставались на чай. Постоянный помощник Елены Никитичны Иван был под стать ей: разговорчивый, юморной, немного развязный молодой парень. Многие старшеклассники его недолюбливали за то, что девчонки на нём так и висли.

— А что, этот Иван плохой помощник? — спросила Маришка.

— Нет, отличный! — сказал Ясень. — Без него она бы не справилась. Он просто обалдуй вне работы.

Деревья быстро сменились высокими кустами боярышника с красными яблочками, и ребята с удовольствием ели их. За перекрёстком, по обе стороны от дороги, завиднелись большие стеклянные оранжереи.

— В этих у вас будут проходить уроки, — указал Ясень на них. — А вон там главная оранжерея, зимний сад, или гостевая.

Впереди за перелеском виднелось большое полукруглое строение, блестевшее на солнце.

— А нам сюда. Оранжерея номер три.

Они свернули с главной дороги к теплице справа, тут же увидев учительницу.

— Здравствуйте, мои дорогие! — звонко приветствовала их она. — Проходите, ребята! — указала она на стеклянные двери. — Ясень!

— Как ты, наша очаровательная Елена Никитична? — Они обнялись, и Ясень начал что-то увлечённо ей рассказывать.

Ребята прошли в теплицу. Собрав учеников на небольшой площадке у входа, Елена Никитична провела небольшую экскурсию по растениям. Она легко и непринуждённо общалась с классом и с такой любовью рассказывала о растениях, что не увлечь ребят не могла. Аникей смотрел на неё и вспоминал, как тепло отзывался о ней папа. В школе её все любили.

На втором уроке началась практика. На длинном столе были приготовлены ящики с тесно посаженными растениями.

— Итак, сперва, мои хорошие, попробуем просто рассадить росточки по горшочкам, — пропела Елена. — В ящичках у вас инструменты, вода в вёдрах на полу у грядок…

Пока она всё объясняла, появился помощник, о котором все уже были наслышаны. Худощавый высокий парень в тёмно-зелёном фартуке поверх светлой рубашки принёс ящик с небольшими пустыми горшками. Девочки захихикали и зашептались.

Если бы не светлые густые взлохмаченные волосы и светло-серые глаза, то взгляду не за что было зацепиться. Он был больше похож на подростка-переростка: высокий лоб, тощая бородка, очки в лёгкой оправе. Однако же где он останавливался, уже слышались смешки учеников и разговоры.

— Иван! Хватит трепаться! — с укором окликнула его Елена Никитична. — Давай скорее!

— Иду, иду, — спокойно отреагировал он. — Ого! Вот это Белоснежка! — ставя горшки перед девочками, улыбнулся Иван Снежке. Рада и Ярина хихикнули, и загорелые щёки Снежки стали наливаться румянцем.

— Иван! Да что же это такое! — с явно притворным негодованием воскликнула Елена. Иван проходил мимо неё. — Это же дети!

— Дети вырастают! — вставил он, смеясь, за что получил шлепок свитком по плечу.

— Ну всех взбаламутил! — Елена Никитична окликнула загомонивших ребят. Егор сидел, насупившись.

Иван ушёл, взбудоражив детей. Елена несколько раз призывала к тишине, поминая при этом баламута Ивана.

Пересадка хрупких ростков требовала немало усердия. Аникей покраснел от старания, чтобы не повредить тонкие стебельки. Ярина отличилась, проворно рассаживая по горшкам даже самые маленькие росточки, каждый сопровождала наговором расти большим и сильным. Ребята, улыбаясь, наблюдали за стараниями подруги.

— Ты думаешь, они так будут лучше расти? — равнодушно сказал мальчик, сидевший напротив.

— Конечно! — ни капли не смутившись, ответила Ярина. — Всё они понимают! Всё чувствуют!

Мальчик хмыкнул.

— Это действительно так, — поддержала Ярину давно наблюдавшая за ней учительница, услышав их разговор. — Растения всё чувствуют. Отношение к ним человека. Было даже так: чтобы не рубить дерево, люди собирались и ругали его — и оно вскорости умирало. А во время войн деревья плохо растут. Они чувствуют, что в мире происходит, и реагируют на настроения людей. Расти они даже в самых благоприятных условиях на богатой плодородной почве, если вокруг война и смерть, то они будут болеть, гнить и умирать. Вы научитесь их понимать и помогать расти, ведь они часть мира, как и мы.

После урока друзья не спеша шли по аллее.

— Вот уж не думал, что это и есть Иван, который вытворяет всякую дичь! — Егор надулся и недобро отзывался о парне.

— Какую дичь? — спросил Аникей: он только краем уха слушал об Иване.

— Да разную! — фыркнул Егор. — Ну, как он Снежку назвал! — возмущался он.

— Да мне всё равно, я не обидчивая, — сказала Снежка.

— Все на него вешаются! — не унимался Егор. — Ну, что он Снежке ляпнул!..

— Ну хватит! — оборвала его возмущения Ярина. — Снежка — девочка видная и не дурочка! Сама разберётся! Что здесь такого?!

— Действительно, Егор, чего ты завёлся? — пихнул его Аникей и тихо добавил: — Ревнуешь?

Егор сжал губы и ничего не ответил. Девочки с улыбками переглядывались.

— А Елена Никитична такая классная! — сменила тему Снежка.

— Поэтому и этот при ней себя так ведёт! — выпалил Егор. — А ещё феньки нацепил и с серьгой в ухе!

— Заяц! — серьёзно сказала Ярина, сдвинув брови. Аникей впервые увидел её такую. — Хорош! Он взрослый парень!

— Ты его рассмотрел лучше, чем любая девчонка! — захохотала Рада.

Ребята уже откровенно смеялись над Егором. Он насупился.

— А мне вообще подумалось, что он её сын, — сказал Ким.

— Так! Всё! Сменили тему! — оборвал Аникей ребят. — Пойдёмте скорее обедать! Есть хочется! Откуда еда берётся, кто знает? — спросил он первое, что пришло в голову.

— Я тоже об этом думала! — Ярина поднесла палец к губам.

— Еду готовят жихарки под руководством Ульяны Владиславовны.

— Кто есть жихарки? — спросил Ким.

— Это существа-помощники, живут везде в домах, но только у магов они могут делать какую-то работу, — объяснила Рада. — Жихарки привязаны к дому и с удовольствием выполняют свои обязанности.

— Кто же здесь для них хозяин? — спросил Аникей.

— Повариха. — Рада мотнула головой, закинув косу за спину. — Они к ней привязаны.

— Ребят, — простонала Ярина и прибавила шаг, — я так есть хочу!

— Тогда — кто быстрее до столовки! — Егор стал обгонять её. На что Ярина ускорилась, и все ребята побежали наперегонки.

Вечером Аникей и Егор рассказывали девочкам об уроке защитной магии.

— Представляете, они нападали на нас! Жалили, но, что удивительно, ни одного ожога не осталось! — рассказывала Ярина.

— Хорошо, что Аникей догадался про фонари! — Егор одобрительно кивнул Аникею. — Так что, когда он вам устроит испытание, внимательнее смотрите по сторонам. Обязательно должно что-то быть!

— Ребят, а как Колобок катается? — задал вопрос Ким. Все отвлеклись от обсуждения урока и посмотрели на него.

— Действительно, как? — нахмурилась Ярина.

— Ким, здесь действуют не только физические законы, но и магия, — сказал Аникей.

— Тебя интересует вопрос, как он катается, — поднял бровь Егор. — Но вопрос, как он вообще существует, ты пропустил.

— Как «так» — у него и глаза, и рот есть! А он что, не ест? — задумался Ким.

— Ки-и-и-м! — протянула Рада; остальные засмеялись, представив жрущего колобка. — Прими как есть!

— Он действительно сбивает с ног? — спросил Даня.

— Я слышал, что его за это ненавидят, — сказал Егор. — Колобок так немало людей покалечил.

— Его где-то запирают, а он вырывается. — Снежка теребила ленту в косе.

— Он живёт здесь с дней сотворения школы, — пояснила Рада. — Поэтому школа без него — это как волшебник без магии.

— Откуда ты столько знаешь о школе? — Ярина вопросительно посмотрела на Раду.

— Родители рассказывали, да и много родственников здесь училось.

— Слушайте, а волшебники же долго живут?! — у Кима опять созрел вопрос.

— По сравнению с белосветами — дольше, — ответил Егор. — Моей бабушке и деду по сто два года, и они всё в огороде возятся и с друзьями ансамбль организовали. Дед на баяне играет, а бабушка с подругами поёт.

— Потрясающе! — улыбнулась Снежка. Ребята восторженно загудели.

— А Кощей же вообще долго живёт и не меняется, — сказал Даня.

— Ну да, интересно почему? Кто знает? — спросила Ярина.

— Никто не знает. Я спрашивала у родителей, — сказала Рада.

— Слушайте! — возникла мысль у Аникея. — А давайте сходим в библиотеку в выходные. Здесь же должны быть какие-нибудь сведения, газеты или книги какие, где упоминается его имя, — тогда можно узнать хотя бы приблизительно, сколько ему лет.

— Да! Отличная идея! Давайте! — обрадовались ребята.

Глава 7. Практика у Кощея

Потянулись учебные дни. Совсем не серые и однообразные, а наполненные новыми открытиями. Каждый день ребята знакомились с учителями и предметами, наполненными магией и мистикой. Семён навещал ребят каждый день и внимательно, как казалось Аникею, следил за детьми из семей белосветов. Но Ким и Маришка быстро слились с остальными детьми и особо не выделялись, разве что Ким задавал очень много вопросов.

На урок к Василисе Васильевне ребята шли с опаской, наслышавшись о ней как о строгой учительнице. Среди старшеклассников её недолюбливали за придирчивость и требовательность. Эта красивая, с крепкой фигурой, с властным лицом волшебница редко улыбалась, требовала от учеников внимательности и сосредоточенности, концентрации на произношении заклинания и не делала поблажек. Чаровство изучалось все восемь лет и было одним из сложных уроков. Неправильно выученное заклинание и небрежность в создании образа могли привести к печальному результату, а то и навредить ученику. Но на интересующие ребят вопросы Василиса отвечала спокойно, без раздражения, и готова была повторить.

И, как оказалось, заклинания — это не просто произнесение набора определённых слов, а создание образа. Взрослые вообще могли обходиться без слов и даже — особо выдающиеся — без магических колец и палочек.

Вместо математики в школе преподавали арифметику. Самые основы. В зачарованном мире ею пользовались мало. И как сказал наиспокойнейший седой учитель Владилен Семёнович: «Интеграл мне понадобился в жизни только один раз: я в экспедиции в виде интеграла согнул проволоку и повесил чайник».

Урок географии и аномалий проводил кареглазый седобородый Ольгерд Борисович. На этом предмете изучали физическую географию и аномальные места, их появление, нахождение, пользу или вред, как в них не вляпаться и тому подобное. Ольгерд Борисович преподавал ещё теорию магии — свод законов и правил магического мира. И если бы не его манера интересно, живо и с юмором рассказывать, то это был бы самый скучный урок. Аникей и Даня знали это от старших знакомых по обычной школе, покидавших подобные уроки широко зевая.

Русский язык, литературу и эстетику преподавал Баюнович одним предметом. Языкознание начиналось с изучения славянской буквицы, о которой Семён рассказывал с любовью. Без буквицы не построить образ, не прочесть правильно заклинание. Поначалу Аникею сложно было принять, что каждая буква имеет своё название, образ, выражение и энергию. Но Семён открывал ребятам целый мир славянской буквицы, таящей смысл во всём, даже в расположении, написании и построении слогов.

Для Аникея уроки проходили быстро и интересно. Вроде время и шло медленнее, и темы всех предметов были связаны между собой, плавно перетекая друг в друга, но учителя умело подогревали любопытство учеников. А уж где использовалось волшебство, так и вообще про время забывали. Аникей отметил, что не все учителя использовали магию на своих уроках. У одних на школьной доске слова высвечивались под диктовку, и многие ребята поначалу увлечённо наблюдали за проявлением букв. У других текст не появлялся загадочным образом, а писался мелом на доске, как будто невидимой рукой. И лишь немногие предпочитали, как в обычных школах, писать сами.

После уроков ребята спешили в столовую. Запах еды манил и пробуждал зверский аппетит.

Многие школьники после обеда расходились по уже выбранным внеурочным занятиям. И лишь пятиклассники бродили по школе и окрестностям.

Вместе с девочками ребята ходили на конюшню. Уроки верховой езды давалась легко, и даже хрупкая Снежка быстро освоилась. Будимир оказался приятным человеком и отличным тренером. Да и их компания ему нравилась.

Аникею не терпелось побыстрее попасть на урок защиты к Велигору Святославовичу. Бесконечные упоминания о нём и его силе пробудили в новичках немалый интерес. Ясень с хитрой улыбкой проводил ребят на урок.

В просторный зал через высокие ажурные окна лился солнечный свет. Дерево, проросшее насквозь у одной стены, закрывало ветвями своды потолка. Столы и скамьи для учеников из тёмного дерева стояли вдоль стены, и посреди образовавшегося пространства одиноко стояло резное кресло с высокой спинкой. Большой камин занял место в стене из природного камня. Огонь в очаге за ажурной решёткой приветливо полыхал, создавая уют и покой. Велигор Святославович стоял возле камина и приветствовал ребят.

— Не доставайте ничего. На моих уроках вам надо больше слушать, быстро соображать и действовать. Сегодня я вам буду рассказывать, а на втором уроке —практика.

— Но у нас же нет палочек, — сказала Маришка.

— Они вам не понадобятся. — Велигор загадочно улыбнулся и стал рассказывать: — Магия — это не просто заклинания, это познание мира. А мир на первый взгляд сложно устроен, но стоит его понять, и всё становится на свои места. Мир предстанет совсем по-другому. И что казалось невозможным и сложным, покажется простым, и вам будут доступно всё. Во всех людях, будь то простой человек или маг, изначально заложены все знания, но их надо раскрыть в себе. Учителя в школе могут только направить вас, а дальше вы будете действовать сами. Каждый из вас должен стать хозяином своей жизни, творцом. Видеть подсказки и следовать им, слушать мир. — Велигор встал и прошёлся по залу. — Мир построен на гармонии, ладе, равновесии, но есть силы созидательные, светлые, а есть силы разрушительные, тёмные. Слова «хорошие» и «плохие» здесь неточны. Но бывает, по разным причинам преобладают разрушительные силы. Где они сосредоточены и по каким причинам так происходит, как их распознать и как их нейтрализовать — будем говорить на моих уроках…

Глубокий голос Велигора и речь завораживали. Аникей чувствовал, что с каждым словом в душе пробуждалось что-то тёплое, далёкое. Как будто пытаешься вспомнить приятные моменты из детства, но они ускользают и оставляют лишь чувство умиротворённости и покоя.

— Перемена! — объявил Велигор. — Все на полдник!

Аникей очнулся не сразу — Ярина тянула его за рукав. Ребята, потихоньку отходя от урока, неспешно вставали и выходили в коридор.

Аникей посмотрел на директора. Тот с улыбкой провожал детей, пристально наблюдая за каждым. Аникей глянул Велигору в тёмно-синие глаза, и ему показалось, что у директора чуть изменилось выражение лица.

— Меня аж до мурашек его речь пробрала, — Егор поёжился.

— Душа откликнулась, — сказала Ярина. — Мама так говорит.

— А я как будто что-то почувствовал, — Ким задумчиво смотрел в потолок.

— И я, — отозвался Аникей, находясь всё ещё под впечатлением.

— Кощей задержится. Сказал заходить и ждать его, — хитро подмигнул подошедший Ясень.

— Ребят, что-то нас ждёт, — вздохнул Егор.

— Думаешь, Кощей что-то задумал? — Ярина нервно заёрзала на лавочке.

— Уверен на все сто, — ответил Егор.

— Он же сказал — практика, — вспомнил Аникей.

— Ну всё, готовьсь, — Егор опустил чашку, уже донесённую до рта.

— Ну не нашлёт же он на нас чудищ каких, — девочки с тревогой переглядывались.

— Да что вы паникуете! — Егор повернулся к ним. — Откачают в случае чего!

— Дурак! — зашикали на него одноклассницы.

В класс вошли с опаской. Но, кроме появившихся на столах изящных кованых фонарей с открывающимися дверцами, ничего не поменялось. Ребята уселись на лавочки, озираясь по сторонам, но постепенно тревога ушла, и ребята тихо разговаривали. НоА Аникею не сиделось спокойно, смутное чувство овладело им. Он то и дело осматривался, и неизбежно его внимание привлекал огонь в камине. Но чем дольше он смотрел на пламя, тем сильнее он нервничал — как в обычной школе, когда он проходил мимо мальчишек, ставящих подножки, так и сейчас напряжённое ожидание овладело им. Некоторые одноклассники разговаривали как ни в чём не бывало, другие сидели молча, нервно озираясь.

Аникей кивнул Киму: «Что не так?»

Ким пожал плечами:

— Тревожно как-то.

Аникей вздохнул и уставился на огонь. Языки пламени плясали на потрескивающих дровах, скручивались, вытягивались и завихрялись. Полетели искры. Аникей зажмурился: может, привиделось? Он открыл глаза, но от огня летели искры не просто в дымоход, а, медленно кружась, вылетали из камина. Они поднимались всё выше и выше. Аникей заворожённо наблюдал за ними. Вот одна искра немного разрослась, стала не больше горошины, замерла…

— Ребята! — выкрикнул Аникей, уже чуя неладное.

Девчонки завизжали, мальчишки повскакивали, а искры всё превращались в огнистые шарики. Раздувшись, они пикировали вниз к запаниковавшим ребятам. Из огня с шипением и треском стали вылетать искры с хвостами синеватого пламени. И все они летели прямо на ребят. Поднялась суматоха. Кто-то пытался убежать и спрятаться от взбесившихся искр, кто-то отбивался портфелем. Аникей сам несколько раз увернулся от шустрых огнистых змеек. Несколько куснули его за руки и лицо. Ярина и Ким встали спиной к спине и отбивались учебниками. Некоторые девчонки, прислонясь к стене, уворачивались от искр. Но на их крики так никто и не пришёл. «Что делать?» — лихорадочно думал Аникей, уклоняясь от очередного налёта.

— Ани! — крикнула Ярина. — Может, затушить огонь, и тогда они исчезнут?

— Не знаю! — крикнул он.

— Ты думаешь, они теперь с ним связаны? — Ким резко присел и ударил учебником по огнистой змейке. Она отскочила, но не погасла.

— Ребята! Да сделайте что-нибудь! — вопил кто-то из девчонок.

Любая попытка продвинуться в сторону выхода грозила сильной атакой жалящих искр.

«Ведь должно же быть средство! — думал Аникей. — Не мог Кощей оставить их без…»

Аникей кинулся к столу и схватил фонарь. Открыв дверцу, он направил его на несущуюся искру. Хлоп! И искра, влетевшая в лампу, засветилась спокойным огоньком!

— Фонари! — закричал Аникей. — Ловите их в фонари!

На его крик оглянулись ребята и, увидев в руках у него фонарь, подлетели к столам, расхватав стоящие там другие фонари.

Теперь всё зависело только от меткости. Поймать в маленькое окошко шустро носившуюся искру непросто.

Закончилось всё внезапно. Ребята, тяжело дыша, озирались по сторонам. Некоторые так и замерли с фонарями в руках. Взъерошенные и запыхавшиеся, они не могли поверить, что искры закончились. Раздались аплодисменты. Ребята оглянулись на звук. Велигор стоял с довольной улыбкой у дверей.

— Браво! — сказал он. — Вы сообразили и справились быстрее остальных классов. Присаживайтесь.

Ребята недоверчиво посмотрели на него.

— Это и была практика! — улыбаясь, сказал он.

— А практика всегда такая? — спросил Елисей. — Неожиданная?

— Посмотрим.

Ребята сели на места. Велигор смотрел на ребят, и взгляд его задержался на Аникее.

— Молодец! — похвалил Кощей.

— Откуда ты знаешь? Как ты за нами следил? — один за другим посыпались вопросы.

— Очень просто, — ответил Велигор. — Зеркало на каминной полке.

Он указал на камин. На полке среди свечей стояло небольшое зеркало в серебряной рамке.

— А что за существа? — Ярина поправляла растрёпанные волосы.

— Просто искры, ожившие по моему желанию. — Велигор сидел в кресле напротив ребят, спокойный, уверенный, но с мягким взглядом.

— Ты колдовал через зеркало? — не поверил Аникей.

Велигор внимательно посмотрел на него. Его синие глаза так и впились в Аникея.

— Да, через это зеркало я могу так делать, — ответил он.

— А через другие? — спросил молчавший до этого Егор.

— По-разному. — Велигор посмотрел на зеркало и опять на ребят. — Зеркало — это сильный магический предмет. Поэтому все зеркала в школе заговорены от вмешательств. И с ними запрещено проводить ритуалы…

Аникея удивило, как быстро меняется выражение взгляда у директора. То синие глаза выражали спокойствие — это чувствовалось физически, а то мгновенно вцеплялись, как два коготка, выдирающие из тебя все мысли, или улыбались так, что становилось тепло. И голос завораживал, увлекал, и ребята не заметили, как пролетел урок.

— Ну как? — поинтересовался встретивший группу Ясень. — Понравилась практика?

Растрёпанные девочки гневно на него глянули и, не сказав ни слова, ушли в туалет приводить себя в порядок.

— Да пойдёт, — махнул Светломир.

— Хоть предупредил бы! — надулся Кирилл.

Ясень улыбался:

— Что он вам устроил-то?

Мальчишки рассказали ему про выдумку Кощея.

— Это ещё нормально, — Ясень был доволен.

— А что, может быть хуже? — спросил Ким.

— Жареные карпы с репой, — серьёзно ответил Ясень, не объяснив, что это такое и чем они страшны.

Растениеводство оказалось одним из предметов, который изучали совместно с «дажьбоговичами». Поэтому Ясень, собрав два класса, повёл ребят на улицу. За площадью дорога нырнула через заросли орешника к кованым воротам и через них к аллее.

— Ребята! Руки в кусты не суём — откусят, — предупредил Ясень.

Ребята сразу же опасливо покосились на кусты, росшие по обочине, и скучились в центре дороги.

Аникей же стал вглядываться издалека в заросли, пытаясь высмотреть что-то необычное.

— Ага! — хихикнула Рада. — Ты им ещё про пальцегрызов и рукожуев расскажи.

— Пошутил я, — успокоил Ясень недоумевающих ребят и добавил: — Но без пальцев можете остаться. В общем, незнакомые растения не трогаем!

— Так что насчёт пальцев? — спросил Ким.

— Лучше не трогайте, пока не изучите, — поморщился Ясень.

По обе стороны от дороги потянулись огороды.

— А кто за этим всем следит? — спросил Аникей. — Сама учительница?

— Да, — ответил Ясень, — она и её помощник — Иван. Часто особо заинтересованные ребята приходят, помогают. Я, конечно, удивляюсь Елене Никитичне, как она с этим Ваней всё успевает: и преподавать, и здесь всё содержать, и ещё участвовать в мероприятиях!

Как и на конюшне, оказалось, что и здесь есть желающие помочь. Ребята приходили сюда во внеурочное время и с удовольствием помогали по хозяйству. Заодно набирались опыта. Да к тому же поболтать с Еленой Никитичной доставляло удовольствие. Ребята меж собой её называли «наш Ландыш». Они шли в оранжереи за радушием хозяйки, и ни у кого даже мысли не возникало отлынивать от работы. Частенько после рабочего дня ребята оставались на чай. Постоянный помощник Елены Никитичны Иван был под стать ей: разговорчивый, юморной, немного развязный молодой парень. Многие старшеклассники его недолюбливали за то, что девчонки на нём так и висли.

— А что, этот Иван плохой помощник? — спросила Маришка.

— Нет, отличный! — сказал Ясень. — Без него она бы не справилась. Он просто обалдуй вне работы.

Деревья быстро сменились высокими кустами боярышника с красными яблочками, и ребята с удовольствием ели их. За перекрёстком, по обе стороны от дороги, завиднелись большие стеклянные оранжереи.

— В этих у вас будут проходить уроки, — указал Ясень на них. — А вон там главная оранжерея, зимний сад, или гостевая.

Впереди за перелеском виднелось большое полукруглое строение, блестевшее на солнце.

— А нам сюда. Оранжерея номер три.

Они свернули с главной дороги к теплице справа, тут же увидев учительницу.

— Здравствуйте, мои дорогие! — звонко приветствовала их она. — Проходите, ребята! — указала она на стеклянные двери. — Ясень!

— Как ты, наша очаровательная Елена Никитична? — Они обнялись, и Ясень начал что-то увлечённо ей рассказывать.

Ребята прошли в теплицу. Собрав учеников на небольшой площадке у входа, Елена Никитична провела небольшую экскурсию по растениям. Она легко и непринуждённо общалась с классом и с такой любовью рассказывала о растениях, что не увлечь ребят не могла. Аникей смотрел на неё и вспоминал, как тепло отзывался о ней папа. В школе её все любили.

На втором уроке началась практика. На длинном столе были приготовлены ящики с тесно посаженными растениями.

— Итак, сперва, мои хорошие, попробуем просто рассадить росточки по горшочкам, — пропела Елена. — В ящичках у вас инструменты, вода в вёдрах на полу у грядок…

Пока она всё объясняла, появился помощник, о котором все уже были наслышаны. Худощавый высокий парень в тёмно-зелёном фартуке поверх светлой рубашки принёс ящик с небольшими пустыми горшками. Девочки захихикали и зашептались.

Если бы не светлые густые взлохмаченные волосы и светло-серые глаза, то взгляду не за что было зацепиться. Он был больше похож на подростка-переростка: высокий лоб, тощая бородка, очки в лёгкой оправе. Однако же где он останавливался, уже слышались смешки учеников и разговоры.

— Иван! Хватит трепаться! — с укором окликнула его Елена Никитична. — Давай скорее!

— Иду, иду, — спокойно отреагировал он. — Ого! Вот это Белоснежка! — ставя горшки перед девочками, улыбнулся Иван Снежке. Рада и Ярина хихикнули, и загорелые щёки Снежки стали наливаться румянцем.

— Иван! Да что же это такое! — с явно притворным негодованием воскликнула Елена. Иван проходил мимо неё. — Это же дети!

— Дети вырастают! — вставил он, смеясь, за что получил шлепок свитком по плечу.

— Ну всех взбаламутил! — Елена Никитична окликнула загомонивших ребят. Егор сидел, насупившись.

Иван ушёл, взбудоражив детей. Елена несколько раз призывала к тишине, поминая при этом баламута Ивана.

Пересадка хрупких ростков требовала немало усердия. Аникей покраснел от старания, чтобы не повредить тонкие стебельки. Ярина отличилась, проворно рассаживая по горшкам даже самые маленькие росточки, каждый сопровождала наговором расти большим и сильным. Ребята, улыбаясь, наблюдали за стараниями подруги.

— Ты думаешь, они так будут лучше расти? — равнодушно сказал мальчик, сидевший напротив.

— Конечно! — ни капли не смутившись, ответила Ярина. — Всё они понимают! Всё чувствуют!

Мальчик хмыкнул.

— Это действительно так, — поддержала Ярину давно наблюдавшая за ней учительница, услышав их разговор. — Растения всё чувствуют. Отношение к ним человека. Было даже так: чтобы не рубить дерево, люди собирались и ругали его — и оно вскорости умирало. А во время войн деревья плохо растут. Они чувствуют, что в мире происходит, и реагируют на настроения людей. Расти они даже в самых благоприятных условиях на богатой плодородной почве, если вокруг война и смерть, то они будут болеть, гнить и умирать. Вы научитесь их понимать и помогать расти, ведь они часть мира, как и мы.

После урока друзья не спеша шли по аллее.

— Вот уж не думал, что это и есть Иван, который вытворяет всякую дичь! — Егор надулся и недобро отзывался о парне.

— Какую дичь? — спросил Аникей: он только краем уха слушал об Иване.

— Да разную! — фыркнул Егор. — Ну, как он Снежку назвал! — возмущался он.

— Да мне всё равно, я не обидчивая, — сказала Снежка.

— Все на него вешаются! — не унимался Егор. — Ну, что он Снежке ляпнул!..

— Ну хватит! — оборвала его возмущения Ярина. — Снежка — девочка видная и не дурочка! Сама разберётся! Что здесь такого?!

— Действительно, Егор, чего ты завёлся? — пихнул его Аникей и тихо добавил: — Ревнуешь?

Егор сжал губы и ничего не ответил. Девочки с улыбками переглядывались.

— А Елена Никитична такая классная! — сменила тему Снежка.

— Поэтому и этот при ней себя так ведёт! — выпалил Егор. — А ещё феньки нацепил и с серьгой в ухе!

— Заяц! — серьёзно сказала Ярина, сдвинув брови. Аникей впервые увидел её такую. — Хорош! Он взрослый парень!

— Ты его рассмотрел лучше, чем любая девчонка! — захохотала Рада.

Ребята уже откровенно смеялись над Егором. Он насупился.

— А мне вообще подумалось, что он её сын, — сказал Ким.

— Так! Всё! Сменили тему! — оборвал Аникей ребят. — Пойдёмте скорее обедать! Есть хочется! Откуда еда берётся, кто знает? — спросил он первое, что пришло в голову.

— Я тоже об этом думала! — Ярина поднесла палец к губам.

— Еду готовят жихарки под руководством Ульяны Владиславовны.

— Кто есть жихарки? — спросил Ким.

— Это существа-помощники, живут везде в домах, но только у магов они могут делать какую-то работу, — объяснила Рада. — Жихарки привязаны к дому и с удовольствием выполняют свои обязанности.

— Кто же здесь для них хозяин? — спросил Аникей.

— Повариха. — Рада мотнула головой, закинув косу за спину. — Они к ней привязаны.

— Ребят, — простонала Ярина и прибавила шаг, — я так есть хочу!

— Тогда — кто быстрее до столовки! — Егор стал обгонять её. На что Ярина ускорилась, и все ребята побежали наперегонки.

Вечером Аникей и Егор рассказывали девочкам об уроке защитной магии.

— Представляете, они нападали на нас! Жалили, но, что удивительно, ни одного ожога не осталось! — рассказывала Ярина.

— Хорошо, что Аникей догадался про фонари! — Егор одобрительно кивнул Аникею. — Так что, когда он вам устроит испытание, внимательнее смотрите по сторонам. Обязательно должно что-то быть!

— Ребят, а как Колобок катается? — задал вопрос Ким. Все отвлеклись от обсуждения урока и посмотрели на него.

— Действительно, как? — нахмурилась Ярина.

— Ким, здесь действуют не только физические законы, но и магия, — сказал Аникей.

— Тебя интересует вопрос, как он катается, — поднял бровь Егор. — Но вопрос, как он вообще существует, ты пропустил.

— Как «так» — у него и глаза, и рот есть! А он что, не ест? — задумался Ким.

— Ки-и-и-м! — протянула Рада; остальные засмеялись, представив жрущего колобка. — Прими как есть!

— Он действительно сбивает с ног? — спросил Даня.

— Я слышал, что его за это ненавидят, — сказал Егор. — Колобок так немало людей покалечил.

— Его где-то запирают, а он вырывается. — Снежка теребила ленту в косе.

— Он живёт здесь с дней сотворения школы, — пояснила Рада. — Поэтому школа без него — это как волшебник без магии.

— Откуда ты столько знаешь о школе? — Ярина вопросительно посмотрела на Раду.

— Родители рассказывали, да и много родственников здесь училось.

— Слушайте, а волшебники же долго живут?! — у Кима опять созрел вопрос.

— По сравнению с белосветами — дольше, — ответил Егор. — Моей бабушке и деду по сто два года, и они всё в огороде возятся и с друзьями ансамбль организовали. Дед на баяне играет, а бабушка с подругами поёт.

— Потрясающе! — улыбнулась Снежка. Ребята восторженно загудели.

— А Кощей же вообще долго живёт и не меняется, — сказал Даня.

— Ну да, интересно почему? Кто знает? — спросила Ярина.

— Никто не знает. Я спрашивала у родителей, — сказала Рада.

— Слушайте! — возникла мысль у Аникея. — А давайте сходим в библиотеку в выходные. Здесь же должны быть какие-нибудь сведения, газеты или книги какие, где упоминается его имя, — тогда можно узнать хотя бы приблизительно, сколько ему лет.

— Да! Отличная идея! Давайте! — обрадовались ребята.

Глава 8. Библиотека

Глава 8. Библиотека

Библиотека занимала целое крыло в два этажа. И на деле оказалась настоящим лабиринтом из книжных высоких стеллажей, лестниц, читальных комнат и залов, где царила приятная тишина. В самом центре главного зала возвышалось дерево, раскинув свои мощные ветви в стороны и спрятав высокий потолок за густой листвой. У ствола, за резной стойкой с двумя зелёными абажурами, восседала библиотекарь — дородная дама в вычурном светлом платье с кружевами — Доротея Леопольдовна Шмель. Она окинула ребят пронзительным взглядом из-под узких изящных очков. Друзья сперва оробели, но Доротея ласково улыбнулась и ударилась в обширные рассказы о правилах, об устройстве библиотеки, о различии читальных комнат и залов и о книгах. При этом она, не сходя с места, указывала удивительно изящным движением руки на лестницы, арки и проходы, уводящие куда-то вглубь книжного лабиринта. Деревянные лестницы, застеленные коврами, уводили на второй ярус, передвижные лёгкие лестницы позволяли выбрать книгу на любой полке, а небольшие изящные платформы поднимали человека с помощью заклинания левитации. В центре окна заменяли разнообразные люстры, свисающие сверху на тонких цепочках, бра, примостившиеся на столбах у полок, и лампы с абажурами на столах.

— Я принесу ваш заказ, а вы можете пока выбрать себе комнатку по душе, — Доротея Леопольдовна указала на плавно изгибающийся коридор и, ловко петляя между столами, удалилась, шурша пышными юбками.

Ребята с некоторой опаской отправились по петляющему коридору из стеллажей куда-то вглубь.

— Мы точно здесь не заблудимся? — поинтересовался Ким, рассматривая полки с книгами.

— Не дрейфь. Здесь всего-то одно крыло. Не заблудимся, — сказал Даня неуверенно.

— Но это не точно, — добавил, хмыкнув, Аникей.

Уже через пару поворотов они заглянули в большую и светлую комнату: большой тёмный стол под широким высоким окном почти до пола.

— Здесь? — Даня вошёл в комнату, разглядывая её сияющими глазами.

— Ага, — подтвердил Аникей.

— Вот это да! — воскликнул Ким.

— Тихо! Это же библиотека! — раздался громкий шёпот.

Ребята вздрогнули и огляделись. Под маленькой витой лестницей, уводящей на второй ярус, расположился уютный уголок с диванчиком. Растения, свисающие со стеллажей, и ковёр на полу создавали уют в комнате. И никого.

Первым взял себя в руки Аникей.

— Это кто? — вполголоса задал он вопрос невидимке.

Ответом была тишина.

— Кто здесь? — так же негромко спросил Даня.

Ким испуганно озирался. Но им никто не ответил, лишь где-то в коридоре они услышали тихий шелест. В дверях возникла фигура Доротеи Леопольдовны, и ребята снова вздрогнули.

— Вот ваши газеты, ребятки. — На стол опустилась толстая связка газет и журналов. — Если что-то ещё вас заинтересует, обращайтесь, — услужливо сказала библиотекарь, улыбнувшись, и ушуршала в коридор.

Ребята ещё раз осмотрелись и уселись на мягкие стулья за стол.

— Что это? — шёпотом спросил Ким.

Аникей пожал плечами.

— Нужно было у библиотекарши спросить. — Даня разглядывал полки с книгами. — А то мало ли что…

— Что? — спросил тут же Ким, выжидающе посмотрев на Даню.

— Что-нибудь, — неопределённо ответил он.

— Да хорош страх наводить! — вмешался Аникей. — Здесь повсюду волшебство. Может, что заговорённое.

Друзья ещё раз обвели взглядом комнату в поисках чего-то необычного, но взгляду не попалось ничего примечательного.

— Да ладно, бог с ним! — Аникей стал рассматривать стопку газет.

Ребята заинтересованно наклонились над большими печатными листами.

— Тысяча девятисотый год. Берите себе, — Аникей раздал ребятам газеты.

— А что именно искать будем? — Даня перелистнул лист, пробежав глазами по нему.

— Да любое упоминание о Кощее, я думаю, — сказал Аникей.

Ребята раскрыли газеты.

— Привет!

Ребята подпрыгнули на стульях.

У входа стояла Ярина и озадаченно смотрела на них.

Даня откинулся на спинку стула. Ким что-то прошептал.

— Вы чего такие дёрганые? — Она подошла к столу и села на свободный стул.

— Да ну! — махнул Аникей.

— Что случилось-то? — нахмурилась она.

Ребята ей рассказали про шёпот, вызвав у Ярины интерес.

Они помолчали и принялись за просмотр газет. Но Ярине не сиделось спокойно, она то и дело оглядывалась на вход и вертела головой. Искоса глянув на занятых ребят, улыбнулась и воскликнула:

— Круто!

Ребята вздрогнули и не успели сказать ей ни слова, как раздался тот самый громкий шёпот:

— Тихо! Вы в библиотеке!

Ярина удивлённо открыла рот, а ребята стали озираться в поисках источника голоса.

— Здорово! — хихикнула тихонько Ярина.

Аникей вопросительно посмотрел на неё, а Даня покрутил у виска.

Но Ярина восторженно оглядывалась по сторонам.

— Ты кто? — громко спросила Ярина.

Ребята зашикали на неё.

— Тихо! Здесь не положено шуметь! — раздалось в ответ.

Источник шёпота ребята не могли определить.

— Может, это у нас в головах? — неуверенно прошептал Даня.

— Ага, все сошли с ума, — ответил тихо Ким.

— Ярина, хватит, — Даня шикнул на девочку, увидев, что она опять открыла рот.

— Ты боишься? — хитро улыбнувшись, поглядела на него Ярина.

— Нет, — огрызнулся Даня, — ты же не знаешь, что это такое! Аникей! Ким! — Даня посмотрел на них, требуя поддержки.

— Привет!

Ребята оглянулись. В комнату вошли Егор, Снежка и Рада.

— Привет!

Ребята кинулись им рассказывать о невидимке.

— Это смотритель, — махнула рукой Рада. — Порядок в библиотеке поддерживает.

— Он невидимка? — спросил Ким.

— Нет, — коротко ответила Рада и стала рассматривать стеллажи.

Ребята с нетерпением наблюдали за ней.

— Привет! — громко сказала Снежка.

— Тишина в библиотеке! — зашикал голос.

— Как дела? — также громко спросила Рада.

— Тихо! Это вам не базарная площадь! — в голосе прозвучали нотки гнева.

Аникей заметил слабое шевеление на втором ярусе среди книг.

— По-моему, там! — указал он на верхнюю полку.

Все разом посмотрели, куда указывал Аникей. Рада поднялась по лестнице. Аникей с Даней увязались за ней.

— Вы его уже достали! — шепнула Снежка.

— Он опасен? — спросил встревоженный Ким.

— Сейчас увидишь.

— Да как-то не хочется, мне призраков хватает, — напрягся Ким.

Егор удивлённо посмотрел на Кима.

— Каких призраков?

Но внимание всех привлекли ребята наверху. Самая верхняя полка была заполнена не до конца — так бывало: старшеклассникам неохота тянуться, ставить на место книги, и втихаря они распихивали их по нижним полкам, нимало не заботясь, что книги лезут туда с трудом.

— Я не дотянусь, — Рада посмотрела на ребят.

Аникей и Даня подняли Раду под коленки. Девочка ловко ухватилась за полки и, подтянувшись, схватила большую книгу в коричневом потрёпанном переплёте.

— И что это? — не понял Даня.

Они спустились вниз, и Рада положила книгу на стол, сдвинув газеты в сторону.

С виду самая простая старая книга. Пожелтевшие страницы, стёртый корешок, кожаная обложка с глубокими складками.

— И что с ней не так? — удивился Аникей.

Егор с интересом разглядывал книгу, но издалека, злорадно улыбаясь. Снежка и Рада тоже держались на расстоянии. Рада поднесла палец к губам и остановила Даню, потянувшего к книге руки.

— Привет! — громко сказала она.

Складка на обложке книги поднялась, образовав подобие рта, и затрепетала.

— Тихо! Здесь запрещается шуметь! — громко зашипела она.

Аникей, Даня и Ким отпрянули от стола. Егор сдержанно засмеялся.

— Знакомьтесь, — прошептала Рада, — смотритель библиотеки.

Ребята во все глаза смотрели на непримечательную с виду книгу.

— Она… живая? — спросил Аникей, недоверчиво глядя на стол.

— Зачарованная, — пояснила Снежка.

— А можно ещё раз? — поинтересовался Даня.

— Только один, — согласилась Рада, — а то она Шмель позовёт, если её вывести из себя.

— И такое может быть? — удивился Даня.

Рада кивнула и указала на книгу, предлагая Дане её подразнить.

— Смотритель дурак! — выпалил Егор и захохотал.

— Да что вы себе позволяете! Я буду жаловаться! — возмутилась книга. Складка на обложке смешно изгибалась.

Ребята смотрели на неё во все глаза. Но на этот раз она не обошлась двумя предложениями, а продолжала истерично возмущаться.

— Ой-ой! — Рада схватила вопящую книгу и, соскочив со стула, побежала в коридор. — Уймись!

Ребята выглянули из дверей, но Рада уже скрылась за поворотом, и они услышали лишь удаляющийся недовольный полушёпот книги-смотрителя:

— Тишина! Тишина должна быть в библиотеке! А то устроили балаган! Оскорбляют ещё!

Голос стих в лабиринте залов.

— Егор! — повернулась к нему Снежка. — Думать надо, что говоришь!

— Да я не думал, что она так… — начал оправдываться он.

— Вот и именно!

— Ну не знал! — возмущённо развёл он руками.

— Забавная она… он?.. — Ярина улыбалась. — Как правильно?

— Да неважно, — махнула Снежка, усаживаясь за стол. — Как хочешь назови, тебя поймут.

— Ну Егор! — Рада появилась в комнате, и все взоры устремились на неё.

— Извини! — втянул голову Егор.

— Что ты с ней сделала? — спросил Аникей.

— Сожгла! — хохотнул Егор.

Ребята оторопели. Рада посмотрела на него с укором. Он хмыкнул и покраснел.

— Подложила в другую комнату, — ответила она. — Видимо, кто-то из старшаков пошутить решил.

— Так они не везде есть? — сказал Даня.

— Ну, — протянула Рада, задумавшись, — должны, конечно, быть везде. Но их старшаки то куда-нибудь подбрасывают забавы ради, то выносят, чтоб не мешали.

Ребята сели за стол и начали разбирать газеты, вполголоса весело обсуждая книгу-смотрителя.

— А что за книга-то была? — спросил Аникей.

— Эстетика, — улыбнулась Рада.

— И её читать можно? — подал голос Ким, молчавший до этого.

— Можно. Только аккуратно. Эти книги такие нервные.

Ребята посмеивались и удивлялись — такого чуда ни Аникей, ни Даня не знали. А уж Ким и подавно был в шоке.

Наконец ребята устроились и принялись просматривать газеты, аккуратно перелистывая старые страницы. Хотя все листы были зачарованы от повреждений.

— Это что? — спросил Ким, округлив глаза. — Что здесь написано? Я не всё понимаю.

Аникей посмотрел в газету. Многие слова были необычно написаны, но вполне читаемы.

— До революции так писали, — пояснил Аникей — он слышал об этом и видел в музеях старые книги.

Ким ещё раз озадаченно посмотрел в газету. А Егор попробовал зачитать:

— «На съѣздѣ делегатовъ юго-западнаго фронта при обсужденіи вопроса о войнѣ и мирѣ выступалъ ротный командиръ…». Да вроде ничего, читается, — пожал плечами он.

Ким всматривался в непривычное написание.

— Ну вроде понятно, — сказал он через минуту. — Только давайте до полдника — и на прогулку, — предложил он. — Я отупею здесь сидеть.

— Ну конечно. К полудню на улице разойдётся. — Аникей посмотрел в окно. Туман висел плотной пеленой, закрывая соседнее крыло.

Девочки, взяв книги, расположились на диванчике под лестницей. Егор просматривал стеллажи. Иногда они зачитывали друг другу интересные статьи. А вот про Кощея нашлась только одна заметка.

Ярина, пролистывая газету, наткнулась на неё:

— Слушайте! Статья называется «Преобразование школьных учреждений». — Она пробежала глазами по газете. — Вот!.. «Кощеев Велигор Святославович с самыми светлыми надеждами и широкими планами вознамерился, с сознанием дела, взять на себя ответственную миссию возглавить Школу чародейства и ведовства «Чаротворец». Самоуверенность и переоценка своих сил сопутствует этому профессору в его решении…»

— Какой это год? — спросил Аникей.

Ярина посмотрела на обложку:

— 1913-й.

— Надо раньше искать, — сказала Рада. — Эту дату знают все.

— Ну а если посчитать хотя бы так, — начал рассуждать Егор. — В 1913-ом году ему было лет двадцать пять. Это ему сейчас больше ста.

— Едва ли ему было двадцать пять, — сказала Рада. — Он до этого ещё преподавал с 1894-го. А до этого набирался опыта в защитниках от тёмных сил.

— И сколько лет он был в защите? — спросил Даня.

Рада пожала плечами.

— Это надо искать сразу с 1850-х годов, — предположил Аникей.

— Ну да. А мы взяли за 1880-й — и ничего, — развела руками Ярина.

— Можно в истории школы посмотреть, — предложил Аникей, — может, где-то будет упоминаться его имя за какие-нибудь заслуги.

— Рада, а ты у родственников спросить можешь? — обратился к ней Даня.

— Да я уже говорила. Они просто не обсуждают это. Уходят от ответа, и всё.

Они ещё немного полистали газеты, но ничего больше не нашли.

— Слушайте, — сказал Ким удивлённо, — а я не думал, что в Зачарованном мире совершаются такие преступления!

— Что ты там нашёл? — живо заинтересовались Даня и Егор, оторвавшись от газет.

— Вот… «Счёт его преступлений идёт на сотни! Семьи богатейших магов, ведущих свои родословные издревле, жестоко истреблены им. Такие как Орловы, Румянцевы, Белозёрские, Задонские, Горловы — этих фамилий больше не существует. Беззаконными действиями Безликий внёс своё имя в историю магического мира, запечатлев его как имя беспощадного и неуловимого врага.

— Ой, давайте не будем про него! — прервала их Рада. — Пойдёмте лучше уже в столовую!

После обеда ребята вышли гулять. К полудню распогодилось. На бледно-голубом небе ни облачка. Все дни с их приезда сохранялось тепло, лишь изредка набегал прохладный ветерок. Аникей радовался этому, так как в этом районе зимы долгие и холодные и порой даже лето не баловало не то чтобы жарой, но и тёплыми днями.

Погуляв по парку, ребята подошли к зверинцу. На небольшой территории, ограждённой изгородью из туй, расположилось длинное невысокое строение. Ребят встретила девушка с короткими тёмными волосами — Дарина. На ней и ещё на десятке увлечённых ребят держалось всё хозяйство.

