Чародей. Том 1
От автора
Характеры героев произведения не были бы такими реальными, если бы не помощь моих друзей: Димы Коркина, Антона Кулаги, а также остальных активных комментаторов рождающегося произведения, которые не давали автору покоя. Спасибо им за это. Отдельная благодарность Севостьянову Вячеславу за его «инфофизику» – теорию, объясняющую многие аспекты инфомагии с точки зрения физики. Приятного чтения.
Анджей Ясинский
Пролог
Забавная и странная эта штука – жизнь. В ней есть взлеты и падения, радость и горе. Она бывает интересная, наполненная смыслом, и скучная, когда изо дня в день тянешь лямку. По большому счету жизнь среднестатистического человека шаблонна. А если смотреть совсем пессимистически – сера. Рождение, детство, учеба, работа, старость и неизбежная смерть. И хорошо, если в рамках этого шаблона кому-то удается найти тот путь, который будет приносить радость бытия и ощущение гармонии. И совсем редкость, когда у кого-то получается разорвать этот шаблон.
Моя жизнь тоже шла по установленным правилам. Все как у всех: рождение, совершенно мне не запомнившееся; детство в постоянной конкуренции с сестрой за внимание родителей; обучение любимому делу в области информационных технологий и программированию; хорошая работа. Жаловаться, по сути, было не на что. Мне удалось заполнить свой шаблон цветными красками. А вот дальше кто-то его разорвал, резко повернул мой жизненный путь: я оказался в другом мире.
Я узнал, что существуют боги. Вообще, наверное, это не совсем боги, а те, кто занимает данную нишу в моем сознании, соответствуя упрощенному понятию «бог». В таких и у нас на Земле верили в древности. Они не творцы, не демиурги, способные создавать миры, а всего-навсего некие сущности. Вера в них дает им силу, которой они могут делиться со своими верующими, хотя делают это нечасто. Сейчас я почти уверен, что такие боги к моему переносу на Лунгрию не имеют никакого отношения.
Я узнал, что есть некая раса атлов: существ, способных оперировать самыми глубинными основами мироздания. Вот они больше подходят под понятие «демиург», если бы не одно «но». Атлы – изначально обычные люди, а точнее – инопланетяне, практически ничем не отличающиеся от людей, и к созданию мира или вселенной не имеют никакого отношения. Да и вообще сомневаюсь, что их силенок хватит на создание целой вселенной. Мне повезло стать наследником знаний и способностей одного из атлов, потерявшегося в мире Лунгрии, так что я знаю, о чем говорю. Судя по всему, и атлы не имеют отношения к моему переносу, несмотря на то что моя дальнейшая жизнь тесно связана с их наследством.
Я узнал, что на самом деле существуют гномы, эльфы, демоны, драконы, маги и чародеи. Вот только они не совсем такие, как их описывают в наших книгах. Хотя есть и много общего. Их существование дает мне надежду найти путь домой. Ведь нам откуда-то известно, что они существуют? Значит, где-то есть связь с нашим миром. Пусть и чисто информационная. Но если она есть, то, может, существует и «дырка» побольше, в которую я смогу пролезть? А вот то, что они отличаются от воспетых фантастической литературой образов, позволяет надеяться, что это не вымысел, не бред моего воображения, а самая натуральная суровая реальность.
Если честно, я часто подвисаю в некотором неустойчивом психическом равновесии. Как бы объяснить-то… Вот представьте, что вы всю жизнь прожили в одном месте, а потом резко поменяли страну, город, друзей, работу. Когда вы преодолеете первоначальные трудности, связанные с обоснованием на новом месте, когда все устаканится и войдет в свою колею – периодически начнут возникать моменты, когда вы осознаёте себя как бы со стороны. И тогда все вокруг кажется чужим, неправильным. Вы чувствуете себя оторванным от чего-то важного, от своей жизни. Хуже того: если пройдет достаточно много времени и такие моменты вас все еще беспокоят, то вы уже не сможете воспринимать и то место, откуда прибыли, как дом, как что-то родное. То есть вы теряете привязку к миру. Обычно такое состояние быстро проходит под грузом текущих дел, событий и забот… До следующего раза. У меня такое чувство возникает с пугающей периодичностью. И уже не кажется хорошей идеей вернуться на Землю, но и остаться здесь – тоже не совсем то. На этой волне все чаще возникают мысли о том, что мое попадание на Лунгрию – все же не случайность. Уж слишком много интереса ко мне и неприятных событий вокруг моей персоны.
Все это не дает успокоиться, остепениться, а, в свою очередь, заставляет двигаться дальше по пути роста в качестве мага. Слишком все смахивает на то, что меня к чему-то готовят, хотя вроде нет ни кукловода, ни глобальной миссии. Ну а как еще объяснить то обстоятельство, что меня выдернули в другой мир, дали наследство атлов, сделали инфомагом, а потом за довольно короткий промежуток времени мною заинтересовались и эльфы, и гномы, и демоны – и понеслась песня по просторам! Может, все случайно получилось, но что-то не дает мне поверить в это всей душой…
Да, довелось мне покуролесить на первом материке Лунгрии… После разрушения секретного бункера архимага гномов, куда старик меня засунул, чтобы надавить и получить кое-какие бонусы, пришлось валить на другой материк. Но ведь и здесь меня не оставляют в покое! То в течение тридцати лет используют в тюрьме как «батарейку» для получения магической энергии, то гонят, как дичь, местные искусники (разновидность магов), то чародеи с их новой непонятной магией стараются добраться. Кстати, последние должны быть ко мне лояльней, ведь я тащу на своем горбу чародейку Карину эль Торро, которую обещал доставить к ее отцу в империю Оробос. Впрочем, такой груз не тяжек, это не мешок картошки, а вполне симпатичная девушка. Но вот то, что на меня обратили внимание боги и пытаются прихлопнуть, – совсем ни в какие ворота не лезет!
Впрочем, дело, которое мне интересно и которым я занимаюсь, не дает совсем закиснуть, предоставляя некую психологическую защиту от чуждости этого мира. Я как бы сам по себе и при любых раскладах останусь при своих. По крайней мере хочется так думать. В общем, прорвемся!
Глава 1
Встреча где-то в глубинах астрала
С большой неохотой бессменный архимаг и правитель гномов Руархид направлялся на внеочередной раунд переговоров с ЕААФ, или Единым Астральным Антибожественным Фронтом. Да, именно так, все слова с большой буквы, много пафоса меж строк, а в качестве эмблемы – симпатичный черный зверь с хвостом, копытами и рожками, отвешивающий пинок под зад какой-то фигурке с сиянием над головой. Впрочем, вначале это все воспринимали лишь как шуточную игру группы гроссмейстеров и мастеров астрала, решивших вспомнить детство, похулиганить и погудеть в один из праздничных дней, ну и выбравших жрецов и храмы в качестве мишени. Только вот не все сразу осознали, что когда играют несмышленые дети, то они выбирают песочницу, а для наделенных могуществом дядечек-гроссмейстеров поляной для игр выступает весь мир и вся реальность.
Теперь же влиянию и агентурной сети ЕААФ могли позавидовать главы торговых и магических гильдий и даже правители некоторых государств. Уже лет десять активисты Астрального Фронта пытаются втянуть Руархида в свои ряды, а со временем это вообще вошло в традицию – сначала раз в год, теперь вот уже раз в полгода архимаг встречается в астрале то с одним, то с другим генерал-координатором ЕААФ.
Такие встречи обычно проходят по одному заезженному сценарию. Вначале фронтовик сетует на засилье богов, от эмиссаров которых в астрале просто не продохнуть, и вспоминает старые добрые времена. Затем рассказывает, как успешно они дают пенделей миньонам своих божественных противников, проводят кампании по очернению богов и раскрытию их намерений и какие ужасные вещи могут случиться, если этим мерзавцам где-то удастся закрепиться и развернуться в полную силу. Архимаг кивает и рассказывает, в свою очередь, о том, какая тишь да гладь в гномьем государстве, как развиваются и расширяются познания и крепнет слава гномьих магов.
В ответ собеседник может отметить, что не все так ладно в гномьем крае, что божественная зараза распространяется на его периферии и только усилия ЕААФ не дают ей продвинуться в глубь территории. Руархид же акцентирует внимание на неспокойных границах, на внешних и внутренних разногласиях, на повышении пошлин на гномьи амулеты в других странах и так далее. Все это приносит куда больше хлопот, чем какие-то одиночные проповедники и небольшие группы верующих…
Впрочем, однотипность однотипностью, но каждый раз координаторы находили чем удивить Руархида: то новыми антибожественными методами и магическими приемами, то хитрыми аргументами в споре, имеющими два, три, а то и больше смысловых слоев, а порой и просто интересными астральными декорациями. Поэтому к нежеланию архимага общаться с фронтовиками всегда примешивалась и маленькая толика любопытства – что в этот раз придумают?
В этот раз перед астральным взором Руархида распростерлось гигантское поле для игры в чатрандж. Только в качестве игрового поля использовалась переливающаяся разными цветами карта мира, заставленная огромными фигурами, отчего-то очень похожими на карикатурные статуи правителей и просто видных деятелей Лунгрии. С кем из «генералов» предстоит вести беседу, архимагу заранее не сообщали, каждый раз это преподносилось как сюрприз. Сегодня собеседника еще не было видно, но декорации говорили сами за себя…
– Приветствую тебя, Дух Будущего! – Руархид максимально расслабился, пропуская сквозь свое сознание окружающее разноцветье и загоняя его под око внутреннего «я», которое тоже будет оценивать обстановку и при необходимости направлять внимание архимага на то, что упустило верхнее, осознанное «я». – Давненько от тебя не было никаких вестей! В астрале пару лет точно, а в реале – так вообще с начала войны. Я уж, грешно признаться, даже стал опасаться, что отдельные души верховного командования решили познать счастливое посмертие в этой неравной войне. – Архимаг специально построил фразу так, чтобы немножко позлить своего собеседника.
– Приветствую и тебя, Владыка Гор! – Казалось, голос демона доносится отовсюду: от пола, от статуй, от стен.
Руархид непроизвольно просканировал окрестности, безуспешно пытаясь вычислить, где же прячется сознание Балаватха, ловкость которого в управлении астральными декорациями всегда его поражала. Архимаг поморщился: когда привыкаешь к своей непревзойденности во всем, касающемся астрала, на родине, неприятно наблюдать столь явную демонстрацию превосходства, осознавая, что на мировой арене, в негласном рейтинге астральных гроссмейстеров, ты всего лишь в серединке… ближе к концу.
– Приятно знать, что кто-то ценит тебя в этом мире и начинает беспокоиться, стоит мне ненадолго пропасть. Это греет душу!
Светильник перед картой мира резко вспыхнул, и сгустившийся дым собрался в человекоподобную фигуру, еще миг – и перед Руархидом стоял Балаватх собственной персоной, точнее, его именной астральный образ. Демон приветливо улыбнулся:
– Когда носишься по миру подобно ветру в поле, нужны ориентиры, чтобы понять, как далеко завел тебя путь и как сильно ты изменился, пропуская его через себя. Мне приятно слышать, что в гномьем мире все стабильно, но в то же время досадно осознавать, что даже самая крепкая твердыня может быть разрушена, стоит только накопиться большому напряжению внутри ее конструкций. Поэтому мой долг – помочь и предупредить…
Архимаг усмехнулся завуалированной издевке и двусмысленностям. Таким его не проймешь! Уж чего-чего, а ответных колкостей у него запасено прилично. Впрочем, сегодня он не расположен к долгим светским беседам с жонглированием аргументами и обсуждением глобальных процессов, чем он порой любил заниматься на прошлых раундах переговоров. Дальнейшая линия беседы видна как на ладони. О чем бы ни говорил Балаватх – хоть об особенностях пускания бумажных фонариков в воздух, – все равно разговор так или иначе коснется декораций, которые ясно на что намекают и понятно с чем ассоциируются. Поэтому нет смысла идти по чужим тропам диалога, нужно проторить свои и выбить ответы на вопросы, интересующие его, Руархида.
Впрочем, кое в чем архимаг не мог себе отказать. Карикатурные крупные фигуры правителей были выполнены со здоровой долей юмора и иронии, а в клетках рядом, в окружении соответствующих декораций, – фигурки поменьше, совокупно своим видом и размером отражающие состояние территории, гильдии или государства (понятное дело, с точки зрения Балаватха и Астрального Фронта, интересы которого демон сегодня представлял). За свою долгую жизнь Руархиду доводилось видеть множество самых разных карикатур, он успел порядком ими пресытиться, но пародиям на себя, свою гильдию и государство уделял особое внимание. Вот и сегодня он решил найти на поле для игры клетки и фигуры, имеющие отношение к гномам. Разумеется, этим действием он пойдет по одному из сценариев демона, однако как раз здесь их интересы совпадают.
Сегодняшние переговоры явно внеплановые. Обычно перед каждым сеансом идет предварительный подготовительный процесс. Фронтовики всячески пытаются подгадать наилучший момент и самое удобное для Руархида время, архимаг же постоянно отнекивается, ссылаясь на неотложные государственные дела, но в конце концов соглашается. В этот же раз все обставлено совсем по-другому. Создавалось ощущение, что случилось что-то очень важное, касающееся гномов, и поэтому нет никакой игры в «удобное время» и прочих церемоний. То, как изображена ситуация в государстве гномов в понимании ЕААФ, может дать куда больше информации к размышлению, чем долгий разговор. Порой хорошие изображения и аллегории заменяют длинные диалоги и многие страницы отчетной писанины.
На этом потакание сценарию Балаватха архимаг планировал закончить и дальше повести беседу в своем направлении. Конечно, с хитрющего демона станет дождаться момента, когда Руархид в поисках нужного рассмотрит основную диспозицию на доске и появится достаточно поводов привязать к ним дальнейшую беседу, после чего можно будет незаметно динамически сформировать фигурки и клетки гномов где-то вдалеке, создав впечатление, будто они просто стояли на расстоянии и поэтому не были замечены сразу. Однако в этом случае Балаватх сам себя перехитрит, так как долго что-то высматривать архимаг не собирался.
Впрочем, мудрить демон не стал. Почти сразу взор Руархида наткнулся на гору и примыкающую к ней равнину, под которые было стилизовано государство гномов. И пускай большинство из них давным-давно покинули свою историческую родину и живут на открытой местности – на политическом сленге правительство и страна гномов все еще нередко именуются Горой. Стоило собеседникам двинуться в нужном направлении, как декорация ожила и стала увеличиваться. Возникло ощущение, что они проваливаются внутрь огромной клетки с большой высоты. Как и ожидалось, статуэтки – пародии на себя Руархид не обнаружил: там стояла табличка, гласящая, что архимаг отлучился по государственной необходимости. Вроде на первый взгляд в остальных декорациях тоже ничего неожиданного нет, хотя…
– Не думал, что столь мизерное и малозначительное происшествие пустит такие большие круги в вашем астральном пруду, – разочарованно буркнул архимаг. Он ожидал увидеть отражение других событий: последние магические изобретения и расширение торговли. Однако существенное пространство в инсталляции занимала сценка суда внутри центрального корпуса гномьей гильдии, где куклы заместителей архимага исключали из гильдии пятерых вполне реалистично выглядящих гномов-учеников и одного мага. – Да еще так дивно интерпретировали…
– Или мы сами играем в игры, или игры играют нами, – пояснил Балаватх. – Нередко те, кем играют, не любят давать самостоятельность другим, даже если те ничего, кроме пользы, не приносят. Конечно же подобные ситуации привлекают внимание, вызывая недоумение в наших умах и негодование в сердцах.
– Чрезмерная увлеченность играми вредит решению серьезных вопросов… – в который раз начал разъяснять очевидные для него вещи Руархид, параллельно пытаясь понять причины и подоплеку столь резко высказанной позиции. Астральщики вообще народ свободолюбивый и не испытывающий пиетета к чинам и званиям. Из их уст даже выражения не столь цензурные (за исключением, понятное дело, прямых оскорблений по отношению к Руархиду) воспринимались бы вполне спокойно… если бы были произнесены от имени самого Балаватха, а значит, отражали личное мнение. Здесь же демон выражает общую позицию ЕААФ, а значит, изъясняется на языке дипломатии, очень и очень резко обозначая не дежурную «озабоченность», а явное негодование, пускай и сглаженное «недоумением».
Впрочем, в недоумении сейчас был и сам архимаг. Декорация, большая сценка-инсталляция, резкие слова – все это говорило о принципиальной важности вопроса, причем не столько конкретного инцидента, а общей политики, проводимой гильдией. Только вот, несмотря на все эти знаки и весьма странные намеки, прозвучавшие на паре предыдущих раундов от других координаторов фронта, Руархид так и не мог понять, почему Игре придается такое большое значение. Уж не повод ли это просто придраться на пустом месте, как это часто делают, начав какую-нибудь амулетно-торговую войну?
– …иногда, – продолжал архимаг, решив-таки ответить «молотом на топор», – у меня и моих коллег возникают опасения за душевное здоровье многих участников Астрального Фронта, которые, вместо того чтобы по-настоящему противостоять божественной угрозе, только и делают, что все время играют в эту вашу… «Астралку». У нас, гномов, магическая гильдия серьезная и передовая, расхлябанность не допускается. Неудивительно, что впавших в детство шалопаев, ничего, кроме Игры, не видящих, сначала предупреждают, а затем с позором исключают из учеников, если же они маги – то из гильдии. Серьезнее надо быть, серьезнее, тогда, может, и получаться все будет…
– Нет ничего более серьезного и влияющего на жизнь разумных, чем игры, – улыбнулся Балаватх. – Без ложной скромности скажу – я рад, что мы потратили и продолжаем тратить на Игру и ее организацию столько времени и усилий. Сейчас она – один из самых сильных инструментов нашего антибожественного влияния в мире!
– Неужели ты считаешь всю остальную деятельность Астрального Фронта настолько слабо результативной, что на ее фоне какая-то игра смотрится выигрышно? – подковырнул демона Руархид. – Если хочешь, могу пригласить генерал-координаторов в гости к нам в гильдию, посмотрите, как у нас работа организована, может быть, найдете что перенять.
– Спасибо за приглашение, пускай мы и не можем пока его принять. Слишком уж разбросаны наши коллеги по свету и в ближайшем будущем мы не планируем собираться на материальном плане вместе – у богов и без этого есть мишени для ударов. Но об отдельных визитах подумаем. Учиться и перенимать опыт всегда полезно, и даже у тех, кто использует менее совершенные методы управления, можно обнаружить интересные находки. Что же касается антибожественной деятельности фронта, то в целом я считаю ее достаточно удачной. Какие-то операции более, какие-то – менее эффективны, но проекты, задействующие Игру, дают действительно потрясающие результаты… Вот скажи мне, Руархид, – дав осмыслить архимагу свои слова, продолжил демон и перевел взгляд на собеседника, лицо которого прямо-таки лучилось скепсисом, – что будет, если взять порядки и стиль руководства, характерные для хорошей слаженной организации, как, например, твоя гильдия магов, у которой, справедливости ради отмечу, есть чему поучиться, и применить их к астральной гильдии?
– Я уже не раз на этот счет высказывался. – Руархид сделал небольшую паузу, сцепил руки за спиной и стал медленно прохаживаться между фигурами на поле. – В целом рядовые астральщики очень талантливы, изобретательны и разносторонни. Блестящие кадры… могли бы быть. И если бы в астральной гильдии, точнее, сообществе, если отринуть красивые словечки и называть вещи своими именами, были налажены управленческая вертикаль, субординация и многоуровневый контроль, а также существовали четкое распределение задач и ответственность, можно было бы горы свернуть с таким персоналом!
– Но? – спросил Балаватх.
– Однако, – продолжил Руархид, – рядовые астральщики излишне эгоистичны, вольнодумны и расхлябанны, что перечеркивает все их достоинства. Поболтать, поделиться информацией и магическими достижениями, устроить какую-то совместную каверзу или иное краткосрочное коллективное мероприятие – это они за милую душу. А вот годами и десятилетиями напряженно вкалывать ради общей цели, не отлынивая и делая те вещи, которые необходимы для дела, а не только те, которые интересны… на такое большинство из них просто неспособны, вернее, не хотят и не готовы. Еще раз повторяюсь: пока нет крепкой управленческой вертикали, астральщики будут делать сугубо то, что им лично нужно и интересно, а не то, чего требует суровая необходимость. Ну а если принуждать всех силой, что будет – сам должен понимать.
Балаватх согласно кивнул. Свобода являлась одной из основополагающих ценностей для большинства жителей астрала, и стоило кому-то, даже очень сильному магу, попытаться силой навести порядок… Что ж, мир его праху!
– Разумеется, благодаря репутации и авторитету группа гроссмейстеров, да еще и при участии «живых легенд» вроде того же Эвенгара, может собирать огромные толпы последователей, что и происходит у вас на фронте, – продолжал развивать свою мысль Руархид. – В этом вы действительно преуспели, так же как и в продвижении самой астральной магии на континенте и инициации неофитов. Но нагнать толпу – это одно, а не давать ей разойтись и заставить ее продолжительное время продуктивно и организованно работать – совершенно другое. Я понимаю, что вы, сильнейшие маги астрала, опасаетесь богов, как по мне – даже чрезмерно, и видите в них конкурентов, вот и выкладываетесь по полной. Однако рядовых астральщиков это так не мотивирует, они вполне могут надеяться отсидеться у вас за спиной. По моим наблюдениям, большинство из них только и делают, что играют в Игру, даже многие серьезные маги на нее подсели. Я понимаю, что это ваша своеобразная песочница для привлечения и натаскивания неофитов – вы туда заманили просто огромное количество магов, даже неастральщиков инициировали, – однако серьезной, неигровой деятельности почти не видно…
Слушая речь архимага, Балаватх улыбался все шире. Ситуация его откровенно забавляла.
– Другими словами, происходит то, о чем я предупреждал: много народу – мало реальных дел. Не изменив ключевые ценности астральщиков, иерархию выстраивать нельзя, – закончил Руархид, которого озадачила реакция демона.
– А реальные дела в Игре и начинаются. Игра – это реальность, которая… – Демон запнулся, сдерживая приступ смеха. Складывалось впечатление, что только вежливость удерживает его от того, чтобы, нарушив правила приличий, не рассмеяться до колик и падения со стула, будь оный под ним.
Архимаг немного удивленно посмотрел на собеседника. Похоже, с ним точно что-то неладное, не просто же так он столь долго отсутствовал. Слишком быстрый набор силы и мастерства сопровождается усиленными тренировками и магическими экспериментами, нередко затрагивающими и ментальную сферу. Порой это чревато, можно и умом повредиться или, по крайней мере, заработать продолжительный невроз.
– Фу-у-у-у-ух! – Балаватх все-таки задавил в себе искры смеха. – Последняя неделя выдалась напряженной, сложно подавлять вырывающиеся эмоции. Похоже, ты действительно всех нас на голову переиграл своей занятостью, серьезностью и дипломатией во время обычных бесед, так и не дав нам показать основные механизмы Игры. А в этой своей речи почти сразу пришел к тем выводам, к которым мы шли десятилетиями проб и ошибок. Сколько наших астральных орденов создавалось и затухало по этим причинам!
– Это называется «опыт», он подсказывает, как можно избежать излишней суеты и действий, заранее обреченных на провал. – Архимаг все еще пытался понять, издевается демон, говорит серьезно или просто помешался маленько. Общие туманные фразы давали мало времени, чтобы взвесить и четко обдумать позицию. – Всему свое место. Уж как я наловчился в своей гильдии всеми управлять и давить интриги еще в зародыше, но строить сложные иерархические структуры в астрале даже не пытался! Порядки не те, характеры не те, всегда есть возможность отлынивать, сославшись на выдуманные проблемы на материальном плане или просто сменив личину…
– Верно, все верно, – кивнул Балаватх. – Абсолютно верно. Мы многое перепробовали и набили немало шишек. Но в конце концов придумали! Астральщики и без того умны и талантливы, им не нужны надсмотрщики и начальство. Зачем им приказывать? Они и без того могут денно и нощно работать в необходимом направлении, да еще проявляя изобретательность и инициативность. Вот те гномы, которых исключили за участие в Игре… они ведь особо не распространялись о своем участии, как вы их вычислили?
– Это внутренние дела нашей гильдии, – уклончиво ответил Руархид.
– Попробую догадаться. Они постоянно проводили время вне столицы, иногда по нескольку дней не появляясь на глазах у друзей и знакомых, пропускали множество занятий, но при всем при этом их магический уровень неуклонно рос, и гораздо быстрее, чем у сверстников и коллег. А в астральных вопросах могли бы дать фору многим из наставников…
Архимаг пожал плечами, указывая на то, что явных ошибок в своих логических построениях демон не допустил.
– Я не знаком с этими ребятами лично, но подозреваю, что моя картина верна. Как бы с этим ни пытались бороться, но если молодой астральщик талантлив, то он вряд ли удержится, чтобы не посмотреть, что же творится в Игре. А значит, выгоняли их не просто так, а за то, что играли днями и ночами напролет. Нечасто в магических гильдиях можно наблюдать такую самоотверженность, желание и готовность работать добровольно и без указки свыше! Они ведь большую часть времени тратили на выполнение заданий как в астральном, так и на материальном планах. И если бы они были исключениями, но таких, как они, у нас тысячи! Это куда больше, чем какой-либо тайный орден.
– Вдумайся! – Демон даже сделал паузу, чтобы выделить свои слова. – Тысячи магов денно и нощно из собственного желания, без понуканий, приказов и официального начальства работают в нужных нам направлениях! Да, координаторы и определенная система рангов у нас есть, куда уж без этого, однако участники сами выбирают миссию и задания, по которым им предстоит играть, и могут почти в любой момент менять свои решения. Да, без наград никак не обойтись, любой участник имеет право обменять зарабатываемые игровые баллы на реальные вещи: пароли к анонимным счетам в банках, деньги, амулеты, артефакты, курсы обучения через астрал, что, кстати, в несколько раз эффективнее, чем в реальности, или обучение у каких-нибудь тайных орденов на материальном плане… Но все это обходится нам в куда меньшую сумму, чем если бы мы платили им обычную зарплату и постоянно понукали работать! По сути, противостояние богам – это нечто большее, чем убийство жрецов, осквернение храмов и прочие каверзы.
Пока Балаватх говорил, пространство вокруг них менялось, преобразовывалось, всю карту мира накрыли и заполонили причудливые и разноцветные переплетения и наложения каких-то астрально-магических полей.
– Противостояние богам – это, прежде всего, война за умы людей. Можно сжигать храмы по десять раз на дню и не добиться результатов. Богам будут молиться тайно, убитых жрецов объявят мучениками, правителей – тиранами, неверующих магов – поборниками темных сил. От любого можно будет ожидать удара в спину – хоть от простолюдина, хоть от младшего мага, решившего, что вера – куда лучший путь, чем развитие. Вспыхнут мятежи, запылают костры инквизиции, появятся войска, защищаемые богами, которым не страшны маги.
Демон создал в воздухе картинки, чтобы иллюстрировать свои слова образами. Руархид не перебивал Балаватха, тот очень интересно рассказывал. Перед гномом раскрывалась суть Астрального Фронта, а от таких подарков не отказываются.
– Это не первый приход богов и, возможно, не последний. По моей информации, их появлений в нашем мире насчитывается не менее трех. Первых богов остановил, изгнал и практически уничтожил ценой своей жизни один великий маг, величайший из тех, о которых я когда-либо слышал. Но о нем почти ничего не известно. Это неудивительно – дело было задолго до образования нашей цивилизации, да и предыдущих. Поразительно, что вообще удалось раскопать о нем хоть какую-то информацию. Но я отвлекся. Следующие боги по сравнению с первыми были не более чем божки. Есть основания полагать, что тот первый бой закрыл путь в наш мир всем крупным астральным сущностям и в дальнейшем к нам совалась только мелюзга. Вторых богов остановили астральщики, им удалось объединить свои разумы и создать Распределенного – единое сознание, живущее во множестве тел и по возможностям превосходящее любого из вторгшихся тогда богов.
