Чародейка Поволжья. Ледяное сердце

Часть I. Судья и палач Глава 1 Судьба чародейки

В жаркий послеполуденный час в суши-баре с нежным цветочным названием "Ратозу" было малолюдно. Обеденные перерывы давно закончились, а вечерние посетители ещё не собрались. За столиком с видом на улицу сидели три девушки, весёлые и нарядные. Они отмечали получение дипломов.

— Лучше бы мы пошли вечером в ночной клуб, — капризно протянула сидящая лицом к окну — невысокая, пухленькая с модельной стрижкой, — а то сидим тут, словно изгои какие!

— Вот и иди, Яночка, – пожала плечами вторая, спортивная и русоволосая. При взгляде на неё на язык просилась фраза про остановку коня на скаку, — нам с Аришей и здесь хорошо.

— Девочки, — не унималась Яна, — у нас сегодня такой день! Мы ж универ закончили, а сидим тут и едим суши, которые и так каждую неделю ели. Отметили, называется!

Русоволосая Лена подцепила палочками ролл с креветкой, окунула в фирменный соус и отправила в рот.

— Значит прямо завтра выходишь на работу? — спросила она у надувшей губы Яны, — контора-то хоть солидная?

— А то! Косметикой прямо из Кореи торгует, магазины свои в городе, интернет-площадка, — со значением начала перечислять она, — там такие перспективы открываются, прямо сказочные. Может, даже в Сеул пошлют.

— Ну да, — подала голос третья девушка, — копирайтера всенепременнейше за границу отправят. На месте же никак не получится ваши дурацкие слоганы сочинять. Для этого необходимо полное погружение в культурную среду. Да вас вообще скоро нейросети заменят.

Она была высокой брюнеткой. Длинные волосы собраны в девчоночьи хвосты, что вкупе с густой чёлкой и очками в красной оправе делали её похожей на старшеклассницу.

— Уж всяко лучше, чем над тетрадками в школе корпеть! — парировала Яна, — главная мысль произведения, микротемы, синонимы-антонимы, эпитеты! Слава богу, завтра я позабуду всё это, словно страшный сон. А ты езжай в свой занюханный Междуреченск, поступишь в родную школу, где одиннадцать лет мучилась, и получишь вечный День сурка: уроки, экзамены, летняя практика, первое сентября, — и всё с начала. Кошмар!

— Зачем пошла на филфак, если настолько не любишь профессию?

— Баллов не добрала. Я на факультет журналистики поступала, а хватило только на фил. Зато бюджет. Представляю тебя, Аришка, у доски в твоей клетчатой мини-юбке. Да тебя за неделю нынешние школьнички с потрохами съедят. Или, — она прищурилась, — хуже того, Вороной звать примутся. А что? — девушка повернулась к Лене, которая ей делала ей "страшные глаза", — Воронцова — такая фамилия, что птичье прозвище напрашивается само собой.

— Умолкни! — Лена шутливо замахнулась палочками на подругу, — поди, сама в школе Мослом была.

— Не была, — показала язык Яна, — моя фамилия Мосоло́ва, а не Мосо́лова. И потом, я слишком миленькая, чтобы меня обзывали, — девушка захлопала длинными ресницами и сложила губки бантиком.

— Дура! — заклеймила её Лена.

— Да ладно вам, — Арина глотнула ледяного сока, — меня и правда вечно Вороной звали. Не привыкать.

— Зря ты, Рина, от аспирантуры отказалась, — Лена принялась за сашими, — Дмитрий Михайлович на тебя такие надежды возлагал. Я всегда думала, что ты в аспирантуру поступишь и на кафедре преподавать останешься. Ты из всей нашей группы самая умная.

— Я всегда знала, что не останусь, а домой вернусь, — ответила Рина, — у меня же столетняя бабушка ковидом переболела. Уход и помощь нужны. Я хочу жить дома с ней, а работа учителя меня и не страшит совсем.

— Что-то не складывается, — въедливая Яна подалась вперёд, — тебе — двадцать один, а бабушке — сто? Или это просто фигура речи?

— Нет, не фигура, — Рина отбросила хвосты за спину, — просто она моя прабабушка. Вырастила меня и воспитала после того, как родители погибли, — и бросив суровый предостерегающий взгляд в сторону открывшей рот для следующего вопроса Яну, проговорила, — автокатастрофа на Тамбовской трассе. Никаких подробностей не будет, поняла?

Подруга, сделав вид, её ничего и не интересовало, переключилась на Лену.

— В газету пойдёшь работать?

— У меня же целёвка была. Настало время отрабатывать вложенные в меня денежные средства.

— Мечта! — театрально закатила глаза Яна, — специальный корреспондент какого-нибудь захолустного «Вестника Александровска»! Звучит. Внушает. Эксклюзивный репортаж об уборке полувековой свалки мусора на берегу реки, как там у вас? Неважно. Наш корреспондент Петрова Елена передаёт прямо с места событий. Так и вижу нашу Алёночку в кедах, бейсболке с фотиком лазающую по разным неудобьям. А потом ты за дишманским редакционным ноутбуком крапаешь скучные статейки, сетуя на западающий пробел.

Арина сняла очки, и стало видно, что глаза у неё большие и зелёные благородной зеленью нефрита, а брови — тёмные и почти прямые.

— Тебе бы, Янка, романы писать, — девушка довольно кивнула, принимая слова подруги за комплимент, но та продолжила, — только романы эти читать никто не станет, потому что ты злая и завистливая. Во всём всегда норовишь плохое увидеть. Странно это, у тебя в жизни всё хорошо, откуда столько злобы?

— Откуда? Интересуешься? — Яна поставила бокал с остатками вина, — действительно, — в её голосе звучала неподдельная горечь, — откуда таким, как ты знать про настоящую зависть и злость? — Красотка, даже с твоими идиотскими хвостиками и юбкой младшей сестры. Талант к литературе, врождённое чутьё на язык, происхождение, манеры. А тут, — на глазах подруги выступили злые слёзы — ЗАУРЯД! Понимаешь, я по всем статьям — зауряд.

— И что тут плохого? — чуть скривила губы Рина, — я, к твоему сведению, не выбирала, кем и какой родиться. И способности не через интернет-магазин заказывала. Тебе с моей колокольни грех жаловаться: семья — не из бедных, внешность на уровне, работу по своему вкусу нашла. Чего ещё желать?

Яна набрала в грудь воздуха, чтобы дать достойную отповедь, но сделать ей этого не позволил телефонный звонок. Именно самый банальный звонок, а не мелодия рингтона.

— Извините, — она поднялась с места, — это бабуля. Я отойду.

— Защитилась на отлично, — сообщила она, полагая, что бабушка беспокоится о том, как прошла защита диплома. Но в трубке раздался мужской голос:

— Арина Вячеславовна?

— Да, — осеклась девушка. Сердце забилось в недобром предчувствии: чужой голос по бабушкиному телефону ничего хорошего не сулил.

— Ариночка, — снова к ней обратились в трубке, — это Виктор Николаевич, лечащий врач твоей бабушки. Прасковье Григорьевне стало плохо, она у меня в терапии. Будет разумным с твоей стороны как можно быстрее приехать в Междуреченск.

Рина заставила себя сделать глубокий вдох и спросила, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе,

— Дядя Витя, что с бабулей? Как она попала в больницу.

— Прасковье Григорьевне стало плохо при выходе из супермаркета, она упала, а добрые люди вызвали скорую, — врач помолчал, — ковид дал осложнение на сердце. Я ей говорил, что надо серьёзно обследоваться, но ведь твою бабушку разве переубедишь!

— И как она? — с замиранием сердца заставила себя произнести Рина.

— Плохо. Стенокардия и острая сердечная недостаточность. Прогноз, боюсь, плохой. Поторопись, Аришка, и держись, духом не падай.

Врач сказал кому-то: "Сейчас", — и повесил трубку.

— Голову даю под отруб, что ей звонит какой-нибудь очередной воздыхатель, правдами и неправдами раздобывший номерок телефона, — со смешком прокомментировала уход из-за стола Яна, — а про бабулю — примитивная отмазка. Она ж всегда скрытничает, пять лет учились и можно сказать дружили, а я о ней и не знаю почти ничего.

— На воздыхателя не похоже, — Лена обеспокоило побледневшее лицо подруги, застывшее, словно маска, — Рина, что случилось?

— Девочки, — голос Арины звучал глухо и показался подругам простуженным, — моей бабушке плохо. Она в больнице. Я немедленно еду домой.

Девушка вытащила из кошелька две бумажки по пятьсот рублей и придавила своим стаканом:

— Всего доброго, девчата, не исчезайте.

Арина почти не помнила, как добиралась домой. Улыбчивый таксист пытался завести разговор с красивой пассажиркой, но ещё до того, как они миновали объездную дорогу, оставил всяческие попытки. Рина сидела как статуя с прямой спиной и не сводила остановившегося взгляда с плит бетонки.

"Пусть на этот раз всё обойдётся, — повторяла она, словно молитву, — я готова отдать десять лет своей жизни, если только это поможет". Она не знала молитв, бабушка не отличалась религиозностью, да и в храм не ходила. Хотя с отцом Викентием общалась, даже в чём-то там ему помогала.

Автомобиль лихо спустился с холма, миновал новый мост через Алтанку и, петляя по старым улицам, привёз девушку к старым липам парка Центральной больницы.

Корпуса терапевтического отделения белели впереди. Рина почти вбежала на крыльцо.

— Вы к кому? — строго сдвинула светлые бровки медсестра, выглянувшая из ординаторской.

— К Воронцовой, — на ходу бросила Рина.

— Халатик накиньте!

Не попадая руками в рукава, девушка поспешила дальше. Оказавшись в светлом коридоре, она остановилась. С обеих сторон — ровные ряды дверей, похожих как однояйцевые близнецы, с ничего не говорящими ей номерами палат. Рина так торопилась, что даже не спросила, в какой палате лежит её бабушка.

Тут последняя дверь с правой стороны отворилась, и показалась знакомая фигура Виктора Николаевича Макарова. Мужчина махнул рукой, показывая, куда идти.

— Быстро ты, Риночка, — проговорил он привычным бодрым врачебным тоном, — метла не подвела? — пошутил он по своему обыкновению.

Почему-то Арина у него упорно ассоциировалась с булгаковской Маргаритой. Он даже их чёрного кота Прошку именовал исключительно Бегемотом. Тот, естественно, игнорировал свежеобретённое имя, но доктора это не останавливало.

— Как она? — после поспешного приветствия спросила Рина.

— Плохо, — откровенно ответил Виктор Николаевич, мгновенно посерьёзнев. Он был подтянутым и спортивным, а седые волосы и элегантная щёточка усов придавала ему неуловимое сходство с американской кинозвездой прошлого века, — организм изношен. Я сделал всё, что мог. Ну а дальше, решит судьба.

— Прасковья Григорьевна, — проговорил он, отворяя дверь пятой палаты, — к вам тут посетитель рвётся. Пускать?

— Аринушка? — улыбнулась женщина в кровати, — пускай, как же. Я давно жду.

— Бабуль, ты как? — проглотив комок в горле, спросила Рина. Она присела на корточки возле кровати и взяла бабушкину руку.

— Нормально, всё нормально, — Прасковья Григорьевна похлопала внучку по руке. К её кисти тянулась микротрубка от капельницы, — держусь. Витенька, — синие глаза пожилой женщины взглянули на стоящего у двери врача, — оставь нас. Мне с Аринушкой посекретничать нужно.

— Хорошо, только, тётя Паша, умоляю, без глупого геройства. Не садиться и не пытаться демонстрировать торжество духа над бренной плотью.

— Какое уж тут геройство, — усмехнулась больная, — отгеройствовала своё. Ну, ступай.

Когда шаги завотделением стихли в коридоре, Прасковья Григорьевна велела запереть дверь. Арина послушно повернула защёлку в золотистой круглой ручке и вернулась к бабушке. Они остались вдвоём в одноместной палате. Несколько лет назад больницу реконструировали, отказались от общих палат, завезли современное оборудование и кондиционеры. Даже картины местных художников над кроватями развесили.

— Как защита? — спросила бабушка, чуть приподняв голову, вопреки запрету доктора.

— Отлично, красный диплом, — ответила Рина, с горечью видя, как осунулась Прасковья Григорьевна.

Рина часто думала, что в старости она станет похожа на бабушку. Они обе были высокие и стройные. Бабушка даже после девяноста не утратила прекрасной осанки. Обе они имели чёрные с лёгким каштановым отливом волосы, гладкие и абсолютно прямые. Носы тоже были похожи — изящные с выраженной горбинкой. Только вот глаза у бабушки отливали предгрозовой синевой, а у внучки кошачьей зеленью.

Сейчас же бабушка была очень бледной, щёки ввалились больше обычного, под глазами залегли тени.

— Другого я и не ожидала, — прокомментировала она информацию о защите. Ты — Воронцова, хвалить не стану. Не хвалят за то, что поступила как должно, — и, видя, что внучка еле сдерживает слёзы, твёрдо сказала: — возьми себя в руки. Разговор серьёзный будет. Не так и не сейчас я его планировала. Но, видно, судьба распорядилась по-своему. Сегодня вечером я умру.

— Бабуль! — не выдержала Рина и заплакала, — ну что ты!

— Утри сопли и слёзы и слушай. Выслушай до конца, какими абсурдными не показались тебе мои слова. Я — потомственная чародейка. Мне около двухсот лет. Если быть совсем точной — двести сорок семь. Наш род Воронцовых многие столетия стоит на страже Порядка в Поволжье, а я являюсь главным хранителем порядка в регионе. Срок моей службы подходит к концу. Я передам силу и все полномочия тебе.

Арина была готова услышать всё, что угодно, только не это. Двухсотлетняя чародейка? Порядок! Стражи! Всё это настолько не вязалось с привычным образом Почётного библиотекаря Городской публичной библиотеки, эрудированной, знающий несколько языков (гувернантка настойчивая попалась) и начитанной бабушкой, что девушка невольно подумала о душевном расстройстве. А что? Упала, травмировала голову, или микроинсульт, а, может, даже инволюционный психоз. Возраст всё-таки.

— Баба Паша, — как можно более будничным тоном проговорила Рина, — я из самого Саратова в туалете не была, отлучусь на минутку?

— Ступай, деточка, — бабушка прикрыла глаза, — а я пока отдохну.

Рина опрометью бросилась в ординаторскую. Там она застала уже знакомую белобрысую медсестричку с бокалом кофе в руке. Виктор Николаевич сидел за стареньким компьютером с сигаретой в зубах и двумя пальцами заполнял истории болезни.

— Уже поговорили? – он поверх очков глянул на Рину.

— Дядя Витя, — обратилась Рина, — у бабули с головой всё в порядке? Инсульт, там или инволюционный психоз?

Виктор Николаевич замер, держа руки над клавиатурой:

— Девушка, напомните, вы какой диплом получили?

— Преподаватель русского языка и литературы, — привычно ответила Рина.

— Так вот, Аришенька, рассуждай спокойно о ваших точках с запятой, синонимах — антонимах, а диагнозы предоставь ставить другим, более компетентным в данных вопросах согражданам. Успокойся. У Прасковьи Григорьевны с рассудком полный порядок, с ручательством. Такой памятью и пятьдесят лет немногие похвастаться могут. Ей хуже не стало? — девушка отрицательно мотнула головой, — вот и славно. Не волнуй и не утомляй её.

— Ну как, — бабушка отрыла глаза, как только Рина вошла, — поговорила с Виктором Николаевичем относительно моей нормальности? — и, не позволив открыть рот для вежливого успокоительного возражения, продолжила, — не бойся, не сержусь я. Понимаю, насколько абсурдными показались мои слова! Это в двадцать-то первом веке: чародеи, хранители порядка. И всё же поверить придётся, каким бы сложным тебе это не показалось. Хотела я сделать это в другое время и в другом месте, подготовить тебя. Собиралась этим летом начать. Ведь пока ты училась, мы по выходным да каникулам виделись. Как тут подготовишь! Но не судьба. Придётся тебе в ускоренном темпе и по большей части своим умом до многого доходить. Но ты — моя правнучка, в тебе есть сила Воронцовых, справишься. Я — главная чародейка Поволжья. Моя цель – сохранение равновесия и порядка между нашим миром и миром духовным. Ты даже не представляешь, насколько не похожа на то, что обычно видят люди. Но как увидишь — поймёшь. Дай мне минералки, пожалуйста.

Рина с некоторым облегчением отошла к маленькому холодильнику и налила в стакан минеральной воды. Наблюдать, как единственный бесконечно дорогой тебе человек сходит с ума было больно. "Если бабушка не пускалась с дядей Витей в разговоры о долгой жизни и судьбе чародейки, возможно, он пока не в курсе её безумия", — подумала девушка, подавая питьё.

— Не веришь, — с привычной ворчливой строгостью проговорила Прасковья Григорьевна, — Аринушка, ты меня огорчаешь.

— Бабуль, — Рина выдавила из себя улыбку, — если так надо, я стану чародейкой. Буду совмещать работу в гимназии и это твоё равновесие. У нас как раз Раиса Сергеевна на пенсию уходит, сказали, меня возьмут с удовольствием.

— О гимназии придётся забыть, — тон бабушки не предполагал возражений. Мы — люди служивые, теперь твой черёд служить пришёл. Тот, кто носит титул Чародея Поволжья, сохраняет равновесие между мирами. Он – защитник справедливости, судья и палач.

— Хорошо, бабуль, я постараюсь, — сказала Рина, про себя подумав, что самое последнее дело — пытаться разубедить душевнобольного в чём-либо.

— Постараться! Обратное даже не рассматривается! — воскликнула бабушка и закашлялась, — ты обязана справиться, сделать всё, чтобы не опозорить род Воронцовых.

— Я сделаю всё, только скажи, что именно.

— Сегодня к вечеру я умру, — заявила Прасковья Григорьевна, — умру спокойно. Не реви, даже не вздумай меня оплакивать! Я хорошо пожила, хорошо поработала. Тебя успела вырастить. Силу передам: для чародеев это обязательно – перед уходом силу наследнику отдаёшь. В нашем роду силы немерено. Восемьсот лет копили и умножали. Домой меня не забирай, похоронишь прямо из морга. Отец Викентий тебе поможет. Он, конечно, фигура сложная и неоднозначная, но положиться на него в вопросах погребения можно целиком и полностью. Место на кладбище у меня куплено давно, неподалёку от твоих родителей — так тебе за могилами ухаживать проще будет. Никакого отпевания, поминок, поняла?

Рина кивнула.

— Не кивай, а словами скажи. Слова, они уговор силой наделяют.

— Ни поминок, ни отпевания заказывать не стану, — послушно сказала девушка.

— Ладно. Но это ещё не самое важное. В день погребения до захода солнца тебе надлежит провести ритуал и обзавестись героической душой. Владеть силой и замыкать внутренние магические цепи – сложно и больно, особенно без привычки. Да и не умеешь ты ничего. Знаешь, сколько желающих сыщется неопытную чародейку к праотцам отправить и всю силу рода Воронцовых себе забрать? Это, не считая разных тварей, собратьев которых я и наши предки без счёта зачистили и упокоили. Ведь ты теперь будешь и судья, и палач. Сперва от силы болеть будешь так, что едва до туалета доползать сможешь. Хорошо, что такое длится недолго: от суток до трёх. Но ты оклемаешься, не сомневаюсь. Вот эти три дня без героической души, которая тебя охранять станет, тебе никак не пережить.

Рина хотела спросить про ритуал, чтобы подыграть немножко, но не смогла выдавить ни слова.

— Ритуал в Волшебной книге на первой странице найдёшь, — продолжала инструктировать бабушка, — помнишь, книгу в коричневом переплёте, что в моей спальне на столе лежит?

Ещё бы Рина не помнила этой книги. Это была "Книга о вкусной и здоровой пище" 1953 года издания. Она сама частенько пользовалась рецептами из этой книги с красочными фотографиями блюд на цветных страницах вкладки.

— Опять про выжившую из ума старуху, предлагающую колдовать по поваренной книге, подумалось? — прищурилась бабушка, — Волшебные книги — они на то и волшебные, что посторонним чем-то заурядным кажутся. Кто знает, может твою книгу другие люди томиком манги считать станут. Прямо на первой странице ритуал и найдёшь. Для простоты я ударения все проставила и пометки необходимые для первоначального понимания сделала.

Рина отвела глаза, чтобы бабуля не увидела в них горечи, боли и сожалений по поводу безумия самого дорого для тебя человека. Поваренная книга, призывающая героические души, такое нормальному человеку в голову не придёт.

— Кто тебе отзовётся, не знаю, могу лишь сказать, что связана ты с ним будешь всю свою долгую жизнь чародейки. В тот момент сила моя в тебе полностью оживёт. Как бы много силы не было в роду Воронцовых, принять и пропустить через себя сможешь столько, на сколько хватит собственных возможностей. Ну всё, давай руки.

— Почему ты мне раньше ничего такого не говорила? — Рина медлила, старалась оттянуть "момент передачи силы".

— Берегла тебя. Когда ты знаешь о чём-то, знают и о тебе. У нас так. Приступим.

Арина протянула руки, и бабушка ласково взяла из в свои, совсем как в детстве.

— Тьфу, мешает, — Прасковья Григорьевна резким движением выдернула из кисти руки иглу капельницы, — спокойно, я знаю, что делаю.

Прикосновение бабушки показалось Рине сперва очень горячим и одновременно с тем очень холодным. Это было странное чувство, не разобрать.

— А ведь ты мне не веришь! — с досадой воскликнула бабушка и оттолкнула ринины руки, — не веришь ни на грош! Поэтому и силу я передать не могу. Неверие запирает каналы маны, не получается подключится к твоим магическим цепям.

— Извини, я делаю, что могу, — Рина уважала и любила бабулю, но едва удержалась, чтобы не закатить глаза: мана, магические цепи. Не будь ситуация настолько трагичной, на язык просилось замечание, что кто-то переиграл в компьютерные игры.

— А можешь ты только сомневаться и считать меня выжившей из ума столетней старухой, — в голосе Прасковьи Григорьевны чувствовалась неприкрытая горечь и разочарование.

Бабушка немного подумала и велела проверить, заперта ли дверь.

— Сейчас я заставлю тебя поверить в мои слова. Прасковья Григорьевна вытащила из волос шпильку – большую, двузубую, из настоящей пожелтевшей кости. Рина всегда ломала голову, откуда бабуля берёт свои шпильки? У неё бывали костяные, черепаховые, а иногда она закалывала свой низкий узел из волос простыми деревянными палочками, — смотри внимательно.

Узкая рука с длинными пальцами сжала шпильку, отчего та рассыпалась в прах, напоминающий сверкающие на солнце снежинки. Прасковья Григорьевна дунула на ладонь и повелительно произнесла только одно слово: «Марфа»!

Снежинки вспыхнули в воздухе мириадами искорок, и в палате появилась Марфа Семёновна – давняя бабушкина подруга. Удивительно придирчивая и вредная старушонка с неизменной химической завивкой на реденьких седых волосах, которые по никому не ведомой причине упорно красила хной в ядовито-апельсиновый цвет. Тётя Марфа, она категорически не желала, чтобы к ней обращались «Баба» или «Бабушка», признавая лишь «Тётя», либо по имени-отчеству. Периодически она объявлялась в их доме: когда проездом от нескольких часов до пары дней, а порой гостила по месяцу. При этом она не упускала случая, изводила Арину многочисленными пространными нравоучениями и просвещала рассказами из истории Древней Руси. Рина полагала, что в прошлом тётя Марфа работала учителем истории и скучала без привычных объяснений и воспитательных бесед.

— Что, Параня, время пришло? — тётя Марфа подошла к кровати, присела в ногах.

— Пришло, — спокойно подтвердила Прасковья Григорьевна.

— Как это? – обрела дар речи Рина, — я понимаю, что сейчас не время и не место для фокусов и розыгрышей, но как Марфа Семёновна оказалась в палате, когда я только что проверила запертую дверь?

— Не догадываешься? – прищурилась бабушка, — совсем не догадываешься, даже после того, что я тебе рассказала?

— Говорила я тебе, Параня, что она недалёкая, — удовлетворённо констатировала тётя Марфа, — наплачемся мы с ней!

— Тебе нечего волноваться, — по тону бабушки чувствовалось, слова подруги её задели, — я умру – и ты свободна как ветер. Судьба чародейки – это судьба того, кто ей помогать и защищать станет. Тому и плакать придётся.

— Стойте, стойте, — у Рины голова в буквальном смысле шла кругом, — ты же не хочешь сказать, будто тётя Марфа и есть твоя героическая душа?!

— Догадалась, — усмехнулась бабушкина подруга, демонстрируя ровные белые зубы, — слава богу! Садись, пять.

— Но вы же – просто учительница, — недоумевала Рина, — как вы можете защищать бабушку?

— Ну что, показаться ей что ли? – лениво проговорила Марфа, разминая плечи, — напоследок, на прощанье?

— Сделай милость, — разрешила бабушка.

Женщина вышла на свободное место палаты, бросила взгляд на потолок, словно прикидывая его высоту, и вдруг с ног до головы оделась светлым слепящим пламенем.

Рина вскрикнула и отшатнулась. Через мгновенье посреди палаты номер пять стояла молодая незнакомка баскетбольного роста в кольчуге до колен. На голове у неё был шишак, за спиной падал тяжёлыми складками алый плащ, а в руке исходил дымом огромный меч. От прежней, знакомой с детства тёти Марфы, остались разве что огненно-рыжие кудри да недобрый взгляд глубоко посаженных серых глаз.

— В штаны не наложила? – с издевательской заботой поинтересовалась новая Марфа звучным контральто, — а то бывали прецеденты.

— Хватит над девкой издеваться, — подала голос бабушка, — теперь-то поверила?

— Поверила, — выдохнула воздух Рина. Она только сейчас поняла, что просто забыла дышать, — а вы на самом деле кто?

— Марфа Посадница, — женщина в плаще прислонила свой ужасающий меч к холодильнику и преспокойно устроилась на гостевом стуле. Вернее, некое духовное воплощение Марфы Семёновны, но память, чувства и характер сохранены в полной мере.

— Да уж, — подтвердила бабушка, — характер – не сахар.

— Я при жизни хотела спасти своих земляков-новгородцев, для этого заключила союз с литовцами. Была казнена Иваном третьим. Ещё в молодости объединилась с одним из Воронцовых. После смерти была призвана Прасковьей Григорьевной, служила ей верой и правдой больше двухсот лет. А ты всё учительница, да учительница! Я ж тебе историю государства Российского можно сказать из первых рук рассказывала.

Рина просто не знала, что и подумать. Эта Марфа Посадница была реальна, абсолютно, целиком и полностью реальна: от недобро глядящих из-под шлема серых глаз до сапог из мягкой кожи с замысловатой вышивкой по голенищам.

— Можешь спросить чего, коли охота, — милостиво разрешила странная гостья.

— Почему всё время старушкой прикидывались? – выпалила Рина первое, что пришло в голову.

— Я ж говорю, недалёкая, — Марфа со значением постучала пальцем по голове, — такой момент, а её, видите ли, волнует, почему двухметровая баба с громадным мечом не разгуливает по улицам Междуреченска в 2023 году! Потому, деточка, что в истинном своём обличье я стану привлекать избыточное внимание к своей персоне, а ношение холодного оружия без лицензии приведёт меня в полицейский околоток. Ещё что -то?

Арина настолько была поражена и взволнована, что насмешки Марфы её даже не задели.

— А вы могли выбирать, кому прийти на зов? – спросила она.

— Теплее, уже гораздо теплее, — одобрила Марфа, — вбирала лишь в какой-то степени. Чем больше силы у чародея, тем сложнее сопротивляться зову, то есть он может призвать более сильную душу. Ну, и, конечно, играет роль, с кем контракт.

— Контракт?

— Да, контракт, — ты глупая что ли, или нарочно прикидываешься, чтобы меня позлить?

— Марфенька, — примирительно проговорила бабушка, — разве ты сама не видишь, волнуется она сильно. Не каждый день тебе героические души являются. Огненная она душа, — пояснила Прасковья Григорьевна уже внучке, — стихия её огонь, камень – рубин, птица – петух. Вот она злопамятная, вскидывается без дела.

— Всё верно, — солидно кивнула Марфа, — такая уж я есть, не обессудь! А контракт – значит договор с чародеем. Он тебе при жизни помогает, а ты после смерти ему или его потомкам отслужить должен. Я – огненная мечница.

— А вы при жизни чего попросили?

— Послать, что ли тебя, Аришка, по матери с твоими бестактными личными вопросиками? Но, так уж и быть, отвечу. Ради Прасковеи моей не утаю. Власти я желала, чего ж ещё! Власти, да ещё любови такой, чтоб наизнанку выворачивало, чтоб от страсти себя не помнить.

— И?

— Как видишь, получила и то, и другое, и ещё плаху в придачу, как бонус. Литовцем он был…

— Хватит вопросов и ответов, давай руки, — Прасковья Григорьевна будто сбросила несколько десятков лет, — прими силу рода Воронцовых и повторяй за мной голосом и сердцем. Перед миром людей и миром духов, богом и предками клянусь.

Рина ощутила, словно огненный лёд перетекает из бабушкиных рук в её вены.

— Клянусь, — хрипло повторила она. Горло перехватило от странного ощущения непонятной силы, покалывающей по всему телу подобно пузырькам из кока-колы.

— Нести с честью бремя ответственности и службы, не запятнать свою честь трусостью, подлостью, бездействием и леностью.

Рина повторяла слово в слово, с удивлением ощущала, как слова эти вплетаются в силу, отпечатываясь где-то внутри в области сердца.

— Защищать равновесие, стоять на стороне истины, непримиримо бороться со злом и тьмой в любых их проявлениях. Вершить правосудие с беспристрастием и холодной головой.

Поток силы начал ослабевать, а голова бабушки медленно стала опускаться назад, на подушку.

— Наклонись, — прошептала она.

Рина наклонилась, Прасковья Григорьевна ласково взяла её голову руками, долго смотрела в глаза, потом поцеловала в лоб.

— Теперь всё. Ступай, деточка. Сделай всё, как я велела. И не вздумай горевать! Я тогда с того света приду и выпорю как тогда, когда ты щенка учила сальто делать, а он чуть шею себе не сломал! Поняла? Иди, нам с Марфой тоже проститься надо.

Рина кивнула, изо всех сил сдерживая слёзы.

— Вот и хорошо. Прощай, внученька. Ты теперь – Чародейка Поволжья.

Чародейка Поволжья! Просто в голове не укладывается. Рина медленно шла по бульвару. Несколько часов назад она сидела в кафе, и всё в её жизни было понятно и просто: закончилась учёба в университете, впереди — гимназия, обычная спокойная и более или менее счастливая жизнь. Теперь же всё поменялось. Перед глазами стояла Марфа с мечом, а сила всё ещё продолжала ощущаться где-то внутри, хотя уже намного слабее, чем в больнице.

Через сорок минут девушка пришла домой. Когда-то их дом был помещичьим домом Воронцовых, а сама деревня называлась Вороний сад. Аринины предки славились своими садами. Потом землю продали, остался лишь дом да заросший сад с яблонями, грушами и жёлтой сливой. А сам город подошёл к поместью вплотную. Рина добралась до кровати, и рухнула прямо в одежде. "Безвредный укольчик» Виктора Николаевича начал действовать. Врач поймал Рину почти на выходе и, опасаясь за душевное состояние, уговорил уколоться.

День похорон Арина помнила весьма смутно: отвезла в морг всё необходимое для погребения. Хорошо, что бабушка Паша заранее собрала пакет и показала на всякий случай, где он лежит. Потом приехал отец Викентий, довольно молодой, рыжий, с редкой бородёнкой и в больших очках, придающих ему сходство с сыном, примерившим папины окуляры. Последовали соболезнования, сетования об отказе от отпевания, душеспасительные наставления. Рина отца Викентия недолюбливала, хотя, откровенно говоря, было не за что. Но его веснущатое лицо с глубоко посаженными светло-карими глазами почему-то вызывало желание отвести взгляд. Он помог с оформлением документов и организацией самой церемонии. Потом удушающая жара на городском кладбище, горячий ритуальный автобус, и Рина снова оказалась в пустом гулком доме.

Только теперь она вспомнила, что сегодня совсем ничего не ела. Чашка кофе с куском шоколада на еду не тянули никак. Девушка залила кипятком лапшу быстрого приготовления и пошла в спальню Прасковьи Григорьевны, вспомнив про ритуал и поваренную книгу. Солнце переползло в западную часть неба, значит мешкать с обещанным ритуалом не следовало.

"Книга о вкусной и здоровой пище" привычно лежала на круглом столе на чёрной ажурной скатерти ручной работы. "Одна дама из наших предков лет сто назад очень увлекалась филейной вышивкой, — поясняла бабушка, любовно проводя рукой по скатерти, — она обычно дарила их на свадьбу".

За ночь и почти весь день события в палате горбольницы несколько поблекли и даже начали казаться чем-то нереальным, похожим на яркий сон. Арина была почти готова приписать их расстроенному воображению, волнению при защите диплома и депрессии, накрывшей её, когда Виктор Николаевич сообщил о смертельной болезни Прасковьи Григорьевны. Рина забрала книгу на кухню и принялась за лапшу. Проглотив несколько ложек, она раскрыла книгу. Естественно, это была знакомая до мелочей поваренная книга с жирным пятном на первой странице, которое Рина посадила ещё в начальной школе — упала котлета с бутерброда, она пыталась проверить, получится ли у неё полноценный гамбургер из школьной булочки-веснушки и бабушкиной котлеты. Пятно было на месте, предисловие тоже. "Коллектив авторов..." — привычно пробежала она глазами, и облегчённо вздохнула: никакого ритуала само собой "Книга о вкусной и здоровой пище" не содержала.

Рина потянулась за соевым соусом и чуть не выронила бутылку из рук. Первая страница книги разительным образом изменилась. Бумага потемнела и стала больше похожа на высушенную кожу. Пергамент, догадалась девушка. Буквы были витиеватые, слова содержали устаревшие фиту, ять, ер. Правда. Не показалось, не померещилось, не приснилось. Ритуал зова героической души. Есть как-то сразу расхотелось. Рина отодвинула тарелку и погрузилась в изучение текста. Для того, чтобы разобраться в написанном полностью, потребовалось включить ноутбук и переводить некоторые слова и понятия со старославянского.

— Что я творю?! — восклицала Арина, притаскивая в бабушкину спальню серебряный тазик, который бабушка Паша содержала в идеальной чистоте и никогда не позволяла брать, даже для устройства плавательного бассейна для куклы Барби.

Ритуал содержал много пометок, которые были сделаны разными почерками и чернилами разного цвета. Девушка подумала, что их оставили её предки, чтобы последующим поколениям чародеев проще было разобраться. Она сразу узнала аккуратный убористый почерк бабушки. Сильный наклон, длинные хвосты букв и чернила от гелевой японской ручки красного цвета. Для ритуала бабуля советовала откинуть коврик в спальне и воспользоваться набором портновских мелков.

Рина последовала совету. Теперь ей стало понятно, почему Прасковья Григорьевна никогда не позволяла внучке натирать паркет в её спальне. "Чай, не инвалид, пока сама в силах, — смеясь, отвечала бабушка на настойчивые предложения помощи, — справлюсь!" Под ворсистым овальным ковром обнаружился каменный круг, вделанный прямо в пол. Круг был большим, около полутора метров в диаметре, серый камень поверхности носил следы цветного мела, совсем как школьная доска, на которой много писали, а после стёрли влажной губкой. Нашлось объяснение и для набора цветных портновских мелков, которые всегда лежали в ящике бабушкиного комода, хотя сама Прасковья Григорьевна умела разве что пуговицы пришивать. Сверяясь с инструкцией Рина вычертила довольно сложную фигуру из трёх многоугольников, вписанных один в другой. Она хорошо рисовала, да и швейный сантиметр сослужил ей прекрасную службу. Фигура получилась странная, из тех, что словно затягивают взгляд в глубину.

Девушка с опаской поглядела на клонящееся к горизонту солнце и, сверяясь с книгой продолжила приготовления. Так, что у нас там дальше? Наполнить серебряную ёмкость водой земли. С ёмкостью всё понятно — знаменитый бабушкин тазик, а вода земли — должно быть, вода из колодца или родника. Хотя, впрочем, и вода из крана тоже берётся из скважины в земле. Бабушка приписала сбоку: "Воду возьми в холодильнике, что из Окраинного родника".

Междуреченск, расположенный на слиянии рек Алтанки и Сороки, славился на всю губернию прекрасной родниковой водой, которую щедро дарили многочисленные ключи и источники. Какие-то из них были красиво оформлены и обустроены для культурного отдыха, другие просто обложены камнями, а Окраинный, неподалёку от дома Рины, представлял из себя и вовсе ключ в тени старой ивы. Со второго класса, как только маленькая Ариша поселилась у прабабушки, её обязанностью стало приносить из родника воду для питья. В холодильнике обнаружилась бутылка, которую Рина принесла в воскресенье перед отъездом в Саратов.

В воду нужно было поместить маленькие жертвы духам разных стихий. Сам текст ритуала никаких указаний по этому поводу не содержал, предполагалось, наверное, что вызывающий сам должен знать, что делать. Помогла Прасковья Григорьевна. Она советовала воспользоваться для стихии воды — замороженой мойвой из морозилки (в ней же и лёд), земле пожертвовать гальку, привезённую когда-то маленькой Риной из Анапы, а для огня предполагалось срезать прядь волос и сжечь их прямо над тазиком с водой. Ещё требовался воздух и жизнь. "В шкатулке с ракушками возьмёшь перо по своему вкусу, — писала бабушка, — но помни, от твоего выбора будет зависеть, кто откликнется на зов. То же касается и цветка. Слушай своё сердце, и ничего не бойся. Ты — настоящая Воронцова, ты справишься". Рина вздохнула и полезла в шкатулку. Она полагала, что Прасковья Григорьевна хранит там письма покойного мужа или какие-то ещё памятные вещицы, но шкатулка, привезённая из той же Анапы, под завязку была набита птичьими перьями. Каких тут только не было: от белых куриных до странных, серо-чёрных, с серебристыми проблесками, явно принадлежавших какой-то хищной птице. Из всего этого перьевого изобилия внимание девушки почему-то привлекло небольшое светло бежевое перо с коричневыми и чёрными пестринками. Она знала, это перо неясыти. Перо отозвалось в ладони теплотой, словно погладила кота. Кстати, Прохора она не видела ни вчера, ни сегодня. Ну да ладно, потом с ним разберёмся.

В саду отцветали пионы. Их было много. Белые, словно прилепившиеся комья снега, розовые и густо-алые у концов лепестков, а в глубине они прятали благородный оттенок бордо. Именно такой цветок и сорвала Арина.

По вершинам фигуры в каменном кругу она расставила маленькие ароматические свечки в металлических цилиндриках. Бабушка всегда держала их целую коробку. "На случай отключения электричества пригодятся", — поясняла она. Хотя электричество на памяти Рины отключали всего пару раз, да и то из-за сильной грозы, и они с бабулей использовали тогда туристический фонарь с батареей на сутки, но свечи в наличии были всегда.

Затем в указанной последовательности она без всплеска опустила в воду мойву, камень, перо и цветок. После чего отрезала небольшую прядь волос зажгла её и бросила туда же. Последним аккордом стали четыре капли крови. Прасковья Григорьевна советовала обработать спиртовой салфеткой кухонный нож и руку. "Найди точку, где линия жизни соединяется с линией судьбы и уколи резко и достаточно сильно", — писала она. Рина весьма отдалённо представляла себе всю эту хиромантию, но солнце уже почти скрылось за кронами яблонь, а это означало, что времени справится в интернете нет. Девушка ткнула себя в ладонь ножом, накапала крови в тазик и принялась читать довольно длинное и мудрёное заклинание на непонятном языке. Хорошо, что бабуля позаботилась и расставила ударения.

Рине подумалось, что, если бы ещё два дня назад кто-то сказал бы ей, что она будет сидеть на полу и читать абракадабру над тазиком с мороженой мойвой, цветком, камешком и плавающим пером, она посоветовала бы поехавшему кукухой не забывать принимать таблетки. Но вот теперь она сидит и читает. Закат окрасил летнее небо нежными оранжевыми оттенками, а заклятие и не думало кончаться. У Рины зарябило в глазах от незнакомых слов, где-то в глубине в животе встрепенулось знакомое ощущение пузырьков от кока-колы, потом накрыла дурнота, такая, что казалось девушку вывернет прямо в тазик. Следом пришла боль, болело всё, что только может болеть: раскалывалась голова, скрутило живот, по позвоночнику пробегали болевые импульсы, ныли все зубы и кости. Рине подумалось, что вот сейчас она просто умрёт. Над тазом начал подниматься пар, мойва ожила вильнула хвостиком и ввинтилась в дно, словно ушла на глубину. Перо красиво распалось золотистыми искорками, камень неожиданно всплыл, зашипел, словно кусок искусственного льда, а пион вспыхнул розовым пламенем и сгорел. Вода вскипела, повалил пар, однако ж он не разлетался во все стороны, а стоял столбом внутри нарисованной фигуры, словно его удерживали невидимые стены. Преодолевая боль, Рина на чистой силе воли выговорила последнюю фразу и начала терять сознание. Последнее, что на услышала — это всплеск.

— Твою мать! Кипяток! — воскликнул незнакомый мужской голос, прибавив что-то длинное по-французски, судя по экспрессии —ругательство.

Глава 2 Трибун трактирный

Глава 2 Трибун трактирный

Приходила в себя Арина тяжело. Навалилась дурнота и пульсирующая боль в висках. Она попыталась открыть глаза, но ей что-то не давало этого сделать. Этим чем-то оказалось мокрое полотенце у неё на лбу. Убрав полотенце, девушка поняла, что лежит на кровати в бабушкиной спальне. Взгляд Рины приковал к себе бархатный мужской сюртук насыщенного синего цвета, накинутый на спинку кресла. Сверху лежал шелковый шейный платок. Сам же хозяин этих странных вещей обнаружился на диване с недоеденным куском пиццы в одной руке и рининым телефоном в другой.

— Очнулась, наконец, — вместо приветствия проговорил незнакомец. И она сразу узнала голос – приятный, с небольшой хрипотцой и характерным растягиванием гласных. Тот самый голос, что выругался в конце вызова, — вторые сутки уже пошли.

Девушка отложила в сторону полотенце и села. К её удивлению, дурнота и головная боль исчезли без следа, она чувствовала себя совершенно здоровой.

— Я уже измаялся тут со скуки, — продолжал мужчина, отправив в рот последний кусок пиццы, — какому умнику пришло в голову провести ритуал, а расхлёбывать последствия отката оставить, можно сказать, ребёнка. Итак, куда подевался твой папа?

Немного растерявшаяся от неожиданного напора Рина наблюдала, как незнакомый парень (а на вид ему можно было дать лет двадцать семь – двадцать восемь) сунул ноги в сапоги и стянул с кресла сюртук.

— Насколько я понимаю, вы и есть героическая душа, откликнувшаяся на мой зов?

— Твой? – замер с шейным платком в руках незнакомец, — я не ослышался? Ты сказала: «Мой»?

— Да, — подтвердила Рина, — никого другого здесь нет и не было. Вас призвала я.

— Катастрофа! – шелковый платок был скомкан и полетел куда-то в сторону, — жуть! Ужас! Меня призвала гимназистка. Слушай, подруга, давай ты отправишь меня назад, а себе подберёшь кого-то более подходящего тебе по возрасту: какую-нибудь Снегурочку или там Золушку-Белоснежку.

На Арину с недобрым прищуром смотрели самые голубые глаза, какие встречались ей за её двадцать один год жизни. К глазам прилагалось смуглое аристократическое лицо, словно сошедшее с картины из Третьяковской галереи. Высокий и крепкий брюнет, волосы вьются непослушными прядями.

— Не получится, — Рина уже полностью пришла в себя, — мы с вами теперь связаны на всю жизнь. Я –ваш мастер, а вы – слуга, героическая душа. Вы ведь заключали контракт?

Мужчина мрачно кивнул.

— Давайте хотя бы познакомимся для начала. Я – Арина Вячеславовна Воронцова, Чародейка Поволжья. И так, к сведению, я – вовсе не гимназистка, а взрослая самостоятельная женщина. Мне скоро двадцать два года стукнет.

Собеседник только скептически хмыкнул в ответ. Затем застегнул сюртук и безуспешно попытался придать своим волосам цивильный вид.

— Граф Фёдор Иванович Толстой по прозвищу Американец, можно – Алеут. К вашим услугам, — мужчина поклонился с издевательской церемонностью, — господи! –пылко воскликнул он, и его сдержанный аристократизм испарился без следа, — чем заслужил я такое наказание! Почему в роду Воронцовых не нашлось ни одного мужика? Почему мне досталась девица отроческих годов, которая изо всех сил пытается доказать, будто она взрослая самостоятельная женщина? А я так надеялся стать слугой чародея моих лет. Ух, с ним бы мы повеселились: вино, карты, жен…, — он осёкся под строгим взглядом зелёных глаз, — получается, про духовную близость, соответствие, внутреннее сродство – всё сказки? Какое у меня может быть соответствие или духовное сродство юным созданием женского пола? Кроме цвета волос – никакого! Эх, Прасковья, Прасковья, подвела ты меня под монастырь.

— Однако ж, как я вижу, вы, граф, вполне освоились, — чародейке надоели сетования. Она забрала свой телефон и кивнула на пустую коробку из-под пиццы.

— Пришлось, — Фёдор уселся на диван, — ещё кошака твоего покормил. Нет, цивилизация в твоём времени на высоте, спора нет. Нашёл пакет корма, насыпал, даже руки не запачкались. У нас обычно котам хлеб в молоко крошили. Что по поводу освоился, — он задумчиво повертел в руке крышку от коробки, где лежала пицца, — я уж не знаю, каким макаром, только мне много чего о вашей жизни известно. Должно быть, во время вызова часть твоих знаний мне передалась. Не взыщи вот, пиццу заказал за твой счёт. В холодильнике ничего порождающего желание съесть не нашлось. Мороженая мелкая рыбёшка, как я понимаю, предназначается коту.

Арина осознала происходящее. В её доме обосновался парень из девятнадцатого века, но после Марфы Посадницы она ничему уже не удивлялась. Вместе с этим накатило чувство утраты. Хоть бабуля и наказала не горевать о ней, слёзы, не спрашивая ничьего разрешения навернулись на глаза.

— Ты колдовать-то умеешь? – в голосе Фёдора слышалось откровенное сомнение.

— Пока нет, — Арина вытерла слёзы, ей почему-то было неприятно признаваться в своей некомпетентности, — но я обязательно научусь. В моём распоряжении бабушкина Волшебная книга, то есть теперь это – моя Волшебная книга.

— Ага, ага, — скривился Фёдор, — научишься, и лет через сто я смогу гордиться своим мастером.

Это замечание было последней каплей.

— Если вы полагаете, будто я в восторге от своей героической души, то глубоко заблуждаетесь, — вспылила чародейка, — даже не знаю, какая от вас может быть польза: дуэли в наше время запрещены, в кругосветное путешествие я пока не собираюсь, в карты играть ни во что, кроме «Дурака» не умею. Вина почти не пью, а мне откликнулся:

Буян,

Картежной шайки атаман,

Глава повес, трибун трактирный…

— Трибун трактирный?! – изогнул смоляную бровь слуга, — это, возьму на себя смелость поинтересоваться, вы изволили процитировать известного поэта по случаю глубокого разочарования в моей персоне?

— Я все лишь, граф, апеллирую ко мнению ваших друзей, — в тон ему ответила немного успокоившаяся Арина, — эти слова вам посвятил Александр Сергеевич Пушкин.

— Сашка? – не поверил он своим ушам, — ну, брат, удружил! Да если б его не застрелили, своими руками бы придушил! Придумал же такое. При жизни никогда не говорил, что эти пасквильные строчки обо мне. Понимал стервец, что ничего хорошего не выйдет. Да, ладно, всё это – дела давно минувших дней. А мы-то с тобой что делать станем, мастер?

— Сотрудничать, — постаралась как можно более солиднее произнести Арина, — плодотворно сотрудничать и работать на благо России.

Американец снова скинул сюртук и завалился на диван, всем своим видом показывая, что ничего делать он не намерен.

— Сказано прекрасно, однако, колдовать ты не умеешь, — мужчина демонстративно загнул один палец, — в чём заключаются твои обязанности, как Чародейки Приволжья, ты представляешь себе весьма смутно. В лучшем случае – в общих чертах, — он загнул второй палец, — и жизненного опыта у тебя – кот наплакал-нарыдал.

Он многозначительно показал все загнутые пальцы.

— Только Поволжья, — по привычке филолога поправила девушка, — и с чего вы взяли, будто я вообще ничего не знаю?

— Легко, — усмехнулся Фёдор, — как правило в пространные и неопределённые рассуждения о сотрудничестве во благо кого-то, либо – чего-то склонны пускаться люди, имеющие недостаток компетентности. Я прав?

— В целом, да, — неохотно признала чародейка, — несколько дней назад я даже не предполагала, что на белом свете есть героические души, волшебство и всё такое прочее. Вы же для меня были исторической личностью, и всё. Теперь вы здесь, и тоже не рады, что вас призвала именно я.

— Не рад, совершенно не рад, — подтвердил Фёдор, мрачно поглядывая на девушку, — я считал, что заслуживаю большего. Хотя бы знающего чародея, на худой конец. С другой стороны, — он чуть наклонил голову набок, — у тебя хватило силы призвать именно меня, значит – потенциал есть, силы довольно. А угробишься по незнанию – освобожусь, пусть контракт и не закрою, получу второй шанс быть призванным приличным мастером.

— Решили от меня избавиться? – зло проговорила чародейка, — не помогать?

Фёдор Толстой задумался, потом его лицо исказила гримаса боли.

— Нет, не смогу я. Контракт не позволит, да и девицу в беде бросать не годится. Поживём – увидим, глядишь, сработаемся. А пока скажи-ка мне Воронцова Арина, на какие средства мы с тобой жить станем? У тебя капитал имеется?

Арина отрицательно покачала головой. Бабулины сбережения она могла получить только к зиме.

— Понятно.

Однако ж, что понятно было графу Фёдору Ивановичу Толстому по прозвищу Американец, услышать Арине в этот раз не удалось, его прервал звонок в дверь. Чародейка сразу поняла, что пришёл отец Викентий. Только он умел так слитно дважды жать не кнопку, отчего отдельные звуки звонка сливались практически в птичью трель.

— Это пришли ко мне, — сказала Арина, вставая. Пожалуйста, посидите тут, в спальне, пока я не провожу гостя. Мне будет непросто объяснить отцу Викентию, что делает в нашем доме человек в костюме позапрошлого века.

Фёдор кивнул, беря со стола томик Тургенева. Прасковья Григорьевна любила перечитывать «Дворянское гнездо».

— Как вы, Аринушка, — участливо поинтересовался пришедший, — справляетесь?

Девушка кивнула.

— Я, можно сказать, к вам с официальным визитом.

Из небольшой сумки, подозрительно напоминающий планшет военного, он вытащил туго свёрнутую бумагу, с которой свисала сургучная печать с позолоченным двуглавым орлом.

— Вот ваши верительные, — мужчина встал и поправил воротничок, — Викентий Константинович Тимонич – инквизитор, наблюдатель и куратор Чародея Поволжья, — он старомодно поклонился, — имею честь передать вам присланные из Санкт-Петербурга бумаги. Просмотрите документы.

Арина сломала печать и развернула два хрустких листа с водяными знаками. Первый – указ его императорского величества Александра VI о её назначении на должность чародейки с установлением жалования в размере суммы, что превзошла самые смелые Аринины мечты. Вторым оказалось уведомление в том, что ровно через год Арина Вячеславовна Воронцова должна будет на специальном испытательном экзамене подтвердить своё право на должность Чародейки Поволжья.

— В чём заключается испытательный экзамен? – она подняла глаза на отца Викентия.

— До этого события ещё дожить надо, — совершенно серьёзно ответил инквизитор.

Пока главная задача – освоиться, выполнять свои обязанности и не нарушать законов Российской империи. Потом и с экзаменом разберемся.

Рина не подозревала, что в её родном государстве имеются законы, регламентирующие деятельность чародея.

— И не только чародея, — уточнил отец Викентий, — все магические существа и сущности обязаны блюсти законы и правила, регламентирующие их взаимодействие в обществе.

Он сообщил, что прислал логин и пароль для Арины на ноутбук бабушки.

— У бабули был ноутбук? – искренне удивилась девушка. Она никогда не видела Прасковью Григорьевну за чем-то подобным. Обычно, бабушка ругалась даже на сотовый телефон, именуя его «шайтан-коробкой».

— Естественно, — инквизитор поглядывал по сторонам, словно не видел чего-то, что ожидал, — поищете – найдёте. Законы и правила эти выполнять строго обязательно. С силой своей не шутите, людям её не показывайте. Если кто к вам обратится, помогайте без сомнений и не глядите на личности. Виновных – карайте без сожаления. На днях вам ещё бумаги от Охранного отделения поступят. Знаете, — он поправил очки, — у них иногда магические преступления случаются, вот тогда ваша помощь и потребуется. Оплата у Охранки сдельная, но для чародейки – не поскупятся. Вы одна? – вопрос был неожиданным, и Арина растерянно кивнула, — а то мне на втором этаже вроде какой-то шум послышался?

— Это я стул чуть не уронил, — через перила наклонился парень с волосами по пояс, — Аришка, представь меня.

По лестнице шагал Фёдор. Он был бос, облачён в рваные вылинявшие голубые джинсы, чёрную футболку с натуралистично нарисованными костями грудной клетки и алым сердцем, проткнутым сияющей розой. Довершением маскарада служили многочисленные сложные татуировки, они сплошь покрывали руки от кистей до бицепсов.

— Фёдор, — Рина на ходу принялась придумывать, кто он, — мой кузен из Златоглавой. У бабушки был брат, который погиб в первую мировую, вот Федя – его потомок. Приехал на похороны, но опоздал.

— К вашим услугам, — поклон, элегантно переброшенные за спину кудри.

— Викентий Константинович, — сам представился инквизитор, — хороший знакомый покойной Прасковьи Григорьевны. Вы её знали?

— Конечно, — Фёдор уселся верхом на стул, — приходилось встречаться. Удивительная женщина была. Непонятно только, как она внучку именем дворовой девки назвать позволила, добро бы ещё Алина, а то – Арина!

— Вы по какой части служите? – отец Викентий внимательно и не без некоторого осуждения взирал на странного кузена.

— Полковник Преображенского полка государя императора Александра, — ответил Фёдор неуместно и отдал честь.

— С такой-то причёской? – в голосе инквизитора прозвучала неприкрытая издёвка, — шутить изволите?

— Как вы смеете ставить под сомнение слова дворянина и офицера? – в голубых глазах героической души полыхнуло пламя.

— Викентий Константинович, не слушайте его. Он сисадмином в Преображенском служит, компьютерщик Федя у нас. Просто любит перед незнакомыми людьми порисоваться, — Арина попыталась взглядом дать понять Фёдору, чтоб смолк.

Инквизитор снял очки, посмотрел на просвет, будто хотел убедиться в их чистоте, потом надел на нос и сказал серьёзно и веско:

— Ну, детки, поиграли и будет. Вижу, Ариночка, вы душу призвали. Офицер, я понимаю, что вы, но не понимаю, кто вы. Девятнадцатый век, гвардия государя. Представьтесь.

— Я должен представляться каждой незнакомой роже, запятившейся в твой дом?

— Фёдор Иванович, — устало произнесла Арина, — я ни на секунду не сомневаюсь, что вы слышали каждое слово из нашего разговора с господином инквизитором.

Толстой провёл пятернёй по непослушным кудрям и вскинул бровь:

— Слышал, но будь я обычным кузеном, значит и представляться не надо?

Отец Викентий скривился, что можно было принять за неодобрительную улыбку, встал и представился по всем правилам этикета. Фёдору пришлось сделать то же самое.

— Отлично, Аринушка, гораздо лучше, чем можно было ожидать при данных печальных обстоятельствах, — заключил инквизитор, — вам предстоит много работы. Изучайте бабушкину волшебную книгу и не забывайте про ноут. Полагаю, Прасковья Григорьевна и там для вас что-то полезное припасла. Вы, полковник, по первому времени оберегайте Арину Вячеславовну, не позволяйте особо геройствовать, риск – он у всех Воронцовых в крови. И ещё, граф, полно щеголять в непотребном виде, покажитесь, какой вы есть.

Фёдор хмыкнул, провёл руками по футболке и в мгновение ока перекинулся в дворянина начала девятнадцатого века. Рина узнала знакомый синий сюртук, даже шейный платок оказался завязанным мудрёным узлом меж неудобных высоких уголков крахмального воротничка шёлковой рубашки.

Последовал приличествующий случаю поклон.

— Святой отец довольны? – однако ж издёвка из голоса никуда не делась.

— Не стоит награждать меня чужими титулами, — холодно и спокойно ответил отец Викентий, — извольте обращаться ко мне по батюшке. Это вполне уместно. И подберите себе для выхода более стандартный облик. Кузена-преображенца одобряю. Хорошая легенда.

Инквизитор на том откланялся.

— Вид ему мой, извольте ли видеть, не угодил! – взорвался Фёдор, как только отец Викентий вышел за дверь, — отвратительный тип — le lignage desloiat et felon, он думает, будто его принадлежность к Инквизиции даёт ему право указывать чародейке и, уж тем паче, СЛУГЕ!

— Вы сейчас по-французски выругались? – невинно поинтересовалась Рина.

— Девице таких слов знать не полагается, — важно заявил Фёдор, — я просто констатировал его захудалое происхождение. Я что, действительно, так плох?

Перед Риной снова появился длинноволосый парень в футболке и джинсах.

— Несколько вызывающе, — дипломатично обошла острые углы чародейка.

— В твоём телефоне видел, говорят – модный стиль. И футболки такие в мнимом магазине продают.

— В мнимом? – не поняла Рина.

— Ну, да, мнимом, — тряхнул Фёдор кудрями, — товары есть, цены есть, купить как-то тоже можно, но не потрогать, ни надеть это платье нельзя.

— Вы про интернет-магазин говорите, — улыбнулась Арина, — выбираешь в телефоне, платишь, а покупки после тебе либо домой привозят, либо в специальном месте получить можно.

Фёдор кивнул, понял, что это – как пиццу заказать.

— Пожрать бы.

Арина вспомнила, что в холодильнике кроме куска сливочного масла и мороженной мойвы – шаром покати.

— Сейчас в магазин схожу, — девушка встала, — у нас супермаркет до двадцати двух работает.

— Я с тобой, — Толстой посмотрел на сгущающиеся за окном сумерки, — пока какая сволочь к тебе не пристала по вечерей поре.

Рине нужны были гигиенические прокладки, а общество молодого полковника из позапрошлого века не подходило для этих целей категорически, поэтому она сказала:

— Магазин не особо далеко, а вам лучше пока подработать свой внешний вид, а то на такие волосы, дырявые штаны и набитые рукава люди на улице оборачиваться станут. И рост ваш тоже…

— Рост чем не угодил? В Преображенский полк берут только выше шести футов, и желательно, чтобы дюймов после футов поболее набралось, — прямые чёрные брови недовольно сошлись над переносицей, — прошу великодушно, пардону, но рост изменить не могу, как и цвет волос.

— Хотя бы татуировки уберите.

Толстой ответил, что татуировки ему набил алеутский шаман, они ритуальные, особо почётные и являются его неотъемлемой частью, посему никуда он их деть не может, и не собирается, даже если бы и смог.

— В девятнадцатом веке все их съели, в вашем двадцать первом тоже обойдутся. Кому не гоже, пускай не смотрят.

Потом он потребовал, чтобы девушка подробно объяснила, какой дорогой пойдёт в «Магнит». Пришлось включить ноутбук и показать по карте.

— А это что такое? – Фёдор ткнул пальцем в экран.

Его внимание привлекло Алтаново ущелье. По легенде шаман самого хана Бату во времена нашествия выбрал для стоянки место на крутом обрыве, под которым бил родник с удивительно чистой и вкусной водой. Овраг стал называться Алтановым ущельем, сам родник – Алтановым ключом, да и город, основанный монголами – Алтанаем. Когда государыня Екатерина II подписывала указ о признании Алтаная городом, ей не понравилось название. «Татарское какое-то», — нахмурилась императрица, зачеркнула и своей рукой написала «Междуреченск». Всё это Рина кратко поведала Фёдору и добавила, что овраг с крутыми склонами за века превратился в балку, там устроили парк с зоной отдыха, купелью, детскими площадками и спортивными снарядами.

— Кругом фонари, — проговорила девушка, беря с собой сумку для покупок, — полиция регулярно патрулирует. У нас хулиганов нет. Вы что поесть хотели бы?

— Стейк из говядины, французский хлеб, шампанское лучше всего «Мадам Клико», на худой конец – «Моэт», — последовал ответ.

— Говядину не обещаю, а вот курицу – пожалуйста, — немного смешалась Рина.

— Сойдёт, — буркнул Толстой, — но хлеб и шампанское – обязательно. И обещай, при малейшей опасности – зови меня.

— И что? – усмехнулась Рина, — явитесь передо мной, как лист перед травой?

— Примерно так, — серьёзно проговорил Американец, — помрёшь, контракт не закрою. Да и плохо мне будет. Твой инквизитор совсем не прост. Сила в нём. Сдаётся мне – чародей он.

— Отец Викентий? – не поверила своим ушам Рина.

— Он самый. И чародей он сильный, хотя прячет свою силу, чтобы никто не мог определить, каков он в деле. И кажется мне, человек он опасный.

— Ну всё, — девушка бросила взгляд на настенные часы, — побежала. А то голодными останемся.

— Обещай, что не попрёшься через это своё татарское ущелье, — слуга опёрся рукой о косяк над головой Рины.

— Там же ближе! – попробовала она воззвать к рациональности, — минут двадцать выигрыша.

— Ты не пойдёшь через овраг, и всё. Хочешь, извозчика нанимай, но в это ваше ущелье, даже не вздумай соваться. Или я очень огорчусь.

«Разговаривает со мной, как будто я ребёнок», — подумала чародейка и кивнула.

На улице стоял прекрасный летний вечер. Обычные июньские дожди уже закончились, а обязательная Волжская жара ещё не началась. Цвела белая акация, стручковые деревья, воздух был напоён ароматами цветов, что во множестве радовали глаз на клумбах возле домов Междуреченска.

В супермаркете девушка купила всё необходимое. Конечно, ни «Мадам Клико», ни этого второго шампанского на букву «М», название которого вылетело из головы, не успела чародейка выйти за калитку, в «Магните» не оказалось. Сотрудница, расставлявшая на полки товар, странно на неё, посмотрела и посоветовала другое. Рина взяла бутылку с названием «Абрау-Дюрсо» и, подумав, добавила пачку чипсов. Баба Паша была категорической противницей всяческих снеков, считала сухарики, чипсы и «Кока-колу» продуктами нездоровыми, поэтому они попадали под запрет.

Сумка оказалась довольно увесистой. Девушка шла по улице и думала о Фёдоре Толстом. Она пыталась припомнить всё, что слышала об этой легендарной личности. Естественно, на филфаке она просто не могла о нём не слышать: Зарецкий, Долохов, и многие другие персонажи классической литературы, вдохновлённые образом знаменитого бретёра. Но это всё были герои романов, а каков же ты на самом деле, Фёдор Толстой Американец?

Улица поворачивала к Алтанову ущелью. «Пусть Фёдор считает, будто я пошла в обход, — усмехнулась Рина, — командир выискался. Самое время присесть и посмотреть в Интернете, что о вас, господин полковник, известно на самом деле».

В Алтановом ущелье всё было, как обычно. Медленно прохаживались молодые мамаши с колясками, кто-то выгуливал собак, вопили ребятишки на «Площадке молодняка». Рина присела под спускающимися шатром ветками старой плакучей ивы и погрузилась в чтение.

С каждой прочитанной фразой её настроение падало всё ниже и ниже: жесток, злопамятен, никогда не забывает обиды, мстителен до маниакальности, азартен, не чист на руку, обманщик, гуляка и пьяница. О таком слуге можно только мечтать! Первое кругосветное, — читаем дальше, — перессорил команду, был высажен на Камчатке. Но самое ужасное – предположительно сожительствовал с обезьяной, которую впоследствии убил из-за укуса.

В глазах потемнело. Конечно, Арина прекрасно понимала, что всему в Интернете верить нельзя, что много какие гадости пишут об известных людях, но Фёдор не был ни политиком, ни кинозвездой, и рок-певцом. Не было резона порочить и дискредитировать репутацию человека, умершего без малого двести лет назад. И как теперь себя с ним вести? Можно ли доверять тому, кто утверждал, что стал почётным людоедом?

Убрав телефон, Арина поняла, что в парке стало совсем темно. В ущелье всегда было темнее из-за высоких склонов, да ещё и поросших деревьями, но теперь почему-то погасли даже фонари.

«Наверное, электричество отключили», — подумала Арина и решила вернуться через город, где посветлее. Она взяла сумку и вышла на дорожку. К её удивлению «волшебные» камни дорожки (на деле это были цветные стекла, вделанные вместо некоторых тротуарных камней) продолжали светиться, создавая небольшой освещённый путь. В парке не было никого.

«Скорее всего, люди разошлись, когда отключили электричество», — решила чародейка. Она двинулась к выходу. Навстречу ей по светящейся дорожке шёл парень с большой собакой на поводке. В темноте определить породу было сложно, что-то не особо опрятное, лохматое, похожее на ирландского волкодава. Парень шёл прямо на Арину, даже не думая сократить длину поводка. Девушка решила сама сойти с дорожки, очень уж не понравилась ей лохматая псина с белеющими в темноте клыками. Она уже готова была сделать шаг в сторону, как собака и хозяин слились в единое целое, раздался рык, и тёмное лохматое нечто, размером с пони, бросилось на Рину. На чистых рефлексах девушка уклонилась, сумка полетела в сторону. Существо помотало головой, неловко развернулось и уставилось горящими глазами на чародейку. Рина поняла, в следующий раз оно не промахнётся. «Ты ж – чародейка, — послышался в голове голос бабушки, — Воронцова, действуй!» Как? Рина единственное, что успела прочитать в бабушкиной волшебной книге, — это заклинание вызова, из которого она ни слова не вспомнила даже под угрозой немедленного расстрела. Чудовище не спешило, оно считало, что жертве деваться некуда. Арине вдруг вспомнилось, что в компьютерных играх волшебники непременно умеют ставить магический щит. Она подняла руку и представила, что создаёт вокруг себя сверкающий кокон. Зверюга взвыла и ринулась в атаку. К удивлению Рины, кокон сработал, существо не смогло дотянуться до чародейки, хотя она и ощутила жар от пасти и видела вполне материальные слюни, стекающие по щиту. Сколько она сможет так продержаться? Нужно выходить к проспекту, не может же это чёрте-что нападать на людей прямо в людном месте? Чёрте-что словно прочитало эти мысли и, обойдя чародейку по дуге, отрезало ей пути к отступлению. Пробороздив когтями по камням, оно выворотило несколько плит и приготовилось к очередному нападению. Рина чувствовала, что силы её тают, щит поблек и как-то истончился. Видел это и противник, он ждал, пока жертва останется без защиты. Рина мысленно позвала Фёдора.

Мгновенно возникла знакомая высокая фигура, откуда-то в его руках образовались два огромных пистолета, грянули два выстрела, слившиеся в один, существо было отброшено метра на два и больше не шевелилась.

— Попёрлась-таки через овраг! – обвиняюще проговорил Толстой, — не послушалась. И вот результат, — он пошевелил носком сапога лежащее бесформенной грудой нечто.

Арина опасливо подошла, в парке загорелись все фонари, и она ясно увидела в кустах снежноягодника настоящего чёрта, словно сошедшего с иллюстраций Билибина: лохматого, с копытами и свиным пятачком. Длинный хвост с кисточкой на конце обвился вокруг тела, а в груди зияло месиво из костей и внутренностей. Чёрт был бесповоротно и окончательно мёртв.

— Кто это? – почему-то шёпотом спросила Рина.

— Я полагаю, перед нами – бес, — квалифицировал нападавшего Американец.

— И что теперь делать? – беспомощно проговорила чародейка, ощущая, как начинает тошнотворно кружиться голова, — не можем же мы просто оставить тут валяться это чучело.

— Да, — согласился Фёдор, — дохлятину лучше убрать. Звони своему инквизитору, докладывай.

Отец Викентий совершенно не удивился, словно ожидал чего-по подобного. Он успокоил, что убитого беса простые люди не увидят, а он позаботится обо всем остальном. При этом посоветовал им обоим как можно скорее вернуться в дом Воронцовых.

— Там защита, — пояснил Викентий Константинович, — чтоб сунуться, очень большую силу и смелость иметь нужно.

— Фёдор Иванович, — Рина опустилась на землю, — что-то мне совсем худо, я сейчас сознание потеряю. Даже не знаю, что со мной. Перепугалась что ли.

— Зато я знаю, — слуга легко подхватил девушку на руки, — я ж твоей маной стрелял. Это, по сути, ты беса убила, а я – инструмент, оружие. Где покупки-то? — он увидел валяющуюся сумку и взял её, — эх, опять мне тебя, Аришка, на себе таскать. Он воровато оглянулся, подпрыгнул и взмыл в ночное летнее небо.

Глава 3 Пропавший Лобзик

Рина просыпалась как-то тяжко, словно проворочалась до рассвета, а теперь пора вставать в универ к первой паре. Потом пришло понимание, что никуда идти не надо, а вместе с этим ожило воспоминание о отвратительной клыкастой твари, напавшей на неё вчера в Алтановом ущелье.

Девушка рывком села. Занавески в спальне были задёрнуты, но это совершенно не мешало Фёдору читать книгу. Слуга сидел в кресле, закинув босые ноги на письменный стол Арины.

— С добрым утром!

Американец учёл пожелания и подкорректировал свой внешний вид. Волосы, по-прежнему буйно вьющиеся укоротились и были собраны в низкий хвост при помощи розовой арининой резинки. Рваные и вытертые до безобразия джинсы он заменил на длинные широкие шорты светло-бежевого цвета с обилием карманов, а вместо вызывающей футболки с костяком на Фёдоре была банальная клетчатая рубашка, тоже широкая и удобная. А возле кресла ещё стояли сланцы.

— Ну как, мастер, ты довольна? В таком виде я сойду за московского кузена-компьютерщика?

— Да, очень хорошо, — несколько отстранённо ответила Арина. Ей вспомнились статьи из интернета, где в ярких красках расписывались художества Фёдора при жизни. Было неуютно и как-то страшновато. Фраза о мстительности и злопамятности буквально не выходила из головы.

— Пошли завтракать, — парень отложил книгу, — я от неча делать курицу пожарил.

— Благодарю, — ответила чародейка, избегая смотреть в голубые нахальные глаза. Вот только умоюсь и приведу себя в порядок.

Краска стыда залила её лицо, она была одета лишь в трусы и майку. Это означало, что кто-то снял с неё джинсы, футболку и бюстгальтер, в которых она сражалась с бесом вчерашним вечером. И этим кем-то, естественно, был Фёдор Толстой по прозвищу Американец, можно просто Алеут.

— Зачем вы раздели меня?

Фёдор подошёл и, взяв за подбородок, заставил посмотреть в глаза, хотя Рина пыталась отвести взгляд.

— Давай-ка проясним ситуацию. Вчера ты подверглась нападению беса, доблестно защищалась и вовремя вызвала меня. Так?

— Так, — девушка осторожно высвободилась и отступила на шаг.

— Ты потратила слишком много силы и потеряла сознание, припоминаешь?

Кивок.

— Я доставил тебя и сумку с продуктами домой. Уложил спать. Ну не в джинсах же было тебя оставлять! Или, ты, никак, смущена, что посторонний мужчина лицезрел твои прелести? – красивое смуглое лицо исказила глумливая усмешка, — видал я и получше. Успокойся. Ты совершенно не в моём вкусе. Не люблю худых и высоких. А тонкие ноги нравились в наше время одному лишь Саньке, что страдал по недостаточной стройности конечностей в России.

Арине, конечно, было слегка обидно, что Толстой не особо лестно отозвался о её внешности, которой завидовали почти все девчонки как в школе, так и в универе. Не модель, понятно, но на фестивале косплея в Самаре её очень даже фотографировали, а на сайте назвали «Мисс Анимэ» фестиваля. Да ещё спрашивали, свои ли такие чёрные волосы. Арина гордо сняла заколку и продемонстрировала гриву во всей красе.

— Что молчим? – Фёдор потряс её за плечо, — откат? Не проснулась?

— Всё хорошо, спасибо за помощь. Я умоюсь и спущусь в гостиную.

— Ладно, — он пожал плечами, прихватил томик Тургенева и вышел за дверь.

Пока Рина принимала душ, она напряжённо думала, что ей делать дальше. Делать вид, будто ничего не произошло, и она не в курсе жизненных перипетий своего «трактирного трибуна» было выше её сил. Но и доверять ему она не могла. А ведь им необходимо доверять друг другу. Бабушка с Марфой Семёновной были задушевными подругами, а ей достался аморальный тип, пьяница и извращенец (в мыслях предательски всплыл орангутан).

Так и не придя ни к какому решению, чародейка пошла завтракать.

На столе уже стояли тарелки с порциями запечённой курицы, нарезанными помидорами, а Фёдор доставал из пакета тостовый белый хлеб.

— А это что за гадость? – он кивнул на надкусанный кусок бородинского чёрного с семенами кориандра по румяной корке.

— Вы же вчера французский хлеб просили, — ответила Арина, — так вот он.

— Это? – несколько театрально воскликнул Алеут, — полагаешь, эта жёсткая кислая дрянь из ржаной муки может считаться французским хлебом? – Рина кивнула, — нет, вас явно обманули. Французский хлеб – белый, мягкий и воздушный внутри с румяной хрусткой корочкой, а это – не взошедшее тесто какой-то криворукой крестьянки, давно не получавшей тумаков от мужа.

Рина села за стол и демонстративно отрезала себе кусок бородинского. Она не собиралась вести кулинарные дискуссии, а хотела просто поесть. Курица, к слову, у Фёдора удалась. Девушка с удовольствием жевала нежное мясо голени, заботливо положенной на её на тарелку. И поглядывала на слугу.

Тот без стеснения вылил в бокалы остатки шампанского, выпил свой залпом и принялся за еду.

— Как тебе?

— Вкусно, даже очень вкусно.

— Этому рецепту меня научил алеутский вождь Энгил, он прекрасно готовил человечину.

Арина чуть не выплюнула курицу на тарелку. Выходит, про каннибализм тоже не соврали.

— Ты что? – не понял Толстой, — я ж пошутил! Ешь, вождя Энгила я, конечно, знал, но людей они в девятнадцатом веке не ели. По крайней мере, при мне. Чего так смотришь, я, правда, шутил.

— Фёдор Иванович, — проговорила Рина, отложив вилку, — боюсь, я не смогу полноценно сотрудничать с вами. Я очень благодарна вам за спасение от беса, но будет лучше, если мы найдём бабушкин ноутбук и попытаемся попросить помощи для смены мастера и слуги.

Фёдор с сожалением посмотрел на опустевшую бутылку «Абрау-Дюрсо», потом спросил:

— Обиделась на меня, что ли? В чём дело? Ну раздел тебя, уложил. Ну, просидел всю ночь в твоей спальне. Великое дело! Я ж боялся, что тот, кто бесяка на тебя натравил ещё что-нибудь учудить попробует. Да устраиваешь ты меня, Аришка. Хорошая ты девка, да у Прасковьи другой внучки и быть не могло. Сила есть, а управляться с ней научимся, не боги горшки обжигают.

— Только вот вы меня не устраиваете, — собравшись с духом выпалила Рина.

— И чем же, позвольте узнать?

Чародейка вздохнула. Не так-то просто в глаза мстительному и злопамятному каннибалу высказать свои претензии. Она решила начать с наименее важных:

— Вы пьёте с утра, азартно играете в карты, врёте, убили огромное количество людей просто на дуэлях, и…

— Продолжай, — тёмные прямые брови нахмурились, — какие ещё мои грехи ты вычитала в интернете? Про людоедство и сожительство с обезьяной не забудь.

Упоминание про интернет как-то охладило пыл Рины.

— Не думай, что, если я жил в девятнадцатом веке, то я отсталый идиот. Ещё вчера подумал, что ты станешь наводить обо мне справки, вот и почитал, — он изящно промокнул губы салфеткой, — понаписали обо мне столько ерунды, что не знаю, плакать мне или смеяться.

Он вздохнул.

— Давай так, оправдываться не стану, не вижу смысла. Спрашивай открыто по всем пунктам, какие волнуют. Всё одно, вызванного по контракту слугу поменять нельзя. Это я точно знаю. Не пойму откуда и как, но знаю. Начинай, чем быстрее мы с покончим с непониманием и подозрениями, тем лучше.

Арина подумала и начала с самого больного.

— Что было с обезьяной?

— Ты вообще соображаешь? – Толстой покрутил пальцем у виска, — я похож на ненормального? На кой чёрт мне сдался орангутан, да ещё и самец. Так для смеху на корабль взял. Карточный выигрыш, не бросать же животину. Дрессировать думал, да обезьяна глупая попалась и зловредная. Пакостила всем, а когда я хотел его верёвкой привязать, чтоб не гадил на палубе, он меня за руку тяпнул. Я со злости его швырнул, да не рассчитал силу, позвоночник орангутану сломал. Пришлось пристрелить. И всё.

Звучало правдоподобно.

— Каннибализм.

— Уже объяснил, второй раз не буду. Так для смеху рассказывал, чтобы вот на такие рожи, как у тебя была за столом, поглядеть. Не ел, не готовил, и точка.

— Понятно, — у Рины немного отлегло от сердца. Она чувствовала, что сейчас Фёдор серьёзен и откровенен, как никогда прежде. Даже выражение лица другое, стал как-то старше и более усталым, что ли, — карты, женщины, дуэли.

— Всё сразу? – привычная усмешка чуть тронула губы, — начну с последнего. В наше время дуэли были обыденностью. Убийством это не считалось. Вызывали по большей части меня. Наверное, поэтому я считаюсь героической душой класса «Стрелок». Вины за дуэли не ощущаю ни малейшей. Приходилось драться с несколькими за раз, не убили – выходит я лучший. Дальше что? Женщины? Хоть ты мне и не любовница, ни мать, ни жена, скрывать не стану. Любил многих, никого не обидел, расставались по взаимному согласию. Был женат, счастлив и всё такое. Подробностей не дождёшься. Остались одни карты. Играл много и наверняка, если ты понимаешь, о чём речь?

Рина сказала, что в курсе дела.

— Не потому играл, что в деньгах нуждался, просто интересно. Любил ставить на место профессиональных шулеров, которые деньги стригли с простаков. Вот Саньке много лет долбил, как всё делается, а он не верил. Хоть в конце, слава Богу, понял, что к чему. Тогда к карточному столу интерес напрочь потерял. Считаю сие делом добрым, искупающим прочие игорные грехи.

— Понятно, а что с питьём вина?

— Пили в моё время много. Особенно военные. Хоть государь Александр не особо одобрял, но против воли большинства ничего поделать не мог, — Фёдор заложил за ухо волнистую прядь волос, выбившуюся из хвоста, — выпивал, я ж – преображенец всё-таки. Бывало, что и перебирал малость. Но про коня и грязь Пушкин-тварин сын, приврал. Не валился я с коня. Да и Фру-фру не калмыцкой, а орловской породы была. Теперь всё, надеюсь, или ещё какие враки по мою душу остались?

— Нет, это всё, — Рина ощутила огромное облегчение. Фёдор, конечно, своеобразный парень, но не извращенец и не людоед. В конце концов у всех есть недостатки и дурные привычки. Так куда лучше, нежели отозвался бы зануда навроде отца Викентия.

Федор уплёл остатки курицы, вскрыл чипсы и хрустел ими с удовольствием.

— И ещё, — проговорил он, прожевав очередную горсточку, — ты должна перейти со мной на «ты». Будет странно, если посторонние услышат, как ты выкаешь двоюродному брату. Даже в моё время такого не бывало. Забудешься, занервничаешь и перейдёшь на Фёдора Ивановича. Идёт?

— Хорошо, только как к вам обращаться? Федя? Федюша?

— Только попробуй! Никаких Федюш, Феденек! Можешь на французский манер – Тео. Значит, Теодоро.

Рина засмеялась:

— Уж двадцать лет минует скоро, как я не вижу Теодоро, — процитировала она испанского классика, — боюсь, Теодоро я не смогу произносить без смеха.

— Тогда либо Фёдор, либо – Алеут, если нравится – Американец.

Рина согласилась и протянула руку в знак полного примирения.

Ноутбук бабы Паши они нашли в её комоде под ночными рубашками. Компактный и тонкий, он лежал в чехле из плотного серебристо-серого материала с расходящейся в разные стороны застёжкой-молнией и широким удобным ремнём для переноса на плече.

Ни зарядного устройства, ни проводов рядом не было.

Арина поставила ноут на стол и включила. Вместо пароля закружились какие-то значки, подозрительно похожие не японскую кану. Девушка зацепилась взглядом за какую-то загогулину, и, когда та встала на первое место, нажала на тачпад. Значки выстроились в последовательность, и на экране загорелась надпись «Добро пожаловать!».