— Мы содержим животных в больших загонах, в максимально приближённых к природным условиях, — увлечённо рассказывала она. — Только тех, которые находятся на восстановлении, — некоторых сложно поймать, чтобы пролечить, — или малышей, оставшихся без родителей. Потом выпускаем на волю. Постоянных жильцов у нас здесь только пятеро.

Дарина подвела ребят к загону, обнесённому сеткой. Косули, чуть выше большой собаки, уставились на них тремя парами больших тёмных глаз, опушённых густыми длинными ресницами. У каждой на голове красовались небольшие рожки: у двух поменьше — в одну веточку, у третьей — разветвлённые аккуратные рожки расходились тремя отростками.

— Это герои сказки. — Дарина остановилась возле забора. Ребята недоумённо посмотрели на неё. — Догадаетесь, кто?

— Я, кажется, догадываюсь, — медленно проговорила Ярина. — Серебряное копытце?

— Да, — улыбнулась Дарина. — Мои красавцы. Рожки они растят всю жизнь. А обладателями серебряных копытец становятся не все. Только вожаки обладают способностью выстукивать самоцветы.

— Но ведь в сказке был только один козёл, без стада, — вспомнил Аникей.

— Молодой. На Урале козлами называли косуль, — подметила Дарина. — Они живут долго и могут подолгу не создавать своей семьи. А самые старые и мудрые вожаки имеют рожки и до тринадцати веток, и ростом они побольше. Эти — молодые, им всего по пять лет. Их Медведь притащил по весне: в ледоход попали, ноги повредили.

— Медведь? — поднял брови Егор.

— Ну, наш Медведь, смотритель.

— А вот с этим зверем нужно быть настороже, — она подвела их к небольшому, круглому вольеру.

На нижней ветке сидела чёрная птица размером чуть больше локтя. Острыми чёрными когтями она впилась в сук, а блестящая лысая голова, покрытая чешуёй, сильно напоминала змеиную и пялилась на них немигающими жёлтыми глазами с вертикальными зрачками.

— Местные уральские и сибирские народы называют её — кынсы. Считается злым духом, но, как видите, это житель Зачарованного мира. С магами-то она ладит, пока мы её кормим, а на воле это ещё та чертовка! Прячется в высокой траве по берегам. И голос её — свист ветра. Так что если услышите — лучше не суйтесь, когтями вцепится или огнём плюнет — мало не покажется.

— А как она у вас оказалась? — с опаской косясь на птицу, спросил Егор.

— Её Кощей принёс, — ответила Дарина, — у какого-то нелегального торговца забрал.

— А сейчас она огнём не плюётся? — спросила Снежка.

— Может, — улыбнулась девушка. Ребята напряглись. — Но не будет. Потому что здесь и чары защитные стоят, и сообразительные они. Знает: если плюнет — жрать не получит, — Дарина чётко проговорила последние слова и обратилась к птице: — Да, Муся?!

Ребята рассмеялись.

— На самом деле мы их любим, просто к каждому нужен свой подход. К кому-то с лаской, а к кому-то с опаской.

Аникей вздрогнул, когда мимо ног проскользнули две кошки и взлетели на балки под потолок по столбам. Ребята бы и внимания не обратили — подумаешь, кошки. Но Ким не сводил с них глаз. На балках сидели две буро-чёрные крупные изящные кошки с огромными жёлтыми глазами и смотрели на ребят. И всё бы ничего, только между широко расставленных длинных больших ушей торчали рожки, формой похожие на коровьи.

— Это кто? — спросил Ким.

— Да это так, местные жители, — отмахнулась Дарина, так и не сказав про странных кошек больше ничего.

В школу возвращались уже на закате. Зашли в комнату переодеться, и тут же в дверь постучали. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, среднего роста, спортивного сложения.

— Здравствуйте, ребята! — Он окинул ребят добрыми глазами. — Меня зовут Алексей Егорыч. Наверно, уже слышали обо мне. Я смотритель.

Ребята представились.

— А вот ты мне и нужен, — сказал он, пожимая руку Аникею. — С утра уже дожидается, — и Егорыч протянул ему небольшую коробку, аккуратно завёрнутую в пергамент и обмотанную верёвочкой.

Аникей скорее раскрыл посылку. В шуршащей, мелко нарезанной полосками бумаге лежало небольшое зеркальце — с ладонь, в серебряной оправе. На обратной стороне был изображён зверь с крыльями. Аникей аккуратно взял зеркальце и посмотрел на своё отражение.

— Егор, — позвал Аникей, — как оно работает?

— На кого настроено, того и зови. — Егор снова вертелся перед зеркалом.

Ребята вышли, оставив Аникея одного. Он немного подумал, держа зеркальце перед собой, и сказал:

— Покажи мне родителей!

Зеркало молчало.

«Нет, не так» — подумал Аникей.

— Мам, пап! — позвал он просто, не надеясь на ответ.

Но зеркальце покрылось трещинками, напугав Аникея: не разбилось ли оно? Через полминуты трещинки расползлись, поверхность помутнела и проступил сначала силуэт; изображение приобрело чёткость, и Аникей увидел маму.

— Ну наконец-то, — улыбнулась она. — Здравствуй, мой милый! Как у тебя дела? Мы-то с утра тебя ждали.

— Мам, здравствуй! — заулыбался Аникей.

Он понял, что соскучился по родителям, и приятное тепло разлилось по телу.

— Прости, я совсем забыл, что сегодня почта. У меня всё хорошо…

— Вижу, что хорошо, — мама улыбалась. — Иначе бы ты не забыл про посылку.

— Друзья появились? — в зеркальце за мамой возник радостный папа.

— Пап, привет!

— Эгей, — обрадовался отец, — сынок! Как ты?

— Всё хорошо. — Аникей стал рассказывать всё, что накопилось у него на душе и чем хотелось поделиться с родными. Про дорогу и про распределение и учителей, про свои переживания и радости, про новых друзей, библиотеку и зверинец. Родители слушали не перебивая.

Они распрощались только через час, договорившись выходить на связь по субботам до завтрака. Аникей скучал по сестре, но родители уже были в пути. Оставалось только переписываться с родными через ворона.

Ребята не возвращались ещё долго. Аникей даже хотел пойти их искать. Но дверь с силой распахнулась, и в комнату ворвался мокрый и взъерошенный Егор.

Аникей покосился в окно — дождь не шёл уже давно.

— Ну, ты представляешь! — Егор достал полотенце из шкафа. — Этот Кузьма... Он нас водой окатил!

Вошедший следом Ким принялся рассказывать:

— Уже в комнату собрались возвращаться, а тут из-за угла ребят толпа бежит. На нас налетели…

— Я уж подумал: что от нас хотят?! — вставил Егор.

Аникей переводил удивлённый взгляд с одного на другого.

— А они мимо! — Ким жестикулировал и размахивал полотенцем. — Кто-то меня дёрнул за рукав и кричит: «Бегите!» Я пока соображал, что к чему, меня Заяц за собой потащил, я аж чуть не упал. Только развернулись бежать, а нас сзади холодной водой и окатили!

— И как он выглядел? — спросил Аникей.

— Не знаю, — пожал плечами Ким, — я не увидел.

— Да как скотина последняя! — выпалил Егор.

— Следом этот прибежал… как его…

— Велеслав!

— Обложил этого Кузьму. Рукой взмахнул — все полы сухие. Проводил нас до дверей, сказал, чтоб не зевали, и разрешил на Кузьму ругаться!

Аникей хохотал, Ким и сам рассказывал посмеиваясь, но Егор хмурился и ругался на зловредного духа.

— Ребят, это мы ещё Колобка не встречали, — сказал Аникей.

— Да я этим злыдням задам при встрече! — Егор запустил полотенце в угол.

— Да что им сделаешь? Кузьма вообще не всегда видимый, — подал голос Ким, укладываясь спать. — А от Колобка сказали подальше держаться и не спорить с ним.

Егор горячился и угрожал расправами. Но Аникей уже понял, что Заяц быстро остывает, как и Даня. Тот тоже мог долго строить план мщения, но на следующий день, как правило, уже остывал.

Глава 9. Неожиданная встреча

Глава 9. Неожиданная встреча

Через две недели Ясень, проводив ребят на первый урок, заявил, что больше водить их не станет: пора самим ориентироваться в школе, и, пожелав удачи, ушёл. У ребят это вызвало лёгкую панику. Многие одноклассники путались в лестницах и кабинетах и сбивали с толку остальных, приходили не к тому классу, поворчав, шли к другому и находили нужный. И всё же держались все вместе, собираясь утром в столовой и дожидаясь друг друга. Пару раз приходили не туда, куда надо, и опаздывали на урок. Но учителя к этому привыкли и относились спокойно, а иногда и подшучивали. Старшеклассники посмеивались над глупо слоняющимися целой толпой в поисках кабинета пятиклассниками. Но к концу недели ребята вполне освоились и запомнили, где какой класс.

Всю неделю стояла ясная погода, но по утрам в воздухе ощущался лёгкий морозец. После неспешного субботнего завтрака, одевшись потеплее, четверо друзей вышли из школы и направились в лес за Крутогором, заскочив в птичник отправить письма.

Северная башня западных ворот, или птичник, заметна была издалека по наличию птиц в округе. Серьёзные во́роны летали себе в удовольствие, совы по большей части спали, а воро́ны устроили себе покатушки на наклонной крыше башни. Они взлетали на неё и скользили на ногах, расправляя крылья на самом краю, весело галдя.

Упаковав письма и набрав угощения для птиц в специально отведённых для этого комнатах, ребята поднялись по узкой лестнице в высокий зал. Крышу поддерживал мощный столб с ответвлениями, на котором сидели птицы. По стенам расположились различного рода домики для сов, шесты и жёрдочки, кучи соломы в развилках. Друзьям стало неприятно от уставившихся на них сотен пар разнообразных глаз. Знакомая сова сама спустилась к Киму, уставившись на него тёмными глазами.

«Вот сестрёнка порадуется!» — представил Аникей Ладу, увидевшую крылатого почтальона. Сколько летит ворон и какими путями, Аникей не представлял. Слышал, что перемещаться компаньоны способны через разные миры. Аникей прикидывал, каково это — лететь по нескольким мирам, представляя фантастические пейзажи, огромные деревья и невероятных существ.

Хан взмахнул крыльями и, провожаемый взглядом Аникея, взлетел в синеву неба. Вскоре три птичьих силуэта растворились вдали, унося письма.

У подножья Крутогора царило оживление. Под руководством Ратимира Андреевича проходила тренировка по скалолазанию. Как оказалось, школьные команды выступают на соревнованиях между магическими и обычными школами.

— А как же вы выступаете в соревнованиях? — спросил Ким у ребят в шлемах и страховке.

— У нас команда, приписанная к секции одного из городов Явного мира, — объяснил ему парень. — Так что всё официально. Только без магии.

— А зачем магам это? — спросил Даня.

Парень усмехнулся:

— Некоторые маги живут среди белосветов и скрытно помогают магией в особо сложных случаях.

— Маг есть маг. Я считаю, что не пользоваться магией глупо, — рассуждал Даня, взбираясь по тропе.

— Но ведь твои родители тоже магией не особо-то пользуются, — попытался возразить Аникей.

Даня задумался. Его отец работал курьером в Зачарованном мире и на несколько дней уезжал по делам, а мать вела хозяйство и многое делала вручную, без магии.

— Я раньше об этом не думал, — поморщился Даня. — А я хочу в Зачарованном мире жить.

Ким увлечённо рассказывал о тонкостях в столярном деле. Он с удовольствием ходил в мастерскую к Велеславу. Порой ребята останавливались, и Даня показывал на Киме и Аникее освоенные на занятиях у Ратимира приёмы рукопашного боя. И даже Ярине стали интересны некоторые их них, но повторять она не решалась. Тренер гонял ребят нещадно: уж коли желаете научиться — выкладывайтесь по полной. Но упрямого Даню это не угнетало, а наоборот, раззадоривало. Он с удовольствием бежал на тренировки два раза в неделю, хоть и едва приползал с них, как в остальные дни с фехтования.

Мальчики помимо верховой езды осваивали фехтование на мечах с Ратимиром и Велеславом. Стальной меч, хоть и тренировочный, был тяжеловат для ребят, но когда он ложился в руку, Аникей чувствовал силу и уверенность, которые крепли с каждым новым занятием. Спина и руки поначалу болели, и после тренировок мальчишки приползали в комнату и отлёживались, не спеша идти на ужин. Но, преодолев первые тяжёлые дни, с радостью брали в руки меч.

Лес встретил их осенней тишиной. Под ногами приятно шуршали листья. В воздухе пахло опавшей листвой и грибами. Сквозь поредевшие ветви деревьев светило солнце. Изредка попискивали маленькие птички в густых зарослях ивняка в низинах у ручьёв.

Аникея, пока они шли, неотвратимо преследовало ощущение, что за ним следят. Он часто оглядывался и озирался по сторонам, а спину так и кололо от чьего-то присутствия.

— А вы знаете, что на следующей неделе урока защиты не будет? — сказал Даня.

— Почему? — огорчился Аникей. Уроки защитной магии ему нравились. Но, когда Кощей обращался к нему, чувствовал напряжение. Ясень объяснил, что, скорее всего, он чувствует силу Велигора.

— Кощей уезжает куда-то, — ответил Даня. — Он же не только преподаватель. Там, в правительстве, редко обходятся без него. Всё по каким-то важным делам его вызывают.

— Что же они там важного не могут без него решить? — удивилась Ярина. — Он же уже не следователь. И, насколько я знаю, в Зачарованном мире всё спокойно.

— Ха! А ты думаешь, так всё тебе и сказали, — усмехнулся Даня.

— Нет, не всё спокойно, — вспомнил Аникей газету на вокзале. — Мы перед вылетом с отцом подходили к газетному ларьку. Я видел там статью про убийство.

— И что там? — живо заинтересовался Даня.

— Да я мельком видел.

— Я не думала, что в Зачарованном мире могут быть убийства. Зачем? — возмутилась Ярина.

— Всё так же, как и в Явном мире.

— И Воланд — наш староста — говорил, что Кощей до сих пор состоит в отделе расследований, — припомнил Даня.

— Так и что, этого убийцу поймать не могут? — удивилась Ярина. — С помощью магии же можно всё выяснить. Медиумы опять же.

— С помощью магии можно всё запутать, — хмыкнул Аникей.

— Вот ты шустрая! — усмехнулся Даня. — На одно заклинание найдётся десять контрзаклятий. Вспомни уроки у Мудрёной.

Они шли по тропинке, раскидывая ногами жёлтые листья.

— То есть получается, убийца такой сильный, что знает, как замести следы? — нахмурилась Ярина.

— Получается, так, — ответил задумчиво Даня, шурша листьями.

— Но ведь Кощей считается одним из самых сильных магов! И что, даже он не может найти его? — опешил Ким.

— Да ладно вам! — махнул Даня. — Мы же не знаем всего. Наверняка всё у них под контролем.

Тропинка плавно повела вниз к маленькой извилистой речке, которая протекала по лугам, а весной превращалась в бурлящий шумный поток, затапливающий все прибрежные луга. Оттого здесь и росла пышная высоченная трава. На лугу виднелись кусты ивняка, кривые стволы упавших деревьев и нагромождения валунов. И всё же местность проглядывалась далеко.

Ребята спустились на каменистую широкую тропу и шли по ней какое-то время. А поднявшись на небольшой холм, они присели передохнуть.

— Интересно, а здесь тоже кто-то живёт? — Ким рассматривал луга и тропу, по которой они пришли.

— Скорее всего. — Аникей с удовольствием поедал бутерброд, — Просто сейчас осень.

— Те, кто рядом с человеком живут, не спят, — ответила Ярина. — А вообще, раньше зимой люди, когда жили своим хозяйством, больше спали, и поэтому не нуждались в большом количестве еды. И скотина так же. В общем — все спали.

— Я бы зимой тоже не прочь подольше поспать, — отозвался Даня.

— Особенно на печи, — мечтательно вспомнил Ким.

— У тебя есть печь? — спросила Ярина.

— Конечно! Придёшь зимой с улицы, — довольно щурясь, рассказывал Ким, потягиваясь, — а бабушка щами накормит да на печь отправит. Соседка придёт. Они с ней ля-ля, а на печке тепло — вот под их разговоры так сладко спится. Там ещё между печкой и стеной травы сушились, закваска хлебная стояла.

— Здорово! — позавидовала Ярина.

Они собрались в обратный путь, чтоб успеть на обед в школу. Речка несла золотистые листья, медленно кружа их на тёмной воде. Ярина шла за беззаботно болтающими мальчиками, разглядывая причудливо извитые корни ольхи.

— Ребята! — ахнула она.

Мальчики оглянулись. Ярина стояла шагах в десяти от них и испуганно показывала за речку.

— Смотрите, там!..

Они стали всматриваться в залитую солнцем ровную поверхность луга с одиночными высокими кустами ивняка. Ярина подбежала к мальчикам.

— Вон же! — указала она на корявый ствол дерева в траве. Приглядевшись, ребята различили сидевшее на нём животное.

— Кто это? — спросила Ярина тревожно. — Как будто на нас смотрит.

— Не знаю, — отозвался Ким, — отсюда не разобрать.

— На собаку похоже. — Сердце у Аникея учащённо забилось: живо вспомнился увиденный по ту сторону магической стены волк.

Животное сидело и не двигалось, сколько они ни всматривались.

— Фу ты чёрт! — выругался Даня. — Может, это коряга?

Но зверь, будто услышав его слова, встал, всё так же глядя в их сторону, спрыгнул с коряги и исчез в траве. Друзья встрепенулись.

— Пойдём скорее! — выпалил Даня.

Ребята пустились бежать, не оглядываясь. Преодолев подъём и выбежав на полянку, они остановились отдышаться.

— Волк? — Ярина вцепилась в руку Дани, переводя дыхание.

— Волки сейчас не опасны, да и по одному не ходят, — заметил Ким, оглядываясь.

— А если оборо… — Ярина не договорила: ребята зашикали на неё.

— Он бы не смотрел тогда на нас, а уже… — сказал Даня и провёл рукой по шее.

— Ну так а где он сейчас?! — Ким, тяжело дыша, опирался на колени.

Друзья прислушались. Уловив неясный шелест со стороны реки, они, не сговариваясь, бросились дальше по тропе. До Крутогора добрались быстро, переходя то на шаг, то снова пускаясь бегом, часто оглядывались, но лесная чаща оставалась безмолвной.

В школе о встрече с животным они рассказали Ясеню.

— Докуда дошли? — Ясень оставался спокойным и удивления не выказал. — Там всегда много животных. Собака — вряд ли, нечего ей в лесу делать. Рысь сидеть так не будет, скрытная она. Лисица или волк. Да в любом случае не страшно. На магов они не нападают, чувствуют, что не надо с нами связываться. А если он вас смущает, то не ходите туда.

Но слова Ясеня не успокоили Аникея. Из головы не шла первая встреча у портала в классе естествознания. Сначала он думал, что волк ему всё же показался, а теперь, после прогулки, Аникей ясно понял, что волк был там, за магической стеной.

— Это звучало, как будто мы боимся! — возмущался Даня, сидя в библиотеке на следующий день.

— Даня, Ясень не говорил так! — оправдывала старосту Ярина.

— Да встреться мне этот зверь в лесу! — Даня продолжал грозить зверю лютыми расправами.

— Странно, что зверь побежал в нашу сторону, — Аникей вспомнил, как удирают дикие звери, едва заслышав человека.

— Может, они здесь непуганые? — предположил Ким. — Охотников нет.

— Да на такого и других хищников не найдётся, — припомнил Аникей размер животного.

— Да, он крупный, — подтвердил Ким.

— А когда нам палочки выдадут?! — не унимался Даня.

— Ты думаешь, вот так просто ею пользоваться? — Аникей всегда считал, что волшебная палочка без знаний мага работать не будет. И только сейчас задумался, как она работает на самом деле.

На день осеннего равноденствия — Осенины — школу украшали выставленные корзины с яблоками, грушами и ягодами в холлах. Сверху вместе со светильниками свисали грозди рябин, а по стенам и полу протянулись дорожки из осенних листьев. Ребята с удовольствием шуршали и кидались ими в перемены. На столах появились пироги с разными начинками, праздничный напиток на меду. Девушки и парни в знак симпатии дарили друг другу рябиновые ветви и бусы. Во дворах на тюках соломы лежали яркие тыквы, среди которых часто прятался сбегавший из заточения Колобок.

В Гориглядово устраивалась ярмарка на несколько дней, съезжались с округи фермеры, проходили гуляния и концерты. Уроки на два дня отменялись, и старшеклассники уже с утра, даже не позавтракав, потянулись в деревню.

Для младших классов устраивали костры перед западными воротами, состязания и игры. За два дня ребята вдоволь набегались по парку в поисках ключей и подсказок.

После праздников, к радости ребят, на уроке чаровства их ждала не только Василиса Васильевна. Велигор Святославович стоял, прислонившись к столу.

— Наступил ваш долгожданный момент. Вы уже освоились в учёбе. Узнали основы заклинаний, и наш мастер Доброслав закончил изготовление ваших волшебных палочек. Пользуйтесь ими для добра и света. И помните: сила есть в вас самих.

Он стал подзывать ребят и вручать им палочки, упакованные в подписанные коробочки. Егор и Ким уже получили и, сев на места, любовались ими. Ким изумлённо вертел в руках тонкую, изящную палочку. У Егора же она была витая у основания.

— Аникей! — позвал Велигор.

Аникей принял простую, подписанную витиеватым почерком коробочку. В мелконарезанной бумаге лежала слегка изогнутая палочка с переплетающимся узором из светлых и тёмных полос. В центре она расширялась, обхватывая с трёх сторон отполированный горный хрусталь, заключённый в тонкую оправу из серебра.

Аникей взял её дрожащими руками. Палочка идеально легла в нагревающуюся ладонь, и уже знакомое тепло волной прошло по телу. Не терпелось опробовать волшебный артефакт в деле.

— На предыдущих занятиях вы учились передвигать предметы без помощи палочек. Теперь можете попробовать манящие чары, — улыбнулась Василиса Васильевна. — Возьмите из коробок бумагу и положите её на дальний край стола.

Ребята с нетерпением приступили к выполнению.

Аникей направил палочку на бумагу, сосредоточился и произнёс:

— Ко мне!

Комок прокатился по столу и прыгнул прямо к Аникею, едва успевшему перехватить его. Мальчик замер со смятой бумагой в руке, не веря быстрому и лёгкому результату.

— Здорово! — обрадовался он.

— Молодец! — Василиса наблюдала за ребятами, прохаживаясь между столов.

Ким сидел рядом, удивлённо хлопая глазами. Девчонки пищали от радости. Манящие и отталкивающие чары превратили полкласса в шуршащий ковёр из бумаги.

— А теперь, попробуйте манящие чары с учебниками, — улыбнулась Василиса Васильевна.

«Всё-таки палочка сама по себе не работает!» — убедился Аникей, усердно представляя, как неподатливый учебник перемещается по столу. Но книга нехотя дёргалась, как морской котик на лёжке, и не спешила подползать к хозяину.

— Чем больше предмет, тем сложнее даётся воздействие на него, — сказала учительница, проходя мимо пыхтящих ребят. — Поэтому устроить настоящие разрушения могут только сильнейшие маги.

— А как же создавать что-то большое — дом, например? — спросила Ярина.

— Созидание происходит поэтапно, — объяснила Василиса Васильевна. — Разрушать можно тоже поэтапно, но одним мгновением — сложно. Если только не применять взрывное заклинание.

У Аникея подманить к себе учебник получилось с огромным трудом. Книга ползла медленно, и требовалось усиленная концентрация на ней. Но после усердных попыток к концу урока даже у Кима получилось подманить к себе учебник. Довольные ребята, радуясь своим магическим помощникам, покидали класс.

Ребята тесно сдружились. Иногда к ним присоединялись Егор, Снежка, Рада и Милана, но обычно четверо друзей бродили вместе по школе, запоминая расположение классов, этаж за этажом осваивая залы, аудитории, уютные закутки и не переставали удивляться увиденному. А узнав, что многие компании друзей облюбовали себе укромное местечко для посиделок, тоже решили отправиться на поиски места, где можно будет собираться вместе. У Рады и Снежки был излюбленный уголок, но где он находится, девчонки не признавались.

Друзья не раз натыкались на неприметные двери, за которыми располагались разнообразные комнатки. Встречались пустые, но, мягко говоря, странноватые, вызывающие в памяти фильмы про дома с привидениями. Исследуя школьную оранжерею, друзья наткнулись на дверь, ведущую в маленькую комнатку со стеклянными стенами и потолком, за которыми теснились растения, плотной завесой скрыв её от посторонних взглядов. Толстый слой пыли и обильно заросшие паутиной полки с книгами, царивший полумрак придавали мрачность помещению. Встречались комнаты, уставленные безделушками, статуэтками, необычными предметами непонятного назначения, свёрнутыми картами в напольных корзинах, тяжёлыми подсвечниками. Такие комнаты напоминали лаборатории или музеи. Ребята надолго зависали в них, рассматривая диковинные вещи. Вполне уютные на первый взгляд комнаты пугали странными звуками — по углам скреблись, что-то шуршало и шушукалось. Становилось не по себе, и ребята спешили уйти. Неприятны были комнаты с высокими зеркалами — создавалось впечатление, что из них за ребятами подсматривают. А попадавшиеся портреты завораживали своей чёткостью и реализмом и в то же время пугали этим. Раскрыв одну красивую дверь, ребята замерли на пороге. Стеллажи, уставленные книгами, стол у окна — и всё бы хорошо, только по комнате летали листы, как будто порыв сильного ветра поднял страницы за мгновение до открытия двери.

— Ну на фиг! — развернулся Даня и зашагал прочь.

Одна комната вызвала леденящий ужас. Открыв дверь, они тут же наткнулись на свои отражения в огромном зеркале. Что именно их напугало, они не могли объяснить, но дверь сама захлопнулась за спинами улепётывающих ребят.

Порадовала комната с залитым водой паркетным полом. Среди мебели плавали невесть откуда взявшиеся рыбки.

После долгих блужданий по коридорам школы и исследовав три этажа, ребята нашли подходящую комнату, понравившуюся всем с первого взгляда. Маленькое помещение неправильной формы располагалось под самой крышей северо-западного крыла. За неприметной дверью узкая лестница в двенадцать высоких ступеней вела на маленькую площадку с ещё одной дверью. Через круглое витражное окно падал свет, окрашиваясь в зеленовато-голубые тона. Одну из стен занимала каменная кладка с изразцами воздушного отопления. У окна на невысоком подиуме лежали два зелёных матраса, заменяя привычные диваны. На полу слабо светились круглые лампы, а ближе к двери пристроилась тройка больших горшков с растениями.

— Здорово! — у Аникея возникло чувство покоя, как бывало в длинные морозные вечера дома, когда вся семья собиралась у камина.

— Надеюсь, здесь не будет никто скрестись, — сказала Ярина, проходя следом и вглядываясь в затемнённые углы.

— Неплохо! — отозвался Даня, плюхнувшись на матрас. — Мне здесь нравится!

— Надеюсь, она не занята, — Ярина рассматривала узоры на изразцах.

— Если бы была занята, нас бы сюда не пустили или выпроводили, — ответил Даня, — Я слышал про это от Воланда.

На какое-то время ребята замолчали, погружаясь в приятную тишину. По крыше приглушённо стучал дождь, и капли неясными за цветным стеклом силуэтами скатывались по окну.

— Так, а всё же, — Ярина присела на подиум, — те другие комнаты, в которых скрёбся кто-то, заняты уже?

— И те страшные, — поёжился Ким. — Неужели они могут кому-то показаться нормальными?

— Наверно, могут. — Аникей задумчиво смотрел в потолок, наблюдая за зеленоватыми отражениями. — Кому-то же нравятся ужастики. А может, для них там не будет страшно. И вообще, я не удивлюсь, если комната сама выбирает, кого впустить, а кого прогнать.

Даня недоверчиво покосился по сторонам.

— А может, так и остаются пустыми, — задумчиво проговорил Ким.

Теперь в этой комнате ребята проводили много времени, иногда даже уроки делали, так как большинство домашних заданий были практическими и требовали сосредоточенности. А в спальне чаще всего мешал Егор — то навевал тоску своей ленью, то занудствовал по поводу незаслуженной оценки.

Глава 10. Неприятности и радости

Глава 10. Неприятности и радости

Накануне дня рождения Аникей вдруг оказался один. Друзья пропали. Ни в спальне, ни в столовой, ни в других комнатах он не нашёл их.

На душе остался неприятный осадок от встречи с Игорем. Они столкнулись в дверях лаборатории. Аникей на мгновение обернулся к Егору, идущему следом, и тут же налетел на высокого мальчишку.

— Смотри, куда идёшь! — грубо сказал Игорь и толкнул Аникея в грудь. Аникей даже не понял, что произошло, и растерялся. Он так и стоял, соображая, что делать. А Игорь тем временем, видя его растерянность, продолжал:

— Извинись! — Острый взгляд Игоря впился в Аникея.

— За что? Что мы случайно столкнулись? — взвился Аникей, сжав кулаки, и ему сразу вспомнились все стычки с Игорем.

— Опять ты? — зашипел тот, угрожающе приближаясь к Аникею.

Тело напряглось, готовое к защите. Первым Аникей не нападал, предпочитая всё уладить мирным путём. Но руки чесались врезать наглому мальчишке.

Рядом уже стояли Ким и Заяц, а Ярина вцепилась им в руки. Они тревожно наблюдали за разговором, готовые в любой момент встрять в конфликт. Егор так и порывался что-то сказать и то открывал рот, то надувал щёки — Ярина каждый раз одёргивала его.

— Ты гниль болотная! — Игорь покраснел. — Да я тебя!..

Ребята, проходившие мимо, с любопытством оглядывались, но никто подойти не смел. Даня, завидев друзей и одноклассника, почуял неладное и подбежал к ним.

— Игорь! — Даня хмуро посмотрел на него. — Оставь его! Это мой друг.

— Что? — Игорь презрительно глянул на Даню. — Он с «Ярилы». Заведи нормальных друзей!

— Ты мне в советчики не лезь! — огрызнулся Даня, наливаясь краской.

Холодный взгляд Игоря заметался между одноклассником и Аникеем, готовыми к драке.

«Ну Даня! — Аникей чуть не рявкнул на друга, так невовремя оказавшегося рядом. — И без тебя бы справился! Отойди!»

— Ну-ка, остыли и разошлись! — раздался резкий голос с металлическими нотками.

Между Аникеем и Игорем вклинилась чёрная лакированная трость, и ребят невидимой стеной отпихнуло друг от друга. Соперники недоумённо уставились на обладателя голоса. Перед ними стоял невысокий преподаватель в чёрном костюме. Через чёрные круглые очки не было видно глаз, но вытянутое лицо с расходящимися от крючковатого носа глубокими складками выглядело надменным.

— Ра-зо-шлись! — медленно проговорил он, водя тростью от Аникея к Игорю.

Аникей сжался от вида странного преподавателя и, послушно повернувшись, пошёл по коридору. Игорь уже скрылся за дверью.

— Это кто? — Ким на ходу оглядывался, таращась на удаляющуюся фигуру.

— Вампир, — шепнула Ярина.

— Кто? — округлив глаза, переспросил Ким.

— Потом, — отмахнулась она.

После встречи с Игорем у Аникея испортилось настроение, и гнетущее состояние всё больше овладевало им.

И вот теперь в комнате пусто. Настроение поганое, и Аникей отчего-то злился всё больше.

Ребята вернулись поздно, когда он уже лёг спать. Егор и Ким тихо прошли к своим кроватям, и Аникей не стал их окликать: не хотелось ни с кем разговаривать.

Утром он проснулся в плохом расположении духа и набросился на друзей:

— Где вы были?

— Задержали ребята, — просто ответили они, переглядываясь.

Завтрак, уроки и обед для Аникея прошли тягостно. Он мало разговаривал, и даже болтовня Ярины, и Егор своими шутками не подняли ему настроение.

Аникей брёл через холл в общагу, когда его окликнула одноклассница Светка и, вцепившись в рукав, потащила вниз по лестнице.

— Быстрее идём!

— Куда? — опешил он.

— Идём, идём! Надо!

Она так тараторила, что вставить слово было невозможно.

Аникей пошёл за ней без особого энтузиазма. Она втолкнула его в кухню.

— С днём рождения! — раздалось со всех сторон. Хлопки, свистки и даже разноцветные искры, запущенные девочками из класса, разнеслись по всей столовой.

Аникей опешил. Пока все его мысли занимала ссора с Игорем, он совсем забыл о своём дне рождения! «Надо же так себя довести!» — подумал Аникей.

При виде улыбающихся друзей и одноклассников, выкрикивающих «Ура!», у Аникея полегчало на душе, и улыбка растянулась на лице, не оставив и следа от плохого настроения.

— С днём рождения! — улыбнулась подошедшая Рада, глядя ему в глаза.

На большом столе стоял торт. Не красавец, конечно — кривоватый, свежие ягоды местами съехали набок, — но вкус это совершенно не испортило.

— Мне так паршиво было от этого Игоря, — признался Аникей друзьям после праздника.

Ребята фыркнули: вот уж нашёл, на кого внимание обращать!

«И действительно, — думал Аникей, — что я зациклился на Игоре? Папа ведь предупреждал, что таких людей нельзя в душу пускать — себе хуже сделаешь. Свою жизненную энергию им отдаёшь. Прожил ссору, сделал выводы — и оставь это. Не надо в себе держать. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон!»

Через два дня на перемене Аникея выловил Данила.

— Ани! — окликнул его в коридоре друг. — После уроков нас просил зайти наш алхимик.

— Зачем? Из-за Игоря? — догадался Аникей.

— Возможно. Больше не из-за чего.

Аникей и Даня уже настроились на неприятный разговор, но оба условились держаться своего мнения: столкновение произошло случайно и просить прощения у высокомерного мальчишки Аникей не собирается.

После уроков они вдвоём постучались в двери учительской. Кроме алхимика, в просторном зале никого не было.

Даня с восторгом отзывался о своём декане. «Перуновичи» вообще его обожали.

— Меня зовут Елизар Ростиславович, — представился он, внимательно глядя на ребят карими глазами. — Я слышал о вашей стычке с Игорем Черногорским. Он утверждает, что ты специально толкнул его…

— Я… — Аникей уже хотел рассказать, как произошло на самом деле, но учитель мягко остановил его.

— Подожди. А Данила влез в вашу ссору и оказался впутанным в эту историю. Объясню: Черногорские — старинный уважаемый род, но при этом высокомерный. Знаю, что Игорь ведёт себя так же, но с ним ничего не поделаешь: слишком высокое положение занимает его родня. Я не верю Игорю и не собираюсь идти у него на поводу. Уверен, что всё произошло случайно.

— Я на мгновение отвлёкся и столкнулся с ним, — вставил Аникей. — А дальше уже отвечал так же, как он.

Елизар задумчиво кивнул, рукой касаясь подбородка.

— Я понимаю. Но советую вам с ним не связываться. Я не очень хороший дипломат. До Велигора Святославовича мне далеко. Но всё же я заглаживаю все эти проблемы как могу. Но очень уж их много образуется. Игорь цепляется ко всем, и не каждый спокойно уйдёт от разговора. Я уже за этот месяц шесть раз улаживал ссоры. И если что-то дойдёт до его родителей, то проблем не избежать ни мне, ни вам. Признаюсь, я и сам с трудом себя сдерживаю, чтоб не дать подзатыльник этому Игорю. Терпеть не могу этих выскочек.

Елизар жестикулировал и говорил эмоционально — то спокойно, то с раздражением. Алхимик вызвал у Аникея доверие: он и сам бы вёл себя так же. Даня же смотрел на учителя с восторгом. Только как теперь, после такой речи, сказать ему, что извиняться Аникей не собирается?

— Так вот, я уладил эту историю, и в дальнейшем не связывайтесь с ним. Хорошо?

Ребята закивали, и Аникей выдохнул: неприятного разговора удалось избежать.

— Спасибо! — поблагодарил он Елизара.

Елизар кивнул и отпустил их.

Друзья вышли и переглянулись.

— Уф, — выдохнул Даня. — Я уж думал, как скажет, что извиняться надо! Хотел уже сказать — хорошо, не успел.

— Да, я уж тоже чуть не ляпнул, — кивнул Аникей, — нехорошо бы получилось. А он действительно нормальный мужик.

— Я же говорил! — Даня обрадовался. — Только жалко его. Ему приходится как-то объясняться с этим выскочкой.

— Да, — согласился Аникей, — не позавидуешь. И жалко, нельзя Игорю врезать. Я бы уже с удовольствием наподдал ему.

— Да неужели я это от тебя слышу! — рассмеялся Даня.

Аникей улыбнулся.

— Я просто раньше такую гордыню не встречал ни у кого.

Вскоре неприятная встреча позабылась. Ребята увлеклись просмотром книг и газет, рассказали Раде и Снежке про волка.

— Никогда не видела здесь волков, — удивилась Рада. — Знаю, что они в Дремучем лесу или в лабиринте живут. А вот за Крутогором их точно никогда не видели.

— Может, это одиночка забрёл? — предположил Ким.

— Волки умные, они не пойдут, где часто ходят. Ему проще за границу уйти. Здесь к тому же охота скоро начинается. Так звери подальше уходят, — неопределённо махнула Рада.

— Какая охота? — удивилась Ярина. — Животных убивать?

— Нет! — Снежка замотала головой. — Животных не убивают. Охота проходит с волшебными палочками на ненастоящую нежить. Конная охота для старшеклассников. Отработка заклинаний, смекалки, меткости, сотрудничества с животными-помощниками. Ну а если настоящее животное попадётся, то ему тоже не смертельно. Парализует на пару минут — и дальше побежит.

— Ребята, а у Кощея вместо палочки трость, получается? — оживился Даня.

— Да, у него трость и перстень, — добавила Рада.

— Перстень? — переспросил Даня.

— Да. Перстни часто используют взрослые маги, — пояснила Рада.

— Стоп! — встрепенулся Даня. — Почему нам не предложили перстни?

— Палочка специальной формы для концентрации силы — для начинающих, — пояснила Рада. — Да и перстень тебе пришлось бы переделывать каждые полгода. Дети быстро растут.

— А если он трость где забудет или кто заберёт? — не унимался Ким.

— А ты попробуй эту трость возьми, — улыбнулась Рада. — Или ты видел, чтобы он её где-то оставил?

Ким замотал головой.

— Трость под заклятием. Её никто не возьмёт, — продолжала Рада, — и она постоянно с ним. А вообще, для него это лишь элементы стиля. Он прекрасно обойдётся без них.

— А я видел пару раз, что он был без трости, — вставил Аникей.

— Это не значит, что она не при нём, — ответила Рада.

— Куда же он её прячет? — спросил озадаченно Ким.

— А ты понаблюдай. Это трудно уловить, но мне один раз удалось заметить, — сказала Снежка. — Он стоял в холле, разговаривал с Вампиром. Одну руку прижал к груди, а другую прислонил к подбородку. Я долго наблюдала за ними. А поговорив, он повернулся, и тут же в его руке оказалась трость. — Снежка развела руками.

— Здорово! — восхитился Ким.

— Я тоже так хочу! — встрепенулся Даня.

— А с кем он разговаривал? — уточнил Аникей.

— Вампир — это кличка Эдуарда Георгиевича, учителя по ВТО, — объяснила Снежка.

— По чему? — не поняли ребята.

— Внетелесный опыт, — пояснила Рада.

— Я боюсь предположить, что это такое, — проговорил Даня.

— Выход на тонкий план… — начала Снежка, но, увидев округлившиеся глаза Дани и Кима, замолчала.

— Куда выход? — переспросил Ким.

— Выражайтесь яснее, — вставил Даня, — услышали непонятные слова…

Аникей рассмеялся.

— Так, — Рада хихикнула, — давайте об этом вы узнаете от учителей. Это сложно объяснить. Во втором полугодии начнутся уроки у Эдуарда.

Ребята собрали книги, и мальчики, взяв стопки, последовали за Снежкой. Ким заинтересовано пытался выведать у Рады про непонятный тонкий план. Рада неохотно отвечала.

— А почему Вампиром прозвали? — спросил Аникей Снежку.

— Он очки носит тёмные, — объяснила она, — одевается, как в XIX веке.

— Ну и что же, что очки носит? — не понял Даня.

— Он их не снимает, даже когда света мало.

— А как он видит тогда?

— Как летучая мышь, — пошутила Рада, обернувшись к ребятам. — Ещё щёлкает так противно и попискивает.

— Да ладно! — опешил Ким.

— Да шутят они, — успокоил его Аникей.

Ребята уже подошли к столу библиотекаря и выкладывали книги.

— А ещё он ночью гуляет по школе и в парках, — тихо продолжила Снежка.

— А наутро некоторые ученики ходят бледные-бледные и без сил, — совсем понизив голос, прошептала Рада.

Взгляд Кима метался от девчонок к ребятам.

— Да ну вас! — махнул рукой Даня.

Девочки тихо рассмеялись.

— О, Белоснежка! — раздался рядом приятный голос.

Рядом на стол легла книга, а её обладатель, тряхнув всклокоченной светлой шевелюрой, облокотился на стойку и улыбнулся.

— Привет! — Снежка посмотрела на высокого парня и смущённо улыбнулась в ответ.

— Что читали? — полюбопытствовал Иван, пробежав взглядом по газетам и книгам.

— Историю «Чаротворца», — встряла Рада.

— В газете за 1886-й год? — поднял брови он.

— Да, — ответила Снежка, слегка улыбнувшись.

— И что там интересного? — Он подпёр голову рукой, глядя в глаза Снежке.

— Мы не успели прочитать её, — тихо ответила девочка, окончательно смутившись.

Подошедшие старшеклассницы отвлекли Ивана.

— Он что к Снежке пристал? — возмутился Даня, когда они вышли из библиотеки, оставив у стойки щебечущих с Иваном старшеклассниц.

— Он всегда так общается, — сказала Рада. — Да не будь как Заяц! Иван здесь работает уже давно, всем он нравится. Никого не обидел ни разу.

Даня хмыкнул.

— Ты его так защищаешь… — хитро глядя на Раду, сказал он, но тут же осёкся, встретившись взглядом с зелёными глазами.

— С детьми он прекрасно ладит и помогает. Да, его манера общения с девушками бесит парней, но какой есть! — спокойно ответила Рада. — И он смело действует! Как говорится, кто пробует — тот получает результат! А это девушкам больше нравится, нежели бездействие или нытьё, — добавила она кокетливо.

В середине октября по утрам начали прихватывать морозы. Деревья, ещё сохранившие золотой наряд, с утра слабо серебрились, а трава была покрыта инеем, и примороженные листья хрустели под ногами. Днём же всё оттаивало и солнце заливало ярким светом окрестности. И ребята с удовольствием выбирались по выходным на улицу, ловя солнечные деньки.

— Ребята! Идём скорее! — постучала в комнату к ребятам Ярина.

— Ещё рано, — недовольно пробурчал Егор.

— А что там? — заинтересовались Аникей и Ким.

— Преподы и старшаки на охоту едут! Так красиво! — у Ярины светились глаза. Она растормошила сонных мальчишек и, не дождавшись их, унеслась во двор.

Вся площадь была полна школьников разных возрастов. Преподаватели и старшеклассники стояли отдельной группой у стола, поставленного ближе к входу в оранжереи, и что-то живо обсуждали. Велигор Святославович, одетый в тёмно-синий мундир с золотой вышивкой, водил рукой по разложенной на столе карте. Стоявшие рядом парни в расшитой одежде для верховой езды внимательно слушали, иногда взрываясь смехом. Девушки, облачённые в длинные платья и в фетровых шляпках, стояли тесной группой, кидая кокетливые взгляды на парней. Среди толпы Аникей выделил изящную фигуру Настасьи Светозаровны, одетой в светлый мундир поверх тёмно-зелёного платья. Маленькая шляпка слегка прикрывала отливающие медью волосы, собранные на затылке. Рядом с ней старшеклассник держал под уздцы серую, усыпанную белыми яблоками кобылу.

— А кошки и вороны здесь зачем? — указал Ким на сидящих на сёдлах питомцев. На деревьях спокойно сидели вороны и несколько сов, едва различимые на фоне стволов.

Аникей даже позавидовал: сейчас они на лошадях в красивых нарядах поскачут по холмам. Ярина восхищалась и на всех смотрела сияющими глазами.

— Будимир! — окликнули ребята коневода, проверяющего сбрую. — А зачем кошки?

— Кошки, во́роны, воро́ны и совы сопровождают своих хозяев, — объяснил Будимир. — Охота идёт не просто на двойников нежити, а на магических, созданных специально со всякими колдовскими изворотами существ. Они даже способны отпор дать. А компаньоны помогают увидеть и настичь их. На охоте важно не только поразить беглецов, но и научиться контактировать со своими питомцами.

— А я-то думал, зачем нам компаньоны, — протянул Ким.

— В девятом классе тоже так же поскачете в луга.

— До девятого ещё далеко, — ответила Ярина с грустной улыбкой.

— Ну, ещё потренируетесь в манеже ездить, а зимой в лес с вами поедем, — утешил её Будимир.

— Правда? — обрадовалась Ярина.

— Конечно! — улыбнулся он.

Аникей засмотрелся на Владилена Семёновича, держащего на руке сокола. Остроглазая птица смирно сидела, сжав лапами толстую рукавицу. Ольгерд Борисович стоял рядом и между разговором издавал странные звуки, похожие на цоканье, при этом он смотрел на птицу своими чёрными глазами, и сокол отвечал ему резким клёкотом.

Парни отошли от стола, и Велигор, вскочив на коня, зычно крикнул: «По коням!», махнул рукой, и Ольгерд Борисович протрубил в рог. Провожающие разошлись, а разодетые старшеклассники стали разбирать лошадей.

Женщинам помогли сесть в сёдла мужчины. Парни и девчонки, весело переговариваясь, усмиряли разгорячённых лошадей.

— Кощей просто обалденный! — услышали ребята восхищённые возгласы.

Под статным Велигором гарцевал вороной жеребец. На конюшне этого коня — Буяна — побаивались, усмирить его не решались. Он считался конём директора, и только под его рукой злющий жеребец становился более покладистым.

Велигор, окинув взглядом всадников, направил лёгкой рысью своего коня по аллее. Пропели рога, и разноцветные всадники зарысили за директором. Следом сорвались с ветвей лиственниц вслед за хозяевами птицы-компаньоны.

— Как же красиво! — Ярина не могла отвести взгляд от удаляющейся процессии.

— Теперь до вечера будут по лугам гоняться, — сказал подошедший Ясень.

— А ты почему не поехал? — спросил Ким.

— Я еду в следующем заходе. — Ясень потёр руки. — Ух! Оторвёмся! На всех лошадей не хватает. А через неделю, как подморозит, поеду я. И так до самых морозов, и ещё зимняя охота. А ещё многие в полётах тренируются. А вообще, скоро соревнования по малой охоте. Вы в седьмом классе тоже будете участвовать. А пока можете быть наводчиками…

— Подожди, подожди…— Аникей остановил заговорившегося Ясеня. — Давай по порядку. Что такое малая охота?

— Как? Вы не знаете? — воскликнул староста. — Уже и объявления висят. Малая охота — это тоже ловля наколдованных существ, но по парку.

— А кто участвует? — спросил Ким.

— Идём на завтрак, в столовке расскажу.