– Знаю я эти байки, – усмехнулся Руархид, – у них борода подлиннее моей. Там еще были легенды про то, как после изгнания богов целое столетие изгоняли всем континентом уже самого Распределенного, которому показалось, что количество входящих в него разумов, а значит, и тел, нужно обязательно увеличить. Компенсировать ущерб от противостояния с богами, так сказать. Я куда старше тебя, так что не нужно мне пересказывать то, что я еще в молодости слышал. Конкретики бы…
– История учит тому, что она никого ничему не учит. Байки не на пустом месте возникают, и если великие маги прошлого погибали в противостоянии с богами, значит, все не просто так и тут есть чего опасаться, – назидательно произнес демон. – Но байки байками, а вот уже о третьем нашествии нам известно куда больше. Присоединившиеся к фронту некоторые легендарные астральщики много чего интересного поведали. Второе изгнание богов далось ценой падения великих империй. Великих не потому, что те были большие, да и империями их можно назвать условно: у них не было императоров, форма правления выглядела довольно странно – верховная государственная власть выбиралась населением на определенный срок. Нет, великими их делал уровень магов. За обычные амулеты, которые создавали у них рядовые маги, у нас с ходу дали бы артефактного гроссмейстера! Я видел своими глазами наследие тех времен, и это не просто досужие слухи и преувеличения.
«Небось сагитировал «живых легенд» приоткрыть свои кубышки», – подумал про себя гном.
– И тем не менее империи пали, – продолжал рассказывать демон. – И это заставило нас задуматься, почему же так произошло? Уж убивать жрецов толпами и выжигать храмы дотла они могли с куда большим мастерством и изощренностью, чем мы. Но они, победив, проиграли, а значит, нужно нечто большее, чем силовое противостояние. Мы начали проводить активные исследования в этом направлении и кое-что раскопали. В прямом и переносном смысле. Вера – это не просто пища для богов, это их плоть и кровь. Эманации веры после преобразования становятся их неотделимой частью. Особо интенсивные и направленные мысли в астрале порой материализуются, и сны разума действительно порождают чудовищ. Боги добиваются поклонения, чтобы вера людей создавала крепкие и устойчивые образы в астрале, которые после определенной корректировки можно объединять и делать частью своей сути. И это оружие – обоюдоострое по своей сути. Мало кто из верующих способен создавать и удерживать в голове высокие абстракции, вот и приходится богам подстраиваться к довольно примитивным образам. Не все эти образы можно до конца переработать, к тому же они должны быть совместимы. Так, например, если ранее тебе поклонялись как кровавому и карающему и эта вера, пройдя переработку, стала частицей твоей сущности, то вера в тебя как в терпеливого и милосердного будет с нею конфликтовать и вряд ли нормально переварится. Вот и получается, что за тысячи лет своего существования боги так и не переродились в сверхразумы, слишком уж много в них низменного человеческого, гномьего и демонского, приобретенного ими с эманациями веры. И это ограничивает не столько их силу, сколько разум. Сумей боги действительно переродить свое сознание или годись им в пищу любая вера, у нас не было бы никаких шансов. А так у нас появились великолепные инструменты! Смотри…
Балаватх жестом указал на переплетения каких-то непонятных цветных полей над картой мира:
– Мы установили и измерили спектры веры и оценили допустимые ее вариации для попавших в наш мир богов. Нам повезло: в этот раз нас посетили боги довольно грубого пошиба, из них – несколько специализированных и один универсальный. А значит, несмотря на возможный опыт в десятки тысяч лет, они не особо умны, по божественным меркам, понятное дело. Будь против нас какой-нибудь бог, специализирующийся на интеллектуальных прихожанах, пускай и раз в десять менее сильный энергетически, справиться с ним было бы куда тяжелее.
Сделав паузу и убедившись, что Руархид не собирается задавать вопросов, демон вернулся к рассказу:
– То, что сейчас мигает и переливается перед нами, – это распределение на континенте веры в разных богов. Энергия веры оставляет ощутимые следы в астрале, что позволяет удобно ее измерять на больших территориях и координировать свои действия. Именно это и легло в основу Игры. Если ты не можешь контролировать и приказывать другим напрямую, тогда нужно иметь систему показателей, которая позволяла бы оценивать их действия, наказывать и поощрять. И если в делах торговых главным ориентиром выступают деньги, а также рост твоих активов, измеряемых в золоте, а оценщиками полезности являются обычные демоны, гномы, люди и прочие разумные, голосуя кошельком, то тут все оказалось куда сложнее. Мы много чего перепробовали. В конце концов нам удалось научиться измерять эманации веры на огромных пространствах, и именно к ней мы решили привязать свои условные «астральные деньги», которыми оцениваем полезность, сложность и важность действий. Уменьшение показателей веры в богов, а также продолжительность и устойчивость данных можно измерить, а тому, кто этого добился, выдавать игровые деньги. А уж методы могут быть самые разные, от косвенных астральных воздействий до действий на материальном плане. Ты можешь астрально влиять на эмоциональный настрой людей, можешь распространять слухи и вести антибожественную пропаганду, можешь даже перевести через речку бабушку, которой бог публично предсказал погибнуть в тот день в бурных водах, – любые действия оцениваются и награждаются, если четко устанавливается их связь с падением веры на определенное количество единиц в определенное время.
Ответив на пару вопросов Руархида, касающихся сложностей и методик оценки, а также разрешения споров между игроками, Балаватх продолжил:
– Как ты абсолютно верно заметил ранее, наибольший и самый прямой интерес к изгнанию богов есть у сильнейших астральных магов мира. И если эмитентом той или иной валюты является монетный двор той или иной страны, гарантом – государство, а подкрепляются они золотыми резервами и прочими активами, то у нас эту роль выполняют в основном генерал-координаторы и ближайшие их соратники и ученики.
– Кхм. Вообще-то монеты ценят, потому что там золото или серебро, а не пустое сотрясение воздуха или астрала, – не удержался от замечания гном.
– А скажи-ка мне, какое содержание золота в золотых монетах гномов? Так ли уж его много? – ехидно заметил Балаватх. – Еще сто лет назад монеты были чуть ли не вдвое тяжелее. Но их ценят так же, как и раньше, ими пользуются. Вот банки вообще обходятся без золота, выдавая защищенные должным образом долговые расписки по образцам ауры, и ничего, никто не жалуется. Деньги – это просто обязательства, делай их хоть на бумаге, если хорошо защитить от подделки, а при желании их и на активы обменять можно. У нас же они астральные, а их защита и обеспечение даже более надежны, чем у лучших гномьих банков!
Руархид поднял брови, обозначая свое недоумение. Правильно поняв его, Балаватх взмахнул рукой, и рядом появилась небольшая пирамидка.
– Это схема того, как оно примерно у нас работает. Тебе, возможно, показывали ее другие, однако не знаю, насколько серьезно ты ее воспринял. Наверху находимся мы, генерал-координаторы. Каждый из нас может выпускать свои игровые деньги. Я, к примеру, веду в основном исследовательскую деятельность и выдаю их за оказанные мне аналитические услуги. Как и в любой экономике, если я буду чрезмерно щедро их раздавать, то скоро они обесценятся и астральщики предпочтут деньги других генерал-координаторов. Свои деньги я, как, впрочем, и другие генерал-координаторы, обеспечиваю имеющимися у меня активами и своими услугами. Подделать их сложно, в них заложено нечто вроде моей астральной подписи. Чтобы ее воспроизвести, нужно быть не слабее гроссмейстера астрала, а они у нас в генерал-координаторах сидят, им подделывать астральные деньги друг друга нет необходимости. Понятное дело, что обеспечивать сиюминутные желания участников игры, быстро обменивать астральные деньги на реальные активы – времени не напасешься. Поэтому помимо других генерал-координаторов я взаимодействую только с ограниченным набором учеников и соратников. Они на мелочи не размениваются, а обычно копят на разные вещи вроде умного амулета-жезла или на уроки по тем или иным аспектам высшей магии. В своей деятельности они привлекают других, платят им моими астральными деньгами, а также оказывают услуги и получают деньги других генерал-координаторов. Таким образом, они выступают как бы частными банками, с одной стороны, взаимодействующими со мной, с другой – с прочими участниками и обычным «населением», создавать деньги они не могут. Ты говорил, что игра не приносит никакой пользы. Посмотри, пожалуйста, внимательно на карту с момента ее запуска.
Да уж… И в этот раз координаторы ЕААФ смогли удивить Руархида. А Балаватх, пожалуй, даже перещеголял своих предшественников! Какими бы бесплодными ни были переговоры с ними, каждый раз что-то интересное гном для себя открывал. Про свои «астральные деньги» фронтовики Руархиду уже рассказывали, но тогда он воспринимал это всего лишь как развлечение и не придавал этому никакого значения. Похоже, они ко всем своим выдумкам относятся действительно серьезно. К тому же до архимага доходило множество историй о том, что астральные деньги активно используются и в обычной жизни для найма магов, покупки-продажи артефактов и прочего имущества. Руархид мысленно поставил себе заметку на будущее обязательно проверить источники этих слухов: такие полуанонимные астральные взаиморасчеты дают неплохие лазейки для ведения артефактной деятельности с уходом от налогообложения и от внимания магической гильдии, в том числе и его гильдии.
Архимаг снова перевел взгляд на декорации. «Поля веры» постоянно изменялись. Вверху висело нечто вроде шкалы, указывающей на даты. Вначале показатели веры уверенно росли по всему континенту, затем с появлением Игры за первые полгода рост замедлился. Некоторые очаги веры даже начали тухнуть, однако довольно быстро на огромных божественно-пустых просторах карты снова стали видны еле-еле видимые эманации веры.
– Здесь у нас произошло увеличение детализации карты, когда мы подключили к наблюдению обычных игроков, – пояснил демон. – К сожалению, во время зарождения культа в том или ином месте эманации веры очень слабы и их тяжело обнаружить, а именно этот момент наиболее удобен для борьбы с богами. Когда очаг веры достаточно силен, его очень тяжело выжечь. Уничтожь ты там хоть все храмы и опозорь всех жрецов, что, впрочем, не так уж просто, так как рядом с большими храмами боги могут и без жрецов наносить прицельные удары, все равно эффект будет только временный. У богов хорошо отработаны сценарии с гонениями на веру, и они могут даже нажиться на своем временном поражении. Обычно куда больший и продолжительный эффект дают тонкие и мягкие методы. Подставлять и уличать жрецов в обмане и нарушении заповедей, помогать тем, кому боги в помощи отказали, и так далее. Увеличение количества игроков позволило нам подключить часть из них к наблюдению за отдельными участками, находить ростки веры в момент их образования и оперативно реагировать на астральном или материальном планах. Работа довольно нудная и скучная, поэтому приходится за нее не только хорошо платить, но и придумывать разные игровые задания. Собственно, где-то половина заданий в Игре – действительно надуманные и нужны лишь для того, чтобы игроки не скучали и был повод повысить свое мастерство. Но я считаю это нормальным. Любой уважающий себя маг не менее половины своего времени должен тратить на тренировки, эксперименты, исследования и прочее повышение квалификации.
На эту реплику Руархид, придерживающийся противоположного мнения, недовольно крякнул, но прерывать собеседника резонными контраргументами не стал. Есть у Балаватха одна слабость: когда он говорит о том, что ему очень интересно и нравится, как, допустим, сейчас, он может разойтись и случайно проболтаться о чем-то секретном. Гном перевел взгляд на карту. Ситуация на ней продолжала меняться. Рост веры весьма замедлился, кое-где вообще остановился, а где-то то резко прекращался, то вновь разгорался. Причем просматривалась одна любопытная закономерность: там, где уровень веры резко падал, он так же быстро возрастал. А вот там, где угасание шло постепенно, вера или возвращалась медленно или вообще пропадала.
– Это как раз то, о чем я говорил. Простые методы вроде сжигания храмов и убийства жрецов дают краткосрочный эффект, боги хорошо умеют разыгрывать карту гонений, мучеников, противостояния поборникам темных сил и тому подобное. К сожалению, большинство наших новичков нацелено на быстрые результаты. Им непросто понять, что легкие методы – не самые эффективные. И это поначалу было серьезной проблемой. Количество астральщиков довольно споро росло, и требовалось постоянно наращивать инфраструктуру по их подготовке, обучению и объяснению простых вещей. Зато теперь… – Демон сделал паузу, указав жестом на карту. Было видно, что количество резких падений и скачков уровня веры значительно уменьшилось, общий рост в мире вообще приостановился и даже начал слегка идти на спад. – Эту проблему мы с трудом, но преодолели. Пришлось изменить систему заданий и наград, внести огромное количество корректив в работу координаторов и обучение новичков. Особенно – в обучение их первым шагам, сам знаешь, при недостатке навыков астрал бывает очень опасен…
– Вот именно поэтому мы и изгоняем играющих в игры! В астрал нужно входить после множества упражнений и тренировок. А в самостоятельные астральные путешествия можно отправляться только после многих лет обучения под наблюдением наставников. А не через пару месяцев, как это у вас делается! – назидательно сказал Руархид. – Вот и получаете большой процент смертей и несчастных случаев. У нас в то время несколько таких ситуаций было, и все из-за желания некоторых побыстрее поиграть в «Астралку», в которую вовсю рубятся друзья.
– Что действительно меня в тебе восхищает, Руархид, так это то, что при ваших методиках обучения ты смог достичь гроссмейстерских высот! Обучайся я работе в астрале у вас, гномов, в жизни бы не стал не то что гроссмейстером, а вообще астральщиком! Помер бы от скуки еще до окончания курса! – ответил выпадом на выпад Балаватх и далее говорил уже спокойно: – Проблема тех случаев не в Игре как таковой, а в том, что парень просто сорвался. У нас процедура привлечения и обучения новичков продумана и отшлифована до мелочей. Да, на этапе становления были проблемы, однако сейчас несчастных случаев даже меньше, чем на астральных факультетах разных академий магии, а ведь в Игру затягивают не только астральных магов! Огромное количество магов обычных специальностей через самообразование и помощь игроков получают необходимые навыки для входа в астрал и подключения к игре. Времена, когда астрал был уделом сильнейших магов, а также отдельной обособленной астральной профессией, давно прошли. Нами разработаны быстрые методы обучения и подключения магов, есть специальные астральные тренировочные площадки. Обучение неофита оплачивается очень хорошо, однако совершать его можно, лишь пройдя специальный курс и положив на страховой депозит солидный гарантийный взнос в любой из астральных валют. Иными словами, только уже опытные и матерые игроки, по мастерству не уступающие наставникам магических академий, могут обучать других астралу. Разумеется, попытаться затянуть какого-нибудь своего друга может любой, однако это чревато. Если об этом узнают, то тебя занесут в черный список и придется или платить огромный штраф за исключение из него, или создавать новую астральную личину. На астральные сущности, используемые нами в качестве денег, наносятся отпечатки последних использовавших их астральных личин. Если на них есть след из черного списка, то они становятся недействительными. Создать этот механизм было чудовищно тяжело, но эти затраты своего стоили. Так что упомянутые несчастные случаи скорее всего связаны как раз с тем, что друзья жертвы просто не смогли набрать достаточного мастерства и денег, чтобы получить право обучать вхождению в астрал, а на факультете наставники не давали. Вот те гномы после отказов с обеих сторон решили попробовать сами. Если бы игроков у вас не гнобили и менее консервативно обучали астральной магии, все было бы совершенно по-другому, жертв можно было бы избежать! Впрочем, мы отвлеклись. Внимание в центр карты, сейчас произойдет кое-что очень интересное…
Руархид сдержал готовящуюся сорваться с языка колкость. Балаватх уже дошел до кондиции и может попутно выболтать достаточно много, сам того не замечая. Обрубать доводы демона весомыми контраргументами и выводить его из словоохотливости явно не стоит. Переведя взгляд на карту, архимаг аж прицокнул. Вотчина бывшего короля Генри особо не выделялась на фоне куда более религиозных соседних королевств. Однако вдруг в разных местах резко загорелись точки храмов, ростки веры почти мгновенно оплели столицу и крупные города государства, постепенно переходя и на деревни. Балаватх сразу остановил картинку – на шкале сияла дата аккурат после дворцового переворота.
– А вот это как раз то, чему нужно учиться на опыте павших империй. В большинстве мест вера развивалась постепенно и поэтапно, с этим мы уже научились бороться. Здесь же и в паре других очагов она вспыхнула, подобно лесному пожару в засушливое лето! И несмотря на некоторое понимание исторических реалий, такой взрывной рост для всех нас оказался шоком. Пришлось спешно читать древние книги и манускрипты, определяя, в каких случаях подобное было и как с этим бороться. А ответ оказался прост и очевиден. Когда горит лес? Когда солнце забрало из него всю влагу. Так уж произошло, что ввиду целого ряда факторов народ разуверился, на месте ценностей и ориентиров образовалась пустота. – В руке у Балаватха появился иллюзорный бокал. – Когда бокал полон, места для чего-то иного там уже нет, но если он пуст, то влить в него можно любую дрянь и в этой дряни засеять семена веры. Мы можем сколько угодно очищать этих людей от религиозной скверны, – демон демонстративно вылил содержимое бокала на пол, – но пока в их душах зияет пустота, царят отчаяние и обреченность, они легко пойдут за любым ориентиром. Свято место пусто не бывает. Только мы их души от веры очистим, как снова в них поселится какая-то, возможно, уже другая религиозная дрянь. А проблема короля Генри, так же как и правителей тех павших империй, была в следующем…
Декорация, обозначающая дворец Генри, увеличилась, и в глаза архимагу сразу бросились некоторые детали. Дворец представлял собой большой муравейник. Точнее, это вообще был муравейник, стилизованный под дворец. В нем сновало огромное количество самых разных тощих муравьев с людскими головами, они постоянно что-то там застраивали, перестраивали. Но как только все работы на нижних уровнях были завершены и они добирались до верха, их тут же скидывал вниз крупный муравей с головой короля Генри. Впрочем, иногда, вместо того чтобы скидывать их, король подбрасывал им какие-то непонятные безделушки, из-за которых рабочие дрались между собой, попутно разрушая недостроенные уровни.
– Наверное, я немного переборщил с аллегориями, поэтому поясню. Представим себе нормально развивающееся общество. – Балаватх махнул рукой, справа от «Генри» появился другой муравейник, поменьше предыдущего, муравьи в нем были еще более тощие и захудалые. – И прокрутим это на много лет вперед.
Копошения в обоих муравейниках на порядок ускорились. Муравейник Генри рос очень медленно, так как муравьи просто скидывались вниз, едва добравшись до верхних ярусов. А вот во втором муравейнике такого явления не было, поэтому он нагнал и многократно обошел первый по высоте и по размерам. Муравьи в нем пришли в норму и не только не выглядели такими замухрышками, как раньше, но и могли соперничать с Генри по холености и размерам. Балаватх остановил демонстрацию.
– На мой взгляд, Генри – просто гениальный политик! Не иметь ни огромного жизненного опыта, ни магического таланта, ни крепкой партии поддержки и при этом оставаться у власти в одном из самых неоднозначных королевств с крепкой аристократией и магами, только и видящими себя на королевском месте, – для этого нужно быть действительно выдающейся личностью! Я бы точно не справился! – признался Балаватх. – Впрочем, существуют правители и куда более сильные, чем он. И это не только ты, столько столетий крепко стоящий на вершине власти. Правящая элита тех крупных империй тоже была весьма искусна. Однако хитроумность хитроумностью, но может случиться несколько вещей, когда все навыки многоходовых интриг не помогут. В королевстве Генри причин было множество – это и ослабление войной, и падение магических секторов экономики, наводненных великолепными гномьими амулетами, и консервативность и закоснелость власти. У империй этих факторов было поменьше, там люди не голодали и жилось им очень даже неплохо, однако последняя проблема оказалась выражена гораздо ярче. Закоснелость власти приводит к подавлению любых, даже очень нужных и полезных инициатив, что неудивительно: перемены несут риск для сложившегося и существующего статуса. В такой момент многие на первый взгляд незначительные события, какая-нибудь мелочь вроде публичного самосожжения мага или торговца, отчаявшегося в борьбе с коррупцией, может ситуацию просто взорвать!
Балаватх снова включил иллюзию. Пока ничего нового как будто не происходило. Генри по-прежнему мастерски стравливал других между собой и спихивал всех, кто добирался до вершины. Однако вскоре кое-что поменялось, хотя это не бросалось в глаза: муравьи стали общаться между собой и координировать свои действия. Вдруг ни с того ни с сего, даже не на самом верху, а ближе к середине, они начали резво разбирать верхние ярусы. В результате муравей-Генри просто провалился вниз и погиб под обломками. Несмотря на то что архимаг этого явно ожидал и, в общем-то, за сотни лет опыта стал достаточно толстокож, в его душе что-то екнуло.
– Это не просто иллюзии. Чтобы добиться нужного результата, у меня ушел не один месяц работы. Идейку подкинул еще до войны один наш общий знакомый…
При этих словах архимаг встрепенулся. Конечно, только внутренне, внешне он был по-прежнему невозмутим.
– …он разок упомянул мимоходом в разговоре, как-то странно назвал подобное – мультиагентное моделирование. Я тогда не придал этому особого значения. Однако потом, поразмыслив немного, понял, что под этим он подразумевал способы моделирования реальности, когда создаются некие полуразумные духи, для них устанавливаются цели, поведение и правила взаимодействия, а затем наблюдается, что же происходит с ними по прошествии определенного времени…
Руархид снова успокоился. Похоже, Балаватха основательно понесло. Погрузившись в свои теоретические построения, тот перестал замечать, что сильно отклонился в сторону. Впрочем, демон рассказывал довольно любопытные и необычные вещи, так что гном продолжал изображать вежливый интерес.
– …и каждый раз, каждый раз, сколько бы я ни повторял эксперимент с разными вариациями, получал одно и то же! Как только начинается ступор наверху и одновременно резко открываются коммуникации и возможности координировать и договариваться между собой внизу, всегда это приводит к противостоянию с вышестоящими, как правило, с плачевными последствиями для последних! В королевстве Генри остались храмы еще от старых, давно ушедших богов. В текущей ситуации их роль была скорее культурная: в богов не то чтобы верили, а просто использовали храмы как способ собраться, обменяться новостями и излить в исповеди душу. Именно поэтому мы не уделяли им должного внимания. Как оказалось, очень даже напрасно. Новые боги исподволь скорректировали образы старых богов, чтобы добиться хоть какой-то совместимости веры, но не это важно. Форматы веры по-прежнему сильно отличались, и вряд ли они могли получать оттуда много. Важно другое: храмы по всей стране можно было использовать для общения друг с другом, боги стали распространять через них информацию и позволили людям взаимодействовать. Божий суд – это не пустая выдумка! Там, где плохо работают формальные институты, власть получают другие, неформальные, будь то божий суд или просто бандиты. Амулеты общения в королевстве доступны в основном магам и аристократам, связь стоит довольно дорого, обычный же средний класс не мог себе это позволить и довольствовался новостями, спускаемыми сверху, да базарными сплетнями. Храмы же смогли стать тем звеном, через которое распространялись слухи и координировались действия. Очень скоро недовольство жизнью и деятельностью властей распространилось через храмы и охватило всю страну. Но дело даже не столько в недовольстве, сколько в координации деятельности. Начало организовываться массовое подполье, в него стали вкладывать деньги мелкие аристократы, торговцы и слабые маги. В результате в какой-то момент ситуация просто могла взорваться. Поскольку четкой идеологии и политической позиции у недовольных не было, на ее роль с успехом стали претендовать положения, основанные на популярных религиях. Еще чуть-чуть, и боги бы сместили власть, установив полурелигиозные законы, а затем это, подобно эпидемии, распространилось бы по всем соседним странам – чужой пример заразителен! Люди, как, впрочем, и другие разумные, легко поддаются эффекту толпы. Стоит в одном государстве правителям дать слабину и допустить религиозный переворот, как с небольшой задержкой такое может случиться и в близлежащих. Хорошо хоть мы успели быстро среагировать и аккуратно сняли Генри, а вместо религиозной идеологии распространили другую, созданную на скорую руку, всякие там «мир, труд» и прочая лабуда….
Балаватх сделал паузу, чтобы перевести дыхание, отдохнуть и сформулировать дальнейшие мысли. А Руархид задумался над поднятыми проблемами. Ответ, причем прямой, на один из интересующих его вопросов он получил. И все-таки красиво они Генри убрали! Даже он, архимаг, со всем своим управленческим опытом, так ничего и не заподозрил. Вот идет все своим чередом в королевстве. Вроде ничего не мешает, соперники плетут интриги, которые ты как орешки раскалываешь, их ходы видны на многие годы вперед, легкие волнения в депрессивных регионах страны до боли привычны и подавляются еще на этапе зарождения; международная ситуация, конечно, не ахти, но тоже не предвещает ничего особо плохого. Потом хоп! И все, ты уже не король. Руархид помотал головой, выходя из образа. Да, непростые дела куются фронтом, непростые.
Дослушав демона до конца и поговорив с ним о том о сем, Руархид собрался уже выходить по «делам неотложным государственным», как вдруг боковым зрением заметил что-то важное. В процессе беседы, так чтобы демон не заметил его интереса, гном потихоньку переместился к зацепившему его взгляд месту в декорациях. На стенах одного из игрушечных храмов почему-то висели портреты, куда более уместные для здания инспекции стражи, чем для места веры, – портреты разыскиваемых. Самым крупным и с огромным ценником награды под ним был портрет Ника, рядом висели изображения помельче – Крисы, Васы и прочих его друзей, а также Эль.
– О, совсем забыл сказать. Как-то из головы вылетело. – Балаватх наигранно шлепнул себя по лбу. – У меня есть данные, что боги, причем сразу все, отчего-то резко заинтересовались персоной одного нашего общего знакомого, а также его деятельностью. И активно начали копать информацию о нем и его приятелях. Возможно, они боятся, что он знал и передал своим друзьям нечто, что может нанести богам существенный ущерб, а возможно, просто узнали, что он владеет магией драконов. Неизвестно. Что с этим делать дальше, сам решай, только передай информацию королю эльфов, так как по Эль тоже справки наводят!
«Угу, «совсем забыл», так я и поверил! Трехглазая хитрая морда, хрен ты такое забудешь! Небось с самого начала готовил, даже специально так сбоку расположил, чтобы оно само в нужный момент в глаза бросилось, а он как бы ни при чем. Знает ведь слабое место, скотина!» – думал Руархид. Он так и не смог себе простить случившегося с Ником. Как дурак поддался эмоциям, думая, что все уже на мази, и просто спугнул парня. Причем на пустом месте спугнул. А ведь за плечами тысячелетний опыт! Эмоции помешали действовать тонко, мягко и постепенно, отточенные за долгую жизнь навыки общения вылетели из головы, когда казалось, что все готово и «можно лить золото по формам». Только вот «птичка улетела», «рыбка сорвалась с крючка», «клад ушел в землю» и осталось только «горевать у остывшего горна».
– Спасибо, я приму меры, – буркнул Руархид, делая вид, что вопрос его мало волнует.
– Отлично, тогда удачи тебе. Главное, не расслабляться – боги хитры и коварны. Никакой, даже самый лучший правитель вроде тебя не застрахован от того, что они хотели сотворить с королевством Генри. В магических гильдиях и академиях риск не меньше, там порой столетиями не меняются власть и порядок, а молодым себя реализовывать как-то хочется, особенно если новые магические веяния даются им легче, чем старожилам. Молодые не такие прожженные антибожественники, как мы, к сожалению…
Распрощавшись с Руархидом, Балаватх еще долго обдумывал разговор и не покидал столь тщательно сотворенные им астральные декорации. Вроде бы все прошло правильно и по плану, ошибки были невелики, расхождения с планом несущественные. Однако что-то подсказывало демону, что в диалоге он допустил грубую ошибку, и не одну, а возможно, даже добился эффекта, противоположного тому, к которому вел нить беседы…
Через пару дней, где-то в песках
От горизонта до горизонта в ярких лучах дневного светила простирается ослепительно белая пустыня. Барханы, барханы, ветер завивает песчаные смерчики, воздух будто сгустился от жары и почти осязаемо колышется, кажется, что можно его пощупать руками. По щиколотку увязая в песке, под палящим солнцем брел старик. Похоже, ему все равно, куда идти, – его глаза закрыты, но шаг не выдает усталости. Он просто бредет вперед. Это чужой мир, чужие правила поведения и проще им следовать, чем что-то менять. В конце концов, простая вежливость требует соблюдения неписаных правил.
