Чародейская башня

Глава 1

Над долиной Чародейской Башни всю ночь сверкали молнии. Рэйка Матаурис отошла от окна, откуда наблюдала за происходящим с беспокойно колотящимся сердцем, и привычным движением поправила перстень главы рода, чуть большой по размеру для её пальчика.

– Госпожа, сегодня, несомненно, та самая ночь, – подтвердил, в который раз подкинув руны над каменной чашей, пожилой гадальщик. – Но я хочу сказать, это вовсе не обязывает вас...

Рэйка вскинула голову, заставив уложенные в простую причёску локоны подпрыгнуть. Глаза её опасно сверкнули.

– Я исполню волю отца, Селантий, как бы опасно это ни было.

Символически постучавшись, в комнату вошла, волоча рукава парчового роскошного платья, компаньонка Рэйки, Лилла.

– Всё готово, можем отправляться.

– Ты не переоденешься? – недоумённо вскинула брови Рэйка. – Не самый подходящий наряд для путешествий.

Сама она надела удобное платье и плащ с капюшоном из прочной ткани цвета аметиста. Её любимый цвет.

– Брось, чары пути позволяют не думать об одежде, – пожала плечами Лилла.

– Чары пути лишь доставят нас на место. Оттуда же придётся добираться своим ходом, независимо от успешности нашего... замысла.

– О... об этом я не подумала. Тогда возьму что-нибудь простое с собой. А что касается нашего замысла, я надеюсь, всё пройдёт как нельзя лучше, и моё платье не оставит равнодушным несравненного Люциана Корвариуса.

Мечтательно улыбаясь, Лилла посеменила в свои покои. Рэйке оставалось только вздохнуть. Когда ей было семь или восемь, она видела Люциана, и он не показался ей ценителем прекрасного. Скорее зацикленным на своих идеях фанатиком. Безумных идеях, которые, к несчастью, полностью разделял её отец, Край Матаурис.

Пока они с Лиллой вместе спускались в подземелье по крутой винтовой лестнице, та спросила:

– Думаешь, в Сандолии и Актразисе найдётся кому провести Ритуал?

– Хелен Аттарис сейчас королева, к тому же Орден Помогающих по-прежнему влиятелен, а там чтят леди Вивьен и захотят освободить её, – уверенно ответила Рэйка. – Что до Актразиса... дом Зеннедирисов уничтожен, там правит Руфус Синдарис, и сомневаюсь, что он заинтересован в Ритуале.

– Значит, мы ожидаем возвращения лорда Люциана и леди Вивьен? Кого поддержишь ты?

Между бровей Рэйки пролегла складка.

– Дом Матаурисов всегда был предан дому Корвариусов.

– Но убеждения леди Вивьен тебе ближе, не так ли?

– У меня есть причины вернуть из заточения Люциана, и я сделаю всё, от меня зависящее. А дальше мои действия будут зависеть от того, как он сам себя поведёт. Десять лет прошло, люди меняются до неузнаваемости и за меньшее время.

Рэйка надеялась, что это как раз тот случай...

***

Записав ответ и пробежавшись взглядом по задаче сверху вниз, проверяя на ошибки, Матвей отложил ручку. В классе кто-то шептался, кто-то валял дурака, пытаясь ткнуть другого линейкой, но в основном ребята строчили в тетрадях. В том, чтобы решать быстрее остальных, были свои минусы: сидеть и ждать так скучно! Подловив момент, когда учительница оторвала взгляд от книги, Матвей поднял руку.

– Уже решил? Молодец, подожди немного, пусть другие подтянутся, – произнесла Лариса Петровна и виновато развела руками, она выглядела чуть смущённой.

Что поделать, раз такие правила, раз положено давать на решение такой задачи больше времени, чем необходимо ему. Скорость движения отряда равна скорости самого медленного его члена.

Макс Старов свесился в проход между партами и протянул:

– Са-амая быстрая рука на Диком Западе! Соколов, тебе с ней и без девушки можно!

Его соседка Ленка хрюкнула в кулак, приятелям поблизости шутка тоже пришлась по душе. Матвей смерил Макса взглядом, тот в притворном испуге вскинул ладони вверх и отвернулся. Одноклассники давно уяснили, что Матвея лучше не донимать: с малых лет занимавшийся единоборствами, он мог и ответить, если что не понравится. Хотя в драку лезть не любил. Так, если слишком допекут, а таких отчаянных здесь не водилось: зачем соваться к сильному, если вокруг полно тех, кто не сможет постоять за себя?

Звонок возвестил о начале большой перемены. Матвей застегнул и вскинул на плечо рюкзак и поспешил в столовую. Возле школьного ларька уже собралась толпа, довольные десятиклассники из параллельного уходили с горячими булочками и молочными коктейлями в пакетах. Нахмурившись, Матвей протиснулся к прилавку, у которого ожидаемо увидел Тимофея, протягивающего продавщице тысячную купюру.

– Привет, – буркнул он, аккуратно оттеснив второклассника, явно пришедшего просто поглазеть.

– О, приветик, – откликнулся Тимофей, поправляя растрепавшуюся в толкучке светлую чёлку и забирая протянутую ему сдачу, а потом кивнул на булочки за стеклом. – Что-нибудь хочешь?

– Я в состоянии сам за себя заплатить. – Матвей покосился в сторону шумной компании любителей халявы, занявшей лучший столик. – И они тоже. Одну с сыром, пожалуйста, – сказал он продавщице и расплатился из своего кошелька.

Пока та разогревала булочку в микроволновке, к ларьку пробился запыхавшийся Артём: урок его класса проходил в дальнем крыле третьего этажа. Если их не отпустили на этот раз пораньше, можно считать, Артём только что побил свой рекорд.

– Аве! – отсалютовал он друзьям и содержательно добавил: – Ненавижу физику!

– Привет-привет, бедолага, – понимающе улыбнулся Тимофей. – Давай, куплю тебе что-нибудь вкусное в качестве утешения?

Нерешительно покачав головой, Артём покосился на зловеще зияющее в конце столовки окно, откуда выдавали обед льготникам. Запашок рассольника – «коронного» блюда поварихи Зинаиды – долетал даже сюда, вокруг окошка образовалась мёртвая зона, в которую никто не решался сунуться.

– Болгарские жесты тренируешь? Ладно тебе, ты ведь не собираешься притащить это за наш столик? Это жестоко, Тёма! Говори быстрей, что будешь. Ты знаешь, для меня это пустяки.

– Ну... пожалуй, вишнёвый пирожок поможет мне примириться с несовершенством бытия.

Перспектива пытки рассольником оказалась слишком сильным испытанием для принципиальности Артёма, и пару минут спустя они втроём сидели за шатающимся угловым столиком, поедая недурственную школьную выпечку.

– Насколько всё плохо? Это ведь, кажется, была лабораторная? – поинтересовался Матвей.

– Ага, – кивнул Артём. – Даже моего актёрского таланта не хватило убедительно сыграть, что я впервые вижу амперметр и знать не знаю, как им пользоваться. В общем, лаба получилась идеальной, хотя в этот раз была очередь лажать.

Услышь такое посторонний, он не нашёл бы логики в этих словах, но откуда постороннему знать про кропотливо расписанный в тетради Артёма график получения плохих и хороших оценок, который позволял ему не выделяться? Людям не нравится, когда кто-то лучше их самих, факт. Вот только у Артёма не было грозной репутации, как у Матвея, или обеспеченной семьи, как у Тимофея. Но он нашёл для себя выход: сидеть тихо, как мышка, и не показывать всего, на что он способен.

– Короче, кажись, физичка меня раскусила, и теперь придётся жутко тупить, чтобы она подумала, что ей показалось, – с самодовольной улыбкой закончил Артём и отправил в рот оставшийся кусочек пирожка.

При этом у него задрался рукав рубашки, и Артём торопливо вернул его на место, прикрывая старый круглый шрам от ожога на руке и очень даже не старый, опоясывающий запястье уродливый лилово-бурый кровоподтёк. Скрестив взгляд с внимательным, подмечающим всё взглядом Матвея, он не успел быстро придумать тему для разговора, как обычно поступал.

– Предложение зайти к тебе в гости и поговорить с ними ещё в силе, – напомнил Матвей многозначительно.

– Спасибо, говорить я не хуже тебя умею. – Артём презрительно фыркнул. – Будь это так просто. Закрыли тему.

Пожав плечами, Матвей мысленно признал, что снова полез туда, куда не просили. Повисла неловкая пауза, нарушаемая ором собравшихся в столовой школьников и, прежде всего, громоподобным хлюпаньем девочки за соседнем столом, пытающейся втянуть через трубочку последние капли шоколадного «Чуда». Обстановку разрядил Тимофей, заглянувший в утреннюю переписку.

– Ай, чуть не забыл! Что там за траблы с Вероникой? Тебя фиг поймёшь, когда речь о девчонках, я совсем не уловил смысла, а потом пошёл в школу и отвлёкся.

– Да блин, я тоже не уловил, – задумчиво взъерошил волосы Матвей. – Она всю неделю жаловалась, что мы редко видимся, завтра мы как раз собирались на свиданку, но утром она написала, что не сможет, предложила перенести на воскресенье. Я, конечно, ответил, что у меня тренировка и репетитор, мы целых три месяца встречаемся, сложно запомнить, что ли? Так я утонул в голосовухах, суть которых в том, что я не ценю наши отношения. По-че-му?! – по слогам выпалил он, недоумённо разводя руками. – Где логика? Это же Вероника отменила свидание, а не я. Каким боком это ведёт к тому, что я не хочу увидеться, а?

Тимофей и Артём понимающе переглянулись. Тима подался вперёд и пустился в объяснения:

– Бро, ты пойми, в голове Вероники всё выглядит чуть иначе. Как твоя девушка она хочет внимания и поступков с твоей стороны, это естественно. И когда ты отказываешься изменить планы ради неё, она обижается.

– Менять-то нафига? Если пропускать занятия, чего вообще можно добиться с таким подходом к делу? А репетитор вообще оплачен заранее, в договоре прописано, что предупредить об отмене нужно за три дня минимум, иначе часть денег не вернут...

– Окей, всё это важно, – поспешил согласиться Тимофей. – Но вспомни вашу ссору, когда она пришла к тебе, а ты её выставил и пошёл подтягивать по алгебре одноклассников?

Матвей хмуро покатал между пальцами зубочистку. Такое сложно забыть. Ору тогда было... а потом они неделю не разговаривали.

– Что, ты на её стороне? – спросил он. – Вообще-то, Вероника пришла, не предупредив, а я обещал помочь ребятам.

Тут и Артём не выдержал и, изобразив руками чаши весов, протянул:

– Ну, если подумать: какие-то левые чуваки, просто тебя использующие, твоя любимая девушка, какие-то левые чуваки...

– Да как вы не понимаете! Я же пообещал, так что, мне надо было дать задний ход? И Вероника тоже хороша! Видимо, ей нужен парень, который не держит слово. Только вот это совсем не я.

Кажется, с Вероникой тоже ничего не получится. Может, и хорошо, что они поругались? Пока ни одна девушка не выдерживала рядом с ним больше полугода, но вывод, что просто попадались такие «неправильные» девушки, казался Матвею более чем логичным. Почему нельзя спокойно всё обсудить, если есть что обсудить? Что ж, после расставания с очередной «неправильной» девушкой не было никаких проблем обзавестись новой. По правде говоря, Матвею и делать-то ничего не надо было, они подходили сами, причём подходили красивые и неглупые. Вот только неправильные...

– Ладно, что я всё о Веронике? – вздохнул Матвей, но потом улыбнулся. – Хотя с кем ещё советоваться как не с тобой, Тимоха! Ты гуру в отношениях. С такими скилами давно пора самому девчонку найти.

Тимофей отрицательно покачал головой.

– Да ну на фиг. Мне это не нужно. Вот совет дать – всегда пожалуйста.

– Скучный ты человек, Тима, – вздохнул Артём, тщетно пытаясь оттереть салфеткой пятнышко вишнёвого джема со штанины. – Мне бы твои таланты, я бы времени даром не терял.

– Я бы поделился, если бы мог, – пожал плечами тот.

Пролистав своё расписание в заметках, Матвей сверился с прогнозом погоды и предложил:

– А что, раз завтра никому из нас не нужно никуда тащиться, не смотаться ли нам в Коломенское?

– Окей, – легко согласился Тимофей.

– Это тема, поехали, – одобрил Артём, которому вариант досуга, не требующий финансовых вложений, тоже пришёлся по душе.

Договорившись встретиться возле метро, ребята разошлись по кабинетам.

***

Сняв с зарядки «айфон», Тима кратко отписался ребятам, что не проспал и будет вовремя: требование Матвея, любившего во всём порядок. Не так чтобы кто-то из них часто опаздывал или мог не предупредить в случае чего, но почему не уважить друга, если ему так спокойнее?

Цокая по паркету шпильками, в гостиную забежала мама.

– Где же мои... я вроде тут оставила? – бормотала она, мотая головой, заметила Тимофея и улыбнулась, не прерывая поисков. – Доброе утро, зайчик! Собираешься куда-то?

– Привет, мам, – откликнулся он, пройдя через всю комнату, взял со столика ключ от «Порше» и вручил беспокойно мечущейся туда-сюда маме. – Поеду с ребятами гулять в парк.

Сунув ключ в модную сумочку, она почесала бровь.

– Водитель сегодня возит папу, у него пара встреч без галстуков, определённо будут выпивать. Возьмёшь такси?

– Да мы на метро поедем...

– На метро? – смутилась мама, словно оплошала и дискредитировала себя как хорошего родителя. – Ох... может, всё-таки такси вызвать? Метро ведь...

– Ма-ам, на метро ездят люди, – терпеливо произнёс Тимофей. – И потом, так гораздо быстрее.

– Да? Ну ладно... ты только осторожнее, хорошо? Мне пора бежать, увидимся вечером, сможем поболтать. Чмоки-чмоки! Люблю тебя, зайчик. Покушай, Алина приготовила блинчики. Если нужны наличные, бери у меня в сумочке, ты знаешь. Ну всё, убегаю-убегаю!

Хлопнула входная дверь, а Тимофей подумал, что и ему пора пошевеливаться, если не хочет опоздать. Подставив кружку под дозатор кофемашины, он выбрал на дисплее латте и под звуки перемалываемых зёрен заглянул в тепловой шкаф. Блинчики пахли очень аппетитно, домработница не подвела, как всегда. Учуяв еду, на кухню просочился кот Ипполит. Вслед за Ипполитом бесшумно въехал робот-пылесос. Выхватив из пальцев Тимофея протянутый ему кусочек, Ипполит схомячил его и, не теряя важного вида, стал умываться.

Наскоро собравшись, Тима вышел из дома и быстро зашагал к метро. Погода отличная, самое то для прогулки в парке! Улыбнувшись семенящему рядом с хозяйкой спаниелю, Тима сунул в ухо наушник и включил бодрую композицию. Может, получится создать нужное настроение?

Хоть он и не опоздал, но пришёл последним, из-за этого было неловко. Матвей и Артём поджидали его в стороне от входа.

– Привет! – первым поздоровался Матвей, в его голосе раздались хриплые нотки.

– Что, ты простудиться успел? Остался бы дома, мы могли и в другой раз съездить...

– Да фигня. Гулять всегда полезно.

Пока они спускались по эскалатору, из кармана Артёма раздалась вибрация. Едва глянув на экран, он сбросил вызов, но уже через секунду всё повторилось.

– Натворил что-нибудь? – осторожно уточнил Тимофей.

– Хрен-то там! Просто не согласен, что надо отменить все планы на день и срочно заняться уборкой, если кто-то увидел пылинку.

Поезд подъехал, Тимофей сел на свободное место и достал «айфон». Друзья встали возле дверей и оживлённо что-то обсуждали. Как можно разговаривать в подобном шуме, Тимофей не понимал, но обычные люди, которые постоянно пользуются метро, по всей видимости, приспосабливаются.

Грохот мешал сосредоточиться, Тима включил музыку, но это не помогало, к тому же пассажир рядом недовольно покосился, пришлось убрать наушники. Двери вагона распахнулись, вошла девушка, и Тимофей, не раздумывая, уступил ей место, та удивилась, но улыбнулась благодарно и села. Оказавшись возле Матвея, он спросил, далеко ли от метро до парка, но пришлось повторить трижды, прежде чем друг разобрал, чего от него хотят, и больше Тимофей не пытался завязать беседу.

На одной из станций вошли музыканты, и шум сделался вовсе невыносимым. Когда один из них обходил вагон с протянутой кепкой, Тимофей положил туда сотню. По правде говоря, он лучше бы дал им денег заранее, чтобы они не выступали, но устыдился, подумав, что ребята тут не от хорошей жизни. Следом была женщина с табличкой «Подайте на дорогу домой!», ей Тимофей тоже положил в ведёрко сто рублей. Поймав красноречивый взгляд Артёма, он вздохнул.

– Что не так? Помочь бедным – правильный поступок?..

– Бедным? – фыркнул Артём. – Тимох, ты будто с луны свалился: эти «бедные» в месяц гребут больше, чем честные трудящиеся.

Недоверчиво поджав губы, Тимофей повернулся к Матвею. Но того не оказалось рядом: он по связи с машинистом сообщал о случае попрошайничества в транспорте. Кто-то смотрел на него удивлённо, кто-то одобрительно, а «милая» женщина прошипела какое-то проклятие и лихо выскочила из вагона на ближайшей станции.

– Что? – вернувшись к друзьям, пожал плечами Матвей. – Это же незаконно!

Тима промолчал. Похоже, он в самом деле редко ездит в метро, в отличие от других. И отличие от других, если задуматься, не давало ему покоя чуть ли не с рождения. Тимофей обдумывал слова друзей, находил их вполне справедливыми, но понимал, что и в следующий раз не сможет отказать и подаст первому, кто попросит. Когда ты родился в богатой семье, ты по умолчанию как бы виноват перед другими. Ведь это просто случайность, а не твоя заслуга.

Стоило оказаться на нужной станции, грустное настроение улетучилось с воздушным потоком от уходящего поезда. И хорошо, иначе получилось бы неудобно перед ребятами: каждый из них пошёл на какие-то жертвы, чтобы эта встреча состоялась (особенно «весело» будет Артёму, когда он вернётся домой), так что ею надо насладиться по полной. Или хотя бы сделать вид.

Обсуждая, куда пойти вместе будущим летом, ребята вошли в парк, но ясное небо вдруг почернело, засверкали молнии, и какая-то неведомая сила подхватила всех троих и унесла в неизвестном направлении...

Глава 2

Его вертело и крутило в каком-то вихре, как домик Элли из Канзаса. Мелькавшие только что поблизости друзья пропали из виду. Попытавшись их дозваться, Матвей не преуспел. Но полёт продолжался недолго, Матвей оказался обеими ногами на твёрдой земле, причём ниоткуда не шмякнулся – просто оказался. Вокруг угасали сполохи, и стало возможно различить лес, установленные в странном порядке огромные камни (но явно установленные специально: трудно было заподозрить, что тут потрудилась природа), поблизости бормотал что-то нараспев женский голос, в таких же сполохах появилась ещё одна фигура, но пока её не получалось лучше рассмотреть.

Бормотание прервалось, сполохи рассеялись. Стало понятно, что сейчас глубокая ночь.

– Люциан? – произнёс всё тот же голос с лёгким сомнением.

– Лорд Люциан! – раздался другой, тоже женский, но скорее восторженный и игривый.

Что происходит?

Проморгавшись после ярких вспышек, от которых ещё стояли белые пятна перед глазами, Матвей озадаченно смотрел, как две девушки, очень уж не по-современному одетые, бегут к, похоже, тоже только что возникшему здесь мужчине, чьи кафтан с рукавами-фонариками, сапоги с загнутыми носами и прочие предметы гардероба тоже как-то не тянули на двадцать первый век.