Всадники уже исчезли за воротами в конце аллеи. Самые впечатлительные провожали со стен скачущих по холмам охотников. Друзья и приставшие к ним по пути ребята, внимательно слушая Ясеня, отправились в столовую.

— Игра проходит по всему восточному парку, — вещал Ясень. — Четыре команды состоят из шести человек. Остальные, кто захочет, принимают косвенное участие. Кто умеет создавать фантомы — сбивает с толку участников. Кто-то, наоборот, наводчиком может быть. Бегать по парку и давать знаки, если обнаружили притаившуюся нежить. Всего надо найти и уничтожить двадцать четыре существа. Это требует сноровки и знания заклинаний. Ведь каждая сущность имеет свои свойства и уничтожить их можно только с помощью определённых заклинаний. Ну, всё как в большой охоте, только территория меньше и без компаньонов. Зато с участием наводчиков.

— Неинтересно быть наводчиком, — сказал кто-то из ребят.

— Ты ошибаешься, — улыбнулся Ясень. — Я и сейчас пошёл бы. В своё время мы отрывались там не хуже, чем участники. Это как в казаки-разбойники играть. Устанешь конечно, бегать, но зато весело. Попробуй найди по следу эту нечисть, позови команду, за которую болеешь, ещё и из виду не упусти.

— А что, нежить прям-таки не отличается от настоящей? — спросила Ярина.

— Да не так чтобы очень похожа, — задумался Ясень, — но страшная.

Ярина поморщилась, представив, что за нежить может встретиться, и содрогнулась.

— И мы можем участвовать? — спросил Даня.

— Да, наводчиками — легко. Заодно привыкать будете к виду всякой нежити, — подмигнул Ясень.

Целый день по полупустой школе друзья играли в казаки-разбойники со старшими классами, оставляя на полу и стенах светящиеся стрелки. Охотники вернулись, когда солнце уже село и на бархатно-фиолетовом небе высыпали звёзды. Возвращались они при свете факелов, уставшие, но довольные. Смех и разговоры не умолкали. Оставшиеся в школе старшие ребята принимали лошадей и отводили на конюшню. Владельцы кошек брали на руки замученных тряской в седле питомцев. Преподаватели хвалили и поучали своих подопечных. Специально для охотников ужин продлили до полуночи. И никто не спешил расходиться, слушая их рассказы.

Друзья ещё долго вспоминали истории старшеклассников и уже с нетерпением ждали малой охоты. Такого рода игры нравились многим мальчишкам, а уж тем более с применением настоящего волшебства! И ребята радостно обсуждали предстоящие выходные, даже классы перепутали, и пришлось возвращаться через полшколы.

— Вон наш класс! — Ким указал на дверь в конце коридора. Вот-вот должен был начаться урок.

— Ну мы и лопухи! — бурчал Егор.

— Куда идёте, мешки кожаные! Дорогу! — проход к классу перегородил Колобок, скатившийся с лестницы и оказавшийся прямо пред ребятами.

— Катись давай! — рявкнул Заяц.

Друзья замерли. Аникей впервые увидел школьную знаменитость, и ему она совсем не понравилась. По спине пробежал холодок. Колобок нахмурился и гневно глянул на них жёлтыми глазами.

— Ну, всё, — послышалось от замерших неподалёку семиклассниц.

— Кто это сказал?! — заорал Колобок так, что все вздрогнули. Девчонки поспешили убраться.

— Ну, я! — Заяц презрительно глянул на Колобка и обратился к оцепеневшим ребятам: — Идёмте!

Ребята повернулись и не успели сделать и двух шагов, как Заяц полетел вперёд, вовремя выставив руки и ударившись об пол локтями. Ребята ещё не поняли, что происходит, как тут же споткнулся и начал падать Ким. Аникей развернулся как раз вовремя. На него летел Колобок с намерением толкнуть в спину.

Всё тело напряглось мгновенно, и Аникей ловко увернулся. Колобок, пролетев мимо, плюхнулся, как мяч, на пол и тут же развернулся, гневно крикнув:

— Что, ещё получить хотите?! Недоросли!

Ким и Егор уже вскочили и встали рядом с Аникеем, поняв, что дело плохо и разговаривать с Колобком бесполезно.

— Давай катись, выкидыш каравая! — огрызнулся Заяц.

— Что?! — заорал Колобок и с места рванул на ребят.

Они кинулись врассыпную. Но Колобок, пролетев, задел плечо Кима. Отчего мальчика развернуло, и он налетел на лестничные перила лицом.

— Ким! — крикнул Аникей.

Ким осел где стоял, прижав ладонь к лицу. Сквозь пальцы текла кровь. Аникей в ужасе развернулся. Колобок так и не подумал уняться.

Егор и Аникей загородили Кима от нападок разъярённого Колобка, который уже быстро катился к ним. Аникей не спускал с него глаз, готовый к очередной атаке. И не услышал, как с лестницы бегом спустился Велеслав и, опередив Колобка, замахнулся и ударил его ногой. Колобок, как футбольный мяч, полетел через весь коридор. Ребята изумлённо проследили за его полётом. Приземлившись, он взвился, хотел броситься назад, но, увидев большой кулак Велеслава, обращённый к нему, ворча, скрылся за углом. Аникей и Егор бросились к сидящему на полу Киму. Велеслав обернулся к ребятам и подбежал к ним.

— Вот вас угораздило связаться с ним! — осматривая Кима, сказал он.

Кровоточащая рассечённая щека и разбитый нос алыми каплями усеивали пол и одежду.

— Так, ты! — обратился Велеслав к Аникею, сидящему рядом с Кимом. — Проводи его в лечебницу. Знаешь где?

— Да, найду. — Аникей помог подняться Киму.

— Голову не запрокидывай, — посоветовал Киму Велеслав, — внутрь пойдёт.

Тем временем Заяц с покрасневшим лицом подобрал брошенные рюкзаки.

— Иди в класс, — обратился Велеслав к Егору, — предупреди, что ребята подойдут позже.

Егор закинул рюкзак за плечо, другие взял в руки и поплёлся в кабинет.

Аникей, поддерживая под руку Кима, стал подниматься по лестнице, подбадривая хлюпающего носом друга. Дорогу нашли просто: пройдя через пустые холлы, они свернули в лечебное крыло и вошли в приоткрытые двери. Длинный коридор и палаты с открытыми дверями были пусты. Приятная тишина поселилась в этом крыле.

— Здравствуйте! — крикнул Аникей. — Есть кто?

Он уверенно направился по коридору из белёных бревенчатых стен с тёмными балками перекрытий и вьющимися по ним растениями. Из дальней комнаты вышел высокий человек. Увидев их, он быстрым шагом направился к ним.

— Здравствуйте! — только и сказал он, окинув взглядом ребят. — Идите сюда.

Он раскрыл ближайшую дверь и указал им на кровать. Пока целитель доставал из шкафа с матовым стеклом марлю, Аникей усадил бледного Кима. Тот закрыл глаза — кружилась голова.

— Как вас зовут? — спросил целитель.

Аникей немного удивился, что он даже не поинтересовался, что произошло и что болит, а только глянул на Кима.

— Меня — Аникей, а его — Ким.

— Хорошо. — Целитель приложил влажную ткань под нос Киму. — Меня зовут Милаш Данимирович, — представился он. — Неужели с Колобком дорогу не поделили?

— Да, — удивился Аникей проницательности Милаша. — Повздорили немного.

— Даже так? — поднял бровь целитель и колким взглядом окинул покрасневшего Аникея. — Опрометчиво, молодые люди, опрометчиво.

Аникею Милаш понравился сразу — ещё в день приезда он обратил внимание на него. Высокий, стройный, длинные, как ни у кого в школе, тёмные волосы собраны в хвост, тонкие очки в лёгкой оправе, благородные черты лица — всем своим видом он располагал к себе. И что нравилось Аникею — никаких белых халатов. Милаш был просто в светло-коричневой жилетке поверх белой рубашки.

Милаш сел на стул перед Кимом, отвёл его руки от лица и обтёр лицо влажной тканью. Возле носа Кима красовались здоровенный синяк и ссадина. Милаш осмотрел повреждения и, не касаясь, прикрыл ладонью синяк. Аникей с интересом наблюдал за действиями целителя. Через минуту синее пятно на лице Кима стало бледнеть, опухлость стала спадать, а порез затягиваться прямо на глазах. Аникей с удивлением вытаращился на такое чудо.

— Всё в порядке, — просто сказал Милаш и улыбнулся. — Посиди минут десять, и всё окончательно пройдёт.

— Да так уже хорошо, — восхищённо проговорил Ким.

— На урок рвёшься? — Милаш мягко рассмеялся. — Герои, зачем с Колобком связались?

— Да…— замялся Аникей: упоминать Егора не хотелось, — так, случайно вышло…

— А ты всегда так лечишь? — спросил Ким, проявляя любопытство.

— Не всегда, — улыбнулся целитель. — У тебя травма пустяковая. А вообще синяки и ссадины я не лечу, только если на лице. А так бывают разные раны, магические так просто не вылечишь. Болезни по-разному исцеляю. А вот душевные травмы — только словом.

— И ты во всём разбираешься? — спросил Аникей.

— Я стараюсь. И не без гордости скажу, что мне многое удаётся, — ответил Милаш, глядя на ребят светло-серыми глазами.

— А часто здесь бывают пациенты? — Ким восторженно глядел на него.

— Бывают. Здесь лечатся не только школьники, но и жители ближайших поселений, — стал рассказывать Милаш. — Иногда мне приходится отправляться туда, где уже без меня не обойтись. А это по всей России. Даже за границу приходится ездить. А ещё я преподаю целительство — здесь и в училищах. Так что не скучаю. Иди умойся, — обратился он к Киму, — и можете идти.

— А когда тебя здесь нет, кто учит целительству? — спросил, плескаясь у раковины, Ким.

— Настасья Светозаровна — основной учитель, я на подхвате, — ответил Милаш. — Она учит основам, лечению травами, словом, прикосновением. А у меня немного по-другому, более тонкий подход к пациенту.

— Вы сразу поняли, что с Кимом, как увидели нас? — набравшись смелости, спросил Аникей.

— Совершенно верно, — улыбнулся Милаш, — часто мне достаточно одного взгляда на человека, чтобы понять и причину, и суть травмы.

— Здорово! — восхитился Ким.

Он умылся и ещё с минуту разглядывал своё отражение в зеркале. На лице не осталось и следа от травмы.

— С Колобком не связывайтесь, — посоветовал Милаш на прощание.

После уроков Егор попросил у друзей прощения.

— Я не сдержался, — оправдывался красный от стыда Заяц. — Я думал, просто так говорят, что он покалечить может.

— Как ты мог, Егор! — ругала его Ярина. — Ну ведь сказано — не трогать его!

Заяц лишь печально смотрел на них.

— И не надо ему мстить! — словно угадав мысли Егора, сказала Ярина.

— Не буду, — Егор вздохнул.

— Да ладно, — успокоил его Ким, — зато вы видели, как Колобок летает.

Глава 11. Малая охота

Глава 11. Малая охота

Воскресенье выдалось ясное. Утренний мороз сковал лужи хрупким белым льдом. В парках уже вовсю шла подготовка к малой охоте.

— Давайте скорее, — торопил друзей Даня.

Ему, как самому энергичному, не терпелось броситься в парк в поисках чудовищ. Ярина не прочь была тоже побегать: они с Дашей были самыми сильными девочками в классе и с удовольствием играли в лапту или баскетбол до последнего. Но Ярина честно призналась накануне вечером, что боится всякой нежити. После долгих уговоров она согласилась участвовать наводчицей, взяв обещание с мальчиков, что они не оставят её одну. Ребята решили действовать командой и не разбегаться. Хотя Аникей сомневался, что Даня сдержит обещание — не из-за того, что он неверный товарищ, а из-за его неуёмной энергии. В младших классах такое уже бывало. После драки, увлёкшись погоней за удирающими врагами, Даня забывал про друга, и Аникей не раз блуждал по селу в его поисках.

Ким не без интереса согласился участвовать. И теперь ребята бодро шагали в сторону восточного поля.

На спортивной площадке уже собрались зрители, участники и организаторы раздавали роли и рассылали по местам ребят. Старосты давали последние наставления своим командам. И после краткого инструктажа Аникея с друзьями отправили в парк к северной части. Главное условие — не соваться в атаку команды и держаться от места боя подальше, а в случае попадания в человека звать старших. Дальше ребята должны сами соображать, как искать нежить, и в случае нахождения обездвижить на минуту и дать сигнальную ракету волшебной палочкой. Простое заклинание ребята освоили быстро, запустив в воздух пробный красный огонёк.

Ярина едва поспевала за широко шагавшими мальчиками, весело переговаривающимися в предвкушении азартной игры.

Дорога повела между деревьями и камнями к беседке в северной части парка, возвышавшейся на сваях среди зарослей тростника. В эту часть парка ребята попали впервые. Совсем близко слышалось тихое журчание воды. За тростником, метрах в двадцати, росли ели и пихты. Слева за деревьями раскинуло свои ветви Древо. Деревянная дорожка, проложенная прямо по топи, исчезала среди сухих бледно-золотых стеблей тростника.

— Здесь рядом, наверно, протекает речка, — предложил Ким, указав в сторону возвышавшегося Дуба.

— Мрачновато, — скривил губы Даня.

— В самый раз для нежити, — отозвался Аникей.

Ярина с недовольным лицом рассматривала окрестности, стоя за спинами ребят.

— Вот угораздило ввязаться в эти соревнования!

Даня потянулся.

— Ну что, пошли территорию исследовать.

Ребята по мосткам прошли через высокие стебли тростника, скрывшие их с головой.

— По-моему, нас надули, — отозвался Даня, — сказав, что страшно не будет.

— Нам просто такое место досталось, — ответил Аникей, озираясь по сторонам. — А ты что, боишься?

— Да вот ещё! — фыркнул Даня. — Когда я боялся?!

Даня не трусил, даже если приходилось связываться с самыми отъявленными хулиганами в селе.

— Никогда, — отозвался Аникей.

Круглая ажурная беседка возвышалась среди тростника и как будто сама была его продолжением. Переплетения между изящных стволов повторяли изгибы растений, окружавших её. Ребята поднялись по лестнице и огляделись.

— Вот и наблюдательный пункт, — сказал Даня.

— Только отсюда ничего не видно, — произнёс Аникей, оглядывая окрестности.

Тростник тянулся метров на тридцать в восточную сторону и скрывал от глаз протекавшую возле леса речку. Неподалёку через голые ветви деревьев проглядывали школьные корпуса. Поверх мохнатых верхушек тростника едва виднелась тропа, петляющая по холму. Ребята разделились по двое. Даня и Ким отправились на патрулирование местности, а Аникей остался с Яриной в беседке, оглядывая округу. Солнце, ещё не успевшее подняться над деревьями, спряталось за белёсой облачной пеленой, изредка показываясь белым диском.

Поначалу Аникей старался следить за ушедшими ребятами. Голоса их слышались неподалёку, за тростником. Фигуры друзей мелькали то среди кустов, то между валунов на холме. На тропинку они не выходили, стараясь держаться в укрытии.

Аникей плохо представлял, как могут выглядеть наколдованные чудища, тем более Ясень уверял, что они не как настоящие. Пока вокруг всё было спокойно, лишь пару раз где-то вдалеке послышались крики и пара хлопков.

Через полчаса явились Даня с Кимом.

— Тишина! — заявил Даня с порога и добавил, посмотрев на Ярину: — Мне кажется, нас заслали в самую… дальнюю часть мира.

— Думаете, здесь никто не появится? — сказала Ярина.

— Возможно. — Даня смотрел в сторону холма. — Где-то кричали и бабахнуло. Слышали?

Немного поговорив, в дозор собрался Аникей с Кимом. Ярина ни при каких условиях не желала покидать беседку.

— Пока я не увижу этих чудищ издалека, ни за что не пойду! — заявила она.

Ребята не возражали.

Аникей и Ким прошли по мосткам и вышли на тропу. Вдалеке кричали и что-то трещало.

— Видимо, действительно всё пройдёт мимо нас, — произнёс Ким.

— Ещё всё впереди, по-моему, — не унывал Аникей. — Игра только началась. А идти она может до вечера.

Они поднялись через заросли кустарника на вершину холма к валунам. Парк отсюда просматривался хорошо. Между стволами неподалёку поблёскивало озеро, у самой кромки воды — двухэтажные, наполовину каменные постройки с верандами.

— Как отличить фантомы от нечисти? — спросил Ким.

— Фантомы не оставляют магических следов, — ответил Аникей.

— Тогда нам стоит проверить вон те кусты, — Ким указал на заросли справа, среди валунов.

— Ты что-то видел? — Аникей посмотрел в указанном направлении.

— Я не уверен, может, показалось.

Ребята минуту вглядывались в заросли.

— Ну пойдём, — решился Аникей. — Палочку приготовь.

Они вынули палочки из рукавов и медленно, скрываясь за камнями, двинулись в сторону кустов. По мере приближения Аникей всё больше чувствовал, что там действительно что-то есть. А раздавшийся хруст веток и шелест редких листьев подтвердил их предположение. Подобравшись поближе, ребята выглянули из укрытия. В кустах стояло громоздкое тело на четырёх ногах.

Ким округлившимися глазами посмотрел на Аникея и кивнул: «Это что?» Аникей пожал плечами и хотел произнести заклинание, позволяющее понять, фантом это или существо, за которым идёт охота, но тут понял промах. Друзья не договорились, как действовать в таком случае. Мысленно выругавшись, он попробовал жестами объяснить Киму: «Я кидаю заклинание на фантом, а ты обездвиживаешь, если это нежить».

Ким, видимо, понял и, кивнув, приготовился. Аникей сосредоточился, выглянул и еле слышно произнёс заклинание. Невидимая волна едва сотрясла ветки кустарника, и существо исчезло. Ким перевёл дух.

— Фантом, — тихо сказал Аникей.

— Значит, рядом кто-то есть, кто нас сбивает? — предположил Ким.

— Возможно, — ребята стали осматриваться, — не сам же он сюда пришёл.

Вокруг стояла тишина. Через две минуты Аникей потянул Кима за собой, и они, выбравшись на тропу, поспешили к беседке. На полпути среди тростника их встретили Даня с Яриной.

— Там, слева, между деревьями, кто-то прячется, — торопливо говорил Даня, — двое.

— А у нас фантом, — сказал Аникей.

— Так надо гнать их в сторону горизонта! — Даня достал палочку и уже двинулсяк деревьям.

— Подожди! — остановила его Ярина, — А что ты им сделаешь?

Даня остановился и задумался.

— Вот дураки, мы многого не учли! — Аникей понял, что в этой игре надо не просто бегать, но и соображать. Может, те, кто играет не в первый раз, уже знают все ходы, но для них соревнования оборачивались сложной задачей. Надо гнать не только фантомы, но и их создателей. Так как они отвлекали от основной задачи.

— Пойдём просто накостыляем им, — недолго думая предложил Даня.

Ярина фыркнула, Ким хохотнул. Аникей же ожидал такое услышать от друга.

— Ну, идём! — Даня снова развернулся и уже зашагал дальше.

— Подожди! — Аникей схватил его за рукав.

Ярина вцепилась в руку Дани.

— За драку к директору отправят!

Даня насупился.

— А что тогда делать? Гнать-то их надо!

Аникей задумался.

— Мы их тоже отвлечём, — сказал он.

— Но мы не умеем ещё создавать фантомы, — не понял Ким.

— Мы разделимся, — предложил Аникей.

По его плану, необходимо заманить притаившихся ребят подальше, остальные же в это время смогут контролировать вверенную им территорию. Обговорив всё, Ярина и Даня вышли на тропу и, оглядываясь по сторонам, пошли направо. Аникей и Ким в это время сошли с тропы и, перепрыгивая через замёрзшие бочажки, притаились левее от тропы в зарослях тростника.

Друзья удалялись от них, и через полминуты среди серых стволов замелькали силуэты двух мальчишек.

— Надеюсь, их только двое, — прошептал Ким.

Когда преследователи скрылись за деревьями, Аникей и Ким выбрались из травы, и, прикрываясь придорожными кустами, поднялись на холм. Ребята заняли пост среди валунов, часто выглядывая из укрытия, чтобы оценить обстановку. Вдоль озера кто-то пролетел на ковре и скрылся за лодочным ангаром. Проводив своих преследователей подальше, Даня с Яриной должны были нырнуть в тростник и, пропустив их, вернуться в назначенный штаб.

Аникей выглянул из-за камня в сторону едва видневшейся окружной стены и замер. Всего в десяти шагах от валуна за бурым стволом стояло существо. Костлявая, сгорбленная, сероватая спина, поросшая редкой щетиной, выглядывала из-за дерева. Но взгляда на одну спину Аникею хватило, чтобы понять: это не фантом. Медленно он повернулся к Киму. Взглянув на побледневшую физиономию Аникея, друг всё понял и тихо пододвинулся к нему. Палочки наготове, главное — правильно произнести заклинание. Стоило ли проверять, Аникей даже не задумался. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь, и, настроившись, кивнул Киму. Тот кивнул в ответ, и они, стараясь не шуметь, высунулись из укрытия. Никого. «Ушёл?» — подумал Аникей. Ким бросил на него вопросительный взгляд. Аникей указал на дерево впереди, где пряталось чудище. Держа палочки перед собой, они, постоянно оглядываясь, вышли из укрытия.

— Может, фантом? — шепнул Ким.

Но Аникею что-то подсказывало, что существо это не было фантомом. Да и Ким так и не опустил палочку. Они медленно пошли вокруг камней, раздвигая свободной рукой попадавшиеся на пути кусты.

— Ани… — едва слышно шепнул Ким.

Аникей обернулся. Ким, побледнев, уставился в сторону беседки. Внизу вдоль тропы бесшумно двигалось худое существо с сероватой кожей. Разглядеть его полностью не удавалось из-за придорожного кустарника. Да ребята и не горели желаниемувидеть его целиком. Несмотря на осознание, что это наколдованное существо, сердце сильно билось, и совсем не хотелось привлекать внимание нежити.

Решившись, ребята двинулись вслед существу и, оставаясь незамеченными, стали подкрадываться сзади. Выпиравшие позвонки на серой спине, тощая шея и маленькая голова с редкими длинными волосами вызывали отвращение, и Аникей удивлялся сам себе, как он ещё не бросил преследование.

Нежить, полусогнувшись, едва не касаясь длинными руками земли, кралась по краю тропы, прижимаясь к кустам на обочине. Друзья тихо шли следом, сокращая расстояние для использования заклинания. Существо порой останавливалось и замирало, как будто вслушиваясь. Останавливались и преследователи, боясь шелохнуться.

Тростник шелестел уже в паре метров от них — за поворотом вглубь тростника потянутся мостки. Ещё три шага — и нежить окажется в зоне доступности заклинания. Аникея уже обуревало желание произнести его, когда послышался топот и из-за поворота навстречу вылетели Даня и Ярина. Аникей понял, что медлить больше нельзя, и послал проверяющее на фантомность заклинание. Существо поднялось на ногах, странно выгнулось, стало как будто выше и зашипело. Даня, не растерявшись, послал обездвиживающее заклятие. Ким, немного замявшись, дал сигнал в воздух, и всех настиг истошный вопль Ярины. Даня испуганно обернулся.

— Не кричи! — выдавил он, морщась от визга.

Аникей подбежал к ней, взял её за плечи, рывком развернул в противоположную от существа сторону.

— Тихо! Успокойся! — сказал он твёрдым голосом.

Рывок или слова Аникея подействовали на девочку, но Ярина замолчала и лишь испуганно хлопала глазами.

— Всё нормально? — спросил Ким.

Ярина неуверенно кивнула, и Аникей отпустил её плечи.

— Ребята, — позвал их Даня. — А так и должно быть?

Все обернулись и уставились на существо. Бледная серовато-зелёная с выпученными глазами морда уставилась на ребят. Из приоткрытого рта торчали заострённые клыки, и вздёрнутый маленький нос шумно втягивал воздух.

— Я что-то не понял, — пробормотал Даня, пятясь, — заклинание не подействовало?

Сердце у Аникея ухнуло куда-то вниз. Нежить рыкнула и опёрлась на длинные тощие руки, приготовившись к прыжку. Аникей попятился, толкнув побледневшую Ярину.

— Отходи, — шепнул он ей.

Упырь оскалился, обнажив мелкие острые зубы. Аникей даже подумать не успел — повинуясь внезапно поднявшейся волне из глубины подсознания, резко направил палочку на сорвавшееся с места чудовище. Сигнальный огонь врезался прямо в морду ощетинившейся нежити. Яркая искра разбилась о серую кожу, и упырь, рыкнув, затряс мордой и юркнул в тростник.

Сразу же прилетевшие верхом на скрученных коврах «яриловичи» вопросительно уставились на ребят:

— И где?

— В тростник ушёл, — указал Даня, первым пришедший в себя.

— Стой! — гаркнул Аникей.

Мальчик недоумённо посмотрел на испуганные лица ребят и остановил друга, уже тронувшегося с места.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Не знаю, — пролепетал Аникей. — Он не замер.

— Он чересчур живой! — дополнил Даня.

— Да полетели! Упустим! — поторапливал друга второй игрок.

Но парень остановил его.

— Расскажи, — кивнул он Аникею.

Ребята пересказали случившееся. Старшаки озадаченно переглянулись. И, поднявшись чуть повыше, замерли. Аникей подумал, что они применяют заклинание внутреннего взора. И не ошибся. Через полминуты в воздух полетели три алые искры, возвестившие о чрезвычайном происшествии. Мальчики спустились и, развернув ковры, посадили ребят рядом с собой и взмыли над деревьями.

— Вы живую нежить встретили.

— Что?! Как так?! — ошарашенно уставились Аникей и Ким на мальчика.

— Не знаю!

Навстречу уже летели Ратимир и Велеслав. Ребята кратко пересказали им, что произошло, и обеспокоенные учителя ринулись к тростнику.

К вечеру вся школа гудела, как потревоженный улей. Происшествие обеспокоило всех. По слухам, такое происходило раз в несколько лет. Но за все случаи не произошло ничего страшного. Нежить возникала непонятно откуда, и её быстро уничтожали. Этого упыря загнали к Мировому Древу, где он исчез под действием чар.

Встреча с настоящей нежитью произвела на ребят ошеломляющее впечатление.

— Вот угораздило нас! — восклицал Даня. — А ты молодец! Как ты сообразил ему огнём в морду влепить?

— Я даже не знаю, — признался Аникей. — Как-то само собой получилось. А если бы я знал, что нежить настоящая, то ни за что бы не пошёл за ней.

— А я с самого начала не хотела участвовать, — Ярина содрогнулась, вспоминая пережитый страх.

— Зато ты не только меня оглушила, но и упыря! — смеялся Даня.

— Если честно, — признался Аникей, — пока мы за ним шли, я совсем забыл про вас.

— Мы там, значит, «перуновичей» заводим подальше, а ты про нас забыл! — Даня шутливо толкнул Аникея. — Я вообще не знаю, почему оказался с вами, — добавил он. — Я же должен им помогать, а я с вами нежить гонял!

Глава 12. Встреча нос к носу ​

Глава 12. Встреча нос к носу

Накануне тридцатого октября в школе начались приготовления к Велесовой ночи — погружению природы в сон. Друзья, кроме Кима, всегда отмечали этот праздник дома. Понедельник был назначен неучебным днём, и ещё в пятницу многие ребята, живущие неподалёку, уехали к родным. Ведь день Велеса считается семейным праздником. Во время ужина в столовой воцарилась непривычная тишина. Все относились к этому дню серьёзно, соблюдая традиции и чтя предков. После ужина ребятам раздали свечи, чтобы их оставить на подоконнике с угощениями для родных. Двери закрывали после захода солнца, и выходить на улицу запретили.

— Почему нельзя выходить? — спросил Ким у Ясеня, подсевшего к ним за ужином.

— Опасно. Истончается грань между мирами. — Староста держал в руках несколько свечей и расшитый рушник и говорил тихо и загадочно. — В это время можно повстречать много чего неприятного. И прийти не туда, куда шёл.

Вечером в окнах школы засветились огоньки многочисленных свечей, как маячки для душ родных.

Дни становились всё короче. Солнце невысоко поднималось над горизонтом и спешило вновь спрятаться за лес. Деревья сбросили листья, и теперь в небо тянулись лишь чёрные ветви. Пёстрые дорожки по утрам покрывались инеем. Бывали дни, когда ветер пригонял низкие тяжёлые тучи и заряжал дождь или мокрый снег на несколько дней. Прошла ещё одна охота. В ней участвовал Ясень и по возвращении ходил довольный собой: сам Велигор его похвалил.

Аникей часто разговаривал с родителями. Друзья друзьями, а родных никто не заменит. Он делился с ними всеми своими переживаниями. И был благодарен им, что они общаются с ним не как с глупым ребёнком. Родители выслушивали его и считались с его мнением, помогали советом, ещё когда он только научился говорить. Никогда не прерывали его действия — подметал ли он пол, когда веник ещё выше него был, или забивал гвоздь, — только подсказывали или помогали, когда уже сам попросит. Аникей видел тех детей, которых родители считают несмышлёнышами, забирают у ребёнка инициативу: «сами быстрее сделают». А за свои одиннадцать лет Аникей ходил на борьбу, рисовал, лепил, мастерил с отцом и даже сварку пробовал. Мама, конечно, порой боялась, когда взрослые брали маленького Аникея на стройку, но быстро прогоняла свои страхи и настраивалась на добрые мысли. Соседи крутили у виска: «Совсем с ума сошли! Мелкому такую работу показывать!» Однако отец не принимал наставления соседей всерьёз и продолжал давать сыну разную работу, пусть и переделывал за ним. Зато Аникей понимал и воспринимал свои ошибки как урок. В следующий раз не ошибётся. Поэтому обычная школа и одноклассники ему были скучны. А вот в «Чаротворце» Аникея радовали и увлекали и учёба, и общение. Даже уроки ненавистного русского языка проходили легко и с интересом. С описанием мыслей и чувств усваивались и правила правописания.

Уроки Велигора Святославовича были любимыми. Много практических занятий. На них приходилось быстро соображать и действовать. Но Аникею при Кощее становилось неуютно. То ли цепкий взгляд, то ли сила директора вызывала у него настороженность.

К Елене Никитичне Аникей проникся тёплыми чувствами. Она приглашала на чай, но выделить время на это он никак не мог. Да и учительница часто отлучалась: то к подруге, то на лодках, то в лапту с ребятами поиграть.

После очередной охоты сразу же зарядили дожди. Они налетели внезапно и затянули ясное с утра небо серыми тучами. Порой сыпал тяжёлый снег, пригибая тонкие деревья к земле. В начале ноября, после занудных дождей, понемногу стал ложиться по утрам снег, оттаивая к полудню, и лишь в некоторые, особо холодные, дни сохраняясь вдоль дороги.

Друзья засиделись в школе и, как только погода наладилась, поспешили на прогулку в лес. После завтрака в субботу, одевшись потеплее и взяв с собой горячего чая с сухофруктами, вышли во двор на морозный воздух. Ночью выпавший снег едва припорошил холмы, но зато дорога подморозилась, и ребята шли легко, ненадолго задерживаясь у луж, покрытых ломким белым льдом, разлетавшимся со звонким треском.

Ребята поднялись на Крутогор и вошли в лес. На ветвях сохранился снег, и зимняя тишина объяла всё вокруг. Лишь изредка деревья роняли свои снеговые шапки, оставляя белый шлейф, медленно оседающий на землю.

— Я не понимаю, — начал Даня, — если о Кощее так мало все знают, то как ему доверяют? Ну кого ни спроси — все им восхищаются: сильный, справедливый, мудрый. А толком ничего сказать про него не могут.

— Может, это мы мало знаем о нём? — задумчиво сказала Ярина, сбивая с кустов снег длинным прутиком.

— Ну да, — согласился Аникей. — Если Кощей работает ещё в ОБМП и дела всякие расследует, то, значит, ему доверяют.

— Что такое ОБМП? — спросил Ким.

— Отдел по борьбе с магическими правонарушениями, — расшифровал Даня.

— И такое есть? — удивился Ким.

— И много ещё чего, — фыркнул Даня. — Наверно, это будем проходить на теории магического мира.

— Что там расследуют? — спросил Ким. — Преступления, как и у людей?

— Ну да. Ограбления, убийства, — сказал Даня. — Только мне кажется, что Кощей расследованием особо жестоких и запутанных преступлений занимается.

— Я, если честно, — признался Аникей, — при Кощее чувствую себя неуютно.

— Почему же? — Даня удивлённо посмотрел на него.

— Я спрашивал у Ясеня. Он сказал, что я чувствителен ко всякого рода силе и поэтому мне при Кощее неуютно, — объяснил Аникей.

— То есть он тебя своей силой как бы подавляет? — удивилась Ярина.

— Да, как-то так, — кивнул Аникей.

— Ну говорят же, что он могущественный чародей, — сказал Даня.

— Слушайте, а есть объяснение, почему Велигор так молодо выглядит? — не унимался Ким.

— Нету, — развёл руками Даня. — Ну, по крайней мере, опять же никто не говорит. Может, молодильные яблоки какие-нибудь?

— Они в Явном мире не растут, — покачала головой Ярина.

— А может, смерть его на конце иглы? — улыбнулся Даня.

Ребята отмахнулись.

— Да брось! — сказал Аникей. — Про иглу уже так изъезжено. Он сильный маг — вот и всё объяснение.

— Да я сам не верю в такое. Хотя было бы интересно, если бы что-то оказалось такое… — мечтательно протянул Даня.

Они шли по застывшей от холода тропе. Местами встречались снежные наносы. Под ногами то пружинили подмёрзшие опавшие листья, то поскрипывал снег. Ребята спустились и прошли заливной луг с поседевшей травой. Местность преобразилась под снегом. Кое-где стали видны в ветвях ольхи гнёзда птиц.

— А зачем Кощею скрывать что-то из своей жизни? — Ким шаркал ногами, глядя на разлетающийся снег. — Почему неизвестно, где он учился и вообще когда родился?

— Действительно, зачем? — поддержал Даня.

— Значит, есть на это причины, — задумчиво произнёс Аникей, глядя в лес. Ему показалось, что среди деревьев мелькнула тень.

— А может, это он запускает упырей! — воскликнул Даня. — Ну, проверки такие устраивает, как тогда с искрами!

— Да ну, — отмахнулась Ярина.

— А может, и так, — согласился Аникей, подумав. — Упыри же никого не трогали.

— Вот здорово! — Даня, довольно улыбаясь, потёр руки. Любые тайны и загадочные сюжеты у него вызывали живейший интерес. Детективы он обожал с детства.

— Это прям тёмная лошадка: про него ничего не известно, но все его любят!

Друзья повернули к школе, чтобы поспеть к обеду. Через серую речку они вышли на лесную дорогу.

— Следы! — Даня остановился, глядя под ноги на припорошенную тропу.

Ребята столпились возле него. Их следы, оставленные сорок минут назад, пересекал след крупных лап.

— Это чьи? — тоненько спросила Ярина.

— М-м… собачьи? — предположил Аникей.

Ким присел и стал их рассматривать. Сорвал соломинку у края тропы и положил поперёк следа на отпечатки пальцев.

— Нет, ребят! — Ким встал и, нахмурившись, посмотрел на следы, уходящие в лес. — Это волчьи.

Ребята испуганно посмотрели на него и стали озираться по сторонам.

— Ты уверен? — Ярина побледнела.

— Я, конечно, не специалист, но у меня дядька — охотник. Он показывал, как отличить следы собаки от волка. Вон цепочка следов одной линией уходит, — быстро объяснял Ким. — След вытянутый, и два пальца выдвинуты вперёд. И следы крупные.

— Верю, — отозвалась Ярина. — Пойдёмте отсюда скорее.

Ребята, ускорив шаг и постоянно оглядываясь по сторонам, поспешили по тропе. Волшебные палочки у всех были наготове, только подходящее заклинание никто не знал.

— В крайнем случае палочку можно воткнуть в глаз, — мрачно пошутил Даня.

Вот уже и полянка, на которой они останавливались в первый раз. Следов больше не попадалось. Вокруг по-прежнему стояла тишина, только под ногами поскрипывал снег. Они уже прошли поваленное дерево с поднимающимся из земли мощным корнем с комом застывшей земли. Аникей дёрнулся: Ярина неожиданно схватилась за него, попятившись и тоненько ойкнув. Ребята обернулись. У Аникея сердце застучало где-то в пятках. Рядом со стволом стоял огромный волк, глядя на них немигающим взглядом. Он стоял, слабо поводя головой, как будто присматриваясь к ним, изучая. Ребята оцепенели.

— Не бе-жать, — медленно проговорил Ким. — А то бросится.

Ребята и волк замерли, глядя друг на друга.

В голове у Аникея бешено бился вопрос: «Что делать?» Но ответа не приходило. Бледно-жёлтые глаза, всклокоченная шерсть, приоткрытая пасть с видневшимися желтоватыми зубами мешали Аникею соображать, и напряжённое ожидание продолжалось.

— Может, отступать, и он не нападёт? — прошептал Даня и медленно сделал шаг назад.

— Угу. — Ким последовал примеру Дани и потянул за собой испуганно замершую Ярину. — Медленно.

Ким вцепился в рукав подруги, опасаясь, что она поддастся панике и побежит. Но его хватка вывела её из оцепенения, и Ярина послушно попятилась, отступая шаг за шагом.

«Ну что тебе надо?! Уходи же!» — Аникей всё пытался придумать пути отхода, окидывая быстрым взглядом окрестности. Ровные стволы, кусты, упавшее дерево — негде спрятаться, и не убежишь.

Волк резко сделал два шага к ребятам. Ярина дёрнулась назад, но Ким среагировал быстрее. Он перехватил её за плечи, не дав бежать, и так и замер. У Аникея перехватило дыхание, обдало ледяной волной страха. Но он не двинулся. Волк же, обведя взглядом ребят, опустил голову и замер. Аникей перестал дышать в ожидании прыжка. Но зверь стал переминаться с ноги на ногу. Поднял лапу, намереваясь сделать шаг. Поводил головой, как будто присматриваясь, и отступил. Неуверенный шаг вперёд — и волк попятился, не сводя с ребят глаз. Поравнявшись с вывороченным корнем, зверь нырнул за него, и друзья потеряли его из виду. Аникей глубоко вдохнул. Ему казалось, что за несколько напряжённых минут он вообще перестал дышать.

— Я-ри-на, — тихо проговорил Ким и ослабил хватку. — Стой.

— Что делать? — шёпотом спросил Аникей, не сводя глаз с выворотня.

— Ждём, — коротко ответил Ким.

— Вон он! — указал Ким в лес, и, отпустив Ярину, выпрямился.

Волк не спеша трусил среди деревьев, часто оглядываясь.

— Уходит.

Расстояние быстро увеличивалось, и волк быстро затерялся среди деревьев. Напряжение спало. Ребята свободно вздохнули. Даня присел на корточки и тёр лоб. Ким неотрывно смотрел в чащу, где исчез волк, и разминал напряжённые руки. Бледная Ярина, морщась, потирала ладони.

— Вы в порядке? — Аникей оглядел друзей.

— Пойдёт, — кивнул Даня.

Ярина неуверенно кивнула, не говоря ни слова.

— Идёмте! — сказал Аникей и, взяв Ярину за руку, потащил за собой.

— Сейчас, подождите минутку! — кинул Ким, упёрся взглядом в снег и пошёл обратно — туда, где был волк. — Он там лежал, — доложил Ким, вернувшись.

— Отдыхал? — спросил Даня.

Ким пожал плечами.

— Едва ли у хоженой тропы дикий зверь будет отдыхать.

— В засаде лежал? — Ярина округлила глаза.

— Бог его знает, но вёл он себя странно.

— Он даже не рыкнул ни разу, — Аникей прокручивал в голове поведение волка.

— Подкарауливал одинокого путника, — мрачно пошутил Даня.

— Да ну тебя! — Ярина толкнула его в плечо.

Они уходили с поляны, часто оглядываясь.

— А почему бежать нельзя? — спросила Ярина у Кима.

— Волки, собаки свою жертву преследуют. Побежишь — у них рефлекс сработает: догонять, — объяснил он. — Поэтому если на тебя да та же собака идёт — не поворачивайся к ней спиной и не беги. Лучше руками задержать, чем свою шею подставить.

Они благополучно вышли из леса, так и не встретив никого. Не спеша спустились с Крутогора и под начинающимся снегом дошли до школы.

Вечером после ужина, переварив случившееся с ними, ребята собрались, заняв диваны в небольшой комнатушке под лестницей.

— Я всё о волке думаю, — начал Аникей. — Он был какой-то потрёпанный, хоть и большой.

— У него шерсть была всклокоченная и грязная, — Ким хмурил лоб, вспоминая волка. — Как у больного животного. Ухо порвано.

Все на него посмотрели: такую подробность никто не заметил.

— Ну, может, мне и показалось.

— Больные долго не живут в природе, — заметил Даня.

— А ещё он худой, — добавила Ярина, — очень худой.

— И не нападал, — вставил Даня, запрокинув голову и разглядывая прозрачные светильники.

— Он даже не рыкнул, — Ким задумчиво глядел перед собой. — Да что там! Даже зубов не показал.

— И вообще странно себя вёл. — Аникей старался вспомнить детали встречи, но каждый раз ему казалось, что от него ускользает что-то важное. — Как будто… как будто проверял нас, — наконец-то нашёл подходящие слова он.

Ким и Даня нахмурились, а Ярина обеспокоенно посмотрела на мальчиков.

— Думаешь, Кощей проверяет? — проговорил Даня.

— Да ну! — Аникей даже не подумал сейчас об этом. — С чего бы ему нас проверять!

— Ну, это уже странно! — выпрямился Ким. — Сначала упырь нам попался! А теперь волчара этот!

— Может, это совпадение? — неуверенно сказал Аникей. Его насторожило такое предположение, и сразу же созрела мысль: — Ребята! Неужели из школьников никто его не видел? В лес , насколько я знаю, много ребят ходит, и по двое даже. Будимир конные прогулки туда устраивает.

— Да, с двоими волк бы, наверно, справился, — Ким задумчиво тёр подбородок.

— У меня идея! — подскочила Ярина. — Давайте всю эту неделю у разных школьников спрашивать, не видели ли они в лесу волка. Мы-то его уже не один раз видели. Наверняка кто-то его тоже заметил, но молчит.

— Давайте попробуем, — согласился Даня, — но, мне кажется, он не единственный в лесу волк.

— Вот я знаю, что некоторые… — начал Ким, но дверь приоткрылась и показалась рыжая голова Сани Курина:

— Привет! — и тут же исчезла.

— Саня, Саня! — подскочил Даня.

Голова появилась.

— Чего?

— Ты же в лес за Крутогор ходишь?

— Хожу… — Саня снова исчез за дверью.

Даня подбежал к двери и рванул на себя.

— Саня! Стой!

— Чего? — отозвался тот, ещё не успев отойти.

Даня втянул Саню за рукав в комнату и прикрыл дверь.

— А ты там волка не видел? — Даня смотрел Курину прямо в глаза.

На лице у Сани появилась смесь удивления и недоумения. Он уставился на Даню и с полминуты молчал.

— Нет, — ответил он и вышел за дверь.

— Фу ты! — Даня выругался.

— Вот чудной! — хмыкнула Ярина.

— Я не пойму, он так долго думает всегда? — рассмеялся Аникей.

— Загружается долго, — пошутил Даня, садясь на диван. — Ну всё, через неделю тогда обсудим, что выяснили.

До выходных снегом замело всё. Он шёл, не прекращаясь, четыре дня, то тихонько кружась в воздухе большими хлопьями, а то скрывая сплошной белой пеленой всё вокруг. Сугробы вырастали на глазах. Велеслав и Алексей Егорыч с несколькими добровольцами по два раза в день проходили по дорожкам на территории школы и магией расчищали их от снега. Волшебники шли, держа перед собой руку с выставленной вперёд ладонью или палочкой, и снег с дороги разлетался на обочины снежной лавиной.

На улице бывали редко, и Аникей ходил с Кимом в спортзал заниматься на турнике. Папа приучил с детства, да и со школьными ребятами в селе это был единственный тренажёр.

В эти беспросветные дни ребята наткнулись на результат шутки заскучавших Деналэльки. Ещё на верху лестницы друзья услышали возмущённые голоса: поднимающиеся ребята что-то бурно обсуждали.

— Вы там не пройдёте, — сказал им встречный мальчик.

Но любопытство не дало друзьям сразу пойти в обход. Прямо перед лестницей стояло болото — небольшое, аккуратно обхватывающее ступени и Древо. Выглядело болото глубоким, на поверхности плавали жёлтые листочки, растительный мусор и даже прозрачные льдинки у берега, как будто часть водоёма только что переместили в холл. На той стороне внизу в недоумении столпились ученики.

— Во как! — обрадовался Егор и вместе с Кимом стал протискиваться через толпу ребят к нижним ступеням.

Ярина и Аникей молча уставились на воду. Вокруг шумели школьники, бурно обсуждая явление.

— А что, если это как портал? — вспомнил Аникей рассказ Вали. — Провалишься в него ещё!

Что оттуда могло вылезти, по словам того же Вали, Аникей не хотел думать. Ким и Егор посмотрели на тёмную воду и отступили.

— Заяц, — спросила Ярина, — а оттуда может кто-нибудь выбраться?

Егор поморщился, посмотрев на девочку.

— Я не знаю.

— А давайте лучше отойдём от него, — сзади стоял высокий парень из старших классов и чесал затылок.

— А если кусок воды сейчас здесь, то кусок холла где-то в болоте? — Ким испытующе смотрел на старшеклассника.

На лице парня отобразилось недоумение.

— А что, портал, вот так просто можно создать? — спросил Аникей.

— Ну, по виду, это всё-таки часть водоёма, — охотно стал рассуждать парень, уйдя от трудного вопроса. — А вот как на это перемещение повлияет магия школы, неизвестно. Может, действительно как портал заработает.

Ярина с опаской поглядывала на спокойную поверхность воды. Остальные, заслышав такую речь, поспешили отойти подальше, многие уже расходились — перемена заканчивалась.

— Кто-нибудь позвал преподавателей? — спрашивали в толпе.

— Всё, Ким, ребята, — звала Ярина, — идёмте на урок, опоздаем!

— Тащиться через полшколы, — заворчал Заяц.

Ребята уже повернулись и стали подниматься по лестнице, когда за спинами что-то громко плюхнулось в воду. Друзья оглянулись. По воде расходились круги. За болотом в спешке уходили последние зеваки.

— Что это? — спросил Аникей у шедшего сзади старшеклассника.

Парень тоже замер и смотрел вниз на воду.

— Наверно, кто-то что-нибудь кинул, — неуверенно сказал он и подтолкнул ребят вверх по лестнице. — Идёмте!

Ребята заспешили по ступеням, но Ярина, оглянувшись, тихонько вскрикнула и замерла. Остальные резко обернулись. Вода поднималась, как будто из глубины надвигалось что-то большое, и перекатывалась на белый каменный пол, растекаясь по нему зеленоватыми волнами.

— Бегом! — парень подтолкнул оторопевших ребят.