– Ну, человече, я тебе это припомню! Побродишь ты еще у меня в подземных лабиринтах! – Несмотря на то что окружающая обстановка не сильно досаждала старику, он был явно недоволен.
Наконец, посчитав, что все правила приличий соблюдены, он открыл глаза. Как выяснилось, вовремя. Или так совпало, или окружающий мир решил сжалиться над стариком, но посреди все той же белоснежной пустыни черной кляксой выделялся невысокий постамент, совершенно не отражающий света. А на его вершине стояла обычная старинная масляная лампа. По ее боку шла вязь, возможно, предупреждающая о чем-то, но этого языка старик не знал. Зато он прекрасно знал, что надо делать дальше. Он подошел к постаменту и, обжигая руку о раскаленную лампу, потер бок.
Дуя на обожженную ладонь, скорее следуя своей роли, чем от реальной боли, старик с любопытством глядел на пофыркивающую и подпрыгивающую на постаменте лампу. Из ее носика вытягивался черный дым, собираясь в воздухе в какую-то фигуру. Любопытство было оправданным – каждый раз появление привратника сопровождалось новым эффектом.
– Как смеешь ты, ничтожный из ничтожнейших червей, беспокоить владыку в его… Ой! – Иссиня-черный джинн в тюрбане с двумя саблями за поясом забавно замер, вылупив на пришельца ярко-красные глаза.
– Вот и я говорю – ой, – тихо пробормотал старик.
Джинн же несколько мгновений висел неподвижно и вдруг быстро всосался обратно в лампу. Новый персонаж появился немного по-другому – крышка лампы резко отлетела в сторону и из нее, мгновенно вырастая в размерах, выскочил еще один джинн. Этот имел голубой оттенок, кроме того, проработанность астральной личины султана была выше всяких похвал.
– Вах! Какие гости! – всплеснул руками новый джинн и сразу же засуетился. – Прахади, дарагой! Сейчас дастархан накроем, плову покющаем, молодого барашка зарэжем – шащлик сделаем, настоящего зеленого чая попьем – ты такого никогда не пробовал и не попробуещь больще нигде! – Джинн стал носиться кругами, реальность поплыла…
Расталкивая песок, наружу вылезли высокие раскидистые деревья, организуя приятную прохладу. Небольшой холмик песка превратился в маленький каменный фонтан – зажурчала вода, а в воздухе запахло влагой. Под собой старик неожиданно обнаружил красивый ковер с накиданными повсюду подушками, на которые он с облегчением уселся, продолжая краем глаза наблюдать за изменениями, происходящими в пустыне.
– Должен признать, астральная иллюзия просто великолепна! – Старик левой рукой набирал песок и пускал его струйкой вниз, а в правой держал чашку, прихлебывая действительно ароматный чай. Ничем не хуже чифы. – Каждую песчинку видно. У фронтовиков, несмотря на все их мастерство, они куда хуже.
Лицо джинна, обеими руками держащего большую литровую чашу, расползлось в довольной улыбке.
– Не для себя стараемся, а для гостя дарагова! О гноме хорощем и его камфорте заботимься! – коверкая язык, продолжал паясничать джинн.
– Перестань, – поморщился Руархид, а это был именно он.
В отличие от султана он такие встречи предпочитал проводить в своем собственном облике. Султан же в астрале был известен только по своей фирменной личине голубого джинна. Да еще количество колец на пальцах от одной встречи к другой то увеличивалось, то уменьшалось. Порой ради разминки ума архимаг пытался привязать эти изменения к текущей политической обстановке, к событиям на мировой арене, но никогда ничего путного из этого не выходило. А спрашивать он не хотел – вдруг да получится разгадать этот ребус?
– Ладно, отбросим условности, – уже без кривляний ответил джинн. Раскрутил чашу на пальце и, глядя на нее, продолжил: – Хорошо, что ты про фронтовиков заговорил. Фронтовики… – задумчиво протянул он. – Только и делают, что о себе любимых думают, только о власти и мечтают. Ты думаешь, к тебе одному приходил беседовать тот трехглазик поганый? – Джинн в упор глянул на гнома. – Ко мне он тоже наведывался, мириться предлагал, чудо-жезлы дарить хотел, если супротив богов помогу! Шайтан позорный!
– Кто-кто? – удивленно поднял брови архимаг.
Джинн отмахнулся:
– Да так, прицепилось кое-что из древней истории. Как раз недавно интересовался – не только трехглазые копать астрал могут и манускрипты древние читать! Узнал я, сколько из-за богов погибло людей, – много, конечно… Но ведь не только плохое они приносили – а скольким помогали? А скольким вдохновение дали? Эх… ты бы видел, какой у меня есть ляган! Ему несколько тысяч лет, и сделали его тогда, когда были еще предыдущие боги! А сейчас такого делать не могут. – Уголки глаз и губ джинна опустились в печали.
– А что такое ляган? – поинтересовался гном.
Джинн удивленно посмотрел на Руархида, нахмурился. Затем схватил большую тарелку с пловом, стоящую между собеседниками, и раздраженно стряхнул содержимое куда-то себе за спину, а гному показал роспись внутри этой тарелки.
– Это! Это ляган! – потряс он ею. Но быстро успокоился и небрежно отбросил тарелку в сторону. – Так вот, после изгнания богов, в ходе вспыхнувшей затем войны с Распределенным, население мира сократилось раз эдак в пять! И вот подумал я – хороший был парень Генри, а то, что я завоевать его хотел, так это от нехватки богатств! Казалось мне, что у него их слишком много, а мне нужнее… Но я честно богатств хотел!
Гном криво усмехнулся:
– Не только богатств Генри ты хотел, но и наших, гномьих! Думаешь, я не знаю, кто науськивал орков идти войной на нас?
– Вах! – возмущенно вскинул руки джинн. – Зачем так говоришь? – Он прижал руки к груди и слегка наклонился к гному. – Сыном клянусь! Я только Генри хотел воевать! Это Лилиейла, сиволощь, демона трехглазого жена, перехватила у меня управление, а когда я понял, что дергаю за порванные нити, время было упущено! И вообще, я никогда даже не думал воевать с гномами! – Джинн замер, покрутил в воздухе ладонью и смущенно сказал: – Нет, не буду врать. Думал. Но решил, что совсем не выгодно. Я говорю правду, верь мне.
Архимаг промолчал. Встречи с ним через астрал султан искал давно, однако Руархид игнорировал эти попытки, считая его виновником вспыхнувшей войны между гномами и орками. Не общался ни напрямую, ни через посредников. В принципе султана не особенно волновало отношение к нему архимага гномов, так как их интересы пересекались не так уж часто, да и торговли между ними особой не было, хотя по астралу они друг о друге знали достаточно хорошо. Но в связи с последними событиями в мире султан вдруг четко понял, что Руархид, пожалуй, один из немногих, кто может разделить его сомнения и страх перед будущим. Впрочем, как истинный сын своего народа, для которого время не является четкой величиной, а жизнь идет неспешно и тягуче, султан не ждал немедленной реакции. В чем-то понимая архимага, просто оставил тому сообщение: «Приходи когда угодно, всегда буду рад, готов все объяснить». Тем не менее неожиданное, через несколько лет, появление Руархида слегка выбило его из колеи, чем и объяснялась некоторая суетливость.
– А эти, фронтные… фронтальные… тьфу! Из фронта которые! Не богатств хотели они, а просто не понравился им честный парень Генри и поставили того, кто нравится больше. И снова подумал я… – Джинн отбросил в сторону чашу и поднял палец кверху. – Вот победят они богов, не нравятся им боги. Кто не понравится им после? И куда они денут тысячи своих дрессированных «астральных воинов свободы, света и справедливости»? – кривляясь, повторил чью-то фразу джинн. – Когда не будет жрецов, за чьи головы будут они назначать свои награды? А?
Собеседники немного посидели, думая каждый о своем.
– И вот что я надумал, – разорвал тишину голос джинна. – А так ли уж страшны эти боги, как нам их рисуют? Не занимают ли они разные с нами, магами, ниши? Боги – за чудодейственное и недостижимое, а уж мы – за реальные дела ответственны. Может, фронтовики куда страшнее? Слишком уж многое хотят они перекроить, своих правителей поставить, прикрываясь борьбой с богами. И ведь не всегда понимаешь, когда это случается! Своих интриганов и заговорщиков мы знаем, с правителями соседних держав хоть и ссоримся, но не часто, намерения богов нам ясны. А вот что взбредет в голову тому же Балаватху с его оторвавшимся от реальности интеллектом или, что куда хуже, Эвенгару, который дико странный и, по-моему, совсем сумасшедший, никогда не узнаешь. Сегодня вы друзья и соратники, а завтра ковер власти непонятно как и каким образом вырывается у тебя из-под ног, как это было с Генри, и ты летишь головой вниз и тебе очень-очень больно. Может, ну их, этих богов и противостояния с ними? Может, оно даже лучше, когда один правитель в стране, один бог на небе?
Глава 2
Ник
– Ты знаешь, а за нами следят, – вполголоса произнесла Карина, перепрыгивая большой камень, лежавший на ее пути. Я слегка поддержал ее за локоть.
– Знаю, причем давно уже. Ты кого видишь? – спросил я, подразумевая, что она засекла соглядатая через свои охранные конструкты, патрулирующие территорию вокруг нас. Особой необходимости в них не было – я переконфигурировал свою сигнальную сеть и теперь она неплохо отрабатывала свои функции даже в движении, но Карина решила держать себя в тонусе и постоянно контролировала четверку собственных созданий, шныряющих по округе.
Опыты с сетью, когда мы отбивались от преследователей, не прошли даром. У меня получилась довольно интересная штучка, очень напоминающая паутину: радиальные лучи-нити, скрепленные между собой «распорками» – другими нитями. В такой конфигурации достаточно было придать им функцию отталкивания друг от друга, чтобы конструкция приобрела необходимую жесткость. Теперь на ее форму почти не влияло смещение центра, то есть меня. И наземные препятствия тоже не мешали – по возможности нити пытались повторять форму местности, но если натяжение на некоторых участках превышало определенный уровень, то просто проходили сквозь препятствие.
– Какое-то животное, – тем временем ответила моя спутница и подруга. – Похоже на помесь волка и кошки. Да сам посмотри! – Она перекинула мне дополнительный контроль над своей летающей камерой, и я действительно увидел то, что Карина обозвала помесью. Это оказалась здоровая зверюга высотой в холке мне по грудь и примерно такого же, как я, веса. В самом деле, в ней было что-то от волка, по крайней мере, морда, но грация – от семейства кошачьих. Зверь спокойно лежал в полукилометре от нас, сливаясь с камнем своей серой окраской, и пристально смотрел в нашу сторону. Как я сказал, он сопровождал нас с самого утра, по сути, уже полдня, но что ему нужно – непонятно.
После того как мы эффектно покинули место битвы с разъяренными кордосскими пограничниками, прошло два дня, а мы по-прежнему бредем через горы на юг. Будете смеяться, но мы понятия не имеем, где находимся. Нет, мы не заблудились в прямом понимании этого слова: карта материка у меня в голове, и, спасибо биокомпу, я всегда могу определить свои координаты. Также никаких проблем для меня не составляет определить кратчайший путь на Широтон – единственное место в Оробосе с более-менее точной привязкой к местности. По уму, если ориентироваться на оробосскую столицу, нужно брать восточнее, но местность не располагает.
Да и отклонение пока некритично. При всем при этом мы не знаем, в какой стране находимся. Гадать об этом по цветным кляксам, которые наставила Карина на иллюзорной схеме материка, бесполезно. Самое противное, что улетели мы совсем не туда, куда собирались. Когда я сказал «поехали» и, «расправив крылья», отважно шагнул в пропасть, как-то сразу стало не до того, чтобы придерживаться курса. Я был «водителем» и все внимание сосредоточил на «дороге». Не разбились – уже благо, большего с меня требовать нельзя. А штурмана у меня не было: Карина, полностью доверившись мне, просто любовалась горными красотами и тоже не обратила внимания, куда летим.
Так что хорошо еще, что нас не завернуло обратно в Кордос, хотя нет никакой гарантии, что мы покинули территорию искусников. Правда, я не вижу нитей от их сигнальных амулетов, и это обнадеживает. В мечтах было сразу оказаться в Оробосе: что-то мне не хочется штурмовать границу, охраняемую чародеями. Но шансы на это, честно говоря, малы. Нас очень сильно отнесло на запад, так что теоретически мы сейчас можем оказаться в любой из империй или даже в мелком государстве со смешным названием Арфика. Нам туда не надо, но и страшного ничего нет: Карина заверила, что это вполне цивилизованная страна и туземцы там не едят белых путешественников.
Снова использовать мою летающую конструкцию, которую в угаре восхищения собственной гениальностью я назвал дельтапланом, категорически не хотелось. Сейчас-то я понимаю, как нам повезло, что мы оба живы и здоровы после такого полета. Видимо, судьба-злодейка просто была в шоке от моей наглости и шулерства в области использования физических законов и магии и упустила момент. Я уже даже начал продумывать возможность создания наземного транспорта – летать мне расхотелось надолго, да и что можно увидеть с высоты? А вот поездить по миру – мысль довольно интересная. Нет, понятно, что Оробос – наша с Кариной как бы первоочередная цель и идти кривулями к ней не хочется. Это я скорее на будущее себе маршрут намечаю. Мне ведь не особо важно, куда двигаться, хотя периодически мелькает мысль посетить все виртуально найденные артефакты Дронта.
На первом континенте почти ничего не видел, так хоть тут стоит задержаться и посмотреть, как живут люди. Разумеется, я помню обещание доставить Карину к папочке под крылышко и не отказываюсь от своих слов. Но! Что-то за последнее время я ни разу не слышал от нее напоминаний о моем обещании. Мне кажется, она сейчас перетирает в голове все, что с ней произошло. То есть вместо того, чтобы слепо стремиться под защиту родни, пытается понять, ху из ху и что почем. Лично меня это радует, так как говорит о том, что мне попалась довольно неглупая спутница.
В общем, прикидывать насчет наземного транспорта я уже начал, но пока еще нахожусь, так сказать, в процессе поиска.
Элементалей я пока еще опасаюсь использовать. Хотя теоретически боги не должны обращать на это внимание, но… Пока боязно, пусть пройдет немного времени, а я потом не спеша посмотрю, потестирую, что получится в результате…
Еще я пытаюсь разобраться с конструктами. Я ведь не для красного словца говорил Карине, что хочу стать чародеем. Однако результаты пока не внушают оптимизма. Я оказался малоэмоциональным типом, чтобы таким же образом, как чародеи, создавать эти примитивные искины. Может, поэтому у меня бывают эмоциональные срывы: терплю, терплю, а потом «бац»! И наломаю дров. А искусственно вызывать у себя нужные эмоции не получается, да и не нравится. Как-то это неправильно. Но зато я подошел к проблеме с другой стороны – вспомнил, что у конструктов должны при создании образовываться информструктуры, а это для меня знакомое поле деятельности. На удивление, такой метод оказался ничуть не проще, зато понятнее. Пока еще не разобрался, но ясно, каким путем идти. Я тут подумал – если у меня получится создавать конструктов опосредованно, через информструктуры, то такой способ даже круче, – не надо насиловать свою психику эмоциональными всплесками, ну и еще есть положительные стороны…
А вот проклятия и прочие энергетические штучки вроде тех, что использовала Карина в Маркине на рынке, чтобы оглушить стражников, особых сложностей не вызвали. По сути это обычное воздействие на человека через его ауру. Тут как-то неожиданно легче оказалось формировать элементарные аурно-энергетические образования для выполнения одного-единственного алгоритма. В принципе то же самое, что и я делал, но не напрямую, а оставив в ауре жертвы кусочек своей. На первый взгляд почти то же самое, что и создание конструктов, ан нет. Намного проще. Хоть определенное эмоциональное состояние, желательно ярко выраженное, помогает, но не является необходимым условием. За несколько дней я вполне научился этому приему.
Параллельно пытаюсь придумать хорошую динамическую защиту. За основу взял вариант, который предложил гномам. Это тот, где был один слабый момент: системой для максимальной эффективности управлял маг, находящийся под ее защитой. Меня же этот вариант не устраивал по причине моей лени – совсем не в кайф постоянно уделять внимание системе. Да и защита должна быть такой, чтобы работала всегда, была незаметной и максимально эффективной. Тем более что искин у меня есть – мой дракончик. Можно еще использовать мощности биокомпа, но это почти то же самое, что работать своими мозгами. В общем, наше неспешное монотонное передвижение вполне позволяло полностью погрузиться в такие интересные упражнения для головы и организма.
Так что я не скучаю, а вовсю работаю обоими сознаниями, даже пытаюсь запустить третье, что, к сожалению, пока не получается. Но я чувствую, что способен на это. Единственное неудобство вызывает отсутствие нормальной пищи. Ну пригнала Карина с помощью конструктов очередного горного козла, ну запек я мясную вырезку в замкнутой сфере. Только без соли и приправ очень, скажу вам, невкусная штука получилась. А предгорья тянутся и тянутся, кажется, им нет конца. Уже вроде бы должны появиться деревеньки, люди – места ведь красивые и удобные даже для сельскохозяйственного использования, однако почему-то особого оживления не наблюдается. Да, трава, даже деревья, но тихо… Мне нравится, но отсутствие понимания, где мы находимся, куда идти и общая неопределенность напрягают. И вот тут появился этот зверь. С утра крадется за нами справа и чуть сзади. Как бы сопровождая или контролируя. Довольно странное поведение для дикого животного. Уже давно должен был уйти или напасть, но ни того, ни другого…
– Что ты про это думаешь? – спросил я, подразумевая особенности нашего наблюдателя. – Разве звери так себя ведут?
– Дикие – нет. А вот какой-нибудь чародей запросто может вселиться в подходящее тело и управлять им. Для этого нужны специальные навыки, но вообще это не редкость.
– Это так же, как ты заставила человека в тюрьме о стену головой биться? – не понял я. – И что значит «подходящее тело»? Мной, например, или тобой он может управлять?
– Да нет же! – всплеснула руками Карина, недовольная тем, что нужно объяснять такие элементарные вещи. – В тюрьме конструкт был, который просто дезориентировал того человека и внушил ему биться о стену. Вселение – это другое. У кого слабая защита, того легко под контроль брать, с животными в этом плане проще. Ты не волнуйся, у нас с тобой с защитой все в порядке. Ну, по крайней мере, меня под прямой контроль может взять только чародей классом повыше, да и то не факт, или кто-то поймает в тот момент, когда я не настороже и невольно ослаблю свои щиты… С тобой же вообще непонятно – уж очень у тебя устойчивая аура, но точно сказать не могу.
«В общем, или так, или эдак, а может, вот так… Темное дело с этим чародейством, – думал я, – с границами его возможностей».
– Лигах в трех направо, похоже, живут люди, – вдруг сказала Карина. – В небольшой роще вроде мелькнула человеческая фигура, и дым я вижу. Надо поближе подойти. – Она вопросительно посмотрела на меня.
– Человек, говоришь? Волчий поводырь? – задумчиво протянул я, скорее даже не спрашивая, а озвучивая свои мысли.
Что-то мне здесь и сейчас не очень хочется встречаться с сильными чародеями. Карина сказала, что держать зверя под контролем на таком расстоянии могут только лучшие ее коллеги, а никого другого, кроме животного, моя сигналка поблизости не обнаруживала.
– Давай сходим, – наконец решился я. – Хоть узнаем, где мы. Интересно, у них банька есть? – мечтательно вздохнул я. Впрочем, ответа не ждал.
Мы уверенно свернули по направлению к далекому селению. Тут я заметил, что наш преследователь заволновался: вскочил и, как говорится, взяв лапы в зубы, быстро побежал на опережение. То есть невидимый наблюдатель удостоверился, что мы не собираемся сворачивать, и отозвал своего соглядатая, а сам, наверное, уже готовит теплую встречу. Мы с Кариной переглянулись, но решили планы не менять – просто удвоили бдительность.
Где-то за километр от деревни, располагавшейся на подступах к оставленным за спиной горам, стали появляться отдельно стоящие деревья, чем ближе к месту обитания людей, тем чаще, в итоге окружив его довольно плотным кольцом. Возникало четкое ощущение искусственности подобного природного выверта. Впрочем, вполне возможно, это люди поселились в центре километрового радиуса пятна посреди рощи… Я не называю эти заросли лесом просто потому, что деревья довольно невысокие, с тонкими стволами, листьями и внешним видом напоминают наши березки, разве что кора не белого цвета, а серого, под окрас камней. То, что это деревня, мы уже давно определили через конструкты. К сожалению, мы потеряли из виду животное, которое убежало вперед (теперь я был уверен, что в сторону деревни), но зато там произошел довольно интенсивный кратковременный всплеск активности жителей. Интересное совпадение, не правда ли?
Обогнув очередное дерево, раскинувшее свои ветви до самой земли, мы остановились. Перед нами стоял бородатый мужчина в кожанке-безрукавке мехом наружу и кожаных же штанах в обтяжку. За плечами висели лук и колчан, на поясе – длинный нож. Волосы забраны в косичку, перехваченную ремешком, к которому крепилось, шевелясь на ветру, большое перо. Ему бы боевую раскраску вместо бороды – получился бы типичный вождь краснокожих. Я даже улыбнулся. «Индеец» попался бедный – гуляет босиком, без мокасин – то еще удовольствие в такой каменистой местности, хотя это дело привычки. Неожиданностью его появление не стало – я давно видел метку на своем внутреннем радаре, отслеживая, как этот персонаж двигался нам навстречу, постоянно меняя направление движения, чтобы оказаться прямо у нас на пути.
– А вот и встречающая делегация, – сказал я.
Остановившись, мы молча смотрели на мужчину. Тот поклонился Карине, начал распрямляться, но так и замер в полусогнутом положении.
– Что скажешь? – вполголоса спросил я девушку, задумчиво глядящую на человека.
– Пока ничего, – ответила она и громко обратилась к неизвестному: – Кто ты и что тут делаешь?
– Если будет угодно госпоже чародею, я Мук, охотник. – И снова замолчал.
– Там дальше твоя деревня? – продолжила расспросы Карина.
Я не стал вмешиваться. Опасности я не ощущал, хотя в самом мужчине чувствовалась первобытная сила. Руки-то у него голые, мышцы хоть и небольшие, но прямо веревки какие-то, притом ни капли лишнего жира. В общем, крепкий, быстрый и сильный. Похоже, действительно охотник.
– Если будет угодно госпоже чародею – да.
– Угодно, угодно, – молвила Карина, переглянулась со мной и спросила: – Что за деревня, чем занимаетесь?
– Просто живем тут.
– А как деревня называется-то?
– Просто деревня. – Мужик даже плечами пожал, мол, и так же понятно.
– Рядом нет других поселений? – уточнила Карина.
– Нету. У нас почти не бывает гостей.
– Мы хотим на некоторое время остановиться у вас.
– Если будет угодно госпоже чародею, я провожу.
Интересно, Карину он как чародейку определил, а меня проигнорировал? Хотя… Я мысленно окинул нас со спутницей взглядом. Молодая девушка, за спиной которой в воздухе висит тюк, одета явно не как крестьянка. Я же свой шест уже несколько дней несу в руках – просто чтобы привыкнуть к его весу, за мной ничего такого не летит. Хоть я и одет не в стиле слуги или воина, а вполне прилично, но все же попроще, по-походному. Мага во мне не видно: когда мы засекли чародейского наблюдателя, я на всякий случай постарался привести свою ауру к состоянию как у обычного человека. Хотя этот индеец навряд ли ее видит. Ладно, примем за основу. Вот только как он в Карине распознал именно чародейку? Насколько я понял, чародеям сложновато проделывать такой фокус с висящими в воздухе предметами. Хотя, с другой стороны, посоха у Карины нет. Можно списать на это, а также еще на то, что жители глухой деревни не разбираются в видах магов.
А все-таки странный типаж. Аура у него какая-то необычная. Вроде бы все с ней в порядке, но за что-то взгляд цепляется. Вот только за что, никак не пойму, и мне это не нравится. После встречи со жрецом я стал болезненно относиться ко всем непоняткам в чужих аурах… Ладно, разберемся…
Мужчина повернулся и легким шагом отправился в путь. Мы последовали за ним. На дальнейший контакт проводник не шел, отмазываясь тем, что нам, мол, лучше говорить со старостой деревни.
Деревня встретила нас относительной тишиной, которую разрывали лишь редкие крики детворы, гоняющей на улице. Дома практически все каменные, благо горы недалеко, откуда можно брать строительный материал. Постройки простые, одноэтажные. Без всяких изысков. Каждый домик окружен двориком и имеет большой хлев, где бебекает и мумукает разная живность. Причем жители, похоже, коллекционируют черепа своей забитой скотины – вон сколько развесили на кольях изгородей. Чуть справа за крышами домов вижу крылья ветряной мельницы, у дороги роют землю куры. Практически все местные сопровождали нас внимательным взглядом, а наткнувшись на встречный, слегка кланялись. Вежливые, итить… Короче, обычная европейская деревушка века восемнадцатого. Вот только я не увидел ни одной кошки или собаки. Я еще могу понять отсутствие сторожевых псов – одна община, воровать друг у друга никто не будет. Но как они от грызунов спасаются – вопрос! Хотя вроде как с кошками раньше на Руси напряженка была. Может, и здесь так.
– Все-таки это Арфика, – вынесла окончательный вердикт Карина.
– Как определила?
– Общее впечатление, складывающееся из мелочей.
– А язык?
– У них он такой же, как и у нас.
– Понятно.
Местные, кстати сказать, все как один босяки. Может, обычай у них такой? Как староверы из земной истории убежали в леса, чтобы креститься двумя пальцами, так и эти оставили города, чтобы спокойно босиком ходить на природе… Бред, конечно, но факт. На нашу обувку, надо заметить, никакого внимания не обращают.
Наконец нас привели к местной мэрии. Сама по себе избушка старосты от остальных ничем не отличается, кроме расположения. Прочие жители предпочитают прятать свои домики во дворах, а тут фасад выходит на маленькую площадь, треть которой как раз перед домом заставлена врытыми в землю скамейками. Весьма необычно.
Нас ждали. На «председательском» месте восседал старый, но все еще крепкий дед – эдакий аксакал. Его седые волосы и длинная борода по местной моде скручены кожаным ремешком. Этим он мне слегка напомнил гномов, среди которых частенько встречалось нечто подобное. Судя по ауре, магическими способностями он не обладает: я почему-то думал, что наш чародей окажется главным. Может, тут какой-нибудь шаман есть? Только что-то его не видать – прячется, гад, и это нехорошо!
Мы прошли до первого ряда лавочек, а наш сопровождающий переместился за спину старику.
– Кто вы, незнакомцы, и куда путь держите? – еще нестарческим голосом с легким акцентом поинтересовался староста. Смотрел при этом он только на Карину.
Та бросила взгляд на меня, я пожал плечами, мол, веди разговор, раз уж тебя признали главной.
– Мы мирные путешественники, идем оттуда и туда. – Карина махнула рукой, обозначив наш маршрут. Ишь ты, язва! Поднабралась у меня подначек. – Мы слегка заблудились, идем долго и порядком устали. Мы бы остановились у вас на денек-другой отдохнуть. За постой заплатим. И еще хотелось бы узнать, где мы оказались.
