Чародей. Том 2

Глава 1

Боркус

Вжик… Вжик… Вжик…

Боркус размеренно водил оселком по лезвию секиры. Он делал это уже час, но на удивление результата не было. Будто в руках не точильный камень, а кусок масла. Чудеса. Хорошо еще, что острота оружия и без того отменная: здоровяк навел глянец еще вчера, сразу после тренировки командира с мейхом. Тогда как будто не было ничего необычного, а вот теперь ничего не выходит. Сейчас Боркус начал работу скорее по привычке, чем по необходимости. Но что делать, когда секира снова затупится? Может, на металл так повлиял контакт с зачарованными куртками и это скоро пройдет? Хотелось надеяться, что оружие не испорчено.

Боркус слегка коснулся пальцем лезвия своей секиры – тут же выступила кровь. Странно это все… Вздохнув, мужчина перехватил оселок поудобней и снова стал гладить им по металлической кромке, надеясь на лучшее. Кто-то скажет, что острота в таком оружии – не главное, и ошибется! Ведь секира среднего размера, чем-то напоминающая обычный топор, – почти универсальный инструмент: таким можно и врагов рубить, и поленья колоть, а в некоторых случаях и бороду брить. Свою бороду охотник холил и лелеял и расставаться с ней не собирался, и уж подавно не стал бы рубить благородным оружием дрова, но сам факт!

Всхрапнула лошадь. Боркус мельком глянул в ее сторону, слегка прищурился, прислушался и снова стал вжикать по лезвию. Только оселок переложил в левую руку и поменял положение тела. Время – поздняя ночь, да только не спится. После ухода товарищей и обустройства стоянки оно тянулось медленно, и Боркус успел поспать несколько часов. Посреди ночи проснулся – сна ни в одном глазу. Сходил проверить окрестности, разжег угасший костерок, выпил заваренного травяного сбора, да и принялся править амуницию. Новые ноги (а друзья успели рассказать, что ноги не просто вылечены, а как бы воссозданы заново) не причиняли никаких неудобств, разве что сперва после нагрузок слегка уставали, но сейчас уже почти ничем не отличались от «старых».

Боркус не боялся быть услышанным. Окружающие деревья, пусть и редкие, а также кустарник должны скрадывать звуки. И места тут глухие – сам недавно рассказывал об этом Никосу. Впрочем, вряд ли есть причины для беспокойства: само место отталкивает неподготовленных, прогоняет их. И все-таки жаль, что мейх хоть и поставил, как он говорил, сигнальную сеть, но, видимо, забыл привязать ее на Боркуса. Так что для него она бесполезна. Если и даст сигнал, то кому? Несмотря на все доводы рассудка, опыт подсказывал быть начеку. Охотник не был настолько самоуверен, чтобы полностью полагаться на редкие описания этой местности, к тому же с чужих слов. Да и место это, как ни крути, нехорошее – не располагает к беспечности.

Снова зашевелились лошади, но скоро успокоились, замерли. Боркус чуть-чуть наклонился вперед, перенеся вес на подвернутые ноги, перехватил секиру за ручку и отодвинул оружие влево, слегка поворачивая лезвие, любуясь его внешним видом и отблесками пламени на металлической плоскости. Неудобное положение, если смотреть со стороны, но вполне естественное для бородача: по крайней мере, никакого напряжения в его позе не чувствовалось. Поэтому, когда над ним в темноте мелькнуло что-то вроде полога, едва заметного в отблесках костра, Боркус легко оттолкнулся ногами и быстро перекатился влево-назад, успев махнуть секирой, тем более что и размахиваться не пришлось, – просто провести рукой с зажатым оружием вправо. Не зря он ежедневно доводил лезвие до бритвенной остроты!

Полностью выйти из области накрытия ловчей сети он не успел, но секира без особых проблем распластала веревки у самого края, не дав ловушке выполнить свою задачу. В следующий момент бородач снова прыгнул-перекатился, слегка поменяв направление. Это его и спасло: стрела, вылетевшая из тьмы, пропахала землю в том месте, где он мог первоначально оказаться. Краем глаза успев ее заметить и мгновенно представив, откуда она могла прилететь, Боркус, прежде чем скрыться в тени ближайшего дерева, до которого уже не доходил свет костра, левой рукой метнул тяжелый нож в сторону предполагаемого противника. Он и не рассчитывал задеть нападающего – лишь обозначил, что просто так не сдастся, ну и надеялся на пару мгновений передышки, которую могла обеспечить эта атака. Однако, к своему удивлению, Боркус услышал легкий вскрик. Действительно попал, что ли?

На некоторое время на полянку опустилась тишина. Лошади никак не отреагировали на произошедшее. Костерок медленно угасал, иногда потрескивая. Осторожно выглянув, Боркус пригляделся и покачал головой. То-то ему показалось странным, что стрела не воткнулась в землю. Несмотря на темноту, он все же приметил, что ее наконечник не боевой – слишком толст. Видимо, хотели оглушить, да не получилось. Эх… Не сообразил он держать при себе боевые амулеты, оставленные Дорникусом! Сейчас бы очень пригодились!

Место, где спрятался Боркус, являлось неким карманом, сзади ограниченным большим скальным осколком, а сбоку – непосредственно скалой, по которой уползли товарищи. Вокруг этого пятачка тесно росли несколько деревьев, которые дали охотнику временную защиту. Поэтому нападающие и не лезли сюда – нормальный ход был только со стороны полянки. Эта же особенность и не давала возможности незаметно уйти: фактически бородач оказался в ловушке.

– Да откуда же вы вылезли? – тихо бормотал Боркус, распластавшись на земле за деревом. – А я еще хотел здесь жить… Вот как тут быть? Только подберешь что-то интересное, как обязательно найдется кто-то, кто изгадит мечту!

Вспомнив кое о чем, охотник хлопнул себя по лбу, упустив из виду, что держит в руке секиру. Из глаз посыпались искры, и он чертыхнулся. Хорошо хоть голову не раскроил – ручкой ударил. И поделом. Он снял с пояса кошель и на ощупь достал оттуда монетку связи.

– Ллэр Никос! – Охотник перекатился на бок, чтобы правильно расположить монетку перед лицом. – Ллэр!

Никто ему не ответил. То ли амулет разрядился, во что Боркус не верил: слишком сильное впечатление своими возможностями производил Никос, вряд ли он упустил такую мелочь, как разрядка амулета; то ли ллэр просто сильно занят или спит.

– Если вы меня слышите, но не можете ответить, сообщаю, что на меня напали. Сколько нападающих, неизвестно. Мне удалось спрятаться, но ненадолго – отсюда деваться некуда. По скале подняться не могу – все вещи остались на месте привала вместе со стеноступами.

Безуспешно прождав ответа, Боркус немного подумал и не стал прятать монетку в кошель, а засунул ее в сапог. Снова повисла тишина. Костерок совсем погас, возбуждение схлынуло, мышцы расслабились, а глаза потихоньку начинали закрываться. Охотник несколько раз встряхивался, пытаясь прогнать дремоту. Вот ведь! Только недавно сна не было ни в одном глазу, а тут!

После очередного встряхивания охотник вдруг увидел, что на их поляне, не скрываясь, стоит человек. Вернее, в такой темноте сложно было определить, кто или что это, но легкий сгусток еще более темного цвета, чем ночь, явно очерчивал фигуру. Боркус подтянул к себе поближе секиру, но тут же расслабился, ткнувшись лицом в землю.

– Тащите его сюда, – произнесла тень.

Ничейные земли. У артефакта Дронта

Фебрилус

– Тащите его сюда, – произнес недовольный чародей. Через полянку метнулись две тени. – Собирайте что сможете, у вас есть пять минут.

Наблюдая за тем, как его помощники собирают чужие вещи и быстро укладывают их на чужих же лошадей, он думал. Действительно, сильное проклятие наложено на это место. Настолько сильное и неизвестное, а возможно, и уникальное, что его не видно в чародейском зрении. Как с ним бороться – непонятно. Фебрилус сумел подобрать формулу, но сил она забирала очень много. А ведь еще надо и своих спутников закрывать. Поэтому, как ни велико было желание пошарить здесь по-хорошему, но приходилось поторапливаться. Как же удалось защититься тем, кто тут находится? Да еще и лошадей закрыли…

Со всем этим Фебрилус собирался разобраться, как только они покинут проклятую местность. Задержка грозила неприятностями. И дело даже не в проклятии. Просто чародейка, которая обосновалась тут, оказалась сильнее ожидаемого, сильнее его. Большого труда ему стоило незаметно нейтрализовать висящий над полянкой наблюдательный конструкт. Если быть честным, сам Фебрилус не смог, пришлось использовать приобретенный по случаю у более сильного чародея амулет, специально предназначенный для незаметного уничтожения чужих наблюдателей-конструктов. Надо бы радоваться, что цель найдена, первый бой выигран, только Фебрилусу не до веселья. Во-первых, как выяснилось, в открытом противостоянии ему с ней не справиться. А во-вторых – возможно, он ошибся и она совсем не та, кто ему нужен.

В пользу последней версии были еще доводы. Эти люди обосновались тут не на пять минут: обстоятельно устроили лагерь, навесили долгоиграющую защиту и на себя, и на животных, где-то неподалеку спокойно делают какие-то свои непонятные дела. Те, кого ищут, так себя не ведут. Что это вообще за команда? Что они делают здесь?

Странное место, режущее глаз своей чужеродностью окружающему пейзажу; старинное, но все еще мощное проклятие; наконец, эта песчаная туча над головой… С другой стороны, с чего бы предлагать большую награду за слабую одинокую девчонку? К оракулу не ходи – понятно, что дело не такое простое, как кажется на первый взгляд. Скорее всего это тот случай, когда противник на деле оказался серьезнее обещанного. И что из этого следует?

Возможно, лучшее, что можно сделать в сложившейся ситуации, – это положить все, что взяли, на место и быстро-быстро бежать отсюда. Может быть, тогда обойдется без последствий. Но Фебрилус, прикинув расклад, решил рискнуть, благо чародейки сейчас здесь нет.

– Все, уходим! – нервно крикнул он, отгоняя воспоминания.

Тенью сожаления промелькнула мысль, что то время, пока он просто стоял, глядя, как его рабы разоряют захваченный лагерь, можно было потратить с большей пользой, стирая свои следы. Впрочем, он тут же успокоил себя тем, что времени было слишком мало, а сил и вовсе не осталось. Да и бесполезно: чародейка сильнее и, когда вернется, все равно разберется, что тут произошло.

– Бросайте что не успели взять! Живее!

В лиге от проклятого места давление, которое чувствовалось даже сквозь защиту, пропало, и Фебрилус с удовольствием снял ее. Двое его рабов стали ловко разгружать лошадей. Чародей внимательно пригляделся к подавляющим волю конструктам. Действие проклятия слегка нарушило их работу, но не критично, и он быстро привел их в норму. Хорошо, что тут ничейная территория. За подавление воли жителя империи на ее земле без важных на то причин на него бы быстро наложили наказание, причем довольно серьезное (если доказали бы вину, конечно), а тут… Делай что хочешь, никто никому не пожалуется! Удачно ему попались эти охотники, видимо, отец и сын, – и следы хорошо читают, и местность знают.

Разгрузив поклажу, рабы остановились и посмотрели на чародея. У мужчины постарше по плечу текла кровь, расплываясь красным пятном на рубахе.

– Перевяжи его! – распорядился Фебрилус, наблюдая за тем, как споро молодой кинулся выполнять его приказ.

– А теперь сторожите, чтобы никто по следам не пришел, – велел он, когда работа была закончена.

Рабы кивнули, взяли луки, поправили ножи на поясе и растворились в темноте. Фебрилус перевел взгляд на пленника и недовольно нахмурился. Чародейская защита здоровяка справилась с подчиняющим конструктом, а глаза подозрительно мерцали, отражая свет звезд. Очнулся, значит. Чародей подошел поближе.

– Ты кто? – спросил он.

Бородач зло ощерился и плюнул в своего пленителя, едва не попав на кафтан.

– Значит, не хотим говорить… – Фебрилус тяжело вздохнул. Придется снова ломать защиту, а сил это отнимает порядочно. Но делать нечего…

Он уселся рядом с поверженным здоровяком и стал медленно приводить себя в нужное состояние и восстанавливать ресурсы.

Допрос пленного проходил трудно. Его защита быстро разрушала подавляющие конструкты Фебрилуса, и тому приходилось постоянно их заменять, пока пробитые дыры не успевали затягиваться. Бородач все время выходил из-под контроля, и нужно было очень быстро задавать вопросы, чтобы хоть что-то узнать. А общая картина из выуженных обрывков никак не складывалась. То получалось, что в проклятом месте решил сделать свои дела какой-то мейх, то – чародейка (вроде бы именно та, которую разыскивают так много охотников). Фебрилус еще долго не мог понять, кто это такой – «мейх», пока не сообразил, что бородач имеет в виду искусника. Вроде бы в древности их так называли.

К сожалению, в истории Фебрилус был не силен, поэтому и не сообразил сразу. Не воспринял серьезно информацию об искуснике, вернее, как-то не осознал услышанное. Он никогда с ними не сталкивался по причине своей относительной молодости: в войне не участвовал, да и просто не сложилось. Зато сразу проникся и задумался после того, как очнулся с ломотой во всем теле и спутанными мыслями. А всего лишь хотел посмотреть, что находится в сумках, захваченных с места привала чародейки. Однако презрительный смех пленника заставил его разозлиться и собраться.

Так… Значит, добычу он нашел. Только чародейку сопровождают спевшиеся с ней охотники за головами и какой-то искусник. Возможно, она пообещала им много заплатить за сопровождение. К сожалению, остается только гадать – большего Фебрилус не смог выбить из пленника, а продолжать допрос уже не было сил. Он узнал главное. С чародейкой ему не справиться, судя по словам пленника. Защита, которую она навесила на своих людей, тому подтверждение. Это плохо и даже опасно: рассердившись, чародейка сможет его достать. А если она еще и видящая… Да, не так представлялось это дело Фебрилусу всего каких-то пять дней назад.

Ему случайно удалось подслушать разговор двух чародеев о том, что многих представителей их братии наняли неизвестные люди для поиска одной девицы. Почему собеседники не установили защиту от подслушивания или просто не контролировали обстановку, Фебрилус не знал. Может быть, потому, что беседа проходила в дорогой таверне, разделенной тонкими стеночками, дающими ощущение уединения. А может, все дело было в том, что Фебрилус после доброй порции еды и кружки пива закемарил и никак не проявлял своей активности. Он бы не стал влезать в это дело, если бы те двое в разговоре не упомянули посредника, который оплачивал поиски. То есть приди с пойманной девушкой – и не важно, кто ты, тебе заплатят. И очень приличную сумму.

То, что это дело, по сути, являлось преступлением, не особо волновало Фебрилуса. С такими деньгами вполне можно замести следы, а то и подмазать кое-кого, чтобы про тебя забыли. А можно и в другую страну уехать. Да и попадаться он не собирался. Кроме того, как-то не верилось, что заказчик не замнет это дело. Немного понаблюдав за обстановкой, он отметил интересную деталь: в Осоне – захудалом городке у самых Пустошей, не избалованном посещением сильных мира сего, появилось очень много чародеев! Ему и удалось-то это понять только потому, что он довольно долго жил там и знал всех чуть ли не в лицо. Через некоторое время Фебрилус сообразил, что пришлые чародеи не собираются куда-то двигаться на поиски. Вернее, из города они отлучались часто, но быстро возвращались. Очевидно, оставляли сигнальные конструкты вдоль границы. Чем-то они напоминали пауков, соткавших паутину и караулящих жертву. Причем явно выделялись пять независимых групп. Знают они друг о друге или нет – Фебрилус понятия не имел, но логика подсказывала, что вычислить конкурентов им вполне по силам. Все ведь одним делом занимались. Хотя… Если в каждой группе есть хотя бы один видящий, то стереть свои следы в сути мира всяко могли так, что другие не заметят.

В общем, примерно прикинув, откуда чародеи ждут добычу, Фебрилус понял, что из Пустошей. Откуда же еще – не из Кордоса же, а других вариантов и вовсе нет! Правда, не очень понятно, отчего именно тут. Жертве логичнее было бы плыть по реке или ехать по цивилизованной дороге через Праймус, чем пробираться через дикие и опасные ничейные территории. Только потом, уже отправившись в путь, он догадался, что такие команды ловцов есть, скорее всего, и в Тертоне, и в Праймусе, и во всех остальных пограничных селениях, и даже, возможно, у каждого горного перевала севернее.

Но тогда Фебрилус решил, что чародеи просто знают что-то, что дает им уверенность в появлении добычи именно в Осоне. А если мышка сама прибежит в лапы, зачем гоняться за ней? Проще немного подождать в комфорте, наслаждаясь обществом женщин и вином. Это казалось логичным, но также давало шанс какому-нибудь энергичному и неленивому чародею обскакать всех своих коллег по ремеслу, утерев им нос. Надо ли говорить, что в роли этого предприимчивого везунчика Фебрилус видел себя? Правда, не так-то просто перехватить человека в пути, если известна лишь конечная точка его маршрута и нет подробных характеристик его ауры. Чародею пришлось пересечь холмы и отъехать далеко в степь, чтобы случайные люди из города не мешали работе поисковых конструктов.

Здесь же, в безлюдной местности, шанс на удачу был, и Фебрилус не упустил его. Заинтересовавшись странной тучей на горизонте, он подъехал поближе и нашел аурные следы женщины, что было большой редкостью для здешнего сурового края. Причем последняя была чародейкой, что сразу же переводило робкую надежду в разряд почти уверенности.

Дикое везение? Возможно. Но Фебрилус сорвал свой куш. Вернее, почти сорвал, ведь в сложившейся ситуации сам он ничего не мог сделать. А вот если прийти к главе одной из групп чародеев, что остались в городе, то, наверное, можно договориться. Особенно с таким пленником – там его защиту враз сломают и запоет он, как птичка! Да и сумки искусника, пожалуй, немало стоят. Точнее, их содержимое. И пусть он получит не всю сумму от награды, но даже доли ее будет вполне достаточно, чтобы переехать поближе к центру империи, а то и поступить в какую-нибудь школу чародейства. Так что решено! Ждать утра не имеет смысла. Надо отправляться прямо сейчас. Путь неблизкий, но с новыми запасными лошадьми и рассерженной чародейкой за спиной обратно можно добраться дня за два.

Империя Оробос, город Праймус

Шойнц Индергор Виртхорт

Мягко звякнув колокольчиками двери, в таверну «Последний приют» вошел высокий мужчина. Его одежда, хоть и скромная по виду, но из дорогого материала, выдавала в нем дворянина. Впрочем, на это также указывали непростой меч на боку и гордая осанка человека, не привыкшего кланяться. Здание только номинально называлось таверной – по сути, это была весьма приличная для такой глуши гостиница. Почти весь первый этаж занимает чистенький зал, на столах – скатерти, пусть и не всегда первой свежести, но и не откровенно грязные. Вдоль стен – горшочки с цветами, придающие помещению домашний уют, а обе официантки чисто и опрятно одеты. Нельзя сказать, что таверна открыта исключительно для дворян и чародеев (не так уж много на периферии высокородных), простой люд сюда тоже пускают, только плати. И еду подадут попроще, и каморку найдут подешевле. Не забывайся, веди себя тихо и проблем не будет. Именно поэтому на входе присутствовал охранник, кроме всего прочего, выполняющий функции вышибалы. Но если кто-то позволит себе непотребное – вход сюда ему будет закрыт надолго, если не навсегда.

Несмотря на эти относительные строгости, клиенты не переводятся: многим хочется отдохнуть в тишине и спокойствии. Эта таверна была не единственной в своем роде. Практически в каждом пограничном городке имелись такие же. А все потому, что наместник западных территорий Оробоса оказался очень серьезным и деятельным человеком и частенько самолично инспектировал свои территории. Он любил посмотреть, как живут люди и что происходит, проверить поступающие данные, да и просто развеяться. Естественно, в каждой такой таверне у него есть свои апартаменты, ну и налоговое бремя для хозяина заведения поменьше. Не стоит также удивляться, что частенько хозяева тайно работают осведомителями Службы Спокойствия.

Войдя, мужчина привычно огляделся. Все как обычно, все те же лица. В дальнем углу сидит Атикая – даймон, приехавший, кажется, в местный банк по служебной надобности. Дальний стол у окна с видом на небольшой сад в задней части таверны занимает некая Турвинтель эль Торона с компаньонкой – жена какого-то небогатого дворянчика, проездом остановившаяся в Праймусе – так называется этот город. Она привычно стала строить глазки вошедшему, он привычно как бы не заметил этого, лишь слегка поклонившись. Слева, задумчиво уткнувшись в кружку с пивом, сидел приезжий чародей Корциус. Вошедший обозначил приветственный кивок, не сомневаясь, что его заметят. Чародей слегка приподнял кружку, ответно поприветствовав, и снова присосался к ней.

Мужчина не спеша последовал в свои апартаменты. По дороге дал отмашку хозяину, мол, сейчас ничего не нужно. Уже ступив с лестницы на верхнюю площадку и повернув в левый коридор, услышал, как хлопнула входная дверь. Звук ничем не отличался от других хлопков, сопровождавших хоть его вхождение в помещение, хоть других, но внутри что-то дернулось. Продолжая движение, он все же вошел в коридор и лишь после этого остановился и аккуратно выглянул.

У входа стояли двое мужчин. Чародеи. Тот, что находился чуть впереди, слегка шевельнул ладонью опущенной руки, и его спутник прошел к стойке, уйдя из области видимости подглядывающего мужчины. Сам же чародей, видимо, старший в двойке, уверенно приблизился к Корциусу и негромко окликнул его по имени.

Сидящий чародей спокойно, даже с какой-то ленцой, посмотрел на вошедшего:

– Кому я понадобился?

– Уже никому, – слегка качнул головой пришелец, и тут же последовал удар по ауре Корциуса вытянутым аурным отростком, в чародейском зрении выглядевшим как круглый конусовидный меч.

Удар соскользнул с защиты сидящего чародея, а в ответ пришельца окутало темное облако проклятия, которое на несколько мгновений затормозило нападение. В воздухе уже носились выпущенные обеими сторонами боевые конструкты, пытавшиеся пробиться к противнику. Возникало ощущение, что конструкты действуют сами по себе. Но было заметно, что управлялись они более крупными и сложными созданиями, висящими над каждым чародеем. Летающие искорки, точки, бесформенные сгустки сталкивались в воздухе, взаимоуничтожаясь, но от обоих чародеев вылетали новые конструкты, которые тут же устремлялись или к чародею-противнику, или на перехват вражеского конструкта. Облако проклятия на напавшем почти никак не повлияло на битву: первоначально он выпустил конструктов с запасом, поэтому Корциусу не удалось воспользоваться моментом.

Тем временем напавший первым чародей закрыл глаза, слегка развел руки в стороны, выполнил какое-то странное танцевальное движение и резко хлопнул ладонями перед собой. Ауру Корциуса сплющило с боков. Спереди ее с заметным усилием проткнул такой же аурный отросток-меч, как вначале, и в прокол мгновенно втек черный сгусток проклятия, очень быстро растворившийся в ауре Корциуса, заставив того впасть в оцепенение. Но он все еще держался за счет сложности защиты, которая продолжала бороться с вторжением во внутреннее пространство, щедро тратя жизненные силы чародея.

Однако следом за проклятием в пробитую защиту просочился тускло-красный конструкт, шевелящий тысячью ложноножек, которые быстро стали врастать в ауру чародея и ломать ее. Спустя краткое время энергетический сгусток погрузился в тело Корциуса, и того судорожно выгнуло назад, отчего он упал со стула. На губах выступила пена, глаза закатились, а из ушей и носа потекла кровь. Лицо чародея исказила мука.

Гулкий стук упавшего тела разорвал мертвую тишину, в которой происходил чародейский бой. Все это время присутствующие сидели в оцепенении, глядя перед собой пустыми глазами. Второй чародей контролировал их, наложив сложное заклятие подчинения. Он слегка брезгливо посмотрел на мертвеца и произнес:

– Долго провозились. Надо было с улицы вдарить конструктом с накачкой маны, и всего делов-то.

Вышедший из боя победителем чародей стряхнул с рук усталость и остатки вражеского проклятия, взглядом проследив, как оно пытается из разорванных клякс собраться вместе. На мгновение замерев, он накрыл его невесомым светлым облачком, которое быстро всосало в себя чужую энергетику, а потом и само развеялось.

– Нам не нужны тут разрушения. От таверны бы ничего не осталось, да и другие бы поняли, что дело нечисто. А так – ну повздорил с кем-то, проиграл… Ты, кстати, всех держишь? Проверил, сверху есть кто?

Первый чародей смутился – ведь действительно прокололся, не проверил – и начал суетливо формировать конструкты-ищейки. Его спутник махнул рукой:

– Не надо, я сам. Ты пока внедри в посетителей ложные воспоминания, будто Корциус сидел-сидел, а потом просто упал. С кем не бывает, – усмехнулся он.

– Тут даймон есть. Подействует ли на него?

– Попытайся. В любом случае, даже если не выйдет, он не станет никому говорить. Даймоны умные – они в чужие разборки не лезут.

Стоящий наверху мужчина на цыпочках отошел от прохода, вынул из кармана две горошинки, одну оставил там, где стоял, а вторую запустил в дальний конец коридора. Сам же быстро скрылся в своей комнате, лег на кровать и усилием воли погрузил себя в полудрему. Оставленные артефакты сработали спустя несколько секунд после того, как мужчина уснул. Из них выплеснулись искусные сети сложной конфигурации, которые тут же прилипли к стенам коридора.

Впитав в себя жизненную энергетику в радиусе нескольких метров, они передали ее в лежащие на полу горошинки – защищенные от излучений амулеты, и перемешали оставшееся легкими энергетическими всплесками слабой интенсивности, после чего разрушились. Конечно, не все впитали, но и этого оказалось достаточно, чтобы перепутать аурные отпечатки и снизить их яркость. Кстати сказать, для чего использовались эти горошинки самими археями, было неизвестно. Слишком маломощные и специфические амулеты, а нашли их в древних раскопках насыпанными в обычный кувшин.

Ни конструкты, выпущенные чародеем, ни сам чародей, быстро прошедший по коридорам и проверивший общую обстановку в помещении, ничего странного не заметили. К счастью для спящего мужчины, среди них не было видящих, которые могли бы отметить нестыковки. Но даже если бы и были, Шойнц Индергор Виртхорт, а это был именно он, знал, что снять точную информацию они бы не смогли. Эксперименты в лабораториях показали: с высокой долей уверенности можно утверждать, что резкие энергетические перепады и взбивание аурных отпечатков нарушают четкую информационную картину. Разобраться в ее остатках может только сильный видящий, каковых среди чародеев не так уж много.

Удостоверившись краем почти бодрствующего сознания, что чародеи не собираются избавляться от возможных свидетелей, он ослабил контроль над дремой и окончательно погрузился в кратковременный сон.

«Это что же получается, – недоуменно думал Шойнц, очнувшись от суеты в коридоре, связанной с неожиданной смертью постояльца, – чародеи убивают чародеев?» Он думал, это его задача. А тут какие-то местные разборки. Или в игру вступил третий игрок? Шойнц провел рукой по коротко стриженным волосам. Пришлось избавиться от лелеемой шевелюры, чтобы полнее соответствовать образу. В Оробосе дворяне редко носят длинные, до пояса, волосы. Максимум до плеч. Это Шойнцу не нравилось, но дело превыше всего.

Довольно быстро добравшись до западных территорий Оробоса, где он предполагал перехватить Карину эль Торро, Виртхорт сразу заметил нездоровую активность чародеев. Причем не местных и практически во всех пограничных городках. Его люди по одному – по двое тоже обосновались в этих населенных пунктах, чтобы не пропустить нужную персону, ведь наверняка беглецы захотят где-нибудь остановиться привести себя в порядок после длительного путешествия.

Пришлось срочно перерабатывать план. У них какая задача? Правильно, чтобы девчонка живой добралась до своего отца. А для чего тут чародеи? Явно тоже за ней приехали! И уже спустя три дня после утверждения нового плана чародеи в разных городах, со стороны как бы по естественным причинам, стали умирать. Понятно, что скоро это заметят, сложат одно с другим и догадаются, что кто-то развязал против них войну. Шойнц справедливо полагал, что на кордосцев чародеи подумают в последнюю очередь. Ну просто неоткуда им тут взяться, да и причин нет. И будут разбираться между собой.

Стоп! А не было ли убийство Корциуса именно такой разборкой? Нет… Вряд ли. Тот чародей назвал его по имени – значит, точно что-то именно против него имел. Но и на личное не похоже, ведь Корциус был одним из охотников на Карину. И это скорее говорит о том, что здесь появился кто-то, кто много знает и чьи интересы в данном конкретном случае и в данном месте могут совпадать с интересами искусников. Впрочем, слишком мало данных для анализа. Пока ничего особенного не случилось, придется придерживаться разработанного плана по уничтожению чародеев, с высокой долей вероятности присланных для поимки Карины эль Торро.

Жалко только Корциуса. Шойнц очень удачно скрывался в его тени. Ведь любой знает: лучше всего прятать вещь на самом видном месте. Вот и Виртхорт старался поддерживать с ним дружелюбно-нейтральные отношения. Он не боялся, что чародей раскроет его как искусника: перед отправкой в Оробос он тщательно перетряхнул секретные запасники архейских амулетов их службы, да и свои наработки имелись… Теперь его самого и его людей по ауре может раскрыть только очень опытный чародей, возможно даже уровня Повелителя Чар. Усиливает этот маскирующий эффект специальная подготовка, которую прошел каждый боец отряда Искусников Специального Назначения, или «СИ»: при виде чародея парни просто лучились расположением и другими добрыми чувствами. Это сбивало внутреннее чутье как простых чародеев, так и видящих. Неудивительно. Достаточно рассказать, какую проверку проходил боец «СИ» после тренировок, чтобы быть отобранным для операции. Под четким контролем «домашнего» чародея каждый должен был сделать то, что ему более всего противно в жизни, причем так, чтобы чародей обманулся в чувствах бойца. Один целовал дохлую крысу, другой клал на лицо живого паука размером с ладонь, третий спокойно слушал, как поносят императора. У каждого находилась своя слабость, вызывающая у него максимально негативные эмоции. И ни одна эмоция, ни один всплеск не должны были быть определены чародеем.

Уничтожать же чародеев одновременно и сложно и просто. Сложно потому, что стоит чародею почувствовать опасность, как подобраться к нему будет очень и очень нелегко. В обычном же состоянии, не чувствуя опасности, он может сильно ослабить защиту, чтобы не тратить жизненную энергию, а то и вовсе ходит только с пассивной. Поэтому и получалось обманывать чувства чародеев. Кто-то смог подсунуть отравленные иголки, яд которых действует мгновенно: кордосец «искренне верил», что это мусор, залежавшийся в его карманах, и удачно выбросил иглы перед чародеем. Кто-то умудрился подстроить почти естественный несчастный случай: один из кордосцев по-настоящему намеревался отремонтировать балку (или думал так), а второй как бы случайно уронил ее в нужный момент, неловко прислонившись к хлипкой стенке заброшенного здания (тот чародей в свободное время занимался кладоискательством в старых постройках).

Сложная простота. По правде сказать, Шойнц не рассчитывал, что такие простые методы будут долго действовать. Еще несколько подобных случаев – и чародеи насторожатся. Поэтому параллельно готовились более мощные методы устранения, которые уже не замаскируешь под случайность. И тут вдруг появляются новые лица! Определенно стоит разузнать про них поподробней и откорректировать план.

Кабинет императора Оробоса

За большим рабочим столом, откинувшись в кресле, сидел император Оробоса. Глаза его были закрыты, однако движение под веками выдавало интенсивную работу мысли. Напротив сидел Лулио де Монто и ждал, когда глава империи ознакомится с памятным слепком. Судя по времени, тот его просматривал уже по второму кругу. Наконец император открыл глаза. Взгляд был еще затуманен. Слегка улыбнувшись, он тихо проговорил:

– А дочка у Эндонио красивая… Лулио, я хочу поподробней о ней узнать… – Император осекся, заметив застывший взгляд и напряженную позу чародея. – Лулио?

Однако чародей еще некоторое время сидел неподвижно, незряче глядя сквозь императора. Тиль с тщательно скрываемым нетерпением посматривал на него, надеясь услышать что-то интересное. Наконец чародей ожил и глубоко вздохнул:

– Нечасто судьба дает возможность видеть одновременно две линии вероятного будущего и осознавать себя в переломной точке.

– Неужели мой вопрос об этой девушке вызвал у судьбы такую реакцию? – Император усмехнулся.

Лулио внимательно посмотрел на правителя:

– Тиль, ты много раз меня спрашивал, почему я не остановил твоего отца, развязавшего войну с Кордосом.

Мужчина, управляющий одним из могущественнейших государств на континенте, резко подался вперед:

– Да.

– Но я тебе не отвечал. Сейчас же скажу. Я был одним из тех, кто говорил твоему отцу, что война необходима.

– Но почему? Ты ведь знал, чем все кончится!

– Ты помнишь мое прозвище?

Император недоуменно пожал плечами:

– В детстве я иногда слышал, как отец называл тебя Хранителем Империи. Ты про это?

– Именно. – Лулио тяжело поднялся и стал прохаживаться по комнате.

– Я думал, это просто шуточное звание…

– Не совсем так. Настала пора тебе кое-что узнать. Не буду скрывать: это опасный для меня момент, несмотря на то что я знаю возможное будущее.

Заметив вопросительно приподнятую бровь императора, чародей пояснил:

– Ты же помнишь, что будущее до конца не определено. В любой момент главная линия может превратиться в боковую и потеряться среди новых, рожденных судьбой и обстоятельствами. Поэтому предсказывать его – неблагодарное дело. В особенности для империи. Но все же это довольно эффективный инструмент, если правильно им пользоваться. Самый первый император, твой предок, как ты должен знать, был идеалистом. Для него слово «империя» было всем – целью и сутью его жизни. Он был умным человеком и понимал, что судьба империи в первую очередь зависит от ее руководителя. Себя он считал достойным императором, так оно и было на самом деле. Но он предполагал, что те, кто будет править империей после него, необязательно станут делать это правильно, даже желая того всеми силами. И сформировал тайный управляющий орган – Хранителей Империи. На самом деле обычно это один Повелитель Чар, видящий. Его задачей является постоянно находиться при власти, быть советником, помощником императора, смотреть в будущее и искать наиболее выигрышные для империи линии развития. Если окажется, что император не должен знать этого будущего, а должен оставаться в неведении, чтобы оно реализовалось, так и должно быть. Даже если это приведет к гибели императора. Империя важнее одного человека, пусть даже он сидит на троне.

Лулио замолчал и взглянул на мужчину. Тот смотрел на него немигающим взглядом.

– Ты хочешь сказать, война с Кордосом была… То есть грядущее не сулило нам ничего хорошего с самого начала и ты это скрыл?

Лулио снова начал ходить, заложив руки за спину.

– Не совсем так – были разные варианты. И сперва все шло вполне удачно, пока откуда-то из боковых линий не появились жрецы. Но это не важно, я хотел рассказать про другое. Перво-наперво уясни: раз я тебе сейчас открылся, это означает, что мои слова уже никак не повлияют на будущее. Даже принесут некоторую пользу. – Чародей поднял руку, останавливая императора, который уже открыл рот, чтобы возразить. – Не для меня – для империи! Сам я в твоей власти. Но давай вернемся к делу. Тебя правильно воспитали, империя для тебя на первом месте. Когда среди придворных после долгих лет мирной жизни начало преобладать мнение, что нужна новая война за территории, я не захотел с ним бороться, поскольку это грозило гражданской войной и стало бы началом конца. Твой отец, справедливости ради надо сказать, долго не прислушивался к ним, и мне пришлось повлиять на него. – Лулио тяжело вздохнул. – Тиль, я любил твоего отца, как люблю тебя, но без той войны с Кордосом, вне зависимости от ее исхода, была слишком большая вероятность того, что империя просуществует недолго. Срок жизни одного-двух императоров, и все… И развал должен был начаться с тебя.

– С меня? – Император удивленно откинулся в кресле. Прозвучавшие слова его просто шокировали.

– Именно. Твой отец был способен прожить еще долго. К моменту его естественной смерти ты был бы уже тоже немолод, а других кандидатов грядущее не предлагало. Несмотря на то что тебя с детства готовили быть императором, с возрастом ты бы потерял интерес к управлению и, сев на трон, стал бы предаваться праздности. – Взгляд чародея опять затуманился, и он заговорил иным голосом, будто читал скучную книгу: – У тебя родились четверо сыновей и, возможно, дочь. Ты мертв – тебя убили. Твои дети устроили грызню вокруг трона, началась гражданская война. Империя ослаблена, треть населения погибла. Кордосцы поддерживают одного из кандидатов, сажают его на трон. И так далее… В результате Оробос раздроблен на три части, в каждой из которых сидит марионеточный правитель… Даже смерть во младенчестве всех твоих детей не принесла бы спасения – лишь отсрочку на несколько лет. А во главе мятежных отрядов просто встали бы другие лица. – Лулио выдохнул и замолчал. Он даже не заметил, что стал говорить так, будто все это действительно произошло.

Однако на Тиля его слова произвели сильное впечатление.

Мерно тикающие в углу комнаты часы пытались разогнать вдруг наступившую гнетущую тишину. Им вторил слабый шорох шагов чародея.

– Я не мог тогда сказать это твоему отцу. Он был сильный человек, но мог не решиться погрузить страну в хаос войны, хоть и на время. Тогда существовало много факторов, из-за которых ситуация могла пойти по любому пути развития. Но я был неправ. Твой отец догадался. Однажды он прямо меня спросил, считаю ли я необходимой войну с Кордосом. И по моему ответу он все понял. По моему взгляду. Ты тогда был маленький и присутствовал при этом разговоре, хоть вряд ли его помнишь. Я посмотрел на тебя и сказал, что это надо империи. И он все понял.

– Империя важнее императора, – долетели до Лулио тихие, точно вздох, слова. Но следом за ними прозвучали другие, произнесенные уже обычным голосом: – Сейчас такой же момент? Ты не можешь мне сказать? И это как-то связано с дочерью Эндонио?

Повелитель Чар тяжело вздохнул:

– Да. Снова судьба империи, вернее, ее будущее, зависит от меня. – Он опустил плечи, будто груз, давящий на них, был непомерно тяжел.

– И даже это знание, точнее, тот факт, что я это теперь знаю, ничего не изменит?

Чародей медленно вернулся к креслу и тяжело опустился в него:

– Пока нет. И я еще не решил, какое развитие лучше. Сейчас не стоит вопрос о существовании империи в будущем. Пока ей ничего не грозит, разве что одна из наиболее вероятных линий ведет к относительно быстрому процветанию и упрочению позиций империи на мировой арене. Другая линия тоже ведет к развитию, но не настолько быстрому, а в будущем Оробос станет хоть и сильной державой, но не особо выдающейся. И то и другое неплохо. Но тут дело в ином. В одной линии ты счастлив, в другой – не очень. В одной империя – твой дом родной, в другой – просто абстрактный смысл жизни. В одной – буря эмоций, в другой – спокойствие скалы. В одной твоя жизнь полна как яркими цветами, так и черными, в другой – серая. И в одной линии, и в другой к концу жизни ты счастлив, но разным счастьем. Прости, большего сказать не могу.

– Хм… Действительно, трудно тут выбрать, особенно если это не очень касается империи. Я тебя понимаю. Даже я сам не знаю, что лучше.

– Не беспокойся, Тиль, это мой выбор, – слабо улыбнулся чародей. – Единственное, о чем тебя попрошу: пусть все идет как идет. Не надо привлекать других видящих, чтобы узнать что-то о Карине эль Торро. Обещаешь?

Император долго смотрел на Повелителя Чар.

– И почему мне кажется, что ты уже сделал выбор? – вздохнул он. – Хорошо, я обещаю. Но за исключением этого я могу делать все что угодно?

– Да, – кивнул Лулио, и его поза стала расслабленной, хотя на лице еще мелькали тени сомнений. В присутствии Тиля Хранитель Империи не всегда считал нужным контролировать внешнее проявление эмоций.

На добрых полчаса в комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своем.

– И что ты думаешь о ситуации в целом? – Император снова обратил свой взор на Повелителя Чар.

– Ты про Эндонио?

– Да.

– На мой взгляд, тут все хорошо. И довольно интересно, – оживился Лулио. – Как ты знаешь, от кордосцев сбежал пленник, которого они считают нашим Повелителем Чар. Но это вряд ли. Он сбежал вместе с Кариной. Судя по тому, что мы видели, скорее это искусник, чем чародей. Хотя… Есть у меня версия, что он самый настоящий архей. Знаю, звучит бредово, но пускай я многого не вижу – того, что мне открылось, достаточно, чтобы сделать такой вывод. К сожалению, он очень плотно прикрыт от сути мира, поэтому случившееся открывается мне с большой задержкой. Похоже, он не любит, когда за ним подсматривают. Жаль – наблюдать за ним очень интересно.

– А Карина?

– Ее я тоже почти не вижу. Сперва ее прятали – специально прикрывали от сути мира. А теперь ее нить судьбы переплелась с нашим археем, и я опять слеп. Как бы то ни было, я примерно вычислил, кто из Повелителей мог быть замешан в афере с ее похищением. Дальше пускай работает Эндонио. Думаю, в данном случае надо ему не мешать, чтобы противник считал, что мы пока ничего не знаем и это личная инициатива советника. Мне удалось рассмотреть, откуда в Оробос вернется его дочка со своим спутником. Эндонио по своим каналам узнал, что наш противник это тоже знает или предполагает и что туда на перехват отправлена большая команда боевых чародеев. Советник в свою очередь тоже начал действовать. Вернее, противодействовать. Посмотрим, что получится, какая рыбка выплывет в мутной водице.

– А как же уверенность Карины в том, что она со своим другом… личным другом, – произнося эти слова, император слегка поморщился, – сама справится?

– Это возможно, – кивнул Лулио. – И весьма вероятно. Но дело в том, что у нас есть свой интерес. Им мы не помешаем, а свою задачу выполним. Надеюсь… И вот еще что… – Чародей с легким сомнением посмотрел на императора, раздумывая, говорить или нет. – Как ты знаешь, Тиль, в игре участвует Кордос.

– И что?

– Они заинтересованы в том, чтобы заполучить друга Карины. Им он по своей сути ближе, хоть и должен быть обижен за то, что его держали в тюрьме. Искусники понимают, что это сила. И дополнительная возможность познать секреты археев, коих у них в Академии скопилось великое множество, но которые никак не даются в руки их специалистам. Этот человек может им в этом помочь. Поэтому они будут пытаться его вернуть.

– К чему ты ведешь? По-моему, это и так понятно.

– Ну… Если сначала они хотели его вернуть как преступника и шпиона, то сейчас он им интересен как носитель новых знаний. И они постараются его соблазнить. Врагов у них и так много, а вот таких друзей – мало. К тому же у них сейчас проблемы с подпольем, которому не нравится, что империя пустила к себе жрецов и не препятствует божественному присутствию. Впрочем, тут все неоднозначно. Будучи умными людьми, а верхушка Кордоса именно такова, они должны видеть угрозу своей власти, идущую от богов. Кроме того, тут явно чувствуется давление третьей неизвестной стороны. Но проблема богов важнее. А потому второй интерес к другу Карины связан еще и с тем, что, по некоторым данным, этот архей смог отбиться от жреца, который на тот момент стал аватаром бога. Честно говоря, если это правда, а это очень похоже на правду – Служба Спокойствия подтверждает многие детали, – у меня даже дух захватывает от открывающихся перспектив.

– Так что они предпринимают для поиска беглеца?

– Они, как обычно, прикрываются артефактами, так что всего я не вижу. Но главное, чувствую, что и они обозначили свое присутствие на юго-западной границе нашей империи.

– Хм… Это уже наглость. – Тиль встал и принялся задумчиво ходить по кабинету, точно так же, как некоторое время назад это делал Лулио. – Если им интересен спутник Карины в качестве того, с кем можно сотрудничать, то они вряд ли планируют его захват. Скорее ждут для переговоров. Хм… Интересно, кого могли отправить на переговоры?

– Они послали один из своих специальных отрядов.

Император удивленно поднял брови:

– Откуда такая уверенность?

– Не сомневайся, – усмехнулся чародей. – Да и «Недремлющее Око» сообщает, что на границе погибли несколько чародеев. Основные подозреваемые – кордосцы… – Лулио замолчал.

– Наша Служба Изысканий всегда назначает виновниками спецотряд искусников, если не может дать правдоподобную версию, – отмахнулся Тиль. – Но если ты говоришь, что это правда, значит, нынче они угадали – нельзя же все время ошибаться… Кто жертвы? Впрочем, дай догадаюсь: охотники со стороны наших противников?