Друзья припустились по лестнице, Ярина споткнулась, и Аникей остановился, ухватив её за локоть. А над водой уже поднимался водяной смерч, закручиваясь и извиваясь в стороны, как молодое дерево, гнущееся под сильным ветром. По ступенькам снизу к ребятам поднималась вода — как живая, она ползла вверх. Аникей и Ярина заворожённо смотрели на это зрелище, не в силах оторваться от него. А вода ползла всё выше, догоняя их, и воронка стала разворачиваться в их сторону.

— Быстрее! — подскочил парень, а навстречу уже спускался высокий старшеклассник, выставив палочку перед собой.

Аникей почувствовал, как вокруг зарождается магия — похожая на удар сильного порыва ветра, пронзающего насквозь. Старшеклассник молча прошёл мимо ребят, и вода стала отступать, как под натиском невидимой стены. Смерч заволновался, замер, и вода тяжёлыми потоками рухнула в озеро. Всё сразу успокоилось, и вода, разошедшаяся по коридорам, вернулась на место.

— Вы в порядке? — спросил старшеклассник, повернувшись к ним.

— Да, — сказал парень, стоявший рядом с Аникеем и Яриной. — Артём, что это?

— Портал образовался, — Артём оглянулся на замершую воду. — Водяного потревожили, а с ним шутки плохи.

Рядом уже столпились ребята из других классов, с любопытством слушающих Артёма — того самого отличника, про которого рассказывал Ясень. Он уже стал объяснять одному старшекласснику про образовавшийся портал, используя непонятные для друзей слова, когда на лестнице раздались голоса.

— А ну-ка, пропустите! — раздался за спинами ребят голос Велеслава. Следом за ним спускался Велигор. — Что здесь случилось?

Артём и ребята рассказали о вихре и воде. Велигор тем временем присел на нижней ступени у самой воды и вглядывался в тёмную глубь озера.

— В следующий раз я их троих водяному отдам! — серчал Велеслав.

Велигор встал и улыбнулся, слушая восклицания смотрителя.

— Велеслав, всё в порядке, — спокойно сказал Кощей. — Сейчас всё уладим. Артём, иди сюда!

Аникей с любопытством наблюдал за ними. Директор и ученик повернулись к озеру, и Велигор стал что-то рассказывать Артёму. Собравшиеся любопытные не спешили расходиться, хотя урок уже минут десять как начался.

— Вперёд! — сказал Велигор Артёму, закончив объяснять, и поднялся к ребятам.

Артём убрал палочку и выставил перед собой руки. Вода заструилась и стала подниматься по спирали, повинуясь невидимой силе, и, плавно обтекая воронку сверху, уходить в центр, как бы всасываясь внутрь себя. Зрелище завораживало. Поток кружил, переливаясь в свете фонарей. Вода отступала, обнажая мраморный пол. Аникей не мог понять: как это происходит? Глубокое озеро, а как будто воду разлили по полу. Вода исчезала, пока в воздухе не сформировался плотный водяной шар размером с мяч. Он завис, вращаясь прозрачными струями вокруг оси. На полу не осталось и следа от недавнего болота. Артём оглянулся на Велигора Святославовича. Кощей кивнул с лёгкой улыбкой. Артём, чуть раскинув руки, прервал удерживающую связь и дал шару упасть. С тяжёлым хлопком шар разорвался, и вода разлилась по полу, образовав большую зеленоватую лужу.

— Велигор! — Велеслав посмотрел на него недоумённо.

— Дениса и Алиевых ко мне в кабинет, — спокойно сказал Велигор. — А это они будут убирать после уроков — а то, вижу, заскучали.

У Велеслава на лице растянулась улыбка, а присутствующие рассмеялись.

— Расходитесь, — сказал Велигор, повернувшись к загомонившим ребятам, — урок уже идёт.

Ребята заторопились пройти мимо лужи вниз, и Аникей видел, как Велигор вместе с улыбающимся Артёмом поднимаются по лестнице, живо разговаривая.

— Вот это круто! — восклицали Егор и Ким.

— Я только не поняла, всё-таки они портал создали? — Ярина удивлённо посмотрела на ребят.

— Так ведь сказали, что под действием школьной магии такое могло случиться, — ответил Аникей. — И, помните, нас предупреждали не создавать в комнате фонтанов.

— И опять мы рядом, — прошептала Ярина друзьям.

— Мы оказались здесь случайно! — покачал головой Аникей. — И, если бы кто-то не полез к озеру, мы бы ушли оттуда раньше.

— А что бы случилось? — Ким испытывающе посмотрел на Аникея.

— Засосало бы! — вклинился в разговор Заяц. — А Артём всех спас!

Разговоров ребятам хватило ещё надолго, а вечером в выходной ребята собрались обсудить, что удалось выяснить за неделю о волке.

— Я знаю, что по двое ходили в октябре Зорина из седьмого и Миша из девятого, — начала Ярина. — Я их расспрашивала, но они встречали только косуль да лис.

— Я спрашивал у Таньки, Машки, Володьки из восьмого, Серёги… — перечислял Даня, загибая пальцы. — И тоже ноль.

— У меня тоже ничего, — покачал головой Аникей. — Рада и Снежка тоже не видели, они туда часто ходят. Но сказали, что будут посматривать.

Все посмотрели на Кима. Он сидел, взявшись за подбородок и глядя вверх на светильники.

— Ким! — окликнул Даня.

— А? — Ким оторвался от созерцания потолка. — Нет, ничего. Даже Велеслав не слышал, чтобы за Крутогором волки объявлялись.

— Да что же это такое! — воскликнул Даня, вскакивая. — Мы единственные, кто с ним нос к носу столкнулся?

— Может, и не мы одни, конечно. Но вот так повстречать — думаю, единственные, — ответил Ким.

— Может, это просто совпадение? — развела руками Ярина.

Они немного помолчали.

— Ну, пока предположим, что мы — единственные видевшие волка, — рассуждал Даня. — Значит, если мы хотим это выяснить — показывается он только нам или это совпадение, — выход только один, — Даня сел и положил руки на плечи мальчикам, — пойти в лес ещё раз.

Ребята молчали, Ярина начала возражать, но Аникей сказал:

— Если он встретится нам ещё раз, то это не случайность!

Ребята вздохнули. Хотелось это выяснить. Но шутка ли — встретиться в лесу с волком, пусть даже с одиноким и потрёпанным! Они переглянулись, и все друг друга поняли.

— Надеюсь, что третий раз не станет для нас последним, — мрачно пошутил Ким.

Через несколько дней ударили морозы. На улицу нос не высунешь. Снега выпало много, и морозный ветер наметал сугробы у стен. Но в школе царили тепло и уют. Цветные ходы отопления собирали возле себя школьников: в мороз приятно прикоснуться к глиняным изразцам с узорами растений, животных и легендарных существ.

Каникулы в «Чаротворце» начинались с восемнадцатого декабря и длились до десятого января. А вот с двадцатого начинались Колядки. Двадцать второго отмечали Новолетие.

— Ясень, — спросили как-то ребята, встретив старосту. — Почему Новолетие так называется?

— Солнце поворачивает на новое лето. Отмечается в день зимнего солнцестояния. Поэтому и спрашивают: «Сколько тебе лет?»

— А как же тридцать первое декабря? — спросил Ким.

— Это придуманный праздник, приуроченный чёрт знает к чему, — отмахнулся Ясень.

До каникул оставалось две недели, и Аникей предвкушал встречу с родными. Они договорились встретиться на горнолыжной базе неподалёку. И даже дедушка и бабушка с Ладой обещали приехать. Друзья разъезжались по домам.

Волк не шёл у ребят из головы, и разговоры каждый раз возвращались к странной встрече. А предстоящая прогулка привела их к мысли, что хорошо бы знать хоть несколько заклинаний, чтобы защититься или хотя бы отпугнуть зверя. Посовещавшись, друзья решили, что научить их может Ясень.

Староста почесал в затылке:

— Отпугнуть зверя можно хлопком. Ну, если всё плохо, то обездвижить на время. — Подумав ещё, он добавил: — Да вот хотя бы искрами, если вы все вместе и больше огня, — самое то. Но только не в сухом лесу!

— Как Велигор Святославович нам устроил на первом уроке? — спросила Ярина.

— Да, они самые. Только сила у них может быть разная.

Ясень согласился их научить, и после обеда, вооружившись палочками, они расположились в одной из беседок.

— Только чтоб никому! — предупредил Ясень.

Ясень подобрал несколько толстых палок и воткнул их в сугроб рядом с беседкой, направил свою волшебную палочку на неё и произнёс:

— Искра!

Из палочки вырвался сноп огня, как фейерверк, резкий, быстрый, и при приближении к палке разлетелся на десятки мелких юрких искр, похожих на бенгальские огни. Впившись в палку, они оставили на коре дымящиеся обугленные точки.

— Ну, вот как-то так! — Ясень был доволен собой.

— А это больно? — спросила Ярина.

— Ну да, — ответил Ясень, — но не опасно. Вам же нужно отпугнуть зверя, а не устроить ему салют. Пробуйте!

Ребята повтыкали в снег палки.

— Искры! — выкрикнул Даня с нетерпением.

Искры вырвались из палочки — яркие, и сначала даже показалось, что они достигнут цели. Но они, быстрые поначалу, потеряли скорость и попадали на снег. Ребята захохотали.

Аникей сосредоточился, вспомнив новогодние огни. Раз попытка! — искры пролетели чуть дальше, чем у Дани, и безвольно попадали, зашипев на снегу. Аникей закрыл глаза, пробуждая в груди тепло, а затем и образ обжигающих искр, яркого огня, от которого в глазах остаются тёмные пятна. Ещё попытка! — из палочки вырвалась яркая искра и, разделившись, впилась в снег у ветки.

— Хорошо! — похвалил Ясень. — Только помните про скорость и про мишень! Задав цель, нужно её держать.

Сосредоточиться и на искре, и на скорости, и на мишени одновременно Аникей посчитал сложной задачей. Пару раз искры ещё разлетались в стороны, и на третий большинство уже впились в ветку.

— Ура! — обрадовался Аникей.

Ясень, улыбаясь, похлопал его по плечу:

— Так держать!

У Ярины искры были какие-то ленивые. Они долетали до палки и даже жалили её, но со скоростью ленивого шмеля на лугу.

— Будь ветка живая — уже убежала бы! — пошутил Ясень, глядя на попытки Ярины, и задумался. — Я не пойму: ты боишься боль причинить?

Ярина кивнула.

— Ты не боль причиняешь, — попробовал объяснить Ясень, — а представь, что нападают на тебя, а ты защищаешься. Тебе необходимо отпугнуть кого-то, чтобы защитить себя или друзей.

Ярина плотно сжала губы, воспринимая, что сказал ей староста.

— Иногда человек не может ударить другого на тренировке, а вот когда грозит настоящая опасность, он готов всех растерзать. И здесь так же. Я уверен, что при настоящей угрозе у тебя всё получится. Но всё же тебе надо научиться такое состояние вызывать самой. Это как тренировка.

У Дани получалось всё лучше и лучше. Да и Ким с Аникеем уже били без промаха. Искры безжалостно обуглили ветки, вызывая у ребят азарт и радость.

Ярина сначала долго стояла, обдумывая сказанное Ясенем. Даже глаза закрыла. И, собравшись, одним ударом обуглила ветку снопом искр. Не ожидая такого результата, она удивлённо уставилась на неё, а потом запрыгала, визжа от радости.

— Всё! Все молодцы! — похвалил Ясень ребят. — Только смотрите, искры могут оставлять ожоги. Аккуратнее с этим!

Он замёл все чёрные пятна на снегу и забросил подальше почерневшие ветки.

Друзья вернулись в школу довольные. Отразить нападение они были готовы.

Глава 13. Коляда, коляда, отворяй ворота!

Глава 13. Коляда, коляда, отворяй ворота!т

Дни становились всё короче. На улице порой завывала метель, и трескучие морозы загнали ребят в школу. О походе в лес пришлось пока забыть.

Снега намело много, и в не сильно морозные дни многие старшеклассники нашли себе забаву: прыгать в сугробы из окон второго этажа в нижней одежде. При этом они кричали и улюлюкали, а немногие смелые девчонки поднимали такой визг, что, казалось, их слышно в Гориглядово. Правда, так они развлекались, пока их не видела строгая Прасковья Ивановна. Тогда прыгающим доставалась от неё получасовая нравоучительная лекция, чего школьники абсолютно не переносили. Она выстраивала их перед камином, и её абсолютно не смущало, что они стояли перед ней в мокром исподнем. Но и Прасковья Ивановна была с хитрецой: перед открытым огнём в камине прыгуны быстро согревались и высушивались, пока слушали её наставления.

В понедельник в столовой Ясень объявил ребятам:

— Кто уезжает после двадцать первого — приглашаются на Колядки! Мы собираемся после ужина в общей гостиной. Идут все желающие в четыре группы, — вещал Ясень во всё горло. — Младшие, средние, старшие классы и несколько взрослых. Каждая группа перемещается со взрослыми в Явный мир. Колядуем где-то до десяти, но это не точно, как пойдёт! Возвращаемся — костёр, песни, пляски! И колядки чтоб все выучили! — Ясень показал кулак. — Знаю я вас!

— Кто-нибудь колядовал из вас? — спросил Ким.

— Да. — Аникей просматривал слова, которые раздал Ясень. — Родители с роднёй и с друзьями всегда собирались. Человек по двадцать. Наряжались, колядки пели по дворам. Весело было!

— Я не думала, что мы у белосветов колядовать будем, — у Ярины в предвкушении праздника горели глаза.

— Наверняка там и магов полно живёт, — вставил Заяц, доедая брусничный пирог, — поэтому и идём туда.

В оставшиеся дни ребята по вечерам учили колядки. Зелёную комнату друзья украсили гирляндой, и на Аникея праздничные огни навевали мысли о доме. Ему вспоминался сад, укрытый снегом, гирлянды на окнах и откосах крыши во дворе, украшенная всей семьёй ёлка, запахи имбиря и ванили. До встречи с родными дни тянулись невообразимо долго.

На неделе грянул сильнейший мороз, деревья трещали, и многие школьники уже приуныли: что, если колядки отменят? И Аникей сочувствовал тем ребятам, которым по делам нужно идти в теплицы или на конюшню. В такие сильные морозы школа становилась многолюдной. Дети собирались в оранжереях и спортзалах, устраивали концерты и лекции. По коридорам прогуливались влюблённые парочки, до этого не попадавшиеся Аникею ни разу. По вечерам устраивали танцы, на которых собирались в основном старшеклассники.

Прошла последняя контрольная работа, и школьники на две с половиной недели распрощались с учебниками.

Несмотря на то что в школе не отмечался Новый год, как во всей стране, полностью отказываться от современных традиций не собирались, и все помещения украшали шарами, гирляндами и фигурными игрушками. Даже орехи и цукаты стали лакомым украшением на деревьях. Коридоры превратились в светящиеся арки, а в общих комнатах появились подушечки с новогодними красными узорами и даже пледы. Россыпи шаров, шишек и сосулек свисали с балок и деревьев. И ведь сосульки и заснеженные шишки были настоящие, сохраняющиеся благодаря магии! В общих залах появились ёлки в больших горшках. Повсюду горели разноцветные свечи. Фигурки в виде животных, вырезанные из дерева, дополняли новогодний декор. Разъезжающиеся школьники дарили друг другу подарки. А на 31-е декабря устраивался бал для оставшихся ребят.

Аникей и друзья собирали чемоданы. Школьники начинали разъезжаться по домам.

Школа опустела в один день. Двадцатого дневной поезд увёз больше половины ребят. Длинные столы были заняты всего на одну пятую часть. А на следующий день на ужин пришло и того меньше. Морозы, свирепствующие несколько дней, накануне вечером спали до комфортного морозца, что привело оставшихся ребят в восторг. И после ужина дети стали собираться в общей гостиной.

Аникей с друзьями едва нашли Ясеня, окружённого веселящимися ребятами и грудой мохнатой одежды.

— А, вот и вы! — обратился к ним Ясень и указал ребятам на соседнюю лавочку с шубами. — Выберите себе что-нибудь.

Ребята стали разбирать вещи.

— Чур, моя — вот эта рыжая! — схватил Егор взлохмаченную шубу одновременно с Яриной.

— Мне она больше пойдёт! — тянула на себя Ярина.

Пока Заяц и Ярина делили шубу, Аникей взял первую попавшуюся серую шубу и в ворохе шапок подыскал под стать ей — взлохмаченную, похожую на гнездо, неопределённого цвета.

— Ну что, наколдуем вам рога! — сказал подошедший Ясень.

— Не надо! — Ким испуганно схватился за голову, округлив глаза.

— Да на шапки! — успокоил его Ясень.

Аникей обернулся и вздрогнул. На него смотрело нечто в чёрной блестящей шубе до самого пола. Голову обозначила большая белая разрисованная маска с чёрными прорезями для глаз.

— Ты кто? — спросил опешивший Аникей, пробежав взглядом по ребятам. Вот Ким наблюдает за Ясенем, вот Даня с Матвеем примеряют пояса, Ярина с Зайцем носятся по залу.

Некто в шубе, не сказав ни слова, медленно двинулся дальше сквозь толпу. Аникей недоумённо проводил взглядом чёрного.

— Это кто? — подошёл Ким.

Аникей только пожал плечами.

— Так! Ясень! — раздался командный голос.

Ратимир вручил рыжую шубу старосте. За ним плелись раскрасневшиеся Заяц и Ярина.

— Шубу эту оденешь сам, — сказал Ратимир с укором, глядя на Ясеня. — А этим выдай что-нибудь, а то они её порвут в клочья.

Опешивший Ясень быстро собрался и выдал Ярине похожую шубу, а Зайца нарядил в развевающиеся простыни и дал рогатую маску.

Аникей отошёл в сторону. Вся эта предпраздничная кутерьма его утомляла, и, присев на лавку, он наблюдал со стороны. Но побыть одному ему не дали: перед ним выросли две девчушки в серых полушубках, с кошачьими ушами на серых шапках, длиннющими чёрными усами, торчащими из шапок в стороны, и пушистыми хвостами позади.

— Привет! — в один голос сказали они.

— Привет! — ответил Аникей, глядя на круглолицых девочек.

— Тебя как зовут? — спросила зеленоглазая.

— Аникей, — ответил он, разглядывая одинаковых с первого взгляда девчонок. — А вас?

— Меня — Анисья.

— Меня — Маруся. Владимирские, — уточнила девчонка с серо-зелёными глазами. — Мы двойняшки.

Аникей улыбнулся, а глазами уже пытался найти отличия во внешности.

— Ты с какого курса?

— С «Ярилы».

— На каникулы уезжаешь? — допытывались они по очереди.

— Да, уеду.

— А друзья у тебя есть уже? — Они смотрели на Аникея внимательно, как на допросе.

— Есть, — улыбнулся Аникей.

— А-а-а, — протянул подошедший Даня, — эти котята уже тебя допрашивают! — Он присел рядом, теребя в руках рогатую шапку.

— Знакомимся, — поправила Даню та, что повыше.

— А-а-а, — снова протянул Даня. — Серьёзные козявки!

— От козявки слышу! — Она скрестила на груди руки.

— Мы всего-то на год младше тебя, — добавила другая, глядя на Даню зелёными глазами.

Аникей рассмеялся.

— Так, значит, вы можете вместе с моей сестрой в следующем году учиться, — сообразил Аникей.

— А почему она в младшие классы не пришла учиться? — спросила зеленоглазая.

— Ну…— Аникей задумался, что ответить любопытным девчонкам. — Так родители решили.

— Внимание! — раздался голос Велеслава.

Все стали подтягиваться к центру зала.

— До встречи! — попрощались сёстры и скользнули в толпу.

— Вот пигалицы! — выругался им вслед Даня. — Я, кстати, с вами иду.

Велеслав продолжал:

— История наших предков всегда несёт в себе смысл. Завтра рождение Солнца, несущего нам тепло и жизнь! Проходит тёмное время! Последние дни гуляет нежить! Так пусть она уходит! Проводим старое лето!

— Ура! Ура! — раздалось со всех сторон.

— Мешки взяли? — взревел Велеслав.

— Взяли! — восторженно кричали ребята, потрясая разноцветными мешками.

— Колядки выучили? — почти шёпотом спросил он.

В толпе раздались смешки, за что Ясень сурово посмотрел в сторону сразу притихших ребят.

— Выучили! — кричали другие.

— Тогда вперёд! — махнул рукой Велеслав, и вся толпа повалила на улицу.

В тёмном бархатном небе ярко мерцали звёзды, и крепнувший мороз коснулся лица Аникея. Он уже подумал, что в такую погоду лучше дома бы отсиживаться. Но Ратимир, идущий впереди и держащий за руки Марусю и Анисию, ободряюще заявил, что колядки проходят в другом месте, где мороз помягче.

— А где портал? — тут же спросил Ким.

— Под Соколиной башней, — ответила Ярина.

Ребята вспомнили об одинокой башне. Она стояла на гребне, протянувшемся от стены с восточной стороны.

Обогнавший ребят Ясень, с насаженной на шест блестящей звездой с лентами, развевающимися следом, вещал в своей манере на всю толпу «яриловичей»:

— С нами идут двое детей и трое взрослых: Велеслав, Таисия Алексеевна и Ратимир Андреевич. — Ясень поскользнулся, выпрямился и продолжил: — Присматривайте за ними!

— За нами присматривать не надо! — раздался в ответ голос Таисии Алексеевны.

Только сейчас Аникей понял, что шедшая рядом пара в масках — это Таисия и Велеслав. А чуть впереди мелькала чёрная фигура, увиденная в школе.

— Смотри, — Ким показал на Велеслава. Аникей пригляделся. На хвосте с кисточкой у Велеслава был привязан красный стеклянный шарик.

— Разобьётся?

— Вряд ли, — улыбнулся Заяц. — Наверняка под чарами.

Шумная толпа прошла по ярко освещённой аллее, миновала ворота и, свернув к Соколиной башне, спустилась под неё к арке. Вдалеке за лесом светилось огнями Гориглядово. Там местные дети собирались на колядки.

Высокий проход в каменной стене освещался двумя факелами. Аникей вгляделся в проём, но не увидел ни дальних гор, ни заснеженных холмов, ни неба. Всю арку заволокла белёсая мгла. Толпа притихла. Парень из «велесовичей» вошёл в свет факелов и поднял руку. Аникей почувствовал, что вокруг происходит магия, тело пронзило лёгкое покалывание. Как и тогда, в школе на лестнице, когда Артём прогонял водяной вихрь. Мгла, наполнявшая арку, становилась плотнее — свет факелов стал отражаться на ней всё ярче. Человек опустил руку и сделал приглашающий жест.

Толпа радостно взревела. И ребята друг за другом стали входить в проём, моментально исчезая в плотной мгле. Пятиклассники неуверенно топтались перед входом. Старшаки шутя хватали их за руки или взваливали на спину и уносили в магический портал.

В группе «яриловичей» перемещением управлял Велеслав. Он тоже поднял руку — туман колыхнулся — и с криком «Вперёд!», схватив за руку жену, исчез в тумане. Следом бегом, взявшись за руки, в проёме исчезли старшеклассники. Ким смотрел во все глаза. Ярина вцепилась в руки Егора и Аникея.

— Смелее, ребята, — подбодрил их Ратимир, — не потеряетесь.

Ребята приблизились к арке и замерли перед ровной стеной серой мглы. На ней плясал рыжий отсвет огня, и это создавало впечатление твёрдой поверхности. Аникею стало беспокойно. Сзади послышались ободряющие выклики. Аникей понимал, что долго тянуть нельзя: только накручиваешь себе страшных мыслей. Даня хмыкнул и быстро взглянул на Аникея. Тот понял сигнал и, схватив руку Ярины, быстро рванул в туман. Заяц подтолкнул взвизгнувшую Ярину. Даня и Ким прыгнули следом.

Аникей ожидал удара или хоть какого-то сопротивления, но мгла на удивление мягко приняла его в свои объятия. Первое мгновение он не видел и не слышал ничего — только серую пелену перед собой и гул крови в ушах. Даже непонятно, сделал он шаг или нет, но туман стал рассеиваться. Постепенно вернулись голоса, шум — и вот уже Аникей различил серые стены низкой арки. Он огляделся. Друзья стояли посреди прохода в старом двухэтажном доме. Арка вела из тёмного двора на освещённую электрическими фонарями заснеженную улицу с собиравшимся на ней колядующими. Рядом стоял ошеломлённый Ким, Ярина озиралась по сторонам, а Заяц уже тащил всех на освещённую улицу.

— Ого! — восхитился Ким.

— Потрясно! — Егор смотрел на улицу горящими глазами.

Следом из арки, смеясь, выбежали Ратимир с девчонками и оставшиеся ребята.

Заснеженная улица с малопроезжей дорогой освещалась фонарями. Трёхэтажные дома лепились друг к другу вплотную, а в тесные дворы вели арки, пронизывающие разноцветные дома. Фонари горели по всей улице исправно, и дома выглядели добротно: ни покосившихся водостоков, ни сосулек на крыше или облупившейся краски. В окнах горел свет и переливались гирлянды. Редкие прохожие оборачивались на веселящуюся толпу. Заслышав голоса, в окна стали выглядывать местные жители. Аникей представил картину с их стороны: пустая улица, снег, фонари — и вдруг смех, голоса, шаги, из арки вываливает ряженый народ. Как это объясняют простые жители ближайших домов? Или они так сильно увлечены своими делами, что никто не замечает, как появляются гуляющие? И что же — они думают, что ряженые просто шли по улице и остановились возле их дома? А ведь в большинстве случаев так и происходит. Люди не догадываются, что магия существует.

Улица была частью большого древнего города. Откуда-то слышался шум дороги, но здесь царила особая атмосфера, свойственная только таким городам: размеренность и покой.

Велеслав призвал всех к порядку, и ряженые двинулась по улице. Шедшие позади девушки затянули песню. Самые активные школьники затеяли снежный бой, старшие подхватили, и друзья оказались втянуты в игру. Ратимир и Велеслав ловили визжащих детей и, перевернув их или закинув за спину, сажали в сугроб.

— Назад во двор! — скомандовал Велеслав заигравшимся детям.

Всей толпой ввалились в полутёмный двор через арку. В ближайшем подъезде уже столпились ребята из средних классов и дружно кричали в открытые двери:

— Коляда! Коляда! Отворяй ворота!

Аникей и Даня протиснулись к стоящим на ступеньках Ярине и Зайцу. На втором этаже эхом отзывалось человек пять. Двери квартир открылись, и на площадку вышли хозяева. А стоящие в первом ряду Таисия Алексеевна и старшеклассники затянули колядку:

— Уж как шла Коляда

Из нова города,

Мы искали Коляду

У вас во дворе…

Ребята поклонились, продолжая петь. Аникей с другими ребятами подхватили песню:

— Уж ты батюшка,

Шелкова борода, —

обращались они к улыбающимся жильцам квартир, —

— Уж ты матушка,

Добрая душа,

Уж ты брат-сестра

Ясны глаза.

Ты не режь, не ломай!

Подавай каравай!

Кто подаст каравай —

Тому счастья через край!

Дальше Аникей понял, что пошли сочинять по обстановке, потому что в самой колядке говорилось про скотину, несущее в дом масло и молоко, но в городе такое могли неправильно понять. Ещё посчитали бы за скотину вовсе не животное.

Со второго этажа уже спускались ребята с потяжелевшим мешком.

— Счастья! — через всю площадку от входных дверей крикнул Ратимир.

— Лада! — завопили сестрёнки.

— Поворачивай! — забасил Велеслав, и все выбрались из подъезда.

На улице Аникей перевёл дух. Уже набегавшись и извалявшись в снегу, он хотел передохнуть, и пока остальные подтягивались со двора, друзья присели на лавочку под фонарём. Ярина и Заяц уже трескали перепавшие им от жителей пряники. Трое ребят постарше подсели к ним, угостив карамелью.

— Это кто? — Аникей заметил среди ребят фигуру в чёрной шубе и указал на неё.

— Не знаю, — пожал плечами Заяц.

— На Безликого похож из… — Ярина не успела договорить, как на неё зашикали мальчишки.

— Не поминай!

— Да это же персонаж из мультика, — удивилась Ярина.

— Тебе — из мультика, — сказал один из них, — а в Зачарованном мире — жестокое существо!

— А что, он действительно так страшен? — спросил Ким.

— Давайте не сейчас, — ушёл от ответа мальчик. — Идёмте!

Весёлая толпа двинулась дальше по улице, заходя в маленькие занесённые дворы и заглядывая в старенькие подъезды. Пока ходили от дома к дому, друзья играли в снежки, толкались и убегали от Велеслава.

— Кто это? — Ким неотрывно смотрел на крышу дома, и Аникей налетел на него, убегая от Дани.

— Где?

— Да вон, по крыше носятся! — Ким указал на заснеженную крышу.

Аникей всмотрелся, но никого не увидел.

— Я не вижу. — Он посмотрел на друга искоса: может, мерещится что ему?

— Да вон! — Ким указал наверх. — Я один их, что ли, вижу?! Вон как беснуются!

Ким нетерпеливо тыкал в пустую крышу.

Аникей знал, что Ким не расположен так шутить, и, поддавшись другу, сосредоточился, посмотрел рассеянно и только тогда заметил движение. По заснеженной поверхности, водостокам, среди торчащих антенн и труб кто-то быстро перемещался.

— Вижу! — выпалил Аникей. — Только я не понимаю, что это.

Они вдвоём замерли среди носящихся ребят. И если Ким видел этих существ чётко и совсем не напрягаясь, то Аникей видел только тени, и то они порой исчезали и приходилось опять сосредотачиваться.

— На кошек похожи, кажется, — неуверенно проговорил Ким.

— Это не кошки, — раздался голос рядом.

Ребята вздрогнули. Увлечённые, они не заметили, как к ним подошёл Ратимир.

— Это анчутки, — сказал он, глядя наверх, — мелкие проказливые духи. Сегодня такой вечер, что много кого можно увидеть.

— А они опасны? — спросил Аникей.

— Нет, жильцам доставляют неприятности, но безвредные.

— Они их слышат? — Ким не сводил глаз с крыши.

— Слышат, чувствуют, но не видят, — объяснил Ратимир. — Да и то те, кто живёт в ссорах и спорах. А ты их чётко видишь? — спросил он у Кима.

— Ну да, наверно, — замялся Ким и стал описывать существ: — Ноги длинные, уши как у порося, — прищурился он, — хвосты как у коров…

— Хорошо, — удивлённо приподнял брови Ратимир. — И давно ты так видишь?

— Ну да, — Ким смутился, — как себя помню. Что-то да вижу.

— Да у тебя дар! — Ратимир хлопнул мальчика по плечу. — Ладно, идёмте.

Аникея заинтересовал этот разговор. «Надо же! Дар! — подумал он, — У такого скромного мальчишки из деревни такие способности!» Он искренне порадовался за друга, но, поразмыслив, подумал: легко ли ему жить с этим?

— Как ты их разглядел? — удивился Аникей.

— Не знаю, — пожал плечами Ким, — меня сначала движение привлекло, присмотрелся и понял, что это какие-то бесы скачут.

— Так ты их ещё и разглядел? Для меня это просто тени.

— Да? — Ким удивлённо посмотрел на него. — У них же глаза синим огнём светятся, копыта на ногах и ростом побольше кошек.

— Ну ты даёшь! — позавидовал Аникей.

Ночь входила в свои права, и всяких существ проявлялось всё больше. Уже многие видели перебегающих дорогу анчуток. Парни шикнули на них, как на кошек, и существа, изогнув длинные хвосты, скрылись прямо в водосточной трубе. Чем вызвали немалое удивление младших учеников, сразу же побежавших исследовать водосток.

Пройдя по улице, колядующие свернули в частный сектор с уютными домами. Пока шли по дороге, притормаживали редкие машины — их тут же окружали ряженые, требуя уплату. Восторженно-удивлённые люди выглядывали из машин и откупались деньгами. Видно, что настроение у них улучшалось, угрюмые уставшие лица расплывались в улыбках.

Из двора выскочили вслед за колядующими два мужика в распахнутых бушлатах и присоединились к ним. Один даже захватил баян, и теперь к всеобщему веселью прибавились музыка и лихие песни баяниста. Таисия и старшеклассницы с удовольствием пустились в пляс.

Ряженые не раз обгоняли гуляющих по улице людей. Впереди нарисовалась парочка, как казалось, изрядно подвыпивших мужиков. Так Аникей подумал сначала. Но, обгоняя хрипло горланящую пару, проходившие колядующие шарахались от них, оборачивались, и кто-то посмеивался, кто-то возмущался, а Ратимир даже у виска покрутил. Друзья, поравнявшись с ними, посмотрели и содрогнулись. В шубах, в простых джинсах, поддерживая друг друга, шли два недообратившихся волколака. Друзья глаза округлили, глядя на эту пару. Лица, заросшие шерстью и вытянутые, не до конца превратились в волчьи морды. У одного шапка-ушанка съехала набок, обнажив подвёрнутое чёрное волчье ухо, из щёк торчали короткие усы. Другой размахивал шапкой в обросшей шерстью руке. Они хрипло пели «Чёрного ворона», при этом срываясь на такой же хриплый смех.

— Ну и морды! — догнала ребят Ярина, испуганно оборачиваясь.

Егор хохотал до слёз.

— А если их увидят? — спросил Ким у шедшего рядом Ясеня.

— Люди могут и не понять, что у них за волчьи морды. В основном решат, что пьяные заросшие мужики, — объяснил, улыбаясь, Ясень. — А вот маленькие дети напугаются: они же видят всё как есть. А вообще, их магический патруль подберёт, скорее всего, и отправит куда надо.

— А что — и такой есть? — спросил Ким.

— Конечно, особенно в такие дни.

Несколько раз колядующим не открывали, сколько они ни распинались под окнами, и тогда стены и окна закидывали снежками.

Через два часа они вышли в сквер, освещённый неяркими редкими фонарями. К этому времени наколядовали уже шесть полных мешков и три только начавших толстеть.

— А куда девают деньги? — спросила Ярина у Ратимира.

— Деньги отправляют в детские дома. А алкоголь, — Ратимир махнул рукой, — кому-нибудь здесь оставляется.

Колядки подходили к концу. Баяниста и его друга наградили наколядованными бутылками и закуской, и они, горланя песни под баян, ушли вверх по улице. Друзья устали и были все в снегу: не раз они оказывались заброшенными в сугробы. Тело налилось тяжестью, и Аникей еле перебирал ногами. Шуба, нелёгкая сама по себе, казалась теперь непомерно тяжёлой. Ярина при каждой остановке повисала на его руке. Пройдя по скверу до центра, ряженые остановились на площадке, и друзья повалились на лавочки.

Через несколько минут с другой стороны сквера раздались песни, и толпа знакомых ряженых пошла им навстречу.

— «Дажьбоговичи»! — воскликнула Ярина и побежала навстречу.

— И куда только усталость делась? — пролепетал Даня вослед Ярине.

Мальчишки остались сидеть, проводив её взглядом.

Две толпы соединились, радостно крича и начиная снежные бои.

— Я больше не могу! — проговорил Заяц. — Пусть хоть снегом засыпают — не пошевелюсь.

— Я тоже! — откликнулся Ким. — Я уже хочу в школу.

Аникей молчал. Его мысли были далеко — с мамой и папой. Это были первые колядки без них. И ему вспомнились прошедшие праздники. «Лада с бабушкой и дедушкой наверняка тоже колядуют с друзьями семьи», — думал Аникей. Каждый год семьи собирались и колядовали по посёлку, а затем дома сидели до самого утра. А уставшие дети засыпали вповалку на матрасах в одной из комнат.

Внезапно Аникей почувствовал, как его шапка сползает с него, и попробовал ухватить её, но она выскользнула из рук и раздался смех. Он подскочил и обернулся. Сзади в снегу стояла Рада в рыжей шубе и шапке с рожками и, улыбаясь, поигрывала его шапкой. Рядом кричали Ким и Заяц. Ярина и Снежка удирали в толпу от Кима и Дани, унося их шапки и рукавицы.

Аникей подтянул ноги и, оттолкнувшись от лавки, перепрыгнул через спинку, пытаясь ухватить застрявшую в сугробе Раду. Девочка ловко извернулась. Но Аникей, ткнувшись в ледяной снег лицом, быстро сориентировался, перехватил подол рыжей шубы, и Рада, смеясь, повалилась в снег. После непродолжительной борьбы шапка была возвращена Аникею.

— Как тебе колядки? — спросила Рада. Они сидели в сугробе посреди гуляющей толпы.

— Здорово! — Аникей с радостью рассказывал ей о семейных обычаях и праздниках, вызывая у девочки милую улыбку.

— А нам редко удавалось побыть вместе с семьёй, — сказала Рада, опустив глаза. — Родители много работают, и праздники порой приходится пропускать. Даже сейчас они далеко.

— Вы мало времени проводите вместе?

— Да. Но знаешь, когда мы вместе с ними — так уютно и радостно. Они за короткое время так способны восполнить родительскую заботу, общение, что когда приходит время расставаться, то не чувствуешь себя покинутой и я даже не грущу по ним.

— Я думаю, — понял Аникей, — что у меня с родителями так же.

— Ребята! — подскочила Ярина. — А вы солдат видели?

— Солдат? — не понял Аникей? — Откуда?

— Что в них примечательного? — спросила Рада.

— Пойдём, вон на лавочке, — Ярина показывала в сторону памятника.

Под раскидистой заснеженной елью стояла аккуратно расчищенная лавочка, заставленная снедью: откупоренная бутылка вина, краюха хлеба, россыпь конфет, даже три рюмки откуда-то взялись.

По узкой тропинке от укромной лавочки шли трое парней, уступив место друзьям. Ярина с ребятами догнали Кима и Даню.

— Здесь пусто! — воскликнул Даня, недоумённо оглядываясь на подошедших друзей.

— Нет, не пусто, — Ким, замерев, смотрел на одинокую лавочку, освещённую тусклым фонарём.

Аникей даже больше почувствовал, что здесь кто-то есть. Он стал всматриваться и так же, как с анчутками, смотрел рассеянно — и через полминуты уже различил три человеческих силуэта.

— Иди сюда! — Рада тем временем встала прямо перед лавочкой и поучала Даню: — Смотри сквозь неё. Сегодня их хорошо видно.

Вскоре он увидел детали. На лавочке, вытянув ноги, курили двое немецких солдат в форме с эмблемой на плече и один русский солдат в советской форме. Между ними уже давно исчезла вражда, бывшая при жизни, и теперь три неупокоенные души мирно соседствовали и делили хлеб. Немец, сидящий ближе всех к угощению, протянул руку к краюхе — Аникей увидел, как призрачный кусок отделился от хлеба, похожий на сгусток тумана, — и передал русскому; тот разломил ещё и передал другому солдату.

Друзья стояли молча, глядя на три фигуры под елью. Аникею вспомнились длинные рассказы дедушки о войне, и ему стало грустно. Где их родственники? Почему они застряли здесь? Или это просто фантомы из прошлого?

Ребята также молча покинули печальное место.

— А я-то думал, что угощение для покойников просто так ставят, — изумился Даня.

— Нет, — объяснила Рада, — они берут угощение на своём уровне, так же как и домовые, лешие. Порой еда не исчезает, а вот её энергия уходит.

— А почему они здесь? — спросил Аникей.

Рада пожала плечами.

— Много причин может быть, — ответила она.

— И с ними поговорить можно? — заинтересовался Ким.

— Когда научишься — сможешь, — сказала Рада.

Они вернулись к толпе веселящихся ребят.

— А где Снежка? — спросил Даня, посмотрев на Раду.

— А, — махнула рукой Ярина, — её этот, в чёрной шубе, перехватил, когда мы бегали.

— Вот те раз! — удивился Даня. — А Заяц?

— Заяц с девчонками ускакал.

В шумной толпе учителя постепенно наводили порядок и направляли небольшие группы под руководством старшеклассников назад на заснеженные улицы — в арки и в школу. Опять вернулась усталость, и ребята присоединились к одной из групп. Тут-то их и нашла раскрасневшаяся Снежка.

— О! — воскликнул Даня, когда она на нём повисла, вцепившись в руку, — вот и Белоснежка!

— И где твой чёрный рыцарь? — спросила Рада.

— Там с девушками остался, — Снежка махнула в сторону толпы и попыталась спрятать довольную улыбку.

— А кто это? — уже в который раз за вечер спросил Аникей.

Снежка развела руками.

— Он всё время молчал, но отплясывал лихо!

На улице с трёхэтажными домами, подходя к арке, школьники не шумели, исчезали незаметно. Они действовали по разработанному уже давно плану. Группа останавливалась у входа, и постепенно, по два-три человека, под прикрытием суеты забегали в арку и уже не возвращались — зато подтягивалась следующая компания ряженых, и так до тех пор, пока на улице не оставалось человек десять взрослых, к которым любопытствующие жители вскоре теряли интерес, и те спокойно заходили в портал.

Во второй раз проходили портал без страха, хотя сердце по-прежнему замирало. И, преодолев серую мглу, ребята оказались на заснеженном просторе холмов. Щёки сразу прихватил мороз, и друзья поспешили вместе с растянувшейся толпой ряженых укрыться в стенах школы. На площадке перед Лукоморьем их ждал высокий костёр. Ряженые вставали широким кругом, отламывали от ритуального каравая и, испивая мёда из чарки, славили создателя, живущих и вспоминали предков. Аникей так устал, что не помнил, как оказался в столовой. Тесно поставленные столы были накрыты белыми расшитыми скатертями, и на них были навалены мешки с наколядованными гостинцами. Наконец-то скинули тяжёлые шубы, и плечи перестали ныть. А ароматный чай вернул силы — остались только приятная усталость и куча впечатлений и сладостей от колядок. Вскоре Аникей почувствовал, что глаза слипаются. Друзья клевали носами. Ярина задремала на плече у Рады, а Егор и вовсе уснул, уткнувшись лицом в руки. Растолкав Зайца, довольные ребята разошлись по комнатам.

— А шарик на хвосте так и не разбился, — заметил Ким, засыпая.

Глава 14. Зимние каникулы

Глава 14. Зимние каникулы

На следующий день ребят ждали богатые завтрак и обед. Школьницы соревновались в приготовлении и росписи козулей в виде животных и птиц — у кого краше получится. И теперь разноцветные прянички радовали не только желудок, но и глаз.

После обеда ребята разъезжались в разные стороны: Аникей ехал на юг, друзья на север. С утра Аникей сбегал в птичник повидаться с Ханом. Птицы в холода отсиживались в башне, изредка вылетая размять крылья. Ворон слетел к Аникею по первому зову и уселся на жёрдочке. Мог ли Хан лететь за ним на большие расстояния, Аникей не знал, поэтому оставлял его. Поговорив с птицей, он попрощался с ним и поспешил в школу.

Обедали друзья, собравшись за одним столом.

— Вы здесь не заскучаете? — спросил Егор, с тоской оглядывая остающихся немногочисленных школьников.

— Здесь скучно не бывает! — ответила Снежка.

— Что же здесь делать?

— Много чего, — стала рассказывать Снежка. — Сегодня вечером у костра собираемся. Велигор и учителя наколдуют что-нибудь впечатляющее. Вечером бал, танцы. У камина собираемся истории всякие слушать. Эти дни все вместе проводим — и ученики, и учителя, даже Будимир приходит и Елена Никитична. Мы, пока в младших классах были, оставались здесь пару раз.

После обеда ребят ждали сани. Лошади стояли в попонах и переминались с ноги на ногу, ожидая пассажиров. По краям саней горели фонари, освещая дорогу, а на сиденьях лежали тёплые пледы. Девочки поехали провожать друзей до вокзала.

— Да ладно, — Ким уселся между Аникеем и Яриной, — всего-то две недели. Зато потом — на лыжи и в лес.

Аникей уже и забыл, что они условились по приезде в оставшиеся дни идти в лес.

— Что вас всё туда тянет? — подозрительно спросил Заяц.

— Научный интерес! — улыбнулась Ярина, расправляя клетчатый плед.

Заяц сразу отстал: наука пока его не занимала. На платформе Рада и Снежка вручили ребятам по свёртку с пряниками.

— Держи на дорожку и родных угости, — протянула Рада Аникею бумажный разрисованный пакет.

— Благодарю! — Аникей принял пакет с радостью. Его щёки горели огнём, когда он глядел в зелёные внимательные глаза.

Синий поезд забрал друзей и умчался в темноту зимней ночи. Аникей, распрощавшись с девочками, сел в залепленный снегом красный поезд. Ехать ему предстояло всего три часа. Там его встретят родители, и Аникей, предвкушая встречу, предался сладким воспоминаниям о родном доме.

За окном в тусклом свете пролетали таинственные пейзажи: горы, далёкие посеребрённые равнины, чёрные силуэты деревьев. Последние часы до встречи медленно тянулись.

Вскоре в купе заглянул проводник.

— Мальчик, — обратился он к Аникею, — скоро станция Подгорная. Через двадцать минут пожалуй к выходу.

Вскоре за окном показались огни. Поезд издал долгий гудок и стал притормаживать. За окном потянулась освещённая редкими фонарями заснеженная платформа, мелькнули силуэты людей, и поезд остановился. Усатый проводник помог Аникею спуститься, и, очутившись на платформе, он увидел знакомые фигуры спешивших к нему, взявшись за руки, отца и Лады. За ними торопились остальные.

— Твои? — спросил проводник.

— Да! До свидания! — Аникей закинул рюкзак и помчался навстречу.

Он ткнулся в грудь обнявшего его отца. От радости встречи щипало в носу, когда его окружили и обняли родные. Сердце бешено билось, и в груди разливалось знакомое тепло. Все вместе влезли в зелёную «буханку», ждавшую их на маленькой стоянке среди елей, машина взревела и тронулась в путь по заметённой дороге в горы.

Аникей просто слушал, оставаясь в объятиях мамы, и упивался голосами родных людей, их рассказами. Не хотелось ничего говорить. «Завтра всё расскажу», — думал Аникей.

Ворота, ели, украшенные гирляндами, маленькие домики базы отдыха, уютная постель и тепло маминых рук, поглаживающих его по голове, промелькнули в его сознании, и сон быстро сморил его.

Утро выдалось ясное и морозное. Солнце ярко осветило склоны гор, приютивших два десятка бревенчатых домиков и несколько хозпостроек, лыжные трассы и горки для детей. Морозное облако уплывало, оставляя за собой деревья, покрытые сверкающим инеем.

— В такой мороз нос из дому не высунешь, — Владислав вошёл в дом с охапкой дров, впустив с улицы облако пара.

Кухня-гостиная с большим обеденным столом собрала утром всех родных. Аникей пил чай, разглядывая цветные пряники, подаренные Радой и украшенные замысловатым аккуратным узором.

— Кто угостил-то? — поинтересовался папа, разглядывая вкусный подарок.

— Да так, — Аникей отвёл взгляд.

Мама, сидевшая рядом, улыбнулась: скрывать что-либо от родителей бесполезно.

— Подруга, — признался Аникей, — из «дажьбоговичей».

— Красивая? — сразу же спросил Владислав.

Мама на него посмотрела и заулыбалась ещё больше.

— Пап, какая разница? — Аникею не нравился такой допрос, но он всё же ответил: — Да, красивая. Рыжая, зеленоглазая.

— Ого! — Владислав посмотрел на Елену. — Ведьма.

— Целительница, — поправил Аникей.

— Всё, всё, понял, — поднял руки папа.

— А надолго может быть такой мороз? — сменил тему Аникей.