– Рэйка? – недоверчиво спросил мужчина, изучая лицо девушки, одетой попроще.

Его голос, хриплый и низкий, напоминал предупреждающее рычание крупного хищника, сытого и уверенного в себе.

– Разумеется, это я, – ответила та с некоторым вызовом. – Или ты думаешь, мне не по силам Ритуал Извлечения? Десять лет прошло, Люциан, я глава дома Матаурисов, а не маленькая девочка.

– Глава дома... Значит, Край?..

Рэйка коротко кивнула, ненадолго воцарилась тишина.

– Десять лет, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Люциан. – А для меня – как будто один день. Быть может, я и не узнаю старый добрый Древенбор...

Кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание, вторая девушка, светловолосая, бодро воскликнула:

– Как бы там ни было, старый добрый Древенбор не забыл вас, лорд Люциан! Рада познакомиться, я Лилла Тереос. Надеюсь, дорога не была утомительной? А вы именно такой, каким я вас и представляла! Хотя нет, вы даже лучше, чем я могла представить! – Обойдя мужчину по кругу, Лилла вдруг метнулась к Матвею (из-за пышной развевающейся юбки казалось, что она летит, а не идёт) и стала его разглядывать. – Надо же, чары и якорь подобрали вам под стать! Какой славненький... Рэйка, иди сюда, посмотри...

Забавляясь, будто перед ней диковинная зверушка, Лилла протянула руку, чтобы потрогать его за волосы, но непривычный к таким порядкам Матвей перехватил её запястье и сжал, не подпуская ближе. Рука Лиллы была тёплая, с нежной ухоженной кожей, но это сейчас волновало Матвея меньше всего.

– Что здесь происходит? – строго спросил он, поочерёдно глядя на троих незнакомцев.

– Эй, отпусти меня, что ты себе позволяешь! – возмутилась Лилла, игнорируя вопрос, и, вывернувшись из захвата, отошла, демонстративно потирая запястье.

Быть и дальше безмолвным реквизитом в их постановке Матвею не улыбалось. Кем бы ни были эти люди, им придётся объясниться. Что именно они виновны в его непредвиденном перемещении, он ничуть не сомневался.

– Не стоит беспокоиться, чужестранец, – мягко произнесла Рэйка, делая миролюбивые жесты и подозрительно оглядываясь. – Ты на землях Древенбора и перенесён сюда чарами. Мы не желаем тебе дурного, но здесь опасно оставаться и дальше. Нам нужно скорее уходить, а при первой возможности я всё объясню.

Матвея обуревали противоречивые чувства: с одной стороны, ему хотелось разобраться во всём немедленно, сама ситуация была странной, эти люди были странными, говорили о каких-то чарах и собирались его куда-то увести, с другой – Рэйка так кратко и по существу всё изложила, что ей хотелось верить и не задерживаться тут. Приняв решение, Матвей кивнул, чем заслужил лёгкую благодарную улыбку Рэйки.

– Идём! – скомандовала она. – Карета ждёт на дороге неподалёку отсюда.

***

Яркий свет резанул Тимофея по глазам, когда вокруг всё перестало вращаться, он непроизвольно заслонился рукой и услышал аплодисменты. Необычно. Да что там необычно... крайне загадочно. День не перестаёт преподносить новые ощущения. Сперва поездка в метро. Теперь это...

Он стоял на мощённой фигурными белыми плитами площади, тысячи огней сияли вокруг, рассеивая темень ночи. На плитах кто-то вырезал замысловатые символы, в кругу которых Тимофей и оказался. Толпа людей, хлопающих, скандирующих что-то и таращащих глаза, похоже, собралась тут заранее и не просто так.

Озадаченный и чуть смущённый, Тима на всякий случай огляделся в поисках путей отступления, хотя люди не выглядели угрожающе, напротив, они чему-то радовались. По левую руку от себя Тимофей заметил красивую женщину, махавшую толпе, и успокоился: теперь стало понятно, что приветствовали именно её. Только как он здесь оказался? И где это – здесь?

– Леди Вивьен! Да здравствует леди Вивьен!

Кричали явно не по-русски, но, как ни странно, Тимофей всё понимал, как на родном.

Подумав, что ему тут точно не место (хоть он и не по своей воле оказался тут, но, наверное, помешал), Тима попятился, что не укрылось от леди Вивьен, она поспешила подойти.

– Извини, всего минуту – и мы сможем поговорить. Я только поприветствую людей, они специально пришли встретить нас.

У неё были пышные каштановые волосы и аккуратный вздёрнутый носик. Внешние уголки глаз чуть опущены, из-за чего лицо выглядело заспанным, но душевная улыбка притягивала к себе взгляд и сразу пробуждала симпатию.

«Нас?» – пронеслось в мыслях Тимофея. Только сейчас он обратил внимание, что в толпе многие машут и ему, и робко помахал в ответ, вызвав бурю восторгов.

– Народ Сандолии! – воскликнула леди Вивьен. – Спасибо, что собрались здесь сегодня!

– Ура Вивьен! Слава Вивьен! Мы вас любим!

Хихикнув, она продолжила:

– Надеюсь, вы простите мне столь быстрый уход, но меня ждёт срочный разговор с нашим гостем. Я люблю каждого из вас!

Удалившись с площади в неприметный коридор под аплодисменты, Вивьен поманила Тимофея за собой, и он, не раздумывая, поспешил следом.

– О, я могу представить, в каком ты сейчас смятении, – сочувственно произнесла Вивьен, ведя его по коридорам, в которых прекрасно ориентировалась. – Сколько же у тебя вопросов, должно быть. Я отвечу на все, я очень тебе признательна, ведь без твоего участия меня бы здесь не было! Счастьем вернуться к моему народу я обязана тебе.

– Наверное, какая-то ошибка... я ничего не делал, – неуверенно возразил Тимофей.

– На самом деле ты сделал главное...

– Вивьен! – эхом отразился в коридоре властный голос.

Их догнали статные мужчина и женщина в сопровождении вооружённой копьями стражи. Женщина разглядывала Вивьен пару секунд, потом они синхронно сблизились и обнялись.

– О, Вивьен!

– Хелен!

– Как я скучала! Разве можно так убегать? Мы подготовили торжественную встречу, но тебе, похоже, как всегда, не до празднеств, – с добродушным укором попеняла ей Хелен.

Тимофей не мог не заметить, что женщины походили друг на друга, как близкие родственницы. Вивьен виновато развела руками.

– Увы. Надеюсь, и ты меня простишь. Этот юноша, мой якорь, только что оказался в незнакомом месте по нашей вине и знать не знает, что происходит. Объяснить ему, как так вышло, мой первейший долг, – вежливо, но твёрдо сказала она, а после обратилась к Тимофею: – Раз уж нас догнали, позволь представить тебе мою сестру, Хелен Аттарис.

– Главу дома Аттарисов, королеву Сандолии, – подсказал мужчина, держащий Хелен под руку.

– Королеву? – прошептала Вивьен, для которой это, похоже, стало новостью.

Титулы были громкими, но Тимофей не растерялся и, посчитав, что так будет вернее всего, элегантно поклонился.

– Ваше величество. Тимофей Белинский, к вашим услугам.

Королева выглядела приятно удивлённой.

– Ах, я вижу, наш гость учтив и прекрасно воспитан. – Она присела в безупречном реверансе. – Добро пожаловать в Сандолию, лорд Белинский! Гостеприимство дома Аттарисов к вашим услугам, хотя моя дорогая Вивьен, могу ожидать, и так не оставит вас без внимания. Господа, предлагаю проследовать в малый кабинет, чтобы обсудить наши дела в подобающей обстановке.

***

Когда перестало сверкать, сделалось очень темно. Над головой сияли звёзды, но их света не хватало, чтобы хоть что-то разглядеть. Артём сообразил, что там, куда он попал, ночь. Оставалось только выяснить: а куда, собственно, он попал?

Раздалось слабое гудение, рядом зажёгся шар света. По мере того как разрастался радиус, стало видно, что свечение исходит из стеклянного шара наподобие тех, которыми пользуются гадалки, только маленького, а шар держит сутулый мужичок в длинном пальто. Здесь был и ещё один человек, по силуэту величавый и даже чуточку франтоватый. Рассмотрев сутулого, тот щёлкнул пальцами и сказал:

– Ронан Тереннос, да?

– Польщён, что вы меня помните, милорд, – угодливо склонился Ронан.

– Помню и рад тебя видеть, но, честно говоря, я думал, меня вызволит кто-то из моей семьи, – озадаченно заметил «милорд», усмехнулся и добавил: – Или без великолепного меня Зеннедирисы так измельчали, что простой Ритуал Извлечения им уже не по зубам?

Переместившись в круг света, он позволил лучше себя рассмотреть. Артём тоже шагнул вперёд, но угодил ногой в канавку и споткнулся. Надо же, да здесь уйма этих канавок, они складывались в сложный узор. Кому понадобилось прокопать всё это? Ронан тем временем как-то сжался и побледнел.

– Лорд Аларик, дело в том, что... вы долго отсутствовали и не знаете... из Зеннедирисов остались только вы один.

Все эти «лорды» и «ритуалы» звучали нелепо, и всё это время Артём выжидал момент, чтобы выяснить, в чём дело. Первой же паузой в разговоре он воспользовался, не мешкая. Поднялся, отряхнув руки от налипших комьев земли, и выдал:

– Слушайте, я не въехал, что тут творится, но...

– Помолчи, – перебил Аларик и быстро коснулся его плеча.

Порядком возмутившись и собравшись высказать всё, что по этому поводу думает, Артём вдруг обнаружил, что просто не может этого сделать. Пошевелить рукой или ногой он тоже не сумел: всё одеревенело. В прямом смысле! Скорее почувствовав это, чем увидев, он осознал, что превратился в дерево...

В ужасе от этого открытия, Артём пробовал закричать, пробовал убежать, но деревья не кричат и не бегают, он всё так же безмолвно стоял, пока два незнакомца как ни в чём не бывало продолжали разговор.

– В Актразисе многое изменилось за время вашего отсутствия. Синдарисы подняли восстание, дом Хиллазисов почти сразу их поддержал. Дом Зеннедирисов сопротивлялся... и пал. Мне очень жаль, милорд...

– Где были Теренносы? – холодно уточнил Аларик. – Где вы были?!

– Мой дом боролся, но многие остались в стороне, а потом... потом мы были вынуждены подчиниться Синдарисам, иначе и нас бы уничтожили.

На этот раз пауза затянулась надолго.

– Так твой дом отплатил за долгие годы поддержки и дружбы? Теперь вы пресмыкаетесь перед Синдарисами?!

Ронан выглядел пристыженным, но ответил уверенно:

– Теренносы совершили ошибку, милорд. Но не все Теренносы забыли величие дома Зеннедирисов! Не все Теренносы согласны с тем, что происходило и происходит. Я не согласен! Поэтому я здесь, поэтому я вызволил из заточения вас, милорд.

– Как мило с твоей стороны, Ронан, – с издёвкой пробормотал тот, сцепив зубы.

Повисла ещё одна долгая-долгая пауза.

– Милорд, нам не следует здесь оставаться. У вас много врагов в Актразисе, и если они узнают...

– Что ж, это верно. – Аларик ещё раз коснулся Артёма, и к тому постепенно возвратился человеческий облик. – Бери мой якорь, и идите следом. Объяснения возьми на себя, я хочу побыть один.

Ноги ожили, но были ещё ватными, Артём упал на колени и закашлялся, наконец-то обретя голос. Ронан подал ему руку, но Артём проигнорировал этот жест и поднялся сам, исподлобья поглядывая на «благодетеля» и прикидывая, стоит ли убежать. Пожалуй, не стоит: кругом лес, ночь. Да и куда он пойдёт?

– Ну зачем же вы встряли? – укоризненно покачал головой Ронан. – Милорд не в духе. Милорд пробыл в заточении десять лет. Пойдёмте, по дороге я вам всё объясню.

Глава 3

Когда-то у них не было чар. Потом в окружённой горами долине в самом центре мира появилась из ниоткуда Чародейская Башня, а с нею – различные зачарованные предметы. А ещё представители десяти знатных домов обнаружили у себя невиданные доселе способности. Каждая семья управлялась со своим, уникальным видом чар, и дар этот передавался по наследству. Что до зачарованных предметов, пользоваться ими мог любой чародей, если потренируется. До той поры королевства постоянно воевали друг с другом, но дома чародеев сумели навести порядок, и теперь здесь только три государства: Древенбор, Сандолия и Актразис.

Между собой они так и не объединились из-за множества противоречий, но роль третейского судьи взял на себя дом Итанисов. На их земле располагалась знаменитая Башня, а потому Итанисы имели большое влияние. Они созывали совет из представителей чародейских семей, и эти люди, по сути, правили тремя государствами. Но так продолжалось недолго. В Актразисе мутили воду аристократы из домов, не получивших дара. Сандолия всё больше склонялась к тому, чтобы учитывать мнение каждого. В итоге советы больше не собирались, зато в Башню стали отправлять наиболее одарённых юных чародеев, чтобы они могли вместе практиковаться и глубже проникнуть в загадки таинственных чар.

Рассказ Рэйки не был подробным, но Матвей неплохо смог вникнуть в общую картину и имел какое-никакое представление о месте, в котором оказался. Хоть и сложно было во всё это поверить...

– Значит, мы сейчас в Древенборе? – уточнил он.

– На самом-самом западе Древенбора, – кивнула Рэйка. – Сейчас мы едем по землям Уллисов, это обычный дом, верный дому Праттисов. Зиран Праттис – верховный чародей, правитель Древенбора.

– Дом Корвариусов его не поддерживает, – вставил Люциан, поглядывающий в окно через отдёрнутую занавеску.

Уже светало, поэтому кое-что было видно. Впрочем, кое-что – это сплошные поля да деревья. Если сидевшая с насупленным видом Лилла до этого и наслаждалась пейзажами, её это быстро утомило, сейчас она уснула, и её мотающаяся в разные стороны от езды по неровной дороге голова то и дело оказывалась у Матвея на плече.

– Вот как раз дом Корвариусов его охотно поддержал, – недовольно процедила Рэйка.

– Я – часть дома Корвариусов, – возразил Люциан. – И если я говорю, что не признаю власти Праттисов, неверно утверждать, что дом Корвариусов их поддерживает.

– О, может, стоит вспомнить о том, почему вообще дом Корвариусов потерял былое влияние? – вспыхнула Рэйка и покрутила перстень на пальце, видимо, её это успокаивало.

Назревала ссора, что в планы Матвея не входило.

– Кхм... может, начнём с простого? Как в Древенборе оказался я?

– Конечно, – устало улыбнулась Рэйка. – Дело было так: Виник Итанис обнаружил в Башне некую Сферу, зачарованный предмет, исследовал её и пришёл к выводу, что все чары, которые пришли в наш мир, берут своё начало именно из неё. Сохранились древние записи, согласно которым, при помощи Сферы можно существенно изменить... как бы сказать вернее? Изменить баланс чар? Или саму природу чар? – Рэйка покосилась на Люциана, явно ожидая подсказки, но тот, казалось, даже не слушал. – В общем, это было очень важное открытие. В то время в учениках у Виника были Люциан Корвариус, Вивьен Аттарис и Аларик Зеннедирис...

– Не совсем в учениках, – моментально вмешался Люциан. – Представители разных домов не могут учить друг друга, у нас ведь чары разной природы. Это скорее походило на наставничество в области зачарованных предметов, так что...

– А может, ты тогда сам расскажешь?!

– Да нет, ты уж рассказывай, раз взялась, – пожал плечами он. – Просто как я могу не поправить, если ты существенно искажаешь факты по незнанию. Продолжай.

Лицо Рэйки сделалось пунцовым, но, совершив над собой усилие, она заговорила снова, почти спокойно:

– Когда Виник рассказал им о Сфере, каждый из троих пожелал завладеть ею для собственных целей. Когда чары пришли в наш мир, это посеяло неравенство среди людей, ведь представители десяти домов рождались одарёнными, а остальные не могли похвастать тем же. Вивьен считала, что чары должны приносить пользу всем людям, независимо от того, рождены они с даром или нет. Она основала Орден Помогающих, где чародеи безвозмездно помогали простым людям по мере сил, а пожертвования богатых улучшали жизнь бедных. Получив Сферу, она собиралась увеличить число одарённых, чтобы никто не был обделён. В этом её идеи почти совпадали с идеями самого Виника, говорят, Вивьен была его любимой ученицей. Аларик считал справедливым, чтобы чародеи правили обычными людьми. Считал, что представители десяти домов лучше прочих. Ему нужна была Сфера лишь для того, чтобы она не досталась другим. Баланс чар его полностью устраивал в том виде, в каком существовал тогда и существует сейчас, ну и, возможно, Сфера могла дать ему дополнительную силу. Насколько известно, Аларик пришёл в Башню, когда там никого не было, чтобы украсть Сферу, но столкнулся с Виником, и они повздорили. В итоге Аларик убил Виника, но Сферу так и не смог найти. Что касается Люциана...

– Я хотел с помощью Сферы уничтожить чары. Совсем, – припечатал тот.

– В общем, цели у них были разные, а после случая с Виником Люциан, Вивьен и Аларик вовсе вступили в противостояние, которое едва не привело к войне между государствами. Чародеям из других домов это не понравилось, кто-то из них (мне неизвестно, кто это был) воспользовался зачарованными зеркалами из Башни, чтобы заточить учеников Виника в далёких пространствах, где время течёт иначе, где, по сути, вообще ничего нет. Но заточение не могло быть вечным. Десять лет спустя, в ночь Противостоящих Лун, завладевший таким зеркалом чародей может провести особый Ритуал Извлечения и освободить узника. Проблема лишь в том, что это очень сложные и могущественные чары. Просто так освободить пленника зеркала нельзя, нужны печати и заклинание, а ещё нужен особый человек, якорь из другого мира, который тоже окажется здесь, у нас. Так ты и попал в Древенбор. Ты – якорь, чужеземец, избранный чарами.

– Почему именно я? – недоумевал Матвей.

– Этого я не знаю, – сочувственно пожала плечами Рэйка. – Должно быть, между тобой и Люцианом есть какая-то связь. Что-то такое, что заставило чары выбрать именно тебя...

Матвей и Люциан задумчиво переглянулись. Пока ни один из них никакой связи не видел. Люциан вообще, похоже, считал всё домыслами Рэйки.

– Блин, выходит, я оказался здесь навсегда? Или есть какой-то шанс попасть обратно?

Интересно, но отчего-то в первую очередь Матвей попытался посчитать, сколько тренировок и занятий с репетитором он пропустит, если задержится...

– Конечно, есть, нам нужно только найти Сферу! Я об этом читала. Ты вернёшься туда же, откуда прибыл, никто и не заметит твоего отсутствия, – уверенно заявила Рэйка.

– Это внушает оптимизм, – признал Матвей, почему-то легко поверивший чародейке на слово.

***

Они сидели в кожаных креслах, попивая из фарфоровых чашек принесённый слугой чай. Малый кабинет больше походил на небольшую личную библиотеку: высоченные полки с книгами до самого потолка, камин и уютные места для чтения. Или беседы, как в данном случае.

Чай принесли на четверых, не забыв ни Тимофея, ни жениха королевы, молчаливого Теодора Гарниса, который за время разговора лишь раз раскрыл рот, чтобы представиться.

– Типа я вроде как побочный эффект Ритуала Извлечения? – уточнил Тимофей, выслушав подробные объяснения Вивьен о том, по какой причине оказался в Сандолии.

– Отчасти это верно, – уклончиво произнесла она. – Без тебя я не смогла бы освободиться. Но я полагаю, что чары неспроста выстраивают такие мосты между мирами, что есть нечто важное, какой-то глубинный смысл в том, что ты здесь. Зеркала использовались нечасто, и я не знаю точно, почему так происходит. Я буду рада найти ответ на этот вопрос.