А вот это она зря. Насчет «заблудились». Народ тут дикий, нам явно не рады. Еще подумают, что лучше прикопать нас под забором, чем помогать, – все равно никто не знает, что мы здесь. Не особо страшно, но если такое случится, просто неприятно. Вряд ли они нам могут что-то сделать, но хочется спокойствия. Хотя бы краткого.
Мужчина, сопровождавший нас, нагнулся к старику и что-то прошептал. Аксакал слегка кивнул.
– Хорошо, – после некоторого молчания ответил староста. – Вы можете остановиться у нас. Но ненадолго. Надеюсь, двух дней вам хватит. Денег за постой мы у вас не возьмем. Мук проводит вас. – Старик встал и потопал к двери, но прежде чем он скрылся за ней, я задал ему вдогонку еще один вопрос:
– А где ваш чародей?
Старик резко остановился и, повернувшись вполоборота, обронил:
– У нас нет чародеев.
– Колдун или ведьма? – встряла Карина, но в ответ получила лишь отрицательное покачивание головой.
На том староста и исчез в своем доме.
Девушка нахмурилась.
– Что? – тихонько спросил я.
– Понимаешь… Что-то тут не так. Мы видели зачарованного волка, который убежал сюда. А теперь вроде как нет у него здесь хозяина. Да и к нам отношение неправильное: чародеев не так встречают.
– А как?
Карина пожала плечами:
– Простые люди нас боятся до судорог и стараются не перечить. Тут же нас пусть вежливо, но допросили, а потом вроде как оказали милость, разрешив переночевать, будто мы никто.
– И звать нас никак, – продолжил я и улыбнулся. – Расслабься! Просто у них есть тайна, – таинственно прошептал я и сделал большие глаза, – которую они от всех скрывают. А тут появляемся мы, все такие из себя непонятные и важные!
Карина фыркнула и не заметила, как напряглась спина идущего впереди нас Мука. А вот я отметил сей примечательный факт.
– А может, мы зря их подозреваем? Может, и в самом деле никаких загадок нет – просто мы видели обычную дрессированную собаку? А староста такой высокомерный, потому что он здесь король и привык всем приказывать? – добавил я тише, чтобы провожатый не грел уши.
Карина снова пожала плечами и ничего не ответила.
Привели нас к старому дому на самой окраине. Сразу видно, что нежилой. Правда, этому противоречил вьющийся из трубы дымок, но общее впечатление запущенности лишь усилилось, когда мы вошли. Заметно, что внутри по-быстрому убрались, но… Ощущение пустоты не покидало меня. Кроме того, очень мало следов аур. Любой дом, когда в нем живут, пропитывается энергетикой жильцов. И даже когда структурированные аурные отпечатки развеиваются, энергетика места еще долго остается повышенной. Тут же ничего подобного нет. Хозяйкой оказалась сухонькая старуха опрятного вида. Лет ей явно немало, но бодрость и подвижность ей удалось сохранить. В отличие от остальных она встретила нас приветливо, смотрела открыто, с интересом.
– Сура, – представилась старуха. – Простите за беспорядок, я обычно живу у сына в доме. А этот решили отдать вам, пока вы у нас гостите.
– Ничего-ничего. – Карина мило улыбнулась хозяйке. – Мы непритязательны, привыкли путешествовать, терпеть лишения.
– А банька-то у вас есть? – встрял я, усаживаясь на стоящую вдоль стены лавку и осматриваясь по сторонам.
Было темновато. Через маленькое мутное окошко свет с улицы практически не попадал внутрь, а поленья в небольшом камине оказались сырыми и все никак не хотели разгораться, пуская едкий дым. Странный очаг, кстати сказать: на Земле у всех народов были печи, а тут именно камин, причем явно не для эстетики, а в роли плиты и батареи.
– Банька? – задумалась Сура. – Как не быть… Вот только… – Она с сомнением посмотрела на нас.
– Что? – вскинула брови Карина, тоже плюхаясь на свободную лавку.
– Вряд ли вы захотите там… Она у нас общая на всю деревню и топится два раза в неделю. А топить будут послезавтра.
– Забавно, – пробормотал я. – Ну ничего. Нам не привыкать. В конце концов придумаем что-нибудь. Колодец есть во дворе?
– Нет, – замотала головой Сура, вытирая стол. – Он у нас один на всю деревню. Дальше-то речка есть, поля орошает. А в деревне только один. Тут глубоко вода под землей проходит, тяжело копать. Я принесу пару ведер, чтобы вы омылись.
– Не надо, сами что-нибудь придумаем, – отмахнулся я.
– Ну, смотрите, – с сомнением ответила старуха и принялась выставлять на стол продукты из принесенных заранее корзинок.
Простая еда – куски жареного мяса, пара курочек и большой каравай хлеба. Вкусный хлеб, но с пылью: жернова, используемые для помола, явно каменные и крошатся. Удивительно, как у местных еще зубы не сточились.
– Ладно, я пойду, – сказала Сура. – Разберетесь тут сами, что где находится, право и домик небольшой-то. Ужин я к ночи принесу.
– Постойте! – окликнула хозяйку Карина. – По деревне-то ходить можно? А то какие-то тут неприветливые все.
Обернувшись на пороге, старуха вздохнула:
– Ходите, отчего ж нельзя. Можно…
Дверь захлопнулась.
– Имя старосты не узнали, – запоздало вспомнил я.
– Много чего не спросили, – согласилась Карина.
Я посмотрел, как девушка водит рукой над едой и одобрительно кивает: мол, есть можно.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил я, отметив действия Карины, но пока никак не отреагировав.
– Не очень. Странностей много.
– Например?
– Зачарованный волк.
– А чародея вроде как нет.
– Груды костей напоказ.
– Словно хвастаются, у кого больше.
– Живут общиной.
– Будто одна семья.
– Чародеев не боятся.
– Но знакомы с ними.
– Не любят чужаков.
– Но и не нападают на них.
– Это еще не доказано!
– Но они явно недовольны нашим присутствием. И чтобы у них не было желания устроить нам бяку, что надо сделать?
– Объяснить, кто здесь хозяин, – кровожадно заявила Карина.
– Испепелить полдеревни? – пошутил я.
– Ни к чему, – серьезно ответила чародейка. – Достаточно просто показать нашу крутость!
– Умница! – улыбнулся я. – Приятно говорить с человеком, понимающим тебя с полунамека. А вот моих словечек ты зря нахваталась. Вернешься в свое высшее общество, не поймут-с… Никак не поймут. Вот только покажем мы силу – слухи пойдут. Не боишься?
– Риск есть, конечно. Но ты видел, как они тут живут? Скорее всего с внешним миром почти не общаются. – Карина откинулась на спинку… вернее, прислонилась к стене – стол стоял вплотную к боковой лавке в углу; я же притулился на единственном в комнате табурете напротив нее, чтобы хоть немного видеть собеседницу. – В крайнем случае прокляну молчанием.
– Ты и так можешь? – удивился я. – Всю деревню?
– Ну… – смутилась Карина и пожала плечами. – Сил вроде бы хватает.
Я промолчал.
– Так что? – Спустя минуту я тоже попытался откинуться на спинку, но чуть не свалился. – Показываем свою крутость?
– Давай, – махнула рукой Карина и улыбнулась в предвкушении зрелища, которое я не замедлил ей продемонстрировать.
Длилось шоу с полчаса – я все-таки не метеор, чтобы мгновенно магичить такие вещи, но было интересно не только ей, но и мне самому.
Щербатые каменные стены и потолок покрылись ровными белыми светящимися плоскостями. По углам комнаты появились декоративные черные деревянные подпорки. Пол стал паркетным. Камин из убожества превратился в произведение искусства, в котором загорелся иллюзорный, но яркий и теплый огонь. Окно и дверь – из лиственницы с простенькими узорами. Стол вытянулся и покрылся белой скатертью. Появилась пара резных удобных стульев. Со спинками! Последним штрихом я на стену повесил картину Айвазовского «Ледяные горы». И получилось у нас вполне уютненько и даже в какой-то степени современно, по меркам моего мира. Конечно, большая часть всего этого великолепия была иллюзией, кое-где поддерживаемая силовыми плоскостями (стол, стулья), но кого это волнует? Меня – точно нет.
– Красиво, – вздохнула Карина, глядя на картину. – А как это корабли могут плавать по льду?
– Не обращай внимания, – отмахнулся я. – Это фантазии. Представь, будто море частично замерзло. Вот примерно такая картинка и будет. Лучше пойдем поищем место для бани или купальни! – Я встал, подал руку Карине, и мы пошли обследовать дом.
Вторая комната, оказавшаяся спальней, находилась непосредственно за стенкой, в которую был встроен камин. То есть очаг располагался в самом центре дома, равномерно его обогревая. Довольно интересная планировка. Я придирчиво осмотрел всю нашу жилплощадь. Спальня была заметно меньше гостиной, а оставшееся место занимала кладовка. Туалет, видимо, находится на улице. Дачная классика, только меня такой вариант совсем не устраивает. Я не побегу ночью черт знает куда, если мне вдруг приспичит по нужде, дудки! В общем, и тут я приложил свои минимальные дизайнерские способности, начав со спальни: старый ссохшийся топчан быстро покрошил на мелкие куски (надеюсь, хозяйка не будет сильно возмущаться) и закинул в камин; на освободившемся месте организовал кровать внушительного размера с резными столбиками под старину, повесил балдахин. Стены, особо не мудрствуя, сделал такими же, как в первой комнате, полы выровнял пологом, придав ему веселый зеленый цвет. Потом подумал и превратил в газон. Добавил легкое обогревающее плетение, чтобы босиком было комфортно ходить. Из кладовки сделал цивилизованный совмещенный санузел. Благо место позволяло. Единственная проблема, с которой я еще не сталкивался и что было для меня внове, – организовать подвод воды.
– Скажи, Карина, – прислонившись к притолоке, я глядел на купальню, организованную в гномьем стиле, – а как чародеи решают проблему изменения течения подземных вод?
– Да никак, – вздохнула девушка. – Чаще всего обычными нечародейскими методами. Ну, иногда случается, что искусники по контракту за большие деньги делают.
– И такое бывает? – удивился я. – А как же непримиримая кастовая вражда?
– Да ну тебя! – Карина слегка стукнула кулачком меня под ребра.
– Ладно, попробую я одну штуку… – В принципе я сразу стал об этом думать, как только понял, что обустраиваться придется здесь. – Еще ни разу не пробовал создавать плетения из области водной магии. Вроде бы ничего сложного, похоже на работу с воздухом.
– А в чем отличия? – с интересом спросила девушка.
Я очнулся. Оказывается, сам не заметил, что стал говорить вслух.
– Понимаешь, мне просто надо поднять воду с глубины примерно двадцать метров. Есть плетения, которые работают так же, как с воздухом: меняют давление в нужных областях. Хотя вода – та еще субстанция… Почти не сжимается. В этом плане с воздухом сходство минимально… Просто есть несколько похожих плетений, вот я и сказал так… В основном, конечно, там все по-другому. Ладно… – Я подергал себя за мочку уха. – Как поднять воду из-под земли? Что-то типа трубопровода до водоносного слоя я сделаю без проблем, благо скальных пластов под нами нет, я проверил. По этой трубе она сама по себе может подняться довольно высоко, возможно, даже будет сама течь.
– Это как так? – еще больше заинтересовалась Карина.
– Ну, законы природы такие, – отмахнулся я, не горя желанием объяснять эти вещи. – А вот как сделать, чтобы был хороший напор? Менять давление воды в разных местах с помощью водной магии? А как тут рассчитать, где прикладывать нужные усилия? Опытным путем как-то не катит. Рассчитать не на чем, – слегка погоревал я об утере компов. – Похоже, самый простой вариант – сделать в трубе нечто вроде поршневого насоса… Стоп! Дай-ка мне минуту.
Я уселся прямо на пол и стал перебирать варианты плетений, что остались у меня в памяти от гнома-амулетчика Лотколба. К сожалению, ничего особо полезного не нашел, видимо, он не силен был в этом разделе магии. Да и вообще удивительно, что хоть что-то он знал: заморозка воды, но это и обычными методами можно сделать; изменение давления воды в некоторых пределах, но без участия внешних устройств вроде полога, что я как раз сейчас и использовал; и наконец то, что мне нужно, – плетение управления движением воды.
– Ладно, ты пока отдохни, а я начну работать. Что-то мне подсказывает, что готово будет не скоро.
Девушка, будто дождавшись моих слов, зевнула, согласно кивнула головой и отправилась исследовать кровать.
Как я и предсказывал, провозился без малого три часа. А все потому, что решил поработать без ускорения – торопиться было некуда, а в обычном режиме работы тоже есть свои прелести. Так вот, в том плетении по управлению водой я просто не разобрался. Нет, как оно устроено, до меня дошло. Загадка заключалась в сакраментальном вопросе «с чем его едят». Это меня сильно обескуражило. А все потому, что в памяти не оказалось примеров его использования, так что непонятно было, что с ним делать. Если в воду внедрять, то на какой объем? А может, нужно обработать место, где должна протекать вода, или еще как-то… Если уж совсем честно – было там два модуля типа генераторов, структуру которых я понял, но что они реально генерят – фиг знает. Может, энергию какую, воздействующую на воду. Эксперименты не помогли. Попробовал внедрить это плетение в чашку с водой, но вода только легонько колыхалась и все… Водного элементаля использовать для этой задачи можно, но как-то… слишком мощно, что ли. Это все равно что лететь на вертолете в магазин за хлебом. В общем, я плюнул, решил потом еще поразбираться с водной магией, а сам приступил к другому варианту, более понятному – техномагическому.
Вот тут я как следует прочувствовал отсутствие такой необходимой вещи, как компьютер. Простейшие расчеты нужно было выполнять в уме, да и те не особо давались, многое приходилось делать экспериментальным путем. Вроде бы не сложная конструкция, но с ходу не давалась. В общем, я решил серьезно задаться вопросом – как работали атлы? Как они эффективно делали расчеты? Ну не верю я, что без компов обходились! Биокомп именно в расчетах не шибко помогал.
Как я и предполагал, сформировать трубу до водяного слоя не составило туда. Просто вытянул сжатое плетение цилиндрического полога до нужной точки, заставил его расшириться – и пожалуйста! Даже вода появилась, но стала вытекать из трубы еле-еле. А вот дальше и начались мои мучения. К сожалению, известный мне гномий насос использовал магию в основном в качестве «электроники», а мне надо было и саму конструкцию сделать буквально из ничего. Самая большая проблема – создать из силовых плоскостей и подвижных элементов клапаны, именно тут расчеты мне бы и пригодились. Увы, пришлось делать все на глазок, по ходу дела подгоняя параметры и размеры деталей. Почти обычная работа руками, как в какой-нибудь мастерской, только вместо станков – мозги и магия. В результате все же получилось рабочее устройство с двумя клапанами, где в качестве поршня выступал цилиндр с изменяемой длиной, а подвижные части клапанов – нужного диаметра сферы, в противофазе блокирующие и разблокирующие движение воды в противоположных направлениях. А вот логику, то есть «электронику», я использовал гномью, с учетом необходимых переделок. Даже настройку скорости работы сделал, так что можно регулировать поток воды. В целом результатом остался доволен. Хотя глодало меня чувство легкой неудовлетворенности. Просто я знал, что можно сделать все то же самое чисто магически, с меньшими усилиями, то есть как-то воздействовать на воду, чтобы она сама двигалась куда надо. Еще стоило бы подумать о фильтрации воды – фиг его знает, какого качества она бывает на глубине, да и глина вполне может примешиваться: хоть и не смертельно, но долго употреблять такое не рекомендуется. Впрочем, для купания и в таком виде вполне пойдет.
Карина меня не дождалась – уснула прямо в одежде на кровати. Будить я ее не стал. Было еще не поздно, и я решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Но прежде чем со спокойной совестью идти на деревенскую дискотеку, исследовал дворик, прилегающий к дому, любезно нам предоставленному в качестве жилья. Туалет версии «сортир дощатый, без обогрева» обнаружился с обратной стороны.
Вывести из здания слив в довольно объемную яму, занимаемую туалетом, не составило никакого труда. Еще проделал с десяток отверстий из ямы в разные стороны, чтобы вода рассасывалась, и укрепил их гномьим плетением, используемым для земляных работ. Вернее, одним из вариантов, пропускающим воду, но не землю. Слабенькое подобие полога в виде мелкоячеистой сети, поэтому энергии потребляет мало. Все это богатство запитал на накопитель, оставленный дома. Трофейные накопители уже заполнены под завязку – мои магические насосы работают круглосуточно, постепенно подкачивая энергию. Да и у меня вроде бы полностью восстановилась работа организма – при необходимости инфомагия автоматически преобразовывалась в обычную магию, чем я и пользовался, периодически помогая насосикам.
Главное (я проверил, ненадолго выйдя в инфосеть), никаких особых флуктуаций в районе нахождения моей информструктуры не наблюдалось, что меня в какой-то мере успокоило. Не полностью – ведь я не мог точно определить уровень проседания напряжения энергии в инфосети от этих действий, но вроде бы, судя по мониторингу моей связи, используемой для подкачки, сильно трафик не увеличивался. Если пользоваться чисто инфомагией в средних и больших объемах – заметно будет, несомненно, но я не жадный, мне столько пока что не надо. Было еще желание поправить и укрепить слегка покосившиеся стропила, удерживающие крышу, но я быстро дал по рукам проснувшемуся зуду строительства. Вот будет свой дом – пожалуйста, делай что душа пожелает, а просто так тратить время и энергию, когда есть куча других дел, не фиг!
Запечатав дверь и окна силовым пологом, настроенным на наши с Кариной ауры, я вышел со двора.
Оружие дома оставлять не стал. Это бы не соответствовало тому моему образу, который, как я понял, сформировался у окружающих – что-то вроде охранника при госпоже чародейке. Да и привык я уже к мечу на поясе (специально не стал его облегчать). Положив посох горизонтально на плечи, вернее, на шею, закинул на него руки и таким неспешным дембельским шагом пошел вдоль улицы.
Деревенька при ближайшем рассмотрении хоть и производила впечатление неряшливости, грубоватости и некоторой небрежности построек, но эти впечатления быстро сошли на нет, оставляя лишь ощущение необычности. Все дома из грубого, слабо обработанного камня, даже единственная дорога, навылет пронзающая поселение из одного конца в другой. Только на дороге камушки неплохо подогнаны друг к другу. А вот их вытертость в тех местах, где чаще всего по ним ходили люди, говорила о солидном возрасте строений. И это с учетом того, что жители предпочитают шлепать по улице босиком! А вот крыши домов были выложены тонкими плитками того же камня, по типу черепицы, но имели неодинаковую форму, из-за чего рисунок получался разный. По этой причине каждая постройка казалась особенной.
Я решил ненамного отойти от деревни, чтобы окинуть ее общим взором. Тем более что недалеко от нашего дома находилась небольшая горка, можно осмотреться с высоты. Сказано – сделано. Я расположился прямо на прогретой за день траве. Этот холмик возвышался с западной стороны деревни, и солнце слегка грело затылок, давая ощущение какой-то умиротворенности. Неуместное чувство с учетом открывшегося зрелища. Ничего сверхъестественного я не увидел: ни замка Кощея Бессмертного, ни горы трупов несчастных путешественников. Даже крыши домов не складывались в дьявольский символ. Вроде бы все в порядке. Но общее впечатление донельзя мрачное. Антураж местности очень походил на классические кадры из ужастиков: забытая Богом деревня, где жители, милые днем, по ночам все как один с горящими во мраке глазами гоняются за главным героем, чтобы испить его крови или под дьявольские песнопения выпустить кишки на центральной площади. Сюжет таких картин настолько затаскан, что, кроме брезгливости, ничего не вызывает. Однако я натурально вздрогнул, когда мое разыгравшееся воображение услужливо нарисовало здешнего старосту в виде посиневшего зомби с торчащими наружу окровавленными клыками.
– Чтоб тебя! – вполголоса выругался я, прогоняя морок.
А что поделать, коль так устроен человек: ему природой положено бояться мистики и темноты. И все же сходство этой деревеньки с каким-нибудь городом-призраком, жители которого давно умерли, но почему-то восстают каждую ночь из своих могил, почти стопроцентное.
Надо ли говорить, что мне сразу же захотелось уйти отсюда куда подальше. Точнее, вернуться в дом и накинуть еще парочку защитных плетений. Эх и накрутил я себя будь здоров! Как ребенок, честное слово, я даже головой затряс. А виной всему – преобладающий серый цвет, стереотипы да элементарное внушение. Вот оно – действие зомбоящика в чистом виде. У Карины таких ассоциаций наверняка нет. В этот момент позади меня послышались звуки идущего стада. Повернув голову, увидел, что и ожидал: голов тридцать коров, сопровождаемых по бокам двумя собаками. Вернее, не собаками, а точными копиями того существа, что следило за нами с Кариной с утра. Эти собаки, буду называть их так, совсем не лаяли, лишь иногда порыкивали, загоняя в общую толпу отстающих буренок. Пастуха я не увидел. Ну не было его! Наверное, это такие собаки-пастухи, что сами могут управлять стадом, – удобно! Правда, я не слыхал, чтобы на Земле скотоводы умудрились полностью переложить свою работу на дрессированных «друзей человека». Это только в вестернах ковбои из салунов не вылезают.
В этот момент одна собачка подскочила к коровке, не среагировавшей на предупреждающее рычание, и ловко дала ей лапой по морде, загоняя обратно в стадо. Весьма необычное и забавное зрелище.
Тут собака-драчунья заметила меня и резко остановилась. Затем подбежала ближе и снова притормозила шагах в пятнадцати. Хвостом не виляет, не рычит и смотрит так недобро, мол, что за тип тут разгуливает? Однако ее расслабленная поза меня в заблуждение не ввела – я хорошо помнил, как резво могут срываться с места животины из семейства кошачьих. Хотя хрен его знает, что это за тварюшка, но лучше переоценить опасность, чем недооценить. Впрочем, я ничуть не испугался, к тому же, по моим понятиям, ничего эта барбосина мне сделать не могла. Гораздо хуже, если рядом прячется невидимый поводырь. На всякий случай я приготовился к худшему. Эх, жаль, нет у меня баддика с радаром и Умника, а сигналка ничего дельного подсказать не может – слишком много людей неподалеку в деревне!
Собака явно не понимала, что против магов ее зубы не катят. Увы, но зверю это не объяснишь, пока хорошенько не наподдашь. И то если, конечно, она мной интересуется по своей, так сказать, воле. На случай наличия невидимого агрессивного чародея я решил пока не выходить из образа простого воина. Лениво махнул шестом перед зубастой мордой, чтобы умерить ретивость бобика-переростка, но псина и не подумала отступить.
– Пошла прочь! – скомандовал я. – Мне тут гулять можно – хозяев своих спроси!
Собака, вняв моим доводам в виде посоха, который я с легкостью крутил над головой, развернулась и побежала за уже зашедшим в деревню стадом.
– Вот и молодец, – пробормотал я вслед. – Умный песик!
Кстати говоря, собака действительно умная. Я хорошенько рассмотрел ее ауру вблизи, когда она вертелась вокруг, примериваясь, как бы цапнуть меня побольнее. Судя по яркости тех участков ауры, которые отвечают за интеллектуальное и умственное развитие этого животного, оно не глупее человека. Пускай не взрослого, но ребенка – как минимум, никак не обычная дворняга. Еще чуть-чуть, и эти собаки разговаривать научатся! Кстати, странно, они что, совсем немые? Я ведь так и не слышал в деревне лая. И зачем, скажите, нужны такие собачки? Да, большие, мощные и, кажется, очень умные, но какие-то не такие. Деревенским жителям они ни к чему. Это так же, как воздушным элементалем комаров отгонять. Что-то тут не вяжется. Пожав плечами, я еще немного посидел.
Солнце уже опустилось совсем низко, и между домами начали пролегать густые темные тени. Вот и погулял по деревне! Да уже и расхотелось что-то. Ладно, завтра вместе с Кариной пройдемся. Я поднялся и медленно побрел к дому, раздумывая о разных вещах сразу – о магии, а нас с Кариной, о втором континенте. Вспомнил и Землю…
Длинные тени протянулись от деревьев и домов, погружая деревню во тьму. Сплошная чернота окутала дворы – ни одно окошко не горит. Похоже, все уже спят, как это бывает в глубинке. Однако я все же засек движение, когда одна тень, более густая, чем пространство вокруг, кинулась на меня. Я даже вышел из своего умиротворенного состояния – живое существо я давно отметил на сигналке, которую держал активной. Только не стал ее раскидывать на километры, лишь метров на пятьдесят в радиусе, чтобы далекие отметки не отвлекали. Ну и на всякий случай был готов к чему-то подобному. Я по-прежнему не хотел афишировать свои магические таланты. Этот козырь – на случай, если действительно завертится что-то серьезное. Потому и встретил тень не магией, а мгновенно набравшим обороты в движении посохом.
Конечно же это была кем-то науськанная собака. Мое оружие смачно врезалось ей в бок, даже слегка завибрировало от удара. Приложил я от души: псина враз научилась летать и приземлилась лишь метрах в пяти от меня, где и затихла. Я с любопытством разглядывал «кошачьим глазом» распластавшуюся на земле тушку. Не знаю, кто это – то ли утренний шпион, то ли пастух стада, – как-то лениво было сравнивать ауру, да и неважно это, в общем-то. Собака зашевелилась и медленно встала на лапы. Разумеется, я ее не зашиб, но пару ребер сломал точно. Удивительно, но зверь, несмотря на такой мощный отлуп, не бросил свою затею и даже не вякнул. Из этого я сделал однозначный вывод: он крепко зомбирован.
Пес пошел по кругу, видимо, готовясь снова напасть. Повадки и движения абсолютно естественные. Вряд ли чародей его ведет сейчас: ни заторможенности, ни обычных в такой ситуации проблем с координацией. Значит, собаке просто сказали «фас», и теперь она будет лезть на меня до тех пор, пока не сдохнет или не вырубится. Жаль, что полученная трепка не помогла. Интересно, смогу я как-нибудь перебороть ментальный блок и достучаться до сознания животного? Я накинул на себя иллюзию своего любимого мишки, зажег красным цветом глаза, поднял лапы и зарычал, с понижением рыка в инфразвук. Вот тут уже собаку пробрало – она шлепнулась на задницу, заскулила и резко сорвалась с места подальше от меня.
Я с облегчением вернул себе свой натуральный облик. Хоть и старался сделать звук направленным в сторону противника, но все равно почувствовал отголоски на себе, аж волосы на голове дыбом встали. А уж что собачка почувствовала! Ухмыльнувшись, я вошел в свой дом, предварительно убедившись, что в округе все спокойно, – никто не кричит, не собирается в толпу и не готовится линчевать нежданных гостей.
– Ты заметил, что у нашей домохозяйки какие-то неприятности? – Я поцеловал ступню Карины, когда девушка, вынырнув из воды, оказалась в пределах досягаемости. Она забавлялась, щекоча мою грудь, а я пытался поймать ее ногу и укусить. После отличного секса в самодельном джакузи дурашливость так и перла из нас.
Незадолго до купания, как и обещала, пришла Сура, принесла ужин, который не сильно отличался от обеда. Снова жареное мясо, такой же хлеб, правда, добавилось несколько пучков зелени. Надо ли говорить, что бабулька застыла на пороге, едва оказавшись внутри? Обходя свой дом, она что-то шептала себе под нос… Но и возражать не стала против нашего самоуправства. Честно говоря, я даже не понял, какие чувства она испытывала, настолько быстро менялись ее эмоции, в ауре творилось черт-те что. В общем, походив по комнатам, она молча ушла. Я лишь пожал плечами. Однако когда она была еще на подходе к дому, я заметил, что ее занимают какие-то мрачные мысли, вот и поделился своим наблюдением с Кариной.
– Да, у нее проблемы с внуком, – не отвлекаясь от попыток пощекотать меня пальцами ноги под мышкой, не задумываясь ответила она.