— Не угадаешь, здесь быстро погода меняется, — ответил вошедший дедушка. — Пусть пока мороз — а ты нам расскажешь, как тебе понравилось в школе.

— И как там Елена Никитична?! — добавил папа.

— О! Вот она-то как школьница, — теперь Аникей готов был рассказывать сам. За накрытым столом собрались все. — Она на всех мероприятиях первая. И помощник у неё такой же… — и Аникей пустился в долгий рассказ о школе, поразившей его своим уютом и красотой, об учителях, так необычно преподающим свои уроки, много говорил о Семёне и друзьях, о праздниках, о неприятной встрече с Колобком, о прогулках. Он рассказывал с азартом, его никто не перебивал. Только о встрече с волком Аникей пока умолчал.

Дни пролетали в душевном тепле и уюте. Днём на улице всей семьёй они катались на лыжах и на санках, гуляли по окрестностям, ездили на экскурсии в город, расположенный часах в двух от базы. Вечерами собирались вокруг стола за разговорами.

Как-то Аникей остался с отцом наедине и спросил:

— Пап, а волки в окрестностях водились, когда ты учился?

Владислав задумался.

— Нет, не припомню такого. В лабиринте всего — выше крыше. А вот волков нет, — ответил он. — Почему у Радонежа не спросишь?

— Не упоминал он про волков, — сказал Аникей.

— А зачем тебе? — поинтересовался папа.

Аникей задумался: говорить ли?

— По лесу гуляли. И как-то видели, — Аникей всё же решился и рассказал о встрече.

— Странно, — Владислав посмотрел на сына. — Возможно, он не опасен, коли зачарованную границу прошёл. Но всё же будьте осторожны. Ладно?

Аникей кивнул.

«И правда, — думал Аникей, — нам же говорили, что в том лесу не может быть опасностей!» — но интуиция подсказывала, что всё не так просто.

Через неделю, после пары дней ветреной ясной погоды, Аникей и родные засиделись дома. Бушевавший ветер нагнал тяжёлых туч, и снег валил стеной. Родители уехали за продуктами в посёлок. Аникей погрузился в чтение книги, взятой из местной администрации. За длительное существование базы отдыха отдыхающие частенько оставляли книги. Работники сперва использовали их на розжиг, но их скопилось так много, что книги перекочевали в специальный шкаф с табличкой «Библиотека». Книгами были уставлены пять полок в два ряда, и, порывшись в шкафу, Аникей отыскал подходящую и в свободные минуты зачитывался, сидя в кресле в столовой.

За окном сыпал снег. Бабушка с дедушкой вели неспешный разговор в соседней комнате, Лада слушала музыку в наушниках, иногда напевая, но для Аникея, погружённого в книжные приключения, окружающий мир перестал существовать, поэтому он не сразу услышал тихое постукивание в окно. Оторвавшись, Аникей вначале не понял, откуда идёт звук, и старался не обращать на него внимания, но назойливый шум не прекратился и через пять минут. Аникей встал и огляделся, определяя направление стука, подошёл к окну и отдёрнул занавеску. На заваленном снегом подоконнике, еле удерживаясь, сидел ворон.

— Хан?! — изумлённо выдохнул Аникей.

Птица замахала крыльями, подняв снег вокруг и цепляясь когтями за подоконник. Все сомнения исчезли, и Аникей, не одевшись, выскочил на улицу.

— Хан! — позвал он.

Из-за крыши, часто махая крыльями, появилась чёрная птица.

— Хан!

Ворон уселся на протянутую руку мальчика, крепко сжав лапами.

— Как же? Как ты меня нашёл? — Аникей потрепал птицу по шее, глядя на неё сияющими глазами.

Ворон издавал тихие булькающие звуки и щурил глаза. Аникей не обращал внимания на засыпающий их снег. Внутри у него всё ликовало, и грудь распирало от радости. Он смеялся и, кружась, вскидывал руку вверх, ворон расправлял чёрные крылья, взлетал и снова садился на руку.

Бабушка и дедушка прилёту ворона не удивились.

— Он же соскучился по тебе, — объяснял дед. — Это ты пока не научился чувствовать его, а он тебя найдёт за тысячу километров! Будь это не твой попутчик, не нашёл бы тебя!

— Попутчик? — Аникей не слышал, чтобы так называли помощников.

— Раньше их некоторые так называли, — пояснил дед. — Они с хозяином по одному пути идут. Вот и попутчики.

Приехавшие родители ворону обрадовались, но тоже не удивились, что Хан прилетел к хозяину.

— Помощник, когда маг научится с ним поддерживать связь, может покинуть хозяина, — рассказывал за ужином Владислав. — Поселиться неподалёку, завести семью. Но при опасности, грозящей хозяину, или по его зову помощник сразу же явится. И явится быстро, минуя сотни километров за минуты.

— Как он это делает? — опешил Аникей.

— Помощникам ведомы странные пути, — ответил отец, — через иные миры.

Аникей всё больше удивлялся способностям ворона, и не знал, казалось ему или взаправду между ним и Ханом протянулась невидимая ниточка, сблизившая их. А может, она была всегда, а он её только начал чувствовать. Но в душе эта связь ощущалась явственно, как тепло от летнего солнца.

Быстро пролетели десять дней, а Аникею казалось, что он приехал только вчера. Не хотелось расставаться, но в душе поселилась неясная грусть, и, к своему изумлению, Аникей понял, что скучает по школе и друзьям. Хан улетел накануне вечером при попутном ветре.

За прощальным ужином, когда семья собралась за столом, Аникей задал давно не дававший покоя вопрос:

— Сколько Кощею лет, кто-нибудь знает?

— Мы догадывались, что этот вопрос тебя заинтересует, — сказал дедушка, негромко рассмеявшись.

Родители переглянулись и заулыбались. Аникей удивлённо посмотрел на всех.

— В своё время мы все пытались это выяснить, — сказала бабушка, попивая из блюдца душистый чай.

— Всё напрасно, — махнул рукой папа, — этого так никто и не узнал.

— А учился-то он где? — спросил Аникей, надеясь получить ответ хоть на этот вопрос.

— В «Чаротворце», — ответила Елена. Все удивлённо посмотрели на неё. — Совершенно точно — в «Чаротворце».

— Откуда ты знаешь? — изумлённо поднял брови Владислав.

— Как-то на одном уроке он рассказывал про «Чаротворец» и сказал, — Елена задумалась, вспоминая точные слова, — «Я помню эти стены, когда учился. С каждым годом они всё крепче, всё больше пропитываются магией…» Я эти слова хорошо запомнила.

Аникей подпрыгнул с криком «Ура!». На один вопрос из загадочной жизни Кощея удалось найти ответ! «Но почему же его нет в списках учеников «Чаротворца»? Или он учился очень давно? А может, это тайна? Или тайна — его возраст? И почему?» — размышлял Аникей весь вечер перед отъездом. Вопросов становилось больше. А где искать ответы на них, Аникей представить не мог.

Бессолнечным утром, после завтрака, вся семья разъезжалась на разных поездах: первыми уезжали бабушка и дедушка с Ладой, через час поезд забирал Аникея, а папа с мамой садились на красный поезд в южную сторону. Родители долго стояли в обнимку с Аникеем и Ладой на длинной платформе на краю заснеженного посёлка, затерянного среди гор. Время тёплых чувств и добрых слов — дальше до лета только через зеркальце. И вот уже поезд увёз в заснеженную даль Ладу с бабушкой и дедом.

Через полчаса красный поезд показался в снежном вихре.

— Аникей, мы тебя любим! — мама крепко обняла сына и поцеловала. Папа обнял их двоих, прижав к себе.

На глаза против воли накатывались слёзы, но расставались они, зная о скорой встрече. И платформа с двумя фигурами осталась позади.

— Аникей!

Он едва успел выйти из вагона, а навстречу ему уже неслась Ярина. Он улыбнулся: при виде подруги стало радостно, и побежал к ней.

— Я так и знала, что ты сегодня приедешь, — подбежала она к нему, запыхавшаяся и улыбающаяся. — Я приехала час назад и осталась ждать южный поезд.

— Привет! Ты не замёрзла?

— Нет, — Ярина замотала головой. — Там при вокзале домик смотрителя, мы там втроём чай попили. Идём, повозка ждёт.

Перрон пустовал.

— Втроём?

— Да. Я, смотритель — дядя Илья, и Будимир. Он ждёт на улице.

Они вышли в зимнюю темноту. У дороги их ждали сани, запряжённые двумя лошадьми.

— Привет! — помахал им Будимир. — Только тебя ждём!

Друзья сели в сани, Будимир, укрыв их пледом, тронул лошадей, и они бодро затрусили к дому. В свете фонарей пролетали заснеженные деревья, встававшие белой стеной вдоль изъезженной дороги.

— Как дела? — поинтересовалась Ярина.

— Хорошо! Накатались, — мечтательно произнёс Аникей. — Я кое-что выяснил, — шёпотом добавил он.

— Как отдохнул? — прервал их Будимир, глянув на ребят через плечо.

— Замечательно! — и Аникей рассказал о каникулах, проведённых на горнолыжной базе, решив повременить с главным открытием. «В школе расскажу», — подумал Аникей.

— Будимир, — спросил он, — а ты на каникулах в лес за Крутогор ездил?

— Конечно! Почти каждый день. Лошадям прогулка обязательно нужна, — пробасил Будимир. — Со мной и Рада со Снежкой ездили.

— А в лесу какие-нибудь звери попадались? Или следы какие? — любопытствовал Аникей. — А то меня учили следы определять, хотелось бы попробовать.

— Конечно, — Будимир был рад поболтать, — там следов много. Косуль несколько раз видели, лосей однажды, лисицы что-то этой зимой обнаглели, в посёлке безобразничали. Даже собак не побоялись. — Аникей и Ярина переглянулись, а Будимир продолжал: — И следов много разных прямо на дороге. Лоси, косули, лисицы, куницы, зайцы, конечно же, кабаны пару раз проходили.

— И всё?

— Ну да, наверно.

— А хищников покрупнее нет?

— Нет, что ты, — отмахнулся Будимир. — Волки, медведи, рыси — только в Дремучем лесу у Медведя. А здесь их быть не может.

Ярина удивлённо посмотрела на Аникея.

— А что там лисы натворили в посёлке? — Аникей подумал, не их ли знакомый пытался поживиться.

— Возле амбаров и на крайних участках шуровали. Очистки всякие поели, овёс зачем-то, — пожал плечами коневод.

— А точно лиса? — спросила Ярина.

— Скорее всего, — неуверенно ответил Будимир, — В те ночи снегопад был, следы занесло, но больше некому. Копытные зимой стадами ходят, медведь спит, да хищники бы за птицей полезли бы, а не за овсом.

— Так, а лисица?

— Она всеядная, не погнушается и ягод отведать, — говорил не спеша Будимир. — При чём здесь только овёс — не пойму.

— А это может быть волк? — Аникею не терпелось задать этот вопрос.

— Волки семьями живут, да и не в их это обычаях — по амбарам лазить да очистки собирать.

— Ну что, готова к прогулке в лес? — прошептал Аникей Ярине.

— Даже не знаю, — ответила она. — Странно это.

Аникей согласился с подругой. Странностей становилось всё больше. «Хотя вроде как и ничего примечательного, — размышлял Аникей. — Ну очистки поели, что здесь такого? В городе по помойкам и кошки, и собаки, и вороны, и крысы лазят. А здесь лес. Может, животным еды не хватает, и они в поселение подались? А с другой стороны, если Будимир говорит, что такое в первый раз… Да ещё волк этот, которого никто не видел…»

«Чаротворец» был, как всегда, прекрасен и встретил ребят теплом и уютом знакомых залов. С дороги Аникей устал и сразу же лёг спать, быстро погрузившись в сон с мутными сновидениями: кто-то кого-то догонял по серым дворам, потом шлялись непонятные мужики с лопатами и что-то копали в снегу во дворах под занудный лай собак.

На удивление, утром Аникей проснулся бодрым и выспавшимся. И с мыслью, что впереди ещё целых три выходных дня, спустился в столовую. Она ещё не заполнилась и на четверть, и Аникей легко отыскал Ярину с подругами. Увидев медную и белую косы, Аникей улыбнулся. Всего две недели прошло, а он успел соскучиться и по школе, и по друзьям.

— А остальные когда подъедут? — спросил Аникей, накладывая ягодной запеканки.

— Я звонила Киму и Дане, — ответила Ярина, — они приедут сегодня после обеда. Ну а Егор для меня недоступен.

— Хорошо, если он позже подъедет, — сказал Аникей, — чтоб без вопросов.

— А ты что-нибудь узнал за каникулы? — Снежка уже догадалась, что друг выяснил что-то интересное, и уставилась на него сияющими голубыми глазами.

Аникей покосился на учительский стол. Состав был ещё не полный. Место Велигора пустовало — в школе его не было. Наверняка директор по делам уехал, он отсутствовал почти все каникулы.

— Да, очень интересную вещь! — интригующе заговорил Аникей.

Девочки придвинулись ближе и напряглись.

— Ну, говори же! — нетерпеливо потребовала Рада.

— Не здесь! — Аникею не хотелось рассказывать при посторонних про Кощея.

Девочки поджали губки и жалобно взглянули на него.

— Со мной это не прокатит, — шёпотом сказал он, — у меня иммунитет к такому взгляду.

Девочки сникли.

— После обеда в нашем штабе. Когда все соберутся.

За завтраком нашлось о чём поговорить и так. Рада и Снежка наперебой рассказывали, что Ландыш уехала с подругой на праздники кататься в горы на лыжах, с нею увязались пятеро старшеклассников. Иван остался за главного в оранжереях и успел начудить там с оставшимися старшеклассниками — правда, никто из средних классов так и не узнал, что же случилось там, и среди учеников ходили лишь туманные слухи, в которые девочки не стали вдаваться. Елизар Ростиславович уехал на очередной сбор алхимиков в Москву. Многие учителя вернулись совсем недавно. От бала девочки были в восторге, и каникулы, проведённые в школе, их ничуть не расстроили.

— А вы что, волка пойдёте искать? — спросила Рада, добавляя в овсянку алые ягоды брусники.

— Специально искать не будем, — поправил Аникей. — Но если попадётся, то это уже сложно будет назвать случайностью.

— Мы ездили в лес с Будимиром, — сказала Снежка, — и волчьих следов мы не видели.

— Только лисьи, — добавила Рада. — Аккуратной строчкой, некрупные.

— Мы уже за эти прогулки все следы выучили, — улыбнулась Снежка.

— Если мы и дальше так следы изучать будем — организуем кружок следопытов, — пошутил Аникей.

— Когда пойдёте? — спросила Рада.

— Может, завтра. — Аникей посмотрел в окно. Снег не шёл здесь уже больше недели, погода была пасмурная, и сильный мороз сменился комфортным. — По погоде посмотрим. А вы нам компанию не составите?

— Нет, — покачала головой Рада. — Вам он попадается, не нам.

После завтрака Аникей позвал Ярину с собой в птичник, по пути рассказав историю про него. Ворон громко приветственно каркнул и слетел, усевшись на протянутую руку.

— Я рад, что у меня есть Хан. — Аникей ласково потрепал птицу по шее. — Представляешь, он нашёл меня на горнолыжной базе! — Ты себе надумала кого-нибудь заводить? — спросил он у Ярины.

Она покачала головой.

— Ещё нет. Почему-то не хочется пока связываться с животными. Я их очень люблю, и дома у нас есть и собака, и коты, но не здесь. Как фамильяра — не хочу. Может, позже. Говорят же, что помощник сам найдётся.

Даня и Ким подъехали после обеда. Аникей никогда ещё так не радовался встрече с друзьями. В груди поселилась светлая радость, и улыбка не сходила с лиц друзей. Наспех перекусив и взяв с собой термосы и печенья, они собрались в комнате с зелёным витражом. Мальчишки скинули матрасы на пол и, удобно расположившись, попивая горячий чай, делились впечатлениями.

— Ну представляете, — возмущался Даня, — все каникулы — одни родственники, другие, друзья, соседи, в гости, из гостей! И всё всем расскажи! Я в школе столько не говорю, сколько дома пришлось! Я устал! — Даня закатил глаза. — Как в таборе все каникулы! В следующие здесь останусь.

Аникей поделился своими приключениями, рассказал про Хана и замолчал.

— Аникей! — хмыкнула Ярина. — Ну, что ты ещё узнал?

— То, — протянул Аникей, обвёл взглядом друзей, с нетерпением подавшихся к нему.

— Ну! — взорвался Даня. — Рассказывай давай!

— Кощей учился в «Чаротворце»! — выпалил Аникей.

— Как? Кто тебе сказал? — посыпались вопросы от возбуждённых ребят.

Аникей пересказал разговор с родителями. Друзья слушали, замерев, даже Даня жевать перестал.

— Ну что же, — сказала Снежка, — одной загадкой меньше.

— Да, только вопросов ещё больше появилось! — задумчиво проговорил Ким.

— Я думаю, — Рада налила всем чая, — что это как-то связано с его деятельностью в ОБМП.

— Всё возможно, — ответил Аникей, — но как тогда его убрали из списков учащихся?

— Одни вопросы! — воскликнул Даня.

Разошлись поздно, вдоволь наговорившись и выдвинув кучу всевозможных теорий. И, вспомнив пословицу «чем дальше в лес, тем больше дров», оставили эту тему. Назавтра друзьям предстояла прогулка в лес.

Утро выдалось пасмурное и тихое. Друзья ещё до завтрака нашли Егорыча и спросили разрешения идти в лес. Он подошёл к окну, опершись руками на подоконник, и, вглядываясь в окно, сказал, что до трёх часов нужно будет вернуться, а то метель начнётся.

— Там что, на окне прогноз погоды написан? — недоумевал Ким.

Аникей пожал плечами.

В столовой к ним подсел Даня, заговорщически подмигнул:

— Ну что, идём?

— Идём! — твёрдо сказал Аникей.

— Нам уже и прогноз погоды передали — до трёх можно! — Ким рассказал о предупреждении Егорыча.

— Шутите? — нахмурился Даня.

— Проверим! — ответил Ким.

Снега навалило много, и дорогу местами занесло. Шли тяжело, но в лесу идти стало легче: лошади, на которых здесь часто проезжали, уплотнили снег и сделали дорогу хорошо проходимой. В лесу из-за нависших туч сделалось мрачно и неуютно, лишь иногда в редких прорывах тёмных облаков проглядывало солнце, расчерчивая лес густыми лиловыми тенями деревьев.

— Идём как всегда, — стал разъяснять Даня, — не спеша. Палочки наготове. И нужна какая-нибудь тема, чтоб не молчать.

Аникей завёл тему про Кощея, пересказав ещё раз мамины слова.

— А я спрашивала у мамы тоже, — сказала Ярина, — но у неё были другие увлечения, и этим она не интересовалась.

— А твои родители рассказывали что-нибудь? — спросил Ким у Дани.

— Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Не до этого им!

— Интересно, — задумался Ким, — а списки учащихся есть за все годы существования школы? Может, он основатель?

— Нет! — Ярина замотала головой. — Это было очень давно. Несколько тысячелетий прошло. И основатель был ведун Любодар. А после него идею поддержали его ученики. И те уже только в сказаниях остались.

Ярина увлечённо принялась рассказывать об истории школы. Она любила делиться недавно прочитанной или узнанной информацией. Но её перебил Даня, поняв, что Ярину понесло.

— Да всё, мы поняли. Ким, а как у тебя дома отреагировали, что ты в школе магии обучаешься?

— Ты что! — отмахнулся он. — Я и не рассказывал такого. Мы эту тему не поднимаем. Русский, иностранный, математику изучаю — значит, всё нормально.

Они шли по заснеженному лесу. Под ногами скрипел снег. Яркое солнце, проглядывающее в разрывах туч, подняло настроение и приободрило.

— Мой отец тоже поначалу маме не верил, что она волшебница. — Ярина шла рядом с Кимом, поигрывая снежным комком. — А как-то они гуляли, и к ним стая бездомных собак начала приставать. Папа-то за палку взялся — да защитишь ли себя и маму против пятерых обозлённых собак? Вот тут-то маме и пришлось магию применить. Собаки разбежались, а папа сначала в шоке был, избегал с ней встречи, а как одумался, на коленях попросил её руки. Сказал, что неважно, кто она, сильнее, не сильнее. Любит, и всё тут!

— И как же живут? Хорошо? — спросил Даня.

— Прекрасно! Отец у меня замечательный! Он капитан и часто уходит в море. Мы скучаем друг по другу. И когда он возвращается — радости нет конца. Он с удовольствием проводит время с нами и думает окончательно остаться и бросить работу. Помогать маме будет.

Узкая дорога петляла меж деревьями, и Ким постоянно всматривался в пересекавшие тропу следы, озвучивая названия их обладателей. Аникей попутно пересказал разговор с Будимиром.

— Ребята, — сказал Ким, — а если это всё же серый знакомый наведывался в поселение — получается, он одиночка?

Друзья посмотрели на него.

— Волки же стаями живут. А этот один ходит. — Ким стал вспоминать, что знал о волках. — Одиночки — это молодые волки, покинувшие стаю и создающие свою, или… но старых или больных я не знаю, могут ли выгнать из стаи.

— Но этот не похож на молодого, скорее на…

Ощутимый толчок в бок от Кима заставил Аникея и Даню обернуться. Ким стоял к ним спиной, выставив перед собой палочку. А на дороге, где они только что прошли, всего в десяти метрах стоял волк. Тот самый — большой, потрёпанный и с рваным ухом. Грязно-серая шерсть местами свалялась и торчала клоками.

Ребята развернулись моментально, поравнялись с Кимом и выставили палочки. Ярина встала рядом, уже не прячась за спинами ребят. Волк же стоял спокойно и смотрел на них жёлтыми глазами. У Аникея по спине пробежал холодок, и сердце бешено заколотилось, гулко ударяя по грудной клетке. Ребята напряглись, у них предательски дрожали руки, а в глазах застыл страх. А волк стоял как недолепленное изваяние. Замер посередине дороги, отрезав детям путь назад, в спасительные стены школы. Но до школы далеко, а за спиной только лес. И ребята стояли, не решаясь начать действовать. Стоял, не двигаясь, и волк. Он даже не моргал, буравя ребят взглядом. Так и стояли они минуты три, глядя в глаза и как будто испытывая терпение друг друга. Вокруг было тихо, и только кровь в ушах бухала, словно кузнечный молот. Напряжение усиливалось, чем дольше они стояли в нерешимости и ожидании, кто нанесёт удар первым.

— Ха! — резко выкрикнул Даня и прыгнул вперёд.

Ребята подпрыгнули от резкого звука, как от взрыва в тихую ночь. Волк резко развернулся и кинулся в лес. Лишь серая тень замелькала среди деревьев, затерявшись среди дальних стволов.

— Ты дурак! — взвизгнул Ким и толкнул Даню в плечо. — Я чуть не об…!

— Ну ты и дал! — у Аникея сердце билось где-то в пятках.

— На фиг ты крикнул?! — побледневшая Ярина тяжело дышала.

— Не выдержал, извините! — оправдался Даня. — Чего он вылупился?!

Ким начал нервно смеяться.

— Ушёл серый, — махнул рукой он. — П-пойдём назад. С меня хватит.

У ребят тряслись руки, ноги почти не чувствовались, но быстрым шагом, постоянно оглядываясь по сторонам, они припустили в сторону школы. Палочки держали наготове. А Ким, как ищейка, согнувшись, внимательно изучал следы.

— Ребята, — Ким поднял на ребят округлившиеся глаза, — он за нами шёл. Просто шёл.

Ровные крупные следы шли чётко по центру дороги. Друзья прошли минут пять, а следы всё тянулись чёткой цепочкой. Ребята бледнели с каждым шагом, понимая, что волк мог в любую минуту напасть на них сзади, а они, заболтавшись, совсем потеряли бдительность.

— Вот он вышел из леса, — указал Ким, — и, держась на расстоянии, шёл за нами.

— Видимо, когда Ярина начала про родителей рассказывать, — предположил Аникей.

Ким полез в сугробы рассматривать следы. Кое-как пробрался подальше к кустам и деревьям.

— У него здесь лёжка! — крикнул он.

— Это что же получается — он лежал там и ждал нас? — вопросительно посмотрела на ребят Ярина.

— Видимо, так, — подошёл запыхавшийся заснеженный Ким. — Лёжка чёткая, под выворотнем. Лежал долго.

Ребята поёжились от неприятных мыслей.

— Он что, действительно нас ждал? — Дане не верилось в произошедшее. Остальные молчали, переваривая информацию.

— Уходим! — кинул Аникей, и они спешным шагом направились к школе.

Путь по заснеженной тропе стал вдруг непомерно тяжёлым. Каждый шаг давался с трудом. Но теперь ребята не теряли бдительности, часто оглядываясь и держа палочки наготове. Только сейчас Аникей понял, что использовать заклинание сложно, когда перед тобой стоит зверь. Ну невозможно сосредоточиться под пристальным взглядом жёлтых глаз! Что у волка на уме? Чего ждать? Аникей в душе усмехнулся: «Вот герои! Думали, легко будет использовать заклинание!» Даже сейчас он не смог бы не то что сконцентрироваться, но даже построить мыслеобраз. Голова напрочь отказывалась соображать.

На обрыве Крутогора они остановились перевести дух. На опушке, при виде школы, раскинувшейся в паре километрах от них, они почувствовали себя в безопасности. И, отдышавшись, стали спускаться.

За внешними стенами, войдя в западные ворота, ребята сбавили шаг и почувствовали, как дрожат от пережитой встречи. Чтобы отойти от стресса и явиться в школу не бледными и испуганными, они зашли в птичник и поднялись в кладовую — единственную тёплую комнату в башне. Закрыв за собой дверь, ребята расселись и долго молчали, не глядя друг на друга.

Дыхание выровнялось, и Аникей погрузился в себя, пытаясь привести мысли в порядок. Старался ни о чём не думать, но одна мысль сверлила постоянно: «Почему — мы?»

— Всё! — Даня вскочил и со злостью кинул шапку на пол. — Что он до нас докопался?!

— Давайте сейчас не будем о нём, — тихо сказал Аникей. — Нам надо вернуться в школу до трёх. Все пришли в себя?

Даня молча стоял, облокотившись на стол, и нервно постукивал по нему пальцами.

— Я готов, — проговорил Ким, всё это время просидевший на стуле, закинув голову.

— Я тоже, — бледность лица выдавала пережитое потрясение, но Ярина встала, надела шапку и стала застёгивать пальто, показывая, что пора идти.

— Идёмте в школу, — так же тихо сказал Аникей, и они вышли из комнаты.

На улице поднялся ветер и заметно похолодало. И, пока друзья добрались до школы, щёки и нос пришлось тереть, возвращая им чувствительность.

Обедали молча. В столовой потемнело от надвинувшихся тяжёлых туч. Светильники разгорелись ярче, и даже на душе полегчало. А в три часа пять минут на школу обрушился снегопад, скрыл лес, стены и даже ближайшие деревья.

Друзья сидели в комнате с зелёным витражом.

— И что всё это значит? — в который раз вопрошал Даня.

На его вопрос никто не отвечал. Все были подавлены.

— Я даже не знаю, что сказать, — Ким устало глядел в потолок. — Получается, он преследует только нас.

— Да что мы ему сделали? — не унимался Даня.

— Да ничего. — Аникей стал вспоминать, не нарушили ли они где покой лешего. Может, это он их пугает каждый раз? Но такого он не припомнил. — Правил не нарушали в лесу.

— Он просто шёл за нами! Не нападал! — Ким чётко произносил каждое слово. — Просто шёл!

— А может, это призрак какой-нибудь, и только мы его видим? — предположила Ярина, прижимаясь к тёплым изразцам.

— Нет, — Аникей помотал головой, — он следы оставляет.

— И снег как специально пошёл, — Ким посмотрел в прозрачный фрагмент витража, — все следы замело.

Каждый из ребят осознавал, что кто-то из них мог сейчас здесь не сидеть, если бы волк напал сзади. И почему он не нападал? Почему так просто шёл за ними? И даже не скрываясь!

— Дураки! — ругался Даня, — Вот так лопухнуться! Идём такие, как на прогулке, расслабились. А он нам со спины. Идёт и выбирает, кого бы первого сожрать!

— Мы ему неинтересны как жертвы, — выдал Аникей свою теорию.

Даня замер. Ребята недоумённо посмотрели на Аникея.

— Хочешь сказать, — медленно проговорила Ярина, — мы ему ещё зачем-то нужны?

— Не знаю. — Аникей закинул голову, глядя в потолок, и потёр лицо ладонями. — Он бы давно кинулся, если бы хотел нас сожрать. Или убить.

Ребята вздрогнули от этих слов.

— А может, ему кто-то один из нас нужен? — предположил Ким. — Вот он и поджидает, пока этот кто-то отойдёт в сторонку.

— Сдурели совсем! — взорвался Даня. — Что ему нужно?! От кого?!

Слова Кима зацепили Аникея. Ведь именно он первым увидел волка там, в кабинете естествознания за зачарованной стеной. «Нет. В Дремучем лесу ведь водятся волки!» — успокаивал он себя. И тут же в голове возник образ зверя за стеной: один, крупный, внимательный взгляд. А может, это ему уже казалось? Может, и не был он крупным, а простой волк, случайно проходивший мимо?

Даня ходил по маленькой комнате кругами и то бормотал под нос, то начинал ругаться. Аникей привык к Даниному выражению эмоций и не обращал внимания на бессмысленные вопросы, ругань и возмущения. Ребята помалкивали — то ли боясь взрывных эмоций Дани, то ли тоже не обращали внимания, предоставив ему остыть через выплеск чувств.

— И что теперь? — спросил Ким.

— Я спать! — Ярина встала. — Меня как по голове огрели. Ничего не соображаю. Доброй ночи!

— Поддерживаю! — отозвался Даня, остановившись и как будто успокоившись. — До завтра!

Аникей лежал долго. В голове царил хаос. Сон не шёл. Он всё лежал и лежал, тупо пялясь в темноту.

— Ким, ты спишь? — тихо позвал Аникей.

— Нет, — раздалось в ответ, и Ким слабо засветил лампу, — сна нет вообще. Как уснуть после такого?

— У меня тоже. — Аникей повернулся к нему. — Тебе здесь нравится?

Аникей задал этот вопрос в надежде, что он позволит отвлечься от мрачных мыслей.

— Угу, — отозвался Ким, глядя в потолок, — очень. Здесь интересно, необычно. Но всё ещё как во сне. После обычной жизни там вдруг узнать, что есть волшебство!

— И у тебя крыша не поехала? — спросил Аникей.

— Знаешь, нет, — ответил Ким. — Если только самую малость. У меня с детства такое. Когда с дедом гулял, много чего видел, чего не видел он. Ну и привык, что ли. Что не всё так просто. Что я необычный, — пытался объяснить Ким.

— А что ты видел? — Аникей сел на кровати: разговор его заинтересовал.

— Ну, например, с домовым разговаривал в детстве. У нас шкаф стоял старый, под ним коробки. Вот и помню. Ночью сижу на кровати, а он мне оттуда отвечает, не помню о чём, но голос такой бубнящий. Или вот на пляж летом ходили, сели в сторонке. А неподалёку мужик сидит, загорает, газету читает. А рядом с ним женщина сидит, в белой мокрой рубахе. Волосы длинные на песке лежат, лицо бледное. Я у деда спрашиваю, что за тётка такая странная. А он посмотрел и говорит: да там один мужик сидит, нет никого больше. Я ему: а рядом? «Да нет, — говорит, — здесь никого! Не выдумывай!». У дороги порой видел людей, а другие не видят.

— Ого! — Аникей удивился. — Мне-то родители объясняли, что к чему. А каково тебе?

— Ну, пока маленьким был, взрослые это за игру принимали. А постарше стал, сказали, что выдумываю, и ругались. Ну, я и стал помалкивать о том, что вижу.

— Поэтому ты и анчуток разглядел быстрее нас, и солдат тоже.

— Да, мне иногда не составляет труда, — улыбнулся Ким. — Вопрос в другом: что с этим делать?

— Тебе страшно было?

— Иногда нет — я ведь не знал, кого видят находящиеся рядом люди. Не будешь же спрашивать: вон того мужика видишь? А вон странный тип пошёл, видишь? А этот чё уставился на меня мутными глазами?

Аникей улыбнулся.

— А иногда становилось жутко, иногда противно, иногда убегал от них, так страшно было…

Аникей слушал и удивлялся: сколько пришлось пережить Киму! Он представил, что за жуть ему виделась, и восторженно подумал: «Простой деревенский мальчишка! Добрый, отзывчивый, спокойный, как танк, а вон попробуй принять такой дар — да поседеешь сразу или в психушку загремишь. А он всё это так стойко выносил!»

— Тебе не позавидуешь, — проговорил Аникей, поёжившись. — Столько пережить и не сойти с ума от этого!

Ким пожал плечами.

— Наверно, потому, что у меня так с рождения. Я и привык.

Ким зевнул, да и Аникей почувствовал, что его одолевает сон.

— Давай спать! Доброй ночи!

— Доброй! — Аникей погасил лампу, и дрёма быстро приняла его в свои объятия.

Аникею снился яркий сон. Ему часто приходили яркие, реалистичные и необычные сновидения, но это было до мелочей детальным.

Аникей видел под собой заснеженный лес пасмурным днём. Он уходил к горизонту, и белые верхушки деревьев сливались с тусклым небом. Зимняя тишина воцарилась вокруг. А внизу, среди серых стволов, шаткой походкой бредёт волк. Его провалившиеся бока покрыты свалявшимися клоками шерсти. Морда опущена к земле. Куцый хвост безвольно болтается. Сколько он шатается по огромному лесу, один, истощавший вконец? Пришла убеждённость, что он без цели, потерянный, обречённый на жалкое существование. Он идёт… лишь бы идти. Волна страха поднялась из-за чьего-то присутствия за спиной. Аникей обернулся, и большая сова с чёрными провалами глаз бесшумно скользнула сквозь Аникея, расправив широкие пятнистые крылья. Растопырив пальцы с чёрными блестящими когтями, птица понеслась вниз, целясь в ничего не подозревающего волка. Аникей почувствовал жалость к нему, желание чем-то помочь, предупредить об опасности. Он закричал, но крика не последовало — или он не услышал. А за совой тянулась серая мгла, превратившаяся в шлейф чёрной кипящей массы. Аникей всё кричал и кричал, пока темнота не поглотила его.

Аникей вскочил, тяжело дыша. Рядом сидел Ким.

— …Да что с тобой?! — Ким взволнованно смотрел на друга.

— Что? — хрипло выдавил Аникей.

— Я тебя пытаюсь разбудить уже минуту! — обеспокоенно сказал Ким.

— А я? — Аникей успокоился и не понимал, что произошло.

— Ты кричал!

Аникей округлил глаза.

— Я?! — он указал на себя.

— Да здесь больше никого нет! Что тебе снилось?

Аникей закрыл глаза и попытался вспомнить сон. В сознании всплывали сначала обрывки: лес, много снега, серое небо. Аникей посмотрел на ловца снов, привезённого из дома и висевшего у стены.

— Сова, — проговорил он, глядя на вырезанную птицу на ловце.

— Что?

— Мне снилась сова! — сказал он, вспоминая сон — он складывался, как разрушенный пазл. — И… волк.

Аникей пересказал Киму сон, припоминая всё до мелочей.

— Как ты думаешь, — спросил Ким, — это связано с волком?

Аникей пожал плечами и задумался. Чувство в груди подсказывало, что сон имеет отношение к серому знакомому, но при чём здесь сова?

— Связано, — признался Аникей. — Только каким боком здесь сова? И что за тьма за ней тянулась?

Глава 15. В новый год с открытиями ​

Глава 15. В новый год с открытиями

В коридоре, сотрясая стены, раздался звук горна, наигрывающего побудку.

— Да что?! Серьёзно? — встрепенулся Ким.

Аникей вздрогнул.

Раздавались гневные крики выскакивающих из комнат ребят и смех Дениса и Алика. К их выходкам привыкли, но каждый раз хотелось им врезать. Послышался грохот, выкрики, и всё стихло.

— Всё, — Аникей посмотрел с серьёзным видом на Кима, — убили.

Ким захохотал.

Друзья не спеша встали, оделись и умылись. Если не считать сон и Деналэльку, утро начиналось лениво. На улице валил снег, не прекращавшийся всю ночь. Деревья засыпало, и отяжелевшие ветви гнуло к земле.

В столовой их уже ждали девочки и, едва завидев, замахали им руками.

— Как вчера прошла ваша прогулка? — полюбопытствовала Снежка.

Ребята переглянулись.

— Расскажем, — шепнул Аникей, — но не здесь.

Столовая, в отличие от вечера, пополнилась изрядно. Пропустив ужин, друзья не знали, что вечерний поезд привёз большинство школьников, и старшеклассники, не желавшие рано вставать, только подходили, заполняя столовую шумом, смехом и криками.

Рада обеспокоенно поглядела на ребят и, похоже, поняла, что прогулка друзей обернулась неприятной встречей.

— Тогда, может, в зимний сад? — предложила Ярина. — Мы там не были, и наверняка там пусто: в такую погоду вряд ли кто туда пойдёт.

— Пойдёмте, — равнодушно сказал Даня.

Позавтракав, они оделись и вышли во двор. Снег не переставал идти и завалил всё вокруг. Но дорожки оказались расчищены — ребята без особого труда добрались до ворот оранжереи и дальше по заснеженной аллее прошли прямо к зимнему саду.

Зимний сад впечатлял размерами, и среди снега он казался созданным изо льда. Изогнутое полукругом изящное здание, сделанное из ажурного металлического каркаса и стекла. А внутри смогли разместиться высокие деревья. Перед входом круглая площадка была освобождена от снега, и Аникей засомневался: одни ли они в здании? Ребята вошли в стеклянные двери. В несколько рядов на стенах расположились вешалки, под ними полки под обувь и сменка — обыкновенные тряпичные кеды. Вешалки были свободны, и только один бушлат небрежно валялся на скамейке.

— Ну вот, — сказала Ярина, — здесь никого нет. Разве только кто-то из лаборантов, — указала она на бушлат.

— Здесь надо переобуваться? — удивился Ким.

Пока ребята снимали пальто, Рада с Даней заглянули внутрь.

— Переобуваемся! — заявил Даня. — Там жара.

Начался громкий поиск подходящей обуви, и через две минуты они вошли во вторые стеклянные двери. Разница температур была ощутимой: в лицо ударило банное тепло, и ребята поспешили снять свитера, оставив их на лавочке у входа. Первое, что удивило их, — это голоса птиц в кронах деревьев и в зарослях напротив входа.

— Птицы настоящие? — не поверил Ким.

— Конечно! — ответила Снежка. — Их здесь много.

Ребята пригляделись и увидели перепархивающих в зарослях и в балках высокого потолка маленьких птиц. Где-то неподалёку журчала вода, как на каменном перекате. Кто-то в глубине оранжереи насвистывал незамысловатую мелодию.

Экзотические деревья распростёрли свои ветви над ребятами. Некоторые были с такой густой кроной, что скрывали крышу, упираясь в неё ветвями. Разнообразные пальмы растопырили свои листья, вьющиеся растения уползали наверх к крыше по витым ажурным лестницам из металла или свисали откуда-то сверху зелёным или сизым водопадом. Цветущие соседствовали со странного вида магическими растениями и какими-то корягами, торчащими из земли и оказавшимися живыми растениями. Запахи, витающие вокруг цветов, сменяли друг друга. Но всё гармонично соседствовало, и даже равнодушные к растениям частенько приходили в оранжерею. Дорожки из серой брусчатки расходились в разные стороны, а прямо перед дверями на площадке стояли металлические изящные столбы с указателями.

Посовещавшись, друзья повернули на левую дорожку, петляющую среди буйно разросшихся растений. Аникей наслаждался, оказавшись среди зелёной растительности в середине зимы, когда за стенами мороз и идёт снег. Девочки шли не спеша, рассматривая диковинные растения. Аникей тоже останавливался у привлекающих внимание экземпляров: интерес к флоре передался ему от отца. Один раз Даня чуть не сунул палец в раскрытый цветок насыщенно-фиолетового цвета. Аникей едва успел перехватить его руку.

— Табличку читай! — он чуть не отвесил Дане подзатыльник. На табличке ярко-красным был нарисован большой восклицательный знак и для совсем отсталых — перечёркнутая рука. Даня пробежал глазами по тексту и побледнел.

— Ну на фиг эти растения!

Шум воды приближался. Ещё поворот аккуратно подметённой дорожки — и они вышли к арочному мосту через мелкий широкий ручей. Вода шумно бежала, перекатываясь по побуревшим камням. Заросли осоки и высоких стеблей незнакомых растений по берегам склонялись к воде. На небольшой круглой площадке перед мостиком ребята присели на кованые лавочки возле густых высоких кустов.

— Ну, рассказывайте! — Снежке не терпелось услышать историю.

Друзья пересказали вчерашнюю прогулку и встречу с волком.

— Он же мог со спины на вас броситься! — Снежка взволнованно посмотрела на ребят.

— Но не бросился, — пожал плечами Ким.

— Да ещё и шёл сколько за нами. — Аникей прислушивался к шуму воды и переклику птиц.

— Может, подкрадывался? — предположила Рада.

— Мне кажется, — начал Аникей, — не стал бы он столько времени красться за нами. Слишком он дохлый, голодный — кинулся бы, да и всё. Мы у него под прицелом были.

— Да и вот так, в открытую, не шёл бы, — подтвердил Даня.

— А вы куда смотрели?! — взволнованно сказала Рада, переводя испытующий взгляд с одного участника прогулки на другого.

— Отвлеклись, — Даня заёрзал на скамейке.

— Странно, что он только вам показывается, — сказала Снежка.

Ребята кивнули.

— Ни его самого, ни даже следов никто не видел, кроме нас. — Под действием зелёных глаз стало отчего-то стыдно, и Аникей уставился в пол.

— Ещё в лес пойдёте? — Снежка теребила в руках листик.

— Весной, может быть, — неуверенно сказал Ким. — Если это волк-одиночка, то, скорее всего, он долго не проживёт. Он худой — значит, болеет или еды мало. Либо сам сдохнет, либо кто-то заметит из школьных и его прогонят, либо травму получит от других животных. На мышах долго не протянет. А крупные звери ему так просто не дадутся.

— Ребята, — встревоженно проговорила Рада, — а вы не хотите это взрослым рассказать?

Друзья переглянулись. Аникей задумывался над этим: всё это странно и надо бы рассказать — да хотя бы Ясеню. Он бы посоветовал, что делать. Мало ли что здесь замешано. Но с другой стороны, хотелось самим понять, в чём дело. А после сна у Аникея проснулась жалость к волку и в душе зародилась смутная тревога.

— Да он же не нападал ни разу, — стал оправдывать волка Даня. — А вот если взрослые узнают, устроят на него облаву. Жалко его.

— Ну да ладно, это ваше дело, — помедлив, сказала Рада. — Если вы не вернётесь, тогда всё расскажу директору, — мрачно пошутила она.

— Ха-ха, — Даня скорчил рожу.

В восточном крыле оказалась закрытая зона для тропических растений и целый пруд с лотосами в заросших берегах. В пруду плавали рыбы, то и дело мелькая на поверхности светлыми спинами. А в прибрежных зарослях копошились и квакали на все лады разнообразные земноводные. Но невыносимые жара и влажность, непривычные для ребят, поторопили их оставить это место. В западном крыле тоже был пруд, заселённый разноцветными рыбами, и даже небольшой водопад, льющийся с массивного серого с голубым отливом камня. Лианы оплетали балки и свешивались с них зелёным каскадом.

— Ребята, — Рада повернулась к ним, — а давайте попросим Будимира в лес с нами съездить верхом? Может, волк объявится, и тогда всё решится само собой?

— Хорошая идея, — согласился Даня.

— Вот и узнаем, только ли нам он показывается, — кивнул Аникей.

Остыв в раздевалке, ребята собрались и, несмотря на снег и ветер, прямиком отправились на конюшню — договориться с Будимиром о прогулке. Будимир согласился легко, попросив только предупредить заранее.

После обеда приехал Егор и занял у друзей весь вечер, рассказывая о своих похождениях дома — доставать четырёх сестёр было его излюбленным делом.

В первую учебную неделю у «яриловичей» проходили ознакомительные уроки с предстоящими в этом семестре предметами. У Аникея вызвал интерес урок целительства и алхимии. Хотелось посмотреть, чем восхищает Даню их декан.

Лаборатория алхимии располагалась в конце длинного коридора за двустворчатой дверью с незнакомыми рунами на резных наличниках и изображением алхимической эмблемы: котёл с перекрещёнными над ним волшебной палочкой и метлой, в промежутках между ними — кристалл, металл, растение и символическое изображение света. Аникей, вспоминая приятное впечатление, произведённое при первой встрече алхимиком, ожидал увидеть безупречную лабораторию. Но ожидания его не оправдались. В лаборатории царил хаос. Стеллажи и шкафы были сплошь уставлены баночками и коробочками разного вида, цвета и размера с бирками и этикетками, подписанными незнакомыми иероглифами или трудночитаемыми названиями. Центральный стол занимал огромный комплекс с колбами и стеклянными трубками. Бутылки из разноцветного стекла стояли везде, и даже на полу под столом пристроилось несколько больших зелёных бутылей. У Аникея мозги стали закипать. Зато Даня был в восторге и легко ориентировался в этом лабиринте.

Сам же Елизар Ростиславович, энергичный и талантливый молодой маг, посвящал алхимии всё своё время. Он участвовал если не во всех, то во многих всероссийских и даже мировых проектах алхимического и артефакторного значения. Часто бывал в НИИ ЧАВО «Звонгора», который находился неподалёку и имел важное значение в развитии артефакторики.

Его движения и речь выдавали его пристрастие к науке. Он говорил увлечённо, с интонациями, подкрепляя речь резкими, энергичными движениями. Елизар быстро рассказывал и перескакивал с одной темы на другую, и Аникей быстро потерял суть занятия.

С урока Аникей вышел абсолютно измочаленным. У Кима был ошалевший вид.

— Он меня уморил, — поделился впечатлениями Заяц.

У Настасьи Светозаровны Аникей чувствовал себя как дома. Светлый класс с бревенчатыми стенами, в углу русская печка, резные столы, лавки, аккуратные стеллажи с подписанными баночками и коробочками создавали по-домашнему уютную обстановку. Под полками и у печки — подвешенные растения. И дерево, так удачно здесь вписавшееся, применялось всё так же для сушки растений. Но больше всего поразил Аникея запах семян и трав, царивший здесь. Он пробуждал добрые воспоминания и придавал неповторимый уют классу. Настасья Светозаровна легко и доступно рассказывала о целительстве, сидя среди детей на лавочке. И Аникей невольно любовался её плавными движениями и правильной речью.

Класс Буранова Аникея впечатлил своей мрачностью и загадочностью. Книги в кожаных переплётах с пожелтевшими страницами соседствовали со свечами в витых подсвечниках. В сосудах из тонкого стекла лежали кристаллы, источавшие загадочный свет. Подвески из кристаллов дробили его, и разноцветные пятна играли на магических артефактах. Дерево, пронизывая комнату, раскинуло ветви среди мерцавших звёзд.