Чародей с улыбкой кивнул:

– Это ведет нас к мысли, что спецотряд искусников отправлен туда для контакта с беглецом. А раз с ним Карина, на которую объявлена охота, то и для обеспечения ее безопасности. Потому что вряд ли архей положительно оценит, если с ней что-то случится.

– Это в том случае, если считать, что наш таинственный враг, который пытается через Эндонио влиять на дела в нашем государстве, – не Кордос.

– Для них было бы слишком сложно обставлять все по-чародейски – они бы действовали иначе. И Служба Спокойствия сообщает, что комиссия, расследующая маркинский инцидент, не в курсе, кем были сбежавшие оробосские пленники.

– Ну допустим, – с сомнением кивнул Тиль. – А это не Эндонио там куролесит?

– И он тоже, – согласился Лулио. – Только первые смерти стали случаться до того, как его бойцы появились на границе.

– Какой любопытный расклад получается. – Император снова сел в кресло. – У нас есть противники, которым нужна Карина, чтобы давить на Эндонио, – они ведь не знают, что я в курсе его проблем. Кордосцам нужен друг Карины. Так или иначе, все примерно знают, в какой точке Оробоса они появятся, и ждут их. А чтобы было нескучно, убирают конкурентов. Спецотряд искусников устраняет бойцов моих врагов, им помогает отец Карины. Интересно, что будет, если схлестнутся бойцы советника и искусники? Они ведь тоже могут посчитать друг друга врагами.

– Это, конечно, не исключено. Я предупредил Эндонио, чтобы он учитывал этот вариант.

– Какой конкретно спецотряд послали кордосцы, известно?

– Да. Команда Шойнца.

– Шойнц Индергор Виртхорт? Неужели он собственной персоной у нас в империи? Хотелось бы мне с ним встретиться. Весьма достойный противник.

– Уж это точно. – Лулио криво усмехнулся. – Этот Шойнц настолько хитер, что умудряется обманывать даже видящих. Трудно назвать человека, который нанес больше вреда Оробосу, чем он. Я бы лучше употребил термин «опасный враг».

Император хмыкнул. Шойнц в самом деле был незаурядной личностью. В нем нет той ненависти, что обычно испытывают друг к другу искусники и чародеи. Ненависти в большей степени искусственной, внушенной воспитанием. Его можно было бы даже назвать чисто интеллектуальным противником, если бы он сам не участвовал в акциях против Оробоса.

Повелитель Чар тем временем вернулся к прежней теме:

– Только я не думаю, что искусники из спецотряда начнут цапаться с людьми советника. Считаю, они прекрасно ориентируются в сложившейся ситуации. Кордосу сейчас невыгодно такое развитие событий. Поэтому не удивлюсь, если Шойнц вдруг заявится к нам в гости под ручку с беглецами и бойцами Эндонио.

– А если искусники все-таки прознают, что Карина – дочка моего советника?

– Кордосцам не съесть сразу две рыбки, и они это понимают. При этом архей им интересней.

Император помолчал и снова хмыкнул.

– Значит, говоришь, Шойнц явится к нам в гости? Это было бы в высшей степени забавно! – Тиль улыбнулся, видимо, представив такую картину. – А ты разве не видишь этот момент?

Повелитель Чар поморщился:

– Все, что связано со спутником Карины, настолько неопределенно и смутно, что более-менее очевидным становится спустя длительный срок. Да и то – мазками кисти пьяного художника. А спецотряд искусников своей линией судьбы уже вошел в туман, окутывающий друга Карины.

– А что это мы все «друг» да «спутник» Карины? Неужели его имя неизвестно? – вдруг остановился император.

– Имя-то известно, но оно явно не настоящее и не отражает его сути.

– Сути, сути… Можно подумать, имя на самом деле отражает суть человека.

– Это так, – спокойно сказал Лулио.

Император удивленно посмотрел на него, но развивать тему не стал.

– Ладно, что там по скелету, привезенному из Кордоса бойцами Эндонио?

– А ничего, – вздохнул Повелитель Чар. – Ничего не смогли узнать. С виду обычные кости: ни аурного отпечатка чародея, ни управляющих конструктов. Вот только двигается и реагирует на окружающее, точно живой. И ведет себя как разумное существо. Не умней собаки, но все же… Причем, что удивительно, потихоньку развивается. С ним даже можно общаться. Ну как общаться – на уровне эмоций и чувств. Мы его пока отдали в школу големостроения «Каменный Бык». Там много чародеев, которым он интересен, да и для него это тоже не без пользы – довольно большой круг общения способствует развитию. Может, со временем что-то из него и вырастет и его можно будет разговорить. Секретность, разумеется, обеспечили. А вообще, сдается мне, что лучше о нем расскажет друг Карины. Когда, конечно, он появится у нас.

– Ладно. – Император утомленно потер лицо руками. – Держи меня в курсе всего, что будет происходить вокруг Эндонио и его дочери.

Лулио кивнул и встал.

Ник

– Выведение носителя из состояния сна…

Сознание как-то непривычно медленно возвращалось ко мне. Почему-то возникла ассоциация с морем. Четкость восприятия то накатит, как волна у берега, и ты уже готов осознать себя; то с легким шелестом гальки, будто испугавшись чего-то, откатится, и ты снова погружаешься в пучину беспамятства.

– Корректировка биоритмов…

Волна все же докатилась до меня. Я поднял веки и увидел знакомый потолок, краем глаза ухватил знакомую обстановку, но главное – надпись «не будить», собственноручно сделанную на потолке. Интересно, тот голос мне послышался или нет? Не успел я озвучить эту мысль, как тут же получил ответ:

– Перевод носителя в статус хозяина. Самоидентификационное имя хозяина – Ник Админ Рутович. Доклад. Ядро нуль-вычислителя шестого уровня успешно установлено. Первый этап настройки завершен.

Ага! Значит, мне все это не приснилось. А то у меня не было опыта бесконтрольного перехода в сон из инфосети, фиг его знает, какие могут быть последствия. Умника-то для контроля нету…

– Эй! Как тебя там? Вычислитель!

А в ответ – мысль-ощущение внимания.

– Значит, говоришь, первый этап завершен? А сколько еще этапов?

– Подэтап – настройка личных предпочтений пользователя. На данный момент активирована только базовая аудиоподсистема ввода-вывода информации с минимальной чувственной обратной связью. Следующий этап: глубокий анализ существующих нейросвязей, разворачивание дополнительных мощностей вычислителя. Вычислитель шестого уровня для нормального функционирования требует контроля всей области мозга.

– Хм… Это безопасно?

– Да.

– Хорошо… – протянул я. – Я так понимаю, сейчас ты – только ядро вычислителя, причем чисто нейросетевое, без нуль-сопроцессора. Так?

– Нуль-сопроцессор активирован, привязан к нуль-структуре хозяина, но не может использоваться в полную силу, пока не будет полностью развернут нейропроцессор вычислителя. На данный момент ресурсы сопроцессора используются примерно на полпроцента.

Я заметил, что в процессе общения вычислитель на ходу начал применять термины, обычно используемые мной.

– Каковы твои возможности на данный момент? – Засунув руки под голову, я потянулся всем телом.

– Базовое управление биоритмами, архивные функции. Вычислительные мощности в полном объеме еще не развернуты.

– Это что за архивные функции? – заинтересовался я.

– Во время инициализации установки нуль-вычислителя была определена первоочередность активации функций. На данный момент под моим контролем находится вся память хозяина «Ник Админ Рутович», которая уже активно используется удаленным нуль-сервером.

Ага, по ходу, это инфосервер приступил к работе по адаптации информации Дронта.

– Следует отметить, – тем временем продолжил выдавать информацию нейрокомп, – что организация архивной памяти на данный момент не оптимальна.

– Ну-ка, поподробней! – слегка удивился я. Ведь, по сути, сейчас у меня память практически идеальная. И что в ней не так?

– Существует обычная организация хранения информации. Она практически не управляется пользователем и со временем уходит на глубинные уровни памяти. Ее можно восстановить только с помощью специальных состояний сознания. Второй уровень – вся информация хранится в оперативной доступности пользователя, как сейчас, но есть опасность переполнения оперативного хранилища и возникновения дисфункции мозга. Несмотря на большие текущие возможности данного пользователя, предлагается активировать стандартную для нейровычислителей методику хранения информации.

– Это какую же? – Меня в принципе устраивала моя абсолютная память, но если есть вероятность «переполнения буфера», да еще и с ума сойти можно, почему бы не прислушаться к полезному совету?

– Хранение информации организуется по первому варианту, но ее поиск, индексация и упаковка выполняются вычислителем. Для пользователя это почти не будет отличаться от второго варианта, но дополнительно возможно разделение информации на видео, аудио, чувственную, мышечную и даже мысленную – возможно воспроизведение собственных мыслей за определенный период времени.

– Неплохо, – пробормотал я. Очевидно, это та же технология, что используется для создания мемокопий. Ну или технология двойного назначения: и мемокопии делать, и просто удобно.

– Есть какие-либо негативные последствия такой конвертации хранимой в мозге информации?

– Нет, все происходит незаметно для пользователя.

– Хорошо, приступай. Что дальше?

– Выберите интерфейс общения с вычислителем: аудио, как сейчас, видео, чувственный или все вместе.

Надо сказать, у меня было впечатление, будто я говорю с мужчиной, имеющим глубокий баритон с обертонами, вызывающими комфорт и доверительное ощущение. Однако же, несмотря на то что с Умником я чаще общался именно голосом, другие виды коммуникации идут только в плюс.

– Я смогу при необходимости менять варианты использования? – все же уточнил я. А то мало ли, вдруг атлы такую настройку делают только при установке вычислителя, хоть это было бы и глупо.

– Да, достаточно отдать команду.

– Ну давай попробуем все вместе, – решил я.

Моя надпись перед глазами, на которую я продолжал смотреть, слегка дернулась, смазалась, восстановила свою четкость, потом поменяла цвет. Затем картинка пропала, снова появилась. Я терпеливо ждал, примерно догадываясь, что происходит.

– Калибровка видеосвязи завершена, – услышал я и одновременно увидел перед собой эту же надпись. На атлосском языке, что удивило меня лишь слегка. Все же я надеялся, что вычислитель сообразит транслировать на русский – ведь комп знает все то, что знаю я.

Стоило мне об этом подумать, как надпись поменялась на такую же, но на русском языке. Я удовлетворенно кивнул.

– Пользовательские предпочтения приняты.

Затем пошла чувственная калибровка, что выразилось, как можно догадаться из названия, в прохождении через меня потока различных чувств, четко ограненных мыслей, эмоций и ощущений. О некоторых из них я не подозревал и не знал даже, как их можно обозвать.

В результате последней калибровки я вспотел, как мышь, и психически вымотался.

– Надеюсь, это все? – тяжело дыша, спросил я.

– Да. Запустить процесс анализа нейросвязей и разворачивания вычислителя в полном объеме?

– Запускай! – Я дал отмашку и одновременно сел.

Как и ожидалось, в комнате я был один. Вернее, не ожидалось, но в момент пробуждения я сразу понял, что, кроме меня, в домике никого нет.

– Какой вариант использовать: экспресс или стандартный?

Я мысленно сплюнул.

– Стандартный – время не лимитировано, – меж тем продолжал выдавать инфу нейрокомп. – В основном анализ и формирование нужных нейросвязей выполняется в моменты наинизшей активности, обычно во сне. При этом не возникает никаких негативных ощущений. Экспресс – работа производится постоянно, но при этом используется система балансировки нагрузки, чтобы не разрушить мозг. Возможны кратковременные сбои в работе отдельных участков мозга, из-за чего могут возникать неприятные ощущения.

– Длительность этапов?

– Экспресс – примерно около недели. Стандартная – время не лимитировано.

– Хм… Я подумаю еще. – Интересное совпадение – и комп может за неделю войти в силу, и информация Дронта будет готова. А почитать ее – у меня аж пальцы на руках дрожат от нетерпения! – Пока сделаем перерыв. Надо проверить, как обстоят дела у моих спутников.

– Принято.

Сладко потянувшись, я направился к двери, продолжая обдумывать ситуацию. Если честно, на установку вычислителя я решился-то не в последнюю очередь потому, что до сих пор испытывал легкий дискомфорт из-за отсутствия бадди-компа. Сейчас он не принес бы особой пользы (если не учитывать тот факт, что там у меня была модель магии, пусть вычислительные возможности баддика и не дотягивали до субноута), однако слишком долго он был со мной, я привык к нему, как к некоей части меня, хоть и неодушевленной. Одушевленной составляющей, несомненно, был Умник.

И вот сейчас, немного проанализировав свой диалог с вычислителем, я понял, что он точно заменит мне бадди-комп. Кроме того, возможностей тут на несколько порядков больше, что не может не радовать. А уж если совместить его с биокомпом, то есть ПеМУРом – инструментом для анализа, оперирования магией и прочими, до сих пор неизвестными мне его свойствами, то вообще должно получиться супер! Еще не оставляла мысль каким-то образом воссоздать модель магии, но уже на новом «железе», сами-то алгоритмы я помню, кое-какие данные тоже (вернее, все, что сам делал). Да, там еще Умник много ковырялся, но я-то просматривал результаты его работы! Глубоко не вникал, но тем не менее в памяти это осталось, можно будет попытаться поработать в данном направлении.

А еще у меня под контролем инфосервер. Правда, как его использовать, до сих пор в голову не приходит. Не играть же в самом деле с его возможностями по управлению параметрами планеты! И незачем, и не все там настроено для этого – точнее, разрушены какие-то настройки инфосервера. А вот если бы как-то использовать его вычислительные возможности! Не стоит забывать и про инфосетевой «сопроцессор» нейрокомпа. Хрен знает, каковы его возможности, но, думаю, с этим разберемся. Кстати, надо бы определиться с терминами. Раньше я называл биокомпом ПеМУР, который на самом деле таковым не являлся. Вот еще название – нейрокомп, то есть вычислитель, состоящий из двух частей – нейросети и информ-модуля. Возникает некая путаница. Так, решили! Пусть вычислитель будет нейрокомпом, а ПеМУР остается ПеМУРом. Ну а если состыкуются эти вещи, то можно будет их в комплексе называть биокомпом.

Кстати, есть еще кое-что, над чем надо подумать. Что такое компьютер? Это не только «железо», но и программное обеспечение плюс информация. Допустим, установленный вычислитель – не только «железо», но и это самое базовое программное обеспечение, иначе у нас не вышло бы общения. Но вот в разрезе разбиения вычислителей по разрядам есть кое-какие сомнения. Инфосервер сказал, что они устанавливаются от простого до более сложного с ростом возможностей и знаний человека. Нейросеть – это не только алгоритмы, но и способности человека, его накопленные знания, опыт. То есть нейросеть развивается с самим человеком, и, наверное, в обычной ситуации установка более мощного вычислителя является на самом деле просто добавлением каких-то нейросвязей, улучшающих обработку данных опять же за счет ресурсов мозга человека.

То есть если ставить нейросеть тупому человеку, вряд ли она будет работать как надо, если он не хочет сам развиваться. Возможно, выходом из этого тупика и являются мемокопии, которые не столько записывают в мозг данные, сколько в нужном направлении развивают саму нейросеть вместе с мозгом человека. Вот тут-то и закавыка. У меня-то никаких таких особых знаний нет, а инфосервер сказал, что самая мощная нейросеть вполне установится у меня в мозгах, что и было проделано! Вот это несоответствие между моими выводами насчет нейросетей и словами инфосервера как раз вызывает непонимание.

Исходя из моих выводов, мне бы надо поставить самую простую нейросеть. Когда с ее помощью я достигну определенного уровня в знаниях и способностях, определяемого максимальными возможностями нейросети, – дорастить ее до следующего уровня и так далее. А тут, по сути, хоть и мощный, но пустой комп. И этот комп, если сравнить его, к примеру, с таким же у Дронта, скорее всего будет выглядеть как калькулятор рядом с суперкомпом.

Ладно, надо посмотреть, что там со спутниками, а то чувствуется некое эмоциональное напряжение с «улицы». Я вышел из домика. Метрах в двадцати на земле сидела Карина в позе лотоса, прикрыв глаза, а вокруг нее накручивал круги Дорникус. Кирина нигде не было видно. Хотя… Судя по состоянию сигнальной сети, он шарится на внешней стороне, там где оставили Боркуса. Хм… Что-то сигнала бородача и лошадей нет в сигнальной сети. Так… И что тут произошло? Последние слова я произнес вслух.

Дорникус меня сразу заметил, едва я вышел, а Карина слегка вздрогнула от моего голоса. Открыв глаза, она обеспокоенно посмотрела на меня, спрашивая взглядом, как дела. Я кивнул ей, мол, все нормально. Вздохнув, девушка сообщила:

– Похоже, Боркуса похитили. И лошадей увели.

– Местный люд? – Я присел рядом. Под собой автоматически сформировал кресло. Недовольно покосился на Карину и сделал и ей такое же. Она от неожиданности всплеснула руками, но тут же с удобством расположилась на нем и благодарно улыбнулась.

– Не похоже, – вступил в разговор Дорникус. – Госпожа Карина говорит, что там был чародей, а среди местных чародеев нет. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. Да и что тут делать чародею?

Карина согласно кивнула и продолжила:

– Мой наблюдательный конструкт был ловко уничтожен, я даже ничего не заметила. Правда, я спала тогда, но все равно могла бы и почувствовать. Однако этого не случилось. Дорникус отправил наружу Кирина с амулетами, а я – конструкт, так он сообщил, что есть следы схватки, но не сильные. То есть Боркуса вырубил чародей.

– Угу, – согласился я и тут же повинился: – А я забыл перекинуть на него контроль сигналки, так что нападение было скорее всего внезапным. Почему же он не воспользовался амулетом связи? Ах да… Я был в отрубе, а сейчас у него, наверное, нет возможности. Ладно, что вы еще узнали?

– Я нашла следы, вернее, исследовательский конструкт нашел их. Есть явный аурный отпечаток от лошадей, да и так кое-что видно. Они отправились в сторону Оробоса и за ночь удалились достаточно далеко, за пределы связи с наблюдательными конструктами. Так что я смогла только отправить самостоятельного разведчика в ту сторону. Ну и кое-что применила из того, что мы с тобой делали. – Карина замолчала, но намек я понял. Похоже, она использовала наработки из тех, что понесли послание ее отцу.

– Есть результат?

– Да. Разведчик уже вернулся. Он нашел их. Да сам посмотри. – Из ауры Карины в мою перепрыгнул светящийся сгусток, и сквозь легкую дымку я вдруг увидел картинку.

Изображение слегка колебалось, как обычно и бывает при просмотре через конструкт, но это была запись, ну, или воспоминание конструкта-разведчика. Степь, напоминающая море. Схожесть с ним только усиливалась из-за волн, пробегающих по траве, – ветер дул довольно сильно. И впереди, как корабль, оставляющий за собой треугольный след, несся табун лошадей. Нет, не табун, конечно, но наши лошадки да еще пара чужих. Впереди прокладывал путь, видимо, чародей, так как двое сопровождающих его резко отличались одеждой. Возможно, боевики или какая-то другая силовая поддержка. В центре клина сидел Боркус. Видно не очень хорошо, но, кажется, его ноги связаны под брюхом лошади, а руки прикручены к луке седла. Судя по его периодически заваливающейся вперед фигуре, он или в отключке был, или просто плохо себя чувствовал.

– Ллэр Никос, вы можете что-нибудь сделать? – Весь вид Дорникуса выражал большую обеспокоенность. Видно было, что судьба Боркуса ему небезразлична.

– Сейчас подумаем. – Я откинулся на спинку невидимого кресла и прикрыл глаза.

Итак, что мы имеем? А имеем мы наглое нападение на моих людей. Стоп! Это я сказал «моих людей»? Хм… ну ладно, пусть будет так. Это второе нападение чародеев на нас с Кариной. Да-да! Несмотря на то что похитили Боркуса, который вроде бы не имеет к нам с подругой прямого отношения, все равно это прекрасно укладывается в схему методичной охоты на нас. Не важно, почему именно Боркус. Может, чародей слабоват, может, он посчитал, что информация, добытая у Боркуса, важнее, чем неподготовленное нападение, но все равно главная цель – мы с Кариной. Даже если это не так, для нас же лучше принять этот, самый негативный вариант. То есть в событиях прослеживается система.

Видимо, я все же прав – в Оробосе ведется какая-то борьба между чародеями. Одну сторону представляет отец Карины. Хоть сам он и не чародей, но наверняка у него есть возможности воспользоваться их услугами. Вторая сторона – его противники. Вот они-то тут нам и ставят палки в колеса. В любом случае получается, что Боркуса отдавать им не следует, хотя я бы и так сделал все возможное, чтобы отбить его. Забавное наблюдение – тот чародей тоже смог справиться с воздействием инфразвука. Ну да ладно, сейчас это не важно.

Кстати, – мысль скакнула в сторону, – все же нашелся резонатор низкочастотных колебаний. Внутри стакана было несколько пещер (на информструктуре они не сразу бросались в глаза), направленных в разные стороны света с выходом как наружу, так и внутрь. Они соединялись друг с другом глубоко под землей и составляли единую систему со всей постройкой. Функциональный смысл этой конструкции также ускользал от моего понимания, ибо для отпугивания любопытных есть более простые инфомагические способы.

Идем дальше. Ушли похитители уже далековато – не догнать, да и лошадей у нас нет, всех, ироды, забрали! Как же их достать? Через инфосеть? Но там я смогу только добраться до монетки – переговорного амулета. Что мне это даст? Ну… теоретически я смогу оттуда дотянуться до информструктур врагов и что-то с ними сотворить. На самом деле – только разрушить, наверное. Что мне это даст? Почти ничего – ну умрут они там, а что дальше? Остаются элементали. Интересно, инфосервак глушит мою связь с элементалями или только связь с ним? Если глушит все, то можно использовать и земного элементаля! Тогда красиво получается, только вот как с лошадками быть?

«Эй, вычислитель! Блин, как тебя вызывать?»

«Достаточно просто подумать – соответствующая калибровка уже произведена», – тут же раздался ответ.

«Отлично! – обрадовался я. – Ну-ка, просвети, можно ли меня отследить при вызове элементалей?»

«Уточните постановку задачи – отследить где?»

«Если б я знал… Ну вот канал связи с инфосервером сейчас шифруется и прячется. Так?»

«Подтверждаю. Вокруг канала связи генерируется легкое информационно-энергетическое поле, прячущее его от стороннего наблюдения».

«Хорошо. Вот смотри, я сейчас вызову элементаля. Сможешь проанализировать, какие следы и излучения я при этом оставляю и можно ли их, если они есть, скрыть или замаскировать?»

«Задача ясна».

«Приступаю».

Для начала я решил вызвать воздушного элементаля – все же это пока не так опасно, как с земным. Легким усилием мысли высвистал Ганфайтера и установил прямую связь, то есть слился с ним. И в очередной раз с удовольствием почувствовал себя в небе. Посмотрел вниз. А красиво все же! Почти идеально круглая воронка, в центре которой располагается черный куб, ближе к стенкам обрамленная небольшими пирамидками. Жуть как интересно, для чего на самом деле это было сделано.

«Ну как? Что-нибудь заметил?» – не прерывая сеанс связи с элементалем, спросил я.

«Отмечаю структурированное излучение ментального характера, а также ответную реакцию инфослоя два-бис. Отмечаются слабые гармоники на базовом нуль-слое».

«Хм… А этот инфослой два-бис – астрал?»

«Судя по проанализированным данным памяти хозяина, совпадение с понятием «астрал» составляет процентов шестьдесят. А вот инфослой один-бис совпадает процентов на девяносто».

«Так-так. То есть излучение идет на каком-то из уровней астрала. А вообще сколько подобных слоев?»

«Мне известно пять групп. Группа «нуль», которая представляет собой нуль-сеть или инфосеть в терминах хозяина…»

«Стой! – прервал я рассуждения нейрокомпа. – Обращайся ко мне на «ты». Не надо использовать термин «хозяин». А к тебе я буду обращаться… Ну пусть будет просто Комп. Что-то на фантазию я сейчас скуден». – Личное имя я решил ему пока не давать: слишком он безэмоционально-серьезный.

«Принято. Продолжаю. В группе «нуль» только один слой, он считается основным. Кроме него существуют еще четыре группы, в каждой из которых разное количество слоев, от двух до десяти. У меня есть базовые знания об этих слоях, как с ними работать посредством существующих способностей носителя, но формального их описания у меня нет. Подразумевается, что подобные знания уже усвоены пользователем посредством мемокопий».

«Понятненько… Ладно, сможешь прикрыть вот эти излучения каким-то образом, чтобы меня нельзя было отследить?»

«Могу. Но если прикрыть полностью, то невозможно будет вызвать элементаля. Первоначальный всплеск излучения все равно должен быть, иначе он просто не услышит. Однако дальнейшую связь уже никто не отследит».

«И то ладно, – пробормотал я, приняв резонность выводов Компа. – Приступай».

«Выполнено», – почти мгновенно отозвался Комп.

А я никакой разницы не почувствовал, что меня несказанно порадовало. Ведь вполне могло случиться ухудшение связи, чего не произошло.

«В дальнейшем автоматически выполняй подобные действия при вызове мной элементалей. Кстати, ты точно понимаешь, что такое элементаль?»

«Разумеется. Это нуль-модули различных модификаций, предназначенные для выполнения определенных работ в различных научных и инженерных областях. Я обладаю полным набором алгоритмов и протоколов связи для работы с подобными модулями».

От неожиданности я даже замер. Это же просто мечта!

«То есть ты можешь напрямую управлять этими модулями?» – затаив дыхание, спросил я.

«Да. Во всех подобных модулях предусмотрена возможность связи и управления посредством нуль-сети».

Вот так да! А ведь это именно то, что мы вытворяли с Умником, когда программировали их через инфосеть, и чего мне так не хватало для полного счастья!

«Однако прежде необходимо произвести полное разворачивание вычислителя, о чем напоминаю. Кроме того, нуль-сопроцессор, который и выполняет сейчас сокрытие следов работы с элементалем, работает на полпроцента мощности. Для выведения его на полную мощность также необходимо провести процедуру разворачивания вычислителя».

Я медленно выдохнул. Ну ладно. Посмотрели на морковку и слегка разочаровались. И хотя сейчас эти возможности недоступны, но по крайней мере после того, как Комп войдет в силу, посмотрим, что он может. Уверен, наши с Умником игры с элементалями – детские игры по сравнению с возможностями нейрокомпа. Впрочем, поживем – увидим. А пока надо выполнить необходимое, используя свои возможности.

«Я скажу, когда запустить этот процесс и в каком режиме. А пока мне надо сделать свои дела».

Открыв глаза, я наткнулся на устремленные на меня взгляды:

– Что?

– Ты придумал? – Карина с интересом, а Дорникус с нетерпением ожидали ответа.

Я пожал плечами:

– Придумать-то придумал. Только мне понадобится твоя помощь. Сделай-ка самонаводящийся на все живое конструкт, который сразу усыпит того, в кого попадет.

– Думаешь напустить на лошадей и похитителей? – сразу догадалась чародейка.

– Ага.

– Но там же есть чародей, против него вряд ли подействует, если судить по тому, как он справился с моим охранным конструктом.

Про то, как я собираюсь доставить конструкты к месту назначения, Карина спрашивать не стала. Ясно, что не просто так отправлю их в путь. Это она и сама могла бы сделать, только без прямого управления смысла особого нет.

Ничего не ответив на последнюю реплику, я стал снимать копию с появившегося передо мной конструкта. Потом опробовал его. После активации он сразу же попытался добраться до меня, как до наиболее близко расположенного объекта. Такой мне и нужен – простой и самонаводящийся. Хм… Хотя нет.

– Сделай еще управляющий конструкт, чтобы он распределял цели. А то влупятся все в одну лошадку и никакого толку не будет.

Карина согласно кивнула. Такое построение сложных систем для чародеев было обычным делом, и вскоре передо мной висел конструкт по размеру в несколько раз больше своих сородичей. Тут с копированием снова пошли проблемы. Вернее, его копия работала несколько заторможенно и не всегда точно. Но если создать сонных конструктов с переизбытком раза эдак в два, то справится. Я про себя вздохнул – жутко раздражает этот косяк в копировании. Возможно, нейрокомп потом мне поможет избавиться от него.

Наконец все было готово. Правда, пришлось решить несколько проблем – некоторые вещи я собирался сделать впервые. Во-первых, оказалось возможным, хотя не без труда и после довольно утомительных тренировок, вызывать второго элементаля, будучи уже «совмещенным» с одним, то есть находясь «в теле» уже вызванного элементаля. Здесь мне помогла способность распараллеливать сознания. Во-вторых, долго рассчитывал, как из инфосети по существующему маркеру правильно разворачивать плетение вокруг маркера с последующим его проявлением в реале. Даже утомился. В качестве реального маркера потом будет выступать монетка-переговорник Боркуса. Ее-то я найти в инфосети могу без проблем. В-третьих, понадобилось провести дополнительное исследование на тему возможностей земного элементаля по управлению гравитацией. Ведь при его использовании в качестве подъемной силы внутри обрабатываемого объема получается практически невесомость, а это мне в данном случае не нужно, так как беглецов надо доставить в непомятом состоянии.

Как ни странно, все получилось замечательно, но самое главное, на мой взгляд, – у меня появились новые мысли по применению обычных гравитационных плетений. Впрочем, все по порядку…

Слившись сознанием с элементалем воздуха, я летел в сторону похитителей. И снова впал в эйфорически-созерцательное состояние. Можно даже сказать, гипнотическое. Окружающий пейзаж был хоть и красивым на мой вкус – природа, трава, редкие деревца, – но все же слегка однообразным. Впрочем, это позволило мне слегка успокоиться, привести мысли в порядок и морально подготовиться. Когда впереди показались наши угнанные лошади вместе с похитителями и Боркусом, мое настроение резко скакнуло вверх и я мысленно потер руки, предвкушая развлечение.

Фебрилус

Внутреннее напряжение, не покидавшее Фебрилуса с момента захвата пленника, стало ослабевать. Удалились они уже прилично, и хотя вероятность обнаружения все еще оставалась довольно высокой, чародейка, какой бы сильной она ни была, без транспорта их не догонит. А если она и пошлет вслед беглецам конструкты, то вряд ли в большом количестве. Фебрилус надеялся с ними справиться. Впрочем, уже прошло достаточно много времени, и скорее всего чародейка просто наплевала на своего похищенного спутника. Поэтому он снизил скорость передвижения: лошадей стоило поберечь. Чародей оглянулся.

Пленник все так же находился под действием сонного заклятия. Правда, защита, которую Фебрилус так и не смог снять, снижала эффективность заклятия. Его приходилось обновлять чуть ли не ежечасно, предварительно в очередной раз пробивая успевшую восстановиться защиту. Тем не менее в целом все шло довольно неплохо. Проводники тоже не вызывали недовольства. Как говорится, работали не за страх, а за совесть, хотя один из охотников был ранен в момент захвата пленника.

Чародей улыбнулся. Ему показалось забавным, что именно его воля в данном случае является для них этой самой совестью. Жаль, но на границе с Оробосом придется их отпустить, не забыв предварительно внушить, что ничего не было, а рана у одного из них – результат неудачной охоты. Сейчас старший из временных рабов, несмотря на полученную травму, двигался немного впереди в качестве дозора, а младший – позади их небольшого каравана. Внезапно дозорный остановился и поднял руку. Чародей притормозил и внимательно огляделся. Вроде ничего необычного – та же трава в пределах видимости, а это чуть ли не лига, никого не видно. Разве что ветер усилился. Чародей подъехал к дозорному:

– Что случилось?

Обветренное и загорелое лицо мужчины, жителя этой местности, не выражало никаких чувств. Однако глаза медленно обводили пространство вокруг, пытаясь за что-то зацепиться.

– За нами наблюдают.

Фебрилус пожал плечами. Его наблюдательные конструкты уверенно сообщали, что в пределах видимости никого нет, а сам он ничего не чувствовал. Впрочем, отрицать способности местного жителя, всю жизнь прожившего в единении с природой, тоже не стоит. Есть еще вариант, что их догнал выпущенный чародейкой конструкт, но Фебрилус ничего подобного не видел. Невидимые в чародейском зрении конструкты если и существуют, то он о них не слышал. Возможно, конечно, Повелители Чар могут такие создавать, но опять же Фебрилус о таком не слышал. А может, он просто пропустил, не увидел, не почувствовал появление конструктов, но сейчас их точно нет. В любом случае их уже не догонят.

– Ветер странный, – произнес мужчина.

– Чем же он странен? – Фебрилус посмотрел на клонящуюся к земле траву и ничего необычного не заметил.

– По кругу идет вокруг нас, – провел рукой проводник.

И действительно, проследив за этим движением, чародей заметил, что трава пригибается более активно в одну сторону, аккурат вокруг их группы, охватывая ее с солидным запасом.

В животе неприятно потянуло. Чародей, нервничая, попытался создать что-нибудь более мощное в плане наблюдения – например, что-то вроде исследовательского конструкта, – но тут же бросил. Во-первых, у него они никогда не получались такой сложности, что могли бы помочь в теперешней ситуации, а во-вторых, он просто не мог успокоить суматошно забившееся сердце. Недовольно глянув на спокойного раба и позавидовав его спокойствию, Фебрилус прикрыл глаза и все же постарался взять себя в руки.

В первую очередь он озаботился укреплением личной защиты и добавил пару конструктов к уже существующим пяти. Проконтролировал состояние боевых сгустков, в неактивном виде плавающих в ауре. К сожалению, они намного слабее тех, что пришлось использовать при поимке бородача. И только он собрался все же попробовать создать довольно сложный конструкт исследования чародейской активности, как от этого действа его отвлек летающий в вышине наблюдатель. Обратив взор в небо, Фебрилус зачарованно уставился на большой, пульсирующий, мерцающий разными цветами чужой конструкт.

Несколько мгновений он помедлил, а когда очнулся и все же отправил в сторону вражеского образования свои боевые конструкты, понял, что не успел совсем чуть-чуть. То, что его творения могли бы и не справиться, в данной ситуации просто не пришло ему в голову. Когда над тобой висит непонятное враждебное образование, хватаешься за любые возможности. И пока его боевые создания летели навстречу врагу, рядом с тем прямо из ниоткуда образовалась туча мелких мерцающих точек, которые, покрутившись на месте, одновременно взяли резвый старт и буквально посыпались на голову чародея, проводников и лошадей. Некоторые из точек его боевые конструкты все же уничтожили, и Фебрилус даже почувствовал гордость, никак не соответствующую ситуации. И тут две точки впились в его ауру. Защитники чародея не дремали, и начавшие распространяться по его ауре колебания, подавляющие волю, пропали с уничтожением вражеских созданий.

Больше никто не посягал на внутреннее пространство Фебрилуса. Облегченно вздохнув, он огляделся вокруг. И тут же в его глазах появилось тоскливое выражение: все его спутники, а также лошади стояли не шелохнувшись. Его лошадь тоже никак не реагировала на понукания и до крови разодранные шпорами бока, лишь инстинктивно переступала ногами. Фебрилус, нервничая и чувствуя, как внутри разгорается паника, попытался привести животное в сознание, но понял, что снова опоздал.

Ветер, описывавший круги вокруг их компании, окреп настолько, что образовал мутную стену, внутри которой крутились вырванная с корнем трава, всякий мусор, земля. Шляпу чародея унесло резким порывом, в глаза лезла пыль, плащ рвало за спиной. И только животные да проводники с пленником, казалось, не чувствовали неудобства и ни на что не реагировали.

Внезапно все прекратилось. Чародей с удивлением посмотрел по сторонам, но нет – ветер все так же крутил мусор, вот только внутри очерченного круга все успокоилось, пыль улеглась. Было такое ощущение, что их накрыли прозрачным куполом, вокруг которого бесновалась стихия. Дальше началось вообще что-то непонятное. Земля дрогнула, даже лошади, вроде бы ни на что не реагировавшие, немного дернулись. По окружности прошло какое-то шевеление, раздался неприятный звук, возникло ощущение, будто землю просто разрывают.

Спустя недолгое время Фебрилус понял, что был недалек от истины: огромный кусок земли, на котором они все стояли, стал медленно и неумолимо подниматься вверх. Чародей почувствовал, как на его голове зашевелились волосы, и нервно засмеялся. Впрочем, истерика не продлилась долго. Когда до него дошло, что все они по воздуху возвращаются туда, откуда он так стремился убежать, силы его покинули. Фебрилус устало ссутулился, посидел немного, потом пожал плечами и слез с лошади. Постоял, не понимая, что ему делать, затем неспешно пошел к границе их небольшого островка. Остановился за шаг до нее, не в состоянии заставить себя подойти вплотную.

Ему было страшно. Сквозь невидимую, но явно существующую стену он видел, как далеко внизу проплывает земля. Если неизвестный хозяин ловушки захочет, то ему достаточно просто уронить ее, чтобы от них ничего не осталось. После падения с такой высоты действительно вряд ли что-то останется. По крайней мере живое. Обойдя по периметру тюрьму, Фебрилус остановился напротив того места, где можно было видеть, куда они направляются. Так он и простоял, глядя сначала на появившуюся на горизонте висящую в воздухе тучу песка, а затем на стены, постепенно и неуклонно поднимающиеся вокруг летающего острова, падающего в каменный мешок.

Дорникус

«Странные все же события происходят с нашей командой», – думал Дорникус, терпеливо дожидаясь результатов деятельности Никоса и Карины. Еще недавно он считал себя, да и ощущал тоже, опытным командиром, кое-что повидавшим в этой жизни. А сейчас приходится полагаться на способности и желания человека, вернее, мейха с чародейкой, о которых еще несколько дней назад он ничего не знал. Впрочем, сам виноват, а за ошибки приходится платить. Но в целом все идет таким образом, что даже интересно, плюс кое-какую выгоду при правильном подходе можно извлечь. Однако без Боркуса никак не обойтись, да и в любом случае друзей Дорникус не привык бросать. Если бы не Карина и Никос, обещавшие что-то сделать, он бы уже давно отправился по следам похитителя. Да, лошадей нет, похититель – чародей, но все равно он бы пошел. Потому что лишь врагов можно находить быстро, легко и непринужденно, порой не прикладывая для этого никаких усилий. Друзей приходится долго и упорно добывать, уподобляясь золотоискателю, который, не разгибаясь, намывает породу, дабы в остатке все же найти блеснувшую на солнце крупинку благородного металла.

Вернулся Кирин, перенеся через стену оставшиеся от Боркуса вещи. Похитители не все забрали. «И как только смог?» – Дорникус покачал головой. Однако ничего говорить не стал, лишь кивнул на землю рядом, чтобы присаживался. Кирин переложил пару тюков, намереваясь расположиться со всем удобством, и даже начал садиться, когда, заметив что-то боковым зрением, замер. Дорникус в это время смотрел на Карину: для удобства закрыв глаза, девушка наблюдала за чем-то через свои конструкты, откинувшись на невидимую спинку невидимого кресла. Эти невидимые кресла очень интересовали Дорникуса. Он понимал, что это мейхские штучки, и почему-то всегда на ум приходила мысль: как было бы удобно для путешественников иметь такие вещи. Не говоря уже о доме, который прячется в жезле.

На губы чародейки наползла улыбка, будто она увидела что-то забавное. Дорникус наконец заметил странное положение, в котором замер Кирин, и посмотрел в ту же сторону. Из-за каменных обрезов окружавших их скал медленно выплывала огромная темная штука полукруглой снизу формы. Чем-то это походило на круглый фрукт, разрезанный посредине и плывущий плоской отрезанной стороной кверху.

Что это такое на самом деле, пока непонятно, но судя по тому, что ни Никос не беспокоится, хоть и сидит с закрытыми глазами (впрочем, как уже давно уяснил Дорникус, для определения опасности ему это не помеха), ни Карина, – все под контролем. Девушка все с той же улыбкой и слегка щурясь смотрела уже своими глазами на приближающееся чудо.

Вообще, как заметил Дорникус, Никос и чародейка понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова. Если кто-то что-то решил, то второй часто молча принимал это решение, будто ему было достаточно тех редких полунамеков, которыми они обменивались. Вот и сейчас, когда Никос, ничего не объясняя, попросил чародейку что-то сделать, а потом погрузился в себя, та не удивилась результатам его усилий. В том, что летящий объект – результат действий Никоса, Дорникус уже не сомневался. Пока, правда, непонятно, как это связано с вызволением Боркуса, но ждать осталось совсем немного.

Тем временем штука, как решил ее называть Дорникус, опустилась ниже, отплыла чуть в сторону от центрального куба и пристроилась аккурат между ним и стеной. Впрочем, места там было еще много – на несколько таких летающих… Островов? А ведь верно! Присмотревшись, он заметил, что в нижней части штуки явно просматриваются земляная структура, камни и, кажется, корни ближе к верху, а еще выше… Вот и верхушка острова появилась – зеленая трава и… Ух ты! Пока плохо видно, что находится в центре острова, вернее, совсем не видно, но на краю стоит незнакомый мужчина и смотрит на них. Если он тот, о ком думает Дорникус, то…

– Кир! – Он показал взглядом на оружие и встал.

Кирин кивнул и быстро вооружился. До зависшего над землей островка было недалеко, но Дорникус решил не спешить. Никос все еще сидел неподвижно, и можно было попасть под горячую руку. Так что, приготовившись, Дорникус и Кирин замерли.

Тем временем под висящим островом воздух стал как бы плавиться: точно такое ощущение возникает в жару, когда испарения влаги причудливо закручивают видимое за ними пространство. Земля вдруг начала проминаться, расползаться в стороны и, вместо того чтобы образовывать вывалы или горки, ровным слоем стала укладываться далеко от острова, минуя площадку, где находилась вся компания. Наконец воронка приняла примерную форму нижней окружности острова, и он медленно опустился в нее, почти идеально совместившись поверхностью с площадкой. В результате на плоской, лишенной растительности поверхности появился маленький оазис травы, на котором стояли все их лошади (Дорникус их сразу узнал), неизвестный мужчина (видимо, чародей), еще какие-то мужики и… Боркус!

Последний, правда, практически лежал, завалившись на шею коняги, другие сидели неподвижно. Увидев, что все успокоилось, и отметив, что Никос встал на ноги, Дорникус с Кирином побежали к островку. Дорникус активировал амулет (когда-то он думал, что чуть не прибил им Никоса), а в правой руке удерживал обнаженный меч. Кирин же в обеих руках держал ножи, которые он мог мастерски посылать в цель. По дороге мужчины молча разошлись в стороны и обогнули остров, разумно предположив, что стоящий спереди чародей – противник для Никоса, а не для них.

Впрочем, вытянутая рука Дорникуса с надетым на нее и ясно видимым амулетом была направлена на чародея. Тот, похоже, понял, что это боевой амулет, так как следил глазами именно за Дорникусом. Однако он быстро перевел взгляд на подходящих Никоса с Кариной. А когда что-то изменилось и неподвижная ранее трава на летающем острове качнулась под действием ветра, Дорникус бросился к Боркусу, а Кирин остановился неподалеку от двух неизвестных мужчин, слегка откинув назад руки с зажатыми в них ножами. Если понадобится, то и из такого положения – снизу – он спокойно сможет поразить врага, хотя подобным образом метать ножи для обычного человека не совсем удобно.

Ник

Фух! Все-таки у меня получилось! А ведь был момент, когда казалось, что не смогу уследить за всеми процессами на таком расстоянии! Но все обошлось. Я воспользовался уже отработанной технологией – пузырь вокруг объекта (что намного сложнее сделать, чем вокруг себя), земной элементаль в качестве антигравитационного движка и воздушный – для подстраховки и для движения по горизонтали. Кроме того, нужно было создать внутри пузыря внизу аккуратные гравитационные плетения направленного действия, чтобы внутренности средства передвижения не перемешались. В общем, тут еще работать и работать, но в первом приближении вроде получилось.

А еще одновременное формирование нужных конструктов из инфосети по метке от переговорника. Пузырь тоже, кстати, формировал из инфосети, так как, будучи внутри элементаля, я был оторван от своей ауры. Вернее, только сознание присутствовало там, где находились похитители. С большим трудом из-за отсутствия тренировки раскочегарил третий поток сознания, о наличии которого мне поведал инфосервер. Вот им я и оставался в своем теле и им выходил в инфосеть. Получилась параллельная работа на разных уровнях сознания и реальности. Как справился, сам не знаю: порой казалось, что какой-то из потоков управления сорвется. Но все сложилось. Да и выхода не было – других вариантов вернуть Боркуса я не видел.

Но главное, я внимательно прислушивался к тому, что сообщал мой ПеМУР. И самое паршивое – это то, что вызов земного элементаля все же сыграл свою отрицательную роль. Похоже, его засекли. И уровень вероятного нарушения, как говорит ПеМУР уровня реальности, растет. Радует хоть, что медленно. С чем связано – непонятно. Если так пойдет дальше и не произойдет резких скачков, то он достигнет критического уровня где-то через три-четыре часа. Блин! С этими богами надо что-то решать! Достали уже! Правда, я понимаю, что пока ничего особенного не могу сделать. По крайней мере, пока не активирую полностью атловский вычислитель, а значит, мне нужно выиграть время… Около недельки.

Ладно, а пока надо решить ближайшую проблему. Я плотоядно посмотрел на чародея-похитителя. Тот заметил мой взгляд и поежился. Чародействовать он не рисковал. По моей просьбе Карина понаделала всяких-разных конструктов, да и я отштамповал с несколько десятков. Все эти энергетические создания чуть ли не сплошным коконом окружили чародея, лишая его всякого желания как-то возникать. Хотя сам я больше полагался на свои «родные» возможности, и потому ноги чародея и шею оплели ленты в полуактивном состоянии, которые я мог включить мгновенно, если это понадобится.

Прямого вмешательства в его ауру я пока решил не производить. Конечно, можно попытаться его подчинить, ввести в измененное состояние сознания, благо многие такие приемы мне уже известны: достаточно лишь поменять некоторые течения энергий в ауре, перемкнуть определенные области или просто подавить другие. Но он все же чародей, его аура слегка отличается от обычной. Да и защитные конструкты и просто энергетические образования в ауре, по всей видимости отвечающие за защиту (у Карины тоже нечто подобное есть), неизвестно как поведут себя.

Хотя… Ведь Карину в Арфике тот охотник-чародей смог подчинить! В общем, у меня тут еще неоднозначное понимание. На крайняк попрошу Карину чародейскими методами подчинить пленника и посмотрю, как она будет действовать. Ну а уж в совсем крайнем случае, если у нее не получится, все же самому придется ломать чародея. Жаль, что я в ментальных техниках плаваю. Да что говорить, практически незнаком с ними! И даже те вещи, что я делаю с аурой, чтобы подчинить человека, являются, на мой взгляд, грубым инструментом, чей побочный и не осознаваемый мной в полной мере второй слой воздействия на самом деле и работает на уровне ментала. А может, я ошибаюсь и мое прямое воздействие на ауру – лишь инструмент, действующий обходным, самым неэффективным способом. Впрочем, я отвлекся.

В связи с тем, что времени оставалось не так уж много, действовать пришлось быстро. Допрос чародея решил оставить напоследок, а в первую очередь заняться Боркусом. Пострадал он не так чтобы очень, просто вымотался сильно, да места, где веревки грубо впивались в кожу, стерлись. Я передал ему немного жизненной энергии, и это его почти подняло на ноги. Во всяком случае, целительные процессы в ауре явно активизировались. Двух других мужчин я вывел из сна. Оказалось, что они ничего не понимают. Вернее, понимают, что подчинялись незнакомому человеку, которого встретили на охоте (сами они – местные жители), а потом почему-то стали выполнять его приказы.

Карина сказала, что они явно были под принуждением, которое спало при насильственном погружении их в сон. Таким оказался побочный эффект действия сонных конструктов: они срезонировали с наложенным заклятием и управляющим конструктом, что сидели в ауре каждого из мужчин. Местные охотники, отец и сын, когда с ними закончили, тихонько отошли в сторону, уселись на землю и, иногда перебрасываясь краткими фразами, с интересом принялись смотреть, что тут происходит. На чародея, что неудивительно, они бросали весьма недружелюбные взгляды.

Кстати, на охотников сразу повесили защиту от инфразвука, который продолжал действовать. Боркусу защиту тоже обновили: та, что ставила ему Карина, была на последнем издыхании. А на лошадях вообще уже развеялась, пришлось позаботиться и о них. Только пришлый чародей остался без подобной помощи, но вроде он и сам с этим справлялся.

Чародея звали Фебрилус. Молодой парень лет где-то до тридцати, изрядно напуганный. Ничего скрывать не стал, сам как на духу выложил все, что знал. Не стал также ни рыпаться, ни качать права, ни просить о снисхождении или что-то в этом роде. Даже Боркус, который уже оклемался, только сплюнул и отошел в сторону, ворча под нос что-то вроде «совсем молодняк страх потерял».

То, что поведал чародей, мне не понравилось. Нас явно ждали, и не с самыми добрыми намерениями. Воевать совсем не хотелось, тем более с таким количеством чародеев. Что умеют боевые чародеи, я видел при захвате ими тюрьмы. Карина на их фоне в боевом применении чародейства выглядела совсем бледно. Правда, у нее и случая не было использовать что-то такое, но и она сама как-то не горела желанием тягаться с чародеями, натасканными на боевое столкновение. Я тоже все же не чувствовал себя неуязвимым. При таких условиях еще больше расхотелось напрямую двигать в Оробос. Но посоветоваться с Кариной и решить, что делать, в данный момент мне было не суждено.

«Деформации пространства третьего слоя реальности! Вероятность разрыва границ слоя – сто процентов! Активация боевого режима «прима-щит»!»

«Итить твою кочерыжку! Выследили, гады!» – только и успел я ругнуться, как мир моргнул и изменился. В воздухе появились светлые точки. Много точек. Я было подумал, что это что-то вроде засветки на сетчатке, если бы они не начали двигаться довольно осмысленно – закручиваться в спирали. Одновременно из земли, скал, даже из стоящих передо мной людей, стали расти тонкие волоски-усики из того же света. Приглядевшись к своим людям, заметил, что они ничего не видят.

Нет, сглазил – вон Боркус потер рукой лоб. Бледная Карина резко согнулась, и ее стошнило. Все, дальше ждать нельзя. Встряхнувшись, я начал действовать. Земного элементаля я не отпускал с поводка, помня, что повторный его вызов точно спровоцирует мое обнаружение. Впрочем, я все равно недооценил этих богов – трудно адекватно воспринимать того, кто невидим, неощутим, чьи возможности непонятны и неизвестны.

Так быстро я, пожалуй, еще никогда не работал. Буквально за несколько секунд мне удалось сгрести в кучу на прилетевший ранее кусочек земли всех людей и наши крупногабаритные вещи, «собрать» свой дом, выдернуть жезл, заключить всех в шар и с огромным ускорением выскочить из ловушки, в которую превратилась маленькая долина с артефактом Дронта. Кто-то потерял сознание – пришлый чародей сам по себе, а бедному Боркусу прилетело в голову что-то тяжелое. Я это просто отметил краем сознания. Несколько лошадей, успевшие прийти в себя, заржали и начали беситься, но я опутал их невидимыми путами. Хорошо хоть не затоптали никого на нашем маленьком пятачке.

Придав горизонтальное ускорение шару, я наконец отпустил воздушных элементалей. Тонны песка, исправно кружившего в вышине, темным мутным дождем стали осыпаться вниз, возвращаясь на свое родное место. Много песка, конечно, просыпалось мимо, но все же большая часть попала в каменную воронку, откуда мы за несколько мгновений до этого вырвались. Может, запутает следы? Глядя по сторонам уже за пределами стены, я видел всю ту же картинку: множество летающих светящихся точек и червячков и появившийся слабовыраженный свет со смещением в красный диапазон спектра. Давление на сознание все усиливалось, будто на голову положили мокрую тряпку. А что же чувствовали мои спутники?! Разрыва метрики пространства, правда, еще не произошло, но, кажется, сейчас тут все же кто-то появится во плоти. Об этом я подумал с внутренней дрожью.

Но нам повезло. Очевидно, я задал очень большую скорость движения, так как приютившие нас горы пропали вдали как-то слишком быстро. Я заметил, что непонятных светлячков стало намного меньше, а вскоре возникло ощущение, будто мы вырвались из подземелья. Чистый дневной свет четко показал, что красноватое свечение сильно забивало зрительное восприятие то ли помехами, то ли самим фактом своего существования. Но это не важно, а важно то, что мы успели выскочить из ловушки буквально за несколько мгновений до того, как она захлопнулась. Все же я ошибся – никто не собирался появляться во плоти. Просто они ударили по площади. По месту, где меня засекли. Выглядело это жутковато, хотя ничего особенного, в общем-то. Жутко становилось только от осознания того факта, что там могли быть мы. Там – это в сгустке черноты посреди светлого дня. Там, откуда мы только что бежали. Да-да…

Несколько квадратных километров мгновенно окутала непроницаемая тьма – именно то место, где наблюдались странные эффекты. Как будто там выключили свет. Что уж это было за божественное оружие, я даже представить не мог: светящиеся точки, червячки, потом тьма. А может, те червячки – что-то вроде датчиков? Тогда как они нас упустили? Ведь я четко видел, что они проходили сквозь моих спутников. Правда, я не догадался посмотреть, проходили через меня или нет…

Тут мои мысли прервал… Нет, не щелчок. Было тихо, если не считать стонов моих спутников и ржания лошадей. Просто та клякса вдруг так же мгновенно, как ранее появилась, пропала, будто ее и не было, и тут же прекратилось давление на мозг. Местность была словно вылизана – не осталось ни клочка травы. А земля и камни, кажется, впитали черноту, всего несколько минут окружавшую их. Сами скалы, наверное, тоже такими стали, но их мне уже не видно, а слетать и посмотреть посредством воздушного элементаля как-то не лежала душа. Думаю, это психологический откат – хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Простыня местности убегала вдаль, а я все стоял и не сводил с нее глаз, заторможенно отмечая проплывающие красоты. Очнулся, когда внизу промелькнула вода. Я сообразил, в какую сторону мы несемся. Я узнал реку по описанию, данному в свое время Боркусом: широкое и глубокое ущелье с бурным потоком на южной окраине ничейных земель. Смысла дальше двигаться в неизвестность я не видел. Еще опасался, что мой небесный враг отследит элементаля и снова появится, поэтому дал команду снижаться.

Только я не совсем еще пришел в себя: забыл предусмотреть и подготовить впадину в земле, как это сделал возле артефакта. В результате наш остров приземлился нижней полукруглой частью на ровную поверхность. Когда я отпустил элементаля и снял защитный полог, вся земляная конструкция просто развалилась. Все смешалось: земля и кони, люди и тюки. Зато я и, как ни странно, Карина не особо пострадали. У нас в качестве амортизаторов сработали дракончики: оттолкнувшись от проседающей земли, мы плавно спланировали за пределами землесвалки. Благо мы оба стояли на краю островка, поэтому и получилось выполнить такой кульбит.

– Ой-ой-ой! – Карина как-то по-детски прижала к щекам ладони, глядя на свалку, и плюхнулась на землю рядом со мной. Вид у нее все еще бледный, но, судя по реакции на спасение с «тонущего острова», в себя она уже пришла.

Выкапывающиеся из земли мужчины громко ругались. Что ж, значит, никто особо не пострадал. На это указывало и состояние аур. Но, кажется, одна лошадь все же сломала себе ноги – остальные животные успели разбежаться по округе. Когда я снял с них путы, сам не помню. Шевелиться не хотелось, скорой помощи вроде никто не требовал, если не считать ту покалеченную лошадь, так что я и не думал вставать. Напряжение меня пока еще не покинуло. А вот ПеМУР дезактивировал систему «прима-щит» и, сообщив, что в Багдаде все спокойно, заполз в ту нору моего сознания, где и обитал все это время. Вычислитель под именем Комп все время молчал – то ли без команды не хотел работать, то ли просто не был готов, пока его не активируют в полном объеме.

– Ты как, жива? – Я повернулся к Карине и попытался притянуть ее к себе.

Но девушка вырвалась:

– Не надо! От меня, наверное, несет, как не знаю от кого. – И действительно, кислый запах рвоты чувствовался довольно сильно. – Что это было? Искусники? Чародеи?

Я внимательно на нее посмотрел. Нет, вроде не шутит. Действительно не поняла? С другой стороны, откуда ей знать, что могут вытворять Повелители Чар и Академики? Хотя… может, они в самом деле способны сделать нечто подобное? По масштабности и внешнему проявлению – пожалуй, а вот по внутренней сути… Я вздохнул:

– Нет, это наш старый знакомый засек нас.

Карину осенила догадка, ее глаза расширились.

– Да-да… – покивал я. – Видимо, не стоило вызывать земного элементаля, которым я в Маркине уничтожил жреца. Вот и засекли… Но другого способа быстро вернуть Боркуса я не видел…

Я замолчал, так как рядом с нами шлепнулся тюк – это Кирин выбросил его из куча-малы. Мужики уже пришли в себя и спасали наше имущество. Даже местные охотники работали, да и пришлый чародей тоже. Правда, под присмотром Дорникуса, но все же не отлынивал.

– Что будем делать? – спросила уже полностью пришедшая в себя Карина. – Может, по-быстрому пролетим сразу к моему дому? Или опасно?

– Опасно, – согласился я. – К тому же, как ты слышала, на границе нас ждут твои соратники по чародейскому искусству.

Я кивнул на Фебрилуса, который как раз получил подзатыльник от Дорникуса. Как ни странно, возникать он не стал, лишь бросил опасливый взгляд на все еще окружающих его конструктов. И как только они удержались?

Девушка гневно нахмурилась. Глядя на это, я ухмыльнулся.

– Теоретически-то, конечно, можно перепрыгнуть-перелететь границу, но мне кажется, надо немного подождать. Тем более что сейчас я не рискну вызывать земного элементаля. Ладно, скажи-ка мне лучше, как ты себя чувствуешь? Судя по внешнему виду, совсем неплохо. Но что с тобой было там? – Я показал в сторону, откуда мы прилетели.

Карина скривилась и поднесла к носу рукав, видимо, пытаясь оценить, насколько далеко зашло разрушение идеала, который каждая женщина пытается из себя сотворить для стороннего взгляда.

– Не знаю. Будто кто-то взял мои мозги, затянул их в желудок и взболтал там. Неприятное ощущение. Причем не просто взял, а извращенным способом – крючком через нос и дальше пропихнул в желудок. Брр! – передернулась она. – Чему ты улыбаешься? – вдруг накинулась она на меня.

– Прости, вспомнилось, как хоронили древних царей в одном государстве. Фараонами их звали. Мумифицировали, а когда подготавливали их к этому торжественному обряду, вот таким образом вытаскивали из головы мозги.

– Прекрати! – Карина подавила в себе рвотный рефлекс.

– А что ты видела вообще?

– Да ничего особенного. Разве что мне показалось, все окрасилось в кровавый цвет. А потом и видеть ничего не могла, так плохо стало.

– Ладно. Пожалуйста, позови сюда наших охотников за головами, а местные с Фебрилусом пусть постоят в сторонке и не подслушивают.

Я прикрыл глаза и, пока Карина отвлеклась от своих переживаний, задумался. Кстати, зря она переживает – пусть плетение чистоты и не такое быстрое, но через несколько минут и все плохие запахи ее покинут, и одежда будет чистой.

Что же применили боги против меня? Если удастся это понять, можно будет как-то защищаться, а нет – придется снова и снова бежать или же наносить превентивные удары. С ударами пока непонятно, а вот попытаться разобраться… Интересный эффект – мгновенное погружение во тьму локального трехмерного пространства. Что это? То ли какая-то субстанция, то ли игра с энергиями – например, полное поглощение энергии фотонов или смещение ее в другой спектр. Предваряющее смещение света в красный диапазон вроде намекает на нечто подобное. Хотя кто знает, что на самом деле там случилось.

Постэффект тоже интересный: трава, а значит органика, пропала или разрушилась. Земля и камни почернели. Тут вообще непонятно. Можно было бы взять пробы, но как-то не тянет возвращаться. А еще эти точки и червячки – то ли датчики, то ли просто результат воздействия на трехмерное пространство. Кажется, с наскока понять, что там произошло, мне не суждено. А вот тот факт, что они не заметили или не обратили внимания на то, что непосредственно перед ударом мы покинули опасную зону, говорит о многом или ни о чем. То ли их сканеры не обладали большой деталировкой, то ли просто потеряли нас, то ли само воздействие на пространство ослепило их радары и наше исчезновение осталось незамеченным… В общем, и тут куча вариантов. Ладно, забьем пока, все равно ничего не высижу мозгами враскоряку…

– Ллэр?

Я открыл глаза. Вокруг собралась наша компашка. Давно ли они были нашими врагами? Молчаливый Кирин. До сих пор я не разобрался в нем. Гомо инкогнито. Боркус, и внешне, и по своему поведению сильно напоминающий гнома. Может, его предки все же прибыли с первого материка? Дорникус. Умный командир и просто нормальный мужик. Жаль, времени мало – есть у меня такое чувство, что если и не друзьями, то товарищами мы бы могли стать.

– Садитесь.

Я сформировал кресла, с помощью иллюзии придал им натуральный вид и с легкой улыбкой наблюдал за охотниками. Боркус с сомнением попробовал руками мебель, Кирин невозмутимо присел. Дорникус с задумчивым видом смотрел на меня.

– Дальше вам с нами нельзя. Уверен, вы гадаете, что там было. – Я мотнул головой за речку. – В принципе вам эта информация не нужна и даже в некоторых ситуациях может оказаться вредна и опасна. Поэтому позвольте мне умолчать. А что вы там сами себе придумаете или вам покажется – это только ваши предположения. С этого момента наши дорожки расходятся. Не скажу, что начало знакомства было приятным, но вот продолжение – вполне. Не знаю, чем вы собираетесь заниматься дальше – продолжать ли охотиться за головами или чем-то другим, не мне решать. Но хочу дать вам возможность сменить род деятельности, если наступит такой момент, когда охота уже не будет привлекать вас или станет опасной. Не сомневаюсь, то, чем вы сейчас занимаетесь, способствует появлению и накоплению врагов. Так вот, предлагаю заняться торговлей. Боркус разбирается в этом деле, впросак не попадете. Однако вам стоит подойти к этому делу осторожно, чтобы не светиться со своим товаром, так как могут возникнуть вопросы.

– А что за товар? – Боркус заинтересованно смотрел на меня, поглаживая бороду.

– Защита на одежду, точно такая, как сейчас на вас, и переговорные амулеты. Нормальный товар?

Боркус дернул себя за бороду и закряхтел:

– Да, товар хороший. И я уже вполне представляю, как его можно сбывать. Только есть несколько нерешенных проблем. Среди нас нет искусников, чтобы создавать такие амулеты. А также, несмотря на все предосторожности, есть вероятность нарваться на заинтересованных лиц чародейского роду-племени.

Я молча смотрел на него, не подтверждая и не опровергая его слова.

Дорникус внимательно посмотрел на своих товарищей и повернулся ко мне:

– Я так понимаю, ллэр, вы не настаиваете на этом решении?

– Совершенно верно. Я даю вам возможность реализовать себя в другом деле, а воспользоваться этой возможностью или нет – ваш выбор.

– Хорошо. Какие условия?

– Все просто. Чтобы вы не считали меня эдаким добрячком, пятьдесят процентов с дохода идет мне. Будете откладывать эти деньги на счет в даймонском банке на мое имя. Я знаю, что они дают такую возможность. – Я мельком глянул на Карину, и она кивнула, я уже консультировался с ней на эту тему. – Кроме основной схемы с завязкой на ауру у них есть еще другая – я называю свое имя, они задают секретный вопрос, я говорю ответ. И все. Даймоны дорожат своей репутацией, человеческому банку я бы не доверился в таком деле.

Действительно, стоит служащему банка дать эти «реквизиты» своему родственнику или другу, и тот спокойно сможет снять мои деньги в другом отделении. Но нет, как я сказал, даймоны в этом деле болезненно щепетильны.

– Я вам дам амулеты, которые будут преобразовывать одежду и создавать переговорники, так что искусники не понадобятся. О каждом новом созданном амулете я буду знать. Это не угроза. Вполне возможно, мы никогда больше не увидимся, но мне бы просто хотелось посмотреть, насколько честность – привлекательная штука, и может ли она преодолеть жадность, – улыбнулся я.

Дорникус хмыкнул:

– В любом случае отказываться от такого подарка мы не будем. А уж как воспользуемся… Вы узнаете. На какое имя откладывать вашу долю?

Я слегка задумался, мысленно пожал плечами. Пусть будет другое имя, не то, которым я сейчас пользуюсь. Для банкиров это не имеет значения, хоть лошадью назовись, а если мое текущее имя выплывет – не хочу, чтобы каким-то образом его связали с тем счетом.

– На имя Ник Админ Рутович. Вопрос такой: «Куда идем мы с Пятачком?» – сказал я на русском. И на русском же продолжил: – Ответ: «Большой-большой секрет». Запомните?

Дорникус прикрыл глаза и проговорил неизвестные ему фразы. К счастью, фонетика местного языка не сильно отличалась от русского, так что с десятой попытки у него получилось довольно четко и почти без акцента. Боркус и Кирин тоже повторили. В любом случае мне это понадобится только в первый раз – а там счет можно будет конкретно привязать на себя. И вообще я это делал просто потому, чтобы как-то обосновать свою щедрость, да и на всякий случай. Мало ли что в жизни случится. На первом континенте тоже, как я надеюсь, до сих пор кое-что потихоньку капает на мой счет в банке, которым я, вполне вероятно, никогда не воспользуюсь. Пусть и тут будет нечто подобное.

В итоге мы обо всем договорились. Вопрос с возможным интересом со стороны разных лиц чародейского или искусного плана я решил хоть и не идеально, но и с наскока не возьмешь. Часа два мы с Кариной потратили на то, чтобы внедрить в ауры охотников сложные конструкты, препятствующие воздействию на их сознание и на ауру в целом. Некоторые наработки Карина тут же активировала на себе. Я заметил, что иногда ее посещают мрачные воспоминания о событиях в Арфике и она старается обезопасить себя как только можно. Ну и я приложил руку – создал пару плетений защитного характера, используя эльфийскую составляющую магофона, и заякорил их на конструктах.

Такие плетения настолько тонкие и неяркие, что даже Карина их не видела. Хотя, возможно, это дело привычки: все же конструкты намного ярче и больше в размерах, нет необходимости повышать деталировку своего магического зрения. В плане чужого влияния на охотников я теперь спокоен. Однако же, подумав, выдал каждому по колечку с дополнительной защитой – активация простого защитного купола с вибрирующим слоем, разрушающим конструкты. Аура аурой, но конструкты вполне могут иметь характер взрывчатых и иных физических воздействий, так что пренебрегать этим я не стал. Разумеется, эти личные амулеты я поставил на самоподпитку, а вот остальные, настроенные на бизнес, подумав, ограничил в самозаряде магической энергией.

Мне тоже не хочется, чтобы парни стали клепать этот товар, как горячие пирожки, и привлекать к себе, а значит, и ко мне, дополнительное внимание. Так что или несколько дней ждут, пока подсевшие «батарейки» снова зарядятся, или пусть работают ручными «эспандерами», завязанными на их ауры, если приспичит. В любом случае создаваемый товар будет недешев. Еще с час я потратил на создание нужных амулетов-инструментов… Даже грустно стало, когда наступило время расставаться.

– Ну что, будем прощаться? – Я встал напротив охотников.

– Будем, ллэр, – согласился Дорникус. – Один вопрос. После вот этого… – он кивнул в сторону, откуда мы прилетели, безуспешно пытаясь подобрать правильное описание события, – нас не будут искать заинтересованные лица?

– Будут, обязательно будут. – Я по-доброму улыбнулся. – И меня будут, и вас будут, и вообще хоть кого-нибудь, кто хоть что-то знает. Так что не думайте, что пойдете, как по широкой безопасной дороге.

Дорникус кивнул. Он уже понял, что они играют отвлекающую роль. На самом деле это не так, я действительно просто не хотел их подставлять, но вряд ли они бы осознали мой альтруизм. Так что пусть думают, будто играют какую-то роль.

– Но я позаботился о том, чтобы, во-первых, вас не нашли, а во-вторых, чтобы поиск не оправдал те затраты, которые «заинтересованные лица», как ты сказал, согласны произвести с целью нахождения не особо важной информации, которой вы можете владеть. Так что сильно не беспокойтесь.

Дорникус снова кивнул:

– Думаю, на пару-тройку месяцев нам стоит забиться в дальнюю и тихую дыру. Возможно, стоит податься на восток… – Он вопросительно взглянул на меня.

– Смотрите сами. – Я пожал плечами. – У вас передо мной не осталось никаких обязательств, кроме отстегивания моей части прибыли от продажи амулетов. Но мне это не к спеху, и вообще, как вы помните, я не настаиваю. Ну а на крайний случай, если вдруг у вас появится какая-нибудь информация, которая может меня заинтересовать… – я помахал пальчиками в воздухе, – что-то глобальное, непонятное, вроде того артефакта, где мы были, ну или просто что-то интересное… Не стесняйтесь – вызывайте меня по амулету связи. Или если вопросы какие возникнут. Не уверен, что помогу, но, может, моего совета окажется достаточно. Да вы и сами умные люди, чтобы спрашивать чужих советов, – польстил я. Но самую чуточку.

Мы простились. Я пожал всем руки, охотники поцеловали ручку Карине, что меня крайне удивило: как-то не ожидал подобной традиции в другом мире. Последний магический подарок – изящный мост (без подпорок, но с перилами) через пропасть с бурлящим внизу потоком. Где-то там, на северном берегу реки, петляет караванный путь. Перебравшись через каньон, охотники дружно отсалютовали нам и поскакали на восток, а мы с подругой долго смотрели им вслед. Потом запустили кучу конструктов, которые стали носиться, часть – по расширяющейся спирали, часть – хаотично, и оставлять смутные полевые отпечатки на земле, скрывая следы ушедших охотников и внося сумятицу в энергетическую картинку местности. Их мы сделали самостоятельными – они так будут действовать на расстоянии до нескольких десятков километров. Вторую порцию запустим, как только расстанемся с чародеем и его бывшими рабами.

Когда точки скачущих охотников стали почти не видны, я направился уже к обычным охотникам и чародею. Они, естественно, ничего не слышали из нашего разговора и вряд ли что-то поняли. Я пошептался с охотниками и после достижения консенсуса повернулся к нервничающему Фебрилусу. Чует собака, чье мясо съела!

– Значит, так. Сам понимаешь, не наказать тебя мы не можем. – При этих словах чародей сник. Он на что-то еще надеялся? – Но у тебя есть выбор. Первый – мы тебя навсегда лишаем возможности чародействовать. Поверь, это в наших силах. – Я, конечно, слукавил, но в принципе можно и такое попытаться сделать. – И отпускаем на все четыре стороны. Второй – на год ты поступаешь в услужение к местным охотникам, которых заставил служить себе. Вернее, поступаешь в распоряжение их поселка. Разумеется, мы сделаем так, что ты не сможешь ни убежать, ни навредить жителям. А у них будет возможность тебя уничтожить, если ты что-то против них предпримешь. Сам с себя снять нашу с чародейкой совместную схему ты не сможешь – только навредишь, но через год она перестанет тебя удерживать. Вернее, ты также не сможешь навредить местным, но и они не смогут на тебя влиять. Захочешь – уйдешь. Что выбираешь?

Выбор был очевиден. Вряд ли кто-то согласится на всю жизнь лишиться своих сверхспособностей, пусть и не очень сильных. Хотя, разумеется, чародей был подавлен. Если ты всю жизнь сам насылаешь проклятия и подчиняешь своей воле людей, то оказаться на их месте вдвойне обидно.

Работала Карина. Я впервые видел, как чародей подчиняет своей воле другого человека. Возможно, всех тонкостей не заметил, но, с моей точки зрения, это более продвинутый вариант работы с аурой. Нечто подобное теперь и я мог бы повторить, но сомневаюсь, что мне удастся так филигранно действовать. Зуб даю, тут было и ментальное воздействие, которое я пока не могу отследить в должной мере. Когда воля чародея была подавлена, Карина стала вдалбливать в него правила поведения в поселке охотников. Это мы с ней обговорили заранее.

Кроме того, в конце она заставила Фебрилуса забыть все, что он видел, и внушила ему, что это он сам решил на некоторое время удалиться от цивилизации и пожить среди жителей ничейных территорий, не причиняя им вреда, а только помогая. Но и безропотным бараном он не должен быть – если его будут использовать по-черному, он может отказаться что-то делать. Через год чародей должен решить, что достаточно отдохнул и можно возвращаться в цивилизацию. Хотя мы оставили ему выбор – а вдруг ему понравится?

Само собой, никаких возможностей местным для уничтожения чародея мы не предоставили, незачем это. Разве что повесили на него конструкт, который контролирует надежность внушения, то есть отслеживает нарушение мыслительных схем в сторону от генеральной линии (вот тут я уже провис с пониманием работы конструкта). Для тренировки я повесил еще эльфийское плетение контроля наличия самого конструкта. Если его кто-то уничтожит, хоть сам чародей, это должно доставить ему немало проблем. Самому Фебрилусу мы внушили, что это целительский конструкт и не стоит его трогать, так как ставили ему по знакомству мастера своего дела.

Когда все было готово, мы попрощались с охотниками, довольными приобретением и поэтому простившими чародея, и отправили их восвояси. Краем глаза я заметил, как от Карины мелькнули два конструкта и пропали в ауре уходящих мужчин.

– Что это?

– Страховочка. События последних дней в их сознании будут тускнеть, уже через пару дней они и не вспомнят о том, что тут было. Да и интереса вспоминать у них не возникнет.

– Молодец. Они не будут удивляться, что чародей делает у них? Не забудут про него?

– Нет. Мозг человека достаточно гибок. Основные моменты останутся в памяти, выводы, желания. А если даже что-то пойдет не так, то он же и «придумает» причину, объясняющую нестыковки.

– Это хорошо. Я тоже думал об этом, но не решился предложить. Жалко их стало.

Карина удивленно посмотрела на меня:

– А тут нет ничего опасного. Гарантирую.

Я улыбнулся, обнял чародейку и поцеловал ее.

– Ну что, пора и о нас любимых подумать?

– Почему ты отослал Дорникуса с товарищами? – спросила Карина через некоторое время.

– Да на кой они мне, – с бодростью, которой на самом деле не чувствовал, ответил я.

– Не скажи, – усомнилась чародейка. – Нельзя все делать самому. Верные люди нужны всегда.

– А ты, стало быть, считаешь, что они бы за меня в огонь и в воду? – с усмешкой спросил я.

– Никто и не говорит о собачьей преданности.

Я промолчал, потому что в душе был с ней согласен: ведь совсем недавно сам себе говорил, что пора заводить друзей. Молчание затянулось. Видя, что Карина терпеливо ждет ответа на поставленный вопрос, я нехотя пояснил:

– Понимаешь, в чем дело… Командир у них уже есть. Брать на себя роль лидера я не хочу, мне это неинтересно. Честно говоря, меня тяготит забота об окружающих.

Чародейка отвернулась и больше ни о чем не спрашивала, но я по ауре понял – надулась. Похоже, восприняла мои слова на свой счет. Я не стал кидаться к ней с извинениями – не люблю женские капризы. В путь мы отправились молча.

Глава 2

Империя Оробос, город Праймус

Шойнц Индергор Виртхорт

Элегантно одетый мужчина задумчиво стоял у старого пруда. Небрежно опершись о перила небольшой беседки одной рукой, другой он бросал мелкие крошки хлеба в воду, подкармливая плавающих птиц. Городской парк Праймуса – первого оробосского города на караванном пути, связывающем империю с Арфикой. Увы, большинство купцов проезжали его без остановок, торопясь в находящийся неподалеку более крупный Тертон, куда аналогично вела дорога из Ириндии, а также приплывали купцы с запада. Все же кое-какие деньги застревали в городской казне, так что Праймус совсем не бедствовал, и вот недавно муниципальные власти обновили парковую зону, желая выслужиться перед наместником западных территорий, который частенько одаривал своим вниманием этот город. Жителям инициатива понравилась, особенно живущим поблизости, что не замедлило сказаться на ценах на сдаваемое жилье, которые резко взлетели до неприличного для пограничного города уровня.

Но Шойнца цена не волновала. Играемая им в данный момент роль вполне позволяла тратить любые средства на самые разные причуды. Весь город, а также другие приграничные города, находящиеся неподалеку, члены команды «СИ» успели опутать различного рода датчиками и подслушивающими плетениями. Кое-где завели знакомства с криминалом: сотрудники группы изображали из себя людей совершенно разных из почти всех возможных сословных слоев Оробоса, за исключением разве что чародеев. Были подготовлены разные варианты связи, определены действия как в составе группы, так и поодиночке, а также условия, когда эти действия необходимо выполнять. Вся информация стекалась к Шойнцу как к командиру и главному аналитику группы в одном лице. Несколько тревожащих моментов заставили его недавно перейти на альтернативный вариант связи, пусть и менее удобный и оперативный.

В округе было все спокойно, никаких возмущений манового слоя, никаких чародейских ловушек. Шойнц дотронулся рукой до столбика беседки. Украшение в виде резного камушка на рукаве, являющееся на самом деле специальным амулетом, соприкоснулось с вмятиной на дереве. Две части одного плетения совместились, и из одной части в другую пробежало легкое возмущение. Спустя мгновение Шойнц уже шел своей дорогой, покидая этот живописный уголок местности. А в его ушах звучал льющийся из серьги голос второго помощника из соседнего города.

Как и здесь, в том городе одна из противоборствующих чародейских сторон основным своим составом покинула его гостеприимные стены и отправилась куда-то за границу. Уже несколько дней чародеи чуть ли не в открытую противостояли друг другу, совсем в стиле прошлого века. А началось все с того, что одна сторона по-тихому стала избавляться от чародеев другой. Но долго это продолжаться не могло, и все достаточно быстро вскрылось. Однако эта тайная охота неплохо проредила сторону тех чародеев, что обосновались в этой местности первыми.

Шойнц догадывался, куда отправились чародеи. Амулеты, чутко улавливающие любые всплески манового слоя (колебания сути мира – как любят выражаться чародеи) от их заклятий, а также амулеты, которые кордосские лаборатории сумели создать еще во время войны и которые реагировали на многие проявления божественных сил (пусть боги тогда и были на их стороне, но такого союзника лучше держать под контролем или уж под наблюдением), давали хоть и общую, но довольно интересную картину происходящего.

Сначала, несмотря на то что наблюдательная сеть тогда еще была не полностью развернута, прибывающих чародеев быстро засек отряд «СИ». Правильно, как полагал Шойнц, поняв причину их появления, – перехват Карины эль Торро с Никосом, – прибывших потихоньку-полегоньку начали прореживать. Потом неожиданно, сами того не зная, отряду «СИ» стали помогать чародеи из новой «партии» приезжих. Шойнц, дабы не подставляться, решил пока прекратить тайные убийства и принялся наблюдать за происходящим. Спустя некоторое время его ребята, мотавшиеся по близлежащим городам и деревням, настроили сеть наблюдения, а еще запасную, защищенную от перехвата связь. Последняя хоть и не могла использоваться для оперативного общения, но позволяла безопасно передавать информацию, а главное – ее нельзя обнаружить чародейскими методами.

После того как первая группа чародеев сообразила, что происходит, на короткое время, буквально на пару дней, наступил хаос. Чародеи резко активизировались. Найти друг друга для них уже не составляло сложности, ведь когда знаешь, что ищешь, то обязательно найдешь. И начались самые настоящие уличные бои! Поодиночке или группами, чародеи схлестывались друг с другом. Порой после этого от ближайщих домов оставались лишь жалкие обломки. Случалось, вместо твердой брусчатки, покрывающей улицы города, после столкновения появлялось перепаханное поле. А иногда все проходило тихо, если сталкивались чародеи разного уровня или разной степени подготовки: один из них, более слабый, просто молча умирал.

Шойнц хоть и не любил чародеев (было бы странным при его работе любить их), с интересом смотрел на тактику чародейских боев – некоторые моменты даже для него с его большим опытом были внове. Но все же он неодобрительно относился к такому бездарному расходу дорогостоящего материала. Что искусники, что чародеи, даже несмотря на довольно большое их количество, – товар все же штучный и дорогой, в создание которого вложено огромное количество времени и усилий. И такое бессмысленное с точки зрения искусника уничтожение этого товара вызывало легкое брезгливое недовольство. Одно дело, если бы они были уничтожены в результате его действий, и совсем другое, когда они лишают его такого удовольствия…

Разумеется, подобное безобразие не могло долго продолжаться. Разобравшись, что именно происходит, власти приграничья немедленно отреагировали. Шойнц не знал, был ли отправлен запрос в столицу Оробоса или куда еще или не был, получили ли какие-либо распоряжения власти или нет, но через некоторое время стража попыталась навести порядок. Впрочем, без особого результата. Ни один чародей не был схвачен, хотя в страже чародеи тоже служат и вроде как проводить поиск себе подобных должны уметь. Тем не менее, очевидно, по какой-то молчаливой договоренности боевые дуэли чародеев перешли в менее разрушительное русло. Если кто-то с кем-то и схлестывался, то уже без ущерба для окружающих. Да и обычные жители уже часто не видели самой дуэли, даже находясь рядом: сами чародеи об этом заботились. А вот Шойнцу повезло наблюдать некоторые из них.

А затем от сети датчиков пришла информация, что на юго-западе боги как-то себя проявили. Причем параметры этого явления довольно хорошо коррелировались с параметрами боевых божественных проявлений, которые кордосцы использовали во время войны против Оробоса.

Вот после этого те чародеи, которые планировали перехват Карины и Никоса, и отправились в сторону божественного вмешательства в дела мирские. У Шойнца тоже возникло такое желание, но, поразмыслив, он решил: если его подопечные погибли, то дергаться все равно не имеет смысла, а результат он рано или поздно узнает. Если же не погибли после столкновения с богом, то помощь Шойнца на этом этапе, когда вокруг чародеи толкаются локтями, тем более будет не к месту.

Пусть Никос сперва успокоится, возможно, потреплет чародеев (в чем Шойнц почему-то не сомневался), а потом уже и искусник подключится, если надо будет. К тому же и по эту сторону границы есть другие возможности расстроить планы чародеев. Как ни странно, но та группа оробосцев, что предположительно появилась с целью помешать противникам Никоса, тоже осталась на месте. То ли думали так же, как Шойнц, то ли у них были другие резоны. Искусника не покидало смутное чувство, будто что-то намечается. Беспокойство заставило его отдать своим людям приказ перейти на запасную связь, а амулеты использовать только в крайнем случае. И вот сегодняшняя информация должна была, как искусник надеялся, сложить все части головоломки.

Вернувшись к себе, Шойнц достал из стола тетрадь, книгу с таблицами и стал выписывать какие-то цифры, рисовать графики, дополняя уже нарисованную ранее и непонятную постороннему взгляду картину. Бумага все больше и больше теряла свою изначальную белизну, почти полностью заполняясь какими-то расчетами. Наконец Шойнц обвел кружочком результат и замер, глядя на него. Потом очнулся и, сверившись со справочником, аккуратно его закрыл.

Все-таки он был прав, логически предположив такой результат еще пару дней назад. Подтверждение он получил только сейчас. На границе появился Повелитель Чар. Именно тогда Шойнц почувствовал беспокойство, а сейчас окончательно поверил своим ощущениям, которым он привык доверять. Не очень приятным фактом стало то, что Повелитель появился именно в том городе, где находился Шойнц, совсем незадолго до отправления первой группы чародеев за границу, но после божественного проявления. Но хуже всего оказалось то, что именно сегодня утром, по всем расчетам, в городе появился второй Повелитель Чар.

Искусник задумчиво постучал пальцем по зубам, выбивая какой-то ритм. Да, появления нового действующего лица Шойнц ожидал, и даже мог с небольшой долей вероятности принять, что это будет Повелитель Чар, но два Повелителя? Несоизмеримый ответ на творившиеся тут безобразия, вызванные столкновениями чародеев! Значит, что? Значит, причина не только и не столько в этом. Хм…

Искусник встал и принялся задумчиво ходить по комнате, заложив руки за спину. Напрашивались три варианта, более-менее объясняющие присутствие двух Повелителей. Первый и самый неприятный – они прибыли, чтобы нейтрализовать команду «СИ». Весьма логично, если учесть, что раскрыть деятельность команды вполне возможно, особенно если привлечь к этому делу видящих. Это раньше их группа старалась выполнить свои задачи как можно быстрее, как раз избегая такого развития событий, а сейчас пришлось чуть ли не осесть в этой местности. Второй вариант, тоже достаточно неприятный, – Повелители прибыли, чтобы гарантировать поимку Карины эль Торро с Никосом. И третий вариант, самый маловероятный, – они прибыли по своим делам, не имея отношения к появившимся ранее группам чародеев.

Хорошего мало: и в первом, и во втором случае Повелители являются помехой выполнению задания «СИ». Недостаточно информации, а поэтому необходимо провести дополнительные мероприятия по обеспечению своей безопасности и побольше узнать о прибывших. Иначе и планировать нечего. Шойнц подошел к окну, раскрыл его и вдохнул полной грудью свежий воздух, как ни странно, не испорченный жизненным пространством города. Чувствовался в нем запах свободы.

Королевство Арфика, город Тарфея

Тристис Имаген

Бледный Тристис усилием воли подавил приступ морской болезни и выбрался наконец из ладьи на берег. Их маленькая делегация второй день сплавлялась по реке от самой Лукии. Быстро, конечно, и волна не как на море, но все равно укачало. Отойдя в сторонку, чтобы никому не мешать, Имаген смотрел, как его люди, пыхтя и ругаясь, пытаются выкатить на пирс карету с плота, который был зацеплен за их ладью. Увы, но приходилось всюду таскать ее с собой, ведь карета не простая, а с искусной начинкой, полагающейся только послам и первым лицам империи. Она, конечно, мягче и красивее, чем крестьянские повозки, но все равно трясло внутри изрядно.

Внезапно на пирсе появились стражники в блестящих кирасах и принялись о чем-то препираться с возницей, который в их отряде отвечал за карету и лошадей, а сейчас руководил разгрузкой. Тристис, икнув, пошел разбираться с инцидентом.

Хмурые стражники пытались вызнать, кто это прибыл и куда направляется. Злые охранники, красные от натуги, силясь не утопить карету, рычали в ответ. Возница, прыгая вокруг, истошно верещал, кроя грузчиков, и лишь отмахивался от караульных. Лошади ржали, добавляя неразберихи. Искусник безучастно стоял с краю, также страдая от приступов морской болезни, и не вмешивался.

Увидев Тристиса и оценив его дорогой наряд, командир караула подошел и, чуть склонив голову, извиняющимся тоном пояснил:

– Приказ коменданта – всех приезжих блюсти, а подозрительных гнать в шею.

– Думаю, меня можно смело впускать, – кисло улыбнулся Тристис, протянув свернутые в трубку две бумаги.

Первая, украшенная огромной, в четверть страницы, кордосской печатью, гласила, что ллэр Тристис Имаген является уполномоченным империи по особым расследованиям. Вторая была копией договора о сотрудничестве между Кордосом и Арфикой в вопросе выяснения странных событий, случившихся в Тарфее несколько дней назад. Бывший маркинский сыщик получил ее позавчера от взмыленного гонца из посольства, прежде чем отправиться в плавание по реке.

Честно говоря, уполномоченный императора совсем не был уверен, что есть связь между Тарфеей и Никосом, поэтому назначение на это расследование воспринял без энтузиазма. Даже если беглец и в самом деле был здесь, что с того? Совершенно понятно, что этот пограничный городишко – не конечный пункт его пути. Ну покуролесил он тут с присущим ему размахом – и поехал дальше. Вряд ли здесь удастся найти какую-нибудь новую интересную информацию. Да и не факт, что это он, – почерк другой. В Маркине в обоих случаях была гора обломков, а на этот раз как будто разрушений нет – только гора трупов. Такое скорее присуще разборкам между чародеями, хотя Никос вроде тоже не чурается этого направления, все же предпочитая Искусство. Причин для массовых убийств может быть много, гадать бесполезно. До сути с наскока не докопаться, а тратить время и силы ради заведомо бесполезной информации жаль.

Все же другие ниточки основного расследования пока слишком тоненькие. На побережье даймонов без высококлассных специалистов не обойтись – Тристис уже в этом убедился. А ехать на восток по следам ходоков с портретами смешно: слишком далеко и неопределенно. Впрочем, наниматель дал понять, что желает разобраться, что же тут приключилось, даже если это никак не связано с главным поиском. Действительно, слухи ходили один нелепее другого, верить им нет никакого смысла. Однако скорость, с которой они появились, свидетельствует о серьезности происшествия. Что ж, Тристис готов заняться этим вопросом, если это хоть немного поможет его карьере. Одно плохо: за последние две недели он больше времени провел в дороге, чем занимался делом. То корабли и неизбежная качка, то карета с ее вечной тряской и лошадиным запахом. Все это не добавляло удовольствия от путешествия.

Разумеется, у доблестных тарфейских стражей все претензии к Тристису и его людям тут же отпали. Он мог назваться купцом или странствующим аристократом – результат был бы тот же. Стражники пропустили бы любого прилично одетого человека: город не в осаде, люди больше не умирают, тишь да гладь, как и раньше. Просто рябь еще не улеглась, поэтому служивые и стараются больше обычного. Все же Имаген решил представиться по полной программе: он не собирался полагаться исключительно на свои таланты сыщика, но также хотел заручиться поддержкой местных властей, раз уж существует такая возможность. Конечно, местный мэр сам не в курсе, что происходит у него в городе: Палата Защиты империи исправно перехватывала его истеричные послания в столицу Кордоса. Но все же что-то всегда лучше, чем ничего, к тому же в городе работает арфийская комиссия по расследованию. Может, им что-нибудь уже удалось найти.

Через полчаса делегация отправилась в путь. Подковы звонко зацокали по брусчатке – карета взяла курс на «единственный постоялый двор, достойный вас». Тристис отдернул шторку и выглянул в окошко, с интересом разглядывая город. Аккуратные домики, чистые улочки, улыбчивые люди. Но, несмотря на все это, в воздухе чувствуется какое-то напряжение. Как будто город затаился и чего-то ждет. Имаген все никак не мог идентифицировать, что именно его смущает. Он вывернул шею и посмотрел назад на четверку своих сопровождающих, тенью скользящих за ним по пятам на черных жеребцах. «Интересно, они что-то ощущают? У солдат с годами службы вырабатывается особое чутье на опасность. Нужно будет не забыть спросить их», – мелькнула в голове мысль.

– Улавливаешь что-нибудь? – спросил Тристис Сандалоса.

Профессор Искусства, командированный сыщику в помощь, пожал плечами, потом попробовал какие-то плетения из своего жезла и развел руками: ничего.

Небольшая процессия достаточно быстро достигла цели, и сыщик степенно вышел из кареты. В зале было пусто. Похоже, заведение не пользовалось особой популярностью, что немудрено с учетом весьма высоких цен. Хозяин, услужливо кланяясь, повел гостя смотреть номер. Выяснилось, что не все номера пустуют, просто жильцы в настоящий момент отсутствуют. Как доверительно сообщил хозяин, сразу после того, как стали распространяться пугающие слухи о таинственных смертях, все постояльцы в самом деле поспешили съехать, но теперь ситуация стала налаживаться.

В первых трех номерах остановился какой-то столичный чин со свитой. Как оказалось, это был арфийский коллега сыщика по расследованию инцидента. Видимо, местные следователи тоже хотели жить с комфортом за казенный счет, пусть даже вдали от места работы. В четвертом номере обосновались кордосские купцы, а в пятый вчера въехал чародей из Оробоса. Возможно, также чтобы навести справки и разобраться в ситуации.

Номер для такого захолустья оказался удивительно просторным и богато обставленным. Не то чтобы Имагену требовалась роскошь – за последние годы он привык довольствоваться малым. Более того, торчать в номере нет никакого смысла – не стоит откладывать дела на потом. Просто статус требовал соответствующего антуража, поэтому Тристис не стал жалеть чужих денег: дорогой наряд, лучшая гостиница и богатые чаевые. Все же это было неожиданно приятно – потягивать из хрустального бокала элитное вино, которое вдвое тебя старше, а вокруг только красивые вещи, со вкусом подобранные. Сыщик, занятый разглядыванием батальной сцены на одной из картин, украшавших стены, поймал себя на этой мысли и слегка улыбнулся: раньше не замечал за собой подобного. «Пожалуй, будет велик соблазн задержаться тут подольше, чтобы вкусить все прелести красивой жизни. Но это потом, сперва – дело!»

Решив так, он сейчас же отставил недопитый бокал: стоило, не откладывая в долгий ящик, переговорить с местными.

Провести опрос свидетелей Тристис если и планировал, то далеко не в первую очередь. Какой в этом смысл? У него самого людей почти нет, а городские власти наверняка уже сделали это. Сначала надо обратиться к арфийцам, узнать новости у них. Вопрос только, к кому лучше: к коменданту или в комиссию по расследованиям. Первый – мелкий чиновник, напрямую изучением инцидента не занимающийся и вообще не компетентный в данном вопросе. Однако теоретически он должен быть в курсе основных достижений. При этом вряд ли осмелится утаить что-нибудь, а если попробует, то его, неискушенного в вопросах большой политики, легче будет подловить и прижать. С ллэром, что остановился в первом номере, такое не пройдет. Он далеко не последний гражданин Арфики, с именем и амбициями. Имагену доводилось разговаривать с аристократами из мелких государств – синдром «младшего брата» подсознательно вызывает у них ощущение неполноценности и стремление гонором и наглостью поднять себя в собственных глазах. Однако попробовать все равно стоило.

Дав взмахом руки отбой стражникам, которые вскочили было, чтобы следовать за своим господином, Тристис миновал проходную комнату и вышел в коридор. Несколько шагов – и он уже стучал в дверь первого номера. У арфийского сыщика, разумеется, тоже были слуги, так что пришлось сперва пообщаться с ними. Имаген был терпелив и в полной мере проявил свои дипломатические способности, так что в конце концов его все же допустили в покои ллэра Херца – человека, который мог похвастаться родством, пусть дальним, с нынешним монархом Арфики.

Войдя в комнату, как две капли воды похожую на его собственную, Тристис еще раз представился, хотя о нем уже было доложено, и поприветствовал хозяина. Усевшись в любезно предложенное кресло, он сперва несколькими дежурными фразами прощупал своего собеседника. На счастье, арфиец не страдал снобизмом, что не могло не радовать, поскольку надменностью и презрением к окружающим страдали многие облеченные властью люди во всех странах. Напротив, маленький, упитанный, с веселыми морщинками вокруг глаз, он производил впечатление не обремененного заботами счастливого человека, который одинаково уютно чувствует себя в любой обстановке и в любом обществе. То есть это был обычный живой человек, а не мраморная статуя, ожившая по какому-то нелепому недоразумению, и не избалованный сибарит.

Когда контакт был налажен, маркинский сыщик без обиняков перешел к делу:

– Я направлен сюда, чтобы помочь вам в расследовании. Поэтому сейчас мне бы хотелось ознакомиться со всеми материалами. Сначала кратко, потом более детально.

Херц хитро прищурился:

– Действительно, наши государства подписали договор о сотрудничестве, и смею вас заверить – рано или поздно все наши изыскания будут известны в Терсусе. Но о вас в том документе нет ни единого слова!

Имаген слегка приподнял бровь:

– То есть вы отказываетесь предоставить информацию?

– А с чего бы вдруг я должен это делать?

– Мы делаем общее дело. Логично объединить усилия.

Теперь Херц скептически приподнял бровь:

– В самом деле? Давайте называть вещи своими именами, так будет проще и позволит сэкономить время. Я работаю здесь уже несколько дней, у меня большая команда специалистов, а вы только что приехали, причем, как докладывают мои люди, практически в одиночку. Тут не надо быть гением, чтобы понять – вы приехали на готовое, а не помогать. Ваш интерес мне понятен, но каков мой?

– Вы правы, здесь и сейчас мои ресурсы достаточно скромны, однако искусники – не чародеи. Мне достаточно одного специалиста с набором артефактов там, где вам понадобится целая толпа помощников. Кроме того, моя миссия – в первую очередь разведывательная. Если дело того стоит и если моих ресурсов не хватит, сюда приедет вторая команда, гораздо более многочисленная и лучше экипированная. И сдается мне, ваше расследование еще не закончено, раз вы все еще здесь, а не на пути домой. А значит, помощь Кордоса вам понадобится. Стоит ли затягивать?

– Если ваши амулеты так хороши, следовательно, вы вполне справитесь без меня. Даже полезнее будет такое незамутненное исследование: вдруг мы что-то упустили из виду и направим вас по ложному следу? – слегка улыбнулся Херц. – Что же касается возможной помощи… Все в будущем и слишком неопределенно, чтобы всерьез на это рассчитывать. Найдите другой аргумент!

Тристис вздохнул. Нет смысла продолжать беседу в том же духе – арфиец четко дал понять, что «помощь» его не интересует. Также не стоило пугать этого человека – не испугается, только посмеется. Но можно попробовать иначе:

– Раз уж вы сами предложили называть вещи своими именами, то сами и назовите цену вашей выгоды!

Морщинки вокруг глаз толстячка стали глубже: он то ли хмурился, то ли прятал улыбку.

– Цену? Вы что же, хотите меня подкупить? – ровным тоном спросил он.

– Если бы я просил вас нарушить закон или саботировать свои обязанности, это был бы подкуп. Но я просто хочу купить информацию, чтобы не тратить свое время. Надеюсь, у вас нет сомнений, что я вполне компетентен, чтобы узнать все самостоятельно?

– Никоим образом! Пожалуй, вы меня убедили. Но я не уверен, понравится ли вам моя цена в тридцать золотых!

– Совсем не нравится, – признался Имаген, хотя, сказать по правде, ожидал чего-то в этом роде. – Но десяти золотых монет не пожалею!

– Фи, любезный! Вы меня оскорбляете, так низко оценив мою работу!

– Простите великодушно, – ничуть не смутился Тристис, – но откуда мне знать объемы проделанной вами работы? Дело-то нетипичное, иначе не было бы столько слухов.

– Верно, – кивнул головой Херц. – Думаю, мы сойдемся на средней цене в двадцать монет.

Сыщик кивнул. Он мог позволить себе не торговаться и сделал это лишь по старой привычке, когда приходилось расплачиваться собственными деньгами. Кошель был у него с собой, и он немедленно рассчитался с предприимчивым арфийцем.

– Если коротко, дело обстояло так, – начал продавец, лишь только сделка состоялась. – В паршивенькой таверне «Племенной бык» погибло без малого пятьдесят человек. Причина – чародейское посмертное проклятие «черный колодец». Слыхали про такое?

Тристис нахмурился, перебирая в памяти все, что он знал о чародействе.

– Вы уверены? – наконец спросил он.

– Совершенно уверен, – подтвердил Херц. – Мои эксперты уверяют, что это то самое проклятие.

– Но тогда эта штука должна была накрыть весь город и засасывать живых до тех пор, пока чародей, его сотворивший, не умер бы от голода и жажды. Если, конечно, я ничего не путаю.

– Примерно так должно было быть. Но дело не стоило бы выеденного яйца, если бы все обстояло именно так. Однако же этого не случилось. И вопрос, куда же подевалось это проклятие, очень интересный. Но факт – его больше нет.

– Как такое возможно? Оно же из разряда посмертных, когда чародей налаживает прямой канал с сутью мира, черпая энергию на поддержание своего творения прямиком оттуда. При этом сам он обречен, потому что самостоятельно выйти из транса уже не может, а перекрыть этот канал больше некому, поскольку извне к нему не пробиться.

– Нет ничего невозможного! Это всего лишь вопрос силы чародея.

Тристис побарабанил пальцами по резному подлокотнику кресла.

– Вроде бы никто еще не мог похвастаться такой силой, – возразил он. – Но, допустим, чародей нашелся. Я так понимаю, вы не знаете, кто это был. Сдается мне, бесполезная затея – пытаться выяснить его имя. Повелителей Чар не много, у каждого свой почерк, но для того, чтобы его прочитать, нужен другой Повелитель Чар. У вас в команде он есть?

Херц отрицательно качнул головой, с легкой улыбкой наблюдая за своим собеседником. Маркинский сыщик почувствовал, что что-то ускользает от него. Что-то важное.

– Пускай даже вам повезет и вы установите личность человека, снявшего проклятие. Какой вам в этом резон? Сказать спасибо за то, что спас город?

Арфиец ответил не сразу, явно наслаждаясь недоумением Тристиса.

– Я не говорил, что проклятие снял сторонний чародей. Тут все гораздо интереснее – «черный колодец» разрушил чародей, наложивший это проклятие!

– Но он же…

– Нет, не умер. В этом-то как раз и заключается самая большая сенсация. Вы только представьте: кто-то научился управлять посмертными проклятиями, не расставаясь при этом с жизнью! Чародеи явно поднялись на еще одну ступеньку в своем развитии.

И без того печальное лицо Имагена вытянулось еще сильнее, отражая вселенскую усталость:

– Это очень сильное оружие. В войну требовались совместные усилия нескольких Повелителей Чар, чтобы наложить проклятие на целый город, но все равно с ним можно было бороться. Вы говорите, есть человек, который в одиночку может причинить гораздо больше зла…

– Вот именно! Вы только представьте: чародей, владеющий такой техникой, непобедим! Никто его не остановит!

– Кроме богов, – кисло возразил Тристис.

– Пожалуй, вы правы, – легко согласился Херц. – Но согласитесь: если раньше между Искусством и чародейством было определенное равновесие, то теперь намечается дисбаланс!

– Вас это радует? – Имаген не смог сдержать неприязни в голосе: слишком уж вдохновенно арфиец пророчил проигрыш Кордосу в вечном противостоянии двух империй.

– Отнюдь, – дружелюбно возразил хозяин номера. – Даже наоборот. Арфике невыгодно усиление одного из могущественных соседей, и тем более нам не нужна еще одна война. Именно поэтому я сейчас рассказываю вам эту новость.

– Спасибо, – скривился сыщик. – Мне показалось или буквально только что вы спрашивали меня, в чем будет состоять ваш интерес?..

– Точно так! Но помочь лично вам с расследованием или же предупредить Кордос – две большие разницы. Кроме того, вы нашли вторую причину, гораздо весомее первой! – подмигнул предприимчивый аристократ.

– Интересно, были бы вы столь же великодушны, если бы могли утаить эту новость или обучить технике управления посмертными проклятиями арфийских чародеев?

– Вопрос праздный, – иронично глядя на собеседника, развел руками Херц.

Вернувшись в свой номер, Тристис призадумался. Дело как будто сделано, и можно возвращаться в Терсус. Но чутье подсказывало, что слишком все просто и гладко, – так не бывает. И хорош он будет, когда доложит: ничего не видел, нигде не был, но зато выслушал чудесную сплетню! Пожалуй, стоит все-таки задержаться и провести собственное расследование, как в былые времена, с поиском и опросом свидетелей, снятием показаний с помощью амулетов, замерами всевозможных характеристик на месте происшествия и так далее. Впрочем, что-то он размахнулся. Серьезных артефактов с собой всего ничего, свидетелей нет в помине. Да и вообще. Он не лукавил, когда назвал себя разведчиком, а не главой серьезной комиссии. Если дело окажется интересным, сюда на самом деле пришлют большую команду специалистов, экипированных много лучше, нежели он сейчас.

Интересно, насколько Никос годится на роль человека, поставившего, а потом снявшего посмертное проклятие? С одной стороны, чародея он напоминает лишь отчасти, предпочитая Искусство, но ведь не может быть такого совпадения, чтобы этот таинственный человек, обладающий огромной силой, просто проходил мимо как раз в тот момент, когда приключилось подобное необъяснимое явление? У него за спиной осталось уже не одно такое «чего раньше не было». Что же получается? Он!

Пообедав прямо в номере, Тристис распорядился запрячь карету и отправился к таверне «Племенной бык». Посещать коменданта он больше не видел смысла – навряд ли он услышит хоть на слово больше, чем от соседа из первого номера. Чародей из пятого, возможно, мог бы пролить свет на случившееся, если он в самом деле делегат «Недремлющего Ока», но по этой же причине идти к нему бесполезно: даже если знает, не скажет.

Увы, прокатиться с комфортом не получилось. Карета не смогла проехать по кривым узким улочкам, а отправиться в путь верхом сыщик не догадался. Пришлось всей команде прогуляться пешком, оставив одного из охранников стеречь имущество. Идти оказалось недалеко, но приходилось постоянно останавливаться и спрашивать дорогу. Причем местные, завидев Тристиса с эскортом, заблаговременно старались убраться куда-нибудь подальше с глаз долой, а когда слышали название таверны, начинали мелко трястись и лепетать что-то нечленораздельное. По дороге сыщик поведал Сандалосу о беседе с арфийцем и послушал, как обычно вежливый и немногословный профессор изощренно ругается грязными словами. Потом искусник стал спорить, что подобное невозможно, но привести доказательства, кроме «да никогда такого не бывало», в пользу своей точки зрения не смог.

Все же в итоге сыщик оказался там, где надо. К его удивлению, место было абсолютно пустынное. Нет, конечно же он ожидал, что зевак здесь не будет, но никто не работал над изучением следов бушевавшей недавно аномалии, тут не оказалось даже оцепления из стражников. Полное запустение и тишина. Причем не только непосредственно вокруг таверны, а во всем квартале. Старики из окрестных домов не грели косточки на солнце, сидя на крылечках, детвора не носилась по улицам с собаками наперегонки, распугивая кур и гусей. Даже насекомые как будто сторонились этого места. Похоже, «черный колодец» разросся далеко за пределы таверны, хотя в отчете говорилось всего лишь про несколько десятков погибших. И все равно странно. Тристис подсознательно ожидал увидеть некое подобие того, что устроили оробосцы на развалинах тюрьмы и комендатуры в Маркине. Но нет, даже сравнивать нечего.

Сыщик открыл ларец, который все это время нес под мышкой. Там лежали в специальных гнездах несколько амулетов. Он по очереди использовал их все, ожидая увидеть тревожное свечение или услышать предупреждающий звук. Все было в порядке, точнее, в пределах нормы, хотя повышенный фон по некоторым показателям наблюдался. Сандалос в это же время проверял территорию с помощью жезла и тоже ничего не обнаружил.

Имаген пожал плечами и вошел внутрь. Темно. Профессор зажег светляк, озаривший помещение ярким холодным светом. Двое охранников молча встали с двух сторон, ожидая распоряжений. Третий остался у входа снаружи. Тристис обвел взглядом убранство таверны. Ничего странного или подозрительного, только несколько лавочек перевернуто. Тела убрали: комендант умудрился загнать сюда стражников, чтобы те сделали это. Однако окрестные пьянчужки побоялись повторить их подвиг и не входили – бочка с пивом почти полная, в чем сыщик убедился, ради интереса вытянув пробку.

Ведущая роль в исследованиях досталась искуснику. С сосредоточенным видом он неторопливо ходил по комнатам, выставив перед собой жезл, беззвучно шевеля губами. Тристис шел следом, не мешая. Двое охранников замыкали шествие. Небольшая процессия вошла в одну из комнат, когда наконец искусник вышел из транса и уверенно заявил:

– Здесь!

Догадаться можно было и без Искусства: немудреная мебель в помещении разбита и разбросана, а вся стена забрызгана кровью. Это странно: когда люди умирают от «черного колодца», крови нет. Имаген расстегнул свой пояс, в котором у него был спрятан видоизмененный искусный жезл. Там имелись кое-какие интересные плетения, очень полезные в деле простого сыска. Приложив пояс к пятну засохшей крови, Тристис провел анализ, но практически ничего не узнал, кроме пола и приблизительного возраста человека. Что ни говори, у чародеев в этом плане дела обстоят лучше. Они, если повезет, могли бы точно увидеть, что тут произошло и где теперь люди, находившиеся здесь.

– Что у тебя? – повернулся сыщик к Сандалосу, который в это же время был занят другим анализом.

– Трудно сказать так сразу, – ответил тот. – Тут перебывала куча народу, затоптав своими аурами следы. Но, похоже, здесь умер чародей.

– Что же, выходит, арфиец меня обманул? – нахмурился Тристис. – Но ведь проклятия и в самом деле больше нет…

– Я вот что думаю. Если второй чародей в момент, когда накладывалось проклятие, был очень близко, то его могло не задеть: посмертные проклятия всегда оставляют небольшую безопасную зону в самом центре. И этот человек мог разорвать канал, питающий проклятие.

– Интересно! Очень интересно! – пробормотал Имаген. – Получается, все равно один чародей должен погибнуть, а второй не может бесконечно долго неподвижно стоять рядом, иначе он пересечет невидимую границу и тоже умрет. Если это правда, то все не так страшно, как живописал Херц. Это не абсолютное оружие в руках оробосцев, а всего лишь небольшая по размерам и продолжительности пугалка для обывателей. Причем весьма затратная с учетом того, что один из чародеев умирает. Такой вариант нравится мне гораздо больше! – Сыщик слабо улыбнулся. – Интересно только, произошедшее здесь – случайность или же нет? По своей ли воле умерший поставил проклятие или второй как-то его заставил?

Профессор пожал плечами, убирая жезл в сумку на поясе:

– Думаю, все же случайность. Подобную технику, если это действительно техника, есть смысл применять против очень важных персон, к которым можно подобраться достаточно близко, но которые очень хорошо защищены, чтобы пытаться устранить их привычными средствами. Вряд ли здесь мог оказаться такой человек.

– Не исключено, что один важный человек здесь как раз был. Однако я, пожалуй, поддержу твою точку зрения: если все было запланировано заранее, второй чародей, чтобы прервать канал, убил бы первого более простым и бескровным способом, а не размазывал тонким слоем по стенке.

Искусник кивнул:

– Арфийцы либо абсолютно не компетентны и попросту не учли всех деталей, либо намеренно накормили нас баснями. Первое – вряд ли…

– Все врут, никому нельзя верить на слово, – с горечью в голосе отозвался Тристис. – Уж кто-кто, а я-то знаю…

Оказавшись на улице, сыщик с удивлением понял, что уже вечер. Оказывается, внутри они провели несколько часов. Во рту пересохло, бочки с пивом и вином были совсем рядом, но как-то не тянуло пить из них. Тристис похлопал себя по груди и выудил заветную фляжку, которую всегда носил с собой. Отхлебнув, он довольно крякнул и протянул ее Сандалосу. Тот с видимым удовольствием сделал то же самое. Охранники, понятное дело, обошлись.

– Странно, проклятия давно нет, а жителей не видать.

– Может, поумирали. А тем, кто выжил, откуда знать, что здесь теперь безопасно? Слухи-то ходят…

– Я бы все-таки проверил окрестные дома на предмет свидетелей.

– Обыватели без истинного зрения, – презрительно отмахнулся искусник. – Их поставь в самый центр и вели смотреть во все глаза – и то ничего не заметят. Предлагаю вернуться в гостиницу и поужинать. А завтра, если хочешь, можно отправить ребят, – кивок в сторону охранников, – послушать сплетни. Тех, кто видел, искать бесполезно. Теперь полгорода скажет, что были в этой таверне аккурат в тот момент, когда начались чудеса. И каждый будет уверять, что все видел собственными глазами, причем поведает что-то свое, на версии других совершенно не похожее.

Процессия тронулась в обратный путь. Неожиданно Тристис остановился и втянул носом воздух.

– Чувствуете? – спросил он. – Едой пахнет.

– Скорее помоями, – возразил искусник. – Нам поужинать суждено нескоро. Чем быстрее пойдем, тем раньше будем на месте. В путь!

– Да нет же, я про другое: тут все-таки есть кто-то живой! – Сыщик обвел широким взмахом близлежащие дома.

– Что с того? Пойдем искать карету!

– Задержимся. Нам в отчете нужен опрос свидетелей, и это, – снова взмах руки в сторону домов, – хорошая кандидатура.

Профессор поджал губы, но подчинился. Ему даже не потребовалось разбрасывать сигнальную сеть, чтобы определить, где люди: глазастые стражники уже заметили в одном из окошек отблеск свечи.

Домишко был старый и обшарпанный, крыльцо подгнило, а крыша обильно поросла мхом. Тристис постучал, но ответа не последовало. Он повторил с тем же результатом. Пожав плечами, сыщик посторонился, кивнув стражникам. Двое сейчас же дружно ударили плечом, снеся хлипкую дверь. Это, конечно, противозаконно, но Имаген не беспокоился на этот счет. Это не проблема.

Хозяин нашелся быстро: дряхлый старик с жиденькой бородкой и лысым черепом ютился на кухне, ошалело глядя на вошедших.

– Извините, что врываемся вот так, без приглашения, – дружелюбно улыбнулся сыщик. – Но вы не отвечали, и нам показалось, что вам требуется наша помощь!

Старик молча сжался на лавке.

– Не волнуйся, мы не грабители. И даже компенсируем тебе нанесенный ущерб. – Тристис положил на стол серебряную монетку. – Ответь на несколько вопросов, и мы уйдем. – Дождавшись кивка хозяина, слегка успокоенного вежливым тоном, сыщик продолжил: – Ты знаешь, что случилось в таверне рядом с твоим домом несколько дней назад?

– Нет, господин, – ужасно скрипучим голосом ответил старик.

– Но ты знаешь, что многие умерли там?

Кивок.

– И не побоялся возвращаться домой? Почему?

– Все – да, боятся. Разбежались и живут у родни аль знакомых. Хозяйство бросили. Боится ли Шент? Боялся, да. Сначала. Зря боялся. Смерть осталась в таверне, не дошла сюда.

– Откуда знаешь?

– Эх, благородный господин… Шент слишком стар, чтобы бегать, когда все побежали. Шент никуда не уходил.

– То есть ты видел все собственными глазами?

– Глазами – да. Ноги отнимаются, спина совсем-совсем не гнется, подлюка. Вот ляжешь, а сесть сил совсем нема. Только глаза да уши утешают старика, не подводят. Цельный день у окошка сижу, все смотрю, кто куда пошел, да слушаю, кто чего сказал. Вот послушаю – и будто сам живу, да…

– Рассказывай, что ты видел, старик!

– Шент расскажет. Шент все-все расскажет. Но не мог бы благородный господин подать старому Шенту еще одну монетку? Не за рассказ, совсем нет. Просто из жалости к старому больному человеку. Сын-то боится, продукты больше не приносит. Запас кончается, да…

Тристис слегка улыбнулся такому вежливому вымогательству. Старик-то оказался хитрец! Сообразил, что требовать деньги себе дороже, – дюжие молодцы выбьют всю информацию. Но выкрутился – ишь как ловко намекнул, что хорошо бы заплатить, иначе «все-все» на деле может оказаться совсем даже не «всем». Еще одна монетка закружилась в танце по столу.

– Надеюсь, история твоя интересная, старик, и стоит того, – добродушно сообщил Имаген.

– Откель мне судить? – развел тощими руками хозяин.

– Ладно, – отмахнулся сыщик. – Начинай уже!

Всю обратную дорогу Тристис ехал молча, обдумывая слова свидетеля. Возможно, единственного свидетеля, который существовал в природе и которого так к месту подкинула ему судьба. Старик просидел на своем наблюдательном посту у окошка целый день и видел все от начала до конца. Его сведения стоили гораздо больше двух серебряных монет и пропущенного ужина. Самое удачное – он опознал Никоса по портрету, который Тристис по какому-то наитию показал, когда история дошла до «токмо один молодчик не побежал, когда все побежали, а пошел в таверну».

«Бесстыжая блудница», как старик обозвал обнаженную девушку, которую Никос вынес на руках из злополучного заведения, была, вероятнее всего, второй беглянкой. По крайней мере, худоба и длинные черные волосы подпадали под ее приметы. Что она делала внутри, совершенно непонятно. Кроме того, выстроенная было картина событий с ее появлением разбивалась на части. Годилась ли она на роль второго чародея, который уничтожил «черный колодец», чтобы Никос потом спокойно вошел внутрь и вернулся целым и невредимым? Едва ли, хотя этот вариант единственный, который хоть как-то объясняет случившееся. Пожалуй, стоит хорошенько его обдумать.

Еще одной новостью стало появление здесь, уже после происшествия, группы даймонов. Они тоже входили внутрь и что-то там вынюхивали. Вроде бы раньше эти воины-торговцы не сильно интересовались такими вещами. Причем, если свалить все странности в кучу, как то: появление на побережье «новых даймонов», таинственного пленника небывалой силы, разговаривающего на новодаймонском, и это недавнее событие – можно сделать вывод о том, что трехглазые тоже хотят заполучить Никоса и теперь идут по его следу, опережая в этом деле даже искусников. Бездоказательная трактовка, но очень занятная. Пожалуй, это как раз та мысль, которую, по словам Меллуса, не нужно озвучивать в открытых докладах, а стоит приберечь лично для него.

Река Солнцеликая

Ник

Слившись сознанием с элементалем воды, я одновременно ощущал себя лежащим на воде и покоящимся на перине илистого дна реки. Сквозь меня текла река, но восприятие перестроилось и теперь я сам тек с рекой, в то же время оставаясь на месте. Скользнул вниманием далеко вниз, а затем вверх по течению реки, чтобы прочувствовать ее, как свое тело. Присмотрелся к окрестностям реки, к свесившейся над водой ветке разросшегося берегового кустарника. Махнул невидимой рукой – и мириады брызг сорвались с поверхности реки, облив и окутав водяной взвесью не только ветку, но и весь куст. При этом зрительное восприятие утроилось. Я смотрел снизу на ветку, летел с брызгами навстречу ей и в то же время видел окружающий мир через капельки воды, словно во множестве осколков разбитого зеркала.

В следующий момент сознание перестроилось, и облитый водой куст воспринялся как бы изнутри. При этом ощутил, что могу стать и самим кустом (поскольку куст тоже состоит из большого количества воды), но вернулся в восприятие реки. Попробовал пощупать дно, погружаясь в ил. В следующий момент он стал моим продолжением, а я начал по капиллярам просачиваться в глубь пород, ощущая, как вода в них стала волокнистой. В какой-то момент я достиг расщелины в скальной породе, заполненной жидкостью. Она была словно стекло, а в окружающих песчаных водоносных слоях пород она ощущалась как состоящая из множества кристалликов. Отметив эти особенности, я вернул свое сознание к реке и ощутил в ней воду как мыльно-перетертую, что ли. И в этот момент меня выбросило в реальность.

Я мысленно сплюнул и открыл глаза. Загорать я не люблю, солнце меня раздражает и жару не уважаю. Поэтому, несмотря на то что я вполне мог создать себе необходимый комфортный температурный режим даже на солнце, лежал в теньке. Хотя вру, конечно, – чтобы кожа на солнце не нагревалась, плетение охлаждения нужно внедрять прямо в нее, но ощущения тогда не особо приятные. Вернее, некомфортные – назвать их неприятными тоже нельзя.

Связь с элементалем разорвалась по уже привычной в последние дни причине: Комп активно перекраивал мои мозги, встраиваясь в них, разворачиваясь во всю свою мощь. При этом постоянно ломая мне эксперименты. То есть все мои способности магичить постоянно сбоили, причем в самые неожиданные моменты. Поэтому в основном я старался не пользоваться ими, а просто загорал, купался и кувыркался с Кариной, ожидая окончания этого безобразия. Ну и в меру своих сил терпел периодические классические блэкауты, пару раз чуть на разбив голову, когда на ходу падал. Благо Дракоша перехватывал мою тушку и аккуратно опускал на землю.

А один раз вырубился, когда нырнул под воду. Забавно, мой Комп чуть не отправил меня к праотцам! Вот тут и вскрылись дополнительные фичи, оставленные мне на память Умником. Я пробыл под водой больше часа! Когда Карина, обеспокоенная моим долгим отсутствием, которое она не сразу заметила, так как, загорая, придремала на солнышке, с помощью конструктов нашла меня, то жутко перепугалась – никаких признаков жизненной активности я не подавал. С трудом вытащила мое тяжелое тело с глубины около двух метров (хорошо хоть течением не унесло, впрочем, в заводи было тихо) и тут еще больше перепугалась: вцепившись в мой бок, на мне висела местная разновидность очень ядовитой и очень редкой змеи. Почему она сдохла, не знаю. А вот почему не сдох я – догадываюсь. Видимо, плетение, внедренное Умником в мою систему, под названием «организм», постоянно чистит кровь. Ну или не постоянно, но как только яд попал внутрь, его тут же или убрали из организма или разложили. Что и говорить – приятная фича!

А вторая приспособа – каким-то образом это плетение обогащало мою кровь кислородом. То ли извне его брало и выводило туда же шлаки и углекислый газ, то ли проводило какие-нибудь преобразования – химические или физические. Как только смогу полноценно магичить, обязательно разберусь. Причем Драко в этом никак не участвовал, видимо, посчитав, что я сам прекрасно справляюсь. В общем, я даже испугаться не успел и пропустил все веселье.

Да, я ведь не рассказал, как мы оказались на этом острове посреди реки! Что ж, надо исправить это упущение. Когда я разогнал всех своих спутников, то решил, что и нам пора. И тут же сообразил, что зря отпустил земного элементаля. Видимо, все же я был несколько выведен из себя нападением богов и испытал легкий шок, раз мне пришла в голову такая «замечательная» во всех отношениях мысль. А может, подсознательно у меня появилась иррациональная установка, что использование земного элементаля тесно связано с проблемами, и я от него побыстрее избавился, точнее, от связи с ним. Но в любом случае снова вызывать его не решился.

Помню, огляделся я тогда, посмотрел на реку, далеко внизу несущую свои быстрые воды, и подумал о водном элементале. Однако вовремя одумался. На месте богов я бы отслеживал вызовы любых элементалей в непосредственной близости от места, где расположен противник. Если кто не понял, противник – это я. Вообще боги не показали себя титанами мысли, но рисковать я не хотел. По крайней мере, пока не удалюсь на достаточное расстояние. Тем не менее что-то надо было делать, а лучший способ унести ноги, унести в буквальном смысле, – по воде. По воде перемещаться удобно во всех смыслах: и быстро, и никаких следов не остается. Даже энергетических – например, следов аур. Хоть я и могу их затирать, но еще остается такая штука, как информационный след. Вон, даже Карина может снимать информацию с предметов, даже если там отпечатков аур нет. А кто его знает, кто пойдет по моим следам!

Сам собой напрашивался вариант типа лодки. Ну ладно, сделаю я лодку или что-то вроде катамарана для устойчивости, а как двигаться? Парус? А дуть – воздушным элементалем? Как я сказал, использовать любых элементалей в этом месте пока поостерегусь. Делать что-то сложное не было ни желания, ни времени. Не торчать же на одном месте весь день? В конце концов я придумал, что можно сделать за приемлемое время и с использованием имеющихся под рукой возможностей. Так как я могу напрямую управлять водой, то мне ничего не стоит поднять волну и передвигать ее. А плавсредство поставить перед волной или даже на ее боку: получится что-то вроде серфинга.

В результате экспериментов вылезла проблема: волна просто проходила под лодкой, подняв ее и опустив. В общем, обычный и простой эффект из физики. Кроме того, я никак не мог подобрать форму лодки, чтобы ее не раскручивало волной. С помощью силовых плоскостей делал и плоскодонки, и с килем, и даже с подводными крыльями. Но все было неустойчиво. Крылья помогали, но не сильно. В свое время я не интересовался морскими кораблями, и, соответственно, в памяти у меня ничего такого нет. Иначе бы я вытащил оттуда все, что надо. Но… Конечно, свою роль играло и то, что кораблик был почти невесом, но все равно я понял, что без знаний определенного толка я ничего не добьюсь. Как обычно, пошел на хитрость: по бокам нашего маленького корабля повесил гравитационные плетения, которыми выправлял курс движения и убирал рыскание. Кроме того, такое же плетение на днище прижимало плавсредство к воде, погружая его на некоторую глубину и симулируя наличие веса.

Я так заработался, что не выполнил свое же пожелание – побыстрее убраться отсюда. Зато расфантазировался и сделал и парус с механизмом управления воздухом без использования элементалей (воздушная магия), и движитель (водная магия – упорядоченное движение определенного слоя воды в нужном направлении), и накрутил иллюзию, придающую невидимому кораблю облик небольшого катера не очень современного вида, чтобы сильно не привлекать внимание.

Примерно прикинул энергозатраты – вышли большими, в основном из-за гравитационных плетений. Если использовать обычные накопители, полного заряда вряд ли хватит на день работы. Я имею в виду те навороченные накопители, позаимствованные еще в Кордосе. Для меня это не было проблемой, однако, чтобы лучше распределять энергию, все же использовал такой накопитель, который поставил на автоподпитку из инфосети. В качестве запасного варианта повесил еще энергетические накопители собственной разработки, если вдруг понадобятся. Даже если напрямую подключить энергоподпитку на инфосеть, там вроде не должно быть сильно заметно, но я решил подстраховаться. Мне лишние флюктуации в инфосети без надобности.

Вот тут и пригодилась мысль, которая возникла при работе с земным элементалем, когда я тащил обратно украденного Боркуса. Ведь если дополнительное гравитационное плетение давит на корабль, то давит и на всех, кто находится в нем. А я не был готов терпеть повышенные нагрузки, да еще и неопределенно длительное время. У меня уже были кое-какие наработки направленного действия гравитационного поля, но тут я их доработал и уже внутри кораблика расположил второе плетение, нейтрализующее действие первого, влияющего на низ корабля. Включались они одновременно, так что никаких проблем не возникало. Точно так же решалась проблема и с плетениями на бортах.

Для управления всем этим хозяйством написал простенькую программку, а вернее, научил Драко контролировать ситуацию, с чем он отлично справился. Причем не важно, в каком я был состоянии и где именно: главное – внутри корабля. Можно было бы повесить контроль на биокомп, но пока не рискнул. Комп предупреждал меня о возможных проблемах, и не хотелось бы вдруг оказаться в неуправляемом плавсредстве, несущемся по воле волн. То есть мне достаточно было подумать, куда двигаться, и Драко делал все остальное. Возможные проблемы движения ночью или в неизвестных пока условиях я оставил на потом. Идею с толкающей волной я хоть и забраковал как основной вариант, но подумал, что может пригодиться. Да и спускаться с обрыва ущелья в воду как-то надо. Так я и делал, тестируя промежуточные варианты прямо на реке.

В конце концов все было готово. Я походил вокруг висящего в воздухе судна, покрутил рукой руль, который все же сделал и для маскировки, и как дополнительный управляющий механизм. Похоже, все готово. И испытания без людей пока на удаленном управлении вроде бы прошли удачно. Немного повозился, свернул кораблик своим магическим архиватором и засунул в жезл, рядом с домиком. Хм… А ведь еле запихнул! То ли жезл у меня слабый, то ли я слишком наворотил… Впрочем, плетение получилось довольно объемным, из многих модулей, вполне понятно, почему плохо сжимается, хоть и лучше, чем домик.

Я взглянул на Карину. Все же классная девчонка! Все время тихонько и терпеливо сидела и наматывала на ус то, что я делал. Не знаю, зачем ей это, все равно без пользы для нее, но она всегда с удовольствием наблюдала, как я работаю.

– Вроде готово. Поехали? Точнее, поплыли?

Карина вскочила на ноги и улыбнулась:

– Наше путешествие – самое яркое впечатление в моей жизни. Мы и прятались, и воевали, и летали, а теперь еще поплывем. Полный набор!

– Ну это еще не полный.

– А что еще есть? – удивилась чародейка.

– Еще – быстро ехать по земле, плыть под водой, выйти в космос.

– В космос? Это куда?

– Хм… Высоко-высоко наверх, там, где заканчивается воздух. Впрочем, судя по тому, что у меня в голове просто нет нужных терминов, космология тут находится в зачаточном состоянии.

Карина посмотрела вверх.

– Там воздух заканчивается? – скорее не спросила, а просто задумчиво сказала она. – Никогда не задумывалась об этом. Почему же он тут есть?

– Карина, давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Хорошо? Нам надо отплывать, мы и так непозволительно долго тут торчим.

Девушка кивнула, а я подошел к обрыву. Карина встала рядом со мной. Как обычно красуясь, я вытянул в сторону реки левую руку (в правой находился жезл) и стал ею медленно водить снизу-вверх, как бы вытягивая что-то. Вода в реке в очередной раз после моих предыдущих экспериментов неестественно заволновалась, и прямо под нами стал вспухать водяной горб. Сначала маленький, он все больше и больше вытягивался вверх, одновременно расширяясь в основании. Сама вода продолжала течь по этому горбу, с одной стороны поднимаясь к вершине, с другой скатываясь. Внутри рукотворной волны она оставалась относительно неподвижной, формируя основу.

Я не торопился, давая потоку спокойно переработать намечающийся в русле недостаток воды из-за подъема. Как и в прошлые разы, Карина непроизвольно задержала дыхание и с шумом выдохнула, когда горб дорос до нашего уровня. Что и говорить, я сам в который раз любовался этим зрелищем.

Правой рукой я вытянул жезл к воде, остановившейся на нашем уровне, и активировал его. На переливающейся слева направо водяной струе появился наш катер. Впрочем, название «катер» тут уже не подходит. Скорее просто кораблик. Паруса пока не было, а борта покрывала незатейливая вязь в эльфийском стиле. Красивый получился. Я притянул его поближе к нам: он пока висел в воздухе, не касаясь воды. Когда корабль прижался к берегу, я закрепил его и перекинул в него наши сумки, а затем перепрыгнул сам. Лошадей, как ни жалко было, мы распрягли и отпустили на волю. Сначала они не хотели уходить и паслись неподалеку, но как только я начал свои эксперименты, испуганно разбежались.

Карина оперлась о мою протянутую руку и легко взошла на кораблик. Длиной он получился метров десять и шириной около трех, так что места внутри был вдоволь, имелась маленькая каюта, на палубе у носа и на корме – удобные лежанки и кресла.

– Ну что, готова? – слегка волнуясь, спросил я.

Честно говоря, огромный вал воды, ради нас поднявшийся из своего русла и протекающий прямо под ногами, вызывал опасливо-восхищенное чувство. Так и казалось, что стоит ему передумать, как он перемелет нас в своей утробе, даже не заметив такого подарка небес. Судя по виду Карины, она испытывала похожие чувства.

После кивка девушки я посадил ее на прикрепленное к палубе кресло, сел сам и привязал нас лентами, так сказать – во избежание. Затем стал медленно опускать кораблик на воду. Касание – и резкий рывок вперед. Корабль чуть не встал на дыбы, когда поток воды ударил его в корму, но у меня уже был опыт спуска корабликов, приобретенный во время экспериментов, и я вовремя активировал гравитационное плетение на днище. Не успевший взлететь нос резко опустился, и мы с все возрастающей скоростью понеслись вниз. Ветер и брызги били в лицо, мы сразу же намокли, однако это ни с чем не сравнимое чувство падения-полета заставляло кричать от восторга. Справа от меня разносился такой же восторженный визг Карины.

Под конец горки я дал плетению гравитации обратную тягу. Нос поднялся, и мы плюхнулись пузом на уже плоскую поверхность реки. Все же я немного не рассчитал наш общий с Кариной вес, и нас нехило мотнуло. Впрочем, мы остались целы, а это главное.

– Надо было полог поставить, чтобы не намокнуть, – тяжело дыша и вытирая лицо, сказала Карина.

– Нельзя, – серьезно ответил я. – Иначе ощущения были бы не те. Да… Совсем не те.

Девушка счастливо улыбнулась. «Как бы не стала адреналиновой наркоманкой!» – подумал я.

Впрочем, легкое движение мысли – и вода сама покинула нашу одежду. А сзади, как большой дракон, который стал успокаиваться и снова впадать в спячку, медленно опускалась огромная волна, возвращаясь в свое привычное русло.

– Думаю, пока хватит таких экстремальных экспериментов, – пробормотал я и включил двигатель, то есть Драко.

Нос развернулся в нужную сторону, а кораблик прибавил скорости, слегка обгоняя естественное течение реки. Управлять им можно было как с помощью гравитационных плетений ручками, так и рулем. Ну или полностью отдать на откуп Драко, что я пока боялся делать. Пусть наработает опыт. Слушалось судно на удивление хорошо как в одном режиме, так и в другом. Осталось провести последний эксперимент – и на мачте появился парус, а сзади подул ветер. Здесь все оказалось немного хуже – парус был энергетический и имел постоянную форму. Управление им я не сделал, потому что не знал, как именно, и его эффективность, как мне показалось, была очень небольшой: кораблик начинал рыскать и то и дело заваливался набок или зарывался носом. Приходилось постоянно корректировать его положение гравитационными плетениями. В конце концов я утомился и убрал парус. Доработать можно и потом, а двигаться будем с помощью двигателя, да и течение шло в нужную нам сторону. Почувствовав легкое утомление интеллектуального характера, я расслабился, откинувшись на спинку кресла.

– Как думаешь, за сколько мы доберемся до империи? – спросил я скорее не для того, чтобы действительно узнать это, а дабы отвлечься разговором.

– Не знаю. – Карина прищурилась, глядя на реку. – Давай прикинем. На лошадях – примерно около недели. Это до границы. Потом до столицы еще несколько дней, но по расстоянию примерно так же. За счет хороших дорог и смены лошадей скорость увеличивается. Мы сейчас плывем примерно раза в два-три быстрее, чем если бы передвигались верхом. Так что за пару дней можно добраться.

– При желании можно и быстрее двигаться. Только дело в том, что мне нужен отпуск примерно на ту же неделю.

– Зачем? – посмотрела на меня Карина.

– Вот тут. – Я постучал себя пальцем по лбу. – Ждет не дождется один эксперимент, который должен кое-что улучшить у меня в мозгах. Не знаю, будет ли потом у меня время на это, а сейчас, на мой взгляд, самый лучший момент.

– Это не опасно?

Я пожал плечами:

– В этом мире все опасно. Можно отравиться некачественной пищей, провалиться в яму в лесу, на голову может упасть камень… и много чего еще может случиться. Конечно, могут быть неприятные последствия, но это не страшно.

Ох как я был неправ! Конечно, неприятно терять свои возможности даже на время, но кто же думал, что это не самое страшное! А страшно – потерять сознание в самый неподходящий момент! Впрочем, для меня это закончилось нормально, хотя если бы не подарок Умника, пожалуй, я бы уже не топтал эту землю.

– Ну тогда можно где-нибудь на берегу остановиться. Только сначала подальше отплыть.

На следующий день, когда река вышла из ущелья и разлилась широкой лентой, нам встретились острова. Река стала очень широкой. На противоположном берегу фигуру человека можно было бы и не заметить, особенно среди деревьев, довольно часто росших у воды, или в камышах, тоже во многих местах оккупировавших берега. Как я понял, потом русло несколько сузится, но до этого еще далеко. Так вот, три небольших островка посреди реки – самое оно для моих дел. Один из них оказался совсем без растительности – только камень и песок. Второй – слишком маленький. А вот третий – довольно большой, с густой зеленью в центре и двумя песчаными пляжами, правда, совсем крошечными. Там мы и обосновались. Дабы не отсвечивать со стороны, в центре между деревьями я поставил наш домик, проверил, чтобы его не было видно с воды. На этом обоснование на новом месте и закончилось. Мы перекусили, выбрали пляж поудобнее и искупались.

Пока Карина загорала, я попробовал ловить рыбу. Сам я не рыбак – нет во мне той жилки, что заставляет часами сидеть с удочкой и не сводить взгляд с поплавка. Я придумал занятие поинтереснее: закинув сигнальные сети в реку, отыскивал места, где предположительно есть рыба, и пытался аурой пробиться туда сквозь воду. Надо сказать, вода сильно искажала показания и затрудняла анализ того, что происходит на глубине. Но я нашел способ. Аурный щуп ведь может быть очень тонким, буквально микронного диаметра. Я сформировал тонюсенькую силовую трубку, внутри которой пускал аурный щуп, и дело сразу пошло на лад. Показание сигналки, прокол в том направлении силовой трубкой, и вот она – рыба! Сначала точность, конечно, была слабая, но со временем стало получаться. Попав в рыбу, я уже имел доступ к ее ауре. Конечно, даже у рыбы есть аура! И конечно, она совершенно иная, намного проще, чем у человека. Из-за этого сложнее найти различные по функционалу слои, в том числе и из-за слабой выраженности. Однако в целом вполне возможно определить, что за что отвечает, в этом сходство с человеком. Как потом выяснилось, основные схемы и слои ауры довольно унифицированы. Это только на первый взгляд все очень различается.

Через несколько часов рыбы уже сами ко мне подплывали. Нет, я мог, разумеется, тем же энергетическим щупом пробивать их и подтягивать к себе, но это было как-то неинтересно. Но прямое воздействие на ауры рыб мне потом порядком надоело. Я стал искать другой универсальный вариант. Наконец нашел, условно говоря, «частоту» вибрации своей ауры, которая приманивала рыб. Да, размывание ауры в воде не давало мне напрямую оперировать ею в жидкости, однако просто расширив ее во все стороны, на глубину в том числе, достаточно было сгенерировать ту найденную мною частоту, как они сами плыли ко мне. И у меня появлялся большой рыбный выбор. Причем подобрать «призыв» помог не только тупой перебор вибраций ауры, но и активное представление цели. Я раскачивал свою ауру и так и эдак, одновременно представляя, как рыбы плывут ко мне, мысленно зовя их и уговаривая. Когда получилось, я еще подумал – неужели у меня реально что-то стало получаться из чародейства?

В общем, свежее рыбное меню на ближайшее время обеспечено. Не знаю, может ли Карина готовить полноценные блюда, особенно из рыбы (как потом оказалось – нет), но отказываться от разнообразия в пище я не собирался. Тем более что основные запасы ее почти подошли к концу.

За всеми этими делами по обустройству я совсем забыл, почему решил на время спрятаться на острове. И вечером, когда готовил уху (казан из полога, плюс плетение нагрева, плюс декоративный костер, плюс несколько настоящих горящих дров для дымного запаха), я чуть по привычке не хлопнул себя по лбу.

«Комп!»

«На связи».

«Приступай к форсированному развертыванию. Только поаккуратнее там!»

«Принято. Процесс запущен».

Я прислушался к себе, но ничего не почувствовал и облегченно вздохнул.

– Мм… Какой запах! – вздохнула Карина, сидя напротив меня.

– Достань там хлеба. Кажется, у нас еще оставался. Кстати, вяленое мясо надо выбросить – стало попахивать. Хорошо хоть соль и приправы есть.

Карина споро стала потрошить продуктовые сумки. Хлеба оставалось три каравая. На неделю хватит, если не особо налегать. Правда, он стал черствый и крепкий, как камень, но это не проблема. Еще моя бабка показывала, как снова сделать засохший хлеб мягким и ароматным, – слегка намочить всю горбушку и засунуть в духовку. Всего этого у нас в достатке, и когда уха была готова, рядом благоухал почти свежевыпеченный хлебушек.

– Радует, что посуду мыть не надо, – тяжело отдуваясь и ослабляя брюки, сказал я.

– Угум-с. – Рядом сыто развалилась Карина.

Так и пошли дни нашего отдыха на природе. Мы по-настоящему отдыхали, а я пытался разобраться в том, что у меня проявлялось. Да, чувствовать изменения я начал уже на следующий день. Но сначала меня заинтересовал вопрос, почему, собственно, мне удалось не потерять слияние с элементалями, когда я возвращал Боркуса с такого большого расстояния. Ведь раньше получалось удерживать их не более чем на пару километров. Ответ нашелся сразу. Вернее, я его получил от Компа.

«Связь с нуль-модулями происходила через инфослой два-бис. Когда сигналы стали затухать, я проанализировал ситуацию и понял, что возможный срыв синхронизации будет нежелателен для тебя. Поэтому усилил как исходящие, так и входящие сигналы».

Вот так вот. А я-то просто надеялся на лучшее. Что у меня получится. Получилось, ага. Впрочем, расстраиваться не имеет смысла: Комп – это тоже я. Ну и что, что некоторые возможности даются мне как бы даром, а не натренированы самим? Странно комплексовать по этому поводу, но все же некий червячок иногда вылезает на поверхность и крутит своей головкой, мешая жить. Но тут главное понять, что избавиться от Компа мне не суждено, а значит, это действительно теперь я. Единый и неделимый.

Ну ладно, раз пошла такая пьянка и у меня в голове поселился почти всезнающий Комп, может, он и на другие, давно мучающие меня вопросы ответит?

«У меня отсутствует возможность работы с астралом. То есть со слоем один-бис. Почему это так?»

«Секунду… Ответ. Анализ показал, что внедрение ПеМУРа проводилось без необходимых корректировочных воздействий. В отличие от вычислителя ПеМУР не обладает достаточно интеллектуальной логикой для своего разворачивания. Согласно данным в твоей памяти можно предположить, что именно поэтому его установка заняла так много времени. По причине отсутствия корректировок была затронута область мозга, которая участвует в связи разумного существа типа гомо сапиенс с астралом. На данный момент детектирую легкое шумовое воздействие на слой один-бис, по уровню мощности сигнала почти не отличающееся от фонового шума, однако его параметры таковы, что они искажают прочие колебания прилегающего астрального плана».

Меня пробрала легкая дрожь. Ай да Умник, ай да сукин сын! А ведь убеждал, что это безопасно! Впрочем, ладно… Я жив, и это главное.

«Чем это мне грозит?»

«Отсутствие устойчивой связи со слоем один-бис. Отсутствие возможности получать оттуда информацию. Отсутствие отражения твоей информационной составляющей в слое. Отсутствие возможности прогнозировать развитие событий для тебя в рамках общего информационного анализа окружающей действительности во взаимодействии, то есть ситуационная интуиция. Отсутствие возможности формировать виртуальную астральную реальность. Недетектируемость тебя из слоя один-бис другими пользователями сети, вернее, слоя один-бис».

«Стоп-стоп! То есть, получается, про меня ничего нельзя узнать, используя астрал?»

«Вывод верен».

Вот блин! Извини, Умник! Сам того не зная, ты подложил мне огромную такую плюшку! Это получается, что разного рода видящие чародеи, например, не могут про меня ничего узнать! Зачетно! Впрочем, тут есть и обратная сторона медали.

«Однако хоть ты и говоришь, что у меня нет интуиции, но я точно знаю, что она у меня периодически проявляется», – пробормотал я.

«У меня нет ответа».

«А разве нельзя меня отследить по этому белому пятну в астрале?» – поинтересовался я.

«Недостаточно информации. Однако с высокой долей вероятности – нет. Прокачиваемые в астрале объемы информации настолько велики, что небольшое рассеяние некоторой ее части не должно быть заметно».

«Ладно, скажи, то, что я не могу получать информацию из астрала, – это навсегда?»

«Корректировка ПеМУРа на данном этапе невозможна. Однако при необходимости я смогу нарастить необходимую нейроструктуру – ее схема у меня есть – и осуществлять связь со слоем один-бис, а соответственно, и получать оттуда информацию. Но в отсутствие твоего отражения в астрале я не смогу проводить прогнозирование ситуационной модели».

«Но логику-то никто не отменял? – удивился я. – Ведь можно взять картинку из астрала, подставить туда неизвестную переменную, то есть меня, и спрогнозировать?»

«Ответ отрицательный. Слой один-бис – это не только отражение мира, но и некий логический обработчик информации. Если проводить аналогию с твоими терминами, это квазиживой компьютер, способный обрабатывать огромные объемы данных и моделировать различные варианты развития событий. Стоит отметить, что астрал в комплексе, именно как компьютер, существует только на планетах, где есть жизнь. Чем разумнее жизнь, тем мощнее компьютер. Существуют несколько подслоев астрала, так или иначе взаимосвязанных, где производится раздельный анализ по разным направлениям. Его образование и формирование до сих пор не имеет точного обоснования. У меня отмечено лишь, что имеются несколько теорий, но текста самих теорий нет. После появления астрала разумные как единственный поставщик информации теряют приоритет: астрал, или компьютер, уже способен самостоятельно воспринимать реальность и отражать ее на довольно глубоких информационных уровнях. Однако стоит заметить, что в случае уничтожения разумных на планете астрал за довольно краткий срок – в диапазоне от нескольких лет и до нескольких сотен тысяч – деградирует и в конце концов перестает существовать как структурированное информационное образование».

М-да… Дела! Если не ошибаюсь, то получается, что именно люди или иные разумные, собравшись вместе на одной планете, каким-то образом умудряются сформировать некий энергетический или полевой компьютер… Причем непроизвольно.

«Понятненько… То есть если я попрошу тебя просчитать возможное развитие событий, ты этого не сможешь сделать?»

«Сам я не смогу. Подключиться к астралу в обход угнетенных участков мозга – смогу. Вернее, сначала придется нарастить необходимые нейросвязи. Но если линия развития будет как-то связана с тобой, вероятность ее возникновения в действительности будет стремиться к нулю, так как любое твое действие сразу повлечет иное развитие событий, а просчитать его астрал без отражения твоих действий не сможет. Впрочем, частично все же возможно возникновение данной линии, если событие можно разбить на несколько невзаимосвязанных потоков. Тогда те потоки, которые не будут затронуты твоим вмешательством, реализуются. Другие – нет».

«Ну ты все же наращивай те связи. Но только не стоит вносить информацию обо мне в астрал. Сдается мне, это мой козырной туз в данных обстоятельствах».

«Стоит отметить, что шумоподавление действует и на других людей, так или иначе связанных с тобой, а также находящихся рядом, – распространение шумоподавления довольно неустойчиво по своим характеристикам. Предполагаю, что возможно искажение или даже полное прекращение доступа в астрал у твоей спутницы. Однако проверить это смогу, только когда полностью развернусь».

«Так… А что там ты говорил про виртуальную астральную реальность?»

«Под действием разумного, способного подключаться к астралу, он может формировать некие условные реальности, в твоем понимании – виртуальные, которые для человека могут ощущаться как абсолютно реальные. Возможно подключение к подобной реальности других участников».

М-да… И чем, собственно, это отличается от нашего Интернета? Даже эффект полного присутствия у нас при желании можно получить. Неужели Творец был игроком или компьютерщиком?

«Так… Есть еще что-то?»

«Есть одно несущественное замечание. С вероятностью девяносто процентов установленный ПеМУР раньше принадлежал другому человеку. Вернее, это копия существующего или существовавшего ПеМУРа, так как в нем присутствуют определенные настройки личного характера, например, имя предыдущего пользователя, не принадлежащие тебе. Предполагаю, что ПУАМУ1, которого ты называешь Умником, снял ее матрицу с предыдущего хозяина. Этим можно объяснить отсутствие медицинского модуля, который находился в нуль-сети. Очевидно, он не посчитал нужным его скопировать или просто не знал о нем».

«Хм… Вроде Умник на тот момент не обладал достаточной инициативой, чтобы самостоятельно принимать такие решения. Да и предназначение у него все же другое – управление космическим кораблем», – озадачился я.

«Причины этого мне неизвестны. Но факт остается фактом».

«Хорошо. Замнем для ясности… Есть еще вопрос. – Я ненадолго замолчал, пытаясь его сформулировать. – Умник как-то говорил, что у меня есть заблокированная область мозга. Можешь что-нибудь по этому поводу сказать?»

«Да. Данная область мозга обычно не используется. Точнее, это резерв, который в определенных ситуациях может быть самопроизвольно инициирован различными алгоритмами и подключаться для выполнения конкретной задачи. Чаще всего это связано с экстремальными или опасными для жизни человека ситуациями. Это природный механизм, который тем не менее практически невозможно использовать сознательно. Этот же объем мозга используется для разворачивания некоторых модулей вычислителя. В данном случае я вижу, что в ней существуют сложные постоянные структуры неизвестного назначения. Сложность их чрезвычайно высока. Вероятные точки подключения для управляющих воздействий заблокированы. Анализ показывает природное образование этих структур, что идет вразрез с имеющимися у меня данными о строении мозга человека. И они не привнесенные, а родные, генетически передаваемые. Могу попробовать их деблокировать, однако каков будет результат, мне неизвестно».

Вот тебе раз! Неужели у нас, людей, все же есть отличия от атлов? Странно это. По всем параметрам мы идентичны, а тут такая мелочь, сильно портящая общую картину.

«А у Карины есть такие структуры?»

«Мне неизвестно. Отсутствует доступ к мозгу».

Тьфу ты, черт! Действительно, что это я.

«Ладно, пока не стоит разблокировать. Хрен его знает, что там такое. Жил все время без них, и дальше проживу. Что еще… Стоп! Ты упомянул про гомо сапиенс. То есть существуют и другие виды разумных?» – Понятно, что я тут таких встречал, но мне интересно, что известно про них Компу, а значит, и атлам.

«Подтверждаю. У меня есть список из десяти видов разумных помимо гомо сапиенс. Перечислить?»

Я почесал голову, которая к этому моменту уже шла кругом.

«Потом расскажешь. Мне надо пока обдумать то, что ты рассказал».

В ту ночь я вышел из домика и долго лежал на прогревшемся за день песке, глядя на звезды, слушая плеск волн и думая обо всем понемногу, пока не уснул.

Процесс разворачивания вычислителя пошел быстрыми темпами. Несмотря на нестабильность работы моих возможностей, я ими все равно пытался пользоваться. Тем более что это никак не могло повлиять на действия Компа, да и других негативных последствий не должно быть. Еще когда увидел через конструкты на крайней дистанции приближающиеся острова, сразу решил, что попытаюсь там обосноваться, и тут же под контролем Компа провел кратковременный вызов водного элементаля. Ни ПеМУР, ни Комп не обнаружили никакого внимания к этому действу. Кстати, занятный момент. Я точно знаю, что на этом континенте есть те, кто может вызывать элементалей, но даже Карина о них ничего не знает. Разумеется, я сам мало что понимаю в жизни местных людей, но Карина-то должна быть в курсе! Возникает закономерный вопрос – почему не так? То ли те сильно шифруются, то ли использование элементалей обставлено некими декоративными ширмами, скрывающими суть процесса. Надо будет выяснить, что за этим стоит.

Впрочем, это был последний вызов элементаля по наработанной методике. Какими бы тупыми боги ни были (что вряд ли является истиной), рано или поздно они проанализируют ситуацию в комплексе и вполне могут прийти к выводу, что надо искать всех людей, которые вызывают любых элементалей, а не только земного. Поэтому мною совместно с Компом был разработан альтернативный вариант вызова. Можно было бы, конечно, незатейливо вылезать в инфосеть и управлять ими оттуда, но мне чаще требуется именно слияние с ними и именно в реале, а для этого в любом случае нужно формировать в астрале метку-вызов, на которую они ориентируются.

С целью минимизации моего обнаружения алгоритм вызова стал такой: Комп находит в инфосети нужного элементаля и формирует в непосредственной близости от того на уровне два-бис (то есть в «служебном» слое астрала) слабый сигнал вызова, а когда элементаль включает свой механизм настройки на вызывающего, протягивает от меня до нужной точки уже в слое два-бис шифрованный, усиленный и закрытый от обнаружения канал связи. Вроде бы все просто, но есть и свои недостатки. Так как в инфосети расстояния не линейны и не соответствуют географическим координатам, то и вызванный элементаль может находиться очень далеко, а в крайних случаях может даже связь не установиться или срываться, тогда надо проводить вызов повторно. Соответственно, его прибытие ко мне по времени варьируется от одной минуты до получаса, а то и больше. Впрочем, в случае крайней необходимости, когда можно наплевать на конспирацию, старый способ никто не отменял.

Водный элементаль на чисто эмоциональном уровне восприятия не сильно отличается от воздушного. Разве что ощущения несколько иные в связи с заточенностью на другую среду воздействия. Все же такое использование элементалей – нечто вроде игрушки. Ну не сильно это похоже на серьезное использование всех их возможностей! Впрочем, атлы скорее всего при необходимости программировали их на нужные сложные действия, о чем недвусмысленно сообщил Комп, а вот такой вариант слияния, на мой взгляд, был неким психологическим способом релаксации.

Ведь действительно, несмотря на то что в данном режиме можно делать много довольно важных вещей, основное впечатление – отдых. После слияния я чувствовал себя вернувшимся после долгого отпуска и полным сил как физических, так и душевных. Однако и различия были. Если слияние с элементалем земли приводило к почти полной нирване, то с воздушным – к эйфорической возбужденности, а с водным – к спокойному расслабляющему отдыху, впрочем, не ведущему к желанию ничего не делать, а скорее способствующему неспешной сосредоточенности. Именно слияние с последним наиболее благоприятно влияло на производительность моего труда. Особенно если работать приходилось сразу после слияния. Сомневаюсь, что атлам так уж был необходим этот механизм релаксации. С их возможностями по управлению телом и сознанием они такого состояния могли добиваться простым волевым усилием. Но психика все же – довольно сложная штука. Возможно, даже они не пренебрегали подобным внешним структурированным и благотворным воздействием на нее.

Однако не это самое важное. Да, водный элементаль дал новые ощущения и возможности, но они встали в ряд уже существующих, таких же или близких по смыслу. Больший интерес у меня возник при попытке использовать частично развернувшиеся ресурсы Компа. Как я понял из объяснений инфосервера, Комп помимо выполнения неких стандартных сервисных функций вроде связи, обработки мемокопий и тому подобного оптимизирует работу мозга и находящуюся в нем информацию. Это упрощенно, конечно, но зато верно. Понятно, что память у меня стала практически абсолютной, но он привнес в управление ею некий упорядоченный механизм обработки и моделирования.

Я случайно с этим столкнулся, когда решил вспомнить свою модель магии, реализованную на моих уже не существующих компах. Просто взял плетение управления водой, представил, как его можно было бы загнать в компьютерную модель и обработать, крутил так и эдак – и заметил следующее. Те цепочки мысленных связей, которые я представлял, а именно: объект – разложение на составляющие – описание свойств и механизмов работы (функций) – последовательность и система передачи сообщений и данных – представление, как оно должно действовать вплоть до мельчайших подробностей (которые я на удивление легко удерживал в голове), – в какой-то момент времени стали самостоятельно крутиться и отрабатывать версии перед внутренним взором. То есть без малейшего усилия с моей стороны! Выведя свои мысли на уровень осознанного общения с Компом, я поинтересовался, что происходит.

«Одна из моих функций – моделирование функциональных мыслеформ… поправка терминологии… отрабатывание алгоритмов, созданных носителем. Я – вычислитель, соответственно, могу вычислять что угодно и как угодно, если мне объяснить принципы вычислений».

Честно говоря, я ненадолго завис – никак не мог прийти в себя от такого богатства! Я ведь могу вплоть до мельчайших деталей представить, как работает моя модель магии, и потом она с помощью Компа приобретет законченную форму и будет работать сама собой! Только задавай входные параметры. И это намного круче моих компов: там мне приходилось ограничиваться их логикой и возможностями программы моделирования, которая со временем настолько усложнялась, что уже тогда превышала уровень моего одномоментного ее понимания. Чтобы внести в нее изменения, мне приходилось довольно долго загружать в свою оперативную память ее структуру, так сказать – «входить в поток», что вызывало определенный дискомфорт. Именно поэтому потихоньку я стал скидывать ее доработку Умнику.

Здесь же все намного проще. Я не программирую, а просто говорю компу, как должна работать программа, и он изменяет ее алгоритм! Понятно, что это только первое впечатление со стороны и там может быть много подводных камней, однако, на мой взгляд, именно таким и должно быть средство разработки. Я тут же стал пробовать, начиная с самых простых вещей. И действительно, часто возникали ситуации, когда Комп выскакивал из моего подсознания с некими сообщениями из разряда: то, что я делаю в данный момент, противоречит тому, что я задавал ранее. Комп все лучше и лучше подстраивался под меня и даже иногда мне казалось… Да что там казалось! Я видел перед собой как будто свою среду разработки! Там, где это способствовало моему лучшему пониманию.

Но все же спустя какое-то время я видел себя висящим в пространстве, будучи окруженным объектами, под усилием моей мысли приобретающими наиболее понятные мыслеформы, коды, визуализации. Это было завораживающе, это рай для программиста – самому на ходу создавать и инструмент, и программу, где ограничениями являются только воображение и логика. Плюс идеальная память, плюс понимание всего и сразу – такого всеобъемлющего ощущения истины я, пожалуй, не чувствовал никогда!

Но даже с такими возможностями процесс не обещал идти быстро. Компу надо подстроиться под меня – иногда возникало взаимное непонимание. Да еще и вынужденные сбои в мыслительном аппарате, возникавшие в результате разворачивания Компа, смазывали процесс. Впрочем, мне это даже на пользу: я все никак не мог прийти в себя и частенько просто лежал, уставившись в голубое небо, блаженно улыбаясь и плывя на волнах открывающихся возможностей.

Нет, ну в самом деле! Я – программист. В душе программист. Мне для внутреннего комфорта просто необходимы компы, чтобы я там мог что-то делать, ковыряться! Я хоть и давил в себе угнетенность, вызванную отсутствием любимой работы, и старался полностью отдаться магии, но все равно дискомфорт чувствовался. Зато теперь его как не бывало! Честное слово, будто заново родился! Наверное, действительно все программисты – психи, упертые в свой внутренний мир. Если это правда, в таком случае я сейчас еще больший псих: ведь даже комп теперь находится в моем внутреннем мире! Как бы не потерять связь с реальностью…

Но предстоит еще работа. У меня есть ПеМУР, «модуль управления реальностью», высокопарно названный так атлами. А ведь это тоже своего рода инструмент программирования! Или даже не программирования, а скорее моделирования магических структур. А так как он создан атлами, то и заточен под их знания. Но и я много разработал – моя модель магии тоже работает! Пусть и с ограничениями. Теперь осталось это все совместить…

М-да… Представив объем работы, я слегка пал духом. Но оно того стоит. Если получится состыковать эти вещи, то… Теоретически может получиться Всеобъемлющая и Истинная Модель Магии… Хе-хе! Конечно, чтобы она так называлась, надо заполнить ее библиотеками под завязку, да и теории как таковой почти нет, только практические знания, но направление работы, думаю, правильное. Ну что ж… Пусть эта работа не быстрая и весьма кропотливая, но я даже рад ей – всяко лучше, чем бездельничать!

Ничейные земли, берег реки Солнцеликой

Дорникус

Тройка путников бодрой рысью скакала на восток параллельно реке. Воды не было видно – русло пролегало внизу, в каменном каньоне, но ее шум слышался отчетливо.

– Кирин, ты-то чем недоволен? – прогудел Боркус, поравнявшись с товарищами. – Жив-здоров, может даже, богат, а все кривишься!

– Зато ты больно весел, – сварливо отозвался взломщик. – Да, он нас не убил, но только не очень-то обольщайся по этому поводу. Не просто так он нас отослал!

– Конечно, не слишком-то красиво вышло, – кивнул здоровяк. – Но что с того? Мы ему не родня. Выполнили просьбу и пошли своей дорогой – еще и получили за это хорошо. Грех жаловаться!

– Ты не понимаешь! – махнул рукой Кирин.

– Чего это я не понимаю? – насупился Боркус.

Тут в разговор вступил до поры молчавший Дорникус:

– Ты помнишь, что случилось, когда Никос притащил по воздуху тебя и чародея?

– Как уж тут забыть! – улыбнулся здоровяк. – Рассказать кому – не поверят!

– Вот то-то и оно… И от этого не пойми чего он драпал во все лопатки. Понимаешь, какая сила рыщет, если даже мейха проняло?

– Наверное, – легко согласился Боркус. – Только это его личные проблемы. А нас он отослал, чтобы не впутывать.

– А вот Кирин считает, что, наоборот, он нас под удар подставляет, пытается врагов со следа сбить.

– И только поэтому он нас живыми отпустил, – кивнул взломщик.

Боркус посерьезнел, подозрительно осмотрелся по сторонам:

– А артефакты тогда зачем дал? Такими вещами не разбрасываются. Про пятьдесят процентов, про торговлю плел. Я думаю, тут все чисто.

Кирин скривился:

– Чтобы ты не нервничал. Что ему деньги? Тьфу! А артефакты? Сделал – что почесался. А может, и не артефакты вовсе, а так, видимость. Ты же их в деле не пробовал. И проверить не на чем…

– Все равно: живы и здоровы, вот и замечательно. Согласись, лучше так, чем если бы он нас всех кровавым туманом развеял. Командир, а ты-то что думаешь?

– А я думаю, нам надо держать ухо востро. Вот доберемся до Оробоса, углубимся на пару дней, повернем на восток, вот тогда только можно будет расслабиться.

– Жаль, с деньгами напряженка. Не проедем мы весь Оробос.

Дорникус невесело улыбнулся:

– Придется поголодать. А что делать-то? Ты же сам говорил, что ни в Кордосе, ни в Оробосе нашими амулетами лучше не торговать, а отсюда надо свалить подальше.

– Думаю, нам лучше было бы затеряться в Пустошах, пока до границы добираемся. Стоит на всякий случай держаться в стороне от караванного пути и даже от реки, – предложил бородач.

Командир промолчал. Путники какое-то время ехали молча. Тишину нарушал лишь стук копыт. Наконец Дорникус вздохнул и пояснил:

– Как знать, кто охотится за мейхом. Где проще затеряться – большой вопрос. Я все-таки считаю, что чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше. Согласен, на дороге лучше не мелькать. Зато на реке, если повезет, встретим купеческие лодки и дальше поплывем. И быстрее получится, и не на виду. А сейчас мы практически «затерялись в Пустошах», как ты и хотел.

– Сомневаюсь. Уж очень река бурная и неудобная для навигации. Скалы со всех сторон, к берегу не пристать. Плавать-то по ней плавают, но далеко не каждый день. А мы за два дня не встретили ни одного пологого спуска к берегу, – влез в разговор Кирин. – Они там, внизу, для причала используют песчаные отмели в излучинах, но мы-то здесь, наверху.

– Дальше плато понижается, каньон кончится, берега будут нормальные. Уже недалеко осталось.

– Уж пора бы, а то лошади не поены. Да и у самих осталось всего ничего. – Боркус похлопал по бурдюку, но внезапно натянул поводья и вздернул руку вверх, давая товарищам знак остановиться.

Те сейчас же подчинились, напряженно прислушиваясь. Привычные звуки ветра и воды да чуть слышное дыхание лошадей – вот и все, никаких посторонних звуков.

– Что? – тихо спросил Дорникус.

– Дым, – ответил здоровяк, поводя носом.

И действительно, откуда-то тянуло дымком.

Не сговариваясь, все повернули голову к реке, которая в этом месте как раз делала излучину. Боркус остался с лошадьми, а Кирин с командиром стали пробираться к краю обрыва, чтобы взглянуть вниз. Река в каньоне имела ширину всего метров тридцать, что в совокупности со скалистыми берегами и быстрым течением делало это место опасным для судоходства. Однако чуть впереди, где река делала крутой изгиб, образовалась приличная песчаная отмель. И там какие-то люди устроили привал. На берег были вытащены пять больших челнов, стояли два шатра, дымились костры. Дорникус насчитал больше пятидесяти человек.

– На купцов не похожи, – прошептал Кирин, хоть его наверняка не могли услышать с такого расстояния. – Все при оружии, тюков с товарами не видать, зато при лошадях. Уж не по нашу ли душу?

– Оружие кордосское, хотя формы нет. Наемники? – предположил командир маленького отряда, пытаясь высмотреть какую-нибудь деталь, чтобы определиться. – Не думаю, что эти люди охотятся за Никосом, и тем более им не нужны мы. Во-первых, мы слишком далеко улетели от того места, во-вторых, так быстро им было бы не поспеть. Думаю, у них здесь свой интерес, в который нам лучше не соваться. Если это так, мы с ними не встретимся. Даже наоборот: есть смысл немного притормозить, чтобы точно разминуться, – пускай плывут вперед. Если же предположить, что это поисковый отряд, который ищет Никоса после тарарама в Тарфее, то прятаться от них смысла нет. Мы простые путники, едущие по своим делам. Жаль, что нам с ними не по пути, – они скоро сойдут на берег и начнут прочесывать местность в обратном направлении. Эх, одна такая лодка нам совсем не помешала бы – даже лошади влезут. Только ведь не продадут…

– Посмотри на того хлыща! – перебил его Кирин, указывая на далекую фигурку человека, который стоял чуть в стороне от остальных и не участвовал в общей работе, лишь посматривал по сторонам с хозяйским видом.

– Да уж, вырядился, точно прямиком на прием к императору Оробоса едет! – улыбнулся Дорникус. – Не по-походному одет, это уж точно. Хорошо хоть своим дело делать не мешает. А то ведь как часто бывает: такие командиры в первый раз дальше своего загородного поместья выбрались, а норовят научить жизни буквально всех… По крайней мере, это значит, мы не стали свидетелями чего-то такого, что лучше не видеть. Думаю, какой-нибудь франт поехал свататься к заграничной богатой ллэри. Но мы все равно светиться не будем.

Понаблюдав еще немного, путешественники вернулись к Боркусу. Командир скомандовал привал, прояснив ситуацию. Разводить огонь было не из чего, да и нужды в нем никакой нет.

– Они скоро отчаливают. Вот и пускай плывут. Подождем, пропустим их вперед, да и перекусить не помешает, – объяснил Дорникус.

Спорить никто не стал.

Берег реки Солнцеликой

Паладин Рушаль

Лодка быстро скользила по темной воде, увлекаемая сильным течением. Темная река – странное название, но справедливое. Рушаль, стоя на носу, наклонился и посмотрел вниз, отчего дорогой шлем, украшенный нарядным хохолком, едва не свалился вниз, но мужчина привычным жестом придержал его. Вода цвета сырой земли пенилась, заворачиваясь в водовороты. Дна видно не было. Даже весла, что еще сильнее разгоняли посудину, тут же терялись из виду, лишь только погружались на ладонь. Обратно плыть будет не в пример дольше и тяжелее, семь потов сойдет, прежде чем крепкие мужчины, отложив мечи и щиты, выгребут против течения. Но пока можно расслабиться и ни о чем не волноваться: лишь бы лоцман не позабыл фарватер.

Рушаль тряхнул головой. Некогда расслабляться, нужно думать о деле, нравится оно или нет. Сказать по правде, непонятно, зачем тратить столько усилий, чтобы поймать одного человека. Ничтожный не достоин такого внимания. Если то, о чем говорят, правда, покарать богомерзкого человечка надо. Но тогда бы сам Дис это сделал, прихлопнув мерзавца, точно муху. А так, выходит, жрецы преувеличивают роль Ничтожного и смысла гоняться за ним нет. Мало ли на свете еретиков и святотатцев? Они достойны жалости, а не смерти. Впрочем, верховным жрецам виднее. Видимо, храму это действительно нужно, раз на одного человека устроили такую грандиозную облаву.

Что ни говори, а силы и в самом деле задействованы серьезные. Три отряда практически одновременно вышли на перехват Ничтожного из разных городов и даже стран. Рушаль во главе первого отряда вышел в путь из Скатуса – единственного крупного портового города Кордоса – больше двух недель назад. Пройдя морем вдоль кордосского побережья до начала Пустошей, прочесал прибрежные холмы и вышел к Тарфее. Второй отряд из Беллуса пошел на юго-запад через горы. А оробосские братья из Тертона отправились на север вдоль горного хребта по восточному краю ничейных земель. Да еще жрецы Арфики и крупных городов на западе Оробоса извещены и опрашивают свою паству. Хорошо бы, конечно, было отправить еще один отряд из Оробоса на восток через горы, но, к сожалению, ресурсов не хватает: божественное присутствие в чародейской империи оставляет желать лучшего.

Найти одного человека, ничего о нем не зная и имея лишь примерное направление поиска, – та еще задачка, но Рушаль не сомневался в успехе. Это простые люди, бессильные, точно дети, могут уповать лишь на удачу. Когда помогает бог, дело будет сделано, тут и думать нечего. В подтверждение этих предположений вчера жрец получил видение, в котором было достаточно точно обозначено место, где следует искать. Юг Пустошей – не слишком далеко от Тарфеи. Поисковые отряды, связавшись с помощью чародейских амулетов, быстро выработали общий план действий.

Рушаль должен был срочно грузиться на лодки и встречать беглеца у западных границ Оробоса, если тот побежит на восток. Этот же маневр позволит перехватить Ничтожного, если он попытается перебраться через реку и прорваться в Ириндию. Такое возможно проделать только там, где поток вырывается из ущелья и растекается по равнине. У Рушаля есть все шансы успеть туда первым, если только беглец не будет скакать сутки напролет. Тем временем тертонский отряд, как раз завершающий поход вдоль горной гряды и уже достигший Темной реки, успеет в Тарфею на случай, если мышка попробует скрыться на западе. А беллусцы встанут преградой с севера. У них нет лошадей, зато они, тоже направляясь к Тарфее, очень удачно оказались ровно посередине Пустошей. Это на случай, если Ничтожный вновь попытается затеряться в безлюдных районах.

Теперь оставалось лишь поторапливаться, пока мышка снова не сбежала. А уж тогда… Мужчина посмотрел на свои ладони, привыкшие к рукояти меча. Сейчас под его началом всего несколько десятков человек. Но это совсем не значит, что отряд слаб. Отнюдь. Воины из храмовой стражи прекрасно обучены и во главе с ним – святым воином – играючи справятся с вооруженным противником вчетверо большей численности. И это не пустые слова. В нескольких стычках с разбойниками во время путешествия по Пустошам отряд не потерял ни одного бойца. Мириус в случае чего обеспечит поддержку Искусством. Человек проверенный, опытный. Жаль только, что не свой, а наемник со стороны. И, наконец, жрецы Сулако и Каспиус. Именно им отводится главная роль в поимке беглеца.

Совсем скоро Темная река, резко вильнув, вольется в мощный поток Солнцеликой – великой реки, что течет практически через весь материк с запада на восток навстречу солнцу, отражая его лучи в своих водах. Это самый опасный участок, дальше – легче. Несмотря на стремительность Темной и узость общего русла, скорость потока меняется не сильно: более глубокая и полноводная Солнцеликая, как и подобает солидной ллэри, сдерживает ребячество своей маленькой компаньонки. А еще дальше, ближе к Оробосу, каменные стены каньона и вовсе исчезают, более не диктуя свободной реке свою суровую волю. Избавившись от тесных оков, она растекается широко-широко на просторе, усмиряя свой бег, расслабленно наслаждаясь завоеванной свободой.

Там можно причалить и, до поры оставив вмиг ставшие ненужными лодки, начать прочесывать территорию. В Тарфее пришлось в дикой спешке искать лодки, грузиться на борт, договариваться с лоцманом, зато река помогла значительно сократить время – на лошадях добираться было бы намного дольше. С другой стороны, велика вероятность того, что Ничтожный пошел как раз им навстречу, то есть на запад. Тогда его встретит другой отряд. Скорее всего беглец пойдет по караванному пути – он ведь движется по суше, лодки у него нет. А найти пресную воду в этих краях, кроме как на редких заставах или на самой реке, непросто. Так что, вполне возможно, как раз сейчас он где-то здесь. Нужно очень внимательно смотреть по сторонам.

Рушаль уже все распланировал. Он вышлет веером несколько троек разведчиков, чтобы не разминуться с беглецом. Сам он поедет во главе основного отряда бойцов, еще сформирует два фланговых отряда человек по десять, куда поставит жрецов, чтобы те могли почувствовать как можно большую территорию. А искусника с двумя воинами прикрытия оставит в арьергарде. От святого воина ему нужно держаться подальше, ибо, находясь рядом, вмиг растеряет свое искусство. Так что пользы от него в этом деле немного, пусть хотя бы отвечает за связь. Если же вдруг понадобится, поспеет быстро в любое место.

Вот и конец каменным стенам. Вот он, долгожданный простор. Впереди показалась широкая песчаная коса, на которой на деревянных сваях виднелся домик без окон. В этом месте делают остановку все речные путешественники, чтобы отдохнуть после опасной дороги по каньону. Все именно так, как рассказывал лоцман. Хотя, по мнению Рушаля, здесь всенепременно должна была быть таверна, раз уж место такое популярное. Но нет: купцы, регулярно проходящие этим маршрутом, сподобились построить лишь этот одинокий сарай, чтобы в случае непогоды ночевать не под открытым небом.

К командиру с заискивающей улыбкой подошел лоцман – тощий мужичонка из местных. Судя по лицу, возраст моряка явно не так велик, как можно предположить, глядя на его тело. Кости выпирают, серая кожа висит складками, вся в каких-то прыщах и бородавках, – лоцман производил неприятное впечатление. Рушаль понятия не имел, как надо жить, чтобы так выглядеть. Мужчина должен быть сильным и крепким, владеть оружием, уметь скакать на коне, а на этого плюнь – зашибешь.

– Господин, – прошепелявил лоцман, – прибыли.

– Сам не слепой, – надменно ответил командир, хотя на самом деле он был совсем не господин и детство провел в самом бедном квартале Беллуса.

Впрочем, он тут же спохватился: жрецы учат, что нужно всех людей привечать. Святой воин должен быть не только хорош на поле боя, но и быть символом, располагать к себе людей, привлекая в ряды верующих новых прихожан. Вот только Рушалю эта наука давалась туго. Да, он был отличным бойцом и хорошим командиром, да, бог отметил его – поэтому теперь он не простой сотник в армии его святейшества, а святой воин, один из немногих. Но, как он ни старался, наука терпимости и красивого разговора давалась ему с трудом, что неизменно вызывало выражение скорби на лице верховного жреца.

Впрочем, сам Рушаль втайне от всех не считал это недостатком. Не надо, чтобы к нему тянулись все люди. Ему хорошо рядом с воинами: они мыслят и разговаривают точно так же, как он сам. В кругу людей богатых и знатных ему неуютно. Впрочем, Рушаль все-таки старался следовать советам братьев из храма. Вот и теперь он снова повернулся к лоцману, чтобы поддержать разговор:

– Отчего нормальный причал и гостиницу никто не поставил?

– Так ведь не каждый день суда идут. А зимой и вовсе река мелеет, через каньон опасно плыть. Многие предпочитают на лошадях по караванному пути. Оно, конечно, дольше, зато спокойнее.

В словах лоцмана был резон. Командир наморщил лоб, но не нашелся что еще сказать. Впрочем, лодки уже подошли совсем близко к берегу и стало не до разговоров – пора начинать разгрузку.

Дорникус

Местность и в самом деле начала понижаться: гигантские валуны остались позади, лошади все чаще ступали по земле, а не по камню. Путники даже ухитрились в одной точке добраться до воды, наполнить пустые бурдюки и наконец напоить лошадей. По прикидкам Боркуса до Оробоса оставалось уже не так далеко – не больше двух дней пути. Правда, могли возникнуть сложности на границе, но эта проблема решаема.

Вдалеке показалась группа всадников, которые тоже заметили троих путников и устремились им навстречу.

– Командир? – обратился Кирин, придерживая своего жеребца.

– Похоже, все-таки довелось нам свидеться с лодочниками, – вздохнул Дорникус. – Что ж, едем как ехали. Может, расспросят да и отстанут. Но на всякий случай приготовьтесь.

– Драпать или мочить? – деловито поинтересовался Боркус.

– По обстоятельствам, – пожал плечами командир и достал из мешка искусные амулеты.

«Огненный шквал» зажал в левой руке – отличная штука, если бы не приходилось экономить заряды. «Вырубатель» пристроил на седле так, чтобы был рядом, но в глаза не бросался. «Кокон тишины» помимо своей основной функции давал в бою хорошую защиту от стрел, жаль только, разворачивается достаточно долго. Увы, но запускать его сразу не стоило. После некоторого размышления Дорникус цепочкой привязал амулет к запястью: успеет активировать – хорошо, нет – значит, нет.

Боркус ослабил петлю на секире, что висела притороченная к седлу. Теперь в случае чего ее легко можно схватить и использовать по назначению. Только Кирин не сделал ничего: кинжал у него и так на поясе под рукой, метательные ножи всегда готовы к бою. Впрочем, Дорникус считал, что оружие не понадобится: они путешественники, едут по своим делам, никого не трогают. И больших ценностей у них с собой нет… По крайней мере, на виду.

Всадники явно спешили и подъехали уже совсем близко. Все как один рослые и крепкие мужчины. По взглядам, по повадкам, по выправке явно читалась военная школа. Только один из них выбивался из общей компании – щуплый, без оружия, закутанный в простой дорожный плащ. «Наверное, чародей», – прикинул про себя командир охотников за головами и погладил «вырубатель».

Самый рослый мужик с черной курчавой бородой натянул поводья и зычно скомандовал:

– Стойте где стоите! Кто такие, куда направляетесь?

Дорникус тоже придержал своего коня:

– Путешественники. Держим путь в Оробос по личной надобности. – И с легким вызовом добавил: – Сами-то вы кто будете?

– Те, кому отвечать надо быстро и по делу! – рассердился мужик и рукой подал знак своим людям.

Трое воинов сейчас же выхватили из-за спин луки и натянули тетивы. Прочие даже не притронулись к оружию. Простая демонстрация силы, ничего опасного. Бородач, выждав мгновение, чтобы до троицы хорошенько дошло, кто здесь хозяин, продолжил:

– Еще раз! Кто, куда и откуда?

Дорникус примирительно показал пустые ладони:

– Дорникус из рода эль Таво. Возвращаюсь домой.

– Что-то не похож ты на благородного! – не поверил здоровяк, хотя тон его явно изменился в лучшую сторону. – А эти кто? – уточнил он, ткнув пальцем в других охотников за головами.

– Боркус, мой телохранитель. И, – взмах рукой в сторону Кирина, – наш провожатый. Из местных.

– Почему скачете не по караванной дороге?

– Отвык от седла, натер с непривычки! – улыбнулся Дорникус. – Надеюсь пересесть на какое-нибудь попутное судно.

– Встретили кого-нибудь по дороге?

– Только пару охотников: отец с сыном. А больше никого. Места дикие, безлюдные.

Бородач явно пребывал в раздумьях. Покосился на невозмутимое лицо худосочного мужика в плаще и, не дождавшись от него подсказки, распорядился:

– Поедете с нами в лагерь, покажу вас командиру. Поедите, попьете, может, о лодке договоритесь.

– Просто чудесно, – жизнерадостно согласился Дорникус, тем более что особого выбора у него не было.

Луки исчезли, колонна стала разворачиваться, бородатый здоровяк достал из кармана какую-то вещицу и что-то зашептал в нее. Очевидно, стал докладывать своим.

Дорникус уже собрался незаметно убрать «вырубатель» – вроде все в порядке. Неожиданно Кирин стал подавать жестами сигналы: «Опасность! Враги! Боевая готовность!» Поразмышлять на тему, что смутило взломщика, командир тройки наемников не успел. События сейчас же закрутились вихрем. Не только свои увидели и поняли сигналы Кирина. Один из воинов бородача перехватил послание и заорал:

– Тревога! К оружию!

В следующий миг он забулькал и повалился с коня, когда нож Кирина вошел ему точнехонько в горло. Второй нож – с эффектом против магов и чародеев – взломщик не пожалел для вражеского командира. Лезвие по самую рукоять вошло ему промеж лопаток и зашкварчало в ране, попросту не заметив железного панциря на своем пути. Бородач молча повалился на шею своего скакуна. Дорникус среагировал моментально, но потратил первые мгновения, чтобы сразу вырубить чародея, если это действительно он. Ошибиться или полагаться на авось в этом деле недопустимо: бодрствующий чародей – это гарантированная смерть. Вид бесчувственного мужичка в плаще вселял определенную надежду на хороший финал, если, конечно, у нападающих нет амулетов.

Дорникус выпустил из рук «вырубатель». Его он подберет потом, если жив будет. «Последний заряд остался», – пронеслась в голове грустная мысль. Впрочем, даже если бы сил артефакта хватило на всех противников, командир пожалел бы так неэкономно их расходовать. Вражеские воины уже потянули из-за спин луки, и он тотчас схватился за амулет на запястье, чтобы активировать защиту, иначе их всех попросту утыкают стрелами с расстояния. Искусные куртки – вещь замечательная, но в реальном бою они еще не испытывались, да и защищают только тело. Получить украшение в виде стрелы в глазу как-то совсем не хочется.

Несмотря на амулетную поддержку, расклад был неудачный: восемь хорошо вооруженных и обученных бугаев против двоих. Кирин не в счет. Да, именно он завалил пару противников, но в ближнем бою от него толку мало. Бывший уличный беспризорник, ловко бросая свои ножи, дает маленькому отряду драгоценные мгновения на подготовку, практически в одиночку связав боем всех врагов и не позволяя лучникам прицелиться, но теперь его место сзади – за спинами своих товарищей.

– Ко мне! – скомандовал Дорникус.

Свист рассекаемого воздуха и звон – это Боркус ловко блокировал своей секирой выпад самого шустрого воина. Командир, занятый амулетами, упустил того из виду и едва не поплатился за это головой: противник как раз собирался смахнуть ее одним широким ударом.

Кирин раскидал все свои ножи, но так и не смог больше поразить ни одного врага: их тела практически полностью защищены панцирями, а от летящих в лицо лезвий они ловко закрывались закованными в броню руками. Теперь же взломщик, который согласно роли проводника был впереди своих товарищей, остался почти безоружным против основной части отряда душегубов. Он и без приказа командира уже понял, что нужно отступать. Сиганув со спины своей лошади, точно заяц, и перекатившись в сторону, он уже был на ногах и побежал к Дорникусу. Расстояние невелико – каких-то несколько метров, но стрелы оказались быстрее человека. Сразу несколько штук настигли Кирина, швырнув его к ногам командира. Лошадь взломщика истошно заржала и упала на колени – ей тоже досталось.

Вроде бы все стрелы попали Кирину в спину, то есть в защищенную куртку, но времени, чтобы убедиться в этом, нет. Потом, когда бой закончится, победители займутся ранеными и сосчитают мертвых. Сейчас, когда противники скучены и открыты, самое время использовать «огненный шквал». Дорникус не стал мешкать. Все-таки вражеские воины отлично натренированы: мало того что они успели сделать еще один залп в тройку охотников, так вдобавок сумели среагировать на быстро надвигающуюся стену огня. Правда, повезло лишь крайним, которые отпрыгнули в стороны. Спасения на земле, куда рухнули двое врагов по центру, не было – они превратились в головешки, даже не успев закричать. Лошади разделили судьбу своих хозяев. Окрестности наполнились истошным криком раненого: один из воинов по центру спрятался за своей лошадью, свесившись набок, благодаря чему выжил, но остался без ноги.

Стрелы принял на себя защитный кокон – они просто упали к ногам Дорникуса. Кирин, охнув, поднялся с земли и вытащил кинжал. Боркус как раз в этот момент все-таки расправился со своим противником. Ситуация явно изменилась в лучшую сторону: теперь отряду охотников противостояли всего четверо.

– Справимся оружием? – не сводя с врагов взгляда, спросил командир.

– Не уверен, – тяжело дыша, отозвался Боркус. – Я одного-то еле завалил, и то лишь силой взял. Рубятся ребята что надо.

– Шмальни еще раз, не жалей! – зло посоветовал Кирин. – Останутся двое – добьем.

Но вражеские воины не спешили нападать. Вскочив на коней, они во весь опор кинулись назад, расходясь широким веером, будто всю жизнь тренировались слаженно отступать под прицелом «огненного шквала».

– Ушли, – с сожалением в голосе протянул Дорникус. – Теперь своих соберут и всей толпой за нами погонятся. А у нас никаких запасов. Боркус, поймай лошадей. На всех смены, увы, не хватит, но две целехоньки. Хоть будет на чем Кирину ехать, да одна на запас. Все подальше ускачем. А мы с Кирином по-быстрому соберем что найдем да раненого расспросим. Давайте, шустро!

– Скажи хоть, что за бешенство на тебя нашло? Зачем ты решил устроить бойню? – спросил Дорникус Кирина, перекрикивая стук копыт по камню.

– Потому что догадался, кто они и зачем здесь. Захотелось еще пожить, а попади мы к ним в лагерь – вряд ли бы уже вышли оттуда.

– Ну жреческая партия. Ну ищут они Никоса. И что с того? Даже если бы мы выложили им все, что знаем, какой с нас спрос? Отчего бы им нас не отпустить?

– И что, они не люди, что ли? Как будто жрецы человеческими жертвоприношениями занимаются, – пошутил Боркус, который тоже решил поучаствовать в разговоре.

– Да вы не понимаете! – в сердцах воскликнул Кирин. – Говорил же – Никос нас не убил, только чтобы задницу прикрыть! И теперь вся эта кодла не успокоится, пока нас не достанет!

– Погоди, – прервал его причитания Дорникус. – Что-то я тебя не пойму. Ты толком говори!

– Да как только я эмблемки у них на мечах рассмотрел, так у меня в голове сразу и сложилось все. Смотри. Жрецы ищут Никоса, за его голову назначена большая награда. Сам Никос – сильный мейх и чародея, что на Боркуса напал, скрутил не напрягаясь. Еще хрень эта непонятная, когда день ночью становится.

– И что? – нетерпеливо спросил Боркус.

– И то! Кого Никос мог так испугаться, что драпал во все лопатки?

– Другие мейхи? – приподнял бровь командир.

– Если бы! Я тоже сперва думал, что хрень эта и охота на Никоса – какие-то искусно-чародейские разборки. Но нет, не стыкуется. Он слишком силен – будто из сказок. Нет, людей он не боится, но есть в этом мире существа посильнее! На любимую мозоль богу он наступил, вот что! Нельзя было тревожить артефакт этот. Наверное, это святыня какая-то, а мы в эту каменную бочку залезли и осквернили ее. Бог разгневался и хотел нам задницы прижечь, но нам повезло смыться оттуда. А жрецы теперь ищут, куда мы спрятались, богу своему помогают.

– Бог, говоришь? – задумчиво протянул Дорникус. – Никос, конечно, силен, но чтобы настолько? Хм, что-то я сомневаюсь. Ошибся ты. Мне думается, верней всего в бочке этой проклятие какое-то древнее стояло. И со жрецами оно никак не связано. Потому что награду за голову Никоса назначили раньше. И жрецы сюда не поспели бы так быстро. Значит, уже давно в пути. Но, может, и правда Никос с храмовниками что-то не поделили, и те по следу идут от самой Тарфеи, если не раньше. Только мы-то здесь ни при чем! Видели мы его – что с того? Даже растрезвонь мы об этом по всему миру – убивать нас не за что, тем более что мы вообще никому ничего рассказывать не собирались.

– Могли и не спросить. Сами бы в голове покопались, так что мозги потом обратно не соберешь. Как будто ты не знаешь, как это делается…

– Это ты себе напридумывал! – упрекнул товарища Боркус. – Неужели ты думаешь, что так лучше – ввязаться в драку и поубивать всех просто на всякий случай? Там у нас был шанс, что ты со своими прогнозами ошибаешься, а теперь нам точно крышка!

– Да уж, погорячился ты! – поддержал товарища Дорникус.

– Может, погорячился. А может, на нас проклятие какое-нибудь хитрое: только мы болтать начнем, как тут же сдохнем в мучениях.

– Ладно, чего рядить да гадать, – махнул рукой командир. – Давайте думать, что делать будем.

– А может, они на нас плюнут? – неуверенно предположил Боркус. – Им Никоса ловить надо, а не нас.

– Может, и плюнули бы, если бы жрец живой остался, – хмуро ответил Дорникус. – Эх, надо было ему так неудачно с лошади упасть, чтобы шею себе сломать! Раненый сказал, что жрецов у них всего двое в отряде было. Да еще воин этот их святой… Нет, погонятся обязательно. Тем более что взять нас нетрудно – спрятаться нам негде, а у них лошади свежие, с заменой. Час-два форы – вот и весь наш актив.

– Может, реку попытаться переплыть? – предложил Кирин.

– Если без лошадей, то, может, и получится. Но это лучше было сразу делать, а сейчас опять берега высокие. Да и вещи бросать придется. Боркус свою секиру точно не оставит – скорее вместе с ней утонет.

– А если на караванный путь? Глядишь, до ближайшей заставы дотянем, защиты попросим… – предложил взломщик.

– Бесполезно, – покачал головой Боркус. – Это же не боевая крепость, а так – одно название. Деревянная избушка с частоколом да десяток солдат. Они здесь не для защиты караванов, а чтобы за Ириндией присматривать. Если южанам вдруг захочется землицы кусочек урвать, им придется снести эти заставы, а это уже вооруженное нападение. Так что арфийские солдаты нас защищать не станут – выдадут по первому же требованию.

Командир согласно кивнул.

– А что, если Никоса на помощь позвать? – вдруг встрепенулся здоровяк. – У нас же специальные амулеты для связи есть! И он раз – и перенесет нас по воздуху далеко-далеко!

– Перенесет, как же! – передразнил Кирин. – Мы ему не для того нужны, чтобы переносить нас куда-то. У нас важное задание – отвлекать жрецов, сколько сил хватит, а потом сдохнуть!

– Прекрати уже истерить, точно баба, – пристыдил Дорникус. – Сообщим обязательно. Вдруг да поможет? В нашем положении грех не попробовать. Я, признаться, как-то забыл про амулет связи.

– Я бы не стал унижаться, – стоял на своем взломщик. – Верней всего даже разговаривать не станет. Вспомните: Боркус тоже о помощи просил, но ваш добрый мейх даже не отозвался. Давайте лучше в Пустошах подальше от реки счастья попытаем. Земля здесь каменистая, следов не оставляет. Глядишь, затеряемся.

– Сразу не отозвался, зато потом спас, – вступился за Никоса здоровяк. – А спрятаться не получится: про жреческого искусника забыл, что ли? Выследит в два счета и… – Боркус с хмурым видом зачем-то погладил секиру по древку и замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Вот сперва свяжемся с Никосом, а потом будем пробовать другие варианты! – непреклонно заявил командир.

Ник

Где-то на третий день наша робинзонада была прервана самым неожиданным образом. В это время у меня случился очередной сбой в голове, остановивший мою работу, и я решил временно на нее плюнуть, занявшись укреплением не духа (мысли), но тела. Поупражнялся с шестом, потом с мечом. Заметив, что Карина с удовольствием наблюдает за моими танцами, спросил:

– Интересно, оробосских женщин учат какому-нибудь бою или самозащите?

Карина слегка зарделась:

– Вообще-то да. Каждая знатная ллэри наряду с изучением кордосского и правил этикета, а также обретением умения вести беседу берет несколько уроков по владению небольшим кинжалом.

– Хм… А у тебя как с этим обстоят дела?

– Не очень. Я ведь чародейка. Хоть и высокородная, но времени на тренировки почти не оставалось. Но вообще чародейство подразумевает не только работу головой, как ты мог убедиться, но также владение своим телом. Это помогает настраиваться на нужный лад – есть много таких практик. Ну и кроме всего прочего: в здоровом теле – здоровый чародейский дух.

Я улыбнулся знакомо прозвучавшей фразе.

– А какие-нибудь танцы, искусство верховой езды изучаете?

– Конечно!

– Варить суп? – не удержался я от подначки, однако произнес вопрос невинным тоном с невозмутимым лицом.

Карина смерила меня долгим взглядом.

– Зачем? – спокойно ответила она наконец. – Нас учат музицировать, разбираться в винах, литературе, моде. Готовить еду – скажешь тоже…

Уж не знаю, до чего бы мы договорились: я, выросший и воспитанный в современном городе двадцать первого века, все-таки считаю, что основные женские добродетели должны быть несколько иными, – но тут пришел вызов от Дорникуса. Вызов, взбаламутивший спокойное течение событий.

– Слушаю тебя, Дорникус! Какие-то проблемы? – сейчас же отозвался я.

По мере того как мой бывший спутник рассказывал о своих делах, настроение опускалось все ниже и ниже. Проанализировав его рассказ, пришел к выводу, что ничего не кончилось. Дорникусу «посчастливилось» столкнуться с группой, возглавляемой жрецами, а с ними у меня с некоторых пор стойкое взаимное непонимание. Они не понимают, что меня надо оставить в покое, а я не понимаю, почему они этого не понимают! Дорникус довольно четко разложил по полочкам свои версии на эту тему, и я с ним согласился по некоторым пунктам.

Похоже, жрецы уже давно находились в пути, и эта история тянулась еще с событий в Кордосе. Хотя, конечно, вполне возможно, что эти жрецы спокойно занимались своими делами, когда начальство просто перенаправило их по новому заданию и по новым координатам – найти меня. Ну вот на фига им я? Неужто бог настолько осерчал на меня, что непременно хочет наказать? Ведь я давно остыл, и к нему у меня нет особых претензий. Разве что последняя «встреча», после которой осталась черная земля, снова взбаламутила в моей душе неприязнь ко всяким религиям.

– Я понял, – медленно проговорил я. – Значит, так. На данный момент я не могу быстро и качественно помочь – у меня тут кое-какие сложности. Однако могу предложить такой вариант. В течение пяти – десяти минут пошлю вам в качестве своеобразной охраны стаю конструктов, которые в меру своих сил будут защищать вас от любых существ, что окажутся рядом. Тяжелую кавалерию смогу подогнать чуть попозже. Возможно, в течение получаса. Если получится, то раньше. Сможете продержаться это время?

– Да, ллэр, думаю, сможем. Благодарю вас.

– Вроде пока не за что, – пробормотал я. – Если ситуация изменится, сообщай.

Отключившись, я ненадолго задумался, а затем принялся за работу. Сначала взглянул на свою сигнальную сеть – пока все спокойно. Затем вышел в инфосеть. Как обычно, проверил уровень опасности нахождения там – все было в норме – и по тянущимся от меня инфонитям быстро нашел метки амулетов, которыми спонсировал охотников. Разумеется, все амулеты я привязал к себе, к тому же они могли выполнять функцию прослушки. Постоянно слушать их разговоры было совсем скучно, а фактографа, который бы автоматом анализировал данные и сообщал, если что-то определится, у меня нет. Была надежда, что Комп может взять на себя какие-то функции, но это дело не ближайшего будущего, есть дела поважнее. Сейчас ситуация вроде бы ясна, но я все же с минуту послушал, как Дорникус пересказывает мои слова спутникам.

Отключившись, прямо в инфосети я начал формировать в непосредственной близости от информструктур (почти пересекаясь с ними) моих амулетов, а значит, и охотников, структуры нужных мне конструктов. Получались они хоть и не настолько «разумные», как у Карины, но более-менее свою функцию выполняли. Уникальные метрики аур охотников у меня имелись – сподобился в свое время на всякий случай снять их, так что конструкты будут четко знать, кого охранять.

Поскольку мне неизвестно, что будет происходить в реале, надо сделать помощь охотникам максимально «интеллектуальной». Разумеется, в рамках отпущенного времени и возможностей. Я сделал два эшелона конструктов. Первый поражал противника различного рода воздействиями на его ауру – это и усыпляющие колебания, и прочие вещи, ведущие к дисфункции работы организма. Но так как там есть жрец, а его способностей я не знаю, то на всякий случай сделал второй эшелон: конструкты, которые срабатывают только в том случае, если после первого эшелона наблюдается шевеление врагов. И будут они взрываться, не долетая до аур противника, которыми те теоретически могут повлиять на них (читай – уничтожить). Поражающий фактор – модификация моего гравия. Внутри конструктов – достаточный запас энергии и плетение гравитационного, хаотически направленного воздействия. Злая штука должна получиться. По дальности поражающего фактора вполне должны доставать противника. Конечно, все предусмотреть невозможно, но хоть какая-то защита, пусть и прямолинейная, у ребят будет. Какой-никакой шанс. Почему-то мне совсем не жалко тех, кто попадет под действие моих конструктов. Это как в игрушке: что-то взрываешь вдали и особо не переживаешь. Впрочем, плевать. Правила игры тут такие – или ты, или тебя. Но лучше ты. А безвинных тут по определению не может быть. Ну или не должно.

Я несколько увлекся, в очередной раз пытаясь понять, как улучшить конструкты (впрочем, не слишком успешно), но в отведенные рамки времени уложился. Запитав готовые структуры, тем самым сформировав их в реальности, я переключил основное внимание на второй поток сознания, который занимался в это время отложенным вызовом водного элементаля, то есть с использованием новой, хоть и медленной, но безопасной технологии вызова.

Сам я решил отправиться вверх по реке именно в виде водного элементаля, которого уже зацепил своим вызовом и ждал, когда он доберется. На всякий случай запустил процесс вызова и воздушного элементаля. Так сказать, для моральной и иной поддержки.

1Персональный универсальный автономный модуль управления.

Глава 3

Дорникус

– Ну что он сказал? – Скептицизму в голосе Кирина можно было бы позавидовать.

Дорникус посмотрел на товарища и задумчиво ответил:

– Вроде обещал помочь. Сказал, что и конструктов-защитников пришлет, и еще какую-то тяжелую кавалерию.

– Откуда он ее возьмет-то? – недоуменно спросил Боркус, нежно баюкая в руках свою секиру.

– Думаю, это он образно выразился. – Дорникус посмотрел на Кирина.

Тот пожал плечами:

– Ну посмотрим. Пока мое мнение не изменилось.

– Понимаю. Посмотрим.

– А ничего, что мы не стоим на месте? Никосу это не помешает? – Боркус оглянулся назад, будто пытаясь рассмотреть то ли погоню, то ли обещанную помощь.

– Он об этом не упоминал. Возможно, это не имеет значения, – с сомнением в голосе ответил Дорникус и с легкой подозрительностью посмотрел на амулет связи.

Охотники уже отдалились на порядочное расстояние от места битвы с командой жрецов, когда скачущий впереди Дорникус резко натянул поводья, заставив лошадь встать на дыбы. Ловко удержавшись в седле, даже не потеряв некоторой изящности прирожденного всадника, он осадил своего скакуна и быстро вытянул вперед руку с «огненным шквалом», в котором еще оставалось несколько зарядов. Лошадь всхрапнула, кося недовольным глазом на неожиданно появившуюся перед ней преграду.

Дорникус не спешил использовать амулет. Правда, если бы не поднятые в миролюбивом жесте открытыми ладонями вперед руки спокойно стоящего человека, он бы, наверное, не преминул воспользоваться защитой: в свете последних событий появление любого существа опасно не только для здоровья, но и для жизни. Что-то во внешности неизвестного было странное, но что именно, никак не удавалось понять. Смуглое лицо, надвинутый на самые глаза капюшон грязно-серого цвета, такой же плащ, почти полностью скрывающий фигуру. Незнакомец заговорил первым:

– Прошу вас не беспокоиться, я не причиню вам вреда. Хочу лишь задать пару вопросов.

– Снова задавальщики вопросов появились, сколько их тут? – засопев, тихо пробормотал Боркус, слегка покачивая в опущенной руке секирой.

– Вежливые люди сначала представляются, – тем временем ответил Дорникус.

Руку он не опускал, и, похоже, незнакомец прекрасно знал, что именно охотник направил на него: его взгляд нет-нет да и останавливался на почти невидимом под рукавом амулете. Однако никакой нервозности он не выказывал.

– Прошу простить мою невежливость. – Мужчина опустил руки, заставив Дорникуса слегка напрячься. – Мое имя Рама. Мы были свидетелями вашей стычки с отрядом, возглавляемым жрецами и…

– «Мы»? – перебил его Дорникус и обеспокоенно осмотрелся по сторонам.

Мужчина улыбнулся:

– Совершенно верно. Мы. Вы ведь не думаете, что я вышел к людям, только что уничтожившим несколько жреческих воинов, без подстраховки? Впрочем, причинять вам вред я не собираюсь. У меня действительно лишь несколько вопросов.

– Командир, – тихо прошептал Кирин, – может, я его сниму? Гарантирую, что попаду.

Дорникус несколько мгновений осматривал местность за спиной незнакомца, потом бросил на него взгляд и отметил ироничный прищур глаз. Кажется, охотник догадался, кто перед ним. Определенный тип лица, разрез глаз и смуглость кожи. Если бы еще тот поднял капюшон, чтобы Дорникус удостоверился… Впрочем, он почти уверен, что угадал верно, – перед ним стоит даймон. Только что тут нужно даймону?

– Подожди, – отмахнулся он. И обратился уже к незнакомцу: – В той стычке мы лишь защищали свое понимание свободы и личные интересы. Думаю, многие на нашем месте поступили бы так же. Однако что вас интересует? – А про себя подумал: «И где там обещанные конструкты Никоса? Сейчас бы в самый раз!»

– Я уважаю ваши понятия о собственной свободе, – улыбнулся даймон и тут же стал серьезен. – У меня есть веские основания считать, что вы знакомы с неким Ником Админом Рутовичем. Мне бы хотелось узнать, где он, куда направляется, каковы его намерения. Хочу сразу вас успокоить – я ему не враг, а, скажем, в некотором смысле соратник по определенного рода деятельности. Лично я с ним не знаком, но вот мой учитель… Они давние знакомые, у них были общие интересы, но учитель потерял из виду Ника много лет назад. Сейчас их пути в некотором роде начинают пересекаться, и нам бы хотелось выяснить, насколько за прошедшее время он изменился, каковы его текущие планы и имеет ли смысл ускорять течение событий или же постараться отсрочить неизбежное…

«Ишь как витиевато разглагольствует!» – подумал Дорникус и с облегчением опустил руку.

– Боюсь, вы ошиблись адресом. Мы не знаем никакого Ника Админ… как его там? Рутовича? Никогда не встречались и не слышали о нем. – Охотник, конечно, сразу узнал другое имя Никоса, на которое тот наказывал им перечислять деньги в банк, но не говорить же об этом первому встречному!

Даймон нахмурился:

– Возможно, вы все же ненамеренно вводите меня в заблуждение?

А Дорникус подумал, что даймон этот какой-то странный. Мало того что ведет довольно необычные речи, чувствуется еще и легкий акцент, а также режет слух непривычное построение фраз.

– Может, вы знаете его под другим именем? – уточнил Рама.

– Согласитесь, если я знаю его под другим именем, то вряд ли пойму, о ком идет речь, – пожал плечами Дорникус.

– Логично. – Даймон сложил на груди руки и задумался. – Однако же вы с ним знакомы. – Он засунул руку в висящую на плече маленькую походную сумочку, в которую обычно путешественники кладут разную мелочь, немного покопался в ней и достал небольшой свиток.

Развернув его, он показал Дорникусу то, что было там нарисовано. Тут уж ошибок быть не может – с исключительной точностью на свитке был изображен Никос. Дорникус отвел взгляд, пытаясь придумать, что говорить.

– Вижу, мои слова нашли отражение в вашей памяти, – улыбнулся Рама.

Однако ответить охотник не успел. Даймон вдруг резко поднял руку:

– К сожалению, наш разговор остается неоконченным. Сюда спешат те, чьих воинов вы уничтожили. Желаю вам удачи. Когда увидите Ника, передайте ему, что с ним в астрале хочет встретиться сваами Балаватх Читаатма.

Даймон развернулся, отпрыгнул в сторону и словно растворился в воздухе. Дорникус крикнул:

– Вперед! – и пришпорил коня.

Встречаться со злыми воинами богов он совершенно не желал. Однако никто ничего не успел. Ни даймоны – скрыться, ни охотники – убежать, ни появившиеся из-за холма преследователи – наказать.

Рама, ученик Балаватха

Все смешалось, когда вдруг из ниоткуда вынырнуло множество конструктов, которые немедля ринулись в атаку. В первую очередь пострадали лошади: и у охотников, и у нападающих они пали, лишившись сознания. Рама, скрывшийся за стационарной иллюзией в виде куска местности, прикрывающей его группу, удивился появлению конструктов в отсутствие чародея, который, однако, вполне мог двигаться со жрецами. Даймоны, вероятно, могли его не определить, когда наблюдали за приспешниками бога.

Но уж слишком много этих магических сгустков для одного чародея! Рама, уже не первый год проживающий на этом континенте, по привычке причислял конструкты к магическим средствам, хотя магического в том смысле, который вкладывали в это слово маги, в них нет ничего. Разве что порой чародеи могли скрестить свои создания с натуральной магией, причем не понимая глубинной сути оной, и тогда у них выходило нечто убойное, чему и магу бывало нечего противопоставить. А нечего – по простой причине: в них если и имелись плетения, то рассмотреть их в бою часто не было возможности, а по косвенным признакам определить никак не получалось.

Вот и выходило, что готовиться можно к чему угодно. Однако маги не были бы магами, если бы не придумали защиту. Не всегда срабатывала, но прогресс на месте не стоял. Поэтому Рама хоть и обеспокоился, но не слишком. Он мгновенно растянул специальное плетение против конструктов на всю свою группу, в которую входили четверо боевиков-даймонов, заслуженно зарекомендовавших себя в путешествии, скрытник (натуральный демон, приплывший на этот континент с Рамой) и один из преданных местных жителей. Как и ожидал Рама, конструкты, наткнувшись на его защиту, бестолково закрутились на месте. Он перенес свое внимание на остальных действующих лиц.

Охотники за головами, имеющие тесную связь с Ником, которого искал Рама, укрылись за лежащими лошадьми и готовились к противостоянию с преследователями. Среди последних, кроме обычных воинов, находились жрец собственной персоной и еще некий субъект, вызывавший у Рамы большую опаску, нежели сам жрец. Паладин. Божий воин. Весьма опасное создание богов. Жрец мог вызвать сущность бога или, что более вероятно, некую боевую разновидность подсущностей бога, а порой и простого эмиссара. С этим более-менее маги научились бороться, не допуская вселения такой сущности в жреца. Достаточно взбаламутить астрал определенным образом в месте нахождения избранника бога, и тот не сможет пробиться к нему, точнее, зов жреца не достигнет адресата. Поэтому Рама уже вызвал поддержку – даймонов-астральщиков, способных мгновенно отреагировать на попытки жреца обратиться к своему господину. А вот паладин… Боги тоже не дураки и ввели в игру новую боевую единицу.

Паладин, не имеющий постоянной прямой связи с богом, но накачанный божественной силой, инстинктивно мог использовать ее в бою. Он мог прикрыть себя и некоторое количество спутников божественной защитой, разрушающей магические плетения, даже самые мощные и устойчивые против разрушения. Мог создавать ограниченный набор боевых «божественных плетений» – такой термин был введен магами, впервые столкнувшимися с боевыми приемами паладинов. В качестве энергетической подпитки использовалась неизвестная ранее магическая энергия, впоследствии отнесенная к божественной.

А вот насчет плетений до сих пор шли споры. То ли они есть, но настолько сложные, тонкие и мелкие, что увидеть их нельзя, то ли используется другой тип энергии, то ли их просто нет. Но пока окончательное решение не вынесено, решили называть их божественными плетениями. Надо сказать, что часто им успешно противостояла обычная магическая пассивная защита, а порой не помогала ни пассивная, ни активная. Учитель считал, что мощь и функциональность божественных плетений напрямую зависит от интеллектуального уровня паладина, но многие с ним не согласны.

Вообще учитель сваами Читаатма очень заинтересовался местными так называемыми чародеями и их способностями. Он говорил Раме, что паладины в своей технике имеют много общего с ними, только в качестве основы используют не жизненную энергию человека, а божественную. Его приводила в восторг сама ситуация, когда чародеи, не имея никакого магического образования и не понимая сути происходящего, могли создавать вещи, которые становятся доступными магам после достаточно долгого и упорного обучения, но другими средствами. Несмотря на то что чародейские методы имеют много общего с ментальной магией по результату работы, отсутствие плетений и способы влияния на окружающих Балаватх считал кардинально иным вариантом воздействия и серьезно их исследовал. Возможно, именно в связи с этим сваами решил возобновить контакт с Ником. Как он сказал: «У этого молодого человека совершенно уникальные и нестандартные методы познания мира».

Рама посмотрел магическим зрением. Количество конструктов уменьшилось, но оставшиеся как будто чего-то ждали. Демон перевел взгляд на поле битвы. Именно так можно назвать то, что он видел. И не в последнюю очередь виноваты в этом именно конструкты. Практически все лошади лежали. Также не шевелились несколько воинов из преследователей, однако другие вместе с паладином и жрецом чувствовали себя прекрасно. Приглядевшись, Рама про себя присвистнул: от паладина исходило легкое сияние его ауры, прикрывшее тех, кто остался цел. Видимо, он довольно шустр и силен, раз успел растянуть свою защиту за мгновение до нападения конструктов.

Сейчас жреческие воины собрались вместе и, лежа за тушами лошадей, о чем-то совещались. Товарищи Ника тоже готовились. Один из них втыкал в землю параллельно своему телу метательные ножи, чтобы можно было быстро бросать, не поднимаясь в рост. Рама знал, что из такого положения метать их почти бесполезно: нет ни точности, ни силы броска. Но, видимо, тот парень не собирался сдаваться. Второй бородач, чем-то смахивающий на гнома, лежал на спине с закрытыми глазами и слегка шевелил секирой, чуть-чуть приподняв ее над телом, чтобы она находилась на весу. Видимо, готовил себя к бою и пытался прочувствовать оружие – Рама с таким уже сталкивался. А вот их командир кроме приготовленного меча разложил перед собой несколько амулетов. Демон покачал головой – шансов у охотников почти нет. А вот он, если хочет выполнить задание своего учителя, похоже, должен будет вмешаться в бой. Идти до конца он не собирался, но дать этой тройке необходимый шанс вполне в его силах. Получится – хорошо, нет – значит, нет.

Рама тихо раздал указания. Проводник отполз назад и быстро скрылся в складках местности: он уйдет на заранее оговоренное место и будет их ждать. Он не воин, и незачем рисковать его жизнью. Скрытник с двумя воинами отправился в обход группы охотников слева, Рама с остальными и с такой же включенной защитной динамической иллюзией – справа. Их задача проста: в нужный момент нанести удар – и, в зависимости от результата, или повторить, или драпать. Последнее – вероятнее всего. Рама не чувствовал себя уверенным в противостоянии с паладином. Жреца можно не учитывать – астральная поддержка работает вовсю, не давая пробиться его вызову по назначению. Однако всем стоит торопиться – поддержка не может висеть вечно во избежание обнаружения. Словно подчиняясь его желанию, события понеслись вскачь и совсем не так, как планировал Рама.

Со своего места, прикрывшись защитой паладина, а оттого и вопреки всем воинским законам – плотной кучкой, на охотников ринулись жреческие воины. Им навстречу ударило что-то из области ментальной магии – командир разрядил один из амулетов. Рама одобрительно покивал, хотя и был уверен, что противникам под прикрытием паладина ничего не будет. Так и случилось. Не обратив внимания на магический удар, они преодолели половину расстояния до охотников, когда по ним ударил другой амулет. Стена жара протянулась до нападавших, по пути высушивая землю и превращая ее в пыль от резкого перегрева.

Рама против воли улыбнулся. Амулет крайне малоэффективен, хотя и использует что-то похожее на магию огня. Если бы это был боевой амулет демонов, даже самому сильному паладину пришлось бы несладко. Жаль, что у Рамы такого нет, впрочем, он мог и сам сообразить что-нибудь эдакое, только времени не хватит. К тому же нет желания засвечивать демонские боевые приемы: дело может повернуться по-разному и незачем жрецу или паладину знать или предполагать об интересе демонов к Нику, который что-то не поделил с богом. Кстати, отличная причина наладить на этой основе отношения с Ником. Именно это и пытался сделать Рама. Впрочем, у него имелось на всякий случай кое-что наготове.

Жреческие воины остановились, еще плотнее сбившись в кучу. Видимо, атаки на них все же подействовали, но не сильно. Они прекратили движение только для того, чтобы переждать огненный удар. Но тут Раму отвлекло поведение оставшихся конструктов, за которыми он не переставал наблюдать. Они вдруг разделились на три роя и быстро стали падать вниз. Первая группа направилась к нападающим, две другие… Рама выругался: одна летела точно к ним, а вторая группа – туда, где предположительно уже находился скрытник Чарти со своими людьми.

К счастью, к ним отправилась меньшая часть, но, хотя с предыдущей группой конструктов Рама расправился довольно легко, что-то ему подсказывало – опасность не миновала. И он оказался прав. Не долетая до места, где защита демонов с уверенностью могла бы с ними справиться, они вдруг стали вспыхивать в магическом зрении, а результат… Рама находился от нападающих конструктов дальше всех и потому лишь почувствовал, как некая сила передернула его тело, пытаясь разорвать на части. Рефлекторно он поставил магический полог на всю группу, и тут же невидимая сила пропала. Тяжело вздохнув, Рама потрогал голову в той части, где у него вырвало прядь волос, и подумал, что если бы заряд в конструктах был помощнее, даже полог не спас бы.

– Чарти? Жив? – спросил он, активировав амулет связи.

– Жив, только амулет иллюзии навернулся.

Рама посмотрел вверх и ругнулся – у них тоже амулет не выдержал испытания.

– Быстро уходим! – крикнул он и своим спутникам, и в амулет связи.

Вскочив на ноги, он переконфигурировал защитный полог, чтобы можно было поддерживать его в движении. Кинул быстрый взгляд на жреческих воинов – им досталось сильнее. Два человека лежали на земле – то ли защита не справилась, то ли еще какие причины были. Охотники, похоже, никак не пострадали. Видимо, Ник постарался с конструктами или это дело рук его спутницы-чародейки. В любом случае подвергать излишней опасности своих воинов и себя демон не собирался.

Но ретироваться с поля боя они не успели. Сверху по их куполу был нанесен очень сильный удар, который даже отразился на них самих: как сбитые палкой игрушки, даймоны посыпались на землю. Удары продолжались и продолжались, вбивая их в землю и не давая сосредоточиться. Пыль вокруг защитного полога просто бесновалась, иногда резко расходясь в стороны, а потом с огромной скоростью схлопываясь в направлении купола. Рама разозлился, собрался, отгородился от внешних раздражающих факторов и выпустил в сторону жреческих воинов «безумного танцора», вбухав в него почти весь заряд одного из накопителей.

Как ни странно, удары по куполу прекратились, но шум, раздающийся со стороны напавшей группы, не стих ни на мгновение. Рама оглянулся и присвистнул. Все поле выглядело так, будто по нему потопталось и продолжало топтаться огромное невидимое животное: землю покрыли большие ямы, в основном кучкующиеся вокруг врагов охотников и рядом с демонами; верхний слой почвы снят, будто по ней кто-то провел лапой с огромными когтями; повсюду горки земли и камней. Рама даже откинул капюшон и раскрыл третий глаз, чтобы видеть картину во всех диапазонах.

«Воздушный элементаль!» – пришла догадка. Несмотря на то что удары прекратились, причина этого могла быть какой угодно. Чтобы не рисковать и дать себе шанс уйти, Рама активировал амулет, предназначенный для срыва слияния элементалиста с элементалем, и немедленно бросился в сторону реки. Его спутники последовали за ним.

Однако звуки ударов прекратились лишь на мгновение, будто неведомый элементалист недоуменно остановился, чтобы посмотреть на того, кто посмел ему помешать. А потом на Раму, вернее, на их щит, сзади обрушился удар большой силы: невидимый великан дал им под зад своей воздушной ногой. Защитный полог находился в походном состоянии, а значит, был менее надежным, чем стационарный. На удары подобной силы и под таким углом он не был особо рассчитан. Данное обстоятельство сыграло дурную шутку. Если бы удар пришелся сверху, это лишь на мгновение остановило бы беглецов, но он был нанесен снизу вверх, от земли в сторону горизонта, и защита полностью распалась, кратковременно потеряв привязку к амулету.

Демоны покатились по земле. Рама про себя успел проститься с жизнью, но их никто не трогал. Не став искушать судьбу, он вскочил на ноги и помчался к реке, слыша за спиной топот ног своих воинов. Река, обрывистый берег. Брошенный в реку амулет стягивает приповерхностный слой специально разработанным водными магами для преодоления рек и озер плетением, придавая ему тягучую упругость. Демоны, не задерживаясь ни на мгновение, быстро преодолевают преграду. Чуть ниже по течению активируется такой же амулет второй группы, и спустя минуту уже никто бы не сказал, что здесь кто-то был.

А на поле продолжала твориться вакханалия. Вокруг группы воинов бога мелькали всполохи огня, которые то образовывали тонкие жгуче-горячие иглы, пытающиеся добраться до жертвы, то рассекали цель огненными мечами. Воздушные удары на некоторое время прекратились, но вскоре снова заработали, только теперь неизвестный бил своим молотом в унисон с «безумным танцором». В то место, где прошлось огненное лезвие, тут же следовал воздушный удар. Одновременно с уколом – удар с противоположной стороны. Удары уплотненного воздуха перемежались резкими перепадами давления, создавая вокруг врагов малопригодную среду обитания. Но те, несмотря на такой прессинг, как-то держались.

Скоро «танцор» стал выдыхаться, а его сверкание становилось все реже и слабее. Перестав обращать на него внимание, невидимый молотобоец с удвоенной силой стал лупить по кучке людей, с завидным упорством сопротивляющихся смерти. И только когда в результате работы природного локального катаклизма тела врагов исчезли из виду, засыпанные тучей поднятой земли, удары прекратились.

Дорникус

Охотники за головами наблюдали за происходящим, не скрывая своего ужаса.

Нет, Дорникус был смелым человеком и не раз смотрел смерти в глаза, терял друзей, близких. Но почти всегда это было не так безумно-стихийно. Драки искусников и чародеев он видел редко, да и использование амулетов воспринималось как пусть и необычное, но оружие. А сейчас он созерцал одушевленное и разумное поведение стихий, заклинаний и вообще непонятно чего. Все это вызывало какой-то внутренний, подспудный и иррациональный страх. Боркус беспрестанно матерился, а Кирин сидел молча. Лишь несвойственная ему бледность лица говорила о том, что взломщик не остался равнодушным.

– Так вот что значила «тяжелая кавалерия», – нервно хихикнул Боркус.

– Главное, она прискакала не по нашу душу, – глубоко вздохнул Кирин.

– И что ты теперь скажешь про Ника? – не особо интересуясь ответом, а чтобы хоть что-то спросить, отвлечься и отвлечь друзей, проговорил Дорникус.

– Ничего. Голова что-то не варит. – Кирин потер лоб, чуть не отрезав себе нос по-прежнему зажатым в ладони ножом, так и не пригодившимся.

– Меня тоже будто лошадь по голове все еще пинает, – глухо буркнул Боркус и тут же, оживая, заметил: – О! Кажется, лошадки приходят в себя!

Действительно, животные стали шевелиться, поднимать голову и жалобно ржать. А та, к крупу которой прислонился Боркус, вдруг дернулась и выпустила длинную вонючую струю жидких испражнений прямо в лицо бородачу.

– Ах ты тварь! – Боркус вскочил на ноги, яростно ревя. – Да я тебя на мясо пущу, скотина ты неблагодарная! – Он уже взмахнул секирой, но был остановлен громким смехом друзей.

Кирин просто катался по земле, держась за живот одной рукой, другой пытаясь вытереть выступившие слезы, а Дорникус согнулся и никак не мог вздохнуть – так его скрутило. Боркус вытер лицо, криво улыбнулся, а затем тоже захохотал и плюхнулся рядом с друзьями.

Отсмеявшись, друзья стали оглядываться.

– Что будем делать? – спросил Кирин.

Тут Дорникус поднял руку:

– Никос вызывает. – Он уселся ровно и продолжил: – Слушаю, ллэр Никос!

– Ну как вы там? Живы еще? – спросил веселый голос.

Дорникус огляделся вокруг, посмотрел на друзей и вздохнул:

– Благодарю, ллэр. Вроде все живы и частично здоровы.

– Что-то серьезное? – В голосе Никоса проскользнула обеспокоенность.

Почему-то Дорникосу стало приятно это беспокойство.

– Нет, все в порядке. Шумновато тут было, вот и не можем пока прийти в себя. Сейчас уже лучше.

– Хорошо, – удовлетворенно отметил Никос. – Что дальше планируете делать?

Дорникус пожал плечами:

– Если у вас нет никаких предложений – продолжим свой путь.

– Хорошо. У меня возражений нет. Если будут какие-то проблемы, вызывайте, постараюсь помочь.

Командир охотников передернулся, посмотрел вокруг и подумал, что порой такая помощь – как лечение чирья на заднице кувалдой по лбу. Впрочем, озвучивать свои мысли он не стал.

– Благодарю, ллэр. Кстати, тут был даймон, спрашивал о вас. Сказал, что хотел бы встретиться – у вас, мол, с ними какие-то общие интересы и они желают с вами переговорить. Передал привет от какого-то Бахавалра или Балаварха – я даймонские имена плохо запоминаю, и просил о встрече в астрале.

– Даймон, говоришь? – задумчиво ответил Никос. – Может Балаватх? Читаатма?

– Точно! Он! – кивнул Дорникус.

– Хм… Забавно. Ладно, спасибо за информацию. Я разберусь. Но на будущее – если вам встретится кто-то из даймонов, кто будет интересоваться моей личностью, сразу вызывайте меня на связь. – Немного помолчав, Никос сказал: – Ну удачи вам. И я не прощаюсь с вами, а говорю «до свидания».

Дорникус немного посидел, вздохнул и стал подниматься, покряхтывая, как старик.

– Давайте, что ли, собираться. А то как бы кто еще не пожаловал по нашу душу.

Через десять минут охотников и след простыл. Они забрали несколько пришедших в себя лошадей нападавших, покидали в сумки найденное добро, которое могло пригодиться в дороге, и резво отправились в путь.

Еще спустя полчаса тишины кучка людей, с такой методичностью вбиваемая в землю, зашевелилась. И вдруг, раскидывая в стороны трупы своих соратников, с громким криком поднялся могучий воин. Паладин. Окинув полубезумным взглядом следы побоища, он выбрался из образовавшейся под ними ямы, вскинул руки к небу и яростно закричал.

Но небо ответило ему тишиной.

Ник

Слившись сознанием с водным элементалем, я двигался вверх по течению. Слияние, конечно, не подразумевает, что и течение реки пошло в обратную сторону. Вообще, присущее конкретному элементалю влияние на окружающую действительность начинает работать только тогда, когда это необходимо и когда ты высказываешь это желание. Теоретически, наверное, в таком стелс-режиме даже на водном элементале можно было бы подняться в воздух, тем более что и там есть вода.

Однако все же их определенная специализация дает о себе знать: перемещаться мыслью практически без сопротивления удается только в присущей им среде. И скорость мысленного перемещения тоже ограничена – вполне возможно, именно скоростью самого элементаля. Или же скоростью, при которой связь с ним не рвется, так как маловероятно, что эти энергетические создания настолько медленно передвигаются. Особенно если учесть, что некоторые из них, судя по проведенному ранее сканированию, летают и в космосе в пределах Солнечной системы.

Как бы то ни было, добраться до описанного Дорникусом места мне удалось лишь где-то минут через десять – пятнадцать. Хотя если бы я двигался по реке на своем магическом катере, особенно против течения, это точно заняло бы несколько часов, а может, и полсуток. Это место я помнил – мы проплывали мимо него. Домик на сваях мне тогда не понравился: нам нужно было уединенное место, а тут определенно кто-то да останавливается. Хорошо, что на тот момент там никого не было, а то пришлось бы принимать какие-то меры. Стоял он в нескольких километрах от той точки, где река выходила из ущелья. Не сказать, что тут сейчас многолюдно, но присутствие живых наблюдается, как и лодок, на которых прибыли жрецы. Интересно, сколько их? Впрочем, похоже, я опоздал – в наличии было только три человека. Один сидел в домике, второй в лодке и третий – на вершине самого высокого скального выступа из тех, что еще попадаются после каньона. Просочившись вниманием внутрь корабля, проверил охранника – обычный воин. Попробовал проникнуть в дом без воды, но картинка рассеивалась, пришлось подняться струйкой по свае и втечь сквозь щели в половицах. Тут тоже нормальный воин, что-то выстругивает ножом. Скорее всего тоже не жрец.

Убивать никого не хотелось. Или все же стоит? Чтобы потом некому было искать меня? Если бы это был жрец, я бы, пожалуй, не сомневался. Сами по себе они мне неинтересны, но когда нацелены на меня, то, несомненно, представляют угрозу. Я долго колебался в принятии решения, пока не пригляделся к предмету, который стругал мужчина. Это была детская лошадка. Не знаю, кому он делал игрушку, но после такого у меня просто не хватило духу вынести ему приговор. Просочившись наружу, на несколько мгновений задумался. Потом кивнул себе, определившись с действиями.

Несколько струек воды выползли из реки и, извиваясь, подобно змеям, скрылись в песке, при этом сохраняя связь «хвоста» с породившей их рекой. Первым пострадал дальний наблюдатель. Глядя вдаль, он не заметил, как его ноги оплела водяная лента. Она закручивалась вокруг его ступней, поднималась до колен и утолщалась, пока не превратилась в широкий водный постамент, в котором утонули ноги человека. Конечно, довольно быстро он все же заметил происходящее – шум от движения воды, легкие всплески, да и ноги промокли, – но ничего поделать уже не смог. По моему желанию, приобретя упругость веревок, ленты воды не давали ему двигаться. Под конец постамент из воды изменил свою структуру, превратившись в лед. Да, человек пострадает, но не умрет, а определенное количество больных и раненых только задержит преследователей, если они захотят продолжить погоню. В любом случае не стоило ему находиться вне здания. Проверять наличие амулетов связи я не стал. Даже если они и есть, мне выгодно, чтобы воины позвали на помощь. Ведь тот факт, что остальных тут нет, означает скорее всего, что они отправились за Дорникусом.

Дом тоже сковал куб изо льда, а вот кораблики – мою основную цель – просто разорвало водой на мелкие куски. Чуть не захлебнувшегося воина волна вынесла на берег, также сковав его ноги большим куском льда. Вообще что такое лед? Просто застывшая вода. Скоро он начнет таять, да и разбить его при желании несложно. С полчаса мужики точно ничего не смогут сделать, пока под воздействием тепла лед не начнет подтаивать и расслаиваться. Ну или пусть даже разбивают – своего я по-любому добился. Жаль, что магичить в таком состоянии я не могу – обязательно надо быть в своем теле или в инфосети. А то было бы веселее: задумок, основанных на водном элементале, еще куча, но времени нет.

В общем, следов противника я тут больше не нашел. Надо бежать к охотникам, как бы им там головы не открутили, несмотря на мои конструкты. Связаться с ними в таком состоянии можно, хоть и сложно: всего лишь надо вернуться в свое тело, ведь второе сознание у меня тоже занято воздушным элементалем, который спешит на выручку. Надо было третий поток оставить на связи, но уже поздно возвращаться, быстрее будет долететь… И я переключился основным потоком внимания на воздушного элементаля, решив пока не отпускать водного.

Резкая смена ощущений вызвала что-то вроде непроизвольной задержки дыхания, как при неожиданной воздушной яме во время полета в самолете. Но все это перекрыл восторг, вызываемый слиянием с воздушным элементалем. Кажется странным, что такой переход вообще существует, ведь внимание и ощущения в двух потоках сознания – это я, я все это уже чувствую. Дело в том, что ощущения все равно ранжируются по приоритету. И то, у которого приоритет выше, является как бы основным, а когда главный поток внимания переключается на другой процесс, происходит некоторый скачок в ощущениях.

Растянув внимание на максимальную площадь, которую выдерживал элементаль, я стал носиться по правому берегу реки, постепенно углубляясь внутрь заречной территории. Точного местоположения охотников я не знал, но примерно представлял, где их искать. Долго мои поиски не продлились. От реки мужики отошли недалеко, а вот вдоль нее прошли достаточно. Открывшаяся картинка, честно говоря, ввергла меня в ступор, настолько тут все перемешалось, – как говорится, и кони, и люди… Дорникус с командой лежали на земле, укрывшись за телами лошадей. Интересно, кто лошадок завалил? Кстати, и возле нападающих животинки валяются… Тьфу! По ходу, это я своими конструктами натворил дел и не дал охотникам уйти… Как-то я упустил их из виду, когда создавал конструктов. Ну и ладно, зато далеко не убежали.

Нападающие, странно скучковавшись, двигались в сторону охотников, когда на них сверху спикировали мои конструкты из второго эшелона. Часть из них влетела в странный флер чьей-то ауры, прикрывавшей группу, и распалась в ней, но большая часть сработала, не долетая до цели. Нападавших хорошо так тряхнуло, и даже кого-то завалило. Странно, я считал, что это будет убойным подарком, а оказалось не совсем так. Возможно, все же какая-то защита у них есть.

Тут я обратил внимание, что не все конструкты помчались к группе нападавших, а разделились и обозначили позиции скрытых противников. Забавно: те, оказывается, прикрывались иллюзией – ее снесло моим летучим гравиударом (очевидно, пострадали амулеты). Первый противник снова пришел в движение, и ждать больше было нельзя. Только чудом мои бывшие спутники пока еще не пострадали, но в любой момент все могло кардинально измениться. Не раздумывая больше, я сформировал три «воздушных кулака» (ко мне вернулось подзабытое, но забавное ощущение множества рук) и стал ими лупить по врагам охотников. Защита у всех оказалась на высоте, и пришлось продолжать мое малоэффективное выступление.

Вдруг от одной группы нападавших в сторону основной выбросилось высокоэнергетическое плетение, основанное чисто на магии огня. Это меня на мгновение привело в замешательство. Здесь подобное не практикуют, а на первом континенте используют в основном демоны, если не считать людей-универсалов. Я от удивления даже перестал бить по этим магам. Один из них откинул капюшон, и мои подозрения подтвердились. Широко раскрытый глаз на лбу не оставлял никаких сомнений в расовой принадлежности его обладателя. А может, даймон? Да нет, вроде у тех, по рассказам Карины, третий глаз давно атрофировался. Ладно, погодим убивать тебя: похоже, ты по какой-то причине на стороне охотников.

Я размышлял о демонах, продолжая бить «воздушным кулаком» по основной группе противника и параллельно анализируя, что действую как-то в лоб. А ведь вполне можно сообразить что-то поэффективнее: например, создать зону пониженного или повышенного давления. Впрочем, нечто подобное получалось автоматически, когда я как бы хлопал в ладоши и будто бы бил когтями руки.

Неожиданно в глазах зарябило, и я временно, буквально на несколько мгновений, потерял ощущение пространства.

«Что это было?» – удивленно спросил я.

«Попытка срыва связи с модулем. Уже восстановил», – прошелестела мысль Компа.

«Это кто тут такой умный?» – Я подозрительно вгляделся в своих противников.

«Анализ показывает, что модулированный всплеск возник в этой зоне».

Место, где находился заинтересовавший меня демон, подсветилось красным.

«Вот гад!» – Я размахнулся и, не особо заботясь о последствиях, сильно двинул демону под зад. Живы-то эти трехглазые остались, но продолжения ждать не стали. Как и я не стал их преследовать.

Стоп!

«Комп, ты что, не теряешь связи с моим сознанием, когда я сливаюсь с элементалем?»

«Это несколько сложнее, но с использованием алгоритмов синхронизации потоков информации мне это вполне по силам. Кроме того, связь в данный момент полностью находится под моим контролем».

«Понятно. Это внушает оптимизм».

Я обратил внимание на странное динамическое плетение демона.

«Комп, в таком разе обеспечь мне связь с ПеМУРом, надо по-быстрому распотрошить одно интересное плетение».

«Выполняю».

Почувствовав знакомое присутствие части меня, которая может дебажить плетения, я приступил к работе. Боевое плетение демона заинтересовало меня тремя модулями – остальные были вполне стандартны. Первый модуль и самый интересный – система наведения, анализатор некоторых параметров цели и выработка алгоритма работы остальных подсистем нападения; второй – нечто вроде плазменной плоскости («меч», – хмыкнул я); и третий модуль – кумулятивный механизм. Быстро скинув данные в память, я разобрался с довольно линейным алгоритмом нападения и попытался синхронизироваться с ним. Но особого результата не было. Защита жреческих воинов оставалась целой, плетений в ней как таковых не было, а спектр магической энергии мне неизвестен. Хотя… Кажется, она сродни той божественной энергии, капелька которой у меня хранится в ауре в дальнем-дальнем защищенном чулане.

Все, демонское плетение выдохлось. А я уже практически сровнял противника с землей. Не знаю, выжил ли кто-нибудь… И узнать при всем моем желании мне не удалось бы: в голове будто лопнула струна и я вывалился в реальность.

«Комп?» – потряс я головой.

«Внезапное пересечение самопроизвольно образовавшимися нейроперемычками некоторых магистральных информационных шин. Исправляю».

«Сам ты «информационная шина»!» – подумал я и встал.

По ходу дела, это снова произошел форсмажорный случай в результате продолжающегося процесса разворачивания вычислителя, который вовсю тасовал нейроны в моем мозге. Хорошо хоть успел помочь ребятам.

Карина купалась, и я решил присоединиться к ней, но сначала свяжусь с охотниками и узнаю, как у них дела.

Паладин Рушаль

Командир жреческой партии с горечью обвел взглядом поле боя, точнее, место избиения. Боевые товарищи мертвы. Всюду лежат, припорошенные землей, их изувеченные тела.

– Как же так? – прошептал он.

Это была засада, и они угодили в нее, как дети. Он привел их на смерть, поддавшись гневу: поймать и покарать убийц, вероломно напавших на фланговый отряд. Что теперь он скажет женам погибших? Как посмотрит в глаза их детям? А собственный сын? Перед походом тот спросил: «Папа, ты накажешь злодеев и защитишь хороших?» Рушаль заскрежетал зубами. Он улыбнулся тогда, потрепал малыша по волосам и пообещал, что конечно же все так и будет. Как всегда. Но он ошибся, обманул собственного ребенка! Мужчина в бессильной ярости сжал кулаки и налившимися кровью глазами уставился под ноги. Может, хоть кто-то уцелел?

Командир с рычанием принялся остервенело рыть землю голыми руками. Впрочем, он понимал – это бесполезно. И в этом лишь его вина… Вспоминать не хотелось, но воспоминания сами собой понеслись перед мысленным взором.

Враг бил и бил, не жалея сил. «Ко мне! – орал Рушаль, срывая голос, силясь перекричать грохот и завывания ветра. – Плотнее!» Воины буквально облепили его, вцепившись, словно утопающие цепляются в плавающую посреди океана бочку. Усиленная богом аура накрыла бойцов, смягчая смертоносные удары. Но противник был слишком силен – защита не справлялась. Пожалуй, больше других «повезло» тем, кто был на периферии. Они погибли сразу. Остальные умирали медленно – каждый вражеский хлопок наносил им все новые и новые травмы. Защита паладина и мощные доспехи лишь продлевали агонию, заставляя людей страдать перед смертью. У них вылетали из носа и ушей струи крови, они выпучивали глаза то ли от боли, то ли от ударов.

Стон раненых, которые, истекая кровью, прильнули к нему, ища спасения, до сих пор стоял в ушах. Дольше всех держался брат Каспиус. Рушаль в попытке спасти самого ценного члена экспедиции сам обхватил его руками, прижимая к себе. Жрец бы выжил, если бы просто смиренно ждал окончания атаки. Но он, не жалея себя, кашляя кровью в лицо паладину, без устали взывал к богу, пытался помочь до конца. И не выдержал. Это достойно уважения, но жертва оказалась напрасной: жрец был еще жив, когда вокруг уже лежали одни мертвецы. Ему стоило остановиться. Тем более что буквально через пять-шесть ударов после того, как он испустил дух, ужасный молот прекратил утюжить ни в чем не повинную землю.

При этом сам Рушаль чувствовал себя вполне сносно. Да, с каждым ударом ощущения были такие, будто его бьют палкой. Но чтобы превратить его в отбивную таким способом, молотить нужно было еще очень долго. Божественных сил на этот бой ушло порядочно, в дороге пополнить запас негде. Ближайший храм находится в нескольких днях пути. Но пока что нехватки божественной поддержки не ощущается – все-таки перед миссией паладин хорошо подготовился. Он бы не раздумывая кинулся в бой хоть сейчас, если бы противник был перед ним. Но никого нет.

Все же кто были нападающие? Обычные искусники? Вряд ли. Как будто сама стихия восстала и нанесла удар. Дис? Управление погодой – его вотчина, но зачем ему это? Пусть сам Рушаль, Сулако и почти все воины служили другому богу, но второй жрец поклонялся богу стихий, причем все они делали общее дело. Могло ли выйти так, что Каспиус вызвал Диса – и тот просто ударил по площади, не щадя ни своих, ни чужих? Вряд ли, с чего бы ему это делать. Кроме того, жрец стал взывать о помощи уже после нападения, и даже тогда у него ничего не вышло.

Известно, что Ничтожный смог разогнать тучи. Возможно, случившееся здесь – тоже его рук дело? Похоже на правду, но где же тогда он сам? Мужчина рефлекторно обернулся… и конечно же никого не увидел. И кто были эти трое убийц, которых он преследовал? До поры были подозрения, что Ничтожный среди них, но перед боем Рушаль успел рассмотреть их лица – они не те, кого он искал. И все же связь, скорее всего, есть…

Мужчина прошел немного вперед, туда, где перед боем заняла оборону троица беглецов. Их трупов нет. Напротив, следы показали, что все трое живы и здоровы – ускакали как ни в чем не бывало. В какое-то мгновение паладин готов был броситься по следу, но сдержал себя. Чуть позже. Пускай враги празднуют победу, пусть думают, что они в безопасности. Он их догонит и покажет, как глубоко они заблуждаются.

Может, конечно, они никак не связаны с миссией паладина, тогда нет шансов найти Ничтожного в одиночку без связи с богом, без жреческих подсказок. Однако, видимо, именно этот богомерзкий человек организовал засаду. Поэтому цель очевидна – отомстить троице за гибель отряда. А если повезет, то через них выйти на след того, кто маячит за их спиной. Они увели с собой всех лошадей, которые пережили бойню. Рушаль зло усмехнулся. Это его не остановит. Если надо, он побежит и все равно догонит их. Главное, не сбиться с дороги, но сегодня это ему не грозит – они поскакали вдоль реки в сторону Оробоса.

Прежде чем пуститься в погоню, Рушаль молча простился с павшими. Склонив голову, сжав в руке верный меч, он пообещал наказать их убийц.

Пожалуй, только этот меч вышел из передряги невредимым. Вычурный шлем сгинул под землей. Отдельные части некогда красивого доспеха, который своим видом должен был вселять благоговение в сердца простых обывателей, пришли в негодность. Только нагрудник более-менее цел. Рушаль позаимствовал кожаную куртку у одного из павших воинов и накинул ее сверху. Старший жрец в храме учил, что «паладин должен быть человеком, привлекательным во всех отношениях». Не стоит показываться на людях, когда нет возможности быть похожим на воинов из легенд. А те, как известно, не ходили в грязных, мятых латах.

Простившись, Рушаль бережно убрал меч в ножны за спиной. Это не простое оружие, это оружие паладина, изготовленное лично для него самим богом. Немудрено – любой клинок сломается в два счета у него в руках, а этим он может рубить врагов сколько угодно. Странное дело. Жрецы всегда стараются сделать так, чтобы очередное чудо смогли увидеть как можно больше обывателей. Но он оказался единственным зрителем, которому довелось лицезреть процесс создания меча. Старший жрец достал из простого деревянного ящика только-только привезенный от кузнеца меч. Медный! Новоиспеченный паладин промолчал тогда, хотя изумлению его не было границ: этот мягкий розовый металл совершенно не годился для оружия! А потом как-то буднично и без красивых слов произошло чудо. Жрец произнес молитву, и бесполезная медяшка вдруг стала серой, что, помимо умопомрачительной прочности, дало ей массу других удивительных свойств.

Тряхнув головой, святой воин обратил горящий взор на восток, куда убегала река. Совсем недавно он собирался бежать за преследователями, но сейчас пришла другая мысль – враги скачут по берегу вдоль русла. При первой встрече они обмолвились, что направляются в Оробос, и это логично. Очень похоже, что эта троица убийц – всего лишь приманка, а сам Ничтожный где-то рядом, но прячется от взгляда. Так просто найти его не получится. В лучшем случае удастся зарубить троицу, утолив жажду мести. Но все может оказаться гораздо хуже: снова кинешься на приманку – главный враг снова ударит, по-прежнему оставаясь недосягаемым. И вряд ли получится застать его врасплох. Враг – искусник. Чтобы его найти по следам, нужен другой искусник.

Эта мысль заставила Рушаля вновь пуститься на поиски живых, но уже не в братской могиле, а в округе. Отрядный искусник все время был в стороне, чтобы аура паладина не мешала ему работать. Командир совсем забыл о нем, но, возможно, тот пережил нападение. Вряд ли, конечно: будь он жив, уже проявил бы себя. Но все равно требовалось убедиться в этом. Побродив по перепаханной сумасшедшим великаном полянке, Рушаль нашел искусника. Ужасный молот в самом деле миновал Мириуса, но он был явно не в себе: сидел на земле, обхватив руками колени, и смотрел стеклянным взглядом на свой жезл, который, точно простая палка, валялся у ног. Паладин рывком поставил его, отхлестал по щекам, встряхнул, точно тряпичную куклу. Мириус вышел из прострации и затравленно посмотрел на командира.

– Соберись! – отрывисто скомандовал паладин. – Ты цел? А жезл?

Тот неуверенно кивнул.

– Отлично! Готовься, у нас есть дело! Да поживее – чем дольше мы тут сидим, тем дальше уходит враг.

Искусник затряс головой и сделал шаг назад.

– Ты не понимаешь! – прошептал он. – Они слишком сильны, я ничего не смогу сделать! Я…

Рушаль отвесил звонкую оплеуху, оборвав причитания:

– Я уже понял, что в бою ты бесполезен! Но от тебя сражаться не требуется. Ты должен помочь мне выследить его!.. Погоди, ты сказал «они»?

– Их было несколько. Два небольших отряда, скрытые с помощью Искусства.

– Ты видел Ничтожного?

– Я не видел лиц! Я только знаю, что тут были еще люди. И среди них – один очень сильный искусник.

– Это он! – осклабился паладин. – Ты можешь пройти по его следам?

– Могу, – без энтузиазма ответил Мириус и наклонился за жезлом. Сделав несколько шагов, он резко изменил свое мнение: – Не могу!

– Почему?

– Они отступили в воду! Следов больше нет.

– Уплыли, значит! Но ты можешь снова обнаружить их, если они окажутся рядом?

– Да.

– С какого расстояния? До того берега дотянешься?

Кивок.

– Тогда не все потеряно. Но нам нужны лодки!

– Возвращаемся? – По голосу искусника было понятно, что такая идея нравится ему гораздо больше.

– Без лошади ты слишком медленный, – осадил его Рушаль. – Сиди тут и жди, я сбегаю в лагерь и пригоню лодки.

Отдав приказ, святой воин резко крутанулся на пятке, так что искусника обдало порывом ветра, и умчался вверх по реке с такой скоростью, словно был не человеком, а быстроногой ланью.

– Проклятье! – сжимая огромные кулаки, в бешенстве закричал Рушаль, глядя на разбросанные по берегу деревянные обломки.

Воины с опаской поглядывали то на него, то на воду. Лодок больше не было – Ничтожный позаботился об этом. На счастье, члены отряда не пострадали. Лоцман отлучился до ветру очень удачно: его не сковали ледяные глыбы и он помог людям быстро освободиться. Но даже если бы его не было, двое воинов, что привезли раненого, помогли бы своим товарищам.

Выдохнув, святой воин распорядился нормальным голосом:

– Сидите здесь, ждете попутное судно, плывете в Оробос. В Тертоне есть храм, идете туда, докладываете, ждете меня. Я заберу лошадей, и мы с Мириусом продолжим преследование. И да поможет нам бог!

Частная территория

Банк даймонов

Роскошный и большой центральный офис клана Ниивара в Беллусе переживал наплыв влиятельных посетителей. Дхана Артаванх уже из сил выбился, встречая и размещая высокопоставленных ростовщиков, кшатриев и других шишек из мира даймонов. Не то чтобы их много, но каждый прибыл со своей свитой и требовал особого внимания, да и традиция обязывала.

Все привыкли к тому, что уровень организации мероприятий выше всяких похвал. Почетные гости имели возможность не только обсудить дела, но также предаться размышлениям в специально созданной обстановке уединения и созерцания или же повеселиться вместе с коллегами в других местах.

Как правило, конгресс глав банковских кланов проходил по расписанию и после долгой предварительной подготовки. В этот раз сборы проводились на скорую руку. И пускай все об этом знают, понимая важность и причины такой спешки, но традиции формируют привычки, а привычки не просто менять. Поэтому требовать будут строго и не раз попеняют на нехватку времени на планирование поездки.

Ситуация осложнялась тем, что некоторые отдаленные кланы просто физически не успевали направить своих представителей. Гости с побережья, Истинно Видящие, или новые даймоны, как их успели окрестить за глаза, предложили организовать для опоздавших так называемое «удаленное присутствие», но Дхана сразу отбросил эту нелепую идею. Артаванх давно для себя уяснил, что банки – это прежде всего Традиция и Доверие. Причем с большой буквы. Новинкам тут не место – точнее, место, когда они уже многократно докажут свою полезность и надежность в других областях. С опоздавшими он встретится отдельно и уделит им особое внимание, дабы не затаили обиду. Возможно, даже утверждение пары решений отложат, чтобы получить согласие отсутствующих. Впрочем, характер вопросов такой, что споры могут возникнуть только в области реализации, а не в общей позиции. А это обычно выносится за рамки конгресса.

Убедившись, что все собрались, и произнеся дежурную приветственную речь, Дхана перешел к насущным проблемам:

– Мы, клан Ниивара, ценим то, что вы смогли отринуть текущие заботы и собрались здесь для обсуждения вопросов, важных для всех нас. Столетия наш клан работает в империях Оробос и Кордос, делая взаиморасчеты легче и удобнее, а хранение ценностей – надежнее. Вместе с кланами Вахаршу и Дидхурну, – Дхана поклонился в сторону президиума, где помимо него находились главы указанных кланов, – мы поддерживаем и взращиваем славные традиции даймонского банковского дела в этих странах.

Присутствующие напряженно ждали, внимательно глядя на оратора.

– Но недавно произошло недопустимое! То, что никому нельзя спускать с рук. То, ради чего мы все здесь так срочно собрались. Император и верхняя палата Кордоса во вред своей стране начали активно давить на нас. Совсем недавно был подписан вреднейший в сущности своей указ! Указ, в первом пункте которого говорится, что все банки с преобладанием иноземного капитала подпадают под особую юрисдикцию и облагаются более высокими налоговыми ставками и по специальному режиму! Вслушайтесь в эти слова – «банки с преобладанием иноземного капитала»!

Сделав небольшую паузу и обведя взглядом хмурые лица участников, Дхана продолжил:

– Мы все прекрасно понимаем, иначе нас бы здесь сейчас не было, что это закон не против каких-то трех наших кланов. Это закон против всего нашего народа, раскиданного по странам, но единого. Финансовые операции и хранение ценностей станут дороже, нашим торговцам станет куда сложнее торговать из-за нового регулирования по валютной выручке, нашим воинам станет сложнее страховать свои риски, всем нам станет сложнее работать, жить, иметь дела в Кордосе. Но это мелочи… мелочи потому, что буквально вчера был подписан и скоро будет ратифицирован другой, куда более глупый и вредный указ. Указ, который посягает на самую суть и самое главное в нашей профессии…

Артаванх ненадолго замолчал. Эта информация действительно уникальна. Только те даймоны, которые плотно работают с высшими чинами Кордоса, могут знать нюансы указов, что не проходят широких обсуждений и лишь готовятся к подписи.

– Согласно указу императора чиновникам Кордоса под страхом увольнения и штрафа запрещается хранить свои средства и сбережения в тех банках, которые не предоставляют специальным органам империи информацию о вкладах и вкладчиках. Более того, банки – подлинные банки, хранящие Традицию и ценящие Доверие, оказанное клиентами, – теперь обязаны платить штраф за каждый отказ предоставить конфиденциальные данные. А множественные отказы или оные по делам государственной важности могут повлечь за собой лишение права заниматься банковским делом!

В зале послышался негодующий гул. Посыпались вопросы и начались обсуждения. Даймонские банкиры, несмотря на всю свою невозмутимость, не могли сдержать эмоции. Многие из них просто не могли поверить, что кордосцы пошли на такое! Ответив на вопросы и разъяснив нюансы, Артаванх перешел к практической части речи, к тому, что следует делать и что нужно предпринять:

– Думаю, вполне очевидно для нас, что этот закон направлен не только против банковских кланов, не только против нашего народа – он против всей банковской системы Кордоса. За этим стоит не только и не столько император. Своими указами кордосцы убивают собственную банковскую систему! Ведь кто там есть из их государственных банков? Несколько карманных – для Академиков Искусства, нужных скорее для внутренних делишек, а также обслуживания самой Академии и отмывания средств; пара недобанков для бедных, где скудные средства хранить куда рискованнее, чем под кроватью; а также банки, обслуживающие жрецов. И задались мы вопросами: почему, кто и зачем? Сам бы император такое не сообразил, тут явно чье-то лобби или влияние окружения. Кому это выгодно и главное – зачем? Владельцам банков для бедных и нижнего звена среднего класса? Возможно. Но их влияние невелико, а клиентуру заботят лишь тарифы, а не реальная сохранность своих сбережений. Да, кое-что они выиграют, но не так уж много, да и решение особо не продавят – позиции не те. Академики? – продолжал рассматривать кандидатуры даймон. – Их влияние на жизнь в Кордосе и так доходит до небес и собственные банки тут – лишь капля в море. Они нужны больше для внутренних расчетов, внешние эти парни проводят через нас: так удобнее, оперативнее, надежнее. И будут ли они возиться из-за капли, создавая себе множество неудобств?

Тут по канону следовало сделать небольшую паузу, дабы дать аудитории обдумать сказанное и заинтриговать ее, однако Артаванх позволить себе этого никак не мог. Малейшая проволочка даст возможность сразу поднять неудобные и неприятные темы.

– Так что наши взгляды обратились на оставшуюся реальную силу. Жрецы и церковь. Когда мы начали наводить справки, то оказалось, что большая часть крупных банков принадлежит верующим людям, неоднократно замеченным в храмах. Как только позиции наших банков ослабнут, жрецы сразу наложат руку на местные финансовые потоки. Для верующих банкиров… Для них же нет ничего святого! Нет банковской тайны, нет примата интереса вкладчика, они не ценят надежность его сбережений и не отдают дань традициям и канонам! Когда ты божий раб и у тебя нет чести и достоинства, будешь ли ты думать о вкладчиках и партнерах? Или по первому же запросу твоего божка или верховного жреца передашь данные о тех, на кого можно оказать давление, с кого позволено взять дань в виде пожертвований на строительство очередного храма и кого запросто получится затянуть в храм, заразив мозги верой и прочей гадостью?!.. Однако подозрения подозрениями, но обвинять и противодействовать можно, лишь имея на руках реальные знания и факты. Мы не какие-нибудь жрецы, которые верят во что-то без всяких оснований. Поэтому мы напрягли все свои связи и возможности. И подозрения оправдались, даже с лихвой! Благодаря нашим партнерам нам удалось добыть неопровержимые доказательства жреческого лоббирования этого указа…

Сказав это, Дхана передал слово Махасе, Истинно Видящему, хранителю и приумножителю знаний древних или просто новому даймону. Впрочем, «просто» тут не подходит. В свое время, едва узнав о новом регулировании, Дхана в ярости побежал в представительство «новых». Их операции по похищению и взлому жезлов, а также поиски артефактов древних набрали выдающийся размах. Именно эти побрякушки, наиболее вероятно, привлекли внимание Академиков. Ну и конечно же амулеты, которые продавались в Кордосе, заполонили все побережье и активно завоевывали оробосские артефактные рынки, а значит, ухудшали экспорт и представляли угрозу для искусных артефакторов, не терпящих конкуренции. И тут выпала возможность поругаться и вылить свое недовольство на главу местного представительства, а также на кого-то из центрального руководства (этот тип заехал в Беллус по делам). Дхана мысленно прокручивал в голове набор требований и ход словесной перепалки… Но стоило ему переступить порог покоев руководства «новых»… как боевой задор потух, как свеча под ливнем. От сидящей напротив фигуры веяло таким могуществом и властью, что все намеки на недовольство и скандал умирали, так и не родившись.

Разговор прошел максимально вежливо и уважительно, но перед Артаванхом неожиданно открылось, какая пропасть разделяет его и «новых». Каким мелким он почувствовал себя тогда! Ведь все, что у него есть, – лишь многовековые каноны, традиции и связи. Как заботливый часовщик, он следит за тем, чтобы все шестеренки крутились исправно и ничто не мешало их устоявшемуся ритму, даже если это «что-то» сулит огромные перспективы. И многие даймоны считают так же, как он.

Даймонские торговые и банковские (особенно банковские!) кланы не за третий глаз заработали свою славу, а за пунктуальность, надежность и устои. Те, кому не позволяет характер, уходят в наемники или в путешествующих торговцев. Так было раньше, так есть сейчас, но в будущем… в будущем такое может не повториться…

Новые даймоны пришли, и они совсем другие! Они ни на кого не давили, никому не угрожали, ничего не требовали, но они сломали устоявшийся порядок вещей! И многие, очень многие, особенно торговцы и наемники, пошли за ними, за их чудесами и знаниями. Да, не каждый может и не каждому дано продолжать дела предков. И Дхана прекрасно понимал, что банковская сфера не годится для его старшего сына и младшей дочери, а вот у младшего отпрыска есть перспективы. Подобное не редкость в банковских семьях. Негодным обычно находят наставников, и они потом приумножают славу клана в менее важных торговых и военных направлениях. Так было раньше, но не будет потом.

Лучшие наставники сейчас или из «новых», или подвержены их идеям. Возможно, Дхана будет одним из последних, чьи дети попадут в проверенные руки. Его чада, даже младший, не столь щепетильны, и кто-нибудь из внуков точно загорится ломающей устои идеей вроде «платежей через душу мира». Конечно, он и многие банкиры этим были недовольны, думали о том, как этому влиянию противостоять и как его остановить. Но только сейчас он осознал всю тщетность подобных попыток: «новые» – это сила. Сила, которая ломает и переделывает все на своем пути. Не потому, что она так хочет все изменить, а потому, что с ней нельзя не считаться. Прикасаясь к ней, ты тоже меняешься.

Единственный возможный выход, который Дхана решил реализовать, – присоединиться к ним, пытаясь вместе с тем сохранить традиции и себя. Все-таки новое регулирование действительно опасно, и кто бы ни спровоцировал его, без «новых» обратно его не отлоббируешь.

Некоторое время спустя

Апартаменты для особо важных персон,

гостевые покои клана Ниивары

– Решение подбросить окружению императора идею законодательно надавить на наших местных банкиров оказалось на редкость удачным! Хорошую все-таки штуку я придумал. Давно ведь предлагал, да мы все откладывали! Так надоело, что банкиры только и делают, что морозятся и лелеют свои веками не меняющиеся устои! Предлагаешь им горы золотые да огненные реки силы, а они лишь носом воротят и возмущаются, что не по процедуре. Глупцы! – Высокий статный демон демонстративно ударил кулаком по столу, на что его задумчивый собеседник недовольно поморщился. – Торговцы и военные кланы вроде попроще, однако куда быстрее сообразили. Даже те из них, кто ни в какую не верит в наши сказки, все равно прекрасно поняли возможные выгоды и активно идут на сотрудничество.

– Напрасно ты так на них. – Собеседник сделал паузу, задумчиво перебирая четки. Все, кто был знаком с Читаатмой Балаватхом, прекрасно знали – это явный признак того, что у него никак не получается свести всю обдумываемую картину воедино.

– Местные банки порой даже понадежнее гномьих будут! – продолжил Балаватх, хотя было видно, что мысли его сейчас крутятся совершенно в ином направлении. – А все потому, что веками оттачивают все до мелочей и очень боятся напортачить. Столетиями поддерживают устоявшиеся связи, помогая друг другу держать стандарты и противостоять человеческому бизнесу. Когда веками привыкаешь что-то делать, оно приносит пользу, а потом обстановка меняется – и очень-очень непросто в себе что-то поменять.

– Ты прав. Да если подумать, то это не местные такие непутевые, а просто мы очень ускорились. Еще со времен Лиги, не говоря уже об «Астралке»… А вообще много кто вполне успешно живет по старым меркам. Да и среди островных немало консерваторов, подобных местным банкирам. Обсуждать можно долго, но главное, что мы все же решили вопрос! – Махаса довольно улыбнулся. – Новое регулирование в Кордосе настолько нарушает сложившийся порядок, что из двух зол наши местные сородичи-банкиры закономерно выбрали активизацию сотрудничества с нами.

Заметив, что собеседник все еще в своих мыслях и не удастся посмаковать красоту гениальной задумки, Махаса сделал паузу, приподняв бровь. Балаватх вытащил из шкафа связку информационных амулетов, куда передавались последние астральные доклады.

– Тут много информации. Есть о чем подумать и есть что обсудить. В последние дни столько навалилось, что просто голова разрывается. Во всей полноте не могу оценить твою идею, но я вижу, у тебя есть еще кое-что интересное помимо суеты с банками…

Махаса хмыкнул. Не очень приятно, когда ты разыграл серию удачных многоходовок, да еще в нестандартной для себя манере и на новом поприще, а тот, кто может оценить, погружен совсем в другое. Но что поделать, события опять неслись вскачь…

– Да, не только они активизировались. Буквально вчера на наших банковских друзей вышли Рагарос и городская администрация Беллуса. Они активно пользуются особым статусом этого города, проводя множество контрабан… сомнительных операций, и новое регулирование заставит их затянуть пояса. Рагарос, как оказалось, входит в группу, возглавляемую одним из Академиков, боящихся усиления жреческого влияния. Теперь с их помощью можно будет создавать антижреческое лобби и через него как-то находить контакты в политических кругах. Наличие Академика среди покровителей и особенности расположения города позволили им даже скорректировать задание, которое получили искусники спецотряда относительно одного из наших общих знакомых…

Балаватх кивнул, улыбкой показывая, что эта новость его не может не радовать.

– Помимо этого наконец-то удалось откопать одну темную лошадку. Удалось передать сообщение некоему Смарти. Этот человек с востока десяток лет разыскивает кое-кого, очень напоминающего нашего общего знакомого. Встречаться в астрале он (а скорее тот, кто за ним стоит, возможно, даже таинственный Умник, о котором ты говорил) почему-то отказался, настаивая на очном пересечении. Причем отказался по какому-то вообще смешному для высшего мага предлогу. Не надо иметь третий глаз во лбу, чтобы понять, – демон поджал губы, – что он просто тянет время, пытаясь разобраться, насколько хорошо мы представлены на континенте, как дислоцированы в реале, на что влияем и что контролируем. Однако сам факт, что достучаться удалось, – это большой прогресс. Дальше уже ты с ним разбирайся, у меня есть дела поважнее…

Читаатма кивнул. Он прекрасно понимал недовольство друга, которому теперь приходится брать много несвойственных обязанностей по той простой причине, что, кроме него, некому. В последние месяцы на все руководство экспедиции, а также на тех, кто обеспечивал логистику между континентами, легла просто сумасшедшая нагрузка. Махаса великолепно справлялся с тем, что касалось боевой подготовки, управления разного рода войсками, отладки и проверки в бою самых новых разработок. Чуть хуже, но тоже неплохо проводил переговоры с правителями и прочими власть имущими, а также регулярно мотался на острова, следя за тем, что происходит в Лиге и при дворе владыки.

Признаться честно, Читаатме работа с вертикалью власти и переговоры с ее представителями давалась туго. Слишком уж отличались их движущие мотивы и мышление от его собственных. Один только провал последних переговоров с Руархидом чего стоил! Теперь гном неявно, но вполне активно потакает богам наряду со всеми «любимым» Султаном и еще парой правителей. В главном штабе фронта все возмущены и готовят астральное заседание генерал-координаторов для принятия решения о необходимости организации переворотов.

Однако помимо правителей существуют еще просто могущественные, порой даже великие маги-астральщики, каждый со своими странностями-особенностями, пониманием магии, представлением о развитии мира. Вот с ними как раз ситуация полностью противоположная: лучше Балаватха никто из членов экспедиции понять их и договориться с ними не мог. А учитывая, что (как выяснилось за последний месяц) помимо них межконтинентальными были: группа Эвенгара, Ник и этот таинственный Смарти…

– А вот с оробосским регионом нужно что-то делать. У тебя там много учеников, изучающих чародейство, – вроде бы есть через кого налаживать связи и работать. Но бардак полнейший! С окружением императора и Повелителями Чар диалог не ведется, продажи амулетов едва не завалились, хорошо хоть Лотколб подключился и спас ситуацию. Даже переговоры с отцом Карины, или как там зовут возможную спутницу Ника, до сих пор не проведены! – Раз уж не получилось полноценно поделиться радостью, Махаса решил сбросить недовольство. Возня со Смарти его порядком достала. – Разве что исследования более-менее идут. Твои ученики отлично самоорганизовались и добились неплохих успехов в интеграции чародейских техник с астральными ищейками, а также весьма перспективными выглядят работы по созданию аналогов знаменитых дворцовых джиннов. Однако в целом мне просто ничего не остается, кроме как взять этот регион на себя, оставив на тебе только исследовательское общение с учениками…

На слове «джинны» Балаватх встрепенулся, четки в его руках закрутились быстрее: похоже, длительный мыслительный процесс приближался если не к развязке, то к важному промежуточному этапу.

– Кажется, я понял, почему этот неправильный элементаль атаковал Раму и откуда взялись конструкты, – пробормотал Читаатма. Увидев непонимание в глазах друга, демон подвинул к тому амулеты с отчетами. – Обязательно посмотри. Пришли от Рамы и службы астральной поддержки буквально часа три назад. Там очень много запутанного и непонятного. Но куда же без этого там, где дело касается Ника…

Ник

В следующие два дня почти ничего не происходило. Я все так же попеременно то работал, то мучился от уже довольно редких блэкаутов и пропажи способности магичить. То занимался с Кариной. Я ее учил использованию одного из жезлов, куда засунул все, что может понадобиться женщине в жизни, что сам знал, что сделал ранее и что влезло. Она меня – чародействовать. Ни у нее, ни у меня так нормально и не получалось освоить новую премудрость, зато я часто стал улавливать не только эмоции девушки, но и мысли. Но только когда она полностью раскрывалась, по обоюдному согласию и в состоянии транса.

Лучше всего передавались картинки-образы. Так я узнал, как выглядят некоторые из знакомых Карины, ее отец, дом, любимые места. Рассказывая и транслируя картинки, она погружала меня в жизнь Оробоса, этикет аристократии, слегка устаревшую политическую расстановку сил. Таким же образом она передавала мне ощущения и чувства, которые испытывает в процессе чародейства, что сильно помогало. Впрочем, как я сказал, пока без особого результата. Чего-то мне не хватало.

В свободное время я решил озаботиться более комфортным, нежели сейчас, способом передвижения. Честно говоря, надоело ходить пешком с черепашьей скоростью. Да и лошади – то еще удовольствие. Нет, я не отрицаю, что медленно путешествовать на природе – здорово. Только всему свое время. Может понадобиться попасть куда-нибудь далеко и быстро. Элементаль воздуха мог бы помочь, но это надо снова мастерить что-то типа дельтаплана. Простой купол не пойдет. Но без земного элементаля как-то не хочется рисковать. Хватит, налетался уже! Хотя, если один, то вариант виндсерфинга – отличное решение на не слишком длинные расстояния.

А так все же проще по земле. Я посмотрел на маленькую ровную площадку, лишенную камней и растительности, и там сейчас же появился мотоцикл. Обычный такой, вполне земной мотоцикл по типу «харлея». Иллюзия, конечно. Когда-то давно, еще в той жизни, у меня был двухколесный друг. Выкатишь, бывало, его вечером и пролетишь кружок по кольцу. Непередаваемое чувство, когда ветер сопротивляется, точно живой, ты быстр и свободен, как дикий хищник, а под тобой ярится чистая, первобытная мощь, послушная твоей воле… Да…

Сделать корпус особых сложностей не составило. Все те же силовые плоскости. С колесами тоже никаких проблем: свернул выкройки и посадил на муфты из того же гномьего полога. Вся загвоздка в двигателе. В смысле не как сделать, а какой выбрать. Антигравитацию использовать – слишком расточительно. Вернее, нормально при прямом доступе к инфосети, но светиться там пока не в кон. Да и сцепление с землей надо правильно организовать – корпус-то легкий. Есть еще реактивный вариант, но как-то стремно. Хотя на самом деле все это ерунда. Я про мотоцикл. Он хорош для ровных дорог, а асфальт тут еще не изобрели… Для местных реалий больше подойдет гусеничный вездеход или хотя бы багги. С искренним сожалением я развеял образ железного коня.

Пустая площадка так и осталась пустой – что-то расхотелось мне заниматься сейчас машинами. Настроение поменялось. Вот вроде бы только что о далеких путешествиях думал, а теперь, когда понял, что из моей затеи с мотоциклом не выйдет ничего хорошего, на кровожадный лад потянуло. Впрочем, как раз на этот случай у меня в загашнике припасено другое развлечение. Сказочный меч.

Плюнув на идею чисто магического оружия, сосредоточился на тюнинге кордосского клинка, который таскал с собой черт знает сколько времени. Интересная задачка! В голове блуждали разные мысли, что и как лучше сделать. В итоге решил интегрировать в одном амулете разные разработки и посмотреть, что получится. Заодно будет дополнительный опыт в амулетостроении. Мой меч и так уже был укреплен, но другим функционалом пока не обладал, хотя мысли на его счет давно уже бродили в голове. В один из моментов просветления (когда Комп почти оставил меня в покое) я все же сдублировал структуру дракоши и поселил его в меч.

Были некоторые сомнения (да что там «некоторые» – большие!), правильно ли я поступаю. Ведь Драко, по сути, живое существо, сильно привязанное ко мне. А я вроде как в ответе за того, кого приручил. Исследовательский зуд оказался сильнее, и в итоге я все-таки сделал это, чутко отслеживая реакцию двойника дракончика, пока внедрял его в железо. Все прошло на ура. То ли я ничего не понимаю в элементалях и моих дракошах, то ли слишком их очеловечиваю, но никакого дискомфорта дракон в клинке не испытывал.

Потом стал накручивать боевые плетения и учить Экса их использовать. Когда я придумывал имя мечу – ведь волшебный меч должен иметь имя, – ничего в голову не пришло, кроме как Экскалибур. Так и оставил, а дракоше в нем дал сокращенное имя Экс – на большее моей фантазии не хватило.

Прикрутил улучшенное плазменное плетение демонов, тончайшее вибрирующее лезвие из защитного полога, на кончик – кумулятивный пробивной излучатель, «медузу» – усиленный вариант «спрутика» для разрыва чужих плетений. То есть теоретически такое оружие должно разрушать вражеские плетения – эту идею я подсмотрел у кордосских погранцов. А назвал я так свою разработку в честь горгоны Медузы, потому что в инфомагическом зрении меч из-за этого плетения стал выглядеть эдакой мохнатой палкой, у которой «волосы» извиваются, точно змеи. Потом вспомнил какую-то фэнтезийку, там был черный меч, который высасывал жизнь из того, в кого воткнулся. Это меня натолкнуло на мысль, что я еще никогда не пробовал разрушать объекты через их информструктуру. Воссоздавать, то есть лечить, пробовал, а вот разрушать…

Здесь, кстати, оказалось все не так просто. Осознанно я вполне мог разрушить объект, например камень, всего лишь «отсосав» из него инфомагическую энергию, но это было проблематично. Как оказалось, любая информструктура сопротивляется такому изменению, поскольку обладает определенной энергетической устойчивостью. Например, чтобы испарить тот же кусочек камня, мне понадобилось создать около двух миллионов распределенных по структуре точек отсоса, да и то лишь с помощью Компа. Правда, после определенного порога, до которого уменьшилось энергетическое наполнение структуры, она (оставшаяся энергия) сама быстро растворилась. Обратно запитать эту же информструктуру оказалось не в пример легче.

Во-первых, это можно было делать через одну точку-касание с ней, а во-вторых – только сначала шло легкое сопротивление, зато потом, после преодоления хоть и достаточно большого порога, но не сложного по сопротивлению, структура будто сама начинала всасывать энергию. И камень снова оказался у меня в руке. Понятно, что эта работа сложно реализуема в амулете, да и ручками работать накладно. Зато дальнейшие испытания показали другое интересное свойство информструктуры. Оно и ранее мне было знакомо, просто внимание не акцентировал.

Информструктура сама знает, сколько ей надо энергии, поэтому передозировки не происходит. Но если ее изменить или сломать, то условия ее существования становятся другими и все ранее валидные параметры отваливаются. Это ведет к следующим эффектам. Просто разрушив информструктуру, мы уничтожаем объект очень быстро, но не мгновенно. Удобно, в отличие от отсасывания энергии, и почти ничего не стоит. «Почти», потому что информструктура обладает не только энергетической устойчивостью, но и структурной. А само мироздание именно при таком событии – определенной инертностью. Но все равно разрушить намного легче. А вот если разорвать информструктуру и подать на нее дополнительную энергию, то разрушение или преобразование на физическом плане (в зависимости от типа разрушения) происходит мгновенно, но возможны побочные эффекты с выделением энергии уже обычного физического, не инфомагического плана. То есть если я хочу сломать вещь, то разрезаю информструктуру, подаю на ее части энергию – и теоретически предмет разрушится (возможно, рассыплется в пыль или развалится на несколько кусочков – хрен тут без расчетов узнаешь, какой будет эффект).

А вот если поменяю информструктуру свинца на золото, то… возможны варианты. То ли часть энергии выйдет как тепло, как рентгеновское излучение или еще как-то, а может, наоборот, ничего не будет. Что касается живых существ, тут я вообще не берусь предсказывать. Может, вздумай я поэкспериментировать таким образом с какой-нибудь мышкой, она превратится в мутанта. При этом новоиспеченная тварь окажется неспособна жить в той среде, из которой была взята. А может, не сумеет существовать в этом мире и растечется зеленой лужицей… если не грохнет ядерным взрывом. Тут только экспериментировать, но, честно говоря, боязно. Такие вещи лучше узнавать у тех, кто уже прошел все эти фундаментальные ступени, например, у атлов. Но где же их взять-то или их обучающие мемокопии?

Простое разрушение информструктуры с накачкой инфомагией должно приводить к хоть и не совсем предсказуемому результату, но относительно безопасному, в отличие от преобразования. Тем не менее этот вариант – на крайний случай. Реализовать его было сложнее всего, несмотря на то что его функционал здорово напоминал «медузу». Приходилось затачивать его на информструктуры, ну и куча побочных вещей вылезла. На этом пока остановился – все равно надо подгонять все части друг к другу, к Эксу, сделать ручную активацию каждой функции по отдельности и вместе, делегировать некоторые или все функции дракончику.

Получилось сложное многофункциональное устройство, которым надо пользоваться с умом. Потом меня задушила жаба, и я хоть с трудом, но все же встроил дополнительную функцию – гравитационное плетение по лезвию меча с разнонаправленным вектором действия в каждом сантиметре. Полюбовался – хорошо получилось. Знал бы, что мое предвидение (или это случай, возможно) спасло нам жизнь – расцеловал бы себя. Закончил делать меч утром, но полноценные испытания решил провести позже, а пока отдыхал и грелся на солнышке, впитывая ультрафиолет.

Сзади прошелестели шаги Карины, и ее рука прошлась по моей шевелюре.

– Пойду пройдусь, – сказала девушка и медленно пошла прочь.

Я не стал ей мешать, четко уловив, что она хочет побыть в одиночестве. В этом мы с ней похожи – и ей, и мне порой нужны такие моменты. Иногда меня это наводит на мысль – любим ли мы друг друга? Ведь когда любишь, с любимым хочешь быть рядом постоянно! Или такое бывает только в книгах? Черт его знает! С другой стороны, у нас наблюдается некоторый баланс в отношениях. Не хочется думать, что это неустойчивая точка и стоит толкнуть – покатится под откос. Хотя такое вполне может быть. Как только Карина доберется домой и у нее появятся новые интересы, впечатления, друзья (старые и новые)… Впрочем, посмотрим.

Справа послышался шорох шагов по песку. «Что-то Карина быстро возвращается», – с ленцой подумал я и глянул одним глазком на визуализацию сигнальной сети, которую смастрячил с помощью Компа. Довольно забавно получилось – эдакая паутина перед глазами, где точками определяется нарушитель. Всяко лучше, чем внутренним чувством определять направление и сам сигнал. Хотя одно другого не отменяет. Никого вокруг: только зеленый сигнал Карины рядом с центром – мною. Но почему-то цвет отдает краснотой. Да и тишина стоит какая-то гнетущая. Я сам не заметил, как оказался на ногах. Замер.

Метрах в десяти от меня стоял здоровый мужик, прижав Карину к себе и зажав ей рот, вдобавок выворачивая ее руку вбок-назад. Одно движение – и рука будет сломана. Впрочем, одним движением он и шею ей может свернуть – такой здоровый. На нем была плотная кожаная куртка, судя по некоторым специфическим выпуклостям, скрывающая под собой металл. Из-за плеча торчит рукоять меча. Лицо почти спокойное – только крылья носа раздуваются, а с мокрых длинных усов и волос падают капли воды.

Недолго думая я сформировал силовую плоскость на уровне его шеи и активировал. Вернее, попытался сделать, но ничего не вышло.

«Комп! – спокойно позвал я. – Снова твои шуточки?»

«Да. Перестраиваю некоторые связи».

«Можешь вернуть мне способность магичить? Сейчас сложная ситуация».

«Это невозможно».

Ну что ж… У меня кое-что есть в загашнике и на такой случай. Даю команду моим симбионтам, и меня начинает покрывать невидимая силовая защита.

– Отпусти девушку!

Пришелец не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Нехорошим таким взглядом. Я обратил внимание, что вокруг него вьются несколько конструктов, видимо Карина успела выпустить. Но вот то, что с ними происходит, выглядит весьма необычно. Соприкоснувшись со странно переливающейся аурой мужчины, они резко тускнели и пропадали. Если присмотреться, то ближе к телу аура моего противника сияет ярче и становится, кажется, плотнее. Кроме того, она странно шевелится, будто вибрирует. Удивляюсь – магические потоки вокруг мужчины буквально бурлят, гоняя свои волны в такт вибрациям то туда, то обратно. Разбираться некогда, и я в полной тишине наношу удар своей аурой по некоторым точкам ауры незнакомца, что должно лишить его сознания. Но без толку: мои аурные отростки бессильно скатываются, не достигнув цели назначения.

– Что тебе надо? – спросил я.

Ответа как не было, так и нет. Непонятно, с чего он уставился на меня?

Вызывать элементалей бесполезно – слишком долго. Да и получится ли? Магия у меня не работает… Но вся ли? Я вдруг почувствовал, что в руке что-то есть. Вспомнил – тот камешек, с которым я экспериментировал, да так и продолжал крутить в руках. Я медленно вытянул руку на уровень глаз, раскрыл ладонь. Мужик впился в камень взглядом.

«Драко! Твой выход. Хоть мы и тренировались, все же аккуратней. Попробуй с первого раза», – мысленно и картинками я отдал команду своему дракоше.

По руке поползла татушка дракончика, который вдруг оторвал голову от плоскости кожи моей руки и поднял в воздух, примеряясь к цели. Кажется, только сейчас до незнакомца дошло, что дело нечисто. По крайней мере, он слегка нахмурился, моргнул… А когда его веки поднялись вверх, камня на моей ладони уже не было: тот несся с огромной скоростью прямо ему в голову. Удар! Голова незнакомца слегка дернулась – камень попал ему в лицо… Или не попал? Он рефлекторно шагнул назад и потер лоб, отпустив Карину.

Девушка, почувствовал свободу, попыталась сбежать. Увы, улизнуть не получилось: неуловимым движением мужик сцапал ее за шею, задумчиво посмотрел на трепыхающуюся добычу, напряг мускулы… Я сжался, готовый броситься вперед в безумной надежде успеть спасти свою девушку, но непоправимого не произошло. Небрежным взмахом руки он отшвырнул заложницу далеко в сторону и, точно буйвол, ринулся на меня. Мгновенно разогнав и сознание, и свое тело – мне даже показалось, что я слышу, как скрипят связки, – встретил противника. Удивительно, но даже в разогнанном состоянии мне не удалось его достать! Зато сам словил мощный удар в область солнечного сплетения. Защита достойно выдержала попадание, хоть и тряхнуло меня нехило, даже оторвало от земли.

Однако я не останавливаюсь. Из неудобного для обычного человека положения, а потому и неожиданно, наношу удар вбок-назад с выплеском внутренней энергии. Мужчину буквально уносит от меня на несколько метров. Плохо! При таком резком ударе должно было сломать ребра, несмотря на железо (и как он в нем так быстро двигается?!), соответственно, и отбросить не сильно, а тут вся кинетическая энергия и мой внутренний всплеск ушли на отталкивание препятствия, что и доказал незнакомец, ловко перекувыркнувшись и вскочив на ноги. Ни он, ни я даже не запыхались.

Скосив глаза, я увидел, что Карина поднялась на ноги. Хорошо – не зашиблась при падении. И вдвойне хорошо – не лезет на рожон, то есть в драку.

Мужик странно повел носом, будто принюхиваясь к чему-то, и сказал гулким басом:

– Пришло время ответить за свои грехи, Ничтожный!

– Да кто ты такой? – воскликнул я, но ответа дождался совсем другого.

Бугай снова бросился на меня, и началось месилово.

Карина

Девушка спряталась за небольшим, в пояс человека камнем и с ужасом наблюдала за битвой. Она никак не могла понять, почему Никос просто не убьет незнакомца, но тут ей вспомнилось, что в последние дни он периодически то терял сознание, то не мог использовать свою магию. Неужели и сейчас случилось то же самое?!

Как неудачно все вышло! Стоило ей сесть на удобном камешке у плещущего волнами края реки, чтобы помечтать, как из воды поднялась большая и страшная фигура неизвестного воина. Карина лишь на мгновение замерла, но потом рефлекторно накрыла его мощнейшим (видимо, с испугу) заклятием и стала посылать боевые конструкты, которые за время путешествия наловчилась создавать чуть ли не мгновенно, да и ее дракончик в этом помогал. Однако мужчина, кажется, и не заметил нападения. Он быстро выскочил из воды, и Карина даже не поняла, как оказалась скрученной сильными руками, а рот ей заткнула пахнущая тиной ладонь. Девушка чуть сознание не потеряла – так ей было страшно. Ее Шустрик почему-то тоже не мог ничего сделать – все его попытки помочь разбивались о непробиваемого противника.

Враг оказался ничуть не слабее Никоса. На небольшом пятачке, скрытый поднявшейся тучей песка, носился ураган почти невидимых из-за быстрых движений тел бойцов. Из этой кучи иногда вылетали то Никос, то его противник, но тут же вскакивали и снова бросались в бой. За время боя они успели сломать два деревца, разбить на мелкие куски довольно большой камень и взбороздить чуть ли не до скального основания песчаную шапку речных наносов. Все это сопровождалось гулкими ударами, взрыкиваниями и резкими вскриками.

В очередной раз из кучи вылетело тело. Карина пригляделась – это был Никос. Но бросаться обратно он на этот раз сразу не стал, а ненадолго замер, вглядываясь в противника. Девушка посмотрела туда же и увидела, как там в чародейском зрении крутится сверкающая полоска. «Меч!» – догадалась девушка и прижала ладони к щекам. Теперь у Никоса шансов почти нет. Это только в сказках герой голыми руками побеждает вооруженных разбойников или врагов. В жизни все не так. Порой какой-нибудь хиляк так даст ножом, что и сильный воин, но без защиты и оружия, помрет. Что же делать? Чем помочь? Карина побежала к их домику – там был жезл, который ей подарил Никос, а еще его меч. Может, она успеет?

На ходу она оглянулась и увидела, что противник не дал Никосу шанса убежать. Снова крутился вихрь из пыли и песка, в котором слабо угадывались размазывающиеся силуэты, а сверкающая полоска чертила ровные светящиеся плоскости, в которые вряд ли даже муха пролетит.

– Где же? Где же ты?.. – Жезл, зажатый под мышкой, все норовил вывалиться, а Карина никак не могла найти меч. Уже все в доме перерыла, хотя и спрятать там было негде. Выскочила наружу и тут же увидела его.

– Дура слепая! – воскликнула она, схватила проклятую железку (ей показалось, что та укоризненно шевельнулась) и помчалась туда, где бился Никос с врагом и откуда уже не доносилось ни звука. Сердце екнуло, но девушка сжала губы, на которых чувствовалась соль от слез, и припустила еще быстрее.

Карина резко остановилась. Она просто не могла понять, что происходит. Два мужских тела сплелись в странной позе. Не совсем понятно, кто кого держит: кажется, оба зацепили руки-ноги друг друга и просто давили силой. Никос одной рукой локтем прижал голову врага к себе, навалившись телом на верхнюю часть тела здоровяка и оплетя левой ногой его правую руку. Правой ногой он удерживал правую же ногу противника, растянувшись чуть ли не в шпагат, а усач в свою очередь закинул левую ногу за голову Никоса и пытался оторвать его от себя. Свободной рукой поверх ноги, зацепившей его голову, Никос ухватился за запястье левой руки врага, в которой находился сверкающий меч, не такой уж и длинный. Или это длинный кинжал?

Противник пытался отжать голову Никоса и подвести его под лезвие меча, а Никос сопротивлялся этому. Если и захочешь так зацепиться – вряд ли получится, а вот случилось – и непонятно, что делать. Но, кажется, Ник начинал потихоньку сдавать. Меч медленно, но верно приближался к его голове. Да и мудрено не поддаться – ноги-то, отталкивающие Никоса, всяко сильнее рук противника. Судя по тому, что железка сверкает в чародейском зрении, в ней может быть заключена любая гадость. Вполне вероятно, достаточно просто коснуться ее, чтобы быть пораженным. И как только Никос до сих пор умудряется не попасть под лезвие?

Карина отбросила жезл в сторону – от него сейчас никакого проку. Если что-то и сработает, то заденет обоих. Девушка взяла меч двумя руками и потихоньку подошла к связанным в узел мужчинам. Размахнувшись, ударила по лезвию вражеского меча, стараясь его выбить. Удивительно, но ее меч отскочил, будто наткнувшись на стену, которая даже не пошевелилась. Что послужило причиной – слабость удара, зачарованность вражеского меча или взбухшие мышцы руки, удерживающей смертоносное орудие, – неизвестно, но результата нет.

Никос покосился красным глазом с лопнувшими капиллярами на оружие в руках Карины и что-то сделал. От него, извиваясь, медленно выползла аурная ложноножка и попыталась дотянуться до оружия в руках Карины. Откуда ни возьмись появилась вспышка. Это в ауре врага что-то сверкнуло, и ложноножку будто разрезало. Карина чуть не плакала, не понимая, что надо сделать. Попыталась потыкать в руку чужака, но меч будто упирался в стенку. Снова посмотрела на Никоса – его взгляд будто чего-то требовал. Наконец догадавшись, она прикоснулась лезвием ко лбу своего мужчины. Он облегченно закрыл глаза, а лезвие обволокло аурой.

Вдруг чародейке показалось, что меч в ее руках дернулся, и она от неожиданности чуть не выронила его. Приглядевшись, увидела, как по лезвию поползло стальное изображение дракона. Он щерился и беззвучно шипел, а лезвие дергалось и дергалось, и все в сторону от Никоса. Карина поднесла кончик лезвия к голове напавшего. Его безумный взгляд следил за ее движением и, кажется, готов был прожечь в ней дырку. Коснувшись лба мужчины, она снова чуть не бросила меч. Раздалось шипение, голову душегуба окутал жар, но, к несчастью, растекся по волосам без видимых последствий. Закусив губу, девушка снова и снова безрезультатно тыкала мечом в лицо врагу. По ее щекам текли слезы, а вражеский клинок еще плотнее приблизился к голове Никоса.

Видно было, что злодей испытывает муки, но никак не собирается умирать. В отчаянии Карина снова ударила по лезвию вражеского меча – и о чудо! Клинки будто прикипели друг к другу. В точке их соприкосновения стало сверкать, потом, наоборот, свет пропал, а затем по вражескому лезвию зазмеились трещины. Оно напоследок полыхнуло, погасло и осыпалось мелкими кусочками.

Карина снова почувствовала вес меча и от неожиданности повела клинком в сторону, коснувшись руки врага. С рукой стало происходить что-то непонятное. Видимо, это причиняло жуткую боль, так как мужчина зарычал и выгнулся. Такое ощущение, что его мышцы вот-вот лопнут. На пределе сил он все-таки сумел оторвать от себя Никоса и отбросить вбок. Парень сбил с ног Карину, а та от неожиданности выпустила меч. Оружие как живое крутнулось в воздухе и упало кончиком лезвия прямо вниз, на живот усача. Воткнулось неглубоко, только одежду проткнуло, однако вопреки ожиданиям осталось в вертикальном положении, будто пустило корни.

Мужчина схватил меч за лезвие, но тут же снова выгнулся. Его руки стали разваливаться, брызгая в стороны струйками крови, а меч вдруг просел внутрь живота. Отвратительно запахло внутренностями, над телом появился какой-то дымок, возник непонятный треск и шорох. Расширенными от ужаса глазами Карина смотрела, как крепкое мужское тело превращается непонятно во что: разваливающиеся куски мяса, перемежающиеся металлическими высверками бывшей брони, бьющая по сторонам кровь, отлетающие части тела. Не выдержав вида разлагающейся живой плоти, чародейка потеряла сознание.

Ник

Никогда я не дрался так долго и с такой скоростью – мужик был под стать мне. Если не сильнее. Да нет, определенно сильнее: он умудрялся удерживать темп движения и силу удара даже в своем тяжелом доспехе. Мне, наверное, повезло: у меня было преимущество, явно отсутствующее у моего противника, – параллельные сознания. Хоть это мне Комп не отключил! Одним сознанием я плотно увяз в бое, а вторым анализировал тактику и приемы противника.

Ничего особо сложного в его технике нет. С десяток ударов руками и ногами, довольно простых и прямолинейных, несколько эффективных захватов. Но сценария боя у противника явно нет, и хитрых комбинаций он не применяет. Однако за счет своей звериной силы и быстроты он практически сводит к нулю мое тактическое превосходство и мастерство. Мне несколько раз удавалось поймать его на прием, но он умудрялся выскользнуть в самый последний момент. Инерция движения тут будто бы отсутствовала как таковая. Похоже, на такой скорости принципы боевого столкновения надо слегка менять.

Все стало хуже, когда он понял, что не может завалить меня голыми руками, – возможно, хотел взять живым? И тогда он достал свой меч. Я сразу заметил, что клинок какой-то странный – замагиченный, что ли? И сразу пожалел, что у меня нет под рукой моего: вот бы мы померялись и мечами, и умением ими махать! А так пришлось буквально выпрыгивать из своего тела – плоть неслась быстрее мысли. Если останусь жив, потом буду страдать тяжелейшим отходняком, но сейчас это не важно. Совсем не важно.

В конце концов я подловил противника, перекинул его в партер, а вот там все же облажался – неудачно провел захват. Хотел придушить гада, но тот вывернулся. В результате мы застыли в клинче. Как только он не потерял свой ножик и не порезал ни себя, ни меня – уму непостижимо. Но все же, несмотря на более выгодную позицию, я чувствовал, что проигрываю. Тупо по силе проигрываю. У меня жилы вздулись и в глазах поплыло, когда я увидел Карину, про которую совсем забыл. В руках у подруги был мой меч. Я попытался до него дотянуться, но мой противник что-то почувствовал (все же наши ауры тесно соприкасались) и не дал мне активировать оружие.

Хорошо хоть Карина догадалась дотронуться до меня клинком. Мне удалось вывести Экса из спячки, в которую утром я его погрузил, и направить мысленный приказ помочь и защитить. Вот и началась тотальная проверка моего артефакта. Правда, без контроля и наобум, но поделать я ничего не мог. Я не видел, но слышал, как активировалось кумулятивное плетение, потом виброплетение, что-то еще… дракоша перебирал варианты. А потом как-то быстро все произошло, и осознал я себя сидящим поодаль от противника. Бывшего противника. На то, что от него осталось после работы инфомедузы, и смотреть было противно. Рядом упала без сознания Карина, я же не мог пошевелить даже пальцем, только тупо сидел, тяжело дышал и не сводил взгляда с кучки воняющего мяса.

Этим вечером, отдышавшись и чуток придя в себя, мы быстренько собрались, погрузились на нашу яхту и с максимальной скоростью отплыли в сторону Оробоса. «Быстренько» – это условно говоря. Я почти не мог двигаться: как и предполагалось, если я и не порвал связки и мышцы, то хорошо их потянул. Хорошо хоть кости остались целы. Но полноценным лечением я решил заняться уже в пути – кто знает, не придет ли кто за странным мужиком вслед? В любом случае место засвечено и дальше оставаться на острове неразумно.

Ничейные земли

Рама, ученик Балаватха

С двойственным чувством Рама рассматривал останки паладина, с отрядом которого им недавно пришлось схлестнуться. Появись они двумя часами ранее – могли бы пересечься с Кариной и Ником, а то и понаблюдать за противостоянием последнего с божьим воином.

Разобраться в деталях просто не было времени. Не так далеко отсюда обнаружились поисковые конструкты, а также привлеченный или ими, или колебаниями магического фона отряд каких-то искусников. Однако примерный расклад демон для себя выяснил. Похоже, Ник решил поиграть с паладином и посмотреть, на что тот способен в ближнем бою. Понятное желание: из рассказов учителя Рама знал про страсть Ника к улучшению тела и к поединкам с оружием и без.

Не он первый и не он последний. Демонские и даймонские (даймонами Рама называл местных демонов) воины уже попробовали на прочность паладинов, влекомые желанием доказать, кто сильнее. И даже иногда удавалось побеждать, только вот магам, а не воинам. И сколь ни неприятно это осознавать, но пылающие огнем божественной энергии паладины были быстрее, сильнее и куда защищеннее даже лучших демонских воинов, при этом в мастерстве нередко уступая последним.

Рисунок боя нашептывал о том, что Ник решил схлестнуться с паладином и едва не поплатился за свою беспечность, когда тот во время рукопашной извлек божественный клинок, чьи осколки лежали рядом с бывшим божьим воином. Вот и закончился поединок грубо развороченными внутренностями паладина, сраженного мощным, непонятным, но наверняка наспех сделанным магическим ударом. Возможно, успей прибыть раньше, поединка вообще могло бы не состояться, а воин божий был бы аккуратненько магически снят с расстояния. Впрочем, это касалось и их самих. Раму передернуло от воспоминаний о пропущенном ударе элементаля. Вряд ли это был знак особого расположения к его отряду со стороны Ника.

Два дня после того боя они просто вертелись по округе, ожидая решения вышестоящих. Те изучали отчет и разрешали дела белусские. В этом приграничном городе в это время проходил конгресс даймонских банков.

Но, несмотря на задержку, окончательное решение оказалось вполне ожидаемым. Их уверили, что исследование доклада говорит о «полуслепом» использовании Ником элементалей. Чем-то напоминает технику создания дворцовых джиннов, но на интеллектуальных конструктах вместо астральных ищеек. И Ник вполне может быть настроен нейтрально и даже позитивно. Вполне имеет смысл продолжить попытки с ним встретиться и договориться. При этом словно забыли, что изначальная цель их миссии – просто сбор сведений, а не переговоры.

И вообще как-то натянуто это все смотрится. Вдруг мелькнула мысль: а может, сложилась такая ситуация, при которой стремление к сотрудничеству с сильнейшими магами мира перевесило желание заботиться о безопасности своих учеников?

Недостойно, конечно, так думать о тех, кто разжег и поддерживает огонь познания в твоей душе. Но это если ты бодр и свеж, а вот когда зол и устал – самые разные мысли приходят в голову. И не хватает той кристальной чистоты ума, чтобы откинуть смуту и предрассудки и огранить новое знание. Постоянная нехватка ресурсов, не останавливающиеся гонки наперегонки с самим собой, непрекращающееся изучение нового уже не потому, что душа твоя горит желанием, а потому, что «без этого никак и так надо». Очередное затыкание тобою дыр, из которых могут в любой момент извергнуться вулканы… Все это не может не оставлять отпечатков на тебе и на тех, кто рядом.

Впрочем, что тут гадать? Хоть о замыслах учителя, хоть о позиции Ника. Скорость, с которой Админ отправился по реке, как бы намекает: просто так его не догонишь. Теперь надо аккуратно отсюда уйти, не попавшись на глаза ни искусникам, ни чародеям. Если, конечно, потом не окажется, что и с этими тоже пора построить нормальные отношения. Ну а дальше следует двигаться за Ником в Оробос или ждать других указаний.

Одно радует. А возможно, и огорчает. Теперь искать Ника будет проще. Изучение местности указало на некоторую специфическую размытость, которая шла за Админом в астрале на протяжении долгого времени. Некоторые ее характеристики уже удалось установить, и если удастся правильно обучить астральных ищеек, то можно будет примерно определять его маршрут и местоположение. Если, конечно, сам Ник не поменяет способы астральной защиты и маскировки, оставляющей такие следы. Хотя не исключено, что он использует этот «шлейф размытости» как способ ввести других в заблуждение или заманить в ловушку.

Было бы интересно еще взглянуть, куда и зачем согласно последней информации направились большие группы чародеев, но главная цель Рамы – Ник. А за чародеями есть кому присмотреть. У одного из местных даймонов из оробосского банка обнаружилась редко встречающаяся организация мозговой активности, которая позволяет с помощью специального астрального амулета использовать его мозг в качестве передатчика всего, что он видит и слышит. И этим займутся другие, а Раме пора двигаться дальше.

Ничейные земли

Тристис Имаген

– Это что? – спросил Тристис, придержав своего коня и повернувшись к Сандалосу.

Отрядный искусник неважно держался в седле, поэтому скакал позади всех, судорожно вцепившись в луку. Ехать верхом было идеей сыщика: несподручно таскаться в карете по диким землям, вводя в искушение местных жителей. Когда просто скачут вооруженные всадники, меньше удивленных и алчных взглядов в спину. Правда, из-за этого решения пришлось лишиться связи со столичным куратором. Искусную связь обеспечивала карета, тянувшая за собой специальную нить. Надежность такого способа невелика: на больших расстояниях неизбежны разрывы и затухание сигнала. Также такая линия абсолютно не защищена и развеивается за несколько дней. Но в пределах города и даже дальше все работало замечательно. Надо было только перед поездкой зацепить нить кареты за стационарный канал связи. До намеченной точки путешествия вполне хватит.

– Не знаю, – отозвался Сандалос после того, как остановился. На ходу он так сжимал зубы, что становился отвратительным собеседником. – На наших картах это место никак не отмечено. Тут явно чувствуется чародейское вмешательство.

Тристис хмыкнул. Про чародеев можно было не говорить, поскольку не так давно они уже активировали защиту, иначе бы попросту не доехали досюда. Также уже успели обсудить, что этот эффект, от которого они вынуждены защищаться, носит явно не божественный, а чародейский характер. Какое-то проклятие: сама земля, казалось, угнетает здесь разум. Причем, что удивительно, архейский амулет из ларца Тристиса отказывался определять время установки проклятия и даже не мог точно идентифицировать его. Хорошо еще, удалось подобрать защиту. Сейчас, когда маленький отряд подъехал поближе, сыщик обратил внимание своего коллеги на странное природное образование – огромный скальный горб, приплюснутый сверху, словно бы выдавленный неведомой силой из-под земли. Только природный ли он? Очень уж ровные формы, слишком гладкие стены – природа не любит такого.

По информации от Меллуса – именно здесь два дня назад боги нанесли удар. Имаген только-только разобрался с безобразиями, творящимися в Тарфее, и собирался чуть-чуть пожить в свое удовольствие, вкусив все прелести богатой жизни, но его привлекли к расследованию. Он на свою беду снова оказался самым удобным кандидатом. На самом-то деле расследовать практически нечего: просто требовалось установить, чего ради боги взялись за оружие, не востребованное ни разу со времен войны. Мысли по этому поводу были. Вполне возможно, там находился Никос: его путь из Тарфеи в Оробос логичен. Также известно, что боги хотят достать его. Имаген сам был свидетелем такой попытки в Маркине.

Странно только, что бывший заключенный направился напрямик через Пустоши, а не поехал по караванной дороге или не поплыл по реке. И вот теперь, кажется, появилось простое и понятное объяснение: не просто так Никос на своем пути в Оробос завернул в дикие окраины Арфики – он знал об этом месте и что-то хотел здесь найти. Теперь перед сыщиком стоят две первоочередные задачи: узнать, выжил ли беглец, и определить, что он здесь искал.

Второй день подходил к концу, а артефакт никак не желал отдавать свои секреты. Сыщик с искусником уже несколько раз объехали его по периметру, но подняться наверх так и не смогли. Удалось установить, что внутри этот объект полый и на две трети заполнен песком. Причем совсем недавно он был полон доверху, а теперь часть песка выброшена наружу. Имаген предположил, что это рукотворный сосуд для чего-то, что давно выдохлось и испарилось. Сандалос выдвинул версию, что это нечто вроде сундука, в котором хранились какие-то ценности. Честно говоря, оба варианта вызывали здоровый скептицизм. Что за жидкость могла храниться в такой бочке? Что за ценности требуют возведения такого огромного хранилища столь странной формы? Где, наконец, крышка?

Однако же было ясно: тут недавно побывали люди, которые поднимались наверх, – сохранились остатки аурных отпечатков на одной из стен, изрядно потертые последующим божественным ударом. Значит, нет смысла копать у подножия в надежде найти какой-нибудь потайной ход – в этом маленькая кордосская комиссия была единодушна. Также сыщик и искусник были солидарны во мнении, что песок как-то изымался из гигантской емкости и небрежно разбрасывался во все стороны. Кладоискатели целенаправленно что-то искали. Вот только нашли ли? Могло статься, что нашли и поэтому прекратили раскопки.

Может быть, они попросту не рассчитали силы и бросили свое занятие. Или же обнаружили подтверждение тому, что сокровища кто-то изъял до них. Возможно, многие столетия назад. А может, раскопки не завершены, все участники погибли от атаки бога, а их тела сейчас погребены под слоем песка. Что тут произошло? Четкая логическая картинка не выстраивалась. С одной стороны, трупов нет: Сандалос просканировал открытую внутреннюю поверхность бочки. При этом маловероятно, что кладоискатели попали под обвал: они копали не лопатами, а бог не баламутил песок, уничтожив все живое в округе. Но с другой стороны, нет никаких следов, указывающих на то, что люди смогли спастись: их аурный след ведет к артефакту, но не от него. Искатели не спускались вниз. Были еще следы второй группы, в состав которой входил чародей. Но, кажется, это местные разбойники: они украли лошадей и убрались восвояси, не поднимаясь наверх.

К сожалению, большего с помощью имеющихся амулетов определить нельзя. Остается только гадать. Тристис, исходя из масштабности мероприятия и на основе косвенных данных, утверждал, что возглавлял партию кладоискателей Никос, а бог, который давно точит на него зуб, обнаружил его по всплескам Искусства и напал. Никос же успел сбежать – он уже однажды спасся таким образом от преследовавшего его отряда «СИ». Возможно даже, улетел по воздуху.

Сандалос смеялся над такой версией и отстаивал свою точку зрения: какие-то чародеи искали сокровища (некую древнюю святыню) и тем самым потревожили бога. За это он их уничтожил, и если продолжить раскопки, то найдутся и тела, и это самое сокровище. Общее в этих двух версиях было лишь одно: ценность все еще находится внутри огромного сосуда. Имаген готов был руками рыть землю, чтобы ее найти, а искусник советовал не делать этого ни в коем случае.

Неизвестно, чем бы кончился спор, но в этот момент Сандалос неожиданно прервал разговор и, на мгновение прислушавшись к себе, сообщил:

– Люди с востока! Много! Чародеи!

У артефакта Дронта

Острые кончики травы неприятно кололи открытые части тела; мелкие насекомые давно уже протоптали дорожку под одежду, заставляя передергиваться и аккуратно чесаться сквозь толстую материю куртки. Самое неприятное начиналось, когда какая-нибудь мелкая тварь пробиралась в область паха, – мучения становились просто невыносимыми. Однако шевелиться нельзя. Лучше не рисковать. И это несмотря на хитрый амулет, который прятал даймона от стороннего взгляда в чародейском зрении и одновременно с этим после включения заставил траву, где он лежал, быстро вырасти и сплестись длинными концами поверх наблюдателя, образовав незаметный травяной холмик.

Если бы не приказ Вишала, в жизни не поперся бы непонятно куда посмотреть на невесть что. Был Анкур относительно молодым, но довольно опытным помощником начальника охраны даймонского банка, имевшего несчастье находиться почти на границе Оробоса. Несчастье – для Анкура, ведь это ему приходится кормить своим телом ненавистных насекомых! Впрочем, как рьяный последователь боевых искусств Биласам и Карма-Валаи, он и тут находил лишний повод потренировать внутренний дух и управление жизненной энергией. Мало кто знает, что широко распространенное мнение о том, будто управлять своим телом и духом могут только чародеи, является ошибочным.

Взять тех же «железных братьев» из Оробоса – сильные и достойные люди. Или вот даймоны – чуть ли не каждый второй является последователем боевых искусств или искусств духовного развития Биласам, Карма-Валаи, Палари-Кьятту… и еще многих иных направлений. Наверное, все же молодость Анкура явилась причиной того, что его засунули в далекий небольшой город. Не считать же причиной то, что Васанта, дочь даймона Касу, не последнего в клане, провела с ним ночь? Да и перечить Вишалу – начальнику охраны и одновременно с этим мастеру Маджра-вушти, как-то не хотелось.

Анкур покосился на лежащий перед его глазами амулет, странный и очень красивый. Анкур не принадлежал к древнему искусству Ахаши, адепты которого способны творить чудеса – двигать камни, исцелять одним прикосновением, танцевать в огне. Как он слышал от стариков, в полной мере этими способностями владели древние даймоны. Сейчас же от этих умений осталось лишь рваное лоскутное одеяло прежнего таланта целостного управления мирозданием. На непредвзятый взгляд Анкура, чем-то все это напоминает то, что умеют делать чародеи. Однако старики рьяно отрицают такое мнение.

В последнее время и вовсе все стало меняться. Появились Истинно Видящие – хранители знаний древних брахманов. И возможно… когда-нибудь даймоны снова найдут свою силу. Хоть Анкур и не принадлежит к школе Ахаши, но глаза-то у него есть! И он вполне может определить разницу между древними амулетами, оставшимися от предков, и теми, что принесли Истинно Видящие. Вот и его амулет – тончайшая работа из кости с серебряными вставками и камнем посередине. Весь амулет покрывала вязь, выполненная острейшим резцом. Она изображала странные, но очень красивые деревья и растения, совсем не в стиле даймонов, ни старых, ни современных. И никогда раньше даймоны не управляли растениями! Возможно ли, что хранители древних знаний могут больше, чем прежде? А они, даймоны, со временем утеряли слишком многое?

Анкур резко сосредоточил взгляд на местности. На фоне не столь далекого черного пятна, чужеродной вставкой выделяющегося на зелени степи, засуетились те, за кем он и наблюдал, – чародеи. Поняв, что там назревает что-то серьезное, даймон неохотно достал второй амулет, с сомнением посмотрел на гибкий обруч, по диаметру украшенный прозрачными камушками, и согласно инструкции надел его на голову. Оба эти амулета были присланы специальной курьерской почтой даймонов, обслуживающей банки. К сожалению, только Анкур сгодился для неведомых целей начальства, только на нем амулет-обруч заработал. Почему, молодой даймон не знал. Но сожалел, что из-за этого пришлось отправляться в ничейные земли. Хотя… Тоже своего рода отдых от нудной рутины.

Устроив обруч на голове так, чтобы он нигде не жал и не спадал, Анкур одновременно нажал на два камня с левой стороны, и на два – с правой. Сначала ничего не происходило, даймон даже подумал, что амулет неисправен, но затем он вдруг почувствовал, будто в его голову залез кто-то неизвестный, с любопытством огляделся внутри и произнес «отлично!». После этого Анкур хоть и видел все, что происходило вокруг, но не мог оценивать, понимать происходящее. Он только мог повиноваться легким намекам-приказам внутри себя – куда посмотреть, куда повернуть голову и что сделать.

Широтон, столица империи Оробос

Лулио де Монто

Повелитель Чар сидел перед горящим камином и медленно потягивал вино из бокала. Иногда он поднимал его на уровень глаз и любовался игрой света, причудливо переливающегося сквозь грани хрусталя. За стенами дома воцарилась тьма позднего вечера, в приоткрытое окно доносился слабый шум готовящейся к ночной жизни столицы.

В дверь тихо постучали. Лулио кивнул своим мыслям и повернул голову к входу. В комнату неслышно вошел высокий мужчина, на первый взгляд – средних лет. На самом деле ему было под сотню, и он до сих пор считал себя учеником Лулио, хотя сам уже давно был Повелителем Чар.

– Здравствуйте, учитель! – вежливо поклонился гость.

– Проходи, Нино, я уже заждался тебя. – Лулио улыбнулся.

– Что случилось? – Мужчина уселся во второе кресло и вопросительно посмотрел на старика.

Лулио поставил на столик бокал и вздохнул. Руки его спрятались под пледом, которым были укрыты ноги, и он натянул его до горла. Гость с легким недоумением наблюдал за манипуляциями чародея, играющего роль глубокого старца. Тот, заметив реакцию гостя, улыбнулся:

– Обожаю вот так сидеть перед камином под пледом. Специально открываю окно, чтобы напустить холод. Но вызвал я тебя, конечно, не для того, чтобы ты скрасил своим присутствием одиночество старого учителя.

– Что вы такое говорите! – искренне возмутился Нино. – Вам до старости еще ой как далеко!

– Ладно, бросим эти пустые разговоры. – Лулио вдруг резко оборвал не раз проигрываемый ритуал встречи с бывшим учеником. Мысли, терзающие его, слишком важны. – Похоже, наступил тот момент, к которому я тебя так долго готовил.

Гость резко выпрямился в кресле.

– Неожиданно как-то. – На его лицо опустилась тень, чернотой способная посоперничать со своими товарками, которые, будто живые, танцевали в углах комнаты.

Лулио вздохнул:

– Приближается переломный момент в моей жизни. Я не знаю, что со мной будет дальше, но я должен сделать, что задумал. Существует очень большая вероятность того, что я потеряю жизнь. Эти линии будущего наиболее ярки. Хоть они и колеблются, будто пытаясь раствориться в небытии, но что-то сильное не дает изменить ход событий, дать пойти ему по благоприятному для меня пути.

– А никак нельзя их обойти? – Нино явно был расстроен и уже предчувствовал тяжелые для него времена.

– Можно, но тогда будет только хуже. Для империи. Ты ведь помнишь главное? – Лулио кинул требовательный взгляд на Нино.

– Империя превыше всего, – тихо ответил бывший ученик.

Лулио слегка расслабился и чуть улыбнулся:

– Я много сил вложил в твое воспитание и горд, что добился нужного результата. В любом случае я постараюсь остаться в живых. Но даже в этой ситуации ты займешь мое место, а мне давно пора заняться очищением духа. Но без помощи и совета я тебя не оставлю. Если же я не вернусь… Что ж… Все, что надо, ты знаешь. Император в курсе, так что с этой стороны проблем не предвидится. Только прошу тебя – постарайся стать ему другом. Это важно.

– Я не подведу тебя, учитель! – Нино кивнул и перевел печальный взгляд на огонь.

Некоторое время мужчины молчали.

– Иди, Нино. Мне надо готовиться к отбытию и к поединку с врагом. Всю нужную информацию для своей новой работы ты найдешь здесь же, в моем доме. Где – ты знаешь. Дом останется тебе, да и все мои сбережения. Мертвому они не нужны. Мы приходим в этот мир голыми, голыми и уходим из него.

Нино медленно поднялся. Постоял, глядя на учителя глазами, в которых плескались боль и печаль. Потом резко опустился на колено и прижал руку Лулио к своему лбу:

– Прости, отец.

Лулио сглотнул образовавшийся в горле комок. Нино не был его сыном. Бывший беспризорник, он с радостью пошел в ученики к Лулио, когда тот его нашел. Но за годы ученичества настолько полюбил чародея, что стал почитать его, как родного отца, которого никогда не знал.

Потрепав Нино по шевелюре, как в те времена, когда он был мальчишкой, Повелитель Чар отвернулся, чтобы спрятать подозрительный блеск в глазах, и повторил:

– Прощай, сын.

Резко поднявшись, Нино в последний раз оглянулся на старого чародея и выскочил из комнаты. Лулио слегка вздрогнул, когда внизу хлопнула дверь, и прошептал:

– Ну вот и все. Почти все долги розданы. Остался последний, самый главный.

Посидев у камина еще около часа, Лулио тяжело поднялся и внимательно огляделся, будто прощаясь с домом. Затем взял стоящую рядом со столиком заранее приготовленную походную сумку, перебросил лямку через плечо и отправился на крышу дома. Небо сверкало скопищем звезд, образующих странные фигуры. Некоторые из светил подмигивали игриво и ободряюще. Лулио улыбнулся, вытянул руки вперед ладонями вниз и прищурился. Ладони стали жить словно своей жизнью, двигаясь в неслышном ритме, дирижируя тихой музыке.

Особой причины торопиться не было. Чародей не стал гнать лошадей, а проделывал нужные упражнения с чувством, с толком и расстановкой, стараясь прочувствовать каждый жест, каждое завихрение энергий, каждый завиток ощущений. Аура чародея сначала скачком расширилась, охватив несколько прилегающих кварталов, ее границы затрепетали, впитывая разлитую вокруг энергию и одновременно чутко реагируя на возможный негатив. Все было чисто. Затем аура стала сжиматься, не выпуская наружу накопленную энергию. Через некоторое время, посверкивая в чародейском зрении ярким пламенем, она сжалась до размеров тела чародея. Теперь ему не грозили никакие внешние воздействия – ни удары средней силы, ни ветер, ни вода.

Продолжая танец, который Повелителю не особо нужен, но радующий тело и более глубоко позволяющий прочувствовать течение событий, энергий, внутреннего настроения, Лулио вскинул руки к небу, развел их в стороны и раскинул свою чувственную и эмоциональную сеть в разные стороны, насколько только мог. Задача была непростой, но Повелитель Чар отработал технику управления природными энергиями на «отлично». Он пробегал мыслью по каждому лучику света, каждому дуновению ветра, каждому звуку ночи, пока не почувствовал его объем. А затем сформировал мысль-желание, и суть мира откликнулась ощущением присутствия и внимания к чародею.

Вокруг него закрутился смерч. Он чувствовал его только мысленно на уровне ощущений, но никак не телом, заключенным в невидимую аурную броню, которая, несмотря на свою крепость, совершенно не мешала дышать и двигаться. Внутренней энергии тратилось много, но Повелителю было на это наплевать – восстановиться он сможет довольно быстро.

Вой ветра достиг уровня, когда от звука начинают вибрировать зубы, но никто в округе не обеспокоился. Специальное заклятие Повелителя Чар заставляло людей в радиусе лиги не обращать внимания на неприятный звук. Удивительно, но никто даже не повышал голос, будто громкого воя стихии действительно не существовало и он не мешал разговору. Прилежащая к дому Повелителя Чар территория настолько густо покрыта многослойными заклятиями и настолько хорошо контролируется конструктами, что беспокоиться было особо не о чем. Лулио вполне мог начать ритуал и за городом, но ехать было лень, к тому же в своих заклятиях он уверен. А если какой залетный чародей что-то услышит и почувствует, то все равно не поймет. Каждый Повелитель Чар обладал тайными умениями, о которых, кроме него, никто не знал.

Наконец, когда плотность воздушной стихии достигла нужного уровня, чародей легкими мысленными мазками зафиксировал перед внутренним взором несколько эмоционально-мысленных переливающихся образов, в которых содержалась суть задания и которые нашли свое отражение в ауре Повелителя, растекаясь в стороны вибрациями. Воздух, будто поняв, что от него требуется, поднял тело чародея в воздух и с приличной скоростью понес его по прямой линии куда-то на юго-запад.

Еще с полсотни лет назад Лулио случайно смог вызвать стихию и в течение многих лет учился управлять воздушной сутью мира с помощью обычных чародейских техник создания конструктов. Он долго удивлялся, почему никто, кроме него, этого не может делать. А затем пришел к выводу: так же, как он никому не говорит о своем умении, другие чародеи тоже могут скрывать эти способности, полагая их личным и тайным достижением.

Вылетая за пределы территории, хоть и не принадлежащей ему, но по факту находящейся под его контролем, Повелитель Чар накрыл сферу смешанных управляющих образов вуалью – чувством тишины. Воздух, подчиняясь приказу, образовал второй уровень воздушного слоя, гасившего по мере сил излишний шум. Лулио мысленно огляделся, проверил, все ли идет правильно, и, улыбнувшись, облегченно растворился мыслью и ощущениями в полете, чувствуя нечаянную радость и веселую легкость.

А внизу мелькали поля, деревья, точки городских фонарей или костры путешественников. Повелитель Чар с легким сердцем летел навстречу своей судьбе. И невдомек было старому и многомудрому чародею, что он смог разработать свой собственный механизм управления воздушным элементалем, о которых он ничего не знал, но которых воспринимал как часть природы. Впрочем, какая разница?