Я поймал ее ногу, поцеловал и, не отпуская, спокойно сказал:
– Так, подруга, давай колись! Кто ты, что ты, как оказалась в Кордосе, откуда узнала про внука Суры… Давно пора было спросить. – Карина замерла и медленно потянула из моей руки ножку. – Ну что, будем колоться?
– Будем, – вздохнула чародейка и стала вылезать из купальни.
Я последовал за ней. Вот полотенца Сура нам не принесла, но это не стало преградой для приведения себя в порядок: легкий теплый ветерок окутал Карину, и она уже сухая. Я тоже взял на вооружение придумку своей подруги с ее дракончиком и быстро обсушился. Мы прошли в переднюю комнату, где на столе стояла корзинка с еще нетронутой едой, и начали устраиваться. Девушка хмурилась и молча распределяла еду, я, не говоря ни слова, наблюдал за ней. Наконец мы уселись друг напротив друга, слегка перекусили.
Карина откинулась на спинку стула и посмотрела на меня:
– Задавай вопросы.
В принципе ничего страшного или необычного я не ожидал от нее услышать, но сама подготовка к разговору, затеянная чародейкой, заинтриговала.
– Давай о том, как ты попала в Кордос, как тебя поймали… в общем, обо всем.
Она поморщилась. Видимо, я задал именно тот вопрос, на который девушка не горела желанием отвечать.
– Ладно, все равно ты бы узнал. Спасибо, что спросил, а не вытянул из меня эту информацию своими магическими штучками.
Я улыбнулся, но отвечать не стал.
– Как я уже говорила раньше, мой папа довольно важный человек у нас в империи. Так вот, он является советником императора по внешней политике и курирует внешнюю разведку.
– Нехило, – покачал я головой. – А что значит «курирует»? Руководит?
– Нет, – помотала головой девушка. – Именно курирует. Понимаешь, у нас в отличие от Кордоса и других стран есть такие люди, советники, которые напрямую не управляют делами как бы подчиненных им ведомств, но обладают всей полнотой информации в данной сфере. В основном, конечно, это что-то вроде информационных или аналитических отделов, формирующих общую картину текущей ситуации для императора и вырабатывающих политику развития империи по своему направлению.
– Как-то странно это. Не легче ли сразу ставить этих людей во главе организаций и требовать от них того же самого? А то получается лишняя прослойка между императором и управляющими структурами. Неэффективно.
– Может, ты и прав, а может, и нет. Полностью император доверяет только своим советникам. Они в основном его друзья детства и просто очень умные люди. К тому же такой способ дает двойной контроль за всеми ведомствами, что обеспечивает дополнительную гарантию благонадежности.
– Что же вы на Кордос поперли тридцать лет назад? Или сорок? Не могли просчитать свой проигрыш?
Карина нахмурилась:
– Если бы не боги, мы бы победили. А вообще ты многого не знаешь. Пока королевство Кордос не разрослось до огромной империи, про искусников почти никто и не слышал. Было с десяток школ, разбросанных по материку. Посторонних туда не пускали, искусники жили затворниками внутри своих стен, что-то исследовали и никому не мешали. Их теперь называют прежними, чтобы не путать с кордосцами. Да и чародеев в современном понимании не было, только колдуны да ведьмы. Но потом искусники кордосской школы – отсюда, кстати, и название их империи – откопали какие-то старые артефакты, стали разбираться с ними и научились делать свои жезлы. В других искусных школах быстро смекнули, какие преимущества открываются перед обладателями жезлов. В общем, искусники потянулись со всего мира в Терсус – это теперь столица их империи. Кто-то шел сам, а тех, кто посильнее, сманивали сами кордосцы. В итоге все, кто присоединился, получили вожделенные посохи. Зато в других школах преподавателей почти не осталось, и Искусство там быстро захирело.
– Так что же вы не поделили? Вроде как вы с искусниками занимаете разные ниши! – удивился я.
– Не все так просто! Мы по природе индивидуалисты, больших школ у нас в те времена не было. Просто мастер заводил себе несколько учеников и обучал их. И вдруг оказалось, что учеников взять попросту негде: кордосские эмиссары забирали всех перспективных детей практически от материнской груди. И ты зря говоришь, что делить нечего: если раньше искусники были сами по себе и совсем не пересекались с колдунами, то, обретя посохи, они значительно расширили сферу влияния, утвердив за собой приоритет по традиционно колдовским направлениям. К тому же новым искусникам все давалось очень легко, им больше не нужно было прилежно учиться долгие годы. Отсюда презрительное отношение к ним и надменное – к нам. Вот из-за всего этого появилась взаимная неприязнь. Искусники набрали такую силу, что стали притеснять и обижать колдунов, выживая с насиженных мест.
– И что, враги навек? – По-моему, обычный прогресс, никуда не денешься, это нормально.
– Не все так просто. Даже не знаю, как это выразить словами. Они превратили таинство в ремесло, опорочив свое Искусство! Мы остались творцами, а они стали подмастерьями. Короче, это не объяснить, тут нужно чувствовать!
– Ладно тебе, – махнул я рукой. – Ты не отходи от темы. Рассказывай дальше.
– Сейчас, – задумчиво кивнула девушка. – Эх, выпить бы чего! – Она с тоской посмотрела на бокалы с водой, которой мы запивали еду.
– Извини, но воду в вино пока не умею превращать, – покаялся я. – Это мог делать только Христос, да и то врут поди…
– А кто это? – полюбопытствовала Карина.
– Потом как-нибудь расскажу. Типа сын Божий.
– А… – протянула девушка. – Боги – да, наверное, могут такое. Так вот, когда у искусников появились первые посохи, они вели себя как раньше. Но потом, видимо, решили, что им вполне по силам нечто большее, чем управление единственной искусной школой. А может, почувствовали нездоровый интерес к себе со стороны власть имущих. Как бы то ни было, искусники умудрились как-то договориться с кордосским правителем и встали за его спиной. Дорвавшись до управления, искусники буквально за несколько лет перекроили весь государственный аппарат. И понеслось. Соседние королевства присоединялись одно за другим, причем без войн, тихо-мирно, правители почему-то сами отдавали свои короны. Так выросла огромная империя, а бывший Кордос теперь – столичный округ в ее составе. Не сразу, конечно, это случилось, прошло несколько десятков лет, прежде чем все пришло к нынешнему виду. Всех колдунов потихоньку вытеснили со своих территорий. Где мирно, где не совсем мирно. – Девушка горько усмехнулась. – А потом искусникам, очевидно, надоело, и колдунов объявили преступниками. Кто не сбежал – тех на костер, просто и незатейливо.
– Да ну! – не поверил я. – Что так грубо-то?
Карина пожала плечами:
– Ну мы ведь тоже не хотели подчиняться новым правилам. Да и дома свои покидать всегда трудно, особенно родные земли. Ну и были между нами стычки. Сначала мелкие, потом крупные – колдуны тоже стали объединяться перед лицом общего врага. По сути, началась незримая гражданская война. Вот…
– А мирно – как?
– Это было вначале. Просто создавали невыносимые условия для жизни: колдуны получали поражение в правах, финансах и прочие прелести выдворения… Ну а потом, когда накал страстей превысил все нормы, на территории Кордоса началась война явная, в которой участвовали только искусники и чародеи. К чести кордосцев надо признать, что простое население они не трогали, даже заботились о нем. Но скорее всего это было что-то вроде игры на публику, чтобы уменьшить количество своих противников.
– Идеологическая борьба, – кивнул я.
– Ага. Ну а потом, уже спустя многие годы, колдуны стали больше общаться между собой, обмениваться опытом, открыли школы, нашли способы использовать ману, разработали методы борьбы с искусниками и по возможностям сравнялись с ними, а кое в чем и превзошли.
– Ладно, историю вашей империи я надеюсь более подробно узнать из книг, если у вас есть библиотеки.
– Есть, как не быть. Да и у нас дома неплохое собрание манускриптов и гримуаров. Я дам тебе почитать хорошую литературу. В официальных документах не все можно найти.
– Как и везде, – улыбнулся я. – Ты-то каким образом оказалась в разведке?
Карина помолчала, затем слегка смущенно улыбнулась:
– Не знаю, поймешь ли ты меня… Я с детства училась не только быть аристократкой, как положено мне по статусу, но и чародейкой. Талант у меня был и есть, но не такой уж сильный, как мне хотелось бы… Но любому необученному чародею я сто очков вперед дам! В общем, как-то в детстве я услышала, как кто-то, сейчас уже и не помню кто, шептался за моей спиной, что, мол, вот девица – все у нее есть, с таким папой, будь она уродина или глупая курица, все равно удачно замуж выйдет и никогда не будет знать лишений и горя. Как-то так выразились. И меня это настолько задело! – Карина серьезно посмотрела на меня. – И сейчас задевает. Вот… И я решила, что должна сама добиться признания. Чтобы меня уважали без оглядки на моего отца. Сейчас-то я понимаю, что все мои потуги были бессмысленны, потому что в глазах окружающих отец всегда стоит незримой тенью за моей спиной. Все мои успехи будут списываться на его поддержку… Но я все равно надеюсь и верю, что у меня получится…
– Как ты только отца не возненавидела! – восхитился я.
– Нет, что бы ни случилось, я его очень люблю. Матери-то я не помню. Умерла она давно. Ну я и решила доказать, что сама чего-то стою. Пошла к отцу, чтобы он устроил меня в разведку.
– А почему туда?
Карина пожала плечами:
– Просто интересно было. Ну и поначалу побаивалась, а тут отец вроде как начальник. Потом-то я уже освоилась, да и чародейские способности очень помогли. Сперва бумажной работой занималась, хорошо показала себя, потом меня начали привлекать к, так сказать, полевой работе.
– А там чем занималась?
– У меня среди прочих достоинств, – Карина непроизвольно поправила прическу, – есть такое: я хорошо умею снимать информацию с предметов и видеть, что с ними происходило.
– Стоп! Здесь поподробней, что это такое и с чем едят, – не на шутку заинтересовался я.
– Ах да, ты же не разбираешься в чародействе… В общем, есть такие чародеи – видящие. Это те, кто способен вытягивать информацию о чем угодно из окружающего мира.
– Из астрала?
– А что это такое?
Я только покряхтел про себя.
– Некая субстанция, эфир, поле, как хочешь назови, незримо связанная со всем в мире. В ней отражаются все события, мысли, представления разумных существ, – как можно понятнее попытался я объяснить.
– Ага, понятно, – кивнула Карина. – Возможно, это вы, маги, – девушка улыбнулась, – так считаете. У чародеев это просто природа, суть мира. Но название «астрал» мне нравится, пусть будет так. Так вот, есть три ступени восприятия. Первая, начальная – способность видеть, что происходило вокруг определенного объекта или живого существа, но не более того. Обладатели второй ступени способны не только увидеть окружение объекта в прошлом, но как бы устанавливают связь с увиденными предметами и людьми, могут определить их местоположение, состояние, считать прошлое и настоящее. Третья ступень продолжает не вторую, как можно было бы подумать, а снова первую, но в другую сторону. Такие чародеи могут предсказывать будущее. Вернее, они видят наиболее вероятные линии развития событий, связанных с данным объектом. Вторая и третья ступени сильно завязаны на астрал, как ты говоришь, а вот первая – нет.
– Забавно, я всегда считал, что информация о мире отражается только в астрале.
– Не только, – покачала головой девушка. – У нас проводились исследования. Чародею-толкователю блокировали доступ к астралу, и он пытался считать информацию с предмета. Получалось, хоть и хуже. Но вообще, если честно, четкой границы между этими ступенями не существует. У каждого чародея, практикующего дисциплину точного толкования, все эти уровни восприятия присутствуют в той или иной степени, просто второй и третий всегда слабее и чаще молчат, но иногда как бы просыпаются. Самое смешное, что есть люди, у которых такие способности от природы. Они не проходили специальное обучение, не могут сформировать даже простейший конструкт, но при этом отлично видят. Тут главное – научиться понимать свои видения. Всякие ведьмы и оракулы – как раз такие.
– А у тебя какая ступень?
– Первая – очень хорошо, вторая – очень слабо. А предсказывать еще ни разу не удавалось.
– Так почему тебя взяли в разведку, да еще отправили в Кордос?
– А у меня отлично выходило по предмету получать информацию о его хозяине, видеть, знает ли он то, что нам нужно, или нет. Готов ли сотрудничать. Его слабые и сильные стороны…
– Да уж… полезное свойство… И что было дальше?
– А дальше меня с группой отправили в Беллус – это такой уникальный город, принадлежащий одновременно и нам, и Кордосу. Там часто молодняк обкатывают. Искусники, кстати, тоже. Даже в войну. Как ни странно, жарких боев там не было, только мелкие стычки: кругом смерть, кровь, а в Беллусе как бы перемирие. Так вот, в основном мы сидели в своей части города – мне приносили похищенные у разных людей предметы, а я выдавала информацию об их хозяевах. Но иногда мы переходили рубеж и работали на чужой территории. Разумеется, со всей возможной поддержкой и подстраховкой, чтобы кордосцы не поймали. Как-то образовалось срочное дело в кордосской части города, а все были в разъездах. И пришлось мне отправляться под защитой только одного боевого чародея, Гарцо, и одного мечника. Обычно наши вылазки прикрывали трое боевых опытных чародеев и несколько простых воинов, но вот тут случилось именно так. Теперь-то я знаю, что это была ловушка, но не понимаю, как кордосцы сумели так все точно рассчитать. И цели я не поняла. Нас с Гарцо почти не допрашивали – сковали амулетами, надели мешки на голову и куда-то отправили. Несколько раз перевозили с места на место, пока не оставили в Маркине, где мы с тобой и встретились.
– Занятная история. А Гарцо кто?
– Тоже стажер, как и я. И тоже сын одного из сановников, но не из советников. Его отец, как и мой, довольно богатый и уважаемый человек, помощник управляющего счетной палаты. Жаль, что нам не удалось Гарцо вытащить с собой, – закручинилась девушка.
– Возможно, тебе надо жалеть, что ты отправилась со мной, а не с той группой, что напала на тюрьму. Мне кажется, они как раз пришли вас освобождать. Сейчас бы сидела дома в тепле и уюте и горя не знала.
Карина вздохнула:
– Да нет. Еще в камере ты заронил в мою душу сомнения. Я много думала над твоими словами и пришла к выводу, что нас подставили, причем кто-то из своих. И главная цель – не я, а мой отец. Нам стоит как можно незаметнее пробраться в Оробос. Пока не встречусь с отцом, лучше не заявлять о себе громко… Даже не представляю, что они могли от него потребовать… Мне его так жаль… – На глаза девушки навернулись слезы.
Я положил свою ладонь поверх ее.
– Не переживай. Все будет хорошо. А что ты можешь сказать обо мне? – резко сменил я тему.
– Думаешь, я не пробовала? Ничего не выходит, – огорчилась Карина.
– Как думаешь, почему?
– Не знаю. – Она пожала плечами. – Только тюрьма лезет в глаза, и все…
– Может, ты далеко в прошлое ходить не умеешь?
– Не знаю. Хотя мне удавалось считать информацию о своих предках по фамильным драгоценностям, а это несколько сотен лет.
– Ладно. Нет так нет. Ты что-то говорила про Суру. И вообще, расскажи все, что смогла выяснить.
– Она на самом деле раньше жила в этом доме. У нее умер муж несколько лет назад. Вижу ночной лес, огромные клыки: похоже, его загрызли дикие звери на охоте. Кстати, Мук, что нас встретил, – ее сын. У Суры какие-то проблемы с внуком, то есть с сыном Мука. Она хотела бы попросить у нас помощи, но на это наложено мощное табу. То есть она сама понимает, что не попросит. Просто нельзя.
– А что о самих людях скажешь?
– Тут что-то странное. Обычно берешь чужую вещь и двигаешься в прошлое до возможного предела. А здесь как будто фрагментами все. То есть видишь человека, потом как будто кусок выпал, а потом снова прозреваешь. Никогда с таким не сталкивалась. Только если специально стирать часть отпечатка с предмета, но совершенно понятно, что здесь что-то другое. Жаль, вещей в доме для изучения маловато – завтра надо бы пройтись по деревне собрать материал. А еще собаки – их здесь много и они не обычные. Отношение к ним не как к животным. Дети играют с ними вместе, едят, спят. Я этого не понимаю!
– Да, не простые собачки, – подтвердил я. – Встретился я тут с одной – аура очень развитая. Может, они играют большую роль в жизни жителей деревни. Читал я как-то про одно далекое племя, в котором каждый человек должен был приручить животное и не расставался с ним до смерти. Мало ли что еще может быть. – Я пожал плечами.
– Думаю, это химеры. Чародеи умеют вмешиваться в развитие плода на этапе беременности, и тогда рождаются новые виды с удивительными свойствами. Очень похоже.
– Например?
– Разные… Я не сильно разбираюсь в этой области – химероводство у нас развито слабо. Отец только мохнаток покупает – их используют для учебы и экспериментов, чтобы свою ауру не портить, если что-то не получится. Так вот, мне кажется, зверь, который следил за нами утром, – химера, но какой это вид, не знаю.
– Так, может, мы зря переживаем? Ну живет здесь какой-то чародей, разводит собак, никого не трогает. Нас до смерти боится, потому и прячется. А жителям до нас вообще дела нет.
– Все может быть. По крайней мере, отраву в еду не суют, и то хорошо, – согласилась Карина. – Может, пойдем спать? А то я что-то устала.
– Точно устала? – улыбнулся я с намеком.
– Точно, точно. Тебе мало было в купальне? – смущенно улыбнулась в ответ девушка.
– Когда я смотрю на тебя, все время хочется еще! Но не буду настаивать. Вижу, что действительно устала, хоть и спала уже.
– Это, наверное, реакция на длительный переход по горам. – Карина сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.
Утром, как и хотели, мы отправились на прогулку: размяться, подышать воздухом и собрать информацию. Отоспались на славу, ночь прошла без происшествий – никто не тревожил мои плетения. Надо расспросить жителей деревни, где мы оказались, и планировать дальнейший путь. К тому же нас из уютного гнездышка выгнал голод – Сура завтрак нам так и не принесла.
– Что-то народу не видно, – сказала Карина, едва мы вышли на улицу.
Правда, откуда-то справа доносился легкий гул. Посмотрев туда, благо деревня просматривалась насквозь, мы увидели толпу людей. Похоже на утреннюю планерку перед началом рабочего дня. Мы не спеша направились в ту сторону. Было интересно послушать, о чем идет речь. Однако стоило нам подойти ближе, как люди замолчали и начали расступаться, пропуская нас к председательскому месту. Эх, жаль, не догадались подслушать, что тут говорили без нас! Как и вчера, мы снова оказались перед старичком-председателем. Мне только не понравилось, что люди окружили нас, точно шпана на улице. По крайней мере, возникло похожее впечатление.
– Какие-то проблемы? – решил я занять наступательную позицию, видя, что старик мнется. Рядом с ним стояли Мук, Сура, еще какой-то парень – видно, они были основными спорщиками.
– Это правда, что ты умеешь менять форму? – наконец решился старик.
Все напряженно уставились на меня.
Уровень напряжения вокруг внезапно достиг критической точки. Я это четко почувствовал. Заметила это и Карина, причем, похоже, раньше меня – вокруг нее уже крутилось около десятка конструктов довольно устрашающей формы. Хотя… с помощью своего Шустрика она уже насобачилась формировать конструктов в течение нескольких секунд, так что еще не факт, что она быстрее меня заметила угрозу. Тьфу! О чем я думаю? Странно, вроде бы сейчас случится что-то неприятное, но я спокоен как удав.
– Нет, не умею, – сдержанно ответил я.
Некоторые из собравшихся явно успокоились, а другие были все так же напряжены. Вдруг парнишка, стоявший рядом со стариком и Муком, шагнул вперед и гневно выпалил:
– Неправда! Я сам видел! – И внезапно остановился, будто проговорился о чем-то.
У меня же в голове словно что-то щелкнуло, и я рассмеялся. До колик в животе.
Карина, да и окружающие, с удивлением смотрели на меня. Наконец девушке надоело это, и она пихнула меня в бок:
– Ты что?
– Вот уж не думал, что выдумка может стать реальностью! – Я вытер слезы с глаз. – Просто секунду назад этот парень сказал, что он оборотень! Понимаешь, Карин, вчера на меня напала собака, но рядом никого не было и никто этого не видел – совершенно точно. Вот и получается, что этот чел – то животное. Ну как, мальчик, ребрышки не болят?
– Хватит! – оборвал мои разглагольствования старик. – Сказано было слишком много. – Он кивнул кому-то, и сразу все завертелось.
Тот пацан, над которым я смеялся, вдруг сделал странный жест рукой и, словно заправский стриптизер, одним движением сорвал с себя всю одежду и отбросил в сторону. Тот же фокус проделали и другие мужчины. Прямо шоу эксгибиционистов какое-то. Не уверен насчет Карины, но мне не понравилось. Да… Наверное, зря я смеялся, потому что в следующий миг воздух вокруг голых мужиков будто подернулся маревом, как бывает в жаркую погоду… А может, это просто глюки восприятия, ведь дальше произошло что-то просто невероятное: отмеченные личности превратились в уже знакомых нам с Кариной собачек-переростков.
Смеялся я как раз потому, что не верил в возможность подобных трансформаций, примерно представляя, какими энергиями нужно оперировать, чтобы так перестроить информструктуру. Но реальность в очередной раз посрамила меня. Впрочем, размышлять на тему возможного и невозможного будем в другой раз, если нас не сожрут эти зубастые бестии, которые уже приготовились совершить свой финальный для нас прыжок справедливости или наведения порядка в отдельно взятом населенном пункте.
Конечно, я лукавлю – сожрать не сожрут: нужно быть последним идиотом, чтобы не подготовиться к любому негативному развитию событий, когда тебя обступила толпа людей, которым ты не доверяешь. Защитный полог я могу ставить чуть ли не рефлекторно, да и вообще есть у меня еще несколько неплохих магических фокусов на подобный случай. Поэтому, мгновенно разогнав свое восприятие и разделив его на потоки, я понял, что у меня вполне достаточно времени, чтобы не просто деструктивно отреагировать, но и попытаться нормализовать ситуацию без особых разрушительных последствий.
К месту вспомнилось то, чем я недавно занимался в доме, особенно почему-то на ум пришла гномья сеть, которой я укреплял стенки отводов туалета во дворе. Наверное, потому, что эта ассоциация прямо напрашивалась на ум – набросить сеть на агрессивное животное. А почему нет? Ее формирование займет у меня долю мгновения (тут наличие биокомпа ставит меня вне конкуренции с другими магами), вреда особого животинкам она не нанесет – сеть мелкоячеистая, а я ее еще хорошенько заглублю в землю, получится хороший кокон, нижняя часть которого придавлена земным пластом.
Я мгновенно крутнулся, зафиксировал взглядом уже начинающие прыжок тела и сделал то, о чем так долго тут распинался. Кстати, не зря я упомянул про рефлексы – сам не заметил, как одновременно со всеми этими делами поставил защитный купол вокруг нас с Кариной. Благо жители деревни не вплотную к нам стояли, так что обошлось без лишних проблем. Без проблем для жителей.
Следующая сценка напомнила мне таковую из классики «не ждали». Все замерли, лишь собачки старались вырваться из плена. Женщины не пытались перекинуться. Очевидно, рвать путешественников на части – сугубо мужская прерогатива. Ну и ладно, стриптиз в исполнении селянок меня как-то не вдохновляет. Так… Просто стоять столбом глупо, надо что-то делать, что-нибудь типа такого…
Я издал глухой горловой рык, снова с уходом в инфразвук. И вот тут пробрало всех. В том числе и меня, так как я пустил звук по кругу. Блин! Надо что-то с этим делать! И тут на мои мысли отреагировал голос биокомпа. Или это я переборщил с мощностью, и он автоматически сработал: «Деструктивные звуковые воздействия блокированы».
Тут же почувствовав облегчение, я перевел дух. Больше мое собственное творение на меня не действовало. Делаю усилие, указывающее биокомпу блокировать любые деструктивные звуковые колебания, чувствую ответ «принято» – и оглядываюсь. Все вокруг сидели, зажимая голову руками. Даже Карина спала с лица, хотя я старался обойти ее звуковой волной, да и дракончик, кажется, помог ей.
– Ну что, может, теперь нормально поговорим?
Сетку я снял и терпеливо дождался, пока все звери снова станут людьми. Они с этим не спешили, стоя на широко расставленных лапах, тяжело дыша и капая слюной. Умом-то я понимаю, что это последствия моей инфразвуковой обработки, но глаза-то видят страшных хищников у самых ног в опасной близости. Это, скажу я вам, совсем не то же самое, когда вы смотрите на какого-нибудь грустного волка через толстые прутья клетки.
Наконец все обернулись людьми. Голыши со сноровкой, выдающей регулярные тренировки, ловко натянули на себя свои тряпки и снова стали похожи на простых фермеров. Одежда у них, кстати сказать, оказалась единой – что-то вроде комбинезона, который легко можно сдернуть и надеть обратно. Именно из-за этой особенности мне казалось, что наряды у них неряшливые. Любая вещь затаскается, если часто бросать ее где попало!
Когда все оделись и послушно уселись на лавочки, я немного расслабился. Никто не ушел: все население поселка оказалось оборотнями, все были в курсе всего и теперь молча слушали, ожидая приговора старосты. Вот такая вот демократия, итить ее! Я медлил, поэтому говорить начал старик:
– Не буду от тебя ничего скрывать, юноша. Ты уже узнал достаточно, но можешь сделать неправильные выводы. Не серчай на нас за такую встречу – наше племя скрывается от окружающих очень давно, и на то есть причины. Мир слишком жесток и непредсказуем, люди переменчивы в своих суждениях и привязанностях, чтобы доверять им. Много раз нас пытались уничтожить, и мы в конце концов разочаровались в человечестве. Поэтому давным-давно нашими дедами было принято решение укрыться от мира и сделать так, чтобы память о нас стерлась в веках. Вероятнее всего, мы – одни из самых древних существ на земле. Наши предания повествуют, что нас создал демиург этого мира. Возможно, как игрушку – пробу своих сил, мы уже не помним. Много было стран, государств, империй на этой земле. И всегда мы были воинами, разведчиками, курьерами. Но никогда мы не чувствовали людской признательности за нашу службу. Нас боялись, ненавидели, убивали свои же, те, кому мы служили. И примерно тысячу лет назад наши предки решили бросить службу и обрести свободу. Сломали ли мы свое предназначение и было ли оно вообще – не знаю. Не буду судить, правильно ли поступили наши предки. Нам неизвестны все причины этого решения, однако оно было принято и до сего момента исполнялось неуклонно.
– Почему этот парень, – я кивнул на того, кто вчера пытался на меня напасть, – решил, что я не достоин жизни?
– Слишком глубоко вошло в него обучение. С младых ногтей нас учат, что чужаки опасны. Ему не были понятны мотивы нашего гостеприимства, вот он и решил с юношеской горячностью следовать решению предков – никто не должен о нас ничего знать.
– А в чем причина вашего гостеприимства? – полюбопытствовал я.
– Твоя женщина – чародей. Мы сомневались в успехе в случае нападения. Я же надеялся, что вы ничего не поймете и просто уйдете.
– Хм… Ладно, замнем для ясности. Ваши дальнейшие действия? Снова попытаетесь нас убить, как только представится возможность, или забудете об этом инциденте?
– Нет, – печально вздохнул староста. – Никто на вас нападать больше не будет. Мы знаем свое место. Если бы мы догадались, что к нам идет архей, то бросили бы дома и ушли в горы.
Надо будет порасспросить Карину насчет археев – кто такие и с чем их едят. Но пока можно спросить и у старика.
– Почему вы решили, что я – архей?
– Может, и не архей, – согласился староста. – И до них были люди, которые повелевали миром, как ты. Чародеи все же другие: ближе к нам, к природе. Археи – те, кто познал мир, но не слился с ним. За что и поплатились в свое время.