Эдуард Георгиевич Буранов, которого школьники прозвали Вампиром, казался суровым из-за мрачного лица и привычки держать себя строго. Невысокий, средних лет маг имел худое вытянутое лицо, короткие тёмные волосы и «козлиную» бородку. И всегда носил тёмные круглые очки. Он степенно прохаживался между рядами парт, и Аникей заметил, что Ким весь урок держался в напряжении, не спуская глаз с Вампира. Учитель же, наоборот, ни разу не обратился к Киму.

На перемене Аникей понял, что друг чем-то озабочен, и подошёл к нему.

— Что с тобой? — участливо спросил он, отойдя с ним в сторонку.

— Учитель всё время на меня смотрит, — помявшись, ответил Ким.

— На тебя? Ты уверен? — удивился Аникей, — У него же тёмные очки.

— Не смейся, — Ким говорил серьёзно и заметно волновался. — Я это…вижу.

Аникей и не думал смеяться, наоборот, задумчивый вид друга привёл его в беспокойство.

— Он на тебя даже внимания не обратил, так мне показалось, — сказал он и тут же подумал: «А может, наоборот, выделил его?»

— Я тоже так сначала подумал, а потом стал чувствовать его взгляд. Он меня так и сверлил им, — поделился Ким.

— Может, Ратимир ему сказал о твоей способности видеть? — предположил Аникей.

Перемена закончилась, и Ким, понурившись, потащился в класс под ободряющие слова Аникея.

— Ким, — обратился к нему Эдуард Георгиевич в конце урока, — задержись на пару минут, пожалуйста.

Ким огромными глазами посмотрел на Аникея.

— Я в коридоре жду тебя, — шепнул Аникей другу и вышел, оставив недоумевающего Кима наедине с учителем.

— У меня от Вампира мурашки по коже, — призналась Ярина. Мне представляется, что он может прятать за очками, — так жутко становится!

— Это твоё воображение! — слегка толкнул её Заяц.

Аникей догадывался, что заинтересованность Буранова Кимом связана с его даром.

Через десять минут из класса вышел с задумчивым видом Ким. Ребята кинулись к нему с расспросами.

— Что он тебе сказал?

— Всё нормально, — через силу улыбнулся он.

— По тебе не скажешь, — Аникей посмотрел на друга.

— Мне весь урок казалось, что он на меня смотрит. Ну, не казалось, а я действительно его заинтересовал. Дар у меня к его наукам. Сказал, что к нему ходить обязательно два раза в неделю. Чем дальше, тем больше я буду восприимчив ко всяким сущностям, и они могут подселиться или… или…— Ким пытался объяснить, но окончательно сбился и замолчал.

— И что теперь? — спросил Егор.

— Развивать надо, — ответил коротко Ким.

— А сам-то ты что думаешь? — Аникей шёл рядом с ним по коридору.

— Мне вообще интересно, — признался Ким. — Хоть сам пойму, что к чему, а то все эти тётки и немцы — ну, кого я вижу и не видят другие — меня с ума сводят. И знаешь, — Ким добавил шёпотом, — когда он снял очки и посмотрел мне в глаза… мне казалось, что я проваливаюсь в них. Сначала стало жутко, а потом появилась уверенность и спокойствие.

С Игорем Аникей сталкивался ещё не раз, но до драки дело не доходило: вмешивались одноклассники и с той, и с этой стороны. Да и не только он успел стать врагом заносчивого мальчишки, раздававшего тумаки направо и налево. Управы на Игоря не было, так как с влиятельными родителями никто не хотел связываться. Только директор каждый раз вызывал его к себе, но на то Игорь и «перунович», что силы много, а ума пока, как говорится, не очень нажил.

«Велесовичи», в основном спокойные и весёлые ребята, предпочитали уладить конфликты мирно, но тоже частенько вытворяли что-нибудь. Ясень после очередной стычки «перуновичей» и «велесовичей» сказал, что «перуновичи», как кавказцы, вспыльчивые, чуть что — сразу в драку, а «велесовичи», как тюркские племена, тихо подбросят какую-нибудь пакость в еду. А уж с помощью магии эти ребята вытворяли такие гадости, что не сразу-то и поймёшь, откуда рога выросли.

Самый спокойный — курс «Дажьбога»: не влезали в конфликты и мирно сосуществовали со всеми.

Кузьма шалил без продыху, но его шутки пока не сильно касались друзей. Попавшие пару раз под обстрел водой были не в счёт.

Колобка порой не было слышно, а иногда его брань, казалось, доносилась с другого конца школы. А вот прозвище Выкидыш каравая, сказанное Егором в порыве ярости, прижилось среди школьников, но произносилось шёпотом.

Ким уже к концу дня отошёл от магического взгляда Эдуарда Георгиевича и радовался, что его взяли в ученики. Аникей немного завидовал Киму с его даром и надеялся, что и у него проявится что-нибудь этакое, отчего он станет не среднестатистическим мальчишкой в школе. Хоть он и учился хорошо, и предметы ему давались легко, но уж очень хотелось иметь какой-нибудь необыкновенный дар.

— Уморил меня ваш Елизар Ростиславович! — признался Аникей Дане.

— Чем же? — удивился тот.

— Да уж слишком всё хаотично, как будто он хочет всё сразу рассказать, и так всё непонятно получается, — пытался объяснить Аникей.

— А как по мне, — сказал Даня, — так крутой мужик! Его Велигор уважает. Живчик такой!

— Даже чересчур живчик! — воскликнул Заяц. — У меня чуть мозг не взорвался!

— Как он успевает везде участвовать, преподавать да ещё и изобретать? — удивилась Снежка.

— Ночами не спит, наверно, — сказал Заяц.

— А вот и нет! — Даня понизил голос. — Он нам как-то рассказывал, что сильный маг способен создавать себе двойника — ну, копию. Это полноценный двойник создавшего его. Какую команду ему дашь, то и будет делать: работать, петь, развлекать — что хочешь. А сам в это время отдыхай или другим делом занимайся. Существует он только не помню сколько.

— А из чего он делается? — заинтересовался Егор.

— Из пепла в основном и из чего-то кремнийсодержащего, — объяснил Даня.

— Круто! — обрадовался Егор. — Это его можно запрячь работать, а самому отдыхать!

— Кому что! — фыркнула Ярина.

— Его создать сложно, не любому магу под силу, — объяснил Даня.

— У тебя точно копия корявой получится и будет только ползать, — рявкнула Ярина разошедшемуся Егору.

— А как петь и танцевать? — Рада удивилась, — У них же эмоций нет.

— Не знаю, — пожал плечами Даня. — Скорее, это просто команда такая: скажешь ему «мой посуду» — будет мыть, скажешь «развлекай народ» — будет шутить.

— Ну не знаю, — недоверчиво проговорил Аникей, — сложно. Давать неживым существам команды, чтобы они ещё шутили.

— Вот поэтому только сильные могут создать их, — Даня терял терпение.

— Это что, нам иногда могут двойники преподавать? — изумилась Снежка.

— Может быть, — задумчиво проговорил Даня. — Но ведь как-то Кощей уезжал — и никакого двойника. Хотя, может, нам и он преподавал, мы же не знаем.

— А если его ранить? — вступил в разговор Ким. — Что будет? Ну не кровь же.

— Вряд ли, — проговорил Даня — таких подробностей он уже не знал.

— Рада, — обратился Аникей к девочке, — а ты знала про копии?

Она покачала головой.

— А алхимик сам использует двойников? — спросил Аникей у Дани.

— Как я понял, использует, — ответил Даня.

— А любое существо можно так создать или только своего двойника? — Аникею пришла мысль про волка. — Спроси у своего декана.

Даня посмотрел на него удивлённо и, поняв, к чему клонит друг, ответил:

— Хорошо. Я понял. Спрошу.

— Ты думаешь, нас кто-то проверяет? — спросил Ким у Аникея, оставшись с ним наедине.

— Ты про что? — Аникей сначала не понял, о чём говорит друг.

— Ну, как Кощей на первом уроке на смекалку нас проверял.

— А, — дошло до Аникея, — ты про волка. Нет, не об этом думал. Глупое предположение, что волк может быть кем-то создан.

— Ну почему? — размышлял Ким. — Чтобы проверить способности.

— Брось, — усмехнулся Аникей. — Каждый раз нас выслеживать, создавать образ волка... Нет, думаю, что нет.

Но этот короткий разговор заставил задуматься Аникея. Что, если каждому школьнику рано или поздно перепадают испытания или загадки — проверка от учителей? Но тогда ребята делились бы своими приключениями. Но он ничего похожего не слышал ни от кого.

Дни не спеша шли на прибыль, и это радовало. Все оживились: скоро весна! Только вот снегом всё завалило, да и сильные морозы загоняли ребят в четыре стены. Старшеклассники, когда морозы ослабевали, продолжали развлекаться, прыгая в сугробы — теперь уже и с третьего и четвёртого этажей. И Прасковье Ивановне не надоедало каждый день, а то и по несколько раз, читать лекции одним и тем же школьникам. Рассказывали, что парень из одиннадцатого класса не выдержал и заявил ей, что её слова знает наизусть и сам может прочесть лекцию. Прасковья Ивановна, женщина не без юмора, выставила парня заместо себя перед сверстниками, и тот почти дословно произнёс её речь. За что был удостоен похвалы от Прасковьи и пророчеством, что он займёт её место, когда она уйдёт на пенсию, будет следить за порядком и ухаживать за ней. После чего парень получил кличку Комендант.

Ким стал ходить на дополнительные занятия к Вампиру и возвращался задумчивым и уставшим. Рассказывал мало, сославшись, что погружение в себя занимает много времени и на словах всё непросто объяснить.

К концу недели ударившие морозы ослабли, и ребята, по предложению Рады, условились в субботу ехать в лес верхом.

Аникей понял, что наличие странного волка отбивает желание ехать в лес. Он не представлял, что может случиться, попадись он снова им на дороге. А если нападёт сразу? И даже присутствие богатырского сложения Будимира не придавало уверенности: уж слишком глубоко в душе засело непонятное ему чувство — оттого и не по себе. Если бы не волк, Аникей совершил бы конную прогулку с друзьямис радостью. Ну совсем не хотелось новой неожиданной встречи! Волк, как кость в горле, прочно засел в голове.

— Ну что, готовы? — спросил Даня перед прогулкой.

— К встрече? — Ярина состроила кислую мину. — Даже не знаю.

Чувствовалось, что всех одолевает похожее состояние, как у Аникея. Ребята вяло, нехотя двигались, молчали, и омрачённые лица говорили о нежелании новой встречи с волком.

— Что мы приуныли?! — разозлился и на себя, и на других Даня. — С нами Будимир едет. Да и мы палочки взяли.

— Знаешь, — замялся Ким, — я, когда в прошлый раз его увидел, всё сразу забыл. Всё, чему учили.

— Ну, мы умеем искрами жалить! — не сдавался Даня.

— Поэтому ты вместо заклинания крикнул «Ха»?!

Даня покраснел, но смех разрядил обстановку, и на душе стало легче.

— Не расстраивайся, — Аникей положил ему руку на плечо, — я тоже всё забыл.

— И я растерялась, — призналась Ярина.

Настроение поднялось. Будимир дал команду, и ребята вывели лошадей во двор. Аникей невольно залюбовался девочками в платьях.

— Вперёд! — Будимир выслал коня, и ребята выехали следом через ворота на занесённые снегом склоны. До леса шли неспешно. Дорогу занесло, но Будимир только радовался.

— Шаг у лошадей красивый будет. Выше ноги! — подбадривал он своих питомцев.

Лошади шли бодрее, и ребята только удивлялись, как они его понимают.

— Будимир, — подъехала к коневоду Снежка, — а ты ведь тоже волшебник?

— Конечно, — улыбнулся он своей обаятельной улыбкой, — здесь все волшебники. Я только в другой школе учился.

— В какой?

— Под Хабаровском. В Анюйском парке.

— Ого! Там тоже есть школа? — изумился Даня.

— Есть. По всей стране — школ двадцать ещё. Но «Чаротворец» — старейшая и самая большая.

Они въехали в лес.

— А у тебя перстень? — спросила Снежка.

Будимир стянул перчатку с руки и показал Снежке. На указательном пальце в простой оправе из белого золота красовался янтарь.

Пока Снежка болтала с Будимиром, ребята стали оглядываться по сторонам.

— Ким, — позвал Аникей, — смотри следы!

Ким кивнул и завертел головой в поисках следов.

Лошади не спеша шли, разбивая снег ногами. Лес был тих. Заснеженные деревья закрывали небо. Ребята зорко смотрели по сторонам. Иногда они переглядывались и качали головами: ничего.

Косули, лисицы переходили дорогу не один раз. А на поляне снег испещрило множество следов от зайцев, круживших в диком танце ночной порой под лунным светом. Вдоволь наигравшись на полянке в салки, компания повернула обратно к школе. Новых следов так и не появилось, сколько они ни всматривались, и, благополучно добравшись до Крутогора, ребята спустились к школе.

Прогулкой все остались довольны и, насладившись сытным обедом, расположились в зелёной комнате.

— Ну что? — начал Даня, хотя и так уже знал.

— Ничего, — ответил Аникей.

— Пусто, — Ярина развела руками, — даже движения никакого.

— Я только сову видела, — вставила Снежка.

— И следов никаких! — устало сказал Ким. — Я даже в лес вглядывался по обе стороны и туда, и обратно. Ну ничего!

— Значит, он не показывается при других, — заключила Рада.

— Может, он просто сдох, — предположил Даня, вызвав у девочек упрекающие взгляды и негодующие всклики. — Ну а что, морозы вон какие стояли! Да и много ли в одиночку поймаешь?!

— В любом случае это был эксперимент. — Аникей рассматривал изразцы на печке. — Причин может быть много, почему он не показался. Может, и не в Будимире дело.

— Будь я волком, — Ким завалился на спинку дивана, — при таком мужике, как Будимир, тоже бы не показался.

— Да, — подтвердил Аникей, — с таким, как он, и без магии не захочешь связываться.

— И что? — задал вопрос Ким. — Пойдём снова?

Как утром не хотелось каждому из друзей ехать в лес, так сейчас они жалели, что не нашли даже следов. Каждый думал о волке. Почему не показался? В Будимире ли дело или в стечении обстоятельств? Ушёл? Умер от холода и голода? Множество вопросов крутилось в голове у каждого. Страх, пережитый в прошлую прогулку, уступил место подростковому любопытству.

— Я думаю, — Рада обежала взглядом задумавшихся друзей, — вам не надо сейчас соваться в лес. Идти тяжело по снегу, темнеет быстро, холодно. Отложите прогулку до весны. К тому времени что-нибудь разъяснится.

Ребята согласились с ней, видя её умоляющий взгляд.

Глава 16. Кто же ты?

Глава 16. Кто же ты?

После каникул учиться стало легче. Уроки становились сложнее, но дело близилось к весне, день прибавлялся, и от этого на душе становилось радостнее.

Заяц успел схлопотать двойку у Василисы Васильевны и возмущался несправедливостью всего мира. Аникею чаровство нравилось, но учительница порой была очень строгой и, как считали многие, вредной. Спорить с ней никто не решался. и все молча сносили двойки. Она не повышала голос и не унижала учеников никогда. Но её спокойное и холодное отношение ко всему действовали на учеников угнетающе.

Баюнович тоже частенько ставил двойки, и Аникей не раз слышал от школьников жалобы на несправедливо влепленную «этим рыжим гуманоидом» оценку. И Семён так же, как и Василиса, оставался невозмутимо спокойным. Пару раз Аникей слышал от старшаков, что декана возможно вывести из себя, но лучше этого не делать. Почему? Старшаки не вдавались в подробности, отделываясь словами: «Страшное дело!»

Даня поцапался со своими одноклассниками. Аникей слышал, что у «перуновичей» это в порядке вещей, так как на этот курс проходят самые неугомонные, безбашенные и энергичные дети — не зря им влепили аж три физкультуры в неделю, да и на спортплощадках «перуновичей» было больше всех. Они то и дело выясняли отношения, дрались и, помирившись, наезжали на кого-нибудь ещё. Даже немногочисленные девочки и те были заводилы и по-своему устраивали разборки, но чаще разнимали и успокаивали своих же мальчишек. И всё же неугомонную энергию девочек учителя направляли в правильное русло, и они становились прекрасными ведущими на праздниках, мастерами спорта и работали там, где требовалось много силы и энергии, при этом сохраняя женственность. Их даже прозвали поляницами.

— Этот Буранов ненормальный! — надулся Егор.

— Из-за того, что он тебе двойку поставил? — съехидничала Ярина.

— Это ВО скучное, — восклицал Заяц. — Когда будет что-то посерьёзней тонкого плана?

— Да ты не представляешь, как остальное сложно, — серьёзно ответил Ким, — и страшно иногда. Вот все задают вопрос, как войти в астрал, а меня больше интересовало, как вернуться.

Заяц отмахнулся:

— Если что, Эдуард Георгиевич выведет.

— А где тебя там искать? — состроил гримасу Ким.

— Ну а сны? — спросил Егор.

— Думаешь, они проще? — Аникей посмотрел на Зайца.

Егор отстал и стоял, что-то держа в руках, пристально разглядывая.

— Что это? — спросил Егор.

В руках у него был округлый, тёмный, небольшой, похожий на камешек предмет. На полу лежали другие такие же.

— А! — рассмеялся Ким. — Мы их в детстве в деревне в фантики заворачивали и друг другу подсовывали. — Заяц и Аникей недоумённо посмотрели на Кима. — Это козьи какашки.

— Фу! — Заяц округлил глаза и бросил на пол. — Что они здесь делают? — взвизгнул он, брезгливо держа руку на отлёте.

И только он развернулся, чтоб пойти в туалет:

— Ме-е-е, — раздалось откуда-то.

Ребята услышали голоса и топот множества ног.

— Лови! Вон он!

Из-за угла выскочил белый козлёнок и, увидев друзей, кинулся вверх по лестнице. Взвизгнули спускавшиеся девчонки, и из коридора показались взъерошенные запыхавшиеся ребята с разных курсов, с палочками наготове. Друзья напряглись, увидев их безумные взгляды.

— Где он?! — кричали они.

— Что случилось? Откуда здесь козёл? — разом спросили Аникей и Ким.

— Да кто же их знает! — ребята ошалело таращили глаза. — Мы уже час за ними гоняемся.

— Семеро! Семеро козлят! — вопил во всё горло с третьего этажа Денис.

Элька, хохоча, спускалась по лестнице.

— Где они?

— Кто? — ребята уставились на Эльвиру.

— Козлы! — выпалила она. — Их же здесь семь! И Волк!

— Что? — восклицали ребята. — Да откуда? Что за шутки?

Элька, с хохотом скрылась в коридоре. Толпа ребят умчалась вверх по лестнице. На этажах слышались голоса и крики.

— Меня подождите! — крикнул Егор и умчался отмывать руки.

— Надеюсь, про волка Элька несерьёзно. — Аникей, поджав губу, посмотрел на друга.

Ким кинул тревожный взгляд на него, и оба приготовили палочки.

— Ребята! — сверху спустилась, перепрыгивая через ступеньку, Ярина. — Там козлят кто-то запустил. Побежали ловить!

— Ты когда-нибудь пробовала их поймать? — скептически спросил Ким.

Ярина покачала головой.

— Ну, удачи! — Ким вырос в деревне и был знаком с шустрыми парнокопытными. — Ещё и наподдадут тебе!

— У нас же палочки! Заклинанием их, — не сдавалась Ярина.

— Угу, — Ким не проявлял желания ловить козлят, — вот сама от других заклинание словишь.

— Ну что, идём ловить? — подлетел Егор. — Я этих козлов!..

— Не наступи! — крикнул Ким.

Заяц высоко прыгнул в сторону, вызвав у друзей смех.

— Чем их ловить? — спросил Аникей на ходу.

— Парализующим! — предложил Егор.

— Ребята! Это плохая идея! — крикнул Ким.

— А как тогда? — спросил Егор.

— Да вообще козлят ловить!

— Ме-е-е, — раздалось за дверью в столовую.

По столам и лавкам скакал серый козлёнок, пробуя на вкус край скатерти.

— Вот Ульяна тебя не видит! — сощурился Егор угрожающе. — Мигом бы в котлету превратила!

— Надеюсь, ты шутишь, — сказала Ярина.

— Ты просто не знаешь нашу повариху! — ответил Егор.

Аникей знал, что всякого рода козы и овцы могут прыгать высоко и далеко. Зато Егор этого не знал.

— Замри! — тут же выпалил Заяц, целясь в козлёнка.

Козлёнок рванул в сторону, сиганул метра на два, пролетев со стола на лавочку, а затем и на следующую. Заклинание пронеслось мимо и оставило дымящееся пятно на скатерти. Ярина закрыла рот рукой, Егор и Аникей замерли. А козлёнок продолжил скакать как ни в чём не бывало.

— Ага, поди ж ты в него попади! — съязвил Ким.

— Замри! — раздалось с другой стороны, и рядом с друзьями в дверь ударило, зашипев, заклинание.

— Вот этого я и боялся! — Ким, пригнувшись, подбежал к столу.

Козлёнок уносился в открытую дверь. А из двери, откуда прилетело заклинание, показался Игорь.

— Жаль, не попал, — презрительно кинул он, увидев ребят.

— Куда ты целился! — взъелся Егор. — Мазила!

Игорь сверкнул глазами.

— Ты это кому, крольчатина?!

— Придурку, который только что промазал!

Игорь и Егор наливались краской, гневно меря друг друга взглядами. Аникей уже приготовился дать неприятелю отпор. Но толпа школьников, ворвавшаяся в столовую, разрядила накалявшуюся обстановку. И Игорь, метнув на ребят презрительный взгляд, ушёл с ними. Друзья облегчённо вздохнули.

— Ну и противный он, — поморщилась Ярина. — Почему Велигор с ним ничего не сделает?

— А что он должен — исключить его? — сказал Аникей.

— Волшебников не исключают, — проговорил Заяц, направляясь в холл.

— Почему? — удивился Ким.

— Волшебник от рождения должен учиться использовать магию. Иначе его магическая сила обернётся против него, и он либо сойдёт с ума, либо станет чёрным колдуном. А может такого наворотить, что всем Зачарованным миром расхлёбывать будем.

— То есть маги не могут быть неизвестными? — спросил Ким.

— В основном да, — ответил Заяц. — Дар чувствуется в человеке, а если мага проворонили, то это потом долго разруливать. Есть даже профессия у магов — поисковик. В каждой области своя организация ищет детей с даром.

Ребята вышли в холл. Из соседнего корпуса слышались крики, и Ярина заглянула в коридор.

— Я туда не пойду, — опасливо покосился на двери Ким.

— Вон, наверху! — Аникей увидел козлёнка и помчался по лестнице. Ребята кинулись за ним.

Через минуту их нагнала Ярина.

— Там двоих уже парализовало! — выпалила она.

— Поймали? — удивился Ким.

— Ага, — замялась она, — Серёгу и Елисея из седьмого.

У ребят вытянулись лица.

— Кто запустил этих тварей сюда?! — кричал Заяц.

— По-моему, это очевидно, — ответил Аникей.

Заяц покраснел от гнева.

В оранжерее стояла тишина, лишь журчание родничка доносилось из зарослей.

— Вон! — Ким указал на кривое дерево, росшее у стены. По нему взбирался козлёнок, ловко прыгая по узловатому стволу и с ветки на ветку.

— Как он это делает? У него же копыта, а не когти! — удивился Егор.

— Он же расшибётся! — испугалась Ярина.

— Ничего ему не будет! — успокоил её Ким. — Они по отвесным скалам лазят, а уж здесь для них как дом родной!

Козлёнок исчез наверху в переплетении веток, балок и растений.

Ребята подбежали ближе и задрали головы, пытаясь разглядеть его. В зарослях мелькал белый бочок, но бить туда заклинаниями ребята не решались.

— Ме-е, — раздалось сзади. Ребята резко оглянулись. В дверь влетел ещё один козлёнок и кинулся мимо них. За ним летели заклятия, шипя, врезаясь в пол и растения. Друзья бросились к стене, подальше от зоны обстрела. Ярина визжала, Заяц и Аникей ругались.

В проёме появились раскрасневшиеся мальчишки и девчонки. Старший, увидев ребят, сразу же скомандовал не стрелять. А козлёнок исчез в следующем корпусе.

— Мы вас не задели? — устало спросил старший.

Остальные обессиленно опустились на лавочки.

— Нет, — ответил Аникей.

— Кто их запустил? — Заяц продолжал ругаться.

— А ты как думаешь? — Мальчик тёр ушибленную руку.

— Что, троица?

— Наверняка они, больше некому.

— Ребят, у нас наверху козёл, — напомнила Ярина, указывая в гущу зарослей.

Сверху сыпалась листва и слышалось тихое перестукивание.

— Только не бейте его там, — взмолилась Ярина, — он же упадёт, разобьётся.

— Спокойно! — Ребята пытались понять, где козлёнок.

— Замри! — раздалось со стороны дверей, и заклятие зашипело в зарослях наверху. Ребята оглянулись. В дверях стоял Игорь.

— Что вы с ним нянчитесь! — крикнул он и выпустил ещё одно заклятие.

— Опять ты! — вспылил Егор.

— Хорош палить! — взъелся здоровенный парень.

— Заклинания сначала выучи, дурень! — выкрикнул другой мальчишка.

— Вы сами заклинания не знаете, коли поймать не можете! — прошипел Игорь.

— Ты, шелупонь мелкая! — выпалил, краснея, старшеклассник, выходя из себя.

Игорь выставил вперёд палочку:

— Только попробуй!

— Игнат! Не надо! — мальчишки и девчонки повисли на здоровенном парне.

— Иди отсюда! — зашипели ребята на Игоря.

Он окинул всех высокомерным взглядом и, выругавшись, ушёл.

— Это кто? — бешено вращал глазами Игнат.

— Игорь с «Перуна» из пятого, — ответил Егор.

— Из пятого? — не поверил здоровяк.

Аникей кивнул.

— Это сынок Черногорских, — сообщила одна из девочек.

— Тогда понятно! — Игнат посмотрел на неё с удивлением. — Чёртовы фанатики! — выругался он. — Вернёмся к нашим козам.

Но наверху была тишина.

— Может, этот попал? — предположила Ярина.

— Вон он! — крикнул Ким. Козлёнок убегал в открытые двери.

Старшеклассники рванули за ним.

— Ну что, — спросил устало Ким, — куда?

— Ребята, — Ярина указывала наверх. В зарослях шуршало и раздавалось слабое «ме».

— Сколько же их? — удивился Ким.

— Элька упоминала семерых… и волка, — Аникей покосился на подругу, ожидая её реакции.

— Что?! — Побледнев, она по очереди посмотрела на ребят. — Волк тоже?

— Да какие здесь волки! — фыркнул Егор. — Как козла оттуда достать?

— Ме-е, ме-е, — позвала Ярина.

— Ме, — отвечали сверху.

— Что там у вас?

Ребята оглянулись. В дверях стоял мальчик года на два старше ребят. Стройный, тёмные волнистые волосы падали на плечи.

— Козлёнок, — ответила Ярина, краснея.

Он подошёл к ним.

— Волк, — представился он и пожал руки.

— Это что — профессия? — усмехнулся Егор.

Аникей, Ким и Ярина переглянулись.

— Родители назвали так. Мы семья волколаков, — улыбнулся он, обнажив ровные белые зубы с чуть выдающимися клыками.

— И что, в волка превращаешься? — недоверчиво поглядел на него Ким.

— Учусь контролировать, — кивнул Волк.

— А чего ты не превращаешься, чтобы козлят поймать? — то ли серьёзно, то ли в шутку спросил Заяц.

— Я что — дурак?! — усмехнулся Волк. — Нужны мне они. Я же не оборотень, чтобы их ловить! Вы из пятого? Давайте вместе. Вы его парализуйте, а я его в полёте задержу.

Ярина испуганно посмотрела на него.

— Не бойся! — сказал он Ярине, увидев её лицо. — Приземлится мягко.

Козлёнок прыгал по балкам, срывал листья и подъедал понравившиеся.

— Давайте, а то он там всё съест, — приготовился Аникей.

Ребята рассредоточились. Аникей и Ким заметили козлёнка одновременно и пальнули по нему. Заклятие попало в цель. Козлёнок замер и, повалившись набок, полетел вниз. Ярина вскрикнула. Но у Волка была прекрасная реакция: он мгновенно направил палочку на летящего козлёнка, и полёт замедлился. Ярина подбежала и приняла его в руки.

— Вот и всё! — Волк выдрал из земли длинный прутик и превратил его в верёвку. Они с Яриной обвязали козлёнку шею. — Минут через десять придёт в себя.

Ребята сели на лавочку. Ярина держала козлика на руках.

— А ты часто превращаешься? — спросила она, заинтересованно глядя на кареглазого Волка.

— Нет, — покачал головой он, — это сложно и неприятно, пока не вырос. А в детстве контролировать не умел — вот со мной намучились!..

— А освоить это любой может? — спросил Аникей. У ребят был свой интерес узнать о волколаках.

— Любой, но это сложный процесс. Осваивать долго, — объяснил мальчик.

— А как-то можно внешне отличить волка от волколака? — спросил Ким.

— Нет. Отличить друг друга могут только они сами, — ответил он.

— А застрять в виде волка можно? — задумался Аникей.

Волк пожал плечами.

Козлёнок зашевелил головой и стал вырываться.

— Куда его? — Ким помог Ярине удержать его.

— В учительскую, — предложил Волк.

Возле учительской собралось немало учеников, и уже двое держали на поводках таких же козлят.

— Третий! — объявил кто-то, увидев ребят.

— Волк и козлята! — послышались шутки.

Ребята галдели, обсуждая количество козлят. Даже споры завязались.

— Тихо! — гаркнул Велеслав. — Пойманных козлят отведите пока на конюшню. Если в школе встретятся ещё — ловите. Но не надо палить друг в друга. Старосты, организуйте группы…

Старосты засуетились. Друзья, попрощавшись с Волком, поспешили на конюшню.

Козлёнок, однако, на улицу не желал идти, упирался, и сколько ни пытались ребята вытащить его, он не тронулся с места. В руках нести тоже не получалось: он извивался и брыкался. Пришлось бежать к коменданту, спрашивать плед, и, завернув в него козлёнка, они наконец-то выбрались из школы. Они шли не спеша: для ребят козлик был тяжеловат и несли его по очереди, но брыкаться он перестал. По дороге их обогнали ребята постарше, только они не церемонились с беспокойным животным, а, парализовав его, уложили на санки.

— Он не замёрзнет? — взволнованно крикнула им Ярина.

— На конюшне отогреется, — махнул рукой один из мальчиков.

Будимир сильно удивился, когда ему одного за другим стали доставлять козлят со словами, что это ещё не всё.

— Где вы их берёте? — спросил он. Ребята кратко рассказали. Будимир посмеялся и запер козлят в свободном деннике.

В школу вернулись уставшие и замёрзшие, да и на обед едва не опоздали. Проверив всю школу, отловили ещё козлёнка, и теперь измученные команды во главе со своими старостами обедали все вместе. Ясень постоянно оборачивался, обводил взглядом столы.

— Деналэльку ищет наверняка, — ухмыльнулся Егор.

— Кого же ещё, — не сомневался Аникей.

Шальная троица в столовой так и не объявилась, что ещё больше усилило подозрение старост. Отыскали хулиганов только после обеда, и отчитавшая их в учительской Василиса Васильевна отправила их убираться по школе за наследившими козлятами без использования волшебства. Уборку троица превратила в развлечение, и до самого вечера они носились по школе, устраивая дуэли на мётлах и швабрах. Откуда они взяли козлят, ребята так и не признались. Но накануне они посещали Гориглядово и козлят притащили из села, а кто им их дал, так и осталось загадкой.

Зима близилась к концу. С холмов всё чаще прилетали тёплые ветра. Погода всё больше становилось неустойчивой. Лютые холода сменялись потеплениями и снегом. Солнце начинало припекать, и даже в мороз чувствовалось исходящее от него тепло. Друзья катались на лыжах по территории школы: за воротами так много снега навалило за зиму, что даже прогулки в Гориглядово пришлось отменить; самые отчаянные старшаки летали на коврах, рискуя отморозить себе носы. И даже Будимир перестал выезжать в лес, прогуливаясь только по парковым дорогам.

Аникею всё больше нравилось учиться. Особенно хорошо ему давались заклинания и защитная магия. Эти предметы увлекали его, и он полностью погружался в тренировки и изучение теории. Ким же прекрасно осваивал уроки у Эдуарда Георгиевича и приходил с занятий не мрачным и задумчивым, как раньше. Даня всё больше пропадал в лаборатории алхимии, а Ярина обожала уроки у Радонежа и часто навещала зверинец.

Всё чаще встречался Игорь. Он пытался подколоть ребят и спровоцировать на драку, но друзья не поддавались, сдерживали друг друга и старались избегать встречи с ним.

Про волка старались не вспоминать. Загадочные встречи в лесу отдалились и уже казались ненастоящими, будто и не было их и случилось это не с ними.

Мальчики в своей комнате сделали перестановку — Велеслав помог. Двухъярусными кроватями разделили комнату на две зоны: прихожую, со всеми шкафами, и спальную. Аникей и Ким спали на верхних ярусах, перед сном подолгу болтали, рассказывали истории из жизни и обсуждали последние события, делясь впечатлениями. Егор часто прибегал в комнату перед самым носом у Прасковьи Ивановны, делавшей вечерний обход.

До конца марта держался холод. Снег не спешил таять, но чувствовалась весна в пригревающем солнце, пробуждающихся деревьях; синицы весело тренькали в деревьях и носились стайками во дворе. Школьники оживились и всё больше пропадали на улице, а усидеть за уроками становилось всё сложнее. Приближалась Масленица.

Всю неделю девочки пекли блины, экспериментируя с начинками и рецептами. На столах появились цветные прянички в виде птиц.

— Как здесь всё логично, — жуя блин, рассуждал Ким. — Блины символизируют солнце, их пекут на Масленицу, Масленица двадцатого марта — в день весеннего равноденствия. Пробуждается природа, поворот на лето. А дома я не понимал, почему каждый год в разные даты празднуется.

— В Явном мире многое утеряно и переделано, — вздохнула Ярина.

— Внимание! — Ясень постучал ложкой о кружку. — После обеда сбор в гостиной «яриловичей».

В гостиной Ясень быстро всех призвал к тишине громким хлопком.

— В среду мы отмечаем Масленицу. Как всегда, сжигание чучела, взятие снежной крепости. Будут проводиться Масленичные игры. Нужна команда из пяти человек.

Зал загудел.

— Тихо! — перекричал всех Ясень. — В этом году нас попросили испечь блины и угостить Медведя!

— Так уже относили медведю в лес! — послышалось из толпы.

— Нет! — замахал руками Ясень. — Для нашего хранителя Дремучего леса.

— А мы по шее от него не получим? — крикнул кто-то из ребят.

— Да с чего бы? Мы преподнесём ему блины, а он пусть как хочет: сам съест или в лес зверям отнесёт — всё равно.

Ясень замолчал. Школьники перешёптывались.

— Итак! С пятого и шестого классов набрать четыре человека и старших тоже четверо — будет достаточно.

— Ну вот, нас — на съедение этому Медведю! — пошутил Заяц.

— Не хочешь — не ходи! — сказала Ярина. — А я хочу на него посмотреть.

И Ярина подняла руку. Аникей вопросительно посмотрел на Кима, тот пожал плечами. Как-то уж привыкли держаться вместе — не отступать и сейчас.

— Вы хотите? — подскочили Сашка с Анитой. Не успели ребята что-либо сказать, Сашка уже докладывал Ясеню:

— У нас трое!

— Трое? — Ким и Аникей оглянулись: Егора рядом не было.

— Хорошо! — сказал Ясень. — Пойдём вы трое, я, Оленья, Макс Муромцев и Мира. До воскресенья!

— В большой семье магов долго не раздумывают, а то всё решат за тебя! — Егор появился рядом с торжествующей улыбкой.

— Должны будете! — крикнул Ким в сторону одноклассников.

— Мы будем тебя помнить!

— Памятник поставим! — отшутились они.

— Да ничего плохого он не сделает, — успокоила их Ярина.

В среду утром старшеклассницы напекли блинов. Друзья с удовольствием подкрепились на дорожку. Девушки уложили блины на большую расписную тарелку, поставили несколько крынок со сметаной, с душистым вареньем и мёдом, накрыли расшитым рушником и выпроводили ребят с кухни.

Всемером они вышли из школы. Налетал холодный ветер, снег стал рыхлым и начинал проседать — идти было тяжело, ноги увязали в снежном месиве. А за пределами стены, на открытом пространстве, ветер ударил в лица с удвоенной силой.

— Да чтоб я ещё раз в такую погоду… — бурчал Ким, ругая Медведя, поселившегося так далеко, ветер, не дающий вздохнуть свободно, и любопытство подруги.

С трудом добрались до горы. Она, поросшая елями и пихтами, словно взъерошенный огромный медведь в спячке вздымалась перед группой школьников. А на самом подножье, окружённая редкими плодовыми деревьями и кустами, приютилась изба. Из-за отчуждённости хозяина ребята ожидали увидеть грубую постройку, заросшую колючками, и так и застыли в изумлении. Добротная небольшая изба из массивных брёвен с резными наличниками на окнах и высоким крыльцом примостилась среди старых рябин и огромной разросшейся черёмухи, под защитой высоченных хвойных. Тёмный лес начинался сразу за избой и круто уходил вверх.

— И правда, дремучий, — пролепетала Ярина, запрокинув голову.

Издалека лес выглядел обычно, но, стоя перед огромными елями и пихтами толщиной в три обхвата, становилось неуютно. Из-под земли выглядывали замшелые скальные пласты со свисающими с них переплетениями серых корней. Оробевшие ребята взирали на молчаливых зелёных исполинов и на избу, странно смотревшуюся на их фоне.

— Вы пока помалкивайте, — предупредил Ясень, — Медведь — весьма своеобразный, его принять надо. Понаблюдайте лучше. Медведь общается с людьми мало, поэтому иногда может показаться грубым, нетактичным, невежливым. Но у него на уме нет кого-то обидеть. Так что не обижайтесь, если вам что-то скажет не так.

Ребята кивнули и вслед за Ясенем подошли к избе.

Он поднялся на широкое крыльцо и постучал. В доме стояла тишина. Замёрзшим на пронизывающем ветру ребятам хотелось уже поскорее вернуться в школу.

— Проходите, там открыто, — раздался низкий, чуть скрипучий голос.

Друзья вздрогнули и обернулись. Возле угла дома стоял высокий, мощного сложения мужик в длинной безрукавке поверх коричневой рубахи. Высокие кожаные сапоги оставляли огромные следы на снегу.

— Здрав будь, Медведь! — слегка поклонившись, приветствовали они его.

Друзья съёжились перед возвышающимся над ними как скала Медведя. Прищурив карие глаза под низкими густыми бровями, он цепким взглядом задержался на пятиклассниках, почувствовавших себя мышатами перед лисицей. Но хоть он и выглядел по-человечески, Аникей почувствовал, что перед ним не человек. Казалось, вот-вот — и мощная фигура покроется бурой шерстью, прямой нос и узкие губы вытянутся и превратятся в чёрный подвижный нос и внушительную пасть, а на руках появятся чёрные длинные когти.

— Проходите! — сказал он, как будто прорычал, и, поднявшись на крыльцо, толкнул дверь.

Друзья в нерешительности топтались у входа и поглядывали друг на друга.

— В дверях не стойте, — указал Медведь на лавки.

Оленья подтолкнула друзей к столу, и ребята забились в угол на лавке, наблюдая, как старшие преподносят угощение Медведю. Он с лёгким поклоном принял блюдо из рук Миры и поставил на стол. Оленья по-хозяйски достала с полки кружки, рассказывая о школьных новостях, разлила чай, и по комнате распространился пряный запах трав. Медведь достал из печки чайник с кипятком и поставил на причудливую подставку. Ребята вцепились в кружки окоченевшими пальцами и готовы были пить кипяток, лишь бы согреться. На столе появилось блюдо с пирогами. Аникей с удовольствием пригубил душистый чай с мёдом, как будто окунаясь в ворох трав на летнем солнце. Даже большой немногословный хозяин дома уже не смущал, но не перестал удивлять. Он слушал рассказы старших молча, поглядывая исподлобья. Немного освоившись, Аникей стал разглядывать комнату. Обеденный стол с лавочками, полки с кухонной утварью, за белёной печью, занимавшей полдома, большая лежанка, на деревянном полу вязаные коврики-дорожки, занавески на окнах — простая деревенская обстановка. Аникей был сбит с толку, когда увидел избу, не сочетавшуюся с хмурым хозяином, а теперь удивлялся и уютной комнате.

— У тебя какие новости? — спросил Ясень.

Медведь помолчал, поставил кружку на стол и ответил:

— Волколака-ищейку незаконного поймал в начале месяца.

Старшие замерли, поражённые новостью, глядя на него.

— Как волколака? — пролепетал Ясень.

Аникей, Ким и Ярина испуганно переглянулись.

— С северной стороны горы у Железного ручья, — Медведь говорил неспешно, обдумывая каждое слово.

— У зачарованной черты? — спросила Мира.

— Нет, — Медведь покачал головой и посмотрел исподлобья. — Внутри.

У Аникея по спине пробежал холодок. Он не знал, где Железный ручей, кто такой волколак-ищейка и чем он страшен, но по реакции старших ребят понял, что дело плохо. Аникей вспоминал, что в самом начале марта Велигор отсутствовал неделю-полторы, и вернулся он мрачным и задумчивым.

— Но как он сюда попал? — Макс хлопал глазами.

Ярина и Ким тоже замерли и навострили уши.

— Велигор, может, знает.

— А сейчас он где? — спросил Ким: любопытство пересилило страх.

— Велигор забрал, — ответил Медведь.

— Но разве возможно ищейке пересечь зачарованную черту? — воскликнула Оленья.

— Невозможно, — коротко ответил он, покачав головой.

В комнате повисла тишина. По испуганным взглядам девушек и по серьёзным — парней Аникей понял, что произошло что-то плохое.

— Отца предупреди, — обратился Медведь к Оленье. — Пусть будет на страже. У себя дома тоже.

Оленья кивнула. Ребята задали ещё несколько вопросов, но Медведь больше ничего важного не сказал, и, согревшись, они засобирались в школу, поблагодарив хозяина за добрый приём.

Аникей как представил, что придётся тащиться назад по раскисшему снегу, — настроение упало. Но идти оказалось легче, и, отойдя от дома, друзья кинулись к старшим с расспросами.

— Кто такой волколак-ищейка? — спросил Аникей.

— Это маг, цель которого — выследить кого-то по договору или даже убить, — пояснил Макс. — Киллер, короче.

В груди Аникея как когтями полоснули.

— Откуда он здесь? — Ярина побледнела.

— Не знаю, — пожал плечами Ясень, — может, кто-то его сюда протащил. Но чары, окружающие территорию школы, древние и такой силы, что едва кому-то с недобрыми мыслями удастся проникнуть сюда.

— А другого пути проникнуть на земли «Чаротворца» нет, — сказала Мира.

Вид у ребят был мрачный.

— И где он теперь? — спросил Ким.

— Скорее всего, задержан и находится под стражей. Если, конечно, Кощей его в лягушку не превратил. Вы только не распространяйтесь об этом.

Остаток пути друзья прислушивались к разговору старших, но ничего интересного не узнали. Ярина же о чём-то сильно задумалась после слов Ясеня. Аникей даже слегка толкнул её в бок.

— Ты чего?

Ярина лишь покачала головой.

У восточных ворот вовсю шли гуляния. Большинство старшеклассников сбежали в Гориглядово: школьные забавы они уже пережили и теперь стремились при любом удобном случае улизнуть со школьных мероприятий. Директор не возражал и не пытался удержать молодёжь силой. Но в Гориглядово всегда были дежурные, присматривавшие за ней. Да и большинство учителей либо жили в посёлке, либо ходили туда на праздник, так что за многие годы никаких серьёзных происшествий не случалось. А мелкие стычки и драки в расчёт не брали: дело молодое.

Через парк проложили маршрут с препятствиями, и друзья, поболев за команду «яриловичей», подошли к жаркому костру погреться и выпить чая. Но, завидев выросшую снежную крепость на спортивном поле, поспешили принять участие в игре. Жребий был брошен, и «яриловичи», оказавшись в защитниках, стойко отбивали атаки нападающих, лезущих со всех сторон, и устраивали коварные вылазки благодаря слаженной обороне под предводительством Игната.

— Вот это командир! — восхищались мальчишки своим капитаном. — Талант!

Раскрасневшиеся, усталые, мокрые ученики возвращались в школу. Ветер стих, и в разрывах облаков показались яркие звёзды. В парке ещё продолжались гуляния, ярко горели костры, сжигали чучело зимы. Но уставшие друзья валились с ног и медленно брели по аллее к школе. Ярина, наигравшись в ручейки и накатавшись на санках, повисла на плече у Аникея. Даня нашёл ребят после штурма и шёл с Кимом, обсуждая атаку. Егор был потерян на «поле битвы».

— Ну что там за Медведь? Страшный? — спросил Даня.

— Я даже не знаю, что страшнее, — признался Аникей, — лес или Медведь.

— Какой лес? — не понял Даня.

— Дремучий! — И ребята рассказали Дане о своём походе в гости к Медведю.

— Есть ещё кое-что, — сказал Аникей, оглядываясь, — но не здесь.

— Про волка? — шёпотом спросил Даня.

— Может быть, — ответил Аникей.

После ужина они поднялись в зелёную комнату и пересказали Дане услышанное от Медведя. Даня почесал в затылке.

— Ну дела! — протянул он. — Получается, что наш волк — это киллер?

— Да вряд ли, — поморщился Аникей. — Что-то он не похож на киллера. Потрёпанный, вёл себя странно.

— Если Медведь поймал волка, то его мы больше не увидим, — протянул Ким.

— А кого он выслеживал? — у Дани блестели глаза. — Он же только нам появлялся!

— Нет, это бред какой-то! — отмахнулась Ярина. — Зачем ему мы?

— Что-то здесь не сходится! Если это киллер, то давно бы уже выследил, убил и ушёл ещё, — Аникей задумчиво покачал головой.

— Может, кто-то из нас похож на жертву, и он долго сомневался? — предположил Ким.

— А как он на территорию попал, если она под защитными чарами? — недоумевал Даня.

— Это тоже интересно, — кивнул Аникей.

Утихшая было тема про волка снова взбудоражила ребят. Вопросы появлялись друг за другом.

— И как защитные чары действуют? Ну, как выбирают, кого пропустить, а кого нет? — задал вопрос Ким.

— Давайте спросим на защитной магии или у Семёна, — предложила Ярина.

— Лучше у Семёна узнайте, — сказал Даня. — Велигор может догадаться, что вы про ищейку в курсе.

Ребята с ним согласились.

— А всё же киллеры не такие, — Даня стал расхаживать по комнате, рассуждая вслух, — убивают сразу. Да к тому же киллер бы себя не выдал.

— Может, он просто выслеживал? — предположил Ким.

— Ну а мы-то здесь при чём?

— Да может, это и не наш волк, — устало проговорил Аникей. — Снег сойдёт — посмотрим.

— Мы опять в лес пойдём? — не поверила Ярина, изумлённо посмотрев на ребят.

— Оно, конечно, интересно, — замер посреди комнаты Даня, — но…

— Я боюсь, — призналась Ярина, поджав губки.

— Да… Мне, признаться, тоже не по себе, — согласился Даня, — но уж очень хочется знать, наш ли это серый приятель.

Аникея уже давно раздирали и любопытство, и сомнения. Стоит ли соваться в эту историю? А уж после рассказа Медведя Аникей крепко задумался.

— Если наш волк — это ищейка, то нам бояться нечего…

— А если нет и он нас ждёт в лесу? — быстро спросила Ярина.

— Ну, не знаю! — пожал плечами Аникей. — Давайте подождём до весны.

Глава 17. Неожиданный поворот

Глава 17. Неожиданный поворот

Каждый день мысль о волке не давала друзьям покоя. Кто он? Зачем преследует ребят? При чём тут вдруг появившаяся из ниоткуда ищейка?

Про окружные чары Аникей спросил у Семёна Баюновича.

— Каждый человек или существо имеет свои мысли, — пояснял учитель. — Каждая мысль производит свою энергию, колебания, которые распространяются вокруг. Их могут улавливать люди — как говорится, читать мысли. С защитными чарами то же самое. Чары улавливают мысли, и срабатывает защитный механизм.

— А преодолеть эти чары возможно? — спросил Ким.

Баюнович, задумчиво прищурив янтарные глаза, медленно проговорил:

— Сложный вопрос. На каждые чары найдутся другие — более сильные или нейтрализующие. Но в данном случае зачарованная граница создана древней магией и укреплена не один раз. Пересечь её с враждебными намерениями невозможно.

— А через портал — возможно? — спросил Аникей напрямую.

— Возможно, — задумчиво проговорил кот. — Но кто откроет его с этой стороны, если на территорию не пустят защитные чары? А подробнее о зачарованной границе вы можете найти в библиотеке.

— Замкнутый круг какой-то! — сказал Ким, спеша на следующий урок.

— Да, здесь не сходится, — задумался Аникей, — на территории не может быть врагов.

— Мы многого ещё не знаем, — вздохнула Ярина, — поэтому нам сложно понять, как что работает. У нас уже столько вопросов и ни одного ответа...

— Возможно, кто-то из старшеклассников и смог бы нам многое объяснить, но кому довериться? — сказал Аникей.

— Даже Ясень нам не поверил, что мы волка видели, — согласился Ким.

— Что сейчас гадать, — опять вздохнула Ярина, — всё разрешится когда-нибудь.

— Когда он сожрёт кого-нибудь из нас!

После этого разговора Ярина сделалась задумчивой и вечерами пропадала в библиотеке. Изловить её стало сложно, под разными предлогами она вновь исчезала в читальном зале.

— Ярина! — Ким окликнул подругу, присевшую рядом на скамейку. — Ты нас избегаешь?

Ярина недоумённо посмотрела на друзей, мотнула головой, указывая на Зайца рядом.

— Нет, — сказала она, — я просто уроки делала.

Аникей понял, что дело касается волка и сидевший рядом Егор мешал. Ярине не сиделось спокойно, она постоянно оглядывалась и поджимала губы. «Она явно что-то выяснила», — подумал Аникей, и ему передалось её нетерпение.

— Я в библиотеку, — заявил Аникей, не придумав ничего лучше и зная, что Егор не любитель библиотеки и появляется там только по крайней необходимости, — Ким, идёшь?

Ким удивлённо посмотрел на друга.

— Ким! — Аникей плотно сжал губы, давая понять приятелю, чтобы шёл с ним. — Идёшь, — утвердительно добавил он.

Ким подскочил и схватил рюкзак, наконец поняв, чего от него хочет друг.

Ярина подмигнула и не спеша стала допивать компот.

— И вы туда же? — неодобрительно протянул Егор, глядя на засобиравшихся мальчиков. — Что там делать?

— Книжки читать, — отрезал Аникей, чтобы Егор не увязался за ними.

— Что случилось? — спросил Ким, когда они вышли из столовой.

— Не знаю, — ответил Аникей, — кажется, Ярина что-то нашла.

Перед дверями библиотеки они остановились и стали поджидать Ярину, задаваясь вопросом, что же ей удалось выяснить. Через несколько минут она появилась и потащила ребят за собой в библиотеку:

— Идёмте!

— Ярина! — шёпотом воскликнул Ким. — Да что с тобой?

Они прошли по извилистому коридору и вошли в маленькую комнату. Посередине стоял небольшой стол и две лавочки, прижатые к нему книжными стеллажами. Ярина, кинув рюкзак, присела на одну из них и достала несколько книг с нижней полки.

— Ребята, — зашептала она, — мы упустили одну важную информацию!

Она раскрыла книгу в неопределённого цвета обложке и повернула к ним. Ребята уставились на картинку. Человек неопрятного вида, как любили изображать колдунов в старину, с вытянутыми руками; сзади него протянулся ряд деревенских домов, а перед ним человек с перекошенным лицом и с торчащими из одежды лапами. В стороны от колдуна разбегались волки в одежде и без, валялись разбросанные вокруг вещи. Аникей почувствовал, как по телу побежали мурашки.

— Меня на эту мысль натолкнули слова Ясеня, — заговорила сбивчиво Ярина. — Помните, у Медведя? Ясень сказал, что Кощей волка-ищейку в лягушку превратит. Я сначала подумала, шутит Ясень или нет. Ну, про превращение. А потом ещё вспомнила: когда мы у Радонежа про Серого Волка из сказки спрашивали, он рассказывал про Белого волка, волколаков и оборотней, а про обращённого мы забыли! Это может быть обращённый… — ткнула она пальцем в картинку.

— Подожди, подожди! — остановил Ярину Аникей, соображая, что к чему. — Про обращённого поподробнее!

— Существует много поверий, как колдун обращает в волков соседа, тёщу или даже целые свадьбы. — Она стала зачитывать статью из книги: — «Обращённому волком приходится всего остерегаться. Волков он тоже избегает, так как те чувствуют человека. Обращённые стараются держаться поближе к жилью или приходят к человеку за помощью. Обратить можно навсегда или на определённый срок, тогда обращённый мог стать человеком по истечении срока…». Посмотрите, — Ярина положила перед мальчиками другую книгу и стала водить пальцем по тексту: — «Превращённый в волка тёщей-колдуньей зять, Пензенская губерния, 1869 год», — в книге стояли даты, место, происшествие и имя жертвы. — «Обращённая свадьба… Тульская губерния, 1870 г.»; «Обращённый в волка Дмитрий Иванович… Вологда, 1871 г.». И таких случаев много. Колдунов наказывали, а обращённых искали и превращали в людей.

Аникей и Ким пролистали дальше, и на каждой странице упоминались даты, имена, города.

— Жуть какая! — поморщился Ким. — Хорошо, хоть не в лягушку.

— Вообще-то, похоже, — проговорил Аникей.

— А как же тогда ищейка? — спросил Ким.

— Подожди, — остановил друга Аникей. — Волк был потрёпанный и худой — раз. Показывался только нам. — Аникей задумался. — Он как бы просит помощи: мы — дети, вреда причинить ему мы не смогли бы, — два. Он одиночка, а волки водятся в соседнем лесу — вполне возможно, он их остерегается — три. А разворошённый амбар в Гориглядово?! Будимир удивлялся: при чём тут овёс? Это всё вполне сходится. Но что же наёмник? Или он вообще здесь ни при чём?

— А кто тогда его обратил? — нахмурился Ким.

— Колдун, чернокнижник, — тихо ответила Ярина.

— А кто-то из поселения мог?

— Да не знаю я! — в сердцах ответила Ярина. — Я это случайно поняла и ещё не всё прочитала. А что-то мне вообще непонятно!

— Кто его превратил, нам всё равно не выяснить. — Аникей чувствовал в груди смятение, как бывает, когда при решении сложной задачи чувствуешь, что ответ рядом. — Если он действительно обращённый, то его можно расколдовать. Ярина, ты нашла, как расколдовать обращённого?

— Я нашла несколько способов: накрыть одеждой или накормить человеческой едой, но, по-моему, это как-то несерьёзно — книги-энциклопедии. — Ярина листала толстую книгу. — А вот этот способ применялся на практике.

Она открыла страницу с заголовком: «Парадигмы превращений: возвращение подневольному оборотню человеческой сущности».

— Это сложно, — Аникея поставил в тупик заголовок. — Ты это прочитала?

— Да, — кивнула Ярина, — но я многого не поняла. Там слова заумные.

— Ну а в общем? — спросил Ким, — Что там нужно?

— Дать хлеб на серебряном ноже.

— И всё? — удивился Ким. — Определённые условия?.. Полнолуние или ещё что-то такое?

— Нет. Только нож должен быть серебряным, как я поняла.

— А заговоры на хлеб или что-то похожее? — спросил Аникей.

— Я говорю, как я поняла! — ответила Ярина, опустив плечи. — Ну, может, сами почитаете! Там много непонятных слов.

— Хорошо, — сказал Аникей, — я на неделе почитаю. Оставь книгу на полке.

— Где мы нож серебряный возьмём? — спросил Ким.

Ребята задумались. Кроме как на зельеварении или алхимии серебряными ножами не пользовались нигде.

— Может, Даня сможет достать нож? — Ярина поджала губы.

— Поговорим с ним, — решил Аникей.

— Ребята, а если это не обращённый, а какой другой? Ты ему хлеб дашь, а он тебе полруки оттяпает? — предположил Ким.

— Если волк попадётся на прогулке, попробовать стоит, — твёрдо сказал Аникей. — Остальные будут наготове.

Через два дня они выловили Даню и рассказали ему новую теорию. Данила внимательно выслушал.

— Вы считаете, что волк — это человек? — задумался Даня. — Ну да, больше похоже на обращённого. Этот дохляк на ищейку не тянет, киллеры — они же сильные, выносливые, а этот хоть и здоровенный, а больной какой-то.

— Только нож нужен, — добавил Аникей.

— Я не понял, — Данила выпрямился и посмотрел на друзей. — Вы хотите, чтобы я стащил нож?!

— Нам больше негде взять, — умоляюще смотрели на него ребята.

Лицо Дани приобрело задумчивое выражение, потом появилась хитрая улыбка, в глазах мелькнул озорной огонёк.

— Я попробую, конечно! Но ножи там под учётом. Если всё пойдёт не по плану, если узнают, что я стащил нож, — отвечать будем вместе.

— Хорошо, — согласились ребята.

— Даня, мы вернём, — Ким выжидающе смотрел на него.

— Ага! С откушенной рукой! — мрачно пошутил Даня.

Но внутри он ликовал от этой безумной идеи, уже обдумывая планы кражи ножа во всех подробностях.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — сказал он. — Всё равно раньше середины апреля в лес не выберемся.

Аникей с Яриной пару раз побывали в библиотеке, разбирали мудрёный текст про возвращение оборотню человеческого облика. Долгими часами они просиживали над книгой, пытаясь расшифровать незнакомые слова в толковых магических словарях и выискивая в других книгах их описание. И всё же единственное, что они поняли, — так это хлеб на серебряном ноже без заговоров и без специальных условий.

— Как-то всё просто, — усомнился Аникей. — Ни определённого лунного дня, ни заклинаний. Неужели просто одни нож и хлеб способны обратить волка в человека?

— Мне это тоже подозрительно, но мы же ничего не нашли, — ответила Ярина.

— Или не поняли, — тихо добавил Аникей.

Снег сходил быстро. Ночью мороз набирал силу и покрывал инеем деревья, но тёплый ветер днём прогонял холод. Снег оседал, на возвышенностях появились прогалины, и деревья уже не выглядели голо и безжизненно: приобрели розоватый оттенок берёзы и с хвойных уходила серость. Появляющееся солнце пригревало, и самые отчаянные школьники сменили прыжки в сугробы на загорание под весенними тёплыми лучами на крыше, за что тоже получали выговор.

Друзья с нетерпением ждали, когда растают дороги и можно будет спокойно идти в лес. Каждый из них надеялся, что волк появится и, может, это будет конец истории. И никто из них не вспоминал пережитый страх в последнюю их встречу. О волколаке-наёмнике больше не слышали, и ребята благоразумно помалкивали о том, что узнали на Масленицу.

При встрече Даня разводил руками: украсть нож с урока не получалось. Он рассказывал о своих неудачах и планах и каждый раз приходил ни с чем. Но он не терял надежды и снова выдумывал новые сценарии. Дни шли, а ничего, кроме таяния снега, не случалось. Уже к десятому апреля снег сошёл с дорог, обнажив плотный песочный грунт с травой по краям. Дорога в лес была свободна.

По договорённости ребята вечера проводили в своей комнате-штабе, но Даня не появлялся уже два дня.

— Кузьма совсем ошалел! — ругался Ким на зловредного духа, подкинувшего ему в школьный рюкзак мумифицированную мышь.

— Это ещё ничего, — успокаивала его Ярина, — я от Вари из одиннадцатого класса слышала, что он девочкам живых змей и жаб подкладывал, а в туфли воду наливал.

— Больной! — злился Ким.

Дверь отворилась, и влетел раскрасневшийся Даня.

— Привет! — Он плюхнулся между Кимом и Аникеем, поставил на колени рюкзак и стал резкими движениями открывать его.

— Дань, всё в порядке? — ребята смотрели на него, не понимая, что с ним произошло.

Даня кивнул.

— Я это… — Он открыл рюкзак.

Среди книг и пергамента блестел кончик рукоятки закутанного в шарф длинного ножа. Ребята ахнули.

— Серебряный? — тихо спросила Ярина. Даня кивнул.

— Где взял? — спросил Ким.

— Это на алхимии, — довольно сказал Данила, и улыбка растянулась на пол-лица. — Я с Игорем подрался. Хотя нет — так, немного. Он всех цеплял, а когда меня стал доставать… В общем, я не выдержал и врезал ему прям на уроке. Подрались бы, но нас Елизар разнял. А после урока оставил меня собирать осколки с пола. Игорь стол задел, когда я в него вцепился. Собираю стекло и вижу: нож Игоря лежит. Видно, со стола упал и под стеллаж отскочил. Ну и вот.

— Класс! — обрадовался Ким.

— Молодец! — похвалил его Аникей. — Двух зайцев одним выстрелом. И нож достал, и Игорю врезал. После выходных вернём.

— Надеюсь, без крови! — мрачно сказал Даня.

— Сплюнь! — хмуро глянула на него Ярина.

Задумывались ли ребята над тем, что затеяли и чем это может закончиться? Даже в мыслях не возникло ни у кого. Даже осторожная Ярина не думала об опасности и радостно потирала руки. Почему они беспечно стали относиться к прогулке? Аникей удивлялся сам себе и был убеждён, что это неспроста. Папа рассказывал про подобные вещи: если тебе легко — значит, всё пройдёт гладко. И Аникей, положившись на мудрость родителя, не думал о последствиях. И был уверен: либо волка уже нет в лесу, либо всё разрешится само собой.

С утра Аникей и Ким собрали сухофрукты, чай и хлеб, испечённый накануне старшеклассницами. Внизу встретились с Яриной и Даней, проверили всё ещё раз и вышли во двор.

Небо оделось серым беспросветным покрывалом, не предвещавшим ни дождя, ни снега. Накануне похолодало, и лужицы покрылись коркой льда. До самого Крутогора шли бойко и слушали неумолкавшего Даню, возмущавшегося наглостью и безнаказанностью Игоря и тем, что не предпринимается серьёзных мер к нему и выговоры директора ему нипочём. Драку замяли благодаря Елизару Ростиславовичу — родители Игоря так и не узнали об этом. Да и дракой это сложно назвать — так, сцепились, даже синяков толком не наставили. Аникей и Ким вовсю поддерживали Даню и, если бы не просьба алхимика, давно устроили бы зазнавшемуся мальчишке тёмную.

На горе ребята остановились и обернулись. Дорога к Крутогору была пуста, и только в сторону Гориглядово было движение — старшеклассники спешили на гуляния.

— Ну что, — вдохнул поглубже Аникей, и ребята повернулись к лесу. — В добрый путь!

— Ни пуха ни пера, — буркнул Даня.

— К чёрту, — отозвались ребята.

Как вошли в лес, Даня передал Аникею завёрнутый в шарф нож.

— Твоя идея — вот ты и будешь ему хлеб предлагать, — ухмыльнулся Даня.

— Очень по-дружески, — отозвался Аникей.

— Мы будем на подстраховке! — Даня оптимистично хлопнул друга по плечу. — Не дрейфь!

У Аникея в груди шевельнулся маленький комок страха, но он сразу же подавил его и смело положил нож в глубокий правый карман, предусмотрительно замотав его в кожу, взятую на курсах кожевенного ремесла. Кусок свежего хлеба, завёрнутый в бумагу, сунул в левый. Аникей приложил руки к карманам и повторил, что где лежит. Палочка заняла своё место в рукаве.

Поднявшись на гору, ребята обернулись полюбоваться на весенний «Чаротворец», растягивая прогулку. Лёгкий ветерок приносил с холмов запах земли и сырости. Лиственные деревья уже не выглядели как палки, ветви побурели, порозовели и тихо шумели. Озеро, ещё покрытое льдом, белело, и на нём виднелись тёмные фигурки самых заядлых рыбаков. А зелень Древа снова приобретала яркость, и ветви выше пятого этажа окутывала белая пелена, сливавшаяся с небом.

Шли, как всегда, не спеша. С каждым шагом у Аникея нарастала смутная тревога, которую он пытался подавить, списав её на страх, пережитый зимой. Ведь всё так хорошо начиналось!

— А правда, что колдуны вот так просто могут обратить в животного? — спросил Ким.

— Только для сильного мага такое возможно, — ответила Ярина.

— Хочешь сказать, что в девятнадцатом веке все деревенские колдуны были сильными? — усмехнулся Аникей, вспомнив книгу, показанную Яриной в библиотеке.

— Это чернокнижники были по большей части, — ответила она.

— А чем они отличаются от магов? — спросил Ким.

— У мага дар. А чернокнижники через тёмные силы творят всю чернуху. — Ярина смотрела по сторонам. — А есть и те, кто отдают свою душу им.

— Так всё же чернокнижники сильнее? — Ким никак не мог разобраться, что к чему.

— Не знаю, но сила их — приобретённая и непостоянная, а душа их в плену.

— Значит, чернокнижник или сильный маг могут превращать других, — тихо проговорил Даня.

— Получается, этот человек перешёл кому-то дорогу, — начал Ким, не поминая вслух волка.

— Да, кому-то из них, — во взгляде Ярины метнулась искорка страха.

— А нам это боком не выйдет? — сказал Даня и вопросительно поглядел на всех.

— Поздно. — отозвался Аникей. Утренний задор выветрился, уступив место ясному мышлению. — Нужно было раньше об этом думать.

— Что за настроение? — Ярина старалась прогнать начавшие одолевать её мрачные мысли и сказала бодро: — Не поворачивать же!

— Я не понимаю смысла превращать, — проговорил Аникей, поддерживая разговор, но мысли постоянно возвращали его к вопросу: зачем мы сюда идём? Волк же может быть здесь! А если нападёт? И он всё пытался сбросить наваливающуюся тяжесть в груди. — Отомстить или поиздеваться?

— А зачем они целые свадьбы превращали? — Ярина развела руками. — Кто их знает? По своей прихоти или по приказу.

— Когда-нибудь мы узнаем причину. — Ким проверил палочку в рукаве. — А насколько сильным должен быть маг?

— Очень, — ответила Ярина. — Такой, как Кощей или Василиса Васильевна.

Аникея передёрнуло: что-то вдруг ему показалось странным в этих словах. Он пытался схватиться за возникшую мысль, но она ускользала, как рыба, которую пытаешься ухватить за хвост.

— Аникей, — прервал его размышления Даня. — А ты как думаешь?

— Что думаю? Ты про что? — Аникей не следил за разговором последние минуты. Стараясь ответить на возникший у него вопрос, он упустил нить беседы.

Даня лишь махнул рукой.

Зимняя тишина сменилась весенним шумом пробуждающихся деревьев и земли. Местами ещё лежал потемневший снег, но в прошлогодней траве шуршали проснувшиеся букашки и росточки, деревья шумели ветвями, в зарослях перекликались на разные голоса птицы, и трещали сороки внизу у речки. То и дело пролетали мимо сонные шмели, бестолково тычась в листву.

— Ребят, никого пока, — Даня вглядывался в лес. — Может, всё же это был тот волк — ну, ищейка.

Аникей вздохнул, подавляя нараставшую тревогу.

— Дойдём до речки — и назад. Может, действительно это был он.

Ещё издалека ребята услышали шум воды. Они прошли полянку с выворотнем и поднялись по дороге на холм. С него им открывался вид на заливные луга.

— Ого! — воскликнул Ким, окидывая взглядом образовавшееся озеро.

Речка-переплюйка, виденная ребятами осенью, превратилась в неукротимый поток серо-коричневой мутной воды, поглотивший берега. Деревья торчали из воды тёмными колоннами, кусты гнулись под натиском редких грязно-белых льдин, наползавших друг на друга. Они врезались в деревья и торчащие из воды незыблемые камни. А дорога, по которой друзья не раз ходили осенью, скрылась под водой, превратившись в гремящий перекат. Поодаль на тихой воде среди камышей и тростника серыми пятнами мелькали селезни. Дорога на другой берег была отрезана.

Они постояли, любуясь на преобразившуюся долину, и повернули назад. Аникею интуиция подсказывала, что это не конец пути. Тревога поселилась в груди, и он всё уверял себя, что это от постоянного напряжения.

Они вернулись к упавшему дереву.

— Всё, привал! — Даня кинул рюкзак возле ствола.

Ребята расселись на дереве и достали чай. Аникей нехотя сел, всё время озираясь. Здесь перекат не заглушал остальные звуки. Ким прислушивался и беспокойно вглядывался в кусты.

— Ким, — взволнованно посмотрела на него Ярина, — что не так?

— Да сороки галдят. Кто-то их потревожил, — Ким реагировал на каждый стрекот. — Я их ещё там слышал, по дороге.

Аникей взглянул на ребят и обернулся на заросли ивняка, где трещали птицы. Даня перестал жевать. Аникей нащупал нож в кармане и палочку в рукаве.

— Ярина, — окликнул он подругу, — а какой рукой подавать?

Ярина пожала плечами. Аникей выругался. Он начинал нервничать. Что, если всё пойдёт не так, как они вообразили? До Аникея только сейчас начало доходить, что они затеяли, — они думают, что это всё игра! По сути, они не умеют ещё ничего. Всё больше росла неуверенность, тревога заполняла его всё больше и больше, и он уже готов был позвать ребят вернуться.

— Всё! — Аникей обернулся на тихий возглас Дани.

Ярина побледнела и медленно подбирала ноги на дерево. Ким замер. Со стороны дороги к ним не спеша подходил волк, закрывая путь к отступлению. Он медленно переставлял лапы, шаг за шагом, с остановками, и не отрывал от них тяжёлый немигающий взгляд. Его жёлтые глаза так и буравили ребят. Худые бока с вылинявшей грязно-серой всклокоченной шерстью, лапы и морда исцарапаны и покрыты коркой запёкшейся крови. Всё ближе и ближе. Побледневшие друзья молча медленно придвигались к Аникею. Ким перехватил палочку из рукава в руку. Волк, всё так же не отводя от них взгляда, замер. Постоял, словно обдумывая дальнейший ход, и снова сделал шаг.

— Ребята…— прошептала Ярина, — Аникей…

Она хотела сказать что-то ещё, но не договорила.

У Аникея бешено колотилось сердце в стальных когтях страха. Несмотря на худобу, волк был крупный, и расправиться с мальчишкой ему вряд ли составило бы труда. Аникею совсем не хотелось протягивать руку, пусть даже и с ножом, и под прицелом волшебных палочек друзей. Метрах в десяти волк замер. Казалось, он оценивает обстановку. В голове у Аникея царил хаос, и он никак не мог сообразить, что делать. Волк решительно двигался к замершим ребятам, и на этот раз не собирался отступать. Напряжение повисло в воздухе.

Резкий громкий стрекот взорвал тишину! Ребята подскочили, а волк в два мощных прыжка оказался у ноги Кима и вцепился в сапог. Ким закричал, визг Ярины заглушил его вопли. Попытавшись ухватиться за Даню, Ким толкнул его, и тот, не удержавшись, рухнул по другую сторону ствола.

Волк стащил Кима с дерева. Ким кричал и вырывал ногу, а другой то бил по морде, то упирался в скользкую прошлогоднюю листву. От истошного вопля Кима и Ярины к Аникею вернулось чувство реальности происходящего, и он кинулся к другу, выставив вперёд нож, неожиданно оказавшийся в ладони. Волк отпустил Кима и ощерился, угрожающе зарычав и обнажив зубы. Ким отполз назад. Аникей, не моргая, смотрел в глаза разъярённого волка, а сердце бухало, готовое выскочить из груди, отдаваясь в голове гулом.

— Хлеб! — тонко пропищала Ярина.

Но Аникей крепко вцепился в нож обеими руками так, что они побелели, и чтобы разжать их, а уж тем более доставать хлеб, не могло быть и речи. У Аникея тряслись поджилки, а ноги стали ватными. Он не сразу почувствовал, как Ким дрожащими руками шарит по карманам его пальто и достаёт хлеб. Даня стоял в боевой стойке рядом, часто дыша, и держал перед собой палочку. Волк поднял загривок, рычал, но не делал попытки броситься или шагнуть к ребятам.

— Аникей, хлеб! — пискнула Ярина.

Аникей сделал шаг назад, чтобы дать Киму возможность насадить хлеб на нож, который не смел опустить. Ким протянул руку к ножу. Волк поднял загривок и угрожающе дёрнул мордой, не переставая скалиться. Ким отшатнулся назад, но, преодолев страх, подался вперёд и насадил хлеб на нож, сразу отодвинувшись. Аникей сделал шаг к волку. «Глупость всё это! О чём мы думали! Куда полезли! Да давай, жри же!» — метались в голове мысли. «Если это обращённый, то ему хуже, чем нам. Он боится?!» — неожиданно пришла мысль. Страх не ушёл, но она придала отчаянной смелости, и Аникей сделал шаг к волку, и ещё шаг. Волк перевёл взгляд на нож с хлебом и обратно на ребят. Аникей присел, все мышцы были напряжены до предела, каждое движение давалось с трудом — казалось, он или упадёт, или сломается. Волк наклонил голову. Пришла страшная мысль: «Всё! Сейчас бросится!» И Аникею захотелось самому всё бросить и бежать.

Волк перестал щериться, шерсть на загривке спала, и он, сделав два шага вперёд, припал на передние лапы и резко схватил хлеб. Аникей выпустил нож от неожиданности, и волк, с засевшим в хлебе ножом, кинулся за дерево, у которого началась их встреча.

Силы сразу же покинули Аникея. Он осел на землю рядом с Кимом. Подбежала заплаканная Ярина, вытирая слёзы рукавом. Даня проводил волка глазами и опустился рядом, а Ким просто повалился на землю, тяжело дыша.

Какое-то время все молчали, переводя дух.

— Ты… не ранен? — всхлипывая, Ярина посмотрела на сапог Кима с оставленными на нём вмятинами от зубов.

— Не знаю, — Ким покачал головой. — Наверно, нет. Пока не чувствую, — выдавил он.

— Где он? — спросил Аникей. Внутри была пустота, и его трясло.

— Ушёл, — равнодушно ответил Даня, — с ножом.

— Какие же мы дураки, — сказала, всхлипывая Ярина.

— Не то слово, — устало проговорил Аникей. — Что мы теперь скажем в школе? Идти сможешь?

— Наверно, — Ким ощупывал ногу, — пока непонятно.

— Надо уходить, — сказал Даня, — пока он не вернулся.

Даня встал и, перехватив палочку, медленно двинулся в сторону, куда убежал волк. Ребята тревожно наблюдали за ним.

— Даня, не ходи! — окликнула его Ярина.

Аникей никак не мог подняться: его била мелкая дрожь и не чувствовались ноги. Огромным усилием он заставил себя встать и последовать за Даней, который уже скрылся за вывороченным корнем.

— Дань, подожди! — Аникей достал палочку из рукава, ругаясь на неугомонного друга, и на непослушных ногах поковылял за ним.

— Ребята! — раздался взволнованный голос Дани.

Аникей ускорил шаг. За вывороченным корнем он увидел Даню, замершего на краю поляны у невысокого обрыва. Он смотрел вниз.

Аникей почувствовал неладное, бегом преодолел несколько шагов, отделявших его от друга, и так же замер. Под оттаявшим склоном на земле на боку лежал, подрагивая всем телом, человек в нижней грязной рубахе. Аникей остолбенел, глядя на него широко распахнутыми глазами. За спиной тихонько ахнула Ярина, поддерживающая Кима.

— Э… это он? — проговорил Ким.

— Что делать будем? — пролепетал Даня, посмотрев на друзей. Ребята переглянулись, и Аникей осторожно двинулся к лежащему.

— Эй, — позвал Аникей и оглянулся на друзей, ища поддержки.

— А это точно он? — Ярина с опаской глядела на грязного, обросшего, с полуседыми спутанными волосами человека.

Нахмуренный Даня выставил перед собой палочку и приблизился к человеку по верху склона, обернулся на девочку и пожал плечами. Ярина спустилась следом за Аникеем и, вцепившись ему в рукав, пошла рядом. Ким неуклюже съехал с откоса и облокотился на торчащий корень, держа палочку наготове.

Аникей позвал ещё раз, но человек никак не реагировал на ребят. Ярина отпустила рукав Аникея и замерла в двух шагах от незнакомца. Аникей не задумывался, что им движет — любопытство или желание помочь. Он приблизился вплотную, уже уверенный, что человек не причинит вреда. Чуть приоткрытые замутнённые глаза смотрели в никуда, рот постоянно слабо двигался, на бледном лице царапины, на тощих руках и ногах ссадины. Аникей пригляделся и ахнул: в спутанной бороде виднелись хлебные крошки, а под вытянутой рукой блестел Данин нож! Все страхи и опасения разом выветрились. Аникей присел и дотронулся до исхудалого плеча. Человек вздрогнул, приоткрыл глаза и слабо пошевелил головой, пытаясь рассмотреть, кто перед ним, издал неразборчивые звуки и закашлялся.

— Воды! — посмотрел Аникей вверх на Даню. Даня бросился к рюкзакам.

— Аникей! — позвала его Ярина.

— Это он, — бросил Аникей ребятам. — Здесь нож.

Ребята изумлённо уставились на измученное тело. Человек сипло кашлял, давясь крошками. Даня, спрыгнув с откоса, присел рядом. Аникей осторожно приподнял лохматую голову и поднёс к сухим потрескавшимся губам флягу. Человек начал пить, неумело приоткрывая рот и высовывая язык, то заглатывая сразу помногу, то выплёвывая.

Даня хмыкнул, но лицо его оставалось серьёзным.

— Пить пытается по-волчьи, — заметил он.

— Что делать… — Ярина хотела спросить, но Аникей её прервал:

— Тихо!

Прокашлявшись, человек начал издавать звуки, пытаясь что-то сказать, и нелепо махать рукой.

— К…к…кош…ве…веи…— повторял он, но внятных слов не произносил.

— Ребята, надо за помощью идти, — Ким поджимал ногу, — это уже не шутки.

Аникей задумался: «Натворили мы дел, но будь что будет, человеку нужна помощь».

— Ярина, Даня, бегите за… — и осёкся. Его пронзила та мысль, которая час назад так ловко ускользала от него.

Ребята вопросительно уставились на него. Аникея терзали сомнения: «Кого звать?» По идее, надо бы Кощея, но…что, если он причастен к превращению?

— Кого-то из преподавателей зовите, — неуверенно заключил Аникей.

— Сегодня выходной, — сказал Даня.

— Велеслава тогда, — ответил Аникей, — если его нет — Милаша, Василису — да кого-нибудь!

— Хорошо. — Даня снял пальто и протянул Аникею — накрыть вздрагивающего всем телом расколдованного. Даня, взяв Ярину за руку, потащил её за собой.

— Аккуратнее здесь, — сказала она, и оба исчезли за откосом.

— Как нога? — спросил Аникей Кима. — Болит?

— Да, — поморщился Ким, — но шевелить могу. Это не страшно, заживёт. А вот что с ним? Сколько времени ему пришлось волком по лесам шататься?!

— Да, ему плохо пришлось, — Аникей смотрел на дрожащего беспомощного человека.

Тот судорожно хватал воздух руками и всё пытался что-то сказать, но, кроме неразборчивых звуков, друзья не услышали ни слова.

— Он как будто не владеет телом, — Ким внимательно наблюдал за ним, придвинувшись ближе.

— Нож видишь? — Аникей указал на блестящую рукоятку ножа, лежащего рядом.

— Заберём? — спросил Ким.

Аникей покачал головой:

— Нет. Всё равно будут расспрашивать, что и как. Лучше не скрывать ничего.

Ким понимающе кивнул и вздохнул.

— Что нам теперь будет? — Шок проходил, и боль усиливалась. — Как Ярина догадалась верно! — Ким не опускал палочку и всё поглядывал по сторонам. — А ты вообще молодец! Я бы, наверно, так не смог.

— Ты не представляешь, чего мне это стоило! У меня уже паника начиналась, хотелось всё бросить и бежать. — Аникей говорил тихо. — Ты тоже не растерялся, хлеб надел на нож.

— Я вообще не знаю, как сообразил, — Ким махнул рукой.

Аникей слабо улыбнулся. Теперь, когда мысли улеглись и ребята стали отходить от стресса, Аникей почувствовал, что дрожит всем телом. Ким тёр ногу и пытался пристроить её поудобнее. Чтобы отвлечься, Аникей начал разговаривать со стариком — хотя был ли он старым, Аникей не был уверен. Ввалившиеся глаза на исхудалом лице, отросшая борода старили, и Аникей, всматриваясь в усталые черты, думал: сколько времени он провёл в виде зверя? Кто его мог обратить? Из-за чего?

— Помощь уже идёт… Сейчас придёт взрослый человек, он поможет. Он знает, что делать…— Аникей держал его руку и говорил всё, что шло на ум, иногда повторяя фразы по несколько раз, и периодически давал ему воды.

Ким внимательно глядел по сторонам, но вокруг только кипела пробуждающаяся от зимнего сна жизнь.

Человек засыпал или терял сознание — Аникей не разбирался и постоянно тормошил его. На что обращённый продолжал неразборчиво бубнить и беспорядочно шарить по траве свободной рукой.

— Летят! — сказал Ким минут через сорок.

Аникей приподнялся. К полянке подлетали два ковра: Велигор Святославович и Ратимир с Даней.

Велигор подлетел к откосу и, спрыгнув с ковра, подскочил к Киму, посмотрев ему в глаза, и повернулся к Аникею. У Аникея учащённо заколотилось сердце, и, растерявшись, он не знал, что сказать. Велигор мягко взял его за плечо и посмотрел в его глаза тоже. У Аникея всё замерло внутри при взгляде в насыщенно синие глаза мага. Что читал директор в их глазах, Аникей не знал, но лицо Велигора смягчилось.

— Всё в порядке, — бросил он Ратимиру.

Велигор присел перед лежащим человеком, мягко отстранив Аникея.

— Лаврентий! — удивлённо воскликнул Велигор. На серьёзном лице появились тревога и изумление. Обращённый вздрогнул, открыл глаза и, увидев Кощея, замахал руками, пытаясь ухватиться за Велигора, и ещё активнее стал издавать звуки.

— Лаврентий?! — Ратимир был удивлён не меньше директора. — Во дела! Вы как? Не ранены? — Ратимир встревоженно оглядел мальчиков, поглядывая на Велигора.

— У меня нога, — сказал Ким, а Аникей не мог отвести глаз от директора.

— Тихо, я здесь, — Велигор говорил мягко и, не обращая внимания на то, что человек судорожно вцепился в его плечо, положил ему на лоб и на грудь ладони и закрыл глаза. Отрывистые движения обращённого стали стихать, голова легла на землю, пальцы расцепились, рука сползла вниз, тело обмякло, и дыхание выровнялось.

— Давайте на ковры, — Ратимир за плечи мягко подтолкнул ребят к парящей кошме и разложил ещё одну рядом. — Ким, полетишь со мной. Аникей с Даней. — Он подхватил Кима на руки и усадил на ковёр.

Даня кинул подобранные вещи на кошму. Ребята расселись по коврам, не сводя глаз с Велигора. Кощей отдал Данилино пальто Ратимиру, бережно закутал обращённого в привезённый плед.

— Велигор! — окликнул его Ратимир, ожидая поручений.

— Милаша в школе нет, — оглянулся директор. — Ребят — к Настасье Светозаровне, — посмотрел он на оробевших друзей.

— А ты? — спросил Ратимир.

— В Зелёный дол, — сказал Велигор, аккуратно взяв человека на руки и укладывая на ковёр.

— Помощь нужна?

Велигор помолчал.

— Никому ни слова.

Ратимир понимающе кивнул и запрыгнул на ковёр.

Велигор оглянулся, и нож, зарывшийся в сырой листве, взлетел к нему в руку. Он оглядел его и, усмехнувшись, серьёзно посмотрел на ребят. Под его пристальным взглядом они съёжились. «Что теперь будет?» — у Аникея похолодело в груди.

— Всё, летим, — сказал Велигор, вскочив на ковёр и положив руку на лежащего.

Ковры сорвались с места и друг за другом полетели по лесной дороге к школе. Аникей дрожал, тело налилось тяжестью. Хотелось лечь, но продержаться нужно было до школы. Как только слетели с Крутогора, Велигор взлетел выше, и синий ковёр понёсся в сторону Гориглядово. Аникей проводил его взглядом, но мыслей в гудящей голове не было. Всё узнаем потом.

Глава 18. Обряд Настасьи

Глава 18. Обряд Настасьи

Два ковра влетели в школьные ворота, сопровождаемые взглядами любопытных школьников, поднялись над верхушками деревьев и понеслись к восточному пруду. Там на берегу, под сенью пихт и сосен, стояли небольшие бани. Одну из них облюбовала целительница Настасья, приспособив для очищающих обрядов и обучения целительству.

Ковры спустились к воде и, замедляя движение, полетели к баням. Аникей увидел на мостике, у самой воды, стройную фигурку Настасьи, высматривавшей их. Ковры, минуя мостик, подлетели к дверям бани.

— Наконец-то! — Настасья проворно поднялась по лестнице и подбежала к Аникею. — Где Велигор? — встревоженно спросила она Ратимира, осматривая Аникея.

— Улетел в Зелёный дол, — ответил Ратимир и добавил: — Это Лаврентий.

Настасья удивлённо посмотрела на него.

— Как? — только и спросила она.

— Потом.

Ратимир взял на руки Кима и понёс в избу. Настасья внимательно посмотрела на Аникея — зелёные глаза так и впились в него. Она провела рукой по его волосам, и Аникей почувствовал, как отступила сонливость и дрожь в теле прекратилась. Целительница, крепко, но аккуратно держа за плечо, повела его в дом. Аникей подумал, что и сам теперь в состоянии идти, но, встав с кошмы, понял: ноги не слушаются и поддержка Настасьи очень кстати.

Они вошли в сени. В нос ударили запахи сухих трав, развешанных по стенам пучков можжевеловых веток. Аникей присел на лавочку и стал стаскивать пальто и ботинки, понимая, что ноги вымокли и замёрзли. Настасья занялась Кимом, осторожно стаскивая помятый ботинок с распухшей ноги. Ким морщился, но молчал. Ратимир рассказал Настасье о ребятах и немного об обращённом, чем вызвал немалое удивление рыжей целительницы, и, перекинувшись с ней наедине несколькими словами, ушёл.

В горнице пахло банным теплом, травами, сладковатым запахом пчелиных сот и чем-то жжёным — пучок травы дымился в широком печном устье. Аникей задышал чаще.

Напротив двери расположилась большая белая печь с лежанкой. Справа у окна за небольшим резным столом сидела Ярина в длинной белой рубашке.

— Ребята! — обрадовалась она вошедшим друзьям и вскочила.

— Цыц! — Настасья Светозаровна выставила ладонь вперёд, останавливая её, и указала на место.

Ярина, смутившись, села на лавку, но глаза её блестели, глядя на друзей. Настасья проводила ребят через комнату дальше к небольшой двери рядом с печью. Она толкнула дверь, и банный жар ударил в лицо мальчикам. На лавке лежали чистые рубашки, подштанники и большие полотенца. Настасья велела им пропариться и вышла.

— Я скажу, когда выходить, — добавила она, — и не спать!

Дверь закрылась. Раздевшись, ребята залезли на полку. В парилке приятное тепло окутало тело. Запахи травы, хвойных веток, развешанных у печной стены, и лёгкий запах дёгтя проникали в сознание, дышалось легко и глубоко. Мысли уносили Аникея в летние травы, колышущиеся на ветру, вокруг летали пчёлы и тяжёлые шмели. Всё произошедшее сегодня стёрлось, стало неважным, давно прошедшим…

— Аникей! Не спи! — тормошил его Даня.

Аникей открыл глаза, выпрямился и огляделся. Кима в парилке не было.

— Я что, уснул? — Аникей пытался сообразить, где он находится и сколько времени. Но в маленькое окошко проникал лишь тусклый свет, и было не понять, день сейчас или вечер.

— Да я сам задремал было, пока Кима не забрали.

— Где он?

— Там, — кивнул на дверь Даня.

Аникей захлопал глазами, прогоняя остатки сна.

— Ну, ты-то выглядишь пободрее. — Аникей приметил, что Даня выглядел поживее всех них.

— Это всё Кощей, — признался Даня. — Мы, когда в парк вбежали, встретили сначала Ратимира. Рассказали ему всё. А Велигор тут как тут, увидел нас. А я даже и не знаю, что сказать ему. Кое-как стал объяснять. А он мне в глаза посмотрел и, видимо, всё понял. Ярину сюда отправил, а мне ладонь на грудь положил, и меня как током ударило, и силы сразу появились. Поэтому мне и получше сейчас, чем вам, а то бы я тоже еле ползал.

— Как ты думаешь, что теперь нам будет? — чуть помолчав, задал вопрос Даня.

— Не знаю, — вздохнул Аникей. Возвращалось понимание, что они совершили глупость, приняв всё за какую-то нереальную игру и понадеявшись на свои знания и силы.

— А ведь они его знают, — сказал Даня. — Ты заметил, в каком шоке они были, когда узнали его?

В дверь постучали и велели выходить.

— Завтра поговорим, — кивнул Аникей, и они стали одеваться.

В горнице на лавке сидели Ким с перебинтованной ногой и Настасья Светозаровна. Ярина лежала на печке и сонно взирала сверху на ребят.

Аникей и Даня подсели к Киму, сонно наблюдающему за струйкой мёда, стекающей с ложки. На столе, кроме душистого мёда в сотах, стоял самовар и две пустых кружки.

— Подкрепитесь — и на печь, отсыпаться! — Настасья налила им чай и посмотрела на них, как показалось Аникею, заинтересованно.

— Ну вы и герои! — с улыбкой сказала она, пододвигая им кружки.

Аникей и ребята напряглись, готовые к любым обвинениям.

— Не бойтесь. Ругать здесь не будут, — успокоила их целительница, словно прочитав их мысли, — и выговора не сделают. И это всё останется в тайне. Сейчас вам нужно хорошенько отдохнуть. А завтра вернётесь в школу.

Друзья удивлённо посмотрели на неё. «Вот это поворот!» — подумал Аникей.

— Настасья Светозаровна, — решился задать вопрос он, — а кто это?

Рыжая целительница внимательно посмотрела на них, вздохнула и, помолчав, сказала, тщательно подбирая слова:

— Это один… маг, который пропал… его искали, но следов не нашли. Это касается Велигора Святославовича, и большего я не могу рассказать вам.

— Настасья Светозаровна, а почему он так важен? — спросила сонная Ярина с печки.

— Если директор решит, то расскажет вам сам. Я не вправе разглашать эту информацию.

Настасья помогла взобраться на печку Киму. Аникей, допивая чай, думал: в какие тайны они влезли? Кто этот маг? И почему так важен? Отступивший сон возвращался с удвоенной силой, глаза слипались, и даже встать и дойти до печки казалось невыполнимым. Мягкая, но крепкая хватка тонких пальцев Настасьи подняла Аникея за плечо, и она помогла ему влезть на лежанку.

— Спите спокойно! — Она ласково погладила каждого по голове и тихо стала убирать со стола.

Особый уют печки, тепло и пряный аромат трав успокоили и тело, и душу. В голове, несмотря на будоражащие новости, стало пусто. Рядом уже уснули Ким и Ярина. Даня ещё раз перевернулся и тоже затих. И Аникея быстро охватил сон, как и друзей, мирно уснувших рядом.

Аникей проснулся и ещё долго лежал, не открывая глаз, соображая, где он находится. В теле разлилась приятная лёгкость, но двигаться не хотелось, и Аникей прислушивался к звукам: в комнате было тихо, только рядом слышались мерное дыхание друзей и приглушённый стук капель. Аникей приоткрыл глаз. Тусклый дневной свет освещал комнату, падая из небольшого окна. На улице было пасмурно, мелкий дождик орошал последний снег, и еле слышно стучали за окном капли, падающие с крыши.

— Ань, — услышал он почти беззвучный шёпот Дани.

Аникей поднял голову. Даня смотрел на него поверх спящего Кима.

— Доброе утро!

— Доброе! — кивнул Аникей. — Но я не уверен, что сейчас утро.

— Без разницы, — тут же подал голос Ким и поднял голову.

Ярина зашевелилась, зевнула и открыла глаза.

— Доброе…— Она осеклась. — Утро? Я и забыла, где мы. Спалось так сладко, как никогда.

— Это точно, — согласился Даня.

— Как нога? — обратился Аникей к Киму.

— Кажется, нормально.

Воспоминания пережитого приключения вернулись, а с ними возникали вопросы.

— Ребят, — Даня посмотрел на друзей, — что теперь нам будет?

— Ничего плохого, — ответила Ярина, сев. — Настасья Светозаровна сказала, чтобы мы не переживали.

— Я в шоке, что нас не ругали и выгонять не собираются за такое, — удивлённо сказал Ким.

— Ребята! — подскочил Даня. — Они его знают! Здесь вообще какая-то тайна! Вы слышали?! Круто!

— Даня, тихо! — оборвала его Ярина. — Пока об этом Настасья сказала молчать.

— Да, интересно, куда мы влезли? — согласился Аникей. Он знал, что Даня теперь спать не сможет спокойно и будет строить догадки.

— Вот только нож Велигор забрал, — вспомнил Даня, — и попадёт теперь за это.

— Думаю, что всё обойдётся, — сказал Аникей. — Им не до него.

— Я не ожидала, что всё так обернётся, — сказала Ярина.

— Никто не ожидал.

— Мне не верится до сих пор. Такое впечатление, что это не с нами случилось, — Ким рассматривал перебинтованную ногу.

Послышался шум в сенях, и в комнату вошла Настасья Светозаровна с большим свёртком в руках.

— Доброго утра! — бодро поздоровалась она, впустив в горницу холодный воздух.

— Доброго! — отозвались ребята.

Настасья улыбнулась.

— Вот вам чистая одежда, — она положила свёрток на лавочку. — Умывайтесь, одевайтесь — и к столу.

Она накрывала на стол, кружась по комнате. Аникей уже знал приём целительницы: длинное платье закручивало энергетические потоки. Сейчас, в голубом платье ловко накрывая на стол, Настасья напоминала ему маму. «Что скажут родители? Или они тоже ничего не должны знать?» — подумал Аникей.

— У меня в голове каша, — сказал Ким, умываясь в остывшей парилке. — О чём мы вообще думали, когда решили, что это обращённый?

— Да ни о чём! — ответил, плескаясь, Аникей. — Я о последствиях как-то совсем не думал. Только когда он перед нами появился, у меня в голове паника началась. Зачем мы всё это затеяли?

— Что теперь думать об этом! — отозвался Даня. — Дело сделано! Может, нам ещё спасибо скажут!

— Ага! Держи карман шире, — усмехнулся Ким.

— А что! Мы обращённого расколдовали! — не сдавался Даня. — Да ещё, видимо, важную шишку!

— Может, и так, — подумал вслух Аникей. — Что теперь гадать. Всё узнаем в ближайшем будущем.

На столе уже лежали сыр, хлеб, масло, овощи, и запах щей из котелка пробуждал аппетит. Ребята только сейчас почувствовали, что голодны, и накинулись на еду.

— Настасья Светозаровна, а этот маг поправится? — спросила Ярина.

— Конечно, поправится. — Настасья разливала душистый чай. — Сейчас он пока плох, и нужно время, чтобы он восстановился. Шутка ли — два года волком пробыть! Ему просто нужны время и покой, чтобы прийти в себя.

Ребята даже жевать перестали.

— Два года? — пролепетал Ким.

— Да, — ответила Настасья, присаживаясь рядом, — только не спрашивайте больше, всё равно рассказать не могу.

— А почему нас сюда привезли, а не в школу? — спросила Ярина.

— Бывает, что после встречи с колдовством можно подхватить на себя часть заклятия или сущность. Может подействовать оно по-особому, и с плохими последствиями. Велигор вас проверил? И я дополнила — вы прошли небольшой обряд очищения.

— В парилке? — спросил Даня.

— Парилка — это только часть; травы, благовония, заговоры используются для этого. А один взгляд Велигора стоит многого.

«Да уж!» — подумал Аникей, вспомнив пронизывающий взгляд синих глаз. Ребята наелись, но Настасья задержала их ещё на два часа — убедиться, что с ними всё в порядке как физически, так и душевно, — увлекая ребят рассказами о школе.

Перед выходом она сказала им:

— То, что произошло вчера, держите в тайне! Родителей ваших оповестили — но только то, что вы угодили в топи после разлива реки! Историю сами придумайте! Но про обращённого они не в курсе, и вы молчите! Так Велигор Святославович решил, пока следствие будет вестись.

— Всё так серьёзно?! — опешил Даня.

— Очень серьёзно! — ответила она. — Вы оказались замешаны в давнюю историю. Узнает кто — и это может обернуться плохо для обращённого, для Велигора и даже для многих магов. Никому! — строго сказала Настасья. — Родителям придётся соврать. Но это вынужденное плутовство для добра. В данном случае — для спасения человека.

Друзьям не верилось, что они оказались пусть совсем немного, но впутанными в какое-то тёмное дело, грозящее чем-то страшным.

Ребята переглянулись: им стало тревожно и при этом жутко интересно. Рассказывать кому-то о таком никто и не думал. Что было говорить Настасье?

— Мы понимаем, — выдавил Аникей.

Ребята кивнули.

— Хорошо. Я в вас уверена! Пойдёмте!

Они взяли свои вычищенные рюкзаки, аккуратно висящие на вешалке в сенях, и вышли под моросящий дождь. Настасья Светозаровна, создав над ними защиту от дождя, проводила до школы. Ким ещё прихрамывал и шёл не спеша. Распрощались они у дверей жилого корпуса, пообещав не ходить за пределы школы до возвращения Велигора, и разошлись по комнатам.

— Вы где были? — подскочил Егор к ребятам.

— У Настасьи Светозаровны, — ответил Аникей.

— Ну вы даёте! — воскликнул Заяц. — Я здесь места себе не находил! Ушли и пропали. Только вечером сообщили, что вас не будет!

— С нами уже всё нормально, — поспешил заверить его Аникей. — Просто там река разлилась, ну и мы влезли куда не надо.

Егор принялся, ругаясь, поучать их. И Аникею уже через десять минут хотелось сбежать от занудливого Зайца.

— Егор! — взмолился Ким, — ну хорош! Ну не знали мы, что там топи!

Но унять разошедшегося Егора было невозможно, и Аникей обрадовался, что Зайца можно выпроводить под предлогом разговора с родителями. Чем он и воспользовался. Егор ушёл, а Ким, притворившийся спящим, остался.

— Мам, привет! — Аникей держал в руках серебряное зеркальце.

— Аникей! — раздался мамин тревожный голос. — Что случилось, милый?! Как вы попали на болото?

— Да…— Аникей замялся. Не привык он врать родителям, но теперь приходилось плутовать ради спасения человека, — там река разлилась. Вот мы и не заметили, что там теперь топь. Раньше же такого не было. Но со мной всё в порядке. Ничего страшного не случилось.

Мама вздохнула с облегчением.

— Мам, извини, — искренне сказал Аникей. — Я не…

— Аникей, — мама посмотрела на него любящим взглядом, — будь аккуратнее, пожалуйста.

Он улыбнулся.

— Больше никуда, — покачал головой он и сменил тему.

На следующий день весь класс знал, что друзья угодили в топи и что их выхаживала Настасья. Ребят эта тема задевала. В душе Аникей гордился тем, что они в какой-то степени помогли человеку, но чувствовал дискомфорт, когда приходилось рассказывать несуществующую историю про их похождения в лесу. Аникей прятал взгляд, уши горели, и он готов был провалиться сквозь землю. Ярина и Ким проще относились к этому, уверяя Аникея, что ради спасения несчастного мага можно и соврать. С Дани же — как с гуся вода. Он считал себя спасителем чуть ли не всего человечества и рассказывал выдуманную историю, нисколько не стесняясь. И Аникей в конце концов успокоился.

Неделя прошла, а Кощей так и не появился. Защитную магию вела Василиса Васильевна и всю следующую неделю. Аникея угнетало, что встреча откладывалась, он всё больше думал, что они сделали что-то не так. Но разговоры про болото натолкнули его на одну мысль, которой он поделился с друзьями, уединившись в комнате с зелёным витражом.

— Вы помните то озеро под лестницей, где портал открылся?

Ребята кивнули: такое не забыть.

— А если такой портал удалось открыть тому, кто заказал ищейку?

— А правда, — удивлённо проговорил Ким, — почему и нет?

— Я не знаю, — Ярина с недоверием подняла бровь, — надо о портале расспросить у кого-то, мы о нём мало знаем.

У кого можно спросить, не вызвав подозрения, ребята гадали долго, пока не вспомнили про отличника Артёма, помогшего им при встрече с водяным вихрем, и искали удобного случая поговорить с ним наедине. Но Заяц ходил за ними как привязанный, и даже уединиться в зелёной комнате, чтобы подытожить приключение, не получалось.

Аникей понял, что Рада догадывается о причине их отсутствия и в рассказы о топях она не верит, о чём она сказала при встрече в библиотеке, недоверчиво глянув на Аникея.

— Значит, в болото попали? Как-нибудь расскажешь про болото.

От двух подружек правды не скроешь: они были в курсе их затеи. Девочки знали больше о магическом мире, и Аникей решил рассказать им о приключении. Друзья с ним согласились, и почти две недели прошли в томительном ожидании встречи и разговора. Егору, как и ожидали ребята, надоело ходить за ними хвостом, и он в конце концов отправился в субботу на прогулку с одноклассниками. Друзья, свободно вздохнув, собрались в комнате с зелёными витражами спокойно поговорить с Радой и Снежкой. Девочки внимательно выслушали рассказ мальчиков и Ярины о приключении.

— Потрясающе! — искренне восхитилась Снежка.

— Здорово! — откликнулась Рада, хотя на её лице читалось волнение. — Но вы даже не представляете, куда могли влезть!

— Да ну, обошлось же! — беспечно махнул рукой Даня.

— А вы говорили, что обращённого знали и Велигор, и Ратимир, и Настасья, — сказала Рада. — А имя его не знаете?

— Э-э-э, — протянул Даня и почесал затылок. У Аникея напрочь вылетело из головы странное имя обращённого.

— Как-то связано с борщом, — сказал Ким, — сейчас…

Он пытался вспомнить имя, морща лоб и перебирая шёпотом слова.

Аникей тоже задумался, но никакой ассоциации с борщом почему-то не было.

— Его зовут… — повторял Даня, — зовут…

— Капустин? — предположила Снежка.

— Да нет, — покачал головой Аникей, — Кощей точно имя назвал.

— Ну, это, — Ким щёлкал пальцами, — ну, в борщ добавляют, листики такие...

— Лаврушка! — догадался Аникей.

— Лаврентий?!— изумилась Рада.

— И ты знаешь его? — опешил Даня.

— Не лично, конечно, — проговорила она, — но знаю и видела на праздниках в Гориглядово.

— И кто же он? — Аникея разбирало любопытство.

— Ну, кто? — не терпелось узнать правду остальным ребятам.

— Лаврентий Хватунов-Рыжковский, это напарник Кощея по службе. Один из лучших специалистов-следователей ОБМП.

Ребят слова Рады повергли в шок. Они так и сидели с открытыми ртами, а она продолжала:

— Он вместе с Велигором расследовал преступления, связанные с одним… — Рада задумалась, — существом. И где-то два года назад Лаврентий пропал.

— Ого! Обалдеть! — ребята были в шоке. Вот так вот оказаться причастными к преступному миру!

— Два года прослоняться волком! — Ким схватился за голову.

— Более того, — добавила Рада, — это произошло за тысячу километров отсюда. В районе Москвы.

Ребят её слова повергали во всё большее удивление.

— Он что же — сюда специально пришёл? — не верилось Аникею. — Зачем идти так далеко?

— Может, искал встречи с Кощеем? — предположила Рада.

— Но почему тогда не пришёл к стенам «Чаротворца»? — развёл руками Даня.

— И что бы он сделал под стенами? Постучал в ворота? — хмыкнул Ким.

— Он боялся, что его примут за волка и, не разобравшись, парализуют и отправят в Дремучий лес, — Ярина обвела взглядом ребят.

Но Аникея пронзила другая мысль:

— А что, если здесь есть тот, кто его обратил?

Ребята изумлённо уставились на него.

— Нет, вряд ли такое может быть, — замотала головой Рада. — На территорию «Чаротворца» не войдёт враг!

Но Аникея её слова не убедили. Почему тогда обращённый не пришёл к Велигору?

— А что они расследовали? — Аникей посмотрел на Раду.

— Убийства, совершённые тёмной сущностью, — ответила она.

— Что за тёмная сущность такая? — оживился Даня.

— Тёмная сущность, обретшая форму и меняющая её. Её преступления отличаются жестокостью. Она зовётся Безликий. И до сих пор его так и не поймали. Он ловок и чрезвычайно силён.

— И сейчас Велигор с Лаврентием? — Ярина печально посмотрела на Раду.

— Да, с ним. Насколько я знаю. — Рада наклонила голову, и рыжие пряди упали на лицо. — Он напарника никогда не бросал. Я мало знаю об их деятельности, но наслышана о них как об отличных следователях.

— То есть вполне вероятно, что Лаврентия в волка превратил Безликий? — сказал Даня.

— Вполне, — кивнула Рада, поджав губы. — В последние годы они с Кощеем предотвратили много его преступлений и терактов. Так что вполне возможно, что Безликий решил избавиться от них.

— Значит, Велигор Святославович тоже может… — проговорила Ярина, испуганно глядя на ребят.

— Велигор очень силён! — замотала головой Рада, но в глазах метнулась тревога, и стало понятно, что Рада не желает верить в такое. — Он… — Рада закусила губу. — Его так просто не возьмёшь. На нём и защита сильная. Простой магией не пробить.

— А боевой? — спросил Даня.

— Всякой! — ответила Рада, глянув на Даню с укором. — Кощей — самый сильный маг.

— Чего же он всего-то директор школы? — хмыкнул Даня.

— Он свои знания другим передаёт, — ответила Снежка, — это самая важная служба!

— Ну всё-таки, что ещё знаешь о Безликом? — не унимался Даня.

— Да ничего особо. Известен ещё с конца позапрошлого века, — неохотно стала вспоминать Рада. — На его счету много жертв, он устраивал теракты, где собирались маги.

— А белосветов он не трогает? — спросил Ким.

— Нет. Ни разу такого не слышала. Это всё можно в газетах прочитать.

Ребят история зацепила, а Даня сразу же помчался в библиотеку искать информацию о Безликом и деятельности следователей.

Велигор Святославович появился в школе на следующий день. Аникей увидел его издалека в коридоре и постарался избежать встречи с ним. И, предупредив друзей, приготовился к разговору.

Глава 19

Глава 19. Разговор у Велигора

Аникей промучился полночи, представляя разговор с директором. Мало того что при Велигоре Святославовиче Аникею было неспокойно, а тут ещё объяснять, что к чему, — и чувствовал он, что отдуваться придётся ему. Ким едва ли сможет внятно рассказать, а Даня слишком эмоционален, да и главная роль в приключении досталась ему. Аникей начинал злиться: и нужно же было согласиться взять на себя роль исполнителя обряда превращения! Мысли никак не хотели успокаиваться, да и Ким на соседней кровати долго не мог уснуть, громко ворочаясь.

Не выспавшись, Аникей долго сидел на кровати, ещё раз всё обдумывая.

— Аникей, — Ким посмотрел на него снизу, — ты собираешься слезать?

— Иду, — нехотя отозвался Аникей и потянулся за одеждой.

— Ты переживаешь из-за того, что Кощей вернулся?

Аникей спустился со второго яруса, потирая ладонями лицо, пытался собраться с мыслями.

— Да, — кивнул он, — который раз удивляюсь: как мы до этого додумались?

Ким покосился на бубнящего в прихожей Егора, увлечённо перебирающего свой гардероб.

— Как мы взялись за это? — тихо уточнил Ким.

Аникей кивнул, натягивая штаны.

— Как… На что мы надеялись тогда?!

— Не заводись, — спокойно сказал Ким, — дело уже сделано. А Кощею надо рассказать всё как было. От него всё равно ничего не скроешь. Да я и думаю, если честно, что он уже и так всё знает. — И, совсем понизив голос, добавил.: — Может, ему всё напарник рассказал уже.

Аникей хмыкнул, но слова Кима его немного успокоили.

На завтраке директор так и не показался, сколько Аникей ни высматривал его за учительским столом. Ярина нервничала и вертелась, но не сказала ни слова о предстоящем разговоре. «Может, Кощей опять уехал?» — с надеждой думал Аникей. Но случайно услышанные весёлые разговоры школьников про прошедший урок защиты развеяли его надежды. И Аникея, как и друзей, больше томило ожидание.

— Может, он уже забыл про нас? — предположила Ярина, когда они шли на обед.

— Да конечно, забыл, — усмехнулся Ким.

— Ну, не забыл, конечно, — поправилась Ярина, — но и так всё знает.

— Вряд ли, — ответил Аникей. — Он и Деналэльку к себе вызывает каждый раз, отчитывает их.

Ярина закусила губу и вздохнула.

За обедом директор так и не появился. И друзья уныло жевали, когда к ним подошёл улыбающийся староста:

— После обеда возьмите Даню и поднимитесь в кабинет Велигора Святославовича.

У Аникея ёкнуло внутри. Ярина взволнованно посмотрела на ребят.

— Ну что, — вздохнул Аникей, — пробил час.

Сразу стало не до еды, и, оставив недоеденным обед, ребята засобирались. Аникей поискал глазами Даню за соседним столом и встретился с ним взглядом. Он кивнул в сторону дверей, предлагая идти сейчас же.

— Идём сдаваться, — проговорил он, догнав ребят у дверей.

— Да ну тебя! — шикнула на него Ярина. — Я и так места себе не нахожу, не нагнетай!

Друзья поднялись в башню. В ней они были впервые, и где находится кабинет директора, они знали из рассказов старшаков о примечательной двери. Аникей до сих пор не мог понять, сколько этажей в «Чаротворце», и, судя по видневшимся из окон верхушкам высоких елей и открывающихся видов гор, кабинет директора находился не ниже девятого этажа. Но сейчас его не занимали пейзажи. Беспокойство на душе тяготило, и Аникей понял, что идёт даже с радостью, лишь бы поскорее избавиться от тяжести ожидания.

Центр Белой башни пронизывал ствол Древа. Они миновали учительскую, и светлая лестница вывела ребят на следующий этаж в небольшой холл с высокими окнами. А в стене расположилась примечательная дверь, покрытая тонкой резьбой, из центра которой на ребят глядела реалистично вырезанная морда медведя. Аникей вздохнул.

— Говорим всё как есть! — Он взглянул на притихших друзей. — От него ничего не утаишь.

По ковру мимо кресел и низкого столика они подошли к двери и замерли в нерешительности. Медведь смотрел на них чёрными глазами, и ощущение, что он за ними наблюдает, создалось у всех. Даня первым поднял руку, намереваясь постучать, но дверь приоткрылась, и ребята, глубоко вздохнув, прошли внутрь.

Древо с раскидистыми ветвями заняло стену между высокими арочными окнами с ажурными витражами поверху. Директор стоял, прислонившись к большому тёмному столу с резными элементами, встречая оробевших ребят проницательным взглядом. Друзья поздоровались, и Велигор указал им на четыре изящных стула перед столом. Они расселись, рассматривая комнату. Стену рядом с дверью занимал причудливый полукруглый стеллаж с книгами, свечами в канделябрах, зеркалами и другими предметами, которые ребята видели впервые. В углу стояло что-то большое, накрытое тёмной бархатной тканью. По форме Аникею это напоминало зеркало, и он не сомневался, что так оно и было: с этим предметом связано множество магических ритуалов.

Велигор сел в кресло с высокой спинкой и мягко посмотрел на ребят.

— Прежде всего я благодарю вас за отвагу и смекалку, — серьёзно сказал он. — Вы смело поступили, решившись проделать обряд с неизвестным волком. Благодаря вам нашёлся пропавший маг.

Друзья удивлённо подняли глаза на Велигора. Все сидели в напряжении, ожидая строгого выговора за самовольство и беспечность, но тон и слова директора ошеломили ребят. На душе стало легко, и Аникей вздохнул свободно. Стеснение в присутствие Велигора не прошло, но напряжение ослабло.

— Но впредь, — продолжал Велигор Святославович всё тем же спокойным тоном, — столкнувшись с чем-то странным, пожалуйста, рассказывайте об этом мне или Семёну Баюновичу. Ради вашей же безопасности. Зачарованный мир полон загадок и опасностей. И даже многие искусные маги не всё познали в нём. А теперь расскажите мне, пожалуйста, с чего началась ваша встреча и когда, — негромко и устало произнёс Велигор. — Не упускайте мелочей. Мне они важны.

Друзья переглянулись, и Аникей, как и предполагал, собравшись с духом, начал рассказ. Он вытаскивал из памяти все подробности, стараясь не упустить мелочей. Несколько раз его историю дополняли Ярина и Даня. Велигор слушал внимательно, не перебивая. Аникей рассказывал, не сбиваясь, но, когда проницательный взгляд директора останавливался на нём, начинал запинаться, краснел и терял мысль.

— …Ну а тут и вы прилетели, — закончил Аникей.

Велигор какое-то время молчал, буравя задумчивым взглядом скрещённые пальцы рук.

— Сколько всего раз вы были в лесу? — спросил наконец Велигор, подняв глаза на ребят.

— Всего шесть, получается, — вспомнил все прогулки в лес Аникей.

— Из шести он вам показывался четыре, — подытожил директор.

— В первый раз мы его не видели, и когда ездили верхом с Будимиром — тоже нет.

— Даже следов его не нашли, — добавил Даня.

— И кто же из вас следопыт? — спросил Велигор, переводя любопытный взгляд с одного на другого.

Ребята посмотрели на Кима: из них он лучше разбирался в следах.

— Я, — тихо сказал покрасневший Ким.

— А кто догадался про обращённого?

— Ярина, — указали Даня и Ким на оробевшую подругу.

Велигор поднял бровь, посмотрев на Ярину, и опять замолчал, глядя в сторону.

Аникей чувствовал, что если сейчас не скажет всё, что накопилось, то это будет потом его тяготить.

— Велигор Святославович, мы думали, это просто волк. Даже когда решили, что он может быть обращённым, не совсем… — Аникей запнулся, — вернее, совсем не понимали, что это может быть правдой.

— Мы даже не осознавали, что это может быть опасно, — добавила Ярина, виновато глядя на Велигора.

— Я вас ни в чём не обвиняю, ребята, — директор говорил, спокойно и тепло глядя на них. — Для вашего возраста это нормально и даже в чём-то хорошо.

Ребята удивлённо посмотрели на него, а Велигор продолжал:

— Вы логически размышляли, строили предположения и проявили храбрость, в конце концов. Благодаря вам нашёлся человек.

Ярина заёрзала на стуле и подняла взгляд на Велигора, собираясь задать вопрос. Велигор кивнул.

— А почему он напал на Кима?

Велигор помрачнел и вздохнул.

— За такой большой срок пребывания в зверином обличье многое забывается. Остаётся тоска по человеческому жилью, общению. Остаётся человечность, поэтому он не нападал на вас, а искал помощи. А порванный сапог и синяки на ноге — это уже от безысходности. Если у человека были какое-то задание или информация на момент обращения, то это остаётся в его памяти и движет им. Гонит его вперёд, не давая покоя.

— Он искал тебя? — догадался Аникей.

— Да, меня, — кивнул Велигор.

Аникеем овладело чувство вины: как он мог подумать, что Велигор причастен к обращению? И как могли повернуться события, если бы они сразу рассказали директору о встрече с волком?

— Если бы мы сказали раньше… — начал Аникей, но Велигор его прервал.

— Всему своё время, — коротко ответил он.

— А он выздоровеет? — спросила Ярина.

— Да, конечно, — улыбнулся Велигор, — просто нужно время.

Но Аникей заметил, как потяжелел его взгляд.

— А почему именно нас он выбрал? — спросил Даня.

Велигор усмехнулся по-доброму.

— Я не могу точно сказать, чем вы привлекли его внимание — разговорами или поведением. Вы пятиклассники, а значит, ни магией, ни силой вы не владеете в той степени, чтобы навредить ему. Наверняка он уже в первую вашу прогулку вас приметил. Впервые вы его увидели вдалеке. Значит, внимательные. Не бежали и разобрались в следах — имеете знания. Ходите постоянно вчетвером и храбро поступили ещё осенью, пусть даже и не профессионально. Если бы меня обратили, — улыбнулся Велигор, — я бы тоже выбрал вас.

Ребята застенчиво улыбнулись.

— Я вас прошу, — продолжил он, — не рассказывать о вашей встрече никому. Ни о встрече с волком, ни тем более о превращении.

Ребята переглянулись.

— О нашей встрече с волком, — замялся Аникей, — знают ещё две девочки.

— Кто? — настороженно спросил директор.

— Рада и Снежка, — ответил Аникей.

— Ах, они! — Велигор смягчился. — В них я уверен. Ещё Настасья Светозаровна с ними поговорит.

— И я отцу рассказывал, но только о волке, на зимних каникулах ещё, — добавил Аникей.

Велигор задумался.

— Владислав Туров, если не ошибаюсь?

Аникей кивнул и рассказал о разговоре с отцом.

— Не страшно, — ответил Велигор. — Всё, больше никто не знает?

Ребята покачали головами.

— А ещё… — замялся Даня под вопросительным взглядом директора. — Я нож…

— Нож уже вернули, — успокоил его Велигор, улыбнувшись. — Ты же тоже хотел его вернуть после всего?

Даня усердно закивал.

— Хорошо. — Велигор подумал. — Информация от обращённого мне важна, поэтому никому ни слова. Он и так подвергается опасности.

— Да, хорошо. Мы поняли, — закивали ребята.

— Будьте впредь внимательны, пожалуйста. Удачи!

Велигор встал, дав понять, что разговор окончен. Ребята попрощались и вышли.

Оказавшись за дверями, друзья облегчённо вздохнули и переглянулись.

— А я-то уж напредставлял себе, — покрасневший Ким тёр лоб.

Ярина улыбалась.

— Я аж себя героем почувствовал, — Даня выпятил грудь.

— Хорошо, что всё так обернулось и для нас, и для него, — Аникей улыбнулся.

Глава 20. До встречи!

Глава 20. До встречи!

Начинался май. Деревья зеленели, и в парках стояли многоголосый птичий щебет и пение. Солнце припекало, согревая землю, и ребята оставляли окно в комнату открытым даже ночью, научившись заклинанию, отпугивающему единственный кошмар прекрасных мест — кровососущих насекомых. Хоть и у ребят дома они тоже водились, здесь этих тварей обитало раз в двадцать больше, и воздух нескончаемо звенел.

Закатное небо виднелось сквозь молодую листву прямо из комнаты. И вечерами Аникей с Кимом болтали, сидя на широком подоконнике.

Начиналась пора обучению полётам. Ребята с нетерпением ждали весну, каждый раз не без зависти провожая взглядами проносившихся на коврах и мётлах старшеклассников. Хотя Аникею уже довелось полетать в апреле над лесной дорогой, но он совсем ничего не запомнил. После обряда обращения всё происходило как во сне.

На долгожданной последней паре друзья с восторгом понеслись на восточное поле.

— Здравствуйте, ребята! — девочки с трёх курсов собрались перед Настасьей, и Аникей с Кимом, проходя мимо, поняли, почему средства для полётов у мальчиков и девочек разные.

— Метла — это домашний рабочий инструмент, символ домашнего хозяйства. А домашним хозяйством управляет женщина. Поэтому метла, хлебная лопата, ухват — это женские средства передвижения, — Настасья подмигнула девочкам.

Метла, оказавшаяся в руке у целительницы, отличалась от обычной. Гладко отполированное древко и длинные прутья, чётко прилаженные друг к другу, образовывали толстую охапку — на такой и сидеть удобно будет.

Мальчики же выстроились вокруг Ратимира Андреевича. Перед ним лежали свёрнутые ковры. Ребята разобрали их, и Аникей с удовольствием погладил мягкую поверхность.

— А он из чего сделан? — Ким, присев на корточки, тоже поглаживал ковёр, как кота.

— Ковёр — плетённый из пряжи. Кошма — это войлочный ковёр, из шерсти магических животных. Поэтому для себя нужно выбирать тщательно, — Ратимир прохаживался перед мальчиками и рассказывал в своей манере. — Есть ковры заговорённые, как эти. А есть продукты древней артефакторики. При покупке будьте внимательны. Не берите их!

— Почему? — спросил Ким.

— Хлопот не оберётесь. Такие ковры, можно сказать, с норовом, как и зеркала, и скатерти-самобранки, и остальные артефакты Зачарованного мира. Но не об этом сейчас. Кошму можно использовать в разложенном виде и летать на ней хоть лёжа. И в скатанном — сидя как на лошади. Ребята постарше летают стоя, даже соревнования устраивают. Пока освоите полёт верхом, как на лошади. Вперёд!

Ребята скатали свои ковры и встали рядом.

— Как вас учила Василиса Васильевна, выкидываем ненужное из головы, формируем намерение, руку в сторону и приказываем кошме: вверх!

Аникей отвёл руку и сконцентрировался на команде. Но кошма даже не дёрнулась. Попытки друзей тоже не увенчались успехом. Зато у Артёма из «велесовичей» кошма, как собака, по команде оказалась рядом.

— Молодец! Я другого от тебя и не ждал! —обратился Ратимир к мальчику. На недоумённые взгляды одноклассников учитель пояснил: — Артём Гагарин. А что означает Гагарин?

— Птица такая есть! — сказал мальчик из «дажьбоговичей».

— А почему её так прозвали?

— «Га» — значит «движение», — вспомнил Ким уроки Семёна.

— Во-о-от! — Ратимир поднял палец вверх. — А «ра» — это солнечный свет. — Значит, «га-га-ра» — это двойное движение вверх! Так что не зря у тебя такая фамилия. Вперёд!

Артём легко оседлал ковёр. Тот дёрнулся и тут же притих, как живой.

— Отлично! Остальные — не стоим! Пробуйте дальше!

Аникею поднять кошму удалось только с четвёртого раза. Даже Ким и тот уже стоял рядом, поглаживая войлочную поверхность ковра. Но мучения только начинались. Оседлать кошму оказалось непростым делом. Она козлила, и приходилось приложить усилия, чтобы удержаться на ней.

Ратимир объяснил, что кошма не живая — всё зависит от мысли. Аникей пытался сосредоточиться, но каждый раз упрямая кошма скидывала его.

— Парни! Соберите свои мысли! Вы сами с собой боретесь! — вещал Ратимир. — Мысль, намерение — и вперёд! Может, вас девочки отвлекают?

Ребята фыркнули.

— Ты посмотри, — завистливо покосился Егор на девочек.

Аникей, увлёкшись, не обращал внимания на них и только теперь заметил, что они уже улетают на мётлах в парк.

— Нам, наверно, специально самых норовистых дали, — пробубнил запылённый Заяц.

Глядя вслед девочкам, Аникей почувствовал азарт. «Уж если девчонки уже летают!» — подумал он, глубоко вздохнув, сосредоточился и, успокоившись, закинул ногу и уселся на кошму верхом. Внутри у Аникея всё замерло: он сидел на парящей кошме! «Ура!» — Аникей ликовал.

— Вперёд, — тихо сказал Аникей, опасаясь нарушить хрупкую связь.

И он медленно полетел в метре над землёй. И чем дальше, тем всё больше крепла связь, росли уверенность и скорость полёта.

Припадая телом к кошме, он нёсся по полю, смеясь от распирающей грудь радости. Вскоре к нему присоединился хохочущий Ким.

Слезать с кошмы не хотелось, как из речки вылезать в жаркий день. Но Ратимир остановил их в полёте и отправил на обед, разрешив брать кошму после уроков.

После обеда школа пустела, а парки и беседки заполнялись школьниками, отлынивающими от домашних заданий и внеклассных занятий. Учителя гоняли нещадно вконец обленившихся весной старшеклассников, и те неохотно таскались в библиотеку или к преподавателям, заполняя пустоты в знаниях и провалы в памяти. Зато вечером общий двор заполнялся старшаками, гуляющими чуть не до рассвета и оглашающими смехом окрестности.

Друзья облюбовали старую иву на берегу речки, в самых зарослях кустов и тростника. Порой они до сумерек засиживались на толстом шершавом стволе, росшем горизонтально над топкой землёй.

Раде и Снежке ребята кратко пересказали разговор с Велигором, удивляясь, что не получили выговор.

— Кощей не сторонник наказаний, и даже выговор — это скорее беседа, — пожала плечами Рада. — Поэтому все ученики с ним общаются легко. Я не знаю, как на работе, но и в поселении его все знают и уважают.

— Он живёт в Гориглядово? — удивилась Ярина.

— Ну да. Только он там нечасто бывает, особенно в последнее время.

— А ты откуда знаешь? — свесился Даня с соседней ветки.

— Так я оттуда, — ответила Рада. — Просто я с родителями часто в поездках, но дом мой там.

— Значит, ты его давно знаешь? — поразилась Ярина.

— Мой дедушка — его давнишний друг, — улыбнулась Рада. — Он к нам в гости захаживал часто. Он со мной маленькой нянчился.

— Кощей?! — воскликнули Ким и Ярина.

— Как-то не верится, — удивлённо посмотрел на неё Даня, — такой представительный — и нянчился! Может, он тебе ещё и родственник?

— Нет, — покачала головой Рада, и Аникей засмотрелся, как солнечный свет заиграл на медных волосах ярким отсветом. — Родственники у него далеко живут.

— А он женат? — серые глаза Ярины заблестели.

— Нет, — ответила Рада.

— Э, куда махнула, — усмехнулся Даня.

— Интересно же!

Аникей всё пытался представить: как же выглядит дед Рады? Он привык к своим бабушке и дедушке, но на вид они были самыми обыкновенными пожилыми людьми. Покинув свой дом молодыми, они переехали в Зачарованный мир, но через много лет вернулись, представившись уже своими родственниками — чтобы скрыть, что они совсем не изменились, — снова поселились в своём доме, родили сына — отца Аникея. И со временем состарились, как положено в Явном мире. А по-здешнему получалось, что и бабушки, и правнучки могли выглядеть почти одногодками, и это не укладывалось в голове! А ещё Кощей! Аникей фыркнул: «А не нянчился ли он ещё с дедушкой Рады?!»

— Ты чего? — воззрился на него Ким.

— Да подумал обо всех этих родственных отношениях. Не могу привыкнуть, что маги живут дольше простых людей.

— Получается, и я проживу намного дольше? — дошло до Кима.

— Ну да, — отозвалась Снежка.

— А почему тогда магов не так много? — не понимал Ким.

— В большинстве случаев маги сами выбирают, где им жить и как, — объяснила Рада. — Если они захотят, то могут прожить среди белосветов и по их меркам жизни. Если, например, один — маг, а другой — человек.

— А если обращённый, то он тоже долго будет жить? — спросил Ким.

— Ким, — взвыла Рада, — твои вопросы меня ставят в тупик. Я не знаю! Спрашивай у учителей!

Ребята рассмеялись, вогнав Кима в краску.

— Ну а всё-таки, — сменил тему Аникей, — я пожалел, что мы раньше не рассказали директору о встрече.

— У нас же поначалу и мысли не было, что это так важно, — ответил Даня, развалясь на ветке и глядя в небо сквозь молодые листочки. — Ну волк — мало ли откуда забрёл. А вот как ищейка забрёл? Интересно!

Ребята, мучимые вопросом об ищейке, однажды, улучив момент, подошли к Артёму Миронову в столовой. Артём поднял на них серые глаза и улыбнулся, пригласил присесть рядом. Ребята представились и напомнили историю про озеро под лестницей.

— Там всё-таки образовался портал? — спросила Ярина.

— Да, — кивнул Артём, — вода и зеркала обладают схожими свойствами. Через них, применив нужные чары, можно общаться с другими людьми, смотреть, что происходит, или использовать их как портал. Зеркала и вода могут даже стать проводниками в другой мир. Поэтому и гадают у зеркал, вызывают всякую нежить с их помощью. Вода соединяет с мирами, как в сказках. Помните? — Артём рассказывал интересно и живо. — Герой прыгает в колодец или в озеро и попадает к водяному царю. Это он оказывается не просто в воде, а в другом мире. Поэтому и тогда ребята думали, что просто пошутили, но, сами того не зная, открыли портал через воду. А водяной шуток не любит, тем более — осень. А тут непонятная магия, голоса, шум. Вот он и стал возмущаться. Вы были ближайшие, кто попался ему из живых, — к вам он и потянулся, чтобы наказать.

Ребята переглянулись: что с ними мог сделать водяной спросонья, они не задумывались раньше.

— А как получилось, что портал открылся? — спросил Аникей.

— Стечение обстоятельств, — ответил Артём. — Всё что угодно могло повлиять на это: чары самой школы, или место, из которого дёрнули часть водоёма, было особенным, или ребята напутали в заклинании. Здесь не угадаешь, — развёл он руками. — Поэтому магия порой непредсказуема, и единственное, что требуется от мага, — это быстро распознать происхождение заклинания или случая какого-то и правильно начать действовать.

— Как ты тогда? — улыбнулась Ярина.

— Да, — просто ответил Артём, — тогда мне быстро удалось понять, что к чему. А Велигор Святославович не просто у воды присел, а прощения у водяного попросил за беспокойство.

— А портал ты закрыл? — спросил Аникей.

Артём кивнул.

— Поэтому в школе запрещено создавать водные источники. В какой-то степени даже повезло, что портал оказался поблизости от водяного. А то кто знает, что могло пролезть в школу.

Друзьям стало не себе от этих слов. Живо вспомнился рассказ Вали. Аникея даже передёрнуло.

— Вот тебе и магия, — протянул Ким после разговора с Артёмом. — С ней нужно держать ухо востро, а то выкинет она тебе какой-нибудь сюрприз.

— Получается, что портал открылся по стечению обстоятельств, случайно, — сказал Данила.

— Может, и с этим, — Ким посмотрел на ребят, имея в виду волколака-ищейку, — так же произошло — случайно.

— Вряд ли, — усомнился Аникей: чутьё подсказывало, что ищейка здесь оказалась неслучайно. — Пойдём к карте!

На карте окрестностей школы ребята едва нашли обозначение Железного ручья, прятавшегося с северной стороны холма в дебрях Дремучего леса. Ярина приволокла стул и встала на него, чтобы лучше разглядеть лесистые склоны.

— Туда при всём желании не попадёшь, — пролепетал Ким, глядя на нарисованные горы на карте.

— Запрещено только ученикам. А местным? Или учителям? — задумчиво произнёс Аникей.

Ребята уставились на него: об этом никто не подумал. А Аникею стало интересно: что представляет из себя этот Железный ручей?

— Можно у Рады спросить. Её родственники в Гориглядово живут, — предложил Даня.

Ребята тут же нашли целительниц.

— Ну ребята! — покачала головой Рада. — Оно, конечно, можно, но этот лес… — она задумалась, — он не простой. Можно встретить там всякое… что не обрадуешься. Да и делать там нечего: ни грибов, ни трав особо нет, ягод и подавно.

— А откуда тогда знаете, что там ничего не растёт? — спросил Ким.

— Ким! — Рада зажмурилась и выставила ладони вперёд. — Там сплошные ели да пихты. Под ними темно. А гора — сплошная скала, крутая. Расщелины глубокие, провалишься с концами.

— А деревья тогда как выросли? И откуда знаешь? — не унимался Ким.

— Летала над лесом с дедом, да и рассказывал он много, — прорычала Рада. — Деревья проросли в скальных изломах и трещинах. Падают, а их место сразу же занимают другие. Так и растут веками. Там бурелом, пройти сложно. Стволы гигантские лежат — сам видел, какие там деревья.

— Ладно, убедила, — махнул рукой Ким.

— А Железный ручей что из себя представляет? — спросил Аникей.

— Не знаю, — пожала плечами Рада. — Он в каком-то распадке находится, и туда сложно попасть.

— А ищейка мог же и через зеркало попасть! — воскликнул Даня.

— Да кто бы его сюда провёл? — Рада удивлённо посмотрела на него.

— Так зеркал-то много. У Кощея, у алхимика нашего, в учительском корпусе есть.

— А зачем там зеркала? — удивился Ким.

— Учителя между школой и домом в Гориглядово перемещаются, — объяснила Рада. — Но, ребят, не думайте, что кто-то из учителей или местных мог переправить сюда ищейку.

— А ты всех знаешь? Вдруг здесь есть какой-то, — Даня неопределённо повертел рукой, — недоброжелатель.

Рада сжала губы задумавшись.

— Да нет. Вряд ли.

— А Баюн? — вспомнил Аникей. — Где он живёт?

Семёна Баюновича даже в коридоре или в столовой видели редко, а в кабинете у него зеркал не было.

— Здесь куда ни посмотри — найдёшь какую-нибудь тайну, — вздохнул Ким.

Весна быстро вступила в свои права, расцветив зеленью и пёстрыми цветами парки. В беседках и под окнами жилых корпусов то и дело слышались песни, гитара, разговоры, смех. Даже приближение экзаменов не отнимало охоту у выпускников провести время в кругу друзей и одноклассников. Друзья и сами заглядывали во двор послушать песни. И даже преподаватели, прогуливаясь по парку, заходили на огонёк. Особенно частым гостем посиделок была Елена Никитична, которой всегда были рады школьники. Она знала множество песен, и её звонкий голос часто верховодил и заводил новую песню. А если с Еленой приходил и неугомонный Иван, то весь двор стоял на ушах: песни, пляски, догонялки, смех разносились на всю округу допоздна, пока не приходила Прасковья Ивановна и не разгоняла весь этот балаган по комнатам. Аникей не раз замечал, что в присутствии Ивана парни напрягались и держали своих подруг возле себя. Зато девушки с удовольствием общались с весёлым Иваном, а старшеклассницы постоянно подсаживались к нему. Он находил подход к каждой девушке и нагловато отвечал недовольным парням. И Аникей не раз замечал, как Ландыш втихаря показывает кулак разошедшемуся помощнику.

Уроки теперь проходили долго и мучительно. Хотелось быстрее кинуть рюкзак — и бегом на улицу. В школе после уроков только Колобок с Кузьмой шарахались по коридорам, вопили на пару песни и частушки, порой матерные, и, оглянувшись, под дикий смех убегали в соседний корпус. Один раз Аникей и Ким застали их взобравшимися на стол в столовой и кричащими всякую ерунду в большой чайник, который стащили с кухни. За что тут же получили нагоняй от громогласной поварихи Ульяны Владиславовны.

Ребятам предстояли экзамены по чаровству и целая куча проверочных работ. Они готовились, но, учитывая царившую атмосферу, долго просидеть над уроками не могли, особенно если в комнате оказывался Егор. Первые полчаса проходили в подготовке к предстоящей контрольной, а потом Заяц, как укушенный мухой-плясуньей, начинал вертеться, надувать щёки, закатывать глаза, и это продолжалось его ворчанием и хождением по комнате. Аникей и Ким уже привыкли к неусидчивости Егора, но сбивались и закидывали его всем, что под руку подворачивалось.

Василиса Васильевна по всей строгости принимала экзамен, и друзьям казалось, что получить хотя бы четвёрку у неё невозможно. Но, к радости ребят, она не придиралась, не задавала дополнительных вопросов и не засуживала. И Аникей с Яриной получили твёрдые четвёрки. Киму и Дане вполне хватило троек. К тому же Ким до самого отъезда ходил к Буранову, усердно занимаясь практикой и посвящая этому много времени. От Добрыни и Василия ребята узнали, что в старших классах на экзаменах не придираются, но на предмете, к которому есть предрасположенность, «три шкуры снимут».

Школьники начинали разъезжаться по домам. Первыми покинули школу младшеклассники. Звонко горланя, они прощались с любимыми учителями и друзьями. Пятые и шестые сдавали последние зачёты и разъезжались следом за детьми.

— Я уж и забыла, что такое телефон и интернет, — призналась Ярина.

— Я здесь о них и не вспоминал, — отозвался Аникей.

— И без них хватило приключений! Вот бы и в следующий год так же! — потянулся Даня, блаженно щурясь на припекающем солнце.

— Ты это серьёзно? — поднял брови Ким.

— Нет уж, не надо! — взмолилась Ярина.

Аникей промолчал. С одной стороны, такие приключения интересны и то, что они оказались в центре важного расследования, помогли расколдовать человека, получить благодарность от Велигора, — льстило. Но с другой — не оказались ли они втянутыми в опасный преступный магический мир? И чем это может обернуться для простых ребят в дальнейшем? Аникей гнал неприятные мысли, накатывающие порой перед сном или в минуты раздумий. Но юношеская непосредственность брала своё, и он, предавшись мечтаниям, чувствовал себя героем, совершившим пусть и маленький, но значимый поступок.

— Ну? Кто что будет делать на каникулах? — спросил весёлый Егор, пришедший с прогулки и заставший ребят в общем зале.

— Я с дедом на рыбалку и в мастерской зависать буду, — Ким соскучился по дедушке, и не раз делился своими чувствами с Аникеем. — Он вообще ругается, что меня далеко отправили учиться.

— Но ты возвращайся!

— Конечно! — Ким посмотрел в окно. — Та жизнь уже ни в какое сравнение с этой не пойдёт.

— А ты, Аникей?

— Домой. Пока к родне. Родители через две недели подъедут. Там и в походы или поедем куда-нибудь.

— У вас прямо идеальная семья! — Заяц не раз уже слышал рассказы Аникея и завидовал.

— А ты что будешь делать, Заяц? — спросил его Даня.

— О! — воскликнул Егор, злорадно потирая руки. — Доставать сестёр! А ещё к бабке приедут мои двоюродные братья, сёстры — вот веселуха будет!

— Вот ты противный! — поморщилась Ярина.

— Я посмотрел на тебя, если бы ты была мальчишкой и у тебя было бы четыре сестры!

— Слава богу, я не мальчик! — Ярина показала ему язык.

Рада и Снежка оставались на пол-лета в школьном лагере.

— Лагерь? А что в нём делать? — Ким недоумённо посмотрел на девочек. Даня скривился.

— Здесь всегда найдётся, чем заняться! — Рада была довольна, а вот Снежка как-то сникла.

— А почему вы всё время вместе? — спросил Аникей. — Вы же не сёстры?

— Почти как сёстры, — ответила Рада и вопросительно посмотрела на подругу.

Снежка кивнула, и Рада продолжила:

— Мы со Снежкой какое-то время жили на одной улице в городе. Мои родители исцеляли людей. А мы подружились, — Рада обняла подругу. — И оказалось, что она тоже волшебница, и мои родители с удовольствием брали её с нами. Так мы уже пять лет вместе.

— А твои родители? — не понял Даня, обращаясь к Снежке.

— Мои родители, брат и сестра — белосветы. Да и семья со своими загонами, поэтому я как-то не вписываюсь в их жизнь. Иногда езжу домой, но мне не нравится там, разные мы.

Ребята посочувствовали Снежке.

— А в августе мы в Гориглядово, — добавила Рада. — Так что в сентябре встретимся уже здесь.

Девочки обещали следить за школьными новостями и писать в случае чего. Особенно если что-то станет известно про напарника Кощея. Любопытство снедало ребят, и вопросы постоянно вертелись в голове.

Перед отъездом решили устроить прощальный ужин с классом. Пекли пирог все вместе, только уже под руководством Аниты — она разбиралась в кондитерском деле. А после собрались за большим столом, и тут Аникей понял, глядя на улыбающиеся, весёлые лица одноклассников и друзей, что они стали важны для него и, как бы он ни любил дом, школа и ребята стали для него частью жизни.

Наступил день расставаний. Друзья разъезжались. Рада и Снежка поехали провожать друзей на вокзал. Повозкой управлял Будимир, сам предложивший проводить их. За стенами ребят встретил приятный, тёплый ветерок, набегавший с озера на зелёные холмы, покрытые молодой зеленью. Аникей с тоской смотрел на удаляющиеся стены «Чаротворца», исчезающие за буйной растительностью парков и садов. Дорога пробежала по каменному мосту через речку Тишигу, взобралась на холм, открыв на минуту полный вид на школу, и начала петлять среди мачтовых сосен Серебряного бора. Аникей вздохнул и отвернулся.

— До встречи! Хорошего отдыха! — пожелал им на прощание Будимир.

Девочки прошли с ребятами на платформу, полную школьников.

— Если что узнаете про серого — расскажете, — сказал им Даня. — Держите в курсе событий! Наверняка что-то станет известно.

— Обязательно! — ответила Рада. — Я напишу!

— До встречи! — Даня закинул рюкзак и пошёл к дверям вагона.

— Удачи, девчонки! — крикнул на прощание Егор, взял у Ярины рюкзак, и они поспешили за Даней.

— Ну, до сентября! — сказал Аникей, посмотрев Раде в зелёные глаза.

— До встречи! — улыбнулась она, смахнув с лица прядь отливающих медью волос.

Аникей повернулся и зашёл в вагон.

— Мы будем скучать! — махали руками с платформы две совершенно непохожие девчонки. Синий поезд дал гудок и тронулся.

Все молчали, провожая взглядами блеснувшую на зелёных холмах за серебристым озером Белую башню «Чаротворца».

— До встречи! — вздохнул Аникей. — До осени!