– В любом случае, ты наш почётный гость, – милостиво кивнула королева Хелен.

– Спасибо.

Поскольку с темой Ритуала Извлечения более или менее разобрались, она взяла слово:

– Дорогая Вивьен, чем ты планируешь заняться теперь? Тебя так давно не было в Сандолии.

– Прежде всего, необходимо разыскать Сферу. Из-за неё всё началось, и с её помощью возможно всё закончить, – серьёзно сказала та. – Я намерена пойти по стопам Виника и использовать Сферу, чтобы принести пользу всем людям. Нас ждёт эпоха мира и процветания, и я рассчитываю на вашу поддержку.

– Похвально, я вижу, планы у тебя грандиозные, – одобрительно протянул Теодор, барабаня пальцами по подлокотнику кресла, но в его голосе слышалась нотка сомнения. – Конечно, дело важное, но Сфера ведь никуда не убежит? Члены Ордена надеялись, что ты оценишь их достижения, в последнее время они только об этом и говорят. Было бы нехорошо их не уважить, что ты об этом думаешь?

– О... я понимаю, меня очень ждали, но ночь Противостоящих Лун дала шанс на освобождение не только мне. Я опасаюсь, что Люциан и Аларик тоже здесь и уже на пути к Башне.

Хелен и Теодор с улыбками на губах переглянулись, и Теодор заметил:

– Нашу Вивьен любит вся Сандолия, но разве в Древенборе чтят Люциана, а в Актразисе – Аларика? Дом Корвариусов предпочитает не вспоминать о своём опальном родственнике. Что до Зеннедирисов, они до последнего уничтожены, а Хиллазисы и Теренносы присягнули Руфусу Синдарису. Разве кто-то в своём уме способен провести Ритуал Извлечения для этих двоих? А если такой чудак и найдётся, без поддержки Люциан и Аларик едва ли не два месяца будут добираться до Башни. Тебя же, дорогая Вивьен, домчат туда самые быстрые наши кони, с почётным эскортом, как только ты пожелаешь. Всего пару дней, вдохнови наш народ на новые свершения, дай напутствия членам Ордена.

– Ну хорошо, я не могу никого подвести, – поддалась уговорам Вивьен и поднялась на ноги. – Сейчас же отправлюсь в город, мне не терпится увидеть, как всё изменилось за десять лет! Тимофей, не хочешь ли присоединиться?

– Окей... в смысле, с удовольствием, – вежливо ответил тот.

***

Ронан был плохим источником информации, хотя, похоже, искренне пытался объяснить, в чём дело. Честно признавшись, что о Ритуале Извлечения знает крайне мало (что не помешало ему провести вышеупомянутый Ритуал в одиночку), он в основном помалкивал. Артёму приходилось вытягивать информацию по крупицам, и всё это время они быстро шли по ухабистой тропе в ночи, стараясь не потерять из виду шагающего впереди Аларика. Было холодно, вокруг вились комары.

По заверениям Ронана, Артём оказался тут, потому что сегодня ночь Противостоящих Лун, а во время этого явления при помощи чар можно пересекать границы между мирами. И ещё много чего удивительного можно, что Ронан не в состоянии описать словами. Но самое главное: через какое-то время Артём сможет вернуться назад, в тот самый момент, из которого, собственно, перенёсся сюда (если, конечно, благополучно выберется из Актразиса, всякое ведь бывает). С одной стороны, это радовало. С другой – это означало, что никак не миновать вечерней выволочки и последующей генеральной уборки. Честно говоря, Артём выгадал момент, когда родители отвлеклись, и попросту сбежал, что им определённо не понравилось...

– В общем, держитесь поближе к лорду Аларику, он найдёт Сферу и вернёт вас туда, откуда вы к нам, так сказать, прибыли, – торжественно закончил свой инструктаж Ронан и выдохнул, радуясь, что справился с задачей.

Как будто у Артёма есть ещё какие-то варианты! Хотя он предпочёл бы держаться от лорда Аларика как можно дальше...

Тропа вывела их на плохонькую дорогу, а возле дороги вскоре показался двухэтажный домик, в одном из окон которого горел свет.

– Наконец-то, вот и постоялый двор! – устало воскликнул Ронан, подбегая к остановившемуся посреди дороги Аларику. – Милорд, переночуем тут? Страсть как хочется отдохнуть и спастись от этих кровопийц. – Он прихлопнул комара, впившегося в щёку, и яростно почесался.

– Да, пожалуй, – ответил Аларик.

Черты его лица вдруг поплыли, длинный бархатный жилет обернулся неприметными поношенными рубахой и штанами. Через секунду на месте статного чародея стоял замученный тяжёлой работой простачок-крестьянин с бородкой и залысинами.

Заподозрив неладное слишком поздно, Артём не успел увернуться и после лёгкого касания преобразился тоже. Потрогав худосочными руками-спичками грубую рубаху не по размеру и впалые щёки, он не сдержал гневного возгласа и схватил крестьянина за воротник.

– Что за кринжатина?! Верни всё, как было, сейчас же, ты, трёхнутый...

– Я добрый дедушка, который решил сводить внука на ярмарку в соседний город. Мы задержались в пути и очень рады, что наконец-то набрели на постоялый двор, – спокойно отчеканил Аларик. – Но, если предпочитаешь провести ночь в обличье дерева, я могу устроить и это.

Он явно не шутил. Воспоминания о нескольких минутах в форме дерева ещё были свежи, поэтому, взяв себя в руки, Артём промолчал. Если б можно было испепелить взглядом...

– А меня, милорд, меня? – засуетился Ронан. – В кого бы меня превратить?

– Тебя мы могли просто встретить в дороге, – пожал плечами Аларик. – Меня легко узнать, этот парень слишком уж по-чужеземному выглядит и может кому-нибудь запомниться, а тебе, Ронан, мои чары ни к чему. Сходи и разбуди хозяина, надеюсь, у тебя есть чем заплатить за комнаты?

– Конечно, милорд, я прихватил...

Глава 4

Вода была ледяной! И всё же Матвей по примеру Люциана обнажился по пояс и ополоснулся из ручья, прогоняя остатки сна. В трясущейся карете, да ещё и сидя, особенно не поспишь, но немного они перехватили, а теперь остановились передохнуть в стороне от дороги.

– Мы уже пересекли границу земель Браннисов, – сказала Рэйка, присев на корточки, чтобы набрать воды в котелок. – Здесь можно вести себя посмелее, думаю, Браннисы и на постой пустят, и лошадей нам поменяют.

– Браннисы – ваши друзья? – полюбопытствовал Матвей, вытирая полотенцем капельки воды, стекающие по груди.

Рэйка подняла голову, чтобы ответить, но почти сразу отвела взгляд, сделав вид, будто рассматривает что-то на дне ручья.

– Между обычными домами и домами чародеев редко увидишь истинную дружбу. Я сказала бы, Браннисы останутся в выигрыше, если Люциан при помощи Сферы заставит чары уйти из мира, поэтому охотно посодействуют ему самому и тем, кто с ним путешествует.

– И много в Древенборе таких, как Браннисы?

Было невежливо отводить взгляд и дальше, Рэйка встала и смотрела теперь Матвею в глаза. Матвей же не спешил одеваться, хоть и стучал зубами. Он бы в этом не признался, но ему было приятно видеть, какое впечатление производит его тело на Рэйку. В румянце смущённой девицы Матвей находил что-то по-старомодному привлекательное.

– Много ли тех, кто поддерживает Люциана? Немало, но в основном это бедный простой народ или обычные дома, которые недовольны политикой Праттисов и Корвариусов. Можно рассчитывать на тёплую постель и молчание о том, что мы у них побывали, однако серьёзной помощи от них ждать не приходится.

– Ну, спасибо, что просветила. Помочь с костром?

– Не стоит, Ринн разводит огонь с закрытыми глазами.

Кучер и в самом деле уже высекал кресалом искры, сидя возле хитроумно сложенного конуса из дров. После утреннего туалета в полевых условиях было ещё прохладно, Матвей решил накинуть оставленную в карете джинсовку и дёрнул ручку, ещё не подозревая, какую ошибку совершил. Визжа и прикрывая руками прелести, Лилла попыталась пнуть его ногой в чулке, но запуталась в спущенном до бёдер платье и выпала из кареты, не переставая вопить. Благодаря занятиям единоборствами рефлексы у Матвея работали отлично, он поймал Лиллу за талию, не давая долететь до земли, но тут же отхватил за это звонкую пощёчину.

– Нахал! Как ты смеешь касаться леди?

Такая неблагодарность не оставила и следа от его желания помочь, Матвей, опустив свою ношу пониже, разжал руки, и Лилла плюхнулась ему под ноги.

– Ну и дура, – буркнул он, быстро схватил свою куртку и ушёл к костру, где над огнём уже водружали котелок на треноге.

Ринн разложил рядом кульки с пшеном, солью и сушёными фруктами и стал ждать, когда вода закипит, раздувая огонь по мере необходимости. Заметив, что у компаньонки затруднения, Рэйка ушла в карету, чтобы помочь ей переодеться, а заодно, по всей видимости, выслушать, что за негодяй этот Матвей из чужих земель. Сам он с интересом наблюдал за тем, как Люциан, водя рукой над лезвием ножа, затачивает его.

– А круто у тебя получается, – одобрительно заметил Матвей, когда чародей для пробы разрезал нитку.

– Много упражнялся, – пожал плечами Люциан и принялся нарезать копчёный окорок. – Наивны те, кто думает, что чары ущерба годятся только в бою.

– Все в твоей семье так могут?

– Каждый Корвариус с рождения наделён чарами ущерба, но дар нужно постоянно развивать, чтобы применять так, как это делаю я. – Он не хвастался, просто сообщал, казалось, общеизвестный факт. – Не у всех хватает терпения и желания этим заниматься.

Матвей понимающе кивнул.

– В тех землях, откуда ты прибыл, нет чародеев? – спросил Люциан, протягивая Матвею кусок окорока, уложенный поверх мягкой круглой булочки.

Сразу стало интересно, где они посреди леса взяли свежий хлеб, но аромат копчёного мяса заставил забыть обо всём на свете.

– Не-а.

– У нас тоже когда-то их не было. Я ещё не родился в те времена, но, кажется мне, порядка тогда было больше. Когда одни получают дар повелевать чарами просто потому что родились в одном из десяти домов, а другие и мечтать об этом не могут, какой уж тут порядок? А позволять чародеям править только потому что они чародеи? Глупость, они ведь ничего для этого не сделали.

– Смотря какие существуют законы, – заметил Матвей.

– А кто придумал такие законы? Чародеи и придумали.

Родовая крепость Браннисов оказалась не такой, как представлял загодя Матвей. В фильмах и сериалах он видал покруче. А тут – просто добротно сложенное двухэтажное здание, обнесённое каменной стеной с единственной башней, она же барбакан. Людвиг Браннис, старичок с развевающимися на ветру длинными волосами, которых и так было немного, а казалось, что ветром вот-вот сдует остальное, вышел лично встречать карету без опознавательных знаков. Как видно, был предупреждён.

– Очень рад, очень рад. Леди Рэйка, как вы повзрослели с нашей последней встречи! Лорд Люциан, а вы вот ничуть не изменились. Проходите-проходите к камину, карету можно оставить на внутреннем дворе, конюх ею займётся.

Не особенно доверяя хозяйскому конюху, Ринн остался лично проследить за судьбой кареты. Остальных лорд Браннис и дородная служанка проводили в прогретый камином небольшой зал.

– Благодарим, лорд Браннис, за тёплый приём, – вежливо кивнула Рэйка, усаживаясь на деревянный стул с резной спинкой. – Если вас это не стеснит, мы надеялись переночевать в этом уютном доме и утром продолжить путь.

– Конечно, никаких стеснений, – всплеснул руками тот и жестом подозвал служанку. – Грета подготовит комнаты. Боюсь, в крепости у меня небогато, зато ветер не дует из всех щелей, хе-хе.

Сделав книксен, Грета скрылась тотчас за массивной скрипучей дверью.

– Ну-с, а кто же ваши спутники? – подался вперёд Людвиг. – Я вижу перед собой знатных молодых людей, но не узнаю. Слишком я стар и уже не разъезжаю с визитами в другие дома. Да и отчего-то в последнее время угасла эта добрая традиция. И ко мне не заезжают, и приглашения перестали посылать. Вот во времена моей молодости как было хорошо: что ни неделя, то званый ужин у леди Реннис или охота на землях лорда Тилиса, а уж какие балы устраивала Инга Корвариус! На одном из таких балов я познакомился со своей супругой, ныне покойной. Так что же, кого я имею честь принимать в своём доме?

Гости, похоже, в самом деле заглядывали сюда нечасто, потому как старый лорд ударился в воспоминания. Или же, напротив, его привычка ностальгировать по былым временам и стала причиной снижения количества гостей...

– Лилла Тереос, – присела в реверансе девушка. – Дочь Галлиана Тереоса. К сожалению, наши земли разделяет большое расстояние, поэтому, только поэтому, как мне кажется, наши семьи не жалуют друг друга визитами. Но мой отец всегда отзывался о вас с большим уважением, лорд Браннис!

Благожелательно кивнув ей и всё приняв за чистую монету, Людвиг вопросительно взглянул на Матвея.

– Здравствуйте, меня зовут Матвей Соколов, я из города под названием Москва, – выдал он первое, что пришло в голову, надеясь не оплошать.

– Чужеземец, призванный чарами зеркал, – пояснила Рэйка, наткнувшись на недоумённый взгляд лорда.

– Вот оно что...

Поговорили ещё много о чём, в основном говорил лорд Браннис, иногда Рэйка вежливо отвечала на его вопросы и соглашалась с суждениями. Матвея спрашивали о землях, из которых он прибыл: какие чары там в ходу, ладят ли тамошние лорды. Услышав, что на родине Матвея нет чародеев, лорд Браннис недоверчиво хмыкнул, а когда Матвей пустился объяснять особенности современной демократии в теории и на практике, тот вовсе заскучал и переключил своё внимание на еду. Грета ещё готовила спальни, но закончивший с лошадьми Ринн с разрешения хозяина крепости расторопно заглянул на кухню и вынес оттуда половинку пирога с капустой, круг сыра, чёрствое печенье и сидр, накрыл стол и скромно притулился сбоку, взяв всего понемногу.

– Любой, кого выберут? – удивлённо вскинула брови Рэйка: она слушала Матвея с интересом. – Но как же это происходит? Ведь людей очень много, если выбирать может каждый, возникнет путаница.

– Ну, всё дело в организации: даётся несколько дней, чтобы прийти в специальное место и отметить на листе бумаги, кого ты выбираешь. Потом голоса подсчитываются, и побеждает тот, у кого их больше. У нас такое принято во многих странах.

– О, понятно. А как люди определяют, за кого им проголосовать? Они ведь, наверное, не знают этих кандидатов в правители лично? Если ты человека никогда не видел, разве можно ему доверять? Вдруг он пообещает быть хорошим правителем, но обманет? Или он совсем не обучен править, что тогда?

– А мне нравится эта идея, – заметил Люциан. – Выбрать правителя может любой человек – звучит справедливо. И эту систему, заметь, Рэйка, придумали в землях, где отродясь не было чародеев.

Раздался громкий всхрап, все синхронно обернулись. Во главе стола лорд Браннис съехал вниз на стуле, ещё держа в руке кружку с сидром, и сладко спал. Посчитав это знаком, что пора ложиться, присутствующие тихонько разошлись.

***

Тимофей водил пальцами по обложкам книг, но ни одну из них так и не взял. Гостевая комната, которую ему выделили, была выше всяких похвал, хотя, окажись это кладовка с клопами, ему было бы всё равно. Пока Вивьен переодевалась перед поездкой в город, он дожидался тут.

В шкафу висела местная одежда, её, скорее всего, специально для Тимофея сюда и принесли, но тот к ней не притронулся, не найдя причин что-то менять в своём внешнем виде. В конце концов, если его брюки и рубашка здесь кого-то смущали, можно было просто об этом сказать, он бы не обиделся.

Книги на полках были разной тематики: и научные, и художественные, даже что-то о чарах, судя по названиям. Любой нормальный человек захотел бы заглянуть внутрь, но...

– Лорд Белинский, леди Вивьен Аттарис ожидает вас в вестибюле! – оповестила через дверь горничная, вежливо постучавшись.

Тимофей поблагодарил и поспешил присоединиться к Вивьен. Улыбнувшись сделавшей книксен горничной, он подумал, что обращение «лорд» ему совсем не подходит. Впрочем, сам виноват: приспичило же ему выпендриваться с хорошими манерами! Он-то всего лишь пытался быть вежливым...

Спустившись по широченной мраморной лестнице, Тима нашёл Вивьен терпеливо поджидающей на диванчике. Она переоделась в простой с виду костюм из юбки и пиджака, самой выделяющейся деталью оказался нашитый здесь и там на её одежде герб Аттарисов. Тима остановился рядом и кашлянул.

– Я готов сопровождать вас, леди Вивьен.

Вивьен поднялась с диванчика.

– Пожалуйста, давай без формальностей, – вздохнула она. – Ты можешь обращаться ко мне, как захочешь.

– Хорошо. Привет, Вивьен, мы можем идти?

Не так чтобы Тимофею совсем не хотелось побывать в городе и посмотреть, как живут аборигены, но он не испытывал воодушевления, присущего, наверное, любому попаданцу в другой мир, и согласился, чтобы не обижать Вивьен отказом. К тому же в гостевых покоях тоже нет ничего интересного.

***

Очень расторопно Ронан уладил вопрос с комнатами и заказал еду. Заспанный трактирщик без возражений принёс на второй этаж, в тёплый двухкомнатный номер, который был до этого свободен из-за высокой цены, поднос с разогретым в печи куриным пирогом, полной прозрачного бульона супницей и миской щедро сдобренной маслом каши. Помощник зашёл следом, расставил на столе тарелки, разложил приборы и водрузил рядышком кувшин с вином. Голодный Ронан (он сказал, что так волновался из-за Ритуала, что ничего не ел с самого утра, кроме пары сухарей) в два счёта расправился со своей порцией и ушёл в соседнюю комнату спать, вскоре раздался его протяжный храп. Прихватив кувшин с вином, Аларик уселся на широком подоконнике, закинув на него ноги, и без особого интереса выглядывал что-то в окне.

Заперев дверь изнутри, он сразу вернул им двоим привычный облик, и хорошо, потому что Артём чувствовал себя исключительно неловко под чужой личиной. Не по душе ему такие превращения, пусть это и просто маскировка. Снимая и складывая узорчатое покрывало со своей кровати, он покосился на не думающего ложиться Аларика, который, по всей видимости, пребывал где-то не здесь.

– Жаль вашу семью, – вырвалось у Артёма, хотя изначально он планировал предусмотрительно воздержаться от разговоров.

Аларик, однако, не рассердился. Не оборачиваясь, он сделал большой глоток из кувшина.

Услужливый Ронан с практической точки зрения выкладывался на все сто, чтобы его милорд благополучно добрался туда, куда они всё это время шли (а куда-то ведь они шли!), и всё же Артёму показалось странным, что Ронан не произнёс ни слова поддержки с тех самых пор, как поведал о печальной судьбе дома Зеннедирисов.

– Ну, по правде говоря, я куда больше времени провёл с другими чародеями в Башне, чем с семьёй в родовом замке. И всё же быть последним из Зеннедирисов – грустно. Дом чародеев – это, прежде всего, великая сила за спиной.

– Что ж... если вдруг захотите поговорить, я всё ещё здесь, – пожал плечами Артём, уловив тот самый тон, каким он сам привык отвечать «Нормально» на вопрос «Как дела?».

– Можешь мне не «выкать», я ведь не старый и не твой лорд, ни к чему это, – хмыкнул Аларик, немного оттаяв.

Это придало смелости Артёму.

– Кстати, а куда мы втроём топаем? Если вы с Ронаном это обсуждали, я не слышал. Или не мог слышать, потому что меня превратили в дерево, – осуждающе напомнил он.

– С кем не бывает, – невозмутимо, но с искорками веселья в глазах прокомментировал Аларик и ответил на вопрос: – Нужно в первую очередь добраться до земель Теренносов. Ронан утверждает, что кое-кто из его родственников не прочь устроить в Актразисе переполох, если найдётся, кому их направить. Вот и поглядим.

Глава 5

Умывшись над тазиком из оставленного в комнате с вечера кувшина, Матвей потянулся и занялся привычной утренней зарядкой, разгоняя кровь по мышцам. Лорд Браннис не обманул насчёт хорошей ветроизоляции, но вот слежавшийся наполнитель матраса на кровати не позволял принять удобную позу для сна, как бы ты ни изгалялся.

Когда Матвей проходил мимо комнаты Люциана, оттуда раздались приглушённые голоса. Посчитав, что подслушивать будет неприлично, он специально потопал погромче рядом с дверью и кашлянул.

Распахнув дверь, Рэйка посмотрела налево и направо, убеждаясь, что больше никого нет в коридоре.

– Доброе утро, заходи, – сказала она и, взяв Матвея за руку, быстро затащила его в комнату.

Рука Рэйки была чуть грубее на ощупь, чем он ожидал, и всё же, когда она его отпустила, Матвей пожалел об этом. Оказалось, здесь собрались Рэйка, Люциан и Лилла. Люциан развалился на кровати, Лилла сидела на принесённой откуда-то табуретке. Заметив Лиллу, Матвей чуточку повеселел: значит, Рэйка и Люциан были тут не вдвоём. Он вряд ли сказал бы об этом вслух, но ему было не всё равно.

– Появились проблемы, – пробурчал Люциан, сдвинув чёрные птичьи брови.

– Я не назвала бы это проблемами, – возразила Рэйка. – Скорее небольшие сложности. И тем не менее они есть.

– Да в чём дело-то? – уточнил Матвей, не понимая причины собрания.

Рэйка взмахнула рукой с зажатой в ней небольшой книжицей и вздохнула.

– У Матаурисов сохранились парные зачарованные журналы, с их помощью можно общаться даже на большом расстоянии. Наш гадальщик, Селантий, написал, что в крепость нагрянули с визитом Праттисы и потребовали встречи со мной. Мы думаем, кто-то послал им весточку о том, что я помогаю Люциану.

– Лорд Браннис, больше некому, – заявил Люциан. – В любом случае, выходит подозрительное совпадение: вчера мы прибыли сюда, а уже сегодня утром к Матаурисам заявляются Праттисы, которым известно, что Рэйки дома нет.

– Но мы приехали вечером, разве так быстро весть могла дойти? – мигом уловил странность Матвей. – И вы говорили, что между замками Праттисов и Матаурисов большое расстояние, разве нет?

– Праттисы владеют чарами пути, – развела руками Рэйка.

Из кратких пояснений Матвей вынес, что чары пути позволяют почти моментально переместиться в любую точку. Настоящие читеры!

– Хм-м... возможно, я недопонял чего-то, – задумался он, – но, если Праттисам было бы известно, что мы здесь, не проще ли им было переместиться сразу сюда, а не в дом Матаурисов? «Л» – логика!

– Вот, и я о том же говорила! – воскликнула Рэйка, скрестив руки на груди и торжествующе глядя на Люциана.

Его это ничуть не смутило.

– Это ничего не доказывает. Во-первых, не забывайте о дипломатии и правилах хорошего тона: Праттисы о них не забывают. Во-вторых, переместиться сюда без подготовки было бы глупо. С одними только чарами пути не пойдёшь на боевого чародея из дома Корвариусов.

– Верно-верно, – поддакнула Лилла. – Они явно опасаются лорда Люциана и правильно делают.

Она состроила чародею глазки.

– Как бы там ни было, неразумно с ходу обвинять лорда Бранниса! – понизив голос, твёрдо заявила Рэйка. – Может статься, он вовсе ни при чём.

– Никто и не собирается его обвинять, ведь доказательств у нас нет, – ответил Люциан. – Но нужно убраться отсюда на всякий случай.

– Мы и без того собирались уехать утром, Ринн пошёл готовить лошадей.

– Вот и хорошо. Ты отдашь какие-то распоряжения Селантию?

– Уже, – взмахнула блокнотом Рэйка. – Он догадался солгать Праттисам, что я объезжаю с инспекцией свои владения. Я велела придерживаться той же версии, упирая на то, что определить, где именно я нахожусь, никак нельзя. Но рано или поздно, скорее рано, Праттисы заподозрят неладное. Если мы и выкрутимся сейчас, времени на то, чтобы добраться до Башни, останется крайне мало. В любом случае, пора в путь.

Рэйка повернулась к Лилле и Матвею.

– Что касается вас двоих, лучше бы не показывать лорду Браннису, что мы его в чём-то подозреваем. Уезжаем, как ни в чём не бывало. Но если случится непредвиденное, прячьтесь и слушайте Люциана.

Матвей хмуро кивнул: ему не понравилось, что их задвигают на задний план, как непоседливых детей. Лилла снова стала строить глазки Люциану.

– На этот счёт не беспокойтесь, милорд, я умею быть послушной девочкой.

***

Вокруг было столько белого, что резало в глазах. Тимофей невольно представил, сколько усилий необходимо, чтобы поддерживать столицу Сандолии в такой чистоте, и в итоге решил спросить у Вивьен, почему всё такое светлое. Оказалось, недалеко от города есть карьеры с качественным мрамором светлых тонов, и использовать его при строительстве выходило дешевле, чем доставать другие материалы в таком количестве.

Солнце только-только выползло из-за горизонта, улицы были почти пустыми. Неторопливо открывались лавки, из труб повалил дым, воздух наполнился ароматом пекущегося хлеба. Впрочем, увидеть что-то, кроме главной улицы, ведущей от дворца к симпатичной набережной, Тимофею не удалось: до этого прохожие раскланивались с Вивьен, но ограничивались лишь парой любезных фраз, теперь же налетела стайка похоже одетых дам, и у них, похоже, цели были иные.

– Леди, я рада видеть всех, – улыбнулась Вивьен. – Однако для разговора нам это место не подойдёт, предлагаю отыскать что-то удобное на набережной. О, и позвольте представить вам лорда Тимофея Белинского, моего нового друга.

– Знаете, я, так-то, не лорд, – поправил Тимофей, но его, казалось, никто не услышал, потому что девушки и дамы постарше принялись наперебой представлять друг друга, и Тиме пришлось торопливо запоминать непонятно зачем.

Хихикая и пританцовывая (но всё это с достоинством настоящих леди!), дамы увлекли его и Вивьен за собой. С выложенной плитами террасы открывался замечательный вид на противоположный берег реки, и Тима ещё полюбовался бы им, если бы его не усадили за огромный круглый стол. Оставив каменные перила, увитые виноградом, Тима привычно потянулся за наушниками и, не найдя их, вспомнил, что те остались в гостевых покоях на тумбочке. Сперва все обсуждали, как замечательно выглядит Вивьен, потом настала очередь вопросов, как у кого дела, что нового, как поживают родственники и прочее. Тима слабо улыбался, делая вид, что ему очень интересно.

– Ваше Высочество, – обратилась к Вивьен юная дама.

«Высочество?» – пронеслось в голове у Тимофея. Впрочем, да, если Вивьен – сестра королевы, конечно, у неё есть титул.

– Кларисса, дорогая, пожалуйста, не обращайся ко мне так, – опустила уголки губ Вивьен. – Я рождена в королевской семье, но никакой моей заслуги в этом нет. И я не понимаю, почему эти условности должны ставить барьер между нами.

За столом и правда стало как-то неловко.

– О, простите, – сконфуженно прикрыла рот платочком порозовевшая Кларисса. – Просто мой вопрос как раз связан с... Если позволите, мой отец высказывал предположения о том, какие изменения последуют за вашим возвращением. В частности, намерены ли вы претендовать на трон, леди Вивьен.

Тимофей перевёл взгляд на Вивьен и застал мелькнувшее на её лице выражение оскорблённой невинности, которое она тут же спрятала, чтобы никого не обидеть.

– Нет, разумеется, – максимально вежливо отрезала Вивьен.

– Но в словах юной Клариссы есть смысл, – встряла седовласая леди, то и дело прихлёбывающая лимонад из стакана. – Вы – старшая дочь, наследница трона, и ваше долгое отсутствие ещё не делает...

– Леди Ирия! – перебила её Надина Суннос (эту женщину Тимофей запомнил, потому что из всех она была самая активная). – Законы Сандолии не предполагают свержения уже коронованных особ, даже по таким веским причинам.

Начался ожесточённый спор на тему социальной политики Хелен Аттарис, потенциального вмешательства Гарнисов в управление страной и прочего, Тимофей зевнул и встретился взглядом с почти в той же степени скучающей Вивьен. Ей хватало такта не демонстрировать этого окружающим, но кому, как не Тиме, было уловить вынужденную вежливость, за маской которой Вивьен скрылась.

Теоретически, она могла бы прикрыться им, как диковинной зверушкой. Смотрите, мол, тут чувак из другого мира. Хотите посмотреть /потрогать /ущипнуть (отметить нужное)? Раз уж его всё равно позвали. Но позвали, как видно, не для этого. Вивьен Аттарис слишком воспитанна, чтобы прикрываться другими, и это вызывало уважение.

***

Дорога была вполне приличная, но телега всё равно подпрыгивала так, что приходилось держаться за бортики, пока костяшки не побелеют. Артём где-то слышал утверждение «лучше плохо ехать, чем хорошо идти», так вот, он был категорически с ним не согласен!

– Вот поэтому в моём мире и изобрели рессоры, – проворчал Артём, в очередной раз жёстко приземлившись.

Сразу пришлось объяснять Аларику, что такое рессоры. Чародей, в противоположность себе вчерашнему, был любезен и любознателен (когда перестал страдать похмельем): чуть только они отошли на приличное расстояние от трактира, вернул Артёму истинный облик, не стал бранить Ронана, который решил, что приобрести эту телегу у встреченного крестьянина – отличная идея, радовался солнечному дню и вёл неторопливую беседу обо всём, что приходило в голову.

Угрюмый Ронан молча правил тягловыми быками, сидя на козлах. Он уже и сам понял, что скорость передвижения почти не увеличилась, а комфортностью крестьянская телега не отличается. Но не бросать же её посреди дороги! Жалко, да и деньги уплачены.

– А ты ведь можешь превратить телегу в карету или вроде того? – спросил Артём у Аларика.

Больше из практических соображений: в каретах, по крайней мере, мягкие сиденья.

– Могу-то я могу, – пожал плечами Аларик. – Телегу – в карету, быков – в лошадей. Но в Актразисе действует дурацкий закон: ездить в каретах разрешено только представителям знатных домов. Поехал – будь добр вывесить герб. Я мог бы сделать любой из гербов знати, но мы в бывшей провинции Ливия, местечко непопулярное, так что однозначно будем бросаться в глаза, все захотят узнать, кто едет и куда едет.

Ну да, раз он не воспользовался чарами сразу, была на то причина. Уж в чём, а в недогадливости Аларика было не обвинить.

– Продадим телегу в ближайшей деревне, – предложил Ронан, впервые за долгое время подав голос. – А до города уже недалеко, доберёмся и пешком. Что скажете, милорд?

– Мне никогда пройтись не лень, решай сам.

– В городе мы найдём новый транспорт? – полюбопытствовал Артём.

Из предыдущих бесед он вынес, что их компания направляется в центральную область Актразиса, контролируемую домом Теренносов. С учётом немалых расстояний, путь неблизкий.

– Что-нибудь да найдём, – кивнул Аларик. – Ты ведь верхом ездишь?

– Вообще-то, нет, – смутился Артём. – В первый и последний раз я катался на лошади лет десять назад, и это был пони, вряд ли он считается.

Пришлось объяснять Аларику и Ронану, кто такие пони.

– Хм-м, да это не сложно, – почесав пальцем бровь, заверил Аларик.

– Милорд, неловко говорить, но лошади нынче бессовестно дороги, – сообщил Ронан, обернувшись.

– Ну вот, что я говорил: Актразис уже не тот, – вздохнул Аларик, преимущественно обращаясь к Артёму. – Порядочный чародей теперь вынужден на всём экономить, даже на самом необходимом, как простой крестьянин. Но нас это, положим, не касается.

Он поднял с пола телеги камешек, превратил его в сияющий золотой кругляшок и уточнил у Ронана:

– На золотых актрах всё ещё чеканят соколиный профиль?

– Да, милорд. Денежными реформами нас, по счастью, не тревожили. Хотя ходили слухи, что Синдарисы снизили содержание золота в новой партии монет.

– Значит, будут актры старой чеканки, их возьмут даже охотнее, – сказал Аларик и визуально состарил монету, после чего потянулся за следующим камешком.

Они остановились в тени деревьев, согнав телегу на заросшую тропу, едва движение на подходе к городу стало оживлённее. Идея не продавать телегу, а использовать с умом принадлежала Артёму, которому, во-первых, захотелось как-то морально поддержать поникшего Ронана, во-вторых, показалось необычным, когда три человека не из знати приходят в город с кучей золота (может, конечно, на это и не обратят внимания, но если есть возможность состряпать убедительную легенду, почему бы это не сделать?). В телеге, к тому же, можно было переночевать, как путники и поступили, а теперь наконец-то добрались до города.

Обнесённый гладкой стеной из монолитных блоков, город возвышался над лесом за счёт высоких башенок, которых было немало. Виднелись деревянные строения, но преимущественно город состоял из каменных домов. Перед стенами раскинулся пригород. Кунгдан, столица бывшей провинции Ливия, по словам Аларика, был самым густонаселённым городом Актразиса, хоть и не самым богатым.

– Именно поэтому здесь легко затеряться, – заметил он.

Убедившись, что никто не подглядывает, он воспользовался чарами перемен и превратил загодя сваленные на телегу ветки в связки куньих и бобровых шкурок. Аларик коснулся Ронана – и на его месте появился седобородый статный торговец мехами с брюшком зажиточного человека. Полюбовавшись подбитым мехом кафтаном, Ронан довольно улыбнулся.

– А в Кунгдан ты приехал, предположим, с очаровательной дочуркой и расторопным помощником, – сказал Аларик и протянул руку к Артёму, тот отпрянул:

– Меня в девчонку?!

– Ладно тебе, притворяться кем-то ещё так забавно, – ухмыльнулся Аларик.

– Да-да, весь мир – театр, а люди в нём – актёры, – процитировал классика Артём и насупленно отвернулся. – Не хочу.

– Как скажешь, – услышал он мелодичный девичий голос.

Рядом, на месте Аларика, стояла невысокая курносая девица с огненно-рыжими волосами.

– Но в таком случае разгружать телегу тебе, – подмигнула она и ткнула Артёма пальцем.

Земля сразу стала ниже, да и Ронан с Алариком тоже. Вернее, это сам Артём прибавил в росте и раздался в плечах. Оценив солидные мускулы и проведя рукой по щетине на квадратной челюсти, он выдал:

– Я готов разгрузить хоть десять телег, лишь бы озабоченные прохожие не пытались шлёпнуть меня по заднице.

Наутро в трактире какой-то пьянчуга пристал к крестьянке, и никому до этого дела не было, только Аларик с Ронаном выкинули супостата на улицу.

– Глупыш, это же Кунгдан, – рассмеялся Аларик. – Здесь ничья задница не застрахована от покушений. Того и гляди ущипнёт бойкая девица!

– Час от часу не легче, – пробурчал Артём, залезая на козлы: раз он теперь помощник торговца, править телегой тоже предстояло ему.

Ронан и Аларик меж тем вольготно устроились среди куньих шкурок.

Глава 6

Отъезд из крепости Браннисов не выглядел бегством, обычный ранний выезд, чтобы покрыть засветло значительную часть пути. Лорд Браннис долго махал им на прощание. Карета демонстративно выехала на основную дорогу, ведущую прямиком к замку Корвариусов, до которого, правда, было ещё ехать и ехать, но через некоторое время резко свернула на неухоженную побочную дорогу. Люциан пояснил, что рассчитывает проверить честность лорда Бранниса, понаблюдав, не ожидает ли их на основной дороге засада.

Съехав на лесную полянку, они устроили привал. Не дожидаясь, когда все вылезут из кареты, Люциан быстро зашагал по тропинке, ведущей на гору, с которой худо-бедно можно было разглядеть основную дорогу, а если высоко подпрыгнуть – даже верхушки башен одного из замков Корвариусов.

Ринн стал по обыкновению возиться с костром. Устроившись на пеньке, Рэйка раскрыла свой журнал и что-то в нём писала.

– Всё в порядке? У тебя дома? – поинтересовался Матвей, подойдя ближе.

– Селантий пишет, что Праттисы недовольны, но, похоже, не сомневаются в причине моего отсутствия, – вздохнула Рэйка, крутя кольцо на пальце. – И всё же мне не нравится этот неожиданный визит: раньше такого не случалось.

– Если эти Праттисы узнают, что ты с Люцианом заодно, у тебя будут неприятности?

Глядя в пустоту, она помолчала, потом поднялась с пня и отряхнула платье от приставших репьёв.

– Неприятности будут в любом случае, но, конечно, не хотелось бы оказаться разоблачённой. Пройдёмся? Обед будет готов ещё не скоро.

Они вошли в прохладный хвойный лес и неспешно шагали меж толстенных стволов по пружинящей подушке из побуревших отпавших игл. Животные тут были пуганые: юркая белка стремительно взбежала по дереву, заметив людей, да и деловито долбивший кору дятел предпочёл убраться.

– О каких неприятностях ты говорила? – спросил Матвей. – Ещё же надо доказать, что это ты провела Ритуал.

– Ты не понимаешь, – грустно улыбнулась Рэйка, волоча за собой полы плаща. – Праттисам или Корвариусам не нужны доказательства: если они пожелают от меня избавиться, они в любом случае это сделают. Матаурисы – самый малочисленный из домов чародеев Древенбора. Мы стараемся по возможности беречь друг друга, падение очередного чародейского дома – большое несчастье для мира. Но если меня посчитают опасной, Праттисов и Корвариусов ничто не остановит.

– Чародеев осталось мало?

– Не так чтобы мало, есть ведь очень многочисленные дома. Дар передаётся по наследству. Если чародей берёт в жёны обычную женщину, их дети, скорее всего, будут чародеями. И всё же войны забирают много чародейских жизней. Виник Итанис, учитель Люциана, был последним из дома Итанисов и увлекался зачарованными предметами, а не идеей продолжения рода. И пал от руки Аларика Зеннедириса, так Итанисы прекратили своё существование.

Матвей сглотнул.

– А если чародейка выходит за обычного человека?

– То же самое: в большинстве случаев и дети рождаются одарёнными, – удивившись такому интересу, сообщила Рэйка, задумалась и сказала: – Но, если Люциану удастся уничтожить чары, уже не будут иметь значения судьбы чародейских домов: в мире просто не останется чародеев.

Она выглядела подавленной.

– Ты этого не хочешь? – догадался Матвей.

– Нет, определённо, не хочу. Когда повелеваешь чарами, это такое... такое неповторимое чувство! Становится так хорошо, так легко. Мир без чар будет очень скучным...

– Но ты помогаешь Люциану.

– Всё не так просто, Матвей. Мой отец, Край Матаурис, был увлечён идеями Люциана построить справедливый мир, где ни у кого не будет незаслуженных привилегий. К сожалению, они считали такой порядок возможным лишь в том случае, если не будет разницы между чародеем и обычным человеком, а такому не бывать, пока существуют чары. Что бы я ни думала, я иду по стопам своего отца и нахожусь там, где он хотел бы меня видеть. Наверное, я слаба и просто не хочу брать на себя ответственность...

Заметив растущий у подножия дерева цветок, Матвей сорвал его и протянул Рэйке.

– Неправда, никого ответственнее тебя я не встречал.

Озадаченно вскинув брови, Рэйка взяла цветок, слабо улыбнувшись, и прикрепила его к причёске. Ей был к лицу сиреневый цвет.

Впереди они заметили заросли малины и, не удержавшись, стали лакомиться ягодами.

– Ах, я обожаю малину! – призналась Рэйка. – В детстве нянька всегда пекла нам с кузенами малиновый пирог, уже через пять минут от него ничего не оставалось.

– У нас на даче растёт малина, – поддержал Матвей. – Но я больше люблю дикую. Когда мы ходим по грибы с отцом и дедом, иногда удаётся немного собрать. И даже ежевика попадается.

– Что такое дача? – с любопытством спросила Рэйка, закидывая в рот ягоду.

Матвей просветил её насчёт обычая иметь загородный участок, чтобы приезжать туда в тёплую погоду, с удовольствием рассказал о походах за грибами, о рыбалке, о том, как в прошлом году помогал деду строить сарай под садовые инструменты. Когда из кустов донёсся треск, он как раз описывал устройство капельного полива для грядок.

– Там кто-то есть, – настороженно произнёс Матвей.

Треск раздался поблизости, из малинника выкатился небольшой бурый медвежонок.

– Какой славный! – воскликнула Рэйка, переводя дух.

– Знаешь, нам лучше убраться отсюда, где-то рядом может находиться его...

Договорить Матвей не успел: за его спиной вскрикнула Рэйка. Поднявшись на задние лапы, на неё надвигалась, издавая утробный рык, медведица. Не раздумывая, Матвей схватил Рэйку и переместил себе за спину, а сам стал пятиться назад, удаляясь от медвежонка и надеясь, что зверь не кинется за ними, убедившись, что детёныш вне опасности.

Тут Рэйка решительно вышла вперёд и сделала пасс рукой, после чего медведица обмякла, опустилась на землю и захрапела. Нервно хохотнув, Матвей воскликнул:

– Крутотень! Что ты сделала?

– Чары забвения, – чуть зардевшись, ответила та. – Могу заставить забыть. Могу усыпить на время. Правда, с медведем у меня это впервые... Скорее уходим, я не знаю, сколько ещё она проспит.

Они торопливо пошли к месту стоянки.

– А ты очень самоотвержен, Матвей Соколов из чужих земель, – заметила на полдороге Рэйка.

– Спасибо, – смутился тот.

– Но это вовсе не комплимент! Подвергать себя опасности, не имея ни оружия, ни доспехов, было неразумно. Если рядом чародей, следует предоставить действовать ему или ей, не попадаясь под руку, так будет вернее.

Рэйка рассматривала всё с точки зрения тактики, и Матвея это слегка задело, хотя в любой другой ситуации её расчётливый ум приводил его в восторг.

– Мне просто не хотелось, чтобы в опасности была ты! – выпалил Матвей и, чтобы как-то сгладить, добавил: – И потом, я же не знал, что ты так можешь, ты не говорила.

Повисла пауза. Впереди показалась карета и дымок от костра, на котором Ринн что-то готовил. Рэйка остановилась и повернулась к Матвею.

– Здесь ты, конечно, прав, – произнесла она, виновато опустив голову. – Признаю свою ошибку. Впредь я постараюсь не утаивать информацию, которая может оказаться важной в критической ситуации, без особой нужды.

Матвей вздохнул. Не на такой финал он рассчитывал. Донёсся аромат жареного мяса: Ринн снимал с огня тушку кролика на вертеле. Что ж, по крайней мере, обед не разочаровал...

***

Было непривычно просыпаться не по звуку будильника («айфон» сел ещё вчера вечером, и отсутствие музыки было главным, что в этом вопросе беспокоило Тиму), а от осторожного стука в дверь. Получив разрешение, горничная вошла и раздвинула тяжёлые портьеры, впуская в комнату немного света.

– Принести умываться, милорд? Может быть, желаете чай или кофий в постель? Какую одежду сегодня наденете? Что-то ещё желаете, милорд?

Безупречный книксен, накрахмаленный чепчик, из-под которого выглядывала густая рыжая чёлка, почти закрывающая глаза. Девушка, должно быть, профессионал в своём деле, но Тимофею настолько не надо было вот это всё...

– Желаю, чтобы ты не звала меня «милорд». Я Тимофей, можно Тима. А тебя как зовут?

– Аника, ми... Тимофей.

Кажется, он поставил девушку в неловкое положение. Не надо было так. Следовало вести себя, как все эти изнеженные аристократы, чтобы не выделяться на их фоне. С одной стороны, это добавит Анике работы, с другой – ей будет психологически комфортно в привычных и понятных условиях.

– На самом деле мне ничего не нужно, – сказал Тима, возвращая полотенце, которое Аника принесла вместе с тазиком и кувшином подогретой воды для умывания. – Если ты хочешь отдохнуть или у тебя есть ещё какие-то дела, ты можешь этим заняться. Спасибо, что зашла, Аника.

Ей надо дать чаевые? Тут практикуется такое вообще? Или, наоборот, это может быть воспринято как что-то оскорбительное?

Пока Тима об этом думал, Аника скрылась за дверью. Что ж, в любом случае ей вряд ли пригодились бы в Сандолии бумажные рубли.

Его одежда была ещё свежая, так что Тимофей без колебаний надел её и вышел. А куда, собственно, ему идти? По-хорошему, следовало найти столовую. В идеале – заодно пересечься там с Вивьен и уточнить, имеет ли она какие-то совместные планы. Всё-таки, его перенесло сюда к ней, а не к кому-то другому. Как бы то ни было, дворец был огромный, а ориентировался в нём Тимофей плохо. И первым делом он просто спустился на первый этаж, в какой-то круглый зал с книжными полками. Наверное, библиотека, стало быть, лучше не шуметь, чтобы никого не побеспокоить.

Тима миновал одну дверь, затем другую, выбирая наугад из множества поворотов и переходов. В конечном итоге, его ждал тупик...

– А ты ещё кто такой? – окликнули его сверху.

На двигающейся вдоль полок благодаря колёсикам лестнице стояла кудрявая женщина, недоумённо нахмурившаяся. Она забралась аж на десять ступеней вверх, и потому поднявшему взгляд на голос Тиме открылся вид на скрытые под ворохом сиреневых юбок кружевные штанишки вроде панталончиков. Он сразу отвернулся, хотя, откровенно говоря, под тканью ничего было не рассмотреть, да он и не пытался. Но приличия есть приличия.

– Впрочем, не важно. Помоги-ка мне! – решительно распорядилась, похоже, ни на что не обратившая внимание женщина и стала спускаться, цепляясь за ступени небольшими каблучками.

Да уж, лазить по лестнице в такой обуви – это надо додуматься!

– Я не могу дотянуться до томика стихов Прискара Кирраниса, вон там, четырнадцатая полка, возле биографии Рикерта Аттариса.

– Окей, – легко согласился Тимофей, хотя просьба была не очень вежливая.

Забравшись наверх, он наскоро пробежался взглядом по названиям на обложках. Вообще-то, довольно необычно, что, оказавшись тут, Тима без проблем смог понимать язык аборигенов и даже читать на нём, но Вивьен, хотя и честно пыталась, не смогла растолковать, почему так вышло. Сославшись на то, что механизм действия чар не всегда понятен даже самим чародеям, она предложила просто принять всё как данность. Тимофей не возражал.

– Левее! – последовала подсказка снизу, и Тима снял с полки нужную книгу, довольно тоненькую.

– Я нашёл, – сообщил он и начал спускаться, но тут книга выскользнула из внешней обложки и полетела вниз.

Успев поймать её, Тима покачнулся и потерял опору под ногами. Чувство свободного полёта было необычным, как и ощущение того, что кто-то словно поставил жизнь на паузу. Он будто увяз в уплотнившемся воздухе и не мог пошевелиться. Любопытно, но женщину в сиреневом это не затронуло. Краем глаза Тима увидел, как она неторопливо пододвинула громоздкий, обитый тканью пуфик, измерила что-то оттопыренными в стороны пальцами, бросила рядом с пуфиком пару подушек из стоящего в углу кресла и хлопнула в ладоши. Свободное падение продолжилось, и Тима приземлился точнёхонько на пуфик, даже не успев удивиться.

– Спасибо. Было неловко вас утруждать, но очень мило с вашей стороны, – улыбнулся он, засунул книгу обратно в обложку и протянул озадаченно приоткрывшей рот женщине. – Вот, это ваше.

Машинально приняв книгу, та разглядывала его как невиданное животное, а потом задумчиво произнесла:

– Хм-м... ты ведь иноземец, которого вытащило сюда, когда вызволяли Вивьен?

– Тимофей. Не лорд. Просто Тимофей, – уточнил Тима на всякий случай.

Привычно протянув руку, как всегда при знакомстве, он пожал небольшую, но довольно сильную ладонь.

– Я Жизель Гарнис. В общем-то, можно просто Жизель, – представилась женщина и поджала губы. – Впервые вижу настолько скудную реакцию на мои чары. Мне даже... как-то обидно. В твоих краях чародеи куда сильнее, Тимофей?

– У нас нет чародеев, – честно сообщил он, чем поверг Жизель в ещё большее уныние. – Простите, я, вообще-то, искал столовую, но немного заблудился.

– Тебе туда.

Проследив за пальцем, Тима заметил ещё одну дверь, почти неразличимую за полками, и благодарно кивнул.

Ещё не войдя толком в просторный зал с длинными, накрытыми белоснежными скатертями столами, он услышал недовольные голоса. Ожесточённый спор был в самом разгаре, и, выходя из-за перекрывающей обзор колонны, Тима застал момент, когда стоящая напротив восседающих в вычурных креслах королевы и её жениха Вивьен шлёпнула ладонью по столу.

– Немыслимо! – Её звонкий чистый голос разнёсся по залу и эхом отразился от стен.

Хелен Аттарис лишь устало потёрла переносицу и жестом подозвала слугу, стоящего поблизости с кувшином сока, из которого он тут же наполнил инкрустированный драгоценными камнями бокал королевы.

– Ох, заканчивай, Ви-Ви. Черни во дворце не место, и ты прекрасно это понимаешь.

– Нет, не понимаю! Я отказываюсь понимать, – с достоинством отрезала Вивьен и уже спокойнее продолжила: – Дорогая сестра, неужели не чудесно было, когда этот зал был открыт для каждого? Любой житель Сандолии мог зайти сюда, преломить с нами хлеб и поведать о своих тяготах. Как можно было всё изменить?

Теодор уставился на подпирающего колонну Тимофея. Заметив это, женщины прекратили спор. Виновато улыбнувшись, Вивьен поманила Тиму к столу.

– Доброе утро, Тимофей! Прости, что тебе пришлось это увидеть. Как и в любой семье, у нас бывают... разногласия. В любом случае, не стесняйся, проходи, пожалуйста.

– Я не стесняюсь, – машинально сообщил Тима и, поймав удивлённый взгляд, сообразил, что фраза была всего лишь данью вежливости.

Придвинув тяжеленное кресло поближе к столу, Тима уселся в него и растерянно пробежался взглядом по блюдам на столе. Наготовлено всего и вдоволь, как на шведском столе в отеле олл-инклюзив. И, точно так же, как в отеле, Тима не понимал, к чему ему тянуться...

– Мы заметили, как ты не стесняешься, – глумливо покачал головой Теодор. – Затянись разговор надолго, готов спорить, ты простоял бы в сторонке и до самого вечера.

– Я могу сказать, что стесняюсь, если вас это успокоит, – пожал плечами Тима, чем ввёл присутствующих в ступор.

Теодор ошибается, но чего добьётся Тимофей, объяснив ему это? Многие люди в похожих ситуациях, отстояв свою правоту, получают, пусть и ненадолго, моральное удовлетворение от ощущения собственного превосходства. Собственно, ради этого они и спорят: во-первых, чтобы самоутвердиться, во-вторых, чтобы за их счёт не самоутвердился оппонент. И происходит это автоматически, довольно заезженный психологический механизм.

Решив, что впредь молчать будет целесообразнее, Тима взял посыпанную кунжутом булочку, разрезал её и стал неспешно мазать половинку подтаявшим маслом. Но ему в самом деле ничего не стоило согласиться с тем, что он стесняется. Людям вообще, как он давно заметил, комфортнее, если они находят поведению других простое и понятное объяснение. Соответствует ли это объяснение действительности – дело второстепенное.

Мама Тимофея находила объяснения виртуозно. «Он стесняется», «он скромничает», «он просто растерялся». И в какой-то момент Тима пришёл к выводу, что ему нет ровным счётом никакого резона кому-то доказывать, что на самом деле он не стесняется, не скромничает и не растерялся. И в особенности не было смысла сейчас что-либо доказывать Теодору Гарнису.

– Лето в этом году на удивление приятное, – произнесла Хелен, очевидно, чтобы разбавить неловкую тишину.

– О, да, – тут же подхватила Вивьен, накладывая щипчиками на блюдце рисовые шарики. – Бывало, никуда не скроешься от духоты, хоть из бассейна не вылезай!

– Плавать, надо полагать, ты тоже предпочитаешь в компании смердящих простолюдинов, милая Вивьен? – с усмешкой поинтересовался Теодор.

Та вспыхнула, но ответить смогла вполне сдержанно:

– Не вижу ничего дурного в том, чтобы искупаться с представителями простого народа, Теодор. И, к слову, напрасно ты думаешь, будто они как-то по-особенному пахнут, это всего лишь стереотип. И довольно мерзкий.

– Тут тебе, конечно, виднее, – двусмысленно заметил он.

– Ах, совсем запамятовала! Видели бы вы, какой казус случился вчера в королевском зверинце...

С подачи королевы они сменили тему. Легко было заметить, что Хелен всеми силами старается поддерживать беседу о чём-нибудь нейтральном, всё равно, о чём. Теодор, меж тем, явно искал случая поддеть Вивьен. Что касается Вивьен, она вела себя спокойно и благовоспитанно. Время от времени она обращалась к Тимофею, сочтя, что он заскучал, или же что его несправедливо обходят вниманием. Тима вежливо отвечал что-нибудь, и всё повторялось по кругу. В общем-то, если бы кто-то пожелал найти в самой беседе какой-то смысл, этот человек неминуемо бы разочаровался. К счастью, за этим столом таких не оказалось...

***

На въезде в Кунгдан брали пошлину. Хоть в кошеле Ронана и лежало около тридцати золотых актров, он для порядка пытался торговаться со стражниками и недовольно хмурился, расставаясь с деньгами. Когда телега проехала чуть вперёд, Артём поинтересовался у Аларика, почему так.

– Люди не любят расставаться с деньгами, – сказал тот, перевесившись к козлам через борт; рыжие волосы колыхнуло Артёму в лицо потоком воздуха, он чихнул. – Отдашь слишком просто – все мигом заинтересуются, почему у тебя такое странное отношение к деньгам, уж не чародей ли ты? А если чародей, то как смеешь ты, поганец, жить в достатке, когда не все себе это могут позволить?

– Но это естественно, если чародеи живут в достатке, они ведь чародеи!

– В Актразисе так не думают, – заметил Аларик, и девушка, облик которой он надел, недовольно надула губки.

Ронан, видно, бывавший в Кунгдане, уверенно показывал путь к торговой площади. Было нелегко править телегой, дорожное движение своей хаотичностью напоминало порядки городов вроде Бангкока (где Артёму бывать не доводилось, как, впрочем, и вообще за границей, но он видел по телевизору). Лошади, не забывая о том, что они на самом деле быки, волочились неторопливо, и всё же телега едва не сцепилась осями со встречной повозкой, лишь немного чиркнув.

– Смотреть надо, вы, деревенщины! – погрозил кулаком краснолицый возница и спрыгнул на землю, чтобы оценить причинённый ущерб, начисто игнорируя выстроившийся следом транспорт. – Во чего творят! Как будто одни на дороге!

Артём скосил взгляд на хмуро молчащего Ронана. Препираться с аборигеном ему не улыбалось, но чародею, похоже, вообще всё было фиолетово. Приподнявшись со связки шкурок и сладко потянувшись, Аларик подмигнул раскрывшему рот вознице и произнёс:

– Ну извини-извини, красавчик!

– Ох... да всё нормально, это ж я так, – развёл руками возница, таращась во все глаза. – Никаких проблем, куколка, никаких...

С гружённой бочками телеги, которую скандалист заблокировал своим транспортом, спустился плечистый мужик.

– Ну ты, чего раскорячился, раз всё нормально?! Двигай уже!

Только они миновали участок, Ронан выдохнул.

– Как всегда, прекрасны, милорд.

– Да уж знаю, – хмыкнул Аларик. – Порой один вид красивой девицы избавляет от проблем! Ты куда нас ведёшь, Ронан? Где товар будем сбывать?

– Так я хотел к рынку сразу. За пять актров возьмём в аренду место – да и расторгуемся как-нибудь.

– Долго, – пожаловался Аларик. – Давай лучше к лавкам, продадим оптом какому-нибудь меховщику.

– Милорд! – негромко возмутился Ронан. – Оптом совсем невыгодно выйдет, никак нельзя продавать. Поштучно продадим с выгодой, аж на пятнадцать процентов можно выручить больше, а когда и на двадцать. Я как-то беседовал с торговцем одним...

Не дослушав, о чём была беседа, Аларик несильно пихнул Ронана сапожком в колено.

– А ты увлёкся, как я погляжу! – хохотнул он.

Сообразив, что опростоволосился, Тереннос стушевался.

– Верно... ну, тогда к лавкам. Вон там свернёшь, дружок, там, как я помню, парочка меховщиков обитает, – указал он Артёму на узкий переулок.

Не без труда втиснув телегу, куда надо, Артём подъехал вплотную к лавочке с вывеской, изображение на которой напоминало не то танцующего бобра, не то пьяного утконоса (если бы не заверения Ронана, он бы ни в жизнь не подумал, что это лавка мехов). Спрыгнув на землю, Аларик и Ронан пошли договариваться, оставив Артёма приглядывать за товаром и телегой. Приглядывать было нетрудно: за время отсутствия спутников по улочке прошло едва ли человек десять.

– Показывайте! – потирая руки, скомандовал появившийся в дверях меховщик.

Семенящий следом Ронан сдёрнул с телеги связку шкурок и принялся расхваливать товар, но как-то вяло.

– Вижу-вижу, – со скучающим видом потёр подбородок лавочник. – Ну, цвет и в самом деле неплох, хотя я и получше видал.

Он выжидающе смотрел на Ронана, тот после паузы и тычка от Аларика выдал:

– Хороший, очень хороший цвет.

Лавочник приподнял бровь, ожидая продолжения, но его не последовало. Сообразив, что дела их идут не очень хорошо, Артём спрыгнул с телеги, захватив ещё одну связку шкурок, и приблизился к меховщику, робея из боязни сделать что-то не так, но стараясь этого не показывать.

– Да цвет круче некуда, господин! – заверил он, демонстрируя шкурку. – Как переливается на солнце, какие полутона. В будущем сезоне куница будет в моде, её влёт у вас раскупят, зуб даю. И мех не порченый, смотрите, ни единой дырочки. А всё потому что зверь добыт самой хитроумной ловушкой на территории бывшей провинции Ливия. Отличный товар, шик-блеск, берите, не прогадаете!

– Хм-м... а и в самом деле не дырявый мех, – с удивлением осмотрел товар лавочник и принялся рассуждать вслух: – Никогда не видел, чтобы... это ж можно на пошив затратить меньше...