Мы немного помолчали. Вдруг Карина нагнулась ко мне и прошептала:
– Спроси про Суру.
Я кивнул.
– Мы знаем, что у Суры какая-то беда и это касается ее внука. Мне бы хотелось узнать, в чем дело.
Старик в который раз вздохнул. А Сура, стоящая рядом, дернулась.
– Ничего-то от вас, мейхов, не скроешь, – пробормотал староста.
– Мейхов? – переспросил я.
– Так называли таких, как ты, давным-давно. Археи были мейхами.
– А что насчет искусников?
– Слабенькие мейхи, получившие в свои руки наследство археев. – Староста пожевал губами и вернулся к рассказу: – В мирное время дети у нас рождаются редко. Однако во время службы или войн, когда наши ряды редеют, женщины начинают рожать очень часто, восстанавливая численность рода и принося радость в семьи, смягчая горе потери. Наверное, так было задумано творцом, чтобы не вывелось племя оборотней. Живем мы чаще в человеческой ипостаси: срок, отмеренный ей, больше, чем у пейсьей. Так называется наша вторая сущность.
Я покатал на языке эти слова – пейсья ипостась. И вроде бы похоже на «пёсью», то есть собачью, но нюанс в произношении не дает полностью ассоциировать сущность с собачьей. Старик тем временем продолжал рассказ:
– Пока мы находимся в одном теле, второе не стареет. Поэтому ты не видишь тут стариков. К концу человечьей жизни, в которой мы проводим большую часть времени, пейсья ипостась еще полна сил, несмотря на меньший срок существования, и старость мы встречаем в животном облике. Сейчас старики ушли, чтобы не попадаться вам на глаза. Остались только я да Сура. Дети у нас рождаются в человеческом виде: если это сделать в пейсьем, детеныш никогда не станет человеком. И первое обращение в свою вторую ипостась ребенок делает в шесть лет. Обычно это не вызывает никаких проблем – детей заранее готовят к этому. Но очень редко случается, что малыш не может перекинуться. И здесь есть выход – его оставляют одного вдали от нас, в лесу или в горах, тогда страх одиночества и зов дикой природы помогают ребенку научиться менять форму. Это почти всегда помогает. Но…
– Но иногда все же случается, что и это не срабатывает, так? – спросил я.
– Да. Обычно через несколько дней малыш прибегает в деревню уже на четырех лапах, максимум – спустя неделю. Сын Мука уже месяц бродит один в человечьей ипостаси. Мы проверяем иногда, как идут дела, но у него не выходит.
– Дальше можете не продолжать. Сура хотела попросить нас помочь, верно?
– Она думала, что чародейка, – он кивнул на Карину, – сумеет помочь. Но я-то знаю, что способности чародеев совсем другие, такое им не под силу. И лишь сейчас, зная, что ты мейх, я считаю, что возможно… Возможно, – выделил это слово старик и покосился на Суру, – ты способен что-то сделать. Или хотя бы посоветовать. Я все равно сомневаюсь, что ты справишься. Ты не Творец, а такое скорее всего под силу только ему. Или кому-то, кто воистину могуч. Археи были сильны, но с тех пор мейхи измельчали. Когда-то давно они могли двигать горы, менять русла рек, вырастить в пустыне лес и, наоборот, превратить цветущую долину в пустыню одним лишь желанием, одной мыслью. Они летали по небу, жили под водой и много чего еще. Потому и сомневаюсь я – сильный мейх не заблудился бы, не пришел просить у нас крова.
– Я понимаю ваши сомнения. Однако все же хотел бы посмотреть на ребенка. Но сначала на его отца, Мука. Я пока с трудом представляю, как вы устроены, что Творец заложил в вас, хотя у меня и есть предположения. – При моих словах старик удивленно поднял брови, но не стал перечить и кивнул. – И надеюсь, вы нас накормите завтраком, а то с утра крошки во рту не было. – Я улыбнулся, и старик впервые с нашей встречи улыбнулся в ответ.
– Хорошо, – кивнул он. – Меня можете называть Туком. Я готов принять вас в своем доме.
– Нет, – покачал я головой. – В доме Суры, где мы остановились, вполне удобно.
– Да, я слышал, что вы там все переделали. Кстати, возвращаясь к нашему вопросу, – что все-таки видел этот охламон? – Тук указал на парня, обвинившего меня ранее в трансформинге.
– Просто хорошая иллюзия, – ухмыльнулся я и тут же «перекинулся» в своего мишку. Причем ввел в этот процесс небольшие эффекты, увиденные у настоящих оборотней. А именно – легкую размытость воздуха во время оборачивания. И еще для пущего эффекта сохранил одежду, сделав иллюзорные дыры, как будто она порвалась на мощном теле.
– Хм… – почесал бороду Тук. Люди вокруг тоже не стояли истуканами, а почему-то отшатнулись. – Немудрено, что он спутал. Иллюзия, говоришь? Хм… Похож на животное с гобелена – на бэра. Эти бэры в прежние времена обитали далеко на севере, когда там еще не было снегов и льда, но давным-давно вымерли. Да и наше племя пошло именно оттуда, с севера. Не всегда мы жили тут… – Еще раз окинув меня взглядом, Тук хлопнул ладонью по колену. – Так! Хватит бездельничать! – начал выдавать он цэу. – Мук! Идешь с гостями к ним, делаешь все, что они скажут. Сура, обеспечь гостей завтраком, а потом сбегаешь к внуку – глянешь, где он, как он. Как обычно, делаешь так, чтобы он тебя не заметил. Гости потом сами решат, показываться ему на глаза или оставить все как есть. Фул! Где коровы? Ты их отогнал на пастбище? А кто смотрит за ними? Никто? Ах ты прибежал сюда, чтобы поглазеть, что происходит?! Быстро вернулся к стаду! И вообще, что, никто не знает, чем заняться?! Все за работу, живо! – Тук грозно посмотрел на уже поредевшую толпу людей, и те хоть и быстро, но, не теряя достоинства, стали расходиться.
Карина
Нет, что ни говори, а эта «магия» в исполнении Никоса кое в чем имеет явные преимущества перед чародейством. Даже Повелители Чар не смогут так быстро и не особо напрягаясь сотворить из страшной каменной хибары очень уютненькое жилье! Да что там говорить! Вообще не смогут. Правда, чародеям такого уровня все равно где жить – лишения не особо им досаждают, они их просто не замечают, но все равно… все равно… Приятно полежать в горячей воде после долгого перехода! Приятно смотреть на уютную обстановку, а не на серое убожество! Приятно ходить босиком по теплому полу, при этом глазами видеть траву под ногами… А постель! Достойна любого аристократа. Да что там аристократа – императору впору такое ложе!
И вообще с Никосом не соскучишься – постоянно чем-то занят, при этом всегда готов поболтать на любые темы. Даже простые девичьи разговоры, которые порой Карина для разнообразия зачинала, чтобы немножко позлить спутника, не вызывали у него того неповторимого выражения на лице, которое у мужчин обычно возникает в таких ситуациях независимо от их положения в обществе… Да и просто много интересного Никос рассказывает, заслушаешься…
Так она думала до вчерашнего вечера, когда не было забот и переживаний. А на следующий день ей было очень плохо, хотя, кажется, удалось это скрыть от Никоса. Видимо, поэтому у нее сегодня получились просто убийственные конструкты – наставник был бы доволен. Оборотни там или не оборотни, но в живых те, на кого напали бы ее малыши, не остались бы точно. Хорошо, что Никос не дал ими воспользоваться – ситуация явно обернулась в их пользу. И даже тот факт, что, оказывается, существуют люди, способные превращаться в животных, факт, в другое время надолго вогнавший бы ее в изумление и шок, сейчас оказался чуть ли не на задворках сознания.
Вчера вечером, еще когда мечтательная улыбка не покинула ее, Карина поймала себя на странном чувстве. Перед отходом ко сну она, как обычно в последнее время с момента первой близости с Никосом, решила скорректировать работу своего организма, чтобы не забеременеть. Привычно прогнала внутреннюю энергию по телу, сконцентрировалась мысленным взором в нужном месте и… Вот тут она и почувствовала это странное нежелание сделать то, что должно. Неужели она захотела от Никоса ребенка? Тем более что она явно видела – их игры в купальне сегодня вполне могли привести к такому результату.
Долго лежала Карина в темноте, положив голову на руку своего мужчины. И все тянула и тянула с решением. Прикидывала и так и эдак, какие могут быть последствия в одном и в другом случае. Эмоции и желания говорили одно – разум другое. Слишком у нее все неопределенно впереди. Есть большущие сомнения, что Никос останется с ней, как только она доберется до дома. А ребенок неизвестно от кого – очень и очень плохо для ее репутации. Кувыркайся с кем угодно, но без последствий и чтобы никто не узнал – такое в ее среде отношение к этому делу, хоть Карине оно никогда не нравилось. Но сейчас даже была рада, что перед «своими» она может быть чиста в этом плане. А вот ребенок… Ведь отцовство определяется легко – то, что ребенок от другого, не скроешь. Любой чародей из видящих, таких, как Карина, гарантированно сможет определить, чье семя… Чему же поддаться – разуму или желанию?
Ник
Расположились мы в нашем «замке» со всеми удобствами. Мук, увидев обстановку, пребывал в некоторой прострации. Рассказам своей матери он, похоже, не сильно верил. И в процессе моей работы продолжал потихоньку осматриваться, будто снова и снова пытаясь понять, не сон ли это.
А работа моя выглядела довольно непрезентабельно для стороннего человека. Я молча сидел напротив Мука, прихлебывал предложенный старостой напиток, напоминающий слабоалкогольное пиво, и смотрел на своего подопечного. Или не смотрел, когда закрывал глаза, чтобы сосредоточиться на отдельных моментах.
В действительности же я изучал информструктуру перевертышей и пытался разобраться. А посмотреть было на что. Я сперва, грешным делом, подумал, что они каким-то образом меняют свою информструктуру. Как бы не так! Просто у оборотней их две, одна активная, вторая – нет. Причем оказалось, что это не два автономных образования, связанных друг с другом, а эдакий микс. Во время трансформации энергия из одной части информструктуры перетекала во вторую, активизируя ее. При этом, собственно, и происходил процесс превращения. Как я упомянул выше, это не были две независимые информструктуры, во многих точках они соединялись, и я долго не мог понять, по какому принципу. Но потом все же сообразил – просто многие общие вещи, те моменты, одинаковые для обоих организмов, не дублировались, а повторно использовались, что не мешало общему процессу. Вот для примера. В обеих формах есть сердце, общие принципы его функционирования одинаковы, и чтобы тупо не дублировать эти инфоописания, использовались уже существующие. Поэтому информструктура оборотня выглядела как многослойный пирог, в котором одновременно мог работать только один уровень. Единственное, что я не понимаю, – что происходит с сознанием человека, с его душой и памятью. Мозги-то разные. При превращении в животное интеллект явно снижался, именно поэтому я тогда определил их просто как умных животных уровня ребенка. Отлично для собаки, но плохо для человека.
Еще был блок типа временной памяти, который при перекидывании заполнялся какой-то информацией. Можно предположить, что о текущем состоянии организма, но этому противоречит пропадание ран, нанесенных организму в одной ипостаси. Что и продемонстрировал тот парень, у которого не было ни малейших следов сломанных ребер. Хотя… возможно, эта мысль – что там не прописываются именно деструктивные изменения – имеет право на существование. Тут ведь какая ситуация. Если я чему-то научился, например, на уровне рефлексов, это, несомненно, отражается в информструктуре, но не сразу, а с запаздыванием. Возможно, чтобы не потерять подобную информацию, она и прописывается в этом буфере… Было еще много разных модулей, назначение которых я мог определить примерно, но они, кажется, не играли важной роли в понимании общей работы системы.
Довольно интересная штука получается. Этот принцип можно применить и для предметов. Скажем, меч превратить в щит и наоборот. Или один образ использовать как ширму для другого объекта, а при выполнении некоторых условий – превращать обратно. Вот только если размеры и вес разные, то будет происходить в одном случае – подпитка из инфосети энергией, а в обратном – ее выделение. Оборотень же превращается в существо с равным весом, и флюктуаций в инфосети при перекидывании не происходит. Вернее, для самой работы механизма что-то потреблялось, но несущественное количество. Для предметов особой необходимости в таком превращении я не видел. Если уж владеешь подобными трансформациями, то проще иметь кучу информструктур, которые по мере надобности можно запитывать, «проявляя» объект. Хотя и достоинства есть – не надо брать энергию из инфосети. А вот эта буферная память – довольно интересная штука, ее можно использовать для точного возврата объекту его состояния без учета деструктивных факторов, то есть производить информационную чистку. Хм…
В целом можно сказать, я разобрался в принципах перевертывания, хотя, конечно, сам создать нечто подобное пока не рискнул бы. Понимание-то – «в принципе». Это как пытаться чинить компьютер, зная лишь в теории его устройство. Хотя надеюсь, что с проблемой конкретного оборотня, то есть того пацана, где-то бегающего на природе, разобраться получится. Шаблон работы у меня есть: можно будет просто «прозвонить» схему и попробовать «потыкать паяльником». Может, просто у него не работает какая-то связь или еще какая-нибудь мелочь. В общем, надо на месте разбираться.
В поход за волчонком отправились мы с Кариной и Мук с Сурой. Бойкая бабуля уже успела в пейсьей ипостаси сбегать проверить любимого внучка, точнее, узнать, где он и что делает. Поэтому мы направлялись не наобум, а в конкретное место. Ездовых лошадей, естественно, у оборотней не было – когда надо, они спокойно добегали до нужного места в животном виде. А для торговли с внешним миром и доставки грузов в пределах деревни местными использовались огромные медлительные тяжеловозы. Парочка таких вполне могла заменить фермерский трактор, но седлать их было бы смешно, да и нечем. Так что мы своим ходом чапали. Сура и Мук тоже пошли людьми. Мука это не особо напрягало, а вот Сура уже поизносила свою человеческую ипостась. Тем не менее километров десять мы отмотали часа за два. В пути почти не разговаривали – я раскладывал по полочкам новые знания, Карина сегодня что-то не в настроении, из Суры и Мука просто бьет фонтан надежды, даже напряжно становится и отвлекает.
Малыша на месте не оказалось, но это не стало проблемой. Он убрел с места своей последней отсидки недалеко – по следам собачьи носы вычислили его мгновенно. Парнишка забился в какой-то ягодный куст и печально кидал по одной ягодке в рот. Нас он не видел. У Суры из глаз давно катились слезы, которых она не стеснялась, а Мук стоял мрачный, то сжимая, то разжимая кулаки. Бабулька было дернулась к малышу, но я остановил ее:
– Не надо пока показываться. Мне удобнее, когда он спокойный. Давайте найдем недалеко местечко, где бы нам никто не помешал.
Сура кивнула и повела нас за собой. Метрах в двухстах от малыша оказались такие же густые раскидистые кусты той же ягоды, откуда нас не было видно, но мы нормально видели пацана.
– А почему так далеко? – тихо спросила Карина.
– Просто я не уверен в результате, – так же тихо ответил я. – Если ничего не выйдет, имеет смысл продолжить их обычный способ инициации проблемных детей. Может, у него не сразу, но все же получится. А если мы появимся перед ним, то можем нарушить этот процесс.
Сура меня услышала и отошла в сторону, чтобы в одиночестве предаться своему горю. Мук также отошел, сел на землю и с тоской стал смотреть на сына.
Мне было их действительно жалко, но и давать никаких обещаний я не хотел. В принципе, когда мы еще сюда шли, я не стал настраивать родственников на положительный результат, и, похоже, они меня правильно поняли.
Я тоже уселся на землю, глядя на мальчишку. Перво-наперво усыпим его, чтобы он не надумал куда-нибудь уйти. А теперь – за работу. Я отодвинул в сторону все звуки, картинки местности – все, что мешало сосредоточенности. Передо мной был только мальчишка. Я стал переходить на следующие уровни зрения, пока не остановился на видении информструктур. Так как я не отводил взгляда от пацана, биокомп послушно отфильтровал все остальные объекты. И это хорошо, иначе я бы заблудился в этой мешанине, все-таки было далековато. Я потянулся к пацану и прикрепил к его информструктуре ниточку. Затем потихоньку, не выпуская из сознания второй ее конец, выплыл в инфосеть. Аккуратно огляделся на наличие врагов в виде богов и их отродий, ничего не нашел и снова перевел взгляд на нить. При переходе в инфосеть восприятие мира изменилось, и я, естественно, потерял из виду пацана, но для того я и заякорился на нем. Как и ожидал, здесь мой поводок тянулся далеко за пределы видимости. Это был единственный неудобный и даже опасный для меня момент – надолго и далеко оторваться сознанием от своей информструктуры. Но был и большой такой жирный плюс – производительность и качество моего мышления в инфосети, как я давно заметил, сильно возрастали. Да и скорость увеличивалась чуть ли не на порядок даже по сравнению с разогнанным сознанием, опирающимся на биологический мозг. Мысли были кристально четкими, ясными, острыми. Это мне нравилось. Не нравилось только, что второго конца нити я не видел.
Была еще одна немаловажная причина, почему я решил действовать через сеть. В конце концов, защититься от богов или противостоять им при необходимости я смогу только отсюда, а опыта как такового у меня в этом нет. И его надо нарабатывать «на кошках». А за последние дни я убедился, что бог, которому я подпортил крови, меня из виду потерял.
Биокомп по моей команде сформировал несколько структур-детекторов, которые раскинул в округе. Для меня он помечал их зелеными точками, хотя сами по себе они были такими мелкими и незначительными, что вряд ли кто их сможет засечь. Кстати, интересный момент. Я в инфосети нахожусь исключительно своим сознанием, мозг при этом практически спит, однако биокомп работает как обычно. Неужели он слился и с моим внутренним «я»? Умник мне про это ничего не говорил. Забавно… Постоянно оглядываясь на эти маркеры, но больше полагаясь на биокомп, я медленно отправился по нити. Двигаться, как ни странно, пришлось очень далеко, что в очередной раз подтвердило мои наблюдения о несовпадении информпространства и обычного. Нить изгибалась, поворачивала, но впереди меня появлялись все новые и новые маркеры-детекторы, разбросанные биокомпом, так что я в принципе не особо боялся неожиданно напороться на врагов. Если вдруг наши пути случайно пересекутся, я благодаря своей предусмотрительности узнаю об этом загодя.
Наконец я достиг цели. Вот она – информструктура мальчишки. Внешне почти такая же, как у его отца. Ну что ж… Будем разбираться…
По внутренним часам прошло довольно много времени, когда я, сравнивая структуру малыша с папашиной, нашел одно отклонение от нормы. За норму, естественно, взял Мука. У пацана оказался дефект в слое пейсьей ипостаси. Если бы он смог превратиться в собачку, то у нее задние лапы были бы недоразвиты. Соответственно, я нашел место, которое проверяло целостность информструктуры и в нашем случае блокировало модуль переключения ипостасей. Мысленно почесал затылок – надо же, создатель этих существ предусмотрел возможную ошибку в потомках при рождении. Возник вопрос – что делать? Оставить как есть или отключить блокировку? Пацан сможет изменить облик, но тогда будет калекой-собакой. Проблемы в их обществе ему обеспечены в любом случае – будет изгоем. Попробовать восстановить по подобию отца? Сложновато, однако. Да и справлюсь ли? Не напортачу?
Карина
Прошел час с того момента, как Никос начал медитировать. Она еще тогда обеспокоилась – какой-то странный транс. Такое ощущение, что парень просто уснул – аура спокойна, никаких изменений, дыхание почти отсутствует. Да и сердце бьется медленно-медленно. Но девушка не стала ничего предпринимать, веря – Никос знает, что делает. А вот ей совершенно непонятно, что он делает. Никакой чародей или искусник не может так творить. Тогда аура бурлит, а тут спокойствие смерти… Тьфу! Спокойствие сна. Сура с Муком тоже уже извертелись все, не прекращая наблюдать за своим отпрыском. В конце концов Карина махнула рукой – помочь ничем не может, а помешать – легко. И она снова погрузилась в свои невеселые мысли.
Прошло еще полтора часа, когда ее выдернул из дремы резкий выдох Никоса. Он медленно поднялся на ноги и размял затекшие мышцы. К нему подскочила Сура, а Мук лишь встал и молча смотрел на парня.
– Ну что? – не выдержала старуха.
Никос же хмуро посмотрел на нее, на Мука и сказал:
– У мальчишки была порченая пейсья ипостась, а создатель предусмотрел блокировку перекидывания в таких случаях.
Мук резко сел на землю и уставился вдаль. Но старуха расслышала то, на что не обратил внимания отец мальчика.
– Была?
Никос кивнул:
– Я постарался исправить ее, взяв за основу пейсью ипостась Мука. Вроде бы получилось, но гарантий дать не могу. Так что вам решать, оставить блокировку или решиться на перекидывание. Я не Творец, и уверенности, что все сделал как надо, у меня нет. Поэтому думайте. – Ник отвернулся от них, подошел к Карине и сел рядом.
– Это действительно так? – шепотом спросила девушка, развернувшись и обняв Никоса.
Тот перевел на нее все такой же отсутствующий взгляд и вдруг подмигнул! Затем улыбнулся, наклонился к ее уху и прошептал:
– Я практически уверен, что исправил положение, но все равно ответственность на себя брать не хочется. Пускай сами решают. Вот увидишь – они согласятся!
– Почему? – Карина прихватила губами ухо Никоса и слегка куснула, делая вид, что они просто милуются, а не шепчутся. Хотя и первое тоже верно…
– А ты представь жизнь ущербного малыша среди тех, кто может перекидываться, – его же заживо съедят!
Карина задумчиво покивала. Действительно, она бы согласилась. Правда, она знает Никоса, но ведь Сура с Муком видят его в первый раз! Есть над чем задуматься.
Впрочем, родня малыша думала схоже с Никосом – к нему решительно подошел Мук и сказал:
– Мы согласны рискнуть. Сделай это!
Видно было, как тяжело ему дался этот выбор, – на лбу выступил пот, кулаки сильно сжаты. Сура в стороне снова тихонько плачет.
Никос кивнул и повернулся в сторону мальчишки, который к этому моменту уже проснулся и сидел на земле, увлеченно играя в камешки. Все напряженно уставились на малыша, только Карина краем глаза заметила, как Никос оглядел их всех и слегка улыбнулся. Прошло несколько мгновений, на месте ребенка возникло легкое марево, и вот там уже скулит и пытается выбраться из одежды запутавшийся в ткани щенок.
Деревня с оборотнями давно осталась позади. Желанный дом тоже был где-то там – за спиной. Увы, но сейчас они шли в противоположную от Оробоса сторону. Никос переговорил со старостой, и тот посоветовал не лезть напрямик, а по степи добраться до ближайшего арфийского города, чтобы оттуда спокойно и с комфортом ехать в Оробос по хорошей дороге или по реке. По воде, кстати, можно добраться до самого Широтона. Карина не отказалась бы еще раз полететь, хотя бы просто ради того, чтобы снова испытать это пьянящее чувство безграничной свободы, не говоря уже про удобство такого способа передвижения. Чародейка просила уже не в первый раз, но Никос был категорически против. Возможно, стоило пойти через горы на запад. За грядой каменных великанов, уходящих в небеса, есть еще одна река, которая также ведет к оробосской столице. Люди-волки даже предлагали показать тайные тропы. Но путешественники уже наползались по скалам, устав от однообразного серого камня со всех сторон. Да и Никос обмолвился, что хочет «заглянуть в одно местечко, раз уж мы рядом». Что это за место, Карина не стала спрашивать. Любопытно, конечно, но ее спутник не любит, когда к нему лезут с вопросами. Она подождет и увидит все собственными глазами.
Был еще путь на юг вдоль горной гряды, который обещал сэкономить несколько дней. Но опять-таки короче – не значит проще. Холмы и предгорья, конечно, не скалы, но все равно это бесконечное вверх-вниз и дороги там нет.
Жители деревни не поскупились, собрав в дорогу огромные сумки с едой, – от каждой семьи что-то вкусненькое да положили. Столько не съесть за неделю! Если бы не дракончики, ни за что бы не унести такую гору продуктов!
Вдруг Никос остановился и опустил на землю свои сумки:
– Небольшой привальчик.
– Что случилось? – удивилась Карина. – Вроде рановато еще обедать!
– Придется тебе немного поработать детектором. – Никос стал вываливать на землю сверточки и кульки, заполнившие продовольственные сумки. – Проверь все, что нам надарили, своими методами.
Карина пожала плечами и последовала примеру Никоса, выпотрошив свою поклажу. Привычно войдя в транс, она стала водить руками над выложенным добром, считывая информацию последних дней с продуктов и намерения людей, касавшихся их. Как вдруг…
– Ой! – Девушка даже отдернула руку. – Вот тут сильный яд. По крайней мере, так думал Тук, когда собирал сверток. Никого не допустил… То-то я чувствовала что-то странное. Сейчас, сейчас… Ага, а никто и не знал… Зачем он это сделал? – недоуменно спросила Карина у друга.
Тот невесело улыбнулся.
– Слишком долго они хранят свой секрет, и однажды наступил момент, когда этот секрет стал хранить их, – непонятно высказался Никос. Отбросив в сторону отраву, он принялся собирать провизию обратно.
– Ты знал? Откуда? – удивилась Карина.
– Догадался, – с кислой миной, будто только что отведал этого самого гостинца, ответил Ник. – Люди-то – они везде одинаковые, хоть оборотни, хоть нет…
– Подожди, я остальные проверю!
– Ну давай. – Парень неохотно остановился. – Хотя вряд ли там еще что-то подобное есть.
Он оказался прав – остальные подарки были без сюрпризов. Собрав раскиданную еду обратно, они отправились дальше.
Карина прищурилась на солнце и на ее душе снова стало спокойно. Она разобралась сама в себе и сделала свой выбор. Правильный или нет – покажет время.
Империя Кордос, город Маркин
Тристис Имаген
Человек, попросивший о встрече, вызывал вопросы. Его тихий невыразительный голос журчал, как вода в ручье, норовя ускользнуть мимо сознания, однако Тристис слушал внимательно, старательно анализируя каждое слово.
Они сидели в просторном трактире в общем зале. На столешнице, за долгие годы натертой до блеска, перед каждым стояла кружка пива, но ни тот, ни другой к выпивке даже не притронулись. Незнакомец был невысок, сухощав и бледен. Судить о его возрасте было проблематично, но все же сыщик дал бы ему лет сорок. Не на основе каких-то внешних признаков, а исключительно полагаясь на свой опыт. Человек представился Меллусом. Он подошел к Имагену прямо на улице и обратился по имени.
Тристис сразу же напрягся. Разговор вполне мог оказаться судьбоносным – обычно так всегда и происходит. Не просто же так незнакомец решил поболтать, когда в империи творятся такие события?
Конечно же сыщик согласился на встречу. Знание правит миром, а сейчас ему как раз предлагали новое знание.
Меллус не стал ходить вокруг да около, сразу обозначив роли и интересы:
– Вы входите в состав комиссии по расследованию разрушения комендатуры. Лица, представителем которых я являюсь, интересуются этим делом, а также человеком, который, по вашему мнению, несет за это ответственность.
«Обычная вербовка или проверка на благонадежность», – мелькнула у Имагена мысль. Впрочем, чего-то подобного он и ожидал.
– Это секретная информация, – равнодушно констатировал сыщик общеизвестный факт.
Сейчас, по логике, незнакомец должен или угрожать, или подкупать. Меллус его удивил:
– Мы ни в коем случае не предлагаем вам нарушить клятву и предать родину. Вся информация, которой вы владеете, нам известна. Нам также известно, кем вы были и почему вы здесь. Думаю, для вас не является секретом отношение к вам со стороны других членов комиссии. В их власти сделать так, чтобы вы остались здесь в своей нынешней должности навсегда после того, как они вернутся в столицу. Мы знаем о ваших амбициях и готовы помочь… Вам неинтересно? – заметив, что Тристис зевнул, забеспокоился Меллус.