Система была совсем неизвестная, даже магонет имелся. Они с Фёдором первым делом открыли страницу с законами, которые так настоятельно рекомендовал изучить Викентий Константинович.

Алеут почитал немного, потом заявил, что подобной мути не встречал ни в той, ни в этой жизни и отсеялся, а Рина продолжала пробираться через юридическую абракадабру, регламентирующую жизнь и работу чародея региона.

Дочитать до конца пункт о применении силы в расследовании вмешательства существ и сущностей духовного плана в бытовую жизнь людей ей не позволил настойчивый звонок в дверь.

Девушка закрыла страницу и встала.

— Я сам открывать буду, — вскочил Алеут, — мало ли какая сволочь пожалует.

Но на этот раз никаких бесов за дверью не обнаружилось. Фёдор убрал подальше пистолеты, готовые прыгнуть в руки. На пороге топтались двое затрапезных мужичков неопределённого возраста. Они вытаращились на Алеута и забормотали:

— Извините, барин, нам бы Прасковьюшку Григорьевну повидать, — это говорил невысокий рыжеватый, заросший до середины щёк щетиной почему-то чёрного цвета.

— Да, да, — вторил ему второй – дородный, толстоватый с брылами на покрасневшей роже и в невообразимо грязной летней шляпе на голове, — её, матушку, покличь, барин, мил человек!

— Прасковья Григорьевна скончалась, — ответила подошедшая Арина, — а вы чего хотели?

Девушка узнала посетителей. Это была парочка местных алкоголиков, тусовавшихся во дворе соседних пятиэтажек, по императорскому проекту «Комфорт и уют» превращённом в небольшой сквер с детской площадкой, беседками и клумбами роз. Патронировала проект сама императрица Мария Николаевна, и благодаря ему уездные города Российской империи стали напоминать красивые иллюстрации из книг. Пара пьянчуг облюбовала крайнюю беседку, обычно пустующую из-за близости мусорных баков.

— Жалость-то какая! — в один голос запричитали незваные гости, — померла. А мы и не знали. Пусть земля ей будет пухом. А кто же теперь… — маленький ткнул локтем в бок толстого.

— Всего доброго, — проговорил он, — мы таперича пошли.

— Столбик, — обратился к собрату толстяк, — я не понял, кто теперь чародейка…

— Сказал же, пошли, — Столбик попытался спихнуть товарища с крыльца.

— Чародейка Поволжья сейчас я, — остановила их Арина, не став уточнять про свой временный статус, — если есть какое дело, заходите.

Мужички переглянулись, Столбик недоверчиво поглядел на девицу в коротких шортах и розовых очках, потом махнул рукой и сделал шаг внутрь.

Алеут выглянул наружу и запер дверь.

Гости неловко скинули обувь, открыв взорам немытые неделями ноги, и чинно проследовали в гостиную, где с некоторой опаской уселись на кожаный диван. Диван был светло-серый, и Рина подумала, что после посетителей его придётся чистить.

Она вспомнила прозвище второго – Шляпочка. Он никогда не расставался с данным предметом гардероба, даже спал на скамейке, деликатно прикрыв храпящее лицо шляпой. Его любила детвора, он нередко играл с ними, хотя мамаши и прогоняли «несносного типа" прочь. И вот этим летним утром пара алкоголиков сидит у Рины в доме. Значит, им что-то нужно от Чародейки Поволжья и вряд ли это что-то – червонец на опохмел. Ох, вряд ли.

— Извиняйте, барин, — Столбик толкнул ногой приятеля, и тот поспешно стащил с головы шляпу, обнажив редеющие вьющиеся волосы неопределённого цвета и торчащие в стороны уши, — не знаем вашего имени-отчества,

— Фёдор Иванович, — бросил Алеут, занимая кресло.

— Барин Фёдор Иванович, — с расстановкой повторил Столбик, — мы к Арине Вячеславовне пришли по особому вопросу, — он выжидательно поглядел на Алеута, — вы, это, выйти не хотите?

— Не хочу, — отрезал тот, — и, если вы не прекратите тут ломать комедию и не перейдёте к делу, я обе ваши блохастые тушки пинками за дверь вышвырну, вы и гавкнуть не успеете!

— Алеут, зачем ты людей оскорбляешь? – Рина повернулась к посетителям.

— Людей? – выгнул бровь Фёдор, — где ты людей увидала? Это ж – пара шавок, от них псиной разит за версту.

— Видит, — констатировал Столбик, осклабившись. Зубы у него оказались хоть и желтоватые, прокуренные, но крепкие, с выраженными клыками, — сам-то кем будешь?

— Не твоего ума дело, — отрезал Фёдор, — оборотни они, — пояснил он Рине, — самые обыкновенные оборотни – волколаки.

— Неправда ваша, — жалобно проговорил толстый Шляпочка, — никакие мы не волки, правда-правда, ни одном глазу. Собаки мы, чесслово, нормальные собаки. Я вот – помесь сенбернара с кем-то ещё, а Столбик – он полуовчар. Знаете, какой у него нюх?

— Получается, — уточнила Арина, которая действительно теперь видела сходство длинноносого Столбика с немецкой овчаркой, а неопрятного пухлого Шляпочки с добрым сенбернаром, особенно походили глаза: круглые, карие и слегка слезящиеся, — вы в собак перекидываетесь?

— Э, госпожа чародейка, — Столбик почесал за ухом, — не совсем так. Мы – псы, которые в людей превращаются. Окультуриваться хотим. Не весь же век по помойкам шарашится, вот в человеков и оборачиваемся.

— Вы не думайте, мы не какие-нибудь антиобщественные элементы, — не без труда выговорил сенбернар, — мы честным трудом на культуру зарабатываем. Кому огород вскопаем, кому бурьян порубим. Вон, Столбик даже на оптовом рынке грузчиком робил.

А после – культурный отдых, чтоб совсем по-людски.

— Вы всё про культуру твердите, — вклинился в разговор Алеут, — в театр что ли ходите?

Он с сомнением оглядел одежду пришельцев, нуждающуюся в стирке.

— Что ты, барин, — доверительно осклабился Столбик, и его узкое лицо с глубоко посаженными глазами приобрело хищное выражение, — на кой ляд нам ваши теятры сдались? Мы в людские пивнушки ходим.

Алеут не выдержал и захохотал.

— А что? – обиженно протянул Шляпочка, — тама столы, вилки, стаканы, это тебе не с земли есть. Телевизор опять же.

— Понятно, — Рина зыркнула на Алеута, который всё не мог уняться, — ко мне у вас какое дело?

— Матушка, барыня чародейка, — оба как по команде поклонились, почти уткнувшись носами в коленки, — не обессудь, поможи. Пропал один из нашенских.

— Делов-то! – это была реплика от Алеута, — может, в псину перекинулся и мычется где-то со сворой. Я видал, в Междуреченске полно собак с какими-то блямбами на ушах по дворам гуляют.

— Это просто обыкновенные пёсели, да к тому ж – кастраты, — с осуждением пояснил Столбик, — их городская служба отловила, в приют отправила, там их – того, и назад. Вроде как кусаться не будут. Наш друг не из таковских, он как мы – оборотец, сталбыть.

— О ком вы говорите? – Рина силилась припомнить ещё кого-то, кого видела в этой компании.

— Лобзик пропал, — горько заключил Шляпочка, и от избытка чувств сдал в кулаке свой головной убор, — понимаете, матушка, совсем пропал.

— Получается, вы уже искали его сами? – уточнила чародейка, и вынула из сумочки блокнот, куда решила записывать самые важные сведения.

— А то, как же!

И Столбик поведал печальную историю бесследного исчезновения друга.

— Он, Лобзик, с кровью терьера, — доверительно сообщил он, — поэтому дурной бывал, особливо как выпьет. За курами гонялся. Смешно ведь, парень видный, с бородой, а тут за птицей бегает, аж перед людьми стыдно. По честности сказать, по нашим ходили слухи о пропавших парнях, но мы как-то не особо волновались. Один полуволком был – дикарь из леса, что за Алтанкой. Приходил, болтался в городе, после опять в лесу исчезал. Нелюдимый и глупый, с ним и поговорить-то не о чем было. Месяца три, как совсем пропал. Мы думали, надоело ему человеком, в полнолуние стал волком, волком и остался. У нас в это время выбор имеется, кем быть. Только чем дольше человеком ходишь, тем меньше охота на прохожих брехать, да столбы обоссывать. Следующий пропал из вокзальных – тот вообще щенок, пацанёнок лет четырнадцати. Его ещё смотритель гимназий хотел к обучению приспособить, мол, коли родоков нет, его в детский приют отправят, но учиться надо.

Столбик вздохнул и попросил напиться. Выдул полную кружку, крякнул, утёр рукавом губы и продолжил:

— А вот на прошлой неделе Лобзик исчез. Он парень симпатичный, его Ленка иногда в дом пускала. Вообще-то, она и нас привечала, но Лобзик – у неё в любимцах ходил. И в полнолуние, когда мы все принудительно собаками делались она ему и суп, и второе выносила.

— А нам только кости да объедки доставались, — горестно добавил сенбернар.

— К Ленке мы первым делом и сунулись. А тама даже запаха Лобзикова нет.

На чародейку снизошло озарение, она вспомнила, кто такой Лобзик. В панельной пятиэтажке, стоящей немного поодаль, имелась весьма примечательная личность – Лена. Дама неопределённого возраста, страдающая странным хобби – обыскивать мусорные баки на предмет чего-то полезного. Выражалось это самое полезное иногда в разнородных предметах одежды, кои искательница тут же цепляла на себя, иногда в сломанных вещах, а один раз чародейка видела своими глазами, как Лена любовно прибрала засохший букет роз. Но особо примечательным был парень, что нередко ошивался рядом. Бородатый, поджарый и загорелый, он отличался исключительной вонючестью. После его захода в магазин, запах держался не менее получаса, из-за чего его безжалостно выгоняли ото всюду. К удивлению Рины, Лобзик словно не ощущал собственной вони, нисколько не комплексовал по этому поводу, а любил греться на солнышке, оккупировав лавочку со спинкой. Мамаши с колясками и малышнёй старались обходить и Лобзика, и лавочку по большой дуге.

— Ленка сама его искала, — продолжал Столбик, — он покурить пошёл, она картошку жаренную ему на тарелку наложила, а парня нет. В окно позвала, нет. Картоха остыла, а Лобзика всё нет. Сроду такого не бывало, чтоб кто из наших хавчик по доброй воле пропустил, — сенбернар согласно закивал головой, полностью подтверждая правоту собрата, — разобиделась бабёнка, отматерила и спать легла. А дня через три мы и сами отсутствие Лобзика заметили. И никаких следов не нашли.

— Не мог он в полнолуние собакой стать и за курами отправиться? – предположил Фёдор, — там его пуля хозяина курятника настигла, и валяется ваш дружок где-то дохлый на помойке.

— Не, барин, неправда ваша, — солидно сказал Столбик, — мы, конечно, не такие умные, как люди, но понимаем, полнолуния на минувшей неделе не было. Все помойки мы обежали и обнюхали. Никаких следов парня. Найдите его, Арина Вячеславовна, боязно мне, как бы что худое с нашим братом не деется. Третий уже. Успокойте душенку, а мы вам опосля отслужим, в саду все грядки перекопаем! – пообещал он.

— Благодарю, но это лишнее, — Рина представила, во что превратится их сад после того, как там потрудятся два пса в человечьем обличье, — никакой платы я с вас не возьму. С делом вашим разобраться попробую. Сделаю, что смогу.

— Спасибочки, спасибочки, — снова уткнутые в колени носы, — век не забудем, барыня чародейка.

Столбик потянул Шляпочку за рукав, и они быстро потрусили к выходу.

— С чего начнём? – бодро спросила чародейка, хотя в душе она не ощущала совсем никакой уверенности.

Фёдор почесал подбородок и заявил:

— С волшебной книги Прасковьи.

— Не думаю, что там найдётся подсказка, каким образом отыскать пропавшего оборотня.

— Зато там найдётся многое другое, — голубые глаза Фёдора смотрели на этот раз вполне серьёзно, — например, заклятие Истинного зрения. Ты ведь ни беса в татарском ущелье не разглядела, ни этих двух, блохастых. Допускаю, беса мастер прикрыл волшбой, чтобы поближе к тебе мог подобраться, но оборотней ты даже не заподозрила. Плохо дело.

— У меня и часа свободного времени не было, между прочим, — вскинулась Рина, — некогда было магическую литературу листать. Давайте лучше, — она осеклась, — давай в магонете поглядим. Там быстрее будет, и про оборотней наоборот почитаем, вдруг не только в нашем Междуреченске они пропадать стали.

Специальная закрытая сеть магов особых результатов не принесла. Про оборотней нашлось несколько статей, преимущественно сенсационного характера. Встречались обратные оборотцы, таким термином их принялись называть, давно, но были явлением редким и малоизученным. Массовое появление этого вида существ во втором десятилетии двадцать первого века автор относил к ухудшению общей магической обстановки в России и мире. «Заклинания усложняются и, благодаря передовым исследованиям, становятся всё токсичнее. В нашем мире остаются следы неистраченной или, хуже того, отработанной, а подчас и искажённой маны. Это влияет на флору и фауну. Собаки обретают разум и свойство становиться людьми. Эти «шариковы» несут опасность для общества. Они не работают, подвержены вредным привычкам и склонны к антиобщественному образу жизни». В другой статье появление нового вида оборотней приписывали неудачному эксперименту с магическим оружием массового поражения, испытания которого тайно проводились в самом центре страны.

— Не думала, что в магонете можно встретить такой же конспирологический бред, как и в обычной сети, — заметила Рина, — всё то же самое: загрязнение окружающей среды, тайные эксперименты военных…, и в итоге – ничего полезного.

— Чародеи – такие же люди, — пожал плечами Алеут, — обладание силой не делает человека ни умнее, ни лучше. Он обретает новые возможности, и всё. Кто-то, например, пишет всякую ерунду по разным вопросам. Я бы за статьи о себе авторов на дуэли убил по три раза!

Волшебная поваренная книга дала информации поболее. Рина так и не поняла, как это работает, создавалось впечатление, словно она подстраивалась под владельца, выдавая нужную информацию. На первый взгляд – рецепт творожников с джемом, а тут же моргнёшь, и на тебе – «Волколаки и волколаки-обратники».

Волколак – обратник — суть существо злокозненное и хитрое. Хоронятся по лесам около деревень, хуторов и мыз, ища возможность, перекинувшись в человека, зажить человеческой жизнью. Глупы и злобны, склонны к пьянству, обожают буянить и драться. Оружия избегают, но в драке нередко кусают противника. К удаче людей, обратники встречаются крайне редко, посему изучены слабо. Алхимики особо ценят телесные жидкости волколаков-обратников и готовы платить за них большие деньги.

Это была вся информация.

— И тут негусто, — Алеут покрутил шеей, затекла от неудобного сидения, — стесняюсь спросить, зачем алхимикам телесные жидкости псин?

— Без понятия, — ответила Рина, — может, зелья какие готовят.

— Из пёсей мочи? – усомнился собеседник, — и не говори мне, что зелья эти потом ещё и пьют. Гадость какая!

— К телесным жидкостям относится не только моча, — Рина обратилась к магонету, — ещё слюна, сопли…,

— Довольно, я понял, что ещё, — поднял руку Алеут, — пощади моё целомудрие парня позапрошлого века, я, всё-таки с девицей, а не в компании гусар.

Рина покраснела и углубилась в поиски, которые привели к подсказке: для нахождения пропавших людей, животных и предметов необходимо воспользоваться заклятием Находка. Самого заклятия, естественно, в магонете не было, указывалось лишь на многообразие подобных действ, из которых каждый чародей выбирает то, что ему по силам и по душе.

Они попили кофе и решили освоить Истинное зрение (чтоб бесяков ещё на подходе видела!) и Находку.

Для зрения понадобились глаза. В рецепте указывались добытые при жизни глаза сокола или ястреба. (Зверство, — констатировал Алеут, — я на подобное не подписывался!) Но рукой Прасковьи Григорьевны было подписано: «Аришенька, не слушай. Глаза купленной в магазине свежемороженой рыбы подойдут без сомненья. Ингредиенты заменимы, кто-то из наших предков просто хотел показать, насколько он особенный чародей.»

Знакомый тазик не понадобился, в турку для кофе налили молока, хорошо, что накануне вечером Рина купила коробку топлёного с симпатичной коровой в цветочном венке. Всё та же многострадальная мойва пошла на глаза, а появившийся, как по волшебству, кот с удовольствием утилизировал тушки рыбы. Ложка мёда, порошок из анютиных глазок (пришлось растереть цветы в ступке – свежий даже лучше, — уверенно заявил Алеут). Рина была не совсем уверена, но сушить любимые бабушкины цветы, что во множестве пестрели вдоль дорожек, времени просто не было.

— Картофельные глазки, шесть штук, — прочитал Алеут, и со смешком добавил, — по три на глаз, но не более четверти дюйма каждый. Проросшие не подходят.

Рина повертела картофелину и вырезала нужное количество глазков.

Варево закипело, коричнево-зелёная пена отвратного вида полезла из узкого горлышка турки. Девушка чуть приподняла турку и медленно досчитала до пятидесяти шести. После чего перелила содержимое в чашку.

— Интересно посмотреть, как ты станешь это пить, — Алеут морщил нос, — занятное, должно быть, зрелище. Предвкушаю!

— Я, возможно, разочарую вас, представитель малых народов крайнего севера, — чуть обиделась чародейка, — но эликсир Истинное зрение принимается не перорально, а наружно. Его всего лишь довольно подержать на глазах.

— Если что, не нуждаюсь — сразу отреагировал собеседник, — я и так много чего вижу, хотя, порой и не хочу.

Через двадцать долгих минут отчаянного щипания глаз – чуть остывшее зелье Рина наложила на глаза, щедро пропитав ватные диски, на первый взгляд ничего не изменилось, если не считать, конечно опухших век и покрасневших склер. Фёдор остался прежним – высоким, красивым, смуглым. Из зеркала на чародейку тоже смотрела она сама, полученная сила никак её не изменила. Но вдруг девушка увидела что-то в зеркале, это что-то сверкнуло на грани заметности над окном. Она перевела взгляд, ничего. Посмотрела на себя в зеркало – опять. Вроде как голубенькая блестящая паутинка.

— Видишь что-то необычное над окном? – спросила Рина.

— Если под необычным полагать засохшую муху на карнизе для штор, то да, — ответил Фёдор.

— Я о голубой почти невидимой паутинке.

— Так это – не паутина, а охранное заклятие на доме. Естественно, я его вижу, — кивнул Фёдор, — не постоянно, конечно, но, если сфокусируюсь, то вполне отчётливо различаю. Получается, — он широко улыбнулся, — зелье сработало! С первого раза получилось, молодец, Аришка!

— Вообще-то это второй мой опыт. Я ещё и ритуал вызова твоей персоны провела.

— Ага, никогда на прощу, как ты меня в кипяток засунула! – он сделал страшные глаза, но в них плескалось веселье, — хорошо в сапогах был, а если б босиком?

С заклятием Находка их постигло разочарование. Для успешных поисков обязательным условием было наличие вещи пропавшего, которая непременно соприкасалась с телом, а ещё лучше – волосы, ногти либо кровь.

— Пошли поищем наших клиентов, — предложил Алеут, — пускай потрудятся немного, принесут что-то из вещей пропавшего Лобзика.

Рина повела их в двор пятиэтажек, где по её представлению проводили свободное от пивнушек время их клиенты. И она не ошиблась: знакомая парочка обнаружилась впустующей по случаю послеобеденной духоты беседке. Солнце щедро поливало её своими лучами, разогнав вездесущих бабок. Толстый Шляпочка вальяжно развалился на скамейке и меланхолично обмахивался помятой шляпой, Столбик курил сигарету и беседовал с невысоким подтянутым парнем в белой бейсболке, белой майке с японским иероглифом и белых же наглаженных брюках.

Настроение у Арины необратимо испортилось. Собеседником оборотней оказался её бывший – Женька, а точнее Никифоров Евгений из параллельного класса, по прозвищу Кефир. Любовь-морковь у них завертелась ещё в десятом. После выпуска Женёк остался работать на отцовских мельницах, учился заочно, а вскоре открыл сеть закусочных «Две катаны», где подавали суши, шаурму и шашлыки. Они продолжали встречаться, но два года назад Евгений официально прекратил их отношения. Он заявил, что не видит у них никакого совместного будущего, посетовав, что жизнь в центре губернии якобы изменила Арину, и той девушки, что вызывала у него сердечный трепет в старшей школе, больше нет.

Арина очень переживала, но полностью отношения не рвала, предпочитая пседоприятельство полному разрыву. И вот теперь Женёк стоял и о чём-то беседовал со странной парочкой. Поворачивать назад и делать вид, будто они просто шли проходным двором через арку было поздно. Парень повернулся в их сторону и замахал рукой. Чародейка напустила на себя безразличный вид, перекинула косу за спину и пошла к бывшему. Алеут искоса взглянул на неё, но ничего не сказал.

— Арина, — проговорил Женёк, — как хорошо, что я тебя увидел. Соболезную, от всего сердца соболезную твоей утрате. Хотел позвонить, да закрутился с делами. Вот, — он кивнул на два брендированных пакета со стилизованной сакурой и самурайскими мечами, — гуманитарную помощь доставил.

— Благодарствуем, барин, — солидно кивнул Столбик, заглядывая в пакет, — крепкого вам здоровичка и всяких жизненных благ. Вы не забываете обделённых судьбой, и судьба вас не забудет.

— Чего там, — махнул рукой парень, — всё одно в заведениях и рис отварной остаётся, и заказы иногда не забирают. К тому ж обрезь, пересортица, да и поставщики, не стану греха таить, с поставками подводят. Списывать – накладно. Вот, что подпортилось – в приют для собак отвожу, а как получше – ребят поддерживаю. И налоги спишу чуток, — он заговорщицки подмигнул.

Арине бросилось в глаза, как изменился за эти два года её некогда любимый человек. Вместо сутуловатого дрища во дворе стоял в меру накаченный парень. У него была модная стрижка-канадка с подбритыми висками, короткая щетина, и носил он дорогие зеркальные очки в позолоченной оправе, которые не позволяли разглядеть выражение его глаз. Наверное, Женька был прав, перед чародейкой стоял почти незнакомый молодой мужчина, в котором лишь очень отдалённо угадывался тот самый Кефир, с которым так весело было играть в компьютерные игры.

— Это огромная потеря для всего Междуреченска, — продолжал Женя, — Прасковья Григорьевна несколько поколений читателей возрастила и меня к библиотеке приучила. Жаль, не передать как жаль.

Они неспешно шли по асфальтовой дорожке между клумб, Рине почему-то не хотелось, чтобы Женька узнал, что она приходила к оборотням. Поэтому сделала вид, что они идут по делам.

— Уникальная женщина, — он бросил косой взгляд на Алеута, — который тоже обзавёлся тёмными очками ещё на выходе из дома, — представишь?

— Прости, Женёк, — заставила себя выговорить обычное для них прежних имя Рина, — это Фёдор, мой родственник по отцовской линии из столицы. На похороны приехал.

— И в отпуск, — добавил Алеут и, как бы в раздумье, не хотя, протянул руку.

— Очень приятно, — заулыбался Женя, — но, простите меня великодушно, рукопожатием ответить не могу – мне не руки устричный соус протёк. Опять Андрюха схалтурил, ведь были уже претензии к протечкам, а он опять за своё. Штрафану на четверть жалования – сразу одумается.

Он спрятал руки за спину, словно избегая неловкости от соуса на них.

— Вы, Фёдор, по какой части служите? – последовал обычный вежливый вопрос.

Рина накануне попросила Алеута не рассказывать никому о том, что он – полковник Преображенского полка, поскольку выглядит он слишком молодо, да и татуировки на руках не соответствуют военному, как и «кудри чёрные до плеч». Помня об обещании, Фёдор пространно заявил о работе в области IT-технологий, всем своим видом давая понять, что разглашать подробности не имеет права.

Собеседнику вполне хватило и этого, он снова переключил своё внимание на чародейку.

— Держись, — ответный кивок, — если какая материальная помощь потребуется, обращайся. «Катаны» на подъёме. Приглашаю вас обоих официально. Посидим, поболтаем, помянем Прасковью Григорьевну. И не качай головой. Отказа я не приму. Купцы Никифоровы ей знаешь как обязаны? Она ж пару лет назад папе какую-то гадость со складов муки вывела. Никто не сумел, иностранная отрава – впустую, а бабуля твоя за пять минут справилась. Так что помянем по высшему разряду. Позвонишь, хорошо?

Рина кивнула.

— Ну всё, други, я побежал. А то мои орлы без хозяйского пригляду много чего наворотят.

Он уселся в пискнувшую при его приближении иномарку и уехал.

— Ты чего такая смурная? – спросил Фёдор, — словно мойва мороженая. Не узнаю, — потом прикинул что-то, и знакомая ухмылка растянула его губы, — только не говори мне, будто этот прилизанный vilain – твой ухажёр в прошлом? Не верю, чтобы такая девица могла увлечься столь отталкивающей личностью. У него даже одеколон гадкий, душный, словно подгнивший плод драконьего дерева.

— Если уж ты принялся ругаться по-французски, значит Евгений тебе сильно не понравился, — заметила Рина, пытаясь уйти от ответа.

— Не ругаюсь, а квалифицирую, — поднял палец Алеут, — тут большая разница. Квалифицирую его как низкого человека, каким, по сути, и является купец, скармливающий объедки нищим с целью платить поменьше налогов. Он не достоин тебя, Арина. Ни капли не достоин, — закончил серьёзно Алеут, — выкинь его из головы. Вокруг полно мужчин, встретишь и ты своё счастье.

Они возвратились к беседке. Там оборотни уже во всю угощались. На лавочке стояла початая бутылка не самой дешёвой водки.

— Гляньте, каков барин! – Шляпочка счастливыми глазами указал на спиртное, — мало того жратвы притаранил воз и маленькую тележку, так он и о культуре побеспокоился.

Рина поняла, что в роли культуры выступала водка и пачка сигарет, что гордо оттягивала грудной карман Столбика. Конечно, подумалось ей, собаки же в природе не пьют. Может, алкоголь для них – своего рода знак очеловечивания.

— Ничего себе, в ваше время благотворительность, — Фёдор взял бутылку двумя пальцами и поболтал остатки, — мало того, пожрать принёс, так он ещё и о выпивке с куревом позаботился! В мою бытность дамочки только хлеб, варёную картошку да яйца жаловали. У вас тут, гляжу, целая гулянка нарисовалась.

— Ага, — Столбик впился зубами в подгоревший кусок шашлыка, — присоединяйся, — великодушно предложил он.

— Пожалуй, воздержусь, — Алеут вернул бутылку на место.

— А вы чего пришли? – продолжал Столбик, — нашли уже?

— Скорый какой, — заметила Рина. Она уже почти полностью оправилась от встречи с бывшим, — мне для заклятия поиска личная вещь Лобзика нужна.

— Кака-така вещь? – спросил Шляпочка, — у нас вещей-то почти что и нет. Вот, чего на нас – так и всё. Где ж мы вам, барыня, лобзиковы вещи возьмём? Без этого никак нельзя?

— Надо, — подтвердила чародейка, — так мы хоть направление для поисков получим.

— Господа оборотцы, — обратился Алеут, — вы намедни бабу какую-то поминать изволили. Вроде, с ней ваш приятель амуры крутил.

— Чего там он с нею крутил, не знаю, — ответил Столбик и утёр рукавом губы, — он её, это, — косой взгляд в сторону чародейки, — имел.

— Где проживает объект страсти?

— В панельном доме, квартира в крайнем подъезде, где внизу магазин молочки, справа.

Теперь путь лежал в панельную пятиэтажку, где часть первого этажа занимал магазинчик фермерских продуктов «Счастливая Бурёнка». Любители всего натурального хаживали туда за жирным творогом, кислым молоком с коричневыми утопленными пенками и сметаной, в которой ложка стояла в самом прямом смысле слова. Бабушка всегда покупала именно эту сметану.

Дверь с висящей на малиновой проволочке кнопке звонка и припиской простым карандашом «Не работает, стучите» открыла знакомая по регулярным помоечным раскопкам Лена. Она вытаращила глаза от неожиданности, потом заголосила жалобно и визгливо:

— Нету у вас никаких правов у честного человека свет отрезать только из-за того, что не уплачено за минувший месяц. Может, у человека проблемы личного свойства? Может, ему лекарства нужны или вещи какие! Что государевы энергосети обеднеют, коли одинокая вдова через месяц или два заплатит? Не пущу! На порог не пущу! Хотите режьте меня, хотите в полицейский околоток тащите, но ни шагу в мой дом не сделаете!

Она попыталась захлопнуть обшарпанную дверь, но Фёдор не позволил ей сделать этого.

— Мы вовсе не от Государевых энергосетей, — примирительно, словно разговаривала со слабоумным, проговорила Рина, — мы по поводу пропажи вашего знакомого Лобзика.

— Лобби, — сморщилась женщина, и сморкнулась в полу цветастой шёлковой кофты, — проходите тогда.

Чародейка даже представить себе не могла, что однокомнатная квартира может быть захламлённой настолько. От старья стояла невыносимая вонь, Фёдор скривился, но хозяйка не обратила на это никакого внимания, ловко прошмыгнула между множеством разваливающихся переполненных хламом коробок, широким жестом смахнула с кровати неподдающуюся идентификации одежду и предложила садиться.

Фёдор хмыкнул и отошёл поближе к приоткрытому окну, а чародейка помотала головой. Садиться в шортах на замызганное покрывало она не собиралась.

Лену не нужно было расспрашивать. За пару минут без единого вопроса чародейка узнала о привычках, вкусовых пристрастиях и «малюсеньких, ничего не значащих» недостатках бесследно испарившегося Лобби.

— Ну и что, что он любил облизывать тарелки! – восклицала Лена, — зато мне мыть меньше.

«Можно подумать, ты их вообще моешь!» — подумала Рина, обратив внимание на кучу коробок от доставки и одноразовой посуды.

В остальном она почти слово в слово повторила рассказ друзей-собакенов: вышел в подъезд покурить (хозяйка квартиры заявила, что от запаха табака на неё чих нападает) и исчез. Даже есть картошку с сосисками не пришёл.

Рина выбрала момент и попросила какую-нибудь лобзикову вещь.

— Вещь? – переспросила Лена, растеряно оглядывая свои залежи, — он всегда летом в майке и трениках ходил, — у чародейки отлегло от сердца: никаких заношенных трусов ей в руки брать не придётся.

— Должно же у тебя остаться хот что-то на память от сожителя, — отвернулся от окна Алеут, — может, прядь волос срезала или майка старая.

— На фиг мне евошние волосы сдалися? – ворчливо спросила Лена, — а вот полотенце где-то было.

— Полотенцем и ты, поди-кось руки вытирала? – усмехнулся Фёдор, — не подойдёт нам оно.

— Вытирала, и что? А вот кровяка Лобби на нём точно есть, — Лена углубилась в поиски, — он как-то помочь мне вызвался, да руку себе ножом рассадил. Я ж понимаю, пёс – он, и нечего на меня такими глазами смотреть. Я ж к нему в человечьем обличье привязалась. Он за мной всюду хвостом ходил, слова всякие ласковые говорил. Даже пацанят из квадратного двора отпинал, когда они надо мной дразнились. Вот.

Она вытащила откуда-то из завалов кухонное полотенце с весёленькими бабочками. Полотенце разве что не стояло колом от грязи, зато на нём имелись отчётливые обильные ржавые пятна запёкшейся крови.

Рина порадовалась своей привычке носить в сумочке свёрнутый пакет-майку. Полотенце было упаковано, и чародейка со слугой покинули странную квартирку.

Еду заказали в доставке. Алеут наотрез отказался от шашлыка из «Двух катан» — кто знает, какое мясо твой бывший жарит? Может он не зря псин прикармливает. Сперва в собачий приют жратву возит, а потом собачек на шашлыки пускает.

— Глупо, — обиделась за Женька Рина, — в Российской империи, знаешь, как строго с контролем качества еды? За попытку продать несвежее или пересортицу – враз на каторгу загреметь можно. Не хочешь у Жени, закажу в другом месте, — она листала в телефоне страницы, — ты суши есть будешь?

— Суши? – переспросил Алеут, — а что это?

Чародейка продемонстрировала ему красивые фотографии на странице «Суши-роллы без границ».

— Чего это? – не понял парень и ткнул пальцем в тунца, — сырое мясо?

— Рыба. Тунец, а вот это – форель или лосось. Кому что больше нравится.

Фёдор с подозрением поглядел на девушку, не разыгрывает ли она его.

— А под рыбой что?

— Рис, сваренный особым образом.

— Ты издеваешься? Не стану я есть варёный рис с куском сырой рыбы. Фу, гадость какая! Какой идиот станет платить за неприготовленную еду! Хоть бы рыбу пожарили!

— А твои друзья-алеуты тебя сырой рыбой разве не угощали? – съехидничала Рина, — я думала ты обрадуешься, вспомнишь былое…

— Я былое помню и без сырой рыбы. Закажи что-то более съедобное, не то после заклинания поиска многострадального Лобзика, ах, простите – Лобби, я тебя заставлю ещё и обед сготовить.

Рина кивнула. Почему-то ей никак не удавалось выйти победителем из их пикировок. К тому же она подумала, что парню из позапрошлого века и так есть к чему приспосабливаться. Отложим знакомство с японской кухней на потом. Шаурма и два стейка из свиной лопатки вполне умилостивят полковника Толстого.

Когда они детально прочитали заклятие поиска Находка, оказалось, что оно работает всего около часа. Время было позднее, посему всю эту деятельность пришлось отложить до утра. Прошка пришёл с гулянья и принялся тереться о ноги Фёдора. Обидно. Из-за британской крови он даже гладить себя особо не позволял, а тут, пожалуйста, признал хозяина.

— К тебе липнет, вот сам и корми, — обиделась Рина, — а ко мне, предатель, не подходи больше!

— И никакой ты вовсе не faus lozengier, — с неожиданной нежностью проговорил Алеут, подхватывая на руки толстого здорового кота, — ты самый настоящий chat intelligent, — дальше он продолжал что-то нашёптывать коту по-французски.

— Боюсь, Прохор – стопроцентно русский кот, ему твои иноземные комплименты не воспринимает!

Прошка, как на зло, замурчал не хуже маленького моторчика.

Для заклинания поиска Волшебная книга, ставшая вдруг вместо поваренной «Словарём живого великорусского языка» В.И. Даля, предписывала выкопать живого земляного червя, промыть проточной водой склянку с плотно закрывающейся крышкой и наполнить последнюю водкой.

На что Алеут справедливо заметил, что для этого ингредиента можно подыскать и более подходящее применение, но в магазин отправился без звука, возвратившись подозрительно скоро. Рина предположила, что героическая душа попросту материализовалась в каком-нибудь безлюдном местечке неподалёку от супермаркета.

Червяк был отправлен в водку. После чего девушка вырезала из полотенца кусочек ткани с кровью Лобзика, сожгла её в пламени свечи и всыпала пепел к червяку. Тот уже сдох в водке и его обмякшее тельце вяло колыхалось среди крупинок пепла. Стрелка цветущего лука (как хорошо, что бабушка всегда сажала грядку лука и укропа) была тщательно перемолота в блендере. Нужное количество капель смешали в маленькой фарфоровой чашечке с ароматным маслом корицы. Затем пузырёк поставили прямо на смесь, и Рина стала читать заклинание.

«Во время чтения надлежит замкнуть цепи, идущие от лба на внутренний глаз, — советовал текст книги уж что-то совсем несуразное, — сосредоточение на солнечном сплетении и, главное прогнать оттуда тепло в лобные доли мозга».

— Навряд ли у меня получится, — засомневалась чародейка, — я не представляю, в каком месте находится внутренний глаз. И как замыкать цепи.

— Хоть, где солнечное сплетение, представляешь? Под дых разок получала?

Рина гордо заявила, что никогда не дралась, но про солнечное сплетение знает и без этого. В универе одно время случилось повальное увлечение йогой. Не миновало оно и чародейки.

— Начинай, а по ходу дела разберёшься, — посоветовал Фёдор, усаживаясь в позе зрителя в кресло. Они опять колдовали в спальне бабушки на каменном кругу.

Рина принялась читать. Скоро в районе солнечного сплетения появилась приятное тепло. Оно стремительно принялось набирать жар и очень скоро обжигало не хуже горячего чая. Девушка усилием воли и воображения представила, как тепло поднимается вверх по позвоночнику и наполняет «третий глаз», который по мнению индийских эзотериков находится прямо по середине лба.

— Ого, — воскликнул Фёдор, — заработало!

Рина даже с закрытыми глазами видела то, о чём он говорит: в пузырьке закрутилась пепельная муть и стянулась в тонкую иглу, которая пронзила дохлого земляного червя. Червь ожил, вытянулся в струнку и, покачиваясь, повернулся в сторону двери.

— Компас! – Алеут радовался, как ребёнок, — у нас получился магический компас. Он укажет нам, где найти Лобзика.

Чувствовала себя чародейка после колдовства вполне себе сносно. Ничего не болело, голова не плыла, просо хотелось пить.

— Итак, — Алеут извлёк из кармана шорт настоящий золотой брегет, — у нас около часа, пошли искать пропажу.

Глава 4 Ночная охотница на железном коне

Идти по магическому компасу было несложно. Ещё в школе Виктор Дмитриевич, не в меру инициативный учитель географии, угнетал всех старшеклассников спортивным ориентированием, они даже нормы сдавали. Посему пройти по стрелке из червяка в пузырёчке с плотной крышкой не составило труда. Компас сперва привёл их к оптовому рынку, оттуда через какие-то заросли и дыру в заборе вывел к железной дороге. Лобзик не воспользовался пешеходным мостом, а пошёл прямо через пути. Рискуя попасться бдительным железнодорожникам, достойные мужи в форме регулярно дежурили и собирали штрафы с тех, кому четыре пролёта лестницы моста казались непреодолимым препятствием, Рина с Алеутом пошли напрямик.

— Ты Чародейка Поволжья, — со значением проговорил парень, — и не просто так гуляешь по путям, а при исполнении. Тебя не только не оштрафуют, они ещё и честь отдадут!

На их счастье, сегодня никто им не встретился, и они спокойно пробрались задами электростанции на улицу. Лобзик прогулялся по городскому парку, покрутился возле магазина «Вина Кавказа», но внутрь не заходил. Чародейке приходилось прятать компас в кулачке, потому что на выходе из проходного двора бабушка, выгуливавшая симпатичного пуделя, с удивлением уставилась на слегка светящийся пузырёк в руке Рины.

Бестолковые по большей части шатания по городу привели оборотня к задней части Горбольницы и скоро червяк буквально рванулся к обычной двери. На двери красовался плакат, призывающий граждан стать донорами, приняв участие в государственной программе «Доноры Российской короны». Крепкий мужчина и румяная женщина улыбались с плаката, демонстрируя всем, насколько здорово сдавать кровь. Участников программы ждали различные приятные бонусы в виде дополнительных выходных, скидок на путёвки в санаторий и купоны на бесплатное приобретение продуктов в супермаркетах, где на входе имелся специальный знак.

Алеут внимательно прочитал всю информацию, хмыкнул и предположил, что Лобзик решил сдать кровь, чтобы получить обещанные купоны на продукты. Рина согласилась, и они пошли внутрь.

Внутри ничего не оказалось кроме узкой железной лестницы на второй этаж. Лестница привела их в небольшой коридор с жёстким скамейками и одной единственной дверью. На двери кроме странного номера 104 скотчем был приклеен файл.

Кабинет забора крови

Франтасьева З.П.

Часы работы с 9.00 до 14.00

Ниже была приписка, сделанная от руки фломастером:

Без бахил и в верхней одежде не входить!!!

Узкое окно в унылый колодец между корпусами довершало картину. Внизу стоял одинокий мотоцикл с красным шлемом, повешенным на руле.

На их шаги из кабинета выглянула медсестра в шапочке и медицинской голубой маске. Она оглядела посетителей и проговорила:

— Подождите минуточку, я вас позову, — и захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Рина присела на скамейку, она прекрасно знала, в больнице ожидание – самое обычное дело, а Фёдор прошёлся из конца в конец маленького коридорчика, изучил листовку об опасности венерических заболеваний и СПИДа, и остановился, наконец, у окна.

— Долго ещё? – протянул он, — не кофе же она там варить вздумала? Да и духота тут, хотя бы окно открыли.

Алеут повернул ручку и попытался приоткрыть окно. Его газам предстала наистраннейшая картина. Из окна кабинета забора крови спускалась прямо по отвесной стене женщина с алыми волосами.

— Похоже с нами кое-кто общаться не намерен, но придётся, devra contre volonté (вопреки желанию), —воскликнул он, — подхватил Арину и сиганул в окно.

На земле они оказались одновременно. Фёдор толкнул чародейку к себе за спину и проговорил:

— Что же это вы, уважаемая, от пациентов в окно убегаете?

— Видала я в гробу таких пациентов, — проговорила женщина удивительно мелодичным голосом. Она была невысока ростом, одета в широкие брюки и футболку размера на два больше, нежели ей требовалось. Внимание на себя обращали чисто-алые волосы, непослушной копной натуральных кудрей стоявшие вокруг головы и красивое лицо с тонкими острыми чертами. Выглядела она как младшекурсница, — отойди от машины, а то хуже будет.

—Рина, она – вампир, — спокойно и негромко проговорил Алеут, — нападёт, не мельтеши и не лезь под руку.

Чародейка слегка отвела взгляд от красной головы и явственно увидела правоту Фёдора. Баба оказалась вампиром. Не то, чтобы она выглядела истлевшим трупом или кровососом из компьютерной игры, просто Рина видела, что Франтасьева З. П. – вампир. Как сразу видела, что кошка – это кошка, а пчела – пчела.

Вампирша равнодушно посмотрела на небо и внезапно бросилась на Фёдора. Её движение было настолько стремительным, что Рине показалось, будто она размазалась в пространстве. Алеут уклонился, в его руках появились уже знакомые дуэльные пистолеты с серебряными накладками по рукоятям (Должно быть – Лепаж, — не к месту подумалось чародейке).

— Пульки-то хоть серебряные припас? – издевательски поинтересовалась вампирша и снова напала на Фёдора, пытаясь полоснуть по лицу руками с длинными ногтями.

Но рост играл против неё: наклон головы, удар и она снова оказалась вдалеке от вожделенного средства передвижения.

— Получишь – узнаешь, — осклабился Толстой и выстрелил. Он целился по ногам.

Вампирша словно растворилась на секунду, прыгнула с кошачьей грацией, пригнувшись, словно видела летящие пули, и попыталась ударить снизу. Фёдор отскочил, но так, чтобы быть всё время между противником и мотоциклом. Рина поняла, он не хочет убивать её, по крайней мере до того, как медсестра скажет, когда Лобзик приходил сюда сдавать кровь. За всё это время на красивом лице вампирши не дрогнул ни один мускул, оно оставалось спокойным и прекрасным, словно лицо манекена в витрине дорогого магазина одежды. Вампирша бросилась снова, махнула рукой у лица Алеута, уклонилась и вдруг оказалась за спиной Рины, чародейка почувствовала, как чужие пальцы сжали её горло.

— Ну всё, — проговорил мелодичный голос у неё за спиной, — парниша, отойди от моего мотоцикла и убери свои пукалки подальше. Пускай тебе я сделать ничего не могу, но бабёнку твою порву мгновенно.

— Ты чего вообще на нас кидаться стала? – спросил Алеут, но пистолеты убирать не подумал.

— Станешь кидаться, когда тебя начинают убивать! От вас за версту Гробовщиками разит. Я подумала – казнить пришли.

— Ага, — усмехнулся Алеут, — видать, есть за что!

— Нету, — ответила вампирша, — как раз вот за мной ни одного жмура нет. Да только разве таким, как вы, это докажешь!

— Постойте, — проговорила Рина, ощутив, как ослабла хватка на её горле, — ни я, ни Фёдор Иванович не имеем никакого отношения к похоронным агентствам. Я – Чародейка Поволжья, разыскиваю пропавшего человека, а вы на нас набросились.

— Поклянись! – потребовала вампирша и чуть кольнула ногтем в шею, — если ты и правда чародейка, поклянись.

— А то ты и так не видишь, — Алеут подошёл и картинно, двумя пальцами отвёл руку вампирши от шеи Рины, — кончай уже комедию ломать. Ошиблась, с кем не бывает.

— Я клянусь, — сказала чародейка, — что я, Арина Вячеславовна Воронцова – Чародейка Поволжья не имела и не имею причины и цели лишать жизни Франтасьеву …?

— Зинаиду Прокофьевну, — мрачно подсказала вампирша.

— Франтасьеву Зинаиду Прокофьевну, — повторила Рина, — пока она не совершила ничего, нарушающего законов Российской империи.

— Ну теперь твоя душенька довольна? – Фёдор убрал пистолеты.

Вампирша зыркнула на него (её прекрасная маска куда-то испарилась) и сказала:

— Лады, пошли ко мне. Там и покалякаем.

— А вы не боитесь так вот по стенам скакать среди бела дня? – чтобы нарушить неловкое молчание по дороге спросила Рина.

— В колодце безопасно. Тут окна только с чёрной лестницы выходят, а ею редко кто пользуется. Если б кого почуяла постороннего, память подчистила бы. Я ведь, как вы уже изволили догадаться, – вампир, умею людям мозги дурить.

В кабинете забора крови Зинаида облачилась во врачебный халат и спрятала под шапочку алые кудри, превратившись заурядную медсестру.

— У вас своя работа, у меня – своя, — пояснила она переодевание, — валяйте, чего хотели?

Арина обстоятельно, но без излишних подробностей обрисовала ситуацию, подкрепив слова показом компаса с издохшим (на этот раз бесповоротно и окончательно) червяком.

— Естественно, я помню вашего хмыря, — кивнула вампирша, — приходил на днях. Я их братию вижу сразу. Псина – псина вонючая и есть. А этот вздумал мне тут комедию ломать, мол, приезжий из дальней губернии, паспорт якобы у него в поезде карманники украли, а он решил отечеству послужить, кровь сдать. Я послушала-послушала и выдала блохастой твари по первое число. Сказала, что собачья кровь Российской империи пока что без надобности, чтоб рожи этой небритой я больше в своём кабинете не видела. И припугнула, мол, ещё раз мне на глаза покажешься, лететь будешь ласточкой со второго этажа прямо в окно. Лобзик этот, или как там его, даже извинился. Но кабинет после я полчаса проветривала. Это хуже, чем когда Сергей со скорой покурить забегает.

— И больше вы его не встречали? – уточнила Рина, чувствуя себя в роли следователя из полицейского сериала.

— Нет, после не видала.

Дверь без стука отворилась и заглянул парень в форме Скорой помощи:

— Зинуля, тебе с мясом брать или с капустой? – фамильярно спросил блондин с коротко остриженными волосами.

— Мне – чебурек, — ответила вампирша, — и сгинь, не видишь, у меня люди.

— Ещё один вопрос, — сказала Рина, когда нежданный посетитель ушёл, — вы приняли нас за каких-то гробовщиков. Кто это?

— Это те, кто казнят нас, когда есть за что, — мрачно проговорила Зина, — да и вас тоже. Знаешь, поди, что с чародеями-отщепенцами делают? – Рина отрицательно мотнула головой, — убивают. Я как на парня твоего глянула, сразу поняла – не человек, на тебе печать государева. Перепугалась, думаю, всё – крышка. Убьют. Мы, вампиры, — изгои и для людей, и для прочих. Хоть и дали нам кое-какие права, а всё равно, узнает кто – одна дорога уходить, бежать, на новом месте всё начинать заново. Думаешь, мне, чтоб наесться литры крови нужны? Ни фига. Грамм пятьдесят на три дня хватает. Здесь удобно. Приходят всякие: у кого холестерин повышен, кто ещё какой заразой страдает. У одной даже СПИД был. Кровь их для дела не годится, а мне – в самый раз. Хоть холестерин, хоть билирубин, мне вообще все человеческие заразы – по барабану. Телефончик оставь на всякий пожарный. Может, узнаю что или увижу вашу псину.

Арина выполнила просьбу. Они снова оказались ни с чем. Факт, что Лобзик пытался сдать кровь ни к чему их не привёл.

— Кровь к крови, — сказал Алеут, — мы использовали кровь в заклятии, и пришли к донорской станции. Логично. Что дальше?

— Не знаю, — призналась чародейка, — давай домой. Я что-то устала.

— А ты – молодец, — похвалил Фёдор, — не впала в панику, когда Зинаида на нас напала. Хорошо держалась.

— Думаешь, она говорила правду?

— Без сомненья. Лобзик ей даром не нужен, когда под рукой нормальная человеческая кровь.

— Я о другом. О том, что она никого ни разу не убивала.

— Может и так, — подумав, сказал Алеут, — вампиры, наверное, тоже разные. Не все готовы убивать без разбора. Она и нас не собиралась.

— А могла?

— Могла.

Они съели по мороженному, в парке стояла палатка, и в большие рожки накладывали шарики с разными вкусами.

— Как ты думаешь, что случилось с Лобзиком?

Фёдор задумался, потом сказал:

— Его убили.

— Зачем? – Рина цеплялась за последнюю возможность, — кому он нужен. Может, нашёл себе новую подружку?

— Если верить твоему и Зининому описанию, столь ароматному парню сие деяние реализовать сложно, — засмеялся Алеут, — да и от приятелей новые пассии обычно не отвращают, скорее наоборот – похвалиться тянет, — он стал серьёзным, — понимаешь, если кто-то пропадает без следа, — это очень плохой прогноз. У вас же нет рабства? – чародейка отрицательно покачала головой, — раньше могли в рабство продать, а сейчас — девяносто процентов за то, что Лобзика уже нет в живых.

Уставшая Рина проспала до самого вечера. А вечером к ним заявился неожиданный гость, о приходе которого возвестило тарахтение мотоцикла на их тихой улице.

— Не ждали? – спросила с улыбкой вампирша, — и сунула в руки чародейке пакет с банками пива и какими-то сушёными рыбными деликатесами, — вот мимо проезжала.

— Откуда адрес узнала? – подозрительно вопросил Фёдор, — не припоминаю, чтобы вам, мадемуазель, мы его говорили.

— По базе данных больницы пробила.

Вампирша скинула джинсовую куртку и прошла в дом.

— А говорят, вроде вампиры без специального приглашения через порог переступить не могут, — заметила Рина.

— Враньё, глупое, бессмысленное враньё. Вот ты можешь, он может, а мы, видите ли – нет, — Зинаида завертела головой, — если б с плохим пришла, может и кольнуло меня где, — она кивнула на паутинки охранных заклятий, — а я ж, так, посидеть.

— С какой это радости я должен распивать низкие напитки с peu connu вампиром? – Фёдор напустил на себя устало-аристократический вид, который несколько портили шорты и футболка.

— Малознакомым, говоришь, — усмехнулась Зинаида, — так стань хорошим знакомым. У меня, между прочим, родаки языками в детстве угнетали, так что словечками своими французским можешь не козырять.

Она выгрузила на стол банки с пивом.

— А к вам я, господа, пришла по нескольким причинам. С какой начать: с главной или второстепенной?

— С второстепенной, — Фёдор взял банку, покрутил в руках, а потом ловко откупорил, — не то я рискую потерять нить повествования. Особы женского пола склонны перегружать свой рассказ ненужными подробностями и отвлекаться по пустякам.

— Хорошо, — согласилась вампирша, — как будет угодно высокому господину. Ты не стесняйся, бери, — она кинула банку чародейке, — причина в том, что с вами я могу быть самой собой. Вы не представляете, как надоело всю жизнь словно шпиону в чужой стране следить за каждым сказанным словом, выражением лица. А вы знаете, кто я. Не шугаетесь, и не кидаетесь ноги целовать. Да, да, в буквальном смысле. Пересеклась однажды с одним извращенцем. Тот вообще хотел, чтоб я его во время секса кусала и кровь пила.

— Интересно, — съехидничал Алеут, — удобно. И обед, и удовольствие.

— Дурак, — кусок сушёного кальмара полетел в голову Фёдора, — тебе б такого. Я, натурально, прогнала урода, память ему подчистила и припугнула, чтоб других не искал. Из города пришлось уехать.

— Тебе лет сколько? – спросил Фёдор, который собирался обругать пиво, сказав, что им только лошадь поить. Но вопреки ожиданию напиток оказался хорош.

— А тебе? – сощурилась Зинаида, и Рина разглядела, наконец, какие у неё глаза. Они были светло-карими с тёмными ободками и россыпью мелких коричневых точек.

— Пусть сие останется моей маленькой тайной, — последовал ответ.

— А я скажу, — из чистого противоречия возразила вампирша, — родилась незадолго до начала двадцатого века в Петербурге. Дальше как-нибудь в другой раз.

Арина решила тоже подключиться к разговору.

— Вы кто по профессии?

— Давай без «вы». Когда ко мне молодые девчонки так обращаются, я вообще себя древней старушенцией чувствую. Лады? Я – фельдшерица, как говорили во времена моей молодости. Во время Первой мировой работала с Бурденко.

Она выпила практически залпом свою порцию.

— Потом на Канатчиковой даче служила. А что? Идеальное, между прочим, местечко. Москва-река, парк, из больных – одни умалишённые. Они себя нередко сами травмируют, крови довольно было. Я к тому же пробирки в лаборатории, где анализы делали, мыть подрядилась. Вообще халява.

— Но, поскольку ты оказалась в Междуреченске, что-то пошло не так? – Фёдор зубами разорвал неподатливую упаковку снека.

— В точку, Феденька, — я ведь не ошиблась? Хоть Арина тебя не представила, я слышала, как она к тебе обращалась.

— Может я для кого и Феденька, только не для тебя, — осклабился Алеут, — не заслужила пока ласково по имени ко мне обращаться.

— И как же позволите звать-величать? Ваше превосходительство? Мусью Фёдор? – вампирша тоже за словом в карман не лезла.

— Фёдор, Американец, можно Алеут.

Зинаида раскрыла глаза на всю ширь.

— Тот самый Американец с двумя пистолетами? Не шутишь?

— Правда. Тот самый, — подтвердила Рина, — полковник Преображенского полка и друг Пушкина.

— Здорово. Повезло тебе, Аришка. Такого слугу отхватила.

— Ты про сумасшедший дом не дорассказала, — Фёдор смутился, — хорош мои достоинства при мне обсуждать.

— Так вот, — вампирша потянулась за банкой, — всё зашибись было, пока один псих ясновидящий не попался. Начал всем и каждому на меня пальцем тыкать и кровосоской обзывать. Такую бучу поднял, что начальство Гробовщиков вызвало, боялись, что я их контингент прореживаю. Что их прореживать-то было? Без антибиотиков тогда от бронхита и воспаления лёгких только так мёрли. Я подумала, что ничего никому не докажу, и сбежала. И всякий раз так!

— Понятно, — сказала Рина, — а главное, что.

— Я в недавно в центре ещё одного слугу видела, — сказала Зинаида, — не знаете, есть ещё кто-то со слугой?

— Не знаю, — ответила Рина, — вроде отец Викентий упоминал о других чародеях, но Междуреченские они или откуда ещё, не говорил.

— Странным слуга этот мне показался, — продолжала вампирша, — я мимо магазина шла, а он вроде как в машину садился, в «Мазду-6». Это вообще наши логотип разрабатывали, и к марке этой у меня тёплые чувства.

— Ты сказала, вроде садился, — не поняла Рина, — как это?

— Я вашего брата, — кивок в сторону Фёдора, — печёнкой чую, особливо в первый раз. Почуяла, обернулась, вижу мужик в машину садится. Я специально мимо прошла, а в машине никого, хотя я точно видела, как он нагнулся, сел и дверь за собой закрыл. Поэтому я полагаю, кто-то его прячет. Или сам он почувствовал интерес и ушёл в духовный план.

— И что такого особенного в чародее со слугой? – Фёдор покровительственно улыбнулся, — может, в гости кто приехал или по делам. А то, что он пропал – похоже на простое совпадение, и никак с пропажей Лобзика не вяжется.

Зина взъерошила чёлку и поглядела на чародейку.

— У тебя Волшебная книга есть?

Арина сказала, что есть, и что они с Фёдором всё про обратных оборотней в ней прочитали.

— Я тоже кое-что по своим каналам поглядела, — сказала Зинаида с видом человека, готового сделать сенсационное заявление, — обратные оборотцы – твари безобидные и бесполезные во всём, кроме одного. Из их мозговой жидкости особое зелье варят. Оно силу волшебника в разы увеличивает.

— Неужели это законно? – возмутилась Рина, — они же, пока в человеческом обличье, людьми считаются!

— Незаконно, ясен пень, — усмехнулась вампирша, — но законы никогда ещё преступников не останавливали. Смотрите, что на круг: чародей, прячущий своего слугу, пропадающие оборотни, из которых получается зелье, нужное чародеям.

— Разве возможность колдовать стоит человеческих жизней, пускай это и не совсем люди!

— Наивная она у тебя, Алеут, — покачала головой Зина, — юношеская дурь в голове. Да сила ваша чародейская – это самое ценное, чем волшебник владеть может.

— Намедни на нас бес напал, — задумчиво проговорил Фёдор, — может, и правда, поблизости объявился некто, кто оборотней отлавливает и на эликсир пускает. И тебя, Рина, пытался убить и силу забрать.

Вампирша посмотрела на Арину:

— Ты, давай, осторожней. Одна никуда не ходи. Либо Алеута с собой бери, либо мне звони. Я на колёсах, отвезу.

Потом вампирша рассказала, что в её районе число оборотней из собак проредилось.

— До нашего разговора я и не задумывалась, — сказала она, — появились, пропали. Не валяются в подъезде – и то хорошо. А теперь вижу, меньше их стало и значительно. Прав Фёдор, похоже их кто-то отлавливает.

Она прошлась по комнате, полюбовалась бабушкиной коллекцией фарфоровых статуэток, потом бухулась на диван рядом с Фёдором, фамильярно хлопнула по колену.

— А, что, Фёдор Иваныч, ты, насколько я помню, любитель в картишки перекинуться?

Рине было неприятно, что Алеут не подумал убирать со своей ноги узкую ручку с ногтями, слишком длинными для медицинского работника, а вместо этого оживился и ответил в тон:

— От хорошей партейки никогда не откажусь? Во что играем?

— У тебя карты есть? – алая голова повернулась к чародейке.

— Колода Таро вам подойдёт? – Рина злилась, сама не понимала почему, но злилась. Это было похоже на досаду, когда гордый Прохор принялся мурлыкать на руках у чужого ему парня.

— Ха, ха, ха! – скривилась вампирша, — очень смешно. Но, так уж и быть, — тон её внезапно приобрёл мягкость и бесконечную терпимость, — если Аринушка не поняла моего вопроса, я разъясню: нам нужны игральные карты. Это такие картонные кусочки, с одной стороны у них абстрактные узоры – называется рубашкой, а с другой цифры, картинки и значки, обозначающие масть. В карты Таро играть нельзя, они для другого.

На Рину воззрились совершенно невинные глаза на участливой физиономии вампирши.

Фёдор закатился от смеха, а Рина чуть не задохнулась от обиды. Она совсем не представляла, как достойно отбрить вампиршу.

— Здорово, — восхитился Алеут, — где так на училась? С психами?

— Нет, — Зинаида поняла, что перегнула палку, — в гимназии одной на полставки психологом подрабатывала. Контингент сложный был, ко мне хулиганов всяких на беседы направляли, те ёрничали, доставали, как могли. Вот я и придумала такой метод, работает, особенно при свидетелях. Аринка, извини, не удержалась. Ты меня особо не поддевай: злая я и на язык невоздаржана. Могу и не нормативно послать.

— Карт у нас в доме нет, — ответила Рина. Она, к своему удивлению, поняла, что просто не в состоянии долго злиться на вампиршу. Её смесь ошеломляющей открытости, наглости вкупе с невинным видом буквально очаровывали, — бабушка азартные игры терпеть не могла.

— Это точно, — подтвердил Фёдор, — Прасковья меня запилила тогда, одних обещаний ей раз пять давал. Только, когда пригрозила зачаровать руку, чтоб карты взять не мог, я воздерживался. Какое-то время.

— Ты про Прасковью Григорьевну? – Зина откинулась на спинку дивана, — знал её?

— Знал, — вздохнул Фёдор, — в дни её молодости. Красавица была, но характер! Врозь скучно, а вместе – тошно.

— Колись, Алеут, у тебя с ней ведь что-то было? – вампирша подалась вперёд, — было ведь? По глазам видно.

Арина встала и решила вмешаться в разговор, ей категорически не хотелось знать, какие отношения связывали её бабушку с Фёдором Толстым по прозвищу Американец.

— Господа, — сказала чародейка холодным спокойным тоном, какой подсмотрела у одной японской сэйю, озвучивавшей императрицу, — время позднее. У нас с господином Толстым завтра много дел, да и вам, Зинаида Прокофьевна к девяти часам на работу.

— Мне – к восьми, — по-кошачьи потянулась вампирша, — у нас планёрка, будь она неладна. Но намёк понят. Пошла я. Она легко вскочила, уцепила последний кусок сушёного осьминога и направилась к выходу.

Уже в прихожей, надевая куртку, она сказала:

— Вы поосторожней. У меня из головы не выходит та странная героическая душа в машине. Разузнайте у своего инквизитора, только не в лоб, а так, вроде бы невзначай.

— Фёдор сказал, что Викентий Константинович – чародей, — рассуждала Рина.

— Ага, — махнула кудрями Зина, — он – чародей, причём оч-чень сильный, как и вся их контора.

— Тогда, может, ты его героическую душу видела? На какой машине он ездит, я не знаю, но по статусу ему вполне «Шестёрка-Мазда» подойдёт. Солидно.

Вампирша задумалась и покачала головой:

— Насчёт авто, врать не буду, не в курсе. Но вот у церковников героические души под запретом. Да им они и не нужны, собственные методы и секреты имеются. Они сами, порой, покруче душ будут. Один мой, — она чуть замялась, а потом широко улыбнулась, — любовник чародействовал без лицензии. Вот тогда-то я впервые с Инквизицией пересеклась.

— И как? – спросил Алеут. Он стоял в расслабленной позе на крыльце.

— А так, — улыбнулась вампирша. Улыбка её была обидно задорной, напоминающей знаменитую улыбку Одри Хепбёрн, — показания давала, но, как видите, жива пока что. Споки-ноки!

— И тебе, — Рина испытывала облегчение, глядя на удаляющуюся невысокую фигурку.

— Ребят, — обернулась Зинаида уже у самого мотоцикла, — вам доставка.

К их дому подъехал пикапчик с весёлыми снеговичками в фуражках почтовой службы на боку. «Снеговик-почтовик» любили многие жители Поволжья. Они доставляли самые разные посылки: из интернет-магазинов, личные, служебные. Не брезговала служба и привозом еды. Особенностью снежных почтовиков была сравнительно скромная цена и гарантия получения в определённое, заранее указанное время. Например, обратившись к «Снеговику», заказчик мог быть абсолютно уверен, что его именинный торт прибудет в восемнадцать сорок пять, ни раньше и не позже. За дополнительную плату можно было даже свечи зажжённые получить.

Парень в форменной тужурке и огромной фуражке с кокардой в виде всё того же снеговика ловко припарковался, извлёк из машины синюю коробку со снежинками и потрусил к дому.

— Посылочка для Воронцовой Прасковьи Григорьевны! – радостно провозгласил он и умудрился даже отдать честь, — извольте получить!

Рина кивнула. Она знала, что бабуля периодически заказывала что-то для дома и хозяйства, поэтому расписалась в листке со множеством фамилий и адресов, забрала коробку и поблагодарила доставщика.

— Что это? – полюбопытствовал Алеут, через плечо чародейки заглядывая на коробку.

— Не знаю. Бабушка что-то заказала.

— Мы можем заказывать покупки, а не таскаться по магазинам? – Толстой снял резинку с волос и тряхнул головой, — а то это не жизнь: в магазин – своим ходом, готовить – сами, убирать – тоже мы. Как вы вообще без слуг живёте? И не говори мне, что ты ещё и в саду в земле копаешься!

— Копаюсь, — ответила Арина, — извини, но крепостное право ещё в 1861 году отменили. Обходимся своими силами.

— Вот и зря, — себе под нос пробурчал граф.

— Привыкайте, полковник, — улыбнулась Рина, — на каждодневную доставку, приходящих уборщиков, садовника даже моего жалования Чародейки Поволжья не хватит.

В посылке оказался чайник. Красивый такой эмалированный с вделанным свистком и живописными фруктами на белоснежных боках. Ещё в коробке лежала красивая открытка с милой девочкой, читающей книгу в тени цветущей яблони.

Многоуважаемой Прасковье Григорьевне с великой благодарностью и глубоким почтением от Читательской ассоциации Междуреченска.

— Понятно, — вздохнула чародейка, — это бабушке от ассоциации читателей. Она много лет была председателем и пропагандировала чтение книг среди молодёжи.

— Проверь-ка на всякий случай на наличие магии, — предложил Алеут, закидывая пустую коробку за переполненное мусорное ведро.

— Пока я буду по Волшебной книге лазить, ты мусорный пакет завяжи и вынеси к бакам на углу.

— Вот, началось! – театрально заломил руки Фёдор, — командует мною, будто я и вправду родственник, приехавший на чужие харчи. Мусор я не понесу по нескольким причинам. Не буду даже говорить, что не графское это дело – по помойкам ходить. Выносить мусор на ночь глядя – плохая примета. Не слыхала?

— Нет, по-моему, ты на ходу это выдумал.

— Ошибаешься, Ариночка. Примета народная есть: выкинешь вечером мусор из дому, потом в нищете обретаться будешь.

— И давно ты таким суеверным стал? – Арина сполоснула чайник и поставила на плиту, — ладно, поняла. Лень и аристократизм заедают. Про вторую причину очень интересно послушать.

— Тебя одну не хочу оставлять, дурёха. Мало беса в парке?

Рине было приятно, что Фёдор заботится о её безопасности, поэтому она посмотрело на переполненное пивными банками мусорное ведро, вздохнула и решила выбросить всё утром.

Ритуал по обнаружению враждебной магии на предмете оказался совсем несложным. Девушка легко его осуществила и убедилась, что и чайник, и открытка девственно чисты.

К своему удивлению, Арина обнаружила в своей спальне Фёдора. Героическая душа была в трусах и с пледом в руках.

— Не поняла? – нахмурилась чародейка, — ты чего пришёл?

— Не догадываешься?

— Догадываюсь, но сразу говорю: «Нет. Бесповоротно и окончательно, нет». Никакого интима!

— Intimité, rapports intimes? – захохотал Фёдор, — вы много о себе возомнили, госпожа Воронцова-младшая! Не знаю, что ты там себе навоображала, но я здесь с единственной целью – защищать тебя в случае чего. Не доросла ты пока до другого.

— Из бабушкиной спальни защищать не получится?

— Лучше быть рядом. Во сне ты даже позвать меня не успеешь.

Рина обиделась, что её женская привлекательность получила такую низкую оценку, но кивнула на диван.

— Дай хоть простыню, граф я или не граф?

Чародейка покраснела, обругала себя в душе за невнимательность и выдала своей героической душе полный комплект нового постельного белья.

Заснула она быстро. У Рины вообще никогда проблем со сном не было. Перед тем, как заснуть, она слышала, как ворочался Фёдор, укладываясь на жёстком диване.

Разбудил их обоих странный звук. Громыхнуло на кухне внизу.

— Прошка, — сонно проговорила Рина, — опять, гад, по посудным полкам лазит. Уронил что-то. И бухнулась снова на подушку.

— Нет, — негромко проговорил Алеут, — это не кот.

Чародейка откинула назад перепутанные волосы, села и прислушалась. По телу пробежали мурашки. По лестнице кто-то поднимался с мерным негромким позвякиванием. Звук вызывал ассоциацию с рыцарем, закованным в полный доспех. Сабатоны громыхают по ступенькам. Фёдор уже был на ногах. Легко, словно табуретку, он отодвинул диван от стены, велел Рине спрятаться за высокой спинкой и не высовываться. Сам он встал справа от двери. В левой руке засветился призрачным сиянием знакомый пистолет, а правая легла на выключатель. Удар ноги, дверь с треском распахивается, а Алеут одновременно жмёт на выключатель и на курок. Выстрел, грохот.

Рина, естественно, не могла не высовываться и выглянула из-за дивана. У входа в спальню стоял Фёдор с дымящимся пистолетом в руке, а у его ног валялась груда кухонной утвари.

Вдруг вся эта невообразимая груда пришла в движение в спальне собралось нечто, отдалённо напоминающее человека. Словно современный скульптор-авангардист создал арт-объект для рекламы магазина хозтоваров: мощный торс состоял из пустых пивных банок, облепивших глубокий вок. На руки и ноги пошли ковшики, сковородки, кастрюли и другие металлические вещи. Головой служил бабушкин чугунок, в котором она так любила варить борщ, а вместо шлема красовалась знакомая коробка из доставки. Голографическая наклейка горела красным, вызывая неприятное чувство следящего за тобой одним глазом циклопа. Но самыми ужасающими были кисти рук, они целиком состояли из колющих и режущих предметов, ощетинившись шампурами для шашлыка, ножами, вилками. Вход пошли даже металлические ринины палочки для еды и кухонные ножницы.

— Голем, — констатировал Фёдор и материализовал второй пистолет.

Голем махнул рукой в его сторону, но вяло, словно человек с пистолетами был не главной его целью. Уворот и выстрел. Полетели банки от пива, но гиганту, казалось, это ничуть не повредило. Он, тяжело ступая, повернулся к дивану и увидел поспешившую спрятаться девушку.

Замах, и в спинку дивана, а также в стену с силой воткнулись ножи и вилки.

Рина запоздало вспомнила про щит.

Фёдор продолжал стрелять, но выстрелы его особого вреда не несли.

Голем отшвырнул диван и нацелился на скорчившуюся у стены чародейку. Толстой был уже рядом. Удар креслом разнёс половину урода, с грохотом распавшегося на отдельные предметы. Без верхней части голем нелепо переминался на неуклюжих ногах, ступнями которых послужили старый электрический утюг с волочащимся проводом и утятница.

— За дверь, быстро! – выкрикнул Фёдор, — я пока не знаю, как убить гада.

Рина беспрекословно послушалась, и вдруг её осенило: если перед ними голем, то управляющее заклятие должно быть в голове. На чугунке бабушки – исключено. Оставалась коробка, которую они не проверяли.

— Стреляй в красный глаз, — сказала она, закрывая дверь.

Из спальни донеслось знакомое звяканье – голем притягивал свои части, собираясь в единое целое, потом раздались два выстрела. Последовал звук сгружаемого с самосвала металлолома и всё стихло. Девушка осторожно приоткрыла дверь. Опираясь на подзеркальник, стоял Фёдор, залитый кровью, его левое плечо было основательно рассечено торчавшим в стене кухонным кизлярским ножом, а у его ног валялся поверженный голем.

— Ты была права, — усмехнулся он, хотя и было видно, что ему очень больно, — мусор всё-таки выкинуть следовало.

Рина не представляла, как остановить кровь у того, кто не являлся человеком, но обладал плотью и кровью. Девушка глубоко вздохнула, взяла себя в руки и постаралась припомнить всё, что им рассказывали на курсах сестёр милосердия в университете. Перекись водорода, хоть и заставила полковника Преображенского полка, известного бретёра совсем по-детски зашипеть от боли, но кровотечение остановилось. Рина подула на порез, совсем как во время практики в 63-ей гимназии подула на шишку, набитую пятиклассником во время перемены. Не хватало лишь приговаривать: «У кошки боли, у собаки боли…».

К её удивлению, порез, довольно глубокий и болезненный на глазах затянулся. Чародейка настояла на повязке, и Алеут стоически выдержал неумелое бинтование.

Он взял коробку с простреленной голографической наклейкой.

— Умно, расчёт на самую банальную психологию сработал. Кто станет интересоваться коробкой? Бросят в мусорное ведро. С учётом позднего времени суток можно быть уверенным, что мало кто сподвигнется этот самый мусор вынести. Ночью заклятие активируется, и из подручных средств собирается монстр, который должен был перепугать тебя до полусмерти.

Они сидели на кухне, Рина сказала, что ей просто необходима чашка горячего чая.

— Мне кажется, он собирался меня убить.

— Не думаю, — качнул головой Алеут, — вот бес в парке, да. Этот же – типичное запугивание. Тихо ему было не подобраться. Предполагать, что ты ничего не умеешь, нет оснований. Больше похоже, что кто-то решил дать тебе понять, что пора сменить место жительства. Прав был наш инквизитор, мешаем мы кому-то, Ринка.

На остаток ночи они перебрались в гостевую спальню. Завтра их ждала масштабная уборка и разговор с Викентием Константиновичем. Поиски Лобзика не отменял никто, да и новая героическая душа требовала внимания.

Глава 5 Исчезновение Шляпочки

Отец Викентий ответил на звонок после четырёх гудков. Он выслушал просьбу о встрече и сказал, что закончит дела и будет ждать их в Городском парке около музыкального фонтана в одиннадцать часов.

— Мог бы и в ресторацию пригласить, — заметил Фёдор, метко послав упаковку от съеденного эскимо в урну.

— В ресторан в наше время по вечерам ходят, — ответила Рина, она ещё и половины своего мороженого съесть не успела, — у нас сугубо деловой разговор намечается. Да и Викентий Константинович – не тот человек, с которым я мечтаю посидеть в ресторане.

Алеут вспомнил неприятный взгляд из-за сильных очков в массивной оправе, кислое выражение лица инквизитора и согласился.

Викентий Константинович сидел на лавочке в тени отцветших кустов сирени и наблюдал, как толстенький карапуз пытается наступать на отверстия для струй фонтана.

Музыкальный фонтан являлся предметом законной гордости междуреченцев, его открытие удостоилось показа по 1 Императорскому каналу телевидения. Днём это была просто плита, из которой били разновысотные струи воды. Но вот вечером, струи фонтана окрашивались нежнейшей подсветкой, а высота струй изменялась в такт музыки. Сейчас музыка не играла, а мокрый малыш упорно пытался угадать, откуда выплеснется следующая струя.

Когда Рина со своей героической душой подошла к скамейке, мамаша утащила вопящее от возмущения чадо прочь. Инквизитор сидел, оперевшись на старомодную трость, совсем как Пуаро в английском телесериале.Только оголовье его трости представляло из себя не изящную голову лебедя, как у знаменитого сыщика, а вытянутую хищную морду борзой собаки. Почувствовав приближение чародейки, он повернулся к ним.

— Вы хотели меня видеть, Аринушка, — одними губами улыбнулся он, похвалив внешний вид Толстого. Тот облачился в привычные бежевые шорты и белую футболку с несерьёзным персонажем японского анимэ, делавших его похожим на бесшабашного студента. Образ довершала бейсболка, из-под которой живописно выбивались буйные кудри.

— На меня, то есть на нас, дважды нападали, — со значением проговорила Рина.

— Ещё раз? Но поскольку вы живы-здоровы, — безуспешно, — констатировал инквизитор с обидным хладнокровием, — я предупреждал и ожидал этого. Молодцы, что отбились. Будьте и впредь настороже. Но ведь не из-за этой ерунды ты хотела меня видеть?

— Вы называете ерундой нападение беса и кухонного голема? – возмутился Фёдор, хотя отец Викентий подчёркнуто обращался только к Арине.

— Кухонного голема? – засмеялся инквизитор, и смех у него был отрывистым и резким, — что-то новенькое! Взбунтовавшаяся микроволновка с поддержкой кофеварки!

— Нет, — обижено проговорила Рина, — собрался целый монстр из всей металлической кухонной утвари, какая нашлась на нашей кухне. Даже мои стальные палочки для еды в ход пошли.

Она рассказала о посылке и голографической наклейке, что и являлась носителем оживляющего заклятия. Викентий Константинович похвалил неизвестного чародея за сообразительность и знание человеческой психологии. Потом серьёзно произнёс:

— Тебя пока что проверяют и пытаются напугать.

— Ничего себе запугивание, — опять не удержался Алеут, — жестянка – ещё понятно, тут без сомнений, психическая атака. Но бес в парке – уже на простое запугивание не тянет. Ставлю на покушение.

Инквизитор посмотрел на Фёдора усталым взглядом учителя, уставшего повторять прописные истины.

— Не думаю, что найдётся хоть один разумный чародей, предполагающий, будто кто-то, едва обретя силу, выйдет из дому без сопровождения своей героической души. У вас, полковник, одного выстрела на беса хватило или дважды стреляли?

Фёдор совсем по-мальчишески почесал висок под бейсболкой:

— По чесноку, говоря вашим современным языком, стрелял дважды. Не знал, сколько маны Аришка мне предоставить может. Полагаю, перестраховался. Одного хватило бы на эту тварюгу.

— Согласен. Бес был так себе.

— Что вы слышали об исчезновении оборотней? – Рина решила не тратить попусту время занятого человека.

— Ничего, — последовал ответ, — осмелюсь спросить, о каких оборотнях идёт речь? Если о настоящих, то тут и исчезать нечему: нет в Междуреченске и его окрестностях ни одного. Не знаю, есть ли кто в регионе. Если о псинах-оборотцах, мне до них никакого дела нет. А почему спросила?

— Обратились к нам двое из обратных оборотцев. В нашем районе живут, — отец Викентий на определение «живут» хмыкнул, но вежливо изобразил покашливание, — пропал их приятель Лобзик. Попросили помочь. Мы вчера его безуспешно весь день искали.

В глазах за толстыми стёклами очков промелькнуло одобрение.

— Молодец, только пса бродячего искать, что ветер в поле ловить. А за отзывчивость хвалю. По-христиански помогать ближнему. Но нас оборотцы не интересуют, ни в собачьем, ни в человеческом обличье. Знаю, знаю, — махнул рукой отец Викентий, и только сейчас Рина обратила внимание, что на нём перчатки из тонкой кожи, — начнёте ссылаться на законы Российской империи, где сказано, что в человеческом облике твари эти считаются людьми. Но у нас свои законы и правила. Я советовал бы прекратить бесполезные поиски.

— Викентий Константинович, — с горячностью возразила Рина, — Лобзик практически человеческой жизнью жил: у него сожительница была, друзья, он даже зарабатывать пытался. И вдруг исчез без следа. Покурить вышел – и с концами.

— Ариночка, я уже говорил, неправильно распространять на оборотцев человеческие категории взаимоотношений, — невозмутимо гнул свою линию инквизитор, — собака – собака и есть, даже если она курить научилась и спиртное на детских площадках распивать. Дурное дело не хитрое, — он помолчал, полюбовался игрой солнечных лучей в струях воды и продолжил, — вот вы с Фёдором Ивановичем бегаете по городу, следы ищите, а должны бы за Волшебной книгой сидеть замыкание магические цепей да передачу маны осваивать. В пустую драгоценное время тратите. Лобзик ваш, может, на заработки подался.

— Куда ж он поедет без документов? – спросил Толстой, ему было приятно показать осведомлённость в современной жизни Российского государства.

— Да куда угодно! Сел в автобус или электричку и в Саратов поехал. Или пешком к помещикам и фермерам отправился. Страда начинается: сенокос, потом уборочная. Да хоть за скотиной ходить, для оборотца пастух – самое его дело. Или, — отец Викентий глянул на начинающие набегать облака, — носится ваш Лобзик, задрав хвост, в стае собак у городской свалки, что за старым песчаным карьером. Надоела ему человеческая жизнь, бабьи придирки, обуваться-разуваться, обернулся псом, и гуд бай! Так что выброси, Арина, собачьи страдания из головы и займись делом. Ты и так, молодец, по-христиански на тварь Божию целый день потратила. Придут его напарники – гоните их взашей. Не хватало ещё, государевой чародейке пропавших псов разыскивать.

Рина кивнула, хотя в душе была не согласна. Но, раз отец-инквизитор недвусмысленно велит, лучше не возражать. Оставалось узнать про героическую душу, которую видела у магазина Зинаида. Пока девушка обдумывала формулировку вопроса, её опередил Фёдор:

— А, что, Викентий Константинович, наши ещё в городе есть?

— Вы, полковник, кого имели в виду: военных или героические души?

— Героические души. Слыхал я, вроде есть одна персона, — заявил Толстой с таким видом, будто пересказывал интересную сплетню, услышанную вчера в великосветском салоне.

— Нет, Фёдор Иванович, ты у нас на сегодняшний день один, единственный и неповторимый, — улыбнулся инквизитор не особо приятной улыбкой, — с чего, возьму на себя смелость спросить, такой интерес?

— Нам сказали, что есть ещё кто-то, — поспешила объяснить Рина, бросив строгий «учительский» взгляд на Алеута, — только говоривший не сумел толком рассмотреть душу. То ли в духовный план ушла, то ли мастер скрыл его от посторонних глаз.

— Так, так, — отец Викентий положил подбородок на трость, — а рассказала вам сию о.. удивительную историю никто иной, как Зинаида Прокофьевна? Так? Я не ошибся? Вот только ума не приложу, каким боком вы успели с вампиршей пересечься.

Рина обстоятельно поведала, как они изготовили компас из червяка, как лазили по заброшенным проходам позади электростанции, как пришли на станцию забора крови. Умолчала лишь о драке в колодце двора.

— Лобзик приходил к Зинаиде на работу, хотел кровь сдать и талоны на бесплатные продукты получить, но она сразу его собачью сущность увидела и вон прогнала, — закончила девушка.

— Вечерней порой сия нахальная особа заявилась в наш дом, принеся в дар пиво и закуски, — продолжил Фёдор, — тогда-то, за дружеским застольем, и была явлена свету история с таинственной героической душой, которую Зинка не смогла разглядеть.

— Не советую, решительно не советую вам, господа, поддерживать какие-либо сношения с госпожой Франтасьевой, — покачал головой инквизитор, — вы представляете себе, что такое вампир?

— По фильмам и Брэму Стокеру, — растеряно проговорила Рина, снова ощутив неуместное рудиментарное волнение, как на экзамене, — ещё Алексей Константинович Толстой опубликовал под псевдонимом своё первое произведение «Упырь», которое я, естественно, тоже прочла, — закончила она, надеясь, что её ответ был исчерпывающе полным.

— Как выпускница филфака, молодец, а как чародейка, увы, полный провал, — инквизитор улыбнулся, демонстрируя ровные крепкие зубы, — вампиры лживы и коварны по своей природе. Мы отрицаем наличие у них души, ни одно утверждение вампира в качестве информации рассмотрено быть не может. Короче говоря, Зинка врёт. Никаких иных чародеев, кроме Арины Вячеславовны в Междуреченске в данный момент нет, а посему и душу героическую ваша вампирша видеть не могла. Гоните её в шею.

— Что, может Аришку обратить? – сощурился Фёдор.

— Полковник, — отец Викентий повернул голову, — в сказки про укус вампира в наши дни верят только дети. Вампиром нужно родиться. Происходит это лишь в том случае, если отец ребёнка – вампир. Вампирши по своей природе бесплодны. Ни от своих, ни от людей они детей иметь не могут. От смешанного брака с женщиной дети бывают, но редко. Ещё реже передаются гены вампиризма. Я удовлетворил ваше любопытство? Но не могу не попенять, Рина, вы оба ещё вчера днём просто обязаны были данный вопрос всесторонне изучить по Волшебной книге и магонету. Непростительная бесшабашность. Про бесов-то хоть посмотрели?

Чародейка решила уйти от ответа и сказала:

— Но ведь кто-то нападал на меня. Вдруг пришлый чародей?

— Пришлый, говорите? – лицо инквизитора приобрело непонятное выражение, — не более трёх дней. После ко мне зарегистрироваться прийти должен, — и встретив непонимающий взгляд чародейки, объяснил, — Ариночка, ты даже не представляешь, по сколь тонкому льду ходите вы, чародеи. Наше ведомство следит, чтобы вы не шалили. Это и тебя касается. Как Чародейка Поволжья, ты невозбранно можешь передвигаться по региону. Но в другой губернии обязана в трёхдневный срок явиться к инквизитору, зарегистрироваться и известить его о цели визита и роде деятельности. Когда поедешь в столицу, я подробно проинструктирую, к кому и куда обращаться. Да и нет необходимости чародею самому в Междуреченске мелькать. Для беса сто-двести вёрст не расстояние, а наклейку на посылку по силам любому наклеить. Сказал, например, что в наклейке магическое поздравление или ещё какая-нибудь безобидная ерунда навроде вылетающих бабочек или цветочного водопада. Естественно, в «Почтовике» даже ухом не повели, сам в интернете видел, как некоторые чародеи-прикладники изощряются. Однако, расслабляться повода нет.

— Разве это законно – на других чародеев нападать? – не удержалась от замечания Рина.

— Незаконно, но допустимо. Пока никто не пострадал, ситуация вне нашей юрисдикции, а если иное – тебе и судить, и карать по статусу положено, — ответил инквизитор, — а я прослежу, чтобы кара была заслуженная. Ни больше, ни меньше.

У Толстого не выходил из головы образ исчезнувшей на глазах Зинаиды героической души. Алеут перестал бы уважать себя, если бы позволил чужому мнению, в особенности мнению мутного церковника, повлиять на свои представления о людях и нелюдях, поэтому предпринял ещё попытку.

— Ежели чародей в городе менее трёх суток пробудет, то к вам, Викентий Константинович, ему идти не обязательно? – невинно спросил он, — может он проездом к родне заглянуть или по служебной надобности наведаться?

— Отвечу, — недовольно проговорил инквизитор, — может.

— А вы сразу его почувствуете, или как там у вас бывает.

— Как бы у нас ни бывало, — сощурился отец Викентий, — я его сразу не почувствую. Если метров за пятьсот, возможно. В двухстах – непременно. Ваше приближение, полковник, я ещё у будки с мороженым уловил. С чародеями, спешу предвосхитить следующий ваш вопрос, сложнее. Если он не хочет, чтобы другие люди знали, кто он, без специальных амулетов либо ритуала ничего не узнаешь.На сим прощаюсь, — он встал и аккуратно оправил брюки на коленях, — работайте, узнавайте предел своих возможностей, экспериментируйте с магическими цепями. С Зинаидой Прокофьевной я и сам при встрече словечком перекинусь. Она из тех, кто свои интересы и выгоду завсегда наперёд всего ставит.

— Можно подумать, ты – другой, — негромко проговорил Алеут вслед уходящему инквизитору, — что делать станем? Бросим Лобзика и забудем о нём.

— Сам ведь говорил, что его уже в живых нет, — ответила Рина, придерживая лёгкую юбку, которую внезапно подувший ветер так и норовил поднять вверх, — у нас пока никаких зацепок. Полистаем книгу, подумаем, может, что в голову и придёт.

От просмотра Волшебной книги Фёдор отсеялся очень быстро.Чтобы героическая душа не слонялась без дела, изнывая от скуки, Рина вручила ему свой ноутбук с загруженной предпоследней «Финалкой».

— Хоть ты и стрелок, попробуй и мечи, — проговорила девушка, поворачивая к нему экран с Клаудом Страйфом.

Она показала ему как управлять и углубилась в книгу. Алеут поначалу чертыхался и весьма экспрессивно матюгался по-французски, пользуясь тем, что чародейка учила английский, потом освоился и принялся увлечённо играть, попросив поставить ему французскую озвучку. «Не охота читать весь этот текст, — пояснил он, — весь ритм боя теряется!»

Около трёх часов Рина размяла затёкшую спину и предложила сварить кофе. Фёдор что-то невнятно мычал и матерился по-французски, он убивал босса (или Скорпион-страж убивал его).

Рина пошла на кухню, справедливо рассудив, что от кофе боец не откажется. Не успела она наполнить турку водой, как раздался требовательный и нервный звонок. Фёдор, ещё вчера заявлявший, будто берёт на себя обязанности добровольного дворецкого, либо не слышал, либо не мог прервать свою битву, поэтому чародейка открыла сама. В глазок она увидела Столбика, тянущего руку к кнопке звонка, чтобы породить очередную нервную трель.

— Госпожа чародейка, — проговорил он, и по его сбившемуся дыханию Рина поняла, что оборотец всю дорогу от квадратного двора бежал, — Арина Вячеславовна, Шляпочка исчез!

Рина пригласила войти и попросила рассказать всё по порядку. Из спальни раздалось ругательство, и Фёдор спустился вниз.

— Добрый день, барин, — оборотец привстал и поклонился буквально в пояс, — выручай, барин, Шляпочку забрали.

— Кто? – быстро включился Алеут.

— Кабы я знал, — интонации Столбика были такими, что Рине показалось, что он готов завыть в буквальном смысле этого слова.

— Успокойтесь и расскажите всё по порядку, — она принесла воды и подала оборотню. Тот выпил, немного успокоился и начал.

— С утра всё было, как всегда. Пожрали, пошли к Ленке узнать, нет ли вестей от Лобза. Она по доброте душевной нас бутерами с салом накормила.

Фёдор уже был готов потребовать немедленного перехода к сути дела, но вспомнив, что перед ним всё-таки пёс в облике человека, передумал. Пускай рассказывает всё с самого утра, а то, глядишь, позабудет какую-нибудь важную деталь.

— Где-то к полудню Шляпочка в магаз пошёл. У нас небольшая заначка была, собирался пивка купить. Возвращается счастливый, деньги нетронутые мне отдал, а в руке у него бутылка водки и пакет с колбасной нарезкой. Знаете, такая дорогущая, сырокопчёная то-оненькими ломоточками расчекрыжена. Я тут же: «Откуда счастье привалило?» Что кореш мой воровать в магазине не станет, это хвост под отруб кладу. Значится, угостил кто. Кто? А он темнит, шляпочку свою на самые глаза надвинул и говорит, мол, не перевились ещё на белом свете хорошие мужики, готовые угостить бедных парней. И всё. Сколь не пытал, молчок. Мне ж интересно, отколь такой добряк выискался, что на колбасу и водку для нас деньжат не пожалел. Потом подумал, может поминки у него. Люди частенько подают нам, когда память умерших родственников настаёт. Одна злющая бабка, что из-под своих окон нас чуть ли не клюкой гоняла, в такой день пироги вынесла.

Столбик утёр вспотевший лоб рукавом.

— Только ошибался я тогда, крепко ошибался. Нас разморило на жаре, даже как-то слишком разморило. Ну, Шляпочка, он понятно: хоть и здоровый кобель, а на выпивку слабоват. Улёгся на скамеечке, шляпой своей рожу прикрыл и захрапел. Я допил, что осталось, колбасу, понятно тоже съел, чтобы наглому рыжему коту, ошивавшемуся поблизости, не досталось. Чую, вырубаюсь на ходу. Отключился. Проснулся – а Шляпочки нет.

— Может он в la toilette отошёл? – спросил Фёдор.

— Туалет наш безо всякого там «ля» в ближайших к помойке кустах, — ответил Столбик, — я там первым делом поглядел. Нету его там, и запаха евошнего тоже там нет. Исчез. Одна только шляпа под скамейкой валялась.

— Ну не знаю, пошёл твой приятель куда-то, а шляпу обронил по пьяному делу, — Толстому все эти алкоголические страдания казались сущей безделицей.

— Не, барин. Ты ж не знаешь. Шляпочка, он не всегда бездомным был. В приличный дом щенком его взяли. Потом хозявы переехали куда-то из Междуреченска, а его бросили. Он около пустого дома сидел, старую шляпу своего хозяина стерёг. Я его забрал, научил в человека перекидываться. А шляпу хозяйскую он уже третий год носит, никогда с ней не расстаётся. Сперва порвать хотел шляпу предателей, но поостыл: говорил, мол, память о прежней жизни и судьбе. Никогда с ней не расставался. Хоть в стельку, хоть до поросячьего визга, а шляпа всегда при нём была. Вот и подумал, с парнем что-то дурное случилось. Опоили нас, как пить дать, опоили.

— Ладно, пошли, поглядим на место преступления, — вздохнув, сказал Алеут, понимая, что возвратиться к убиению Скорпиона-стража всё одно не получится, — Рина, сможешь бутылку на остаточную магию проверить? И упаковку от колбасы тоже.

— Конечно, — уверенно проговорила девушка. Последние пара часов не прошли даром, она успела поглядеть заклинания по категориям и даже в блокнотике план написала, что стоит освоить в первую голову.

Для удобства девушка тоже облачилась в свободные шорты, открывающий живот короткий топик и лёгкие сетчатые тапочки.

Фёдор присвистнул: «В моё время дамы плечи открывали, а у вас круче – пупок и ноги!»

Чародейка оставила то ли комплимент, то ли критическое замечание без комментариев, и они двинулись в путь.

— Мне бы сразу сообразить, про бесплатный сыр, — продолжал себя корить Столбик. Его поросшие тёмной щетиной щёки ввалились, усиливая сходство с овчаркой, у губ залегли глубокие складки, — с чего бы кому-то угощать нас! Так нет, жадность взыграла. Когда ещё хорошая водка перепадёт.

Знакомая беседка оказалась девственно чиста. Хотя, не совсем. Под скамейкой валялся фантик от конфеты, в уголке – пара окурков с голубыми фильтрами (девчонки баловались ментоловыми сигаретами), ветер занёс обрывок газеты, кот самозабвенно вылизывал заднюю лапу, не было только ни следа бутылки от водки.

— Я точно помню, поставил её вот сюда, — вытаращив глаза, Столбик тыкал пальцем в пустое место под скамейкой, — куда девалась?

— Дворников тут не было, — констатировала Рина, оглядевшись, — иначе они бы и всё остальное вымели.

— Кому может пригодиться пустая бутылка? – Фёдор оглянулся вокруг. В песочнице возились малыши с совочками и ведёрками под бдительным присмотром молодых мамочек, со стороны спортивной площадки раздавались бодрые выкрики чисел: ребята лет тринадцати устроили состязание по подтягиванию. Пожилая дама меланхолично поливала цветы в тени пятиэтажного дома. Представить себе, что кому-то из этих людей могла понадобиться пустая водочная бутылка он не мог. Значит, её забрали вместе со Шляпочкой. Значит на ней были следы усыпляющего заклинания.

Об этом Алеут и сообщил Рине.

— Пожалуй, — согласилась чародейка, — версия Зины кажется мне всё более и более убедительной. Некто, — девушка присела на скамейку, — угощает Шляпочку заколдованной водкой. Потом, когда жертвы засыпают, приходит и уводит одного из них. Ни у кого удивления это не вызывает, ну, кто-то помогает пьяному и всё. Давайте спросим местных, может, видели что.

Странная компания из студента баскетбольного роста, девицы с голым животом и трусящего поодаль пьянчуги не вызвала особого доверия у жителей дома 18 А. Все стремились отделаться общими фразами, мол, никто на алкашей из беседки не смотрел. Больно надо! И что там с ними происходило, натурально, не видели. Одна лишь поливальщица закрутила кран, идущий из подвала, неспешно сложила пластмассовый зелёный шланг и со вкусом принялась рассказывать.

— Знаю я их, — кивок в сторону Столбика, скромно стоящего в паре шагов, — ходют тут, ходют. Окурки всюду кидают. Водку с самого утра пьянствуют.

— Не с утра, — подал голос оборотень, — уже ближе к полудню время было. Солнце за большое дерево зашло, — он показал пальцем на пирамидальный тополь.

— Ах, скажите пожалуйста! – прищурилась женщина, — какая точность. Ты скажи спасибо, что полицию не вызвала, и тебя с твоим тостопузым собутыльником на пятнадцать суток на исправительные работы не отправила. Молчи уж. Так вот, — она повернулась почему-то к Фёдору, — гляжу, идёт ещё один из ихних.

— Почему вы решили, что он из них? – насторожилась чародейка. Неужели эта простоватая женщина в цветастом бесформенном платье и фартуке может видеть обратных оборотней?

— Козе же понятно. Все люди в такую жару лёгкую одежду надевают, а этот пиджак какой-то дурацкий напялил, длинный такой, старый. Я сразу поняла по виду – такой же алкаш. Заросший, небритый, сутулый. Волосы грязные, аж слиплись. Подошёл к этим, — презрительный кивок в сторону Столбика, — толкнул одного, другого. Опосля вскинул толстого на плечо и поволок.

— Куда? – спросил Фёдор.

— К арке, вон той, что на улицу адмирала Нахимова выходит.

— Спасибо, — от имени всех поблагодарила Рина.

Когда они вышли из арки, пропустив выезжающий автомобиль, Столбик горячо заговорил:

— Не знаю я никого, похожего на мужика, что тётка описала! Нету такого среди наших.

— А он и не ваш, — проговорила Рина и взглянула на Фёдора.

— Я тоже подумал о героической душе, которую Зинка видела.

— Шляпочку надо найти как можно быстрее, — чародейка взглянула на оборотня, — головной убор вашего друга ещё у вас?

— А то, как же, — он вытащил из кармана замызганную мятую шляпу, — вот, держите. А на что она вам?

— Поможет твоего дружка спасать, — ответил Фёдор, — всё.Мы пошли, а ты жди. Попытаемся собакена из беды вызволить.

— Я с вами, — вытянулся Столбик, — я и драться могу, и укусить. Даже, если барыня-чародейка пособит, в пса перекинусь. Чутьё у меня – о-го-го! Не подведу.

— Конечно, — неожиданно мягко проговорил Алеут, Рина ждала ядовитой тирады, — мы не сомневаемся в твоём чутье и готовности помочь нам и своему другу. Только пойдём мы не на обычного человека или зверя. Мы на чародея охотится будем. Там твои клыки и нюх не пригодятся. Посерьёзнее оружие потребуется. Понимаешь?

— Понимаю. Я супротив чародея – нет никто, — оборотень потёр небритую щёку, — только без дела сидеть больно муторно. Может, возьмёте?

Фёдор подумал, взглянул на Рину, но та отрицательно мотнула головой.

— Пошли, поможешь с ритуалом, а потом мы тебя попросим дом охранять, покуда нас не будет, — Столбик заулыбался, — а то мало ли кому придёт идея дом чародейки обокрасть в её отсутствие.

— Ага, это по мне, будьте покойны, — Столбик как-то подтянул живот, выпрямил спину и стал удивительно напоминать собаку в охотничьей стойке, — это я могу.

— Тогда, пошли.

Второй ритуал по созданию магического компаса Рина проделала с почерка. Оборотень ходил следом, пытался громко восхищаться, но подзатыльник Алеута дал ему понять, что не время для восторгов. Червяк в баночке из-под французской горчицы ожил, вытянулся на спице из сожжённого куска шляпы (Вы что! Он же меня прибьёт! Но Фёдор пообещал в случае удачи купить Шляпочке настоящую ковбойскую шляпу.)

— А в случае неудачи, — проговорила Рина, завинчивая пробку, — ему вообще шляпа без надобности будет. Он сам на эликсир пойдёт навроде вот этого червяка, — она поболтала баночкой, и оттуда пошло бледное голубоватое сияние.

Столбик с важным видом уселся на крыльце, пожелал удачи, и Рина со своей героической душой вышла за ворота.

— Туда, — кивнула она в сторону проезжей части.

— Погоди, — остановил её Фёдор, — думаешь, чародей наш подпольный прямо в городе себе логово организовал?

Рине даже обидно стало, что она о такой элементарной вещи не подумала. Конечно же, он прятаться станет, и делишки свои тёмные подальше от инквизиторских глаз и чутья творить постарается.

— Я считаю, — как можно увереннее сказала Рина, — он убежище себе за городом организовал. Посему вызываю такси. У нас каждая минута на счету. Не хочу прийти и увидеть, как из Шляпочки мозговую жидкость извлекают.

Она вытащила телефон.

— Постой, — Алеут остановил её руку, листающую номера в поисках такси, — как ты со сверкающей банкой с червяком в такси поедешь? Перепугаешь водителя до полусмерти. Давай Зине позвоним. У неё мотоцикл.

Не прошло и десяти минут, как перед ними лихо наклонившись набок, развернулась вампирша на своём железном коне.

— Приветики! – она сняла шлем и тряхнула красными волосами, — что случилось?

— Похоже нашли мы вашу героическую душу, — сказала Рина, — то есть, не то, чтобы совсем нашли, мы магический компас сделали и нужно по нему поехать…, — чародейка чувствовала, что чем больше говорит, тем больше смущается и путается в словах под взглядом крапчатых миндалевидных глаз.

— Давай-ка, Фёдя, ты мне внятно объяснишь, что вам от меня нужно.

— Чего ж тут объяснять, — широко улыбнулся Толстой, — ещё одного оборотца неизвестный чародей утянул. Неизвестный, поскольку отец-инквизитор не в курсе дела, что по вверенному его заботам Междуреченску разгуливает сволочь с героической душой и убивает оборотней. Мы идём по следу. В такси с банкой не сподручно. Одолжи мотоцикл.

— Понятненько, — вампирша с интересом поглядела на рвущегося на запад червя, — хорошо. Ты, Аришка, мотик водишь?

Чародейка отрицательно покачала головой. После гибели родителей бабушка Паша ей даже велосипеда не покупала.

— Тогда ты, — Зинка сунула шлем в руки Алеута, — попробуй при мне.

— Я, — неожиданно смутился Фёдор, — по честности сказать, даже не представляю, с какой стороны к этой штуке подступиться. Я думал, ты поведёшь.

— Нет, други мои, — широко улыбнулась вампирша, — в такие игры я не играю. Да и втроём мы только до первого городового доедем. Мотоцикл берите, а я – в стороне. Мне успел позвонить один наш общий знакомец и настоятельно рекомендовал держаться подальше от дома Воронцовой и её «американского братца». Ты, братец-Американец, верхом-то ездишь, поди?

— Обижаешь, Зи-зи, я в 6-вёрстной скачке «аламан-байги» при великих княгинях участвовал!

— Тогда и управиться с моей «Ямахой» получится. Попробуй.

Фёдор надел шлем и под руководством вампирши сделал осторожный круг. Затем она дала ему какие-то рекомендации, показывая на приборную панель, парень кивал, задал пару-тройку вопросов и сделал приглашающий жест Арине.

Глава 6 Дуэль

К удивлению чародейки, Толстой хорошо вёл мотоцикл, уверенно и спокойно, словно всегда умел это делать.

— Я понимаю, почему Зина спросила про джигитовку, — чуть повернув голову к Рине сказал Фёдор, — действительно, не сложнее, чем на лошади.

— Ты лучше на дорогу смотри, — чародейка вытащила баночку с магическим компасом. Пока всё правильно, основная трасса, ведущая из города к засеянным подсолнечником полям и лесам, разбросанным на холмах.

Они миновали мост через Алтанку, поднялись на крутой холм, и тут червяк дёрнулся в сторону. Рина ощутила это движение, даже не видя его, баночка из-под французской горчицы лежала в кармане штормовки.

— Поверни направо.

Фёдор свернул на асфальтированную дорогу, что шла между красивых коттеджей престижной междуреченской субурбии. Аккуратно подстриженные лужайки, цветы, выложенные тротуарным камнем тропинки. Они проехали по улице, и Фёдор чуть не пнул наглую дворнягу, вознамерившуюся цапнуть мотоциклиста за ногу. Псина ловко увернулась и осталась позади, удовлетворившись обгавкиванием непрошенных гостей.

Асфальт заканчивался старым кругом – тут поворачивал когда-то рейсовый автобус, привозивший горожан к дачному посёлку и берёзовой рощице, почти полностью погибшей в жарком 2010.

Дальше была обычная грунтовая дорога, не больно наезженная и не больно ровная. Дачный посёлок давно захряс. Вместо домиков остались живописные руины, утопающие в зелени разросшихся кустов и дикого винограда. На месте бывших огородов образовались целые поляны люпина, который ещё до Рининого рождения владельцы дач заботливо выращивали на цветниках.

— Дальше не проехать, — проговорил Фёдор, глуша мотор.

И действительно, дорога как-то обрывалась, упираясь в старую трубу водозабора из реки. Им пользовались для полива. За трубой была только тропа, и червяк упорно рвался именно в ту сторону.

От Алтанки тянуло влагой и тем особым летним запахом, который знают все, кому повезло жить неподалёку от реки, в воздухе звенели комары. Фёдор чертыхался, хлопал себя по голым рукам и ногам выше носков, потом вооружившись веткой ясеня стал яростно отмахиваться от голодной комариной братии. Рина упорно двигалась вперёд, лишь иногда сгоняла с себя кровососов. Вокруг не было ни одной жилой дачи: выбитые окна, обрушившиеся крыши, кучи мусора, покосившиеся или вовсе упавшие заборы, но червяк уверенно вёл всё дальше по заросшей траве с крапивой и чертополохом выше чародейки ростом.

Тропа обрывалась неожиданно. Она просто упёрлась в куст краснеющей бузины, и всё.

— Странно, — сказала Рина, — компас явно указывает в ту сторону, — наверное, мы пропустили обход. Бабушка говорила, что много лет назад в этих местах тоже было два родника. Их называли Мать и Дитя. Может, дорожка вела и к ним тоже?

Фёдор присел на корточки и внимательно разглядывал траву под кустом бузины.

— Обманка, — усмехнулся он, — глупый расчёт на современного городского жителя. Для настоящего охотника здесь всё, как на ладони.

Рина пыталась разглядеть это «всё», но кроме самых обыкновенных одуванчиков, подорожника и рано зацветшего в этом году чистотела ничего не увидела.

— На одуванчики посмотри, — угадал ход её мыслей Алеут, — на отцветшие. Вокруг они все не облетевшие, а здесь – голые бастылы торчат, значит, кто-то проходил, и одуванчики оббил.

Он отогнул ветки с наливающейся кровавым соком бузины и показал на продолжение тропы. Чтобы попасть туда пришлось пролезать почти что на четвереньках. Дальше они оказались на заросшей «улице» меж двух рядов дачных руин. Червь, затихший на время, дёрнулся вправо, заизвивался, словно предвкушая близкую цель. Справа был заросший сад, оплетённый плетьми дикого винограда и колючеплодника, похожими на толстых ёжиков плодами которого Рина так любила кидаться в детстве. В глубине сада темнели развалины некогда богатой дачи. Ей повезло больше соседок, поскольку домик был сложен из красного кирпича. Окна заколотили давным-давно, а вот дверь оказалась запертой и относительно прочной.

Червяк буквально обезумел, он вертелся на игле из пепла от знаменитой шляпы, извивался, и, казалось, готов был разорваться надвое, так его тянуло в дом.

— Заперто, — выступила в роли капитана Очевидности чародейка и бесполезно подёргала ручку.

Фёдор наклонился, посмотрел на замок и вдруг перекрыл дверь рукой.

— Погляди истинным зрением.

Рина сделала усилие. Она не смогла бы описать, что это усилие собой представляло, больше всего оно походило на некое прищуривание, знакомое каждому близорукому человеку, пытавшемуся разглядеть ценник в магазине без очков. Только сейчас девушка прищуривалась где-то в душе. И она увидела множество тонких нитей неприятного багрово-чёрного цвета, расходящихся от двери и оплетающих окна.

— А избушка-развалюшка-то с секретом! – проговорил Толстой, обходя дом. Дверь я выбить могу, не вопрос. Только мастер мужика в длинном лапсердаке сразу узнает, что в его тайном прибежище непрошенные гости объявились. А нам сие без надобности. Давай-ка, mon cher ami, ты аккуратненько все эти паутиночки с входной двери поснимаешь, а уж потом я ногой или кулаком поработаю.

— Но я не знаю, как снимать охранное заклятие, — растерянно проговорила Рина, — я про другое смотрела, да и то наизусть не запомнила.

Фёдор закатил глаза.

— Давай, импровизируй, придумай сама, как это la merde бордовое убрать!

Рина поставила сходящий с ума компас на землю и села рядом по-японски подогнув под себя ноги, закрыла глаза и ещё раз посмотрела на дом внутренним взором. Узор из сторожевых нитей так был виден даже лучше. Он напоминал вязаные крючком ажуры: вокруг двери крепятся цепочки, похожие на цепочки воздушных петель, дальше они идут к узелкам над дверью и на пороге. Что же с ними можно сделать? Чародейка постаралась отрешиться от звенящего вокруг лица гнуса, нежного ветерка, что шевелил выбившиеся из хвостов волосы, капель пота, сползающих к шее. «Ищи слабые места, — дала сама себе приказ девушка, — то, что один человек собрал, другой завсегда разобрать сможет». Всплыла в голове фраза из старого фильма о графе Калиостро. Неуместная, казалось бы, фраза дала нужный толчок: часть нитей окрасились в более бледный цвет. Самыми слабыми оказались те, что крепили массивный, налитой нездоровым багрянцем, узел в центре двери к порогу и притолоке. Тот, кто ставил, предполагал, что незваный гость вляпается прямо в него торсом, как только перешагнёт через порог.

Чародейка встала. Если я не могу порвать нити, их нужно перецепить. Например, вот эти, нижние, поставить вверх и в бок, а в образовавшееся отверстие аккуратно пролезть.

Ей вспомнилось, как она чинила любимую гипюровую кофту после того, как в 208 аудитории в университете зацепила и порвала её на самом видном месте. А всё из-за какого-то урода, отколупавшего кусок стола по торцу. Тогда она проделала новые бриды и цветок приобрёл крепления, что было почти не заметно, если не знаешь, куда смотреть. Вот и теперь ей предстояло проделать то же самое.

Рина осторожно, она не представляла себе прочности сторожевых нитей, переносила их снизу на косяк и верхнюю часть дверной рамы, стараясь не позволять им перекрещиваться и задевать друг друга. Через пару минут вздутый узел поднялся кверху, оставив проход не меньше метра высотой.

— Отлично, — похвалил Фёдор, — просто безукоризненно! Давай теперь поработаю я.

— Стой, — Рина что-то прикидывала, — уверен, что сумеешь вышибить дверь и не задеть нити?

— Обижаешь, неужели думаешь, тот, кто на спор отстрелил каблук собственной жене, промажет по замку двери? – вскинул бровь Толстой!

— Попробуй, — с некоторым сомненьем разрешила Рина.

Американец размял плечи, размахнулся и кулаком высадил замок, находящийся в сантиметрах десяти ниже покачивающегося багрового узла сторожевого заклятия, не задев при этом ни одну сторожевую нить. Дверь бесшумно и мягко, словно кто-то заботливо смазал петли, распахнулась, и они, согнувшись, пробрались внутрь.

Фёдор хмыкнул, бросив взгляд под ноги, на страшно грязном полу у порога лежал ворсистый розовый коврик с вышитой надписью:

Home, sweet home!

Внутри было темно и пахло мышами. Рина засветила фонарик в телефоне.

— И что дальше? – риторически спросила она, невольно приглушив голос, — кому понадобилось так закрывать грязную халупу?

— Глянь, как там червяк поживает.

Червяк несколько обмяк и почти не подавал признаков поисковой активности. По маленькому тельцу пробегали судороги, работать магическому компасу оставалось недолго.

— Ты бы, cher ami, посильнее светильничек зажгла, — Толстой чертыхнулся, приложившись головой о низкую балку.

Рина по наитию пошарила по стене и обнаружила выключатель. К удивлению, он работал. В каморке загорелась энергосберегающая лампочка. При её свете унылое убожество заброшки стало только ярче.

— Червяк сдох, похоже, — чародейка тряхнула баночку, взметнув частички пепла, которые оседали медленно, как снег в волшебном шаре с замком. Червячок всплыл одним концом, а второй упорно указывал в пол.

— Постой-ка, — Фёдор отодвинул старый диван с вылезшей наружу набивкой. Под диваном был железный квадратный люк, запертый на банальный замочек, совсем как почтовый ящик в подъезде, — вроде, чисто. Сторож только на окнах и входной двери был.

Он вытащил пистолет и отстрелил замок.

— Прошу, — крышка люка откинулась вбок. Снизу раздался невнятный вой, — только, чур, я вперёд.

По Рининому примеру он поводил рукой справа и слева от железной лестницы и нашёл, как включить свет. Чародейка не представляла, что их ждёт внизу, но то, что предстало перед их глазами, увидеть она точно не ожидала. Обширный подвал сверкал евроремонтом. Кафель, прекрасное освещение, шкафы и полки по типу больничных, но главное они нашли Шляпочку. Это он издавал тот странный вой, явно пытался привлечь внимание. Бедный оборотень лежал, скованный по рукам и ногам, на мраморном столе, очень похожем на прозекторский, который Рина видела мельком, когда относила бабушкины документы и вещи в морг. Шляпочка не мог даже пошевелиться. Его голова была чисто вымыта и выбрита, рот пересекал ремень с деревянным кляпом-заглушкой.

— Мерзость какая! – воскликнул Фёдор, расстёгивая удерживающие Шляпочку ремни, — готовился гад. Scélérat! (мерзавец, фр.)

Ошалевший Шляпочка сел, потёр покрасневшие глаза и жалобно, совсем по-собачьи, заскулил.

— Ну, будет тебе, — ласково, словно любимую гончую, похлопал его по бритой голове Фёдор, — самое страшное позади. Мы тут, скоро домой пойдёшь. Давай-ка выбираться отсюда.

Он подтолкнул обалдевшего оборотня к выходу. Пыхтя, отдуваясь и жалобно вздыхая, Шляпочка полез по железной лестнице, какие обычно ставят в погребе.

— Ты видел кого-то? Кто здесь был с тобой? – медленно с расстановкой спросил Фёдор, когда они оказались наверху.

Оборотень смотрел на чародейку и её спутника неузнавающими глазами и мелко дрожал всем телом.

— Ты видел мужчину или женщину, — спросила Рина.

Шляпочка закивал головой, и было не понятно, чему он поддакивает. Потом вдруг он встряхнулся, словно пёс, вылезший из воды, как-то задрожал, и перед Риной и её спутником оказался крупный бело-рыжий кобель с неоспоримой кровью сенбернара и бритой головой. С прежним Шляпочкой его роднили только грустные большие глаза. Пёс рванул прочь прямо через кусты шиповника и смородины, плотной стеной огораживавшие убежище неизвестного чародея.

— Прощай, очевидец, — усмехнулся Фёдор, — а мог бы и рассказать, кто и как его сюда притащил.

— Не мог, — покачала головой чародейка, — ты разве не видел, что он в шоке был. Пока в себя не придёт, ему вопросы задавать бесполезно. Он и собаку перекинулся, потому что ему так комфортнее.

Американец посмотрел на небо и сказал:

— Первую часть нашей работы мы выполнили, Шляпочку сейчас с борзыми собаками не найти. Он в безопасности. Осталось узнать, что за gredin (мерзавец, фр.), — и посмотрев на Рину, поправился, — нехороший человек устроил здесь тайную лабораторию по извлечению мозговой жидкости оборотцев.

— Если уйдём сейчас, — вслух рассуждала чародейка, — он узнает, что его тайное убежище больше не является тайным, и заляжет на дно. А то и вовсе уедет из Междуреченска. Разумно будет дождаться его прямо в тут. Устроим засаду.

— Представляю себе эту картину, — Толстой картинно закатил глаза, — без еды, воды мы прячемся в колючих кустах и дожидаемся, когда соизволит заявиться наш преступник. Действие вполне в стиле Охранного отделения, там страсть как любят тупые решения. Вдруг gredin придёт завтра к вечеру или вообще дня через два-три?

— Зачем он тогда Шляпочку побрил?

— Что ты знаешь о принципах приготовления эликсира, о котором говорила Зина?

Арине пришлось признать, что абсолютно ничего.

— И я не знаю, — отозвался Фёдор, — может, жертву несколько дней без воды и еды выдержать нужно? Давай лучше лабораторию обыщем, глядишь, обнаружим что-нибудь, что поможет нам личность чародея установить. Он ведь уверен был, что никому чужому в подвальчик ходу нет.

Они вернулись в подвал. От вида мраморного стола Рину пробрала дрожь. Фёдор заметил это и взял её за плечо:

— Успокойся и отрешись от жалости. Не вздумай прикидывать, что могли испытывать жертвы. Рассматривай всё, что происходит отстранённо, и будешь нормально работать. Вдохни, выдохни, и пошли.

Чародейка последовала совету, полегчало.

— Где так научился? – спросила она, взглянув на Алеута, роящегося в ящиках письменного стола с компьютером.

— На войне, на дуэлях и за карточным столом, — последовал ответ, — ну, ещё шаманские практики у каннибалов тоже не прошли бесследно.

— Ты ж говорил, что аборигены людей не ели?

— Людей не ели, а шаманы на островах, естественно, были, — Фёдор задвинул ящик, — и они меня кое-чему научили. Например, как владеть собой.

Рина подошла и включила компьютер. Она предполагала, что тот, кто защитил своё убежище заклинаниями, возможно, не станет особо заморачиваться с паролями, тем более что он – единственный пользователь. Экран монитора – дорогого, изогнутого, засветился, и операционная система предложила ввести пароль. Чародейка вздохнула, хакерство никогда не было её сильной стороной.

— Чего замерла, давай, продолжай. Посмотрим, что там есть, — Фёдор стоял сзади.

— Не могу, — ответила Рина, — пароля не знаю. Включила на всякий случай, но надежда оказалась пустой.

— Чародейка ты или нет? – парень заглянул ей в глаза, — о проникновении в суть вещей слыхала?

— Вроде практик индийских йогов?

— Попробуй замкнуть свои магические цепи на компьютер, — последовал совет, — твоя магия – твоя сила. Давай.

«Давай! – подумала Рина, — закрывая глаза, — знать бы, где эти самые цепи находятся, и как их подключить к компьютеру. Тоже мне, Морфеус нашёлся, советы легко давать, а вот сделать…»

Мысль оборвалась сама собой, потому что чародейка увидела внутренним взором как бы изнанку экрана монитора, словно под привычным фоном с какими-то красивыми горами проступил второй, позади окна пароля колыхались полупрозрачные цифры, буквы, значки, знакомые каждому, кто использует генератор паролей. Девушка начала вводить. Сложность была в том, что она видела не сам пароль, а скорее его отпечаток, который плавал, растягивался и сжимался, поэтому разглядеть его было непросто. Наконец, раздался мелодичный звук, и приятный женский голос поприветствовал хозяина, предложив свои услуги по разным вопросам.

Рина открыла глаза и поняла, что владелец компа, несомненно, мужчина. На рабочем столе красовалась анимированная девица с пышными формами и самым минимумом одежды, чудом держащейся на ней. Провоцирующая поза даже заставила Фёдора присвистнуть.

— А ты ещё сомневалась! – он по-товарищески хлопнул Рину по плечу, — отлично справилась.

На рабочем столе была всего одна папка. Внутри оказалась таблица.

— Этот стервец лабораторные записи вёл, — наклонился Толстой.

В таблицу были занесены результаты извлечения мозговой жидкости – количество в миллилитрах, алхимические добавки к эликсиру, результат и длительность действия. Например, из испытуемого номер один жидкости было много, но сам эликсир получился слабым, никакого действия на экспериментатора не оказал. Номер два имел приписку «прижизненное извлечение» и содержал замену одного неизвестного чародейке ингредиента на другой, столь же незнакомый. «Ощутил прилив сил, — писал неизвестный чародей в столбце «Действие», — длительность около десяти минут. Закончить ритуал не успел. Побочные эффекты – крапивница на руках и шее».

От жертвы к жертве увеличивалась длительность и сила. Чародей терял сознание, колол себе антигистаминные препараты, убирая отёк Квинке, засыпал на часы, переживал галлюцинации и бред, но не сдавался. На предпоследней жертве номер девять ему удалось, наконец, добиться желаемого эффекта. Однако заметка сбоку указывала, что противоречие сила-длительность так и не решено. «Выдержать жертву в страхе около суток», — гласила заметка под таблицей и стояло время: 14.28.

— Вот, видишь, — победно воскликнул Фёдор, тыча пальцем в экран, — я был прав, чёртов gredin собирался подержать Шляпочку здесь до завтра. Хороши же мы были бы, ночуя в кустах!

— Но ничего, указывающего на личность чародея, — проговорила Рина, проверив, что никаких иных папок или информации в компьютере нет, — мы познакомились с мерзкими экспериментами урода, замучившего девятерых обратных оборотцев. И всё. В столе есть что-то любопытное?

— Ничего, салфетки, зажигалка, сломанная ручка и так, всякая дребедень. Палочки вот для еды.

Рина взяла в руки брендированные палочки «Две катаны». Да кто угодно мог привести сюда еду из кафе Жени. И палочками в наши дни редко кто пользоваться не умеет. В карманах медицинского халата, притулившегося скромно на вешалке у стены, тоже ничего интересного не обнаружилось, вернее, там не обнаружилось вообще ничего.

— Был бы хоть носовой платок, могли бы поиск организовать, а так – пусто, — заметил Фёдор, — халат он же не на тело надевал. Пошли, Рина, ничего мы здесь больше не узнаем.

— Куда это вы пошли? – раздался голос, и не утруждая себя спуском по лестнице, в подвал спрыгнул Женя Никифоров.

— Ты?! – воскликнула Рина,

— Я, — ответил парень и провёл рукой по волосам, поправляя причёску, — а ты кого ожидала? Графа Дракулу?

— Я не думала встретить своего друга юности в убежище маньяка, — ответила чародейка, — как ты мог опуститься до убийства!

Женя прошёлся по своей лаборатории и нежно провёл рукой по мраморному столу.

— Убийство? – он театрально выгнул бровь, — уничтожение бродячих животных ты называешь столь громким словом. Знаешь, сколько людей погибает ежегодно в России от укусов бродячих собак? Про девочку из Екатеринодара читала? А ей ведь всего шесть лет было. Так что я, дорогая моя Ари-чан, доброе дело делаю: людям жизни спасаю.

— Не правда, — угрюмо проговорила чародейка, ей было неприятно слышать, что он вспомнил старое имя, которое придумал для неё, когда они были вместе, — ты не собак, а обратных оборотцев убивал, и ещё пока они людьми были.

— Людьми? Ты серьёзно? Ты называешь людьми алкоголиков и тунеядцев с интеллектом собаки? Человеческий облик ещё не делает пса человеком. Некоторые из них продолжают углы домов метить.

— По законам Российской империи они – люди, — твёрдо сказала Рина. В душе она радовалась, что Фёдор не вмешивался в разговор. Американец стоял рядом, чуть прикрывая плечом чародейку. Так, на всякий случай, — и зачем тебе эликсир понадобился? Ты же – не чародей.

— Ага, — недобро усмехнулся Женёк, — в мой комп успели залезть. Что ж, Ари-чан, при других обстоятельствах я хотел тебе рассказать об этом. И обстановку планировал поромантичнее выбрать, но, как говориться, при неимении гербовой…. Думаешь, я расстаться тебе предложил, потому что чувства мои к тебе охладели? Ты не стесняйся, скажи.

— Полагаю, нашёл кого-то, получше меня, — ответила Рина, сцепив руки за спиной.

— Ошибаешься, как всегда, ошибаешься. Я узнал, что ты чародейского рода, а бабка твоя – большая шишка в вашем тайном сообществе. У отца на мельницах водяные кошки расплодились. Сперва не верил никто, и то правда, какая нечистая сила в двадцать первом веке! На мельницах ни воды, ни колёс – одна электроника. Отец их и морил, и капканы ставил – всё без толку. Потом кто-то к твоей бабе Паше обратиться посоветовал, знаткая бабка, сказал. Вот тогда-то я про вас всё и узнал. Понял, что не достоин был тебя. Решил достойным стать.

— Позавидовал ты, парень, вот и всё. Нечего тень на плетень наводить, — не выдержал Фёдор.

— Думаешь, я не знаю, кто ты? – покровительственно улыбнулся Женька, — не тому, кто с орангутаном жил мне указывать. Тебя даже Крузенштерн со своего корабля пинком под зад выставил, потому что нормальные люди тебя, Фёдор Толстой, просто переносить не в состоянии. Или, лучше – Американец, Цыган, Алеут? Как изволишь?

— За такие слова в моё время можно было получить канделябром по мордасам, а потом я тебе на дуэли непременно бы спесь сбил — je t'aurais coupé le sifflet. Ибо как пули в лоб ты не достоин, а уродов плодить не зачем, — спокойно ответил Толстой, — ты ж удовольствие от убийств получал.

— Это не убийство, я устал повторять. Чистая наука. Великий физиолог Павлов тоже на собаках разные эксперименты проводил. В Москве даже памятник собаке Павлова установили, — доверительно сообщил Женя, — я тоже готов этим блохастым монумент воздвигнуть. Арина, — его тон стал серьёзным, — я же для нас обоих старался. Для тебя и для меня. Два чародея с увеличенной силой! Нас ждут великие дела, нам и во главе государства Российского встать не зазорно. Новая императорская династия, чародеи правят империей. Только представь! Я ведь эти два года не без дела сидел. Я искал способ чародеем сделаться, и нашёл, — он откинул волосы и принял гордую позу, — совершил, можно сказать, невозможное. Получил силу. Тебе ведь тоже силу умирающая бабка передала? Да не пялься так на меня, я в курсе дела и про магию мне поболее твоего известно. В Тобольск к дедку одному ездил. Два месяца обхаживал, чтобы наследником чародея стать. И, как видишь стал. Так что? Согласна идти со мной к вершинам власти и славы?

— А пока оборотней заживо трепанировать будем, — не то спросила, не то утвердительно произнесла Рина.

— Издержки. Лес рубят – щепки летят, как-то так.

— А потом и меня на мозговую жидкость пустишь, — продолжала чародейка, — как надоем или не нужна стану.

— Что ты, Ари-чан, я ведь люблю тебя.

— Врёт, — негромко проговорил Толстой, — нагло, беззастенчиво врёт. Ты ему безразлична.

— Заткнись, а! Слугам слова здесь никто не давал, — зло сощурился Евгений, — на фига тебе этот тупой развратник сдался? Чего ты его слушаешь? Гони в шею. Пускай чешет в свой духовный план, а с эликсиром мы тебе приличную героическую душу вызовем, достойную такой красивой и умной девушки. А можешь мне его отдать. У меня он, знаешь, каким шёлковым сделается. Я тебе больше, чем руку и сердце предлагаю, я в великое будущее тебя с собой взять хочу.

— А эти – Рина кивнула на стеллаж, где ровными рядами лежали покрытые лаком черепа на серебряных подставках с любовно выгравированными номерами, — о несчастных замученных тобою людях просто забудем? Станем делать вид, будто и не было ничего?

— Это – законные жертвы ради науки. Чародеи выше людей, выше людских понятий морали. Мы имеем на это право.

— Нет, Женька, не имеешь ты таких прав, — горько сказала Арина, — и чародейство твоё подпольное вне закона. Предлагаю тебе пойти к Викентию Константиновичу Тимоничу и честно покаяться, сделать чистосердечное признание. А за убиенных, — взгляд в сторону полки, — ответить по всей строгости.

Евгений захохотал.

— Дура, Аришка, какая же ты – дура! Ты и правда думала, будто твоя пафосная учительская тирада на меня подействует? Серьёзно? В двадцать два года веришь в благородное начало в людях? С ума сойти! Значит так. Ты отказала мне, растоптала мои чувства, позволила своему трактирному трибуну безнаказанно оскорблять чародея, тем самым нанесла мне смертельную обиду. Ворона, я вызываю тебя на дуэль!

От школьного прозвища стало очень горько.

— Дуэль? – не поняла девушка, — это как?

— Магическая дуэль – законный способ разрешения разногласий между чародеями, — на память процитировал Евгений, — статья 257 пункт 2. Как видишь, я подготовился. Как оскорблённая сторона я имею права выбрать оружие.

— Я должна драться с ним? — Рина непонимающе посмотрела на Фёдора, — я не умею.

— Драться буду я с его слугой, — ответил Алеут, разминая плечи, — а ты будешь помогать маной.

— Именно, даже смешно от твоей неосведомлённости, Чародейка Поволжья. Смешно, нет, страшно. И страшно должно быть тебе, Ворона, — Женька улыбнулся гадкой улыбкой, — взгляни на настоящего слугу и попрощайся со своим Стрелком.

— Как ты узнал, что со мной Фёдор? – спросила Рина.

— Элементарно, Ватсон, — последовал ответ, — сфотографировал его незаметно, потом по фото в интернете поискал. Про программу по распознаванию лиц слыхала? Через пару минут я не только узнал, кто был с тобой в квадратном дворе, я знал множество интимнейших подробностей развесёлого бытия данного индивида. И эти самые подробности позволяют предположить, что жить, ах, пардон, существовать ему осталось совсем недолго. Обнимитесь хоть напоследок. Надеюсь, ты, Фёдор своего не упустил? – он сально подмигнул, — вот и будет что в посмертии вспомнить.

Рина слышала, как Толстой скрипнул зубами, но ничего ответить не успела, потому что позади Женьки тени сгустились в высокую сутулую фигуру. Это был тот самый человек, которого описала женщина, поливавшая клумбу. Да и Зинаида почти наверняка видела тоже его. Совпадало всё: и неопределённого вида длиннополая одежда, и спутанные волосы, космами свисающие с двух сторон осунувшегося бородатого лица с горящими злобой глубоко посаженными глазами.

— Готовьтесь. Как оскорблённая сторона, — Евгений бросил гордый взгляд на слугу, — я имею право выбора оружия. Так вот объявляю свою волю: драка без огнестрельного и дальнобойного оружия. Это так, на случай, чтобы ушлый Американец луком не воспользовался. Понятны условия?

— Какой маленький наивный лох, — осклабился Толстой, козырнув фразой, подцепленной где-то на просторах интернета, — ты думаешь, я – СТРЕЛОК? Но ты ошибаешься, я – ДУЭЛЯНТ!

С этими словами Фёдор преобразился. На нём был мундир Преображенского полка, зелёный с красной отделкой, золотыми эполетами и высоким кивером. Рина впервые в жизни видела лосины – узкие кожаные брюки, заправленные в чёрные сапоги с пуговками по бокам. В руке у него появилась шпага.

Евгений отступил в сторону и томно проговорил:

— Григорий, порви на флаг этого позёра.

Рина поняла, кто стоял за спиной чародея – Григорий Распутин. Он распрямился и как-то увеличился в росте, почти под самый потолок. Руки его удлинились, а кулаки стали напоминать гири из тренажёрного зала.

Толстой повёл носом.

— Вы, господин Никифоров, своего подручного с козами вместе держите? Такое амбрэ…

— Тебя, натрыжного хлюпаря, (наглого обманщика в карточной игре, тобольский диалект XIX века) я и чистый, и грязный как гнусака прихлопну.

Последовал удар, от которого содрогнулся весь подвал. Фёдор увернулся и ударил шпагой.

Распутин сощурил загоревшиеся красным пламенем глаза:

— Скачи, скачи, сколь хошь, а всё одно далече не ускачешь, — он отвёл руку в сторону и снова ударил, — лягухой от меня не уйдёшь. Размажу.

Удар слева, удар справа, Фёдор не успел уклониться и получил по левому плечу. Мощный пинок ногой отбросил его к стене, полки обрушились, и на Толстого посыпались коллекционные женькины черепа. Он поднялся, Рина почти физически ощутила боль от ушиба спины. Фёдор двигался по дуге с обманчивой медлительностью, потом кинул в сторону подхваченный череп и напал снова.

Распутин даже не повернул голову в сторону отлетевшего черепа. Казалось, он угадывает все манёвры противника, отталкивая шпагу ударом ноги, подставляя мощное предплечье, на котором были видны порезы, что почти мгновенно затягивались.

— Берсерк, — пояснил Фёдор Рине, — «повезло» в первом же бою столкнуться с берсерком. И чутьё, — он еле уклонился от кулака.

Григорий посмотрел на Алеута и широко улыбнулся, обнажая гнилые зубы:

— Хватит тебе шепериться, всяко понимашь, конец один будет.

Он выворотил тяжёлый мраморный стол и со всего маху обрушил на Фёдора. Рина вскрикнула, стол разбился на куски, из-под которых вылез Фёдор без кивера с потёками крови на лице и мраморной крошкой в волосах.

— Фёдор, — воскликнула чародейка, — Распутин – провидец, он предвидит твои действия.

— Допетрила, наконец, — зааплодировал Евгений, — понимаешь, почему вы против моего берсерка без шансов.

— Mon cher ami, — негромко проговорил Толстой, тряся головой как человек, которому вода попала в ухо при нырянии, — не обессудь, черпану у тебя по полной. Готова?

Рина кивнула, она постаралась отрешиться от гадкого смеха Женька, от отвратительной рожи берсерка, от кривящегося от боли Фёдора. Она представила Волгу. Полноводную, широкую спокойную, залитую лучами восходящего за ней солнца. Представила, что эта Волга сейчас внутри неё. Черпай, Фёдор, бери сколько надо, — она словно открыла шлюзы плотины.

Фёдор тряхнул шпагой, и вместо неё у него в руках образовался огромный меч, подозрительно смахивающий на Бастер Клауда Страйфа из игры, в которую он играл сегодня днём. Меч сочился призрачным голубовато-зелёным светом, совсем как волжская вода, пронизанная солнечными лучами.

— Аз есмь Âme d'acier et acier de l'âme (сталь души и душа стали, фр.) – громко провозгласил он, — попробуй предвидеть то, чего я сам не знаю.

Удар был молниеносный, казалось, Толстой раздвоился и бьёт ото всюду. Когда он остановился, на полу лежали отсечённые гири распутинских кулаков.

— А теперь мой коронный номер, Âme d'acier! — Алеут поднял меч и ударил косым ударом, всполох которого, казалось, разорвал пространство подвала, подобно молнии. Ослепив и оглушив на мгновение всех присутствующих.

Когда к Рине вернулись зрение и слух, она увидела, как оседают, рассыпаясь пылью обе половины тела женькиного провидца. Чародей остался один.

— Теперь твой выход, — Фёдор рукавом пыльного мундира тщетно пытался утереть бегущую из рассечённой брови кровь.

Рина кивнула. Она отдалённо представляла, что нужно сказать, но практика в школе помогла. Учитель не может молчать.

— Никифоров Евгений Викторович, — проговорила она, и вдруг осознала, что того Женьки, в которого она была влюблена больше нет. Перед ней стоял незнакомый мрачный парень в дорогой брендовой футболке и коротких шортах, открывающих мускулистые накачанные ноги, — я, Чародейка Поволжья именем законов Российской империи обвиняю вас в преднамеренном убийстве с особой жестокостью девяти обратных оборотцев, когда они находились в человеческом облике, и покушении на оборотца по имени Шляпочка. В незаконной магической деятельности и владении героической душой Распутина Григория Ефимовича, класс берсерк. Властью, данной мне государем императором Александром VI, я приговариваю вас к смертной казни через… — девушка беспомощно оглянулась.

— Отсечение головы, — подсказал Фёдор, протягивая ей свой Бастер.

— Серьёзно? – не очень успешно попытался улыбнуться Евгений, — в наше время ты ломаешь комедию, будто взаправду можешь меня хоть пальцем тронуть? Убийство, моя дорогая, убийство на почве ревности и мести. За это тебя ждёт пожизненная каторга. Если считаешь меня виноватым, пусть мою судьбу решает суд, а не экзальтированная девица в компании ходячего анекдота из позапрошлого века. Как гражданин Российской империи я требую, чтобы вы оба немедленно покинули дачный участок, принадлежащий семейству Никифоровых с 1904 года!

— Ошибаешься, Женечка, — невозмутимо сказала Арина, — ты не просто гражданин России, ты – чародей. Я твой судья и палач. На колени!

Евгений увидел, как загорелись глаза его прежней девушки и рухнул на пол.

— Ари, неужели у тебя поднимется рука на своего первого мужчину? Вспомни, как мы любили друг друга. Мы ещё можем быть счастливы, — заговорил он совсем другим, жалобным и просящим голосом, — Григорий был сволочью, твой Фёдор отправил его назад, и слава Богу. Воздух будет чище в прямом и переносном смысле. Забудем всё, что наговорили друг другу. Мир?

У Рины было очень муторно на душе. Хуже даже, чем когда шла из больницы от умирающей бабушки. Было жалко Женьку, противно от его самоуничижения, лжи, что чувствовалась в каждой фразе. Она взяла меч. Он был огромен, казалось, ей не поднять его.

— Нет, Евгений Викторович, нет у нас с вами ни общего прошлого, ни будущего. Закройте глаза и молитесь.

Она замахнулась и ударила. Отрубить человеку голову оказалось на удивление легко. Силы покинули чародейку, и она рухнула рядом с казнённым.

«А ведь Фёдор потолок пробил, — подумала она, видя кусок луны в прорехе, оставленной духовным фантазмом Толстого, — а я опять сознание теряю. Третий раз.»

***

Чародейка пришла в себя от резкого цветочно-травяного запаха, что бил в нос не хуже нашатыря. Запах шёл от влажной салфетки, которую совала ей в лицо смуглая черноволосая девчонка с каре.

— Викентий Константинович, — она повернула голову, — госпожа Воронцова пришла в себя.

Голос был бесцветный и негромкий, а сама девушка, легко поднявшаяся с колен, оказалась худышкой маленького роста, не выше шестиклассницы.

— Хорошо, — это сказал инквизитор, — он поставил покалеченный стул и устроился на нём, — спасибо, Екатерина.

Рина села. Голова сначала чуть закружилась, а потом всё прошло.

— Молодец, Чародейка Поволжья, — улыбнулся отец Викентий, и Рине подумалось, что она впервые видит его улыбку, — первый экзамен выдержан. Я со спокойной совестью поручусь за тебя перед государем. Осталась самая малость – досдать экзамен и найти второго поручителя.

— Вы мне не говорили о поручителях, — сказала Рина, — как я могу правильно сделать что-то, если сама не знаю, что нужно сделать.

— Узнаете, Аришенька, в своё время всё узнаете.

Она огляделась. Ни Жени, ни отрубленной головы в подвале не было. О произошедшем напоминал лишь разгром, дыра в потолке и лужа крови, кто-то бросил сверху женькин белый халат.

Довольный Фёдор сидел на полу у стены в расслабленной позе. Его голова была грамотно перевязана, да и на руке красовалось несколько пластырей, залепляющих порезы от осколков операционного мраморного стола.

— Почему ты не залечил раны, — спросила Рина, вспомнив, как затягивались порезы на ручищах Распутина.

— Вас, Аринушка, пожалел, — вместо Толстого ответил инквизитор, — он и так на свой фантазм Стали души у вас маны много почерпнул, поэтому и попросил Екатерину перевязать, как обычно.

— Он от йода стонал, как маленький, — без эмоций сдала Алеута Екатерина, — не ожидала от короля дуэлей.

— Екатерина – моя помощница, — представил девушку Викентий Константинович, — ты, полковник, не кривись, эта девица тебе льстить не станет, и обаянием своим её не проймёшь. Но лечить может, как никто другой. Завтра от пореза на лице один шрам останется.

Рина ещё раз поглядела на девушку в цветастом бесформенном платье, стоявшую рядом с инквизитором. Маленькая, некрасивая, худая до безобразия.

— Итак, — Викентий Константинович встал, — объявляю свой вердикт, — Рина замерла, а Фёдор тоже поднялся с пола и стал рядом, — расследование проведено хорошо, быстро. Суд, приговор и казнь соответствуют преступлению. Господин Толстой проявил ожидаемую отвагу, Георгием просто так не награждают. Словом, вы, господа, молодцы.

У Рины отлегло от сердца.

— Но вот, скажи мне, Фёдор Иванович, — продолжал инквизитор, — что за оружие у тебя было. Странное какое-то, будто обломок меча великана.

— Это, — Фёдор смутился и почесал лоб под краем повязки, — в компьютерной игре видел. Понравилось.

Екатерина презрительно хмыкнула.

— Я своё оружие из ринкиной маны создаю, — пояснил он, — хочу – пистолеты, могу – шпагу или палаш, а надо – меч Клауда Страйфа. Большой, удобный и длина подходящая.

Отец Викентий кивнул.

— На этом всё, — проговорил инквизитор, — вы свободны. Мы с Екатериной поработаем ещё немного. О Евгении Викторовиче не беспокойтесь и не удивляйтесь ничему, что будут писать в некрологах. Наше ведомство своё дело знает. Естественно, о неразглашении напоминаю. В ваших же интересах. Взыскания у меня суровые, баловать не советую. А дальше – работа, Ариночка. Важная, интересная и временами опасная работа. Судьба чародейки выпала тебе, неси её с честью.

Часть II. Ледяное сердце Глава 1 Кобылка Фру-Фру

Уже второй день Фёдор приставал к Арине с транспортным вопросом. Очень уж понравилось героической душе ездить на мотоцикле.

— Я тебе в который раз объясняю, — начинала раздражаться Рина, — мало купить мотоцикл, нужно ещё права получить. А что ты скажешь в полиции? Граф Фёдор Иванович Толстой 1782 года рождения, в виде призванной по контракту героической души имеет желание получить права на вождение мотоцикла?

— Ты ж – Чародейка Поволжья, — протянул красивый черноволосый парень двадцати шести – двадцати семи лет, развалившийся на диване со стаканом колы в руке, — ты можешь сказать, что нуждаешься в средстве передвижения, что мотоцикл – мобилен, удобен, имеет высокую скорость и хорошую проходимость. А я – твой личный шофёр. Уверен, тебе не откажут. Ездит же Зинаида, хоть и вампирша.

— Уж не знаю, как Зинаида выкрутилась, — отрезала чародейка, нахмурив прямые брови, — а мы пешком походим или общественным транспортом обойдёмся.

— Давай меня невидимым для ГАИ сделаем? Отведёшь им глаза, и дело с концом.

— Представляю себе эту картинку, — сощурила зелёные глаза Арина, — едет по улицам Междуреченска мотоцикл без водителя, но с пассажиркой, нежно обнимающей за талию воздух. Не пойдёт.

Фёдор вздохнул и пошёл на кухню относить стакан. Современнику Пушкина было совсем не просто в двадцать первом веке. Особенно много нареканий вызывала необходимость обходиться без помощи слуг.

Арина откинула за спину длинные хвосты прямых тёмных волос. Ей тоже в последнее время пришлось не сладко. Внезапная кончина любимой бабушки и обретение магической силы явилось полной неожиданностью, особенно, когда её героической душой стал самый знаменитый дуэлянт девятнадцатого века. Да ещё нежданно-негаданно свалилась должность главной Чародейки всего Поволжского региона.

И вот теперь этот самый дуэлянт, облачённый в широкую белую футболку и шорты, стоял в дверях, задумчиво жуя яблоко.

— Я тут вчера в магонете полазил, — как бы невзначай проговорил он, бросив взгляд на своего мастера, — натолкнулся на кое-что любопытное относительно фантазмов.

Рина посмотрела на Алеута поверх очков, она читала книгу. Одним из фантазмов её слуги был огромный меч, визуализированный под меч главного героя знаменитой японской RPG, который Фёдор создавал из магической энергии. Вторым – два дуэльных пистолета, стрелявших чистой, незамутнённой магической силой. Интересно, что пришло ему в голову на этот раз.

— Помнишь, я тебе рассказывал, как участвовал в скачках, — с самым невинным видом проговорил граф. Рина кивнула, — к победе тогда меня привела моя любимая кобылка Фру-фру.

Чародейка не знала, привирает ли по поводу своей победы на знаменитом кавказском дерби Толстой или говорит правду, поэтому неопределённо кивнула: мол, помню, продолжай.

— Не понимаю, почему Пушкин написал, будто у меня был конь калмыцкой породы, — продолжил Фёдор, — я всегда отдавал предпочтение орловским рысакам. Ну да, ладно, главное, что ни с калмыцкого, ни с орловского скакуна я пьяный мордой в грязь не падал. И вообще, пить умел и умею! – он сделал паузу на прожёвывание яблока, потом проговорил, — при некоторой твоей помощи я мог бы вызвать свою любимую лошадь в качестве фантазма, а ты бы придала ей вид крутого мотоцикла, наподобие зинкиного.

Арина понимала, что Фёдор не отстанет, поэтому согласилась поглядеть, что можно сделать. Обрадованный Американец тут же притащил ноутбук и Волшебную Аринину книгу, которая у бабушки имела вид «Книги о вкусной и здоровой пище», а для выпускницы филфака Саратовского университета преобразилась в «Словарь живого великорусского языка В. И. Даля».

Действительно подобная возможность имелась. В книге, снабжённой множеством приписок, сделанных поколениями чародеев из старинного русского рода графов Воронцовых, девушка сразу узнавала руку бабушки Паши.

«Аринушка, — гласила приписка на странице со словом «Призыв», — заклинаний на все случаи жизни просто не существует. Пробуй, экспериментируй, и, главное, ничего не бойся. С тобой рядом всегда тот, кто защитит и поможет».

В книге были советы по призыву беса, души умершего человека и ещё какая-то старо-древняя ерунда, как показалось чародейке, мудрёные призывы дохристианских времён. Но все эти ритуалы помогли ей понять принцип, по которому осуществляется сам призыв.

— Какого цвета была твоя любимая лошадь? – спросила чародейка, ей самой захотелось попробовать свои силы.

— Крапчатая, — ответил Фёдор, — белая, с узкой изящной мордой, тонкими ногами и с серыми пятнами мелкого крапа.

Рина полезла в свою коробку с рукоделием. На третьем курсе она загорелась идеей связать себе жилетку по корейской моде. Купила пряжу, заказала знаменитые немецкие спицы с серебряной леской, но жилету так не суждено было появиться на свет. Оказалось, навыки обращения со спицами у Арины были гораздо ниже, нежели требовалось для вывязывания сложных жаккардов. С тех пор всё это добро лежало в коробке и, видимо, дождалось своего часа.

Чистая кашемировая шерсть белого и серого цветов была извлечена на свет и аккуратно порезана на короткие кусочки (имитация шелковистой лошадиной шерсти).

— Нам нужна будет конина, морковка, яблоко и овёс, — рассуждала чародейка, припомнив всё, что когда-либо знала о лошадях, — мясо и шерсть будут связующими, а еда – своеобразной приманкой. Что Фру-фру любила больше: морковку или яблоки?

Фёдор сказал, что яблоки, и добавил, что особенно его любимица уважала сахар кусочками. На кухне нашлась початая коробка рафинада, и три золотистых кусочка легли в центре серебряного тазика, который Арина уже использовала для призыва самого Толстого.

— Не очень-то приятные воспоминания у меня от сего знаменательного предмета, — поёжился Американец, — очутился в крутом кипятке. Хорошо хоть сапоги на мне были. Где собираешься колдовать?

— У бабушки в комнате, — Рина вытащила из холодильника бутылку родниковой воды и замороженную рыбку.

— Давай лучше в саду, — предложил Фёдор, — представляешь, как в спальне появится лошадь?

Чародейка мысленно обругала себя за глупость, и они отправились в сад.

— Поскольку животное принадлежало тебе, — подумав, сказала девушка, — то и волосы сожжём твои, — она срезала вьющуюся чёрную прядь, — вместо цветов возьмём мураву.

Под яблоней в глубине сада она поставила серебряный тазик на три кирпича, вылила туда родниковую воду, вывалила часть тушёнки из банки (ой, неспроста вчера Федька предложил тушёную конину купить!), добавила морковку, половину нарезанной шерсти, половину яблока и мороженную мойву. Бросила туда же сорванную траву-мураву (горец птичий, вспомнился назидательный голос бабушки Прасковьи Григорьевны, — учись пользоваться правильными названиями, — объясняла Почётный библиотекарь своей шестилетней внучке, доставшейся ей на попечение после гибели родителей Арины в автокатастрофе). Подумав, всыпала горсть песка – связь с землёй, по которой лошадь бегала и в которой упокоилась.

Фёдор безропотно позволил уколоть руку кухонным ножом и торжественно капнул несколько капель крови в тазик. Чародейка сожгла в пламени зажигалки волосы героической души, перевязанные белыми и серыми шерстинками, и пепел осел в воду. После этого она велела Толстому изо всех сил представлять свою лошадь с максимальными подробностями, простёрла руки над тазиком и начала читать заклинание призыва, замкнув внутри себя магические цепи. Делать это становилось всё проще, словно нащупываешь в темноте выключатель в привычном месте. Энергия хлынула обжигающе холодным потоком из земли, прошла сквозь тело, поднялась по позвоночнику ожгла основание черепа. Потянуло лошадиным потом, навозом и почему-то влажной землёй. Она взяла Фёдора за руки, вплела имя лошади и образ стремительного всадника в своё заклятие. В воздухе резко похолодало, поверхность тазика покрылась корочкой льда, треснула, ледяная вода выплеснулась, окатив ноги чародейки почти до колен. Фёдор пробормотал знакомое французское ругательство, дёрнувшись от неожиданности.

Когда ледяной пар осел на траву каплями росы, они увидели нечто. Рина потеряла дар речи, а на лице Американца расцвела блаженная улыбка.

Под яблоней стоял остов дохлой лошади, кое-где укрытый остатками крапчатой белой шкуры. Торчали кости рёбер, спутанная серая грива висела неопрятными клочьями, бельма слепых глаз косили в сторону призывателей, ноздри раздувались от возбуждения. Всё это чудовище светилось тусклым зеленоватым светом, вызывающим ассоциации со свечением гнилушек. При всём этом лошадь оказалась вполне живой, если это слово применимо тому, что больше походило на босса из компьютерной игры «Бладборн».

— Фру-фру, малышка моя, — нежно проворковал Фёдор, вытаскивая из кармана припасённые кусочки рафинада, — как я соскучился.

Чудовище нервно переступило тонкими ногами и потянуло морду к сахару. Рина подумала, что, должно быть, обычно лошадь брала сахар с ладони хозяина губами, но теперь губы были почти сгнившими, а жёлтые длинные зубы очень уж подозрительно смахивали на клыки.

— Красоточка моя, — парень ласково погладил шею дохлятины.

— Думаешь, я соглашусь оставить этого зомби и рискну сесть ему на спину? – возмущённо воскликнула чародейка, — почему ты вспоминал дохлую кобылу?

— Я вспоминал Фру-фру в полном расцвете сил, — парировал Американец, — может, кто-то плохо умеет колдовать? Или тушёнку надо было купить подороже. А, впрочем, какая разница? Это моя Фру-фру, а замаскируем мы под мотоцикл красивую трёхлетку или полуистлевший труп, всё равно, раз уж мы имеем дело с воплощённым фантазмом.

Слова Фёдора были не лишены смысла. Хорошая маскировка самой чародейке не позволит без включения истинного зрения разглядеть в какой-нибудь «Хонде», так приглянувшейся Американцу, зомби-лошадь.

— Давай попьём кофе, а потом займёмся приданием твоей любимице приличного вида, — предложила она.

Фёдор радостно кивнул, он понял, что Фру-фру больше не угрожает развоплощение, и они пошли в дом.

Фёдор познал прелести варки кофе в турке и стал горячим фанатом этого напитка. Особенно ему полюбился кофе с ликёром «Амаретто». Граф заявлял, что горьковатая нотка ароматного ликёра придаёт напитку аристократическую утончённость.

Далее последовала целая эпопея по приданию дохлолошади вида дорогого мотоцикла. Час трудов, и во дворе старого помещичьего дома стояло блестящее чудо японского автопрома, в котором без соответствующего заклинания невозможно было даже заподозрить любимую кобылку Фру-фру.

Вечером заявилась Зинаида. Вампирша в одной руке тащила коробку пива, а другую занимал огромный копчёный сом.

— Привет, — она грохнула сома на стол прямо в гостиной, — я тут в выходные на Волгу съездила, отдохнула, порыбачила. Решила друзей угостить.

— Только не надо говорить, будто ты эту рыбину сама выловила и собственными руками закоптила!

Арина недолюбливала Зинаиду Прокофьевну Франтасьеву, работавшую на станции забора донорской крови, и уж точно не считала эту развязную красотку с алыми кудрями своей подругой. Что, впрочем, совершенно не мешало вампирше полагать иначе и исходить из собственных представлений.

— Каков красавец! – воскликнул Фёдор, принюхиваясь, — подарок, так подарок.

— А то, — подтвердила довольная Зина, протягивая всем по банке пива, — ты, чародейка, подоохладила бы его, что ли?

— Поставь в холодильник, оно само остынет.

— Не приставай к ней, Зинок, — Фёдор вооружился ножом, отсекал куски вяленой сомятины и складывал их на тарелку, — мы сегодня и так славненько потрудились.

— Что, опять внештатная ситуация? – протянула Зина, одарив чародейку поистине голливудской улыбкой, — с кем на сей раз схлестнулись?

— Да, так. Ничего особенного, — пожала плечами Рина, беря кусок сома, — кое-какие дела закончить надо было. А ты, значит, на Волге выходные провела.

— Начало законного отпуска в этом году ознаменовалось ужением рыбы, — ответила она, — эх и скучнющее, доложу вам, господа, занятие. Виктор недели две уговаривал. Волга, говорит, кемпинг прямо на берегу. Лодки, рыбалка, купайся – не хочу. И компания отличная: молодёжь, рыбаки без семей. До Саратова – рукой подать, двадцать минут до моста, ещё минут десять – и ты в центре. Вечерние прогулки по городу, походы в ресторан. Даже в театр хотел меня позвать, но я наотрез отказалась.

— Что так? – улыбнулась Рина, — времени было мало, или искусство Мельпомены тебе не приносит удовлетворения?

— А тебе охота при тридцати семи днём два часа сидеть в душном, пропахшем нафталином зале? – сощурила свои светло-карие с крапинками глаза вампирша, — я и ресторан-то не больно хотела. Мне больше по душе на природе побыть.

— И как? – Фёдор выбрал кусок рыбы пожирнее, — пообщалась с рекой и лесом?

— Ага, — скривилась Зинаида, — до ближайшего леса там километра три по засеянному горохом полю. Зато компания рыбаков попалась, что никакого театра не надо. В субботу перепились до чёртиков, ещё и Витька моего звали. Но я сразу вопрос ребром поставила: если ты с мужиками пить идёшь, я немедленно удаляюсь. И гороховое поле в этом мне не помеха.

— Сумела испортить мужскую компанию, — усмехнулся Фёдор, — даже лучшие из вас не понимают, как порой нам необходимо пообщаться безо всяких ограничений, что накладывают приличия дамского общества.

— Хотел бы отдыхать без приличий, нечего меня было звать, — отрезала вампирша, — они там перепились. Один на что-то обиделся и ушёл, потом орал благим матом, угнал катер владельца кемпинга, предварительно дав в морду сторожу. Отобрал его воздушку и палил в воздух метрах в ста от берега. Мужики еле уговорили сторожа полицию не вызывать. Витька трезвый был. Они со сторожем на лодке к буяну подплыли, ему по морде съездили, и тот успокоился.

Вампирша длинным ногтем с чёрным лаком подцепила открывашку на очередной банке.

— Весело, в общем, было. Виктор, он шофёром на Скорой помощи работает, в связи с этим вспомнил, как на Пасху они в какую-то деревню ездили. Там ещё круче было. Мужик на праздники приехал из города. Что он там пил, колол или нюхал, одним богам ведомо, но чердак у него снесло знатно. Всю ночь выл и орал так, что утром соседи скорую помощь вызвали. У них как раз в праздничный день девочку-практикантку работать поставили. Витька говорит, мол, важная такая. Взяла чемоданчик, фонендоскоп на шее поправила, плечи распрямила и в дом, — вампирша хихикнула, — только оттуда пулей выскочила, к Витьке: мол, дядя Витя, помогите! Витёк, конечно, не первый год работает, уже много чего понасмотрелся, но такое впервые. В кухне на полу сидит мужик и воет дурным голосом при приближении любого. Вокруг всё загажено в прямом смысле этого слова. Девочка с опаской подходит к больному и уже без былого апломба спрашивает, на что тот жалуется. Мужик хватает себя за волосы, вырывает клок волос с кровью и швыряет в бедную девчонку. Та отпрыгнула в сторону и как завопит: «Дядя Витя, чего это он? А?». Виктор, понятное дело, девку к себе за спину подвинул, и говорит, мол, мужик, что с тобой такое? Мужик зубы оскалил почище собаки, да как рванёт на себе одежду. Рубашка и джинсы – на лоскуты. А кроссовки его, вы не поверите, и я б не поверила, если бы кто другой, кроме Виктора рассказал. Кроссовки изжёваны и измочалены, будто их зубами грызли. Порвал мужик и трусы с майкой, схватился руками за пузо, будто у него живот подвело, и давай себя ногтями рвать. Виктор девчонку за руку вон потянул, а та и дар речи, и соображение потеряла: смотрит на психа, глаз оторвать не может. Ну, вытолкал её Витёк на свежий воздух, а там уже соседка, что скорую вызвала, дежурит и участливо так спрашивает, что, мол, такое с парнем приключилось? Оказали ему медицинскую помощь? Виктор фельдшера в машину усадил и сказал, что медицинская помощь их соседу, конечно, требуется, только из другой больницы. Посоветовал психушку вызывать. Соседка ещё на них наезжать начала: мол, забирайте больного, сами везите куда следует. Только Виктор хотел ей популярно объяснять, что с наркоманами они возиться не будут, что у них ещё шесть вызовов, как сам объект спора высадил окно и выскочил прямо на них. Выкрикнул нечто нечленораздельное, блеванул знакомой зелёной вонючей гадостью и убежал, куда глаза глядят.

Ошарашенная соседка даже возражать не стала, когда Виктор посоветовал держаться подальше от голого орущего мужика, и они уехали. Так что нам на Волге ещё повезло, что никто из рыбаков подобной дури не привёз, — закончила свой рассказ Зинаида.

— Так что не вам одним с человеческими очистками дело иметь приходится, — проговорила она, дожевав кусок рыбины, — а иные человеки и не совсем человеки, хоть и нормальные, а всё одно – сволочи.

— Кто ж тебя обидел? – с издевательски-участливыми нотками поинтересовалась чародейка, — кто такой смелый нашёлся?

— Есть тут один мужичок с ноготок, — скривила удивительно красные губы вампирша.

— Почему с ноготок? – не понял Фёдор.

— А потому с ноготок, Феденька, что сей сволочной мужик – гном.

— Правда? Я-то думал, их ещё в наше время перебили всех.

— Не знаю, как других, а Снорри точно не мешало бы, — Зинаида со злостью смяла пустую пивную банку как бумажный пакет, — правду говорят, что гномы – вредные зануды, а Снорс Годаев вредности за четверых отхватил.

— Чем же, осмелюсь спросить, этот гном заслужил столько неприязни? – нахмурился Фёдор, — чем он посмел обидеть прекрасную красноволосую принцессу?

— Мерзавец завернул мою заявку на «Вавилонский бурелом»!

— Какой-какой бурелом?! – не удержавшись от смешка переспросил Фёдор.

Рина тоже хихикнула: их город называется Междуреченском, поэтому школьных шуточек в связи с историей Древнего мира было предостаточно. Но вот чтобы официально так что-то называли! Это на её памяти впервые.

— И нечего тут ржать, — обиженно проговорила вампирша, — козе ж понятно: Междуреченск, Междуречье, Вавилон. Песню «Реки Вавилона» помнишь? Хотя, откуда тебе помнить!

— Ладно, ладно, всё, — махнул рукой Фёдор, — ты лучше нам расскажи, что это за бурелом такой, и почему ты, Зиночка, так рвёшься в нём участвовать.

Зинаида встала, потянулась всем телом, аккуратно поставила смятую банку на стол и сказала:

— «Вавилонский бурелом» — это гонки по всяческим дебрям навроде кросса. В нынешнем году – десятые, юбилейные. А гадский гном меня не берёт, говорит, что на его гонках нет места нелюдям. Сам не знаю какой людь нашёлся!

— Как я понимаю, — подался вперёд Американец. С одного взгляда было видно, что слова вампирши его заинтересовали, — вы вместо лошадей на гонках теперь мотоциклы используете? Интересненький вариант.

— Не только, — Зинаида вытащила пачку сигарет, а Арина поморщилась. Она не курила, да и запах табака не любила, — большая часть участников на внедорожниках, — и встретив непонимающий взгляд графа Толстого, разъяснила, — на больших автомобилях с повышенной проходимостью. Но и мотокросс тоже правилами предусмотрен. Понятно, нашего брата поменьше, но достаточно.

Вампирша закурила.

— Может в сад пойдёшь? – поинтересовалась чародейка.

— Пойду, раз уж здесь такая кисейная барышня выискалась, — Зина текучим движением встала и махнула рукой Фёдору, — пошли, покурим, а я тебе про «Бурелом» всё толком расскажу.

Американец вскочил и последовал за вампиршей на террасу. Арине стало сначала обидно, но потом она сказала себе, что Фёдор – только её героическая душа, слуга чародея по контракту, который он заключил с её прапрабабушкой, и волен курить и общаться, с кем его душа пожелает. Но не с вампиршей же! Арина взяла банку пива и как бы нехотя последовала за ними.

— И с тех самых пор Снорри прилепился к этим гонкам, а лет с пять назад стал главным организатором, — донёсся до чародейки Зинкин голос. Они стояли, опершись на перила и смотрели на поднимающуюся луну.

— Приз, как я понимаю, внушительный? – голос принадлежал Фёдору.

— Спонсоров немало, они, в основном, сертификаты на покупку деталей к авто дают, — ответила Зина, — но и деньги какие-никакие перепадут. Но главное – победить. В этом году Годаев вообще какую-то секретную трассу готовит. На своём сайте темнит, пишет, мол, сюрприз для всех участников будет. Надолго гонка запомнится, войдёт в историю. Что никогда ещё трасса «Вавилонского бурелома» не была столь разнообразной и интересной, вроде бы от песчаных склонов до непролазных болот. Ума вот только не приложу, где в нашей лесостепи гном болота нашёл? Да хватит уже стоять в дверях, иди к нам, — последняя фраза относилась к Рине. Вампирша даже головы не поворачивала.

— Как узнала, что я тут? – девушка подошла и встала рядом с Фёдором.

— Забыла, кто я? – осклабилась собеседница, — у меня и слух, и нюх, и много ещё чего, — на этих словах она почему-то скосила глаза на Американца, — получше человеческого.

— Ладно, — дёрнул её за рукав футболки парень, — и как на эти гонки попасть?

— Тебе, граф, там ничего не светит по двум причинам, — ехидно проговорила Зинаида, — первое – у тебя нет средства передвижения (На мой мотик можешь не рассчитывать, не дам однозначно.), а второе – твоя нечеловеческая природа.

— Допустим, ты мою нечеловеческую природу углядела, а гном откуда узнает?

— Фёдор, — проговорила Арина, — ты уверен, что у нас есть время на глупые развлечения в виде езды на мотоцикле по всяческим природным, — она замялась, подбирая определение взамен Зинаидиного, — неудобьям?

— Когда гонка? – глаза героической души загорелись, казалось, парень просто не услышал Арининых возражений.

— В июле, недели через полторы.

— Давай так, — он повернулся к чародейке, — подадим заявку, а будем заняты – значит, не судьба! Я слова не скажу.

— Ага, — снова съязвила вампирша, — а поедешь-то на чём? В нашем захолустье кроссовые мотоциклы в аренду не выдают. Да и не факт, что гном согласится тебя взять.

— Я на своей лошади участвовать буду, — заявил Толстой с самым серьёзным видом, а вампирша покатилась со смеху, — давай пари, — не обращая на смех внимания, предложил он, — если я прямо сейчас, не сходя с этого самого места не предъявлю тебе свою кобылку Фру-фру, покупаю тебе бутылку самого дорогого коньяка. Если смогу, покупаешь ты мне. Идёт?

Он протянул руку.

— Э, — усмехнулась Зинаида, гася окурок в принесённой из гостиной пепельнице, — за километр чую подвох. Да и спорить с Трактирным трибуном будет лишь ненормальный. Я знаю, ты всегда играешь наверняка. Поэтому откажусь, ибо понимаю, туз в рукаве припрятан заранее.

Фёдор захохотал:

— Так даже неинтересно, я просто хотел новым мотоциклом похвастаться.

Естественно, он тут же потащил вампиршу в сад.

— Не слабо! – воскликнула она, обходя «Хонду» со всех сторон, — где взял? По интернету выписали? Стоп, — Зинаида остановилась, прищурилась и потянула носом, — божечки мои, вы где эту зомби-лошадь откопали. Только не говорите мне, что ты склонил Аришку к некромантии, и это твоя кобыла из девятнадцатого века!

— Плюс-минус так и было, — наслаждалась удивлением вампирши Арина, — ему же права никто не выдаст, а транспорт нужен. Вот мы и вышли из положения.

Зина ещё раз прошлась вокруг мотоцикла, даже на корточки присела.

— На заднем колесе заклятие слабовато, — проговорила она, потрогав шину, — добавь чутка на всякий случай. А во всём остальном – моё почтение! Тогда услуга за услугу, — сощурилась вампирша, чтобы приглушить явственные красноватые отблески, что вспыхнули в её глазах, — я сведу вас обоих с Годаевым, а вы за меня замолвите словечко. Скажете что-то вроде того, что подруга Чародейки Поволжья заслуживает права поучаствовать в «Буреломе».

— Зачем тебе это? – искренне удивился Фёдор, — тебе ж довольно улыбнуться, бедром повести, и любой мужик на что хочешь согласиться, не то, что на гонку тебя допустить.

— Любой! – воскликнула Зинаида с долей горечи, — твоими бы устами…, одним словом, со Снорри моё женское очарование не прокатывает. Весной он женился, и ни на кого, кроме своей коровы не смотрит. Молодожён хренов! Одна Наташка у него на уме. Так что без вашего содействия – никак! Должна буду. Идёт?

— Идёт, — согласилась Арина, от всей души надеясь, что гном откажет.

После ухода вампирши Фёдор залез в интернет и прочитал всё, что было известно о «Вавилонском буреломе» и, естественно, не замедлил поведать об этом Арине. Гонки организовал десять лет назад один автолюбитель. Сначала это был скромный междусобойчик с громким названием. Пяток мужиков, коим езда по бетону и асфальту казалась смертельной скукой, устраивали ежегодный вызов своим водительским качествам и испытание для автомобилей. Постепенно к ним присоединялось всё больше и больше народу, стали приезжать из соседних уездов и губернии. Потом основатель (его имя не застряло в памяти чародейки) внезапно умер от инсульта, и «Бурелом» перешёл в ведение его помощника, владельца автомастерской и мойки «Хрустальный ключ» Снорса Годаева.

Чародейка не без интереса рассматривала фото важного бородача с тёмно-рыжими волосами, выразительным носом и глубоко посаженными глазами. Даже если не учитывать многочисленных татуировок, покрывающих его руки и тело (они выглядывали из-под ворота футболки) и заплетённой в косы традиционной бороды, на фото был настоящий гном. На некоторых фотографиях он обнимал за талию высокую девушку с длинными светлыми волосами. Арина поняла, что это и есть молодая супруга Снорса, надёжно защищающая его от чар вампирши.

— В 2023 году, — Американец продолжал увлечённо зачитывать интервью главного организатора гонок, — мы припасли для участников нечто поистине фееричное. «Вавилонский бурелом-2023» обещает стать событием всегубернского масштаба, — Рине представилось лицо гнома с многозначительной улыбкой, — нами заинтересовалось даже столичное телевидение. Продолжу интригу с суммой гран-при, она будет объявлена в день начала соревнований. Скажу только, что благодаря спонсорам число нулей у неё несколько увеличилось по отношению к прошлому году. Участников ждёт не просто гонка, мероприятие будет настоящим испытанием для храбрости, выносливости, мастерства и стремления к победе, и пройдёт оно в совершенно новом живописном месте, которое, как ожидается, должно войти в анналы авторалли подобного толка.

Всё утро следующего дня Фёдор маялся ожиданием. Телефон свой вампирша отключила, поэтому все попытки дозвониться до неё оказались тщетными. Арина занялась изучением своей волшебной книги, а героической душе оставался на выбор томик Тургенева или ноутбук с интернетом, и вполне естественно выбор был сделан в пользу последнего.

Зинаида появилась ближе к обеду.

— Не особо ты торопилась, — упрекнул её Толстой.

— Проспала, — ответила красноволосая, — легла под утро и банально проспала.

— Как воспитанный мужчина, — не упустил случая поддеть её парень, — не стану задавать неудобных вопросов о личности счастливца, не дававшего этой ночью тебе уснуть.

— Парниш, может хватит? – вампирша недобро поглядела на Фёдора, — я полночи в игру играла. Там вчера до зарезу надо было три квеста закончить, чтобы одного перса, которого я, страсть как получить хочу, выбить. Вот и упиралась по полной.

— И как, — Фёдор ровным счётом ничего не понял из всей её тарабарщины о каких-то иностранцах из Персии, — выбила?

— Увы! – Зинаида развела руками, — получила ненужную мне девку-лекаря и волшебный лук. Давай, поднимай свой зад с дивана, и погнали.

Автомойка «Хрустальный ключ», совмещённая с ремонтной мастерской, находилась почти на выезде из города, метрах в двухстах за поворотом на предпоследнюю улицу. Несмотря на отсутствие асфальта и довольно крутой подъём на холм, автомойка не пустовала. На скобах ворот сушились паласы — обычные летние услуги многих автомоек, на подъёмнике был один автомобиль, а на въезде своей очереди дожидался второй. Высокая светловолосая женщина поливала из шланга расстеленный коричневый ковёр.

— Привет, а супруг твой где? – спросила Зинаида, стаскивая с головы шлем, — кликни его, дело есть.

Женщина оказалась ростом под 1.80 с отличной фигурой и внушительным бюстом, приводящим на ум цитату из классика о сидящем на груди, как на стуле, трёхлетнем ребёнке. Арине подумалось, что у Натальи, а в том, что это была Наталья – жена гнома, сомневаться не приходилось, и пятилетний усядется. Если не сильно рослый.

Наталья окинула вампиршу неприязненным взглядом и пошла куда-то внутрь. Короткие шорты вкупе с фартуком демонстрировали длинные, спортивные ноги.

— Напрасно заявилась! – басовито поприветствовал Зинаиду Снорри, оказавшимся невысоким, удивительно широкоплечим накаченным парнем хиппового вида с длинными волосами, собранными в хвост и окладистой бородой, заплетённой в косы и украшенной всевозможными фенечками, — даже не проси. Я сказал, нелюдям на «Буреломе» не бывать!

— Кто бы говорил, — парировала вампирша, — то же мне человек выискался! Гном – гном и есть. А я, между прочим, гражданка Российской империи, работаю и налоги плачу, посему дискриминировать меня из-за моего происхождения ты права не имеешь. Допусти на мотокросс!

— Как я могу тебя допустить, — погладил бороду гном, — после того, как своими собственными глазами видел, как ты свой мотоцикл из ручья вытаскивала.

— Ты тоже свой внедорожник вытаскивал! – не сдавалась Зинаида.

— Да, вытаскивал, — подтвердил Снорри, — но я при этом не висел в воздухе! Кто даст гарантию, что ты не перелетишь вместе со своим мотоциклом через особо сложные участки? А?

— Ты правда так можешь? –не поверил своим ушам Фёдор.

— Могу, — почему-то смутилась Зина, — в экстренных случаях.

— Вот и представь, какая репутация будет у моего «Бурелома», если в интернете, а хуже того, по телевидению покажут, как ты над лесом вместе со своим мотоциклом паришь? Веры слову вампира нету никакой, так что, извиняй, Зинка, ты в пролёте.

— Тут вот ещё один кандидат рвётся на гонку, — вампирша кивнула в сторону Фёдора, — Фёдор Толстой, прошу любить и жаловать.

— Ишь, — покачал головой гном, с уважением разглядывая татуировки на руках Американца, — Толстой. Поди ж ты, как бывает. Сродственник что ли Льву Николаевичу будешь? – он громко засмеялся, показывая крупные белые зубы, — вот уж не думал, что в Междуреченске у нас Толстые водятся.

— Я тоже не думал, что с гномом встречусь, — отрезал Фёдор, — полагал, что вашу братию по большей части в Кавказскую войну перебили, а Бонапарт в двенадцатом году загладил.

— Да, ладно, Федька, не ершись, — хлопнул его по плечу гном, — я ж так, шучу, чтоб обстановку разрядить. А наших и правда немного осталось. На Урале и в Закавказье. Нас отнесли к малым народам империи, вот как. Значится, на «Вавилонский бурелом» нацелился?

Фёдор кивнул.

— Наслышан много, почту за честь принять участие, — и Арина на одно мгновение увидела в нём аристократа девятнадцатого века.

— Дай-ка сперва на твою машину глянуть.

Снорри вразвалочку прошёл к припаркованной «Хонде» с двумя шлемами на руле. Остановился, потом схватился за бороду:

— Зинка, ты кого ко мне привела!

— Что-то не так? – вежливо поинтересовалась чародейка, — вас что-то не устраивает?

— Меня не устраивает дохлая кобыла, замаскированная под японский мотоцикл, — негромко, чтобы не услышала продолжающая мыть ковёр жена, проговорил гном, — я полагаю, что и ездок на этом тоже не совсем человек.

— Я Воронцова Арина, Чародейка Поволжья, — представилась Рина.

— Бывает, — скривился без особого почтения гном, — в том не ваша вина. Вы мне про ЭТО лучше объясните, — он выразительно кивнул на мотоцикл Фёдора.

— Производственная необходимость, — попыталась отговориться Рина, сделав строгое «учительское» выражение лица. Вампирша прыснула со смеху.

— Аришка, он ведь не отстанет, — прокомментировала она.

— Гномы у гор черпают упорство, — важно заявил Снорри, — и горы же нам силы дают.

— И тем не менее, господину Годаеву придётся удовлетвориться моим ответом, — сказала чародейка.

— Тогда и вам придётся удовлетвориться моим ответом, что незнамо что на незнамо чём, подозрительно смахивающем на оживлённую магией дохлую кобылу, к участию в гонке допущен не будет, — сощурился гном.

— Да перестань ты беспокоиться и переживать заранее, — донёсся до них низкий грудной голос Натальи, — сейчас у Снорика спросим.

Арина оглянулась и увидела, как жена гнома обнимает за плечи девушку в форме Сбербанка.

— Чего случилось? – недовольно проговорил гном, — какая беда?

— Кира спрашивает, не видел ли ты Сашу, — за подругу ответила Наталья.

— Не, сегодня не видал, — покачал головой Снорри, — он вчера трассу поехал размечать. Со вчера после обеда я его не видел.

— Он тебе не отзвонился? — с надеждой спросила Кира, славная, миловидная девушка с коротко остриженными волосами, — отзвонился или нет?

— Нет. Да и с какой стати? Он, чай, не дитя малое, чтоб всё время пригляду требовать. Уж который год на «Буреломе», ему не впервой. Да и делов-то всего лишь флажки вдоль трассы понатыкать. Чего взбеленилась?

— Боюсь, с Саньком что-то случилось, — взволнованно проговорила Кира, — вчера не звонил, сегодня тоже. Я в обеденный перерыв к нему домой побежала, у меня свой ключ есть. Там тоже никого. Ощущение такое, что никто в доме не ночевал: чайник холодный, полотенца и раковины сухие. Я со вчерашнего вечера звоню – всё впустую. Сначала думала ладно, в лесу роуминга может и не быть. А ночью, а утром? Всё одно: «Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети».

— Понятно, — Снорри снова дёрнул себя за бороду, — разберусь, ты это, Кира, панику раньше времени не разводи. Сашок, он у Максима-лесника зависнуть может. Размечал вчера по болоту, вымазался весь, в баню пошёл, потом выпили. Телефон разрядился, вот тебе и, пожалуйста, самое настоящее «вне зоны действия сети». Сама знаешь, он гульнуть не дурак. Съезжу, разберусь.

— Спасибо, Снор, — поблагодарила девушка, — а то у меня обеденный перерыв кончается. Я в банк побегу.

— Давай, Наташка позвонит, как узнаю.

— Федь, — прошептала вампирша, — давай набьёмся в помощники. Мы ему пропавшего приятеля отыскать поможем, и у него тогда нам отказать в участии язык не повернётся.

Толстой вопросительно поглядел на Рину. У чародейки было странное чувство: девушка из Сбербанка была, несомненно, взволнована, но одновременно с этим казалось, будто её волнение связано не только с загулявшим Александром. Казалось, она злится на «Вавилонский бурелом», гнома, его жену и весь белый свет вместе с ними. Видимо, относилась к породе людей, у которых всегда и во всём виноваты другие.

— Может, подключимся к поискам? – спросил Американец.

— Чародейка, говорите, — задумчиво проговорил гном, снимая бейсболку и вытирая лоб, — может, и правда ваша помощь потребуется. Там, где трасса в этом году проходит, один перец есть, лесник тамошний. Так он нам все уши прожужжал про лешего и прочую нечисть, что якобы в ихней Евдокимовке людей изводит. Я, конечно, в россказни подобные не особо верю, и Санька наверняка живой-здоровый, но сильно пьяный у Макса завис. Максимом лесника зовут. Но на всякий пожарный поедемте со мной. Вдруг в лесу что приключилось: ногу там повредил или головой ударился. Помощь не помешает.

— Я тоже с вами, — объявила вампирша.

— Ты-то с какой стати? – насупился гном.

— А с такой, что я – фельдшер со средним медицинским образованием, — она одарила Снорри улыбкой кинозвезды, — кто шину твоему страдальцу наложит? Кто голову перевяжет? Я, между прочим, и на гонках могу подстраховать по части медпомощи.

— Ладно, — кивнул гном, — Наташ! – зычно позвал он жену, — мы в Евдокимовку. Коли Михайлов заявится, объясни ему, что из-за форсмажора тормоза завтра отлажу.

Наталья оглянулась сказала с тоном строгой мамаши:

— Чтоб к ужину был, как штык! Я второй раз разогревать не собираюсь. И звони, если что…

— Слушаюсь, мой генерал! – шутливо отдал честь гном и попытался щёлкнуть каблуками, что не вышло из-за отсутствия у сланцев каблуков.

Через минуту вся компания размещалась в шикарном внедорожнике, высотой гораздо больше самого владельца. Фёдору автомобиль понравился, однако ж он не преминул пошутить о компенсации собственного роста размерами средства передвижения. На что Снорри солидно ответил:

— Мне комплексовать нечего. Я достаточно высокий для гнома, а машина такая ничто иное, как удобство плюс безопасность. К тому же стоимость агрегата враз всяким дуракам на дороге отбивает желание рисковать возле меня – выплаты по страховке дороже чугунного моста ему встанут.

Толстой сразу разместился рядом с водителем, предоставив заднее сиденье в полное распоряжение представительницам прекрасной половины человечества.

— Ну, командир, давай вводи нас в курс дела, — потребовала вампирша, как только они выехали из города. Колись, что там придумал с новой трассой. Я догадалась, что в этом году в Евдокимовском лесу соревноваться будете.

— Ага, — кивнул гном и посигналил чёрному телёнку, вздумавшему внезапно прогалопировать через дорогу, — эту мысль подружка Наткина подала. Она к Саньку в деревню ездила, в лесу погуляла, баек страшных понаслушалась и загорелась идеей «Вавилонский бурелом» там проводить.

— А что за байки? – Арина всю жизнь прожила в Междуреченске, про знаменитый Евдокимовский лес, которому будто бы полтысячи лет, она слышала. Но бабушка рассказывала только, что там скрывались остатки мужиков, что за Емельяном Пугачёвым пошли. Разбойничали, а лесу прятались. Потом их переловили и перевешали.

— Вот приедем к Максиму-леснику, он вам всё и расскажет. Не мастер я, да бредни его я никогда на веру не принимал.

— А не проще было бы сначала вашему леснику просто позвонить, – спросила чародейка, — а потом уже срываться с места?

— Позвонить! – воскликнул гном со смешком, — позвонил бы, коли было куда. Максик наш малость повёрнутый на всяких теориях заговора. Он верит в инопланетян, в то, что короновирус распыляют реактивные струи самолётов, а людей чипируют через прививки, сотовые телефоны и интернет. Поэтому у него даже стационарного телефона нет.

— Откуда же он черпает свои тайные знания? – спросила Зина.

— У него спутниковая тарелка на крыше, а ещё он всякий раз, как в Междуреченск приезжает, скупает все сомнительные газетёнки и журналы, в коих освещаются интересующие его вопросы. Да, чуть не забыл, он у нас ещё по всякой нечисти себя специалистом почитает, эдаким русским ведьмаком, — гном свернул на просёлочную дорогу, переехал через мостик и покатил дальше среди желтеющих полей подсолнечника, — никогда не понимал, каким образом в его голове инопланетяне вместе с лешими уживаются!

Глава 2 Максим-лесник и прочие неприятности

Дом лесника, как и ожидала Рина, находился на окраине деревни. Небольшой, но добротный, он прятался в тени оплетённого диким виноградом забора и старых яблонь, ветки которых уже начинали клониться под тяжестью ранних яблок. Заливисто залаяла дворняжка, оттягивая на всю длину цепь, у крытой соломой будки.

— Эй, хозяин, есть кто дома!? – крикнул гном так громко, что Рине невольно пришло на ум присловье о подъёме мёртвых из могил.

— Иду, иду, — на крыльце показался неопределённого возраста мужик в трусах и панаме с вышитым иероглифом, — заткнись, Кныш, надоел! – прикрикнул он на собаку.

Гном чинно поздоровался и спросил:

— Санька Кудряшов у тебя?

— С чего взял, — выразительно пожал плечами Максим. Он оказался крепким, с заросшей волосатой грудью и выпирающим животиком, — вчера в обед заезжал, а потом быстро уехал.

— Давай-ка в дом пойдём, — предложил Снорри, обмахиваясь бейсболкой, — жарко на солнцепёке стоять.

— Ты, Снорри, сперва своих спутников представь, — исподлобья поглядел лесник, — я абы кого в избу к себе не пускаю.

— Иди ж ты, — пробормотал гном и представил всех как своих помощников по проведению «Бурелома», а Фёдор добавил, что он сам очень надеется поучаствовать в знаменитой гонке.

— Ладно, — согласился лесник и, осклабившись, пригласил внутрь фразой из знаменитой песни, — будь как дома, путник, я ни в чём не откажу.

— Спасибо, — хмыкнул гном, — ружьё почистил, поди, уже?

В доме царил упорядоченный хаос, какой неизменно сопровождает жизнь практически каждого холостяка: часть вещей лежали на отведённых им местах, а часть разбрелись по дому и обосновались, где придётся. К ним относились, например, в меру вытертые джинсы, клетчатая рубашка и несвежая футболка. Максим ногой задвинул их за стул и предложил гостям квасу.

— Сам делал из лесных ягод и ячменя, — похвастался он, протягивая разномастные кружки и чашки, — так что там с Александром?

— Поехал размечать трассу и не вернулся, — коротко ответил Снорри, — баба его сегодня кипиш подняла. Я, грешным делом, подумал, что мужик у тебя в бане завис. Но ты ж с техникой не дружишь, тебе ж даже не позвонить, пришлось время тратить и бензин жечь.

— Я ваши смартфоны в руки не возьму, — вскинулся лесник, — не желаю, чтобы мне прямиком в черепушку сигналы разные посылали. Нужен – приедь. Вот и весь мой сказ.

Зина еле сдержалась, чтобы не заржать во весь голос, но скрыла смешок зевком, деликатно прикрыв рот ладошкой.

— А я ведь предупреждал тебя, Снорри, не фиг соваться в Ста́ричное болото, дурные там места! – продолжал хозяин дома, уместив свою кружку на заваленном всякой всячиной столе, — и Санёк тоже недоброе предчувствовал. Не с проста ружьё у меня попросил.

— Извините, — вмешалась Арина, которой ягодный квас показался слишком терпким и кислым, — почему ваше болото имеет дурную славу?

— Во-первых, болото вовсе не моё, — почему-то обиделся лесник, — а слава у него заслуженная. Когда-то тут проезжий тракт проходил, но лет сто пятьдесят назад случился то ли оползень из-за дождей, то ли братушки-бобры постарались, только речка Евдарка русло поменяла, а из старицы и открывшихся ключей образовалось Старичное болото.

— Ты нам не лекцию по географии родного края читай, а про Санька расскажи, — гном без церемоний перелил квас, отставленный чародейкой в сторону, в свой гранёный стакан и залпом выпил, — легенды о кикиморах, русалках и прочих фольклорных элементах отложим на потом.

— Санька приехал, дай бог памяти, в полвторого, ну, крайняк, без двадцати два, — Максим-лесник снял панаму, скрывавшую раннюю обширную лысину, — покалякал со мной минут десять, квасу испил, ружьецо выпросил, проверил флажки и в лес подался. Я ему ещё про осторожность напомнил и сказал, чтоб не вздумал костерок развести. Оштрафую, и не погляжу, что приятели.

— После разметки он к вам заехать не собирался? – уточнила Арина. Пропал человек, не может же она оставить всё на странного субъекта в трусах, который отрицает технический прогресс, гнома, которого больше всего на свете интересуют гонки да хихикающую парочку из графа Толстого и вампирши.

— Собирался или нет, не скажу, — покачал головой лесник, — но не заехал, — он задумался, — а ведь и правда, странно. Ружьё вернуть должен был. Забыл, может. А, может, случилось чего.

— Какое несчастье вы подразумеваете под этим самым «чего»? – продолжала чародейка.

— Места у нас тут нехорошие, — с некоторой долей грусти произнёс Максим, — красота, слов нет, какая, но и дряни в Евдокимовском лесу и на болоте хватает. Какой именно, не скажу. Только народу у нас гибнет в разы больше, чем по уезду. Например, лет десять назад тракторист прямо с «Кировцем» утоп.

— Эка невидаль, — прокомментировал Снорри, — залил зенки, поехал, куда эти самые пьяные зенки глядят, угодил в болото – и кранты! Почитай в интернете, сколько по всей империи подобных несчастных случаев происходит.

— Интернет ваш для промывания мозгов выдумали, там что хочешь написать можно. А у нас всё на моих глазах происходит. Про собак я вообще молчу, убежит если в лес – пиши пропало. Сгинет. Коровы тоже бывает, пропадают. В деревне их даже не ищет никто, понятное дело, своя жизнь дороже любой скотины.

— Может, потому и пропадают, что вы их не ищите? – встряла Зинаида, — чего бояться: ни волков, ни медведей у вас не водится. Да откуда ж им взяться, я по карте в телефоне поглядела, тут до Тамбовской трассы километра три-четыре по прямой.

— Это ж по прямой! – вздохнул лесник, — только прямая эта через Старичное болото и Евдокимовский лес пройдёт, а там проходу и проезду нет. Даже гать не стоит, тонет. Я вот думаю, лешак либо болотник балует. А после Пасхи девчонка пропала.

— Интересно, — поощрила его чародейка.

— Ничего интересного, — буркнул Максим, — выпускница школы. Поругалась с парнем, разобиделась, выкрикнула, мол, тебе не нужна – лешему по сердцу придусь, что ты ещё сто раз пожалеешь. Раньше верили, будто хозяин леса себе жену из человеческих девушек выбирает, — он сделал паузу, словно припоминая события двухмесячной давности, — в лес подалась. Дурень ей вслед счастливого брака пожелал и домой пошёл.

— И что потом? – Рину начинала раздражать манера Максима-лесника останавливаться на половине фразы.

— Девку искали всем селом. Даже полиция из Междуреченска приезжала.

— Нашли?

— Нашли окровавленный кроссовок, и всё.

— И что постановило следствие? – Рине история начинала нравиться всё меньше и меньше.

— Какое следствие! Околоточный походил-походил по поляне возле болота и постановил: суицид на почве неразделённой любви через вскрытие вен колюще-режущим предметом с последующим самоутоплением в болоте. Я пытался околоточному сказать, что на обувке следы зубов, но тот только отмахнулся и велел не лезть не в своё дело. Вот из-за всего этого я и вбивал в его дурную рыжую голову, — он шутливо постучал гнома по голове, — что «Бурелом» в Евдокимовском лесу – плохая идея, что добром это не кончится.

— Давно пора развеять суеверия и страхи вокруг вашего леса, — хлопнул себя рукой по колену Снорри, — живёте будто в позапрошлом веке: во всякую ерунду верите. Мы так моторами зарычим, что все ваши лешаки с кикиморами бежать без оглядки до самой трассы будут. И возвращаться зарекутся.

— Вот Сашке, видать, не удалось напугать, — ядовито проговорил лесник.

— Ты с нами? – строго вопросил гном, — покажешь, что где в лесу.

— Не могу, — отвёл глаза собеседник, — у меня дело неотложное. Загодя договорился.

— Ладно, ведьмак хренов, — скривился Снорри, — обойдёмся своими силами. Сдрейфил, так и скажи.

Максим надел на голову свою панаму и ответил:

— Осторожность и трусость — различные понятия. Моё дело в лесу за порядком следить, чтоб костры не жгли, рыбу не глушили, капканов не ставили. А заблудившихся по собственной дурости мужиков я искать не обязан. Был бы свободен – помог, раз занят – извиняй.

Дорога в лес производила впечатление когда-то наезженной, а теперь основательно заросшей травой. Первый флажок они увидели сразу, как только заехали под сень дубов и клёнов. Стало сумеречно, всё пространство между деревьями занимал густо-зелёный подлесок, укрывающий землю сплошным ковром.

— Пока всё нормально, — констатировал гном, объезжая полупросохшую лужу, — флажки на месте через оговоренные промежутки. Боковое ответвление дороги перегорожено запрещающей лентой. Двигаемся дальше.

Они проехали по краю живописного озера, где из камышей выплыла пара лебедей с малышами, поднялись на холм, поросший почему-то соснами, и снова нырнули в прохладный зеленоватый сумрак леса.

Первая странность обнаружилась примерно минут через двадцать плутания по всё ухудшающейся дороге, кое-где перегороженной влажными отрогами болота и попадавшими от ветра деревьями. В лобовое стекло со всего размаху ударился огромный толстый овод. Фёдор вздрогнул и отшатнулся от неожиданности. В этот момент они увидели нерасставленные флажки, яркой пёстрой кучей валявшиеся сбоку от дороги.

— Ничего не понимаю! – восклицал гном, поднимая повлажневшие флажки, — почему Санька бросил их тут вместе с молотком.

— Может, я взлечу и погляжу сверху? – предложила вампирша, — ищут же пропавших на вертолётах.

— Не вздумай! – запретил гном, — не хватало ещё шумихи в интернете: летающая баба над лесом, где планируются знаменитые гонки. Тут трасса на Тамбов в нескольких километрах. Представляешь, сколько проезжающих успеют тебя сфотографировать?

— Ладно, ладно, обойдусь без нотаций, — проговорила Зина и с видом человека, которому нет ни до чего дела уселась на траву.

Фёдор со скучающим видом бродил вокруг.

— Ты помнишь, какие шины были на машине Санька? – спросил он, наклоняясь к земле, — мне кажется кто-то не так давно свернул с дороги и поехал по просеке.

Действительно, трава была примята, словно кто-то внезапно свернул и поехал прямо в лесную глушь.

— Ничего не понимаю, — Снорри привычно дёрнул себя за бороду, — с какого перепугу Санька попёрся в лес?

Гном вытащил карту и принялся сверяться с ней,

— Там ничего нет, болото одно. А трасса правее прямо вдоль дороги идёт и к заброшенному карьеру должна вывести. За карьер другие отвечают. На фига парень попёрся к болоту?

— Поедем и посмотрим, — проговорила чародейка.

— Ребята, а вы ничего не чувствуете? – поёжившись вопреки летнему зною, спросила вампирша, — не могу сказать ничего определённого, но мне как-то неохота двигаться в том направлении. Знаете, как перед визитом к гинекологу. Вроде ничего особенного, а тревожно и совсем не хочется идти.

Гном засмеялся:

— Ну, сказанула! Нет, моя милая, мы с Фёдором к бабьему доктору не ходим, и не знаем, каково это.

Рина пропустила смешки гнома мимо ушей и замкнула магическую цепь на внутреннее зрение. Ничего. Лес, как лес. Каким мы его видим, таков он и есть. Ничего странного, а тем более, пугающего не наблюдалось. Только краски стали ярче, а звуки чётче: вот кукушка затянула свою однообразную песню, перекрывая щебетание других птиц, над ухом жужжит что-то мелкое, мельтешащееся. Вдалеке захлопала крыльями крупная птица, дятел отбивает свою азбуку Морзе. И всё. Даже ветер стих.

Зина обиделась на насмешки и демонстративно уселась в машину. Снорри с остальными последовали её примеру. На поверку просека оказалась вовсе не просекой, а заброшенной дорогой, кое-где основательно размытой дождями, с вылезающими корнями и неуёмной травой выше колен. Внедорожник гнома стоически преодолевал все выбоины, длинные лужи зацветшей на солнце воды, переваливался по неровностям почвы.

Автомобиль Саши гном и Фёдор увидели практически одновременно. На влажной поляне стоял, точнее лежал на боку старенький «Козёл» с металлической крышей. Вокруг была взрытая земля, словно машину волочили волоком.

Снорс не стал подъезжать близко, остановился в отдалении и на всякий случай развернулся, чтобы в случае чего не тратить времени и уехать сразу. Глазам чародейки предстала странная картина: нос автомобиля был сплющен, словно на него присел слон. Окна осыпались на траву хрустальными осколками. Но самой странной была крыша. Она напоминала вскрытую ножом консервную банку, которую вскрывал страшно неумелый и страшно голодный турист. И ещё была кровь, много крови.

— Да что ж это такое? – причитал гном, после того как его вывернуло на кусты ежевики, — что случилось то? Какая долбанутая сволочь это сделала?

— Мне кажется, — проговорила Зинаида непривычно серьёзным голосом, — твоего помощника убили, и убила его какая-то нечисть, — она подняла охотничью двустволку с погнутыми стволами. На стволах явственно были видны следы четырёх пальцев, — Аринушка, сдаётся мне, что вы с Фёдором опять в деле.

Арина и сама поняла это, как только увидела вскрытую крышу автомобиля и обилие запекшейся крови вокруг. Ни человеку, ни животному сделать подобное было бы просто не под силу.

— Я, Чародейка Поволжья берусь за расследование произошедшего в Евдокимовском лесу случая исчезновения гражданина Российской империи Кудряшова Александра, — ей почему-то показалось важным официально заявить о своих намерениях. Но где-то в глубине души, Арина понимала, что ей попросту страшно и необходимо собраться с мыслями.

— Валяй, — последовал ответ гнома, — если надо чего, не стесняйся, говори. Это у меня парня какая-то лесная тварь на ремни порезала, — он покопался в багажнике и оказался вооружён увесистой кувалдой на длинной ручке.

— На меня тоже можешь положиться, лапа, — проворковала вампирша, — про Фёдора вообще речи нет.

Толстой в это время открыл заклинившую дверь, и сунул голову внутрь автомобиля.

— Виновник всего этого безобразия что-то искал внутри, — проговорил он, вытаскивая наружу обычный брезентовый рюкзак защитного цвета. Бок рюкзака также был разрезан, — что обычно вы берёте с собой?

Снорри взял то, что осталось от рюкзака и вывалил содержимое в стороне от кровавых пятен.

— Нож, две банки тушёнки, — перечислял он, раскладывая в рядок сашкино обзаведение, — хлеба нет, а его обычно берём. Крупа пшено в отдельных упаковках для варки, фляга с водой, колбаса сырокопчёная, не распечатанная, два огурца свежих, яйца варёные, пачка лапши быстрого приготовления. И всё.

— Чего не достаёт? – Фёдор проверил содержимое фляжки, — вода.

— Нет соли и пачки влажных салфеток, — с удивлением проговорил гном, — я ещё с прошлого года после «короны» за отсутствие салфеток на банку пива штрафую. Вроде бы мелочь, а таскают все. А ещё, — он прищурился, — у Санька обычно заначка была.

— Деньги? – переспросила Рина, поняв буквально.

— Рискну предположить, — вампирша палочкой ловко подцепила бутылку из-под армянского коньяка, — речь идёт о заначке иного рода.

— Ага, — подтвердил Снорри, — именно об этом я и говорил.

— А кто-то очень истосковался по коньячку, — Зинаида протянула Арине бутылку, и та увидела, что пробка не отвинчена, как обычно, а откусана зубами вместе с частью горлышка.

— Выходит, — девушка попыталась воссоздать картину того, что произошло на поляне, — вчера Александр по неведомой причине прекратил расставлять флажки и свернул с намеченной траектории вбок. После этого двигался в сторону где-то километра три. Так? – гном кивнул, он уже нашёл на карте поляну, где автомобиль встретил свой бесславный конец, — потом на поляне появился кто-то, от которого Александр заперся в машине. Этот кто-то принялся колошматить по капоту, а его жертва использовала ружьё, одолженное у лесника. Полагаю, это не возымело действия, и враг продолжал корёжить автомобиль. В конце концов он вскрыл крышу, вытащил Александра и серьёзно ранил его.

— Подтверждаю, — включилась вампирша, — как медик, и как беззаветный любитель детективов. Кровь вчерашняя, она облизала палец с образцом. По запаху – только человеческая. Значит попасть в нападавшего Санька не смог. А количество крови указывает, что ранили его сильно, но ни артерии, ни вены не задеты. Скорее всего полостная рана.

Рина кивнула, показывая, что приняла к сведению всё, сказанное Зинаидой.

— Далее нападавший отобрал у жертвы ружьё, погнул для верности ствол, что свидетельствует о несомненной его разумности. Поскольку он осознавал опасность и понял, как ружьё вывести из строя.

— Он также выпил коньяк, — подхватил Фёдор, — а уж это сделать неразумная тварь никак не могла. Я однажды попытался напоить лошадь шампанским.

— И как? – заинтересовался гном.

— Как в пословице: один человек может привести лошадь к водопою, но даже сорок не могут заставить её пить. Лошадь пить шампанское отказалась. Я проиграл пари и вылил всё ведро себе на голову.

— Да, — продолжила чародейка, — нападавший выпил коньяк, забрал с собой трофеи из распотрошённого рюкзака. Он взял соль и влажные салфетки. Мне такой набор кажется странным. После этого он потащил жертву, — она огляделась, и вампирша любезно подсказала, — в ту сторону.

— Давайте пойдём, вдруг Санёк ещё жив, — предложил гном, — а кто разгром учинил, у меня ещё попляшет. Федька, ты как, не сдрейфишь?

— Я? – Толстой картинно откинул свои длинные вьющиеся волосы за спину, — за такое предположение полагается подсвечником по мордасам, но из-за отсутствия оного и симпатии к оппоненту обойдусь простым «нет».

— За Зинку я спокоен, — продолжал гном, — эта бестия сухой из воды выйдет, обойдёт со спины и пинка отвесит. А вот вы, Аринушка, не боязно на непонятно кого идти?

— Если б сказала, что нет, соврала бы, — призналась чародейка, — только моя бабушка говорила, что храбрый человек не тот, кто не боится, это просто ненормальный! Храбр тот, кто преодолевает свой страх. Я преодолеваю, да и Фёдор со мной.

Тропинка, имеющая право называться тропинкой лишь с большой натяжкой, скорее просто примятая трава, вела вглубь леса. Рина посмотрела на кровавые капли и подумала, что им навряд ли удастся найти Кудряшова живым.

Над ними сомкнулись кроны старых, покорёженных ударами молнии вётел, с листьев мерно капало, а земля под ногами заметно повлажнела. Чародейка едва не наступила на вывернувшегося прямо под ноги ужа. Было жарко, влажно и душно, чёлка липла ко лбу.

Тропа вывела их на поляну, переходящую в заросли тростника, и упёрлась в болото. Оно блестело окнами среди густой ряски и широких листьев кувшинок. Из тростника, захлопав крыльями, взлетела утка. Труп разметчика трассы они увидели сразу. Он висел на импровизированных распялках между деревьями. Его выпотрошили, искромсали и повесили подвялиться на солнце. Внизу под ним валялись окровавленные влажные салфетки, кто-то тщательно обтирал свой обед, и пустая картонная коробочка из-под каменной соли.

— Какая тварь такое вытворила! – воскликнул гном и прибавил непечатное ругательство, столь забористое, что заставило даже Фёдора поглядеть на него с уважением.

— Высоко, — проговорила Зинаида, задирая голову, — метров пять будет, не достать. И с дерева не добраться, ветки слишком тонкие, не выдержат.

— Я отстрелю, — сказал Американец, — отойдите подальше, чтобы мертвец на вас не упал.

— Интересно из чего ты стрелять собрался, — Снорри отошёл на безопасное расстояние, — за погнутым ружьём лесника сбегаешь или прямо из пальца пальнёшь?

— Почти, — в руках Толстого появились знакомые Рине дуэльные пистолеты.

Почти не целясь, он выстрелил сразу с двух рук. Две верхние распялки, сплетённые из тонких ивовых веточек, лопнули, тело рухнуло вниз и закачалось, повиснув на двух нижних. Прогремели ещё два выстрела, нижние распялки разлетелись в стороны, а то, что осталось от Кудряшова Александра, упало в траву.

Снорри деловито затрусил к покойнику. Приблизился, крякнул, стянул с себя футболку с символикой тяжёлого рока и одним движением разорвал её. Затем кое-как обернул труп и взвалил его себе на плечо.

— Пошли, пока повар не вернулся, — он выразительно кивнул на коробку из-под соли.

Но уйти им не удалось. Поверхность болота вспучилась пузырём и, разбрасывая капли тёмной воды и ряску, на берег выбралось нечто. Оно было четырёхметрового роста и более всего напоминало исхудавшую до крайности человекообразную обезьяну, нацепившую на голову череп какого-то животного с рогами. Тело урода покрывала не то грязная, похожая на мох, шерсть, то ли обрывки меховой одежды. Он поднял голову к небу и завыл, мерзким, закладывающим уши воем.

— Моё-ё, — пробулькал монстр, с неожиданной скоростью метнувшийся к гному, — не тро-ожь!

Он с лёгкостью, словно отнял у ребёнка конфетку, выхватит труп у гнома, а самого Снорри оттолкнул прочь.

— Что ж ты за erdaille! – воскликнул Фёдор, всаживая в урода по несколько пуль из каждого пистолета, — Арина, отойди подальше!

Пули ударили во впалую грудь, но не причинили никакого видимого вреда. Они просто утопли в плоти чудовища с чавкающим звуком, как тонут брошенные в болото камни. Нельзя сказать, что монстр не почувствовал выстрелов: золотые огоньки глаз, мелькавшие в пустых глазницах черепа упёрлись в Фёдора. Арина замкнула внутри себя как можно больше магических цепей, чтобы её героическая душа не испытывала недостатка в энергии. Длинная тощая рука вытянулась и попыталась схватить парня, он ловко уклонился, отпрыгнул в сторону, перекатился и принялся стрелять снова, вложив в пули ещё больше силы.

В то же время вампирша прыгнула ему на руку, с ловкостью канатоходца пробежала несколько шагов и попыталась ударить по горящим глазам выросшими в мгновение ока когтями. Монстр отвернул голову, и когти, размером со столовые ножи, проскребли по скуловой кости, а Зинаида получила удар трупом. Девушка полетела в сторону двухобхватного дерева с силой, что должна была по крайней мере переломать ей все кости. Однако вампирша с нечеловеческой ловкостью развернулась прямо в воздухе, изменив траекторию полёта и приземлилась на колено и руку с грацией компьютерного персонажа.

Фёдор, продолжавший расстреливать тварь с двух рук, выругался и заменил пистолеты огромным мечом, хорошо знакомым чародейке по их прошлой схватке. Это была точная копия Бастера – меча Клауда Страйфа, главного персонажа «Финалки» — игры, пришедшей по сердцу Американцу.

— Только не Сталь Души! – выкрикнула Рина, видя, что Фёдор намеревается использовать против болотного монстра свой небесный фантазм, — он иммунен к магии либо просто поглощает её. Не факт, что Сталь его пробьёт, зато если я потеряю сознание, ты останешься без энергетической подпитки.

Фёдор замер в сомненье. Чудовище повернулось на голос чародейки и, припав к земле, буквально перетекло по поляне. Замах, Толстой сгрёб в охапку Рину и перепрыгнул через монстра, угодив в тростники. Зина, воспользовавшись моментом, перекатилась и полоснула когтями, перерубая связки монстра под коленями.

— Раз ходишь, значит, и мышцы, и связки у тебя есть, — она для верности резанула ещё разочек.

Болотная тварь, практически рухнула на траву, взвыла от боли, заскребла свободной рукой по земле.

— Не берёт колдовство, — залихватски выкрикнул гном, — возьмёт естество. Увернись-ка от этого, урод!

Кувалда Снорри с нечеловеческой силой опустилась на оказавшуюся в досягаемости гнома голову монстра. Раздался треск ломающихся костей, а гном продолжал методично наносить удары, словно бил по наковальне. К треску добавились мерзкие хлюпающие звуки, и голова монстра развалившись, как гнилой арбуз, выплеснула наружу вонючую коричнево-красную жижу.

Вой захлебнулся в булькающем звуке, а тварь, так и не выпустившая из руки труп, зашаталась, совершила несколько неверных шагов и бухнулась в болото.

— Кажись, всё, — Снорри снял бейсболку и утёр вспотевший лоб. Голый по пояс, лоснящийся от пота татуированный гном гордо поднял над головой выпачканную слизью кувалду, — мы победили!

— Не думаю, — вампирша, вытянув шею, наблюдала за пузырями, поднимавшимися на поверхность в том месте, куда свалились останки поверженного чудовища. Там же всплыла разорванная футболка гнома, — боюсь гадина в своём болоте себе новую башку отращивает. Давайте уберёмся отсюда, пока оно не всплыло.

— Верно, — согласилась Арина. Хоть Фёдор и удержался от использования небесного фантазма, магической силы она отдала ему достаточно много, голова была лёгкая-лёгкая и слегка кружилась, а колени подгибались, но самую чуточку, — сначала нужно понять, с кем мы столкнулись, а уж потом подумаем, как его уничтожать будем. Никакая тварь не может безнаказанно охотиться на граждан Российской империи.

— Вот это я понимаю, — воскликнул гном, — речь настоящей Чародейки Поволжья. Если что, я с тобой до конца. Мне теперь труп друга, вывешенный для провяливания, в кошмарах до конца жизни являться будет.

— Какие мы чувствительные! – попыталась разрядить обстановку Зина, — но, вообще-то, я тоже с вами.

— Скажи, сколькизарядные у тебя пистолеты, — спросил гном, когда злополучная поляна осталась далеко позади, — мне показалось, ты из них, как из револьверов стрелял.

— Вообще-то, — Фёдор приподнял тяжёлую гриву чёрных волос и собрал в хвост, — я могу стрелять, сколько захочу.

— Ясно. Понял, не дурак, что ты тоже волшебное существо. Ладно, ладно, — он встретил взгляд чародейки, которая не знала, рассказать ему о героической душе или нет, — никому, даже под пытками! Меня сейчас другое больше беспокоит, — они как раз вышли на поляну с покорёженным автомобилем, — как мы в полиции всё это объяснять станем? Расскажем, как из болота вылез лешак, который хотел гражданина Кудряшова А. Д. пра чёрный день засолить? Кто ж нам поверит!

— Не поверят, — подтвердила вампирша, — и твоё слово чести полковника Преображенского полка, — это уже относилось к Фёдору, — не поможет. Мы все станем подозреваемыми. Ну, может, кроме Аришки. Она соучастницей на каторгу пойдёт.

— Если ты, Зина, решила так пошутить, то в данный момент не время и не место, — проговорила Рина серьёзно, — куда хуже, если полицейские сюда приедут и на солонину нашему знакомцу отправятся.

Девушка задумалась, а потом сказала.

— Преступление совершено магическое, значит, и расследование его находится в моей юрисдикции. Я свяжусь с отцом Викентием. Во-первых, его нужно известить обо всём происходящем, а во-вторых, уверена, он уладит все формальности с полицейским управлением. Всем остальным скажем пока, что имел место несчастный случай: Александр не справился с управлением и вместе со своим автомобилем угодил в болото, где и погиб.

— Да, — солидно кивнул гном, — прокатит. При подготовке трассы такое бывает. В прошлом году в Астрахани один мужик с утёса сорвался и разбился насмерть. Вот что только с Сашкиным «Козлом» делать? Первый, кто увидит, сразу сообразит, что дело несчастным случаем не ограничивается.

— В болото его! – предложил Фёдор, — столкнём в болото вместе с ружьём Максима-лесника, да и дело с концом.

— И то верно, — гном перевернул автомобиль, — тут неподалёку по карте протока от старого русла осталась. Туда и скинем, — он напрягся, мышцы не широкой спине вздулись внушительными буграми. Однако, толкать машину ему одному было не просто.

— Отойди, — Фёдор размял плечи, — далеко до протоки-то?

— Не, метров двадцать- тридцать. Но боюсь там сыро, за кустами пакольника одни камыши, завязнем по самые уши.

Толстой подошёл к машине, поднял её и зашвырнул туда, куда показал гном. Громкий всплеск свидетельствовал, что до протоки машина долетела.

— Респект, — уважительно проговорил Снорри, — а с виду и не скажешь, что сила в руках, как у богатыря былинного.

— Он, значит, внедорожник в болото закинул – молодец, богатырь, респекты ему расточаешь! А я свой мотоцикл из ручья подняла – чудовище, нелюдь! – сверкнула глазами вампирша, — что же это у вас, господин устроитель гонок, за двойные стандарты такие!

— Дак, — гном почесал макушку и снова водрузил бейсболку на голову, — он для общего дела…

— А я для личной надобности! Но сути вопроса это не меняет.

— Ладно, сдаюсь, — Снорри поднял обе руки, не выпуская кувалды, — допущу обоих, если всё благополучно закончится. Твоя взяла. Но ты не задумываешься, какая у нас проблема. Пока тварь болотную не уничтожим, «Вавилонский бурелом» проводить нельзя.

— Подумаешь проблема! – засмеялась обрадованная согласием гнома Зинаида, — перенеси трассу в безопасное место, и делов-то!

— Не выйдет. Евдокимовский лес в Ассоциации автогонок утвердили. Пока новую заявку подам, пока её рассмотрят, знаешь сколько времени пройдёт? А приглашённые рок-группы, участники, спонсоры, телевидение из столицы? Они не станут два месяца ждать. У нас есть ещё две недели. Уложишься с расследованием? – он снизу вверх глянул на чародейку.

— Не знаю, — честно ответила девушка, — но постараюсь.

— Идёт, в крайнем случае, на недельку отложим, по техническим причинам, — подмигнул Снорри.

Они возвратились в Евдокимовку. Вечерело. Максим-лесник дожидался их у калитки.

— Ну как? – спросил он, — нашли Санька?

— Нашли, — за всех ответил Снорри, — вернее сказать, нашли то место, где он на своём «Козле» в болото влетел. И твоё ружьё с собой прихватил.

— А ничего подозрительного вы там не заметили? – глаза Максима слегка забегали, — ну, там, окровавленных останков не находили? Или каких иных следов, — он утёр рот, — нечисти, словом.

— Опять ты про лешаков своих шарманку завёл, — как ни в чём не бывало вскинулся гном, — надоел уже! Насмотрелся спутниковых каналов про привидения и экстрасенсов, вот и лезет тебе в голову всякая чушь.

— Не стоит беспокоиться, — вступила в разговор чародейка, — просто самый обыкновенный несчастный случай.

— У меня Кныш с час назад выть принялся, — продолжал лесник, с определённым недоверием посматривая на Рину, — с чего бы это?

— Видите ли, — Рина сняла очки и протёрла их краем своей футболки, — я – не кинолог, и объяснение поведенческим особенностям вашего пса дать не могу.

— Во даёт, девка, — покачал лесник головой, — говорит, как по писанному, не хуже диктора телевидения. А парня жаль, царство ему небесное. Говорил ведь, дурные там места, да кто ж умного и знающего человека слушать станет! Ладно, заходьте в дом, чаем напою.

— Спасибо, но лучше мы поедем, — ответила Рина, — у нас много дел в связи с несчастным случаем.

— И то верно, — Максим-лесник с пониманием покачал головой, — в полицию ещё заявлять придётся, показания там всякие давать…

— Ты, как в Междуреченске будешь, мимо не проходи, — пожал руку приятеля гном, — Наташка у меня хлебосольная. Хоть поешь нормально.

— Я и так нормально питаюсь, — обиженно ответил лесник, — сам новые рецепты блюд изобретать люблю. Вот недавно передачу про Китай смотрел, решил тоже себе печку и коптильню во дворе соорудить.

В город ехали усталые и немного даже подавленные. У Рины из головы не шло странное тощее чудовище, выскочившее на них из болота. Повешенный и обработанный явно в кулинарных целях труп тоже настроения не улучшал.

— У тебя идеи на счёт того, с кем мы столкнулись, есть, — вполголоса спросила Зинаида, когда они уже подъезжали. Фёдор её не слышал, он задремал на переднем сиденье, откинув голову на подголовник.

— Никаких, — призналась чародейка, — я никогда особо фольклором не интересовалась. Кроме Хозяйки Медной горы да Синюшкиного колодца вообще никого из природной братии не знаю. Нет, вру, ещё Огневушка-поскакушка да Серебряное копытце.

Вампирша хихикнула:

— Где мы, а где Урал! Может, и правда, леший? Есть многое, Горацио, на свете, — продекламировала она, но из-за того, что декламировала шёпотом, эффект получился прямо противоположный.

Арина посмотрела в окно на проплывающие мимо огни автозаправки на въезде в город и знаменитых на всю губернию Трёх богатырей – деревянную композицию, выполненную местным скульптором-самоучкой, что почиталась приносящей удачу всем проезжим. Ситуация, и правда, была не простой. Жизнь Чародейки Поволжья подбрасывала один сюрприз за другим. Гном свернул налево, миновал подъём и лихо развернулся возле своей автомойки.

— Приехали, — он пихнул Фёдора вбок. Тот сонно захлопал глазами, — каковы наши стратегические планы?

— Я в больнице проверю по компьютеру, обращались ли люди с укусами и травмами из Евдокимовки и соседних деревень, — сразу сказала Зина. Создавалось ощущение, что она заранее придумала, что сделает, и ждала удобного случая, чтобы заявить об этом.

— Правильно, — согласилась Арина, — и приглядись к справкам о смерти. Может, тоже что-то любопытное вынырнет. Я беру на себя Викентия Константиновича, а потом в гимназию зайду. Алла Сергеевна – директор, много лет ведёт краеведческий кружок. Полагаю, она поможет пролить свет на тайны Евдокимовского леса. Фёдору остаётся поиск в интернете. Разузнаешь всё про леших, болотных и иную нечисть, охочую до человеческой плоти.

— Как скажешь, cher ami.

— А я? – в голосе Снорри слышалась неприкрытая обида, — почему я в стороне?

Рина никак не могла придумать занятие для гнома.

— А тебе остаётся общее руководство операцией, — хитро подмигнула вампирша, — операцией «Хозяин леса», если нет другого кодового названия. И продолжай организационную работу по «Бурелому».

— Сдаётся мне, от меня просто хотят избавиться, — ворчливо проговорил он.

— Что ты, Снорчик, как можно, — Зина улыбнулась одной из самых очаровательных своих улыбок, — разве не будет верхом глупости списать со счетов такую боевую единицу, как ты!

— Пока отдыхайте, и занимайтесь своими делами, — проговорила Рина, решив положить конец представлению вампирши. — Я или Фёдор свяжемся с вами.

Гном кивнул. Казалось, он хочет сказать ещё что-то, но не решается.

— Чего замер? – спросила Зина, водружая на голову шлем, — мнёшься, словно в сортир припёрло.

— Сама ты…, — он показал ей кулак, — Арина, у меня просьба к вам.

— Слушаю.

— Можете сами сказать Кире – девушке Санька, что он погиб? Я слёз её не вынесу просто, да и язык не поворачивается сказать: вроде я послал, я убил. Хотя Санька сам размечать трассу рвался. Поможете?

— Не вопрос! – Фёдор хлопнул гнома по плечу, — кавалергарды своих не бросают! Где эта особа живёт?

— Зуб даю, она сейчас с Наташкой на кухне сидит. Пошли вместе.

Дом гнома находился прямо за автомойкой в глубине сада.

— Что так поздно? – это Наталья упёрла руки в бока и грозным взглядом сверлила супруга, — позвонить в лом было? Мы тут извелись уже, не знали, что и думать.

— Чё ж сама не набрала? – Снорри повесил бейсболку.

— Набирала. Раз пятнадцать. Только кто-то, не будем говорить, кто, телефон свой выключил.

Гном полез в карман.

— Вот чёрт!

Весь экран был в трещинах, а сам телефон превратился в безжизненный кусок пластика.

— Видишь, — он продемонстрировал своё алиби, — не мог!

— А с Сашей-то что? – не выдержала девушка, сжимавшая в руках чашку кофе так, словно та могла вырваться и убежать прочь.

Снорри кивнул на Арину и побрёл в ванную комнату.

— Кира, — проговорил Фёдор, он решил избавить Рину от тяжёлого разговора, — у нас неутешительные новости.

Кира проглотила подступившие к горлу слёзы и кивнула.

— Александр не справился с управлением своего автомобиля и погиб.

— Где, где это было, — она дёрнулась, разлила кофе себе на юбку, но даже не обратила на это внимания.

— В лесу около деревни, там заболоченная местность, плохие дороги.

— Около какой деревни? Евдокимовка? – спросила девушка.

Рина хорошо понимала её чувства. Совсем недавно ей точно так же сообщили, что бабушка умирает. И вот сейчас в похожую ситуацию угодила Кира. Она была из тех женщин, которых обычно характеризуют словом «интересная» или «стильная». Не красавица, но среди толпы не затеряется: элегантная короткая стрижка, идеально выверенная форма густых бровей, матовая губная помада, не размазавшаяся ни капли и не оставившая следов на кофейной чашке. Рубашка в мелкую клетку и юбка в тон.

— Он попал в болото и не сумел выбраться, — между тем продолжал Фёдор с приличествующим случаю сокрушённым видом, — нам очень жаль, мы соболезнуем вашей потере.

Кира, наконец, поставила свою чашку на стол. Она не заплакала, не стала заламывать руки, чего явно опасался слинявший Снорри. Кира просто смотрела на свои длинные ногти с изысканным маникюром и молчала. Потом подняла глаза и спросила:

— Вы уверены, что он утонул? Вы же не видели его тела.

— Мы видели достаточно, чтобы с уверенностью заявлять о смерти гражданина Кудряшова, — сказала Арина, — в этом нет никаких сомнений.

— Понятно, — Кира опустила глаза.

— Ты как? – Наталья участливо обняла подругу за плечи, — может тебе валерианки накапать?

— Я держусь, — бесцветным голосом проговорила девушка, — не нужно. Со мной всё более- менее.

Чародейка не без уважения посмотрела на Киру: вот кто умеет держать удар.

— До свидания, — сказала она и потянула Фёдора за руку, — и ещё раз, примите наши соболезнования.

— Да, конечно, — на Рину посмотрели встревоженные глаза, — вы точно уверены, что Сашу не убили?

— А у него были враги? – спросил Толстой, — что заставляет вас предполагать подобное?

— Нет, нет, — женщина смутилась под взглядом прозрачно-голубых глаз, — просто это всё так неожиданно, всякая глупость в голову лезет! Говорят, раньше там разбойники лютовали, вот и болтаю ерунду. А врагов у моего дорогого Шурика не было. Хорошим он человеком был, безотказным. Через эту безотказность и пьянки его, и смерть. Отказался бы, Снор сам бы поехал свою проклятую трассу размечать...

— Типун тебе на язык! – воскликнула Наталья, — случайная смерть, она и есть случайная. Идите уже, я сама её успокою.

Глава 3 Поиски наугад

Утром Арина позвонила отцу Викентию. Инквизитор на встречу согласился сразу, сказав, что у него будут дела поблизости, и он заедет сам.

Зинаида проснулась рано и обругала себя: хоть во время отпуска можно было не вставать в половине седьмого! Поворочалась, перевернула подушку и твёрдо решила продрыхнуть до восьми часов. Но не тут-то было. Из головы не шёл раскачивающийся освежёванный труп и грязное чудовище, вылезшее из болота. Картинки были такими яркими, что казалось будто она смотрит видеозапись. Одним словом, об утренней неге в постели можно было забыть.

Вампирша встала и пошла варить кофе. Вытащила из холодильника пробирку с кровью и выпила.

— Какой идиот придумал, будто вампирам нравится вкус крови, — подумала она, запивая кровь кофе, — этот кто-то явно даже в друзьях вампиров не имел. Питьё крови скорее воспринимается как жизненно важное лекарство, без которого тебе просто придёт конец, и совсем не похоже на пьянку или лакомство.

Ей предстояло залезть в базу данных больницы. Из регистратуры не получится, там только общие сведения о больных, номера полисов, адреса, возраст. Сами электронные карточки с их компьютера не открыть. С её компа в станции забора донорской крови – тем более. Оставалось отделение Cкорой помощи. Они обязательно фиксируют результаты вызовов, внезапные смерти тоже находятся в их ведении.

Вампирша оделась, провела блеском по губам и отправилась в Центральную больницу. Отделение Скорой помощи размещалось на первом этаже красивого здания из красного кирпича, построенного ещё при императоре Николае II. Деревья, что посадили примерно в те же времена, давно переросли двухэтажное здание и создавали летом приятную тень. Недостатком был только пух, который ежегодно летел с тополей, устилая больничный двор плотным белым ковром и заставляя чихать всех проходящих мимо. Спилить тополя не решались, поскольку они принадлежали к достопримечательностям губернского масштаба.

— А Виктор на вызове, — сообщила Зине дежурившая на телефоне медсестра в ультракоротком халате и босоножках на платформе, — а ты чего в свой отпуск на работу заявилась? Я думала, уедешь отдыхать.

— На нашу зарплату только по курортам разъезжать, — оставила вопрос без ответа вампирша, — мне надо смесители на кухне и в ванной поменять и ещё кое-какие траты накопились. Так что ничего, кроме матушки-Волги мне не светит.

— Эх, Зинка, — покачала головой собеседница, — простая ты душа. Другая бы с такой внешностью и умом бизнесмена себе крутого нашла, по Мальдивам да Таиландам разъезжала. А ты в районной поликлинике кукуешь.

— В нашем Междуреченске богатые бизнесмены буквально на каждом шагу, — ответила вампирша, — все только и мечтают свозить меня за границу. Очнись, Дашка, мы не в дораме живём, а в реальном мире.

Дверь открылась, и в образовавшееся пространство просунулась голова во врачебной шапочке и трикотажной маске, зелёным цветом и покроем вызывающей ассоциации с мужским нижним бельём.

— Даш, — проговорила голова, — идём чай пить, там тётка самсу продавала, я купила и на твою долю. Пошли, пока не остыла.

— Куда ж я пойду? – развела руками Даша, — до обеда ещё полтора часа.

— Иди, — лениво проговорила вампирша, — я тебя прикрою, если что. Всё одно Виктора ждать буду.

Даша с готовностью встала:

— Ой, спасибо, Зиночка! Только у них один вызов в деревню. Всё равно дождёшься?

— Иди, иди, — махнула рукой Зинаида, снимая в вешалки чей-то халат, — мне всё одно делать нечего.

Когда силуэты обеих девушек промелькнули в окне, Зинаида уселась за компьютер. Сначала посмотрим вызовы в Евдокимовку и прилегающие окрестности.Роскарта в телефоне показала, что из деревень рядом распложен один населённый пункт с названием «Кривая речка». Она начала поиск.

Сначала попробовала слова «укусы, травмы». С укусами было пусто, первоклассника, которого соседская шавка цапнула за ногу, и парня, пострадавшего от гусей, в расчёт явно принимать не стоило. Травм в Евдокимовском районе в последние три месяца оказалось несколько: выходец из южных губерний, приехавший на заработки, перекрывал крышу коровника, свалился и сломал руку; мотоциклист лихачил и схлопотал сотрясение мозга и вывих лодыжки. Последней была престарелая гражданка, упавшая в собственный погреб. Ничего похожего на столкновение с выходцем из Старичного болота просто не было.

Приняв два вызова, жара способствовала повышению давления, Зинаида перешла к смертям. На светлый праздник Христова воскресения в Евдокимовке скончался дедушка. Смерть наступила от естественных причин – второй инсульт, а в июне утонул ребёнок, оставленный без присмотра беспечными родителями, выехавшими на пикник. Попался на глаза и отчёт о упомянутом Виктором воющем наркомане. И всё, ничего подозрительного или шокирующего. Просто рутина обычной жизни. Хотела уже закончить поиск, когда ей на глаза попался любопытный вызов. В начале июня гражданка Соколова М. Р. была найдена лесничим Осиповым М.П. в глубине Евдокимовского леса без сознания. Женщина пропала три дня назад после того, как отправилась в лес за земляникой. Фельдшер диагностировал обезвоживание организма и царапины на руках, похожие на следы когтей. Хотя, возможно, больная ободрала руки, пробираясь через заросли. По состоянию одежды и нижнего белья можно предположить, что она подверглась жестокому нападению. Женщине была оказана первая помощь на месте, после чего её доставили в отделение. Как она объясняла случившееся, заводили ли уголовное дело, по компьютеру Скорой помощи узнать не представлялось возможным.

Зина вернулась на страницу сегодняшних вызовов и задумалась. Они вчетвером, двое из которых совсем не люди, а ещё один гном, не обделённый физической силой, едва отбились от евдокимовской твари, что говорить об обычном человеке, попавшим к нему в лапы? Кудряшову, например, даже двустволка не помогла. Шансов уйти от бесконечно быстрого и сильного монстра нет никаких.

— Я не очень долго? – влетела Даша.

Вампирша заверила, что всё в порядке, показала принятые вызовы и откланялась.

— Уходишь? – удивилась девушка, — не дождалась, получается. Виктору-то что передать?

— У меня дела, — отмахнулась Зинаида, — я ему потом сама позвоню.

Уже дома она снова уселась за компьютер и принялась пересматривать полицейскую хронику за последнее полугодие. Тут сыскалось кое-что интересненкое. С зимы пропали четверо людей. Одним из которых оказался голый клиент Виктора — бывший житель Евдокимовки, приехавший на праздник в родные пенаты. О пропаже заявил работодатель, не дозвонившийся до парня. Следствие установило, что вероятно он употребил какие-то запрещённые препараты, убежал в лес и утонул всё в том же Старичном болоте. «Однако, и жертвой черепоголового рогача он тоже вполне мог оказаться», — про себя добавила вампирша. Дальше числилась девушка, о которой рассказывал Максим-лесник, местный пьянчужка и охотник из города. Все пропали практически без следа. Зинаида потянулась всем телом. Дело было сделано, можно попить чаю и отдыхать.

Отец Викентий приехал на удивление быстро. Инквизитор поздоровался, одобрительно поглядел на внешний вид Фёдора и велел рассказать всё в подробностях. Рина принялась рассказывать по порядку, начав с визита выдворенной с гонок вампирши. Фёдор иногда вставлял уточнения, но в целом был корректен, на скандал не напрашивался и гостю не грубил.

Лицо Викентия Константиновича оставалось совершенно непроницаемым. Он бесстрастно смотрел на чародейку сквозь знакомые очки с толстыми стёклами и внимательно слушал.

— Таким образом, — подвела итог Арина, — мы имеет на руках труп, которого, собственно, фактически нет, и неизвестное чудовище, склонное заготавливать человечинку впрок. Как всё эту ситуацию объяснить полиции, я просто не представляю.

— Полицию беру на себя, — инквизитор чуть склонил голову набок, — все формальности будут соблюдены, ваше формулировка причин смерти мне нравится. И с утоплением автомобиля в болоте тоже верное решение принято. Отрадно.

— А что с выходцем из болота? – с надеждой спросила чародейка, — вы знаете, кто это и как его уничтожить?

— Аришенька, — улыбнулся отец Викентий улыбкой, от которой ничего хорошего ждать не приходилось, — по-твоему я похож на ведьмака из польской фантастики? Я не имею представления, с чем вы столкнулись в Евдокимовском лесу. Да и не интересуюсь, впрочем, все эти представители фольклорной нечисти проходят не по моему ведомству. Ты – Чародейка Поволжья, тебе и карты в руки. Одной из твоих обязанностей, прописанных в контракте, значится защита жизни и спокойствия граждан Российской империи от любых проявлений потусторонних сил зла. Вы столкнулись с одним из таких представителей. Выясните, кто это и уничтожьте его.

Он встал.

— Напоминаю, что по-прежнему полагаю общение и всяческие иные контакты с гражданкой Франтасьевой нежелательными. Вампиры у нас на особом контроле, и мы располагаем достаточными сведениями, чтобы не доверять представителям этого вида. Конечно, запретить напрямую я тебе ничего не могу, да и не буду. Но мнение моё ты слышала. Держи меня в курсе.

На этом краткий визит инквизитора завершился.

— Почему он оказался нам помочь? – возмутился Фёдор, проводив глазами чёрный автомобиль отца Викентия, — жуть болотная людей засаливает, но под его юрисдикцию не попадает!

— Не знаю, — чародейка уселась за ноутбук, — может, не хотел, может и правда, не мог. С Викентием Константиновичем не поймёшь. Давай-ка лучше сами поглядим, что всезнающий интернет нам скажет по поводу лесного незнакомца.

Фёдор подтащил пуфик с устроился рядом. Рина подумала и напечатала вопрос: «Монстр, обитающий в лесу. Питается человечиной». Информация, выплеснувшаяся на них, буквально грозила снести волной славянский богов, поверий и перечислением всевозможных тварей, коих в изобилии породила фантазия и страхи разных народов. Не обошлось без татарского Шурали, американского Вендиго, даже японские ёкаи и те заглянули на огонёк. Например, Аманодзяку, он сдирал кожу с людей, и Онихитокучи – чудовище-людоед.

— По-моему, всякие Дзяку и Токучи – это явный перебор, — проговорил Толстой, у него не было привычки подолгу искать и фильтровать информацию в интернете, он чувствовал, что просто дуреет от всех этих названий, картинок и многочисленных статей, на которые Рина переходила по ссылкам, — может сразу отметём иностранных чудовищ. Ну, подумай сама, откуда в Поволжье взяться ёкаям? Или каким-то там монстрам с непроизносимым названием с берегов Амазонки? Под наше описание подходят очень многие, легко ошибиться.

Рина подумала, что в словах Фёдора есть неоспоримая логика: чудовища-людоеды имелись почти повсеместно, от Северной Америки до Океании. И имели множество сходных черт: высокий рост, некую искажённую антропоморфность тела, горящие глаза, элементы животных и растений во внешнем облике. Поиск грозил превратиться в труды по обнаружению иголки в стоге сена.

— Пожалуй, ты прав, — проговорила чародейка, — давай сосредоточимся на Средней полосе России и юге. И попробуем узнать что-то более современное.

Она переформулировала вопрос и после нескольких кликов и открытий разных статей, больше напоминавших бредовые интерпретации, вышла на вполне приличный сайт с названием «Астродамус». Там велось обсуждение столкновения людей со всякой паранормальщиной. Сам Астродамус показался чародейке вполне осведомлённым и знающим человеком. Она даже, грешным делом, подумала, что так развлекается на досуге кто-то из её коллег-чародеев.

Астродамус давал разумные объяснения казавшимся на первый взгляд сверхъестественным явлениям, успокаивал, разъяснял. Некоторым участникам чата предлагал написать ему в личку для более детальных рекомендаций. Нашлась там и ветка, обсуждавшая Евдокимовские страхи. Некто под ником Стас 007 в красках расписывал исчезновение одиннадцатиклассницы, пожелавшей стать невестой лешего, и последствия этой неосмотрительной попытки. Прилагалась даже отвратительная по качеству фотография женского розового кроссовка. Но кроме цвета и общей формы ничего разобрать на ней было решительно невозможно. Хотя автор клялся всем, чем только можно, что это – именно тот самый кроссовок, который нашли в лесу.

— Уважаемый Стас, — писал в ответ Астодамус, — на мой взгляд вы ошибаетесь, квалифицируя случившееся с девушкой, как феномен лешего. Лешие, как правило, описываются существами, не склонными к насилию над людьми, и принимающими охотно добровольную жертву желания особы женского пола стать его супругой. Чтобы хозяин леса вышел из себя и совершил убийство, нужно серьёзно нарушить его заповеди и требования, кои весьма логичны и с нашей точки зрения соответствуют современным представлениям экологии. Я думаю, в вашей местности обитает Болотник либо Лихо. Эти существа злокозненны и склонны к людоедству.

— Согласен на все сто! – последовал комментарий Стаса 007, — даже удивительно, что я сам не увидел разницы! Спасибо!

— А что вы скажете насчёт Навьи? – присоединилась к дискуссии женщина с аватаркой ведьмы, — да и обыкновенного упыря нельзя сбрасывать со счетов. Тем более, что Стас писал ранее и о других странных случаях исчезновения людей и животных.

— Навья, пожалуй, возможен, — написал Астродамус, — а вот упырь – сомнительно. Упырь не стал бы прятать или утаскивать жертву, ему это просто ни к чему. Выпил бы кровь, и всё.

— Тогда, Яга, — не сдавалась Ведьма, — все признаки налицо: мало освоенный лес, болото, пропажа людей. Всем известно пристрастие Яги к мясу молоденьких девушек.

— Это было бы слишком банально и сказочно, — возражал Астодамус, словно невозмутимый педагог, столкнувшийся с примитивным объяснением третьеклассника, — в окрестностях деревни никогда не рассказывали об увиденной чаще избушке, полётах самой Яги, насаженных на колья черепах. Есть места, где подобное встречается, но Евдокимовка Междуреченского района – явно не одно из них. Я скорее готов рассмотреть болотника.

Рассматривать версию болотника обиженная обладательница ведьмы на аватаре не стала. Она покинула чат, и обсуждение заглохло.

— Боже мой! – воскликнула Рина, — как много, оказывается, я не знала о своих родных местах. Тут тебе и лешие, и болотники, и упыри. Мы с тобой, Фёдор, нуждаемся в консультации специалиста.

— Собираешься снова обратиться к своему инквизитору? – с сомнением прищурился Толстой, — так ведь пошлёт. Вежливо, прилично, но далеко и надолго.

— Нет, — Арина покачала головой, — отца Викентия я беспокоить не буду. У меня на примете есть другой человек. Директор гимназии, в которой я училась, вела кружок по краеведению и раскопала немало интересного. Например, где находилось кладбище французов после войны с Наполеоном, и многое другое. Надеюсь, она нас и про легенды Евдокимовского леса просветит. Нам не хватает конкретики.

Девушка критически осмотрела Толстого, который по примеру из интернета оснастился ярко-голубой майкой с весьма фривольным изображением девицы из какого-то японского мультфильма и белоснежными шортами.

— Что не так? – Американец выгнул смоляную бровь? – девушка не понравилась?

— Нет, с картинкой всё нормально, только я парня, одетого подобным образом, в свою бывшую гимназию не возьму.

— Ещё один инквизитор на мою больную голову! Что не так-то? – Фёдор оглядел себя в зеркале на стене прихожей, — у вас молодёжь так ходит, да и возрастные мужчины шортами не брезгуют.

— Мы идём не абы куда, а в гимназию, — строго сказала Рина, поправив поясок длинного, до середины икры, платья, — так неприлично. Нужны брюки с рубашкой, и чтоб этих твоих алеутских татуировок видно не было.

— Может сразу уж мундир с кивером надеть? – издевательски поинтересовался Американец, — тогда совсем уж прилично будет. Вот Михаил Лунин, например, даже купался в полной форме, чтобы не разочаровывать государя-императора. Повторить?

— Купаться в форме полковника Преображенского полка при Алле Сергеевне вовсе необязательно, — ответила Рина, — но в таком виде будешь в парке с мороженым время коротать, пока я расследованием заниматься буду.

Перспектива одинокого сидения на лавочке в городском парке Фёдора явно не обрадовала, он вздохнул, сделал жест, словно стряхивал с себя воду и оказался в лёгких брюках и белой батистовой рубахе с длинными рукавами. При этом он не удержался и снабдил рубашку шнуровкой у ворота, наподобие тех, что можно увидеть на старинных картинах, но чародейку это вполне устроило. По городу парни иной раз чуть ли в самурайском кимоно ходят.

Школа, вернее гимназия, в которой училась Арина, располагалась на центральной пешеходной улице, выходя нарядным фасадом прямо на парк. Арина хорошо помнила, как при подготовке к Императорскому концерту, приходящемуся каждую весну на день коронации, их хор стоял на сцене, репетируя выступление, а по улице и аллеям парка гуляли счастливые свободные люди, которым не нужно было раз за разом повторять одну и ту же песню. Гимназия совсем не изменилась за те пять лет, что чародейка провела в университете. Тот же портрет императора Александра VI в простенке парадной лестницы, то же расписание занятий справа от входа. Даже почётная доска с фотографиями отличников учёбы и выставка лучших тетрадей мелкоты оставались на прежнем месте. Только вместо дежурившей за столом у входа привычной уборщицы Анны Фархановны дежурил важный пожилой мужчина в форме швейцара, смахивающий на военного-отставника.

— Вы к кому? – он с подозрением оглядел чародейку и высокого парня с длинными чёрными кудрями.

— Я – Воронцова Арина Вячеславовна, — представилась Арина, — к Алле Сергеевне. У меня назначено, а он, — небрежный кивок в сторону Фёдора, — со мной. Паспорт показать?

— Нет, не нужно, — почему-то смутился швейцар, — я так, для порядка спросил. Проходите, пожалуйста.

Фёдор с интересом посмотрел на железное кружево перил лестницы, железные же ступени которой укрывал красный ковёр, на пышные фикусовые деревья в кадках коридора первого этажа. Рина привычно свернула в темноватый закуток перед учительской и кабинетом директора. В комнатке секретаря никого не было, и она постучала в дверь с табличкой, сообщавшей имя, фамилию и должность руководителя гимназии № 4.

— Арина, я очень рада, что ты зашла, — вместо приветствия воскликнула ещё не старая женщина за внушительных размеров столом, — как дела? Надеюсь, ты решилась выйти на часы русского и литературы?

— Потом, Алла Сергеевна, — смутилась Арина, не зная, как объяснить свой отказ. И заметила в кабинете ещё одного человека.

— Вот, Анатолий Томасович, — с гордостью проговорила директор, — представляю вам нашу выпускницу и медалистку Воронцову Арину, теперь вот, надеюсь, что она скоро станет нашей коллегой.

— Воронцову мне представлять не нужно, — широко улыбнулся подтянутый бритый наголо мужчина лет под шестьдесят, — она ведь и наша выпускница, краснодипломница и активистка.

— Анатолий Томасович! – обрадовалась Рина, узнав в посетителе преподавателя английского языка из СГУ, любимца всех студентов, демократичного и вместе с тем требовательного. Ходили слухи, что Роджерс, такую фамилию носил преподаватель, был наполовину американцем, отец которого уехал из Штатов в конце пятидесятых годов прошлого века, спасаясь от «охоты на ведьм» и осел в России. Сам Анатолий Томасович какое-то время работал в Америке и охлаждал личными впечатлениями особо ретивых заочных любителей этой страны. Студенты его прозвали Фантомасычем или же просто Фантомасом, чему совсем не противоречила бритая голова.

— Да, вот, Аринушка, — снова улыбнулся преподаватель, — приехал в ваш город в командировку.

— Университет планирует открыть курсы подготовки на базе нашей гимназии, — опередила гостя Алла Сергеевна, — они видят в нас хороший потенциал.

— Именно, — подтвердил мужчина, — и госпожа Воронцова этому лучшее подтверждение. Надеюсь, тебя скоро можно будет поздравить? – он хитро прищурился и многозначительно кивнул на Фёдора.

— Что вы, — покраснела Арина, — это мой двоюродный брат Фёдор из Питера. Приехал на похороны бабушки, а тут отпуск начался. Вот пока и отдыхает у нас.

— Очень рад, — Толстой пожал протянутую руку.

— Да, Риночка, — сочувственно покачала головой директор гимназии, — такое несчастье. Я слышала. Но ты держишься молодцом. Ничего, всё образуется, а начнешь работать, так и вовсе времени грустить не останется, я тебе пятый «А» дам, с ними не заскучаешь.

— Я пока не определилась, — пространно ответила чародейка. Она не хотела обнадёживать Аллу Сергеевну, — дайте мне время, и я решу.

— Небось, кузен в столицу зовёт? – прокомментировал Роджерс, — и правильно. Когда Россию-матушку посмотреть, как не в молодости! Как говорится, рыба ищет, где глубже, а человек…

— Где больше платят, — закончила за него Алла Сергеевна, — только вы, Анатолий Томасович, Аринушку с толку не сбивайте. И работа, и зарплата у нас ничуть не хуже столичных будет.

— Ладно, ладно, — примирительно проговорил гость, — мне уже пора. До автобуса меньше часа осталось, а я ещё покушать хотел. Спасибо за содействие, я ещё к вам загляну, как только все бумаги готовы будут. Рад встрече, — он поклонился Арине, — и удачи!

— Значит, не определилась? – настроение директора имело тенденцию быстро ухудшаться, когда ситуация складывалась вопреки её ожиданиям, — или колледж мне дорогу перебежал? Они с весны литератора ищут.

— Нет, — вздохнула Рина, — здесь дело совсем в другом, — она подумала и решила сказать правду, — после смерти бабушки я стала Чародейкой Поволжья, и совмещать эту деятельность с работой в школе у меня никак не выйдет

Алла Сергеевна понимающе покачала головой. Создавалось впечатление, что про Чародейку Поволжья она слышала, потому как не стала удивляться, ахать и выражать сомненья в существовании магии и нормальности собеседника.

— Этого-то я и боялась, — проговорила она, — о Прасковье Григорьевне я знала. La noblesse oblige, как говориться. Хорошо, что прямо скала. По крайней мере теперь я буду другого педагога искать. Ты ведь за этим пришла?

— Нет, Алла Сергеевна, — ответила чародейка, присаживаясь на стул для посетителей, а Толстой устроился поодаль, — но в ближайшее время я собиралась прийти и сообщить о своём отказе.

— Жаль, ну да ладно, — отмахнулась директор, она была женщиной отходчивой, и могла сразу переключиться на другую волну, — какая помощь от меня требуется?

— Мы расследуем некое трагическое происшествие, что случилось в Евдокимовском лесу у Старичного болота, — обтекаемо проговорила Рина. Ей не хотелось посвещать своего бывшего учителя истории в подробности гибели Кудряшова.

— Мы? – большие карие глаза Аллы Сергеевны всматривались в лицо Фёдора, — уж не знаю почему, но вы, молодой человек, подозрительно напоминаете мне один портрет из Императорского литературного музея Льва Николаевича Толстого, мы с десятиклассниками всего неделю назад вернулись из Москвы, — она вопросительно взглянула на Рину, — и звали этого элегантного молодого мужчину с байроническим выражением лица, кстати, так же, как и твоего брата? Совпадение?

— Ой, Аллочка Сергеевна, — умильно улыбнулась чародейка, — в нашем роду кого только из великих семей России нет! К примеру, графиня Мусина-Пушкина, Фёдор Григорьевич Орлов, а имение прапрабабушки по маминой линии граничило с Тарханами. Вы же понимаете, «как причудливо тасуется колода карт»!

— Даже не представляешь, до какой степени понимаю, — усмехнулась женщина за обширным столом, — понимаю настолько, что уверена в наличии татуировок на руках. Посему посоветовала бы твоему двоюродному брату и впредь не пренебрегать длинными рукавами да очки, что ли пробрести. Но к делу, у меня в два часа педсовет. Евдокимовский лес, естественно, просто не мог избежать моего внимания. В позапрошлом году Николаева Женя даже на конференцию в Саратов с докладом о легендах этой деревни ездила. Второе место по региону взяла. Какой именно аспект легенд вас интересует?

— Легенды о леших и прочей лесной нечисти.

— Есть такие, как же. Чтобы не утомлять вас ненужными поисками в городской библиотеке и краеведческом музее, где хранятся труды нашего знаменитого земляка, — и, перехватив удивлённый взгляд Американца, объяснила, — я говорю о этнографе-любителе Данилове Александре Николаевиче. Был в нашем уезде такой замечательный человек, объездил всю округу, наблюдал, записывал, собирал по крупицам информацию. Даже словарь диалектизмов составил. Имеется у него и отдельный труд о легендах и сказаниях Междуреченской земли.

— Да, я помню, — радостно воскликнула чародейка, — сама о Сороке-воровке, бросившей птенцов, доклад писала. В седьмом классе, кажется. Это о том, откуда у нас название реки взялось.

— Так вот, Данилов Евдокимовским легендам особое внимание уделил, проследил связи с уральскими сказами и быличками северных губерний, — она поглядела на часы, и перешла к делу, — есть там рассказы о лешем, только леший этот в отличие от других мест, зол и проказлив. Данилов предположил, что в лесу обитало скорее Лихо, которое крестьяне по незнанию причислили к лешим. Появилась эта нечисть не так уж давно. Во времена Пугачёвского бунта, остатки мужиков бежали с Волги в леса, в частности, в Евдокимовку. И никаких упоминаний о злодеяниях лесных духов тогда не встречается. Солдаты, отлавливавшие по лесу разбойников тоже ни о чём подобном не докладывали. Так что, Аринушка, мы с Женей Николаевой сделали вывод, что там налицо непонимание и подмена одного существа другим. Хотя рассказы о большом, в несколько человеческих ростов, существе имеются в обращениях к помещику Евдокимову в конце девятнадцатого века. Жители деревни просили снарядить охоту на «чёрта из болота», который крадёт коров.

— Спасибо, — поблагодарила Рина, — вы нам очень помогли.

— Было бы за что! – улыбнулась директор, — но ты, если на счёт преподавания передумаешь, милости прошу в родные пенаты. Удачи вам.

— Откуда она догадалась? – вскинулся Фёдор, как только они вышли на улицу, — вот ведь глазастая тётка! У меня ж и причёска другая, и одежда. Я чуть со стула от неожиданности свалился.

— Да, Алла Сергеевна у нас такая, — подтвердила Арина, — от неё бесполезно было прятать и шпаргалки, и сигареты, и телефон. Не хочешь съесть пирожок? Здесь неподалёку в пекарне отличные пирожки делают, даже с крольчатиной и грибами.

От пирожка Фёдор, естественно, не отказался, и они неспеша двинулись вниз по пешеходной улице, круто сбегавшей с холма и позволявшей любоваться далёкими полями и верхушками леса, с юга подступающего вплотную к городу. Под тентом уличного суши-бара Арина увидела Анатолия Томасовича. Бывший преподаватель приветливо махнул рукой с палочками. С ним за столиком сидела женщина в больших солнцезащитных очках, показавшаяся смутно знакомой чародейке. Она отвернулась и полезла в сумочку.

— Где я её видела? – сама себе сказала Рина.

— У гнома, — ответил Толстой, — подруга жены Снорса. Её парня чучело болотное заело.

— Понятно, что она не захотела на нас даже смотреть, — заметила чародейка, — мы же не смогли спасти Кудряшова.

Пирожки были куплены и съедены прямо на скамейке под раскидистым сумахом. Несколько лет назад Междуреченск буквально поразила мода на этого экзотического южного гостя, и теперь деревья с тёмно-зелёными листьями и алыми свечами цветов можно было видеть повсюду. Арина спохватилась, вспомнив, что забыла включить телефон, который выключила по привычке перед визитом в гимназию. Директор мгновенно выходила из себя, если у неё в кабинете у ученика в кармане раздавался звонок, даже не виброрежиме. Оказалось, что за это время ей три раза успела позвонить Зинаида. Девушка сразу набрала номер.

— Вы чем там занимаетесь? – раздался недовольный голос вампирши, — полчаса дозвониться не могу.

— Мы в гимназию ходили, — ответила чародейка, — извини, я потом позабыла телефон включить. Нашла что-нибудь?

— Кое-что есть, но не особо значительное. А у вас как? Инквизитор ругался?

— Нет, совсем не ругался, — усмехнулась Арина, — но и в помощи отказал, заявил, что не его дело чудовищ по лесам отлавливать, что в ведьмаки он не записывался.

Вампирша рассмеялась.

— Вы где?

— В центре. Скоро домой.

— Я к вам через часик подрулю, — пообещала Зинаида, — тогда детально всё и обсудим.

Приехала она гораздо раньше, Фёдор с Ариной успели только зайти в супермаркет и дойти до дома.

— Докладываю, полковник, — Зина шутливо отдала честь, — случаи в том районе подозрительные были. С зимы там бесследно пропали четверо, в их числе и деваха, поругавшаяся с парнем, и нарк, что голышом в лес подался. Ещё один случай изнасилования женщины, заблудившейся в лесу. Там фигурировали странные царапины на руках.

— Мы тоже не бездельничали, — сказала чародейка, — прошерстили всевозможных монстров от чупакабры и ёкаев до наших родных лешаков и кикимор.

— Интересненько, — кивнула вампирша, — и каков ваш вердикт? На кого тянет болотное убоище?

— С подачи Аллы Сергеевны – директора моей бывшей гимназии и краеведа с тридцатилетним стажем, мы сделали вывод, что столкнулись с Лихом.

— Но, насколько я помню, — недоверчиво сощурилась собеседница, — у Лиха вроде бы один глаз должен быть, а у нашего два было.

— У нашего вообще на башке череп был, — встрял Фёдор, — в глазницах отсветы только блестели. А уж от одного глаза или от двух я не рассмотрел, да и ты, полагаю, тоже. Не до того было, чтоб под маску урода заглядывать.

С этим доводом пришлось согласиться.

— Ну и как побороть Лихо, когда оно не тихо? – Зинка уселась на диван.

— В обычном интернете нет никакой вызывающей доверие информации, — сообщила Рина, — дурацкие россказни очевидцев, рекомендуется заменить плохие эмоции положительными, тогда Лихо быстро теряет интерес. Найти амулет, где это создание спрятало светлые чувства жертвы, и разбить артефакт. Тогда эмоции вернутся к своему владельцу или выколоть нечистой силе глаз, будучи слепым, она не сможет догнать свою жертву.

— С глазом я уже попыталась, — усмехнулась вампирша, — долго летела и жестковато приземлилась. Хорошо ещё, что о дерево не шмякнулась! Теперь понятно, почему оно на голову череп нацепило, глазик свой бережёт. А вот с какими-то там положительными эмоциями и амулетом одни непонятки. Где искать? Что искать? Это ещё более-менее вменяемо, — продолжала она, — мне вчера попались рассказы «очевидцев» про чупакабру в Малороссии. И методы борьбы тоже соответствующими были: с навозом и самогоном. Одним словом, бред.

— Я сейчас в магонете погляжу, — Рина пошла за бабушкиным ноутом.

— Магонет? – вампирша словно попробовала это слово на вкус, — не слышала. Видать, секретная чародейская сетка. Любопытно будет взглянуть.

Лихо одноглазое в среде чародеев обсуждалось вполне широко. С способы борьбы с ним радикально отличались от советов исхитриться и лишить монстра зрения, попутно найдя какие-то спрятанные амулеты.

Методика истребления Лиха, — говорилось в статье, — была найдена совершенно случайно. Жительница Австро-венгерской империи, Либуша Гавличкова в 1967 году отправилась в лес в предгорьях Бескид за грибами. Женщина взяла с собой перцовый баллончик на случай встречи с хулиганами и баллончик со средством против клещей и комаров (в 1967 году в тех местах зарегистрировано было несколько случаев иксодового клещевого боррелиоза). Госпожа Гавличкова не заметила, как, увлекшись грибной охотой, зашла в глубь леса, где на неё напало крупное, неопрятное человекоподобное чудовище с одним глазом. Женщина не растерялась, она выхватила спасительный баллончик с экстрактом жгучего перца и распылила его содержимое на голову нападавшего. Лихо, а в том, что пани Гавличкова встретила именно его, нет никаких сомнений, издало ужасающий вой, схватилось за лицо. Храбрая чешка продолжала остервенело поливать его содержимым баллончика, пока оно не иссякло. К удивлению жертвы, лихо погибло, опав на землю неопрятными ошмётками серой плоти.

Но самое главное удивление ждало пани Гавличкову после того, как она обнаружила, что, испугавшись, перепутала баллончики, и вместо перцового использовала антиклещевой.

Случай привлёк внимание австро-венгерских чародеев, и в ходе продолжительных исследований было найдено неоспоримое подтверждение факту умерщвления лиха перметрином – веществом, которое входит в большинство препаратов против клещей и комаров. Также нашла подтверждение гипотеза эффективности борной кислоты. Но этого вещества требуется гораздо больше и действие его далеко не мгновенно.

Статья однозначно рекомендовала остановить свой выбор на инсектицидах, если по служебной необходимости чародею требуется контакт с лихом одноглазым.

— Другое дело! – воскликнула вампирша, — сразу чувствуется, что писали специалисты, а не собиратели лайков. Значит, баллончики от клещей и борная кислота. Отлично.

— Удивительно, как просто, — согласилась с вампиршей Рина, — может, нам вооружиться всем необходимым и нанести визит на Старичное болото, пока Лихо ещё кого-нибудь на обед не пустило?

— Давай! – обрадовался Фёдор, — мы чудо-юдо уничтожим, и нас с Зинаидой гном на гонки возьмёт.

Собрались быстро. По дороге были куплены баллончики «Клещевина», вампирша перебрала несколько, прежде чем в составе обнаружилось нужное вещество, и запаслись пакетиками борной кислоты.

Два мотоцикла промчали через мост и поехали по знакомой дороге в Евдокимовку. Они доехали до поляны, где Лихо остановило бедного Кудряшова и выковыряло его из машины.

— Дальше лучше пешком, — проговорила вампирша, — я помню, по каким неудобьям на пришлось пробираться в прошлый раз.

Она вытащила из своего рюкзачка баллончики и пакеты с кислотой, раздала каждому.

— Проверьте на всякий случай, что хорошо пшикается, — она повернула баллончик в сторону кустов и нажала. Из сопла вылетела вонючая струя, и вампирша осталась довольна.

Рине дорога к болоту на этот раз показалась короче, чем накануне. Наверное, потому что теперь девушка представляла, куда нужно идти. Поляна выглядела точно также, только на знакомом месте между деревьями сушилась туша коровы, а шкура, рога и копыта валялись внизу, привлекая полчища мух.

— Видать человек ему не попался, пришлось довольствоваться говядиной, — бросил Фёдор, поглядев на проделки Лиха, — ну и где ты, sors, salaud, arrête de te cacher!

— Думаешь, по-французски тебя ублюдок лучше поймёт, и тут же выйдет? – повернулась к Толстому Зинаида, которую в детстве родители угнетали иностранными языками, — ты, Алеут, явно преувеличиваешь образованность русского кондового жителя лесов и болот!

— А-а-а, — заорал парень, что было мочи, — вы-хо-ди!

Арина с Зинаидой последовали его примеру, но на их крики никто из болота так и не появился.

— Давайте болото морщить и его лиховское племя корчить, — вспомнил Пушкина Фёдор.

— Хорошая идея, — вампирша подняла упавший обломок ветки толщиной с телеграфный столб и лихо зашвырнула в болото. Деревяшка взметнула ряску и какие-то водоросли, но Лихо и не думало показываться.

— Брошено, прямо скажем, средне, — прокомментировал Толстой, обходя поляну в поисках подходящего метательного снаряда.

— Сейчас поглядим, насколько далеко ты забросишь! – Зина зашвырнула вторую ветку, подальше первой.

Фёдор только кивнул, он уже вытаскивал поваленный ствол средних размеров, наступил на него ногой, с хрустом обломил то, что когда-то являлось кроной. Легко подхватил, раскрутил и метнул почти параллельно поверхности. Ствол полетел и подобно тому, как мальчишки пускают блинчики плоскими камешками, несколько раз отскочил, взбаламутив гладь Старичного болота, потом плюхнулся далеко впереди. Но и это не возымело ровным счётом никакого действия. Вокруг царила тишина летнего предвечерья.

— В прошлый раз оно среагировало, когда мы сняли труп Кудряшова и хотели унести прочь.

— Я отказываюсь таскать туши освежёванных коров! – поднял руки Фёдор, когда две пары красивых женских глаз вопросительно уставились на него, — даже не просите и не уговариваете.

— Ладно, — усмехнулась вампирша, — обойдёмся без чистоплюев, своими силами, — попробую подпрыгнуть и порезать распялки, хотя, — она прикинула, — высоковато на этот раз.

— Подожди, — остановила её Рина, — чародейка я, в конце концов, или нет?

Ей вспомнилась бабушкина приписка в Волшебной книге, где Прасковья Григорьевна советовала не бояться и пробовать колдовать.

— Попробую сжечь эту несчастную корову ко всем чертям! Пускай голодным в своём болоте сидит!

Она закрыла глаза и представила, как в районе солнечного сплетения начинает разгораться огонь. Почему-то огонь ей привиделся не костерком или газовой горелкой, а оранжевой шаровой молнией размером с кулак. Шар огня начал медленно вращаться, постепенно меняя цвет от густой закатной красноты к более светлому, побелел и начал отдавать в голубизну. Боль при этом почти заставила чародейку согнуться пополам. Она замкнула магические цепи на кисти рук, и, когда боль от жара почти затмила разум, выплеснула весь жар через ладони в сторону подвешенной туши. От души надеясь, что лесного пожара от сего деяния не случится. Из рук чародейки вылетели струи слепящего белого пламени и охватили висящую корову. Туша весело загорелась, рухнула на траву и за пару минут обуглилась.

Рина с одной стороны чувствовала облегчение и удовлетворение от прекрасно сделанного колдовства, а с другой – у неё саднило ладони. Огонь опалил их до волдырей.

— Merde! – воскликнул Фёдор, взглянув на Аринины руки, — лучше б я отстрелил!

— Поздно пить боржоми, когда с почками попрощался, — заметила вампирша, — я не стану напоминать, что тебя просили, а ты гордо отказался, ибо возжание с коровьими трупами – унижает твое достоинство полковника Преображенского полка государя императора. Правильно, пусть девка ожоги получит. Это ведь на достоинстве полковника никак не скажется!

— Прости, — проговорил Фёдор, — сильно больно?

— Да нет, ничего, — проговорила Рина, еле сдерживая слёзы.

— Я, конечно, не специалист, сказала Зинаида, — но, может, попробуешь себя подлечить?

— Ни себя, ни других я лечить никогда не пробовала, — жалобно проговорила чародейка, — не представляю, с какого бока к этому подступиться.

— Как я вижу, уничтожение обеда не произвело сегодня должного впечатления, — констатировал Фёдор, бросив взгляд на безмятежно-спокойную гладь болота, — Лихо не почтит нас своим присутствием. Посему имею честь предложить дамам покинуть сие негостеприимное место, а с ожогами разобраться подальше отсюда.

Девушки кивнули, и они пошли назад.

— Не понимаю, — говорила Рина, — в прошлый раз Лихо появилось сразу, как только мы посягнули на его добычу. А сейчас мы корову целиком уничтожили, а его нет.

— Может, он куда-то в другой конец леса подался? – выдвинула предположение Зинаида, — или спит.

— Спит? – выгнул бровь Фёдор, — да мы так орали, что любой спящий пробудился бы. Гном его точно не убил, иначе кто бы корову освежевал? Полагаю, он побоялся, что ему опять голову снесут.

Тропинка вывела на поляну.

— Давай я попробую подлечить, — предложил Фёдор.

— Так среди ваших многочисленных талантов, граф, ещё и врачевание значится? – снизу вверх посмотрела на героическую душу Зинаида самыми невинными глазами, — не знала!

— Вы, madame, и половины моих талантов не знаете, — ухмыльнулся он, — если желаете, можете ознакомиться.

— Размечтался! – последовал ответ, — молодоват ты, Фёдор, мне подобные предложения делать.

— Давай сравним год рождения!

— Знаю, поглядела, ты в раньше родился, — сказала вампирша, — но на момент тебе и тридцати нет, а мне больше ста. Так что отвянь со своими пошлостями и помоги Аришке.

Фёдор осторожно взял обожжённые руки своего мастера. Ладони покрывали пузыри, кожа покраснела. Он закрыл глаза и представил себе эти руки такими, какими они были ещё полчаса назад: девичьи руки с коротко остриженными ногтями, гладкими ладошками, по которым пробегают чёткие линии, заключающие в себе судьбу чародейки. Потом он осторожно подул, стараясь сдуть боль, ожоги, прогоняя их прочь. Руки Фёдора кольнула мгновенный жар, и Рина сказала:

— Спасибо!

На ладонях осталось только незначительное покраснение. От болезненных пузырей даже следа не было.

— Здорово, — похвалила вампирша.

— Это ещё один из моих талантов, — тонко улыбнулся Толстой, — о коих я изволил упомянуть, а тебе всё пошлости мерещатся.

Они двинулись на выход из леса. Впереди на тропе показался велосипедист. Он вывернулся с боковой дорожки и поехал прочь.

— Эй, — крикнул Фёдор, узнавший знакомую панаму Максима-лесника, — постойте, мы хотим у вас кое-что спросить!

Человек на велосипеде оглянулся, но и не подумал останавливаться. Он втянул голову в плечи и ещё яростнее заработал ногами. Когда наша компания повернула следом, его уже нигде не было.

— Странно, не находите? – сказала Арина, — он даже не остановился. Почему?

— Может, не узнал, — пожал плечами Фёдор, — а, возможно, не горел желанием с нами разговаривать. У него – своя работа, у нас – своя.

— Может быть, — вампирша разглядывала след от велосипедных шин в густой чёрной грязи, — он увидел наши мотоциклы и поехал поглядеть, что нам в подотчётном ему лесу надобно. К тому же мы орали самым бесстыдным образом. Или надеялся на чудовище из болота собственными глазами поглядеть.

— В прошлый раз от этого зрелища он наотрез отказался, — парировала чародейка, — а тут вдруг интерес прорезался.

— Он нам нужен? – спросил Фёдор, — он ведь не может Лихом быть?

— По части количества глаз у лесника порядок, — засмеялась вампирша, — оба на месте.

— Не думаю, — сказала чародейка, — будь он замешан, не стал бы шумиху вокруг Евдокимовского леса поднимать. Наоборот, всячески замазывал бы любые странности, говоря, нет ничего, и не было никогда.

Как ни странно, в город они возвратились усталыми и разъехались по домам. Вампирша сказала, что в её компьютерной игре сегодня будут выдавать бесплатные молитвы, и она надеется получить желанного персонажа, а на Рине ещё был обед и стирка. Конечно, одежда Фёдора в стирке не нуждалась в связи со своей магической природой, но вещи чародейки пачкались, как обычно.

Фёдор поныл по поводу однообразия блюд, предлагаемых Риной на обед, посетовал о великолепном французском хрустящем белом хлебе, с коим багеты двадцать первого века ни в какое сравнение идти не могут, и предложил посмотреть в интернете рецепт Escargots de Bourgogne.

— Вот что бы я сейчас съел, — мечтательно проговорил Толстой, — со стаканчиком шардоне.

Когда он объяснил чародейке, о каком блюде идёт речь, девушка охладила его пыл.

— Во-первых, у нас свинина, а не утка, во-вторых, нет вина, устриц, оливок и прочих составляющих, кроме лука и чеснока. А главное, ты умеешь готовить это блюдо? – и увидев отрицательный кивок Американца, добавила, — я тоже. Поэтому вместо утки по-бургундски обойдёмся котлетами и пюре. Классика.

Фёдор ещё немного поворчал по поводу убогости отдельных аспектов жизни в двадцать первом веке и был посажен за чистку картошки.

— За это, — он выразительно кивнул на свои перепачканные аристократические руки, — сегодня будем смотреть фильм по моему вкусу.

Американец пришёл в восторг от чуда кинематографа, заявил, что театр ему даже в подмётки не годится и стал с жадностью смотреть кинофильмы разных жанров: от американских ужастиков до японских анимэ.

— И что же ваше сиятельство желает сегодня поглядеть? – поинтересовалась Рина, хлюпнув носом от едучего лука.

— Потом скажу.

И чародейке показалось, что он ещё не придумал.

Глава 4 Инвазивный вид

Фёдор пожелал посмотреть старую американскую экранизацию «Войны и мира». Естественно, сам великий роман племянника он не читал, но упомянутая в описании картины война с Наполеоном очень его заинтересовала.

— Ты уверен? – немного удивилась чародейка.

— Вполне, — последовал ответ, — мне, как непосредственному участнику событий тех лет, будет любопытно взглянуть на то, какими их показывают наши потомки.

— Но ведь это – Голливуд, Америка, — со значением проговорила Рина. Преподаватель классической русской литературы любила приводить данный шедевр в качестве примера одной из худших экранизаций Толстого.

— Я был в Америке, — заявил Фёдор, — нормальная страна.

И Арине пришлось пересматривать старое кино, хорошо хоть дубляж оказался на высоте. К счастью Алеута надолго не хватило. Чародейка даже не представляла такой реакции. Трактирный трибун матерился по-французски, желал страшной смерти создателю шедевра и без устали перечислял многочисленные ошибки и несоответствия. Рина в глубине души порадовалась, что он не знаком с первоисточником и не подозревает в Фёдоре Долохове себя.

— Как из окна особняка Ростовых может быть виден Московский Кремль? – вопрошал Толстой, тыча пальцем в экран, — таких платьев, причёсок просто не существовало. В каком полку служит этот высокий блондин (речь шла о князе Андрее в исполнении Мэла Феррера), и в каком звании? Что за непонятные эполеты?

На битве под Аустерлицем расстроенный участник событий просто прекратил просмотр. Арина удержала себя от назидательного: «Я же тебе говорила!» и предложила ложиться спать.

— Заснёшь тут, — ворчал Фёдор, — у меня эта белиберда перед глазами так и стоит. Неужели нельзя было точно узнать, какую форму носили в моё время? Это что, тайна за семью печатями?

Он заявил, что только хорошая драка способна смыть с его души гадкий осадок американского пасквиля на его родину и его время, поэтому уселся за ноутбук и включил свою любимую «Финальную фантазию VII». Рина выпила молока и подумала, что ей пора спать.

Но тут произошло неожиданное: за окном раздалось тревожное лошадиное ржание. Фёдор мгновенно среагировал.

— Что это? – не поняла чародейка.

— Это – опасность. Слышала про гусей и Рим? Фру-фру почуяла кого-то.

Он выключил свет и осторожно подошёл к окну. В свете уличного фонаря был отчётливо виден сгорбленный силуэт Лиха, хорошо знакомый по Старичному болоту.

— А вот и Лихо пожаловало, — усмехнулся Фёдор, — не пережило-таки уничтожения провизии. Где наши баллончики с «Клещевином»?

Баллончики были у чародейки в рюкзаке. Она вытащила и протянула один Фёдору. В окно было видно, как чёрная жуть медленно по дуге обходит дом, а великолепный японский мотоцикл дрожит, рвётся с места и продолжает время от времени тревожно ржать. Тварь нашла входную дверь, но заклятия бабушки, защищавшие дом Чародейки Поволжья от потусторонних гостей и прочих вторженцев, не позволили воспользоваться ею. Лихо тряхнуло головой. Она была на прежнем месте, защитный череп украшали рога побольше прежних, а в пустых глазницах разливался золотистый свет. Булькающий заунывный вой вырвался из поднятой к ночному небу морды.

— Оно тут всех перебудит, — воскликнул Фёдор.

— Ладно перебудит, — почему-то шёпотом проговорила чародейка, — гораздо хуже, если Лихо сожрёт случайного прохожего. Пойдём, разделаемся с ним, наконец! – девушка воинственно потрясла свой баллончик.

— Давай, — кивнул Американец, — только подождём, пока оно от крыльца отойдёт. Уверен, станет другой вход искать или через окно влезть попробует.

Лихо бесшумно растворилось в темноте.

Фёдор открыл входную дверь и осторожно выглянул наружу, подал знак чародейке, выразительным жестом показав держаться у него за спиной. В саду было тихо. Фру-фру, сбросив от волнения форму мотоцикла, испуганно косила глазами и нервно перебирала тонкими ногами. Её взгляд был устремлён вправо, где кралось чудовище в тени старого помещичьего дома.

Полковник Преображенского полка повернул в противоположную сторону и, потряхивая баллончиком с инсектицидом, бесшумно двинулся, обходя Лихо с противоположной стороны. Рина шла чуть поодаль, но старалась не отставать.

— Как только выйдем на него, — проговорил Толстой очень тихо, — сразу поливаем его и стараемся залить рожу. Мне показалось, он почти на четырёх передвигается, есть шанс попасть в глаз.

Чародейка кивнула, но потом поняла, что идёт позади, и видеть её кивка Фёдор никак не может. Она подошла и слегка сжала его свободную руку.

Лихо обнаружилось заглядывающим в освещённое окно кухни. Хотя двигались они очень тихо, монстр среагировал и повернул к ним свою скрытую черепом морду.

«Нет, у него, положительно, два глаза», — мелькнула мысль у Рины: в глазницах сверкали золотые глаза с чёрными полосами змеиных зрачков. Лихо вытянуло шею и зашипело злобно и угрожающе. Казалось, двое людей с пустыми руками его совсем не пугают. Оно сделало шаг в их сторону и, раскачиваясь всем телом, замерло на секунду. Рина и Фёдор подняли баллончики, две струи резко пахнущей жидкости ударили в череп, Лихо отшатнулось и взвыло, схватившись за голову тощими руками с узловатыми пальцами.

— Работает! – азартно выкрикнул Толстой, продолжая поливать монстра, — получай!

Лихо, вслепую отмахнулось от врагов и попыталось схватить Рину, но девушка пригнулась, прошмыгнула под рукой, пшикнув мимоходом на странные ноги. Казалось, монстр ходит на цыпочках. Фёдор тоже залихватски уворачивался от Лиха, изливая на него последние капли инсектицида.

— Отход на безопасное расстояние, и ждём результата, — скомандовал он, потянув чародейку в сторону.

Лихо замерло, не то содержимое баллончиков с «Клещевином» начало своё разрушительное действие, не то оно обдумывало, как лучше поступить с обидчиками. Оно мерно раскачивалось, огоньки золотых глаз притухли.

Внезапно на Арину навалилось страшная тоска. Сначала вспомнилась умершая совсем недавно бабушка, и из глаз сами собой брызнули слёзы, сердце защемило так, что каждый вздох давался с трудом. В голову полезли мысли о бессмысленности бытия, о том, что впереди лишь беспросветная тоска постоянной борьбы с разными монстрами, один из которых рано или поздно прикончит её. Одиночество и отделённость от всего живого и радостного взялись за руки и принялись водить хороводы, подпитывая тягостные мысли о том, что она никому на этом свете не нужна, что Фёдор – это всего лишь эгоистичный фантом, находящийся рядом из-за контракта с бабушкой Пашей. А по-настоящему ему на всё наплевать, он только развлекается, скача вокруг Лиха с мечом Клауда Страйфа.

— Ринка, — прервал плавное течение грустных мыслей голос Толстого, — кончай ворон считать! Быстро цепи замкни, — и увидев струящиеся по лицу чародейки слёзы, выругался по-французски и крикнул, — в дом! Я его просто силой уложу. Очнись, уже! – он ударил мечом по длинной руке, почти перерубил её, но конечность прямо на глазах приросла обратно, а зубы черепа клацнули в непосредственной близости от головы героической души, едва успевшего отклониться назад и ткнуть в грудь монстра.

— Цепи? Какие ещё цепи? – вяло подумала Рина, спотыкаясь, бредя к входной двери. Мне так плохо, слишком плохо, чтобы я могла думать о каких-то цепях…

Раздался крик боли Фёдора, когтистая рука полоснула по спине наискось, футболка намокла от крови. Этот крик словно пробудил чародейку. Перед глазами предстало противостояние Американца, залитого кровью, и Лиха, почуявшего запах этой самой крови и предвкушающего победу. Магические цепи были замкнуты в долю секунды, и Рину захлестнуло ощущение бурлящей энергии, протекающей сквозь неё.

— Используй Сталь Души! – выкрикнула она, — я в порядке.

Фёдор кивнул. Он поднял огромный меч, его шорты и футболка превратились в зелёно-красную форму полковника Преображенского полка, а несколько не вяжущийся с ней Бастер засветился изумрудной зеленью.

— Аз есмь Сталь! – выкрикнул Толстой в ночное небо, — Сталь Души и Душа Стали!

Рине во второй раз довелось увидеть Небесный фантазм – самое сильное оружие, какое только он способен использовать. Бастер оделся изумрудно-зелёным, режущим глаза, пламенем и ещё увеличился в размерах. Фёдор ударил своим излюбленным секущим ударом, сверху вниз, развалив тело Лиха на две половины. Рина знала, что скоро ей станет так плохо, что она вполне может рухнуть без чувств. Но чародейка с удовлетворением наблюдала, как сияющий магический меч врезается в плоть монстра, слышала шипение обугливающегося мяса, наблюдала неловкую попытку уйти от удара, отведя рукой сияющее лезвие. Золото глаз в глазницах черепа угасло, а тело начало медленно оседать на землю. Но к удивлению чародейки и её героической души, тело Лиха не упало наземь, оно распалось на сотни летучих мышей, с пронзительным писком взмывших в ночное небо. Пустой череп с одним срубленным рогом с глухим стуком упал на дорожку сада.

Фёдор едва стоял на ногах, опираясь на свой меч, как на палку.

— Сильно зацепил тебя?

— Сильно, — поморщился от боли Американец, — да сам я, — он шутливо оттолкнул руку чародейки, — сестра милосердия мне пока что не требуется.

Исчез меч, исчез гвардейский мундир и тускло блестевшие сапоги, волосы удлинились и тяжёлой гривой укрыли плечи. Рядом с Риной стоял привычный Фёдор в пропитанной кровью футболке и шортах. Он сделал шаг, и его шатнуло.

— На счёт помощи я явно погорячился, — узкая рука с длинными пальцами осторожно опустилась на плечи девушки.

В доме чародейка осмотрела спину Толстого: её пересекали четыре глубоких кровоточащих царапины. Она под остервенелое шипение залила их перекисью водорода.

— Словно водкой! – ругался граф, — в моё время водку лили, примерно так же больно было! Только тогда по крайней мере половину в качестве обезболивающего внутрь принимали.

— Терпи, казак, — вспомнилась девушке поговорка, с которой бабушка Паша безоговорочно заливала йодом все многочисленные порезы, царапины и ссадины маленькой Ариши, — атаманом станешь!

К её удивлению, кровь и не подумала сворачиваться. Она продолжала течь. Вызывать скорую помощь было просто нельзя: как объяснить приехавшим медикам происхождение странных царапин на спине пациента, да и наличие самого пациента, появившегося на свет в 1782 году от рождества Христова. И это всё, не беря в расчёт светящейся мертвенным светом дохлой лошади во дворе. От испуга любимая кобылка Фёдора совершенно утратила сходство с японским мотоциклом и то жалась к стене, рядом с которой была привязана, то грызла удила и рвалась умчаться, куда подальше. Оставалась Зинаида.

Чародейка взяла телефон.

— Не спишь? – задала она самый глупый вопрос, который только можно задать человеку после полуночи.

— Уже нет, — насуплено ответила вампирша, — и ты, как я вижу, тоже. Что стряслось?

— На нас напало Лихо. Фёдор по спине получил. Кровь не могу остановить, — коротко, по существу, докладывала чародейка.

— Перекись дома есть?

— Есть. Залила, не помогает.

— Еду, — коротко сказала Зинаида и отключилась.

Фёдор лежал на диване лицом вниз, а Арина принесла рулон бумажных кухонных полотенец и вытирала кровь.

— Что с тобой во дворе было? – спросил Толстой, поморщившись от боли. Он пытался улечься поудобнее.

— А как это выглядело? – вопросом на вопрос ответила Рина.

— Можно подумать, у меня было время по сторонам глазеть! Стояла, как столб, глаза стеклянные, потом зачем-то побрела к кустам шиповника. Испугалась что ли?

— Нет, — покачала головой чародейка, — Лихо или кто там ещё на меня какой-то морок навёл. Тоска навалилась – хоть в петлю лезь. Всё безразлично стало, и до того одиноко и жалко себя, что сказать не могу!

— А ведь баллончики против клещей на него не подействовали, — проговорил Толстой, — ну, глаза слегка обожгли, и всё. Что с этого мы имеем? Либо способ – merde, либо чудовище – не лихо.

— Либо одно из двух, — пошутила Рина.

Зинаида приехала очень быстро, осмотрела царапины.

— Похоже, у вашего нелиха на когтях какой-то яд был, — прищурилась она, — поэтому и кровь не свёртывается, — она облизала палец, испачканный в крови Фёдора, — какой яд определить не могу.

— И что делать? – Толстой, поморщившись, от боли повернул голову в сторону вампирши, — что делать будем?

— Отправим тебя в духовный план, — подумав, заявила Зинаида, — ты же – суть существо духовное, посидишь пару часиков, к утру материализуешься и будешь, как новенький.

— А после опять в кипяток? – вскинул смоляную бровь Американец, — хорошо, что в момент предыдущего вызова на мне сапоги были!

— Кипяток? – вампирша вопросительно поглядела на Аринку, — выходит, вы, юная леди, садистскими заклятиями пробавляетесь?

Чародейка смутилась, её призыв героической души был самым первым ритуалом в жизни, она сама не ожидала, что стихии, к которым она обращалась, выльются в закипевшую ключом воду в серебряном бабушкином тазу. Рассказ про мороженую мойву, перо и сожжённые волосы произвёл впечатление даже на Американца, который попал только на завершающий акт действа.

— Нет, — уверила чародейка, — с рыбой только в первый раз. Ты сам можешь ходить туда-сюда по собственной воле, — она закрыла Волшебную книгу.

Фёдор был отправлен в духовный план, а вампирша проговорила:

— Хоть чаем напои, раз среди ночи подняла. И с лихом, которое вовсе не лихо оказалось, тоже много вопросов.

Девушки отправились на кухню.

— Меня вчера Годаев сообщениями забросал, — сказала Зина, забирая из рук чародейки чашку с чаем, — очень интересовался, как продвигается расследование убийства его сотрудника, и когда будет ликвидирована опасность проведения «Вавилонского бурелома».

— И что ты ответила?

— Послала далеко и надолго, — засмеялась собеседница, — порекомендовала не приставать к занятым людям и терпеливо дожидаться результатов.

— Терпеливо – это не про гнома, — Рина подумала и взяла печенье, — мне показалось, что среди достоинств Снорса Годаева терпение не числится.

— У него особый интерес к этому делу. Кира.

— Что Кира? – не поняла чародейка.

— Проблема в том, — лениво проговорила Зинаида, вытаскивая из кармана сигареты, — что Кира – бывшая гнома, так сказать, прошлогодняя модель. Сначала у Годаева с ней роман был, и Кира Наталью – свою ближайшую подругу, от него прятала. Не знаю уж, где гном с ней пересёкся, может, в Пекарне, где Наталья работала, только запал на неё Снорри крепко. Настолько крепко, что через несколько месяцев сыграли свадьбу. Как с Кирой вопрос решился, без понятия, — она стряхнула пепел, — может сразу расстался, а, возможно, тянул кота за хвост. В любом случае, женитьба любовника на лучшей подруге – сюрприз не из приятных. А теперь по вине гнома, хотя бы косвенной, — он же Кудряшова трассу размечать отправил, баба снова без мужика осталась. Естественно, Снорика чувство вины замучило, вот и пишет мне днями и ночами. Ты мне лучше расскажи, что у вас случилось.

Арина собралась с мыслями и подробно изложила события начала ночи, не забыв про странное чувство отделённости от жизни.

— «Клещевин» на монстра подействовал как на любое живое существо, которому эту гадость в лицо плеснули, — сказала чародейка, — он глаза протёр и на нас накинулся. Фёдора зацепил, но он потом применил свой Небесный фантазм, буквально рассёк монстра одним мощным ударом. После этого тот распался на летучих мышей. Видимо, ваш кадр.

— Чей это ваш? – сощурилась Зинаида.

— Ну, из вампиров. Поэтому и баллончики с инсектицидом оказались бесполезны.

— Где это ты, лапа, подобную информацию черпаешь? В своей волшебной книге или во всезнающем интернете?

— Все знают, — ответила чародейка, — о способности вампиров превращаться в стаю летучих мышей.

— Низкий поклон американской киноиндустрии, — Зинаида шутливо поклонилась, тряхнув кудрями, — это в их фильмах вампиры на мышей распадаются. В реальности – нет. Ни в стаю мышей или в крыс мы превращаться не можем, в одну огромную тоже. В гробах не спим, если что, это на всякий случай, на будущее, чтобы лишних вопросов не возникало. Черепов на голове тоже не носим. Вроде, всё. Кроме вампиров никаких кандидатов нет?

Арина покачала головой.

— Знаешь, давай-ка на боковую, — проговорила вампирша, подавляя зевок, — завтра на свежую голову продолжим наши поиски наугад. Возможно, призрачный захват, который ты испытала, поможет прояснить личность нападавшего.

— Что такое призрачный захват? – спросила чародейка, ей никогда раньше не приходилось слышать это название.

— Призрачный захват – очень большая гадость, наводить которую способны некоторые существа, как потусторонние, так и магические. Само название указывает на происхождение явления. Это своего рода гипноз, подчинение сознания жертвы, когда на свет божий извлекаются потаённые страхи и соблазны, — серьёзно проговорила вампирша, — ты молодец, что смогла противостоять. Но лучше посмотри в своей книжице, какие есть способы борьбы с этой гадостью. Плохо, когда подчиняют обычного человека, но в сто раз хуже, если под захватом окажется чародейка.

Рина кивнула. Ей вспомнилось ощущение, которое она испытала этой ночью, и повторения его категорически не желала.

Утром Фёдор обнаружился на своём обычном месте. Живой и здоровый дрых на тахте в комнате чародейки. Никакие уговоры и доводы о приватности спального места молодой незамужней девицы не возымели должного действия. Толстой заявил, что в данном случае он рассматривает себя не как мужчину, а как героическую душу, главных долг которой защищать своего мастера.

Выглядел он совершенно обычно, и у чародейки отлегло от души.

После завтрака они вновь принялись за поиски. Они добавили к описанию монстра золотые глаза, способность превращаться в рой летучих мышей и использовать призрачный захват. Поначалу они надеялись, что всё же им попался какой-то не совсем стандартный леший. Подоспевшая к поискам Зинаида предположила, что лешие могут менять свойства в зависимости от мест обитания.

— Отличаются же грибы хвойных и лиственных лесов! – восклицала она, — вдруг у лешаков та же самая история? Кто знает. Экологию тоже нельзя сбрасывать со счетов. Природа приспосабливается к новым условиям, вот и всякая нечисть лесная не отстаёт.

Однако ж подтверждений гипотеза вампирши не нашла. И в магонете тоже. Везде по поводу леших говорилось примерно одно и то же. Признаками леса с хозяином служили ведьмины круги из грибов, перекрученные корни и ветки деревьев, появляющиеся и исчезающие по произволу тропинки. О возможностях диверса у лешего нигде не упоминались, то есть превращаться в стаю летучих мышей леший не может.

— Странно, — проговорила Зинаида, с профессиональной скоростью печатая очередной вопрос, — с какой же сволочью нас свела судьба? Золотые глаза. Высокое худое тело, непропорционально длинные руки, носит на голове украшение в виде экзотического черепа.

Она лихо щёлкнула клавишей ввода.

«На территории Российской империи существ, подходящих под данное описание не зафиксировано», — последовал ответ.

— И как это понимать? – Фёдор наклонился к экрану через голову вампирши, — тогда с каким merde нам выпало счастье пересечься?

— Давайте расширим поиск, — задумчиво проговорила Рина, — может, нам встретился инвазивный вид?

— Что-что? – поглядел на чародейку Фёдор.

— Привнесённый из вне, — не дала открыть Рине рот вампирша, поворачивая голову, — типа глистов.

— Помнишь те вьюны, которые тебе понравились? – спросила Рина, — возле реки, у них ещё цветы похожи на свечки?

— Колючечник, а колючеплодник или эхиноцистис, — это был уже комментарий Зинаиды.

— Этот вид пришёл из Азии, — продолжала объяснять Рина, — птицы занесли, или как-то ещё. Вдруг и наш незнакомец тоже из другой страны к нам пробрался.

— Ну да, я ж говорю: глисты! – рассмеялась вампирша.

Она расширила ареал поиска. Забила вопрос о подобных существах из Европы. Поисковик зацеплялся то за один признак, то другой. Стригояки, которых боялись странах, типа Польши и Чехии умели (как утверждали очевидцы, не заслуживающие особенного доверия) превращаться в летучих мышей, но никаких других соответствий с этим презираемым Зинаидой видом вампиров не нашлось. Собственные вариации лешаков, лиха и прочих обитателей лесов, естественно, имелись в изобилии, но опять-таки ни один из них не совпадал в полной мере с монстром из Евдокимовского леса.

— Ничего не понимаю! – восклицала вампирша, барабаня по клавиатуре, — перебрали всех европейских монстров, даже Британию прихватили, а получили круглый ноль. Скандинавские тролли – не то, впору начинать всерьёз изучать фольклор и этнографию. Что за хрень завелась у нас под боком?

— Попробуй Азию, — предложила чародейка, — не зря ведь мы про колючеплодник вспомнили.

— Попробую, вдруг это на пару с китайским огурцом пришло.

В Азии представители потустороннего мира оказались куда более разнообразными. В одной только Японии встречались по крайней мере два ёкая, один из которых питался человечиной, а второй баловался сдиранием кожи с людей. Но, увы, ни тот, ни другой не носили на голове череп с рогами и не умели распадаться на целый выводок летучих мышей. Они описывались вполне традиционно: рога, конечно, наличествовали, но к рогам прилагалась красная или синяя кожа, выпученные глаза и метровый язык.

— Ладно, — азартно проговорила Зинаида после перерыва на кофе, — это уже просто вызов какой-то! Не мог монстр в окрестностях Междуреченска появиться из ниоткуда. А это значит, где-то подобное уже встречалось, мы просто не знаем, где искать.

— Правильно, — поддержал Фёдор, — на вызов мы должны достойно ответить, пускай это даже вызов самой судьбы!

Вампирша скептически хмыкнула и продолжила изыскания в интернете.

Ответ нашёлся, как только Зинаида добралась до Американского континента. Вендиго – ужас определённых регионов Соединённых штатов, легенда и страшная реальность, подтверждённая многочисленными задокументированными случаями.

— Ну, наконец-то, — Зинаида вслух зачитывала информацию, — рост около четырёх метров.

— Подходит, — кивнула чародейка, — и привычка сутулиться тоже, вместе с искажёнными человеческими пропорциями и исключительной худобой.

— В таких подробностях я нашего болотного гостенька не разглядела, — заметила вампирша, — но, согласна, он был скорее худ, нежели толст.

— Когда мы ему средство от клещей в морду напшикали, — сказала чародейка, — он за маску схватился, и руки у него были очень тощие и какие-то узловатые.

— Понятно, почему «Клещевин» был, что слону дробина, — усмехнулся Толстой, — глаза защипало, и он разозлился не на шутку, не на ту птичку силки установили.

— А у нашего монстряка под черепом своя голова была, — подняла глаза вампирша, — когда Федька его мечом ударил?

— Трудно сказать, — чародейка поправила очки, — гном ему своей кувалдой вообще всё вдребезги разнёс, там не разобрать было, а Фёдор, — она прикрыла глаза, вспоминая произошедшее ночью.

— Я сверху слева наискось бил, — сказал Толстой, — метил не по голове, а по шее, чтоб наверняка. Опасался, что по черепу меч соскользнуть может. Но, как мне показалось, череп сам и был головой.

— Да, — подтвердила чародейка, — глаза прямо в глазницах сверкали, и челюстями он клацал, аж мороз по коже.

Зина кивнула.

— Вендиго нередко описывают, как обладателя головы из черепа неизвестного животного с рогами, — победно прочитала вампирша, — черепа с глазами цвета расплавленного золота. Совпадает! Но главное, что ко всему этому прилагается умение диверса, которое помогает ему скрываться от преследователей там, куда не позволяют проникнуть его обычные размеры. К тому же причинить вред Вендиго при помощи обычного оружия или магии очень сложно. Это вы нам можете не рассказывать, — проговорила она в адрес невидимого оппонента, — мы это не хуже вас знаем, сами проконсультировать можем.

— Ты лучше прочти, как появляются Вендиго, и при помощи чего эту тварь одолеть можно, — Фёдор был готов оттащить Зинаиду от ноутбука и сам приняться за поиски.

— Не всё сразу, ваше сиятельство, не всё сразу, — она листала страницы и просматривала заголовки, — вы даже не представляете, насколько моя шутка про глистов оказалась в тему, — Зинаида откинула упавшую на глаза алую прядь волос, — читаю: из-за того, что вендиго смертельно опасны и обладают способностью воздействовать на психику человека (полагаю, речь идёт о призрачном захвате, в который угодила Аришка) изучение данного феномена сильно затруднено. Понятно, — усмехнулась вампирша, — проглочу комментарий о плохом танцоре и анатомических особенностях. Дальше какая-то ерунда, почерпнутая из газетных статей прошлого века, ссылки на художественную литературу и индейские легенды. Боюсь, ничего путного тут не найдём. Погляди в своей книге, Аришка, и магонете. Там уж точно сенсационности и психованных очевидцев не будет. А то глядите: в американском штате Висконсин женщина была похищена Вендиго и родила монстра, один вид которого заставил медицинскую сестру выпрыгнуть с восьмого этажа больницы и покончить с собой. Потом младенец заел врача и был забран ФБР для дальнейшего изучения. Или вот, школьник спасся от Вендиго, выиграв у него в телефонную мобильную игру, опыт взаимодействия с последней у чудовища оказался явно недостаточным для победы.

— Бред, — сказала чародейка, — хотела бы я поглядеть, как кто-то рискнёт предложить голодному чудовищу поиграть на телефоне! Вендиго съел бы парня, и не поморщился.

— А был бы сытым, — подхватил Фёдор, — освежевал, засолил и на распялочках сушиться подвесил.

Книга Чародейки Поволжья информации о представителе американской волшебной фауны не содержала вовсе. Видимо, никому из предков Воронцовой Арины с вендиго сталкиваться не доводилось. В магонете оказалось побогаче. Подтвердилась информация об умении и стремлении вендиго заготавливать еду впрок, о возможности влиять на психику жертвы, о «золотом взгляде», встречи с которым было рекомендовано категорически избегать.

— Помню, помню я эти жёлтые гляделки! – восклицала Зинаида, оттёртая чародейкой от поисков. Арина наотрез отказалась пускать кого-либо за ноутбук своей бабушки, — ты найди, откуда они берутся.

— Здесь говориться, что вендиго не изучены в достаточной мере, но существует несколько путей появления этой гадости, — сказала чародейка, проглядывая длинный, переведённый с английского труд по монстрологии, — одной из причин его появления можно считать голод и страдания, которые испытывали, в связи с этим индейцы.

— Какой голод в наше время? – возмутилась Зина, — читай дальше.

— Так, — пролистывала текст Рина, — людоедство опять на почве голода, добровольное принесение себя в жертву, перенос останков Вендиго животными или птицами с последующим заражением представителей животного мира. Как тут пишут, такие особи не отличаются особой разумностью и лишены членораздельной речи. Они продолжают сохранять элементы поведения животных, что их породили.

— Нет, — девушка покачала головой, — у нас иной случай. Наш Вендиго разговаривал, использовал орудия труда в виде влажных салфеток и плетёных распялок, он засолил жертву, потому как сохранил воспоминания о том, что еду нужно солить. Он стопроцентно не животное.

— Пожалуй, — согласилась вампирша, — а что там по поводу добровольной жертвы? Ведь в этом случае речь шла о человеке?

— В отдельных случаях человек может заразиться Вендиго или же существо само выбирает себе, если так можно выразиться, наследника, — читала вслух чародейка, — когда его собственное тело приходит в негодность. Но каким образом осуществляется заражение, сказать сложно. С достоверностью можно лишь утверждать, что это происходит при непосредственном контакте с жертвой.

— Бог с ним, с заражением, — подал голос Фёдор, — ты скажи, что нужно сделать, чтобы Вендиго этого на тот свет отправить.

Арина задала вопрос: «Как уничтожить Вендиго»?

Ответ специальная сеть, куда имели доступ только чародеи, выдала неутешительный ответ:

«Магическая наука располагает лишь приблизительными сведениями о способах уничтожения американского Вендиго. В силу малого распространения данного феномена и практически полным его отсутствием вне Американского континента, вопрос этот не получил всестороннего исследования. В индейских легендах есть упоминания об убийстве Вендиго, а вне привычных мест обитания это существо редко дотягивает до десяти лет. Природные условия убивают Вендиго.

Далее следовали расплывчатые рассуждения об изменении климата и ухудшении экологической обстановки, которые приводят к тому, что этот вид волшебных тварей оказался практически на грани вымирания.

— Ага, — с издевательским смешком проговорила Зинаида, — не доставало ещё, чтобы «Зелёные» вступили в борьбу за охрану бедненьких Вендиго-людоедов, которым угрожает глобальное потепление климата! А что? – она поглядела на Фёдора, — в наше сумасшедшее время и не такое бывает.

— Итак, — Арина оставила без ответа высказывание вампирши, — что мы имеем в итоге. В Междуреченском районе нас угораздило пересечься с американским Вендиго. Все согласны?

Фёдор и Зина дружно кивнули.

— Мы установили природу существа, осталось только узнать, как оно попало в Евдокимовский лес, и найти способ избавиться от неожиданно появившейся опасности.

— Легко сказать! – протянула вампирша, — может, Вендиго уже давно тут живёт? Помните, этот подозрительный лесник нам все уши прожужжал о том, какие места у них нехорошие. Как скотина и люди на болоте пропадают.

— Возможно, ты права, — тоном председательствующего на собрании сказала чародейка, — в статье говорится о целом десятилетии, что они способны прожить вдали от их исконных земель. Если так, то, не исключено, что Вендиго ищет способ продолжить жить в новом теле.

— Не пойдёт, — поднял бровь Фёдор, — для этого ему совсем не нужно убивать, свежевать и засаливать свою жертву. Так поступают с едой, для иных целей он захватил бы Кудряшова живьём.

— Верно, — согласилась чародейка, — я, конечно, не знаю признаков старения у этого вида, но наша особь показалась мне вполне бодрой, с хорошей способностью к заживлению ран. Фёдор чуть не отрубил ему руку, а конечность приросла буквально на глазах. Да и голову, разбитую вдребезги, Вендиго восстановил чуть больше, чем за сутки. А, по-хорошему, ещё раньше. Когда мы во второй раз пришли к его логову на Старичном болоте, корова вялилась. Не мог же он без головы охотиться?

— Ладно, — махнула рукой Зина, — оставим в покое возраст нашего Вендиго. Он разумен, значит, получился из человека. Я говорю получился, потому что не представляю, каким образом подобное существо могло пересечь полмира, и главное, почему оно осело у нас? Природные условия здесь совсем не похожи на север США. Значит, кто-то специально заселил его в Евдокимовском лесу, и этот кто-то – либо человек, либо чародей. И что из этого следует?

— Что? – не понял Толстой.

— Из этого следует, что кое-кому снова придётся звонить инквизитору. Насколько я знаю, они держат на контроле подобные преступления.

Арина кивнула и потянулась за телефоном.

— Погоди, — остановила её Зинаида, — не имею желания лишний раз пересекаться с этим занудой. Дай мне уехать, он ведь примчится сразу, я уверена.

Инквизитор оказался занят, и перезвонил уже через полчаса. Выслушал молча и велел приехать к нему. Арина никогда не задумывалась, где базируется отец Викентий, но адрес воскресной школы при центральном соборе её нисколько не удивил.

Мотоцикл снова стал мотоциклом, и через пятнадцать минут они уже шли по дорожке, с двух сторон обсаженной туями. У входа в здание их поджидала Екатерина – помощница Викентия Константиновича, знакомая им по предыдущему делу о пропадающих оборотцах. Девушка была одета в скромное чёрное платье с мелкими цветочками и туфли на низком каблуке.

— Отец Викентий ждёт вас, — проговорила она, удостоив прибывших лишь лёгкого кивка вместо приветствия.

Кабинет инквизитора располагался по торцу коридора за дверью, лишённой каких бы то ни было отличительных признаков. На ней не было ни номера, ни таблички с именем и должностью, лишь горел красный глазок сигнализации над дверью под камерой наблюдения.

Дверь скрывала просторный кабинет с высокими шкафами под старину, где на полках выстроились внушающие уважение фолианты в кожаных переплётах вперемешку с современными папками для файлов. Сам отец Викентий сидел за столом с мраморным письменным прибором, которым вполне могли пользоваться и лет сто пятьдесят назад.

— Значит, вендиго, — проговорил он после приветствия, — удивительно. Вы точно уверены?

— Ещё как уверены, — Рина присела на стул, — все признаки на лицо. Помните, как у Конан Дойла? Отметите все несоответствия, и то, что останется, и будет единственно правильным ответом.

Инквизитор снял очки в тяжёлой роговой оправе и протёр их.

— Появление американского монстра в Поволжье не могло случиться без участия человека, — сказал он, — и велика вероятность, что человек этот – чародей, знавший, каким образом можно осуществить подобное.

— Да, — подался вперёд Фёдор, — а вы знаете?

— Только в самых общих чертах, — инквизитор сделал неопределённый жест рукой, — вендиго можно заразиться.

— Это нам тоже известно, — с привычной поспешностью отличницы включилась в разговор чародейка, — не удалость выяснить пути распространения. Ритуал? Случайность по типу глистных инвазий? Укус? Ранение Фёдора было неприятным и болезненным, но никаких иных последствий мы не заметили. Просто кровь перестала сворачиваться.

— Ранение было нанесено зубами или когтями? –спросила Катерина, сидевшая до этого с самым что ни на есть безразличным видом.

— Когтями, — ответил Толстой, — этот bricon меня рукой по спине полоснул, полшажка не хватило, чтобы нормально увернуться.

Девушка, совсем не блиставшая красотой, кивнула.

— Кровотечение чем останавливали?

— Ринка чем-то щипучим мне на спину полила. Название не запомнил.

— Перекисью водорода, — ответила чародейка, — но не помогло.

— Что потом делать стали?

Арина сразу предупредила Американца, что отцу Викентию совсем не обязательно быть в курсе их дел с Зинаидой, поэтому опустила приезд вампирши и рассказала о решении отправить героическую душу восстанавливать здоровье в духовный план.

— Толково, — похвалил инквизитор, — учишься прямо на глазах. Похвально. Чем уничтожать монстра пытались?

— Мы в магазине баллончики против клещей и комаров закупили, — ответил Фёдор, — и кислоту борную. Да, — он дерзким взглядом ответил на скептическое хмыканье Катерины, — ничего смешного. Мы сначала приняли его за лешего какого-то особого вида, что завёлся в Старичном болоте.

— И, вполне ожидаемо, обработка вендиго инсектицидом не дала желаемого результата, — заметил отец Викентий, тоже пряча улыбку.

— Я в магонете прочитала, — невольно принялась оправдываться Рина, — там целая монография о леших была. Это не мы про средство от клещей придумали.

— Когда вы закончили со своими инсектицидными экспериментами, — прищурилась помощница инквизитора, — что попробовали следующим?

— Пули, даже магические, не причиняли ему ни малейшего вреда, — принялся рассказывать Фёдор, — сие я ещё при первой встрече в лесу понял. Снорри тогда сумел ему голову снести простой силой удара.

— А из какого материала было оружие гнома, — с дотошностью придирчивого преподавателя продолжала расспрашивать Катерина.

— Не знаю, железное, наверное. Да и не оружие это было, а просто кувалда на длинной ручке.

— Годаев Снорс, с чьей подачи мы и вышли на лесного монстра, — объяснила Рина, — владелец автомастерской и главный устроитель ежегодных гонок внедорожников.

Смуглая помощница поправила чёрные тускловатые волосы и продолжила. Она принципиально разговаривала только с героической душой.

— Автомеханик меня не интересует. Какой вариант выбрали вы?

— Подумал, что против силы небесного фантазма мало кто устоять сумеет, предупредил мастера, что черпану её энергию по полной, и ударил.

— Фантазм был тот же, что и в прошлый раз? – казалось, вопросам насупленной низкорослой девицы в чёрном платье не будет конца.

— Да, — ответил Фёдор, — я ведь принадлежу к классу «Дуэлянт», фантазм – холодное оружие, палаш, сабля, шпага или меч. На моё усмотрение. Мне мой здоровенный меч по сердцу пришёлся.

— Сколько понадобилось ударов?

— Один. После этого вендиго на стаю летучих мышей распался и улетел. Полагаю, назад в своё болото. И что вы скажете? Знаете, как его окончательно убить?

— Нет, — пожала худыми плечами Катерина, — вообще без понятия.

— Зачем же вы тогда расспрашивали? – возмутилась Рина.

— Интересно было услышать про вендиго, можно сказать, из первых рук, — скромно потупив глаза, проговорила девушка. Голос её при этом был издевательски-вежливым.

— Конгрегация располагает сведениями о способах уничтожения вендиго? – задала вопрос чародейка, решив про себя игнорировать помощницу и общаться в Викентием Константиновичем напрямую.

— Несомненно, — чуть склонил голову инквизитор, — у нас обширная сеть на Американском континенте ещё с позапрошлого века. Только я, к сожалению, пока подобной информацией не располагаю. Мне потребуется некоторое время, чтобы сделать запрос. Я позвоню вам, когда придёт ответ. До тех пор прямого контакта с вендиго не ищите, проработайте всех, кто так или иначе причастен к инциденту. Дело я принимаю на контроль, сотрудничаем. И, пожалуйста, без самовольства и опасных выходок, — взгляд мужчины за столом упёрся в Фёдора.

Тот поднял руки:

— Только с разрешения моего мастера!

— Тогда у меня к вам всё.

Катерина с готовностью встала и всем своим видом показывала, что жаждет проводить посетителей до выхода.

— Что скажешь? – Фёдор щурился на яркое солнце, просвечивающее сквозь цветущие липы на бульваре имени легендарного городского головы начала XX века, — тебе не показалось, что инквизитор темнил?

— Не думаю, зачем ему? – пожала чародейка плечами, — скорее он из тех людей, которым неприятно, когда другие видят, что они чего-то не знают. А Катерина раздражает, не находишь?

— Раздражает? – переспросил Толстой, — она вообще находится по внешности и приятности обращения гораздо ниже границы, когда особа женского пола способна привлечь моё внимание. Как мебель. Не может же раздражать банкетка или кресло.

— Может, если неудобное!

Они оба засмеялись.

Пришло сообщение от Аллы Сергеевны.

Арина, доброго времени суток!

Писала директор гимназии.

Меня настолько заинтересовала ваша проблема, что я не могла успокоиться. Какое-то смутное воспоминание вертелось где-то на границе сознания и беспокоило, подобно заусенцу на пальце. И я вспомнила, что. Погляди по ссылке статью двухлетней давности в «Ведомостях Междуреченска».

К письму прилагалась ссылка на сайт городской газеты.

Ожившая сказка Междуреченского уезда

В заметке говорилось, что в 2021 году в их город приехала экспедиция параэтнографов-любителей, целью изысканий которой были поиски реальных истоков мифов и сказаний, в частности, лешего. Объектом интереса исследователей явился, естественно, Евдокимовский лес с его болотом.

— Исследователи обнаружили следующие признаки, подтверждающие проживание этого исчезающего магического существа на территории Поволжья, — начала вслух читать Рина, когда они вернулись домой, — в Евдокимовском лесу внимание учёных сразу привлекли разбитые молниями деревья, которые группировались вокруг некоего радиуса с центром в Старичном болоте. Как известно, подобные явления указывают на присутствие Хозяина леса, он, без сомнения, таким образом защищает сердце своих владений.

— Ты обращал внимание на разбитые грозой деревья? – подняла глаза от экрана ноутбука чародейка.

— Особо, нет, — ответил Фёдор, — попадалось на глаза раз или два нечто подобное. Да и то давнишнее. Там уже во всю молодая поросль пошла.

Рина кивнула и продолжила.

— О присутствии лешего говорили также изменённая, ближе к квадратной, форма ведьминых кругов и образовывали их не обычные мухоморы и опята, а красные сыроежки и лиловые рядовки, — она снова взглянула на Фёдора, — нам не попадались, в такую сушь и жару грибов не бывает.

Дальше перечислялись остальные признаки присутствия лешего в лесу: упоминались и исчезающие или ведущие в никуда тропинки, перекрученные ветки и корни, странные звуки, напоминающие аукание и окликание. После подробного описания всех манифестаций следовал вывод, что в существовании лешего нет и не может быть сомнений.

— Евдокимовскому лесу посчастливилось обрести хозяина, — дочитывала чародейка, — наша группа покидала эти красивейшие места в окрестностях Междуреченска, оставив дары лешему в виде кувшина деревенского молока, батона хлеба и конфет. Низкий поклон на выходе из леса, и наша группа направилась на поиски новых мест и новых существ, которые, к сожалению, не всегда правильно воспринимаются простыми людьми.

К статье прилагались фотографии ведьминых кругов из красных шапочек сыроежек, скрученные стволы и ветки, дорожка, упирающаяся в болото.

— Любопытно, — Арина потёрла переносицу, сняв очки, — получается, два года назад в Евдокимовском лесу был леший, а сейчас там – вендиго. Причём, вендиго мы видели своими собственными глазами. Думаю, он сжил с места либо сожрал лешего. Получается, — она надела очки снова, — вендиго здесь совсем недавно. Меньше двух лет. Нужно понять, когда он появился, тогда попытаемся узнать, кто и как его туда заселил.

Глава 5 Блохастая кавалерия

Арина набрала номер вампирши, послушала долгие гудки и отключилась.

— Ладно, — проговорила она, — начнём без Зинаиды. Если в Евдокимовский лес нам пока что настоятельно рекомендовано не соваться, обсудим всех тех, кто имеет отношение к лесу и гонкам.

— Предлагаю сразу исключить гнома, — заявил Фёдор, — ему нет никакого резона разводить Вендиго в месте проведения «Бурелома». К тому же Снорс сам снёс монстру голову кувалдой.

— Соглашусь, — кивнула чародейка, — Годаева вычёркиваем из списка подозреваемых. А вот лесник мне совершенно не понравился. Скользкий какой-то: отталкивающая смесь высокомерия и угодливости.

— Да, мутноватый типчик, — согласился Толстой, — он и гнома от своего леса неспроста отваживал, рассказывая страшные истории при том, что начал он это делать ещё до того, как узнал, зачем мы приехали. Вполне могли из-за трассы или по иным гоночным делам.

Рина постучала ручкой по щеке.

— А ведь правда! Доступ у него в лес, как ни у кого другого: в любое время года двадцать четыре часа в сутки. Это значит, возможность у Максима-лесника есть. Но вот что с мотивом? Евдокимовский лес со Старичным болотом – местечко глухое, сказать, что там нет отбоя от туристов и охотников, здорово погрешить против истины.

— Лесник не хотел, чтобы чужие совались в его лес, — увлечённо продолжал Толстой, — для этого всех и каждого стращал жуткими историями о нечисти, якобы обосновавшейся в лесу, сдабривая свои былички леденящими кровь подробностями для придания им правдоподобия.

— Якобы? – переспросила чародейка, — вспомни статью в «Ведомостях», а уж с Вендиго мы сами два раза пересеклись. Какое уж тут «якобы».

— Твои сомнения нисколько не разбивают моей логически выстроенной теории, — белозубо улыбнулся Фёдор, — а, напротив, подтверждают стройные умозаключения, кои я имею честь представить на суд госпоже чародейке, — последовал не лишённый издевательской вежливости поклон, — в какой ситуации человек станет вести себя подобным образом? Очевидно же, Максим прячет в Евдокимовском лесу нечто, что посторонним видеть категорически нельзя.

— И что это такое может быть?

— Разбойничью шайку, насколько я понимаю, можно не рассматривать?

— Да, безоговорочно, за всю свою сознательную жизнь я не припомню ни одного случая разбойного нападения, — подтвердила Арина.

— Я так и думал, — довольный кивок Фёдора, — наш лесник там делишки иного рода обделывает, — он замолчал, и сам вид героической души буквально кричал о том, как он жаждет, чтобы заинтересованный собеседник поспешил задать вопрос о том, что именно думает Американец.

И Рина, естественно, спросила.

— Лесник прячет в Евдокимовском лесу плантации конопли, — победно изрёк он, и чародейка от всей души рассмеялась.

На днях Фёдор пришёл в восторг от фильма, где в Англии были подземные плантации конопли, что вполне естественно и явилось источником последнего предположения.

Обиженный смехом Американец дёрнул плечом и проговорил:

— Смейся, смейся! Я читал в ваших пабликах, что проблема употребления наркотиков в Российской империи пока что не решена. Евдокимовский лес – самое удобное место: вдали от больших дорог, своего рода глухомань, расти, что душа пожелает.

Раздался телефонный звонок. Фёдору было ближе, он протянул руку и бесцеремонно ответил, увидев высветившееся имя Зинаиды.

— Чего звонила? – спросила вампирша.

— А ты чего трубку не брала? – в свою очередь спросил Толстой.

— Занята была.

— Позвольте полюбопытствовать, с кем?

— Федька, — проговорила вампирша, — ты по жизни такой озабоченный? Или превращение в героическую душу пошло криво? У меня клиент был, я массажем подрабатываю, видишь ли, зарплата медсестры несколько меньше жалования Чародейки Поволжья.

— Массаж? – переспросил Фёдор, — на островах мне делали сказочный массаж, повторишь?

— Заболит позвоночник – тогда и придёшь, — отрезала Зинаида, — а за особым массажем можешь на острова слетать, скатертью дорожка. И вообще, я с Аришкой поговорить хочу.

Чародейка отобрала у Фёдора телефон и коротко обрисовала ситуацию, не преминув пошутить над версией Американца с тайными плантациями конопли. Однако, вампирша её веселья не разделила.

— Вполне реалистичное предположение, — сказала она, — представляешь, сколько это дерьмо стоит? Ради такого заработка не то, что вендиго, огнедышащего дракона заведут.

Она выразила готовность присоединиться к мозговому штурму и обещала приехать очень быстро. Обещание своё сдержала и вошла на кухню как раз в тот момент, когда Арина разливала по чашкам кофе.

— Прав инквизитор, — проговорила она, когда чародейка добралась до конца разговора с отцом Викентием, — пока не узнаем, каким макаром наше чудо-юдо уничтожить, в Евдокимовском лесу нам делать совершенно нечего. Ладно Фёдор, он, если что в духовный план уйдёт, меня, допустим, тоже убить не так просто будет, а вот тебя…, — светло- карие глаза с сомнением уставились на чародейку, — тобой мы рисковать не можем. Поглядим, чем Конгрегация располагает. Я Макса не знаю, в первый раз вместе с вами пересеклась, думаю имеет смысл с Годаевым поговорить. Они с ним, вроде как, приятельствуют.

Гном обрадовался появлению всей честной компании, словно они были закадычными друзьями, да, собственно, и сам вёл себя соответствующе.

Снорса они обнаружили в мастерской, где голый по пояс, лоснящийся от пота, гном копался в кишках дорогой красной иномарки.

— Давайте в дом, — махнул он мощной рукой, — когда Зинка сама позвонить соизволила, я сразу понял, дела пошли.

Рине пришлось по второму (а, учитывая инквизитора, по третьему) разу рассказать о нападении вендиго и разговоре с отцом Викентием. О своих кинематографических подозрениях Фёдор Толстой предпочёл поведать сам.

Наталья без восторга поглядела на двух молодых девиц, во очередной раз почтивших своим присутствием её дом, но ничего не сказала, просто вышла вон.

— Во даёт! – хлопнул себя по колену гном, выслушав выкладки героической души, — однако ж, соглашусь с Зинаидой.

— Насколько близко вы знаете Максима? – спросила чародейка, вытащив подсмотренный в детективных фильмах блокнот, являвшийся непременным атрибутом любого уважающего себя следака.

— Давай без «выканья», — Годаев достал из холодильника банки с пивом, бросил Фёдору и вампирше, а Арине вежливо протянул, — у нас всё по-простому, не привык я к политесам, так что, извиняй, если что.

Арину гном своей бесцеремонностью близкого знакомого, почти что родственника, ставил в тупик, но его загорелое лицо с заплетённой бородой было настолько по-мальчишески искренним, что ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

— Значится, так, — гном шумно глотнул пива, крякнул от удовольствия и утёр губы, — знаю я Максима Осипова давно, — он прищурился, прикидывая в уме точную дату, — лет пяток точно будет. Он в наших гонках участвовал, а года три назад – подохладел к этому делу, завёл песню про занятого человека, кризис середины жизни и прочую ерунду. По мне – так пустые отговорки. Купил мужик новую тачку и трясся над ней, как царь кощей. Пылинки сдувал, да тряпочкой протирал. А прибабахи у него всегда имелись: мало того, что пришельцы с языка не сходили, так он ещё и всякой потусторонней дрянью интересоваться принялся. Это, не беря в расчёт всемирных заговоров, планов по уничтожению доброй половины человечества, чипирования. Честное слово, если б не знал, что Максушка сотовых телефонов как огня боится, подумал бы, что он из интернета не вылазит, зачитывается «реальными случаями встречи с рептилоидами и ожившими покойниками» и подобной хренью.

— А как с наркотиками? Он проявлял интерес к конопле? – подался вперёд Фёдор.

— Кто ж подобным в открытую интересуется? – искренне удивился гном, — о таком, друг мой Федя, вслух говорят только со своими, такими же. Не слыхал, чтобы воры или какие иные криминальные типы в широком кругу говорили, как лучше квартиру обнести или рецептами приготовления дури позабористее делились! Но вот его нежелание проводить «Бурелом» в подведомственном лесу – выглядит странно. Казалось бы, какое ему дело? За безопасность он не отвечает, в проявлениях чистого альтруизма не замечен, напротив, не чужд позлорадствовать над ближним.

Снорри допил пиво и продолжил:

— Когда Санька в прошлом году свой автомобиль тюкнул, Макс соловьём заливался о том, что, мол, некоторые – прямо-таки водители восьмидесятого уровня, в гонках участвуют, а во время банального выезда со стоянки мимо грузовика без последствий проехать не могут. Ещё шуточку с бородой про купленные права прибавил. Поэтому беспокойство о жизнях участников гонок и зрителей – как-то не по его части. Ребя, — гном звонко хлопнул себя по лбу, — у меня ж квадрокоптер есть. Мы каждые гонки с нескольких точек снимаем, в том числе и с воздуха. Давайте поедем, запустим, полетаем над Евдокимовским лесом, глядишь, обнаружим чего.

— Полагаешь, Охранное отделение вкупе с полицией квадрокоптерами не располагают? – Зина метко запустила пустую банку в мусорное ведро, — если бы всё так просто было. Они запрещённые плантации сами с воздуха высматривают. Лес – отличное укрытие, особенно, если наш клиент – не дурак и не станет грядки ровными рядами располагать на полянах, а посеет своё хозяйство в тени деревьев. При таком раскладе летай – не летай над лесом, всё одно ничего не увидишь. Да и сверху не так-то просто каннабис от обычной травы и подлеска отличить. Тут опыт нужен. У тебя такой есть?

— Сказанула! – воскликнул гном, — ещё чего! Не хватало мне наркотой интересоваться.

— Вот именно. У меня тоже нет, я и без твоих девайсов ночью слетать могу.

— Что нам тогда остаётся? – гном серьёзно поглядел на своих гостей, — времени до гонок – всего ничего.

— Может, побеседуем с лесником, по-свойски? – выгнул бровь Толстой.

— Это как? – не поняла Рина.

— Колоть будем, — понимающе объяснил гном и выразительно ударил кулаком о ладонь, — при должном убеждении он не только сознается, он сам побежит показывать свои нычки.

— Стойте, стойте, — запротестовала чародейка, — мы же не бандиты из американского фильма, чтобы просто так людей избивать.

— Во-первых, не просто так, — пожал плечами Годаев, — во-вторых, никто не собирается сразу бить Макса, мы для начала поговорим. А там уж по ходу дела видно будет. Поехали на моём авто.

— Куда собрался? – словно из-под земли появилась супруга гнома и встала в дверях с видом рассерженной валькирии из скандинавских мифов. Только крыльев и шлема не доставало.

— Дела, — неопределённо махнул рукой гном, — по поводу «Бурелома».

— Помнится, кто-то, — глаза Натальи глядели совсем не ласково, более того, где-то в их голубой глубине посверкивало ледяное пламя, — обещал мне сегодня в огороде помочь. А теперь этот кое-кто намеревается сбежать и под маркой вездесущих и всеобъемлющих ежегодных гонок и банально продолжить бухать с двумя девицами. Одну из которых я по доброй воле и на полкилометра к своему дому бы не подпустила. Это о тебе, Зинаида, если кто не понял.

— Наточка, — вампирша улыбнулась очаровательной, порождающей ямочки на щеках, улыбкой, — не думала, что ты столь ограничена по части интеллекта. Вторая, как ты изволила выразиться, девица здесь при исполнении, а я ей помогаю. Или тебе наплевать, найдут виновника в смерти любовника твоей ближайшей подруги или нет?

— Виновника? – нахмурилась Наталья, — да тут окромя моего Снорса виновников нет. Это он отправил слабого по части алкоголя парня размечать трассу. Тот приложился к бутылке, подозреваю не без участия вашего знаменитого лесника, не справился с управлением и угодил в болото прямо на своём «Козле»? Или я что-то не понимаю?

— Тянули тебя за язык! – гном даже сплюнул в сторону, — сочувствую тебе, Фёдор, в бабском обществе работаешь. Она ж теперь не отстанет, всю плешь проест! – выразительный кивок в сторону жены, — вам её походу в помощницы заместо меня брать надо.

— Ага! Сейчас! Всё брошу и помчусь не знамо с кем не знамо куда, — Наталья перебросила косу за спину, — пока вся ваша тёплая компания во главе с госпожой чародейкой не объяснит мне ситуацию с исчезновением Александра, я с этого места не сойду.

— Думаю, будет лучше посвятить Наталью… — Рина вопросительно взглянула на жену гнома, и та подсказала отчество: Михайловна, — Михайловну, — кивнула девушка, — в подробности нашего расследования.

— Жду с нетерпением, — сыронизировала Наталья, — сделайте одолжение.

— Ладно, — кивнул Снорс, он явно решил взять объяснения с супругой в свои руки, — Санька не утоп в болоте вместе с автомобилем, его сожрала гадина ростом с уличный фонарь, которую Арина с Фёдором квалифицировали как вендиго.

— Вендиго? – с сомнением повторила Наталья, — тот самый что ли?

— Можно подумать, тебе это название знакомо?

— Знакомо, — веско ответила жена гнома, — я Стивена Кинга в отличие от некоторых читала, — она с чувством превосходства поглядела на супруга, — и посему в теме. Только не возьму в толк, как американский монстр очутился в Поволжье?

— Нас тоже до чрезвычайности интересует тот же самый вопрос, — ответила Арина, — мы проводим расследование, чтобы вывить виновного и предотвратить дальнейшие жертвы.

— Поняла, — кивнула Наталья, — и незачем было тень на плетень наводить. Дурацкая привычка темнить и врать. И ещё, — она серьёзно посмотрела на Снорри, — осторожнее там. Я представляю, насколько опасен вендиго.

Выехали молча. Фёдор попытался поднять всеобщее настроение рассказывая байки про обезьяну, взятую им в кругосветное путешествие с Крузенштерном, но должного внимания зрителей не получил. Зинка отмахнулась, погрузившись в телефон, Арина знала и версию из интернета, и версию Фёдора, поэтому очередная фантазия на известную тему уже не выглядела такой забавной. Зато гном хохотал от души, особенно над залитыми чернилами бумагами в капитанской каюте.

— Даёшь! – он чуть ли не слёзы от смеха утирал, — я сразу понял, что ты – не просто двоюродный брат Ринки, но чтоб прям Крузенштерн!

— А как догадался?

— По мотоциклу и татухам на руках. Уж больно мудрёные, словно национальные. Из понтов такое не делают.

Знакомая дорога оставила позади богатую ферму с обилием сельхозтехники прямо под открытым небом, спустилась с холма, пробежала между двумя берёзовыми рощицами, и на горизонте появился Евдокмовский лес. В отличие от первого раза двор Максима-лесника был тих. Не рвал цепь рыжий взлохмаченный Кныш, не вскукарекивал петух, на их настойчивый стук и зычные окрики гнома никто не вышел.

Тогда Снорри привычным жестом просунул руку в отверстие калитки и открыл крючок с обратной стороны. Входная дверь дома оказалась запертой на большой висячий замок, все жалюзи закрыты изнутри настолько плотно и тщательно, что невозможно было ничего разглядеть внутри.

— Впервые, вижу, чтобы Максик на такой замок дом запирал, — подивился гном, обходя вокруг, — ни машины его нет, ни собаки. Даже его любимые курицы куда-то подевались.

— Может, я замок отстрелю? – предложил Толстой, тщетно пытавшийся открыть старую маленькую форточку.

— Если что, я заднюю дверь с одного пинка вышибу, — повёл плечами гном, — да и скромно молчащая Зинаида от меня особо не отстанет. Она мотоцикл свой одной рукой подняла.

— Ты мне тот случай до скончания веков припоминать будешь? – сощурилась вампирша.

— Здорово же было! Аж завидно. Ну что, давай?

— Господа, — проговорила чародейка, сделав останавливающий жест, — мы не станем вышибать двери и отстреливать замки в чужом доме. Это противозаконно.

— Он же – подозреваемый! – веско заметил Снорри, — и то, что Максим слинял из дома в неизвестном направлении, подозрений наших не снимает, а напротив, укрепляет. Это – раз. Никто не узнает о наших, — он кашлянул, — самовольстве и превышении полномочий. Это – два.

— Нет, — Рина проявила твёрдость, — подозрения не доказывают вины. То, что он живёт у Евдокимовского леса и работает лесником не даёт нам права нарушать целостность его жилища по одному лишь подозрению. Законы Российской империи не на нашей стороне. Если есть запал, давайте осмотрим двор и надворные постройки.

Осмотр, проведённый участниками расследования безо всякого энтузиазма, не добавил ничего особенного. Обнаружились следы внедорожника, место содержания кур, поленница дров для бани и летний душ, сооружённый в маленькой будочке с канистрой на крыше. Мечтам Фёдора о нахождении следов хранения и переработки конопли не суждено было претвориться в жизнь.

— Впечатление такое, что наш клиент сбежал, — подытожила осмотр чародейка, — собрался и покинул деревню.

— Чего это вы тута шастаете? – раздался ворчливый старческий голос, и по дорожке двора к ним приближалась воинственно настроенная старушка с вилами в руках, — а ну поли прочь, фулиганы!

Она угрожающе замахнулась вилами.

— Пока полицию не вызвала!

— Госпожа, — Фёдор вышел вперёд и поклонился с безукоризненным изяществом аристократа XIX века, — я восхищён вашей силой духа и природной храбростью, — последовал ещё один поклон, — но вы нас неправильно поняли.

— Ты мне зубы, красавчик, не заговаривай! – воскликнула бабка, но тон её стал гораздо менее воинственным, — отвечай, как на духу: на кой ляд к Максиму Петровичу во двор полезли?

— Так и полезли, потому как о нашем друге Максиме Петровиче беспокоились сильно, — Толстой скроил тревожную гримасу, — телефона у него нет, даже проводного, приехали – никого, собаку и ту куда-то дел.

— Кныша своего он Вяземским отдал, у них козы, пущай охранят, — соседка опустила вилы, по всей видимости удостоверилась в безвредности посетителей, — курей каких забил и продал соседям, каких раздал. Я две взяла. А что? У Петровича хорошие несушки.

— Куда Осипов подался не знаете случаем? – поинтересовалась вампирша.

— Сказывал, в город. Я спросила, чего так внезапно, а он ответил, мол, предложили работёнку получше, чем говна по лесу да по болоту месить. Так что, господа хорошие, вертайтесь в свой Междуреченск и ищите Петровича тама.

— Сбежал, — уже в машине воскликнула Зинаида, — но почему? Если мы правы, и у него действительно в лесу плантации каннабиса, а Вендиго он в качестве охраны завёл, убегать никакого резона нет. Монстр его от кого угодно защитит. Почему тогда мы имеем иное? Что случилось? Знать, что мы его раскрыли он не мог на сто процентов. Может, испугался неудачного нападения своего питомца на чародейку и Фёдора?

— Почему по второму кругу не попробовал натравить Вендиго? – повернулся к ней гном, — мог по одиночке вас подкараулить. Возле сортира, например.

— У нас туалет в доме, — с гордостью проговорил Фёдор, — и ванна тоже.

— Максим Осипов в Лесном департаменте работает? – спросила Рина, вводя в поисковик название организации и город. Получила утвердительный кивок Снорса и продолжила, — может, его в какое другое место перевели? Давайте съездим и поинтересуемся.

Департамент лесного хозяйства уездного города Междуреченска находился на выезде из города рядом с полигоном, где отрабатывали водительское мастерство желающие обзавестись транспортным средством. Здание из белого кирпича в тени высоких голубых елей, каким-то чудом живущих и здравствующих на жаркой и засушливой Саратовской земле.

— Иди ты, — кивнула Зинаида чародейке, — ты из нас в самом цивильном виде. С нами просто разговаривать не станут.

Вампирша была облачена в короткие джинсовые шорты с обтрёпанными штанинами и вызывающий топик, открывающий живот, Фёдор с его длинными чёрными кудрями и татуированными руками был ей под стать. Гном с экзотической бородой и в борцовской майке тоже не особо подходил для визита в императорское лесничество. На их фоне шёлковое белое платье Арины выглядело скромно и вполне официально.

Охранник в форме покосился на курящую у внедорожника Зинаиду в компании длинноволосого хиппового парня, но чародейку пропустил. Девушке не понадобилось даже выдумывать причину. Внутри ей пришлось пройти по очереди несколько кабинетов, где её вежливо отфутболивали, сокрушённо разводили руками и заявляли, что вопрос вне их компетенции. Наконец, начиняющая злиться Арина добралась до отдела кадров. Прилизанная женщина средних лет с порога заявила, что никаких справок: ни письменных, ни устных, они кому попало не выдают.

— Если вы относитесь к числу лиц, имеющих по воле государя нашего императора полномочия обладать личной информацией граждан Российской империи, то вам надлежит направить запрос. И в установленный законом срок получите ответ. А так, — женщина поджала ярко накрашенные губы, — никто не обязан информировать молодых девиц, желающих получить сведения о холостом мужчине.

Рина решила не извещать всех и каждого о своём статусе Чародейки Поволжья и подключить отца Викентия.

— Как? – спросил Фёдор, курящий уже вместе с гномом и охранником, — узнала?

— Послали, — отмахнулась чародейка.

— Куда?

— Далеко и надолго, сказали прислать официальный запрос и через пару недель нам придёт ответ, если они сочтут наш запрос правомочным. И вся эта бюрократическая волокита из-за простого вопроса, где сейчас работает гражданин Осипов М. П.!

— Делов то! – воскликнул охранник, — поди Дарья Валентиновна опять чудит. Ох и противная бабёнка, — он скривил книзу губы и презрительно прищурил глаза, — я вам и сам скажу: уволился Максим, приехал, заявление написал и до свидания! Говорит, пускай другие дуралеи по лесам шастают. Сказал, на новом поприще счастья попытает.

— Довольный был? – Зина подалась вперёд, почти касаясь грудью охранника.

— Да не особо, — тот порозовел и чуть-чуть отодвинулся, — замотанный какой-то.

Чародейка поблагодарила его за информацию, и они покинули сень голубых елей.

— Поесть бы, — сказала вампирша, я перед приездом к вам только чаю выпила.

— Давайте к нам, — предложил гном, — Наташка знаете, как хорошо готовит?

— Нет уж, — отрезала Зинаида, — с меня её недовольной физиономии на сегодня хватит. Айда в суши-бар. Ты Фёдора суши кормила? – этот вопрос уже предназначался чародейке, — хоть не готовить.

— Суши, — переспросил Фёдор, успевший познакомиться в интернете с любимыми блюдами времени, куда его забросил контракт со старшей Воронцовой, — я ж в Японию посланником должен был отправляться. Естественно, суши я ел.

— Сомневаюсь, в эпоху Эдо данного блюда не было в ходу, — посмотрела на него Зина, — ох, и любит же наш Трибун трактирный приврать!

Фёдор демонстративно проигнорировал позорное с его точки зрения прозвище и заявил, что в эпоху Эдо существовало немало других вкусных национальных блюд, которые подавали сёгунам и самураям, к коим он несомненно относился по своему общественному статусу полковника Преображенского полка.

Снорри на эту тираду только головой покачал и повёл всех в суши-бар:

— Я заварил кашу с Евдокимовским лесом, я угощаю.

— Отлично! – воскликнула вампирша, — тогда я не буду ограничивать себя!

— Растолстеешь, — бросил гном.

Зина широко улыбнулась и погрузилась в изучение меню. Молоденькая девушка, практически отроческих годов, смущённо поинтересовалась, готовы ли посетители сделать заказ. При этом она практически не сводила глаз с Фёдора, бормотавшего что-то по поводу незнакомых ему английских и японских слов.

— А ты японский, что ли, знаешь? – изумился гном, прибавив к общим пожеланиям зелёный чай.

— Фёдор – полиглот, — поспешила объяснить Арина, — он знает много языков.

Принесли заказ. Толстой с сомнением осматривал сушину с красноватым куском тунца.

— Оно сырое что ли?

— Тебя же, сёгун-сама, угощали подобной едой ещё в эпоху Эдо, — съязвила вампирша, отправляя в рот ролл с икрой летучей рыбы, — так что лопай, радуйся и вспоминай былые времена.

— Получается, Максим-лесник уволился, — Рина решила приступить, наконец, к обсуждению расследования, — но как нам найти, где он сейчас?

— Я у знакомых парней поспрашаю, — гном уплетал свою порцию за обе щеки, — но не знаю, получится или нет. Игоря-владельца заправки у Саратовского переезда подключу.

— Это неплохой вариант, — согласилась чародейка, потом подумала и продолжила, — какая у Максима машина?

Гном назвал марку – «Шевроле Юккон» тёмно-красного цвета.

— Приметный внедорожник, — заметил он, — такие в Междуреченске не на каждом шагу встретишь. Номерной знак, понятное дело, на память не припомню, но в компе погляжу. Должен был остаться, я вносил на случай его участия в гонка. Перезвоню после.

— А что, если нашу блохастую кавалерию к поисковой работе привлечь? – Фёдор, не спеша, пил чай.

— Какую кавалерию? – не поняла чародейка.

— Шляпочку и Столбика.

— Кого-кого? – хихикнул гном, — это какие-то собачьи клички. Вы ещё Максова Кныша позовите, пускай хозяина ищет.

— Идея, несомненно, неплоха, — Фёдор говорил с интонациями человека, владеющего информацией в отличии от пребывающего в неведении собеседника, — только одна маленькая загвоздка: рыжая дворняга лесника человеком оборачиваться не может.

— Опять шуточки твои! – воскликнул гном. Он сам не чужд был розыгрышей и приколов, но не особо любил, когда подобное случалось с ним.

— Нет, — склонила голову Рина, — нам довелось пересечься с обратными оборотцами. Это собаки, которые могут людьми становиться.

— Надо же, — Снорри покачал головой, — не слыхал. Каких только чудес на свете не увидишь!

— Они в виде псов запросто весь город оббегут и, коли встретят Максов внедорожник, отследят и нам скажут, где лесник осел, — продолжал развивать свою мысль Американец.

— Верно, — Рина уже наелась и пододвинула остатки роллов гному, который кивнул и без лишних разговоров вооружился палочками, — оборотцев берём на себя мы с Фёдором. Нас они знают, помогут обязательно.

— Тогда я по заправкам и общим знакомым пройдусь, — сказал гном.

— А я домой, — потянулась вампирша, — всё одно для меня дела нет. Псин ваших я пугать не собираюсь, если к Снорри прибьюсь, меня его жена сама прибить попытается.

Гном захохотал, словно услышал нечто особо для себя приятное:

— Да, Наташка у меня такая, ревнует – спасу нет. Значит, любит!

Девушка в коричневом фартуке с подмигивающим крабом приняла оплату, и вся компания вышла в тень раскидистой шелковицы на улице Пушкина. Они попрощались и отправились в разные стороны.

Долго искать оборотцев не пришлось: те коротали время в знакомой беседке. Только на бритой голове Шляпочки красовался новый головной убор, Фёдор выполнил своё обещание и купил оборотцу роскошный стетсон в стиле ковбоев дикого запада.

— Госпожа чародейка, — оба оборотца вскочили при их приближении, — по гроб жизни, — это бормотал Шляпочка – грузный, полный неопределённого возраста парень в собачьей своей ипостаси оказавшийся сенбернаром. Рина и Фёдор вытащили его буквально из-под скальпеля мага-самоучки, имевшего намерение пустить пса в человечьем обличье на эликсир. Теперь о недавних событиях напоминала лишь обритая голова Шляпочки.

— И правда, спасибо, — проговорил второй – невысокий, поджарый с резкими чертами узкого лица. Он превращался в добермана-полукровку, — во век не забудем.

— У нас к вам дело, — проговорила Арина, присаживаясь на лавочку.

— Всё, что угодно, — воскликнул Столбик, — честь для нас.

Рина заметила, что оборотцы как-то изменились с их последней встречи: стали заметно чище, и под скамеечкой прятались только две бутылки из-под пива.

— Можете помочь отыскать автомобиль в Междуреченске?

— Могём, — заверил Шляпочка, — сто пудов, могём. Только покажи, какой.

Чародейка нашла в интернете нужную им марку и показала оборотцам.

— Здоровая, — уважительно проговорил Столбик, — дорогая.

— Нам нужно найти, где живёт хозяин такой машины, — девушка ещё раз продемонстрировала предмет поиска, — их в городе несколько. Нужно отследить все. Сможете?

— Не вопрос, — дёрнул небритой щекой доберман, — у нас приятель новый нарисовался. Пацан, но ретивый – слов нет. Шило под хвостом. Пускай вместе с нами на четырёх лапах побегает, лишнюю энергию выпустит. Вам когда результат нужен?

— Чем раньше, тем лучше.

— Видать, опять у вас что-то случилось? – подал голос Шляпочка, восторженными глазами глядящий на Фёдора.

— Случилось, — кивнул Толстой, — вы поосторожнее, особо на глаза владельцу авто не лезьте. Если с чем-то необычным столкнётесь, сразу бегите со всех ног и не оглядывайтесь. Это не рекомендация, это – приказ, — он сделал строгое лицо, и чародейка подумала, что именно с таким лицом он отдавал приказы в свою бытность полковником.

Шляпочка открыл было рот, чтобы поинтересоваться подробнее, с что именно необычное им может повстречаться на пути, но напарник потянул его за руку и коротко спросил:

— Куда доложить?

— Приходите к нам домой, — пригласила чародейка.

— Есть, — наклонил голову Столбик, казалось, он едва удерживается, чтобы не отдать честь.

Не успела чародейка вместе со своим спутником скрыться в арке между домами, как Столбик проговорил:

— Где обычно Арчи время проводит?

— Он с ребятами в сквере у спортшколы на снарядах занимается, — протянул сенбернар, — выпить охота…

— Отставить выпить! – строго одёрнул приятеля Столбик, — мы теперь на службе у Чародейки Поволжья, и выпивать будем после того, как задание выполним.

— Вдруг мы три дня этот автомобиль искать будем, — законючил Шляпочка, — а, может, и все четыре!

— Вот тогда и выпьешь. А сейчас, айда за Арчи.

Они прихватили с собой пустые бутылки и затрусили к арке. Там пропустили мотоциклиста, Столбик аккуратно выкинул бутылки в урну возле магазина «Куриное царство», и они пошли мимо пятиэтажек к недавно отремонтированному зданию детской спортивной школы, рядом с которой раскинулся садик в японском стиле с камнями и расцветающими кустами гортензий. Тренажёры занимали заднюю часть участка за школой и почти никогда не пустовали. Вот и сейчас один подросток перебирал ногами по беговой дорожке, а другой – голый по пояс кудрявый рыжий парень остервенело подтягивался на турнике.

— Арчи! – позвал Столбик, — хоре ерундой страдать, дело есть.

Рыжий спрыгнул с турника, обтёр руки о шорты и подошёл.

— Чего, дядя Столбик?

Он казался долговязым и нескладным с длинными руками и торчащими мослами коленей. Лицо сплошь покрывали веснушки, а брови и пробивающейся над верхней губой пушок вообще отливали багрянцем.

— Дело есть, подробности в другом месте.

Арчи сказал что-то пареньку на беговой дорожке, подхватил футболку вместе с помятой пластиковой бутылкой с водой, вздохнул и потрусил за оборотцами.

Местом для брифинга Столбик, как-то сам собой оказавшийся лидером группы, выбрал Алтанов ключ. На задах парка имелось одно секретное местечко за купелью. Там они и устроились на оставшихся от строительства бетонных плитах.

— Дело вот в чём, Арчибальд, — Столбик серьёзно поглядел в густо-карие глаза парня, — слыхал про чародеев?

— Это, которые из сказок да мультиков? – рыжие брови недоверчиво сошлись над курносым носом.

— Типа того, только круче! – вставил реплику Шляпочка, облизывающий пересохшие от жары губы. Он жалел, что не подошёл к роднику и не напился, — наша куда круче.

— Какая ещё ваша? – Арчи сплюнул на полтора метра в сторону. Он совсем недавно подглядел у людей эту манеру, неделю тренировался и теперь не без гордости демонстрировал старшим товарищам новое умение. Получил леща от Столбика и возопил, — за что?

— Ты не хулиган и не опустившийся тип, который вести себя в приличном обществе не умеет, а нормальный парень, — наставительно проговорил доберман.

Парнишка презрительно скривил губы:

— Нашлись порядочные! Сами на скамейке спите и бухаете по всякому случаю и без!

— Мы теперь команда Чародейки Поволжья, — веско сказал Столбик, — и ты, между прочим, тоже.

— Разыгрываете, — протянул Арчи, — да ну вас. Пойду к Денису.

— Ни к какому Денису ты не пойдёшь, — резко заявил Столбик, — и вообще, не дело это по Междуреченску шататься и со шпаной малолетней прохожих задирать!

— Надо же! – вскинулся Арчи, — сначала хозяйка все мозги прое…, — но получив второго леща, поправился, — воспитывала: на диван не лезь, тапки не трогай, за кошками не бегай! Стригла, кофточки всякие надевала на меня, чуть ли не бантики завязывала. Освободился, человеком стал, и на тебе — новое дело! Вы туда же: не выражайся, не плюйся, по городу не бегай, даже пива не даёте! Идите вы под хвост со своими поучениями и чародейку с собой туда же прихватите.

— Арчи, — устало проговорил доберман, чуть приподняв губы в улыбке, сильно смахивающей на оскал, — тебя устраивает быть пудельком в человеческом облике?

— Чего? – парень пригладил тёмно-рыжие кудри, — в каком смысле пудельком?

— Да в таком. Ты, что псом делал: жрал, пил, гонялся в своё удовольствие, да столбы метил.

— Собаки всегда так делают, — огрызнулся пудель, — неча смеяться. Можно подумать вы с дядей Шляпом задней лапы никогда на улице не подымали!

— Подымали, — согласился доберман, — естественно, подымали. Супротив природы не попрёшь. Инстинкт называется. Но, став человеками, так не делаем. У людей другое предназначение.

— Какое же?

— Работа. Служение.

— Вот ты – доберман, ты и служи, — парень сплюнул, нарочно показывая, что не намерен никому подчиняться, — а мы, пуделя, для красоты и эстетики. Последнее слово он запомнил ещё в бытность собакой, его хозяйка Алевтина любила употреблять это словечко. Он не знал толком, что оно означает, но звучало шикарно.

— Для эстетики, значит, — Столбик поднялся, скрестил руки на груди и обошёл парня вокруг, — грязный, нестриженный, вон пачка сигарет из кармана выглядывает. Эстетика в чистом виде!

Шляпочка, хоть и не особо понимал смысл спора, с готовностью захохотал.

— А дружки твои? – продолжал Столбик, — пьют, курят и дурью не брезгуют.

— На счёт этого, — вытаращил Арчи глаза, — я – ни-ни! Знаю, не дурак, как наш брат-оборотец от дури дохнет. Чесслово, ни в рот, ни в нос, ни разочка!

— Допустим, я тебе верю. А что потом? Вырастешь и будешь у магазинов побираться или грабить прохожих пойдёшь? Ты ж у нас работать не хочешь, ты ж для эстетики! Только людей для эстетики не бывает. Люди работать должны.

— Ага, — ещё один плевок на сверхдлинную дистанцию, — сами-то чего ж не работаете? Разгрузили в оптовке машину и в магаз за бухлом.

— Да, — веско сказал доберман, — было дело. Раньше. Сейчас мы можем послужить очень хорошему человеку, который Шляпочку, можно сказать, из рук живодёров вытащил.

— Точно, — подтвердил сенбернар, снимая свою ковбойскую шляпу, — глянь, побрили уже, собирались мне башку просверлить и что-то там из мозгов высосать. Я для Арины Вячеславовны хоть в огонь, хоть в воду, хоть в снега.

— Мне-то что до этого? – дёрнул плечом парень, — от одной дурной бабы сбёг, теперь хочете, чтоб я к другой гадине прибился!

— Ладно, Арчи, — Столбик встал, аккуратно отряхнул летние парусиновые брюки и кивком позвал сенбернара, — мы и без тебя справимся. Ступай, виси на своём турнике, пей пиво с людскими отбросами, дерись, по подъездам пакости. Пусть тебя полиция загребёт и в приют для псов отправит, откастрируют и чип на твоё лопоухое ухо повесят. Сдохнешь под забором, что бездомным псом, что опустившимся бродягой.

— Так и есть, — кивнул Шляпочка, — слыхал, как Волчка усыпили? Он ещё по весне в лес бегать повадился, там лиса бешеная куснула, и всё! В человека перекидываться не смог, озлился, на бабульку какую-то напал – и баста. У-ти-ли-зи-ровали!

—Чё, правда? – Арчи стоял с растерянным видом.

— Чистая, — бросил Столбик, — ну, бывай, пуделёк. Нам некогда лясы точить с бездельниками. Пошли, Шляп. Место поищем укромное местечко, где псами обернуться сподручнее будет. Одёжа у меня приличная, припрятать надо бы получше.

— Э! – окликнул Арчи уже даже как-то жалобно, — вы взаправду так и уйдёте?

— Уйдём, — не оборачиваясь, подтвердил доберман.

— А я?

— Что ты? – жёстко переспросил Столбик, крутанувшись на месте, — ты — сам по себе, мы – сами по себе.

— Выходит, вам до меня дела нету, — в голосе парня стали проглядывать плаксивые нотки, — а говорили, дружбаны, своих не бросаем.

— Своих, — последовал ответ, — свои – это те, кто с нами заодно: Арина Вячеславовна и Фёдор Батькович (Столбик не знал отчества Толстого). Мы готовы служить им и защищать, правда, Шляп?

— Да, — горячо подтвердил Шляпочка, — я для них! На всё!

— Покеда, — махнул рукой Столбик.

— Я, это, — Арчи шумно отпил из своей бутылки с водой, — с вами хочу.

Доберман оглядел парня с ног до головы, будто бы в первый раз видел:

— Ладно, посмотрим, из каких потрохов ты сделан.

Место для перевоплощения в собачью ипостась выбрали за гаражами у Сыпучего оврага. Там имелся один заброшенный сарай с практически обвалившейся крышей. Тут оборотцы разделись, Столбик аккуратно сложил своё добро, а Шляпочка покружился, покружился и спрятал подарочный стетсон в коробке из-под монитора, а всё остальное навалил сверху неопрятной кучей. Арчи скинул футболку, шорты и заношенные полукеды, смутился и, отвернувшись, стянул трусы. Оказалось, что Арчи знает, как выглядит искомый внедорожник, это была одна из немногих вещей, позволившая ему хоть в чём-то посмотреть на старших товарищей сверху вниз. Столбик присел на корточки, закрыл глаза и выпустил изнутри своей души то, что тщательно прятал, будучи человеком: восторженное чувство безграничной свободы от бега непонятно куда, нахлынувшее разнообразие запахов, расцветивших мир дополнительными красками, вкус чужой шерсти в вперемешку со вкусом крови на зубах. Тело откликнулось болезненными спазмами изменений в напряжённых мышцах, усилились все звуки, будто кто-то резко выкрутил громкость телевизора, лапы ощутили нагретую солнцем землю. Когда он открыл глаза, песок с осыпавшимися кусками битого кирпича стал заметно ближе. В сарае стоял чёрный пёс с узкой мордой добермана и рыжими подпалинами на мускулистом теле. Рядом чесал ухо задней лапой толстый сенбернар с обритой головой, а поодаль из угла косил карими глазами рыжий пудель.

— Хорош, — подумал Столбик, он впервые видел пацана в собачьем обличье, — породистый. Зачем дураку понадобилось из дому от полной миски сбегать?

— Надоело плюшевой игрушкой быть, — мысленно же откликнулся Арчи, а доберман вздрогнул. Он так давно не перекидывался в пса, что напрочь позабыл, каково это – слышать чужие мысли, — тискают, целуют, расчёсывают, тьфу – гадость.

— Пошли, что ли? – протянул Шляпочка, — как договаривались? Я пробегусь по Пригороду.

— Да, — мотнул мордой доберман, — я беру на себя центр города и Набережную с обеих сторон Алтанки, а тебе остаётся Залиния и Жареный бугор, — последнее относилось уже к Арчи.

— Там бродячих шавок полно, — в мыслеречи звучали капризные нотки хозяйкиного любимца, — вдруг задерут?

— В человечьем виде драться не боишься, — оскалил хищно зубы Столбик, — а в истинном – струсил? У тебя ж клыки не хуже, чем у других. Припечёт – ноги уноси. И ни в коем случае к владельцу «Шевроле» не лезь. Фёдор не сказал, в чём там дело, но предупредил, что очень с опасным типом встретиться можем.

— Ладно, — энтузиазма в голосе пуделя заметно поубавилось, — если найду, что делать.

— Меня найти. Я сам доложу, — ответил Столбик, — ну, всё, парни, вперёд!

Глава 6 Серый, да серый!

Столбик рванул с места, ему страшно хотелось первому найти автомобиль, который так необходим чародейке и Фёдору. Он пробежал по железнодорожным путям под перекидным мостом, лихо проскочив прямо перед маневровым тепловозом, резким гудком пытавшимся вспугнуть нахального пса, и пролез под железными воротами. Город выглядел привычно и непривычно одновременно: собачьи воспоминания нахлынули, угрожая вытеснить сознание, но доберман гордо пробежал мимо помеченного по крайней мере пятью собаками дерева и потрусил по краю тротуара в сторону вокзала. При этом он внимательно осматривал автомобили возле супермаркетов, маленьких магазинчиков, организаций, да и просто жилых домов. Пока ничего похожего на искомый внедорожник ему не попадалось. На привокзальной площади вокруг сквера с памятником какому-то царю, Столбик никогда не был силён по части истории государства Российского, стояли авто. «Шевроле» тёмно-красного цвета», — повторял про себя доберман, но тут до него дошла ужасающая истина: все машины были либо белого, либо разных оттенков серого цвета. Став собакой, он потерял способность различать цвета, мир поблек, выцвел, стал здорово напоминать чёрно-белый фильм, который однажды показывали по телевизору у Ленки – подруги безвременно почившего оборотца Лобзика.

— Всюду серый, да серый! – раздражённо подумал он, пробегая мимо ног ожидающих пассажиров таксистов, — непредвиденные сложности.

У привокзального кафе со странным названием «Уралочка» был припаркован «Шевроле», только автомобиль этот был чистого белого цвета. Столбику хотелось сплюнуть с досады, но собачья ипостась не позволила сделать этого. От длительного бега по солнцепёку здорово тянуло попить, а вода из лужи не показалась достаточно привлекательной. Он подбежал к автомобилю и задумался: должно же быть нечто, что отличает этот роскошный внедорожник от всех остальных его собратьев, которым не посчастливилось родиться столь большими и величественными. Шины? Ничего особенного, запах резины, пыли с лёгкой ноткой навоза. Не иначе, как белоснежный красавец возит в себе фермера. Выхлоп – самый обычный, ничем не примечательная вонь сгоревшего бензина. А вот масло, любопытненько. Пёс подлез под авто и принюхался, стараясь вычленить запах масла из смеси запаха мостики и разогретого на солнце асфальта. И, действительно, масло «Шевроле» пахло по-другому: в нос буквально лез запах, сильно смахивающий на запах свежей краски. Похоже воняло в Ленкином подъезде, когда делали ремонт и выкрасили панели. Столбик принюхался повнимательнее. Нет, не совсем краска, точнее, совсем не краска, но что-то похожее, химическое, резкое, от чего так и тянет чихать. Вот и отлично! Такое не пропустишь.

— А ну прочь отсюда! – под автомобиль заглянуло красное озлобленное лицо с суточной щетиной на щеках, — пшёл, кобель. Попробуй только нассать на мой автомобиль! Я с тебя шкуру голыми руками спущу и на бампере сушиться развешу.

В Столбика полетел смятый пластиковый стаканчик. Он сперва даже чуток струхнул по прежней собачьей привычке, потом взял себя в руки и с достоинством вылез с противоположной от небритого стороны. Тот попытался пнуть непрошенного гостя, но доберман проигнорировал агрессию в свой адрес и, не оглядываясь, поспешил прочь. Улица за улицей, переулок за переулком он обследовал свой участок, но кроме белоснежного фермерского красавца ни одного припаркованного на улице «Шевроле» ему найти не посчастливилось. Гаражи, — мелькнуло в голове, пока он справлял нужду в маленьком проходе за гаражами, вытянувшимися вдоль железнодорожной линии, — авто вовсе не обязательно будет стоять под открытым небом, предмет их поиска запросто может прятаться за запертой дверью. Тут помогло чутьё. Вблизи ничем похожим на насыщенный узнаваемый запах масла из фермерского «Юккона» даже не пахло. «Дешёвки», — сделал вывод пёс, резко выдыхая запахи недорогого бензина и какой-то едучей дряни, которая в изобилии встречалась вдоль железной дороги. Знакомая мягкая струя с отблеском оливкового масла попалась возле кирпичного особняка на одной из улиц, сбегающей вниз к Алтанскому лесу. Дом был двухэтажным, с ухоженными кипарисиками и плетьми начавшими цвести роз, которые, к глубокому сожалению Столбика, тоже были унылого тёмно-серого цвета. Он покрутился какое-то время возле особняка, вызвав остервенелый лай собрата из-за забора, полежал в тени у дома напротив в тайной надежде, что хозяевам приспичит поехать куда-то в самое ближайшее время, но нет. Никто из дома не выходил, никто не подъезжал и не выезжал из фартовых ворот с подъёмным механизмом.

Здраво рассудив, что этот гараж – не единственный, где может прятаться «Шевроле», Столбик отряхнулся и затрусил прочь, накрепко запомнив расположение кипарисового дома.

Шляпочка не торопился. Он ни в виде собаки, ни в виде человека вообще спешить не любил. Сенбернар с едва начавшей отрастать шерстью на обритой лобастой голове невесело брёл вдоль пятиэтажных домов. Надо же было так не повезти! Пригород, подумать только. Почему именно ему из всех троих досталось самое далёкое место? Каких собачьих богов прогневил сенбернар, что они столь жестоки к нему? Пригородом в Междуреченске называли большой район, расположенный за рекой Алтанкой. Когда-то там были поля, но потом холм застроили, появилось всё необходимое: магазины, школа, детский садик, даже кинотеатр. Но тащиться туда Шляпочке категорически не хотелось.

— Пожрать бы, — подумал он, чеша ухо задней лапой, — а то какие поиски на голодный желудок?

У двадцатого дома жильцы прикармливали кошек. Тоже нашли себе любимцев в лице блохастых хитрых тварей! Но угощали их обильно и сытно. Особенно много доставалось чёрной британке с подросшим пёстрым котёнком. Только вчера Шляпочка с грустью проводил глазами тарелку с котлетами, что целиком пошли жирной кошке, у которой разве что пузо по земле не волочится. Шляпочка заикнулся было, что, мол, сам не прочь такие котлетки поесть, но Столбик сурово поглядел на него и выдал полтинник на пирожок. Но котлетки были всяко лучше! Сенбернар затрусил к скамейке, под которой обычно кормили кошек.

И вот, пожалуйста, разлеглась на солнышке, сытая, довольная, а тут ходи чёрт знает куда, чёрт знает зачем. И правда: зачем ему за реку идти? Шляпочка даже остановился, не добежав до лотка с остатками курицы. Столбик велел? Ну пускай сам и тащит свои лапы и хвост через реку, сам ищет там всё, что ему потребно.

Пёс гавкнул на дремавшую на скамейке кошку, с удовольствием отметив испуг в хитрых зелёных глазах. А что? Неча тут спать! И не торопясь, со смаком принялся за куриные косточки.

— Шляпик, миленький, — послышался знакомый, чуточку гнусавый голос, — что ж это такой славный пёсик по кошачьим мискам побирается?

Сенбернар поднял бритую голову и увидел Ленку – странную женщину, живущую в одном из соседних пятиэтажных домов, и прославившуюся на всю округу своим более чем странным хобби: она собирала на помойках всякую всячину, начиная с засохших букетов роз и заканчивая самой разнообразной выброшенной одеждой и прохудившимися кастрюлями. Сносила всю эту рухлядь к себе домой и щеголяла в находках с самым, что ни на есть, довольным видом. Вот и теперь на Елене были потёртые босоножки со множеством ремешков, пышная юбка, линялая блузка и невообразимого вида соломенная шляпка, возраст которой явно приближался к возрасту её обладательницы.

— Пошли со мной, — она издала цыкающий звук, намереваясь подозвать Шляпочку.

Его не требовалось приглашать дважды: сенбернар подъел последний кусочек куриного крылышка, лизнул для порядка лоток и, виляя хвостом, пошёл за Ленкой. От её сумки вкусно пахло колбасой.

В квартире она кинула пакет с мусорными трофеями в коридоре и повела гостя на кухню.

— Ты бы в человека перекинулся, что ли? – с ноющими интонациями в голосе проговорила Ленка, — не могу я самогон в одно рыло пить. А пёс – разве за компанию сойдёт! Давай, а?

Шляпочке не особо хотелось так быстро в человеческую ипостась возвращаться, но волшебное слово, произнесённое хозяйкой захламлённой до ужаса квартиры, возымело нужное действие. И буквально через минуту перед Еленой стоял грузный голый парень, смущённо поворачиваясь к ней обширным задом.

— Нашёл кого стесняться! – Лена широко улыбнулась, демонстрируя прокуренные зубы, — я ж тебя ещё щенком помню. Ладно, сейчас штаны какие-никакие тебе организуем. Она углубилась в раскопки живописной груды разномастного шмотья, лежащей прямо на полу между стеной и старенькой тахтой. Оттуда были на свет Божий извлечены спортивные штаны внушающего уважение возраста с лампасами некогда белого, а ныне неопределённого серого цвета.

— Вот, носи на здоровье! – довольная Ленка швырнула находку во всё ещё смущающегося своей наготы Шляпочку.

Тот быстренько натянул штаны и поспешил на кухню, где во всю свистел закопчённый чайник.

Арчи превращение в собаку нисколько не ошарашило и не напрягло. Парень совсем недавно обрёл способность к оборотничеству, и воспоминания пуделиного житья-бытья были совсем свежими. Он помотал головой с удовольствием ощущая хлопающие лохматые уши, покосился на купированный хвост и решил, что непременно должен утереть нос этим двоим, возомнившим, что раз они превращаться в человеков стали раньше него, то и приказывать, и помыкать им могут, как вздумается. Ржаво-рыжий обросший пудель лихо перепрыгнул через детские качели, демонстративно пометил все урны во дворе, откуда его гоняла вредная тётка, и потрусил к гаражам кооператива, название которого он много раз слышал на спортплощадке, но не удосужился запомнить. Помнил только, что вроде бы в честь цветка какого-то, а какого именно, хоть стреляй – не вспомнить! У гаражей было пусто, только парень в трениках натирал лобовое стекло своего автомобиля. Арчи усмехнулся, подумаешь, нашёл себе ценность, жалкая китайская машинёшка, в такой впору бабёнке ездить. Уж в чём-чём, а в автомобилях Арчи дока. Не зря его бывший хозяин владел «Лендровером», это тебе не бабья мелочь на четырёх колёсах.

Искомый «Шевроле» возник словно ниоткуда у магазина стройматериалов на улице, по которой беспрерывно ездили туда-сюда. Пёс едва смог проскочить на перекрёстке у Алтанова ключа, и то удостоился матерных слов от водителя фуры, которой кинулся наперерез. Гордо подняв курчавую голову, он облаял нахала в ответ. Жаль, что тот не слышал его отборных собачьих ругательств, фура умчалась к путепроводу, оставив за собой вонючий выхлоп не очень хорошо работающего дизеля.

Да, вот он стоит, поблескивает на послеполуденном солнце серыми боками. Как есть – «Шевроле Юккон», тот самый, который велела искать незнакомая девка, оказавшаяся чародейкой, и непонятно каким боком примкнувший к ней Фёдор. О коем оба пса отзывались с исключительным уважением. Сто пудов полюбовник, — решил про себя Арчи. Он подошёл к автомобилю, обошёл вокруг и задумался. Ну, нашёл, а дальше-то что? Говорили вроде, к владельцу не лезть, ну так я и не лезу. Сижу возле магазина, может, гуляю, может, хозявы за покупками зашли. «А что, если я не только сам автомобиль и владельца выслежу, но и узнаю, где он живёт, — размечтался пудель, — тогда посмотрим, кто из нас служебно-разыскной, а кто так – для эстетики»!

Из магазина вышел полный мужик в тюбетейке и уселся в «Юккон». Арчи обрадовано косил глазом, усиленно делая вид, будто происходящее его нисколечко не интересует. Когда машина вырулила на проезжую часть и вписалась в общий поток, пудель побежал следом. Он любил бегать, поэтому свободно нёсся, не упуская из виду характерный силуэт автомобиля. Они миновали мост через железную дорогу, постояли у заправки (Арчи успел дважды пометить опру линии высоковольтных электропередач) и поехали вниз с холма. На тротуаре пуделя попыталась схватить девочка лет шести, но он злобно оскалил зубы, отбив у неё всякую охоту к преследованию, вслед ему вяло гавкнула белая шавка с чёрными пятнами, весьма отдалённо напоминавшими пятна далматинцев, но и это проявление нахальства пудель оставил безо всякого внимания. Он был занят преследованием. «Шевроле» тем временем переехало мост и полезло в гору, к выезду из города. Возле кафе, из которого доносились дразнящие ароматы жаренного на углях мяса, Арчи решил остановить своё преследование. Носитель тюбетейки явно вознамерился ехать куда-то далеко. Бежать за ним никакого смысла не было. Пёс жадно похлебал воды у колонки и потрусил по улице в сторону своей территории, названный Столбиком Жаренным бугром. Почему бугор так назывался, и кто его поджарил, Арчи не знал, да и знать не хотел. Нету ему дел до человеческих заморочек с названиями. Он спустился по переулку к Алтанке, перешёл её вброд в мелком месте, с удовольствием погрузившись в прохладную проточную воду, потом выбрался на противоположной стороне. Ещё один долгий подъём, пахнущие мазутом рельсы, и Арчи очутился на самой окраине Междуреченка – улице между последними домами и начинающимися посадками. Там-то его и поджидала настоящая удача. Удача имела вид тёмно-серого автомобиля узнаваемого вида, который просто стоял за забором из штакетника в тени сливовых деревьев. Дом был стареньким, но добротным; ни собак, ни какой другой живности в его окрестностях не наблюдалось. Арчи осторожно пролез в дыру забора и обнюхал автомобиль. Обычные городские запахи, ничего угрожающего или странного.

— Сам ты, Столбец, странный, — ухмыльнулся про себя Арчи, представив, какая рожа будет у добермана, когда окажется, он обскакал их.

Пробежавшись и обнюхав всё во дворе, пудель сунулся было к входной двери, но оттуда неожиданно вышла какая-то баба, и ему пришлось спешно ретироваться.

К месту сбора у Сыпучего оврага Арчи возвращался победителем. Там на плитах сидел хмурый Столбик, уже успевший превратиться в человека и нацепить одежду.

— Ну как? – он поднял глаза на пуделя, — давай по-быстрому оборачивайся.

Арчи настолько был горд собой, что даже огрызаться не стал, перетерпел неприятные ощущения от перестраивания костей, почесал ухо, в котором слышался обычный тоненький звон и захотел сначала послушать об успехах добермана. Тем более, что он был уверен, что похвастаться Столбику нечем, иначе стал бы он смолить окурок с таким унылым видом.

— Кисло-сладко, — доберман выпустил струю дыма, — нашёл гараж, куда ставят «Шевроле», а сам авто не видел. Да и с цветами в собачьем виде беда: серость одна. Не определить, красный, зелёный или какой ещё.

— Да ладно, — пудель позволил себе некоторые покровительственные нотки, — пускай начальство проверяет, коли им так приспичило. Я вот, к примеру, в цвете своего уверен на все сто.

— Нашёл? – подался вперёд Столбик.

— А то! У пуделей и нюх, и внимание, и вообще, — он неопределённо повёл рукой, поскольку не придумал, что означает это «вообще», — стоит красавчик за забором.

— Где?

— Чтоб я знал! – осклабился парень, — показать могу – сто пудов.

— Где Шляпочку носит? – оглянулся Столбик в сторону Сыпучего оврага, что звенел кузнечиками за полуразрушенной стеной.

— На фига нам этот толстопуз сдался? – Арчи пригладил непослушные кудри, — айда доложим твоей чародейке и свободны, как ветер. Не собираюсь цельный день на всяческую ерунду тратить.

Столбик бросил окурок, тщательно затоптал его и повёл напарника к дому Воронцовых. Пропавший Шляпочка обнаружился по пути, возле двадцатого пятиэтажного дома, где прикармливали кошек. Он бессовестно спал прямо под кустами сирени, уютно свернувшись калачиком. Сенбернар стал человеком, но вместо привычных потёртых джинсов и футболки с номером 16 на нём были одни спортивные штаны.

— Ишь, разлёгся, — воскликнул доберман, подходя к приятелю, — дрыхнет в тенёчке вместо того, чтобы машину искать. Подъём! – он слегка пнул Шляпочку в обширный зад.

Тот заворочался, пробормотал что-то и перевернулся на другой бок. От него шёл отчётливый запах самогона, было очевидно – он беспробудно пьян. Все усилия добудиться сенбернара результатов не принесли. Наконец, Арчи полил его остатками воды из своей бутылки.

Шляпочка вскочил и ошарашенно за озирался вокруг.

— Э, вы чего? – он покачнулся и опустился на скамейку.

— Пьянчуга! – заклеймил его Столбик, — вместо того, чтобы дело делать, автомобиль искать, он напился и под кустами уснул. Где бухло взял?

— Я не брал, — облизнул воду с губ Шляпочка, — мне Ленка сама налила и колбасой накормила с макаронами.

— Понятно, — скривился доберман, — скажи ещё, за ушком почесала.

— Походу не только за ушком, — заржал в голос Арчи, — колись, чё было то?

— Я, это, — замялся сенбернар и почему-то подтянул штаны.

Столбик дал подзатыльник Арчи и свирепо поглядел на сидящего приятеля.

— К Арине Вячеславовне тебя в таком виде не возьму. Умойся, приди в себя, после поговорим по-мужски, — Шляпочка икнул, — и уйди к Сыпучему оврагу. Не хватало ещё, чтобы жители дома околоточного вызвали.

— Понял, — сквозь икоту ответил Шляпочка, встал и, пошатываясь, побрёл в сторону оврага.

— Ты больше помалкивай, — инструктировал пуделя Столбик, когда они прошли через зону отдыха Алтанов ключ и поднимались по широкой лестнице, с двух сторон обсаженной черёмухой, — пока не спросят, в разговор не встревай.

— Да ладно вам, — пудель презрительно скривил губы, — мы не для того оборотцами стали, чтобы по новой перед людишками на задних лапках ходить, да одобрения ихнего ждать. Попросили – помогли, и то ладно. Добро б ещё баблишка подкинули, а то за «спасибо» никакого стимула работать нет.

Столбик оставил без внимания замечание Арчи. Щенок ещё, жизни не знает, не понял пока, что не всё в этом мире деньгами и мисками еды меряется.

Арчи особо не задумывался, как должна выглядеть чародейка. Но потому, как Столб величал её исключительно по имени-отчеству, воображение нарисовало образ пожилой бабки с седыми волосами в шляпе словно из дурацкого мультика, что краем глаза глянул как-то у приятеля Дениса. Дом, куда его привёл доберман, оказался большим, добротным и очень старым. То есть окна, двери, забор были современные, но стены с узорчатой кладкой красного кирпича явно имели у себя за спиной не одну сотню лет. Арчи принял скучающий-независимый вид, сплюнул для солидности и прищурил глаза. Дверь открыла какая-то девка в короткой юбке. Пудель чуть не присвистнул: девка была что надо. Ноги длинные, живот голый, мордашка словно с обложки журнала. Сними очки и распусти свои дурацкие хвосты из волос, и всё – красотка. Он даже поздороваться позабыл.

— Проходите, — пригласила она.

Арчи, озираясь по сторонам, вошёл в дом.

— Как успехи? — спросила деваха.

Пудель подумал, что она доводится чародейке дочкой или, скорее уж, внучкой. В гостиной их ждал парень с чёрными кудрями по лопатки. Видимо, Фёдор, о котором тоже упоминал доберман. Фёдор сразу не понравился Арчи: мало того здорового роста и накаченный, мама не горюй. Так ещё смазливый на харю и татуированный весь.

— Это Арчибальд, — представил пуделя Столбик, — он из наших. Говорит, нашёл нужный автомобиль.

«Гадёныш, — подумал пудель, — лишил меня возможности эффектно доложить о своём успехе, тянули тебя за язык. Ну ничего, явится бабуля, ей уж я сам во всех подробностях…»

Но, к немалому удивлению Арчи, чародейкой оказалась сама девица с голым пупком. Она серьёзно кивнула головой и спросила, что ему удалось узнать.

— Что узнать, — смутился пудель, он никак не мог себя заставить отвести глаза от груди чародейки, отлично просматривающейся под тонкой тканью короткой футболки, — нашёл я вашу машинерию (приятно было при случае блеснуть мудрёным словечком), — «Шевроле Юккон», как заказывали, стоит себе за забором на окраине Междуреченска. Улицу, извиняй, назвать не могу. Потому как запоминание названий улиц среди моих привычек не значится.

— Хорошо, покажешь. — сказала Арина, — нашли только одну?

— Нет, — Столбик снова взял инициативу разговора, оттеснив пуделя на второй план, — я видел возле вокзала белый и в гараже у Алтанского леса есть, только не знаю какой. Арчи проводил до выезда ещё один автомобиль, владелец, скорее всего, хозяин магазина стройматериалов на Транспортном коридоре. Но вот одна проблемка: мы в собачьем обличье цвета вообще не различаем, всё серое.

— Я наберу Снорри? – хохотнув на серое, полувопросом-полуутверждением спросил молчавший до сего момента Фёдор, и потянулся за телефоном.

Гном ответил почти мгновенно.

— Белый «Юккон» — не знаю, — прокомментировал он полученную информацию, — на Огородной, что у Алтанского леса, живёт главный врач уезда. Его можно исключить. Стройматериалы – это Бельбек, достойный дядька, его авто я чинил. Он вне игры. Какие, говорите, номера были у того, что возле посадок?

— Номер машины помнишь? – голубые глаза Фёдора встретились с карими глазами пуделя.

Арчи, такой невинный на первый взгляд, вопрос показался жутко обидным: откуда собака, пускай даже умеющая превращаться в человека, может знать, как читаются ваши дурацкие номера. Ну буквы какие-то и цифры.

— Не запомнил, — вызывающе задрал курносый нос пудель, — а записать — возможности лап не позволяют.

Фёдор спросил о чём-то ещё собеседника и пометил в блокноте девахи.

— Спасибо, — поблагодарила чародейка, — давайте пойдём и проверим, тот ли это автомобиль, который нам нужен.

— За красивые глаза одни лохи работают, — пробормотал себе под нос Арчи, — небось, ему (он бросил сальный взгляд в сторону Толстого) другим местом спасибо говоришь.

Неуловимым движением Фёдор оказался возле пуделя, мгновенно сгрёб в горсть рыжие кудри, и Арчи затрепыхал ногами в воздухе. Прямо перед ним было лицо с сердитыми голубыми глазами. Пудель дёрнулся, ощутив, как что-то твёрдое и холодное упёрлось ему в пах.

— Ещё раз, псина, позволишь себе оскорбительные высказывания или простое неуважение по отношению к Арине Вячеславовне, и я отстрелю тебе яйца.

Арчи скосил глаза и увидел, что холодный предмет между ног – это старинный дуэльный пистолет.

— Выполню свой принцип: не позволю плодиться дуракам, — ощутимый тычок пистолета заставил парня жалобно пискнуть, — ты хорошо меня расслышал?

— Да, — выдавил из себя Арчи, — извините, господин, больше не буду! – от леденящего страха за своё хозяйство перехватило горло.

Всю дорогу пудель брёл поодаль от Толстого и, когда тот смотрел в другую сторону, злобно скалил зубы, но как только Арчи попадал в его поле зрения, тут же менял выражение лица на угодливо-покорное. «Нет, — думал он про себя, — нету дураков связываться с бешеным мужиком, невесть откуда выхватывающем здоровенный пистолет и сующим его людям в разные интимные места». Он шёл, посвистывая себе под нос. Эта привычка людей в глазах пуделя выглядела круто и подчёркивала полную его независимость. Деваха что-то негромко обсуждала с доберманом, тот солидно кивал и вставлял реплики.

«Ну и пожалуйста! – привычно сплюнул Арчи, — мне ваши человеческие дела вообще по одному месту, ищите кого хотите, а меня оставьте в покое. Покажу, где авто видал, и до свидания. Вы в свою сторону, а я – в свою».

Автомобиль оказался на месте. Он по-прежнему стоял в тени у забора, и на тёмно-красной глянцевой крыше виднелась парочка грачиных «приветов». Чародейка вытащила блокнот, сверилась с записями Фёдора, и довольная кивнула головой.

— Его, нашёлся наш Максим-лесник.

— Всё, что ли? – капризным тоном протянул пудель, — могу по своим делам идти?

— Какие у бездельников дела? – ядовито поинтересовался Столбик.

— Самые разные, — насупился Арчи, — тренировки, друзья. У меня, может, и девушка имеется!

Никакой девушки у него, понятное дело, не было, но очень не хотелось ударить в грязь лицом перед противного пистолетчика.

— Идите, — пожала плечами Рина, — вы нам здорово помогли. Алеут, они заслужили премию.

Фёдор полез в карман и выдал обоим по банкноте в тысячу рублей. Столбик солидно кивнул, мол, обращайтесь, если что, а Арчи ошалело смотрел на деньги.

— Давай мне, — строго проговорил доберман, когда Рина и Фёдор отошли на достаточное расстояние.

— Ага! Щас! – оскалился пудель, — отбери, коли охота.

— Дурень, — Столбик дружески ткнул его в бок, — я же не отбираю, потеряешь, боюсь, либо накупишь всякой ерунды. Буду выдавать по мере надобности.

Арчи поглядел на первые заработанные деньги, потом в глаза Столбика и протянул купюру.

Арина и Фёдор неспешно шли домой. Гному они отзвонились, и тот обещал подъехать. Когда они повернули за угол к дому чародейки, Снорри уже нетерпеливо прохаживался возле своего внедорожника, припаркованного у ворот особняка.

— Быстрее не могли? – спросил он после крепкого рукопожатия, — уже измаялся ждать.

— Извини, — сказала чародейка и пригласила в дом.

— Значит, на Северной, — констатировал очевидное Снорри, выпив кружку родниковой воды из холодильника, — скорее всего, у родни остановился. Давайте прижмём мерзавца хорошенько и послушаем, что он нам про Вендиго поведает.

Дорога на машине до дома с припаркованным «Юкконом» оказалась куда длиннее. Красный автомобиль они увидели издалека, но близко подъезжать не стали.

— Спугнём, — приглушив голос, говорил гном, — уйдёт в посадки, а там его семью кобелями не сыщешь. Поэтому идём тихо. Стучать и спрашивать Макса лучше всего Аришке. Если не знать, что ты – чародейка, вообще опасений не вызываешь. А мы с Фёдором на улице подождём.

Девушка кивнула, одёрнула короткую футболку и пошла к калитке, оказавшейся открытой. Она позвонила в дверь, и к ней вышла женщина с крашенными в белый цвет и основательно отросшими волосами.

— Чего надо? Мы ничего не покупаем, долгов по газу и свету у нас нет, — зачастила она, недоверчиво глядя на чародейку, — телевидение кабельное у нас есть, интернет тоже. Так что ступайте, откуда пришли.

— Максим Осипов здесь живёт? – Рине удалось вставить словечко.

— А накой он тебе понадобился? – сощурила подведённые глаза женщина.

— Я по делу, — чародейка скромно опустила глаза.

— По делу с голым пупком приличные девицы не ходят, — как бы самой себе под нос проговорила хозяйка дома так, чтобы её бормотание было отчётливо слышно собеседнице, потом шагнула в сени и крикнула, — Максик, тут тебя девушка спрашивает.

На крыльце появился лесник.

— Арина! – воскликнул он почти радостно, — как хорошо, что я вас нашёл!

— Вообще-то, это мы вас нашли, — ошарашенно проговорила чародейка.

— Конечно, конечно, — согласился лесник, — но я тоже искал вас. Телефона не знаю, позвонить некуда. Машка, — кивок в сторону дома, — сестра троюродная, ни о тебе, ни о Фёдоре знать ничего не знает. Вот и тыкался, точно слепой котёнок. Тут такое дело, — он приглушил голос и снова посмотрел на дверь, за которой скрылась женщина, — мне свои проблемы при ней обсуждать не сподручно. Идём куда-нибудь?

Гном и Фёдор услышали голоса и подошли поближе.

— Тогда к нам, — сказал Фёдор, — жена Снорри наши рожи уже, поди, видеть не может.

Арина посмотрела на Максима-лесника и ничего необычного или пугающего не заметила даже духовным зрением: ни сгустков тьмы, ни странно светящихся мест. Просто мужчина лет под сорок и всё. Как ни старалась почувствовать отпечаток опасных вибраций, которые исходили от Вендиго, у неё ничего не получилось. «Если бы на преступниках были подобные отпечатки, — усмехнулась про себя чародейка, — криминальной полиции и охранному отделению хватило бы мало-мальски умелого чародея, чтобы найти виновного».

— Да, у нас будет удобно, — сказала Рина, — пойдёмте.

Максим засуетился, поспешно переоделся и предложил чародейке прокатиться на его красавице, с крыши которой он поспешно стёр следы птичьего помёта. Рина отказалась.

Фёдор вызвался сварить всем кофе. Чародейка подозревала, что предложил он это не из чистого альтруизма, а потому что сам страсть как хотел попить этого напитка. Когда у всех в руках появились разномастные чашки, а на столе тарелка со слоёными ушками, Рина спросила:

— Почему вы, Максим, так скоропалительно снялись с места, уволились и по какой причине искали нас?

— Причина-то одна на всё-про всё! – ухмыльнулся лесник без особого веселья, — то страховидло, что в Евдокимовском лесу завелось.

— Ты ж, стервец, сам нам все мозги про…, — гном осёкся под суровым взглядом чародейки, — плешь проел, рассказывая, какие чудовища водятся в твоём лесочке! Лешаки, кикиморы, черти полосатые!

— Снорчик, — замахал руками лесник, — прости меня великодушно, дурня. Выдумывал всё, хотел себе цену набить, в интернете всякие страшилки под ником выкладывал, даже газетчикам ведьмины круги показывал, которые сам же и посадил.

— Какой интернет? – Снорри чуть ли не подскакивал на месте, — про страх телефонов, чипирование тоже враньё?

— Каюсь, — Макс пригладил редеющие волосы пятернёй, — враньё. Цену себе набивал, изображал эдакого старообрядца-лесовика, очень уж хотелось в глазах других значительным быть. Ты вот, Снорс, механик от господа Бога, починить любую вещь можешь, даже с закрытыми глазами. Натка твоя – легенда всех пекарен Междуреченска, уволилась, а клиенты до сих пор её пирожки с тоской вспоминают. Она вот, — кивок в сторону Арины, — вообще, чародейка. А я? Обычный парень. Был обычным, обычным и помру. Вот захотелось чутка в особого поиграть. Почитал в интернете, помозговал и придумал лешака в Евдокимовском лесу. Всякое мало-мальски подозрительное событие приукрашивал, да к своей легенде подводил. Односельчан застращал так, что они Старичное болото стороной обходят.

— Покаялся, и ладно, — насуплено проговорил гном, — надо же: сколько лет всех за нос водил! Гадина!

— Согласен, — понурил голову лесник, — я ещё и в интернете советы разные людям давал, как от домового избавиться, приворожить кого…

— Часом, не под громким именем Астродамус? – ядовито поинтересовался Фёдор.

— Не, — замахал руками Максим, — куда мне до него. Он же – величина, специалист. У Астродамуса, знаете, какое комьюнити? Его даже за рубежом известен.

— Ладно, нам нет дела до ваших махинаций с выдуманными чудовищами, — сказала Рина, которой надоело слушать покаянные речи лесника, — расскажите, из-за чего из Едокимовки спешно уехали?

— Что вымышленное чудо-юдо реальным оказалось и за жопу укусило? – не удержался обиженный гном.

— Вроде того, — серьёзно ответил лесник, — только если б укусило, я бы тут с вами не сидел, — он вздохнул, и рука, когда он ставил пустую чашку на стол, немного подрагивала, — случилось это вскорости после того, как Санька в болото угодил, Царство небесное! – он перекрестился, — до того, как вы ещё по Старичному болоту шарились, орали что-то, палки кидали. Извиняйте, видал. В ту ночь просыпаюсь от воя Кныша. Кныш мой – хоть и дворняга, а пёс с понятиями: никогда ночью не лает и не будит. Потому, как знает, что пинок у меня крепкий, до самого забора долетишь! А тут лай, вой, и вообще, светопреставление какое-то.

Рина внимательно слушала, сопоставляя даты событий. Получалось, что лесника что-то спугнуло ещё перед тем, как Вендиго их навестил.

— И что? – поторопил рассказчика гном, — не томи, что видал-то?

— Я, натурально, озлился на псину неразумную, куртку накинул, фонарь взял. Вдруг, думаю, ёжик во двор забрёл. На ежей в собак похожая реакция случается: видит око, да зуб неймёт. Когда я вышел, Кныш уже под крыльцо забился и тихонечко подскуливал, а виновника ночного безобразия я безо всякого фонаря рассмотрел. Как увидал громадину, чуть полные штаны не наделал. Огромный, заросший, заместо башки череп с рогами.

— И что этот рогач делал, — спокойно спросила чародейка.

— Он вокруг соседского дома ходил. Навроде медведя, за угол тряс, по окнам заглядывал. Гляделки у него жёлтые, светящиеся, а руки длинные, похожие на обезьяньи. Бродил, стонал, потом кот соседский по неосторожности из кустов вылез, страховидло его сграбастало одним движением и в рот отправило, только зубы клацнули. После длиннющим языком облизалось и прямо в мою сторону морду свою жуткую поворотило. Я в землю упал, как на ученьях по гражданской обороне, и принялся мысленно молиться.

Лесник встал, налил из кувшина воды и жадно выпил. Никто из слушателей его с рассказом не торопил.

— Потом услышал вой, похлеще волчьего, удары в дверь и шум, словно оно сквозь кусты ломилось. Хорошо, что в сторону леса, а не моего дома. Забор у меня – одно название, штакетник, а не забор. Чудо-юдо его снесло бы и не заметило. Утром собрался и дёру дал из Евдокимовки. Проклятое место, взаправду проклятое. Знаете, кто это был?

— Знаем, — ответила чародейка, — вам повстречался Вендиго. Повезло, что ему в глаза не смотрели и на землю легли. Никто из односельчан о нём не упоминал?

Лесник отрицательно покачал головой.

— Меня другое интересует, — подался вперёд Фёдор, допивший пока суть да дела вторую чашку кофе, — в чей дом ломился Вендиго?

— Ни в чей, — последовал ответ.

— Как это ни в чей? – не поняла Арина.

— Да очень даже просто. Дом соседский брошенным уже лет пять стоит, если не больше. Жили там Семёновы – пенсионеры, дедушка ещё пасекой занимался. Это тот самый дом, где по весне парень с ума сошёл.

— С ума сошёл? – переспросил Фёдор, у которого в памяти заворочалось неясное воспоминание.

— С мужиком тем даже Скорая не справилась, — покачал головой Максим, — вся деревня потом неделю обсуждала да предположения строила, что такое с внуком Семёновых приключилось. Он на Пасху приехал, гулял, пьянствовал, потом шуметь и орать принялся, да так, что всей округе спать не давал. Выл не хуже дикого зверя. Невестка бабы Гали не выдержала и вызвала врачей. Помрёт ещё, говорила, что грех на душу брать не хочет. Скорая приехала не особо скоро. Вышла оттуда фифа в коротком халатике и в дом к Семёновым. Что там увидала, не знаю, только вылетела пулей, растеряв весь свой городской форс. Они туда с шофёром вместе двинули. Из дому семёновский внук нагишом выскочил, заметался по двору и в лес.

Фёдор и Арина переглянулись: им обоим вспомнился рассказ вампирши о странном вопящем пациенте.

— А дальше что? – спросил гном, — что с мужиком стало?

— Бес его знает, — отмахнулся лесник, — на следующую ночь он ещё орал и завывал на задах своего дома, а потом стихло всё. Протрезвел, отоспался и в город уехал. Не приезжал больше, видать, нахлебался деревенских приключений дальше некуда. Вот, как я вашу Вендигину увидал, сразу понял: мне в Евдокмовке делать нечего, — подытожил лесник.

Рина задала несколько вопросов, потом отпустила очевидца с миром. Тому может и хотелось провести ещё какое-то время в приятной компании, но Фёдор с аристократической небрежностью выставил его вон, подсластив пилюлю благодарностью за ценные сведения о чудовище из Евдокимовского леса.

— А ведь сведения, действительно, важные, — Рина оторвалась от экрана ноутбука, — даже более важные, нежели могло показаться на первый взгляд. К нам Вендиго нагрянул по вполне понятной причине: мы ему голову снесли и запасы мяса спалили. Если он так настойчиво лез в определённый дом в деревне, значит ему там что-то или кто-то был нужен.

— Там же не живёт никто, — пожал плечами гном, — наезжает внук покойных хозяев, да и то, как я понял со слов Макса, особо частыми визитами не балует.

— Как бы этот самый внук сам Вендиго не оказался, — задумчиво проговорила чародейка, — смотрите, что я в магонете раскопала, — она повернула бабушкин ноутбук экраном к мужчинам.

В статье черным по белому (точнее уж сказать, стилизованными под старославянскую письменность шрифтом по золотистому фону) было написано, что вендиго можно стать. Для этого вполне достаточно съесть кусочек его сердца.

Превращение происходит довольно быстро, и данный процесс является весьма болезненным для кандидата, — зачитывал вслух Американец, — сначала нового носителя начинает раздражать дневной свет и громкие звуки. Затем его организм перестаёт воспринимать привычные продукты, а родниковая вода способна вызвать рвотные спазмы, соизмеримые по силе с самыми эффективными рвотными препаратами. Следующим этапом следует рвота безо всяких видимых причин. Поскольку никто ни разу подробно не изучал процесс превращения, мы можем лишь предполагать, что человеческие внутренности окончательно разлагаются, освобождая место в брюшной полости для внутренностей вендиго. Зловонные рвотные массы, что фиксировались множеством авторов, — есть ничто иное, как продукты некроза собственных внутренностей поражённого индивида.

— Гадость какая, — гнома передёрнуло от отвращения, — неужто мужик по доброй воле пошёл на эту экзекуцию, чтобы сперва свои внутренности извергнуть, а потом отрастить новые, переваривающие человечину с особенной эффективностью?

— Зато можешь раздробленную голову заново отращивать, — невесело пошутил Фёдор, — ради такой регенерации и проблеваться можно.

— А заодно с головой получить ещё и рога, руки до колен и место проживания в вонючем болоте, — закончил гном.

— Меня куда больше волнует, где внук Семёновых добыл кусочек сердца, — проговорила чародейка, — в статье есть что-нибудь по этому поводу?

Фёдор быстро пробежал глазами статью до конца и отрицательно покачал головой.

— Говорится, что разносить части сердца умершего или убитого вендиго способны животные, например, еноты. Если енот заразится, его сородичи автоматически становятся хранителями вендиго, всячески оберегают его. Автор приписывает вендиго особые способности к внушению и управлению живыми существами, но имеется приписка о беспочвенности и недоказанности данного предположения. Иногда вендиго сам способен выбрать себе преемника, — продолжал читать Фёдор, — стареющая особь прельщает кандидата, внушая ему мысли о бессмертии, необыкновенной силе и величии, какие обретёт последний, если примет его в себя.

— Интересно, — вскинул смоляную бровь Американец, прервав чтение вслух, — они то пишут о полной неизученности процесса превращения, то ошарашивают нас подробностями предложений о бессмертии и обретении некоего непонятного величия. Как-то не сходится!

— Возможно, автор дополняет нехватку информации собственными фантазиями, а может быть, есть сведения, но магическая наука не считает их особо достоверными, — предположила Рина, — но в любом случае, подобный способ появления не подходит для нашего экземпляра, потому что никого похожего на вендиго в окрестностях Междуреченска отродясь не водилось.

— Получается, мы имеем дело либо с добровольным заражением, либо случайным, либо, — Фёдор прищурился, — некто решил сделать своё собственное чудовище.

— Интересно только зачем? – хлопнул себя по колену гном, — здоровенный злобный монстр, это тебе не щенка завести! Кому понадобилось?

— Ну, — поднял к потолку глаза Фёдор, — может, кто слугу по дому захотел сделать или охранника для имущества, потом, — он загнул третий палец, — убийца, которого полиция бессильна вычислить, ещё …

— Мне кажется, с нас довольно твоих безумных предположений, — остановила поток красноречия чародейка, — давайте оперировать одними лишь фактами. Начнём с того, что в селе Евдокимовка Междуреченского района был странный случай, который можно квалифицировать как превращение человека мужского пола в вендиго, — девушка вопросительно поглядела на собеседников, но возражений и вопросов не последовало, и она продолжила, — поскольку случайную инвазию сердцем американского чудовища мы можем полностью исключить, у нас остаётся два варианта. Первый – внук Семёновых сам пожелал превращения, второй – некто тайно скормил ему сердце вендиго с целью личной мести.

— Да уж, — дёрнул себя за бороду гном, — этот кто-то жесток и беспощаден: из личной мести из человека монстряка делать!

— Есть ещё и третий вариант, — задумчиво проговорил Фёдор, — эксперимент. Кто-то решил проверить, правда ли сердце вендиго действует так, как принято считать.

— Может и так, — кивнула чародейка, — но по последнему у меня есть серьёзное возражение: если мы натолкнулись на эксперимент, зачем его проводить в таком странном и неудобном месте, как Евдокимовка? Интересовать подобное может только мага, да и серьёзные исследования проводят в лабораториях, а не на болоте. Все изменения фиксируют, снимают на камеру. Без этого результат эксперимента просто не будет принят научной общественностью. Поэтому исследователя я бы тоже исключила.

— Други! – воскликнул гном, прочитав пришедшую ему СМСку, — Натка громы и молнии мечет, побежал я, извиняйте! Если раскопаете что, держите в курсе дела.

Он вскочил и резво потрусил к выходу.

— Странно, что нет никто ничего не знает об убийстве вендиго, — заметила Рина, пролистывая информацию, которую магонет выдал на её запрос, — глупости по типу кощеевой смерти на конце иглы я не рассматриваю. Пишут какую-то ерунду, будто это не специальный интернет для чародеев, а просто форум любителей неизведанного.

— Может, вендиго встречается редко, — предположил Фёдор, а, может, и правда не знают.

— Тогда плохо дело. Методом тыка мы нескоро набредём на правильное решение. Вендиго так ещё неизвестно сколько человек к праотцам отправить успеет.

— Значит, ты предполагаешь намеренное заражение, — уточнил Фёдор.

— Этот вариант кажется мне наиболее похожим на правду, — кивнула чародейка, — парень явно не был готов к превращению, иначе он ушёл бы подальше в лес, не привлекая к себе излишнего внимания. Поэтому я считаю, что его заразили. Но куда интереснее, где злоумышленник или злоумышленники взяли фрагмент сердца? Ведь его по интернету не закажешь и в аптеке не купишь.

— Ну-ка попробуем, — Фёдор с удивительным проворством застучал по клавишам, — фрагмент сердца вендиго купить, — он победно нажал кнопку ввода.

— Я так и думала, — Рина заглядывала на экран через его плечо, — ничего. Слово «купить» вообще зачёркнуто, значит, ни одного совпадения. А вот свиное сердце – пожалуйста, покупай на здоровье хоть замороженное, хоть в вакуумной упаковке.

— Однако ж, по крайней мере один фрагмент сердца вендиго в наших Палестинах имелся, — сказал Фёдор, — нам предстоит выяснить лишь кто, как и зачем его сюда доставил?

Глава 7 Зайка моя

Рина и Фёдор решили осмотреть дом, в который ломился Вендиго в Евдокимовке. Зина посетовала немного на неотложные дела и взяла с чародейки честное-пречестное слово, что та расскажет ей о доме предполагаемого чудовища в мельчайших подробностях. Кобылка Фру-фру освоилась в облике мотоцикла, избегала неуместного ржания и тщательно следила, чтобы блеск всех никелированных деталей был поистине идеальным.

К самой деревне они подъезжать не стали, Фёдор сделал круг по дороге вдоль полей, засеянных цветущими подсолнухами, припрятав мотоцикл в лесополосе. Пройдя мимо пасущихся под присмотром пожилого мужчины в соломенной шляпе овец, чародейка вместе со своей героической душой оказались на задах уже знакомого дома Максима-лесника.

— Оттуда в прошлый раз появилась боевая бабка с вилами, — Фёдору его рост позволял преспокойно смотреть через забор, — значит, брошенный дом Семёновых с другой стороны.

Чертыхаясь шёпотом от ударов хлещущих стеблей крапивы, ростом с Американца, они пробрались на зады предполагаемого дома. Было очевидно, что они не ошиблись: двор полностью зарос травой, а дикий виноград, бывший некогда украшением небольшого ладного домика, чувствовал себя полным хозяином положения. Он зелёным прибоем обрушился на дом, практически скрыв строение под своими плетьми. Одна дверь оставалась пока нетронутой. И незапертой, — констатировал Фёдор, повернув ручку.

Внутри царил полумрак, Рина щёлкнула выключателем, и к её немалому удивлению, зажёгся свет. Под потолком имелась лампочка-шестидесятка, свисавшая прямо на голом проводе. Ещё в сенях Фёдор поморщился от отвратительного запаха, накрепко въевшегося, казалось, в саму внутренность дома. Рина тоже ощутила изрядно повыветревшуюся, но всё ещё ядрёную вонь рвотных масс, обогащённую выраженной ноткой разлагающейся плоти.

— Похоже, хозяин дома испустил дух прямо здесь, — Фёдор толкнул заевшую раму, чтобы впустить в дом хоть немного свежего воздуха.

Рина осматривалась. Удивительным было то, что в некогда явно зажиточном доме не осталось ни одной целой вещи. Тройное зеркало и стёкла некогда дорогого серванта были разбиты и хрустели под ногами вперемешку с осколками посуды. Обивка дивана и кресел превратилась в жалкие лоскуты, стулья словно ломали об колено. Поверх всего этого разгрома осел пух от разодранных подушек. Но никакого трупа внутри не наблюдалось. Зато обнаружился источник запаха: обильные следы рвоты и других человеческих выделений. Казалось, что кто-то страдал явным расстройством пищеварения, но не потрудился дойти до отхожего места.

Рина присела на корточки и пошевелила палочкой кучку засохшей жижи, от одного вида которой

Американец подумал, что сам вполне может присоединиться к группе страдающих от рвоты.

— Видишь? – спросила чародейка.

— Предпочту не видеть, — Фёдор бросил взгляд на разворошённую гадость на полу, в которой угадывались сгустки ядовитой слизи, крови и продуктов разложения.

— Гипотеза превращения внука Семёновых в Вендиго со Старичного болота подтверждается. Явные останки внутренностей. Да и самих рвотных масс слишком много, их гораздо больше, нежели может вместить желудок взрослого мужчины.

— Ты знаешь объем желудка человека? – изумился Толстой, — надо же, какая ты разносторонняя личность! – он брезгливо обошёл растёкшуюся дурно пахнущую жижу, — более чем необычный интерес для девушки.

— Если честно, — Рина поднялась с корточек и поправила юбку, — я в детстве мечтала быть патологоанатомом, а в особенности судебно-медицинским экспертом. Даже учебник по криминалистике тайком об бабы Паши добыла. У моей подруги старший брат в юридическом учился. Вот и изучала, как место происшествия осматривать и причину смерти установить. Не поверишь, — смущённо улыбнулась чародейка, — моей заветной мечтой было найти труп и осмотреть его по всем правилам до приезда полиции.

Фёдор присвистнул:

— Тебе сколько тогда сравнялось?

— Лет тринадцать, четырнадцать.

— Удивительно! – Рина не поняла, чего в его голосе слышалось больше восхищения или удивления, — в моё время девицы отроческих годов о взрослых нарядах мечтали или о кавалерах. А ты о трупе!

— Да, — чуть обиженно проговорила чародейка, — у каждого свои интересы. Я вот с ходу могу назвать отличия странгуляционной полосы повешенного и удушенного.

— Ладно, ладно, — замахал руками Фёдор, — верю на слово. Выходит, всё-таки Вендиго.

— Похоже, — Рина, надев резиновые перчатки, вертела в руке мужской кроссовок серого цвета, изжёванный и изодранный практически до полной неузнаваемости, — но мы должны полностью исключить версию жестокого отравления. Некоторые яды способны вызывать галлюцинации, мутить рассудок, побуждая есть что-то несъедобное. Мы не можем быть уверены на сто процентов, что бедолага не нажрался какой-то дряни, показавшейся мне похожей на кишки.

— Опасаешься, не помер ли внук хозяев в каком-нибудь укромном уголке? – Фёдор притерпелся немного к запаху странного дома и включился в работу.

— Ага, — кивнула Рина, — вещи свои он порвал, что полностью совпадает с рассказом приятеля Зинаиды, приезжавшего со Скорой помощью на вызов.

— В спальне и чулане – пусто, — Толстой заглянул за обрывок занавески, отгораживающей боковую спальную комнатку.

— В деревенском доме обычно должен быть подпол или погреб, — рассуждала чародейка, сдвигая часть хлама, — и он, действительно, есть, — девушка победно откинула деревянную крышку подпола.

Фёдор посветил в темноту проёма припасённым фонариком. Луч света выхватил земляной пол, пару полок с какими-то запасами в банках, сплошь покрытыми толстым слоем многолетней паутины, и смартфон. Видимо, он провалился в щель между полом и крышкой во время буйства внука Семёновых.

— Отличная находка, — обрадовалась Арина, — телефон очень многое может рассказать о своём владельце. По-моему, мы увидели тут всё, что хотели, — заметила чародейка, взяв телефон из рук Фёдора, легко выпрыгнувшего из подпола, — пострадавшего тут нет, это повышает шансы нашей версии о превращении в Вендиго внука Семёновых.

— Да, да, — с готовностью согласился Фёдор, — пора домой, пока соседи нас за грабителей не приняли.

Они тем же путём покинули заброшенный дом и возвратились в Междуреченск.

Зинаида появилась почти одновременно с ними. Вампирша посетовала, что упустила приключение, и потребовала полного отчёта обо всём виденном ими в Евдокимовке. Чародейка и Фёдор подробно описали ситуацию в заброшенном доме, продемонстрировав трофей в виде сравнительно нового смартфона.

— Разрядился, — констатировала очевидное вампирша, попытавшись включить телефон.

— Он с Пасхи в подполе валялся, — сказала чародейка.

— Давайте, я его заряжу, — предложил Толстой.

Парень взял телефон, сжал в руке. Волосы героической души заискрились, а экран смартфона вспыхнул привычным неярким светом.

— Готово, — улыбнулся Фёдор.

Зина хотела было пошутить по поводу заряженного электричеством Толстого, но удержалась, дабы не сбивать рабочий настрой.

— Естественно, заблокировано, — сказала чародейка, — попробую что-нибудь сделать.

Она хорошо помнила наставление бабушки Прасковьи Григорьевны, предыдущей Чародейки Поволжья, оставленное ею на странице Волшебной книги. Баба Паша советовала не бояться слушать саму себя и экспериментировать с заклятиями. Нередко люди использовали в качестве пароля цифры своего дня, месяца или года рождения, но подобной информацией о хозяине телефона они не располагали. И сейчас Арина решила импровизировать. Она замкнула внутри магические цепи и ощутила возбуждающий бег магии по жилам, привычное покалывание и тепло в области солнечного сплетения. Внутренним взором она поглядела на телефон. На экране виднелись явственные следы нажатий.

— Хорошо, что наш бедолага не заблокировал смартфон на отпечаток пальца, — сказала Рина.

Чародейка провела пальцем по экрану, повторяя движение бывшего владельца и мелодичный женский голос произнёс:

— С возвращением, хозяин! Чем могу быть полезна?

— Печатай, — прошептала вампирша, — вдруг там есть распознавание голоса?

Рина кивнула и попросила показать контакты. Контактов у предполагаемого Вендиго оказалось довольно много. «Как, впрочем, и у любого из нас», — подумала чародейка, перелистывая бессистемный список, где числились: Друже, вахта, регистратура, Бабуля, Кудряш и разные девчачьи имена со смешными окончаниями и прозвищами: Светулька-свистулька, Зайка моя, Маришка-коврижка.

— Ничего особенного, — разочарованно протянула Зинаида, маячившая за спиной Арины и следившая за каждым движением пальцев чародейки, — просто самый обычный телефон, такой же, как у миллионов людей, — и, помолчав, добавила, — и нелюдей.

— А ты ожидала, что у внука Семёновых обнаружатся номера телефонов ада? – усмехнулся Фёдор.

— Не ада, хотя бы иностранные номера. Вендиго ведь из Штатов, — пояснила вампирша, пропустив мимо ушей шпильку героической души, — а у него всё какие-то Светульки, Валюни и Зайки-Козочки.

— Бабник, — констатировала Рина, — шифровал свои контакты с женским полом.

— Отчего же сражу бабник? – поднял бровь Фёдор, — у тебя, если молодой мужчина интересуется прекрасным полом, так сразу на него негативные ярлыки навешивать нужно?

— Что это вы, господин татуированный граф, сразу в бутылку полезли? – Зинаида выразительно подняла отливающую алым бровь, — ой, да что я такое спрашиваю! У нас на диване сидит знаменитый разбиватель сердец начала позапрошлого века, а я с глупыми вопросами лезу. Рыбак рыбака…, и всё к этому прилагающееся.

Американец уже готов был достойно ответить острой на язык вампирше, но его остановила Арина:

— Прекращайте уже цапаться, — она бросила суровый «учительский» взгляд сначала на одного, потом на другую, — нам, Фёдор, нет никакого дела до твоих сердечных увлечений двухсотлетней давности, как, впрочем, и в нынешнем времени. А сейчас я хотелось бы всё же поработать вместо того, чтобы прожигать друг друга обиженными взглядами. Зинка тебя нарочно подначивает, а ты ведёшься.

— Всё-всё! Прости-прости. Только дело, всё дело и ничего, кроме дела! – пафосно произнесла вампирша, подняв правую руку, как в американском суде.

Рина кивнула.

— Когда была Пасха в этом году? – повернула голову к Фёдору чародейка.

— Ты у меня спрашиваешь? – искренне удивился Алеут, — двух недель не будет, как ты меня вызвала. Откуда же мне знать, которого числа у вас Светлое Христово Воскресение было?

— Посмотри в интернете, — последовал ответ.

Фёдор послушно постучал по клавишам и назвал дату.

— Смотрим, кому звонил подозреваемый в районе шестнадцатого апреля, — Рина принялась перелистывать журнал вызовов.

Оказалось, что основным абонентом, удостоившимся внимания, была Зайка. Ей звонили часто и разговаривали подолгу. Да и она не отставала от владельца телефона. За день до срока Х её активность просто зашкаливала. Вызов за вызовом, и продолжительность каждого колебалась от пяти до пятнадцати минут.

— Да там, похоже, страстный роман наблюдался, — протянула Зинаида, проглядывая вместе с чародейкой содержимое телефона внука Семёновых.

— Похоже, — кивнула Рина, — интересно, почему другие женщины по именам и забавным прозвищам, а это – просто Зайка моя?

— Кто его знает, — Зина покрутила головой, от неудобной позы затекала шея, — может, Зайка – это Зойка, или в честь песни «Зайка моя». А ещё, — она прищурила один глаз, — её фамилия Банникова, похоже на кролика Банни, кролик-заяц, оттуда и Зайка моя.

— В моё время, — включился в обсуждение Толстой, — в письмах и дневниках под подобными прозвищами или сокращённой аббревиатурой прятали замужних пассий. Всё для того, чтобы не бросать тень на доброе имя дамы сердца.

— Хорошо, — согласилась Рина, — предположение, что неизвестная нам Зайка имеет супруга, принято. Но вот любопытная вещь: если перед Пасхой разговоров с вышеупомянутой особой было много, и длились они подолгу, то сразу после праздника все вызовы ею не приняты. Поругались?

— Или муж просёк шашни Зайки и принял воспитательные меры, — хихикнула вампирша, выразительно стукнув кулаком в ладонь, — поле чего бедное пушистое длинноухое отправилось за замороженным мясом на кухню, чтобы избежать расцветания синяков после мужниного открытия. А звонки постельного друга остались без ответа.

— Красочно, эпично, но, возможно, — улыбнулась Рина.

Манера изъясняться Зинаиды совмещала церемонную цветистость хорошо воспитанной барышни начала двадцатого века с современным молодёжным сленгом. И это бывало весьма забавно.

— Посмотри отправленные СМС-ки, — посоветовала вампирша, — когда человек не отвечает на вызовы, ему нередко отправляют письменные послания.

Арина кивнула и перешла на другую страницу. Она подумала, как хорошо, что смартфон сохраняет все входящие и исходящие сообщения. Зайка не баловала своего приятеля, нашлось лишь одно, датированное вечером пятнадцатого числа:

Меня задерживают в городе дела. Приеду, как только освобожусь.

Никакой подписи, никакого обращения. Странновато.

— Ага, — словно угадав, мысли чародейки, проговорила Зинаида, — вот в ваши времена, Федечка, как бабёнки своим любовникам в записочках и письмах обращались?

— Для начала, я тебе никакой не Федечка, — скривил скульптурные губы Толстой, — признаю только по полному имени, можешь Американец, Алеут. Цыган – на худой конец.

— Может, сразу по званию: полковник? Либо ваше сиятельство татуированный граф? Чёрный демон не подойдёт? – вампирша, как и Рина, поглядела в интернете достаточно скандальных историй, где Фёдор Толстой в своё время умудрился принять самое горячее участие.

— Можешь по-всякому, только не Федечка!

— Ты проигнорировал мой вопрос, прицепившись к неудачному обращению, — напомнила Зинаида.

— Соблаговолите выслушать ответ, — Фёдор принял вид вельможи позапрошлого века, — современницы Александра Пушкина, графа Гагарина и Дениса Давыдова, с коими я имел честь приятельствовать, светские дамы, как, впрочем, и дамы полусвета имели привычку обращаться к своим amants по имени. Иногда использовали уменьшительно-ласкательную форму имени на французский манер (Серж, Пьер) или просто: mon cher или aimée. Мой ответ удовлетворил ваше любопытство, mignonnes dames?

— Целиком и полностью, — в тон ему ответила чародейка, — то, что Зайка никак не называет своего парня может свидетельствовать об отношениях сверху вниз, то есть он её добивается, а она нисходит.

— Ага, как во французской пословице, — сказала Зина, — в любви всегда один только целует, а другой…

— Dans l'amour, l'un embrasse toujours, et l'autre ne fait que remplacer la joue, — процитировал полностью Толстой пословицу на языке оригинала, — не думаю, что за последние две сотни лет в отношениях мужчин и женщин что-то поменялось. Давайте посмотрим, наконец, что писал в те дни Вендиго своей зазнобушке.

Зина хмыкнула на последнее определение, но ничего не сказала, ответив на сердитый взгляд Фёдора лучезарной улыбкой голливудской кинозвезды.

Сообщения были, и их набралось немало.

Я что-то плохо себя чувствую, похоже, траванулся. Вот только чем? – 15 апреля, 17.21. Ответа нет.

Зая, что мне выпить? Живот крутит, мама не горюй! Тошнит и голова, словно я литр водки в одно рыло выпил. – 15 апреля, 20.14.

Зайчонок, мне херово. Приезжай скорее. 15 апреля, 22.55.

Рвота, рвота, рвота. Плохо, плохо… 16 апреля, 11.23.

Зай, я, похоже, заболел чем-то жутким, не могу сообразить, как вызвать Скорую. Помоги. 16 апреля, 17.11.

Пло, больн, плоооохо. 16 апреля 21.49.

— Ни на одно из этих тревожных сообщений Зайка не ответила, — констатировала Рина, — почему? Не она ли сама скормила любовнику кусочек сердца вендиго?

— Могла, конечно, — согласилась Зина, — но мог и супруг телефон отнять. Или забыла где-то, разбила, намочила. Я вот однажды на мотоцикле грязью заляпалась, приехала, куртку скорее в стиральную машинку забросила и стирку включила. А в куртке телефон был. Прости-прощай, телефон! Какой у бабёнки может быть мотив своего любовника в монстра превращать?

— Но ведь она не стала искать его после Пасхи, — сказал Фёдор, — в полицию не заявляла, в Евдокимовку не приезжала. Подозрительно.

— Мы не можем точно сказать, заявлял ли кто о пропаже человека, пока не выясним личность самого предполагаемого Вендиго, — ответила чародейка, — и не установим, кто такая эта зашифрованная Зайка.

— Это можно узнать? – спросил Американец с некоторым сомненьем, — опять из червяка компас сооружать будешь?

— С телефоном гораздо проще, — улыбнулась Рина, вспомнив, как на прошлой неделе они ездили по Междуреченску с баночкой, внутри которой насаженный на штопальную иглу светящийся червяк указывал им путь, — я же сотрудничаю с Охранным отделением, а значит, и они со мной тоже. Сделаем запрос по поводу номеров, получим ответ, и узнаем.

— Может, прямо сейчас позвонишь таинственной Зайке, — предложила Зинаида, — содействие в расследовании Чародейки Поволжья – долг. Ты же не из личного любопытства поговорить хочешь.

— Правда, — обрадовалась Рина, — это может значительно убыстрить дело. Как я сама не догадалась.

Она вызвала нужный номер и услышала в телефоне длинные гудки. Буквально на последнем гудке трубку сняли и удивлённо-встревоженный женский голос произнёс:

— Да, я слушаю.

— Здравствуйте, — проговорила Рина спокойно-официальным тоном, — с вами говорит Чародейка Поволжья Воронцова Арина. Представьтесь, пожалуйста. Мне необходимо ваше содействие в расследовании опасного преступления.

Ей показалось, что неизвестная собеседница даже не дослушала фразу до конца, она отключилась гораздо раньше. Повторный набор ничего не дал, абонент оставался недоступным.

— Сдаётся мне, господа, — усмехнулась вампирша, — что кое-кто, не будем говорить кто, хотя это была Зайка, не желает с нами разговаривать.

— Да, — согласилась чародейка, — принять меня за телефонных мошенников она никак не могла, я представилась по всем правилам. Её не заинтересовало, о каком содействии и каком преступлении идёт речь.

— А, по-моему, так она просто струсила, — заметил Толстой, — иного и быть не могло. Если мы правы, а реакция Зайки в данном случае идёт за косвенное подтверждение вины, она причастна к заражению вендиго, то другого и ожидать было странно. Преступнику звонят и просят помочь в расследовании собственного преступления.

— Тогда нам прямая дорога в Охранное отделение, — Арина выключила ноутбук.

— Я не пойду, — неожиданно заявил Фёдор.

— Почему? – искренне удивилась Арина, а вампирша иронично поглядела на героическую душу, но никаких предположений не высказала.

— Не люблю эту братию, уж больно много неприятных моментов с ними связано.

— Там никому нет дела до бесчинств, что творил граф Фёдор Толстой на рубеже позапрошлого века, — успокоила его чародейка, под сдавленный смех Зинаиды.

В Охранном отделении на входе им предложили пройти через рамку с металлоискателем.

— В столице анархисты активизировались, — извиняющимся тоном произнёс молодой коротко стриженный парень на входе.

Арина выложила ключи, телефон и сняла очки в металлической оправе. Рамка пискнула на пуговицы джинсовой куртки.

— Прошу, — дежурный сделал приглашающий жест Фёдору.

Толстой шагнул в проём рамки, и в ту же секунду сигнализация разразилась истошным воем. Причём высота сигнала зашкаливала, била по барабанным перепонкам. Толстой ошарашенно сделал шаг назад.

А парень в форме с погонами сержанта вытащил пистолет:

— Не знаю, что у вас с собой, господин террорист, — он сверлил взглядом длинноволосого парня, одетого в просторные шорты и белую футболку (на этот раз Фёдор наколдовал себе изображение своего любимого Клауда Страйфа с огромным мечом за спиной), — только не вздумайте шевельнуться, пристрелю на месте.

Арина поняла, что автоматика сошла с ума, поскольку Фёдор был не то, чтобы совсем материален.

— Господин сержант, — проговорила она примирительным тоном, я – Чародейка Поволжья Воронцова, а перед вами мой помощник. Он, не удивляйтесь, не то, чтобы полностью человек. Боюсь, ваша сигнализация сработала именно на это.

— На что надо, на то и сработала, — насуплено проговорил охранник, — стой так, чтобы я твои руки видел! – это уже относилось к Фёдору.

Из глубины здания появился мужчина. Он был осанист, тучен, какими бывают люди, внезапно переставшие заниматься спортом, и производил впечатление человека, привыкшего командовать.

— Что за шум, сержант? – проговорил он строго-недовольным тоном, — почему сигнализация на всё отделение орёт?

— Вот, нарушитель выявился, — сержант повёл стволом пистолета в сторону Толстого, — уж не знаю, что этот хлыщ татуированный на себя нацепил, только сигнализация сработала о-ёй-ёй как.

— Господин коллежский асессор, — обратилась Рина, к офицеру в золотых погонах с двумя звёздами, — я – Арина Вячеславовна Воронцова, — девушка поспешно вытащила паспорт из рюкзачка, — являюсь действующей Чародейкой Поволжья и имею честь сотрудничать с Отделением по охранению общественной безопасности и порядка Междуреченска.

Осанистый взял паспорт чародейки, внимательно изучил документ, несколько раз переводя взгляд с фотографии на лицо девушки, потом вернул его.

— Я в курсе. Чем могу?

— Меня сопровождает мой помощник, — Рина не представляла, как объяснить офицеру присутствие в вестибюле отделения человека, жившего около двухсот лет назад, — в силу магических особенностей рамка металлоискателя среагировала на него, — чародейка замялась, — несколько нетипично.

— Пропусти, — коротко приказал тот, и Фёдор спокойно прошёл сквозь выключенную рамку, — буду рад содействовать вам, госпожа Воронцова. Итак, чего вы хотели?

Арина коротко рассказала о проводимом расследовании, и бывший спортсмен, представившийся коллежским асессором Свинцовым, показал им нужный кабинет, просунул голову в дверь и произнёс неожиданно слащавым тоном:

— Верочка, окажите содействие госпоже чародейке.

В кабинете за компьютером обнаружилась весьма миловидная особа в форме, которая ей без сомнения шла. Девушка подняла глаза, задержав взгляд, естественно, на Фёдоре и спросила, чем может быть полезной.

— У нас есть смартфон человека, который предположительно пропал несколько месяцев назад, — Рина протянула находку из Евдокимовки, — необходимо установить, кому принадлежал аппарат, и личность абонента под ником «Зайка моя».

— Ясно, — мотнула чёлкой девушка, — я направлю запрос, и завтра с утра получите ответ. Оставьте почтовый ящик, я перешлю.

— Завтра? – удивилась чародейка.

Девушка выразительно поглядела на настенные часы, показывавшие без семнадцати минут пять.

— Не успеваем сегодня, — она покачала головой, что должно было, по её мнению, выражать некое сожаление, — рабочий день на исходе. Так что – всё завтра.

Рина и Фёдор попрощались и покинули несколько бесприютное здание Охранного отделения.

— Сколько лет минуло, а атмосфера всё та же, — Толстой оглянулся на трёхэтажное здание из красного кирпича, построенное в самом девятнадцатого века, — даже удивительно, насколько неизменны некоторые вещи.

Рина решила не спрашивать, какие дела были с Охранкой у Фёдора в прежней жизни.

Этим вечером они решили лечь спать пораньше. Чтобы разрешить загадку появления Вендиго в Старичном болоте близ Евдокимовки, просто не хватало информации. Инквизитор молчал, да и личность таинственной дамы сердца пропавшего внука Семёновых они могли узнать только завтра утром. Зина не появлялась, видимо, у вампирши были какие-то свои дела.

Рина привыкла к присутствию Фёдора в её спальне. Героическая душа графа Толстого проявила себя корректным соседом. Он был внимателен и никогда не позволял себе ничего предосудительного. Около одиннадцати часов Рину разбудил звонок телефона. И звонит смартфон, найденный в подполе в деревенском доме, на экране высветился абонент «Зайка моя».

— Прошу, умоляю, спасите, — задыхаясь, произнёс взволнованный женский голос, — я извиняюсь за грубость, я скажу всё, только спасите! Он убьёт меня!

— Успокойтесь, и скажите, где вы находитесь, — сказала чародейка, откидывая упавшие на лицо волосы.

— Вторая Ртищевская, дом 73, — почти выкрикнула женщина, — кирпичный с садом. Вы приедете?

— Обязательно. Выезжаем.

— Кто там? – Фёдор сидел на кушетке, и вид у него был абсолютно проснувшийся.

— Зайка, — коротко ответила Рина, — едем к ней, похоже у бабёнки проблема. Говорит, её хотят убить.

Сборы много времени не заняли. Уже минут через пять Фёдор выводил застоявшуюся кобылку Фру-фру, ответившую на ключ зажигания нежным тихим ржанием.

— Куда ехать? – спросил Американец, слегка повернул голову.

— Насколько я помню, Ртищевская улица где-то на Жареном бугре, — чародейка надела шлем, — скорее всего, недалеко от железной дороги.

Междуреченск ночью выглядел совсем иначе, нежели при дневном свете. Фонари расплёскивали лужи света на мостовую, весело перемигивались окна домов, редкие прохожие выгуливали собак, лишь возле молодёжного кафе у дамбы было оживлённо. Похоже, праздновали свадьбу: рядом припарковались автомобили с лентами и колокольчиками.

Улица Ртищевская, действительно, протянулась вдоль железнодорожного полотна, только это оказалась Первая Ртищевская улица, а Вторая Ртищевская (она, собственно, и была нужна чародейке и Фёдору) в округе не обнаружилась. Попадались лишь имена известных и мало известных русских литературных деятелей. Среди них затесался почему-то художник Репин.

— Вот lа merde! – выругался Фёдор, — какого дьявола думали те, кто называл улицы! Где, позвольте поинтересоваться, Вторая Ртищевская? Куда её дели?

Они стояли на вершине холма возле детского сада, прятавшегося в тени отцветающих лип.

— Подожди, наберу Зайку, — Рина вытащила смартфон, — пускай сама объяснит, как её найти.

Но в ответ шли только мерные длинные гудки.

— Плохо дело, — встревоженно проговорила чародейка, — не берёт трубку.

— Если название улицы связано не просто с железной дорогой, а с направлением, — вслух рассуждал Фёдор, — есть автомобильный выезд в ту сторону?

Идея Американца оказалась совершенно правильной. Вторая Ртищевская улица вела к выезду на Тамбовскую трассу. Ночью она оказалась тихой. Дома друг от друга отделяло приличное расстояние, а вдоль дороги шелестели пирамидальные тополя. Большинство окон были тёмными: люди либо рано улеглись спать, либо находились в других частях дома. У перекрёстка возле закрытой лавки «Вина Кавказа» косо припарковали автомобиль. Где-то вдалеке взлаивали собаки.

Дом Зайки под номером 73 обнаружился почти в конце улицы. В окнах горел свет. Фёдор соскочил с мотоцикла, нежно потрепал его по бензобаку и шепнул что-то ласковое.

— На всякий случай будь наготове, — предупредила Рина.

— Уже готов, — Фёдор показал пистолеты, которые сами собой материализовались в его руках, — пошли.

Первое, что бросилось в глаза ещё во дворе, так это – входная дверь. Вполне себе солидная и дорогая. Она погнутая висела на одной петле, словно её вышибли средневековым тараном. Фёдор взял пистолет наизготовку и осторожно вошёл внутрь. Хозяйка дома лежала в луже собственной крови. Вывернутое, неестественное положение шеи и рук однозначно указывало, что женщина бесповоротно и окончательно мертва. Толстой быстро прошёлся по всем комнатам и убедился, что убийцы в доме нет. Он убрал пистолеты и присел возле трупа.

— С одной стороны, — рассуждала чародейка, — мы должны вызвать полицию и до их приезда ничего не трогать, с другой, — она наклонилась к убитой, — преступление явно магического свойства, поэтому оно находится под нашей юрисдикцией, и я вправе проводить осмотр места происшествия самостоятельно и по своему усмотрению.

— Дамочка-то знакомая, — Фёдор, следуя указаниям своего мастера, перевернул тело.

На полу со сломанной шеей, со следами чудовищных когтей и растерзанной грудью лежала коротко остриженная Кира, подруга жены гнома. Та самая, парень которой размечал трассу в Евдокимовском лесу. Крови было много, очень много. К её железистому запаху примешивался запах кишечника, выдранного и явно съеденного прямо на месте.

— Вендиго, — подняла глаза чародейка, — видны следы когтей на руках. Жертва пыталась защититься, но остановить монстра она могла не больше, чем тряпичная кукла. Интересно, почему она нам позвонила? Увидела Вендиго или была иная причина?

— Помнится мне, — прищурил голубые глаза Фёдор, — Прасковья могла как-то увидеть то, что было с умершим человеком, — он вопросительно взглянул на чародейку, — может, попробуешь? Труп ещё тёплый, должно сработать.

— Ты о бабушке? – уточнила Рина. У неё в голове с трудом укладывалось, что баба Паша знала в молодости Фёдора Толстого. Тот кивнул, — но у меня даже Волшебной книги нет здесь.

Девушка беспомощно оглянулась на следы борьбы в комнате и раздавленный телефон, валяющийся прямо у её ног. Потом подумала: «Чародейка я или нет»? Закрыла глаза и попыталась представить словарь, вид коего приняла её магическая книга. Представляла во всех подробностях, с золотыми полосами по корешку и клеймом Сытинской типографии. Когда девушка сосредоточилась на немного стёртой букве «Л» в заглавии книги, что-то тяжёлое опустилось ей на колени. Это был «Словарь».

Фёдор с восхищением глядел на неё.

— Получилось, молодец!

Рина не представляла, на какой странице следует искать нужное ей заклятие, и как оно правильно называется, но решила просто посмотреть «Вопрошание мёртвых». Волшебная книга любезно предоставила подробный отчёт. Оказалось, что подобный ритуал практиковался шаманами на некоторых северных островах. Главное условие успешного действа – свежесть материала, то есть трупа. «С каждой уходящей минутой, возможности чародея по погружению в сознание и предсмертные воспоминания объекта исследования начинают уменьшаться, — гласила запись, выполненная незнакомым округлым почерком с завитушками у прописных букв, — дабы вопросить покойного, возьмите пять золотников свежей крови жертвы (свернувшаяся кровь не подходит, даже если растворить её в белом вине, о чём неоднократно писали европейские естествоиспытатели),добавьте каплю слюны и сожжённые волосы по количеству полных прожитых лет. Растворите все ингредиенты в любом удобном для вас питье, не содержащим алкоголя, нагрейте до исхождения лёгкой струйки пара и выпейте, сделав не более четырёх глотков. После чего прочтите краткую молитву со страницы «О просьбах, мольбах и вспоможении высших сил».

Рина объяснила, что ей надлежит сделать. Фёдор поморщился и заметил, что им пока неизвестно, сколько лет было убитой Зайке-Кире.

— Ты пока разбирайся с ритуалом, а я позвоню Снорри, — сказал граф, вытаскивая из заднего кармана телефон бабушки Паши, — она же была близкой подругой Натальи. Та точно знать должна.

Рина кивнула и принялась искать в интернете, что такое золотник. Оказалось, что в пересчёте на наши меры веса, чародейке понадобиться приблизительно двадцать граммов крови. Она отвесила её на кухонных весах, зачерпнув прямо из развороченной брюшной полости. Со слюной помогла чашка недопитого кофе, на ободке которой явственно отпечатался след губной помады кораллового цвета.

Гном взял трубку быстро, явно ещё не ложился спать.

— Нашли? – коротко спросил он.

— Смотря что, — уклонился от прямого ответа Фёдор, — ты мне вот что скажи: сколько лет было подруге Кудряшова Кире?

— Зайчевской? Двадцать пять. Они с моей Наткой в одном классе учились. А почему было?

Фёдор понял, что сказал больше, чем собирался.

— Тут такое дело, — он поглядел на чародейку, крутившую пальцем у виска, и делавшую страшные глаза, — пока ничего не ясно, завтра поговорим подробно. Не телефонный это разговор.

Гном помолчал, переваривая услышанное, потом коротко сказал:

— Понял. Пока, — и отключился.

— Двадцать пять, — передал Фёдор ответ Снорри, — а Зинка почти догадалась, фамилия Киры – Зайчевская. Понятно, почему она – Зайка.

Чародейка выбрала место на голове мёртвой Киры, где волосы почти не испачкались в крови, и срезала прядь ножницами, обнаружившимися на письменном столе в органайзере. После этого тщательно отсчитала нужное количество волосинок и сожгла их в пламени спички над чашкой с отпечатком губной помады.

В турке на плите нашлись остатки кофе. Рина вылила туда недопитый Зайкин кофе вместе с сожжёнными волосами и добавила кровь. Нагрела это варево до появления лёгкого парения и открыла Книгу на странице, содержащей просьбы и мольбы высшим силам. Тут же похвалила себя за предусмотрительность: нужный ей текст был написан арабской вязью. Хорошо ещё, что кто-то из Арининых предков потрудился над переводом на латынь, снабдив особо сложные места транскрипциями. Девушка дважды прочитала про себя текст примерно из дюжины предложений, смысла коих она совсем не понимала, хотя по латыни имела в университете пятёрку. Кроме некоторых слов вроде «даруйте», «душа» и «нырять» она не сумела ничего перевести. Варево, вернее, зелье, — сама себя поправила Рина, — уже начало остывать. Нужно было преодолеть естественное отвращение, и заставить себя выпить. Фёдор сочувственно смотрел на девушку. Она закрыла глаза, поднесла к губам чашку с коралловым следом чужой помады и, внутренне содрогаясь, сделала четыре больших глотка.

На вкус кровь не чувствовалась вовсе, напиток приобрёл терпкость и какой-то даже коньячный привкус. В голове промелькнула знакомая фраза, о крови успевшей уйти в землю и выросших на её месте виноградных гроздьях. Не теряя времени, Рина принялась читать текст заклинания, замкнув при этом магические цепи где-то в районе основания черепа. Слова сплетались с ощущением неожиданного онемения и покалывания в ногах, примерно на середине заклинания ледяная волна поднялась резко вверх, показалось, что чародейка рухнула по пояс в ледяную воду. Дыхание сбилось, сердце принялось отбивать бешеный ритм, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не прервать чтение. На последней фразе ледяные иголочки взлетели вверх, мутя разум, резко затошнило, казалось, сердце внезапно встало прямо на половине удара, и Арину Воронцову, действующую Чародейку Поволжья, накрыла глухая темнота.

Глава 8 Ледяное сердце

В себя Рина приходила тяжело. Она не понимала, что произошло, почему сидит за столом перед экраном ноутбука. Голова болела просто зверски. Девушка протянула руку к чашке с кофе и, к своему немалому удивлению, обнаружила, что её ногти, обычно коротко подстриженные, превратились в шедевр маникюрного искусства. Даже маленькие стразики поблёскивали среди сложного переплетения нарисованных ветвей дерева. Рука, словно бы без её участия, поправила волосы, они были коротко острижены. Сработало. Чародейка видела сегодняшний вечер глазами Киры Зайчевской, той самой Зайки, чей номер телефона они обнаружили у предполагаемого Вендиго.

Рина не могла управлять чужим телом, она просто видела и ощущала то, что видела и ощущала убитая накануне смерти, точнее (понимание ситуации пришло само собой), она видела события, связанные непосредственно со смертью.

Теперь перед глазами Киры был экран, где в верхнем левом углу ухмылялся и подмигивал из-под остроконечной шляпы очкастый чародей, похожий на пожилого Гарри Поттера, отрастившего длинную седую бороду. Справа от подмигивающего чародея загорались пламенем и медленно гасли буквы в готическом стиле: «Рыба ищет, где глубже, а человек, где интереснее!».

Руки, опять-таки без участия сознания чародейки, печатали сообщение в личку чародея.

— Мне позвонили с телефона питомца. Боюсь, они вышли на меня.

— Успокойся, — последовал почти мгновенный ответ, и Рина увидела, что переписка идёт с Астродамусом, — кто они? Что значит вышли? Почему телефон питомца не был уничтожен?

— Чародейка Поволжья. Она так назвалась. Я думала, звонит ОН. Он должен был разбить телефон, он обещал мне. Страшно. Почему ОН не откликается на мой зов? Что делать?

— Не паникуй. Не всё сразу, — Астродамус печатал быстро, — Ч.П. ничего не сможет доказать, как и полиция. С ней я решу сам. У меня вечером важная встреча в языковой школе, но к десяти часам буду у тебя. Сиди дома, никуда не выходи и никому не звони. Приеду, разберусь. Поняла меня?

— Да, сенсей. Поняла, — в конце строки была эмодзи с вежливым поклоном.

— У меня всё под контролем. Жди.

Девушка закрыла переписку, и в глазах чародейки мир слегка расплылся, теряя чёткость очертаний, а к горлу подкатила знакомая дурнота. Рина поняла, что заклятие как бы перематывает время, показывая лишь моменты, связанные с убийством. Она не «слышала» мыслей жертвы, но вполне чётко ощущала отголоски эмоций, которые переживала нынешним вечером Кира: досаду, смешанную с глубоким уважением к Астродамусу, страх, тревогу, отголоски сожаления, жгучую обиду (по отношению к кому, было совершенно непонятно), сомнения и неожиданно острую горечь утраты. Но о ком или о чём горевала Зайка несколько часов назад, оставалось тайной. Она полистала фотографии на ноутбуке. Остановила взгляд на фото, где она, ещё с длинными русыми волосами обнимает за шею довольного, улыбающегося Снорса. Гном по-свойски держал её за талию, и выглядели они оба вполне счастливыми. Потом были фотографии на море, в альпинистском снаряжении, на фуникулёре. И везде рядом с Кирой маячила фигура гнома. Завершала эту эпопею свадебное фото, только на нём рядом со Снорсом в белой фоте гордо стояла Наталья, а Кира находилась поодаль. Она успела остричь волосы, и была одета в розовое платье подружек невесты, коих оказалось целых трое. Чародейка почувствовала нахлынувшую горечь, воспоминание буквально обжигало. После этого опять последовал провал, напоминающий промотку видео, и чётким всё стало, когда Зайчевская поглядела на электронный будильник, красные цифры которого показывали 22.18. Тревожно. Жертва снова усаживается за ноутбук. Явственная досада и сожаление, что Астродамус не дал ей своей номер телефона. Почему? Ведь Зайка – не обычная гостья на его сайте, она столько сделала, так старалась, а всё одно остаётся на общих основаниях. Чужие чувства захватывали, затягивая в эмоциональные переживания настолько, что чародейке с трудом удавалось анализировать происходящие события.

— Где вы? – быстро печатала Кира, — мне как-то не по себе.

Ответа не последовало. Астродамус отсутствовал в сети.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Где тебя носит, старый ты пень? – написала Зайчевская, потом невесело усмехнулась, стёрла написанное.

Где-то на противоположной стороне улицы взвыла собака. Вой разнёсся унылый, протяжный с истерическими нотками страха. Кира замерла. Собака соседей (в голове чародейки нарисовался образ кавказской овчарки палевого цвета со свалявшейся местами густой шерстью) зашлась истошным лаем, который внезапно оборвался жалобным вскриком, до мурашек напоминавшим человеческий. Кира беспомощно оглянулась на будильник. 22. 36. Из сада раздался какой-то шум. Девушка метнулась к входной двери, проверила, что она заперта и повернула защёлку дополнительного запора и на всякий случай заложила дверную цепочку. Постояла, прислушиваясь. Потом медленно возвратилась в центральную комнату дома. В окно ударилась целая стая летучих мышей, Кира, парализованная страхом, наблюдала за мягкими крыльями, которые подобно гигантским мухам бились в окно.

— Это – просто летучие мыши, — не очень уверенно сказала Кира сама себе, — их много в это время года. Скоро подъедет сенсей. Он решит мои проблемы.

Чёрная копошащаяся волна отхлынула от окна, взмыла ввысь и растворилась в ночном небе над Междуреченском. Чародейка ощущала дрожь, пробирающую Зайку до самого нутра, страх, который она пыталась прятать даже от самой себя, надежду, что Астродамус вот-вот подъедет, отголоски мыслей о множестве вещей, что могли задержать его в дороге.

— Надо выпить кофе, — делано бодрым тоном самой себе велела Зайчевская и пошла на кухню. Жестяная коробка со смолотым заранее кофе, две ложечки в турку, небрежно налитая чашка воды, поворот ручки варочной поверхности. Ожидание, во время которого Кира не знала, куда себя деть. Взяла сумочку, покопалась в ней, вытащила карманное зеркальце и зачем-то подкрасила губы. Привычное действие чуточку успокоило, придало уверенности. Она поправила причёску и перелила в чашку начинающий поднимать ароматную пенку кофе. Пара глотков, чашка, обхваченная ладонями, как будто ей холодно. Тишина одинокого вечера нарушилась шумом прямо под окнами дома. Кира ставит чашку с недопитым кофе на стол и осторожно подходит к окну. Сбоку, как шпионских фильмах, отодвигает штору, и отшатывается. Прямо на неё в упор смотрят два золотых глаза на морде-черепе. Сквозь ветвистые рога просвечивает луна, мешая свой блёклый свет с жёлтыми отсветами уличных фонарей.

— Миша? Мишенька, — срывающимся голосом говорит Зайчевская, избегая смотреть в сверкающее расплавленное золото глаз с узкими змеиными зрачками, — ты пришёл ко мне? Ты вспомнил меня?

Вендиго за окном открывает пасть и испускает утробное рычание, похожее на клокотание с нотками волчьего воя. Зайка заставляет себя отойти от окна. Она лихорадочно ищет смартфон, дрожащими пальцами никак не может попасть по нужным цифрам и разблокировать экран. Наконец, она листает список абонентов, находит нужный номер (Рина видит уже знакомое имя «Михаил») и жмёт кнопку вызова. Странно было слышать свой голос со стороны: приятный, отстранённый, но, всё же слишком уж юный, — про себя отметила чародейка.

— Прошу, умоляю, спасите, — задыхаясь, произносит Кира, — я извиняюсь за грубость, я скажу всё, только спасите! Он убьёт меня!

Далее следовало знакомое окончание разговора с указанием адреса, и Зайчевская повесила трубку, потому что раздался сильный стук во входную дверь. Затем последовал ещё удар, оглушительный похожий на взрыв, дверь была проломлена, и в дом, согнувшись, просунул своё нелепое тело Вендиго со Старичного болота.

Зайчевская невольно сделала несколько шагов назад.

— Миша, — голос её осип, но девушка пыталась говорить ласково, как с разозлённым животным, — успокойся, у меня есть твой любимый коньяк. Хочешь?

Казалось, успокоительные интонации знакомого голоса произвели на монстра некоторое впечатление. Он склонил голову набок и разглядывал девушку. Она пятилась от него, так и не выпустив телефона из рук.

Вендиго потянул носом, в его глазах зажглись знакомые Арине по ночному нападению красноватые отблески, а на Киру нахлынула нечеловеческая тоска, словно все несчастья, какие уже случились и те, что, возможно, могут случиться, навалились скопом в эту минуту. Смартфон упал на пол, а Зайка охнула и закрыла лицо руками. Она не видела последнего шага Вендиго, не видела замаха когтистой тощей руки, не видела собственного трепещущего сердца, которое монстр сожрал с довольным урчанием. Всё это видела чародейка в последний момент перед тем, как потеряла сознание от нахлынувшей боли жертвы.

Пришла в себя чародейка на полу. Её голова лежала на коленях у Фёдора, и первое, что она увидела, открыв глаза, было встревоженное лицо Трактирного трибуна.

— Очнулась, наконец-то, — он вздохнул с облегчением, — я уже не знал, что делать. Ты сперва сидела с закрытыми глазами, а потом рухнула, как подкошенная. Я ж ещё по Прасковье знаю, что в ритуал вмешиваться категорически нельзя. Вот и сидел, как дурак, гадая, когда ты в себя придёшь.

Рина машинально провела рукой по груди, где ещё гнездились остатки фантомной боли от нападения Вендиго.

— Мы были правы, — сказала девушка, морщась от железистого привкуса во рту, — Вендиго она знала и называла Михаилом. Но есть и ещё кое-что любопытное: ко всем этим безобразиям причастен Астрдамус.

Фёдор недоумённо вскинул бровь.

— Ну, тот самый из интернета, помнишь? Мы искали информацию о лешем и вышли на его сайт? – чародейка с надеждой поглядела на Толстого, и тот кивнул, — Зайчевская была хорошо с ним знакома, и этот самый Астродамус собирался нынешним вечером подъехать сюда и решить Зайкины проблемы. Но, по всей видимости, его опередил Вендиго.

Она встала, чуть покачнулась, потому что голова слегка подкруживалась.

— Нужно посмотреть в её ноутбуке. Там вся переписка с Астродамусом и море фотографий. Возможно, всё это поможет пролить свет на историю появления Вендиго в Евдокимовском лесу.

— Ноутбук? – на красивом лице Фёдора Толстого отразилось сомненье, — я не видел ноутбука. По крайней мере, в этой комнате его нет.

Рина оглянулась по сторонам. В её видении ноутбук лежал на диване, именно там сидела Зайчевская, когда писала Астродамусу. Ноутбук был небольшой, серебристый, явно не из дешёвых. Когда она пошла варить кофе, просто закрыла его и оставила на месте. Сейчас там было пусто. Телефон, покорёженный, словно раздавленный нечеловеческой силой, валялся возле трупа. Похоже, Вендиго вырвал его из руки жертвы и смял, словно бумажную обёртку.

— Может, она отнесла ноут в другую комнату? – Фёдор поднялся и пошёл проверить. Рина внимательно осмотрелась. В комнате всё было так же, как и в её видении, только не было ноутбука. Не оказалось его и в других комнатах.

— Наверное, ноутбук забрал Вендиго, — предположил Фёдор, — иначе, куда он делся?

— Может быть, — задумчиво проговорила Рина, — но не представляю, зачем. Вендиго на меня пока произвёл впечатление весьма неразумное, ближе к животному. Полагаю, Астродамус сюда всё же заезжал. Увидел труп Зайчевской, перепугался и взял ноутбук, без которого выйти на него практически невозможно. Ладно, пора вызывать полицию.

Она взяла телефон и набрала нужный «горячий» номер. Полиция приехала быстро. Молодой парень с сержантскими погонами даже присвистнул при виде лужи крови и лежащей в ней хозяйки дома. Он с тщательностью новичка записал показания чародейки, едва сумев скрыть удивление от прочтения верительной грамоты Отделения охраны. После этого он напустил на себя вид бывалого следователя, оттёр напарника и вызвонил судебно-медицинского эксперта. Рина пыталась объяснить полицейскому необходимость не придания огласке преступления, совершённого Вендиго из Старичного болота, но представитель власти даже слушать не стал.

— Всякие там чуды-юды – это по вашей части, — важно проговорил парень, — а у нас: убийство, совершённое с особой жестокостью и цинизмом, — констатировал он, — разберёмся. Спасибо за сигнал и за содействие.

Чародейка и её героическая душа вернулись домой. Звонить Зинаиде было поздно, часы показывали второй час ночи. Арина буквально валилась с ног, а в голове продолжали вертеться чужие чувства и образы, включая раззявленную костяную пасть с капающей слюной. Она поворочалась с боку на бок, и заставила себя заснуть под мерное посапывание Фёдора.

Утром Зинаида на заставила себя долго ждать.

— Кира! Кто бы мог подумать, — повторяла она, прихлёбывая кофе, на который нахально напросилась, а Толстой охотно сварил, — странно, но я не знала её фамилии. Как-то – Кира, да Кира. Хотя, — вампирша сощурила свои чуть раскосые глаза, — с неё станется. Вернее сказать, сталось. Говоришь, всё, связанное со Снорри у неё до сих пор горькие страдания вызывает?

— Да, — подтвердила Рина, и пережитые чужие страдания тупой иглой кольнули в сердце, — она всё ещё переживала. Но я не могу сказать наверняка, страдала она от отвергнутой любви, или главную роль сыграло оскорблённое самолюбие, когда её парень женился на лучшей подруге.

— Почему она не познакомила Снорса с Натальей? – недоумённо спросил Фёдор, — могла бы избежать неловкой ситуации. Для меня, например, жёны и amante всегда были табу. Я на них даже не глядел, какими бы раскрасавицами ни были.

— Думаю, — сказала Зинаида, — Кира просто боялась, что проиграет Наталье по всем статьям. Гномы на статных дам падки, а у Натальи со статью – полный порядок: и рост, и фигура. Да и лицо не подгуляло. Коса опять же. Кира же искусственная по всем статьям, эдакий шедевр выверенного стиля, доведённое до совершенства мастерство парикмахера и визажиста, плюс подача себя играет не последнюю роль. Хотя, в итоге всё равно гном с Натальей пересёкся и влюбился до беспамятства.

— Всё сходится, — нахмурилась чародейка, — ты помогла мне окончательно сложить пазл. Месть. Кира не простила Снорса и решила натравить на него Вендиго, что получился из Михаила, которого она называла питомцем. И во всём этом какую-то немаленькую роль сыграл Астродамус, — она перевела дух, — Кира вела с ним переписку, и создавалось впечатление, что их связывает более близкое знакомство, нежели просто общение в интернете. Нужно будет сделать запрос Охранному отделению, чтобы они предоставили нам информацию об этой таинственной личности.

— Не выйдет, — проговорила Зина, — у тебя нет ни единого доказательства причастности Астродамуса к убийству Зайчевской.

— Но я своими глазами видела переписку убитой с Астродамусом, — уверенно проговорила Рина, — он велел ей не выходить из дому, обещал закончить дела и приехать разбираться с проблемами Зайки. Кстати, одной из проблем была ваша покорная слуга, — девушка шутливо поклонилась, — я готова поклясться, что видела всё это, включая нападение Вендиго своими собственными глазами.

— Ага, — кивнула вампирша, — что, говоришь, ты выпила перед тем, как прочла заклинание погружения?

— Остатки кофе с парой ложек крови жертвы, — ответил вместо чародейки Фёдор, — меня чуть не вырвало от одного запаха. Да, ещё волосы сожгла и туда же бросила.

— Тебе, как почётному людоеду, — Зина бросила косой взгляд на Американца, — вообще грех на такое жаловаться. Но с точки зрения полиции, госпожа Воронцова А. В. выпила сомнительное самодельное варево, куда вместе с кровью убитой женщины входило ещё непонятно что, и после этого её посетили видения. В этих видениях Зайчевская вела переговоры с неким человеком по сети интернет при помощи несуществующего ноутбука. Они не поверят. Скажут, что, если принимать перорально различные сомнительные субстанции, можно и не такое увидеть. Одна наркоманка, к примеру, утверждала, что была изнасилована целым отрядом инопланетных пришельцев, заброшенных на Землю в качестве передового отряда звёздных захватчиков.

Фёдор давился от смеха, а Рина обиженно поглядела на вампиршу.

— Получается, слово Чародейки Поволжья для полиции ничего не значит?

— Значит, конечно, — кивнула вампирша, — но только не после принятия зелья на крови. Об этом опыте вообще лучше помалкивать. Хотя, — она подмигнула, — с почином!

— Отстань, — отмахнулась чародейка, — зелье – есть зелье. Не я его придумала. Главное, чтобы действовало.

— Может, нам самим этому Астродамусу написать? – предложил Фёдор, — если на него вышла Зайчевская, что нам мешает поступить точно также. Познакомимся, а потом соберём доказательства его причастности и припрём к стенке.

Поисковик сразу вывел его на нужный сайт. Фёдор нажал на «Зарегистрироваться» и бодро впечатал имя «Цыган», дату своего рождения, поменяв 1782 на 1982, местом жительства указал Междуреченск, образование, подумав, вписал Морской кадетский корпус, в графе интересов появилась мистика, волшебство, история.

Когда регистрация закончилась, открылась знакомая Арине страница с подмигивающим чародеем и мерцающей надписью о поиске, где интереснее.

— Добро пожаловать, Цыган, — поприветствовал нового члена клуба то ли автомат, то ли сам Астродамус, — мы рады обрести нового брата, которого не оставляют равнодушным тайны этого подлунного мира.

«Пожалуй, это пишет человек, — решила Рина, — уж больно вычурно изъясняется».

— Я преисполнен радостным предчувствием общения с единомышленниками, — ответил Фёдор, а Зинаида невольно подумала, как быстро он научился печатать, — жизненные обстоятельства весьма прискорбного характера столкнули меня с некими проявлениями обратной стороны нашего мира. Я в растерянности и недоумении. Мне просто необходим совет знающего, осведомлённого человека.

На экране появилась надпись: «Астродамус печатает», её расцвечивало анимированное гусиное перо, иллюстрирующее труды собеседника.

— Многоуважаемый Цыган, — высветился ответ, — я буду счастлив помочь любому нуждающемуся или оказавшемуся наедине со сверхъестественной проблемой. Не стесняйтесь и поведайте благодарному слушателю, что у вас произошло.

— Всё одновременно очень просто и очень сложно, — лицо Фёдора было сосредоточенным, — недавно я столкнулся с Вендиго.

— Господин Цыган, — после некоторой заминки ответил Астродамус, и Рина почти услышала успокоительно-снисходительные нотки, — боюсь, вы неправильно интерпретировали собственный мистический опыт. Вендиго – существа редкие, даже для Соединённых Штатов Америки. Повстречать же подобного представителя магической фауны в Российской империи просто невозможно.

Фёдор довольно кивнул.

— Клюнул, — проговорил он шёпотом, словно Астродамус мог его услышать, — покажу-ка я ему свою осведомлённость и поглядим на реакцию.

— Я на сто процентов уверен, что пересёкся в самым натуральным Вендиго на Старичном болоте близь села Евдокимовка Междуреченского уезда. Представляете, — продолжал вдохновенно импровизировать Американец, — мне даже удалось заснять существо, когда оно проявило свои способности диверса.

Зина стукнула Толстого по затылку и прошипела:

— Какого чёрта ты врёшь?

— Не вру, а по-новому интерпретирую события, — широко улыбнулся парень и не без лихости отправил сообщение.

Тот, кто сидел за компьютером на другой стороне, задумался. Потом неожиданно забанил пользователя под ником «Цыган».

— Сработало! – радостно воскликнул Фёдор, — он среагировал на Вендиго со Старичного болота!

— Ничего себе сработало! – передразнила Американца вампирша, — тебя забанили, причём пожизненно. Это в ваше время называлось допросом? Вместо того, чтобы выяснить хоть что-то о личности нашего контрагента, ты просто напугал его и всё.

— Но он подтвердил свою причастность, — не сдавался Толстой, — он точно замешан!

— Допустим, мы установили его причастность к появлению Вендиго в окрестностях Междуреченска, — примирительно проговорила Рина, — однако доказательств этой причастности у нас так и не появилось.

— Сделай лучше, — надулся Фёдор, — покажи отсталому парню из девятнадцатого века, как надо вести допросы и расследования. Я ж только пленных французов колол!

— Смотри и учись, — Зинаида бедром оттолкнула Фёдора и сама уселась за ноутбук.

Изящные пальцы с длинными, слишком уж длинными для медработника, ногтями запорхали над клавиатурой. Задумавшись на мгновение, Зинаида впечатала ник «Тургеневская барышня 86». Её регистрация прошла успешно. В углу подмигивал знакомый чародей, а наверху вспыхнула надпись о поисках человека и рыбы.

— Уже много месяцев я с неослабевающим интересом читаю Ваш необычный блог, — печатала вампирша, — и вот, наконец, решилась зарегистрироваться, преодолев свойственную мне нерешительность.

— Люди, коим подобная нерешительность свойственна, — заметил Фёдор, — обычно не говорят о ней столь свободно.

— Помолчите, доктор Фред, — последовал ответ, — такое действует на собеседника безотказно, проверено.

— Сообщество любителей сверхъестественного радо приветствовать нового члена, — откликнулся Астродамус, но не сразу, — мы всегда готовы помочь словом и делом в сложных ситуациях, в которых не так редко оказываются люди. К сожалению, тема волшебства, магии, существ из духовной плоскости нашего мира остаётся закрытой для людей. Чародеи хранят свои секреты и тайны очень ревностно. Да что уж греха таить, само существование магии и чародеев отрицается самими представителями данной профессии.

— О да, — подхватила Зина, поставив соответствующую эмодзи, — я подозревала об этом, а вы подтвердили это.

— Вас, Барышня, что-то обеспокоило в последнее время?

— Ещё как обеспокоило, — Зина закурила, — у нас тут Вендиго людей жрёт, — проговорила она, а напечатала совсем иное:

— В последнее время мне стали сниться странные сны…

— Объясните поподробнее, — напечатал Астродамус, — сны – сами по себе могут выводить душу человека в тонкий мир, а, возможно, нечто потустороннее стремится установить контакт с вами.

— Вы так замечательно объясняете, — польстила собеседнику вампирша, она печатала, не выпуская сигареты изо рта, — сразу чувствуется, что вы профессиональный психолог.

— Я не комментирую личную информацию о себе, — откликнулся Астродамус, — но ваше мнение мне приятно.

— Не повёлся, — заметила Зинаида и стряхнула пепел в подставленную Фёдором пепельницу, — попробуем дожать со снами.

— Меня во сне преследует ощущение жуткого голода и одиночества, — продолжала импровизировать она, — одиночество, ночное стылое небо, и взгляд. Взгляд этот проникает в самое сердце, сковывает движения. Я хочу убежать, но не могу сдвинуться с места, словно меня придавили все несчастья этого мира.

— Похоже, ты подковалась, — с некоторой завистью сказал Фёдор, — прямо чувствуется знание вопроса.

— А то! – Зина повернулась в его сторону и одарила улыбкой, — вчера весь вечер читала про Вендиго, от встреч «очевидцев» до Стивена Кинга. Так что я в теме.

В это время пришёл ответ от Астродамуса.

— Ваши сны любопытны. Повторяются ли они? Если да, то какова периодичность?

— Я не фиксировала точных дат, — вампирша поставила разводящий руками смайлик, мол, сожалею, — но помню, что последний раз совпало с полнолунием.

— Расскажите поподробнее, что именно снилось вам в последний раз и в какой последовательности.

Зина подумала пару секунд и принялась печатать. На этот раз она откровенно выводила на Вендиго. Описывала мешающую одежду, тошноту от обычной, любимой еды.

— И знаете, — продолжала свои «откровения» вампирша, — мне жутко хочется человечины. Во сне, естественно. Даже и не знаю, что подумать. Вдруг в меня проникает потусторонняя сущность? Я не хочу стать одержимой, как в американском фильме!

— Ваше беспокойство пока преждевременно, — напечатал Астродамус, — сны – это всего лишь сны. Не стоит исключать впечатлений от прочитанных книг или увиденных фильмов, которые ваш мозг интерпретирует в виде снов.

— Пошёл диалог, — удовлетворённо констатировала девушка, — добавим перчинки.

— Мне кажется, — быстро печатала она, — как моё сознание в снах замещается сознанием потусторонним, и когда я просыпаюсь, это сознание всё ещё властвует надо мной, принуждая совершать странные поступки. Думаю, мой случай особенный, — подмигивающий смайлик должен был придать больший вес тому, что Зинаида собиралась написать дальше, — я буду счастлива поведать вам при личной встрече самые интимные подробности овладения мною потусторонней сущностью, кои моя природная скромность и девическое целомудрие не позволяют написать. Только лицом к лицу я готова открыться…

— Удочка закинута, — сказала она, — поглядим, клюнет ли рыбка.

Рыбка молчала, явно переваривая прочитанное.

— Увы, прелестная скромница, — последовал ответ, — одним из моих незыблемых принципов является принцип полной анонимности. Я не встречаюсь с подписчиками, даже в исключительных случаях.

— Упрямец, — вампирша затушила сигарету и принялась печатать, — я разочарована. Моя подруга рассказывала о Вас совершенно иное.

— Попробуй только не спросить, кто моя подруга!

И она не ошиблась. Астродамус, натурально, задал вопрос о подруге.

— Иду ва-банк, — прокомментировала свои действия Зина и написала:

— Кира Зайчевская говорила, что Вы помогли ей разрешить некую проблему, связанную с неким существом с другого континента.

Астродамус подумал, а потом написал:

— Видимо, вас, дорогая Барышня, жестоко обманули. Я не числю в своих знакомых особу с подобным именем и фамилией. Прошу простить, если разочаровал.

— Вы лукавите, — быстро печатала Зина, — я сама видела вашу переписку и знаю о Вендиго. Питомец на Старичном болоте.

Через полминуты «Тургеневская барышня» была забанена навсегда. Более того, Астродамус закрыл на своём сайте чат, да и сам сайт перестал открываться через несколько минут после упоминания Вендиго.

— Merde! – использовала любимое ругательство Фёдора вампирша, — он прикрыл свой сайт.

— Великий психолог потерпел фиаско, — прокомментировал Американец с самым невинным видом, — видимо личное обаяние не передаётся по сети.

— Да, — девушка встала, — ничего не получилось. Хуже того, последняя ниточка, связывающая нас с таинственным Астродамусом, оборвалась. Мы пришли к тому месту, откуда начинали поиск.

— Не страшно, — успокоила расстроенную Зину чародейка, — я даже не надеялась, что ты сумеешь вызвать Астродамуса на личную встречу. Меня зацепила фраза, что мерцала наверху экрана, — она сняла очки и потёрла переносицу, — где-то я её уже слышала. Причём, мне кажется, что слышала давно и совсем недавно. Но вот где?

Она вопросительно посмотрела на Фёдора. Толстой и при жизни славился отличной памятью, что позволило ему стать полиглотом, а уж в виде героической души его память поистине поражала.

Американец попросил напомнить ему фразу, которая не давала покоя Арине.

— Рыба ищет, где глубже, а человек – где интереснее.

Он закрыл глаза, повторив фразу про себя, затем открыл глаза и победно изрёк:

— В гимназии, когда мы ходили узнавать про лешего. Только фраза там звучала немного иначе: рыба ищет, где глубже, а человек – где больше платят.

— Точно, я вспомнила! – воскликнула чародейка, — Фантомасыч!

— Фантомасыч? – не без иронии переспросила Зина, — серьёзно? Кто-то выпендрился и назвал своего сына именем Фантомас!

— Нет-нет, — засмеялась Рина, — речь об Анатолии Томасовиче, нашем преподе из университета. Его отец был американцем, потому и отчество экзотическое. Фантомасычем его студенты прозвали. Про поиск человеком, где интереснее, было его излюбленной присказкой.

— Полагаешь, — посерьёзнела Зина, — что твой Фантомасыч и Астродамус – один и тот же человек?

— Может быть, — сказала чародейка, — особенно, если учесть, что он потом сидел в суши-баре на пешеходной улице знаешь с кем?

— С Зайчевской, мнится мне.

— Точно, — подтвердил Фёдор, — он ещё махнул Аришке рукой, а крашеная фифа сделала вид, что не узнаёт нас.

— Но всё равно это – пока не доказательство, — покачала головой чародейка, — он мог быть просто знакомым Зайчевской. Поговаривали, Фантомасыч падок на молоденьких студенток. Ему многие экзамен «через ресторан» сдавали.

— А ты? – живо заинтересовался Фёдор, сощурив свои голубые глаза, — к тебе он тоже приставал?

— Нет, — покачала головой Рина, — он фигуристых выбирал. Да мне и ни к чему это было. Я ж на красный диплом шла. А вот Кира вполне в его вкусе: невысокая, с большой грудью, каблуки любила. Посещение бара с бывшей своей студенткой тоже к обвинению не пришьёшь.

— Ладно, — махнула рукой Зина, — Фантомасыч интересовался паранормальщиной? Может, он и не Астродамус вовсе. Вдруг Астродамус тоже услышал легендарную фразу на лекциях в универе или при личном знакомстве? Пока мы имеем всего лишь бездоказательную версию. И главное, как сердце Вендиго попало к Зайчевской. Ведь это не тот предмет, что можно заказать в интернет -магазине.

— Я, если честно, хочу, — однако, узнать, чего именно хотел Фёдор им не довелось. Речь героической души была прервана телефонным звонком.

Звонил отец Викентий. Инквизитор заявил, что подъедет минут через десять с важной информацией про Вендиго.

— Я испаряюсь, — воскликнула вампирша, подхватывая свою джинсовую куртку, — у меня нет желания лицезреть постную рожу Тимонича. Так что принимайте его без меня, вечером расскажете, что он там раскопал по своим внутренним каналам.

Она ушла, и вскоре звук мотора её мотоцикла возвестил, что Зина отбыла.

Инквизитор появился буквально через пять минут, даже опережая установленный им самим срок. Его, как и обычно, сопровождала Екатерина, одетая в другое, но столь же унылое тёмное платье.

Викентий Константинович поздоровался и сразу же перешёл к делу. Выслушал отчёт об убийстве Зайчевской. Оказалось, полиция уже успела его известить.

— Вы повели себя абсолютно правильно, — похвалил он, — но вот с погружением в чужое посмертие, — инквизитор осуждающе покачал головой, — я бы советовал быть поосторожнее. Церковь не одобряет подобных экспериментов, тут и до некромантии рукой подать. К тому же, — его улыбка, долженствующая быть скептической, получилась скорее хищной, — ваши видения, Аришенька, не примет ни один суд в мире, даже Конгрегация. Слишком велика вероятность смешения реальных воспоминаний жертвы и личных переживаний чародея.

— Понятно, — проговорила Рина, — что по поводу Вендиго? Как мы и предполагали, им оказался Михаил Семёнов, — она показала на телефоне ответ из Охранного отделения, пришедший буквально за пару минут до приезда гостей, — а предполагаемым виновником его превращения явилась как раз сама жертва – Кира Зайчевская.

— Что с мотивом преступления? – по тону инквизитора чувствовалось, что у него есть сомнения в правильности высказанной версии.

— Месть, вызванная ревностью и обидой отвергнутой женщины.

— Что ж, — он чуть склонил голову в знак согласия, — из-за ревности и не такие преступления совершались. Теперь об уничтожении Вендиго. Поскольку все документы Конгрегации имеют повышенный уровень секретности, то предоставить их в распоряжение даже Чародейке Поволжья, — он снял очки и со значением протёр их, — я не могу.

Рина бросила предостерегающий взгляд на Фёдора, уже готового разразиться тирадой по поводу необоснованного недоверия, и тот принял аристократический вид.

— В связи с этим, необходимую информацию вам зачитает моя помощница, — продолжил отец Викентий, сделав вид, что не заметил недовольства Толстого.

Екатерина кашлянула и сделала шаг вперёд с видом девочки-отличницы, собирающейся блеснуть знаниями на открытом уроке.

— Феномен вендиго имеет довольно узкое распространение на территории Соединённых Штатов Америки в районе Великих озёр, — произнесла она без особого выражения, — заслуга по возникновению данного вида приписывается одному одарённому шаману из Конфедерации шести наций. Во время кровопролитных войн, бушевавших в данном районе не рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков, шаман племени ирокезов в результате жестоких магических практик получил существо, которое должно было стать вместилищем души и эмоций своего создателя, живущее вечно. Конгрегации доподлинно неизвестна судьба шамана, но со временем Вендиго одичали и стали настоящим проклятием штатов, прилегающих к лесистой местности Великих озёр. Исследования существа проводились американскими чародеями и нередко заканчивались трагически: вендиго агрессивны, умны и необыкновенно упорны в преследовании своих жертв, с коими обретают ментальную связь и способность воздействовать на психику жертвы. Убить их практически невозможно, так как существа не восприимчивы к физическим или магическим воздействиям. Даже самые сильные атаки способны лишь на время обездвижить их или ввести в состояние диверса – то есть распадения на целую стаю мелких животных, в числе коих были зафиксированы пауки, летучие мыши и обыкновенные серые крысы. Особая регенерация позволяет вендиго возрождаться снова и снова, сохраняя память и увеличивая ненависть. Уязвимой частью вендиго является его Ледяное сердце, которое всегда находится вне его тела. Уничтожить монстра без уничтожения сердца невозможно. Временно обездвиживает его серебро, открытого огня вендиго боятся. После обездвиживания необходимо провести ритуал уничтожения сердца. Сердце нужно разбить на части, каждую часть поместить в сосуд из чистого серебра и захоронить на священной земле.

Катерина перевела дух и продолжила.

— Тело вендиго надлежит расчленить на небольшие куски, посыпать поваренной солью и сжечь с соблюдением ритуала по прочтению заклинания, — она полезла в карман и передала чародейке листочек из блокнота, исписанный мелким убористым почерком, — я записала для вас ритуальные слова.

— Как узнать, где находится ледяное сердце монстра? – Рина проглядела бессмысленный на первый взгляд текст.

— С сердцем вендиго есть одна тонкость, — сказал отец Викентий, — когда вендиго умирает, а тело его смертно, сердце само стремится выбрать себе Хранителя. Катерина уже упоминала о его способности воздействовать на психику жертвы. Нечто подобное происходит и с носителем. Сердце, даже мельчайший его осколок, оставшийся не дезактивированным, нашёптывает кандидату в Хранители самые радужные перспективы. Животным, а первыми Хранителями были еноты, что, собственно, и привело к определённой когнитивной деградации этого мистического вида, оно обещает сытую жизнь и превосходство над сородичами. Людям, по нашим сведениям, предлагается исполнение самых заветных желаний. Реализация мечты – мощная приманка. Хранитель бережёт ледяное сердце, которое становится для него дороже жизни. Конгрегацией зафиксированы случаи, когда сердце побуждало Хранителя предоставлять вендиго новое тело: либо своё собственное, либо какого-то иного кандидата. Хранитель прячет и бережёт вверенное ему сердце, но никогда не отходит от него далеко. Поэтому закапывание в тайном месте, отправление в банковскую ячейку мы можем исключить. Насколько я понимаю, вы предполагаете, что истинным Хранителем сердца вашего Вендиго является Астродамус?

— Похоже, — подтвердила Арина, — он был связан с Зайчевской. Он либо предложил ей лёгкое решение её проблемы, либо она сама искала способ разобраться с бросившим её Годаевым. А Михаил Семёнов и Кудряшов были лишь средствами, расходным материалом.

— Маловероятно, что Астродамус, будучи Хранителем сердца, отдаст его постороннему лицу, — покачал головой инквизитор, — я бы предположил, что он отделил маленький кусочек, но для чего ему потребовалось возрождать монстра в нашей местности, не ясно. Вендиго не живут нигде, кроме лесов возле Великих озёр. Их тела быстро деградируют и угасают, даже при наличии отлично сохранившегося сердца. Этот факт не является секретом, посему ваш экземпляр из окрестностей Междуреченска ждёт та же самая судьба. Срок, отпущенный ему природой на вряд ли превышает три-четыре года.

— За это время он полно людей успеет съесть! – воскликнул Фёдор, — мы не можем сидеть и ждать, пока он, как вы изволили выразиться, деградирует и угаснет.

— Никто вам ждать и не предлагает, — Викентий Константинович бросил взгляд на наручные часы, — работайте, ищите виновных, уничтожайте Вендиго со Старичного болота, ритуал вам известен. Потом доложите мне.

— Почему вендиго вообще не истребили? – проговорила Рина, вертя в руках листок, что ей отдала помощница инквизитора.

— По этому поводу все источники Конгрегации едины во мнении, — девушка вступила в разговор, бросив вопросительный взгляд на отца Викентия и получив разрешающий кивок, — когда-то вендиго было создано около сотни экземпляров. За прошедшие столетия многие были уничтожены, но, опять- таки, по нашим сведениям, изрядная часть просто находится в латентном состоянии. Сердца их либо утеряны, либо чрезвычайно ослаблены. Действующих особей едва ли наберётся больше десятка.

Екатерина кашлянула, словно собиралась с мыслями.

— Для чародея и его героической души вендиго особой опасности не представляют, физическое воздействие и огненная магия позволяют держать их на безопасном расстоянии. Людей в лесах у озёр мало, поэтому и проблемы вендиго в Соединённых Штатах попросту не существует.

— Если у тебя, Аришенька, возникнут какие-либо вопросы, — Викентий Константинович поднялся и бросил взгляд на помощницу, — звоните, помогу.

— Спасибо, — чуть поклонилась Арина, — ваша информация очень ценна для моего расследования.

Инквизитор вместе с Екатериной покинул старый помещичий дом на окраине Междуреченска.

— Что предпримем теперь? – Фёдору буквально не сиделось на месте.

— Если Зайчевская была пассией гнома, — вслух рассуждала чародейка, — а также лучшей подругой его жены, есть маленький шанс, что им что-то известно об Астодамусе.

— Зину позвать? – спросил Американец, вытащив телефон.

— Нет, — ответила чародейка, — не думаю, что присутствие вампирши станет нам хорошим подспорьем. Пускай отдыхает, у неё всё-таки отпуск.

Снорса они нашли в его мастерской. Вспотевший гном легко выпрыгнул из ямы и вытер запачканные маслом руки.

— Рад, что заскочили, — Фёдор крепко пожал протянутую гномом руку, — как успехи?

— Снорс, — серьёзно проговорила чародейка после своей порции рукопожатий, — у нас плохие новости. Кира Зайчевская стала очередной жертвой Вендиго. Произошло это прошлой ночью в её собственном доме.

Гном крякнул, потёр лоб, отчего там осталась тёмная полоса и сказал:

— От полиции узнали?

— Нет, — покачала головой чародейка, — Зайчевская нам сама позвонила, когда поняла, что ей угрожает серьёзная опасность.

— А откуда она узнала ваш телефон? – недоумевал Снорри.

— Так мы ж ей первые позвонили, — объяснил Фёдор, правда, не совсем внятно, — когда нашли телефон превратившегося в вендиго Семёнова.

— Семён – Вендиго? – не поверил своим ушам гном, — вы точно уверены?

— Получается, Михаил Семёнов тоже из вашей авто тусовки? – вопросом на вопрос ответила чародейка.

— Само собой, — подтвердил гном, — Миха Семёнов мне всегда с гонками помогал.

— А почему его никто не хватился? – продолжала Рина, — человек ещё два месяца назад пропал, а его друзья-товарищи ухом не ведут.

Гном подёргал себя за бороду знакомым жестом и объяснил:

— Миха уже года два, как вахтовиком работает, то есть работал, — он помолчал, словно осознавая потерю приятеля, — хороший парень, но деньги у него, как вода сквозь пальцы уходили. Вечно искал, где побольше платят, где работа полегче будет. Летун – одним словом. Приезжал весной, гудел по кабакам в Междуреченске, потом вроде опять уехал. Ну, это мы так считали. Выходит, он с Зайчихой крутил?

— Зайчиха? – засмеялся Толстой, — у Семёнова она под именем «Зайка моя» проходила. А, кстати, у неё такое прозвище из-за фамилии было?

— Не совсем, — скривился Снорри, — хотя созвучие с фамилией сыграло свою роль. Но главное – нрав. Зайчиха – одно слово. Она, конечно, голову вскружить могла только так. Впервые её с крутым мужиком увидел, когда они ко мне на мойку заехали, и пропал. Спать спокойно не мог, думал, как бы узнать, кто она и откуда. Не думал никогда, что в Междуреченске такие девушки водятся. Она сама через пару дней заявилась, вроде, мимо проезжала. Слово за слово, пошло знакомство, переросло в страстный роман. Встречались мы около года. Но с какого-то момента я стал замечать, что у Киры я не один. То она не может, то не отвечает. Конечно, потом всё объясняет, извиняется, мол, телефон в машине забыла, либо после совещания включить позабыла. Потом добрые люди глаза открыли, гулёная Кира была, ох и гулёная. Я оказался в идиотском положении: уйти – не могу, и запаской быть не хочу. На счастье Натаху встретил, и всё, словно бабушка отходила мою любовь. Кира, как это не странно, восприняла разрыв вполне спокойно, сказала, что сама об этом думала, но вот духу сказать мне не доставало. Но в мужиках у неё недостатка не было. Получается, одновременно с Семёном и Сашкой Кудряшовым амуры крутила.

— Получается, что так, — кивнула Арина, — но нас интересует один аспект. В то время, когда вы были близки, Кира интересовалась паранормальным и явлениями?

— Это в смысле, ворожбой, демонами и всякой другой чертовщиной? –уточнил Снорс.

— Вроде того, — кивнула Рина, — имя Астродамус тебе о чём-то говорит?

— Отвечу последовательно, в том порядке, как поступили вопросы, — поднял ладонь гном, словно пытался остановить поток сыпавшихся на него вопросов, — при мне Зайчиха не интересовалась ничем кроме брендовых шмоток, дорогих духов и модных журналов. Вычитывала в них разные диеты и на своей шкуре испытывала. Мне Кира казалась человеком приземлённым, далёким от названных тобою тем. А вот по поводу Астродамуса могу заметить лишь, что мужиков своих она шифровала классно. Однажды, пока Кира в душе была, я из ревности решил её переписку и абонентов проверить. И кого бы вы думали я там нашёл? Енотиков, Котиков, подружек разного рода, ещё Жени, Вали, Саши – хрен пол разберёшь. Но вот был ли среди них ваш этот Дамус? Хрен его знает. Может, не долистал я, может, зашифрован был, а, может, вообще его тогда не было.

— Понятно, — протянула чародейка, — надежда на длительное знакомство Зайчевской и Астродамуса не оправдалась.

Да и сомнение в том, что Астродамус — это их препод из Университета разрасталось всё больше. Оставалось прояснить некоторые детали.

— Скажи, почему юбилейный «Бурелом» вы решили провести на новом месте, отойдя от многолетней традиции? – спросила чародейка.

Гном почесал макушку под бейсболкой и пожал плечами.

— Да как-то само получилось, — проговорил он, — я мечтал что-то такое захватывающее придумать, чтоб запомнилось надолго. Перед телевидением, опять же, не хотелось в грязь лицом ударить. А вот кто про Евдокимовский лес разговор завёл, точно не помню. Вроде, Кудряшов. Он, без сомнений!Приехал после выходных и давай соловьём заливаться, мол, в окрестностях Междуреческа такие места есть! Любой туристический район обзавидуется. Фотографии показывал; надо же, обычно он лентяй-лентяем, а тут целую фотосессию устроил. Мне снимки понравились, я съездил, сам поглядел. Отличная трасса выходила. Максим-лесник, конечно же, принялся свои любимые байки травить про леших, кикимор и прочую нечисть, да только меня таким не проймёшь. Откуда мне тогда знать было, что байки лесниковы на деле оправдаются.

Он вздохнул.

— Вот одного не пойму: Санёк у болота трассу размечал, и там Вендиго на глаза попался. Мы с вами его отпиз…, ну, отпинали, потому он к вам нагрянул. А Киру за что? Каким боком она Вендиго помешала? Вы говорите, что Сёмыч в монстряка превратился, может, из ревности её укокошил?

— Сейчас мы вряд ли сможем точно сказать, почему Вендиго из Евдокимовского леса напал на Киру, — Рина не хотела раньше времени обнародовать непроверенные версии, — закончим расследование, тогда и узнаем наверняка.

— Тайна следствия, значит? – прищурился гном, — понимаю, слыхал. Вы, это, можете не говорить мне всех подробностей, но, если что надо, я завсегда помогу. И словом, и делом, — он многозначительно поглядел на свою кувалду, скромно примостившуюся у верстака.

— Спасибо, Снорри, — от души сказала чародейка, — нам бы с супругой твоей поговорить. Кто о человеке может знать больше, нежели лучшая подруга.

— Оно, конечно, — хмыкнул гном, — знать-то она знает, вот только захочет ли рассказать. Натка моя — баба характерная, не зря айкидо занималась. Первое место по губернии – вам не шутки. Сила воли у неё, не всякому мужику такая достаётся. Пошли, попробуете спросить, но ничего обещать не могу, — он развёл руками, — она из меня верёвки вить может.

— Да поняли мы, что ты – под каблуком крепко-накрепко засел, — Фёдор шутливо надвинул Снорри бейсболку на лоб, — веди, Сусанин!

— И ничего смешного, — насупился автомеханик, — любовь с человеком и не такое сотворить может.

— Оба хороши, — воскликнула чародейка, — Фёдор тоже в своё время покуролесил. Так что прекращайте задирать друг друга.

Наталья Годаева обнаружилась на кухне. Она с остервенением отбивала тесто о стол.

— Наташ! – громко воззвал гном, — с тобой кое-кто поговорить хочет.

Наталья тыльной стороной ладони поправила упавшую на лицо прядь светло-русых волос и спросила:

— Эти кое-кто – твои новые знакомцы? Девица, у которой юбка не то, что взяла выходной, а просто переехала на кладбище, и татуированных хиппарь с кудрями чёрными до плеч?

По её взгляду было понятно, что ни Арина, ни Фёдор не вызывают ни малейшей симпатии.

— Вообще-то, — сказала Арина, — девица без юбки является Чародейкой Поволжья при исполнении служебных обязанностей, а татуированный, как вы изволили выразиться, хиппарь – мой помощник и личный охранник.

— А по мне хоть кто, — жена гнома с силой стукнула тестом о стол, — без разницы. Я к чародейству вашему отношения не имею, так что говорить с вами не обязана. Чай, не околоточный и не Охранное отделение.

— К убитой этой ночью Кире Владимировне Зайчевской вы тоже отношения не имеете? – спокойно спросила чародейка.

Наталья замерла с тестом в руках.

— Убитой?

— Да, именно так, вы не ослышались, — спокойно продолжала Рина, — убитой с особой жестокостью. У неё была растерзана грудь чудовищными когтями.

— И съели, — скромно добавил Фёдор.

Супруга гнома подавила рвотный спазм и бросила тесто, взметнув облачко муки, которой был припылён дальний край стола. Она машинально провела рукой по волосам, оставляя на них белый след.

— Я так и знала, — в голосе Натальи слышалась искренняя горечь, — я так и знала, что для неё это добром не кончится. Я ведь говорила ей!

— Давайте присядем, — предложила чародейка, — и спокойно всё обсудим. Вы ответите на мои вопросы и, если захотите, расскажете, почему смерть Зайчевской показалась вам ожидаемой.

Наталья кивнула, вытерла руки полотенцем и предложила пройти в гостиную.

— Кира, — она искоса бросила взгляд на мужа, — она была увлекающейся, порой даже слишком увлекающейся. Мы учились в одном классе. Понимаете, я всегда была высокой, первой стояла на физкультуре, над некоторыми одноклассниками вообще на голову возвышалась. А Кира – миленькая, миниатюрная, её в классе Куколкой или Зайчиком называли. Мы подружились на волейбольной секции. Меня туда учитель физкультуры записал, а Кира ходила, чтобы с парнями проще знакомиться было.

Чародейка кивнула, ей не хотелось перебивать Наталью.

— Парней у неё всегда было много. Она пыталась меня вовлечь, просила пойти на свидание, если обещала одному, а потом выбрала другого, но я отказалась наотрез, как, собственно, и отправлять в отставку неугодных кандидатов. Кира поныла немного, но после стала решать свои проблемы сама. Зимой того года меня переманили в секцию айкидо при Спортшколе, и видеться мы стали реже. Хотя дружить продолжали, даже когда Кира в Саратов уехала учиться.

— Она по специальности экономист? – спросила Рина. Чародейка хорошо помнила девушку в бело-зелёном дресс-коде Императорского банка.

— Нет, — отмахнулась собеседница, — она торговом колледже училась, потом в банке ещё какие-то курсы через интернет заканчивала.

Чародейка отметила про себя, что в предположение о бывшей студентке Фантомасыча потерпело крах.

— Извините, что прерываю ваши воспоминания о школьной поре, — проговорила она, — нас больше интересуют последние годы.

Наталья расплела, потом снова заплела кончик длинной пышной косы, посмотрела в окно и сказала:

— Кира со Снорсом встречалась, а я даже не знала. Обычно, она мне обо всех своих парнях рассказывала, — женщина вздохнула, — временами даже больше, чем я хотела бы знать. А тут молчок. Ни упоминала ни разочка. Так что, когда я с ним познакомилась, ни сном, ни духом, не знала, что меня обхаживает любовник лучшей подруги.

— А когда Кира узнала, — осторожно поинтересовалась чародейка, — что было?

— Ничего, — пожала плечами Наталья, — удивительно даже, ни сцен, ни упрёков. Сказала, что сама собиралась со Снорри порвать, что желает мне всех благ и тому подобное. Даже подружкой невесты на свадьбе вызвалась быть. Только я чувствовала, что не всё гладко, — она опустила голову, — Кира как-то отдалилась. Лучше бы пособачились от души, поорали бы, наговорили гадостей, поплакали, а после помирились, либо вообще обходили бы друг друга стороной. Но нет. Иногда мне казалось, что Кира мне так изощрённо мстит. Вот, мол, смотри, какая ты дрянь, что увела под венец парня подруги, а она – вся белая и пушистая, ни слова упрёка! И порвать я с ней не могла. Так и тянулась наша дружба без дружбы.

— Скажите, — Рина воспользовалась образовавшейся паузой, — вы не заметили в подруге каких-либо изменений в последнее время?

— Год назад Снорри ей всё про нас рассказал, — Наташа посмотрела на супруга, и тот солидно кивнул.

— Да, как раз в июле. Я в принципе женщин никогда не обманывал, — проговорил гном, — полюбил другую, сразу сказал.

— Кира тогда за границу отдыхать ездила, — продолжала его жена, — а приехала, вроде бы как ни в чём не бывало.

— Она тогда стала мистикой интересоваться?

— Да, — кивнула Наталья, — я ещё подумала, что у неё новый парень. Когда Кира со Снорсом встречалась, у неё с языка автомобили и гонки не сходили. Перед ним бизнесмен был, и она биржевыми индексами да котировками сыпала. А в прошлом году в Кирину жизнь вошли чародеи.

— В каком смысле?

— В смысле всемирного заговора, — чуть улыбнулась Наталья, — она всё повторяла, что чародеи имеют теневое мировое правительство, что они стоят за всеми войнами и катастрофами, что происходят на планете. Представляете, — она покачала головой, — Кира считала, будто и наш император Александр – тоже тайный чародей. Я, как и большинство людей, ничего о чародеях не знала, считала их, то есть вас, — поправилась она, — чем-то вымышленным, навроде инопланетян или рептилоидов. Кира к весне повеселела, Снорри сказал, что она начала с Александром встречаться, и у него на неё серьёзные виды. Про кольца и свадьбу речь шла.

— Скажите, Наталья, — проговорила чародейка, воспользовавшись паузой в воспоминаниях, — почему вы считали, что с вашей подругой может случиться несчастье?

— Потому что серьёзные намерения были только у Кудряшова, — грустно покачала головой супруга автомеханика, — а Киру распирало от нового увлечения. Она темнила, но намекала на большого человека из губернии. Говорила о состоявшемся, знающем себе и другим цену мужчине. Рассуждала о несправедливости нашего общества, где чародеи захватили власть и не пускают в свой круг новые таланты. Мол, наследственность пора низвести с пьедестала, что бывают и самородки. Полагаю, именно такой «самородок» и морочил ей голову в тот момент. Как-то раз она пришла с коньяком, мы посидели, выпили.

— А я где был? – встрял Снорри, — что-то я не помню, чтобы мы с Зайчихой коньяк распивали!

— Ты в Саратов за деталями для «Мерседеса» ездил, — повела бровью Наталья, — поэтому и не участвовал в наших посиделках, — гном хотел добавить что-то или возразить, но не стал. А его жена продолжала, — Кира набралась тогда изрядно и принялась рассказывать, как ей повезло, что её выбрали для участия в некоем научном эксперименте. У неё вроде как открылись особые способности по части не то телепатии, не то гипноза. Она не уточняла. Мне это показалось более чем подозрительным, и я прямо об этом сказала. Кира отмахнулась и заявила, что мне нечего судить о вещах, которые выше моего понимания.

— Когда это было?

— В начале апреля, — сказала Наталья, — недели через две после нашей свадьбы. Я поэтому и запомнила.

— А что было дальше?

— Потом Кира не появлялась довольно долго. У неё такое случалось: на работе отчёт, либо амурные дела. У нас как раз подготовка к «Бурелому» началась, и я особо не задумывалась: захочет – позвонит. Если подумать, она почти до пропажи Александра не появлялась. Странно.

— Про состоявшегося мужчину из губернии она что-то ещё рассказывала? – спросила Рина, надеясь найти зацепку на Астродамуса, — может, хотя бы имя называла?

— Нет, — покачала головой собеседница, — она обычно имена не афишировала, говорила «он» или «мой». Про последнего, — Наталья посмотрела в окно на залитый послеполуденным солнцем сад, — упоминала, что он в Америке работал. Это, естественно, в её глазах мужику особый вес придавало. И ещё что-то, что в ней он особую силу почувствовал, вроде даже до личной встречи. Не нравились мне эти разговоры об избранности и особых способностях. Очень уж сектантством попахивало. Поэтому и сказала вам, что так и знала, чем это кончится.

Арина взглянула на Фёдора, тот с довольным видом ей подмигнул. Они попрощались и, не спеша пошли домой.

— Всё сходится, — возбуждённо проговорил Толстой, когда они спускались с живописного холма к мосту через Алтанку, — твой Фантомасыч по отцу – американец, работал в Америке, там нашёл ледяное сердце и дал кусочек Зайчевской, предварительно задурив ей голову разговорами о её исключительности и избранности. Она посчитала, что сможет сама управлять Вендиго, предложила своему бывшему провести гонки в удобном для нападения месте.

— Но что-то пошло не так, — подхватила Арина, — Конгрегация утверждает, не Хранитель управляет монстром, а наоборот, ледяное сердце влияет на Хранителя. Осталось проверить Фантомасыча. Пока весьма похоже, что он и есть наш Астордамус.

Глава 9 Астродамус

Зинаида обнаружилась в саду Воронцовых. Вампирша вытащила шезлонг бабушки Паши из-под яблони на солнце и валялась на нём в одних трусах. Рина почему-то думала, что она должна носить только кружевное сексуальное бельё, но на Зине были самые обыкновенные хлопчатобумажные трусики с медвежонком Тедди.

— А я задремала, — нимало не смутившись, сказала девушка, надевая футболку, — думала, что услышу, как вы на мотоцикле подъезжаете.

— Мы пешком прогулялись, — пояснила чародейка.

— Я читал, что вампиры на солнце подобно факелам сгорают, — заметил Фёдор, пока Зинаида надевала широкие летние брюки.

— А я читала, что одна «скромная благовоспитанная особа» надрессировала обезьяну заливать судовой журнал чернилами, — парировала девушка с самым невинным видом, — так что не стоит верить всему, что написано. Это в кино и книгах вампиры солнечного света да чеснока боятся. На деле нет. Конечно, если мне осиновым колом сердце проткнуть или голову отрезать, я умру, как, впрочем, и большинство НЕ вампиров при таких обстоятельствах. И так, для общего развития, я – не мёртвая, в гробу я тоже не отдыхаю, и вообще, вампиризм – своего рода генетическая мутация. У меня нормальное сердцебиение, можешь проверить.

Фёдор не преминул воспользоваться предложением.

— Куда руки тянешь! – одёрнула его Зинаида, оттолкнув ладонь, — я предлагала пульс пощупать, а не за грудь хватать.

— Не надо было перед молодым мужчиной своими прелестями светить, — чуть обиделся Толстой, — а пульс сама себе считай.

— Как поговорили с гномом? – они, не торопясь, шли в дом.

— Узнали кое-какие подробности личной жизни Зайчевской, — ответил Фёдор, — его жена сперва нас даже видеть не желала, но потом Аришка как выдаст ей про убийство подруги, а я прибавил подробностей про растерзанное когтями тело. Та сразу сменила тон и выложила, как на духу, всё, что знала.

— Молодец, Рина, — довольно улыбнулась Зина, — устроила ей настоящий момент истины. Такие приёмы спецслужбы обожают. И что удалось выяснить?

Арина обстоятельно рассказала об их разговоре с Натальей и выводах относительно личности Астродамуса.

— Если сердцем Вендиго владеет твой бывший препод, — рассуждала Зинаида уже над чашкой горячего чая, — то я вижу один простой выход. Я отвлекаю объект, а вы проникаете в его квартиру и изымаете ледяное сердце. После этого мы идём к отцу Викентию, сообщаем ему обо всём, предъявив бесспорное доказательство. Уничтожаем сердце по всем правилам, а самого Астродамуса передаём в руки Конгрегации. Он – не чародей, по крайней мере, по вашим словам, инквизитору о нём ничего не известно, а следовательно, судить его будет не Чародейка Поволжья, но и не обычный суд. Ведь он возродил опасное существо, убившее по крайней мере троих человек.

— Логично, — воскликнул Фёдор, — здорово ты всё по полочкам разложила. Что скажешь, мастер? – он вопросительно поглядел на чародейку.

— По-моему, план Зины мы реализовать можем, — сказала она. Давайте не откладывать, а завтра же поедем в губернию и провернём это дело.

— Сперва нужно выяснить расписание Астродамуса, — Зина уселась за ноутбук, — пока у него лекции, мы совершенно свободны. Даже отвлекать не понадобится.

— Какие лекции, — рассмеялась чародейка, — вторая половина июля. Сессия закончилась, а вступительные экзамены ещё не начались. Скорее всего Томасыч в отпуске, но в Саратове. Он же собирался приехать к Зайчевской. Постойте, — она прищурилась, вспоминая увиденную глазами жертвы переписку, — он упоминал языковую школу.

— Есть такое, точно, — вампирша открыла страницу Анатолия Томасовича Роджерса на сайте университета, — тут говорится, что кандидат наук, старший преподаватель кафедры иностранных языков принимает активное участие в работе языковой школы «Открытый мир» на базе Центрального дома детского творчества. Есть ссылочка. Перехожу.

Вампирша перешла по ссылке. Открылась красочная страница с вращающимся земным шаром и мелькающими улыбками лицами разных национальностей.

— Хотите подтянуть знание иностранного языка? – принялась с выражением читать Зинаида, — найти работу за рубежом или просто повидать мир? Хотите говорить на языке Тома Сойера и читать «Унесённые ветром» в подлиннике? Или признаваться в любви великим языком Шекспира? Тогда вам дорога в нашу языковую школу «Открытый мир». Преподаватель, более десяти лет проживший в Соединённых Штатах Америки, и работавший там в нескольких престижных университетах, поможет подтянуть английский язык до уровня, когда вы сможете гордиться собой. А если вы делаете лишь первые шаги, то в лице господина Роджерса вы найдёте терпеливого и заботливого педагога, готового пройти с вами тернистый путь овладения языком от начала и до конца, — она выразительно закатила глаза, — вот это завернул! Но более, чем уверена, стоят эти волшебные курсы немаленькую сумму.

— Посмотри, там указано время работы Астродамуса, — попросила Рина, заглядывая через голову вампирши на экран.

— Ага, как раз вот завтра у него занятия с 14.30 до 17.00. Поедем? Вы в квартиру, а я на курсы. Уверена, такая прелесть, как я, сможет задержать препода на час, а то и на два.

— Но нам неизвестно, по какому адресу проживает Астродамус, — заметил Фёдор, — узнать, где живёт человек, и в моё-то время было не особо простой задачей, а уж у вас, защиту личных данных просто возвели в государственный принцип.

— Способ есть, — задорно улыбнулась чародейка, — я отправлюсь на кафедру и узнаю.

Здание университета нависало серой громадой над улицей, засаженной старыми каштанами, вдалеке прогромыхал трамвай.

— Посидите на лавочке, — попросила чародейка, — я скоро.

Она легко поднялась на знакомое крыльцо, показала паспорт немолодому охраннику на рецепции и взбежала на второй этаж, где размещалась кафедра иностранных языков.

— Дарья Валентиновна, здравствуйте, — поприветствовала чародейка сравнительно молодую женщину за компьютером в приёмной.

Дарья Валентиновна преподавала немецкий и французский языки, но Арину знала, потому что та была бессменной старостой группы и приходила не раз договариваться об отсрочке пересдачи хвостистов.

— Добрый день, Арина, — улыбнулась женщина, — какими судьбами?

— Да я к Анатолию Томасовичу, — как ни в чём не бывало проговорила чародейка с привычной приветливой улыбкой образцовой студентки, — он приезжал в нашу гимназию, и директор школы поручила мне отвезти бумаги.

— Он в отпуске, — пожала плечами собеседница, — это я вот сижу тут, принимаю документы у поступающих. Пока наплыва нет, делаю свои дела.

— Жаль, что его нет, — протянула девушка, — мне сказали, что передать нужно срочно.

— Погоди, — Дарья Валентиновна принялась открывать какие-то страницы, — сейчас я тебе его адрес дам. Съездишь, отвезёшь. Он будет рад тебя видеть, всегда сожалел, что ты на наш факультет не перевелась. Говорил, у тебя врождённое чутьё на языки.

— Спасибо, — скромно потупилась чародейка, — может, и зря не перевелась.

Через пять минут она уже шагала к друзьям, курящим в тени раскидистой шелковицы.

— Порядок, — она помахала сложенным листком, где был написан адрес Астродамуса, — здесь недалеко. Спокойно пройдёмся пешком, даже в кафе зайти успеем. До половины третьего больше часа.

Когда время стало приближаться к условленному, Зина спросила:

— Как хоть выглядит этот твой Фантомасыч?

— Чуть повыше среднего роста, подтянутый, голову бреет налысо, потому что лысеет, — начала описывать бывшего преподавателя Арина, — одевается со вкусом, обходительный.

— Ясно. Центр детского творчества возле оперного театра? – уточнила вампирша, Рина кивнула, — будьте спокойны, если он вдруг вздумает сорваться с крючка, я вам просигнализирую.

И она пошла в нужном ей направлении. Рина подумала, что не зря сегодня вампирша надела лёгкое шёлковое платье с глубоким вырезом и босоножки на высоких каблуках. В тени сквера возле музея по дорожке, покачивая бёдрами двигалась настоящая красавица. Ветер вздымал широкую юбку, обнажая стройные ноги, пробивающееся сквозь густую листву солнце вспыхивало на алых кудрях, а огромные изящные очки придавали чуть аскетичному лицу беззащитное выражение.

Зинаида потянула за большую бронзовую ручку и вошла в темноватый холл. На стуле скучал охранник в форменной фуражке. Он смотрел какие-то видео в телефоне.

— Здравствуйте! – звонким голосом произнесла вампирша, — не подскажете, языковая школа «Открытый мир» — это сюда?

Она сняла солнцезащитные очки. Охранник буркнул, что здесь, и на короткое мгновение оторвался от телефона.

— «Открытый мир» — проговорил он совершенно другим тоном, заворожённый улыбкой девушки в голубом платье, — это вам нужно подняться по лестнице на второй этаж и повернуть направо. Кабинет номер 206. Там ещё их реклама повсюду.

— Благодарю, — Зина, пошла по направлению лестницы.

На втором этаже вся стена около кабинета под номером 206 пестрела разнообразной рекламой возможностей, которые даёт людям знание иностранных языков. Симпатичная светловолосая девушка корпела над переводом классической японской поэзии, молодой мужчина в костюме показывал иностранным туристом достопримечательности столицы, кто-то обучал африканских детишек, кто-то пожимал руку осанистому бизнесмену на фоне непонятных графиков. Над всей этой мешаниной парил самолёт на фоне коллажа из мировых достопримечательностей.

Зина поправила платье, чтобы вырез скрывал как можно меньше, тронула кудри и деликатно постучала в дверь с номером 206.

— Войдите, — разрешил приятный баритон, столь хорошо поставленный, что позволял заподозрить занятия по сценическому мастерству.

Вампирша сделала наивное выражение лица и нерешительно отворила дверь.

— Вы языковая школа «Открытый мир»? – спросила она с любопытством разглядывая просторную комнату с обилием комнатных растений, стеллажами, письменными столами и всё той же навязчиво-вездесущей рекламой.

— Проходите, мы несказанно рады каждому, кто перешагнул порог этой комнаты, — проговорил мужчина за столом справа и сделал широкий приглашающий жест.

Без сомнения, это был Астродамус, и Зинаида захлопала ресницами, улыбнувшись со скрытой сексуальностью. Мужчина оказался загорелым, в меру спортивным в рубашке с длинными рукавами.

— Вас привело сюда желание выучить или усовершенствовать свой иностранный язык? – проговорил он и тоже улыбнулся в ответ. Прошу, присаживайтесь.

Он встал из-за стола и проводил гостью в зону отдыха, состоявшую из углового диванчика в стиле конструктивизм и стеклянного низкого столика сложной формы. На столе в продуманном живописном беспорядке были разложены журналы и газеты со всего мира.

Зинаида присела, ненароком задравшаяся юбка позволяла в полной мере насладиться стройными ногами.

— Сказать по честности, — протянула она, мило надув губки, — мне сначала понравилась ваша реклама. Так и хочется сесть в самолёт и своими глазами увидеть Эйфелеву башню, послушать бой Биг-Бена, проплыть на гондоле по каналам в Венеции…, — девушка мечтательно завела глаза.

— Каков ваш уровень знания языка? — сразу перешёл к делу Астродамус, с трудом оторвав взгляд от ног вампирши.

— Я пишу и разговариваю на английском довольно свободно, — доверительно сообщила она, — у меня была длительная стажировка в Великобритании.

— И работа за рубежом вас, насколько я понимаю, не интересует? – в тон ей продолжал собеседник.

— Я просто восхищена вашей проницательностью, — заметила Зина, сделав удивлённое выражение лица, — кажется, будто вы – настоящий волшебник и видите меня насквозь!

— Просто самый обыкновенный жизненный опыт, юная леди, — ответил Астродамус, — но, давайте переходить к делу. Я – преподаватель и куратор изучения английского языка, Роджерс Анатолий Томасович.

— Какое удивительное имя, — памятуя, что она слышит его впервые, заметила вампирша, — а я Франтасьева Зинаида Прокофьевна. И вы правы, работа за рубежом не входит в сферу моих интересов. Как мужчине с жизненным опытом, — она кокетливо посмотрела на него искоса, прикрыв ресницами глаза, — я недавно пережила сердечную драму, — девушка вздохнула, предоставляя возможность собеседнику самому угадать, какого рода эта самая пережитая драма, — и сейчас я ощущаю острую потребность отвлечься. Подтянуть уровень языка, пообщаться с интересными людьми, просто быть чем-то занятой – это как раз то, чего мне так не хватало в последнее время.

— Да, да, — подхватил Астродамус, от которого не укрылась ни высокая Зинина грудь, ни многообещающий взгляд из-под ресниц, — мне знакомо подобное. Даже очень знакомо.

Зина удовлетворённо улыбнулась про себя: сработало, Астродамус начал охмурять симпатичную брошенную девушку. Только он не подозревал, что в данном случае охмуряли его.

— Полагаю, — продолжал он, ненароком взглянув на часы, — если вы никуда не торопитесь, мы могли бы посидеть где-нибудь в более уютном и прохладном месте, — он кивнул не работающий кондиционер, — у меня как раз подошло обеденное время.

— Право, вы смущаете меня своим вниманием, — проговорила вампирша, очень натурально заливаясь румянцем, — не знаю, в праве ли я распоряжаться вашим свободным временем?

— Если вы только пожелаете, — губы Астродамуса тронула чуточку покровительственная улыбка, — большая часть моего времени вполне может принадлежать вам и только вам!

— Какой вы баловник, — ещё больше «смутилась» Зина, — однако ж, соглашусь, особенно, если это поможет вам выявить уровень моей подготовки и моих возможностей.

— Да, да, — подхватил преподаватель, — мне просто необходимо выяснить уровень ваших возможностей, чтобы мы могли вместе с вами составить полноценную дорожную карту вашего обучения в нашей языковой школе.

Он с лёгкостью поднялся, снял со спинки стула сумку-планшет и протянул руку вампирше. Та потупилась и лишь слегка коснулась пальцами его руки, постаравшись вложить в это прикосновение максимум своего очарования. Мужчина удивлённо сжал тонкие пальцы, ощутив неожиданную волну желания.

Рина и Фёдор остановились у подъезда девятиэтажного дома с ухоженными клумбами и яркой детской площадкой, весьма похожей на детскую площадку в квадратном дворе – излюбленном месте отдыха оборотцев. По площадке с визгом бегали дети, запуская модель планера. Рина с деловым видом подошла к двери и набрала номер квартиры Томасыча. В домофоне раздались долгие гудки, хозяина не было на месте.

— Эта дверь запирается магнитизмом, — прошептала чародейка, доставая из кармана магнитик с холодильника, изображающей милого чёрного котика – символ нынешнего года.

Она ещё вечером нашла нужное заклинание в волшебной книге и накачала кота силой. Теперь же он сработал не хуже ключа. С мелодичным звуком дверь открылась, и они проскользнули в подъезд. Дверь в квартиру Астродамуса оказалась солидная, металлическая, явно не из дешёвых. Механические замки Рина открывать не научилась, поэтому Фёдор, развоплотившись на какое-то время, просто прошёл сквозь стену и впустил чародейку. На их счастье, в этот момент никому из соседей не взбрело в голову пойти в магазин или вывести собаку на прогулку.

Дом многое может рассказать о человеке, поэтому чародейка с интересом озиралась по сторонам. Квартира оказалась двухкомнатной с большой лоджией, выход на которую был как из кухни, так и из гостиной.

— Интересно, на что похоже ледяное сердце? – в который раз восклицал Фёдор.

— Надо было у отца Викентия спрашивать, — в который раз огрызнулась чародейка, — я просто не знаю. Думаю, оно не маленькое, ведь сам монстр метра под три будет. Хотя, если Фантомасыч только частью сердца владеет…

— Инквизитор упоминал о серебряном контейнере, куда сердце заключают, чтобы лишить Вендиго силы и уничтожить его плотскую оболочку, — заметил Фёдор, открывая дверки большого четырёхкамерного холодильника, — может, что-то вроде термоса?

— Скажи ещё кастрюля, — усмехнулась Рина, — хотя сердце ледяное, и морозильная камера не самое плохое место хранения.

В морозилке нашлось несколько пачек замороженных пельменей, делящих пространство с элитной расфасованной говядиной-рибаем. Ничего похожего на сердце там не наблюдалось.

— Пойди туда, не знаю куда, — бормотала себе под нос Арина, — и отыщи то, не знаю что.

Зато они обнаружили яркое подтверждение своей версии. Этим подтверждением оказались американские фотографии Анатолия Томасовича, любовно развешанные в рамочках по торцевой стене центральной комнаты. Тут Томасыч пьёт кофе на Манхеттене, на следующей он читает лекции в каком-то университете для студентов разного цвета и рас, далее шли фотографии рядом с различными американскими достопримечательностями, узнаваемыми в любом конце света. Но самой интересной была съёмка с индейцами. Он сидел у костра с длинной трубкой в руке, его хлопал по плечу рослый смуглокожий старикан в орлиных перьях, а тут Астродамус замер с ружьём наперевес на фоне величественной водной глади. Скромная табличка справа указывала, что перед зрителем природный памятник Соединённых Штатов – озеро Эри.

— Он был там! – радостно воскликнул Фёдор, и Рина побоялась, как бы соседи не услышали непонятные звуки из квартиры Астродамуса. Она замахала руками, призывая говорить потише.

— Он точно был у Великих озёр, — зашептал Толстой, не менее возбуждённо, — и с индейцами якшался. Вполне мог заполучить ледяное сердце.

— Мог, — согласилась чародейка, — только вот непонятно, где он его прячет.

— Может, в спальне? – предположил Фёдор, — заглядывая во вторую комнату.

Спальня была оборудована со вкусом, чувствовался бабник со стажем: большое зеркало прямо над огромной кроватью, акустическая система, плотные шторы, создающие интимную обстановку даже среди бела дня. Модная открытая полка, большое уютное кресло.

— Может, магией попробуем? – предложил Фёдор, — мы ж не Охранное отделение, чтобы просто так квартиру прочёсывать.

— Давай, — согласилась Рина, — ледяное сердце – это предмет, который притягивает массу эмоций Хранителя, — рассуждала она, — что, если попробовать отследить средоточие эмоций человека, живущего в этой квартире?

— Мысль здравая, — кивнул Фёдор, — нагло усевшийся на неожиданно булькнувшую кровать, там был водяной матрац, — что тебе понадобится?

— Сейчас что-нибудь придумаю, — чародейка оглядывалась по сторонам, — одеколон Астродамуса, — она пшикнула на влажную салфетку, пачку которых по привычке ковидных времён всегда носила с собой, — он лысый, поэтому волос мы не найдём. А вот пот отыскать попробую.

Фёдор скептически хмыкнул, пробормотав под нос, что то ли Рина выбирает из своей Волшебной книги особо гнусные заклятия из чистого мазохизма, то ли вся магия деградировала со времён его молодости. Героическая душа не помнила, чтобы Прасковья лазала по корзинам с грязным бельём в поисках заскорузлого мужского носка. Он с отвращением наблюдал, как чародейка вывернула некогда белый носок наизнанку, срезала торчащую с мыска нитку и аккуратно завернула в салфетку. Салфетку девушка посыпала сигарным пеплом и спалила щелчком пальцев всё в той же пепельнице. Лёгкое облачко дыма без запаха зависло в воздухе. Призывая в свидетели всевидящую Луну, чародейка поместила свои очки прямо в дым, который всосался в стёкла, пока она дочитывала ритмичный приказ показать то, что скрыто в глубине сердца. После этого Рина надела очки и поразилась, как переменилась знакомая комната. Почти на всех предметах лежали блёклые разноцветные отпечатки, напоминающие озерца лунного света на полу ночью. Это были отпечатки эмоций хозяина дома. Одни были совсем бледненькими, практически неразличимыми, другие более яркими. Цвет указывал на природу эмоции, а свечение – на силу. В коридоре виделось синеватое пятно ключей от машины, рядом в подставке золотилось место хранения органайзера для кредитных карт. Эмоции были приятными. Огромный телевизор вызывал сложные чувства: белые всполохи интеллектуального интереса пересекали алые тревожные мазки, перемежающиеся зеленоватыми пятнами уныния и серостью откровенной скуки.

— Что видишь? – спросил Фёдор, наблюдавший за передвижениями чародейки по квартире.

— Пока вижу разные эмоции, — ответила она, — но ничего похожего на ледяное сердце не вижу.

— Знаешь, что странно, — проговорил Толстой, — где его ноутбук? Может с собой взял на работу? Ты видишь место, где он обычно его хранит? Ведь Астродамус и всё с ним связанное – большая часть его жизни.

— Нет, — покачала головой чародейка, — даже следов нет.

Она огляделась по сторонам. На полке боковым зрением она увидела странное красноватое свечение. Подошла. Там стояла разная ерунда, которую люди используют порой для придания значительности собственной персоне в глазах других. Пятно как-то расплылось, словно бы отодвинулось куда-то вглубь.

— Не пойму, — проговорила Рина, — издалека вижу, а вблизи пропадает.

Фёдор подошёл к полке. Окно загораживала красивая штора, переходящая на стену и прячущаяся за удобным современным креслом. Толстой обнаружил, что за креслом имеется проход. Кресло светилось не просто так: оно скрывало тайную зону, что Астродамус предпочёл спрятать ото всех на свете. За открытым шкафом был письменный стол, простой удобный стул, книжные полки. На столе – след от ноутбука, а справа – странное светящееся алым и белым круглый след примерно сантиметров шестнадцать в диаметре. Арина увидела или, скорее почувствовала, тёмно-фиолетовые ниточки некротической энергии. Это и была самая яркая эмоция в доме Астродамуса.

— Мне кажется, — сказала чародейка, — он хранил ледяное сердце именно здесь.

Фёдор подошёл к столу и наклонился, стараясь почувствовать то же, что и она, однако у него ничего не получилось. Письменный стол оставался для него самым обыкновенным письменным столом, и не более того.

— Вот здесь, — показала девушка, — пятно очень насыщено эмоциями, хотя эти эмоции и попытались приглушить. Думаю, это потому, что для самого Астродамуса сердце является чем-то запретным и тайным.

— В чём он его хранит, — вслух рассуждал Фёдор, прикидывая, какой предмет мог занимать это место, — может, термос? Круглое дно.

— Дался тебе этот термос! – раздражённо проговорила чародейка, — если сердца нет на месте, значит Астродамус таскает его с собой. Термос, конечно, можно брать всегда на работу и на прогулку, но очень уж громоздким получается сосуд, имеющий подобный диаметр дна.

— А что тогда? Индейская статуэтка? Ещё глупее. Представь себе мужика, не расстающегося с деревянной или глиняной скульптурой из народных промыслов, — прищурился Фёдор, — вопросов и удивления окружающих подобная привычка вызовет куда больше, нежели термос с чаем или кофе.

Арине не особо хотелось признавать правоту своей героической души, но деваться было некуда, и она согласилась считать термос годной рабочей гипотезой. На столе также нашлось и место от ноутбука, на что указывало не только пятно соответствующей формы и размера, но и зарядное устройство, оставшееся подключённым к розетке. Стену справа от стола занимала книжная полка. В отличие от учебников и методичек по английскому языку и несерьёзных журналов, валявшихся в гостиной, тут Астродамус хранил свои истинные сокровища. Хотя Рина и не считала себя специалистом по части эзотерики и магии, но изданная в начале двадцатого века книга «Анналы чародея» не могла не произвести впечатления. Да и другие изданные в разное время и на разных языках книги подходили больше для букинистического магазина, нежели книжной полки преподавателя университета.

Зинаида лениво потягивала красное вино и бросала на Анатолия Томасовича многозначительные взгляды. Они сидели на Московском проспекте в уличном кафе. Астродамус, что называется, распустил хвост: заливался соловьём о своей жизни в Америке, сыпал какими-то именами и фамилиями, что, по его мнению, должны были произвести впечатление на красноволосую красотку в больших притенённых очках. Вампирша вставляла реплики в нужных местах, восхищённо ахала, и таинственно улыбалась. Разговор плавно начал перетекать в плоскость тонких намёков на возможный интерес собеседника е её персоне.

«Можешь не намекать, — усмехнулась про себя Зинаида и послала мужчине напротив обольстительную улыбку в ответ на плохо замаскированный постельный намёк, — ты уже готов, хоть сейчас!»

Она медленно поставила недопитый стакан на стол, облизнула губы и проговорила негромко с придыханием:

— Право, мне неловко, что столь уважаемый и занятой мужчина, — взгляд из-под прикрытых ресниц, старательно накрашенных нынешним утром бордовой тушью, — бросает свои дела из-за меня. Хотя мне и не терпится приступить к занятиям.

— Давайте завтра, — предложил Астродамус, — у вас что намечено часов на одиннадцать утра?

— Нужно взглянуть, — вампирша вытащила телефон и принялась делать вид, будто копается в своём ежедневнике, — я совершенно свободна, — радостно сообщила она.

— Отлично, — кивнул собеседник, — заходите в языковую школу. И ещё, — он бросил на Зину удовлетворённый взгляд, — скажите-ка мне свой номер телефона. Как ваш куратор, я просто обязан знать его, а ещё лучше – и электронную почту.

Зинаида надула губки, в её планы не входило раздавать свои контакты Хранителю сердца Вендиго.

Но в этот момент Астродамус как-то замер, казалось, что то ли у него внезапно заболел зуб, то ли он прислушивался к каким-то иным внутренним ощущениям. Потом он быстро поднялся.

— Простите, — торопливо проговорил он, — я совершенно забыл об одной важной встрече, поэтому вынужден столь бессовестно оставить прекрасную даму в одиночестве. Но не далее, как завтра, я собираюсь полностью реабилитироваться в ваших прекрасных глазах. Жду вас в условленное время в школе.

Он придавил своим бокалом банкноту, заведомо превосходящую счёт в кафе, элегантно приложился к ручке вампирши и быстро зашагал в сторону Крытого рынка.

Как только спина в брендовой серой рубашке скрылась из виду, Зина набрала номер чародейки.

— Ринка, — проговорила она, как только трубка была снята, — рыбка сорвалась с крючка. Мне кажется, он что-то почувствовал и заторопился домой. Сворачивайтесь. Встречаемся у Консерватории.

Она не стала тянуть время и отключилась.

Арина подумала, что, скорее всего, на кресле или на проходе в секретную зону квартиры Астродамус мог поставить сигнальное заклинание, которое сработало, нагрев, например браслет от часов. Таким образом он узнал, что в его квартире находятся непрошенные гости. Если только заклятие не защищало входную дверь. Нет, — сама себе возразила чародейка, — тогда бы Фантомасыч почувствовал их присутствие гораздо раньше. Значит, всё же тайное убежище!

Они не стали медлить, покинули закуток за импортным открытым шкафом, и Фёдор постарался вернуть кресло в первоначальное положение, как оно стояло до их вторжения. Рина покинула квартиру через дверь, которую Фёдор тщательно запер изнутри, после чего развоплотился и не без лихости выскочил на лестничную площадку прямо из стены. Выйти из дома было минутным делом, если Астродамус и поспешил возвратиться как можно быстрее, максимум, что он смог бы увидеть, так эта пару молодых людей, удаляющаяся под серебристыми тополями его улицы.

Не прошло и двадцати минут, как они уже сидели в Липках. Совещание было в самом разгаре.

— Он одет был в рубашку с длинным рукавом, — уже во второй раз повторяла Зина, — в серые же джинсы и ботинки с перфорированным верхом. Ничего необычного я не заметила. Носит кожаную сумку-планшет через плечо. Термос туда не положить, даже поллитровый, можешь мне поверить.

— След на столе мог быть от мужских часов, — задумчиво проговорила чародейка.

— Да, — кивнула вампирша, — он мог гордиться и беспокоиться о каких-нибудь особо дорогих часах, Ролексе, например. Привёз из Америки и трясётся над своей статусной вещицей.

— Всё бы хорошо, если не считать эманаций смерти, — возразила Рина, — я явственно видела и ощущала некротические вкрапления.

— Часы принадлежали его покойному отцу, — не сдавалась собеседница, — поэтому и следы смерти. Сердце в часах не спрячешь.

— Ты такие часы на нём видела? – подался вперёд Толстой, они доедали мороженое, — вспомни.

— Нет, — покачала головой Зинаида и прицельно забросила обёртку от мороженого в урну, — рукава были слишком длинными. Я сперва подумала даже, что Астродамус польстил собственному росту и выбрал рубашку на более высокого человека.

— Или скрывал что-то, — заметила чародейка, — почему мы зациклились на часах. Часы – не самое удобное место для хранения артефакта, хотя они всегда могут быть надеты на человека и не вызывают ни у кого вопросов или удивления. Но Зина часов не видела.

— Точно, — подтвердила вампирша, — сказу более, когда он говорил об обеденном времени, поглядел на настенные часы. Даже телефон не доставал. Тот, кто привык определять время по наручным часам, в первую очередь на них поглядит. Но ведь почему-то Астродамус вырядился в рубашку с рукавами в тридцатиградусную жару? Он весьма загорелый, так что на того, кто прячется от солнечных лучей не тянет никак. Может, браслет?

— А что? – подхватил Фёдор, — похоже на правду. Ледяное сердце раскололи на кусочки и заключили каждый фрагмент в бусину из серебра. С одной стороны безопасно, а с другой – легко можно отделить кусочек.

— Именно, — у Рины загорелись глаза, — он легко мог запросто бусину с фрагментом сердца Зайчевской, чтобы та превратила любовника в Вендиго Старичного болота. Но, — она вздохнула, — наша стройная версия абсолютно бездоказательна. Если Анатолий Томасович носит браслет, если в каждой бусине браслета заключён кусочек ледяного сердца, если он был знаком с Кирой и, если он дал ей одну жемчужину для возрождения Вендиго. Слишком много «если» и ни одного изобличающего факта.

— Знаете, — вдруг воскликнула вампирша, — когда я работала на Канатчиковой даче, Пётр Петрович Кащенко в подобной ситуации сделал вот что.

— В какой подобной? – не понял Фёдор, — я, конечно, не знаю, кто этот ваш Кащенко, но уверен, что с Вендиго он не пресекался.

— Кащенко – великий психиатр, — пояснила Зина, — и с монстрами, кроме меня, разумеется, он не встречался. Однако ж в 1907 к нам доставили одного человека, которого свидетели обвиняли в убийстве. Но главная загвоздка была в том, что мужик этот оказался инвалидом. Сидел в коляске и совсем-совсем не мог ходить. Однако ж что-то насторожило психиатра. Тогда ведь медицина была не чета современной, и сказать точно, есть ли у пациента органические поражения позвоночника никто точно не мог. К тому же нельзя исключать истерический паралич, при котором совершенно здоровый физически человек абсолютно терял способность самостоятельно передвигаться.

— И что сделал Кащенко? – заинтересованно спросила чародейка.

— Он сделал гениальное, — Зина широко улыбнулась, — он сделал провокацию, то есть поставил пациента в условия, когда продолжать притворяться – означало умереть. Неожиданность ситуации выбила его из равновесия, заставив сработать инстинкт самосохранения. Мужик вскочил и побежал, тем самым выдав себя с головой.

— А что придумал Кащенко? – спросил Фёдор.

— Пожар. Точнее, его имитацию, причём очень качественную и натуральную. От задымления и шума пламени, бушевавшем в железной бочке в коридоре, подозреваемый абсолютно поверил, что о нём все забыли и никто не придёт спасать. А мы старательно и во всё горло орали: «Пожар! Горим! Спасайся, кто может!». Псевдоинвалид выскочил с завидной прытью и был передан в руки правосудия. Вот я и подумала, давайте вынудим Астродамуса проявить себя.

— Да, — обрадовано продолжила чародейка, — у него уже имеется положительный опыт расправы с Зайчевской, почему бы не повторить?

— Именно. Давайте сблефуем, — это предложение поступило, естественно, от Фёдора, — создадим у него впечатление, что он раскрыт, и иного выхода просто не существует. Это как с мизерами на руках вынудить противника бросить карты на стол, словно у тебя королевский флэш-рояль.

— Но как создать у него подобное впечатление, — задумалась чародейка, — он должен напугаться достаточно, чтобы начать действовать.

— Что способно напугать отнюдь не законопослушного гражданина Российской империи? – высокопарно вопросила вампирша и сама себе ответила, — официальная бумага из полиции или Охранного отделения, которая ему предписывает явиться для дачи показаний в качестве подозреваемого.

— Это, конечно, прекрасный вариант, — согласилась чародейка, — только вот мы с вами вряд ли убедим Охранное отделение в необходимости послать подобную бумагу Астродамусу.

— А Охранное отделение тебе и не нужно, — подмигнула Зинаида с заговорщицким видом, — пошли ему официальное приглашение от Чародейки Поволжья для дачи показаний по поводу оживления американского монстра, повлекшего смерть двоих человек, и преднамеренного убийстве гражданки Зайчевской.

— Пожалуй, такое может сработать, — чародейка прикинула в уме формулировки пожёстче, — мы пригласим его в такое место, где использовать Вендиго ему будет затруднительно.

— Куда? – в один голос спросили Зинаида и Фёдор.

— В Губернское отделение Конгрегации, — ответила довольная Рина, — и пригласим на следующий день. То есть вынудим Астродамуса проиграть с нами тот же сценарий, что и с Кирой. И оставим ему всего один вечер и ночь для реализации.

— Как ты собираешься убедить инквизиторов из Саратовского отделения выдать нам соответствующую бумагу? – засомневался Фёдор, — отец Викентий ясно нам дал понять, что пока не будет железных доказательств виновности Фантомасыча, к нему можно даже не соваться.

Чародейка с победным видом посмотрела на свою героическую душу.

— Нам и не придётся никого убеждать. Ты же сам сказал, что мы будет блефовать. Астродамус не знает, дала нам добро Конгрегация или нет. Напишем так, чтобы у него и тени сомнения не зародилось.

— Хорошо, — похвалила вампирша, — может и сработать.

— Не просто может, а сработает на все сто! – заверил Фёдор, — только подготовиться нужно хорошенько. Мои пули Вендиго не берут, значит спросим у Снорса, кто может изготовить серебряные. И заодно о мече посеребрённом побеспокоиться стоит.

— Я заклятия огненной магии отработаю, — присоединилась Рина, — пригляжу что-нибудь поразрушительнее да помощнее.

— Псин подключить можно, — воодушевилась вампирша, — собаки зверьё издалека учуют. Эту братию беру на себя.

Глава 10 Вендиго

На следующий день Арина с утра позвонила гному. Тот отписался, что на совещании в городской Управе по поводу «Вавилонского бурелома». Обещал перезвонить сразу, как освободится. Чародейка засела за свою Волшебную книгу, а Фёдор помаялся немного от безделья и удалился в спальню, чтобы от души поиграть в свою любимую «Финалку».

Огненных заклинаний книга бабушки Паши выдала несколько, только Рина не сразу поняла, какое из них подойдёт для обезвреживания Вендиго. Она осознавала, что уничтожить тело несчастного Михи Семёнова, ставшего по чужой злой воле настоящим американским ужасом Великих озёр, огненному заклинанию не под силу. Ведь ледяное сердце надёжно припрятано в артефакте у Астродамуса, который они предположительно определили, как браслет.

Написанное красивым, явно женским почерком, заклинание предлагало чародейке использовать энергию огня с благородной целью нагревания воды в котелке или чайнике. Такая вода в несколько раз больше воспринимала полезных свойств из лекарственных растений и хорошо себя зарекомендовала при лечении пневмонии. Второе было начертано наспех, карандашом, и уже успело заметно подстереться и потускнеть, но небольшое умственное усилие плюс замкнутая магическая цепь в области глазных нервов позволило прочитать написанное лет эдак триста назад. Выпускнице филфака было даже любопытно воочию увидеть текст с давно вышедшими из обращения буквами. Неизвестный чародей записал заклятие Огненный вихрь, которое, по его словам, использовалось для борьбы со стаями бродячих волков, свирепствовавших в лесах к северу от Новгорода в одну из суровых зим пятнадцатого века. Правда, автор записи уточнял, что сам заклятие не опробовал, но сработать оно должно было идеально.

На первый взгляд, Огненный вихрь годился для временного обезвреживания Вендиго. Рина принялась изучать саму рецептуру. Тут-то и поджидала подлянка: для заклинания требовалась живая саламандра. Приписка в скобках сообщала, что вызвать саламандру из огня можно тоже особым ритуалом, для которого в обязательных ингредиентах числилась уж совсем полная дичь: мочевой пузырь летучей мыши и нерождённый цыплёнок. Они перечёркивали полстакана лафита и лампадное масло из кадила, оставшееся после погребальной церемонии. Хотя последнее само по себе тоже вызывало много вопросов. Прочитав ритуал вызова саламандры, чародейка поняла, что в современных условиях ей провернуть его ей будет просто не под силу.

Рина сняла очки и потёрла уголки глаз.

— Кофе будешь? – крикнула она Фёдору. Из спальни доносилась бодрая музыка и звуки компьютерных баталий.

Естественно, от кофе Толстой никогда не отказывался, более того, он сам принялся его варить, бурча себе под нос, что настоящий кофе не терпит женских рук. Арина пожаловалась на вычурные старинные рецепты, для реализации коих требовались особые составляющие.

Внимательно следящий за пенкой Американец, только хмыкнул на мочевой пузырь летучей мыши.

— А третье заклятие, — в сердцах воскликнула чародейка, — просто огненный шар, который может воспламенить объект при попадании, а может и нет. Получается, холостое отпугивание.

— Знаешь, — парень разлил кофе по чашкам, — Прасковья, то есть твоя бабушка, когда-то говорила, что чародеи нарочно усложняют заклятия, чтобы повысить собственную значительность. Придумывают особо гадкие или просто сложно добываемые элементы, которые под силу раздобыть не каждому. А на деле их вполне можно заменить аналогами, что отыщутся практически в любом доме или огороде. Нужно только проявить смекалку.

— Буду очень признательна, если ваша смекалка, граф, поможет решить нехватку саламандры, — улыбнулась чародейка.

— Весь мой жизненный опыт и весь мой ум без остатка принадлежат моему мастеру! – церемонно поклонился он.

Через четверть часа они уже склонялись над Волшебной книгой, принявшей для своей новой владелицы вид толстого словаря.

— Если подумать, — Фёдор взъерошил свои густые чёрные волосы, — какова роль саламандры в данном заклятии? Запал. Самый натуральный запал, как при стрельбе из пушки.

— Пожалуй, — согласилась с ним чародейка, — я концентрирую энергию горючих вещей, среди которых оливковое масло, нанесённое тонким слоем на ветку ковыля, сухая листва, расщеплённая кора сосны, а саламандра выступает в роли своеобразного спускового механизма, поджигающего всю энергию, которую заклинание и личная сила чародея вытягивают из них.

— Всегда считал саламандр выдумкой, — заметил Толстой, — если её столь сложно призвать в открытом огне, давай подумаем, чем ты можешь её заменить. Спички? Зажигалка, — он повертел в пальцах зажигалку из супермаркета весёленького зелёненького цвета, — свеча?

— А что, если использовать пьезорозжиг для газовой плиты? – вслух рассуждала чародейка, — вернее искру, которую он выдаёт?

— Интересная идея, — поддержал Американец, — но каким образом ты вытащишь оттуда саму искру? И куда запрячешь?

— Надо подумать, — девушка вновь обратилась к своей волшебной книге, — саламандру мне рекомендуют заключить в двустворчатую раковину моллюска, а саму раковину повесить на шею на шёлковом шнурке, сплетённом из трёх нитей различного цвета. Затейники! Может, просто в карман положить кухонный пистолет и в нужный момент вызвать искру?

— Давай попробуем. Ковыль в окрестностях Междуреченска я вроде бы видел.

Ковыля они нашли целое поле, правда, в большинстве своём отцветшего, но в тени небольшого овражка отыскалось достаточное количество кудрявых белоснежно-пушистых стеблей. За натуральное оливковое масло пришлось выложить кругленькую сумму, а сосновую кору надрали по дороге. Она восхитительно пахла и была тёплой на ощупь.

— В доме я пробовать боюсь, — сказала Рина, складывая в покупочный чёрный пакет всё необходимое для ритуала, — не хватало ещё спалить половину сада.

— И куда поедем? – спросил Фёдор, которого заедало нетерпение опробовать новое заклятие.

Рина поразмыслила и предложила заброшенный песчаный карьер за городской свалкой.

— Так людей не будет, и от города далеко, — пояснила она.

Любимая лошадка Толстого освоилась в роли мотоцикла, вела себя с достоинством, лишь тихонько заржала в ответ на поворот ключа зажигания, умело срыв ржание рокотом мощного японского мотора.

Поездка до городской свалки не заняла много времени. Возле приюта для собак «Сриус», что занимал часть пустыря на самой границе Междуреченска, они был вдохновенно обгавканы тройкой собак, которые не то сбежали из-под присмотра, не то просто ошивались поблизости от приюта, лелея надежду пробиться в число счастливчиков, обретших будки и двухразовое питание. Фру-фру было дёрнулась по старой лошадиной памяти, мотоцикл вильнул, но Толстой похлопал по баку и что-то шепнул, после чего они набрали скорость и оставили отощавших псин далеко позади. Хорошо наезженная грунтовка повернула вправо в живописную сосновую рощицу и, сбегая с холма, повела их меж засеянных зеленеющих полей. Дорога вела дальше, минуя небольшие островки дубов и берёз, а Рина показала, где свернуть.

Заброшенный карьер был обширным и глубоким. Его слегка успевшие зарасти золотистые склоны испещряли норки толстеньких ласточек с рыжими боками, они кружили в воздухе и пронзительно пищали, выражая своё глубокое недовольство вторжением чужаков.

Чародейка выбрала отрог карьера, почему-то не приглянувшийся птицам, и разложила всё необходимое.

Белым куриным пером (всё из той же заветной шкатулки) она тщательно намазала масло на три ковылинки, сверяясь с книгой, положила заготовку на надрезанную перочинным ножом сосновую кору, добавив несколько сухих дубовых листьев. Их подобрали по дороге, благо из-за жары недостатка в подобном материале не было. Шнурок она сплела быстро, выбрав алые, жёлтые и оранжевые нити из китайского набора для вышивания карпов кои на подрамнике из натурального шёлка (дань моде и весьма жалкая попытка приобщения к рукоделию). После этого девушка зажала в левой руке этот импровизированный букет, взяла в правую кухонный пистолет и принялась читать заклинание, посоветовав перед этим Фёдору отойти на безопасное расстояние. Слова заклинания оказались на редкость ритмичными и легко произносимыми. Внутренние магические цепи она замкнула на солнечное сплетение и сразу же ощутила жар, горячей волной, растекшийся по телу. На последнем слове щёлкнула кухонным пистолетом, словно собиралась включать газовую плиту. Букет из ковыля, коры и высохших листьев полыхнул голубоватым пламенем, и обжигающий поток вырвался из ладони. Рине на краткий миг показалось, что её правая рука буквально обуглится до самых костей, столь сильным был жар, выплеснутой чародейкой энергии. Огненный поток завернулся спиралью, утоньшился, опаляя траву и оказавшиеся на его пути кустики утёсника, после чего распался слепящими искрами и осел, оставив остекленевшую массу песка, размером с крышку от средней кастрюли.

— Здорово! – выдохнул Фёдор, задержавший дыхание от неожиданно мощно сработавшего заклятия, — то, что надо. Вот, — он с опаской коснулся остекленевшей блямбы носком кроссовка, — подтверждение того, что Вендиго от этого явно не поздоровится.

Рина с опаской посмотрела на ладонь. Кожа слегка горела и покалывала, но никаких ожогов, волдырей или простого покраснения не наблюдалось. Но самым главным было то, что бабушка Паша оказалась совершенно права: кухонный пистолет для розжига показал себя не хуже саламандры.

Звонок гнома застал их уже у самого дома, и они поспешили на автомойку «Хрустальный ключ».

Зинаида разделалась с домашними делами и направилась к квадратному двору с аркой, где любили проводить время обратные оборотцы. К её удивлению, оба пса в человеческом обличье были ещё абсолютно трезвы, хотя время уже и приближалось к полудню.

— Мужики, — окликнула их вампирша, — дело есть.

Тот, что постарше – брюнет с отдающей в рыжину щетиной на впалых щеках, потянул носом, скривился, но встал навстречу подошедшей девушке.

— Да, да, — улыбнулась лучезарной улыбкой Зина, — я та, о ком ты подумал. Чутьё тебя не подвело.

— Чего надо? – казалось, он готов зарычать.

— Можешь нос не морщить и клыки не показывать. У меня самой клыки имеются. Я от Арины Вячеславовны с поручением, — многозначительно произнесла девушка.

— Чего ж сразу не сказала, — Столбик уселся назад на лавочку в беседке неподалёку от мусорных баков.

— Да вот сначала поглядеть хотела, сгодитесь ли.

— Для чего сгодимся? – приподнял надвинутую на самые брови шляпу второй – толстоватый и рыхлый парень с большими добрыми глазами.

— Для работы и защиты Чародейки Поволжья, — веско заявила Зинаида.

Оборотцы переглянулись.

— Сама-то кто будешь? – осторожно поинтересовался Столбик.

— Подруга и помощница Арины, Зинаида Франтасьева, — представилась вампирша, — мы с вами будем прикрывать одну весьма опасную операцию по обезвреживанию иностранного монстра.

— Понятно, — коротко ответил Столбик, — мы в деле, можешь на нас положиться.

— А она кто? – глаза Шляпочки, влажные и карие, с опаской уставились на Зину, — мне как-то не по себе.

— Не стесняйся, — разрешила девушка, — объясни своему другу, кто я такая.

— Вампир она, — поморщившись, выговорил доберман, — самый натуральный вампир.

— Увы, — Зинаида мило пожала плечами, — такова жуткая реальность. Но я, как и вы, не выбирала, кем мне родиться на этот свет. Я для себя сказала, просто я человек, или если угодно, существо с ОВЗ. То есть с особыми возможностями здоровья. Успокойся, людей и псин я не кусаю, по крайней мере последние лет семьдесят.

— Ясно, — сглотнул слюну Шляпочка.

— У вас вроде бы третий парень был, — оглянулась вампирша, — мне Фёдор о троих говорил. Нам все трое нужны будете.

— Есть, — подтвердил Столбик, — пудель Арчи. Он с ребятами на спортплощадке время проводит. Я ему потом сам всё объясню, пёсик он с характером.

— Одно слово – декоративная порода, — покачал головой Шляпочка.

— Конечно, не то, что вы – служебно-разыскные, — сыронизировала Зинаида.

— Ирония твоя нам обидна, — чуть насупился Столбик, — порода, знаешь как, на характер влияет?

— А мне ваши характеры без разницы, — последовал ответ, — вы в псов быстро перекидываться умеете?

— Не вопрос.

— Отлично. Накануне я вас разыщу, тогда и узнаете все подробности. Вот, — она вытащила из сумочки недорогой сотовый телефон. Будьте на связи. В адресную книгу наши номера забила. Не потеряй и всегда носи с собой, если что случится звони либо Арине, либо мне.

Шляпочка, вытянув шею, благоговейно взирал на засветившийся экран, на котором вампирша показывала Столбику, куда нужно нажимать, чтобы ответить на вызов или позвонить самому. Телефон являлся одной из важнейших вещей, что были присущи людям. Если походы в пивнушки и сигареты оборотцы освоили, то сотовый телефон продолжал оставаться для них недостижимой мечтой, ведь для его приобретения и регистрации требовался паспорт, который никто не собирался выдавать псам, что научились превращаться в людей.

Снорри выслушал чародейку с особым вниманием и одобрил план относительно Астродамуса.

— Я тоже пойду, — проговорил он с решимостью, — тебе, Американец, Вендиго ничего не сделает. Не косись, не дурак, чай, догадался уже, кто ты такой. Подчитал кое-что, а кое-что у наших спросил. Знаю, тебя монстру не убить, уйдёшь в духовный план, там отлежишься и будешь, как новенький. Арина – другое дело. Девушка хрупкая, хоть и чародейка. Но от ножа или пистолетной пули не всегда магией защититься сумеешь. Поэтому я буду ваши тылы прикрывать. И даже не думайте спорить и возражать!

— Тогда и я тоже с вами, — дверь распахнулась. На пороге стояла Наталья, со значением уперев руки в бока, — Кира была моей подругой, да и Снорри я одного отпустить не могу.

— Нет, — в один голос воскликнули гном и Арина.

— Слишком опасно, — спокойно возразил Фёдор, — я не сомневаюсь в вашей природной храбрости и боевых качествах, но, — лицо татуриованного графа осветила улыбка, в которой сочетались восторг и сожаление, — поставьте себя на место вашего супруга. Ему вдвойне сложно будет, когда рядом любимая женщина, да ещё и в смертельной опасности. Вы вполне можете стать причиной ошибки с фатальными последствиями.

— Правда, Ната, — жалобно проговорил гном, — Фёдор прав. Если ты рядом будешь, у меня ж сердце не на месте будет.

Жена гнома нахмурилась, подумала и произнесла:

— Хорошо. Не буду путаться под ногами.

Она повернулась на месте и ушла, хотя её спина и выражала, насколько велика жертва с её стороны.

— Теперь то, что понадобится мне, — подался вперёд Толстой, — инквизитор нам сказал, что на Вендиго действует серебро. Мои пистолеты стреляют духовной энергией, — он материализовал свои дуэльные пистолеты, — но и обычными пулями их зарядить тоже можно. Одним словом, Снорс, мне нужны посеребрённые пули. Можешь устроить?

— Легко, гном я или не гном? – Годаев гордо выпятил грудь, — скажи какой калибр ты желаешь, всё сделаю в лучшем виде.

— Калибр? – Фёдор наморщил лоб и заглянул в ствол пистолета, — кто ж его знает. Чтоб вот сюда зарядились.

— Сейчас посмотрим, — гном повёл их в мастерскую, покопался в ящике стола и вытащил ружейный патрон 12 калибра, — что-то вроде вот этого?

— Это пуля? – с сомнением проговорил Фёдор, вертя в руке предложенный образец.

— Патрон, — подтвердил Снорри.

— Нет, — Фёдор небрежно бросил патрон гному, — мне нужны вот такие, — он материализовал на ладони несколько шариков, — мои пистолеты стреляют этим.

— А, — хлопнул себя по лбу гном, — в девятнадцатом веке пистолеты же не унитарным патроном заряжали. Так это вообще без проблем. Я тебе сколько хочешь таких шариков из подшипников повыковыриваю и серебром покрою.

— В ваше время мы можем купить нужное количество серебра? – забеспокоился Фёдор, — мне ещё и на меч должно хватить.

— Купить можно, — гном искал подходящие подшипники, — но дорого.

— И доставку ещё неизвестно сколько ждать, — добавила Рина, — но нам не придётся ничего покупать. В бабушкином столовом сервизе полно серебряных приборов. Она не будет против, если мы используем часть ложек и вилок на доброе дело. Не просто доброе, — помолчав добавила девушка, — это выполнение долга Чародейки Поволжья.

— Среди ваших есть хороший кузнец? – спросил Фёдор.

— Спрашиваешь! – хвастливо ответил гном, — мы – нация, которой подчиняются железо и камень. Но вот в Междуреченске сейчас его нет. На родину уехал, внуков повидать. Ты чем фехтовать привык?

— Я и саблями могу, и шпагой, но вот в последнее время как-то к мечу пристрастился. В прошлый раз с Распутиным он меня очень даже выручил.

— И какой ты предпочитаешь меч?

— Большой, — Фёдор привычным жестом вытащил из-за спины свой Бастер – знаменитый меч Клауда Страйфа из компьютерной игры «Final Fantasy VII», — примерно вот такой.

— Узнал сразу, — с уважением проговорил Снорри, взвешивая в руке Бастер и прикидывая, хорош ли баланс, — но, насколько я понимаю, посеребрить его нельзя, — Фёдор кивнул, — а сделать такое мне не под силу. В нём тебе что важнее: длина или вес?

— Длина, — не задумываясь, ответил Толстой, — в виде героической души вес меня волнует меньше всего. Силы на любой достанет.

— Тогда у меня тоже кое-что имеется, — подмигнул гном, — пойдёмте в дом, я вам покажу.

В комнате, что Снорри важно именовал кабинетом, он вытащил длинный японский меч – нодати с рукоятью, инкрустированной стилизованными ласточками, переплетающимися со стеблями бамбука.

— Ну как вам? – он гордо перехватил меч, длина которого была гораздо больше роста самого гнома, — хорош?

— Он великолепен, — Фёдор взял нодати, — откуда у тебя такое сокровище?

— Косплейное прошлое, — немного смутился Снорс.

— Какое прошлое? – не понял Американец, — ты наёмником что ли был? Хотя в вашем веке никто холодным оружием не воюет.

— Косплей – это, когда ты наряжаешься своим любимым героем, — пояснила чародейка, — вот твой Бастер – тоже своего рода косплей.

— Да, да, — закивал гном, — ты всё правильно объяснила, прямо по полочкам разложила. Я от Сасаки Кодзиро фанател. Был такой самурай в эпоху Эдо, — со вздохом продолжал он, — великий фехтовальщик, настоящий мастер меча. Я был бы рад его скосплеить, но вот ростом не вышел и сложение у меня не то. Но вот стиль фехтования Кодзиро освоить постарался.

Гном ловко перехватил длинный меч, сделал неуловимый финт, повернулся насколько позволяло пространство комнаты, и приставил остриё к шее Фёдора.

— Не знаю, — тот забрал оружие и с сомнением поглядел на нодати, — получится ли?

— Получится, — заверила чародейка, — ты своим Бастером тоже никогда не фехтовал, а как нужно стало, такое устроил!

— Какое такое? – мгновенно заинтересовался гном.

— Ничего особенного, — скромно ответил Фёдор, — просто применил свой Небесный фантазм.

— Ага, — засмеялась чародейка, — пробил дыру из бетонного подвала через дом и крышу так, что Луна и звёзды внутрь заглядывали.

— Уважаю, — пожал ему руку Снорри, — значит, и с нодати справишься. Инстинкты сами подскажут, ну и я кое-что могу показать. Например, знаменитый контрудар «Полёт ласточки».

— Спасибо, не откажусь.

Они обсудили детали предстоящей работы и уже через час нужное количество серебряных приборов с вензелями «П и В» из бабушкиного приданого лежало на верстаке у Снорса Годаева.

Зинаида доложила о проведённой работе с оборотцами.

— Пуделька из их компании я не видела, — сказала она, — а вот Столбик на меня произвёл вполне положительное впечатление. Дельный пёс, хватка в наличии. Толстяк в стетсоне – рохля и хвостист. Но приятель его прикроет, если что. Телефон купила, передала и пользоваться научила.

— Остаётся дождаться серебряного оружия и можно писать Астродамусу. Тогда и письмо пошлём экспресс-почтой с вручением в собственные руки, чтобы под роспись.

— Такое послание просто не может оставить нашего клиента равнодушным, — засмеялась Зинаида, — естественно, он напугается и будет просто вынужден действовать.

Гном не подвёл. Нодати легендарного самурая сверкал серебром, а в увесистом мешочке прятались посеребрённые шарики от подшипников. Фёдор взвесил их в руке и решил разделить пополам и разложить в два кармана. Они проработали детали предстоящей операции, распределили роли, ещё раз просмотрели нарисованный от руки план дома и двора Воронцовского особняка.

— В дом мы его не пустим, — сразу сказала чародейка, — в доме мало места, да и огненное заклинание пожароопасно, не успеем глазом моргнуть, как всё вокруг запылает.

— Да и мне, — присоединился к чародейке Американец, — в доме с самурайским мечом не развернуться, а Небесным фантазмом я полдома развалить могу. Поэтому лучше уж во дворе врагов встретить.

— К дому можно подойти с четырёх сторон, отсюда, — длинный ноготь вампирши постучал по центральной калитке, выходящей на улицу, и по задней маленькой дверке, за которой был заросший бурьяном пустырь, где соседи обычно пасли своих коз, — это самые удобные подходы, поэтому на месте Астродамуса я бы ни за что не стала пользоваться ими. Там предлагаю поставить толстого сенбернара и пуделя, которого, кстати, я пока не видела. Сама я займу пост за сараями, — она указала на прямоугольник в дальнем конце сада, — тут неподалёку овраг с заросшей свалкой, просто так не подойти, но для Вендиго – это не преграда. Думаю, это – самое перспективное направление. Доберману остаётся противоположный угол сада и забор вдоль проулка. Соседний дом – нежилой, тоже неплохое место, чтобы проникнуть к нам. Словом, мы со Столбиком берём на себя самые опасные места.

— Мы ждём возле дома, — подхватил Фёдор, — но так, чтобы не попадаться на глаза прежде времени. Чайная беседка великолепно подойдёт, — он указал чубуком материализованной для солидности трубки на непонятный шестиугольный значок неподалёку от парадного входа в дом, — виноград должен скрыть нас хотя бы в первый момент.

— От Астродамуса, возможно, — Рина вспомнила густо оплетённую виноградом беседку с чайным столом и скамейками, — но для Вендиго он вряд ли станет преградой.

— Пусть хотя бы на первый момент, — согласился Толстой, — Зинаида берёт на себя Фантомасыча, благо знакомство состоялось, — осклабился Американец, а вампирша пожелала ему самому таких хороших знакомств, — мы со Снорри находимся возле Аришки. Выходим уступом: я спереди, гном чуть сзади. Она бьёт огнём, обездвиживает Вендиго, я стреляю и добиваю мечом. Главное, — он повернулся в сторону Зинаиды, — ты не позволяешь Астродамусу никак помогать монстру, пускай сидит и не рыпается. А то мало ли что. И попробуй у него браслет отобрать.

— Хорошо, — серьёзно качнула головой красноволосая, — сделаю, что смогу.

— И ещё, — Фёдор задумался, — куски тела Вендиго полагается поместить до уничтожения в серебряные сосуды, чтобы помешать регенерации. Серебро и огонь, как я понимаю, не даст ему использовать свои возможности диверса, и восстановить силы, как после моего удара при последней встрече. Так что у нас по серебряным ёмкостям? Одну уже приметил – тазик для ритуалов.

— Нет, — категорически возразила чародейка, — кто знает, каким образом кровь монстра повлияет на свойства бабушкиного артефакта. Вдруг моя волшба пойдёт после этого вкривь и вкось. Я отказываюсь.

— Ладно, — Фёдор почесал чубуком трубки за ухом, — тогда серебряный поднос.

— Супница, — победно воскликнула чародейка, — большая серебряная супница.

— Не супница, — поправил Американец, — а боуль – чаша, в которой в моё время подавали пунш. Она подходит: глубокая и достаточно вместительная, так что можешь не беспокоиться о своём любимом тазике.

— А сердце? – прищурилась вампирша, — предположим, я сниму с Астродамуса браслет или отберу ещё какую иную хрень со спрятанным ледяным сердцем. Как вы собираетесь его уничтожать?

— Вряд ли нам будет по силам сделать это, — не без грусти заметила Рина, — предполагаю поместить безделушку в серебряную ёмкость и передать Викентию Константиновичу. Пусть Конгрегация над этим голову ломает.

Когда операция, высокопарно названная Фёдором «Возмездие ласточки» (в честь фехтовальной техники знаменитого самурая, чей нодати, покрытый серебром, поблёскивал в углу), была продумана, Арина села за ноутбук и принялась составлять послание Астродамусу.

Анатолию Томасовичу Роджерсу, — напечатала она в правом верхнем углу листа, — от Чародейки Поволжья Воронцовой Арины Вячеславовны.

Гражданину Роджерсу предписывается явиться (дальше следовала завтрашнее число) в Саратовское отделение Конгрегации (Зина уже посмотрела в телефоне адрес и продиктовала) в 10 часов 00 минут для дачи показаний в качестве подозреваемого в возрождении американского Вендиго в Евдокимовском лесу близь села Евдокимовка Междуреченского уезда, повлекшего за собой смерть троих человек. Ваши показания будут зафиксированы Конгрегацией и подвергнутся тщательной проверке. Ваша неявка попадает под статью 319 часть 2 Уложения о наказаниях Российской империи.

С уважением, искренне Ваша Воронцова А. В.

— Здорово, — хихикнула вампирша, — особенно мне понравилось «искренне Ваша». Купится, как пить дать. Нам бы ещё бумагу посолиднее, с водяными знаками или какими-нибудь печатями, на худой конец.

— Думаю, сие можно устроить, — не без гордости заявила чародейка, — уверена, не я одна сталкиваюсь с подобной потребностью.

Девушка принесла свою книгу. Вампирша заторопилась, сославшись на какие-то дела, и утащила с собой гнома. Рина была ей благодарна, колдовать при посторонних она не любила.

Естественно, нужное заклинание отыскалось. Оно должно было удостоверять подлинность подписанных официальных бумаг и не требовало сложных ритуалов и особо гадких составляющих. Капля крови, несколько волос, воск свечи и сок чёрной смородины, перетёртые в каменной ступке, под действием торжественно произнесённого заклятия, слова которого сильно смахивали на клятву, обратились в тончайший невесомый порошок. Порошок, рассыпанный на самый обычный лист офисной бумаги, где было распечатано послание, преобразив и лист, и текст. Бумага уплотнилась и покрылась отливающим золотом тиснением, напечатанный стандартным шрифтом текст словно бы ожил, поплыл, набухая фиолетовой густотой чернил и разбрасывая вензеля прописных букв. Подпись сама собой обратилась в личный Ринин росчерк с характерной взлетающей буквой «В». После чего остатки слабо светящегося порошка собрались в форме стилизованного цветка и упали самой настоящей печатью с двуглавым орлом и полными регалиями должности Рины.

— Вот это да, — восхитился Фёдор, — наблюдая, как чародейка сдувала последние пылинки заклинания с плотного листа бумаги. В довершение лист сам собой перегнулся в двух местах и запечатался возникшей ниоткуда сургучной печатью.

Позвонить в службу экспресс доставки не составило никакого труда. Бодрый молодой человек в форменном комбинезоне и фуражке отдал честь и заверил, что послание будет доставлено, как и пожелала клиентка завтра ровно в десять часов утра. Он положил письмо в специальный брендированный пакет, запечатал его и укатил прочь на весёленьком фургоне со знакомым всем снеговиком-почтовиком.

— Не зря ли мы дали Астродамусу целые сутки? – засомневался Толстой, когда они вернулись в дом, — вдруг у него сдадут нервы, и он заявится раньше времени?

— Тогда просто снова сделаешь «Аз есмь сталь!» — засмеялась Арина, — к тому же у тебя теперь и меч серебряный ведьмачий имеется, и пули противомонстровые. Не пропадём.

Следующий день тянулся удивительно долго и показался утомительным. Зинаида пришла ещё в обед с двумя коробками пиццы. Вампирша заявила, что сражаться голодными – проиграть, но и готовить накануне решающей битвы – тоже не самое лучшее занятие. Мотоцикл свой она оставила дома, не хотела, чтобы Астродамус знал, что Арина этим вечером не одна. Гном звонил пару раз, уточнял время и интересовался, не нужна ли какая его помощь. Зина облазила весь сад, даже по заросшей помойке оврага прогулялась. Ближе к вечеру она направилась в ближайшую пекарню.

— Аванс, — засмеявшись пояснила она, набирая пакет пирожков с мясом, — подстегнёт у некоторых желание работать.

Оборотцы пришли точно вовремя. Подаренный вампиршей телефон позволил им правильно подгадать время. Столбик даже побрился, Шляпочка выглядел как обычно и оживился лишь при виде пирожков и чая, который организовала чародейка в беседке. Арчи оказался мосластым пареньком с вздёрнутым носом и покрытой россыпью веснушек нахальной физиономией. Он щеголял в майке с непонятной надписью иероглифами, широких шортах и кроссовках на босу ногу. От пирожков он гордо отказался, заявив, что мучное вредно для мускулатуры. Шляпочка только обрадовался и заверил, что лично готов съесть его порцию, чтобы добро зря не пропадало. Тот только скривился, всем своим видом показывая, что попал в сад Воронцовых по чистой случайности, и особо рассчитывать на его помощь хозяевам не стоит. На вампиршу он поглядывал с откровенным мужским интересом, точнее просто пялился на грудь, натягивающую тонкую ткань короткой футболки.

Когда с чаем и пирожками было покончено, Зина показала каждому своё место, велев перекинуться в псов. Она обстоятельно объяснила, кого они ждут и что нужно делать. Доберман Столбик коротко, по-военному, кивнул, уточнил пару деталей и спросил, где можно обратиться. Шляпочка потянулся за приятелем, а Арчи принял вызывающую позу и проговорил с гнусавящими интонациями, какие, по его мнению, соответствовали независимому самостоятельному человеку:

— Не согласен я по первому приказу фифы с крашенными волосами в собакена перекидываться и на стрёме стоять, — он сплюнул и попал прямо на крупную белую розу, — не нанимался я. Если вы готовы человекам за пару пирожков продаться с потрохами, пожалуйста, милости прошу! А я – пас. Следите, вынюхивайте кого пожелаете, я пошёл.

— Куда собрался? – поинтересовалась Зинаида тихим сладким голосом, не обещающим парню ничего хорошего, — и кто здесь крашеная фифа?

— В зеркало на себя погляди, — последовал ещё один плевок, опустившийся на землю ровнёхонько возле сланца вампирши, — я лично тёлкам собой помыкать не позволяю. Знай своё место.

— И какое же оно, это самое моё место?

— Постельное, — осклабился пудель, — я пособить могу в этом вопросе.

Неуловимым движением Зинаида оказалась возле Арчи и нежно провела рукой ему по щеке, чуть придавив длинными ногтями мочку оттопыренного уха.

— Готов пособить, значит, — проворковала она, — так пособи, — ещё одно поглаживающее движение, — стой у калитки и сторожи. Увидишь здоровенного тощего урода – лай во всё горло, как на кошек никогда не лаял, но в драку не лезь. Держись на расстоянии. Понял?

Карие глаза парня немного остекленели, он несколько раз судорожно кивнул патлатой головой.

— Словами, малыш, словами, — потребовала вампирша.

— Я понял. Стоять у калитки, наблюдать и сторожить. Если увижу большого тощего монстра залаять как можно громче.

— Вот и умница, — она чуть дёрнула его за ухо, — а теперь на террасе перекидывайтесь и по местам.

— Как ловко ты, — покачал головой Фёдор, — я этому наглецу пообещал яйца отстрелить, пока он в воздухе ногами болтал.

— Так оборотни всех видов испокон веков нам служили, — сообщила Зина, — вытирая руку влажной салфеткой, — мне мама всегда говорила в детстве, что после того, как погладила собачку, руки надо вымыть, — она засмеялась, — управлять я ими могу. Не спрашивай, как, сама не знаю. Наверное, на подсознательном уровне.

Во двор вышли три пса и разбрелись по местам. Фёдор избавился от обычных своих футболки и шорт, облачившись в знакомую уже чародейке зелёно-красную форму Преображенского полка. Вампирша даже присвистнула:

— Хорош!

У калитки загавкал Арчи, но гавкнул как-то неуверенно, что ли.

— Я взгляну, — Зинаида словно бы растворилась, и через секунду раздался её недовольный голос, выговаривающий псу, что он не может отличить чудовище от обычного мужика в доспехах.

Мужиком в доспехах оказался Снорс Годаев, который шагал по дорожке сада с боевым молотом на плече. На нём красовался полный металлический доспех с вычурным рогатым шлемом, на котором играли последние отблески заката.

— Настоящий или опять косплей? – спросил Американец, радуясь возможности использовать свежеобретённое понятие.

— Обижаешь! – широко улыбнулся Снорс, — это фамильный доспех. В нём мои предки ещё триста лет назад воевали. Я его только чутка посеребрил: на Вендиго всё-таки идём. И молот настоящий, со всеми необходимыми ритуалами деланный. Тоже боевой. А про косплей не тебе спрашивать, — он кивнул на мундир и эполеты.

— Я в этом мундире с Бонапартом воевал, — выпятил грудь Толстой, — он мне и сейчас поможет.

— Во-во, — закивал гном, — и у меня то же самое. Это как – дома и стены лечат.

— Пока солнце не село, можем покурить, — предложил Фёдор, вооружаясь трубкой, — уверен, до темноты Астродамус не появится. Не зря он Зайчевской в десять часов приехать обещал, когда стемнеет. К нам Вендиго вообще после полуночи полез.

Арчи сначала ходил вправо-влево около калитки, нюхал ночной воздух, вздрагивая порой, от взмахов крыльев летучих мышей, которым вздумалось пронестись в бреющем полёте над головой пса. Потом он уселся, вглядывался в тьму пустой улицы, разбавленную кое-где желтоватыми лужами света уличных фонарей. Было тихо и сонно. В зарослях ясенелистного клёна заливались цикады, где-то в отдалении коты издавали боевые подбадривающие крики. Арчи чувствовал, что его вот-вот сморит сон. Он тряс головой, хлопая ушами, потягивался и уже начинал жалеть, что столь опрометчиво отказался от вампиршиных пирожков. Приказ отслеживать трёхметровое чудовище горел огоньком в мозгу, заставляя слипающиеся глаза открываться время от времени, не давая окончательно отдаться сну.

Разбудили его шаги, хотя и были эти шаги весьма тихими: мужчина обулся в лёгкие сетчатые туфли китайского производства на мягкой подошве. Арчи посмотрел на вошедшего: он никак не тянул на монстра, обычный мужик в летних светлых брюках и рубашке с коротким рукавом. Один раз он облажался, облаяв закованного в железо гнома, но теперь его пасть на замке.

— О, — мужчина увидел рыжего пуделя, сидевшего неподалёку от калитки, — привет, Мефисто! Пропустишь меня или как?

Арчи посмотрел на визитёра, чуть склонив голову набок. Нет. Человек, стопудово человек. Вошедший тем временем открыл калитку и сделал шаг в сад. Пудель опустил голову на лапы. Ну ещё один человек. Идёт, значит нужно. Кто их знает, кто и зачем пришёл к чёртовой чародейке.

Зинаида увидела Астродамуса слишком поздно, он уже преспокойно шёл по дорожке к крыльцу. Про себя она обругала Арчи самыми последними словами и понеслась к вторженцу. И тут залаял Столбик, залаял отчаянно и злобно. В его лае явственно ощущалось предупреждение об опасности и скрытая угроза. К нему присоединились остальные псы. Уже падая камнем на Астродамуса, вампирша краем глаза увидела высокую фигуру Вендиго. Огоньки его золотых глаз искорками плыли среди кустов смородины, монстр появился со стороны проулка.

— Добрый вечер, — проговорила она, удерживая шею Томасовича крепким хватом, — уж извини, не смогла в языковую школу зайти. Как мило, что ты сам к нам заглянул.

Мужчина как-то дёрнулся и выдохнул одно слово: «Тварь!»

— Как грубо, — проворковала Зина, — и предупредила, — не рыпайся и не пытайся помочь своему питомцу, понял?

— Иначе что? – Астродамусу явно не хотелось показать свой страх.

— Очень просто, — вампирша провела острым ногтем ему по шее, — во взрослом мужчине около пяти литров крови. Ты ростом не больше метра семидесяти, значит у тебя поменьше. Смерть от кровопотери вовсе не так безболезненна и приятна, как утверждают некоторые. Примерно после того, как ты потеряешь полтора литра крови, тебе станет нехорошо: закружится голова, участится сердцебиение, накатит дурнота. Потом придёт слабость, мозг, лёгкие и другие органы перестанет получать нужное количество кислорода. Надпочечники станут выбрасывать бешеное количество адреналина, но всё напрасно. Начнётся медленное умирание. Знаешь, за какое время я могу выпить полтора литра твоей крови? – участливо поинтересовалась вампирша, и сама себе ответила, — это глотков двадцать, значит минута с небольшим.

Пока она говорила свою тираду, свободной рукой обшаривала карманы пленника. В них не обнаружилось ничего интересного, не считая носового платка. Интересное обнаружилось на левом запястье Астродамуса – массивный браслет их крупных каменных бусин в вычурных лодочках какого-то потемневшего металла. Зина возликовала в душе, они правильно вычислили, что ледяное сердце Вендиго со Старичного болота заключено в браслете. Вампирша попыталась изъять его, но серебро обжигало пальцы не хуже раскалённого металла. Зина не лукавила, говоря, что вампиры не боятся солнца, чеснока и святой воды, но вот серебро было для них настоящим проклятием. Поэтому она оставила попытки снять браслет с руки Астродамуса.

Вендиго уже ждали. Из беседки вышел Фёдор с нодати в руке, что совсем не сочеталось с его военной формой времён Отечественной войны 1812 года. За ним следовала сосредоточенная чародейка, которую с тыла прикрывал гном.

— Вам его не убить, — беспечно заметил пленник.

— Зато тебя – запросто, — ответила Зина.

Арина вытащила пьезозажигалку.

— Воронцова, — сыронизировал бывший преподаватель, — вы случаем не ошиблись. Поджечь Вендиго искрой для газовой плиты у вас вряд ли получится.

Вампирша чуть стиснула его горло, чтобы Астродамус не мешал проводить ритуал.

Чародейку издевательский голос Астродамуса несколько выбил из равновесия. Не сводя глаз с рогатого черепа, она вытащила букетик из ковыля, обёрнутый в пожухлые листья, и щёлкнула зажигалкой. Однако же, ничего не произошло. Сухой, пустой звук щелчка – и всё. Арина мысленно выругалась на производителя кухонных девайсов, сосредоточилась, постаравшись отключиться от нарочито громких смешков, а также свистящих звуков дыхания Вендиго, неспешно приближавшегося к ней, и повторила все действия чётко и быстро, словно на экзамене.

Она даже ещё не успела осознать рассудком, что заклятие удалось, ощутила лишь знакомый жар в ладони правой руки. Пламя выплеснулось, ударило в Вендиго. Тот инстинктивно отшатнулся, попытавшись увернуться от враждебной стихии, но безуспешно. Огонь охватил монстра, от сгорающей шерсти летели странные голубоватые искры, а пламя завертелось вихрем, захватывая больше воздуха, и взмыло к небу.

Вендиго как-то скукожился, уменьшаясь на целый метр, упал на четыре конечности и стал напоминать орангутана. Возможно, из-за ледяной природы чудовища, или из-за того, что большую часть времени оно проводило в болоте, пламя угасало, оседая едким дымом.

Фёдор дождался момента, когда смог без опасений обгореть приблизиться к Вендиго, и сделал красивый замах нодати. Однако ж, он недооценил живучесть твари, что стояла перед ним в дымном облаке. Вендиго с неожиданной прытью ударил Толстого удлинившейся когтистой лапой наотмашь, отбросив его, как щенка. Удар оказался столь силён, что Фёдор напрочь снёс спиной беседку вместе с чайным столом, пролетел дальше через кусты крыжовника. Потом послышался треск разваливаемого забора и вскрик боли упавшего Фёдора.

— Миха, — позвал Астродамус, — Миха вставай, ты можешь!

Морда-череп с несколько потускневшими глазами повернулась в сторону Хранителя, которого вампирша продолжала держать железной хваткой. Опасность, угрожающая Астродамусу, заставила Вендиго собраться с силами и рвануть на помощь. Он словно бы потерял форму, растекаясь по земле. Вампирша слишком хорошо знала, что у неё не хватит силы причинить Вендиго вреда, поэтому не стала дожидаться прямого столкновения. Она отпихнула Астродамуса в сторону, чем заставила нападающего монстра резко изменить направление, и буквально взмыла вверх.

Вендиго поднялся на ноги и осторожно, словно баюкал ребёнка, поднял своего Хранителя и посадил себе на шею.

— Убей чародейку, — приказал Астродамус, в его голосе откровенно слышались нотки ликования, — остальные – тьфу, ерунда. Главное – чародейка!

Вендиго по-собачьи склонил набок рогатую голову, словно бы осмысливал приказ, потом развернулся и двинулся в сторону Арины. Он ещё не восстановил силы после обгорания и рывка по спасению Астродамуса, поэтому шагал не спеша, давая себе время на восстановление.

— Аришка, — негромко проговорил Снорри, выступивший вперёд с молотом наперевес, — можешь его ещё разок своим огнемётом жахнуть?

— Нет, — устало ответила девушка, — не смогу, иначе для Фёдора совсем маны не останется.

— Ещё неизвестно, — пробурчал гном, — понадобится ли ему мана вообще.

Со стороны оврага раздался знакомый французский мат позапрошлого века с упоминанием дерьма, шлюх и ещё каких-то совсем уж непонятных, но явно неприятных объектов. Это Фёдор выбирался из оврага.

Арина с облегчением поняла, что татуированных граф жив и относительно здоров.

— Девку, девку бей, — азартно подбадривал питомца Астродамус.

Гном поудобнее перехватил молот, и закрыл чародейку собой.

— Продержимся, — пообещал он не то ей, не то самому себе, — а там Федька подоспеет.

Вендиго, казалось, вспомнил гнома, размозжившего ему голову на Старичном болоте, огоньки золотых глаз слегка покраснели и мигнули. Он со всего размаху ударил гнома наискось сверху левой лапой, потому как тот изготовился защищаться от удара правши. Снорри чуть отодвинулся, и когти заскрежетали по вычурному нагруднику, любовно посеребрённому самим владельцем. Вреда удар не причинил никакого, оставив лишь незначительные царапины. Слезшее серебро попало под ногти или вернее – когти, и зверь снова испустил протяжный всхлипывающий вздох. Но серебра было слишком мало, чтобы оно могло причинить ему неудобство. Вендиго попытался уже правой рукой дотянуться до чародейки, изогнув руку под немыслимым для человека углом. Но гном знал своё дело: он со всей своей немаленькой силы саданул по костлявой конечности молотом. Зверь отдёрнул руку.

— Эй, урод, — раздался весёлый голос вампирши откуда-то сверху, и в Вендиго полетел кусок черепицы, брошенный с отнюдь неженской силой, — помнишь, как мы тебя у болота уделали? Как ужин твой с дерева сняли? А ты уполз в нору побитый и бесформенный? – второй кусок черепицы врезался прямо в голову Астродамуса, заставив его вскрикнуть от боли.

— Что, слабо до меня добраться? – вампирша пританцовывала на самом краю крыши дома, и её длинные ноги белели в лунном свете, — слабо? Руки коротки?

Зинаида кидалась черепицей то в Вендиго, то в Астродамуса, заставляя последнего крыть её отборными ругательствами.

— Займись чародейкой, — приказал Хранитель сердца, когда монстр пошёл к дому, подняв морду и угрожающе завывая, — наплюй на девку. Она нам не нужна, пускай орёт, сколько хочет. Убей Арину! Но монстра почему-то задело за живое упоминание о позорном поражении в Евдокимовском лесу, он попытался дотянуться до вампирши, но даже его длины рук оказалось для этого недостаточно. Тогда он с разбегу врезался в дом, надеясь обрушить строение. Вендиго не пожалел силы, но результата не добился, только чуть не уронил седока.

— Слабак! Слабак! – веселилась на крыше вампирша, болтая ногами. Она уже просто уселась на самом краю и прицельно плюнула на голову монстра.

Пока длилось это представление, Фёдор успел выбраться из оврага и залечить вывихнутую ключицу. Он вооружился дуэльными пистолетами и послал в спину Вендиго хорошую порцию серебра. И это сработало, инквизитор не обманул. Монстр снова упал на колени, схватившись почему-то за грудь. По всей видимости, застрявшие внутри пули причиняли ему ощутимую боль. Он согнулся столь резко, что Астродамус просто свалился с его шеи на землю, чем не преминула воспользоваться вампирша: она подскочила и ухватив Хранителя за шею утащила на крышу. Но Астродамус успел расстегнуть свой браслет и бросить Вендиго с криком: «Миха, лови!». Тот поймал брошенное ледяное сердце, как собака, которой кинули кусочек мяса, и мгновенно проглотил его.

— Гад, — воскликнула Зинаида и ткнула в шею Астродамуса ногтями, — ребята, он свой браслет успел монстру скормить! А ты, — пошептала она, лизнув выступившую кровь, — только рыпнись или пасть открой. Я тебе голову оторву, а на твоего питомца спишу. От меня добыча дважды не уходит! Ты, дед, меня расслышал?

Астродамус, боящийся пошевелиться на скрипнувшим под их весом водосбросном желобе, прохрипел нечто утвердительное.

Проглоченное сердце изменило монстра. Вендиго поднялся, он стал как-то выше и шире, исчезла костлявость и отросла сгоревшая шерсть. Рина отметила, что даже рога на голове-черепе стали ветвистее и чуть-чуть засветились бледным гнилушечным светом. Поведя плечами, Вендиго пошёл на Фёдора, но блеснувшее в лунном свете посеребрённое лезвие нодати несколько охладило его пыл. Он распался на летучих мышей, понесшихся к Толстому. Парень закрутил мельницу, стараясь не подпустить их к себе. Мыши взмыли в ночное небо, затем вернулись и принялись кружить вокруг, выбирая удобный для нападения момент. Фёдор тоже кружил, не позволяя Вендиго в форме диверса зайти к себе за спину. Всё это походило на умопомрачительный смертельный танец, который исполнялся на залитом светом луны дворе родного Ринкиного дома. Толстой перехватил меч и встал в защитную стойку, он ждал, когда Вендиго соберётся в единое целое. Мыши закружились у него за спиной, но Фёдор сделал вид, будто не понял манёвра. Все его чувства были обострены до предела, казалось, что мозг сам по себе выстраивает картинку того, что происходило за спиной: вот летучие мыши слились в нечто напоминающее Вендиго, вот потеряли материальность, став отливающим в фиолетовый туманом, вот собрались в знакомый сутулый силуэт с блеснувшими в пустых глазницах черепа огоньками глаз. Вот монстр делает шаг и замах. В этот самый момент Фёдор поворачивается и из его горла вырывается клич: «Полёт ласточки»! Он отбивает удар когтистой руки делает контрудар. Сверкнувшее привычным зеленоватым светом лезвие нодати рассекло ночной воздух сверху вниз и практически без остановки (совсем как ласточка меняет направление полёта) взмыло вверх, разваливая обратным ходом тушу Вендиго на куски.

— Нет! – заорал на крыше Астродамус, позабывший о вампиршиных угрозах, — нет!

Но было кончено: огонь и серебро сделали своё дело. Всё, что осталось от Вендиго, валялось неопрятными кровавыми кусками в саду старого помещичьего дома графов Воронцовых.

Рина чуть покачнулась, колдовство и Небесный фантазм Фёдора забрали немало сил.

— А сердце-то где? – гном подошёл к останкам Вендиго и посветил фонариком телефона, — вот из-за этой мелкой каменной хероты погибло трое людей? – он разглядывал кучку камешков с индейскими знаками, лежавших на относительно чистом пятачке земли, — так пропади ж ты пропадом!

Мощный замах, и предусмотрительно посеребрённый боевой молот, с которым воевали предки ещё триста лет назад, опустился на камни. Грохот, напоминающий взрыв оставил всех присутствующих на долю секунды глухими, а потом оказалось, что на месте камней, скрывавших ледяное сердце Вендиго, не осталось ничего, даже каменной крошки и пыли.

— Что это вы тут среди ночи фейерверки вздумали устраивать, — раздался знакомый ворчливый голос. От калитки к ним шёл инквизитор в сопровождении своей бессменной помощницы, — да у вас вечеринка, — продолжал он с наигранной весёлостью, — ещё и костюмированная.

Это уже относилось к гному в доспехах и Толстому в его форме.

— Веселитесь, как я погляжу. Могу присоединиться?

— Ага, милости просим, — вампирша успела спуститься с крыши и подтолкнула к нему Астродамуса, — гость наш вас заждался совсем.

— И Зинаида Прокофьевна здесь, — отец Викентий посмотрел на вампиршу, — почему я не удивлён? Катенька, глянь, кто так ещё по кустам прячется, страсть как не люблю сюрпризы.

— Это наши старые знакомые, — помощница не стала утруждать себя поисками. Она лишь чуть-чуть повернула голову в сторону кустов, в которых шуршали псы.

— Выходите, не стесняйтесь, — проговорил отец Викентий, и собаки послушно вышли. Даже упрямый Арчи понял, что шутить с этим мужчиной в больших очках с толстыми стёклами не стоит.

— Спасение, значит, отрабатываете, — заметил он, — что ж похвально.

Столбик невнятно заворчал.

— Ах, служите правому делу? Ещё лучше.

— Я передаю в руки Конгрегации гражданина Роджерса Анатолия Томасовича, — официальным тоном проговорила Арина. Она не знала, что её больше раздражает, когда инквизитор занудствует, или когда пытается шутить, — как действующая Чародейка Поволжья я предъявляю ему обвинение в незаконном создании Вендиго на Старичном болоте Евдокимовского леса, что привело к преднамеренному убийству гражданки Зайчевской Киры Владимировны и смерти граждан Российской империи Кудряшова Александра и Семёнова Михаила, а также двукратном покушении на убийство Воронцовой Арины Вячеславовны. Доказательство его вины вы видите перед собой.

— Вижу, — отец Викентий обошёл вокруг останков Вендиго, а Катерина тем временем забрала Астродамуса из рук вампирши, надев на него самые банальные полицейские наручники, — ликвидировали зверя грамотно. И сердца следы вижу. Как изничтожили-то?

— Дак, я молотом со злости стукнул, — признался гном.

— Позволите? – инквизитор осторожно взял молот Снорри, — любопытно, весьма любопытно. Рунная магия, металл затрудняюсь определить.

— Мифрил, — подсказал гном.

— Тогда понятно, — отец Викентий возвратил оружие владельцу, — шаман, создавший вендиго, как вид монстров, не имел понятия о магии гномов и мифриле, поэтому вы, господин…?

— Годаев Снорс, — поспешил представиться парень, сдёргивая с головы рогатый шлем.

— Господин Годаев, явно не лишённый способностей своего народа, и смогли поставить точку в этой нелёгкой эпопее. Спасибо всем, сработано отлично.

Рядом с Катериной Астродамус выглядел каким-то заторможенным: он вяло переставлял ноги, глядя прямо перед собой с сосредоточенностью умственно отсталого человека.

— Всем спокойной ночи, — улыбнулся инквизитор уже у калитки, — на подробный отчёт даю три дня.

— Сделайте до гонок, — посоветовал гном, уходя.

А Зина бросилась Фёдору на шею с радостным криком: «Разрешил!»

Эпилог

Фёдор отправил в рот кусок торта и запил кофе. Он сидел за столом с газетой в руке, Рина устроилась напротив.

— Ставшие своеобразной достопримечательностью Междуреченского уезда автогонки «Вавилонский бурелом» прошли в этом году с особым успехом, — принялся читать он, — юбилейная трасса проходила через легендарный Евдокимовский лес, в котором ещё во времена восстания Емельяна Пугачёва скрывались разбойничьи шайки. Трасса поражала гармоничным сочетанием разнообразия и высокой сложности.

Американец оторвался от чтения и заметил:

— Разве мы не приложили руку к этому успеху?— и не дождавшись ответа чародейки прочёл следующий отрывок, — хотя гонки на мотоциклах и пользовались несколько меньшим интересом у зрителей, но в этом году их внимание и сердца были полностью покорены двумя фаворитами, поделившими первое место. Это Фёдор Иванович Толстой – полный тёзка своего далёкого предка, и Зинаида Прокофьевна Франтасьева, хорошо известная жителям Междуреченска фельдшер со станции забора донорской крови. Они оба оказались достойными соперниками и по праву разделили полагающийся выигрыш.

Фёдор вернулся к торту.

— Погоди, — проговорила Арина, беря газету, — на другой странице тоже интересная заметка.

В разделе некрологов чародейка углядела следующее:

Саратовский императорский университет понёс тяжелую утрату. Скоропостижно скончался профессор Роджерс Анатолий Томасович, доктор филологических наук, бессменный руководитель языковой школы «Открытый мир». Анатолий Томасович был найден мёртвым в собственной квартире. Причиной смерти стал обширный инсульт.

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Дорогие читатели! Спасибо, что провели это время с Ариной Воронцовой, неугомонным графом Толстым-Американцем и нашей боевой поволжской командой!

Писательский труд в перерывах между уроками и школьными буднями бывает непрост, но ваши лайки, комментарии и поддержка — лучший стимул придумывать для Арины и Фёдора новые расследования и магические дуэли.

Понравилась история и хочется ещё больше мистических детективов? Приглашаю вас познакомиться с другим моим большим циклом — «Следствие ведёт некромант» (приключения Вилохэда и Рики)! Там вас ждут 9 томов расследований, темной магии и тайн.

Жду вас в гости на моей странице VK: (elizavetaberestova) — там мы общаемся, обсуждаем книги, делимся новостями и картинами! Поддержать автора и выход новых историй можно по номеру карты Сбера: 2202 2002 0856 0068.

Искренне ваша, Елизавета Берестова.