С натянутыми, как струна, нервами, Артём, пользуясь тем, что лавочник отвлёкся, бочком подобрался к спутникам и шёпотом уточнил:

– Какая обычно цена на шкурки?

Ронан озадаченно развёл руками, начал бормотать что-то о меховом жилете, который не так давно приобрёл, но не помнит, за сколько. Аларик непосредственно заявил, не скрывая восхищения:

– Да хрен его знает, малыш, но продолжай в том же духе, у тебя отлично получается!

Он аккуратно подпихнул Артёма в спину, чтобы шёл к покупателю. Лавочник, осмотрев наугад ещё несколько шкурок из разных связок, сказал:

– Что же, хороший товар, это верно. Я бы взял его у вас по пять актров за связку.

В связке было десять шкурок, из недавнего опыта Артём вынес, что золотой актр – большая сумма, однако и мех ценился в Актразисе примерно в той же мере, что и на Земле. Проследив за тем, чтобы голос не дрожал, он заявил:

– Это несерьёзно, господин! По пять актров мы можем отдать вам только бобра, но не этот превосходный куний мех. Вы ведь видите, что партия зашибись как хороша, разве можно отдавать такое за бесценок? Десять актров за связку, и то только потому что делаем скидку за опт.

– Десять?! – не поверил своим ушам лавочник. – Да по десять у вас даже в розницу никто не купит, ну о чём тут говорить? За качество, так и быть, накину актр. Шесть за связку.

– И качество отменное, так-то! Другая такая поставка будет нескоро, если только вы не хотите мех поплоше, весь в дырках, который привозят окрестные охотники. А холода вот-вот наступят, на мех поднимется спрос, тогда и цена вырастет, ежу понятно. И даже оптом вам за десять никто уже не предложит. Впрочем, я вижу, что шкурки вам очень приглянулись, можно и уступить немного. Девять с половиной за связку!

– Хо-о, да ты меня разорить хочешь, парень? – хлопнул себя по объёмистым бокам меховщик. – Никто не продаёт за девять с половиной, даже с приходом холодов! Никто, а кому ж знать, как не мне, который вот уж десять лет торгует мехом? Дам семь, и это последняя цена!

– За семь и даже за семь с половиной у нас возьмёт любой меховщик с этой улицы, – невозмутимо пожал плечами Артём. – Но что они понимают в отменных куньих шкурках? Мы ведь потому и предложили товар сперва вам: всегда видно, когда человек опытный и знает толк в хорошем мехе! С таким и работать приятно, знаешь, что отдаёшь товар в правильные руки. Ну, так и быть, уговорили. Восемь актров и двадцать девять серебром за связку – и по рукам!

В одном актре было тридцать серебряных монеток, названия у которых то ли не было, то ли Артём просто его не знал, потому что никогда не слышал. Почесав в затылке, меховщик махнул рукой и согласился. Бобра он вовсе безо всякого торга взял по пять за связку. После того как Артём резво перетаскал все шкурки в указанную ему кладовку, они сели на телегу и поехали по улочке дальше: развернуться здесь возможным не представлялось.

– Ты торгуешь мехом у себя на родине? – с налётом уважения спросил Ронан, взвешивая в руке большой кошель.

– Нет, – удивлённо ответил Артём.

– Торгуешь, но не мехом? – предположил заинтригованный Аларик.

– Да нет же, я учусь в школе.

– Так уж и в школе? – недоверчиво хмыкнул тот.

– Да, в обычной бюджетной школе района Зюзино, – подтвердил Артём.

– Тогда как ты это провернул?

– Я и сам не понял, но вообще я просто использовал приёмы типа маркетингового «и девяносто девять копеек», которые всегда работают. Ничего особенного.

Переглянувшись друг с другом, Аларик и Ронан многозначительно похмыкали, после чего Аларик мощно хлопнул Артёма по плечу миниатюрной девичьей ладошкой и с усмешкой скомандовал:

– Ладно, Артём из Зюзино, гони к скотным рядам, посмотрим, как твои маркетинговые чары подействуют на этот раз.

Глава 7

Тщательно обсосав кроличью косточку, Люциан кинул её в опустевший котёл. Он вернулся минут пятнадцать назад, недовольный, потому что никого не обнаружил.

– Будь там засада, мы получили бы ответы на многие вопросы, – так он прокомментировал свою вылазку.

Болтая в чашке травяной отвар, Лилла украдкой посматривала, как он ест.

– Может, оно и к лучшему, лорд Люциан. Если всё это лишь совпадение, быстрее доберёмся до Башни.

Погрузившись в карету, они отправились дальше. На этот раз Рэйка и Лилла посапывали рядышком, привалившись друг к другу, а Матвей ехал с вальяжно закинувшим ногу на ногу Люцианом. Чародей глядел в окно, подперев подбородок рукой, но потом ему наскучило, и он решил побеседовать.

– Значит, у вас нет чародеев и нет знатных домов? – уточнил он, задав несколько вопросов о родине Матвея.

– Чародеев нет совсем, я уже говорил. Что касается знатных... в других странах остались аристократы, но это скорее так, символически. У нас почти всё решают деньги. Люди по закону равны, но кто богатый, тот как бы равнее. Это я к чему веду: вот уберёшь ты чары, но всё не станет сразу зашибись. Неравенство, оно везде.

На Люциана это не произвело большого впечатления.

– Мал ты ещё, вот и не понимаешь, – буркнул он. – Что деньги? Всего-то металл, их любой может отнять у другого. А чары просто у кого-то есть, а у кого-то нет, и ничего с этим не сделаешь. Вот очищу мир от них – будет лучше, сам увидишь.

– Говоришь так уверенно, – не мог не заметить Матвей, – словно никогда не сомневаешься в собственной правоте.

Люциан пожал плечами и уронил как догму:

– Если всегда поступать в соответствии со своей совестью, то всегда будешь прав.

– Я тоже так думал.

С сомнением склонив голову, Люциан его разглядывал. Матвей пояснил:

– Ты пойми, представление человека о чём-то частенько не в ладах с объективной реальностью. Можно думать, что поступаешь правильно, но не учесть нюансов. Или тебя ввели в заблуждение. Или ты сам что-то недопонял. Любой может ошибиться. Это нормально. И это никого не делает плохим. И сомневаться – это тоже нормально. Даже мой брат Олег сомневается, а уж у него с совестью точно всё в порядке!

Могло показаться, что в семье Соколовых всегда все поступают правильно, ведь мама и папа своим детям с рождения объясняли, что такое хорошо и что такое плохо. Но нет, у каждого из них не раз бывали ситуации, когда за что-то стыдно, а то и когда другие за что-то осуждают. Матвей помнил это чувство. Очень неприятное чувство. Чувство, которое медленно, но верно разрушает тебя изнутри. Но принимать себя несовершенным, признавать за собой право на ошибку он научился, благодаря семье.

Одно из правил Соколовых гласило: сказать другому о его ошибке можно, но не осуждая и не унижая. За этим строго следил папа. И, конечно, правил семьи он сам придерживался. И говорил при этом, что исключения из правил могут быть в русском языке, в отношениях между людьми никаких исключений. Если один равнее других, если правила применяются избирательно, никогда порядка не будет!

– А ты с большим уважением говоришь о брате, – сказал Люциан задумчиво.

– Я не знаю никого круче Олега! – горячо подтвердил Матвей (членов семьи он любил одинаково, но посоветоваться чаще шёл к Олегу, даже чаще, чем к отцу). – Иногда мне кажется, он может всё на свете. На него в любом вопросе можно положиться.

– Вот как.

Подперев ладонью подбородок, Люциан привалился к дверце кареты и замолчал, всем своим видом демонстрируя скуку. Не ожидавший столь резкого завершения беседы Матвей вдогонку поинтересовался:

– А у тебя есть братья или сёстры?

– Брат. Сейчас он глава дома Корвариусов.

Его родной брат такой влиятельный, а Люциан, прячась ото всех, пробирается тайными тропами через всю страну? Нет, этого Матвей понять не мог.

Возглас кучера снаружи отвлёк его от мыслей. А дальше стало совсем уж не до них.

Матвей успел сгруппироваться, и всё же его довольно ощутимо приложило боком о стенку кареты, когда та начала вращаться. Ещё в самом начале Люциан выгадал момент и успел выпрыгнуть, неизвестно, насколько удачно, а ни за что не державшуюся Лиллу просто выкинуло через дверцу, так что приземлялись Матвей и Рэйка уже вдвоём и весьма жёстко. Убедившись, что Матвей жив, Рэйка, шатаясь и держась за голову, полезла наружу. По её виску текла кровь. Карета лежала теперь на боку, и, чтобы выбраться, требовалось подтянуться до дверцы.

– Подсади, я не дотягиваюсь, – прохрипела Рэйка и закашлялась.

– Тебе нельзя, куда ты? – запротестовал Матвей.

Рёбра саднило, но в целом он не пострадал и волновался, прежде всего, за Рэйку.

– Говорю же, подсади, – настояла она. – Если на нас напали, здесь тоже опасно! Отсюда ничего не видно.

Кое-как они вылезли из кареты. Матвей успел увидеть выпрыгнувших на дорогу вооружённых людей в доспехах – и Рэйка тут же отпихнула его за днище кареты, а в дереве, перед которым он стоял, появилась рваная прореха.

– Мэндон Корвариус! – вскрикнула Рэйка, как будто ему о чём-то это могло сказать.

И так понятно, что Корвариус, раз швыряется чарами ущерба. Но кто тогда остальные?

Ползком Матвей переместился вбок и выглянул из-за кареты с другой стороны. Их лошади умчались, видно, отцепившись в момент атаки, а на дороге ничком лежал кучер Ринн. Укрывшись за большими валунами, Люциан регулярно выглядывал оттуда, выписывая кистями рук разные жесты – и после этих жестов атакующие один за одним падали, кто – пробитый насквозь, кто – потеряв голову или одну из конечностей. В сторонке, жестикулируя так же быстро, но менее результативно, стоял мужчина без доспехов, но в модном бархатном пальто. Мэндон Корвариус, догадался Матвей.

Рэйка тем временем перебежками добралась до Люциана и пассами отправляла в объятия Морфея тех, кто смог подойти достаточно близко. Достать до Мэндона она, вероятно, не могла. Матвей отыскал и выпавшую из кареты Лиллу. Та лежала на открытом пространстве и неспешно крутила головой по сторонам, пытаясь понять, как здесь оказалась. Стрела, пущенная одним из нападавших, воткнулась возле ноги Лиллы, но она, казалось, не заметила и даже не пробовала спрятаться.

Бросив отчаянный взгляд на Рэйку, которой его помощь скорее помешала бы, чем помогла, Матвей схватил за ручку правую (теперь уже нижнюю) дверцу кареты, отломившуюся и лежавшую здесь же, и побежал к Лилле, делая остановки за пригодными для этого укрытиями. Дверцей он прикрывался на манер щита, надеясь, что в этом есть хоть какой-то толк. На последнем участке Матвей споткнулся и едва не уронил дверцу, но, к счастью, моментом никто не попытался воспользоваться, всё внимание атакующих было сосредоточено на чародеях.

– Лилла?

Девушка бросила на него растерянный взгляд и шмыгнула разбитым носом.

– Матвей? Кажется, на нас напали? – пробормотала она.

– Почему ты не прячешься?!

В дверцу воткнулась стрела, и Матвей присел, прикрывая себя и Лиллу. Она выглядела дезориентированной.

– Я не знаю, куда. И не могу встать. Голова кружится и нога очень болит, – пожаловалась Лилла.

– Понял. Хватай меня за шею, только крепко!

Очередная стрела со свистом пронеслась мимо, а потом на них побежал отделившийся от группы мечник в кольчуге. Матвей вздрогнул: меч – это серьёзно! Куда он против меча с голыми руками? Тем не менее Матвей, бросив взгляд на Лиллу, шагнул вперёд, прикрываясь дверцей и прикидывая, как выбить у мечника оружие. Ему показывали как-то подобный приём, правда, против ножа.

Но мечник не добежал, а упал, сражённый чарами Люциана. Рэйка из-за валунов отчаянно махала им, чтобы они скорее уходили. Матвей дёрнулся было подобрать меч, но не стал, а вместо этого подскочил к Лилле и подхватил её под спину и под колени, оставив дверцу за ненадобностью. Лилла так сильно обвила его за шею руками, что стало трудно дышать, однако она оказалась не такой уж тяжёлой, и тренированный Матвей в три марш-броска добежал с нею до кареты и там опустил на землю.

– Посиди! – скомандовал он и выглянул, чтобы понять, где ещё может помочь, но Люциан как раз одолел Мэндона Корвариуса, развалив того надвое, а попытавшихся убежать воинов оперативно погрузила в сон Рэйка.

***

Орден Помогающих, основанный Вивьен задолго до её исчезновения, имел штаб-квартиру. Что привело чародейку в недоумение, так это то, что вышеупомянутая штаб-квартира успела переехать из столицы в пригород.

– Да нам так и удобнее, Ваше Высочество, – развела руками пожилая женщина, тщетно пытавшаяся сунуть Вивьен гроссбух.

Уютный внутренний дворик с расположенными в тени деревьев беседкой и прудиком был полной противоположностью осаждаемому со всех сторон залу для посетителей. Слухи о приезде Вивьен разнеслись быстро, и жители окрестных домов, да и просто прохожие кинулись сюда, лишь бы хоть одним глазком на неё посмотреть. То, что Вивьен была кумиром многих, вряд ли могло кого-то удивить. Из услышанного в последнее время Тимофей сделал вывод, что она немало потрудилась для народа, а также приучила делать это других.

Малость уставшему с дороги Тиме сунули в руки глиняную кружку с фирменным пряным сбитнем, и теперь он вполуха слушал, сидя на лавочке в беседке и почёсывая устроившегося у него на коленях белого кота.

– Агнес, прошу, просто Вивьен, – вздохнула чародейка и смущённо улыбнулась. – Хоть и некрасиво об этом напоминать, ты на много лет меня старше. Ну какое я тебе Высочество?

Агнес прицокнула языком и ещё раз выставила перед собой гроссбух.

– И этого не нужно, я полностью тебе доверяю. Так почему же центр Ордена теперь тут?

– Всех деталей я не знаю, милая Вивьен, но поговаривают, кому-то приглянулась земля, которую мы раньше занимали. Шутка ли – столько места возле самого дворца!

– То-то всё теперь утыкано доходными домами по несколько этажей. Кто же посмел?

– Ну, имён никто не называет, однако же семья Гарнисов чудесным образом увеличила своё состояние как раз в то время, когда началось строительство, – странно жестикулируя, уклончиво поведала Агнес. – Да нам тут в самом деле спокойнее. Подальше от дворца, поближе к народу.

– Разве кто-то во дворце не симпатизирует Ордену? – нахмурилась Вивьен, водя пальчиком по подбородку. – О, я угадаю! Лорд Гарнис, жених моей сестры?

Агнес почти незаметно вжала голову в плечи и огляделась по сторонам. Ей явно было неуютно оттого, что звонкий голос Вивьен разносится так далеко.

– О лорде Гарнисе плохого не скажу. Он много говорит о том, как поддерживает деятельность Ордена. А только ведь Гарнисы – единственный чародейский дом Сандолии, среди которого никто в нашем Ордене не состоит. Даже как меценат. Помимо прочего, когда лорд Гарнис так далеко, он куда реже интересуется расходными книгами. Простите меня, старую, за то, что скажу, как думаю, а только вашей сестре не следовало бы подпускать лорда Гарниса к финансовым делам государства, слишком уж активно он ими интересуется, а они ведь даже ещё не женаты.

Поёжившись, хотя было совсем не холодно, Агнес плотнее закуталась в вязаную шаль.

Поскольку деятельность Ордена была сугубо благотворительной, финансировался он из государственной казны, а также существовал за счёт пожертвований. Понятное дело, в отсутствие Вивьен количество и объём пожертвований сократились, увеличив тем самым нагрузку на казну. На сей счёт, очевидно, Теодор очень переживал. О том, чтобы распустить Орден, речи не шло: несмотря на непродолжительную историю, он так прочно укоренился в культуре Сандолии, что подобные мысли сочли бы кощунственными.

– Не хочешь пройтись и всё тут осмотреть? – с улыбкой предложила Вивьен Тимофею, забирая у него кота и баюкая того на руках, словно маленького ребёнка. – Похоже, Орден неплохо отстроился, несмотря на вынужденный переезд.

– Что правда, то правда, – гордо поддакнула сбоку Агнес.

Она сгребла с мраморного столика хлебные крошки и, отойдя, сыпанула их птицам.

– Не особо, – пожал плечами Тима, не воодушевившись предложением.

– Тогда, может, вернёмся во дворец?

– О, Вивьен, тебя очень хотела увидеть Илена Суннос, – сообщила Агнес, отряхивая руки и отгоняя преследующего её по пятам грача. – Она на судебном заседании в ратуше, может, ты всё-таки её дождёшься?

Вивьен опустила кота на землю, и грач предусмотрительно упрыгал прочь.

– Малышка Илена?

– Ну, сейчас-то она уже не малышка, – хрипловато хихикнула Агнес. – Илена уже третий год в судьях истины, кое-кто её даже побаивается.

– Я бы на это посмотрела! Что, если нам уйти отсюда тайком и отправиться прямиком в ратушу?

Азартно подвигав, словно в танце, кулачками, Вивьен вопросительно глянула на Тимофея. Догадавшись, чего от него ждут, тот сказал, попытавшись, чтобы прозвучало не слишком безразлично:

– Да, здорово.

– Агнес, у тебя не найдётся ли накидки с капюшоном? А лучше двух?

– Кто такие судьи истины? – спросил Тима, впервые столкнувшись с этим названием.

– Лучше тебе самому увидеть, наберись терпения, – подмигнула Вивьен и натянула пониже на лоб быстро принесённую Агнес накидку.

***

Удачную сделку с телегой отмечали в номере, куда заказали неплохой ужин. Здесь, за запертыми дверями, все приняли свой привычный облик.

– И типа шкурки навсегда останутся шкурками? – выспрашивал подробности Артём, пользуясь случаем. – Вот был бы кринж, превратись они обратно в ветки в самый неподходящий момент.

– Да, на дамочке, прикупившей шубку из наших мехов, – прыснул Ронан.

Аларик отрицательно покачал в воздухе пальцем:

– Нет-нет, малыш, я своё дело знаю, и эти шкурки ничем не хуже настоящих.

– Я всё равно не въезжаю, как это работает, – признался Артём. – Ты можешь превратить что угодно? Вот наши быки, которых мы продали как лошадей. Они, кажется, не до конца поверили в то, что они лошади.

– Здесь другое: это ведь живые существа. Если бы я превратил тебя в Ронана, ты не стал бы Ронаном, ты бы только выглядел, как он. Обличье, понимаешь? Просто маска, пусть и правдоподобная. С предметами таких проблем нет, хотя и здесь у чар перемен есть ограничения. Если без подробностей, я не могу превратить что-то маленькое во что-то большое и наоборот, не могу мёртвое в живое или живое в мёртвое и так далее и тому подобное.

– Но тогда на поляне...

– Что на поляне?

– Ты ведь превратил меня в дерево, разве это не считается? Живое в мёртвое, всё такое, – произнёс Артём.

Ненадолго задумавшись, Аларик заметил:

– Хм-м, не совсем так. На тот момент ты оставался живым деревом, и, пройди какое-то время, стал бы деревом мёртвым, потому что человек не может долго существовать в форме дерева, но напрямую живое в мёртвое я не превращал. И потом, ты заблуждаешься, если полагаешь, что чародеи досконально знают, как именно работают чары, которыми они пользуются.

– Как так? – удивился Артём, но через секунду добавил: – Хотя ничего странного, мы ведь пользуемся, допустим, микроволновкой, хотя не знаем до деталей, как она работает.

Когда он объяснил Ронану и Аларику, что такое микроволновка, было уже довольно поздно.

– Спать, милорд? – предложил Ронан, подавляя зевок.

– Хорошо бы. Впрочем... а скажи мне, любезный Ронан, то славное заведение на улице Белошвеек ещё работает?

– Где девушки танцуют, милорд? – уточнил тот, задумавшись. – Насколько мне известно, работает, даже процветает. – Лицо Ронана осветилось мечтательной улыбкой. – Я ведь могу пойти с вами, милорд? Обратите меня в статного красавца, если вас не затруднит! Ах, и ещё, кому-то нужно будет заплатить за вход.

Артём ушам своим не поверил. Не только потому что в Актразисе был аналог ночных клубов.

– Вам туда так сильно надо? Сейчас? – развёл руками он, глядя на воодушевившихся чародеев.

– Разве иначе это можно будет считать состоявшимся визитом в Кунгдан? Ночь – время развлечений! – невозмутимо пожал плечами Аларик. – А что, хочешь с нами?

– Воздержусь.

Чародеи ушли, а Артём, фыркнув, уселся на диванчик с резной спинкой. Когда он не без труда, между прочим, выторговывал за меха наилучшую цену, он и представить себе не мог, что всё это будет спущено подобным образом! Ладно, пусть не всё: они купили кое-какие вещи в дорогу, отложили на покупку лошадей, и немало ещё оставалось, с учётом тех монет, которые напревращал Аларик. Откровенно говоря, при таких талантах чародея смысла торговаться за меха не было никакого, и всё же Артём торговался до последнего. Не для правдоподобности, просто хотелось принести хоть какую-то пользу.

Момент перемещения в Актразис был довольно стрессовым (особенно если учесть, что его без согласия превратили в дерево в первые пять минут пребывания тут), но с тех пор Артём маленько освоился и пришёл к выводу, что ему тут, пожалуй, даже нравится. По крайней мере, намного лучше, чем было там. И всё-таки... Всё-таки он здесь чужой. Дома, по крайней мере, всё привычно и понятно. Как бы там ни было хреново...

Глава 8

Бой закончился слишком внезапно, чтобы Матвей в полной мере успел это осознать. Его взгляд метался от одного лежащего на земле тела к другому, правда, не все из них были убиты, кто-то просто спал. Люциан и Рэйка реагировали обыденно, по чародею вообще нельзя было сказать, что он заметил нападение. Когда они приблизились к остаткам кареты, Матвей обратил внимание, какой уставшей и потрёпанной выглядит Рэйка, и всё же самообладание ни на секунду ей не изменило.

– Кажется, это все. Как Лилла?

– Плохо, – сообщил Матвей. – И идти сама она уж точно не сможет. Рэйка, тебе бы тоже присесть, у тебя кровь, и выглядишь ты не очень.

– Вот уж спасибо, – с некоторым неудовольствием повела бровью она и наклонилась, чтобы осмотреть подругу.

Люциан тем временем развязал мешочек у себя на поясе и достал увесистый перстень с филигранными завитушками, потом втиснул в него палец, явно толстоватый для украшения.

– Давай руку, Рэйка! – скомандовал он.

Обернувшись, та уставилась на перстень и нахмурилась.

– Это... тот самый?

– Да. Давай уже, мы тут слишком заметны!

Чуть только их руки соприкоснулись, царапины и раны Рэйки стали стремительно затягиваться. Процесс не занял и минуты, Рэйка стояла рядом невредимая. Выпустив её руку, Люциан проделал то же самое с Лиллой, потом повернулся к Матвею.

– Давай руку.

Приятная энергия потекла в его тело. Матвею хотелось потянуть её на себя, расширить поток, но это было не в его власти. Когда Люциан его отпустил, наступило лёгкое разочарование.

– Что это такое?

– Просто зачарованный перстень, – пожал плечами Люциан. – Подарок старой подруги.

Рэйка отвернулась. Её взгляд при этом упал на тело кучера, одиноко лежащее в стороне. Причитающая по поводу испорченной обувки Лилла, проследив за тем, куда она смотрит, зажала рот рукой и всхлипнула.

– Ох, Ринн...

Было и отсюда понятно, что чарами перстня ему уже не помочь.

– Рэйка, займись выжившими! – кивнул Люциан в сторону спящих солдат. – Пусть забудут. Забудут всё! Сопоставить один и два после будет нетрудно, тем не менее подробностей им не видать, кто бы ни отдал приказ напасть на нас.

– Это Мэндон, так что, скорее всего, идея была его собственная и посетила его внезапно, – заметила Рэйка, полуобернувшись на ходу.

– Тем лучше, если так.

Матвей с Лиллой, тихо оплакивающей погибшего кучера, остались возле кареты. Матвею тоже было жаль Ринна, хороший был мужик, но рядом с роняющей слёзы Лиллой он чувствовал себя неловко, поэтому молча обошёл лежащую на боку карету, чтобы прикинуть, получится ли её использовать в дальнейшем. Впрочем, было и без того понятно, что не получится: лошади убежали вместе с упряжью (похоже, Мэндон Корвариус первым делом рассёк чарами оглоблю, из-за чего карета перевернулась, а бедного Ринна выдернуло с козлов и буквально нанизало на отлетевший острый обломок), ось сломалась, из колёс только одно выглядело целым. Матвею надо было сосредоточиться на чём-то обыденном, чтобы отвлечься от произошедшего, поэтому он раздумывал, что тут можно починить, а что нельзя.

Разобравшись со спящими, Рэйка вернулась к карете, заправляя за уши разметавшиеся от дуновения ветра волосы.

– Нужно спешить, они могут проснуться.

– Как же Ринн? Нельзя его так оставлять! – воскликнула Лилла негодующе.

– Это верно, – беспомощно развела руками Рэйка, – но мы не можем задерживаться.

– Перенесём тело в карету, а карету сожжём, всё равно она больше не нужна, – решил Люциан и махнул Матвею рукой: – Идём, поможешь.

Матвею не приходилось до сих пор носить трупы, тем не менее он без колебаний взял кучера за ноги и помог донести. Люциан притащил дров, Рэйка развела под каретой огонь, и, недолго постояв рядом, они двинулись дальше по дороге, и каждый, уходя, обернулся. Ринн не заслуживал такого конца.

***

Не на всякий спектакль собиралось людей столько, сколько на это судебное заседание. С задних рядов галереи было плохо видно, зато слышно великолепно. Акустика в большом зале поистине потрясающая! Но и люди, надо отдать им должное, не шумели, не переговаривались между собой.

Слушалось дело об убийстве девушки, и, как шепнула в самом начале Вивьен, в Сандолии такие преступления происходят нечасто. Поначалу преисполненная приятного мандража (так ей хотелось увидеть Илену), Вивьен посерьёзнела. Она натянула ниже капюшон, но внимание людей было сосредоточенно на центральной части зала, где располагалась трибуна. Процессом руководил один из пяти судей (Вивьен утверждала, что обычно судей трое, но, поскольку дело незаурядное, позвали ещё двоих), по одну сторону на скамье сидела семья убитой: жмущиеся друг к другу мать и отец, угрюмая младшая сестра, всхлипывающая тётушка и молодой человек, которого представили как друга детства. Противоположная скамья тоже не пустовала, но, хотя места на ней было много, единственный человек сидел ближе к краю, нежели к середине. Хорошо одетый, но какой-то помятый и небритый мужчина. Как выяснилось в процессе, хозяин гостиницы, в которой юная Энни (убитая девушка) работала горничной.

– Мы вошли сюда так просто, – чуть слышно обратился к Вивьен Тимофей. – Так и должно быть?

– В Сандолии судебные заседания открытые. Давай послушаем...

Судья, седобородый мужчина в строгой белой мантии, первым делом пригласил за трибуну начальника городской стражи и попросил того представить общую картину.

– Энни Клайкус, гражданка Сандолии, работавшая горничной в гостинице «Чистое гнёздышко», неделю назад обнаружена убитой неподалёку от вышеупомянутой гостиницы, – выпятив грудь, отрапортовал стражник. – Дело было в сумерках. Труп нашёл работник пекарни Стэрни Иянис, возвращавшийся с рынка. Стэрни немедленно сообщил о находке ближайшему патрулю. Стражники патруля осмотрели место происшествия. Девушка была убита ударом ножа, это случилось в небольшом проулке, где её не сразу обнаружили. На месте преступления найдены следующие улики: нож, он же орудие убийства, пуговица от кафтана (позднее было установлено, что пуговица принадлежит Ронарду Йерису, хозяину гостиницы) и следы от ботинок.

– Убийца! – вскочив с места, выкрикнула мать Энни, яростно глядя на Ронарда.

Тот съёжился и, вжавшись в лавочку, опустил голову.

– Спокойнее! – призвал к порядку судья. – Я вызываю для дачи показаний Стэрни Ияниса, главного свидетеля.

За трибуну встал плечистый загорелый человек.

– Пожалуйста, расскажите, Стэрни, что вы видели в тот день.

– Ну, я домой шёл. Иду, значит, по улице, сворачиваю в проулок, а там темно, хоть глаз выколи. Вот, получается, иду себе, а тут замечаю, под подошвой хлюпает что-то. Не просто хлюпает, а даже, как бы это сказать, прилипает, что ли. Ну я ещё удивился: чему там хлюпать, дождя-то, поди, уж несколько дней не было! Прошёл дальше, где освещение имеется, гляжу, вот тебе и раз! А ботинок-то красный. Пригляделся – кровь! Ну я и понял, что дело тут нечисто, сразу позвал патруль.

– Как же вы так сразу поняли, что это кровь?

– А что же ещё, господин судья? – по-простому пожал плечами Стэрни. – Поди, кровь сложно с чем-то другим спутать.

– Вы всегда возвращаетесь домой этой дорогой?

– Почти, вот разве что обычно иду немного в обход, где света побольше.

– Почему же на этот раз изменили своей привычке?

– Так, господин судья, жена попросила после работы зайти на рынок, – сообщил мужчина. – А список продуктов дала длиннющий. Вот, стало быть, я всё это нёс, а упахался в пекарне и без того. Дай, думаю, срежу немного, всяко побыстрее будет.

Секретарь суда, полноватый мужичок, бешено строчил пером, записывая показания. Всё то же самое, в общем-то, хранилось в протоколах допросов, произведённых стражей, но порядок есть порядок.

Судья обернулся, и Тима заметил небольшую нишу, в которой расположилась в кресле с высокой спинкой девушка с зачёсанными назад светлыми волосами. Чуть махнув рукой, так, что длинный рукав её пепельной мантии колыхнулся, та негромко сказала:

– У меня пока нет вопросов.

Тогда судья продолжил и вызвал следующего свидетеля.

– Да, это Илена, – подтвердила Вивьен.

– Какую функцию выполняет судья истины в процессе заседания? Что это за должность вообще такая? – уточнил Тима, стараясь не мешать людям поблизости.

– Ты увидишь, просто подожди.

Сочтя, что, должно быть, объяснение вышло бы длинным, Тима пожал плечами и снова посмотрел на трибуну. Теперь там стоял субтильный человек с залысинами, неловко мнущий шляпу. Упустив начало, Тима пытался понять, что там теперь происходит.

– И вы всё время стояли за прилавком, пока не закончили работу, верно?

– Да, господин судья, именно так. Такой уж порядок: меняльная лавка всегда к услугам клиентов, ну куда там отлучаться?

– Стало быть, вы видели человека, похожего на гражданина Ронарда Йериса? В какое примерно время?

Тима подумал о том, что без точных приборов для измерения времени, которые всегда находились бы при тебе, непросто отвечать на такие вопросы. Часы в Сандолии были, но то большие часы на административных зданиях. До карманных или наручных моделей прогресс ещё не дошёл.

– Да вот уже смеркалось, тогда и видел. Я как раз складывал монеты обратно в чемодан, чтобы отнести в контору.

– И как вёл себя Ронард? – уточнил судья.

– По правде говоря, я толком не приглядывался. Так, заметил всего-то, как он выскользнул из проулка.

– Не приглядывались, но определили, что перед вами именно этот человек?

– А к чему приглядываться-то, господин судья? Его кафтан и шапку ни с какими другими не спутаешь, штучный товар, дорогой. Вот в тот день он в том же кафтане и был, так чего приглядываться-то?

– Понятно... Спасибо, Ликарий, пока это всё. Я приглашаю к трибуне отца девушки для дачи показаний!

***

В новых обличиях они сидели в небольшой кофейне напротив здания суда. Размешав сахар, Артём вынул ложечку из фарфоровой чашки и посмотрел в окно. Пёстрые жители и гости Кунгдана спешили по своим делам, мельтеша за стеклом, там же с грохотом проезжали гружёные повозки. Напротив него сидели довольные, хотя и невыспавшиеся чародеи.

– Ты грустный, хотя единственный из нас отдохнул. Мы тебя чем-то обидели? – поинтересовался Аларик, накладывая себе на тарелку аппетитные оладушки с джемом.

– Чего? Нет, – возразил Артём, изумлённо глядя на то, как Ронан с удовольствием поглощает уже третью порцию вареников.

Официантка в чепчике и накрахмаленном переднике принесла булочки, и Артём немедленно взял парочку: готовили в кофейне правда вкусно. И публика была достойная, чему способствовали высокие цены. После подъёма Аларик быстренько превратил монетки меньшего достоинства, которые вчера надавали на сдачу, в полновесные золотые актры, и недостатка в средствах они не испытывали.

– Мф-мф, – промычал с тремя варениками во рту Ронан, показывая пальцем куда-то на улицу.

Проследив за направлением, Артём увидел украшенную гербом карету, из которой вышла одетая в дорогой брючный костюм женщина с пышной косой-колоском, сопровождаемая вооружённой охраной в зачернённых кольчугах.

– Что, Ронан? – переспросил Аларик. – Ни хрена не могу понять, что ты там мычишь.

– Карета, – пояснил Артём, кивая наружу.

Аларик вперил взгляд в женщину, и в этом взгляде не читалось ровным счётом ничего хорошего. При этом он откинулся назад, чтобы оказаться лицом в тени занавески.

– Подумать только. Неужто Фрика Хиллазис?

– А я так и говорю: вон, Фрика Хиллазис приехала, – сказал проглотивший еду Ронан.

– Как-то не по-чародейски нескромно она разъезжает по Актразису.

– Так с чего бы ей скромничать? – пожал плечами Ронан. – Она ведь обручена с Солоном Синдарисом, скоро свадьба.

Прикрываясь занавеской, Аларик наблюдал за Фрикой и солдатами, а Артём воспользовался моментом, чтобы расспросить Ронана:

– Кто такой Солон Синдарис?

– Старший сын и наследник Руфуса Синдариса, гранд-лорда Актразиса. Руфус уже стар, ходят слухи, он недолго протянет, так что Солона можно считать почти гранд-лордом.

– Получается, та женщина – невеста чуть ли не самого главного человека в государстве? – уточнил Артём. – Тогда почему она здесь, а не во дворце или...

– Вот и я хотел бы это знать, – перебил его повернувшийся к столу Аларик, прекрасное настроение которого улетучилось, стоило ему увидеть Фрику. – Ронан, она могла раздобыть что-то из моих вещей?

– Милорд, Синдарисы ведь заняли вашу родовую крепость, – пожал плечами Ронан.

– Да уж, глупый вопрос, – вздохнул Аларик. – Как бы то ни было, расплатись, и пойдём-ка отсюда поскорее, и лучше через задний двор.

Из кофейни они смотались быстро. Пробежавшись по заднему двору до угла здания, Аларик поглядел, что происходит на площади, и вернулся к своим, жестами обозначив, чтобы они пошевеливались. Стараясь не привлекать внимания, троица ушла от площади подальше, и только тогда Артём решился уточнить:

– Что случилось?

– Случилась Фрика Хиллазис, – вздохнул Аларик, прислоняясь спиной к стене ближайшего дома. – Видишь ли, её дом владеет чарами следа. Имея личную вещь человека, они могут выследить его где угодно. Я тоже не верю, что невеста Солона Синдариса оказалась в Кунгдане случайно.

– Думаешь, она выслеживает тебя?

– Не факт, но я бы не удивился, – ответил Аларик и задумался. – Надо что-то делать, надо как-то проверить... Хм-м... Я видел, как Фрика рассылает своих солдат по городу, мы могли бы схватить одного из них и всё у него выспросить.

В этот момент из-за угла показались солдаты, приехавшие с Фрикой Хиллазис. Их было двое, и они осматривались по сторонам, сосредоточенно вглядываясь в лица людей.

– Милорд, схватим их? – предложил Ронан.

– Двоих сразу? Не выгорит.

Солдаты скрылись за углом.

– Если они могут выследить тебя с помощью чар, почему прошли мимо? – с ноткой удивления уточнил Артём.

– Это не чародеи, а простые солдаты. Видать, они наивно надеялись встретить меня тут в истинном облике. Но Фрика меня узнает, в кого бы я ни превратился. Хорошо, что Хиллазисов мало, иначе дела были бы совсем скверными.

Аларик задумался.

– Ронан, я мог бы превратить тебя в одного из её солдат. Так ты получишь возможность подобраться к Фрике и выкрасть у неё мою вещь. Или же, на что я уже не надеюсь, убедиться в том, что она здесь не по мою душу.

Услышав план, Ронан побледнел и энергично замотал головой.

– Нет-нет-нет, что вы? Я совсем не умею притворяться! Меня раскусят. Может, лучше вы сами?

– Ты в своём уме? Она ищет меня чарами! Что может быть безумнее, чем подойти поближе и облегчить ей задачу? Если Фрика до сих пор меня не нашла, то только потому, что в густонаселённом городе ей сложнее сосредоточиться. Именно поэтому мы не можем отсюда уйти, не забрав предмет, через который она чувствует моё местонахождение.

– Милорд, а вдруг у Фрики есть и какая-нибудь моя вещь? – продолжил уклоняться Ронан. – Она поймёт, что это я, и её люди убьют меня на месте!

– Ладно, давайте, я пойду, – неожиданно для самого себя вызвался Артём.

Аргументы обоих чародеев были верны: прекрасно притворяющийся Аларик не может подойти к Фрике близко, а имеющий такую возможность Ронан совсем не умеет притворяться. Глупо предполагать, что Фрика выслеживает и его тоже, но факт остаётся фактом: Ронан для этой задачи не годится.

– Я не могу тебя об этом просить, – отрицательно покачал головой Аларик.

– Ты и не просишь, я сам предложил, – возразил Артём и, глядя, как сомнение на лице чародея сменяется задумчивостью, добавил: – Моих вещей у Фрики быть не может, а чем дольше мы здесь торчим, тем больше вероятность, что она тебя обнаружит. За дело!

Глава 9

Последние полтора часа Лилла только и делала, что жаловалась на усталость. По правде говоря, устали все. Жаловалась только Лилла. Ко всему прочему, её якобы походный наряд подвёл, чуть только речь зашла о пешем марш-броске по необлагороженной территории. Пробирались они тропками, иногда выходя на дороги пошире, и Лилла моментально нацепляла на бриджи репьёв, не говоря уже о том, что натёрла ноги сразу после выхода. Люциан смилостивился и подлечил их с помощью перстня, но обувь от этого удобнее не стала.

– Всё, я больше так не могу! – всхлипнула Лилла, плюхнувшись прямо посреди тропы.

Матвей негодующе покачал головой: что за вздорная девчонка!

– Нам и правда нужно устраиваться на ночлег, – заметила Рэйка и огляделась. – Вот только я ума не приложу, где...

– Момент, – успокоил её Матвей и пробежался по окрестностям.

О том, что чародеи мало смыслят в обустройства лагеря, он уже догадался. Недаром эти заботы ранее брал на себя Ринн. И даже Люциан тут не помощник: к походной жизни он не привык, а недавно вовсе устроил привал, постелив одеяло для себя и Рэйки поверх большого муравейника. Рэйка до сих пор косо на него поглядывала.

– В пятидесяти метрах отсюда овраг, сможем развести огонь, – довольно объявил Матвей, вернувшись к остальным. – Рядом подходящее место для ночлега.

– Отлично, – похвалила Рэйка и бросила выразительный взгляд на Люциана. – Если там ещё и муравьёв нет, то и вовсе замечательно! Веди нас, Матвей, мы готовы идти.

– Я не готова, – простонала Лилла. – Силы оставили меня, даже несколько шагов – непосильный труд! – Она вытянула руки вперёд, продолжая сидеть, и воскликнула: – А давай, ты меня понесёшь!

Матвей закашлялся, потому что обращалась Лилла именно к нему.

– Ещё чего! Да я в жизни не носил на руках ни одной девушки и не собираюсь делать ради тебя исключение.

Хотя, пожалуй, он не отказал бы в подобной просьбе Рэйке. Подхватить на руки изящную чародейку, почувствовать, как её руки обвивают тебя за шею, вдохнуть хвойный запах её волос... Но этого не будет: Рэйка не из тех, кто просит о помощи.

– Неправда, ещё как носил! – возразила Лилла.

Что ж... формально она права.

– Это был особый случай, – веско заметил Матвей, чуть смутившись. – Я нёс тебя как спасатель. Вставай и иди, не можешь – ползи.

Лилла обиженно фыркнула, покосилась на Люциана, очевидно, надеясь, что тот не оставит девушку в беде... тщетно. Глядя в спины удаляющимся спутникам, она встала, отдёрнула край блузки и поспешила догнать остальных: оставаться в одиночестве в этом жутком лесу было не по ней.

Пока другие готовили место для ночлега, Матвей, расторопно натаскал дров. И согреться, и воды вскипятить. А способный выдать их местоположение дым из оврага будет менее заметен... по крайней мере, в теории. В походах с семьёй Матвею не требовалось скрываться от преследователей.

Рядом раздался звук, похожий на свист, и треск веток. Нахмурившись, Матвей подкинул поленьев в костёр и стал подниматься по склону, пригибаясь к траве на всякий случай, но источником шума оказался Люциан. По-своему оценив телодвижения Матвея, тот хмыкнул и протянул ему увесистую обезглавленную птицу вроде цесарки.

– Мы её случайно спугнули, – пояснил Люциан. – И я решил, что мясо нам не помешает. Ты сможешь это приготовить?

Взяв птицу за костлявую лапу и не без труда приподняв, чтобы рассмотреть, Матвей свободной рукой задумчиво почесал в затылке.

– Ну... честно говоря, я ни разу не ощипывал птиц и не потрошил.

Отец и дед не раз брали его на рыбалку, а уж походов за грибами и ягодами было не счесть! Вот к охоте ни у кого из них пристрастия не было. Убивать зверей ради спортивного интереса? Нет уж. Матвей, пожалуй, не осуждал охотников, ведь он ел мясо, но так чтобы самому выстрелить? Рука бы у него не поднялась.

– Да? – удивился Люциан. – А Ринн справлялся с этим за считаные минуты.

Матвей сжал челюсти, но решил, что предлагать Люциану самому заняться птичкой, раз уж это совсем не сложно, как тот утверждает, будет неразумно. И всё же... он, что, автоматически назначил Матвея исполнять все обязанности Ринна?

– Я сделаю, – сказала вышедшая из темноты Рэйка и оценивающе взглянула на птицу, взгляд при этом у неё был неуверенный. – Хотя я тоже никогда этим не занималась. Но жаль будет, если птица пропадёт.

– Славно, – прокомментировал Люциан и ушёл расстилать себе одеяло.

Рэйка взялась за вторую лапку и потянула тушку на себя, но Матвей не выпустил добычу и на вопросительный взгляд заметил:

– Это не слишком приятное занятие. Раз уж никто этого раньше не делал, лучше я.

– Мне не сложно, Матвей.

– И всё же я справлюсь, отдай птицу.

Сдвинув брови, Рэйка снова попыталась забрать тушку. Никто не хотел уступать – и птица выскользнула, покатившись по влажной траве в глубь оврага.

– Ах, ну что ты натворил? – вздохнула Рэйка, и они вместе стали спускаться, глядя под ноги. – Что же, я, по-твоему, изнеженная девица и дичь не в силах ощипать? Или всё потому что я чародейка?

– Да это тут при чём? – опешил Матвей. – Ты сама вцепилась в бедную птичку, как будто всю жизнь мечтала её выпотрошить! Я-то просто не хотел, чтобы ты перепачкалась.

Они принялись шарить по траве, разыскивая тушку.

– Не боюсь я испачкаться!

Матвей нашёл птицу первым и торжествующе ею взмахнул.

– Та-дам! Ну, сейчас я тобой займусь, курица!

Глянув на сдвинувшую брови Рэйку, он смутился и зачем-то уточнил:

– Я не тебе... я птице...

Чувствуя, как горит лицо, Матвей захотел сквозь землю провалиться, но через силу выдал:

– По правде говоря, Рэйка, я надеялся, что ты пока последишь за костром.

– За костром?

– Ну да, я в этом деле не мастер.

– Что же ты сразу не сказал? Никаких проблем, я всё сделаю. Нужны будут угли или открытый огонь? А воды вскипятить?

Никогда ещё он не чувствовал себя так неловко с девушками...

***

Слушание затягивалось, но лишь немногие покинули зал. Когда стало душно, судья объявил перерыв, и вкатившие в зал большую бочку люди принялись раздавать присутствующим воду. Совершенно бесплатно.

– Очень печальное событие, как ни погляди, – вздохнула Вивьен, поднося к губам чашку.

Они с Тимофеем устроились в прохладной тени колонны, подпирающей свод. Окна было решено открыть, чтобы проветрить помещение, и сейчас работники ратуши с длинными, увенчанными крюками палками расторопно отпирали засовы на рамах.

– Самое ужасное, что, даже если преступник будет установлен, это не вернёт к жизни бедную девушку, – закончила Вивьен.

Тима попытался поймать волну настроения Вивьен и представить, что чувствует то же самое, что и она, но, как временами бывало, с горечью осознал, что происходящее совершенно его не трогает. Вивьен говорила правильные вещи, и Вивьен действительно в них верила. Здравого смысла хватило на то, чтобы изобразить сочувственное и озабоченное выражение лица. Потом Тима спросил:

– А ты не хочешь повидаться с Иленой, раз объявили перерыв?

– Хочу, но это запрещено. Пока идёт слушание, никто не должен повлиять на судью истины, поэтому она не может ни с кем говорить. Считается, что так достигается максимальная беспристрастность.

– То есть чтобы никто не запугал или не подкупил её?

– Да, пожалуй, хотя случая, чтобы кто-то подкупил судью истины, я не припомню, – задумчиво постучала пальцем по нижней губе Вивьен.

Разницы между просто судьёй и судьёй истины Тимофей пока не понял. Процессом руководил судья, его помощники сидели рядом с умным видом, но то, как он регулярно смотрел на Илену Суннос... Неискушённый зритель, возможно, и не заметил бы этих переглядываний. Но заметивший бы рано или поздно пришёл к выводу, что на самом деле решение принимает судья истины. Так ли это? И если так, то почему? Чтобы это выяснить, Тима, пожалуй, досмотрел бы суд до конца, даже если бы не требовалось дождаться Вивьен, которая уж точно не уйдёт, пока не поговорит с Иленой...

– Он не давал Энни прохода! – свидетельствовал против обвиняемого друг детства, когда перерыв был окончен. – Делал всё, чтобы обесчестить её!

– Неправда! Не так всё было! – не выдержав, воскликнул Ронард, выпучив глаза и раскрасневшись.

– Тише! – призвал к порядку судья. – Продолжайте, свидетель.

– В тот злополучный день Энни сказала, что хозяин назначил ей встречу после работы. Грозился уволить, если она ему откажет. Она плакала.

– И всё же встреча состоялась? – уточнил судья, склонившись вперёд.

Помявшись, друг детства произнёс:

– Очевидно, что да. Я умолял её не идти, я говорил, что со всем разберусь, но Энни... И теперь Энни мертва. Этот негодяй убил её!

– Ты лжёшь! Мы любили друг друга! В тот день Энни согласилась стать моей женой!

Повисла тишина. Судья озадаченно смотрел на Ронарда Йериса. Потом он обернулся и, получив знак от Илены, пригласил к трибуне обвиняемого.

– В каких отношениях вы были с Энни Клайкус?

– Энни работала в моей гостинице, – с подавленным видом сообщил Ронард. – Потом между нами вспыхнули чувства. Я и сам не мог поверить: Энни ведь была юна и красива, как цветущая лилия. А ответила взаимностью, хотя я и вдвое старше и не так уж хорош собой. Но никаких вольностей я себе не позволял, нет! Всё было прилично: мы тайком встречались, но просто прогуливались, посиживали, бывало, в таверне. Неделю назад я решился сделать Энни предложение. И она сказала «да».

Друг детства (кажется, его звали Симон) показательно рассмеялся. Мать Энни неодобрительно поцокала языком.

– Вот как? – переспросил судья. – И это было в тот самый день? Что же произошло потом? Как умерла девушка?

– Этого я не знаю! Я радовался предстоящей свадьбе, пошёл в таверну, чтобы это отметить. Выпил лишнего, а потом я ничего не помню! Наутро меня схватила стража.

Судья переглянулся с Иленой и объявил:

– Мы выслушали показания всех свидетелей и возможных участников. Присутствует ли в зале суда кто-то, кто видел или слышал в тот день нечто, имеющее отношение к делу? Есть ли, что добавить к уже услышанному?

В толпе зашептались, но никто так и не вышел, все просто глазели по сторонам, вдруг нежданный свидетель окажется где-то рядом. Подождав для приличия ещё немного, судья снова вызвал за трибуну начальника стражи.

– Начальник Пакрис, к какому выводу пришло следствие?

– С учётом проведённого расследования можно предположить, что Ронард во хмелю встретился с девушкой ещё раз, они повздорили – и подозреваемый заколол её ножом. Об этом свидетельствует найденная на месте преступления пуговица Ронарда, а также показания завсегдатаев таверны и бармена: они показали, что Ронард пришёл, угостил всех выпивкой и долго сидел там. Время его ухода из таверны примерно совпадает с временем смерти Энни. У Ронарда была возможность дойти до проулка и убить девушку. Далее его увидел убегающим с места преступления меняла Ликарий. Полагаю, нам всё ясно.

– Спасибо, начальник Пакрис. Леди Илена, вы готовы допросить обвиняемого?

Илена кивнула и неспешно поднялась с кресла. Пока она, волоча за собой рукава мантии, шла к трибуне, место за которой вновь занял Ронард, повисла тишина. Все затаили дыхание в ожидании. Тимофею тоже было интересно. Ведь подозреваемого уже допросили, о каком же новом допросе идёт речь?

Под многочисленными взглядами Илена Суннос протянула руку и обхватила Ронарда за запястье, потом спросила:

– Ронард Йерис, ты убил Энни Клайкус?

– Я не знаю.

По толпе прокатился ропот, между тёмных бровей Илены пролегла складка.

– Ты сказал правду о ваших отношениях?

– Да. Я любил Энни. Она сказала, что тоже меня любит, что согласна быть со мной. Я сперва отнёсся к её словам с недоверием, но Энни была так мила, я был просто счастлив.

– Что ты делал после того, как отправился в таверну?

– Я не знаю. Я выпивал, а после этого ничего не помню.

– У вас с Энни были разногласия?

– Бывало и такое, это же обычное дело.

– Из-за чего?

– Я очень ревновал её. Думал, что она уйдёт от меня. Энни это не нравилось, она всегда обижалась и устраивала скандал.

– И ты мог бы убить её в порыве злости?

– Не знаю.

Илена выпустила руку Ронарда и ладонью смахнула выступившие на лбу капельки пота. Было в самом деле душновато, но она выглядела реально уставшей. Судья озадаченно скрёб в затылке, другие судьи совещались между собой.

– Когда кто-то не помнит, это всё усложняет, – пробормотала Вивьен, скрестив руки на груди.

– Он не может солгать, да? – догадавшись, что к чему, спросил Тима.

– Никто не может солгать, когда его касается чародей из дома Сунносов. В этом предназначение судей истины. Стража собирает улики, судья проводит заседание. Но именно судья истины выносит приговор. Это большая ответственность. Обычно касанием истины удаётся добыть признание у обвиняемого, если он виновен. Но когда человек не помнит того, что с ним было, он не может ничего сказать. Я вижу, что Илена в растерянности. Осудить невиновного ещё хуже, чем отпустить виноватого...

В следующее мгновение Илена Суннос попросила о перерыве для раздумий. Вивьен бросала на неё сочувственные взгляды, Тима же смотрел на всех участников действа. Поняв, что дело может затянуться, он обратился к Вивьен:

– Илена может допросить только обвиняемого или вообще кого угодно?

– Обвиняемого – всегда, а для того, чтобы коснуться свидетеля, потребуются основания, впрочем, судье истины обычно не отказывают. Да и что скрывать человеку, если он говорит правду? А почему ты спросил?

– Меняла Ликарий нервничает.

– Ну, это нормально, судебное заседание всё же. Уверена, там все нервничают.

– Нет, Вивьен, он нервничает по-другому.

***

– Эй! Бухло по дешёвке. Интересуемся?

Солдат подозрительно глянул на закутанного в плащ типа, подмигивающего и манящего его из переулка.

– Отвали.

– За такую цену больше нигде не найдёшь! Товар отменный, сам посмотри.

Посомневавшись для порядка и почесав заросшую щетиной шею, солдат всё же сделал несколько шагов в тёмное пространство между домами. Кучи мусора, ничего больше. Рассердившись, он развернулся с гневным возгласом:

– Что ты мне...

Пока он осматривался, зазывала успел подойти к нему совсем близко. Сильная ладонь сомкнулась на его запястье – и солдат опал кучей мусора, неотличимой от тех, что валялись вокруг.

– Рисковать и болтать с ним было обязательно? – негромко уточнил Артём, выходя из-за угла.

Ронан стоял на стрёме чуть дальше.

– И как бы, по-твоему, я успел его рассмотреть? – хмыкнул Аларик и, не медля, превратил Артёма в солдата Фрики.

Если верить пояснениям про живое и мёртвое, выходило, что настоящий солдат мог сейчас наблюдать за всем этим из кучи мусора, которой стал. Эта мысль Артёма не порадовала, и он предпочёл об этом не думать.

Кольчуга оказалась тяжеловатой и не слишком удобной, но куда неудобнее было с клинышком торчащей вперёд бородой. Никогда он не будет специально отращивать бороду!

– Всё помнишь? – уточнил Аларик, дождался кивка и направил Артёма в сторону главной площади. – Осторожнее там.

Оказавшись на оживлённой улице, Артём сразу пошёл туда, где видел карету Фрики в последний раз. Людей вокруг не стало меньше, но сейчас они не задевали его локтями и не толкали, как до этого. Он не был уверен, в чём именно тут дело – в мечах за спиной или в нашивке с неизвестным ему гербом – но не мог не порадоваться такому эффекту: толп он не любил. Да и вообще людей в целом, откровенно говоря. За редким, очень редким исключением.

Кареты на площади не обнаружилось, но Артём, побродив немного по ближайшим улочкам, быстро отыскал её возле недешёвой гостиницы. Конюх с помощником как раз отгоняли карету на задний двор. Коса Фрики Хиллазис мелькнула в окошке первого этажа, где находилось что-то вроде стойки администратора. Рядом, не отходя от своей госпожи ни на шаг, отирались двое солдат, вооружённых до зубов. Мечи, ножи, арбалеты. Эти ребята казались тяжёлыми танками на фоне остальных. Артём ненадолго заколебался, представив вариант развития событий, в котором Фрика поймёт, что он не её человек, а только притворяется им...

– Мариус! – воскликнули рядом, и Артёма так мощно хлопнули по плечу, что это было сравнимо с ударом оглоблей.

Рыжий усач в такой же кольчуге смотрел на него и радостно лыбился.

– Ничего не нашёл? – поинтересовался он.

– Не-а, а ты? – откликнулся Артём, стараясь унять бешено колотящееся сердце: появление усача было слишком уж неожиданным.

– Тоже нет! – заявил усач, продолжая лыбиться, хотя лыбиться-то было не из-за чего.

Солдат был слишком шумным, чтобы Фрика не обратила на них внимание. Она спускалась по ступеням, а её коса качалась из стороны в сторону, как маятник.

– Два бездельника, почему вы снова здесь? – ворчливо осведомилась она.

Несмотря на невысокий рост и худобу, от Фрики веяло какой-то силой, внушительностью, не всем доступной. Строгая начальница в теле Дюймовочки. Слишком властная, чтобы её не воспринимали всерьёз.

– Мы уже обошли свои сектора, – невозмутимо пожал плечами усач. – Вот только что закончили, миледи.

Артём утвердительно кивнул под ледяным взглядом Фрики.

– Не верю ни единому слову, – процедила она. – И всё же я чувствую его где-то там. – Она указала в том направлении, где Артём расстался с Ронаном и Алариком. – Довольно близко, но слишком много помех. Продолжим ночью. Людей меньше, они меньше двигаются, самое благоприятное время. Пока встаньте на страже на втором этаже, я отдохну в своей комнате.

Виляя бёдрами, Фрика взбежала по лестнице, они старались не отставать. За Фрикой и одним из её телохранителей закрылась дверь последнего по коридору номера, второй здоровяк подпёр стену снаружи, а Артём и усач расположились возле лестницы, хотя, похоже, оба не видели в этом никакого смысла.

– Спасибо, что прикрыл, – негромко сказал усач и подмигнул.

– Да всегда пожалуйста, – чуть улыбнулся Артём, не представляя, за что его благодарят.

Пока Фрику столь тщательно охраняют, нечего и думать о том, чтобы порыться в её вещах и найти что-то, принадлежавшее Аларику, который сделал несколько предположений на тему того, что это такое может быть, но словесного описания было маловато, к тому же вещицу Фрика, вероятно, носит с собой.

– Цены они, конечно, вздули с последнего раза, – продолжал вещать усач. – Но, скажу прямо, лучше заведения в Кунгдане не найти!

Надо же, ещё один любитель развлечений. Все актразианцы такие?

– Нет, правда, Мариус, если хочешь, я тоже тебя прикрою. Всё равно нам тут до ночи куковать.

– Спасибо, как-то не хочется.

Артём, считавший, что на работе надо работать, искренне не понимал воодушевления рыжего солдата, но куда больше опасался выбиться из роли: он ведь не знал, что следовало по законам логики ответить Мариусу, лицо которого он сейчас носил. Вдруг тот никогда не отказывался от подобных предложений?

– Как думаешь, остальные ещё ищут? – спросил он, чтобы сменить щекотливую тему.

Артём понял свою ошибку, когда усач недоумённо посмотрел в ответ. Что-то в этом вопросе было не так. Губы Артёма свело нервной судорогой, которую усач, видно, принял за ухмылку и чуть хохотнул:

– А, ты так шутишь? Не сразу понял. – Солдат покосился в сторону молчаливого телохранителя Фрики и с недовольством зашептал Артёму: – Давай-ка не надо тут этого: если просекут, что наши в трактире, выволочка гарантирована.

– Эм-м... не подумал, извини, – пробормотал Артём и выдохнул: кажись, всё уладилось.

– Но, конечно, тупизм, – покачал головой усач, видимо, он был большим любителем поговорить. – Вот как мы должны найти чародея, который может превратиться в кого угодно? А даже если бы не мог! Вот скажи, Мариус, ты хоть раз его вблизи видел? Я – нет, я даже близко не представляю, как он выглядит, этот Аларик Зеннедирис. Тупизм...

Что ж, по крайней мере, отправленные на поиски солдаты сейчас не ищут Аларика, а выпивают в одном из кунгданских заведений...