– Вы уверенно озвучиваете свои домыслы, при этом не подкрепляете свои возможности никакими аргументами. Все это говорит совсем не в вашу пользу. Однако мне очень интересно услышать, что же вы хотите, коль скоро не требуете от меня предательства.
– Я в самом деле только что озвучил всего лишь наши домыслы. И только вам решать, насколько они соответствуют истине. – При этих словах по губам незнакомца скользнула легкая улыбка. – Что касается наших возможностей, вы их увидите, если нам удастся договориться. Но вы абсолютно правы – я еще не успел озвучить, что же мы хотим от вас. С вашего позволения, я поясню. Итак, вы единственный из всей комиссии считаете, что беглый заключенный – не чародей, а искусник уровня Академика. Мы разделяем ваше мнение и хотим проверить его.
– То есть у вас есть план и вы хотите нанять меня для его выполнения? – Тристис приподнял бровь и выжидающе уставился на собеседника.
– Не совсем так. Плана как такового у нас нет, действовать придется по обстановке. Также мы не призываем вас пойти на вольные хлеба и действовать как частное лицо. Мы предлагаем вам временную, но официальную должность, широкие полномочия, определенную автономность. То есть вы будете докладывать обо всем, что сможете разузнать, своему непосредственному руководителю, тут нет никакого противоречия закону и клятве верности.
– Тогда к чему все это? – Сыщик неопределенно повел рукой вокруг. – Если все настолько официально и честно, к чему тайные встречи? Почему нельзя просто прислать бумагу из Терсуса о назначении меня на должность, чтобы я приступил к работе?
Тристис удостоился еще одной мимолетной улыбки.
– Так все и будет, но сперва нам хочется удостовериться в вашей лояльности. Вы, разумеется, в курсе, что существуют определенные трения в кругу людей, стоящих на самом верху. Да, вы будете работать на столицу, но, как бы это лучше сказать, не на всю столицу… Я понятно выразился? – Меллус пристально посмотрел в печальные глаза сыщика и продолжил, дождавшись его кивка: – Любая новая информация, найденная вами, войдет в ваш официальный доклад, но, как бы это сказать… в необработанном виде. Вы не будете распространяться о своих мыслях и идеях никому, включая тех людей, которые, казалось бы, работают с вами в одной команде ради общей цели. Потому что на самом деле это совсем другая команда.
Конечно же Имаген не стал давать ответ сразу. Сперва требовалось все еще раз хорошенько обдумать, а также по возможности проверить: благо кое-какие знакомства остались. С одной стороны, это предложение открывает долгожданную перспективу роста. Шанс, что бывшего столичного сыщика все-таки заметят не только недовольные, но и те, кто сейчас действительно у руля, весьма призрачный. Но даже в этом случае иметь кристально чистую совесть не получится: если ты забрался высоко, нельзя быть «самому по себе» – обязательно нужно быть «с кем-то». То, что среди Академиков, которые стоят за спиной императора, идет грызня, действительно не было для него секретом. Недаром же он заподозрил в сбежавшем «Повелителе Чар» опального Академика.
Интересно, кто конкретно обратил внимание на скромного провинциального сыщика? От этого также зависело решение Имагена – стоит или нет сотрудничать с такой личностью. По крайней мере, ясно одно – это не проверка на вшивость, как он заподозрил сначала. Конечно, осторожность не помешает, но интуиция подсказывала, что все чисто.
А вообще интересно получается: в столице действительно не знают, кто томился долгие годы в застенках маркинской тюрьмы. То есть это искусник, но не кордосец. Впрочем, Тристис уже и сам склонился к такому выводу после того, как ознакомился с результатами расшифровки разговоров Никоса с Кариной. То, что этот человек издалека, поняли все. Но если комиссия сочла его родиной один из малоизвестных в большом мире островов, жители которого контачат лишь с даймонами, то сыщик сомневался – были определенные несуразности в этой версии. Взять хотя бы знание Никосом сразу нескольких языков, ни один из которых не смогли распознать лингвисты. При этом он абсолютно ничего не знает о таких столпах на мировой арене, как Кордос и Оробос. Как будто где-то живут целые народы, ни сном ни духом не ведающие о здешних людях, причем то же справедливо и в обратную сторону. Тристис пока опасался делать скоропалительные выводы, слишком мало данных, но факт оставался фактом – искусник откуда-то взялся и не желал вписываться в шаблоны.
А еще этот его даймонский язык… Не правильный, а такой, как у так называемых «новых даймонов». Связь с ними несомненна, но отследить ее пока не представляется возможным. Про эту таинственную группу, осевшую на побережье, почти ничего не известно. Но и это еще не все. Палата Защиты империи сцапала нескольких ходоков-чужестранцев, которые в течение нескольких лет ищут сбежавшего пленника. Сомнений никаких – при них был обнаружен портрет, на котором изображен человек, как две капли воды похожий на пойманную иллюзию беглеца. Пожалуй, это самое перспективное направление для работы, но только ведет оно совсем в другую сторону – далеко-далеко на восток, к очень серьезной организации, на которую нет никаких рычагов воздействия. Там тоже не выйдет быстро получить ответы.
Имаген еще раз пробежался по разговору с Меллусом и снова вернулся мыслями к Никосу. Его Искусство необычно хотя бы уже по своему виду. Коричневый оттенок там, где все привыкли видеть разноцветные переливы. Конечно, известно красное Искусство даймонов, но оно абсолютно ничего интересного собой не представляет – детские игры, а не мастерство. И все же, выходит, бывают другие школы? И каких высот достигли выпускники этих школ? Похоже, эти вопросы волнуют не его одного. Оппозиция в столице зашевелилась неспроста – их в первую очередь заинтересовала информация о никому не известном сильном искуснике. Академики, которым, по их мнению, досталось мало власти, все время ищут новых союзников и источники нового могущества. Неудивительно, что их взор пал на Никоса. Впрочем, не только они, но и сам император также заинтересован в том, чтобы узнать способ противостоять богам: это позволит ему если не сбросить, то хотя бы ослабить ярмо жрецов на своей шее. Для того, кто первый доберется до сбежавшего чужеземца, открываются интересные перспективы!
Империя Оробос
Эндонио эль Торро
Небольшие светильники не справляются с мраком, что хозяйничает в просторной комнате: черные тени пляшут по стенам, наводнив все углы. Различить что-либо за пределами светлого круга очень трудно, а жаль – это помещение достойно того, чтобы уделить его убранству внимание. Стены со вкусом украшены красивыми резными панелями из дорогого красного дерева. Шкафы им под стать, доверху забитые книгами и документами, выстроились как на параде. Над ними тоже поработал резчик по дереву – настоящий мастер своего дела. Хорошо освещен лишь большой рабочий стол в центре комнаты. Он в тон обстановке покрыт темно-красным сукном, однако ткани почти не видно из-под груды бумаг и папок. В кресле сидит высокий подтянутый мужчина и что-то пишет. На его непроницаемом лице не проскальзывает даже тени эмоций – кажется, что за столом сидит ожившая статуя. В тишине слышится лишь скрип пера по бумаге да шелест переворачиваемых страниц.
По лицу мужчины никто никогда не мог предположить, о чем тот думает в тот или иной момент времени. Часто его называли ллэр Невозмутимость, о чем он прекрасно знал и старался соответствовать. Лишь немногочисленные друзья знали, что это всего лишь маска, под которой скрывается весьма эмоциональная личность. В молодости у него были неплохие шансы стать сильным чародеем, и он даже прошел базовый курс обучения, в ходе которого кроме всего прочего учили управлять своими эмоциями. Это ему очень помогло в дальнейшем, когда его друг с детским именем Тиль стал императором Оробоса и предложил ему должность советника. Впрочем, это предложение было ожидаемым, и Эндонио эль Торро долго готовился к этому событию. Пришлось проститься с учебой и полностью переключиться на работу, но сожалений не было – политика куда сильнее привлекала несостоявшегося чародея. И не только это. К тому времени эль Торро достиг высоких чинов в разведке, имел разнообразные связи, хорошо разбирался в ее внутренней кухне, знал, что происходит у кордосцев, и поименно знал их высший состав. К моменту официального предложения от Тиля он уже был готов к этой должности.
Неожиданно рука, выводящая очередной завиток на бумаге, замерла. Эндонио поднял голову и к чему-то прислушался, затем медленно отложил в сторону перо и снова замер в неподвижности. Несколько тиков времени промелькнули мгновенно, растянувшись на несколько внутренних часов, и мужчина будто во сне потянул за цепочку висящий на шее чародейский амулет, сжав его в кулаке. Перед его внутренним взором замельтешили точки, тени, не улавливаемые рассудком образы… Очень быстро все это пропало, оставив в голове лишь ощущение короткого знания, являющегося ответом на незаданный вопрос. Точнее, вопрос этот был задан давным-давно, но только сейчас на него пришел ответ.
Эндонио нахмурился и медленно выдохнул – он даже не заметил, как задержал дыхание. Простейший амулет мог передать лишь короткое «да» или «нет», точно печать на документе: «да – утвердить» или «нет – выбросить надежду в мусор». Эль Торро всем сердцем надеялся на первое. Долгое время он вкладывал немалые ресурсы в дело, но при этом прекрасно понимал, что никакие усилия не могут точно гарантировать успех и шансы невелики. Поэтому он побаивался приговора амулета. И вот теперь, когда, казалось бы, страшный момент позади, Эндонио замер в растерянности: долгожданный ответ был неясен. Ни да, ни нет…
Амулет на цепочке был единственной связью с группой, тайно посланной в Кордос за его дочерью. Слишком хорошо знал Эндонио, что кордосцам порой удавалось перехватывать чародейскую внечувственную связь с помощью архейских реликвий. И хоть сейчас не война, но рисковать эль Торро не имел права, ведь его главный противник находится не в Кордосе, а рядом. Искусники – лишь орудие, направленное кем-то из дворцового окружения против Эндонио, а значит, и против всего Оробоса. Срок, который император отвел своему советнику для решения проблемы, неумолимо подходил к концу, но эль Торро уложился в него – он смог найти дочь. Мало кто знал, сколько усилий пришлось ему приложить, чтобы, балансируя на грани, минимизировать вред от выполнения требований невидимых шантажистов.
Когда Карина пропала и пришла информация, что это было сделано специально, Эндонио не стал ничего скрывать от Тиля, хоть это могло привести к смерти дочери. Император мог просто отмахнуться от проблемы своего друга и исключить его из круга советников, но он поступил мудрее. Теперь Эндонио, согласно разработанной для него тактике поведения, никогда не отказывал похитителям в маленьких и не очень таковых просьбах. Но одновременно с этим над каждым подобным требованием работал целый штат высококлассных специалистов и других советников, чья преданность не вызывала сомнений, чтобы нейтрализовать последствия. Главное – чтобы противник не понял, что его водят за нос. Удивительно, но со временем такая игра даже стала приносить пользу, позволив по интересам врага прогнозировать некоторые тенденции развития событий. Согласно мнению аналитиков, с той стороны против императора участвует Повелитель Чар, иначе заговорщиков давно бы уже вычислили и уничтожили. На службе Оробоса много выдающихся чародеев.
В целях сохранения тайны вместе с Эндонио работал только один Лулио де Монто, который, кроме всего прочего, являлся старым другом и первым учителем семейства эль Торро в сфере чародейских премудростей. Сработавший амулет был одноразовым, так что его работу засечь очень и очень трудно: Лулио накрутил там столько чародейских приемов, что уже и сам не разберется в устройстве, что уж говорить о противнике. Несмотря на невразумительный сигнал, само его наличие свидетельствовало о том, что боевая группа вернулась с задания и уже находится в Оробосе, тайно передвигаясь в заранее оговоренное место.
Но что за сбой в работе амулета? Признаться, сейчас Эндонио очень сожалел, что отказался от использования чего-нибудь более серьезного для связи. Возможно, бойцы смогли вытащить только одного пленника, но этого практически не может быть. Основная цель – Карина, а не Гарцо де Кондо, напарник дочери, так что в случае возникновения проблем все силы должны были быть брошены на ее спасение, а тут получается наоборот. С де Кондо-старшим, достойным во всех отношениях человеком, Эндонио был хорошо знаком, но из-за секретности его не поставили в известность об операции, да и вообще он ничего не знал о своем сыне. Советник очень хорошо понимал чувства безутешного отца, поэтому отправленная в Кордос группа получила приказ освободить обоих пленников, тем более что они были рядом. Если же кто-то из них погибнет, бойцы должны предоставить доказательства смерти.
Эндонио устало потер ладонями лицо, с которого уже давно сползла маска невозмутимости. Внутренний самоконтроль дал трещину, мысли разбрелись, сердце заколотилось, как безумное. С огромным усилием эль Торро взял себя в руки. Через два дня группа достигнет схрона. Для их быстрого перемещения по империи все давно подготовлено – лошади, кареты с нейтральными гербами, промежуточные стоянки с людьми, не знающими, зачем на самом деле они там находятся. Эндонио испытывал сильное нетерпение, и его легко можно понять – отцовские чувства никуда не денешь и не остудишь чародейскими приемами. Вздохнув, советник позвонил в колокольчик. Надо начать подготовку к краткому отдыху – для окружающих он поедет в свою столичную загородную резиденцию.
Спустя три часа в той же комнате находились хозяин и его старый друг – Лулио де Монто. В действительности он являлся одним из самых сильных чародеев в империи, настоящим Повелителем Чар, вот только мало кто об этом знал. Так же как и Эндонио, он посвятил себя служению империи, и уже третье поколение императоров пользуется его услугами. Эль Торро знал, что к нему, прежде чем предложить должность советника, долго присматривались, по сути, с самого детства, ведь он дружил с малолетним наследником, и Лулио был одним из оценщиков. Потом, когда Эндонио подрос, они как-то незаметно сдружились с чародеем, который частенько захаживал к главе семейства эль Торро. И с дочкой советника Кариной чародей занимался несколько раз, обнаружив у девочки незаурядные способности. Но, к сожалению, занятость не позволяла ему взять ее в ученицы и вырастить хорошую чародейку, о чем он не раз сожалел: девочка была талантлива. После двух с лишним лет, проведенных в жуткой кордосской тюрьме, она вряд ли когда-нибудь восстановится достаточно, чтобы снова плести чары.
Именно Лулио после долгих чародейских поисков удалось найти место, где держали девочку, и, надо сказать, это было непросто. Заговорщики явно не ленились, пряча следы и возводя преграды для видящих. Их вычислить Лулио так и не смог, но и они не смогли оборвать всех ниточек, ведущих к Карине. То, что совершил Повелитель Чар, еще никому не удавалось сделать, но о своем опыте чародей никому не собирался рассказывать: такие вещи стоит приберегать, пускай даже кроме мастерства на помощь пришла удача. А удалось ему удивительное. Из совершенно неопределенного будущего Карины, из тысячи тысяч его вариантов, он сумел поймать четкий образ девочки и размотать от него обратно в настоящее цепочку событий. Это было нелегко, потому что цепочка – это только слово, а реальность – много, очень много смутных образов, взаимосвязь которых друг с другом неочевидна. И очень сложно не перескочить незаметно для себя на соседнюю вариантностную линию, тем более что с Кариной все было очень смутно и неопределенно. Любой чародей знает, что четко будущее увидеть можно только для простых людей, мало влияющих на события и слабо подверженных их влиянию. Чародеи, люди, облеченные властью и способные широко мыслить, разнообразно действовать, учиться, менять себя, свое отношение к миру или же подверженные влиянию подобных людей, практически сокрыты от взора видящего. Точнее, вариантов столько, что выделить из них нечто осмысленное – задача практически неосуществимая, если только, конечно, большая часть судьбоносных линий не ведет к одному результату. Но и здесь бывают исключения. В двух словах не расскажешь – на эту тему написаны целые талмуды, противоречащие друг другу, с массой допущений и упрощений. А истина, как часто бывает, где-то рядом, да в руки не дается.
Советник напряженно смотрел на Лулио, который с удобством расположился на стуле, перебирая в руках какие-то вещи. Это были самые обычные мелочи, которые можно найти у любого человека: карманное зеркальце, цепочка, маленький нож, монетка, какая-то бумажка.
– В общем, так, – неожиданно произнес чародей, не переставая теребить пальцами предметы. – Я был почти прав. Вытащить детей мы смогли и частично разрушили чародейскую внечувственную блокаду. Наши ребята действительно освободили пленников, но я не вижу этот момент – защитные плетения тюрьмы еще не развеялись. Карина на свободе, как и Гарцо, это точно. Я это чувствую, но девочку не вижу. Понимаю, что живая, в сознании, но образ очень смутный. С парнем все отчетливее, но хорошего мало: аура сильно деформирована. Он, мне кажется, не в себе. У ребят, кстати, есть потери. Не пойму какие. М-да… Все же я был прав – на детей наложили очень мощное проклятие – вуаль сокрытия. Нечто подобное, как ты знаешь, есть на тебе и других советниках. Сразу видно, серьезные силы привлекли против тебя. Очень это муторное дело – накидывать такую вуаль, чтобы действовала годами… А снять ее еще труднее…
– Так что означает странный сигнал? – без тени эмоций спросил Эндонио. Он уже взял себя в руки и успокоился насколько это было возможно.
Лулио нахмурился:
– Не знаю. Не хочу тебя пугать, но что-то с твоей дочерью не в порядке.
– Как с Гарцо? Безумие? Гибель сознания?
Чародей медленно покачал головой:
– Нет… Разум как раз не пострадал. Я заглядывал в будущее, но то, что я вижу сейчас, для меня самого полная неожиданность.
«Та цепочка, по которой я нашел девочку, уже не основная, а ставшая одной из тысяч маловероятных линий», – добавил про себя Лулио, но вслух этого говорить не стал, озвучив свою мысль иначе:
– На твою дочь было оказано очень мощное воздействие, причем как аурное, так и физическое. Она изменилась.
– Увечье? Что все это значит? Я не понимаю! – Голос советника треснул, как сухая ветка, и затих.
– Я не знаю. – Лулио виновато потупил глаза. – Возможно, все эти годы на ней было дополнительное проклятие на тот случай, если мы все-таки до нее доберемся. Так сказать, последний довод нашего противника, Повелителя Чар. Не для того, чтобы убить ее, но чтобы помучить тебя. Извини…
– Я поеду встречать их.
– Понимаю, – покивал чародей и пристально взглянул на эль Торро из-под густых бровей. – Опасности я не чувствую. Кроме того, приму-ка и я дополнительные меры, чтобы о твоем отсутствии не узнали. Создам твои энергетические фантомы в доме – никто не сможет тебя отследить и заметить подмены.
– А разве там моя вуаль не действует? – слегка удивился Эндонио. Вуаль советника казалась ему абсолютным средством сокрытия от других чародеев.
– То другое, – отмахнулся Лулио. – Ты просто забыл. Вуаль нужна, чтобы тебя не прочитали чародеи через суть мира. А если знать, где ты находишься, то понять, есть ты там или нет, несложно.
– Да, – кивнул советник. – Эта вуаль на мне так давно, и с моего вступления в должность мы никогда больше не поднимали этот вопрос, что я действительно упустил эту особенность из виду.
– Бывает. Человеческая память – пластичный материал и основа бытия человека. Она спасает его от перегрузок, лишних длительных чувств и эмоций, стирая острые грани воспоминаний и заполняя образующиеся пустоты новым знанием… Если не тренировать ее.
– Благодарю, – снова кивнул эль Торро. – Когда вернусь, мы продолжим разговор о человеческой сути. – Он тактично намекнул чародею, что не расположен сейчас к пространным рассуждениям на отвлеченные темы. Хотя они с Лулио оба любили философию и частенько дискутировали о высоких материях.
– Один поедешь? – цепко глянул на Эндонио чародей.
– Так надежнее.
– Понимаю, но не одобряю. Твоя жизнь для империи важнее жизни твоей дочери. И не надо так на меня смотреть – на правду не стоит обижаться. Тем более если это моя правда, – улыбнулся он. – Ладно, спонсирую я тебя одной искусной штукой в дополнение к моей защите. Не стоит складывать все бутылки с превосходным вином в одну корзину!
– О чем речь? И почему искусный амулет?
– Потому что искусники, что бы про них ни говорили, а это почти всегда правда, умеют иногда, шельмецы, делать стоящие вещи! – Лулио достал из сумки перстень с большим бриллиантом. – Это кольцо – незаменимая штука, особенно для таких неучей, как ты. Подпольный амулет. Взял на пробу, посмотреть что почем. На черном рынке стали появляться уже несколько лет как. Причем в основном рассчитаны на использование простыми людьми. Конкуренты появились, – с легкой наигранной грустью сказал чародей. – Не чародеи и не искусники. Мастерят потихоньку – забавные вещицы получаются.
– Да, я в курсе. Расследование ведется, но пока нет никаких результатов.
– Будут результаты, будут. И очень скоро.
– Как скоро?
– Не торопись, – покачал головой Лулио. – Всему свое время. Те, кто поставляет такие амулеты, хоть и опасны, но при правильном подходе к ним могут стать нашими союзниками.
– Опять ты за свое, – нахмурился Эндонио. – Сомневаюсь, что искусники могут стать нашими союзниками.
– Это не искусники! – уверенно заявил чародей. Потом пожевал губами, размышляя, говорить дальше или не стоит. – Это чужеземцы.
– Какая разница, наши – не наши, если они искусники? А искусники нам враги.
– Так было не всегда. И еще раз повторяю – это не искусники. Кордосцы в большинстве своем им в подметки не годятся, – рассердился Лулио. – Я бы сказал, что они потомки археев, если бы они были местными.
– Может быть, ты знаешь, зачем они появились на нашей земле?
– Я долго думал об этом. Прослеживал изменения разных вариантов будущего. Конечно, есть такие линии, что ведут к нашей вражде, но пока они слабые. В целом намерения чужаков прослеживаются довольно четко – они не любят богов и борются с ними. И у себя, там, откуда они родом, и здесь. Возможно, здесь им легче сражаться, потому и явились. А может, ищут союзников. Не знаю… Вторая вероятная цель – найти тут рынок сбыта своих амулетов и услуг. Интересуются они и Кордосом. Ты, конечно, слышал, что участились нападения на искусников – идет охота за архейским наследством, хотя они и сами подобны древним.
– Ты говорил, что искусники по сравнению с пришельцами – дети. А как насчет чародеев?
– На самом деле не все так просто. У кордосцев тоже есть тузы в рукаве. Там, где они проигрывают в мастерстве, они возьмут количеством. Да и у чужеземцев есть слабые места. Что же касается нашего брата, то и здесь точно такая же ситуация: явного лидера нет.
– Что-то тут не стыкуется.
Лулио пожал плечами:
– Пути Искусства и чародейства порой извилисты и непредсказуемы. А уж какую доктрину исповедуют пришельцы, вовсе не берусь утверждать. Только она одновременно похожа и на Искусство, и на чародейство. Очень, скажу тебе, необычное сочетание. Я уже говорил, но повторю еще раз – нужно искать подходы к чужеземцам. Постарайся найти хоть одного из них – я хочу потолковать с ним.
– Ищу. Еще с первого нашего разговора с тобой на эту тему. Пока нет результата, – развел руками Эндонио.
– И еще. Чувствую, что твоя дочь каким-то образом связана… хм… вернее, ее возвращение как-то приблизит поиски. Поэтому и не отговариваю тебя.
– Я понял. – Советник слегка удивился, но виду не подал. – Это кольцо чистое?
– Конечно! – Чародей даже возмутился от такого подозрения. – И я лично проверил, и наш отдел. Никаких сюрпризов.
– Хорошо-хорошо, – примирительно выставил руки эль Торро. – Что оно делает?
– Это один из самых дорогих амулетов на рынке. – Лулио еще во время разговора нацепил перстень на палец и теперь с интересом принялся разглядывать его, точно впервые увидел. – Искусная вязь здесь абсолютно незнакомая, но общие принципы те же. Так что назначение плетений понятно. Да и продавец ничего не скрывал. Как я говорил, эти амулеты рассчитаны на использование простыми людьми. В алмазе – накопитель маны и разная искусная дребедень. Надеваешь кольцо на палец – оно активируется. Другой рукой нажимаешь на камень – вокруг образуется защитный кокон, который сложно пробить даже арбалетным болтом в упор. Но он практически бесполезен от огня и холода, так что моя защита в этом плане лучше. Однако этот же самый кокон великолепно разрушает искусные плетения, которые в тебя могут кинуть. Поэтому я и даю его тебе.
– Что насчет конструктов? – заинтересованно спросил Эндонио.
– Те, которые с начинкой из маны, не разрушаются, но изрядно портятся и не могут выполнять свою задачу. Если без маны, то проходят спокойно. Но ты не волнуйся насчет чародеев, против них у тебя есть моя защита. Как будто попадаются амулеты, которые защищают и от чародейства, но я пока таких не нашел. Смотри дальше, – продолжил рассказывать и показывать Лулио, расцепив руки. При этом легкая дымка вокруг него пропала. – Сжимаешь ладонь в кулак и направляешь на противника.
Лулио вытянул руку в сторону стены и выполнил свою же рекомендацию. Тут раздался сильный удар, и часть декоративной деревянной панели вмялась в стену и мягко осыпалась на пол небольшими щепками. Советник поморщился, но ничего не сказал. Чародей продолжал как ни в чем не бывало:
– Но это слишком затратно. Несмотря на хорошую емкость алмаза-накопителя, ты сможешь атаковать так не больше десяти раз. Защитный кокон, забыл сказать, может держаться около получаса. Конечно, срок зависит от того, какие нагрузки он будет испытывать. Ну и последнее, на что способен этот амулет, – определять наличие людей на расстоянии до двухсот шагов. – Лулио разжал кулак и направил ладонь на советника. – Вот… работает, значит. То есть куда направишь раскрытую ладонь, там амулет и будет смотреть. Если есть кто-то, то он будет покалывать. Немного неудобная штука, но иногда и такое может пригодиться.
– Неплохо, – покачал головой советник. – Но как простые люди могут им пользоваться? Непонятно!
– Вот тут и кроется то, о чем я говорил ранее. Здесь есть нечто такое, что находится близко к чародейству: амулет реагирует на желания хозяина. Соответственно, можно было бы обойтись и без всех этих размахиваний руками, но контролировать свои мысли на таком уровне могут лишь чародеи. Поэтому и существует жестовая составляющая. Конечно, это ограничивает в чем-то, например, не вызовешь мыслью хотя бы тот удар, но это лучше, чем если необученный хозяин неосознанно разрушит все вокруг.
– Спасибо. – Советник принял подарок.
– Не за что. Дарю. Мне оно без надобности, а тебе может пригодиться. Изучая такие штуки, можно многое узнать о противнике, хоть я и не считаю чужеземцев противниками. Но все равно каждый раз с интересом и удовольствием исследую их изобретения… Причем учти, хоть эта штука и полезная, но задумайся – будут ли они пускать на рынок действительно мощные и сильные амулеты?
Советник кивнул.
Спустя два дня Эндонио эль Торро прохаживался по залу в небольшом домике, удаленном от столицы на расстояние суточного конного перехода. Хоть и недалеко, но в случае необходимости советник сможет защитить здесь свою дочь, хотя ее ценность как заложника практически снизилась до нуля. Но… Пока ситуация не стабилизировалась, пока игроки не осознали изменившегося положения вещей, все может произойти. И Эндонио предпочел не рисковать.
И вот послышался топот приближающейся кавалькады. Советник выскочил во двор. Как он ни старался, но весь его опыт и техника самоконтроля не могли успокоить сердце, которое колотилось в груди как бешеное. В гостеприимно распахнутые ворота не спеша въехали две кареты, окруженные конными сопровождающими. Их лица выражали усталость, одежда была припорошена пылью, но во взглядах явно светилось облегчение – наконец-то долгое и опасное приключение подошло к концу. Из первой кареты выскочил Слурин, отрядный чародей, но подошел к советнику не он, а командир. Замерев в двух шагах, он прижал кулак к сердцу и молодцевато рявкнул:
– Приветствую, ллэр! – Командир наемников не знал, кто на самом деле их заказчик, но в том, что это один из аристократов, нет никаких сомнений. Впрочем, это его не сильно интересовало. – Задание выполнено.
Эндонио не смотрел на наемника, его взгляд был прикован к каретам, где суетились люди. Из первой они уже вынесли носилки, вокруг которых разливалось видимое лишь чародеям слабое сияние лечебного амулета. «Мужчина», – равнодушно отметил про себя советник и тут же переключил внимание на вторую карету.
Из нее, слегка покачиваясь, вылезла закутанная по самое лицо фигура… Судя по худой конституции, женщина. Советник качнулся вперед, но тут неожиданный порыв ветра отбросил с головы прибывшей капюшон и в солнечном свете ярко и весело засверкал голый череп.
Сердце советника дало неожиданный сбой, кровь бросилась в голову, горло перехватило, и Эндонио, не выдержав напряжения, которое копилось в нем все последние годы, схватился за грудь и мягко опустился на землю. Вокруг его тела разлилось сияние экстренно включившихся в работу лечебных конструктов, внедренных в ауру.
Командир наемников, коротко ругнувшись, уже у самой земли успел подхватить нанимателя и крикнул через плечо:
– Слурин, твою мать! Быстро сюда!
Империя Кордос, город Маркин
Тристис Имаген
Как Меллус и обещал, назначение Тристиса на должность императорского уполномоченного по особым расследованиям пришло уже через день. Тут же, в Маркине, выписали удостоверение – свиток внушительных размеров, заверенный имперской печатью. Конечно, столичная комиссия встретила такое решение в штыки. Сильнее всего отношения испортились с ее председателем, с которым у Тристиса уже как будто был налажен контакт. Еще бы, формально Имаген здесь и сейчас стал самой значимой фигурой, и тот же председатель должен отчитываться перед ним. Намеки на то, что должность временная, а потом обиженные столичные ллэры всенепременно отыграются за такое унижение, посыпались сразу же. На заседаниях Тристис буквально физически чувствовал исходящую ненависть от приветливо улыбающихся «коллег».
Теперь у него не было другого пути, кроме как изо всех сил держаться за своего нового таинственного протеже. Надо сказать, имени нанимателя сыщик так и не узнал, хотя задействовал весь имеющийся ресурс связей и знаний. Меллус – единственная ниточка к далекому начальнику. Помимо него Тристис даже не знал, кому можно доверить свои рассуждения, ради которых его и наняли. Признаться, это весьма напрягало новоиспеченного уполномоченного, но он сделал выбор. Сейчас с этим ничего нельзя поделать, приходилось терпеть и надеяться на себя и удачу.
Пробыв в Маркине несколько дней, сыщик стал собираться в дорогу. «Информацию о том, кто такой Никос и откуда, можно получить не только от него самого, – объяснял он свои мотивы Меллусу. – Если повезет и удастся наладить контакт с беглецом, найдутся люди, которые поговорят с ним без меня. Но, может быть, такого случая не представится. И тогда информацию придется добывать из других источников».
Меллус по своему обыкновению без тени эмоций покивал и согласился. Тристис же утром следующего дня сел в персональную, выделенную специально для него карету и в сопровождении эскорта отправился на северо-запад, чтобы, преодолев древние невысокие горы, продолжить путь из Скатуса на корабле вдоль южного берега моря Больших Косяков прямиком в земли даймонов.
Небольшой кораблик, всю палубу которого заняла карета Тристиса, благодаря попутному ветру и усилиям гребцов резво скакал по волнам, без устали разрезая острым носом водную поверхность. Морская болезнь – бич сухопутных жителей, вызывающий усмешки и шуточки со стороны моряков. Имаген тоже не избежал этой напасти, правда, в достаточно легкой форме. Несмотря на отсутствие аппетита, он был в состоянии любоваться открывающимися красотами. Горы по левому борту уступили место зеленым холмам, которые, в свою очередь, незаметно превращались в широкие песчаные пляжи, а потом обратно в холмы. По словам капитана, они уже миновали берега Арфики и плыли сейчас вдоль территории даймонских кланов. Вода изменила бирюзовый цвет на глубокий синий, а корабль, следуя линии побережья, стал все сильнее забирать на юг. Тристис догадался, что они вышли в океан и цель близка. Действительно, уже на следующий день императорский уполномоченный сошел на берег, преодолев весь путь всего за семь дней. Хороший результат.
Может быть, было не слишком умно с учетом своей нынешней должности лично ехать на край света на полевые работы. Но Имаген понимал, что от полученных им результатов в этом деле зависит его дальнейшая карьера, поэтому в данном вопросе не хотел полагаться на незнакомых людей. За последние годы он как-то больше привык доверять своим способностям и интуиции. И то сказать – штат его делегации совсем невелик: один искусник-диагност в ранге профессора да несколько сыскарей младших рангов из бывших вояк, выполняющих роль охранников и мальчиков на побегушках. И все. Ни титулованных сыщиков, ни дипломированных дознавателей. Лучшие люди имперского сыска сейчас задействованы известно где, впустую теряя свое время. Впрочем, Имаген не расстраивался. Он прекрасно понимал, что выбрал отнюдь не самую легкую ниточку для расследования, но она – хотя бы что-то. Потому что болото, в котором накрепко засела маркинская комиссия, давно лишало каких бы то ни было перспектив.
Тристис прибыл в местечко под названием Далипур – обычный портовый городок на побережье, не примечательный ничем, кроме того, что именно сюда, по сведениям Палаты Защиты империи, в больших количествах стали приходить торговые корабли, а рядом с пирсами вырос маленький поселок так называемых новых даймонов.
Кто они? Откуда? По всему выходило, что они нечто вроде жрецов, которые несколько десятилетий назад появились в Кордосе. Те тоже выскочили словно из-под земли и сразу же заняли свою нишу в обществе. Паства, храмы, проповеди – все это появилось уже потом. Сперва жрецы наладили контакт с императорским окружением и другими людьми, стоящими у власти. Новые даймоны действовали по похожей схеме, выступая в роли посланцев предков: показывали чудеса, заручались поддержкой предводителей кланов.
Правда, были отличия. Во-первых, они чужаки – это чувствовалось, хотя им и удалось влиться в насквозь пропитанное ритуалами и церемониями общество обычных даймонов. К тому же все у них было иное: и говор, и быт, и вещи, и даже внешность – открытый третий глаз. Во-вторых, эти пришлые держались обособленно, не чурались торговли (корабли с товарами тому свидетельство), действовали очень слаженно, а не отдельными группами. И, наконец, в-третьих, они прикрывались авторитетом предков, являя миру свою собственную силу, а не стоя за спиной богов. Впрочем, насчет последнего были сомнения. Да, источником их силы как будто являлось Искусство, но откуда оно взялось? Всеми этими вопросами Палата Защиты интересовалась, но постольку поскольку. Потому что даймоны жили далеко и их земли лежали вне пределов прямых интересов Кордоса.
Конечно же подойти к новым даймонам и получить информацию, так сказать, из первых рук, не выйдет. Более того, попытка кордосцев выкрасть одного такого даймона провалилась с весьма печальными последствиями для оперативников, участвовавших в захвате. Тристис получил из хранилищ Палаты Защиты империи все материалы по пришельцам и был в курсе этой операции. Возможно, стоило предложить Меллусу повторить попытку силами более подготовленных искусников, но сначала хотелось просто взглянуть на все собственными глазами. Отчеты отчетами – их составляют люди, преобразуя информацию через призму своего собственного восприятия мира. В процессе могло что-нибудь потеряться.
Маршрут кораблей по некоторым косвенным признакам удалось отследить. По крайней мере, они шли не вдоль побережья на север или на юг, а уходили на запад в океан. Единственной сушей в том направлении, согласно карте, был лишь остров Погибшей Надежды – необитаемый клочок суши, а по сути, гора с маленьким озером в центре. По легенде, когда мореходы только открыли этот остров, они нашли на нем сложенный из бамбука домик с мертвецом внутри. Этот человек вел дневник, из которого выяснилось, что его лодку унесло сюда штормом и он прожил в полной изоляции с надеждой на спасение более пятнадцати лет. Больше в том направлении не было ничего – дальше лишь Край Мира, преодолеть который невозможно.
По правде говоря, кораблей у новых даймонов не так уж много, точнее, всего два. Просто Далипур они посещали с завидной регулярностью, причем время их плаваний как раз соответствовало тому, чтобы добраться до острова Погибшей Надежды и вернуться обратно. Но на острове не было ничего. Судя по всему, получалось, что хитрые пришельцы используют этот клочок суши как перевалочную базу, чтобы скрыть свой настоящий маршрут. Но зачем? На этот вопрос сыскари Кордоса еще не нашли ответа, так же как не обнаружили и само место отправления.
Всю дорогу сюда Тристис хмурился, знакомясь с материалами. Раньше ему все представлялось несколько иначе. Иллюзии, что он сумеет найти что-то, что просмотрели его коллеги, меркли с каждой прочитанной страницей. Увы, но, похоже, путешествие получилось бесполезным. Теперь понятно, что смущало Меллуса, когда Имаген с жаром доказывал ему свою точку зрения. Далеко не самое лучшее начало для удачной карьеры – с апломбом пообещать решить вопрос, но даже не сдвинуться с мертвой точки.
Империя Кордос, город Беллус
Рагарос
– Как ты думаешь, кто или что управляет империей? – Рагарос подпустил в голос игривой таинственности, хотя против обыкновения выглядел хмуро.
– Император! – Корнелия невинно захлопала длинными ресницами.
– Правильно, конечно. Но я хотел услышать другой ответ.
– Академики?
Рагарос поморщился:
– Девочка моя, приличные люди о таком не говорят! Я хотел услышать слово «бардак». Бардак управляет империей! – Старичок назидательно поднял палец вверх.
Корнелия обиженно сморщила носик, но спросила:
– Почему?
– Вот почему! – Защитник империи схватил со стола листок и потряс им в воздухе. – Я посылаю по искусной связи в Терсус депешу, что искусник-перебежчик Толлеус Алициус Хабери Рей два дня назад скрылся на территории Оробоса и прочая, и прочая. По всей форме докладываю о предпринятых мною действиях, излагаю выводы наших аналитиков и прошу взять ситуацию под контроль. И что же? Пожалуйста – пришел ответ, где мне предписывается «пресечь», «не допустить» и излагаются прочие пафосные лозунги. Еще тут есть список доводов, почему тюремный настройщик должен быть уничтожен. Как будто не я им об этом писал и будто у меня есть такие возможности! Вот прямо сейчас соберу всех, кто у меня остался в городе, и пошлю вдогонку! – Старичок в сердцах бросил злополучный листок, который, медленно раскачиваясь, стал кружиться по комнате, пока не упокоился на полу. Учитель и ученица молча наблюдали за его полетом.
Корнелия, плавно покачивая бедрами, подошла к упавшей депеше, бережно подняла ее и вернула на стол начальника.
– Виза председателя на месте. Значит, надо выполнять. Я считаю логичным, что раз мы занимались этим делом, то его и дальше поручили расхлебывать нам.
– Мне отчего-то кажется, что дело было иначе: мой доклад запустили в проработку по отделам, подтвердили наши выводы, потом посмотрели на карту. Ближе всех к Толлеусу – Беллус. Наше отделение Палаты Защиты империи второе по величине и значению после столичного. Ну и отлично – исполнитель найден! Про то, что две трети моих людей сейчас в Маркине, искусная связь в Оробосе не действует, а попытка устранения старика силами наемников провалилась, как-то никто не подумал. А председатель одобрил не вникая. Я понимаю, что всем сейчас не до нас: беспорядки по всей стране, жрецов убивают, чародеи шастают по империи, как у себя на заднем дворе. Все же я рассчитывал на помощь. Конечно, ради мелкого перебежчика председатель не станет задействовать группу специальных искусников, но тут он практически пускает дело на самотек. У нас нет ресурсов для работы на вражеской территории! Это вне наших полномочий!
– Может, вам стоит связаться с Терсусом по личным каналам? – приподняла бровь красавица. – И объяснить ситуацию…
Рагарос отрицательно покачал головой:
– Девочка моя, запомни: никому никогда нельзя показывать свою уязвимость! Враги и недоброжелатели всех мастей ударят немедленно, чтобы растоптать или просто потеснить в кресле. И одалживаться по пустякам тоже не стоит – потом не расплатишься.
– Интересы империи превыше всего! Приказ должен быть выполнен любой ценой, даже в ущерб личным интересам, – мягко сказала Корнелия, внимательно наблюдая за реакцией учителя.
– Верно! – Защитник кивнул. – Но у нас еще есть время для маневра. А значит что?
– То есть нужно предпринять еще одну попытку, прежде чем снова обращаться в столицу и беспомощно разводить руками?
– Правильно говоришь! – Рагарос хмуро кивнул, окончательно отбросив свой шутовской тон. – Наших скромных сил однозначно не хватит. Толлеуса охраняют, а значит, еще раз устраивать нападение нет смысла. Даже послать отряд в погоню не получится. Не так-то просто протащить через кордон амулеты и жезлы. Беглеца догонят только у самого Широтона, а устраивать небольшую войну под стенами чародейской столицы однозначно не стоит. Да и попросту некого посылать! При этом затягивать нельзя, потому что чем дальше маркинский искусник уедет, тем труднее его будет достать. И что же остается?
– Наемники, но не воины…
При этих словах помощницы защитник империи одобрительно хмыкнул.
– Случайное знакомство, красивая женщина, яд в кружку… – Корнелия остановилась, заметив, как Рагарос морщится и отрицательно вертит головой.
– Наш Толлеус не пойми чем жив еще, а ты ему – женщину! Зачем она ему? О чем ты только думаешь? Нет, тут надо действовать тоньше. На самом деле цели у нас две, и первая – это голем. Уничтожим голема – выиграем время. Сам искусник – цель номер два. Он старый и больной, а значит, нужно проклятие, которое хорошо впишется в его состояние.
– Почему голем? Разве сложно поднять нового? – удивилась девушка.
– Чародейского – нет. Про искусного не знаю, но уж точно не так просто. К тому же он работает на амулетах, которые в Оробосе попросту нечем заменить. А нам, когда будем отчитываться, надо добиться хоть каких-то успехов, даже если с покушением ничего не получится. Толлеус сейчас в Олитоне, и там же у нас есть свои наблюдатели. Повезло, что этот город как раз на дальней границе действия наших трансляторов и мы можем передать туда сообщение без гонцов. Големом пусть займутся наши ребята. Вряд ли оробосцы ждут удара с этой стороны, следовательно, можно попробовать. Пусть отделы аналитики и планирования тоже поработают: нам понадобится много бумаг с заголовками типа «план операции», и чтобы расчетов побольше! А на самого искусника, как ты верно заметила, лучше натравить кого-нибудь из местных, чтобы своих лишний раз не подставлять и избежать ненужных подозрений. В деньгах не скупись, иначе упустим момент. Ну, за дело!
Империя Оробос, город Олитон
Базилиус
Отхлебнув из кружки, Базилиус неодобрительно покосился на соседний столик. Там сидел тщедушный мужик и тоже сосал пиво, но делал это крайне неаппетитно, с шумом и хлюпаньем, при этом постоянно рыгая. Конечно, он заплатил – значит, может делать со своим пивом все, что захочет. Если кому-то не нравится, это его проблемы. Но с другой стороны, Базилиус тоже заплатил. Только это не означает, что он может встать и вылить содержимое своей кружки на голову поросенка в человеческом обличье. Не потому, что это может кончиться неприятностями для самого Базилиуса, совсем нет. Чародей вполне способен оградить себя от претензий простых обывателей. Просто он свято верил, что надо уважать других людей и их права. А тот мужик не уважает. Возможно даже, вообще не догадывается, что это такое. Впрочем, проблемы-то никакой нет. Больше рассуждений, чем усилий, чтобы ее решить…
Привычным легким движением Базилиус стряхнул негативную энергию, клокотавшую в его душе. Сделал он это не образно, а очень даже по-настоящему. Получившаяся клякса, подчиняясь импульсу, послушно понеслась к цели и накрепко сплавилась с аурой мужика. Тот совершенно по-свински хрюкнул, но тут же перестал вести себя некультурно. Он вообще внезапно отставил недопитое пиво и замер со стеклянным взглядом. Ничего, к вечеру проклятие рассеется, вот тогда и попьет… если захочет.
В действительности подумать очень даже есть о чем, кроме человекообразных поросят. Но думать о требующем насущного внимания деле было неприятно. Базилиус со злостью отхлебнул из кружки еще раз, испачкав пышные усы в пене и даже не заметив этого. А дело в том, что работа, за которую он взялся и о которой уже даже отчитался, оказалась невыполненной. Обидно, стыдно, наконец… Заказ-то был простой – помочь одной заграничной девице отправить в могилу своего дедушку. Дела семейные, обычное явление, когда речь заходит о наследстве. Старик не был преступником. Но когда за его голову назначили награду, начали действовать другие правила. Игра простая: жертва имела право жить и для этого могла убить Базилиуса, но и он сам претендовал ровно на это же. Какая разница, что старик не в курсе, что его заказали? Надо быть осмотрительнее в своих поступках. Раз вырастил такую внучку, значит, сам виноват. Все по-честному.
Дедушка, правда, не простой – кордосец, да к тому же искусник. Но обычный, а значит, беспечный. Это боевые всегда на взводе. Им палец в рот не клади – это Базилиус усвоил еще в войну. Только вот девица явно не понимает, что такие дела лучше проворачивать у себя на родине. Думает, что если другая страна, с которой отношения совсем не дружеские, – так и не будет никакого расследования. Ошибается. Даже если все обставить как несчастный случай, все равно власти это дело так не оставят, заинтересуются. Потому что политика. Хотя дело не безнадежное, если с умом подойти. Базилиус взялся, к тому же награду внучка пообещала весьма достойную. Пришлось скакать всю ночь: заказ чародей принял в Ротоне, а клиент дожидался в Олитоне.
Несмотря на сутки без сна, чародей сразу же принялся за работу, употребив по назначению для тонуса несколько жизнегубок. Первым делом надо организовать наблюдение, чтобы не потерять клиента. Базилиус хотел сначала понаблюдать день или два за искусником через конструкты – самому лучше не «топтать» аурой на месте будущего преступления под взглядами возможных свидетелей. Но как раз в этот момент в конюшне гостиницы, где остановилась жертва, случился пожар. Старичок вроде как собирался участвовать в турнире големов. Бред, конечно, куда искусникам тягаться с чародеями! Однако же дедок вез с собой в телеге какую-то хитрую конструкцию, чем-то похожую на гигантского паука. Может быть, правда голем, теперь уже не узнать – эта штука сгорела дотла. Также сгорели повозка и какое-то имущество. При этом сам кордосец отлучился куда-то в город.
Это событие дало замечательную идею, как легко выполнить заказ и замести следы. Базилиус ринулся к таверне «Звезда Оробоса» и, изображая доброхота, принялся заливать еще тлеющие стены постройки. Он изрядно устал, пропах дымом и перемазался в саже, зато сумел незаметно внедрить проклятие в один из амулетов, найденных среди углей в вещах искусника. Чародей не сомневался – старик придет сюда в поисках ценностей, которые еще можно спасти.
Тут действует обычная схема, веками практикуемая в кругах оробосской знати. У жертвы похищается какая-нибудь личная вещь, в нее внедряется спящее проклятие. В таком виде заметить его крайне сложно, оно почти не требует энергии. Могут пройти годы, и когда вещь возвращается к владельцу, проклятие активируется и перебрасывается на него. Причем такой путь передачи криминалисты практически не могут отследить – аурный отпечаток создателя проклятия минимален и даже может совсем рассеяться, если пройдет достаточно времени. А сама жертва, возможно, даже не поймет, что случилось: атака незаметна и происходит в месте, считающемся безопасным. Существуют еще более хитрые, но и более сложные схемы, когда проклятие передается от вещи к вещи, от носителя к носителю, не поражая их, пока наконец не доберется до адресата. Но это уже высший класс. Такое по силам только Повелителям Чар.
Внучка искусника сообщила, что здоровье дорогого дедушки крайне слабо. Базилиус расстарался и сделал такое проклятие, которое должно было не стать причиной смерти само по себе, а лишь усиливало уже имеющиеся болезни. Все логично: пожар – волнения – приступ – смерть. И все шло именно так, как задумывалось. Проклятие успешно внедрилось в ауру старика, он слег и уверенно двигался в могилу. Чародей уже отчитался в успехе, но проклятый искусник, пролежав двое суток при смерти, каким-то чудом ожил. И теперь повторить покушение представляется крайне проблематичным. Сотрудники «Недремлющего Ока» набежали сразу же после пожара. Можно сказать, Базилиусу очень повезло – задержись он с выполнением своего плана хотя бы на час, уже не успел бы ускользнуть незаметно. И вот теперь нужно или срочно доводить дело до конца, или каяться перед заказчиком, теряя репутацию и возвращая деньги. Других вариантов нет – организация наемников не прощает обмана.
Чародей одним глотком допил пиво и хмуро уставился на обнажившееся дно кружки. Устраивать второе покушение сейчас слишком рискованно. Игра по таким правилам, конечно, во сто крат интереснее. Но как ни был Базилиус азартен, он не торопился выбывать из игры навсегда. И есть еще кое-что: провал поставит под угрозу клиента, профессиональная честь не позволяет пойти на это. Значит, все-таки придется виниться… Базилиус со злостью стукнул кулаком по столу и заказал бутылку «самого крепкого, какое есть».
Земли даймонов, город Далипур
Тристис Имаген
– Нашли что-нибудь? – спросил Меллус.
Тристису показалось или в голосе его далекого собеседника сквозила легкая насмешка? Или это лишь искажения, неизбежно возникающие при искусной связи на больших расстояниях?
– С момента моего прибытия сюда времени прошло всего ничего. Сомневаюсь, что вы организовали мне контакт с нашими постоянными наблюдателями здесь, только чтобы узнать, как у меня дела. Сами понимаете, о результатах говорить пока рано. Думаю, новости есть у вас.
– Верно, – не стал отнекиваться Меллус. – Но об этом чуть позже. Сперва мне хочется послушать о ваших успехах.
Сыщик скривился. Связь связью, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: над ним потешаются.
– Насколько я знаю, наш канал связи не очень хорошо защищен. Уместно ли сейчас вести диалог?
– К сожалению, вы правы, полная конфиденциальность не гарантируется. Но не переживайте: это не то место, где вражеские шпионы столпились так плотно, что толкаются плечами и наступают друг другу на ноги. Говорите свободно, если, конечно, у вас не по-настоящему секретная информация.
Вздохнув, Тристис проглотил новую насмешку, которую сам же и спровоцировал, разжал зубы и приступил к досрочному докладу:
– Ознакомившись с материалами и оценив обстановку, свои усилия я сосредоточил на изучении Искусства новых даймонов. Не буду рассказывать, каких трудов нам с коллегой Сандалосом стоило подобраться к поселку достаточно близко. Итак, как вам уже давно известно, красное Искусство пришельцев имеет очень высокий уровень, сопоставимый с нашим, а иногда даже превосходящий. Однако мне удалось узнать, что некоторые плетения в их защите относятся к другой части спектра. Мы видели зеленый и коричневый. Да-да, тот самый цвет, с которым мы впервые столкнулись в Маркине.
Сыщик перевел дух, ожидая вопросов. Не дождавшись, продолжил:
– Еще я обратил внимание, что в докладах упоминаются люди, тесно сотрудничающие с новыми даймонами. Согласно отчетам, их очень мало, они на вторых ролях, при этом все как один чародеи. Так вот, они меня заинтересовали и нам удалось установить, что это не чародеи. Профессор Сандалос клянется, что есть однозначные отличия в ауре. Мы не видели их в деле, но есть основания считать, что это сильные, уровня профессора, искусники, практикующие без жезлов. Наблюдатели из Палаты Защиты империи не обладают такой квалификацией, как у моего коллеги, и просмотрели эти нюансы. Требуется провести более глубокое изучение в данном направлении. Я закончил. Не много, но пока это все, что мне удалось найти.
– Что ж, совсем неплохо, – похвалил Меллус. – Что вы об этом думаете?
– Я считаю, что таинственные искусники тоже пришельцы, а не наемники. Это противоречит версии самих новых даймонов об их появлении здесь, но подтверждает многие мои выводы, сделанные ранее. – Сыщик помолчал, собираясь с духом, но после некоторой паузы признался: – Есть у меня одна мысль. Возможно, вы будете смеяться, но я все-таки ее озвучу… Мне кажется, новые даймоны пришли из-за Кромки.
Далекий собеседник не стал смеяться, а лишь в свойственной ему холодной манере уточнил:
– Почему вы так думаете?
– Я смотрел на карту. Действительно, остров является перевалочной базой, тут нет никаких сомнений. Но только прокладывать маршрут через него из любой точки известного нам мира экономически невыгодно. Сомневаюсь, что кто-то сознательно идет на такие потери, это лишено смысла. При этом мы также знаем, что наш мир похож на шар, ученые давно это доказали. Выходит, за Кромкой есть как минимум такое же пространство, неизвестное и недоступное нам. Что, если там тоже живут люди, которые нашли способ приходить сюда?
– И все? Это все ваши доводы?
– Практически. Я же честно предупредил, что прямых доказательств у меня нет. Но ведь наши современные реалии таковы, что ни Никос, ни новые даймоны, ни эти искусники не вписываются в рамки нашего представления о мире. А если заглянуть в древние тексты, хоть в тот же трактат «Второе Пришествие», на котором базируются многие наши знания об археях… Там есть фраза о том, что за Кромкой существуют другие земли и другие народы. И это не говоря уже о многочисленных легендах и сказаниях. И если я прав, то мы видим не простой захват власти в кланах даймонов, а самое настоящее вторжение и угрозу для империи.
– А как же люди с востока, у которых найдены портреты Никоса?
– Это доказывает, что и Никос, и, возможно, новые даймоны, там были. Но это не означает, что они родом оттуда. – Тристис развел руками, хотя его собеседник и не мог видеть этот жест.
– Вы сказали про угрозу империи. Каким образом?
– Наша сила зиждется на Искусстве. В последнее время на черных рынках появляются искусные амулеты высокого качества. То есть пришельцы уже проникают в традиционно нашу вотчину. Мы считали, что их мало, но если я прав, то за их спинами могут оказаться такие силы, что это перевернет наш мир.
Имаген замолчал. Действительно, эти мысли бродили у него в голове, но сейчас, когда он выразил их вслух, расцветив мрачными красками, будущее представилось печальным и даже зловещим.
– Вы в самом деле умеете придумывать увлекательные теории, – наконец ответил Меллус. – Мы постараемся проверить ваши догадки и усилим свое присутствие на побережье. Теперь же позвольте ознакомить вас с нашими новостями. В одном из городков Арфики, Тарфее, недавно произошел очень странный случай. Это не так далеко от вас – три дня до границы, потом вниз по реке, и вы будете на месте. Путь из Кордоса займет гораздо больше времени. Мы бы хотели, чтобы вы занялись этим вопросом. К тому же, вполне возможно, именно Никос является причиной случившихся там беспорядков.
– Далековато Арфика, чтобы беглец оказался там. Он же прорывался в Оробос!
– Темная история. Как вы знаете, в погоню послали отряд специальных искусников, был бой. Честно говоря, доподлинно неизвестно, выжил ли Никос. Но в Оробосе он не был замечен. Или «Недремлющее Око» его проморгало, что маловероятно. Теоретически Никос мог отправиться в Арфику – не век же ему прятаться в горах. Даже если это не он, от вас сейчас будет куда больше пользы в Тарфее, чем на побережье, раз уж вы так удачно оказались неподалеку. И еще. Только что пришла информация о том, что настройщик манонасосов маркинской тюрьмы сбежал в Оробос, Палата Защиты его упустила. Вряд ли теперь удастся достать его там, так что эта ниточка обрывается.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге