Чародей из Дубравки

Часть 1

Откуда города берут свои названия? Ведь, бывает, так назовут, что не только тяжело выговорить, но и даже понять, как такое можно было выдумать. С городом Дубравка всё было проще. Когда-то, очень давно, у небольшой речушки, под раскидистыми дубами, поселились люди. Место было хорошее, тенистое, да и земля плодородная. И назвали люди своё поселение ласково – Дубравка. Шли годы, посёлок разрастался и мог уже с гордостью называть себя городом. А вскоре уже не он располагался в дубраве, а наоборот - могучие деревья росли по извилистым улицам, площадям и во дворах города. В те неспокойные времена было принято города обносить каменными стенами. И вот, некогда простая дубрава теперь горделиво возвышалась за городской оградой. Но время не стоит на месте. И бурливая жизнь города Дубравка уже не могла умещаться за городскими стенами и вместе с молодой дубовой порослью выплеснулась наружу. Вокруг белокаменных стен, которые теперь почтительно называли Старой Дубравкой, вырос ещё один город.

Наверное, как и многие другие города, Дубравка известен своими героями или людьми, которые его прославили. Тем более Дубравка являлся столицей Великого Дубравского царства. Велико это царство было не размерами. Совсем нет. У Дубравского царства не было чётких границ. Оно раскинулось от бескрайних степей, пахнущих полынью, до речной болотистой долины. Ну, как раскинулось. Всадник на добром скакуне дня за два царство поперёк перескачет, а то и того меньше. Так вот, - одной стороной Дубравское царство примыкало к лесу. Непростому лесу – Тёмному. Нехороший это лес, страшный и таинственный. И любой ребёнок знает, что Тёмный лес - пристанище всякой нечисти из сказок, в большинстве случаев – страшных. Видимо, поэтому соседние государства и не зарились на такие доступные дубравские границы. Кому захочется вечно быть на страже чего-то колдовского и неизведанного.

А велико Дубравское царство было событиями, которые здесь произошли восемь лет тому назад, во времена правления царя Афанасия, который правит и поныне. Войной на мирных дубравчан со стороны Тёмного леса двинулось войско, во главе с самим Кощеем. И вот тут речь как раз о героях. Все поднялись на бой, никто не испугался. Ну, так говорят. Ведь не бояться совсем – это хорошо, а идти на бой вопреки страху – это и есть геройство. Больше всех отличился, конечно, Антон богатырь. Он-то и одолел злодея бессмертного, прославив своё имя, а заодно и Дубравку.

Хороший городок Дубравка: шумный - на рынках, трудолюбивый - в ремесленных улицах. И всё это тоже люди. Может, не такие герои, как Антон богатырь, но они тоже своим трудом славят своё небольшое Великое Дубравское царство.

Живёт в Дубравке мальчик Егор, двенадцати лет отроду. Обычный мальчик, темноволосый и черноглазый – в отца, худенький и любознательный – это в маму. Ничего великого Егор совершить не успел, поэтому - просто обычный мальчик. Ну, почти. Есть у него одна особенность. В народе её называют чародейство. Если посмотрит Егор кому в глаза, то может говорить всё, что угодно. Всему поверят. Вот такие чары мог он наводить. Но об этой особенности знали почти все и в глаза старались не смотреть. Наверное, поэтому друзей у Егора не было.

Не каждый город, да и не каждое царство может похвастать тем, что имеют школу. Школу для детей простого сословия. Казалось бы, зачем? Родители своему ремеслу, если таковое имеется, и так научат. Так испокон веку и было. У мельника сын - мельник, у рыбака – рыбак, у плотника – плотник. Зачем уклад-то менять? Но царь Афанасий мудро решил, что знания в жизни и в любом деле не помешают. И теперь дети ремесленников и торговцев, поваров и стражников учатся все вместе разным умным мудростям. Егор, как бы ему это не нравилось, тоже был учеником этой школы. Мальчик он не глупый и понимал, что знания - это хорошо. Но вот давались они ему с трудом. Но учитель старался каждому вложить в голову, казалось, такую непостижимую науку. Может, конечно, что не так объяснял, но выбирать не приходилось. Учитель был всего один – Степан Мудрый. Это он сам себя так называет. И не поспоришь, других-то учителей нет. Так что мудрейший из мудрых. И за то, что он у царя выпросил разрешения обучать премудростям дубравских чад, родители этих чад были очень благодарны. Чего не скажешь об учениках. Да и царю Афанасию эта затея понравилась. Теперь всем заезжим гостям свою городскую школу показывает.

Каникул Егор ждал с нетерпением. Впрочем, как и другие ученики, которые больше сильны в обучении. Ведь, как бы ни нравилась школа, а отдыхать всё равно веселее. И, только солнце стало пригревать по-летнему, Степан Мудрый сложил свои учебные свитки в котомку, объявил отдых до жёлтых осенних листьев и подался в соседние тёплые государства. Ещё мудрости набраться в дальних краях, чтобы было чего рассказывать своим ученикам. Да и море, говорят, там есть.

А что делать ребёнку дома в каникулы? Уж Егор бы нашёл занятие. Но его отец приказал дома следить за порядком. Отец у Егора кузнец. На всю округу славятся кованые изделия Ивана кузнеца и его отца Егора Тимофеевича. Егорку, кстати, в честь деда назвали. А слово отца твёрже стали. Но мама Егора знает - после такой слежки порядка в доме точно не будет. И твёрдое слово отца крошится под суровым взглядом мамы, чему несказанно рад сам Егор. Родители заняты целыми днями. У них-то каникул не бывает. Можно, конечно, им помогать. Но мама Егора швея, шьёт платья местным красавицам. В Дубравке её называют Марья Искусница. И она говорит, что это дело тонкое и не мужское. А в кузню отец был бы и рад Егора взять в помощь, да тот не потянет. Там молот тяжелее мальчишки. Не дорос он ещё. Правда как-то раз Егор взялся отцу мелкие железяки подносить и подкову горячую деду на ногу уронил. Дед Егор не ругался, но долго по пустой наковальне молотом колотил. Так мама с тех пор строго приказала - в кузню не ногой. Папа Егора её вообще всегда слушается. И мальчику кажется, иногда, даже боится, когда мама не в настроении. А у него рука толще мамы!

Не для того Егор учится, говорит его мама, чтобы в кузне целыми днями гарью дышать. Пусть лучше в деревне летом отдохнёт. Там свежий воздух и бабуле, какая-никакая, а помощь. Вот тут Егор с мамой полностью согласен. Наверное, была бы его воля он бы насовсем в деревню переехал. Любил он бабулю. Мама Егора говорит, что он маленьким её Буля называл, а вторую бабушку, маму отца, называл - Бабука. Почти - бука какая-то. Баба Куля обижалась, хотя и понимала, что Егор это просто не выговаривает так. Ну, и ревновала, наверное. Баба Куля всегда рядом, по хозяйству хлопочет, снохе на рынке помогает. Оттого, и не успевает Егор по ней соскучиться. А бабуля гостит в городе редко, и поэтому внук всегда счастлив её видеть. Хоть она и не родная…. Но про это стараются в семье не упоминать. Да, бабуля нашла маму Егора в лесу, совсем ещё грудным ребёнком, ну, и воспитала, как свою дочь.

Имя у Егоровой бабули сладкое – Ягодка. Она добрая и травами всякими людей и зверей лечит. Так целыми днями ходит по деревням, врачует и исцеляет. Любят её люди, но побаиваются. И, по старой привычке, детей её именем пугают. Ведь когда-то давно её звали немного по-другому - Баба Яга. Но Егор-то знает, что сказки всё это. Послушать, так столько царевичей со свету она сжила. Не сосчитать. Да не могла она! Но всё равно, почему-то все побаиваются. Вот такая у него бабушка. И пока она людей по деревням лечит, Егора на время каникул послали за её хозяйством присматривать. А ему и не трудно. Какое там хозяйство? Коза, да куры и ещё седой ворон на дереве. Присматривай - не хочу.

Но не только из-за вольной жизни тянуло Егора к бабуле. Его привлекал лес. Не Тёмный лес, конечно. Туда проход запрещён. А простой лес, что за бабулиной избушкой начинается. Сколько там интересного! Не всякий мальчишка в городе может похвастаться, что видел Лешего, а, тем более - что с ним знаком. А вот Егор с Лешим хорошие приятели. Не друзья, потому как Леший - очень скрытный, и друзей себе не заводит. Трусоват он, проще говоря. А с Егором он водится из-за бабули Ягодки. Обидеть её боится. Но мальчика это вполне устраивает.

Ещё в лесном озере водятся русалки. С ними-то из городских точно никто не купался. Каких только чудес нет в лесу. Оттого и рвётся Егор к бабуле в гости.

***

Телега тихо поскрипывала и медленно катилась за дремлющей лошадкой. Порой казалось, что это не лошадь её тащит, а наоборот - телега подталкивает засыпающую животину.

- Но-о, пшла, – сказал дед Тимофей и зевнул.

Лошадка тряхнула ушами, вздохнула, но шагу не прибавила. Егор, лёжа в телеге, сладко потянулся и вдохнул аромат леса. Можно было и пешком дойти до лесной поляны, где бабушкина избушка стоит. Даже, наверное, быстрей получилось, но было лень. Каникулы всё-таки, куда торопиться. А так лежишь себе, травинку жуёшь, да облака рассматриваешь, которые тоже никуда не спешат.

- Значит, к бабуле в гости едешь? - уже в какой раз спросил дед Тимофей.

- Ага, - протянул Егор, отмахиваясь от назойливой мухи.

- Это хорошо. Вон, какой помощник вымахал. Поклон Ягодке от меня передавай.

- Так вы ж недалеко друг от друга живёте, – усмехнулся Егор. – Неужто не видитесь?

- И что? Выказать уважение всегда приятно. Да и вижу я твою бабулю редко. Всё в делах она.

- Ладно, передам. Ты бы сам, дед, в гости зашёл.

- Не, - дед замялся. – Занятая она. Вот… ежели захвораю, так подойду.

- Побаиваешься? – вздохнул Егор.

- Ага, – после небольшой паузы сказал дед Тимофей и тут же встрепенулся. – Чего плетёшь? Кого побаиваюсь? Некогда ей, да и мне тоже.

- Скажи, дед Тимофей. – Егор приподнялся на локте и посмотрел на старика. - Вот ты уже старый. Что, неужели моя бабуля раньше такая злая была? Чего вы от неё все шарахаетесь?

Дед съёжился.

- Что ты.… Мы её любим. Говорят всякое,… но это так - придумки. А молодой я её и не видел. Вот, как ты - возрастом был, или младше, а она такая же была. Не состарилась ни на день. А зла я от неё не помню. – Дед Тимофей тряхнул поводья и вздохнул. – Только, как посмотрит в глаза и, будто, насквозь видит. Ты, Егорка, поклон передавай. Ладно?

- Ладно, – махнул рукой мальчик и снова лёг.

- Я ведь, это – отца твоего в городе видел, - повеселев, сказал дед. – Помнит меня, здоровается, уважает. Я в том годе у него свою сивку подковывал. Вот, сноса подковам нет! Знатный кузнец он. А силён-то как. Вот помню….

Ну, началось. Конечно, приятно когда отца хвалят. Но выслушивать одно и то же от взрослых надоедает. Каждый старается именно Егору рассказать эти истории, будто он их ни разу не слышал. Историю о том, как отец по молодости бычка трёхгодовалого на спор, на плечах через весь город пронёс. Или, как у часовни стена просела, брёвна покатились, а отец выскочил и часовню руками держал, пока все люди не выбежали. Силы в нём не меряно. Природной силы. А вот Егор этим как-то не наделён. Это ничего, говорит мама, сила не главное. Ум намного сильнее силы.Вот, хотелось бы в это Егору поверить, но на его опыте выходит всё наоборот. Хоть он и умнее городского задиры Яшки, но вот никак не сильней. А тот задевает постоянно. Ватагу таких же озорников вокруг себя собрал. Проходу не дают, и пожаловаться нельзя. Отец Егора никогда бы не жаловался. И ведь знают, что в глаза Егорке нельзя глядеть, враз их чем-нибудь запугает. Поэтому сзади, да исподтишка нападают. Ну, ничего. Егор-то в деревне на свежем воздухе, да на парном молоке за лето сил наберётся. Тогда увидят. Мальчик горестно вздохнул, сам себе не особо веря.

- Ага, значит. Часовня накренилась, трясётся. – Вырвал из раздумий голос деда Тимофея. – Колокол звонит. Бабы врассыпную, голосят. А Ванька как клещ вцепился в стену, покраснел от натуги. Держит, значит.

Егор тряхнул головой и сел на телеге, свесив ноги. Лапти касались высоких трав, сгоняя недовольных кузнечиков.

- Дед, я, наверное, напрямки через опушку пройду. Ноги разомну.

- И то правильно. Я в твои годы ух, непоседливый был! Бывало.…

- Спасибо, что подвёз, – крикнул мальчик, спрыгивая с телеги, и припустил к лесу.

- Поклон передавай, – донёсся вслед голос деда Тимофея.

***

Бабуля Ягодка суетилась, накрывая на стол. А Егорка ведь даже и не предупреждал, что приедет, а она наготовила, как на именины.

- Ой, милай, хорошо, что приехал, – улыбалась, бабуля разламывала свежеиспечённый каравай. – Ты чего сидишь? Ешь, давай. Вон мясо бери, а то худющий какой. Машка не кормит тебя, что ли?

- Ба, да я не хочу.

- Это чего это? Что за - не хочу? Блинов, блинов с молочком.…

- Ба, - Егорка улыбнулся. – Я соскучился.

Бабуля присела на табурет, теребя пальцами узелок повязанного платка, и шмыгнула крючковатым носом. Ну, кто глупости болтает, что она раньше злая была? Милейшая старушка.

- Ох, милай… а уж я, как истосковалась. Вон вымахал-то как, а я всё не вижу.

- Бабуль, ты бы в гости приезжала.

- Да, куда там, - Бабуля Ягодка махнула рукой. – Столько хворых в лесу, да по деревням… ты ешь, ешь.

Мальчик взял со стола калач и укусил, чтобы бабушку успокоить, и она удовлетворённо кивнула.

- Медок- то, - всплеснула руками бабуля. – Медок-то забыла!

Она бросилась к полке и поставила на стол туесок из берёзовой коры.

- Давай налегай, богатырь. Цветочный медок. Ефимка пасечник угощал.

- Ага, богатырь, – улыбнулся Егор, макая в мёд калач. – Вот отец – то да, сильный.

- Тю-ю, – удивлённо подняла брови бабуля. – Это что – сила? Дурь одна. Богатырь умом силён. А лапами большими, да лбом дубовым у нас в лесу много, кто похвалиться может.

Да, бабуля Ягодка, наверное, единственный человек, который не восхищается удалью Ивана кузнеца. Причём, при каждой встрече не забывает ему об этом напоминать. А он скромно молчит и кивает. Видать, его тоже в детстве сказками про Бабу Ягу пугали. А тут, на тебе – в зятьях у неё.

За окном избушки застрекотала сорока, и бабушка повела носом, будто чего почуяв.

- Ишь ты! – сказала она.

- Чего там? – спросил Егор, тоже прислушиваясь.

- Да лось ногу повредил о дерево поваленное. Застрял, через овраг перебраться не может.

- Это сорока что ли на хвосте принесла?

- Она, родная. Она мне все новости лесные рассказывает. Бежать мне надо, Егорка. Пока волки не прознали. Надо помочь сохатому.

- Ба, можно я с тобой? – засобирался мальчик.

- Не, не, что ты. Я через болото, с кочки на кочку, – затараторила бабушка, снимая подвешенные к потолку у печки вязанки трав. – Путь неблизкий. Ты не серчай, Егорушка. Боюсь, с тобой долго выйдет.

Бабуля собрала котомку и повесила через плечо.

- Ну, милай… бежать надо, - как бы отпрашиваясь у внука, сказала она.

- Конечно, ба, – Егор натянуто улыбнулся.

- Ты, это. Отдохни с дороги, да на озеро сбегай - рыбки полови. А кто придёт, скажи, что к вечеру буду. За козлёночком Иванушкой приглядывай. А то тут два сорванца деревенских грозились его со двора свести. Говорят, балбесы рыжие, что я вашего городского Ваньку Дурачка в козлёнка обратила. Ишь, выдумали. На кой мне городские? Тут своих дурней полный лес.

- Не переживай, ба. Справлюсь.

Бабуля кивнула, и, схватив с полки ещё какой-то узелок, выскочила наружу и припустила по извилистой тропинке к лесу. Егор вздохнул, но тут же мысленно отругал себя. Понятно, что соскучился, и поглядеть хотелось, как бабуля врачует. Но, вдруг, из-за него и правда она раньше волков не успеет. Нет, лето большое. Наглядится ещё Егор.

Скучновато, конечно. Мальчик походил по избушке, грызя крендель. Крошки упали на пол, и тут же из угла выбежала мышка и, подхватив их, скрылась обратно. Вот ведь, какая учёная. Вообще бабуля любит порядок. Избушка старая, а нигде не пылинки, не паутинки. Только за печкой паучок Проша живёт. Его бабуля не трогает.

Егор прогулялся вдоль полок, читая надписи на мешочках с травами. Чего тут только не было, от каких только заковыристых недугов снадобей не водилось. И травы от “почесуна неуёмного”, и корневой сбор “для косматости”. Трава “дергзуб”, и мешочек с “орлиным глазом” (то ли трава так называется, то ли правда, - глаза орлиные), большой кулёк “ум-да-разум” и поменьше - трава “посвистулька”. Надписи на многих мешочках полустёрты, но бабуля и так их по памяти знает. Сама, как-никак, по лесу собирала.

Ниже на полках стояли мази в глиняных горшочках. Егор ещё в прошлом году попытался нос сунуть в один из них. Ох, и чихал потом! Среди мазей от известных болезней: от сглаза, хромушки и горлочиха, была ещё одна со страшным названием “мазь от спиногрыза”. Аж мурашки между лопаток забегали. Даже представить страшно, что это за недуг такой.

Побродив вдоль полок, Егор вышел на улицу. Увидев его, из сарайчика выскочил молодой козлёнок и, резво подпрыгивая, норовил боднуть мальчика.

- Ну, Иванушка, отстань, – засмеялся Егорка, отмахиваясь от озорника.

Это бабуля в шутку так козлёнка назвала, как в той истории, что про неё придумывают. Шутка – шуткой, а, видишь, местные поверили. Да, ещё и увести обещали. Это у бабули-то! Глупые, что ли? А ещё Егорка, наверное, догадывался, в чью честь козлёнка-то бабуля назвала. Ну, вот она не то, чтобы не любила Егорова отца, а всегда старалась подковырнуть его.

Козлёнок извернулся, и всё же боднул мальчика в ногу. Он ойкнул, а Иванушка виновато присел. Из сарая мекнула Искорка – мама Иванушки и козлёнок, свесив голову, побрёл в сарай. Егор, потирая ногу, подошёл к старому дубу, растущему у края поляны. Огромный, древний исполин, толщиной больше избушки. Половина ветвей у дуба были сухими и похожими на корни. Бабуля Ягодка говорит, что он всегда такой был - старый и полусухой. И Егор в детстве представлял, что он держит небо, чтобы оно не улетело. Схватился корнями за землю и за синеву небесную, держит их рядом, не отпускает. Бабуля Ягодка посмеивалась над внуком, но не отрицала ничего.

Крона дуба стала пристанищем и домом для многих птиц и животных. Они, в отличие от людей, бабули не сторонились. Дятел в сухих ветках дуба надолбил много норок - коморок для жителей дерева. Тут и белки, и сойки шустрые, воробьи, голосистые соловьи. И каким бы старым не был дуб, он, из-за своих жильцов, казался очень шумным и оживлённым.

Ещё на дубе жил ворон. Старая седая птица. Степан Мудрый на уроках рассказывал, что иногда рождаются такие животные, белые, как снег. Но ворон был бел, потому что очень стар. И дремал всё время, по этой же причине. И с памятью была беда у ворона….

- Здравствуй, дедушка ворон! - крикнул Егорка спящей птице.- Слышишь, чего говорю. Привет тебе.

Ворон встрепенулся, приоткрыл один глаз и вздохнул.

- Чего кар-ричишь? – буркнул ворон.

- Здоровья желаю.

- Да какое там здор-ровье…, - вновь вздохнула птица и добавила. – А ты кто?

Ну, вот опять. Никогда не узнаёт старик.

- Я внук бабули Ягодки. Егорка. Не помнишь что ли?

Ворон задумался. Долго думал и захрапел. Егор никогда не слышал и не знал, что птицы храпеть могут. А этот захрапел. Но ему простительно - он старый и волшебный, наверное. Знает много, но не помнит ничего.

- Дедушка ворон! – вновь крикнул Егор. – Ты не знаешь, в какую сторону бабуля ушла?

Ворон вздрогнул и, подозрительно склонив голову на бок, поглядел на мальчика.

- Кар. А ты кто? – вновь спросила птица.

Вот и поговорили. Егор махнул рукой и побрёл по ухоженному двору. Трава, так буйно разросшаяся вокруг владений бабули, как будто боялась прокрастьсяна её подворье. Одуванчики и какая-то трава несмело выглядывала из-за курятника. Лишь грядка со свеклой, да репой горделиво красовалась посреди двора, посаженная самой бабулей. Бабуля Ягодка вообще считает, что от любого растения должен быть прок. И если растение съесть нельзя, то ему и делать нечего на огороде. А лечебные травы и цветы нужно собирать на воле в лесу или в полях, потому что если цветок растёт дома, то он сам изнеженный и больной. Кого он такой сможет вылечить?

Так, прохаживаясь по двору, Егор вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Иногда бывает так, будто мурашки по спине, или зачесалось. Обернёшься, а тебя рассматривают. Вот и сейчас словно мураши промеж лопаток пробежали. Мальчик резко обернулся. Никого. Только за яблонями лес зеленью качнул и затих. Показалось, наверное. А может и правда - мураши.

- М-е, бе-е, мне бы бабулю Ягодку, – вдруг раздался позади Егора блеющий голос.

Мальчик аж подпрыгнул от неожиданности. Подумал, что Иванушка человеческим голосом заговорил. Но нет – это был чёрт. Обычный, болотный. Вроде, и на козла серого похож, вставшего на задние ноги, а нос, как у поросёнка - пяточком. Ох и не любил чертей Егорка, хотя они ему ничего плохого и не делали. Черти торговали в городе на рынке всякой болотной мелочью. Так бы ничего, но под видом очень необходимых вещей продавали всякую ерунду. И могли же так задурить голову людям. Ну, прямо, как Егор, когда в глаза посмотрит. То икру лягушачью, как средство от похудения продадут, то грязь болотную, чтобы красавицы лица себе отбеливали. Или камыш вместо чая всучат. И вроде безобидно, но и пользы никакой - одни расходы. А недавно один чёрт Егоровой маме краску порченую продал. Она ткань покрасила, раскроила, платья сшила. А те через неделю пятнами радужными пошли. Кто ж такую жуть носить будет? Ох, и ругалась мама. Всё грозилась тому чёрту лысину этой краской покрасить.

- А вам по какому вопросу? – важно спросил Егор у чёрта.

- У ме-еня вот.… - Чёрт стянул с головы картуз.

Мальчик едва сдержал смешок. Промеж мелких рожек красовалась, словно вытоптанная поляна, розовая лысина, обрамлённая серой шерстью.

- Вот, ме-е. Черти смеются.

Егорка сжал губы, чтобы не засмеяться. Вот так удача! Сам обидчик мамин пришёл. Вообще-то черти целиком серой шерстью покрыты. Даже лицо, или рыло, - мальчик не знал, как правильно. И одежды не носят, будто звери какие-то. А то, что они под шерстью розового цвета, не знал, наверное, и Степан Мудрый.

- Мне – ме бабулю Ягодку бы-бе, – вновь проблеял чёрт.

- Я за неё, – напустив на себя важный вид, ответил мальчик.

Чёрт засомневался было, но Егор посмотрел ему в глаза и тот обречённо вздохнул. Откуда ему было знать, что в глаза мальчишке смотреть не рекомендуется.

- Обзываются ме… все. А какая торговля ме, когда смеются вокруг.

Чёрт склонил голову, и солнце отразилось от блестящей розовой макушки.

- Что ж, я думаю, что смогу вам помочь. - Егор сделал вид, что о чём-то усиленно думает. – Посидите-ка пока на скамейке, а я снадобье приготовлю.

Чёрт, перестукивая копытцами, побрёл в тенёк на скамейку, а мальчик отправился в избушку. Дойдя до полок с травами и зельями, он задумался. Ну, Егор Иванович, спросил он себя, чем чёрта лечить - поучать будем. Мальчик взял плошку и начал по щепотке насыпать из разных баночек. Немного травы “вошки” - чтоб чесалось, чуточку “сирень зелени кудрявой”, малость “туман - репейника”, ”в-ухо-в-горло-в-носовой” сбор, “разлюли полынь” травы, и, немного подумав, добавил мази, по-вонючей которая. Всё это, зажимая нос, перемешал ложечкой деревянной, которая тут же стала ярко фиолетовой и дала росток с маленьким листочком. Может не стоит – подумал Егор, но, вспомнив самодовольные физиономии чертей – торгашей, махнул на жалость рукой. В конце концов, бабуля, если что, исправит.

Мальчик вынес на двор благоухающую мазь и замер. Чёрт стоял на коленках и бодался с Иванушкой. Козлёнок в восторге прыгал вокруг, да и чёрт был счастлив. Увидев Егора, больной встал, стряхнув пыль с лохматых колен.

- Ну, что там, ме? – с дрожью в голосе, спросил чёрт.

- Вот, - сказал Егорка, протягивая плошку. – Втирай те в лысину на восходе солнца. Картуз не носить - мазь должна на воле быть. Будет чесаться - не чесать. Терпеть. Понятно?

- Понятно, – кивнул лысиной чёрт и, нюхнув приготовленное зелье, задохнулся. Он потряс пятачком и поглядел на мальчика слезящимися глазами. – А поможет?

- Непременно, - ответил Егор.

- Я, ме, жениться собрался. А какой я жених с лысиной-бе? Но теперь-то.

Егорке тут же, как-то стало жалко чёрта, и он уже было собрался признаться. Но тут чёрт выудил из-за щеки рукой-копытцем несколько монет и протянул ему.

- Вот, ме, за работу.

Мальчик растерянно посмотрел на обслюнявленные деньги. Вот, маме можно вернуть за обман с краской.

- На скамейку положите, – тихо сказал он.

Не сказав спасибо и до свидания, чёрт вприпрыжку поскакал по тропинке к лесу, а Егор стоял и смотрел ему в след. И на душе было как-то неприятно. Когда он обманывал ради шутки - было весело, и никаких тебе угрызений совести. А тут получается, Егор чёрта за деньги обманул. И… он ведь всегда так может, ему же верят. Нет, нельзя так. Чем Егор тогда от того же самого чёрта отличается? И деньги надо вернуть. Вот на рынке в городе попадётся…. Или после мази, которую Егор приготовил, лучше чёрту на глаза самому не попадаться.

Настроение было подпорчено. Но солнечный зайчик, пробравшись сквозь листву старого дуба, сверкнул в глаза и защекотал нос. Птички снова устроили концерт, а седой ворон сквозь сон беспокойно всхрапнул. Всё-таки лето. Не время грустить. Надо на рыбалку. И Егор, сунув деньги в поясной мешочек, побежал к сараю, где с прошлого года хранились его удочки и снасти. И уже у самой двери мальчик обернулся, вновь почувствовав на себе взгляд. Кусты малины раскачивались и, на мгновение показалось, что ветер сорвал небольшое облако зелёных листьев и бросил их в сторону леса. Показалось, подумал Егорка. Да, и ветра-то не было. Ну, и ладно.

***

Любил Егор это озеро. Огромное. Такое, что большие дубы на том берегу казались кустарником. Это озеро - жилище местного Водяного. Леший его в шутку Царём Озёрным называет. А Водяному нравится, тем более, что со слов бабули он себя таковым и считает. И правда если подумать, то подчинённых у Царя Озёрного намного больше, чем у царя Афанасия. Одних рыб, да лягушек сколько? И это если не считать мальков и пиявок. Вот про комаров Егор не знал. Вроде, тоже у озера вьются, особенно по весне. Может, тоже Водяной ими управлять может. Да, а ещё есть русалки! Тоже озёрные. Морских Егор не видел, но Леший говорит, что наши русалки во стократ красивее. Где их этот лесной старичок усмотрел – неизвестно. Он из леса и носа боится показать.

С левого края озеро поросло густым камышом. Леший говорит, что там самая крупная рыба ловится. Вообще, про озеро Егор больше от Лешего знает. Водяной не очень разговорчивый. Недолюбливает он людей. Напрямик с ним и не поговоришь, только через русалок и русалов. Царь, как-никак.

Лодки у Егорки не было, и он расположился в тени раскидистой ивы, склонившей свои ветви почти к самой воде. Мальчик покрошил в воду хлеб для прикормки, в надежде что-нибудь поймать. Время близилось к обеду - не самое лучшее время для рыбной ловли, но мальчик не унывал. Ему просто нравилось отдыхать у озера. Смотреть, как лёгкий ветерок гоняет рябь по тёмному зеркалу воды. Среди душистых белых лилий прыгают по кувшинкам голосистые лягушки. Наверняка, одна из них заколдованная царевна, как в той старой сказке. Настырные черепахи пытались влезть на ствол плавающего дерева когда-то давно подточенного бобрами. Бревно вертелось, и черепахи снова оказывались в воде. Раньше Егор жалел медлительных животных, так тщетно желающих погреться на солнышке. Но Леший Его успокоил, сказав, что это они так развлекаются.

А вот мама Егора не одобряет походы сына к озеру. Не умеет плавать Марья искусница и всё ей кажется, что у большой воды опасно находиться. Что же тут опасного? Да и русалки, если что, спасут.

Поплавок стоял как влитой. Стрекоза, чтобы хоть как-то развеселить, села на него и стала раскачивать. К ней присоединилась лягушка. Она прыгала на поплавок, стрекоза взлетала и, немного покружив, вновь садилась. Затем опять всё повторялось. Пусть играются. Егор сонно потянулся и откинулся на бревенчатый настил, кем-то сделанный под ивой. Тихое чириканье птиц и мельтешение солнца сквозь ветки навевало сон.

Вдруг рядом плеснуло, и мальчик приоткрыл глаза. На огромный камень, лежащий у берега озера, выбралась, сверкая рыбьей чешуёй, русалка Сонька и свесила в воду хвост.

- Привет! – крикнул Егор и помахал русалке.

- Привет, - вздохнула она, и с тоской осмотрела берега озера.

- Что, принц так и не приплыл? - спросил мальчик.

Русалка опять вздохнула и отрицательно покачала головой, стряхивая воду с зелёных волос. Вот, жалко её. Глупая, а всё равно жалко. В детстве помогла какой-то старушке со дна озера колечко обронённое достать, а та, то ли в шутку, то ли ещё зачем-то, взяла и обманула молоденькую русалку. Пообещала, что приплывёт за ней принц на корабле белопарусном и возьмёт замуж. И ждёт с тех пор бедная. Ей и объясняли, и Водяной пытался запрещать думать об этом, но всё без толку. Ждёт, глупая, корабль с принцем. А откуда в озере корабли с парусами белыми? Да и принцев поблизости нет. Вот такая история.

Со стороны леса зашуршали кусты, и стрекоза вспорхнула с поплавка. Егор обернулся. Из-за деревьев вышла девочка в нарядном белом платье и, бурча себе под нос, стала выпутывать из причёски репейники. Русалка с надеждой посмотрела на гостью и, разочарованно вздохнув, нырнула в озеро, даже не оставив кругов на воде.

Девочка, увидев Егорку на берегу, сначала растерялась, но потом, словно разозлившись, топнула ногой и с силой дернула репейник из волос. Мальчик сделал вид, что не заметил этого. И впрямь, простолюдинам не положено такого видеть. Ведь пришелица из леса была сама Василиса - дочка царя Афанасия. Вредная особа, к слову сказать. И избалованная, к тому же. Мама Егора говорит, это оттого, что царь один её воспитывал и потакал во всём. В Дубравке сторонились молодой царевны, когда та выходила на прогулку. А торговцы норовили поскорее закрыть свои лавки. Всё было ей не так, да не этак. Раз как-то к Егоровой маме в лавку со своими подружками служками зашла. Так с такой брезгливостью платья ворошила-выбирала. Купить-то купила, но настроение испортила. Вот такая она – Василиса, царёва дочка. И ведь молодая ещё, Егоровых годов. Он-то по себе знает, что не подарок. А царю каково?

Дубравка с облегчением вздохнула, когда царь Василису в соседнее государство на учёбу отправил. Вроде и отдохнут от неё, и, может, она там манер наберётся. Один Степан Мудрый обиделся. Мол, не доверяет ему царь дочку обучать, не видит его умудрённости. Вот, правда – где умный, а где - наоборот…. А теперь, гляди ты, – тоже, что ли у царевны каникулы начались или выгнали иноземцы…?

- Эй, человек, – крикнула царевна, приведя себя более-менее в порядок.

Егор вжал голову в плечи. Может, всё-таки не его.

- Ты что молчишь? Оглох? Челове-ек?! – не унималась Василиса.

Мальчик обернулся, изобразив на лице искреннее удивление.

- Ой, а я тут рыбу ловлю. Клёв такой, что и не слышу ничего, - прикинулся дурачком Егорка.

Василиса подошла ближе и, поджав губки, подозрительно его осмотрела.

- Ты кто? – спросила она.

- Водяной! – неожиданно для себя выпалил Егор.

- Ты врёшь, человек, – сузив глаза, сказала царевна. – Я тебя в городе видела. Ты сын торговки платьями.

Вот тебе раз! Дубравка - столица небольшая, но и немалая, а гляди ты - царёва дочка, а запомнила. Хотел было Егор в её глаза посмотреть, и уже на языке история неправдивая зачесалась о том, как его – Водяного, хвоста рыбьего люди злые лишили. Да осёкся. Ну её, Василису эту. Чего её принесло в лес-то? Он так и спросил прямо.

- Уж и ждали и гадали, когда наша царевна, свет Василисушка, этот лесок-дубравушку светом своим царственным озарит. Уж все глаза проглядели и травку причесали, приукрасили и деревья некрасивые повырубили и даже солнышко вон … - заголосил Егор как баба Матрёна с рынка, что пуховыми платками торгует, но увидев растерянный взгляд Василисы, промямлил. – Помыли солнышко.

Царевна огляделась, будто правда поверила.

- Чего, меня ждали? – тихо спросила она – тут?

Такая резкая перемена в голосе царёвой дочки озадачила Егорку. Было бы приятней над ней подшучивать, если бы она оставалось такой же заносчивой.

- Да, нет. Пошутил я, – буркнул мальчик и отвернулся, сосредоточенно глядя на застывший поплавок, ожидая криков и топанья ногами.

Но царевна тяжело вздохнула и привалилась к валуну, на котором недавно сидела русалка. Егор искоса глянул на неё. Да, у Василисы больше шансов, что за ней принц приедет. Царевна как-никак.

- Он не приехал, – невпопад сказала царевна.

- Кто - принц? – растерялся мальчик.

- Какой принц? – Василиса озадаченно поглядела на него. – Отец не приехал. Мы договаривались, что он сам меня встретит на постоялом дворе, а он…. Я четыре дня в карете тряслась. Каникулы….

Василиса опять начинала злиться и сверкать глазами.

- Кучера за мной прислал! Да я…

- Может, у него дела? – несмело вставил Егор и прикусил язык.

- Я его дочь! – крикнула царевна так, что даже лягушки на озере притихли.

И тут Василиса зарыдала. Она сквозь всхлипывания пыталась говорить и что-то Егору, объяснять.

- Он…он никогда. А я… он мне кучера-а-а-а. Обеща-а-ал же.

Мальчик не знал, что делать. Тут и с обычными девчонками как-то не очень получается общаться, а это – царевна, да ещё плачущая. Стоял рядом и похлопывал себя по бокам, вроде как сочувствовал. Хотя Егор и царя своего понимал. Даже у простого мужика ремеслового дел невпроворот, а тут царь! Обо всех надо подумать, обо всех побеспокоится. Ну, призабыл. Делов-то.

Наконец Василиса вроде бы начала успокаиваться, и Егор подал ей рушник, в который был завёрнут хлеб. Царевна вытерла слёзы, всё ещё всхлипывая, а мальчик, решившись, смахнул хлебные крошки с её щеки.

- Меня Егор зовут, – сказал он.

- А я – Василиса, - ответила царевна нормальным девчачьим голосом, будто выплакала всю свою вредность. – Я от кучера сбежала и…. заблудилась тут.

- Царь теперь волнуется.

- Пусть теперь поволнуется, – оборвала царёва дочка. – Обещания выполнять надо.

Ну, коли так. Егорка пожал плечами – попробуй, поспорь.

- Вот, что, Егор, а проводи меня до города, – уже спокойно добавила царевна.

Вот была бы охота, по жаре в такую даль тащится, хотел сказать он, но опять захлопал себя по бокам.

- Тут самый клёв начался, – забубнил Егорка. – Может....

Царевна поджала губы и прищурилась, но тут недалеко звонко треснула ветка и дети разом обернулись. Из тёмной зелени деревьев на них кто-то смотрел. Не было видно фигуры, или глаз, лишь ощущение – смотрит. Василиса испуганно вцепилась Егору в плечо.

- Ну, вот вы где! – раздался сзади громкий голос и они вдвоём подпрыгнули.

На полянку вывалился бородатый мужик в перепачканном богатом камзоле, с наклёпанными медными бляшками и помятом красном плаще.

- Ваше высочество, я весь лес обыскал, – сказал он, улыбаясь и выдирая репьи из бороды. – Экая вы затейница. Только в родное царство, и сразу в прятки играть.

- У, царский воевода, – буркнула Василиса. – Я не играла, я назло ушла.

- Вот царь батюшка-то рад будет, – улыбался воевода, словно не слыша царевну. – Хорошая забава. Всем двором полдня искали свет Василисушку, а она вот где. Ну, а теперь извольте домой. Тут карета недалеко. Уж как все заждались. Столица истосковалась без своей царевны-то.

Василиса сникла.

- Не играла я, – прошептала она, и поплелась вслед за расшаркивающимся воеводой. У пролеска царевна обернулась и растерянно помахала Егору рукой. Он хотел махнуть в ответ, но воевода так зыркнул из-под кустистых бровей, что он замер.

Голос воеводы стих, и Егорка один остался на берегу дремлющего озера. Да что же это такое! Второй раз за день настроение было испорчено. И чего вроде бы расстраиваться? Ну, осадили взбалмошную девчонку, а нечего от отца сбегать. И всё равно жалко её. И чего Егор такой жалостливый? Ладно, домой пора идти. Не удалась рыбалка. И в ответ кто-то плеснул на середине озера большим хвостом. Может, русалка, а, может, и сам водяной царь.

***

Бабулю Егор увидел издалека и побежал ей навстречу. Она шла счастливая с крынкой молока в руках, широко шагая по высокой траве.

- Что, бабуль, всё, вылечила лося? – спросил мальчик, отдышавшись.

- Ну, да, Егорушка. Вправила ногу на место. На нём и доехала. А не то, так до ночи бы обратно не добралась бы.

Егор с трудом представил бабулю, гарцующую верхом на лосе, и улыбнулся.

- А молоко откуда, лося подоила?

- Да ну, что ты! – бабушка усмехнулась и взъерошила внуку волосы. – По пути в деревню зашла. Там баба Авдотья тебе молочка передала.

Как только вошли на подворье, бабуля остановилась, как вкопанная. Она, принюхиваясь, повела носом, а потом прищурилась.

- Чую - чертенячим духом пахнет, – изменившимся голосом проговорила она и посмотрела на Егора, что ему как-то не по себе стало.

- Да приходил тут один, – начал оправдываться он.

Но бабушка вновь повеселела.

- Давай, Егорушка, к столу. Время к ужину. Там и расскажешь.

Мальчик ничего не стал утаивать и всё рассказал. И про чёрта, что маму обманул и, как подшутить над ним решил. Бабуля слушала, молча грызя крендель, лишь раз перебила.

- Знаю я того чёрта. Мне сороки натрещали, как он решил в другом царстве поторговать. Да как-то не угодил одной бабке глазливой. Она и плюнула ему на темечко со злости. Вот и повыгорело промеж рогов-то.

Дальше Егор про травы рассказал, что в зелье положил чёрту. Услышав про “сирень зелень” бабуля закашлялась, будто поперхнувшись.

- Это ты зря, внучек, – сказала она, отдышавшись. – Больно цвет у его волос будет не чертенячий.

- А, что, волосы вырастут? – удивился мальчик. – Я-то просто для шутки хватал с полки, что под руку попадётся.

Бабуля Ягодка с серьёзным видом посмотрела на Егорку.

- Антире-есно, – протянула она. – Ты травы-то верно подбирал, ну кроме одной…. А вы в школе у себя ничего такого не изучаете?

- Да, нет. А что?

- Антиресно. Ну-кась, Егорушка, подбери мне травы от больной головы.

- Зачем? – искренне удивился Егор.

- Голова у меня болит. Ну, подумай какие травы ты бы взял.

Мальчик посмотрел на мешочки и на горшочки. Ни одно название, ни о чём не говорило, и он взял, что под руку попалось. Траву “перекати лес”, ” подползун песчаный”, щепотку “чиха узколистого” и напоследок “трын” травы.

- Антире-есно, – опять протянула бабуля, разглядывая травяную смесь, выбранную внуком. – А теперь, Егорушка, от ноги хромой снадобье поищи.

- Ну, ба-а! – запротестовал, было, Егор.

- Поищи – поищи.

Мальчик уже к этому потерял интерес и, даже не читая, взял штук пять разных травок и отдал бабушке. Она посмотрела на него и улыбнулась.

- Да у тебя талант, внучек.

- Какой талант? – Мальчик насторожился. Талант это, наверное, хорошо. Тем более, бабуля улыбается.

- А такой! Травник ты урождённый. Сам того не ведаешь, а чуешь, чем хворь лечить надо.

- Ух, ты! – сам себе удивился Егор.

- Только вот… с озорством как-то лечишь.

- С каким озорством? – не понял мальчик.

- А вот, гляди. Голова-то болеть перестанет, но от “подползуна” нос неделю чесаться будет. И хромота пройдёт от твоих травок, но пятка волосатая станет. Вот такое озорство.

- Я же не специально, – обиделся Егор. – Я же говорил, что не знаю трав.

- Ну-ну, не серчай, Егорушка. Талант - это главное, а озорство нечаянное знанием излечивается.

Вот так Егор узнал, что у него есть ещё один талант. А хорошо это или плохо, он пока и не понял. Лечить травами как бабуля Ягодка – это конечно здорово, но за такое озорство и побить могут. И под эти непонятные мысли и стрекотание сверчка за окном Егорка незаметно уснул.

***

Снился Егору лес. Лес смотрел на мальчика из-за деревьев, пней и кочек. Смотрел и молчал, будто ждал от Егорки чего. А потом всё заслонила чёрная фигура, злая и огромная, с сияющим красным перстнем на руке. Мальчик вскрикнул и проснулся.

Ветерок шевелил занавеску на оконце и заносил цветочные запахи с улицы. Солнце уже озарило всю светлицу и просвечивало полотенце, накрывшее обеденный стол. Егор свесил ноги с лавки и потянулся. Тревожный сон унёсся из памяти, как и не было вовсе. Бабули в доме не было. Прогнав остатки сна, Егорка обнаружил под полотенцем крынку парного молока и свежие булочки. Когда только бабушка успевает?

Не спеша позавтракав, мальчик вышел во двор. Козлёнок Иванушка, увидев его,обрадовался и тут же бросился бодаться. Поиграв немного с козлёнком, Егор начал высматривать, чем бы ему заняться. Но тут из леса вышла бабуля. Она несла корзинку с грибами и радостно улыбалась.

- Егорушка, милай, проснулся уже? – засюсюкала она.

- Ну, ба! Чего ты как с маленьким, – обиделся Егор. – Вон, одна за грибами ходила. Я бы помог.

- Ладно тебе. Я раньше солнышка встаю. Куда тебе в такую рань? – Бабуля махнула рукой. – Это я грибочков по дороге собрала. В деревню соседскую бегала. Там на одном дворе коровка молоко давать перестала. Думали, захворала. Я к ней и так и эдак, к корове-то. Оказалось - испуганная она. Два дня назад из леса прибежала, дрожит вся.

Егорке невольно вспомнилось, как на них с царевной из леса глядел кто-то и ещё сон это. Неприятный холодок пробежал по спине.

- Ну, чего вылечила корову?

- Конечно, – сказала бабуля, гладя по голове подбежавшего козлёнка. – Через пару дней, как и прежде будет.

Бабуля Ягодка хитро улыбнулась и поманила внука в дом.

- Ну-кась, Егорушка, покажи, какими бы снадобьями коровку лечил.

Тот, подойдя к полкам, чтобы бабушку успокоить ткнул наугад в несколько травок. Бабушка расплылась в довольной улыбке.

- Молодец! Правда, молоко посинеет ненадолго у коровки, но вкус не поменяется.

Представив себе синее молоко и сметану на блинах, Егор поморщился и подумал, что его свежеприобретённый дар не совсем хороший.

- Бабуль, а кто корову испугал-то? – спросил он.

- А кто ж её знает, - бабушка пожала плечами, вываливая в корыто грибы. - Может медведь или волк. Да мало кто?

- А, может, это что-то из Тёмного леса пришло к нам? – сказал Егорка наигранно страшным голосом.

Бабушка насторожилась.

- Ты, это про что, Егорушка?

Он собрался с духом и рассказал ей о том, что кто-то из леса смотрит. Бабушка улыбнулась, но улыбка вышла какая-то натянутая. Она прищурилась и посмотрела мимо внука на темнеющую стену леса. Ноздри её крючковатого носа затрепетали. Потом взгляд бабули Ягодки смягчился, и она взъерошила волосы Егору на затылке.

- Нету там ничего, Егорушка. Показалось, милай.

Мальчик пожал плечами.

- Это, может, сейчас нету.

- Егорушка, я чужаков издалека чую.

- А если это колдовство какое? – не унимался внук.

- Нету в нашем царстве колдовства, – отрезала бабуля и тихо добавила. – И быть не может.

Егор сжал губы. Ну, и ладно – нет, так нет. Но какая-то тревога всё равно осталась.

Бабуля засуетилась, забормотала под нос. Видно, что этот разговор ей неприятен, и она пытается сменить тему.

- Ты вот что, Егорушка а, походи-ка ты по лесу. Пособирай травки лечебные.

- Ба, ну я же не знаю трав. Как я их искать буду? – заныл он.

- Вот глупый. У тебя же дар. Не нужно знать травы. Нужно болезнь себе представить, которую излечить хочешь.

- Какую болезнь?

- А вот три штучки, для начала - от “чесуна подмышкового”, от “скрип ноги” и “зубного нытья”.

Как выглядит “чесун” Егорка и представить боялся, но согласился идти. Не дома же сидеть.

- Вот и молодец, Егорушка, – расцвела бабуля и сунула внуку котомку.

Егор завернул с собой краюху ржаного хлеба и побрёл обучаться травознанию. Хорошо в лесу летом, да и всегда хорошо. Солнце сквозь листву бросает изумрудные блики. Птицы щебечут на разные голоса. Легко шагать по тропинке. Весело на душе, от того, что ещё все лето впереди. И ничего, что бабуля учить травы заставляет. Ведь это и не ученье даже, а так - прогулка. У Егора же талант! И никто его не поругает и не скажет, что не выучил урок. Сам себе учитель, сам себе ученик. Ходи и запоминай, как травушка - муравушка выглядит.

Так широко шагая и размахивая веточкой, добрался Егор до небольшой полянки. Решил здесь будет искать. Вдохнул он аромат ярких мелких цветочков и огляделся. Так, что там? “Скрип нога”. Смешная, наверное, болезнь. Главное - чтобы не заразная. А то, как представишь, что весь город ногами скрипит, то не до смеху. Так, и чем болезнь эту лечить? На глаза Егору попался цветок, красный с чёрной серединкой. К скрипящей ноге, вот, ну никак не подходит, а взять всё равно хочется. Наверное - оно. Вот, ещё трава - повитель с листьями, на сердечки похожими, что девчонки в своих берестяных свитках рисуют. И, пожалуй, вон ту серую былинку, что в стороне ото всех стоит. Хватит. Вот какая из этих трав неправильная? Если бабуля всё верно угадала про Егорову шалость нечаянную, то лишняя должна быть. Ладно, дома бабуля разберётся.

Теперь от “нытья зубного” надо снадобье поискать. Егорка окинул взглядом полянку, но ничего, что хотелось бы сорвать, не увидел. Махнув рукой, он пошёл в лес в сторону от тропинки. Заблудиться мальчик не боялся. Главное, слово заветное знать, да и Лешего знакомого иметь. Позовёшь хозяина лесного, и любая зверушка или птица тебе путь укажет.

Лес был не слишком густой. Хоть ветра и не было, деревья где-то вверху шелестели, поскрипывали, перестукивались ветками. Леший говорил, что деревья так разговаривают друг с другом на своём деревянном языке. Впереди показался раскидистый дуб. Не такой, как у бабули возле избушки, но тоже не маленький. Под его широкой кроной, размером с целую поляну не росли другие деревья, даже молодые побеги держались на расстоянии. Видать это важная персона в их лесном мире, раз так его все сторонятся или бояться, подумал Егор. Но именно к дубу его и тянуло. В растрескавшейся коре дерева притаился мох. Хитрый такой, почти незаметный. Мальчик вырвал пучок и бросил в котомку. Искать, что-то ещё от зубного недуга не хотелось. Может же бытьтакое, что всего одно растение помогает излечиться.

Подумав немного, решил Егор идти на озеро купаться, а потом, со свежими силами, снова за добычу снадобий. Но вдруг, совсем недалеко послышались голоса. Разговаривали двое. Вот и развлечение! Можно поиграть в следопытов. Говорят, что есть такие мастера, что сзади к медведю подкрадутся, а он их не чует. Сказки, наверное. А, ну, как медведь обернётся. Просто так. К такому умению надо уметь ещё и быстро бегать. Медведь - он на вид только неуклюжий.

Егор сунул котомку под куст, скинул лапти и, пригибаясь к траве, покрался к кустам. Пока ничего не было видно, но голоса были не взрослые. Разговаривали мальчишки. Послюнявив палец, Егорка попытался определить, откуда ветер дует. Неизвестно как к людям, а к зверю надо подходить с подветренной стороны. Но ветра не было, и мальчик, махнув рукой, решил, что всё же с правильной стороны крадётся. За сплетениями веток мелькали силуэты. Слов было не разобрать, но там о чём-то спорили. Вытянув шею, Егор змеёй протиснулся через листву и, зацепившись за ветку штаниной, замер.

За кустами была ещё одна полянка. Голоса-то были мальчишечьи, но те двое на детей не походили. Они походили друг на друга, как две капли воды. Братья, наверное. Рослые, плечистые, с копнами всклоченных рыжих волос. Даже одежда у них была одинаковая, длинные рубахи, расшитые в красный горох и портки, порваны на коленках в одинаковых местах.

- Ну, давай. Теперь моя очередь,- крикнул один рыжий.

- Чего это опять - твоя? – возмутился другой.

- А того. Тебе чего конюх сказал? Голова - твоё самое слабое место. Надо силу головы тренировать.

Рыжий детина вздохнул, чуть наклонился вперёд, упершись руками в колени и вытянул вперёд голову. Его брат выудил из кустов деревянную лопату и, примерившись к его лбу, размахнулся. И в это время, ветка, которая зацепила Егора за штаны, не выдержала, хрустнула, и тот на коленях вывалился на поляну. Рыжий, который силу головы тренировал, обернулся, а его брат остановить полёт лопаты не успел, и влепил брату по уху. Егорка бы такого удара точно не выдержал. Но рыжий только качнулся, потёр ушибленное место и засопел. Оба брата смотрели на Егора, и было в их взгляде что-то недоброе. Мальчик попытался уползти назад, но предатели кусты не пускали. Тогда он встал, натянул лапти и отряхнул траву с колен.

- Ты кто такой есть? – произнёс детина с лопатой, перекинув её из рук в руки.

Вот сейчас Егору захотелось бежать. Никого в лесу он не боялся. Все зверушки, птицы и козявки его не трогают, а вот человека в чаще лесной редко встретишь. Тем более - двух. Тем более - дубасящих друг дружку лопатой по голове.

- Я тут случайно … мимо…, - забормотал Егор.

- Чего? – Второй рыжий зажмурился и смахнул с ресницы слезу. Видимо хорошо его брат приложил. Ухо оттопырилось и стало ярко красным.

Не найдя в их взглядах и голосах ничего доброго, и видя, что бежать некуда, Егорка решил применить свой талант, данный ему с рождения. Дар убеждения.

- Я волшебник местный. Егор чародей. Не слыхали? – как он не старался держаться мужественно, голос его выдавал визгливые нотки.

- Какой такой чародей? – Братья подступили ближе. – Не слыхали о таком.

Егор прокашлялся.

- Я внук бабули Ягодки! – мальчик ненадолго замолчал, ожидая страха в глазах молодцов. – И первейший наследник её умения колдовского.

Голос Егора крепчал. Он знал, что если хочешь кого-то убедить, то должен сам поверить в то, о чём говоришь. Братья изумлённо приподняли брови.

- Это та самая, что у дуба старого живёт? – с нажимом произнёс рыжий, поигрывая лопатой.

- Ну, да, – уверенность Егора таяла, и он растерянно глядел на лопату.

- Это та зловредная бабка, что Иванушку дурачка городского в козлёнка обратила?

Егор чуть было не кивнул. Вот оно что! Это те самые братья, которые козлёнка Иванушку свести у бабули со двора хотели. Бабуля жаловалась, что ещё слухи по округе про неё всякие распускали. И страх у мальчика ушёл. За себя-то он боялся, а бабулю обижать никому не позволит. Ну, держитесь переростки! Как бы только в глаза им заглянуть.

Егор смело шагнул вперёд, так, что братья опешили.

- Ветры буйные, травы стройные, - громко забормотал мальчик первое, что приходило на ум и, скрючив пальцы, замахал руками. – Солнце чёрное, уши синие…

А, испугались, дылды невоспитанные. Сразу было видно. Тот, которого лопатой огрели, как про уши услыхал, аж побледнел. Видно, за больное зацепил его.

- Ну,… чего ты? - растерянно залепетал второй и отбросил лопату. – Егор? Да? Чего ты, не разобравшись, ругаешься.

- Я вас сейчас самих превращу в кого-нибудь, – грозно крикнул Егор, но грозно не получилось.

И, видимо, рыжие заподозрили что-то.

- А, сможешь? – прищурившись, проговорил детина с оттопыренным ухом, и ухмыльнулся.

Всё, пора действовать. Егорка сделал ещё шаг вперёд, и поманил их пальцем. Братья наклонились. Мальчик осмотрелся по сторонам, будто бы кто мог нас услышать, и, глядя им прямо в глаза, сказал.

- Егор чародей всё может. Вы бы опасались меня. Я добрый, но обиды не потерплю. Бойтесь меня и слушайтесь.

Лица братьев менялись. С них сползли маски недоверия, сменившись восхищением и страхом. Для них теперь этот щуплый мальчик – Егор чародей.

Грозно сдвинув брови, Егорка зыркнул на братьев. Они смутились и опустили взоры. Ух, давно он никого не убеждал. В городе все мальчишки знают о Егоровом даре и в глаза ему стараются не смотреть. Даже учитель Степан Мудрый, во время урока, наказывает в пол глядеть, чтобы Егор чего-нибудь ему не наплёл, а он и поверил.

- Вы кто такие? – спросил Егорка у рыжих братьев.

- Я – Мишка, – виновато буркнул детина с подбитым ухом.

- А я – Тишка, – ответил другой. – Ты бы, это, шёл своей дорогой. А мы своей пойдём.

Егор приподнял бровь. Вот так просто? Ну, нет. За то, что бабулю обижали и его напугали, мальчик ещё не поквитался.

- Пойду, когда надо будет. А вы это, что с лопатой бродите. Клад ищете что ли? – Егор усмехнулся.

- Да, нет, – засопел Тишка, ковыряя лопатой землю. – Траву одну ищем.Да, всё никак.

Мишка ойкнул, будто что-то вспомнил и толкнул брата в бок, затем зашептал ему на ухо. Егор насторожился.

- Надо покумекать, – пожал плечами Тишка и сморщил лоб.

Наверное, это он так думал. Причём, глядя на этих мальчишек переростков Егорка решил, что это правильное слово. Тишка не думал, а кумекал, да ещё очень сосредоточено, почти со скрипом. Наконец лицо его прояснилось и он, будто что-то вспомнив, толкнул Егора в плечо и спросил.

- Ты же чародей?

Мальчик кивнул, потирая ушибленное плечо.

- Деревья всякие знаешь лечебные?

Егор презрительно усмехнулся. Мол, глупости спрашиваешь.

- И травы от хворей разных?

Кивнул Егорка уже насторожено, не понимая, куда клонят простоватые братья.

- И разрыв - корень ведаешь, где искать.

Вот так! Попался. Видимо эту траву братья и ищут. И как скажешь, что Егор этот корень в глаза не видел. Он же для них чародей.

- Да раз плюнуть, – ответил мальчик. Раз они не знают, где этот корешок искать, то наверняка никогда его и не видели.

Братья засияли румяными лицами.

- Покажешь, Егор чародей.

Тот уже хотел всем своим видом показать, как он занят, и не к лицу ему со всякими неучами по лесу шастать, но, глядя в их блестящие глаза, не смог отказаться. Опасно.

- Покажу – выдохнул мальчик.

Егорка поднял с земли сухой листок, растёр его в руках, пошептал какую-то белиберду над сжатым кулаком и пустил порошок по ветру. Мишка и Тишка заворожено глядели, как пыль от листа уносится в сторону леса.

- Нам туда, – Егор ткнул пальцем наугад в другую сторону. – Лопату не забудьте.

И они двинулись к краю полянки. Дойдя до кустов, Егорка остановился, высокомерно поглядывая через плечо и братья, кивнув, бросились проламывать путь. Шли они долго. Егор нарочно выбирал путь, густо заросший кустарником, чтоб братьям не скучно было. Наконец, когда вышли на очередную полянку, он остановился. Шумно понюхал воздух, как это делает бабуля и ткнул пальцем в землю.

- Здесь ваш разрыв - корень растёт.

Мишка и Тишка, мокрые от усердного прокладывания дороги, облегчённо вздохнули.

- Чего, можно рыть? – отдышавшись, спросил Мишка. – А глубоко он растёт?

- Вот, как отроете, так и увидите, – небрежно ответил Егор. – На то он и разрыв - корень, потому что его разрыть надо. Понятно?

Братья кивнули. И Егор уже хотел не спеша дать дёру, но Тишка, будто почувствовал неладное.

- А ты побудь с нами, чародей. Небось устал в дороге-то. Отдохни тут в тенёчке. А я вот тебе лапоточки даже сниму.

И, бесцеремонно усадив Егорку на землю, Тишка стянул с него лапти и сунул себе за верёвочный пояс. И как разутым теперь по лесу бежать? Ну, и ладно, отдыхать - так отдыхать. Егор завалился в густую траву, положив голову на мягкую земляную кочку.

- Во-во, – улыбнулся Мишка. – Полежи. А мы пока раскопаем корешок-то.Ты после и расскажешь, что с ним делать.

Егорка зевнул и кивнул. Что делать - что делать. Заварил кипяточком, да пей. Бабуля всегда так и делает. Ладно, пусть сначала братья чего-нибудь откопают. А там разберёмся.

И братья усердно взялись за работу. И хоть лопата не была предназначена для копания земли, они быстро стали углубляться.

Где-то в деревьях разливалась трелями звонкая птаха. Тёплый ветерок наносил пряный запах лесных трав, пчёлки жужжали у цветков, рыжие братья сопели. И под эти убаюкивающие звуки Егор не заметил, как задремал. Ему снился лес. Темный и дремучий. Он стоял стеной, сдвинув необъятные утёсы - дубы, сплетя их кронами и корнями. От леса несло затхлой сыростью. И тут вековые деревья дрогнули, застонали, и расступились, а из проёма хлынула тьма. Ночь рвалась навстречу, перекрашивая всё в чёрный цвет. И тут вдалеке вспыхнул огонёк. Красная точка приближалась, покачивалась, но не разгоняла темноту, а наоборот, придавала ей жуткие красные оттенки. Это был перстень. Пылающий красный перстень. И тот, кто нёс его на руке, был чернее ночи.

- Его-ор, – раздался стон над лесом и мальчик проснулся.

- Егор, – его кто-то тряс за плечо. – Ты смотри, как разоспался. Эй, чародей, просыпайся, говорю.

Над Егором скалой завис Мишка. Его оттопыренное красное ухо просвечивалось на солнце. Лицо Мишки было перепачкано землёй, и он улыбался.

- Вставай, Егор. Погляди-ка, куда дальше копать. А то уж до камня дошли.

Егорка потянулся и сел. Странный сон тут же улетучился, и мальчик почти забыл, о чём он. Мысленно махнув рукой на эти бессмысленные воспоминания, мальчик зевнул и пошёл к выкопанной яме. Оттуда выпрыгнул Тишка, перепачканный землёй, с обломком лопаты в руках. Яма была глубокая. Егор удивлённо присвистнул. Как только сумели такую выкопать? Недаром у братьев кулаки богатырские. Таким и лопата без надобности.

- Слышь, чародей, там много корней-то. Какой из них - разрыв?

И тут Егорка засомневался, что разрыв - корень от слова “рыть” происходит.

- Да вон он, - небрежно кивнул мальчик. – Из стеночки торчит, кривой такой.

Мишка придвинулся к яме.

- Где? – гаркнул он и, как бы невзначай, толкнул Егора плечом.

Тот покачнулся, замахал руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но, не удержавшись, сполз в яму. Под ногами и вправду был камень, и Егорка пребольно отбил об него босые ноги.

Наверху наигранно заохали рыжие братья.

- Что ж ты так неосторожно, Егор чародей? Да, знали бы мы, что так получиться, разве ж стали бы такую глубокую ямищу рыть? Да, ведали бы, так соломки накидали для мягкости.

Егорка поморщился. Догадались рыжие, что пошутил он над ними. Вот тебе и простоватые. Надо выкручиваться, а то у них ума хватит его ещё по пояс землёй засыпать.

- Ты, чародей, раз уж там, – крикнул Мишка. – Может, и корень заодно достанешь?

- Достану, – буркнул мальчик, и стал ковыряться в земле.

А корней в яме, к слову сказать, было множество. И толстые – толще Егоровой руки, и тоненькие, почти белые. Какой же выбрать? Егорка ухватил небольшой корешок и потянул. Со стены посыпалась земля. Нет, такой не вытянуть. Мальчик присел и с удивлением приметил, что камень-то тёплый. Вон, как его ногами братья то разогрели. В самом низу валялся корешок, похожий на скрюченного человека. Этот человек обхватил своими руками - корешочками круглый камешек. Егорка поднял корень и понюхал. Он пах грибами.

- Нашёл, – крикнул он братьям.

Над краем ямы показались удивлённые лица в обрамлении рыжих волос.

- Кого нашёл?

- Вы чего? Корень нашёл.

Егор и моргнуть не успел, как его подхватили могучие руки и вытянули наверх. Братья с нетерпением смотрели на корешок, зажатый в руке.

- На, – протянул Егорка находку Тишке.

Тот схватил корень и шмыгнул носом.

- Ты смотри, чудной какой! – сказал Мишка, пальцем пытаясь отковырнуть камень, получив за это по руке от Тишки.

-Ты, это, Егор чародей, не обижайся на нас, – забубнил Тишка. – Мы-то подумали, что ты шутишь над нами.

- Больно надо, – наигранно обиделся Егорка. – Буду я ещё время на это тратить.

- Это чего, взаправду разрыв - корень? - Мишка крутил перед носом корешок.

- Я вас когда-нибудь обманывал? – Егор сделал обиженное лицо, но видимо перестарался. Тишка опять нахмурил лоб.

- Ну, и как его готовить, корень-то этот?

Мальчик на мгновение растерялся. Но только на мгновение. Скажи им, чтобы они корешок заварили, так они и сделают, но ничего не выйдет. Корень-то, кто его знает какой. И Егорка решил задать им посложней задачку.

- Ну, слушайте. Сушить этот корень следует при полной луне не меньше десяти дней и не спать ни в коем разе, а то пересушишь и тогда всё....

- Так ведь полная луна десять дней никогда не бывает, – насупился Тишка.

- Раз в год, когда волки сходятся на косогоре повыть на луну, она и задерживается подольше, чтобы послушать их пение. Но нечасто такое бывает. Надо будет ждать.

- А, понятно, - кивнул Мишка. - А дальше?

Егорка сдержал улыбку. Мало вам? Ну, ладно.

- Потом набрать росы полуночной и слёз беличьих…

- Сколько?

- По ведру! – громко сказал Егор, и братья зашевелили рыжими бровями. – Затем всё это перемешать и варить на медленном огне в деревянном котле.

По лицам братьев было видно, что с каждым словом они теряют интерес к таинственному корешку.

- А потом, – продолжил мальчик, но Тишка знаком остановил его.

- Послушай, Егор чародей, а, может, ты сам корешком займёшься? А то столько наговорил, боюсь, не запомнить всего.

Егор про себя облегчённо выдохнул. Кажется, пронесло.

- Ну, я может и займусь, когда время будет. А зачем он вам корень этот?

- Как зачем? - удивился Тишка. – Это ж сила великая!

- Своей что ли силушки мало? – усмехнулся Егор, всё ещё не понимая, что это за корень.

- Да будь у нас этот корень, наши имена тоже гремели бы на всё царство, как у дядьки нашего, – восхищённо проговорил Мишка и получил от брата локтём в бок.

Егор насторожился.

- Больно надо на него походить. Мы и сами с рыжими усами, – заворчал Тишка. – Нас двое, и, стало быть, вдвое сильнее будем.

- А кто же ваш дядька? – осторожно поинтересовался Егор.

- Кто – кто? Антоха – душехранитель царский, – раздражённо ответил Мишка.

Вот это да! Егор дар речи потерял. Сам Антон богатырь! Победитель Кощея - злодея бессмертного. И как он сразу сходства не заметил. Похожи ведь братья на богатыря известного. И чего они простоватыми показались? Нормальные такие мальчишки - переростки. Богатыри.

- А я и не знал, что у Антона богатыря родня в деревне есть, – сказал Егорка, всё ещё восхищённо глядя на рыжих молодцов.

От этих слов братья заметно приуныли.

- Да и никто не знает, – проворчал Тишка. – Стыдится нас. Мы-то простые, деревенские. А он - вон кто!

- Будто подменили его после битвы той, – шмыгнул носом Мишка.

Егор почесал затылок. Вот так история. Про Антона богатыря много говорили. В основном - хорошее. Даже бабуля его внуку всегда в пример ставит. Мол, настоящий богатырь. И силён, и умён в меру. Из простого дружинника в царские душехранители выбился. А уж про его битву с Кощеем только и разговоров. Сказывают, пересказывают. Словно всё население Дубравки в этом сражении участвовало, от босоногих детишек, до ветхих стариков. Антона ставят в пример неслухам, вроде Егора. Воспевают его подвиг в ярмарочных балаганах. А лубочные мастера, как только не рисуют богатыря победителя. Вот он Кощея кулаком победил, вот - оружием богатырским или ещё каким-то причудным, придуманным, поверг,а вот, словно сокол с небес, распустив рыжие кудри, падает на душегуба престарелого. Герой – Антон! Богатырь – Антон!Не мудрено, что царь сразу себе такого молодца для личной охраны выбрал.

И теперь уж больших трудов стоит узнать, как битва-то на самом деле происходила. Но учитель Степан Мудрый преподаёт историю края любимого и говорит, что придерживается только фактов. А факты таковы, что Антон с небес, конечно, не падал. Он на особом царском задании был. Искал в Тёмном лесу смерть Кощееву. А злодей бессмертный тем временем со своим войском к границе нашего царства подступил. Вот шуму тогда было. Люди пожитки собирали, в погребах прятались. Дед Игнатий даже корову умудрился в погреб схоронить. Потом весь город приходил посмотреть, как он её обратно доставал. Смех, да и только. Хоть бери да и дои её там теперь.

Мужики оружие похватали и на защиту земли родной бросились. Да ещё дружина царская во главе с воеводой подоспела. Войско Кощеево, увидав такую силищу, сразу в лес обратно убежало. А Кощей остался. Стоит страшный и ухмыляется. Люди-то дубравские смелые, а тут растерялись. Как с врагом биться, если его победить нельзя? Он - мало того сильный, так ещё бессмертный к тому же. Вот тут и появился Антон богатырь. И завязалась битва великая. Правда, недолгая. Люди говорят, что земля тряслась, и дубы столетние на бок валились. А Степан сказывал, что поборолись немного Антон с Кощеем на том берегу речки Колючки, а после богатырь, вроде как, достал яйцо заветное, в котором смерть злодея таится. Углядев гибель скорую, бросился бежать Кощей обратно в Тёмный лес, откуда пришёл, а Антон вдогонку. Уж чего там дальше было, точно никто не знает. А люди говорят, будто земля тряслась, а из реки вода на берег выплёскивалась. Но Степан Мудрый в тот раз руками разводил и подтверждал – было такое. Дотемна, говорят, бился Антон со злом. Пришёл потом побитый, оборванный. Яйцо-то лишает бессмертия, а жизнь Кощей тоже не хотел просто так отдавать. Царские гонцы на тот берег речки сбегали и подтвердили. На месте дубовой рощи - поляна вся в рытвинах, и деревья кругом разбросаны. А в гранитном камене Чёрной скалы отпечаток перстня Кощея. Так и был побеждён непобедимый бессмертный злодей. Побеждён обычным богатырём.

И вот теперь Егор стоит перед племянниками этого самого героя. Как будто к сказке прикоснулся. В городе ребятам расскажешь - не поверят. А Тишка с Мишкой ещё чего-то недовольные? Нашли, кому завидовать. Это же дядя родной! Гордиться надо. И тут Егорке стало немного стыдно. Сам-то хорош. Вон, в городе про его отца только и разговоров, какой он мастер золотой. А мальчика не то, что зависть гложет, а обида какая-то. Ведь знает Егорка, что ни силой, ни умением он не сможет отца догнать. Оттого и злится, когда отца нахваливают. И, кажется Егору порой, что отец стыдится его.

- Ладно, – сказал мальчик братьям. – Что-нибудь придумаем с вашим корнем.

Мишка и Тишка повеселели.

- Только я в толк не возьму, зачем он вам? - Спросил Егорка. - Антон что тоже корнем в Кощея кидался?

Мишка ухмыльнулся.

- Конечно, - ответил Тишка. – Что, он кулаком, что ли деревья в щепы разбивал?

- А в земле ямы выше моего роста! – добавил Мишка. - Тут без разрыв корня не обошлось.

- Вам-то откуда знать, что там за речкой было? – неуверенно улыбнулся Егор. - Туда ведь не пускают.

Братья переглянулись.

- И, что теперь? Не пускают. Всех слушать – ушей не хватит, - махнул рукой Тишка. – У нас своя голова на плечах.

- Да! - поддакнул Мишка. – Две!

- А дозоры? Их-то как обошли? – всё ещё не верил мальчик рыжим братьям.

- Стороночкой, – пожал плечами Мишка. – Не веришь? Хочешь, мы и тебя туда проведём?

Тишка с досадой посмотрел на брата, но промолчал. У Егора потемнело в глазах. Как?! Его?! На поле брани, где Кощей полёг? Туда, куда мечтают попасть все мальчишки города?

- Я… это. Ну,… когда… прямо, вот так…- слова путались от волнения. – Ну, я - да… хочу.

Братья многозначительно переглянулись. На мгновение Егорку посетила мысль, что его разыграли. Сейчас братья заржут, как кони, захлопают руками - лопатами по коленям и бокам. И стало как-то горько на душе. Ведь правы будут. Он же их сам первый обманул. Но Мишка с Тишкой не засмеялись.

- Не забоишься? – серьёзным голосом спросил Тишка. – Ведь на тот край речки идти надо будет.

- Там и до Тёмного леса недалеко, – добавил Мишка.

У Егора по спине пробежал холодок. И вправду за рекой уже не действуют законы царские. Там граница Тёмного леса, полного страшных сказок и зверюг зубастых. Но отступать уже нельзя. Стазу уважение в глазах братьев потеряешь. Да и в своих тоже. Они же туда ходили и ничего. А Егор глупых страшилок испугался. Да, только чтобы Чёрную скалу увидеть с отпечатком кулака Кощеева он готов переступить через свой страх.

- Пошли, – уже уверенно сказал Егорка, и Тишка, улыбнувшись, одобрительно кивнул. – Показывайте, где гибель Кощеева случилась.

Так это прозвучало смело и с вызовом, что Егор сам себя в уме похвалил. И тотчас откуда-то подул ледяной ветер. После изнуряющей жары, словно водой холодной окатило. И, вроде как, получилось, его это после его слов о Кощее вышло.

Мальчик поднял голову вверх. Со стороны Тёмного леса наползала чёрная туча. Ветер зашевелил деревья. Мишка с Тишкой сразу как-то притихли и головы в плечи втянули. Вроде как, даже ростом меньше стали.

Вновь сорвался порыв ветра, и где-то в лесу затрещало дерево. Мишка наклонился и нащупал обломок лопаты.

- Смотрит? - спросил негромко Тишка.

- Не пойму. Вроде, нет, – опасливо озираясь, ответил его брат.

- Кто смотрит? – заволновался Егор, тоже оглядываясь по сторонам.

- Лес, – немного помолчав, сказал Мишка.

У Егорки аж во рту пересохло. Тоже захотелось голову в плечи втянуть.

- Как он смотреть-то может? – чуть охрипшим голосом проговорил мальчик.

- Не лес это, а чудище - страшилище невидимое, – сказал Тишка и получил от брата черенком лопаты в бок.

- Пора нам, – шмыгнул носом Мишка.

- Да, – поддакнул брат. – В другой раз к Чёрной скале сходим.

- Ага. А то вон, какая туча лезет. Буря будет. Ты бы тоже домой ступал, Егор чародей.

Мальчик растерянно кивнул. Вроде бы всё так здорово получалось и, на тебе. Мокнуть под дождём, конечно, не хотелось, но поле брани памятной!

Рыжие братья тем временем, не попрощавшись, двинулись к краю полянки.

- Э! Эй! – опомнился Егор. – А как вас найти-то.

- В Подберёзовке мы живём! – обернувшись, крикнул Мишка.

- А, так - на царской дороге по утрам молоко да сметану обозам торговым продаём, – крикнул Тишка.

И братья скрылись в кустах. Егорка остался один на полянке. И тут ему стало страшно. Лес какой-то чужой стал и… смотрит. Туча чёрная ползёт и холодом веет. А из ямы несёт тёплой затхлостью. И почему-то хочется посмотреть на дно ямы, а страшно. Вдруг до чего-нибудь докопались. А Егор тут один. Сам на себя страху нагоняет, а к яме так и тянет.

И тут мальчику на нос упала ледяная капля. Он отпрянул назад и замер. Кусты позади зашевелились. Ещё раз Егор испугаться не успел. На полянку выбежала лисичка и несла в зубах его корзинку. Вот умница! А то он уж и забыл, где её спрятал.

Ещё одна капля проскользнула за шиворот и Егор, подхватив корзинку, рванул домой. Бежал быстро, перепрыгивая старые поваленные деревья. Лес будто сердился на мальчика. Зашумел на ветру, затряс деревьями, норовя ухватить Егорку за рубаху. А тот бежал. И когда раздался треск молнии, звонкий и протяжный, словно небо раскололось, мальчик уже влетел на двор бабули Ягодки.

***

Дождь хлестал в маленькое окошко, раскаты грома сотрясали лес. Егорка представлял себе, что это два великана устроили спор. Вот один крикнул трескучим, резким, как удар молнии, голосом. Другой в ответ забубнил протяжно, так, что задрожала земля.

Бабуля прибежала совсем недавно. Ливень успел промочить её до нитки. Она, тут же сдувая капли с крючковатого носа, бросилась к печи.

- Ты, как, милай? Не накупало тебя? – спросила бабуля, растапливая печь.

- Не. Успел я, – протянул мальчик, с тоской глядя в оконце.

- Это хорошо. А всё одно, настой травяной надо выпить, - сказала бабуля Ягодка, выжимая косынку. – Чтобы хворям неповадно было.

Егорка пожал плечами. Настроение у него испортилось в конец. Стоя на пороге, может, самого для него невероятного приключения он, можно сказать, развернулся и убежал в бабушкину избушку. И откуда он появился этот дождь? Разошёлся не на шутку.

Уже стемнело. Дождь приутих, но всё равно лил не переставая. Егор лежал на лавке и смотрел в тёмный потолок, иногда подсвечиваемый всполохами молний. Тихо потрескивала печь, за печью шуршала мышка. Было спокойно, даже гром за окном не пугал, но спать не хотелось.

- Бабуль, – тихо позвал Егор.

- Аюшки, – сонно отозвалась она.

- Ты не спишь?

- Да какой, там. У нас, у стариков бессонница – обычное дело, – сказала бабуля и зевнула.

- Расскажи мне о Кощее.

- Это чего это вдруг? – прервалась на ползевке бабуля.

- Да, так - интересно. Ты же его лучше, чем мы, знала.

- Дык… злодей и злодей. Чего о нём говорить.

- Ну, бабу-уля, – проныл Егорка. – Расскажи. Чего он злой-то такой.

Бабуля Ягодка притихла, да так надолго, что Егор подумал, будто она задремала.

- Ну, как - злой? – вдруг тихо проговорила бабуля скрипучим голосом. – Ведь это как посмотреть. Возьми, к примеру, волка серого. Так он для зайки лесного враг – пуще некуда. А ведь волк и неплохой вовсе. Просто живёт, как у него заведено, по своим правилам лесным. Многие волка не любят, а он по-иному не может жить.

- Причём здесь волк? – не понял Егор. – Он же зверь. Правда – он и не может по-другому.

- Ну, вот и Кощей.

Мальчик приподнялся на лавке.

- Не, бабуль. Волку-то объяснить трудно, что так делать нельзя. А Кощей - он человек. Ну,… похож.

Бабуля опять замолчала.

- В том-то и дело, – опять проскрипела она. – Не всегда Кощей таким был. Ведь у него сила великая. Когда-то он мог, да и делал добро людям. Но ведь он бессмертный. И если это добро растянуть на долгие годы, его люди замечать не будут. А то вовсе всё по-другому поймут.

- Это как? – усмехнулся Егорка. Мысль, что Кощей добро делал, его развеселила.

- Вот, к примеру, увидишь, что детёнок неразумный саблей дедовской играет. Ты же ведь отберёшь у него её, от беды подальше. Вроде, добро сделал, а детёнок - в рёв. Кто ты для него будешь? Точно, не друг. И Кощей тоже хотел людям счастья принести. Дороги по лесам проложить, города тёплые да укреплённые построить, порядки глупые, да дремучие поменять. Да только враз всё не сделаешь. На годы долгие всё тянулось. А ведь это работы сколько. Злились люди, не понимали, что это для них и детей ихних. Только и помнили, что болота для Кощея осушали, да лес заготавливали из поколения в поколение. Ну, … и обозлились.

На улице грохнул трескучий гром, будто чёрное небо раскололось.

- Правильно, - усмехнулся Егор. - Кому столько работать захочется? Ну, а что Кощей, не мог всё людям объяснить? И чего он вообще к людям привязался?

- Так царь он был в местах этих.

- Царь!?

- Да, Егорушка. Царь Кощей - бессмертный и справедливый. Только едва ли кто это помнит. И приданий уж не осталось. Кощей, конечно, объяснял людям. Но, когда счастье не за горами видно, и работа веселей идёт. А так её непочатый край – и детям с внуками не управится. Роптали люди. Но когда поодиночке злятся – это ничего. Так всегда бывает. Но объявился Сидор балабол. Ленивый был парнишка. Сам не работал и другим мешал. Наверно и его можно понять. Зачем свою молодость тратить на счастье других, если тебе этого не хочется. Вот и взбаламутил народ этот Сидор. Очень он умел красиво говорить. Закипел народ, побросал работу.

- И что? – Егор сел на лавке.

- Я ж говорю - бессмертный Кощей. Оттого и трудно ему понять людишек с жизнью короткой. Могущество его свою печать на Кощее оставило. Обиделся он сильно. А когда цари обижаются на народ свой – это беда. Заставлять начал работать. А разве ж силком к счастью придёшь? Ещё пуще зароптал народ. И тут уж разгулялся Сидор. Поднял людей на своего царя.

- И что Кощей сделал?

- Многое мог сделать. Такое что, и представить страшно. И никто бы и не вспомнил, что жили люди в этих лесах. Но всё же любил по-своему их Кощей. Как детей шаловливых. Плюнул и ушёл.

- Так просто? – изумился мальчик.

- Ну, может, и была у него мысль смуту переждать. Годы пройдут, всё угомониться. Люди поймут. Только и Сидор непрост был. Уж как не упомню, а вскоре царём он стал. И всю жизнь только и твердил, как он Кощея злодея прогнал и свободу людям вернул. Только жить-то легче не стало. Чтобы в лесу выжить, надо работать. А Сидор только болтать хорошо умел, а управлять не особо выходило. И всё, что не получалось, он списывал на козни Кощеевы.

Егор сидел, ошарашено глядя на бабулю.

- Это, что получается? Всё зазря на Кощея наговаривают? Он вовсе неплохой?

- Ну, почему? – бабуля замялась. – Годы-то шли. А народ трудами Сидора не только про Кощея забыл, а ещё пуще невзлюбил. Бессмертный много раз пытался воротиться и простить глупых людей. Только уже боялись они его. Кощей-то сложа руки не сидел. Учился колдовству разному, доброму и, видать, не очень. Да и люди не просты. Уж после Сидора несколько царей сменилось. Народ нашёл в лесах ведунов - колдунов и на защиту свою позвал. Вот так и повелось. Силой идет Кощей – дружина стеной становится. Хочет колдовством взять – ведуны оберегают. Злился Кощей. Сила в руках могучая, а бессилен перед людьми оказался. С веками уж и позабыл, что хотел добро нести. Только и осталось, что непокорных людишек одолеть хочет.

- Наверное, хорошо, что его победили, – тихо и неуверенно проговорил Егор.

Бабуля промолчала.

- Бабуля, ты спишь? Я говорю, видать и впрямь удалец Антон богатырь, раз такую силищу одолел.

- Не знаю я, – почти шёпотом добавила бабуля. – Бессмертный он, Кощей-то. Только он знает, где смерть его. Что он, сам своей смерти захотел?

- Так про это известно. В утке яйцо, в яйце игла…

- Сказки всё это. Ну,... не всё. Не утка, а птица особенная. Да и не найдёшь их сейчас на свете белом таких.

- Ну, видать, смог Антон богатырь сыскать, раз одолел.

- Видать, смог, – помолчав, сказала бабуля.

На языке у Егорки так и чесалось рассказать о лесной встрече. Но зная, как бабуля из-за козлёнка Иванушки рыжих братьев недолюбливает, промолчал. А пока он молчал, бабуля тихонько захрапела. Вот тебе и бессонница.

А Егор ещё долго лежал, стараясь переглядеть темноту. Но темнота не человек, её взглядом волшебным не победить. Вот так и ворочался с боку на бок на лавке, думая о многом. О герое Антоне, победившем доброго Кощея. О рыжих братьях, да о Василисе - царёвой дочке. О несчастной русалке. Всё переплелось в голове, казалось ещё немного, и мальчик начнёт в темноте видеть, но не успел. Уснул.

***

Утро разбудило Егора щебетом птиц. Даже непонятно ругаются птицы, или радуются чему на своём птичьем языке, но шуму было много. Бабуля суетилась у стола. Вкусно пахло блинами, что аж в животе у мальчика заурчало.

- А я вот решила блинчиков наготовить, – увидев, что внук проснулся, сказала бабуля. – Чего печь зазря остывать будет.

Егорка потянулся. Вот ведь – лето на дворе, а печь топим. От ночной промозглости и следа не осталось. Но жарко не было. Бабуля растворила настежь двери. Оттого и птиц так слышно было. Утреннее солнце, через кружевные занавески, причудливо раскрасило небогатую утварь бабулиной избы.

Пока Егор завтракал бабушка любовно и пристально на него смотрела. Выжидала. Понятно чего. Сейчас про снадобья спрашивать будет.

- Ну, что, Егорушка, – наконец сказала она, когда тот допил молоко. – Насобирал травы лечебные?

- Что-то насобирал, – начал мальчик с сомнением.

Он вытянул из-под стола котомку и достал травки.

- Вот это - от скрип ноги, – сказал Егор, доставая цветок повитель и травинку - былинку.

- Ишь, ты! – бабуля усмехнулась и почесала нос. – Вот, порознь эти травы ничего не значат. А вместе сложи, да приготовь по правильному, и выйдет зелье чудодейственное.

Егорка приободрился. Что, неужели не ошибся. Но бабуля тут же вынула из пучка повитель с сердечками и закинула в угол.

- Только вот эту травку зазря сорвал. От неё волоса между пальцев прорастут. Хотя – бабуля подмигнула, видя, как внук нахмурился – ежели нога не скрипит больше, остальное потерпеть можно. Ну, чего там ещё достал?

- Вот - от нытья зубовного, – показал Егорка пучок мха.

- И всё? – бабуля удивлённо приподняла бровь.

- Ага, – мальчик виновато опустил глаза.

- Антере-есно. А что ж так мало-то?

- Ну,… лень было, - честно признался Егор.

- Вот как! Ты смотри, а ведь и лень пользу приносит. Ты ж угадал, Егорка. Кроме этого ничего и не надо было.

- Да? – искренне удивился мальчик.

- Ну-ка, ну-ка. Что там ещё приготовил, внучек? – оживилась бабуля.

- А – всё, – даже с какой-то гордостью сказал Егорка. – Лень же было.

Бабуля нахмурилась. Видимо, зря внукову лень хвалила.

- Ты вот что, Егорка. Поел – вали в лес и добудь снадобье от “почесуна подмышкового”.

- Ну, ба! Там же сыро теперь всё от дождя.

- А ты лапти дома оставь, чтобы не замочить. По росе - самое хорошо травы искать. И в них самый сок собирается, и ты силы наберёшься.

Егор обречённо вздохнул. Он-то хотел на царскую дорогу сбегать к братьям Мишке и Тишке. Ведь обещали к Чёрной скале сводить.

- И впредь, Егорушка, так не делай, – нравоучительно сказала бабуля. – Взялся лечить, то иди до конца. На полпути не бросай. Не всякая болезнь ждать будет.

- Конечно, – буркнул внук. – Почесун. Тоже мне болезнь неотложная.

- А, ну, цыть! – пригрозила кривым пальцем бабуля. – А то я на тебя враз этот самый почесун наворожу. Будешь себе сам зелье искать - готовить. Заодно и посмотришь, где ошибся.

- Ба, ну хватит тебе. Сейчас я пойду.

- Вот и ладно, – подобрела бабуля Ягодка.

***

Что ни говори, а день всё же удачно начался. И вправду, не хотелось в сырую траву лезть. Егор по колено штаны закатал, сунул узелок с сухарями за пазуху и, зажмурившись, шагнул на полянку. Неожиданно роса тёплой оказалась. Утреннее солнце играло в дождевых каплях, делая травы ещё зеленее и сочнее. Бабуля избушку свою по-умному поставила. Старый дуб великан не закрывал домишко поутру от тепла солнечного, а ближе к полдню окутывал тенью сохраняя от зноя.

Пройдя несколько шагов, Егорка остановился. И впрямь, будто силой от земли наливался. И делов-то, что штаны намочил. Казалось, что дождь напоил жизнью деревья и травы. Они заискрили изумрудными листьями. Цветы, покачиваясь, красовались друг перед другом лепестками, усыпанными росяным бисером. Лес дышал. И Егор чувствовал это дыхание. Его не передать словами. От земли поднимались тёплые, но всё же свежие волны с запахами прелой листвы и медовым ароматом цветов. Лес дышал голосами птиц. Они щебетали, что есть сил, приветствуя новый день, умытый ночным ненастьем. У Егорки даже голова закружилась. И он побежал.

Мальчик нёсся по полянам, купаясь в росе, он бежал по лесу, по тёплой палой прошлогодней листве. Грязи не было – она бывает только на дорогах. Егор летел по волнам лесного дыхания, пытаясь перекричать трели птиц. Они не обижались – они тоже были счастливы.

Егор не знал, сколько он бегал, но промок весь. Солнце поднялось чуть выше над кромкой леса, пригрело, и одежда мальчика исходила паром, высыхая прямо на нём. С удивлением Егорка понял, что оказался совсем рядом с тем местом, где вчера братья яму рыли в поисках разрыв - корня. За деревьями слышалось тихое бормотание. Егор, как можно тише, подкрался к полянке и выглянул. Рядом с кучей свежевырытой земли сидел маленький старичок. Он подобрал колени к всклоченной бороде, опустив рубаху до самых пят. Рядом на ветке в луче солнечного света, пробившегося сквозь листву, сушились штаны старичка. Он обнял колени руками и прижал к себе лапоть. Второй лапоть плавал в небольшом озерце, которое появилось на месте вырытой ямы.

Старичка этого Егорка знал. Это был Леший. Они, вроде как, даже дружили. Но это, наверное, из-за бабули Егоровой. Ну, он так думал. Бабулю уважали все, и лесные жители и городские. А так Леший с мальчиком и разговаривать бы не стал. Даже на глаза бы не показался. Уж очень он осторожный, как он говорит. Но, на самом деле он трусоват просто. Охает, вздыхает, что люди совсем совесть потеряли. Сорят в лесу, зверушек пугают. А нет бы Лешему воем, да рыком звериным жути нагнать на гостей непрошеных. Ведь он же может, хоть и ростом не больше Егорки. Да и звери лесные ему подчиняются. Но, нет - только охает.

Егора-то Леший издалека заприметил. А как иначе – у него слух очень хороший. Да и птички лесные уже доложили. Только вот сидит старичок и в сторону мальчика не оборачивается. Бурчит и сопит обиженно.

- Я говорю, совести у людей нету, – сказал тихо Леший. – Шастают тут по лесу, ямы роют.

Леший шмыгнул носом и теснее прижал к себе лапоть.

- Я говорю, а ну как зверь какой в яму попадёт.

- И не говори, дядя Леший, – поддакнул Егор, чувствуя себя как-то неловко, ведь посмотреть, а это виновен, что братья яму вырыли.

- А я говорю! Не дело это - хозяйничать без спроса моего, – вспылил тут старичок и пристально так глянул на мальчика из-под нахмуренных бровей. – Я говорю, леший я, али нет?

- Это точно – неправильно, дядя Леший, – промямлил Егорка виновато, понимая, что старичок знает, по чьей указке яму рыли.

Тут и лисичка из-за кустов выскочила, та, что котомку Егоркину приволокла. У, предательница.

- Так мы это,... не подумавши.

- Зарыть надо, – отрезал Леший, а то в лес боле не пущу. И бабке твоей пожалуюсь.

Ну, жаловаться он конечно не будет. Это Егор знал наверняка. Леший хоть и вредноватый мужичок, тем более обиделся, но с понятиями. Сам-то молодым, да глупым тоже, небось, был.

- Да, понял я, зарою.

- А я говорю, потом закопаешь, – оттаял Леший. – Нечего, я говорю, грязь месить.

- И то верно, – повеселел мальчик. Всё- таки хороший он - Леший дубравский.

Вдруг мутная вода в озерце вздрогнула, и на поверхности лопнул большой воздушный пузырь, подбросив лапоть Лешего вверх. Вода забулькатила, как будто закипать стала и начала убывать, а лапоть, как заправский кораблик, стал кружить по озерцу, набирая обороты.

Леший засучил ногами, отползая от края ямы. Видно было, что он здорово струсил, да и Егор от неожиданности испугался. Вода тем временем стремительно куда-то утекала, обнажая мокрые стены ямы, с белыми прожилками корней. Мальчик с Лешим зачарованно смотрели, как лапоть смело рассекает заторы из веток и травинок, носясь по краю образовавшегося водоворота. Ещё мгновение и Леший мрачным взглядом проводил свой лапоть, который исчез в дыре, появившейся на дне ямы.

- Я говорю, яму зарыть надо, – дрогнувшим голосом произнёс старик, прижимая к себе оставшийся лапоть. Леший стащил с ветки сушащиеся штаны и, не прощаясь, побрёл прочь.

А Егор растерянно смотрел на дно ямы с тёмным отверстием. Какие-то мысли вертелись в голове, непонятные предчувствия. Казалось, что всё это связано. И смотрит кто-то из леса и яма эта, будь она неладна и сны Егоркины… не знал он как, но как-то связано. Кстати, про взгляды! Уж кто – кто, а Леший о них должен знать.

- Дядя Леший, дядя Леший! – закричал Егорка.

Старик, почти скрывшийся в чаще, остановился и втянул голову в плечи. Мальчик догнал его и, слегка запыхавшись, спросил.

- Дядя Леший, а ты не слышал?… Ну, может звери там говорили,... что...,– Егорка и спросить-то как не знал. Может ему всё привиделось. – …Ну, что в лесу бродит кто-то… невидимый. И смотрит.

Старик в лице переменился. Он беззвучно зашевелил губами, зачем-то погрозил Егору пальцем.

- Я говорю, Леший я. Ишь, ты… мне..., – проговорил он осипшим голосом.– Я - это... говорю, без моего ведома никто смотреть не будет… невидимый. Понятно, я говорю.

Леший с наигранной обидой развернулся и скрылся за кустами.

- Понятно, – еле слышно сказал мальчик.

Ничего не понятно, но старик что-то скрывает – это точно. И не со зла, скорее всего, а от страха. Уж больно вид у него испуганный. А, может, и нет. Может, Егору всё это показалось. И он зазря на Лешего наговаривает. Яму вот надо зарыть – это точно. Она и так глубокая, а теперь ещё с этой дырой.

Егор пнул босой ногой кусок грязи. А с чего это он яму должен зарывать? Он её, что ли откапывал? Это всё Мишка с Тишкой. Привязались с корнем своим. Вон чего натворили. От воспоминания о братьях Егорке стало ещё грустнее. Они ему обещали поле битвы памятной показать, а он и на них наговаривает. Нет, надо к ним идти. Погода-то вроде хорошая. Может, отведут к Чёрной скале. Сейчас только траву лечебную найти и бегом до Заполяновки.

Наскоро оглядев полянку, Егорка ничего примечательного не увидел. Побродив немного, он в овражке увидел цветок, синенький, а листья как у укропа. Теперь Егор уже не сомневался – понравился цветок, значит это и есть трава лечебная. У него ж талант, как - никак. Правда, Егор не знал каким местом этот цветок к “почесуну” прикладывать. Но, это бабуля разберётся. Сорвав цветок, мальчик вприпрыжку поскакал в сторону Заполяновки.

***

Небольшая деревушка Заполяновка прилепилась к вершине холма у самого края леса. Под холмом в низине тянулись поля с почти дозревшей пшеницей. Яркие головастые подсолнухи обступили крайнюю избу, огороженную ветхим плетнём с чугунками на кольях. На соломенной крыше избы разместилось большое гнездо аиста, но самой птицы видно не было.

Идти в деревушку Егору было страшновато. По рассказам он слышал, как деревенские недолюбливали городских, но найти братьев очень уж хотелось. Мальчик слегка растерялся. Людей на улице видно не было. Не ходить же по домам и в окна братьев рыжих выстукивать. И тут из-за плетня вышла девочка лет шести. Рыжие косички непокорно торчали в разные стороны, а конопушки густо покрывали нос и щёки девочки. В одной руке она держала страшненькую соломенную куклу, а в другой рыжую кошку, которая на первый взгляд была неживая. На голове у кошки была повязана косынка.

Ну, вот и родственники, подумал Егорка. Мишка и Тишка рыжие, девчонка тоже, и кошка…. Девочка смерила Егора оценивающим взглядом.

- Ты кто такоф будеф? – профепелявила она и шмыгнула носом. – Небофь, тофе жених?

- Чего? Какой жених? – опешил мальчик. – Не... мне бы....

- Я и вчерафнему жениху фказала, что в Заполянофке нету царёвой дофьки.

- Дофьки? – не понял Егор. – А, дочки! Какой дочки? Погоди. Мне Мишка с Тишкой нужны. Знаешь таких?

- А то, – усмехнулась девчонка. – Братья мои.

Во! Угадал Егор. Как с травой лечебной. Девчонка конечно на братьев богатырей не походила, но вид имела боевой. Ссадины на локтях и коленях, залатанное платье. Правильно было бы Егорке представится самому, и имя девочки узнать, но вот почему0-то не хотелось перед этой мелкотой слова тратить.

- Ну, и где они, братья-то твои? – спросил он нагловато.

- Тебе-то фто? – видимо Егоркина наглость никак не повлияла на девчонку.

- Друг я им – вот и все дела. Зови, говорю, братьев.

- Друг!? – рыжая девчонка прыснула от смеха. – Чтобы Мифка ф Тифкой ф городфкими фдруфился.

Да, это Егор, наверное, не то ляпнул. Даже неживая кошка приоткрыла один глаз и незаметно усмехнулась.

- Ладно, тебе, – сказал мальчик, как можно миролюбиво. – Ну, правда, где братья-то?

- Леденец.

- Чего? – снова не понял Егор.

- Леденец на палофьке давай. Тогда скафу.

Тут на порог избы вышла женщина. Из-под повязанного платка у неё выбивались рыжие кудри.

- Милка, чего там? – спросила она озабоченно.

- Да вот, Мифку ф Тифкой ифет.

- Чего их искать-то, – уже спокойно сказала женщина и махнула рукой. – Вон они на царской дороге молоком торгуют.

Милка поджала губы и зло посмотрела вслед уходящей матери, а Егор победно улыбнулся.

- Ну, что, поела леденцов?

Девочка сжала кулак и погрозила мальчику. Рыжая кошка шмякнулась на землю и тут же оживела.

- Фтоять! – крикнула на неё Милка, и кошка вновь обречённо повалилась на бок.

- Ладно, – сказал Егорка и пошарил за пазухой.

Он достал мешочек с сухарями. Заговаривает их бабуля что ли? Сколько по росе бегал, а им хоть бы что, не размокли.

- На, вот, сухарей погрызи, – Егор сунул в руки девчонки мешочек, поздно понимая, что, может, у неё зубов нет, раз она так фыкает. Но Милка сухари взяла.

- Ты, беги, жених, - проговорила она оттаявшим голосом .– А то они быфтро молоко продадут и ифи их потом.

- Ага, ладно - расстроился Егорка и побрёл к лесу. У опушки он обернулся и помахал Милке. Она махнула в ответ.

***

Егор чего расстроился-то. На царскую дорогу ему не разрешают ходить. Мамка говорит, что делать там нечего. Народ пришлый там разный шастает. Мало ли чего у них на уме. Местных-то мальчик почти всех знает, а этих - поди разбери. Но, это мама так думает. Знакомые мальчишки на дорогу бегают, говорят, там интересно. Какие только обозы с диковинами разными не проезжают мимо. В городе такого товара не всегда увидишь. Не все же в Дубравку заворачивают.

Можно, конечно, и втихую на царскую дорогу сбегать, но по опыту Егор знал, что от мамы ничего не скрыть. Или кто знакомый увидит, или сам Егор нечаянно проболтается. И как тут быть?

Егор вздохнул и махнул рукой. Надо домой идти. Может, ещё на рыбалку успеется сходить. Так, насвистывая себе под нос, Егорка брёл по лесным тропкам, размахивал палкой, воображая, будто это сабля. Он рубил колючки, норовившие вцепится в штанины и, за этим занятием видимо не заметил стоящего впереди человека. От неожиданности мальчик чуть не вскрикнул. Перед ним стоял парень лет двадцати. Одет он был богато, но как-то непривычно, не по-дубравски. Местные городские наряжались, как петухи - в яркое, всё больше красное, да с позолотой, да и то, только по праздникам. А этот стоял в голубом камзоле с отливом и такой же шапке. Весь ухоженный, причёсанный. Хотя и праздника вроде никакого не было.

Егор аж разозлился на него. Шастает тут. И так настроения нет, так этот ещё пугает. К своему противному удовольствию Егорка заметил, что камзол парня заметно пообтрепался об цепучие лесные кусты.

- Эй, мальчишка, – начал парень. – Я немного заблудился в ваших краях.

Егорка поморщился. Голос какой-то… неприятный. Булькающий. Карась – почему-то сразу пришло на ум мальчику. Вон и глаза мутно – голубые. Рыбьи какие-то.

- Не мудрено. По чужому лесу ходить, – огрызнулся Егорка. – Так и сгинуть недолго.

Парень неловко улыбнулся, почувствовав грубость.

- Ты мне скажи, мальчишка – где мне царя найти.

- Кого?!

Егор про себя усмехнулся. Не, парень, ты сильно заблудился. Царя в лесу-то!

- Мне нужен ээ- э…, – забулькал “карась”, подбирая слова. – …Терем царский.

Терем? Будет тебе терем.

- Туда тебе надо, – Егорка махнул в гущу леса, где через пару полян раскинулось озеро Водяного. Чем не царь? – Иди, не сворачивай.

Парень поклонился и побрёл, куда указал мальчик. Ишь ты, вежливый какой. Егору вдруг стало неловко. Чего это он на него сорвался? Если неместный, то как об дубравских подумает. Ой, ну и ладно. Не пропадёт. Леший к вечеру выгонит из леса. Он и своих-то недолюбливает, а чужих - тем более.

Так, с паршивым настроением Егор дошагал до бабулиной избушки. Дело было уже к полудню и птицы на дубе - великане притихли и попрятались в тень. Один ворон седой, разомлев на солнце, спал при этом прихрапывал. Когда мальчик проходил под его веткой, ворон громко всхрапнул и проснулся.

- Ты кто? - каркнул ворон, скосив на бок голову.

- Свои, – махнул Егор рукой и зашёл в избу.

Бабуля носилась по горнице, будто та огнём горела. Старушка быстро складывала в котомку разные травы и снадобья, словно спасала самое ценное. Увидев внука, она набегу улыбнулась и продолжила сборы.

- Ты чего, бабуль? – спросил мальчик ошарашено.

- Да вот, милай, – сказала она, остановившись. – В деревушке Зареченской хворь какая-то завелась. Люди все поголовно животами маются, даже скотина некоторая.

- Чего это с ними?

- А кто знает? Может, грибов пообъелись. Их после дождя вон сколько повылазило.

- Может, я с тобой, – предложил Егорка неуверенно. Если честно не очень хотелось ему в такую даль тащиться, хворь непонятную лечить. Того и гляди, сам чего подхватишь.

- Не, - махнула рукой бабуля и остановилась отдышаться и вдруг, вспомнив, бросила ещё пару пузырьков в котомку. – У меня к тебе дело важное, Егорушка.

- Дело? – Егор растерялся.

- Ага. Ты понимаешь, милай, в наших краях много трав лечебных произрастает, а всё же есть такие, что и недостать. Так вот, мне из соседнего царства должны сегодня мешочек корешков передать. Торговый человек с обозом по царской дороге едет. Я бы сама встретила, да видишь - беда какая. Сможешь, Егорушка?

Егорка онемел от счастья. Бабуля приняла его молчание за огорчение.

- Ну, внучек. Чего ты? Тут недалече, да и обоз в скорости должен подойти. Мне сорока настрекотала, – заохала она. – Сбегаешь, а?

- Да, конечно, бабуль, – выпалил Егор, с трудом сдерживая улыбку. – Сбегаю, не переживай.

- Ой, вот и хорошо, – обрадовалась бабушка. – Вот и ладно. Ты прямо сейчас поспешай. Возьми с полки тряпицу красную, да на палку повяжи. Будто гусей гоняешь. Это мы так уговорились друг друга узнать. У посыльного на обозе тоже тряпица будет повязана.

Егор достал с полки красный платок и сунул за пазуху.

- А где ждать-то? Бабуль, где с обозом условились встретиться.

- У молочных рядов, – сказала через плечо бабуля, снова залезая на полку с травами.

Ну, кто сказал, что день не удался? Видимо, Егор везунчик. Только бы братья ещё не ушли. Улыбку Егорка всё-таки не сдержал.

- На, вот мешочек торговому человеку передай, – сказала бабуля, с подозрением глядя на улыбающегося внука. – Скажешь снадобье от “сна поволяя”. Чтоб в дороге с телеги не упал. И на дороге осторожней. Лихачей развелось. Носятся на телегах, людей простых не замечают.

- Ага, – кивнул мальчик.

- Ты чего это, цветёшь прямо? У меня чего, платок набекрень сбился? – нахмурилась бабуля.

- Да, нет, всё хорошо. Настроение весёлое. Ну, всё – побежал я.

- Погоди, – вдруг вспомнила бабуля. – Ты траву лечебную нашёл-то?

- Ну, да. – Егор достал из котомки цветочек, а, за него зацепившись, выпал на пол камешек с корешком - человечком. Тот самый, что в яме нашёлся. – Такое снадобье?

- А? – бабуля в лице поменялась. Она растеряно держала цветочек в руке, а сама глаз не сводила с камушка.

- Я говорю, цветочек подойдёт?

- Ну, да, ну, да… Цветочек. А ты где ж, внучек, такую штуку нашёл? – бабуля кивнула на корешок с камешком.

- А чего это такое? – не понял Егорка. – Ну, там в лесу.

Бабуля серьёзно посмотрела внуку в глаза. Тот даже растерялся. Она выглядела не то чтобы испуганной, а какой-то озадаченной.

- Егорка, милай. Носи этот корешок с собой. Всегда.…

- Да ты скажи, зачем он нужен?

- А я и сама не знаю. Выручай - корень это, да помогай - камень. Каждый по-своему выручает и помогает. А чтоб вместе были, я и не видела никогда. Одно знаю – от беды сберегут.

- А! штука полезная, - и Егор сунул корешок за пазуху. – Ну, ладно, побегу я, а то тебе некогда.

Так и не поняв, тот ли цветок нашёл, Егорка выскочил за порог избушки.

- От беды сберегут – прошептал Егор и будто бы услышал голос в голове, от которого холодок пробежал по спине – раз от беды сберегут, значит, скоро она и грянет.

***

Ветра вроде не было, а всё равно в ушах у Егора свистело от быстрого бега. Порой казалось, что он даже земли не касается, а летит над ней, как птица. До царской дороги путь не близкий. Успеть бы рыжих братьев застать. Но как всё у Егорки сегодня удачно выходит, то он был уверен, что они ещё там.

Царская дорога – это путь с накатанной колеёй, который соединяет все близлежащие царства государства. И круглый год по дороге ехали торговые обозы. Товар везли разный; фрукты местные и диковинные, одежда возами, ремесленные поделки, даже рыбу ухитрялись из другого царства живой довозить, обложив её мокрой травой. Как урожай с полей снимут – так поедут телеги зерном груженые. А как дело к ярмарке – так на царской дороге становится обозов видимо невидимо. Идут караваном – дорогу не перебежать.

А местные приспособились тоже у дороги приторговывать. Станут у обочины, кто с чем. Кто пироги с блинами, кто молоко со сметаной, а кто медку душистого торговым людям предлагают. Те-то в пути не первую неделю. Изголодались по домашнему.

Тишку и Мишку Егор ещё издалека приметил. Молочный ряд расположился в тени трёх дубов. Десяток старушек, зевая, отгоняли мух от накрытых платками продуктов, а рядом на лужке паслась такая же сонная пятнистая корова. Братья дремали, прислонившись к дубу. Видно торговля сегодня была не очень – ещё три крынки молока стояли у них в ногах. Уж и не знал Егор, почему этот рыночек назвали Молочным рядом – видимо из-за коровы, но на лотках у старушек чего только не было. И пирожки, и капуста солёная, и семечки в берестяных кульках.

Из всего торгового ряда только корова удостоила Егора взглядом. Чего глядеть-то? Покупатель из него неважный. Егорка, стараясь не шуршать, подошёл к Мишке и Тишке.

- Здорово! – гаркнул он так, что бабульки недовольно забормотали.

Мишка приоткрыл один глаз, вздохнул и опять закрыл. Мишкино ухо уже стало обычных размеров, только синева осталась.

- Здорово, говорю, – уже тише сказал Егор.

-Ну, здорово, чародей, – зевнув, ответил Тишка и открыл глаза. – Чего надо?

- Да он, наверное, корень как надо приготовил и принёс, – усмехнулся Мишка.

Егорке стало неловко. Как-то братья не очень рады его видеть. Ну как же так? Он столько прошёл, чтобы их найти.

- Ну, чего вы? Вы ж говорили, что сводите меня… ну, …на скалу, на Чёрную.

Тишка резко сел.

- А ну, тихо, – зашипел он. Две старушки, сидящие недалеко, замолчали и прислушались.

Егор чуть язык не прикусил. Чего это он? Ведь к Чёрной скале, да и вообще за реку, ходить запрещено. А он чуть ли не во весь голос … мальчик сжал губы и заговорщицки подмигнул.

- Некогда нам, – пробурчал Мишка. – Видишь, мы молоко продаём.

- Да оно уж скисло у вас. На жаре-то, – усмехнулся Егорка.

- Скисло – значит, простоквашу продаём, – вздохнул Тишка. – Всё одно мамка сказала, пока не продадим - домой не приходить.

Егор глянул по сторонам. Широкая дорога шла до города, у самой Дубравки превращаясь в мостовую, затем в обход, а дальше он и не знал куда. Наверное, в соседнее царство вела. А с другой стороны дорога проходила вдоль леса, и, перевалив через холм, терялась за ним. И тут Егорка увидал размытую маревом бричку. Она быстро спускалась с холма.

- Во, к вам покупатель едет, – сказал мальчик.

Братья оживились, зашевелились и старушки. Бричка была запряжена парой лошадей и мчалась с довольно большой скоростью. Видно бабуля про таких лихачей говорила. Ой, бабуля! Спохватившись, Егорка быстро отломил сухую ветку у дубка и повязал на неё красный платок. Мишка и Тишка недоумённо смотрели на его старания. Бабульки торговки, чуя приближение покупателя, заголосили чуть ли не изо всех сил.

- Горя-я-я-чие пирожки! – кричали одни.

- Семачки, семачки жаренные. Вку-у-усные! – подпевали другие.

- А кому сметанки-и-и! Масло, а не сметанка-а-а! – вставляли своё третьи.

Такой гвалт поднялся. Только вот рыжие братья подкачали.

- Молока. Кому молока? – вяло бубнил Тишка.

- …ка-а-а, – также вяло тянул следом Мишка.

- Свежее молоко.

- …ко-о-о.

- Семечки! – взвизгнула у Егора под самым ухом одна старушка.

- …ки-и-и, – подхватил Мишка.

Егор покачал головой. Да, продавцы из них неудачные. Так с ними точно никуда не попадёшь. А сам? Ему бы самому не пропустить бричку. Вдруг, это она самая. Егорка высоко поднял над головой ветку и усиленно стал махать платком. Ничего не понимающие старушки аж притихли. Но бричка, не сбавляя хода, пронеслась мимо. Кучер гнал лошадей, будто, куда опаздывал. Но того кто сидел в открытой бричке Егорка рассмотрел хорошо. Да и чего его рассматривать. Ванька это был. Ванька Дурачок. Странно как-то. Бричка-то царская, а царь Ваньку как-то не очень жалует. А тут сидит себе и сундук резной по-хозяйски к груди прижимает.

Старушки сразу стихли, как только бричка пронеслась. Чего голос-то рвать. А Егор победно оглянулся на Мишку с Тишкой.

- Ну, чего угадали, кто в бричке сидел? – спросил Егорка надменным голосом.

- Ванька Дурачок, – буркнул Тишка и получил локтём в бок от брата.

- А кто говорил, что моя бабуля его в козлёнка превратила?

- Так кто ж знал, – начал оправдываться Мишка. – Он же пропал.

- Мне бы так пропасть, – усмехнулся Егор. – На царской бричке катается,да ещё с кучером.

Братья вздохнули и опустили головы. На душе у Егорки потеплело. Теперь они ему, вроде как, должны. Это ж надо на Егорову бабулю так наговаривать! Не отвертятся теперь братья, отведут на Чёрную скалу. Никуда не денутся.

А Ванька Дурачок ведь и вправду пропадал. Дурачок - это промеж собой его люди называют. Он-то себя поумней других считает. Что-то придумывает постоянно, изобретает. Из-за его неугомонности, ну и странности люди его не понимают, оттого и приклеилась к Ваньке эта кличка. Степан Мудрый с изобретателем в том, что тот умнее других, конечно, не согласен. А Ванька, хоть и молодой, но говорит, что ума у него, как у трёх стариков умудрённых жизнью. Ведра четыре, не меньше. Вот у него и идея такая - ум человеческий измерить. Причём не в поступках правильных, да умных, а в какой-нибудь другой таре, или, как он говорит, эквиваленте. Наверное, сам слово придумал.

Вот, например, прошлым летом Ванька на ярмарочной площади объявил, что нашёл-таки способ выявить самого умного. Взбаламутил бондаря местного, и тот сделал огромную бадью. Поставили её на площади на видном месте, и водой наполнили до краёв.

- Люди добрые, – крикнул Ванька. – Я на пороге великого открытия. Ванна сия - есть мерило мудрости людской. Полезай, кто смелый. Сколько воды выплеснется – столько и ума в тебе. Потом вёдрами измерим.

Люди посмеялись. Один только Сидор плотник хохотнул, да и полез в бадью. Жара-то на дворе была. Окунулся и вылез. А Ванька вновь воды до краёв долил. Три с половиной ведра вышло.

- Вот, люди! – вновь закричал Ванька. – А Сидор-то наш - мудрец. Аж три с половиной ведра. А! А так и не скажешь.

- А ну, погоди, – крикнул из толпы брат Сидора - Спиридон. Он всегда с братом тягается, то силой, то изделиями плотницкими. – Давай, меня замеряем.

Спиридон вытянул почти на четыре ведра. Он победно потряс кулаками и усмехнулся в сторону брата. И что тут началось. Народ повалил к бадье Ванькиной. Правильно говорят – дурной пример заразителен. Люди выстроились в очередь, ругались, толкались. Каждый хотел свой ум замерить, хотя, наверное, уже и забыли, что они его меряют, так и норовили побольше воды выплеснуть. Кое-кто хитрил и камней за пазуху напихивал. Нечестно, конечно, но бабуля моя говорит, что хитрость - это тоже ум.

Ванька поначалу сам воду таскал, а потом, как людей прибавилось, сказал, чтобы сами управлялись. Шум стоял на площади. Люди спорили, ругались. А новые подходили и, не зная зачем очередь, тоже становились. Раз всем надо, то и им тоже пригодится.

В итоге самым умным оказался булочник Никита Андреич. Огромного размера мужик, но виду доброго и румяного. Двенадцать ведер ума выплеснул булочник. Ванька-то ещё почти в начале этой свалки скис. Он не дотягивал и до половины ума жителей Дубравки, хотя считал себя на порядок мудрее их. И понял, что бадья – как мерило для ума, не подходит. А людей-то уже трудно переубедить.

Степан мудрый, видя это безобразие, к царю побежал. И вскоре от царского терема карета прибыла. Не будет же царь по жаре пешком ходить. Выслушав людские крики, царь Афанасий, недолго думая, велел огородить простынями бадью, и сам туда полез. Видно-то не было, но слышно было, как царь изо всех сил плещется, и ум проливает на мостовую ярмарочной площади. А потом кликнул к себе за простыни воеводу. Послышался треск, и из-под простыней хлынула вода. Мокрый воевода объявил, что мудрость царская так велика, что выдавила дно у бадьи. На том и порешили. Хотя люди втихаря хихикали. И мудрый, но всё же недовольный царь приказал купания эти запретить, как элемент несущий раздор в народ.

Вот так. Только Ванька разве успокоится. Умней царя-то он себя не считал. Ну, может и считал, но сказать боялся. Но остальные-то никак не могли его в мудрости обойти. Обо всём этом он размышлял под большой раскидистой яблоней. И пока он размышлял, ему по голове прилетело три спелых яблока. И, наверное, сильно, раз Ваньке снова в голову мысль умная пришла. Вскочил и давай голосить, что понял, как мудрость заново измерить. И яблоня эта - есть мерило… в общем, как и раньше, только теперь самому умному должно на голову больше яблок упасть. Так, как нет ничего притягательней, чем стремление познать всё вокруг да около. Вот так мудрёно.

Хорошо царь, зная к чему это приведёт, приказал Ваньку вытолкать взашей из-под яблони и поставил там стражника. А не то горожане давно бы обтрясли дерево в поисках мудрости.

Полгорода смеялось над выходками Ваньки, да с завистью поглядывали на стражника под яблоней. Как ни крути, а теперь он, вроде как, самый умный выходит, раз падающие яблоки ему по шлему бьют. А бабуля Егорке сказала, что работают мерила ума этого баламута Ваньки. Егорка ещё удивился. А она сказала, что точно ум не подсчитать, но те, кто не полез в воду, поумней будут мудрецов, которые купались. Может и так.

А вот в конце зимы Ванька снова шум поднял. Говорил, что хочет сделать механизму многописательную. Чтоб зараз много свитков могла писать. Как ни странно, а Степан Мудрый его поддержал. Уж больно неудобно на берестяной коре, да восковых табличках царапать. А потом Ванька пропал. Сильно-то не искали. Мало ли чего ему в голову могло прийти. А тут гляди – появился, да ещё на бричке царской.

Не успела бричка скрыться за воротами города, как со стороны леса, вновь всколыхнув полуденный зной, показалась повозка. Да не одна, а целых три. Зоркие бабули сразу забормотали про молоко и семечки и, чем ближе подъезжали повозки, тем громче становилось бормотание. Повозки были с надставленными бортами и товару в них было, как стог сена – того и гляди через край повалится. И оттого караван ехал небыстро. И, как только первая повозка поравнялась с Молочным рядом, бабульки подняли такой шум, что Егору хотелось уши зажать, но он махал веткой с платком, как флагом. И тут караван остановился. На землю, кряхтя, спрыгнул пожилой мужичок, очень праздничного вида. Но даже яркая цветастая рубаха и до блеска начищенные сапоги меркли в сиянии лица торгового человека. Причёсанная в завитушках борода не могла скрыть улыбку.

Мужичок размял затёкшие ноги и, не слушая призывы старушек, поманил Егора пальцем. Видимо, это тот самый человек, который посылку бабуле должен передать.

- Что, парниша, – громким басом сказал мужичок. – Тебе что ли передачку надо отдать?

Он кивнул на платок на палке Егора, и тот заметил такой же, привязанный к борту телеги.

- Ага, – сказал мальчик. – Бабуля тут велела ждать.

- Эй, Митька! – крикнул мужичок сидевшему в соседней телеге пареньку. – Свёрток достань. Там, под лавкой лежит. Да, поторопись.

Митька, чернявый парнишка полез под лавку, тихо возмущаясь себе под нос. Мужики с других обозов тоже попрыгали на землю и не спеша побрели к голосящим о своих товарах старушкам.

- А что, парниша, – обратился к Егору торговый человек. – Знаешь, кто я?

Вот вопрос. Да откуда ж Егор знает? Но, видно, поговорить человеку хочется. Столько дней в пути с одними и теми же людьми. Обо всём уж переговорили.

- Видно по вам, дядя, вы - человек богатый, – начал мальчик, и мужичок улыбнулся ещё шире, что, показалось, щёки затрещали.

- Эх, парниша. Да, что там эти три обоза. Это так, налегке еду, – торжественно пробасил торговец. – Колокол я, Иннокентий Григорьевич. Слыхал?

Откуда ж Егор слыхал? Торговыми делами мамка занимается. Может она и знает этого человека. А голос-то у него и правда, как колокол звонит. Такого на рынке далеко слыхать будет. Хотя, есть в Дубравке поговорка – денег, как у колокола. В смысле - много. Наверное, про Иннокентия Григорьевича. Другого объяснения Егор не находил. Откуда у колокола деньги?

- Конечно, слыхал, – с честным видом соврал мальчик. – Кто ж не слыхал.

Дядя Колокол расцвёл. В это время подошёл Митька и принёс свёрток. Иннокентий Григорьевич отдал его Егору и в порыве чувств обнял за шею Митьку и взъерошил его чернявые волосы.

- А знаешь, парниша, куда я направляюсь? – загудел голос торговца.

Видно было, что его так и распирает изнутри. Хочет, чтоб Егорка спросил об этом. Митька обречённо закатил глаза. Наверное, за длинную дорогу дядя Колокол всю голову ему прозвенел.

- А куда ж торговый человек может ехать, – улыбнулся Егорка. – По торговым делам, не иначе.

- Ха! – гаркнул Иннокентий Григорьевич так, что гомонящие старушки притихли. – Жениться еду, парниша. Жениться!

Вон чего он так вырядился. Теперь понятно. А то Егор думал, мало ли, как у них там в других землях положено. Может каждый день, как на парад одеваются.

- Как это я сразу не понял, – хлопнул Егорка себя по лбу. – Ведь сразу видно - жених.

И, опережая наводящий вопрос торговца, спросил.

– А куда ж направляетесь, если не секрет.

Угодил Егор, наверное, Иннокентию Григорьевичу. Он отпустил Митьку и гаркнул ему, улыбаясь.

- А ну, неси, Митька, парнише леденцов, – и так же улыбаясь, обратился к Егорке. – В Дубравку, во дворец еду.

Ух, ты, куда махнул, подумал Егор. Ну, человек-то большой – можно и во дворец. Кухарок, да горничных там много незамужних. Подошёл Митька и сунул Егорке кулёк бумажный, исписанный мелкими буквами. Должно быть, и вправду денег полно, раз из книг листы дёргают. Егор книги-то только в руках у Степана мудрого видел. Он их ученикам и потрогать не даёт.

- Что ж ты, дурень! – рявкнул торговец и замахнулся на Митьку, но тот ловко увернулся от подзатыльники. Видимо, не впервой. – Это ж…, эх, да ладно.

Иннокентий Григорьевич махнул рукой, а Егор, подумал, - отберёт обратно свёрток. Заслышав про леденцы, сзади подтянулись Мишка с Тишкой. Но торговец грозноглянул на них, и они шагнули обратно.

- Кто ж невеста-то у вас? – спросил Егорка, и мужичок вновь расцвёл, как тюльпан. Аж щёки сквозь бороду раскраснелись.

- Ясное дело, кто, – пробасил он. – Царёва дочка. Василиса.

Вот тут Егор растерялся. Она ж молодая ещё. Да, за одно только это сватовство, царь палками гнать будет до соседнего царства. Он же в своей дочери души не чает. И чтоб какому-то торговцу в жёны отдать? Будь он хоть трижды богач.

- Дядя, а ты точно в Дубравку едешь? – несмело спросил Егор.

- Шутишь, парниша? – улыбаясь, сказал торговец. Он показал пальцем на кулёк, погрозил, и снова махнул рукой. – Меня царь… сам. Слышишь, парниша.

- Так молодая она ещё, – не дав ему договорить, сказал Егорка и втянул голову в плечи. Уворачиваться от подзатыльников, как Митька Егор не приучен.

Взгляд Иннокентия Григорьевича посуровел.

- Так, я не сразу..., – гулко забубнил он. Дела торговые ещё поделаю.

- И то верно, – подбодрил его мальчик.

Не моё это дело, а государственное, подумал он. Сами разберутся.

- Вам вот бабуля моя передала гостинец, – сказал Егорка, протягивая узелок. – Чтоб в дороге скучной не спалось.

- Ну, да, – всё же растерянно произнёс торговец. Поклон передавай бабуле.

- А молочка в дорогу не желаете? – вспомнил Егор про братьев. – Свежайшее.

Иннокентий Григорьевич рассеянно кивнул и махнул Митьке. Тот побежал к Мишке и Тишке сунул им несколько медяков и забрал крынки с молоком. Дядя Колокол хотел ещё что-то сказать, но замялся, звонко свистнул своим людям и полез в телегу. Видно, сильно его слушались. Мужички, расплёскивая молоко и рассовывая горячие пирожки в рубахи, разбежались по своим телегам и караван тронулся.

Как-то расстроился Иннокентий Григорьевич. И вправду что ли не знал, что Василиса ему в дочки годиться, или Егор ему нечаянно в глаза посмотрел, и растерянность свою передал. Так, или иначе, задание бабулино Егор исполнил. Да ещё и молоко рыжих братьев пристроил. Пока всё идёт, как надо. Хотелось даже крикнуть вслед удаляющемуся каравану, - совет, да любовь, но сдержался.

- Ну, что? – обратился Егор к братьям, которые пристально смотрели на кулёк с леденцами. – Дела поделали. Может, и обещанное исполните.

- Ну, можно, – пожал плечами Мишка.

- Только, до Горшечных рядов добежим, – добавил Тишка. – Горшков для молока прикупим, а по дороге домой занесём.

Тут Егорка заметил, как одна старушка с интересом рассматривает его платок, на ветку повязанный. Наверное, подумала, что он заговорённый какой-нибудь, раз телеги торговые останавливает и предложила поменять платок на три пирожка с капустой и горсть семечек.

Перекусив с Мишкой и Тишкой, Егор отсыпал леденцов, настрого наказав угостить их сестру. А после все отправились по домам. Братья – занести горшки и деньги, а Егор – корешки. Условились встретиться у реки Колючей в камышах, перед посёлком ведунов.

***

До зарослей камыша Егор добрался первым. Он бежал, пригибаясь в высокой траве, боясь, чтоб его не увидели. Хотя и понимал, что никто не знает, куда они собрались, и никому нет дела до тех, кто по лугам бегает. Тут пастухи овец пасут, дети играют, да мало кто ещё? Но Егору всё равно было страшно. Ведь царский указ нарушали.

Затаившись в камышах, Егорка стал ждать братьев, отгоняя назойливых комаров. Но Мишки с Тишкой всё не было. Мальчик уж начал сомневаться – не обманули ли его они. Вытягивая шею, Егор смотрел поверх высоких луговых трав.

- Ты чего, цаплей притворяешься? – Послышался голос у самого уха и Егор от неожиданности подпрыгнул.

- Или лягушкой?

Рядом стояли и счастливо улыбались рыжие братья.

- Фу, черти! Испугали, – переведя дыхание, сказал Егор. – Чего так долго?

- Мамка в коровнике ещё заставила убирать, – засопел Тишка.

Егорка как-то смутился. Его родители почти ничего не заставляют делать. Вроде и хорошо, но какое-то чувство есть, что ему доверить ничего нельзя. Неумеха. Только и научился травы лечебные искать, да и то - не очень получается.

- А мы идём, – хохотнул Тишка. – Слышим, ты сопишь, как медведь в малине и шею тянешь.

- Это я колдовал, чтоб комары не лезли, - надулся Егорка, и хлопнул себя по щеке от очередного укуса.

- Понятно! – сказал Мишка.

- Чего тебе понятно? – вспылил Егор.

- Чародей из тебя не очень.

- Да, так себе чародей, – поддакнул Тишка.

- Учусь я только, – обиделся Егорка. – Что, теперь не поведёте к Чёрной скале?

Мальчику вдруг стало обидно. Он-то считал братьев увальнями небольшого ума. Страху на них нагонял. А они всё поняли и теперь насмехаются. Глупцом перед ними выглядит. Они даже по полю ходят незаметней его, хотя вон какие здоровые.

- Ладно, не бойся, Егор чародей. Сходим, – заулыбался Тишка.

- Или бойся, – мрачно добавил Мишка. – Места там дремучие, страшные.

- Сами бойтесь, – насупился Егорка. – Пошли, раз решили.

- Ну, ладно. Только теперь молчок. Делай, что мы велим, - зашептал Тишка.

- Ага, у заставы особенно, – тоже прошептал Мишка. – Ну? Пошли.

И они пошли. Луг к реке загибался покатым берегом, поросшим высокой травой. Поэтому гуськом пробирались вдоль речки по-над камышами. Так не видно со стороны. Совсем рядом стояла деревушка ведунов. Егор снова вытянул шею поглядеть на них. Знать про ведунов знали все, а вот вблизи мальчик их не видел. Это те самые мудрые и владеющие силой неведомой старички, что царство Дубравское от Тёмного леса хранят. Говорят, они каждый день с обрядом идут к мосту, зажигают вонючие свечи, травы раскладывают от нечисти всякой и молитвы защитные шепчут. Уважают их и побаиваются. Егор, конечно, точно не знал, но ему казалось, что взрослые, всех кого побаиваются – уважают, и наоборот.

У крайней избы, стоящей ближе всех к воде на воткнутых в землю жердях, была натянута сеть. В ней были напутаны какие-то сухие травы, тряпочки, выгоревшие на солнце, и мелкие косточки, побрякивающие на ветру. У Егорки по спине пробежали мурашки. Видимо этими сетями ведуны силу тёмную ловят.

Дверь избы скрипнула, и братья одновременно шикнули и распластались на земле. Егор последовал их примеру. На крыльцо вышел мужичок в длинной белой рубахе. Мужик, как мужик, на улице встретил и не подумаешь, что ведун. Может, Егор их и встречал. Но он-то думал, они должны на какой-нибудь громовой колеснице по городу ехать. Ну, или на бричке никак не хуже, чем у царя. Ведун почесал бороду, зевнул и, прищурив один глаз, посмотрел на солнце. Затем послюнявил большой палец и поднял вверх. Так Егорка всегда определяет, с какой стороны ветер дует. Уж непонятно чего делал ведун, но это его устроило. Он довольно кивнул, потянулся и зашёл обратно в избу.

- Всё, – шепнул Мишка. - Поползли дальше.

- Ага, – вслед шепнул Тишка. – Заставу ещё надо пройти.

Ползти они, конечно, не стали. Гуськом поплелись вдоль реки к мосту. А у Егора сердце, как медный бубенец затарабанило от тревоги. А ведь страшно. Это с мальчишками, играя во вражеских лазутчиков, весело бывает. Там-то всё не по-настоящему. Понарошку. А тут взаправду. Ползёшь, скрываешься. А если поймают? Это дед Ефим когда на своём огороде у яблони поймал Егорку, уши надрал и отпустил. Родителям грозился рассказать. Но это так для порядку, чтоб следующий раз ему страшней было лезть. Не рассказывал, конечно. Что он сам в детстве по чужим садам не лазил? И ведь яблоки у Егора дома такие же растут, а всё равно лез к нему. И чувствовал себя настоящим лазутчиком. А вот теперь эти озорства казались просто детскими шалостями. Теперь накрученными ушами не отделаешься. Мелькнула мысль, а не повернуть ли обратно. Или сейчас братья обернуться, хохотнут, мол, обманули мы темя Егорка дурачок. Кто ж в Тёмный лес по своей воле полезет? Да и того достаточно будет. Одного этого приключения хватит, чтобы все поверили, какой он смельчак. Но братья не обернулись, а упорно ползли дальше.

Вот за поворотом реки показался мост – большая каменная дуга, перекинувшаяся с одного берега на другой. А там на том берегу… Тёмный лес. Пугало только то, что Егор об этом знает. А так – лес, как лес. Такие же деревья, трава с цветочками. И чудищ страшных не видно, да и нестрашных тоже.

Река Колючка в этом месте сужалась, отчего течение у неё становилось шустрее. Наверное, вода хотела побыстрее пробежать это место и скрыться подальше от этой самой переправы. А дальше река Колючка разливалась по низине, питая водой чертенячие болота, поросшие мелкими деревцами, и в степи сливалась с ещё одной речкой – Тишанкой, бегущей со стороны Дубравки. А куда дальше неслись воды этих рек, Егор не знал. Куда-нибудь в другое царство.

Заставу было видно издалека. Шагов двести от моста в поле, огороженный по кругу частоколом, стоял домик. А рядом невысокая смотровая вышка. Егора снова стало поколачивать от страха. Там ведь не ведуны. Те какую-нибудь порчу нашлют – так бабуля вылечит. Здесь царёва стража на дозоре сидит. Кто знает, что им приказано. Подумает, что лазутчик из Тёмного леса крадётся и пальнёт стрелкой калёною.

И хотел было уж Егорка ползти обратно, ну их, этих братьев. Себя не жалеют и его погубят. Но тут Мишка обернулся, приложил палец к губам и указал на смотровую вышку. Мальчик глянул и обомлел. Оттуда, чуть привалившись к поручням, на них смотрел дозорный, склонив голову в шлеме на бок. И как Егор только не закричал? Но Тишка сунул ему кулак под нос и он как-то успокоился. Братья вновь указали на дозорного, и Егорка присмотрелся. Ну, видно же сазу, что чучело в доспехи наряженное. Как он не доглядел сразу? Так ворон с полей пугают. Вот и Егор, как ворона, чуть не улетел со страху. Он даже разозлился на себя и мысленно себе подзатыльник отвесил. Чего он, вправду. Братья же не впервой сюда ходят.

Из дозорного домика раздался смех.

- Обедают, - шепнул Тишка.

Егор перевёл дыхание. Тишкины слова прозвучали как-то успокаивающе. Мол того, обедает стража и всё. Можно вставать в полный рост и насвистывая к мосту идти. Ему как-то даже стало обидно. Вся Дубравка живёт себе спокойно, зная, что их покой охраняют ведуны и неусыпная царёва стража. А они, понимаешь, обедают, даже на вышку ленятся лазить – чучело поставили. Неприятный холодок по спине пробежал. Если два охламона приноровились к Тёмному лесу шастать незаметно, что стоит силе вражеской, которая вредит чаще, чем дышит, сюда пробраться? Сразу вспомнился этот взгляд из леса.

- А теперь быстренько к мосту, – шепнул Мишка и с удвоенной скоростью пополз вперёд.

Часть 2

Берег от моста к заставе изгибался небольшим холмом. Поэтому, оглянувшись, самой заставы Егорка не увидел, только верхушку дозорной башни. На душе у мальчика весело стало. Там-то чучело. Оно тревогу не поднимет. Так вот, как братья мимо стражи-то ходят.

Мишка с Тишкой больше не скрывались. Они встали в полный рост и отряхнулись от пыли. Егор последовал их примеру, хотя всё ещё легонько пригибался.

- Теперь, самое сложное осталось, – уже громче сказал Тишка, с улыбкой глядя на Егорку.

Тот аж дар речи потерял. Как самое сложное-то? А до этого, что было? Вот эти ползанья на брюхе в ожидании, что их схватят.

- Глянь-ка, – кивнул Мишка на мост. – Свеженькой посыпали.

Егор посмотрел и обомлел. Ну, точно. Ведь этот мост ещё Хлебным называют. Испокон веку повелось, что ведуны мост мукой заговорённой посыпают. Баба Куля рассказывала, мол, нечисть боится по муке пройти, а какая пройдёт, то непременно следы оставит. Ну, а пыль водяная, да дожди муку склеивают, а ведуны новую насыпают. Так за долгие годы мост покрылся толстой хлебной коркой. ДедЕгор даже шутил, что в голодный год можно всей Дубравкой у моста кормиться. На всех хватит.

А ещё баба Куля другую историю рассказывала про этот мост. Будто в незапамятные времена жили в этих землях люди - великаны. И был один великан - богатырь. Гора звали его. Любил он девушку Реку – тоже великаншу. И каковы они были, так и любовь их была огромна. Только завидовал их любви злой колдун. Казалось Егору, что колдуном этим был сам Кощей. Но баба Куля не подтвердила. Говорила, может, и Кощей, а может и дед его. Мало ли в незапамятные времена колдунов водилось? Так вот, решил колдун навредить богатырю с его невестой. Гора как раз решил обручиться с Рекой. А колдун сказал, что как только великан кольцо оденет Реке на палец, падёт на них его проклятье. Мол, хотите жить – не обручайтесь. Но любовь великанов была сильнее страха смерти. И, как только кольцо оказалось на пальце Реки, Гора превратился в камень и упал посреди поля огромной скалой с поднятой вверх рукой. И Чёрная скала, к которой мальчишки сейчас направляются и есть та самая рука великана. Только с годами вокруг всё землёй поросло, да лесом. А кольцо упало рядом и великанша Река, обратившись в речку Колючку, так и струится через него, навеки обручившись с окаменевшим великаном. Оттого и не может нечисть из Тёмного леса реку вброд перейти. Река топит в себе всё колдовство. Только по кольцу и можно перебраться.

Вот такая грустная история. Егору такие не нравятся. Он любит, когда добро побеждает. И не просто так, а в неравной битве. Ну, как у Антона богатыря с Кощеем. А вот девчонки наоборот просят бабу Кулю снова и снова историю эту рассказывать. Слушают и вздыхают. Такая любовь!

- Мост перепрыгнуть надо, – тяжело вздохнув, вырвал Егора из раздумий Тишка.

- Чего? – не понял тот.

- Не переживай, – хлопнул мальчика по плечу Мишка. – Тут главное хорошо разбежаться.

- Да вы чего? – Егорка растерялся и, вглядываясь в глаза братьям, пытался усмотреть искры лукавства. Но нет – очень уж серьёзно смотрели Мишка с Тишкой.

- А ты как хотел? – сказал Тишка. – Птицы муку склевали, остальное дождём смыло. Вот волхвы заново и подсыпали.

- Да я не перепрыгну, - запротестовал Егорка.

- Это как? – изумился Мишка.

- Мы чего с тобой в такую даль тащились? – развёл руками Тишка.

А вот теперь наигранно получилось. Егор сжал губы. Подловили его братья. Обманули рыжие. Не ходили они никуда. Ни к Чёрной скале, ни обратно. Это ж как надо прыгнуть, чтоб на тот берег перелететь. А Егор ведь в два раза легче любого из братьев.

- Ладно, – толкнул Егорку в плечо Мишка. – Я первый.

Он отошёл подальше от моста, чуть пригнулся и зачем-то поплевал на руки. А Егор всё ждал, когда же он засмеётся и признается, что шутит. Но нет. Мишка побежал, размахивая руками, как крыльями. Ближе и ближе к мосту и… не полетел, а протопал, поднимая мучную пыль. Егорка аж рот открыл от удивления. Это зачем же они так скрывались, чтоб так в конце наследить?

- Ну, чего встал? - пхнул его в спину Тишка, когда Мишка благополучно добрался до того берега. – Чеши следом. Или ты всё же перелететь решил, чародей?

- А как же следы? – растерялся Егор. – Увидят же.

- Иди, не переживай. Всё будет нормально.

Ну, что это такое? Вроде бы Егор даром убеждения владеет, а им помыкают, кому не лень. И мальчик, несмело озираясь, побрёл к мосту. Он старался наступать на следы, оставленные Мишкой, в душе себя успокаивая, что меньше нарушает царский указ, чем он. Сзади пыхтел Тишка. Егор оглянулся. Рыжий хитрец пятился задом и из узелка, привязанного к поясу, посыпал следы мукой. Что? Так можно было? У Егора аж уши загорелись от такой глупой простоты. Он опять себе мысленный подзатыльник отвесил. Он-то как не догадался? Честно, Егор прикидывал, как перебраться на тот берег. Но всё было сложно, и связанно с крыльями или метательными механизмами. А чтобы так…

И вот остался последний шаг. Егорка замер, в жутком ожидании, что его ждёт зловещее дуновение ветра и вой чудовищ Тёмного леса. Но прочувствовать всю торжественность момента мальчику не дал Тишка. Он толкнул его спиной и Егор, качнувшись, шагнул на тот берег.

- Чего застрял-то? – буркнул Тишка, засыпая мукой последние следы

- Давай пошустрей к кустикам, – замахал перед самым носом Мишка. – А то мало ли чего. Вдруг дозор на воздух подышать вывалится.

Егорка оглянулся. С этого места было видно вышку, и даже частокол заставы. Стало быть, и они для дозорных были, как на ладони. И, высоко задирая ноги в высокой траве, он припустил бегом за братьями в сторону редкого леска.

Миновав несколько деревьев, Мишка с Тишкой остановились. Сердце в груди Егора ухало, как отец молотом по наковальне. Но уже от какой-то радости. Что-то распирало его изнутри.

- Ну, ты как, чародей? – отдышавшись, спросил Мишка и подмигнул.

- Это тебе не травки собирать, – широко улыбаясь, сказал Тишка.

Смеётесь? Ну-ну. Егор себя чувствовал, будто подвиг какой-то совершил. И теперь он, наверное, ничего и никого не боялся.

- Ну, да, – глядя в глаза братьев, усмехнулся мальчик. – И не корешки волшебные выкапывать.

А не обиделись братья. Хохотнул Мишка, толкнул в плечо скалящего зубы Тишку, и зашагали рыжие в лес. И Егор следом. Тепло и весело было на сердце. В городе у него и друзей-то нет. Он всё старался быть похожим на кого-нибудь. Посмеивались над Егором, а его это обижало. А вот теперь посмеиваются и не обидно совсем. Весело даже. И не в тягость этим братьям богатырям Егора с собой в лес запретный тащить. Вроде как, за своего приняли. И от этого всего, от путешествия опасного, от попутчиков могучих и солнца летнего легко на душе стало, что позабылось, куда они попали. А чего страшного-то. Вон дубки, вон берёзы, вон муравейник в тени вяза. Того и гляди, сейчас Леший из-за кустов выйдет и рукой помашет.

- Что, Егорка, штаны-то сухие? – хитро спросил Тишка.

- Да подсыхают, – улыбнулся Егор в ответ.

- Я думал, ты по дороге к мосту сбежишь, – легонько толкнул мальчика в плечо Мишка. – А ты не отступил.

Егорка почувствовал, как у него уши краснеют от собственной смелости.

- Я-то поначалу и вправду поверил, что ты чародей, – восхищённо сказал Мишка.

- Ага, – кивнул Тишка. – Так ты на нас страху нагнал.

- Да, ладно, – смутился Егор.

Он уж хотел было рассказать про свой дар, но Тишка знаком его остановил и указал поверх деревьев. Егорка поднял голову. За рослыми дубами высилась каменная глыба. Чёрная скала казалась лишней на фоне зелёного леса. Но она мрачно высилась над дубами, наверное, считая лишним всю эту зелень вокруг.

- Всё, пришли,- серьёзным голосом проговорил Тишка.

- А где Кощей с Антоном бились? – озираясь и всё ещё пытаясь улыбаться, спросил Егор.

- Сейчас увидишь, – сказал Мишка. – Пошли.

Протиснувшись сквозь кустарник, Егор замер, задохнувшись от восхищения. Черный, смоляной столб стоял посреди поляны. Нет, не поляны, а поля боя. Огромные деревья, вырванные с корнем, валялись повсюду. Одни стволы были разбиты в щепу, а некоторые были отброшены далеко в сторону и висели на прогнувшихся кронах других деревьев. Земля была покрыта большими воронками. И тут до сих пор царила какая-то страшная сила. На десятки шагов от скалы не было ни одного зелёного побега. Лишь вспаханная, изувеченная земля и серые, высохшие стволы деревьев.

Егор на мгновение представил, какой нужно обладать силой…, нет даже мощью, чтобы сотворить вот это. Всё, что Егорка знал о Кощее, были только слова. А тут своими глазами он видел, что тот мог…. А ведь остановили его! И кто? Обычный богатырь. Взял и…

Егор смутился как-то. Антона он видел. Знатный богатырь. И в плечах широк, и, как бабуля говорит, хитростью, да умом не беден. Но как против такой силы выдюжить? Как выстоять, если только скала Чёрная выстояла?

- Ну, как? – восторженным шёпотом спросил Тишка. – Всякий раз, как сюда прихожу, так мороз по спине ёрзает.

- Ага, – согласился Мишка. – Пошли, что ли?

К Егору вернулось чувство тревоги. Стало опять страшновато. Но не из-за того, что они находились на окраине Тёмного леса, а из-за своей ничтожности. Они, словно маленькие блошки, скачут по полю битвы великанов. Ну, нет! Ну, не великан Антон. Отец Егоров даже покрупней будет.

Чёрные комья земли рассыпались под ногами, и пыль ручьями стекала по стенкам воронок, на дне которых стояли лужицы после дождя. Странно, такой ливень прошёл, а пыль на этой поляне не промочил. Будто она отталкивала от себя воду. Братья подошли к большому поваленному дереву. Помимо вырванного из ствола большого куска коры вместе с древесиной, оно было ещё опалено огнём.

- Видал? Силища-то какая, – протянул Мишка.

- Да как так-то! – не выдержал Егорка. – Как ваш дядька Кощея-то осилил?

- Ты чего, бабок на лавках не слушал? – усмехнулся Тишка. – Сначала одной левой, потом одной правой.

- А потом обеими, – добавил Мишка.

Егор попытался усмехнуться, но усмешка какая-то кислая вышла.

- А думаешь, чего мы по лесу выискиваем? Не иначе - это разрыв - корень дядьке Антону в бою помогал.

- Как раз про корень этот, бабки на лавках и не рассказывали, – развёл руками Егорка.

- Это понятно, – подмигнул Мишка Тишке.

- С таким оружием любой героем станет, – сказал Тишка. - Кто захочет Кощея заломает.

- А не таков Антон дурень, чтоб славу богатыря могучего из рук выпускать.

- А вы, значит, и решили дядьку своего обскакать, – Егор внимательно посмотрел на рыжих братьев.

- Ну,… прямо обскакать, – замялся Тишка.

- Так… ведь, не помешает? – пробубнил Мишка. – Мы-то тоже богатыри неслабые. А ну как другая напасть на царство налетит.

- А тут мы! – оживился Тишка. – Как бахнем! И нас царь тоже приметит.

Это они конечно размечтались. Хотя,… силушки у них и сейчас, хоть отбавляй. А с корнем таким…. Да что за корень? Егор о таком не слыхал никогда.

- А, что, Антон вам так и рассказал, где этот корень искать? – спросил мальчик.

- Ага, дождёшься от него, - усмехнулся Мишка. – Он, как к царю в услужение пошёл, зазнался совсем. Батя как-то раз к нему пристал с расспросами.

- Тот и огрызнулся, что, мол, разрыв - корнем Кощея одолел, – вставил Тишка.

- А как же яйцо, – растерялся Егорка. – Ну,… с иголкой.

- Ну, и оно, само собой, – неуверенно ответил Тишка и добавил. - Наверное.

- Да чего нам про Кощея-то расспрашивать? – махнул рукой Мишка и полез верхом на поваленный ствол дерева. – Нету его, и всё тут. Нам о других врагах думать надо.

- Да, – кивнул Тишка и полез следом. – Нам бы корень добыть и тогда держись!

Егор посмотрел на двух мальчишек переростков, восседающих на дереве на фоне Чёрной скалы. Да, этим только дай какое-нибудь оружие, подумал он. И тогда точно держись. Дров наломают, чтоб показать какие они удалые. Егорка вздохнул, наверное, даже с завистью.

Мальчик обошёл поваленное дерево и посмотрел на скалу. Сзади попрыгали на землю братья, подняв облако пыли.

- Ты, смотри, – сказал Тишка, отплёвываясь. – Какая дождюка была, а пыль даже не промокла.

- Пепел это, – тихо сказал Мишка и у Егора вновь мурашки по спине пробежали.

- А чего, чародей, ты корешок-то уже поставил настаиваться, – хохотнул Тишка и легонько толкнул Егорку в плечо.

Но тот не ответил. Чёрный камень будто заворожил его. Было страшновато, хотелось бежать с этой поляны. Но ещё больше хотелось коснуться этой смоляного цвета скалы.

- А ты видал там, на камне отпечаток руки Кощеевой, – подкравшись сзади, шепнул Егору на ухо Мишка.

Мальчик медленно обошёл воронку и приблизился к скале. Земля под ногами захрустела, проламываясь, словно снежный наст. Видимо, жар давешней битвы сплавил мелкие камни в стекло. На чёрной поверхности скалы, чуть выше Егоровой головы, виднелся отпечаток кулака и вмятина от перстня. От этой вмятины в стороны расползались мелкие трещины.

- А если бы Кощей хоть раз бы в голову дядьке Антону не промахнулся? – сказал сзади Тишка и Егор вздрогнул.

Скала так и манила мальчика. Всякие трусливые мысли в голове кричали, чтобы он бежал отсюда, но рука так и тянулась вперёд. Какая-то неведомая сила влекла к этой вмятине в скале с вплавленной меткой перстня. Глаз! Егор рассмотрел на перстне изображение глаза. Мальчик выдохнул и коснулся отпечатка кулака Кощея.

Сначала он почувствовал холод камня. Хотел было руку отдёрнуть, но не получилось. Будто в смолу липкую влез. Сердце бешено заколотилось, и Егор оглянулся на Мишку с Тишкой. А они стоят, как вкопанные и ртами, словно рыбы хлопают и тишина. Он им крикнуть хотел, да только никакого звука из себя выдавить не смог. Нет, звук вокруг, конечно, был, но непривычный. Нездешний какой-то. Птиц не было слышно и как камни под ногами не шуршат и деревья на ветру не скрипят. Другой был звук. Дышал кто-то… огромный. И это дыхание было похоже на хриплый ветер, и с каждым вздохом ветер становился сильнее. Егор присмотрелся за спины братьев и не увидел, а просто понял - это лес дышал. Тёмный лес. И вот он стал приближаться. Не то, чтобы деревья на корнях ползли. Лес вдруг стал выше и гуще. И уже тёмная, сплетённая ветвями, стена нависла над онемевшими братьями.

Егор закричал. Закричал беззвучно, но как мог. И, наверное, что-то стало получаться. Лес отступил. И вместо страха мальчика охватила весёлая злость. Что - взяли?! Егора - чародея местного! Да он сам, кого хочешь, испугает.

А глухая пелена всё равно не отступала. Мишка с Тишкой, как истуканы губами шевелят, и глаза на Егорку лупят. Рука эта ещё прилипла! Дёрнуло же Егора прикоснуться к этой скале! Он со злостью взглянул на чёрный липучий камень, и неожиданно рука поддалась. Нелегко, но мальчик стал ладонь оттягивать на себя. Только вот за рукой туман чёрный просочился. Будто Егор дырку в скале ладонью закрывал, а теперь вот убрал и туман наружу выбрался. Туман дунул в глаза, и быстро заполнил всё кругом, скрыв от мальчика и братьев и лес. Егорка задержал дыхание и присел. Мало ли, что это такое. Но туман быстро рассеялся, и перед мальчиком была совсем другая поляна. Тишка с Мишкой пропали, как и следы былого побоища.

Зелёный лес стоял стеной, а на краю этого леса стоял Антон богатырь. Егор его сразу узнал. Большой богатырь с немалой палицей. Рыжие кудри выбивают из-под шлема. Только вот кольчуга не под стать царскому душехранителю. Перелатаная, да потёртая.

Хотел Егорка ему крикнуть, да передумал. Голоса-то у него нету, да и как богатырю объяснить, что мальчик тут делает. Тут надо ползком за скалу прятаться. Братья-то вон пошустрее оказались. Уже и след их простыл. И вдруг Егор увидал Кощея. Живого Кощея! Егорка до этого его и не видел никогда, а тут понял - это он. Седой, высокий старик - на голову выше Антона, в чёрной накидке, поверх железного доспеха. В одной руке Кощей сжимал меч, а на другой алым светом отливал перстень. Как же так? Неужто не победил в прошлый раз Антон злодея?

Егорка оглянулся на скалу и замер. Отпечатка Кощеева кулака не было. И тут мальчик начал догадываться. Он медленно осмотрелся. Ну, да, так и есть. Чёрная скала на месте, а лес-то вокруг целый. Непонятно как, но коснувшись камня, Егор попал… ну,… как бы назад, что ли. Когда ещё Антон Кощея не победил. И теперь это сражение на его глазах происходить будет. Мало того на глазах, так на этом месте, где Егор стоит, Кощей кулаком скалу припечатает. К горлу Егора подкатил комок. Ой! Надо бежать!

Только вот бежать и не вышло. Как до этого рука приросла к скале, так теперь ноги к земле прилипли. Егорка начал на помощь звать, да только и сам своего крика не услышал. А Кощей тем временем всё ближе подходил к Антону. И Егор невольно восхитился. Стоит не дрогнет. Другой бы в бега ударился. Кощей что-то закричал, Антон в ответ, но их мальчик тоже не слышал. И тут старый злодей начал воевать. Он коснулся перстнем меча и стал крушить им деревья. Не Антона, а именно деревья. Егор растерялся. Может старик богатыря испугать хотел. Столетние дубы подлетали вверх от удара Кощеева меча. Кулаком с перстнем Кощей крушил деревья, и от этого касания они воспламенялись и огромными факелами отлетали в стороны. А Антон стоял. Не бежал, не наступал и не защищался, а просто стоял, потупив голову. Из перстня Кощея ударила алая кривая молния, вспахала землю, подрубила дерево, и метнуло его прямо в Егора. Говорят, что когда совсем страшно, то перед глазами вся жизнь пролетает. Не успела пролететь. Быстрее дерево летело и... пролетело. Мальчик ещё стоял и беззвучно орал, понимая, что цел и невредим. Дерево прошло сквозь Егора и, взрыхлив землю, легло в том месте, где его недавно оседлали рыжие братья.

На Егоре не было ни царапины. Да какие царапины – он даже не почувствовал ничего! Орать мальчик перестал, когда понял, как ему повезло. Мало того, что Егорка попал на поле былого сражения, так теперь он это самое сражение видит. Он, вроде как, дух бестелесный. Егору ничего не грозит. Как это произошло, и, тем более, как обратно вернуться он не знал, да и не думал об этом. Бабуля же говорит – дар у него какой-то.

Ну, что же ты, Антон, бейся. Метни палицу! Или где этот корень разрывной? Не стой истуканом! Может, ближе подпускает. А Кощей уж всю поляну разворотил. Тут и там горели обломки деревьев, дымилась земля. Старик шагнул к Антону и… отвесил ему подзатыльник, что-то беззвучно прокричал и пошел к скале. У Антона шлем слетел на землю, а он виновато вслед Кощею поглядел и вновь в землювзглядом упёрся. А Кощей к Егору шёл. Ближе и ближе. Мальчик снова попытался сорваться с места, только не получилось.

Какой же он длинный, Кощей этот. Худой, как жердь, седые космы разметались по плечам, нос, будто клюв орлиный – тонкий и загнутый. Да и глаза тоже, птичьи какие-то. Сурово смотрит старик, но без злости, а сосредоточенно. Губы сжал, аж побелели и шагает. Когда сквозь Егорку прошёл, тот от страха зажмурился. А Кощей на мгновение приостановился, будто понял чего, а потом как даст кулаком в скалу. Сверху камни посыпались. Кощей в сторонку отошёл, а Егор заворожено смотрел на вмятину в граните от кулака.

Краем глаза Егор уловил движение и оглянулся. К Кощею шёл Антон богатырь. Ну, наконец-то проснулся. Давай, круши длинноногого! Но Кощей опередил. Он так вмазал Антону, что тот в сторону улетел, только пыль взметнулась. Мальчик затаил дыхание. Всё ждал, когда же богатырь побеждать начнёт. Ну, понятно же, силой не одолеть злодея. Начинай хитрить богатырь.

Но богатырь, хромая, вернулся. Палицу он потерял, да и выглядел не очень. Плохо выглядел. Егор с досадой смотрел на него. Чего не сражается-то? Вымотать решил бессмертного? И чего бабуля Антоновой хитростью восхищается?

Кощей вновь ударил, и Антон упал наземь. Было видно, как ему больно. Лицо покраснело, жилы вздулись на лбу. И тут Кощей поступил совсем непонятно. Он стоял к Егору лицом. В нём не было злости, а какое-то презрение, что ли. Кощей стиснул зубы и с трудом стянул перстень с пальца. За тем повернулся, что-то прокричал и бросил перстень на грудь корчившегося Антона. Богатырь отчаянно закивал. Кощей опять беззвучно проговорил и Антон, зажмурившись, сжал в кулаке перстень.

А затем Кощей снова пошёл к Егору. Он не просочился сквозь мальчика, а остановился и стал смотреть. Егорка несмело поднял голову и встретился взглядом с бессмертным стариком. Мальчик не знал, видел ли его Кощей, но смотрел он прямо в глаза. Потом старик протянул руку и коснулся Егорова лба. Этого он не почувствовал, но в груди у него начало припекать. Вдруг всё окутала тьма. Не простая темнота, как ночью, а непроглядный мрак, полный шёпотов и вздохов. В груди жгло всё сильнее, и Егор закричал. В этот раз крик прорвался. Получилось звонко, и от радости мальчик закричал ещё.

***

- Тише, тише, касатик.

Ласковый голос бабули Ягодки успокаивал, и всё увиденное сразу стало удаляться, будто дурной сон. Егор открыл глаза. Бабуля сидела рядом, чуть склонив голову на бок, и платочком вытирала пот со лба внука. Мальчик не поворачивая головы, окинул взглядом избушку.

- Бабуль, я как здесь оказался? – спросил Егор осипшим голосом. Видать хорошо проорался.

- Дык, это, вон – охламоны рыжие приволокли, - махнула рукой бабуля. – Ты, касатик, с ними не связывайся. До добра они не доведут. Это ж надо такое удумать.

Егор открыл было рот, чтобы начать оправдываться. Что в Тёмный лес они нечаянно пошли. Заблудились.

- … Дитя малого надоумить с дерева прыгать, - продолжила бабуля Ягодка, и Егор закрыл рот, понимая, что про лес бабуля не знает. – Ну, где болит, милай? А?

- Да нигде не болит, бабуль, – сказал Егорка, приподнимаясь на локте. И в правду ничего не болело, в голове только шумело. – Это я сам их надоумил. В ловкости потягаться решили.

- Ну? – бабуля недоверчиво прищурила глаз.

- Вот и - ну. Подскользнулся я. Ну, правда, ба! – воскликнул мальчик, видя её недоверие. – Что меня так легко на глупости подбить? Да ты братьев-то видела? Я ж умней их.

- Умней, не умней, а с дерева ты упал, – буркнула бабуля. – Хорошо хоть эти дурни тебя не бросили. Иди, скажи что ли, чтоб домой шли, а то уж стемнеет скоро.

Егор подпрыгнул на лавке.

- А где они?

- Да вон в кустах сидят, – бабуля усмехнулась. - Прячутся. Пирожков им отнеси, а то оголодали. Лбы вон какие.

Стрелой Егор выскочил на двор. У сарая за кустами, отмахиваясь от козлёнка Иванушки, прятались Мишка с Тишкой. Егорка не спеша добрёл до сарая и юркнул к братьям в засаду.

- Эх ты ж! Живой! Я ж говорил! – затараторил Тишка. – Ого, пирожки!

Было видно, что братья рады были видеть Егора, но пирожки их тоже радовали. Егорка потянул молодым богатырям бабулин гостинец.

- Чего ты говорил? Это я говорил. Бабка у него умная – враз оживит, – вторил брату Мишка, тоже набивая рот.

- Да тихо вы, – сам не зная чему улыбаясь, сказал Егор. – Кого оживит? Вы про меня что ли?

Братья затихли и переглянулись.

- Ну, да. Ты чего не помнишь совсем? – зашептал Мишка.

- Ага! Ты как заорал. Я и слов-то таких не знаю, – тоже перешёл на шёпот Тишка. А он как затрещит….

- Погодите, вы тоже, что ли, видели? – удивился Егор.

- А то не видели! – сказал Тишка и чуть не ткнул себя пальцем в глаз. – Вот этими глазами. Я, наверное, в этот лес больше не ногой.

- Ага, – кивнул Мишка. – Ну, ты, Егор, и вправду чародей. Это ж надо так лес Тёмный осадить.

- Да чего там, – засмущался Егорка, а сердце его радостно заколотилось. Ведь не шутили братья и вправду восхищались. Чем вот только? - Стоял столбом, пока Кощей.…

Егор замолчал, видя, как вытянулись лица у рыжих братьев.

- Какой Кощей? – спросил Тишка.

- Ну, это…, - растерялся Егор. – Бессмертный. А вы чего видели-то?

Мишка расставил руки, пытаясь что-то показать, или подбирал слова, но Тишка толкнул его в бок и начал.

- Ты только камня коснулся, сразу тишь такая настала. А потом такое началось! Лес как затрещит.

- Ага, и звери какие-то выть начали, – поддержал Мишка. – А, может, и не звери. Чуды - юды лесные, наверное. А потом тени деревьев стали наваливаться.…

- Какие тени! Корни от деревьев полезли, – перебил Тишка. - Не видел теней я.

- А я корней не видел.

- Хватит вам. Чего дальше-то было? – в нетерпении сказал Егорка.

- Чего – чего, – Мишка доел пирожок и вытер руки об рубаху. – Мы тебя оттащить попытались от скалы.

- Ага! А ты, как прилип, – добавил Тишка. – И холодный сам, как камень этот.

- Я уж думал, - сказал Мишка и, взглянув на брата, добавил. – Мы уж думали - конец нам. Сгинем там все вместе.

У Егора аж в глазах защекотало, того и гляди слеза навернётся. Это ж надо – не бросили, готовы были рядом погибнуть.

- А тут ты как встрепенёшься, – продолжил Тишка. – И давай чего-то не по-нашему говорить.

- Нараспев, как заклинание какое, – закивал Мишка. – Я на ярмарке у фокусника похожее слышал. Тоже себя чародеем называл. Только у тебя страшнее вышло.

- Ага, – агакнул Тишка. – Меня тоже, как морозом проняло от страха. Да и лес испугался …. Наверное.

- Ну, да. Быстро так всё на место стало. И опять тишина.

Егор сидел, раскрыв рот. Такого-то он ничего не помнил. Он побоище Антона с Кощеем наблюдал. Может им привиделось. И тени и корни лесные, да и вообще всё. Или ему привиделось?

- А потом ты вздохнул глубоко и кулем на землю повалился, – продолжил Мишка.

- Дышать-то дышишь, а подыматься не желаешь – сказал Тишка. – Мы тебя и трясли…

- И трясли, – добавил Мишка. - Не умеем мы оживлять. А бабуля твоя умелая лекарка.

- Ага. Мы сразу тебя на плечо и ходу к ней.

У Егора снова дыхание перехватило. Ведь не бросили братья. Испугались, а не бросили. И такую даль на себе волокли.

- Через мост пробежали, – продолжил Тишка. – Мишка еле успел мукой присыпать. А тут дозор решил по бережку погулять.

- Ну, да. В кустах отлёживались. Хорошо, ты тихо сопел, – заулыбался Мишка. – А то головой в озеро пришлось бы запихать.

- А чего ты про Кощея-то вспомнил? - спросил Тишка.

Егор уже было рот открыл, чтобы свои видения рассказать, но тут послышался голос бабули Ягодки.

- Егорка, ты где пропал-то? Иди домой. Дня вам не хватило. Завтра наговоритесь.

Тишка с Мишкой, заслышав бабулин голос, головы в плечи вжали и задом попятились в кусты.

- Ладно, чародей. Завтра, может, свидимся, - послышался Мишкин шёпот.

- Ага, – тихо ответил Егор и, вздохнув, побрёл в избушку.

Сумерки сгущались быстро, а Егорова бабуля не любила жечь лучины, да свечи.

- Темнота на то и дана, чтобы спать, – говорила она. - И нечего огнём ночных жителей пугать. Они же нас по свету не трогают.

Кого называла ночными жителями бабуля, Егор не знал, но хотелось думать, что зверьё лесное, а не нечисть какую-нибудь.

Лёжа на своей лавке, Егор снова не спал и старался переглядеть темноту. Вместо сна в голову опять лезли разные мысли. Что это видел Егор? Что за сон такой? Почему в этом сне Антон совсем не герой? Кощей его трепал, как кутёк лапоть, а он даже не огрызнулся. Как же так? Привидеться же такое. А по правде-то ведь, как устоять перед таким врагом? Как с него сорвать перстень волшебный, которым он всю землю вокруг скалы изувечил и спалил? Но ведь смог же Антон. А только стоит перед глазами лицо Кощеево со шрамом. И светится не страхом, а каким-то мрачным презрением.

- Ба-а, – шёпотом позвал Егор. – Ба.

- Чего? – встрепенулась на печи бабуля. Видимо, уже задремала.

- Ба, ты не спишь?

- Не, – сказала бабуля Ягодка и зевнула. - Чего хотел-то.

- Я это,… - замялся Егор. – Спросить хотел. Ну…. Про Кощея.

- Тфу, ты, – буркнула бабуля. – Опять к ночи злодея этого поминаешь. Чего доброго во сне ещё привидится.

Егор чуть не болтнул, что бессмертный и так часто в последнее время стал видеться.

- Ну, ба-а. Интересно же, – гнусаво заныл Егорка. – И когда ещё говорить? Ты дома к ночи только и появляешься.

- Чего там интересного-то, – снисходительно пробубнила бабуля.

- Откуда у Кощея сила такая?

- Какая - такая?

- Ну, … волшебная, – Егор не мог подобрать слов. – Непобедимая.

- Непобедимая, – усмехнулась в темноте бабуля. – Победили же.

- Это он оттого, что старый такой столько силы накопил?

Бабуля Ягодка затихла. Егор хотел уже окликнуть её.

- Это, милай, – вдруг заговорила она. – Только у дубов, или у других деревьев сила с годами прибывает. А у людей наоборот. К старости тело дряблое, да ум ветшает.

- Но, Кощей же колдун, – сказал Егор.

Бабуля заворочалась на печи.

- Не. Не колдун он, – негромко сказала она.

- Чего? – не понял мальчишка.

- Не колдун он, – громче повторила бабуля Ягодка. – Не было у него дара колдовать.

- Как же?… - растерялся Егор. – Ты же говорила,... а как же?... его же боялись все.

- Перстень у него был волшебный – это да. Он силу в Кощея и вливал. Слова бессмертный знал злые, клятые. Знал и добрые, но боялись все злых. А слова эти мог любой выучить и, если, ещё и перстень этот оденет, то будет второй Кощей. Помоложе только.

Егор не знал, что сказать. Перед глазами стояло видение, как Кощей швырнул перстень Антону богатырю.

- А он же… Кощей… он бессмертный? – уже с сомнением спросил Егорка.

- Это - да. Такой дар у него был, – скрипнула бабуля.

- Ничего не понимаю, – вздохнул мальчик. – Был, не был. Это, что, не колдовство что ли?

- Не путай дар и чудо, милай.

- Да как не путать?! Если я ничего и не понимаю.

- Ну,… вот возьми муху, к примеру, – бабуля опять заскрипела на печи.

- Ну?

- Летает, жужжит, и спать мешает. Муха и муха. А если человек возьмёт и полетит? Вот чудо-то будет. Так вот - для мухи это дар, дело привычное. А человек без колдовства от земли не оторвётся.

- А-а, – протянул Егор, так особо и не поняв.

- Все человеки каким-нибудь даром обладают. Вот, булочник Никита – кто такие пироги сможет смастерить? Или папаня твой, Ванька, – молотом такие чудеса творит из железа. А есть люди, иным даром обладают – волшебным. Кто птиц и зверей понимает.

- Как ты? – спросил Егор.

- Ну, да, как я. Кто лечить словом или взглядом одарён. А кто и вовсе чудеса творит. Вот этих чудодеев и называют колдунами, да волшебниками. И оттого, что эти колдуны творят, люди и решают - добрые они, или не очень.

- А Кощей? – Егор привстал на лавке.

- А Кощей не колдун. Дар у него есть. Бессмертие, да память хорошая. А остального нахватался. Заклятья, проклятья, вещи колдовские – чего только не накопилось за жизнь долгую.

- Только не помогло, – весело вставил Егор. – Антон всё одно его одолел.

- Ну, да – ну, да, – как-то загадочно произнесла бабуля.

- Бабуля?

- А?

- А он точно помер? – всё-таки какие-то сомнения бродили в голове мальчишки.

- Ну,… говорят. Почём я знаю. Нету его в Дубравке. Сколько лет уж нет, и то хорошо. Старый он. Отчего ж не помереть.

- Старый? – не понял Егор. – А он чего не всегда такой был?

- Нет, конечно, – хмыкнула бабуля Ягодка. – Только его срок человеческими годами тяжело мерить. Бессмертный - это он для людей, а всё одно стареет. Медленно, но стареет. Был и молодым, и пожилым, и старым был. Может, пришла пора помирать. Антон и подвернулся.

Егор затих, обдумывая сказанное бабулей. Странно всё и непонятно. Ещё несколько дней назад нормально всё было. Антон богатырь – герой, Кощея сразивший. А теперь что? Со слов бабули Кощей хоть и злодей, но когда-то и неплохим был. И колдовать не умеет, и дар у него недоделанный какой-то. Стареет всё равно. Может и вправду Кощей сам Антону сдался. Устал по земле свои старые ноги таскать. Может, и видение Егоркино по-настоящему всё показало. А Антон? Что Антон. Взял и слукавил, что победил. Какая – никакая, а битва была. Кощея-то нет. А от почестей, наверное, тяжело отказаться.

Поёрзав на лавке, Егор вдруг о своём даре вспомнил.

- Бабуль, - тихо позвал он. – Бабуля.

- Чего тебе, – сонным голосом отозвалась она. – Уймись, Егорка. Водички попей и спи.

- Не спится, бабуль.

- Я тебе сейчас травки успокойной дам. Пожуёшь, и завтра только к обеду глаза продерёшь. – Это прозвучало уже как угроза.

- Ба, а откуда дар берётся? – ничуть не испугавшись, спросил Егорка.

Бабуля Ягодка засопела сердито, но ответила.

- Откуда берётся, я не знаю. А передаётся по наследству. От родителей, или от дедов.

- Это как?

- Как и умение. Умение - это тоже малый дар. У папани твоего кто отец?

- Дед Егор? Кузнец он.

- Вот! И у мельника - отец мельник, и у конюха - отец конюх, и у царя - отец царь. Понятно?

- Ага. Понятно.

- И волшебный дар также передаётся, – уже раздражённо сказала бабуля, и заворочалась на печи.

- А я? – спросил Егор. – У меня откуда дар?

Бабуля не ответила и притворно всхрапнула.

- Бабуля? – громче позвал Егорка.

- Почём я знаю, – буркнула она.

- Отец у меня кузнец и дед тоже, – продолжил Егор. – Мамка - швея. Может от тебя?

- А от кого же ещё? – быстро каким-то испугано - весёлым голосом ответила бабуля.

- Так ты ж не родная…, – сказал и растерялся мальчик. Он-то никогда не считал бабулю чужой. - То есть,… ну, мамку ты же в лесу нашла.

- Нашла, – дрогнувшим голосом ответила бабуля Ягодка и шмыгнула носом.

- Может, тогда…?

- Может, – резко оборвала бабуля. – Может, и был у них дар. А дитя в лесу бросили. Я нашла и воспитала. Родная - не родная, а моя. И ты мой.

- Ба, – хотел оправдаться Егорка.

- Спи, давай – почти крикнула бабуля Ягодка и Егор прикусил язык.

***

Егорку разбудил раскат грома. Он резко сел на лавке и протёр глаза. За оконцем бушевала непогода. Дождь хлестал в стекло, выл ветер и гулко рокотал гром. Мальчик вспомнил ночной разговор и нахмурился. Не хотел он бабулю обидеть. Само как-то вышло. Надо извиниться бы. Егор встал и заглянул на печь. Бабули не было. Мальчик вновь посмотрел на окно и поёжился. Неужели в такую погоду лечить кого пошла. А, может, обиделась так сильно, что видеть Егора не хочет. Егор махнул рукой. Да, ну. Чего тут такого? Ну, сказал не подумавши. Что ж теперь? Нет. Просто бабуля неугомонная, в любое ненастье хворь изгонять пойдёт.

На столе, под вышитым полотенцем, стоял завтрак – кувшин молока и полкраюхи хлеба. Егор вдохнул хлебный аромат и улыбнулся. Не обиделась бабуля. Позавтракав, Егор стряхнул крошки на пол. Тут же под ногами засуетилась мышка помощница, подбирая еду. Подождав, когда она закончит, мальчик подсел на лавку к окну и прижался носом к стеклу. Скучно. Ну, ничего дождь сейчас вот прекратится и тогда.... Не прекращался дождь. Затихал на время. Было видно весь двор залитый лужами. Капли дождя лупили по воде, поднимая крупные бульбушки. Егор вздохнул. Верная примета – дождь будет долгим. И после недолгого затишья дождь снова припускал стеной, так что кроме мокрого стекла ничего видно не было.

На душе Егора было как-то тоскливо. Ну, что это такое? Так и лето пройдёт взаперти. Откуда этот дождь-то? Ведь вчера небо было какое ясное. От воспоминаний о вчерашнем дне Егору стало ещё тоскливей. Столько всего произошло. Кому рассказать бы. Никому и нельзя ведь. Ну, Мишке, да Тишке то можно. Они... друзья. Да где их теперь сыщешь. Тоже, небось, дома носами к стеклу поприжались.

Ливень вновь поутих. Из приоткрытых дверей сарая выглянул козлик Иванушка. Ему тоже скучно. На месте не сидится, а пойти некуда. Егор посмотрел на дуб. Седого ворона видно не было. Наверное, где-нибудь в дуло спрятался. Всех непогода разогнала.

Нет, ну какой всё-таки вчера был день! Пусть, привиделось всякое. Это уже казалось совсем ненастоящим. Сном – маревом, а сны быстро забываются. Но, ведь помимо сна такое было! Егор был в Тёмном лесу. Да не просто в лесу, а на поле битвы Кощея с Антоном. Куда там Яшке со своей ватагой до Егора. Подумаешь, ночью на кладбище ходили. Нет, ну, на кладбище тоже, конечно, страшно. Но, ведь пойти-то может каждый. Ну… не каждый. В общем, Егор всё равно себя чувствовал намного смелее городских озорников. И друзей вот нашёл. Пусть только дождь прекратится, и тогда Егор с Мишкой и Тишкой ещё не такое устроят. Что устроят, Егор не знал, но казалось, что теперь ему всё по плечу.

А дождь не переставал лить. Вот уже лужи во дворе слились в одно небольшое озеро. Впору удочку закидывать и рыбу ловить. Егор усмехнулся. А интересно, водяной теперь здесь тоже хозяин. Водные угодья, как-никак.

Тут Егорка вспомнил, что у него остался леденец Колоколом Иннокентием Григорьевичем подаренный. Мальчик достал из-под подушки у топчана бумажный свёрток. Леденец немного раскис и прилип к обёртке. Егор аккуратно развернул сладость, но всё равно кусочки бумаги поприлипали к леденцу. Егор пожал плечами и закинул его в рот. Может так грамота мудрёная лучше даваться будет – через желудок-то. Мальчик хотел было бросить обёртку на пол мышке. Но тут разглядел, что-то на ней нарисовано. Он аккуратно развернул. Ну, точно – царёва печать. Что-то шевельнулось в душе у Егора. Какая-то тревога. Ещё не зная, чего это за беспокойство, мальчик разложил листок на столе. Листок и листок. Букв половины не хватает. Егор их с леденцом ссосал. С печатью – значит документ. Егору припомнилось, как дядя Колокол дёрнулся за этим документом, а после махнул рукой. Знать, не особо важный документ. Но тревога не отпускала. Даже привкус у леденца загадочный какой-то стал.

- … тр, – начал читать Егор. То, что было до ”тр” – отсутствовало. - …тр женихов. Кто … огач… Что такое огач? Рогач, ногач.

Мальчик сам себе улыбнулся. Понятно же, что напрашивалось слово богач, или богаче.

- Так! Кто богаче… тот. – Дальше следовало, вернее, ничего не следовало, а была дырка в бумаге. – Царёвым зят…. Зять, наверное. Ага.

Чего – ага, Егор не знал. До царёвой печати ещё что-то было написано, но очень уж неразборчиво. Одни разбросанные буквы. И печать сама… А чего печать? Вензелёчки, буквы, переплетённые вокруг короны. Мальчик отодвинул документ и почесал затылок. Ну и чего? Чего тревожилось-то. Подумавши, на эти буквы можно любые слова положить. Степан мудрый гляди и стихи бы какие сочинил. Но эти зять, богач, в голове как-то отложились. А ведь дядя Колокол богатый… и жениться собирался. На Василисе! Смех, да и только. Если только Иннокентию Григорьевичу тоже документ в таком же виде не достался. Он и надумал себе. Потому, как царь Афанасий ну не мог такого документа издать. Может у царей и положено женихов из богатых и знатных своим дочерям искать, а Василиса, дочка его, мала ещё замуж выходить. И как царь над ней трясётся, боясь слова поперёк сказать, так Василиса, скорее всего, сама себе жениха найдёт. И найдёт когда захочет. И, наверное, это и тревожило Егора – документ, которого быть не может, жених, которого быть не может, ну, и что-то ещё. Мысль в голове мальчика гуляла – какое твоё дело. Но, ведь скучно же, почему не потревожиться?

Почесав затылок, Егорка снова с тоской посмотрел на разгулявшуюся за окном непогоду. Может, по лужам побегать, подумал он и от одной этой мысли по спине заползали мурашки. И снова до слёз себя жалко мальчику стало. Только всё налаживаться начало и на тебе - сиди дома. Словно колдовство какое-то.

И тут Егор замер. Колдовство! А вдруг и вправду тут не обошлось без чародейства. Не дождь само собой, а … ну, всё что происходит. А что происходит? Егор выскочил из-за стола и заходил от окна до печки и обратно, будто боясь потерять мысль.

Что происходит? Что-то странное – это точно, надо только вспомнить и вместе сложить. Мышка из-под лавки с интересом наблюдала за бормочущим мальчишкой и, наверное, посмеивалась. Егор сел на табурет кинул крошек мышке и, обращаясь к ней, начал рассуждать.

- Так, Норушка, чего я тут странного видел? Ну,… шастает по лесу кто-то и смотрит. Не я один видел, так что не показалось. Что ещё? А, ну, вот жених к царёвой дочке свататься едет.

Точно? А ведь не первый жених попадается. Тот, с рыбьими глазами, тоже дворец царский разыскивал. И Милка, сеструха Мишки с Тишкой про жениха фепилявила.

- Во-от, – продолжил Егор, глядя на мышку. – Значит, царь решил смотрины женихов устроить? Ну, … допустим. О! Точно - …тр женихов. Смотр женихов.

Егор оживился, возбуждённо потирая руки. Ой, как здорово всё сходится. Он ещё щедро сыпанул крошек своему слушателю и продолжил.

- Так. А Василиса… Василиса в лесу говорила, что отец её не встретил. А обещал. Что он разлюбил её что ли?

И опять в воздухе заклубилась мысль – догадка, с еле уловимым запахом колдовства.

- Колдовство! – почти крикнул Егор, и мышка уронила крошку и спряталась под лавку, но тут же вернулась. – Царя околдовали! Слышишь, Норушка. Вот он и чудит.

А если нет? Этот вопрос прозвучал в голове Егора чётко, охладив его пыл. А, что если всё нормально. Ну, смотр женихов, ну, пригласили. Посмотрят и себя покажут. Дела царские, чего об них голове болеть.

- Но бабуля же сказала, что у меня дар, – начал доказывать мышке Егор. – Не просто так, а дар. Я же вижу. И не только травки и корешочки. Вон, в Тёмном лесу какое привиделось.

Егор осёкся. Ну, точно! В памяти всплыло, как Кощей перстень Антону богатырю бросил. А бабуля говорила, что перстень силу волшебную даёт. Вон как!

- Это получается что? Антон с перстнем этим царя околдовал и….

Что “и” Егор не знал, да и зачем всё это Антону? Ведь он герой в глазах людей. А вдруг сам в цари метит. Ой - ой. Егор присел. В такие дебри и лезть не хотелось. Тоже навыдумывал. Это ж надо такое представить. Ха, Антон. Ха, царь! Хи-хи. Но тревожная мысль не отпускала. У тебя дар, Егорка, шептала она в ухо. В правильную сторону смотришь.

Эх! Егор в отчаянии махнул рукой. С кем бы посоветоваться поговорить. Мышка Норушка не в счёт. Она слушает, покуда крошки не кончились, да и совета дельного не даст. С Мишкой и Тишкой бы поболтать. Да, наверное, не стоит. Они родственники с Антоном богатырём. Хоть и недолюбливают братья дядьку своего. А вдруг обидятся? А вдруг это всё Егору показалось. Эх, с бабулей бы поболтать. Да станет ли она слушать. Даже если не обиделась. Нет, надо ждать бабулю.

И Егор начал ждать. Он ждал у окна, глядя на дождь. Ждал лёжа на топчане, рассматривая побелённый потолок. А когда ждал, сидя у стола, Егорка задремал, навалившись на этот самый стол.

***

Дверь скрипнула, и Егорка резко проснулся. Ему что-то снилось, но сон мгновенно улетучился не оставив в память ни капли. На пороге стояла бабуля Ягодка, промокшая под дождём до нитки. Она выглядела как-то растерянно и жалко. Будто в чужую избу вошла попроситься погреться. Егор стряхнул прилипшие к щеке крошки и шагнул к бабушке. Комок катался в горле мальчика, и он не мог подобрать слов.

- Ба,… прости меня, – выговорил он и обнял бабулю.

- Да ну… чего я? – дрогнувшим голосом забормотала старушка. – Это ты меня, милай, прости. Нашла на кого обижаться, кочерга старая. Дитё малое, неразумное говорит то, что видит, не подумавши. А я … эх.

У Егорки на душе легко стало. Хорошо, что бабуля отходчивая.

- Ну-ну, Егорка. Я вон промокла вся под дождём, да и тебя сейчас намочу. Давай-ка печь затопим и отвара лечебного заварим.

Печь затрещала сухими поленьями, отблески весёлых огоньков забегали по горнице, и эта непогода за окном уже не казалась такой унылой. Дождь потихоньку стихал, но из-за мрачной серости за окном нельзя было понять, что сейчас день или вечер.

Бабуля Ягодка развесила одежду сушиться у печи и нарядилась в платье, которое мама Егора недавно сшила ей.

- Это платье я буду одевать только по праздникам, – говорила бабуля. Видимо праздник настал.

Поужинав и согревшись, бабуля Ягодка села рядом на топчане с Егором и приобняла его. За окном почти стемнело, дождь прекратился, и наступила такая тишина, что было слышно, как квакают лягушки в лесном пруду. Егорка молчал, хотя на языке так и чесалось начать разговор о странных событиях в Дубравском лесу. Но мальчик побаивался, что бабушка снова ругаться начнёт. Ну и молчать же тоже нельзя. И так весь день с одной мышкой разговаривал.

- Ба?

- Чего, милай.

- Можно у тебя спросить? – жалобно протянул Егор.

- Ну,… спрашивай, – бабуля Ягодка замешкалась, наверное, чуя подвох.

- Ты же говоришь, что у меня дар есть, – с нажимом произнёс Егор. – Он же есть, Да?

- Есть, Егорка, есть, – бабуля Ягодка убрала руку с плеча внука и поправила узелок платка под подбородком.

- Так вот, я чую, будто что-то неладное происходит, – на одном дыхании выпалил Егор.

- Ты о чём, милай?

- Царь же наш любит дочку свою Василису?

- Конечно, любит. Говорят, даже за границу учиться отдал. Очень уж умная оттуда приедет. Куда уж вам, с вашей школой, – голос бабули стал мягче.

- А чего он её тогда замуж отдаёт? – спросил Егор, заглядывая в глаза бабушке.

- Чего? – бабуля глуповато улыбнулась.

- Замуж, говорю, зачем отдаёт?

- Кого?

- Василису?

- Кто?

- Царь

- Кого?

- Василису, говорю, царь отдаёт…. Бабуль, ты меня слышишь?

Бабуля Ягодка хихикнула и отмахнулась от Егора.

- Ты, милай, чего-то путаешь.

- Да нет же, нет! У меня вот чего есть, – воскликнул Егорка и бросился к столу за царским документом. – Вот прочитай.

Бабуля несмело взяла бумажку и, повернув под свет мерцающего огня из печи, начала читать.

- Чего это? Тр, п, рогач. Ты Иванушке, что ли, давал документ жевать?

- Нет, сам жевал, – потупив голову, пробормотал Егор

- И чего ты тут вычитал?

- Да вот смотри же! - Загорелся Егор. – Смотр женихов. Видишь – тр. Кто богаче, видишь? Кто богаче, тот станет царёвым зятем. Ну, бабуль, всё сходится же.

Бабуля Ягодка шмыгнула носом и пристально посмотрела на внука.

- Ты, милай, видать хорошо вчера головой приложился.

- Чего ты, бабуль, – обиделся Егорка.

- Чего-чего? Где ты тут такое вычитал? Буквы козявками расползлись, а он сочиняет. Куда Василиске замуж? Ты только больше никому не говори об этом. А тот царь прознает, обидится, – бабуля усмехнулась. – Не, ну надо, выдумал! Посмотрела бы я на того жениха. Это надо дурнем безголовым быть, чтоб к царю с поклоном свататься идти.

- Ну, значит, он дурень, – буркнул Егорка. Бабушкина насмешка его как водой ледяной окатила. Может и вправду Егорка навыдумывал от скуки.

- Кто дурень?

- Колокол Иннокентий Григорьевич. Тот, что корешки тебе передавал. Он-то свататься ехал.

- К кому?

- К Василисе. Он сам так и сказал.

- Кто?

- Бабуля! Ты меня слышишь вообще?

Усмешка сползла с лица бабули Ягодки. Она нахмурила лоб, несколько раз порывалась что-то сказать, но останавливалась и будто рыба губами шевелила.

- Да даже если это и так, – наконец произнесла она. – Нам-то какое дело. Дела царские, мудрёные. Чего голову мучить об них. Мне и своих забот хватает. А Василиска она вредная. Пока суженого себе выберет, гляди и состарится совсем. Так царь может и правильно делает, что пораньше женихов собирает.

- А если нет?

- Чего нет?

- А если…, - Егора так и подмывало про Кощея сказать. – А если царя околдовали.

- Чего?! – бабуля Ягодка скривила губы. – Кому это надо-то?

- Да мало ли, – осторожно заглядывая бабушке в глаза, сказал Егор. Нет, про Кощея говорить не надо – можно её спугнуть. – Чего злодеев волшебных в мире нету, что ли?

- В мире может и не мало, а в Дубравке колдовства нету, – с нажимом произнесла бабуля. – Да и чего ты это вообще взял?

- Ну... не знаю. Чувство у меня такое. У меня же дар. По лесу кто-то невидимый бродит. Это многие видели, ну… слышали. – Егор понял, что все доводы его и кончились. Остаётся только рассказать про путешествие к Тёмному лесу и видение. Но про это точно говорить нельзя. – Неспроста всё это.

- Так, так, так, – быстро проговорила бабуля Ягодка. – А ведь и вправду что-то происходит. Вот давеча у бабки Егоровны корова молоко сладкое давать начала. Верная примета беды.

- Ну! – обрадовался Егор внезапной поддержке бабули.

- И дятел вчера поутру так тревожно стучал, так тоскливо, аж слеза наворачивалась.

- Да?

- Нет! – резко оборвала бабуля.- Егорушка, я тебе таких примет сотни две могу назвать и ещё больше толкований к ним. Только всё равно ничего не меняет. Ну, бродит кто-то по лесу, ну, царь самодурствует. Это всё жизнь, милай. Ты ещё дитё и не забивай себе голову. Вон палку выломай сухую, да иди с рыжими обалдуями в разбойников поиграй. Глупый ты ещё.

Егор сжал от обиды зубы и засопел. Что же это такое? Почему бабуля его не понимает?

- Что ты всё твердишь – глупый, да глупый? - вспылил Егорка. – Будто тебе и вправду со всякими Иванами дурачками нравится возиться. Можешь обижаться, а я не глупый. Я чувствую, что-то происходит. И если ты веришь, что у меня есть какой-то дар, то должна мне поверить.

Бабуля Ягодка смотрела, прищурив глаза на тяжело дышащего, как после быстрого бега внука.

- Я тебе верю, но ты травник, Егорушка, а не провидец, – спокойно сказала она. – Нету у нас колдовства в лесу.

- Так то в лесу. А я про город говорю.

- И там нету, – так же спокойно ответила бабуля.

- А может ты не чувствуешь так далеко? Раньше, может, чувствовала, но ты же не молодеешь, – сказал Егор и стал смотреть за реакцией бабули. Вроде и старой не назвал и подковырнул по-хитрому.

- Я не чую?! - бабуля поднялась и упёрла руки в бока.

- Ну так пойдём завтра в терем царский, там прямо и спросишь, чего царь удумал. Тебя он послушает.

- Нет мне туда ходу, – сникла бабуля.

- Да как нету? - не унимался Егор. – Тебя во всём царстве знают. Да и царь, наверное, уважает.

- Не уважает, – еле слышно сказала бабуля Ягодка и села на лавку.

- Чего? Как это? – не понял Егорка. Для него это звучало непривычно. Как можно не уважать его бабулю?

- Ой, всё! Поговорили, и хватит, – отмахнулась бабуля.

- Чего это тебя царь обижает? – растерялся Егор.

- Ну, обижает-то сразу. Так… не в ладах мы с ним.

И тут Егорку как озарило.

- Бабуль, а может он - того, – мальчик покрутил пальцем у виска. – Сбрендил.

Бабуля Ягодка хотела что-то сказать, но запнулась и серьёзно посмотрела на внука.

- Ну, правда, ба! Смотри, всё сходится, – воскликнул Егорка. – Ни дочку свою, ни тебя не уважает. Он же головой заболел!

- Не плети, – раздражённо сказала бабуля. – Всё сходится у него. У царя лекари грамотные. И от хвори и от колдовства излечат.

- Так нет же колдовства, – прищурился Егор.

- Нет.

- А хворь есть?

- Отстань, не знаю.

- Бабуль, ну так пойдём и узнаем, – почти вскричал мальчик.

- Не могу я… виноватая я, – выдохнула бабуля Ягодка и часто заморгала.

Егор растерялся. Бабуля как-то сникла и бессильно опустилась на лавочку.

- Ты чего, ба? В чём виновата-то?

- В чём, в чём … - бабуля всхлипнула. – Царицу не смогла уберечь.

Егорка раскрыл рот. Вот так история. Что ж бабушка молчала-то раньше. Он хотел уже спросить, что произошло, но бабуля заговорила сама.

- Давно уж это было. Девять годков назад. Захворала царица Милана. Сильно захворала. Лекари все средства испробовали, только ничего не помогало. Тогда царь ко мне гонцов прислал. Да только и мои травы ничего не дали. Колдовать нужно было.

- Ну, а ты?

- Что - я? Не колдую я больше, - бабуля ненадолго замолчала. – Уж царь и просил меня и золота обещал. А я, ну… не смогла. В Тёмный лес надо было царицу вести. Там колдуны-то есть. Не успели только,… померла царица. Вот и осталась Василиска без мамки.

- Погоди, – проговорил ошеломлённый Егор. - А ты чего не колдовала-то? Ведь надо было помочь.

- Не колдую я больше. Не хочу! – почти вскричала бабуля.

Егорка и не знал что сказать, только глазами хлопал.

***

Егорка проснулся и резко сел на скамье. Вроде не снилось ничего, а что-то разбудило. Солнце вовсю пригревало через оконце, будто вчерашнего ливня и не было. Дверь распахнулась и в светлицу вошла бабуля Ягодка. Выглядела она как обычно, не злилась, не хмурилась. Хотя и сам Егорка на себя злился. С чего начал этот разговор? Видел же, что бабуле это и вспоминать больно. Вот только … это бабушкино “не хочу“ очень смущало. Уж от кого, а от бабули такое слышать странно. Как можно не хотеть помочь человеку?

- Ну чего, милай, не передумал? – как ни в чём не бывало, спросила бабушка.

- Чего передумал? – не понял Егорка.

- Царство от злодеев, да колдунов идти спасать. Меня с собой возьмёшь? – весело ответила она.

- А-а. Да, – мальчик даже растерялся. Поверила! Или не поверила, но всё равно согласилась пойти. Вот правду говорят - утро вечера мудренее.

- Ну и ладно. Я чего подумала-то. Может, и вправду я стара стала, ближе носа своего не вижу. Сходим да посмотрим. Заодно и Машку с Ванькой проведаю. Да и они на тебя посмотрят. Наскучались уж.

- Ага, я сейчас, мигом! – обрадовался Егор.

- Да не торопись ты. Вон пирожков с молочком отзавтракай. Ты, милай, в город иди, а мне по делам надо в Лосиновку забежать. А в торговой лавке у мамки твоей свидимся. Там и решим, что делать.

В голове у Егорки на мгновение проскочила мысль, что бабуля его после вчерашнего просто так по-хитрому домой отправляет. Но только на мгновение. Не могла она так поступить.

Наскоро позавтракав, мальчик выбежал во двор. Бабули Ягодки уже не было. Лужи в грядках почти впитались и только влажная размытая земля напоминали о вчерашнем потопе. Егорка невольно вспомнил яму, вырытую рыжими братьями в лесу. Леший теперь пуще прежнего злится.

Делать крюк до царской дороги далековато, но и напрямки по высокой, ещё мокрой, траве бежать не очень хотелось. Хорошо Егор знал все тропки местные. Ну, может не все, но до города раза в два путь короче будет. Перепрыгивая небольшие лужицы, Егор бежал и чувствовал, что настроение становится лучше. Даже вчерашние домыслы и сомнения казались и вправду какими-то надуманными. Ну, ничего, бабуля в городе разберётся.

Тропинка шла лугом. Высокие травы, напоенные дождём, тянулись к солнцу, искрясь росой. Шмели и пчёлы кружили над душистыми мелкими цветами не решаясь сесть, словно боялись намочить крылышки.

Чуть в стороне от тропинки на холме Егорка заметил причудливо одетого человека. Тот стоял и задумчиво смотрел на полоску леса, тянущуюся до чертенячих болот, над которыми ещё висели клочки тумана. Человека звали Юстиниан. Вернее, он так себя сам звал. Так-то мамка его Устином нарекла. Но, как говорят бабульки на рынке, – вот, что с человеком чужбина делает. Юстиниану было чуть больше двадцати лет, но держался среди горожан он обособленно, даже высокомерно, будто бы старше и мудрее многих. А его странная пёстрая мешковатая одежда и смешной берет, делали его похожим на балаганного шута. И потому к его высокомерию люди относились снисходительно. Примерно, как и к Ваньке дурачку.

Хотя в своё время народ Дубравки очень уважал мальчика, тогда ещё Устина. Уж очень у него хорошо получалось картинки рисовать. Да так похоже! С первого взгляда можно было определить в этой бородатой рожице, нацарапанной на бересте, царского казначея Евграфа Митрича, или в нарисованном батоне с ручками и ножками - булочника Никиту Андреича. Мамка с папкой художника Устина нарадоваться не могли, как их чадо людям радость несёт. Даже сам царь заказал свой портрет у молодого дарования. Устин старался. Вышло, конечно, смешно, но похоже. И довольный царь порешил художника на дальнейшее учение отправить. А так как в небольшом Великом Дубравском царстве таких школ отродясь не было, да и с художниками было туго, решено было за государственный счёт откомандировать Устина за границу. Родители повздыхали то ли от тоски, то ли от счастья и собрали узел с пожитками своему сыну.

А через пять лет с чужбины приехал Юстиниан.

Сразу было видно, что человек большим художником стал. Одной краски ведра три привёз, да кистей с полмешка. И говор у него чудной стал. Вроде дубравчане и понимают его, а прислушаются, так околесицу какую-то несёт. Столько мудрёного, да иностранного - заслушаешься. Только и понятно - про высокое художество Юстиниан изрекает.

А ещё Устин рисовать на чужбине разучился. Совсем. Раньше хоть смешно и по детски, но всё же получалось, а теперь мазня пёстрая. Народ поначалу к нему в очередь выстроился. Всем хотелось, чтобы его художник, почти заморский, намалевал. Ну, Юстиниан и намалевал. Ярко, сочно, аж глазам больно, но совсем непохоже. Не то чтобы на кого-то, а вообще на человека непохоже. Чуда-юда разноцветная какая-то. Где руки, где глаза с носом? Да и головы от прочей мазни не отличить. Вот, честное слово, мальцы годовалые нечаянно и то красивее человека нарисуют.

Люди-то посмеялись над первыми, кого Юстиниан изобразил. Сразу же понятно было, что шутит он.

- Я так вижу, - засопев и гордо задрав нос, сказал художник и намалевал следующего по очереди.

Вот тогда его и захотели побить. Но родители Устина вовремя царю доложили, что народ удумал. На базарную площадь царь пришёл пешком. Грозным взглядом утихомирил народ и попросил Юстиниана показать, во что царь деньги государственные вкладывал. Новоявленный художник в очередной раз и показал. Вот царь если и обиделся, то виду не подал. Зубами только скрипнул и велел горе-художнику за город идти деревья да цветочки рисовать. Мол, может быть от воздуха целебного дубравского вся дурь иноземная из головы Устина выветрится и он опять людей похожих на людей рисовать начнёт. Да и деревья не побьют, если что. Хотя, был бы Леший посмелей, он, конечно же, заступился бы за своих зелёных подданных.

Егорка, насвистывая, подошёл к задумавшемуся художнику. Тот раздражённо взглянул на мальчика, взял кисть, перепачканными в краске пальцами и хотел было мазнуть по картине. Но, видимо, передумал и, склонив голову набок, стал рассматривать своё творение.

- Зрасте, дядь Юстиниан, - крикнул Егор и посмотрел из-за спины художника на то, что он рисует.

Всё-таки местный воздух имеет какое-то целебное свойство. На натянутом холсте было жуть что нарисовано. Жёлтые пятна, перечёркнутые синими линиями, сквозь них пробиваются красные потёки с зелёными крапушками, а с нижнего угла будто плесень полезла. Но вот в центре картины стоит царь. Похожий такой, прям как живой, только без короны.

- Красиво, - с сомнением протянул Егорка и почти с уважением посмотрел на Устина. Надо же! Начал исправляться заграничный воспитанник. И с нужных людей начал – с царя. Вот только зря - без короны, тот обидеться может.

Юстиниан, уже снисходительно взглянув на мальчика и, сделав шаг назад, склонил голову на другую сторону.

- А где это царь? – спросил Егор. – Это же царь? Ну… что это вокруг?

- Это же лес! – раздражённо ответил художник. – Неужели не понятно? Царь ходит по лесу!

- А! Ну, понятно, - честно соврал мальчик. – Ладно, не буду мешать. Пойду.

Но Устин уже не смотрел на случайного гостя. Он вновь схватил кистьи приметился к холсту. А Егор уже бежал дальше к городу.

***

Нет, что не говори, а город по сравнению с лесными деревушками кипит жизнью. Горожане уже давно не помещаются в пределах стен Старой Дубравки. И поэтому вокруг белокаменной стены понастроено ещё домов, что на целый город хватит. Также тут располагались ремесленные мастерские, которые в городе люди терпеть отказывались. Кожевенная мастерская и большая коптильня со своими запахами, щиплющими глаза, жестянщики, вечно гремящие по тонкому железу. Правда кузня отца и деда Егора находилась за городскими стенами. Дед говорил, что царям нравится благородный звон молота и поэтому их не выгоняют. Но, так или иначе, с заходом солнца благородно звенеть было не велено.

Даже ещё не дойдя до ворот Старой Дубравки, Егорка заметил сильное оживление. Все готовились к предстоящей большой ярмарке. Постоялые дворы вычищали конюшни, готовясь к наплыву народа. Тут и там строили навесы для купцов, которым в городе места не хватит. Латали брусчатку на царской дороге. Белили каменную стену, что опоясывала Старую Дубравку.

Егор вытянул шею, вглядываясь вдаль на царские поля, где росла пшеница. Как только соберут урожай, так жди гостей и купцов к ярмарке. Но зелёное море пшеницы только сверху покрыло позолотой. Мальчик вздохнул. Конечно, с такими дождями не дождёшься ярмарки. Так поля до осени несозревшие простоят.

А ярмарку Егор любил. Да все любили. Со всех сторон стягивались купцы и покупатели. Чего только не везли. И сладости и одежды и товары диковинные, которые местным чертям и не снились. Город наполнялся пряными запахами, шумом торгующихся между собой торговых людей и весельем. Да, весельем. Ведь не из-за красивого заморского товара Егорка ждал ярмарку. За стенами города разбивали балаганы приезжие циркачи. Привозили напоказ чудо зверей. Подтянувшиеся с ковыльных равнин степняки устраивали гонки на лошадях. А вечерами! Небо расцветало яркими вспышками, пляски с медведем у костров цыганских таборов. Шум, гам и так дней десять. Как тут не ждать такого праздника?

Егорка ворвался в Дубравку. Вроде и не был дома совсем ничего, а все же соскучился. Казалось, все встречные так и будут спрашивать: ну как дела? что-то давно не было видно? Но все были заняты своими делами, тоже готовясь к ярмарке. Стрелой Егор пронёсся под раскидистыми дубами, растущими на протяжении всей улицы, ведущей к торговой площади. Вообще-то она называлась царская площадь, так как расположилась у высокого царского терема. Тут иногда проводились всеобщие собрания. Ну, чтобы место не пустовало, мудрые правители Дубравки и разрешили тут устроить базар.

Заметив под одним дубом ватагу Яшки, Егорка притормозил и спрятался. Ведь точно мимо не дадут пройти. Просто так, от скуки. Эх, были бы сейчас рядом Мишка с Гришкой, вздохнул Егорка. Они бы показали этому Яшке. Пришлось незаметно возвращаться и бежать по другой улице. Хорошо они все ведут к площади.

На базаре было всё как обычно. У самого царского терема стояли лотки со всякими сладостями и пряниками. Так что царское семейство всегда дышало ароматом сдобы и вкусностями. Следом шли столы торговцев одеждой. Егорова мама там тоже торговала. Потом ряды стеклодувов, ремесленников с жестяными изделиями, мастерами по табуретками и глиняным горшками. А в конце базара были чертенячие столы со всякой безделицей: свистульками, погремушками, порошками и другой ерундой.

У одного столика было необычное оживление. Люди толпились, выглядывая из-за спин друг друга. Егору тоже стало интересно, чем же там черти торгуют. Он с трудом протиснулся к столу. Товар был такой же, как и на соседних столах у других чертей. Вот только сам продавец отличался. На серой голове чёрта, промеж рогов торчал большой пучок фиолетовых волос, очень похожий на большой цветок репейника. Соседние черти недовольно бурчали и морщили пятачки. Ещё бы, товар-то похожий, а вот фиолетовая причёска выгодно выделяла чёрта продавца из серой чертенячей массы.

И тут до Егорки дошло, что это тот самый чёрт, которому он снадобье от облысения продал. А за такое “средство” могут и побить. Мальчик начал пятиться, но как назло упёрся в кого-то спиной.

- Ме-е! Кого я вижу! – проблеял чёрт и Егор зажмурился. – Здравствуйте ме-бе.

Егор приоткрыл один глаз. Вроде бы не собираются бить и голос у чёрта добрый какой-то. Мальчик кивнул и снова попытался улизнуть.

- А у ме-ня, бе торговля наладилась. Только бе ваше снадобье и помогло.

Люди стали оглядываться друг на друга, а Егор в это время упал на колени и между ног выскочил из толпы. Но, не успел сделать шаг, как его кто-то тронул за плечо. Мальчик вжал голову в плечи и приготовился убегать.

- У ме-меня просьба к вам, бе, - светясь от счастья, проблеял чёрт с репейником на голове. - К вам-ме другие черти ме-могут за снадобьем бе прийти. Завидуют бе черти, как ме торговля моя ме пошла. Вдруг ме тоже захотят. – Чёрт замялся, с опаской оглядываясь на своих сородичей по болоту. – Так вы им-ме не продавайте. А?

Егор видя, что его никто трогать не собирается, осмелел.

- Чего это – не продавать? Хочу - продаю, хочу - так даю. Мне, да бабуле черти не указ.

Это Егорка специально бабулю Ягодку упомянул. Черти её побаиваются.

- А я ме денег вам ме дам, - чёрт замялся. – Потом. Сами ме понимаете, бе свататься скоро ме.

- Ну, ладно, – Егор снисходительно манул рукой. – Так и быть. Никому не дам.

Тем более повторить это снадобье Егор, наверное, не сможет. И тут он увидел за пояском у чёрта свёрнутый бумажный свиток со знакомыми вензелями.

- Можно посмотреть? - спросил он чёрта.

Тот растерялся, глаза его забегали.

- Да ну… Бе бумажка и бумажка.

Егорка сдвинул брови. Наглеть, так наглеть.

- Царский указ бумажкой называть? – зловещим шёпотом произнёс он.

Чёрт вжал голову в плечи.

- Ме-бе-бе берите.

Егорка развернул свиток и бегло посмотрел. Буковки были уж слишком ровные и правильные. Где уж писаря такого нашли?

- Указ царя Афанасия четвёртого…. В дни большой ярмарки будет проводиться смотр заморских женихов. Тот, кто удалее и богаче, тот и будет избранником царевны Василисы. Ого!

Егор растерянно смотрел на черта, а тот робко тянул свиток на себя. Ну! Ведь прав же был Егорка. Что-то не так с царём!

- Ме-мне… – в свою очередь заблеял Егорка. – Тьфу ты. Мне бабуле надо это показать.

Чёрт затряс фиолетово-косматой головой.

- Не-не.

И тут Егора вдруг дошло и он ещё зловещей зашептал.

- Так ты что ж, нечисть болотная, в женихи царевне метишь? Ты про эту невесту мне говорил? – Глаза у чёрта забегали, а Егорка рванул свиток на себя. – Не бойся, я верну. Наверно.

- Не-бе.

- Да не бойся, говорю. Я тебе не соперник. На вот тебе.

И мальчик сунул чёрту деньги из узелка, которые тот сам ему и давал. Чёрт, воровато оглянувшись, стукнул копытцами и сунул деньги за щёку.

- Ме-никому только…

- Ладно, – кивнул Егор. – Иди уже, а то покупатели разбегутся.

Бросив полный страдания взгляд, чёрт побрёл к своей лавке. Мальчику даже жалко его стало. Засунув свиток за пазуху, он побежал к одёжным рядам, где торговала мама. Сердце ухало в груди, как молот отца. Егорка уже был и не рад, что прав оказался. Что ж происходит-то? Скорей бы бабуля пришла. Она умная, она разберётся.

А у лавки Марьи Искусницы стоял свой шум – шум торговли. Покупателя Егор сразу признал. Колокол Иннокентий Григорьевич. Ещё один жених царский. Его зычный голос гремел над торговыми рядами, заставляя оглядываться прохожих. Ему вторил звонкий и не менее громкий голос Егоровой мамы. Вот откуда в ней столько силы? Ведь по сравнению с купцом мама Егора была даже чересчур хрупка. Стройная, красивая (а для Егора, так вообще красивее всех), её карие улыбчивые глаза (улыбчивые, даже когда сердится) просто искрились от этого шумного разговора. Любила Марья Искусница швейное дело, и торговать любила. Но любить мало, надо ещё и уметь. Вот Глаша, помощница мамы Егора, хорошо умела платья развешивать, а с торговлей у неё не очень выходило. А Марья Искусница закинет на плечо тугую чёрную косу, сверкнёт глазами и ну кричать - торговаться. Без крика в торговле никак. Покупатель, ясное дело, подешевле хочет купить, а продавец, само собой, подороже продать. Оттого и шумят. Не со зла, а для порядка. Так положено в торговле.

- Марьюшка, свет ты мой! – басил дядя Колокол. – Что ж это за цена такая? А ну как у меня не купят? Что ж мне эти платья самому потом носить?

- Купят, Иннокентий Григорьевич, – не сдавалась Марья Искусница. – Купят и ещё попросят. И куда вы пойдёте? Опять ко мне? А мне и материала не на что будет купить, раз я вам эти платья за полцены продам.

- Так я ж много покупаю!

- А не покупайте много. Скоро ярмарка. Я всё продам ещё и дороже.

Тут мама увидела Егора. Она помахала сыну и знаками показала подождать, пока она занимается покупателем. Иннокентий Григорьевич Колокол тоже обернулся.

- А! Парниша! И ты тут! Неужто, свет Марья, это сыночек ваш? Как же – похож. А мы ведь давеча встречались с ним. Не рассказывал? Ох, смышлёный, не то, что мой Митька. И ведь хватка торговая, сразу видно! Молока скислого продал, Митька потом целый день животом маялся.

Улыбка сползла с Егорова лица. Он испугался, что дядя Колокол сейчас повернётся и ничего у мамы не купит. Но тот, видимо, был совсем не в обиде.

- И, ведь главное, я - старый купец, а не распознал. Взял и купил. Тебе, парниша, пора маме помогать торговать. Талант у тебя.

Егорка кисло улыбнулся. Талант - это хорошо, но что-то слишком много их в последнее время появилось. Чего доброго ещё мама в этот талант поверит, а торговать во время ярмарки Егору совсем не хотелось.

- Мал он ещё за торговым столом стоять. Вы не отвлекайтесь, Иннокентий Григорьевич. Что с ценой делать будем?

- А ладно! Что с тобой делать! – улыбаясь, махнул рукой дядя Колокол. – Беру себе в убыток. По миру меня моя доброта пустит.

Купец подал знак и тут же из тени дубка вышли рослые помощники и стали уносить тюки с нарядами. И тут Глаша, помощница Марьи Искусницы нечаянно положила тюк с платьями, окрашенными краской того чёрта, который сейчас с репейником на голове ходит. Выглядели они… ну, будто бы Юстиниан художник свои кисти об них вытирал.

- Глашка, ну ты что ослепла? – возмутилась Марья Искусница. – Убери сейчас же.

- А это чего? – внезапно дрогнувшим и наигранно безразличным голосом спросил дядя Колокол.

Вот, правду он говорит – торговать это талант должен быть. Егорка если и заметил что во взгляде купца, так и не придал значения. А вот его мама сразу эту искру уловила.

- Да так – это не для вас, – с лёгкой надменностью произнесла она.

- Что так? – Иннокентий Григорьевич приподнял кустистую бровь.

- Дорого.

Вот такое простое слово, а как может пребольно зацепить удачливого купца. И ведь неспроста же это слово произнесено. Платья-то только и годны, что полы ими мыть – цвет у них больно непривычный. Но и купцы не глупцы. Одного взгляда Егоровой маме хватило, чтобы понять, что есть интерес у дяди Колокола. Не зря же он по миру ездит. Каких только нарядов не видел. Видимо и такие сможет продать.

- Мне! Дорого? Да я.… Сколько, свет Марья?! – почти грозно проревел купец и Егорова мама, не моргнув, назвала цену в два раза больше чем у обычных платьев.

- Беру, – коротко и не торгуясь, отрезал дядя Колокол.

Пока помощники купца переносили товар, мама наконец обратилась к Егору.

- Привет, сынок. Ты чего здесь? Нагостился у бабули?

- Да, не, ма. Мы в гости. Бабуля тоже должна скоро подойти.

- Ой, ну хорошо, – мама взъерошила волосы у Егорки на голове. – Ты чего такой лохматый-то? Не голодный?

- Да, нет, - Егор начать приглаживать непослушный волосы.

- Соскучилась-то я как. К отцу не ходил ещё?

- Да, нет.

- Да, нет – да, нет, – улыбнулась мама. – Не поговоришь с тобой. Одичал, как Леший в лесу. Ты вот что, Егорка, походи тут, пока я с делами закончу. Хорошо?

Мальчик кивнул и побрёл в конец базара, где росли молодые дубы. Ох, как ему хотелось все тайны, да события, что с ним произошли, маме выложить, да нельзя. Не поймёт и наругает заодно. Ещё и к бабуле больше не пустит. Так рассуждая сам с собой, Егор добрёл до квасной бочки. В тени дерева сидел продавец кваса дед Борода. Он веточкой отгонял мух и ос от кружек с квасом и что-то рассказывал мальчишке с соседней улицы. Настоящего имени деда Егорка не знал, да и незачем было. Его все Бородой называли, а он и не обижался. Говорил, что его с детства так зовут, мол, он с бородой и родился. Врёт, наверное. Он любит всякие байки рассказывать. К слову, борода деда Бороды ничем от бород других мужиков особо не отличалась. В Дубравке каких только не водилось (бород с мужиками): длинные и короткие, густые и как у козла - жиденькие, кучерявые и косматые. А уж расцветок у Дубравских бород и вовсе не счесть. У деда Егорова, тоже Егора, борода была густая и совсем седая, и как он её не прятал во время работы в кузне, она от искр и огня кузнечного горна была вся в жёлтых подпалинах. А отец мальчика вовсе гладко брился, чтобы от него горелым не пахло. Так вот, у продавца квасом была обычная тёмная с проседью борода.

Вообще, деда Бороду интересно слушать, но трудно. Уж столько у него в голове историй, что они все рвутся наружу, во рту перемешиваются, и порой не поймёшь, о чём он говорит. Начинает с одного, а заканчивает другим.

- Так вот, того медведя я и победил, – услышал Егор окончание очередной истории.

- Доброго здравия, – поздоровался Егорка.

- О, Егорушка! – обрадовался дед Борода. – И тебе здравствовать. Что-то тебя давно не было видно? Кваску не желаешь? Я тут Кирюхе как раз про рыбалку рассказывал. Хочешь послушать.

- Я пойду, – сказал Кирюха, не желая видимо второй раз переслушивать историю.

Егор взял деревянную кружку и глотнул душистого напитка. Сразу от квасных пузырей защипало в носу.

- Ага. Ну, слушай. Просыпаюсь я как то ночью и думаю, мама дорогая…, – начал дед Борода.

Но Егорке, как и Кирюхе, что-то не очень хотелось слушать весёлые дедовы истории. У него своих мыслей было столько, что не только во рту и в голове не помещались.

-… И тут еду я на быке в гору. А рога у моего быка - знаешь?… Ну, сложить вместе - колесо от телеги получится. Да не простой, а, мама дорогая, как у мельника телега. Я ему как-то помогал колесо на место ставить. Мешков с мукой нагрузил, что сена. Колесо и не выдержало. А в тот год урожай был хороший. Мельник столько зерна перемолол. А бабка-то моя всё каркала – не будет урожая, не будет. А я ей - как не будет-то? Я, мама дорогая, нутром чую. У меня это, можно сказать, от матери досталось. Не цыганка вроде, а вот гадать умела. Бывало как, что скажет, мама дорогая, всё и исполняется….

А Егорка о своём думал. Ну, вот каким-то внутренним чутьём он знал, что вся эта история завязана с тем видением в Темном лесу и Кощеем, будь он неладен.Что же он Антону богатырю говорил-то? А может дед Борода чего знает?

- Дед, а скажи…? - прервал рассказ Егорка.

- Чего?

- А ты помнишь… ну, когда Кощея победили. Как там было-то?

- Я? Хех! Да я, мама дорогая, - дед сжал кулаки и потряс, будто он ими самолично Кощея одолел. – Да я, вот как тебя, Кощея… издалека видел.

- Расскажешь? – Егор оживился. Глядишь, дед Борода прольёт свет на эту тёмную историю.

- Хех! Ну, дык, слушай, – дед сел поудобней, глотнул кваса и начал. – Ага, значит, я в то время на заставе гостил у моста Хлебного. Ну, как гостил? Жара-то была, а у дружинников никак квас не получалось настоять, то кислый, то пресный выходил. А я вот, вроде как, обучал их. Я ведь, мама дорогая, знаешь скольких в городе выучил-то? Ко мне даже из-за границы за рецептом приезжали. А мне и не жалко. Ведь квас, Егорушка, от жары - это первое средство.

- Дед.

- А?

- Ты про Кощея-то расскажи.

- А, ну да. Ага, значит, Антоха тогда в дозоре был. Глупый был, мама дорогая. Это сейчас герой, а тогда за это геройство и выпороть могли. В бой всё рвался. Кричал, сколько, мол, мечи да латы ржавить будем. Пора уж мост перейти, да нечисть извести. Ну, про латы, мама дорогая, это он зря. Дед твой, да батя плохого не выкуют. Они-то мастера - это ещё поискать надо. У меня вот ножик грибной есть, дед твой делал. Так вот, мама дорогая, годков десять не точил. Хотя по осени бывало грибов в лесу, ну прямо телегой вози...

- Деда! Про Кощея.

- Ага. Так вот как раз повадилась в то время с той стороны речки нечисть тёмнолесная вдоль берега шастать. Косматые, мама дорогая, что медведи твои. Ну и не выдержал Антон. – Дед Борода наклонился поближе к Егору и продолжил полушёпотом. – Оружие схватил, сиганул через частокол и прямо через Хлебный мост на ту сторону сбёг.

- Как сбёг? – удивился Егор. – Говорили же, он на царском задании был.

- Ну, был, не был, – всё также негромко продолжил дед Борода. – Это уж потом досочинили. А я говорю, как видел. Ага, значит. Ну, воевода-то тревогу не стал бить. Чего парню жизнь портить. Сбежал-то не от трусости, а, мама дорогая, наоборот, вроде. Глядишь, одумается да и вернётся. У нас-то в городе похожий случай был. Епифан, брат мой, зимой без валенок….

- Дед! – почти крикнул Егор в нетерпении.

- А, да. Про Кощея, значит. А к вечеру, ну после того как Антон сбёг, нечистые и стали собираться с той стороны Колючки. Страшные! Даже во сне таких не видел. Ну, воевода, значит, приказ дал в набат бить, чтобы в Дубравку сообщить. И тут Кощей появился.

- А какой он?

- Кощей-то? Ну, длинный, как жердина в железо чёрное закованный. Да… и не знаю, Кощей, как Кощей. И похудей видали. К нам на ярмарку годков десять назад всякие скоморохи, да циркачи приезжали. Так вот там один был…

- В плаще чёрном и седой?

- Да нет, – отмахнулся дед Борода. - В штанах одних, блестючих, как чешуя рыбья. А рёбра наружу, мама дорогая, что сосчитать можно.

- Кощей?

- Нет, циркач. А Кощей-то да, в плаще был и ещё этот … перстень на руке, ну прямо огнём полыхал.

- А дальше что было? – загорелся Егор. Ведь то, что ему виделось, может и правда.

- А дальше нечисть косматая, да лохматая через мост Хлебный попёрла. Ну, тут воевода с дружиной не сплоховал. Копьями, мама дорогая, ощетинились, что ёж твой, и, ну, не пускать супостата. Проход-то узкий, всей толпой не пролезешь. Долго держались, я аж перенервничался весь. Чуть всю бочку кваса сам не выпил, чтоб врагу не досталась. И тут народ подоспел с города, да деревень. Дружно, мама дорогая, спохватились. И кто с чем! Ну, у кого оружие было, тот, ясное дело, с ним пришёл. А другие вилы, лопаты, ухваты приволокли. Дед твой молот тащил. Ух, чего началось-то. Сброд темнолесный, который успел проскочить на нашу сторону быстро в реку загнали, но остальные нечистые поднажали и в обход дружины хлынули на наш берег.

- А Кощей-то что?

- Хех! Кощей ринулся было к мосту, но, видя, как народ наш геройствует, поиспугался. Даже перстень его, мама дорогая, полыхать перестал. А уж когда царь наш Афанасий на коне с пригорка показался, да и конь ещё в свечу встал, ну тогда люд дубравский духом вообще воспрянул. Знаешь, вот бывало, дела делаешь, а из рук всё валится. Ни желания, ни настроения. А вспомнишь что-нибудь хорошее, ну или старуха моя строго взглянет, так сразу всё ладиться начинает.

- Дед!

- Ну, я же и говорю. Завидев царя, дружина и люд простой вмиг смели нечисть с земли дубравской. Ох, и бежали косматые, мама дорогая, будто за ними свора собак гналась. Только преследовать царь их не велел. Мало ли какую пакость Кощей задумал. Может, засада там или ещё что.

- А Антон как же? – растерялся Егор. – Он-то тут при чём?

- Ну, так вот, слушай. Когда нечисть-то по кустам скрылась. Кощей ещё долго руками махал, да перстнем полыхал в гневе. Оно и понятно. Хотел с налёту царство Дубравское взять. Вроде, мудрый должен быть, столько лет-то прожил, а повёл себя как дурень. И в это время из-за кустов Антон и выбежал. Кудри рыжие на ветру развиваются, палицей машет, орёт что-то для Кощея обидное. Мы-то рты и пооткрывали. Воевода ему машет, беги, мол, домой Антоха. Мост свободен. Беги, пока Кощей не увидел. Куда там! Антон подлетел к супостату бессмертному и как даст, мама дорогая, палицей по спине кощейской. Тот и рухнул, как и не стоял. И хоть и не хорошо лежачих добивать, а Антон, теперь уж куда деваться – герой, ещё пару раз злодея палицей приложил. Другой бы на месте Кощея помер бы, а тот - нет. Вскочил и побежал в лес, своих догонять. Ну и Антоха следом. Люди наши растерялись, но не царь. Вмиг приказал воеводе взять отряд и выручать героя.

Дед Борода замолчал и осушил ещё одну кружку кваса.

- Горло пересохло, – оправдался он, видя ожидающий взгляд Егора.

- Что дальше-то было?

- Дальше? Дальше началось светопреставление, грохот, треск со стороны Чёрной скалы. Нам-то с заставы не сильно видно было, но смекнули, что Антоха в засаду угодил. И тут на тебе - выходит навстречу спешащему отряду весь побитый, мама дорогая, кольчуга порвана, волосы дыбом. Всё, говорит, кончился Кощей, и перстень потухший наземь бросил. Вот такая история. Народ возликовал, давай качать героя. Царь всё же на разведку людей послал поглядеть, может живой ещё Кощей. Да и я увязался. Хоть и страшно, но интересно же, мама дорогая.

- И что там? – Егорка аж привстал.

- А ничего. Дубы перекорёжило, разметало. Земля оплавилась, как стекло под ногами хрустела. А Кощея нет. Видно, дух его бессмертный вылетел, а остальное истлело.

У Егора по спине холодок пополз, когда он вспомнил ту поляну.

- Вот так, Егорка, был Антоха дурень, а стал герой. Как выжил только? Сильно его умирающий Кощей помял.

Ну да, подумал Егор, а если не так было-то. А если Кощей, как в видении, сам перстень отдал. Зачем только? Неужто сговор? Может Кощей и не помер вовсе, а всё это продумал, чтоб через Антона к царю подобраться? У Егора вновь сердце ходуном заходило. Эх, где же бабуля!

- Ну, спасибо, дед. Я побежал, – сказал он деду Бороде и рванул к одёжным рядам.

- Егорка, мама дорогая, ты-то хоть кваска выпей, – крикнул вдогон дед.

***

Бабулю Егор увидел издалека. Она стояла в обнимку с мамой.

- А вот и Егорка, – весело сказала Марья Искусница.

- Чуть не силой меня сюда приволок. Ух, и настырный, – потрепала внука по голове бабуля Ягодка.

- Ма, а ты бы сама приходила чаще. Чего уж силой тебя неволить.

- Ну, чего уж там. Я вот гостинцев принесла, – бабуля сунула увесистый узелок. - Там медок, орехи, травы душистые.

- Хорошо. Вы бы шли домой. Егорка, там баба Куля тоже соскучилась. А я с торговлей скоро закончу и подойду. – Мама тоже взъерошила волосы на голове Егора. Он увернулся и отошёл в сторону.

- Да мы с Егоркой сейчас в одно место сходим. Травки надо лечебные передать. А дома и свидимся.

- Хорошо, – согласилась Марья Искусница и тут же кликнула помощницу. – Глашка, беги к чертенячим рядам и купи у того чёрта лысого краску. Только ту, что он раньше продавал, плохая которая.

- Да он не лысый теперь, и сейчас у него всё втридорога.

- Беги, говорю. За ним должок ещё. Уступит. – Мама Егора улыбнулась и подмигнула сыну. – Продались платья негожие-то. Ещё как продались.

Егорка со своей бабулей пошли в сторону терема.

- Я уж думал, что ты не придёшь.

- Ага, – кивнула бабуля Ягодка, озираясь по сторонам. Казалось, ей было страшно среди городских стен. – Чую я, Егорушка, что-то неладное.

- Я ж говорил! – почти вскричал мальчик. Но бабушка на него строго взглянула, и он прикусил язык.

- Колдовства тут нет - это точно, а что-то затевается. Слухи какие-то бродят…

- А вот ещё, – вспомнил Егор, доставая свиток из-за пазухи. – Смотри, что я достал.

Бабуля Ягодка остановилась и внимательно прочитала царскую грамоту, затем поскребла ногтём черные буквы и зачем-то попробовала на язык.

- Не чернилами писано.

- А чем? – не понял Егорка, а в голове пронеслась мысль – кровью. Но он эту мысль тут же отмёл. Кровь-то другого цвета. – Бабуль, а мы, что прямо так в терем и пойдём к царю, что ли?

- Не знаю внучек, там видно будет, – и, помолчав, добавила. – Может, и вовсе не пойдём.

Егорка прямо вспыхнул. Как не пойдём-то?! Столько мыслей роилось в голове, и они вроде стали в рядок выстраиваться. И тут опять бабушкина нерешительность. Мальчик сжал зубы и снова сник. Ну чего он от неё хочет. Она же обычная лесная целительница. Ну, может, не обычная. Не её это дело - заговоры раскрывать.

Дойдя до царского терема, Егорка остановился, но бабуля его одёрнула, и они прогулочным шагом потопали мимо. Со стороны никакого колдовства и измены не было видно. У высокого резного крыльца дремали два стражника, оперевшись на алебарды. Под окном копошился садовник, подстригая кусты, а само окно изнутри натирала от пыли горничная. Бабуля Ягодка в это время шумно вдыхала носом и еле слышно бормотала.

- Ну чего там? – нетерпеливо спросил Егор, когда они дошли до угла терема.

- Нет колдовства. Как и говорила я. Но что-то есть,… что-то есть, – бабушка дёрнула внука за руку. – Пойдём к заднему двору.

Задний двор царского терема находился, как и положено - сзади. Обычно тут происходили всякие хозяйственные дела. Привозили продукты, на верёвках сушилось бельё, чуть дальше располагалась казарма для дружины, за ней конюшня, а самое крайнее здание – острог. Егор с бабулей прошли через никем не охраняемые распахнутые ворота. Сейчас было время к обеду, и все дворовые попрятались от дневной жары. Только Стёпка поварёнок сидел на пеньке и щурился на солнце. Егорке он нравился, хотя был и задирист. Но из-за небольшого роста к поварёнку все относились как к мальцу, что очень его злило. И всё же мальчишка он был правильный, справедливый. От поварёнка всегда пахло выпечкой, и он иногда выносил на улицу с царской кухни всякие вкусности. Стёпка поваром, конечно, не был, а выполнял мелкие поручения по кухне.

- Эй, малец, – поманила бабуля пальцем поварёнка. – Знаешь кто я?

- Не-а, – покачал головой Стёпка и показал на Егора. – Вот его знаю.

- Ага, это хорошо. Ты сам кто будешь?

- Стёпка я, – лениво ответил поварёнок.

- А позови-ка, Стёпка, сюда казначея Евграфа Митрича.

Вся вялость и лень слетела с лица Стёпки.

- Чего? Так он сюда и пойдёт. Кто я ему, чтобы приказывать?

- А ты не приказывай, – вкрадчиво проговорила бабуля. – А вот корешок ему этот передай и скажи, что я тут его жду.

- Стёпка, ну где ты там? – раздался крик из пристройки царской кухни. – Живо неси лучину.

Поварёнок кивнул, схватил корешок, сгрёб охапку щепы и побежал на зов.

- Бабуль, а зачем нам казначей? – спросил Егорка.

- Я ж говорю, что мне ходу нет в терем царский. Или ты хотел с парадного входа ворваться? – Егорка и сам не знал, чего он хотел. Он думал сейчас бабуля до терема дойдёт и обо всём догадается. – А казначей меня знает, и помочь может.

Ждали долго. Егор уже подумал было, что Стёпка забыл про задание, или Евграфу Митричу не до них было. Вообще казначей интересная личность. Так про него в торговых рядах говорили. Любил он деньги, но и царю был предан. Постоянно люди казначея что-то покупали возами и по частям дороже продавали. Пытался Евграф Митрич налоги подорожные удвоить, но царь его осаживал. И так народ торговый не часто мимо ездит.

Раз казначей даже воду из царской купели на продажу выставил. Мол, вода после царского омовения целебнее свойства приобретает. Царь его за это даже в острог пообещал посадить. Чтоб народ не дурил. Черти уж больно сильно уважали Евграфа Митрича за его деловую хватку. А ещё казначей любил свою бороду. Так постоянно и приглаживал и причёсывал её, чуть ли не цветочки в неё втыкал. Говорят, что казначею даже краску из-за границы привезли, чтобы бороду подкрашивать. Егорка усмехнулся, у чертей-то не рискнул покупать… или у Егорки. Представив Евграфа Митрича с большим фиолетовым репейником вместо бороды, мальчик усмехнулся ещё больше. В Дубравке много кто бороды носили и тоже вроде причёсывали, не будешь же, как разбойник лесной - косматый ходить. Но всё равно над казначеем за спиной подшучивали и подсмеивались.

Но вот в дверях показался казначей. Увидав бабулю, Евграф Митрич выпучил глаза и раскрыл рот, потом опомнившись, схватил её за рукав и потащил в тень дровяного сарая.

- Вы…вы, бабушка, это что же? Совсем из ума выжили? – яростно зашептал казначей. – А ну как царь вас увидит? Что будет-то? Ещё и меня при всех вызываете.

Бабуля Ягодка с легкостью освободила руку и пристально посмотрела в глаза Евграфу Митричу и тот запнулся.

- Ты что же, прыщ, будешь мне указывать, или умом моим меня попрекать, – тоже зашептала бабуля, и Егорка испугался, как это она так смело с человеком высокого чина.

- Как средства от головной боли, да сонных травок – это помоги бабуля, – продолжила она. – А как мне самой помощь нужна, так безумной называешь.

- Ну…ну, – растерялся казначей. – Вы уж, бабушка, простите. Сами знаете, не жалует вас царь Афанасий. Даже имя ваше не упоминает никогда.

- Настои травяные даёте хоть ему, для здоровья-то, – более спокойно проговорила старушка.

- Да, но, само собой, не говорим, что от вас, – Евграф Митрич нервно теребил свою бороду и оглядывался. – Правда последнее время отказывается пить.

- Ну да? – бабуля Ягодка пристально посмотрела в глаза казначею. – А что же в последнее время происходит-то у вас?

- А что происходит?

И тут бабуля сунула под нос казначея свиток, который Егорка у чёрта забрал.

- О…а… это, – Евграф Митрич задёргался. – Это указ… покуда тайный.

- Уж не измену ли ты задумал, прыщ? – в лоб спросила бабуля.

Казначей прямо вспыхнул.

- Что?! – крикнул он, но оглянувшись, опять перешёл на шёпот. - Какая измена, вы чего плетёте, бабушка? Да этому указу цены нет. Нет, есть цена. Вот… кто богаче, тот и будет женихом. Это ж какое вливание денег в казну царскую.

- Я тебя сейчас прокляну, и у тебя борода повылазит, – спокойно сказала бабуля и казначей поперхнулся. – Чтоб царь добровольно торги устроил, дочку за казну продавая.

- Ну почему же торги? Это ж на будущее, – защебетал Евграф Митрич. По-моему, самое мудрое решение царя за последнее время.

Бабуля Ягодка засопела и ухватила за бороду казначея.

- Вот что, прыщ, веди меня к царю.

Егорка аж рот открыл от такого оборота дел. Он-то уж был готов дать дёру, когда казначей только в дверях показался.

- Как? – взвизгнул Евграф Митрич. – К царю?

- К нему.

- Так он же….

- Об этом я с ним сама потолкую, - решительно отрезала бабуля, не отпуская бороды казначея.

- Я… я не могу.

Бабуля Ягодка дёрнула вниз пленённую бороду.

- Ну, гляди. Начинаю проклинать.

- Ай! Ну ладно, - сдался казначей. – Но я скажу, что вы вынудили меня.

- Скажи, скажи.

Евграф Митрич выпрямился, поправил бороду, замешкался, но всё же показал следовать за ним. В терем зашли через кухню, и сразу попали в облако пара. Повара и поварята суетились, помешивая в котлах душистое варево. У Егора от этих запахов заурчало в животе. За кухней прошли по длинному, полутёмному коридору. Затем миновали большую комнату с высокими потолками и причудливо резной мебелью. Потом ещё коридор и ещё комната. Терем Егору показался изнутри ещё больше, чем снаружи, а ведь выше ещё надстройки есть. Наконец остановились у огромной дубовой двери.

- Я сейчас, – шепнул казначей и, без усилий и скрипа отворив дверь, нырнул за неё.

Только сейчас Егорка понял, как ему страшно. Ладони его вспотели, и, казалось, он слышал, как сердце у него стучит. Царя-то он видел много раз, но вот чтобы так к нему в терем вломиться, да ещё казначею угрожать. Бабуля Ягодка, словно поняв волнения внука, подмигнула ему и взъерошила волосы. Тут из-за двери показался казначей, в волнении гладивший бороду.

- П-проходите.

Бабуля кивнула и пошла, Егорка следом, но его остановил Евграф Митрич.

- Малец пусть тут подождёт.

Дубовая дверь затворилась. Казначей мгновение замешкался и ткнул пальцем в мальчика.

- Жди тут, никуда не ходи. Я скоро. – И убежал.

Егорка остался один. Он осмотрелся. Вокруг было всё таким большим, огромные окна высокие потолки, свечи почти в рост Егора. Мальчик себе казался таким маленьким. Он засмотрелся на картину, висящую на стене. Художник изобразил сцену охоты. Толпа людей на лошадях и свора худых собак гнали по лесной поляне оленя. Картина Егору не понравилась. Нарисовано, конечно, похоже, даже очень. Явно не Юстиниан рисовал. Но справедливости не было на картине – такой толпой на одного оленя. Тамошний Леший глупый, наверное, или ещё больше трус, чем дубравский, раз не вступился за животину.

На стене напротив, висела другая картина. Сидящий на кресле царь, только помоложе, а позади, положив руки ему на плечи стояла царица Милана. На руках царь Афанасий держал маленькую Василису. На душе у Егорки стало неприятно. Ну почему бабуля не спасла царицу? Она… красивая была.

- Ты кто такой? – раздался девчачий властный голос, и Егорка едва не подпрыгнул.

Сзади, уперев руки в бока, стояла царевна Василиса.

- А я тебя помню, – прищурившись, сказала она. – Водяной… Егор.

Егор испуганно кивнул, вспоминая, почему - Водяной, и чего он ещё там, в лесу наплёл. Почему-то царевну он не ожидал встретить, хотя в царском тереме её дом.

- Ты как сюда попал?

- Я… я, это, с бабулей пришёл, - забормотал Егорка.

- Понятно, – вроде как, оттаяла голосом царевна. – А кто у нас бабуля?

Егор открыл было рот, чтобы похвалиться, но вспомнив причину по которой бабулю Ягодку тут не ждут, закрыл обратно.

- Дык, мы там в деревне….

- Дык, мык, – передразнила Василиса и неожиданно предложила. – Поиграть хочешь?

- Да, – кивнул мальчик, хотя играть не хотел.

- Топай за мной, Водяной. – И Егорка, оглядываясь на дубовую дверь, поплёлся следом.

Миновав пару коридоров, дети оказались у двери поменьше, чем та в которую вошла бабуля. Дверь была красиво разрисована цветами и листочками.

- Заходи.

Егорка, зная вредность царевны, чуть растерялся, но она втянула его в комнату и прикрыла дверь.

В комнате царевны мальчик не сдержался, ахнул. Столько игрушек он никогда не видел. Всевозможные куклы сидели за столами, на подоконниках, валялись на полу. Одни были маленькие, другие больше самого Егора, а уж как разодеты были! Таких красивых и пёстрых нарядов Егорка никогда и не видел. Да и кукол подобных не встречал. Бывало, на ярмарку кукольных дел мастера привезут свой товар, но там больше болванки деревянные с нарисованными глазами, а тут всё как у живых людей. Егорка даже усомнился – может, и вправду живые.

- Нравится? – видя удивление мальчика, довольно спросила царевна.

- Ага, – только и вымолвил он.

- Это мне папа всё подарил. Хочешь поиграть?

Егорка отрицательно покачал головой и сказал - да. Поиграть он не хотел. Он хотел забрать бабулю и уйти домой. Дёрнуло же его за язык её сюда уговорить идти. Пошёл бы лучше на рыбалку - погода-то какая. И тут мальчик посмотрел на Василису. Она хоть и дома, а почему-то счастливой не выглядела.

- Ну, играй. Чего ты не играешь?

Царевна схватила куклу, покружилась с ней по комнате и села на большую кровать, усыпанную ненастоящими мелкими медведями и зайцами.

- Конечно, – с грустью сказала Василиса. – Ты же мальчик. Тебе оружие подавай.

Егорка кивнул. Сюда бы сестру Мишки и Тишки с её соломенной куклой. С ней бы царевна вдоволь наигралась. А так, правда, невесело получается, - игрушек много, а поиграть и поделиться не с кем. Интересно, а Василиса знает, что царь задумал?

- Вот только оружие мне папа не дарит. Говорит, царевны не должны воевать. А я вот сказку знаю, где одна царевна, заморская, правда, свое царство от врага отбила и…. А ты чего молчишь?

- Дык… - снова растерялся Егор. – Слушаю.

Василиса, прищурив глаза, посмотрела на мальчика и бросила куклу на пол.

- Хочешь, папину оружейную покажу?

У Егора дух захватило. Хотел ли он? Столько он историй переслушал о доблестных богатырях и их невероятных доспехах. А у царя, судя по слухам, собрано самое лучшее оружие за всю историю Дубравки.

- Да! – выпалил Егор. – А царь ругаться не будет?

- Будет, – спокойно ответила Василиса. – Если узнает. Но мне всё равно. Он вообще последнее время какой-то не такой стал.

Тебе-то всё равно, подумал Егор, ты его дочка. А он одними надранными ушами не обойдётся.

- Раньше, как я с учёбы приезжала, он меня чуть ли не на руках носил. А теперь, мало того, что не встретил, а вообще, как к чужой относится.

Егорка насторожился. Вот оно как.

- Я обиделась и с ним несколько дней не разговаривала. Так он, наверное, и не заметил. Ходит везде со своим псом ручным – душехранителем Антоном.

- Может, дела какие? – подзадорил Егор, пытаясь выведать ещё какие-нибудь подробности. – Ярмарка же на носу.

- А известно тебе, что во время ярмарки у меня именины? – поджав губы, медленно проговорила Василиса.

- Известно – быстро ответил Егорка, хотя, если честно, не знал.

- Так вот, все заботы и дела раньше папа только со мной связывал. Хитрыми вопросами выведывал, что мне нравится, или чего я хочу. Я-то догадывалась, что он подарки готовит. А в этот раз, кажется, он вообще забыл про меня.

- Может, уже приготовил? – неуверенно проговорил Егор и, при воспоминании о тайном царском указе, у него пробежал холодок по спине.

- Может быть?! – Царевна вскочила с кровати и топнула ногой по мягкому ковру. – А если мне не понравится?

Егорка пожал плечами.

- Ладно, - успокоилась Василиса. – Так мы идём в оружейную?

- Идём, – решительно сказал мальчик. Интерес пересилил дрожь в коленях.

Василиса подошла к стене и оттащила в сторону большую румяную куклу с почти настоящими глазами. На стене висела резной деревянный щит, на котором были розы, переплетённые листьями и веточками. Царевна ухватилась за два деревянных бутона и наклонила их друг к другу. Раздался щелчок и щит отъехал в сторону, открыв проход.

- Ого! - только и сказал мальчик. – Чего это?

- Тайный ход. Не видишь что ли? Говорят, это ещё мой прапрадед, когда терем переделывал, проходов пооставлял. Я этот случайно нашла.

- И чего, про него никто не знает? – восхищенно произнёс мальчик. Он себя ощущал, как в сказке какой-то. Сплошные приключения. То Тёмный лес, то дар неожиданный с видениями, а вот теперь в терем царский попал. Да не просто так, а в тайные проходы. Рассказывать начни, так слушателей побольше, мама дорогая, чем у деда Бороды будет.

- Ну, почему не знает, – пожала плечами Василиса. – Они уж давно не тайные. Горничные, да прислужники по ним иногда ходят, чтоб на глаза папе не попадаться, когда он не в настроении. Ну и так на всякий случай. Вот этот ход только мимо царских палат проходит. По ним прапрадед от кого-то скрываться собирался. Ну, пошли что ли?

И Егорка полез следом за царевной. Проход был узок, но вполне удобен даже для взрослого человека. Стены прохода были сплошь отделаны деревянными панелями. Темно не было, рассеянный свет проникал откуда-то сверху.

- Сейчас тихо, – прошептала Василиса. – Здесь папин кабинет. У него там сейчас с кем-то встреча.

Егорка затаил дыхание. Слово-то какое – кабинет, иностранное, наверное.А с кем встреча уж он-то знал.

- …И, что, так сразу и пришла? - вдруг раздался приглушенный, но похожий на царский, голос из-за панели.

- Говори, когда царь спрашивает! Кто ещё знает? – заговорил ещё кто-то.

Василиса остановилась и изумлённо посмотрела на испуганного Егора. Затем прильнула к панели и сдвинула какой-то нарисованный сучок в сторону. Потом показала такой же сучок Егорке и кивнула. Он кивнул в ответ. За сучком оказался глазок, и мальчик прильнул к нему. Многого не было видно. Вдалеке у окна стоял царь и, скрестив руки за спиной, смотрел на улицу, а рядом обнажив меч, высился богатырь Антон.

- Чего молчишь, старая? - крикнул Антон.

И тут Егор увидел бабулю. Она, вроде как, с интересом осматривала огромную царскую приёмную. Будто что-то почуяв, бабуля Ягодка обернулась, встретилась глазами с внуком и тут же отвернулась. Егор и Василиса отпрянули от глазков.

- Давно ты, Кощей к власти рвёшься, – с усмешкой, громко сказала бабуля Ягодка.

Егор не поверил своим ушам. Он посмотрел на испуганную Василису и вновь прильнул к глазку. Кощея нигде не было видно.

- Я спрашиваю, кто ещё знает? - прошипел Антон богатырь.

- Да все! – почти крикнула бабуля. – Готовься, Кощей, скоро народ поднимется и в речку Колючку тебя сбросит.

Раздался тихий смешок царя.

- Врёшь ты всё, старая! – крикнул Антон и ринулся на бабулю.

Василиса отпрыгнула, зажав рот рукой, чтобы не вскрикнуть. А бабуля Ягодка отлетела к стене, почти у самого носа Егора.

- Беги, Егорка, - зашептала она. – Жив Кощей. Мамку спасай, слышишь. К Лешему в лес бегите, он сбережет. Мамку береги, слышишь! Беги сейчас же.

Дальше было, как во сне. Он-то растерялся, это точно. Но Василиса тащила его по тайным коридорам. Сдвинув очередную панель, дети выбежали в просторный зал с длинным столом. У стола суетился поварёнок Стёпка, раскладывая блестящие ложки. Увидев царевну и Егора, он ойкнул и уронил ложку на пол, но тут же спохватился, поднял и вытер об не очень чистый передник.

- Стёпка! – властно приказала Василиса. – Ну-ка быстро прикрой уши.

Тот повиновался, зажал их ладонями и на всякий случай зажмурился.

- Чего это было-то? - бормотал Егорка.

Что было, он понимал, но был испуган до смерти. Как так-то? Всё же по-другому должно было быть. Жив Кощей! Бабуля подтвердила. А как быть теперь, если он её в полон взял? Мальчик взглянул на царевну. Себя он пожалел, а Василисе каково? Девочку просто трясло.

- Чего там про Кощея кто-то говорил? – почти плача сказала она.

- Бабуля моя… Ягодка. Слышала,… наверное? – Егор сглотнул комок, подступивший к горлу. – Признала она его… Кощея-то.

- Где? Там папа мой. – Василиса с надеждой посмотрела в глаза Егору.

- Околдован он… и Антон тут замешан… я не знаю как, – Егорка опустил глаза, не выдержав её взгляда. – Сама же слышала - жив Кощей.

- Да кто вы такие, вообще?! – заплакав, вскричала Василиса. – Что она знает, твоя бабка?! Ничего он не околдован!

Егор чуть тоже не заплакал. Он дрожащей рукой достал из-за пазухи свиток с царским указом и протянул Василисе. Девочка схватила его. Замахнулась, чтобы швырнуть обратно, но остановилась и, не прочитав, порвала в клочья. Егорка только рот открыл. Василиса шмыгнула носом и рукавом вытерла слёзы.

- Ты сейчас уходишь, – сдержанным голосом сказала царевна и снова всхлипнула. – И делаешь, что велела твоя бабка. Я сама тут разберусь. Понятно?

Егор кивнул, хотя понятно ему совсем не было. Как же бабуля? С чем эта девчонка разберётся? Кощей жив! К этой правде он готовился, но, видимо, мало. Когда злодей там, за рекой, под присмотром ведунов и дозорных – это понятно, это привычно. Но здесь в царских покоях… власть захватил….

- А раз понял – беги, - почти спокойно продолжила царевна. Вот что значит - царская кровь. Сразу себя в руки взяла. Василиса схватила со стола ложку и швырнула в зажмурившегося Стёпку. – Эй, поварёнок. Выведешь вот этого из царского терема. Тайно, и чтобы никому не слова. Понял?

Стёпка кивнул и, схватив за руку Егора, потащил. Тот и оглянуться на Василису не успел. Опять замелькали тайные, но всем известные проходы царского терема, комнаты и коридоры. Пробежав снова через кухню, но только уже за котлами, чтобы никто не видел, Стёпка вытолкнул Егорку на улицу и, не сказав ни слова, убежал обратно. Мальчик на мгновение растерялся, но только на мгновение. Мамку спасай, вспомнился шёпот бабули Ягодки, и мальчик, держась в тени дубов, припустил к рынку.

Чуть не добравшись до торговых рядов, Егорка резко остановился. Навстречу вышагивал Яшка со своей ватагой.

- И кто это у нас такой? – прищурившись на солнце, нагло спросил Яшка, оглядываясь на своих дружков. – Куда торопишься?

Местным забиякам было скучно. А уж Егорку затронуть они никогда не упускали случая. И тут Егор вскипел. Да что же это такое? Кощея ему мало, так этот ещё.

- А ну с дороги, прыщ, - зашипел он на Яшку, вспоминая бабулю. – Сейчас прокляну, борода повылезет.

Яшка, выпучив глаза, посторонился.

- Дурной какой-то, – пробормотал он, ощупывая свой подбородок.

А Егор, воспользовавшись растерянностью уличных озорников, уже скрылся за первыми торговыми лотками. Покупателей у мамы не было. Она потихоньку складывала товар, когда увидела сына.

- О, Егорка. Ты чего тут? Бабуля прислала помочь?

- Ма, - Егор оглянулся, на других торговых столах тоже собирали товар. – Бежать надо.

- Куда? – Марья Искусница улыбнулась, но видя испуганный вид сына, растерялась. – Что-нибудь дома случилось?

- Бабулю…, - Егорка снова оглянулся и зашептал. – Бабулю царь под стражу взял.

- Чего! Вы куда ходили?! – чуть не закричала мама Егора. – Вы чего, к царю ходили? Ох! Ведь она же знает, не жалует он её.

- Мам, нет. Другое там.

- Да какое там, другое! Что же такое делается? Люди! – заголосила Марья Искусница. – Средь бела дня маманю мою в острог холодный заперли!

Егорка испугался ещё больше. Уж куда царь или Кощей бабулю Ягодку увёл, он и не знал, но, что об этом молчать надо - он был уверен. Вокруг стали собираться люди.

- Машка, что случилось? – посыпались вопросы.

- С маманей беда?

- Да не, товар у неё украли.

- А я сразу говорила, что тот бородатый пройдоха.

- Воеводе надо жаловаться.

- Да, что к воеводе, к царю надо сразу!

Мама Егора, слушая непонятливый, но с богатой фантазией народ, вскипела ещё больше.

- Я сейчас пойду! Я так пойду. Всем тошно станет. Я этому царю!

Егорка дёрнул маму за рукав.

- Ма, ты послушай меня. Пойдём. Побежали к отцу в кузню. Там расскажу всё.

- Да что рассказывать-то? – не унималась она, но Егор резко повернул мамино лицо к себе и посмотрел ей в глаза.

- Ма, пошли, – медленно произнёс мальчик и, хотя мама не поддавалась его чарам, она успокоилась и кивнула.

- Ладно, пойдём. Глашка! – крикнула она помощнице. - Собери здесь всё. Я скоро.

Кузня находилась в конце улицы у речных ворот Старой Дубравки. Марья Искусница всю дорогу бурчала, видимо в мыслях уже ругаясь с царём по поводу бабули Ягодки. Егорка почти бежал, чтобы поспеть за своей мамой. У уличной наковальни никого не было, а на крючках висели новенькие подковы. Пахло калёным железом. Мама резко распахнула ворота в кузню. Горн уже был погашен, но в лицо Егорки всё равно пахнуло жаром. Отец и дед мальчика сидели на огромных пеньках, опустив ноги в таз с водой, и блаженно улыбаясь.

- Сидите? – с упрёком сказала мама Егора и подбоченилась. - А маманю мою царь в кандалы заковал.

Улыбки слетели с лиц кузнецов.

- Чего? – не понял Иван кузнец.

- Да погоди ты, Ванька, - осадил его дед Егор. – Ты, Маш, по порядку говори, чего стряслось-то.

Вообще Егор Тимофеевич редко разговаривал. Больше хмурился и молчал. И Егорке раньше казалось, что дед у него суровый. Но нет, дед был добрый. Просто не умел на людях радость показывать. Голос деда был гулкий, как удар тяжёлого молота. У Ивана кузнеца - позвонче, помоложе. Да и выглядели они по-разному. Отец Егора просто полыхал силой. Подвижные шары мышц перекатывались под просторной рубахой. С таким не каждый богатырь рискнёт спорить. Глядя же на деда Егора, вспоминается такое слово - мощь. Тоже сила – только сильнее. Он был как… утёс, огромный и всегда немножко хмурый. С дедом Егором богатыри спорить даже не подумали бы.

- Чего стряслось-то, Машенька? – Отец Егора привстал в тазу. – Егорка, ты тут как оказался?

- Ну-ка, расскажи. – Марья Искусница вытолкнула сына вперёд.

Егор втянул голову в плечи. Ну, вот как им всем рассказать, что там произошло? Как объяснить, если даже бабуля - мудрая старушка не поверила.

- Кощей жив! – выпалил Егорка. – И он околдовал царя.

Наступила тишина, было слышно только, как муха, жужжа, бьётся о стекло.

- Чего? – испуганно переспросила мама Егора.

- Вот… и бабуля у него, – продолжил мальчик. – Она велела с тобой в лес бежать к Лешему.

- Чего? Ты, может, напутал чего, сынок?

И тут в дверь загромыхали.

- Егор Тимофеевич, – послышался голос. – Это я - воевода царский. Можно войдём мы.

Дверь распахнулась, и вошёл воевода, а следом ещё пять дружинников при полном вооружении.

- Вот..., – чуть растерянно произнёс воевода. – Вы все в сборе. Я-то как раз по вашу душу. Тут царь наш… Афанасий… просил…. Павлуха, давай ты. – И воевода вытолкнул вперёд молодого дружинника.

- Царь приказал доставить ко двору кузнеца Ивана, швею Марию и их сына Егора для дальнейшего разговора, – резво отчеканил Павлуха.

Дед Егор встал и вытолкнул из таза сына. Воевода поперхнулся.

- Царь как бы просил…, приказал…, - голос воеводы дрогнул, когда он увидел, как дед Егор поднял молот. – Да что я, в самом деле! Егор Тимофеевич, хоть обижайтесь, хоть нет. Я вас уважаю. Но приказ - есть приказ. Я не знаю, что там за дела. Может, поговорят и на том всё и кончится. Царь Афанасий - человек справедливый. Ты сам знаешь.

- Вот что, – прогудел дед Егор. – Ванька с Машкой к царю не пойдут. Без них пусть дела свои решает.

- Так приказ же, Егор Тимофеевич. Мы ж силой можем.

- Машка, бери сына и мужа, и бегом через заднюю дверь.

- Егор Тимофеевич, ну не дело это, – расстроился воевода, знаком показывая дружинникам приготовиться.

- Папань, ты чего говоришь-то? – обиделся Иван кузнец и тоже ухватился за кувалду.

- Инструмент положи и иди за женой, – сурово проговорил дед Егор и сын, вздохнув, повиновался.

Егор Тимофеевич поставил молот и посмотрел на дружинников.

- Я ваши латы ковал. Негоже их этим же молотом портить. Я их кулаком помну. – Дед Егор исподлобья взглянул на притихших вояк. – Прямо на вас и помну. Машка, веди, говорю, мужиков своих отсюда.

Мать схватила Егора за руку и потащила. Задняя дверь кузни выходила на соседнюю улицу и, чтобы их догнать, дружинникам нужно было пройти мимо деда Егора.

- Да как же так?! – возмущался Отец Егорки. – Помочь надо. Я вернусь.

- Слушай, что отец сказал, – отрезала Марья Искусница. – Тебе сына надо спасать.

А Егорка бежал. Бежал и думал. Неужели это всё он затеял? Бабуля у Кощея в руках, дед Егор против царского воеводы встал, они в бегах.

- А как же баба Куля? – всхлипнул Егорка. – Вернуться надо за ней.

- Поздно возвращаться, – сказал, взявший себя в руки, Иван кузнец. – Кощей, говоришь? Ну-ну…

Речные ворота миновали спокойно, перейдя на шаг. Стражники на беглецов и не взглянули даже. А когда пробежали прачечные, перебрались через мосток и двинулись по заросшей траве в сторону чертенячих болот, то в городе зазвучал набат. В Дубравке звенел тревожный колокол.

- Вот мы и в бегах, – тихо сказала мама Егора.

- Что ж теперь будет? – подумал мальчик и всхлипнул.

***

Леший долго не отзывался. Это и понятно. Такая толпа - аж три человека. Слышать-то, конечно, слышал. А не слышал, так доложили. Но когда Марья Искусница крикнула, что бабуля Ягодка в беде, он всё-таки объявился. Это он отца Егоркина, наверное, боялся. С мамой, когда она маленькая была, он тоже играл. Старичок затравленно оглядывался и готов был в любой момент скрыться в лесу.

- Я говорю, чего шумите-то? Тут вам не город. Лес тишину любит.

- Ты уж прости нас, дядя Леший, – сказала Марья Искусница. – Беда у нас. Бабуля Ягодка велела у тебя спрятаться.

- Чего у меня-то? Я говорю, в городе места мало что ли?

Иван кузнец, до этого Лешего никогда не видевший, попробовал дотронуться до старичка, но, увидев суровый взгляд жены, остепенился.

- Кощей объявился, – негромко проговорила мама Егора, но лес, казалось, услышал и настала гнетущая тишина. – Бабулю Ягодку в полон забрал.

Леший попятился, споткнулся и упал, из бороды у него выскочила мышка и скрылась в траве. Зря мама так, подумал Егорка, сейчас убежит лесной хозяин и не найдёшь потом. Но Леший, на удивление, быстро взял себя в руки.

- Так-так-так, – затараторил он, поднимаясь и отряхиваясь. – В овраге спрячу вас, за озером. Яблонька там раскидистая. Вот под ней и переночуете.

- А дальше как же? – спросил отец Егора, раскинув огромные руки, испугав Лешего.

- Я говорю, дальше, как хотите. От Кощея, если уж он живой, долго не побегаете.

Из кустов показалась небольшая лисичка. Она покружилась вокруг старичка, пощекотала хвостом ему нос и он чихнул.

- Вот, за рыжей идите. Она дорогу укажет. И, я говорю, огня не разводить, а то я вас сам из леса выгоню.

Леший хотел было пальцем погрозить, но, ещё раз испуганно взглянув на великана кузнеца, передумал.

- Пойду я. Зовите, если что. Или, я говорю, лучше не зовите.

- Строгий какой, – хмуро сказал Иван кузнец, когда Леший скрылся.

- Ну, веди нас, лисичка, – вздохнула Марья Искусница и рыжая, взмахнув хвостом, повела их к оврагу.

Передвигалась лиса небыстро, но беглецы всё же отставали, оббегая кусты и деревья. И терпеливый рыжий поводырь возвращался, чтобы её не потеряли из виду. Ещё вчера Егорке такой бег доставил бы удовольствие. Но теперь ему было страшно. Казалось, за ними по следам идёт погоня. То там ветка хрустнет, то вдруг невдалеке птица неожиданно встрепенётся, то какой-то зверь заухает. Они беглецы! Как же так? Ведь если сам царь в руках у Кощея, кто теперь им поверит? Раз бабуля его тайну разгадала, то и Егор с родителями в беде. Ведь по царскому приказу их теперь искать везде будут. Везде и всегда. Им, наверное, даже бежать придётся в другое царство. Представив себя и родителей в изорванной одежде, да на чужбине, бредущими по дороге с протянутой рукой, Егор чуть не заплакал. Как же они бедные теперь будут? Но, собравшись с духом, он представил ещё, как он, уже подросший, тайком вернулся на родину в Дубравку под видом купца. А тут всё плохо! Люди стонут под игом бессмертного злодея. А, никем не узнанный, Егор втёрся в доверие к Кощею, а сам по ночам, одевшись в чёрное, грабил его обозы и казну. Тут конечно помощники нужны. Вот Мишка с Тишкой подошли бы. Как же они удивятся, когда увидят его со сверкающим мечом верхом, на чёрном коне и…

- Кажется, пришли, – прервал мечтания Егора голос отца.

Лес, казалось, чуть расступился, и эта пустоту заполнила густая невысокая поросль. На самом деле это были большие деревья, росшие на дне глубокого оврага. И даже стоя рядом с оврагом, было невозможно понять, что скрыто за зелёными кронами. Лисичка повела Егора с родителями вдоль обрыва и остановилась у еле заметной тропки ведущей вниз в самую густоту. Дальше рыжая не пошла.

Егорка не знал, кто протоптал тропку, но она была вполне удобная для спуска. Тропинка полого вела вдоль края оврага, петляя между кустами и деревьями, уводя всё глубже. Пахло прелой листвой и немножко грибами. Неба уже не было видно, но рассеянный зелёный свет проникал сквозь листву, не давая оступиться. Тропа заканчивалась у раскидистой яблони, словно шатёр, раскрывшей свою крону. Вот тут тайное логово бы сделать, подумал Егорка, когда он мстить повзрослевший вернётся. За яблоней бил небольшой родник, и ручеёк убегал дальше вглубь оврага. Отец Егора сорвал мелкое зелёное яблоко, откусил и скривился.

- Да. Кислятина! Мы тут с голоду околеем.

- Не пропадём, – сказала Марья Искусница. – Смотри.

У яблони, на куче валежника, стояла большая корзина с ягодами и орехами.

Иван кузнец сгрёб горсть ягод в рот и снова скривился.

- Нет, прав Леший, – сказал он. – Мы тут долго не протянем. Ну-ка сынок, давай по порядку расскажи, что произошло-то. С чего это вдруг нашей бабуле Ягодке. - Кузнец осторожно взглянул на свою жену. - Вздумалось к царю идти.

Вот почему-то правду Егору совсем не хотелось говорить. Про свои приключения и злоключения. Понятно, что хуже уже не будет. Но Егору пока было достаточно того, что это он втянул бабулю во всё это. Не хватало, чтобы ещё и родители его в этом винили.

- Бабуля почуяла…, - пробубнил мальчик.

- Чего? – мама Егора прижала сына к себе. – Сынок, ты не переживай. Рассказывай, а там решим, как нам дальше быть.

- Бабуля неладное почуяла, – громче соврал Егор. – Колдовство, говорит какое-то, да и царь чудить начал. Говорят, Василису замуж собрался отдавать.

Отец Егора усмехнулся и, зажмурившись, откусил ещё яблоко.

- Да-да, – подтвердила Марья Искусница. – Я что-то слышала на рынке. Слухи какие-то бродили. Ну, мало ли, что черти болтают. Да и купцов заморских не поймёшь. Они то по-нашему, то по-своему говорят, да им и верить-то, себе не доверять.

- Ну, вот, – продолжил Егорка. – Бабуля и решила проверить сама…

- Сама-сама! – вспылил Иван кузнец. – Тебя-то с собой зачем брала? Забежала бы в кузню. Мы-то с отцом в обиду не дали бы. Глядишь и в полон не попала. Ты Кощея-то видел?

- Нет, не видел. Я с Василисой прятался, когда Антон бабулю допрашивал. Тут она и крикнула мне про Кощея.

- Антон. – Отец Егора выплюнул яблоко. – Вот видишь, Машенька? Знал я, что этот богатырь с гнильцой. А твоя маманя всё мне его в пример ставила. Видишь, как обернулось-то?

Мама Егора устало взглянула на почти торжествующего мужа.

- Понятно, что ничего не понятно, – вздохнула она. – Что делать-то будем?

- Бежать? – робко предложил Егор.

- Куда бежать-то? – усмехнулся его отец. – И так уж бежим. Деда твоего выручать надо и бабулю… а то и двух.

Егорке стало стыдно. В своих мечтаниях про родных-то он и забыл. Что же, они будут его ждать, пока он вырастет?

- Выручать надо, – сказала Марья Искусница, раскладывая валежник под яблоней. – Только не мешало бы сначала разузнать, что в городе твориться. Наш побег теперь шуму наделал. А Кощей в открытую людям не явится. Народ его не примет. А царскими руками он, что хочешь творить будет. Кто знает, что про нас теперь в Дубравке говорят? Можно такого наплести, что нас любой дубровчанин с вилами встречать будет.

- Ну, да. Отсюда мы много разузнаем, – буркнул отец. – Насоветовала маманя Лешего. Тоже мне, помог. Глядишь, он сам первый к Кощею побежит. Тоже ведь - нечисть лесная.

Но под суровым взглядом жены Иван кузнец осёкся.

- Меня эта нечисть воспитывала, – громче заговорила мама Егора.

- Может… может, я помогу, – встрял Егор. Не хватало, чтобы родители ещё поругались. – У меня знакомые есть в деревне. Ну, мы вместе играли. Они могут в городе новости узнать. Всё равно они на царской дороге в молочном ряду каждый день стоят.

Иван с Марьей посмотрели на сына.

- А ты им доверяешь? – спросил Иван кузнец.

- Ну, да, – пожал плечами Егорка.

Про то, что братья племянники Антона богатыря, говорить, наверное, не стоило. Но кто бы ещё мог помочь, на ум мальчику не приходило. А сидеть так в лесу и ждать, пока слухи сами докатятся до этих мест, очень не хотелось. Да и слухи порой приукрашивались до неузнаваемости.

- Ладно, – нерешительно сказала мама Егора. – Может быть. Только скоро уже темнеть будет. Завтра пойдём.

- Завтра с утра они торговать молоком уйдут. Я же говорил. Сейчас надо идти.

Иван кузнец, только что удобно примостившийся на валежнике, закряхтев, начал подниматься.

- Опять идти. Сколько годов уж столько не ходил.

- Мне одному быстрее будет, – несмело проговорил Егор. – Да и тише.

- Куда ты один собрался? – с ужасом сказала мама.

- Ага, вместе пойдём. Мало ли какая нечисть тут бродит, – подхватил отеци, оглянувшись, добавил. - Здрасьте.

Из-за яблони, сложив маленькие ладошки на животе, вышел Леший. Осмелел-то как. Сам, без зова явился.

- Малец, я говорю, прав. Пусть один идёт. Шуму от вас много. Вон, птицу всю распугали.

- Подслушивал что ли, дядя Леший? Нечисть - это я не про тебя, – засопел отец Егора, но лесной хозяин одарил его только холодным взглядом.

- Я сына одного никуда не отпущу, – с нажимом сказала Марья Искусница.

- Так, я говорю, не один он будет. Лисичка будет бежать рядом. Ты ж знаешь, Маш, я в обиду не дам. Если что, медведей в подмогу подниму.

- Во, ещё и медведи, – заворчал Иван кузнец. – Хватит выдумывать. Сами справимся.

Мама пристально посмотрела на Лешего, затем взъерошила волосы у сына.

- Хорошо, дядя Леший, веди Егорку. – Марья Искусница посмотрела на мужа, тот засопел и вновь плюхнулся на валежник. – Помни только - это мой сын и внук бабули Ягодки.

- Было бы, я говорю, иначе, я бы к вам и не вышел, - тихо сказал Леший и кивнул Егору. – Пойдём, Егорка, я тебе короткую тропу покажу.

Иван кузнец хотел было что-то сказать, но лишь махнул рукой.

- Осторожней, – сказала за него мама Егора.

Мальчик был растерян. Несколько шагов по извилистой тропке и родители скрылись за густыми кустами. Птицы, видимо по указке Лешего, голосили громче обычного, чтобы беглецов издалека не было слышно. Леший хоть и был мал, но резво переступал лаптями, что только догоняй. Ещё немного и Егор с Лешим выбрались наверх, но уже с другой стороны оврага.

- Я говорю, дальше тебя лисичка поведёт, – сказал леший озираясь. – Дойдёшь до деревни, поговоришь и сразу назад. Я за ночь все тропы терном засажу. Чужой никто не пролезет.

Егор молча кивал.

- Ну, я говорю, осторожней.

- Да все говорят, – мрачно пробормотал мальчик.

- А я говорю, осторожно, на мурашей на тропе не наступай. Под ноги смотри. Ну… и сам там… как-нибудь.

- Да понял я, – отмахнулся Егор на неуклюжие попытки Лешего подбодрить.

Лисичка в нетерпении кружилась у ног и, как только лесной хозяин слился с зелёной листвой, сразу бросилась выполнять роль проводника. Егорка за ней еле поспевал. Тропка и вправду была почти прямая. Уж кто её успел протоптать? Скорее всего, сразу за ними тропа затягивалась травой. Леший такое умел. Но оглядываться Егору не было времени.

Егорке было страшно и стыдно. Всё-то он только о себе и думал. А родителям сейчас каково? Жили себе, не тужили, работали, сына растили. А тут на тебе! Всё оборвалось. Им теперь ещё страшнее. Вся жизнь кувырком. Егорка-то привык, что все о нём заботятся и беспокоятся. А кто о родителях побеспокоится? Они тоже, как дети малые в лесу потерянные. И всё из-за него. Надо было оставить, всё как есть. И ведь даже в глаза никому не смотрел – не очаровывал. Всё сам надумал, всё сам догадался, да бабуле рассказал языком своим болтучим. Прикусить бы его, да что теперь исправишь?

Лисичкин хвост неожиданно пропал из-под ног. Задумавшись, Егор и не заметил, как закончился лес. Мальчик стоял на окраине начинающего желтеть колосьями пшеничного поля, за которым спрятались кособокие избы Подберёзовки.

Мишку с Тишкой Егор увидал сразу. Они сидели на пеньках у плетня своей избы и, щурясь, смотрели на заходящее солнце. Мишка зевал, а Тишка подбрасывал вверх скатанный из хлебного мякиша шарик и пытался поймать его ртом. Шарик попадал куда угодно: и в глаз, и в лоб, и просто мимо, но до цели не долетал. Тишка поднимал его с пыли, обдувал и снова подбрасывал.

- О! Ты погляди, кто к нам пожаловал, – завидев Егора, сказал Мишка. – Мы уж думали, бабуля твоя тебя под замок посадила.

- Ага! Уж приходили тайком к избе, – Тишка поднял с земли упавший шарик и, положив в рот, выплюнул соринку. – Тока вас там и нету.

- Да мы в городе были. – Егорка замолчал, не зная как продолжить разговор.

- Ха! Знал бы он, что вы в городе - не попёрся бы в такую даль.

- Кто? – не понял Егорка.

- Да стражник царский. У избушки вашей вышагивал. Видно сильно прихворал. – Мишка потянулся и довольно улыбнулся. - По сторонам так и глядел. Невтерпёж было бабку твою дождаться.

- Ага, – агакнул Тишка. – А копьё так из рук и не выпускал. Вот, что значит служба.

У Егорки похолодело внутри. Всё! Нашли! Теперь не иначе лес будут прочёсывать. Что там один Леший, против всей царской дружины.

- И… и, что вы ему сказали.

- Да ничего, – отмахнулся Тишка. – Мы ж, как лазутчики, по-пластунски.

- Ага, чтоб твоя бабуля не заметила.

- Это хорошо, что как лазутчики, – мрачно сказал Егор. Подбирать слова, и думать не было больше времени. Нужно было действовать. – У меня к вам… ну…просьба. Нет, даже - задание.

- Ишь ты! Задание он нам даёт, – ухмыльнулся Мишка.

- Государственной важности задание.

- Ну-ну, чародей. Опять тебя понесло, – тоже расплылся в ухмылке Тишка.

- Кощей жив, – выдохнул Егор, мигом погасив весёлый пыл рыжих братьев. – Он бабулю захватил в полон, и царя тоже.

Может, кто другой и рассмеялся бы в лицо, но братья сразу всё приняли всерьёз. Ну, или Егору так показалось.

- Я тебе говорил, что неладное что-то творится, – толкнул локтём в бок брата Тишка.

- Чего ты там говорил! А Антоха? Антоха как же? Он же царя охранял.

- Да погоди. Он же Кощея одолел. Чего, не до конца, что ли?

- Ну, да. Егор чародей, ты, может, это - опять шутишь, – прищурился Мишка. – Не смешно как-то.

- Какие шутки, – покачал головой Егорка. – Сам еле выбрался. А Антон… Антон в сговоре он с Кощеем.

Увидев, как наливаются красным лица братьев, Егор хотел бежать в лес. Ох, зря он им сказал. Только когда Мишка с Тишкой вновь побледнели, оставив полыхать багрянцем только уши, они приобрели дар речи.

- Чего ты сказал? – хрипло проговорил Тишка.

- Тихо ты, - шепнул Мишка и, привстав, заглянул за плетень, затем знаком показал следовать за ним в сторону деревьев.

Егор чувствовал себя, будто его на казнь ведут. Впереди грозно вышагивал Мишка, позади сопел Тишка и всё в полном молчании. Мальчик уже подумывал в лес сорваться, да на помощь Лешего с медведями звать, но что-то сдерживало его.Дойдя до деревьев, Егорка вдруг почувствовал, как его резко приподняли за грудки, рубаха затрещала, а мальчик беспомощно заболтал ногами в воздухе. Но Тишка тут же опомнился и опустил Егора на землю, хотя всё ещё сжимал и разжимал кулаки.

- Рассказывай, – коротко бросил Мишка и Егор кивнул.

Теперь-то он знал, что рассказывать. Незачем больше ничего скрывать, если он хочет помощи. Теперь от слов Егорки зависела чужая жизнь. И он начал свой рассказ с самого начала. Про свой дар, как встретил братьев, про поход в Тёмный лес и видения в нём. Услышав о том, как Кощей избивал Антона богатыря, рыжие братья рты пооткрывали. А Егор продолжал. Рассказал о тайном указе, случайно попавшем ему в руки, и о том, как уговорил бабулю к царю идти и, что там произошло. Когда Егор закончил, на улице почти стемнело. Во время рассказа рыжие братья хмурили лбы, делали испуганные глаза, открывали и закрывали рты, краснели то пятнами, то полосками и даже припотели, будто сами с Егоркой из царского терема бежали.

- Ну? Что теперь скажете? – в наступившей тишине проговорил Егор. Даже сверчок замолчал, прислушавшись, что ответят братья.

- Да-а, – протянул Мишка. – Неужто и вправду Антон предателем оказался.

- Мамке-то говорить не будем? – вздохнул Тишка.

- Ты дурень? Конечно, нет. Мало того, что он с нами общаться перестал, так теперь ещё и это.

- Может, оттого и перестал, что стыдно ему.

Как Егору хотелось, чтобы он ошибался. Так было больно смотреть на друзей. Они ведь себе в пример Антона богатыря ставили, так теперь роднёй предателя оказались.

- Ты это, Егорка, чего хотел-то от нас? – грустно спросил Мишка.

- Бабулю надо выручать, и деда тоже. – Егор вздохнул облегчённо. Груз, лежащий последние дни на душе, стал как бы легче. Словно разделил его с друзьями. – А вот как это сделать? Нам бы разузнать, что в городе творится, о чём говорят. Раз уж стражника у бабулиной избы поставили, то в городе вообще беда. А вас не знают. Незамеченными пройдёте, на рынке потолкаетесь.

- Это можно, – кивнул Тишка. – Завтра пораньше и пойдём. А… ну… это точно, про Антона-то? Гляди, околдовал Кощей его.

- Может, и околдовал, – пожал плечами Егор. – Всё может быть. Вот и надо разобраться. Справитесь?

- Справимся, – решительно ответил Мишка. – Разузнаем. А как вас в лесу-то найти.

- Ну,… в овраге за дальним озером. Только – никому ни слова!

- Ладно. – Тишка хлопнул Егора по плечу. – Иди, темно уже. Да и нам пора, пока за нами Милку не послали.

- Да, завтра свидимся. – Тоже хлопнул по другому плечу Мишка. И оба брата пошли к дому.

Тут же, невесть откуда, появилась лисичка. Знает, что пора Егорку уводить, родители там себе места не находят. Назад мальчик шёл уже в полной темноте, и рыжая помощница старалась не скрываться из виду. Проходя мимо озера, Егор услыхал треск веток, будто крадётся кто-то. Мальчик притих, но звук не повторился, а было неприятное чувство, что на него смотрят.

Дойдя до оврага, Егорка услышал голос отца. Даже не голос, а грозный рык.

- Говорил, не надо одного отпускать! Ночь на дворе! Один дитё бродит!

- Леший же обещал, – уже не так настойчиво оправдывалась мама Егора.

- Леший, Леший! Не нравится он мне.

Егорка спешно, почти как с горки зимой, скатился на дно оврага.

- Не шумите, я вернулся, – крикнул он.

Марья Искусница бросилась обнимать сына. А Иван кузнец смущённо замолчал, рассматривая огромный сухой сук в своей руке.

- Вот. Уж на поиски собирались идти.

- Да всё хорошо, – сказал Егорка, чувствуя, как ему приятно, что отец о нём беспокоится.

- Раскричался. Сын уж сколько в этом лесу живёт и ничего. Раньше не особо переживал, – с укором в голосе сказала мама Егора.

- Так он с бабулей был. А сейчас… с нами. Помощники из нас. – Иван кузнец махнул рукой, закинул сучок и сел на валежник. – Ладно, рассказывай. Видел своих друзей?

- Видел. Согласились они. Завтра с утра в город и пойдут. И ещё они сказали - у бабулиной избы стражник царский стоит.

- Ох, беда! – воскликнула мама Егора.

- Да, плохи наши дела, – проговорил Иван кузнец. – Давайте спать. Утро вечера мудренее.

И вскоре беглецы засопели, прижавшись друг к другу, на сухом валежнике. Где-то ухал филин, потрескивали, переговариваясь деревья, а на краю обрыва гонялись друг за другом светлячки, будто огоньки спустившиеся со звёздного неба. Красавица летняя ночь ступала по лесу.

часть 3

***

Что ни говори, а спать на свежем воздухе всегда приято. Егорка часто просыпался от каких-то лесных шумов, но тут же засыпал. Открыв глаза перед рассветом, мальчик увидел облако, белым пологом раскинувшееся над ними. Туман стелился по лесу, однако в овраг не решался спуститься. Егор поёжился и снова уснул и пробудился, когда уже было совсем светло.

Родители уже разложили ягоды и сушёные грибы, которые снова принёс Леший для завтрака. В этот раз лесной хозяин даже мёда не пожалел. Отец Егорки понюхал туесок из берёзовой коры и вздохнул.

- Сейчас бы кабанчика съесть.

- Тише ты, – сказала Марья Искусница. – Леший услышит, вообще ничего приносить не будет.

Как бы то ни было, но на вид скудный завтрак всё же насытил беглецов.

- Ну, чем заниматься будем? – спросил отец Егора, когда с едой было покончено.

- Чем-чем, обустраиваться будем – ответила Марья Искусница.

- Чего, дом будем строить? – улыбнулся мальчик.

- Гнездо вить, – буркнул Иван кузнец. – Пойдём, сынок. Пока твоих посыльных ждём, хворосту насобираем, да листьев сухих. Все бока ночью отлежал.

Пока Егор с отцом бродили по лесу, собирая хворост, его мама набрала ягод. Стыдно как-то на шее у Лешего сидеть, хоть и в гостях. Иван кузнец рассказывал разные истории из своего детства и Егорка ловил себя на мысли, что детство-то у них было разное. Мальчик Иван был силён, задирист и всё время попадал в разные передряги. Егорка же таких мальчишек, как раз старался избегать, ну… или они его. Мишка с Тишкой не в счёт – они друзья!

С удивлением Егорка узнал, что отец и Антон богатырь часто соперничали. Само собой Иван, тогда ещё не кузнец, всегда побеждал. Почему бы и нет, думал Егорка, отец и сейчас бы навалял рыжему предателю. Но, как бабуля говорит, у кузнеца сын кузнец, у пахаря - пахарь. Почему только Антон в богатыри подался от отца лесоруба? Ну, видимо и тут предал.

Так, слушая отца, Егор вдруг понял, что немного рад оттого, что они сбежали. Он уже и забыл, когда так долго общался с родителями. Они всё время в делах, в которых мальчику не хватало места. Вот бы построить дом, думал Егор, пусть из того же хвороста, да и жить тут в овраге. Только вот бабулю с дедом выручить из беды.

Так незаметно время подошло к полдню. Дно оврага под яблоней преобразилось. Над постелями из хвороста поставили плетёный навес присыпанный листьями. Если будет дождь, то не сразу промочит. Так же из мелких прутьев сплели скатерть, чтоб не на земле есть. Иван кузнец, несмотря на запрет Лешего, всё пытался добыть огонь, вращая между ладонями сухую ветку, упёртую в щепку с пучком мха, но ничего не выходило. Хотя, по рассказам, в детстве он мигом костёр разводил. Жарить особо и нечего было, только грибы. Но Егорка приспособился их есть сырьём. Понравилось даже. Но отец не унимался. Он-то привык к огню, почти всю жизнь у кузнечного горна провёл и в лесу чувствовал себя неуютно.

Вскоре Леший подбросил беглецам ещё корзинку с ягодами. Сам он на глаза так и не показался. А Егор всё ждал, когда же его гонцы появятся. Вот-вот лисичка прибежит и отведёт к ним, но рыжая не появлялась. Зато появились рыжие братья. Сами пришли к оврагу и кого-то приволокли, связанного и с мешком на голове.

- Э! Егор чародей! Ты тут, что ли прячешься?

Иван кузнец схватил было дубину, но Егорка остановил его.

- Это они, друзья мои, – сказал мальчик и побежал наверх.

Мишка с Тишкой стояли довольные, придерживая за шиворот маленького щуплого человека, присыпанного мукой из мешка, надетого на голову.

- А это кто? – спросил Егор, на мгновение испугавшись, что братья Лешего поймали.

- Да вот, по лесу ходил. Тебя звал.

- Да? Ну... пойдёмте вниз, – растерянно пожал плечами Егорка.

Когда спустились на дно оврага, Иван богатырь всё же встретил их с дубиной наперевес. Братья поздоровались, а отец Егора подозрительно их осмотрел. Егорке показалось, что он сейчас догадается, чьи они родственники. Но когда Мишка сунул в руки кузнецу крынку молока, тот сразу оттаял.

- Вот! Вот это дело! – сказал он и приложился к крынке.

- Тут вот ещё, – сказал Тишка и протянул Марье Искуснице мешок с хлебами и пирожками.

- Что, со стороны нас не сильно заметно? – спросила мама Егора.

- Со стороны не видно, но вокруг так натоптано, кто захочет ваши следы прочитает легко, – усмехнулся Мишка.

- Сплоховал что-то Леший, не замёл тропы, – задумчиво сказала Марья Искусница.

- Может, он специально оставил, – попробовал заступиться за лесного хозяина Егорка. – Ну, чтобы они быстрее нас нашли.

- Ага, – хмуро сказал Иван кузнец. – А, может, не они? Видно, надоели мы лесному дедушке. Ох, не доверяю я ему. А вы, молодцы, кого приволокли? Уж не Лешего случайно?

- Да не, - сказал Тишка. – Малый какой-то. По лесу ходил, Егора чародея звал.

- Кого?! Тебя что ли? – кузнец легонько толкнул сына в плечо. – Ну, придумали, как назвать.

Егор только сейчас понял, что забыл родителям про свой дар новый рассказать. Марья Искусница осторожно подошла к пленнику и стянула с его головы мешок. Сначала Егору показалось, что это старичок какой-то, седой и бледный. Но тут до него дошло, кто это. Мальчик вытащил кляп изо рта старичка.

- Стёпка, ты чего тут делаешь? – спросил Егор у царского поварёнка.

Пленник сурово засопел и злобно взглянул на рыжих братьев.

- Царевна велела тебя найти, а эти…этот, – мальчик показал пальцем на Мишку, затем на Тишку, но запутавшись в одинаковых братьях, опустил руку. – Этот три пирожка стрескал. Я вам нёс. И хлеб тоже с кухни свежий.

Братья потупили взоры, а у Ивана кузнеца в глазах вспыхнула благодарность.

- Хлеб - это хорошо. Нам бы новости добрые принесли, – сказал он.

- Как вас звать-то, для начала скажите? – спросила мама Егора.

- Мишка я.

- А я Тишка.

- Стёпка, – буркнул поварёнок. – Степан Кондратьич.

- Важный какой, – улыбнулась Марья Искусница, стряхивая муку с головы Стёпки. – Ну, расскажите Мишка с Тишкой, чего видали, чего слыхали.

- Да ничего такого, - начал Тишка. – Шумно, не то, что у нас в деревне.

- Но про вас - тишина, – добавил Мишка. – Будто и не произошло ничего. Только стражник у кузни стоит и очередь из мужиков. Кузнеца требуют; кому подковы сладить, кому ножи подточить. Стражник говорит, что кузнецы у царя на особом задании – памятник куют.

Иван кузнец скрипнул зубами.

- А про меня что? – спросила мама Егора.

- Говорят, с купцом приезжим не поладила, а тот царю нажаловался. Ну, и царь велел вам до ярмарки не появляться на рынке.

- Вон как всё хитро? – задумалась Марья Искусница. – Подыми шум и в розыск нас подай, так народ вопросы задавать начнёт. А тут всё тихо и мирно.

- Слухи-то всё равно поползут, – сказал Иван кузнец.

- Поползут. Да что толку? Они и в хорошие времена ползают – не переслушаешь. – Марья Искусница вздохнула. – А про бабулю Ягодку что слышно?

- В лесу, говорят, врачует, – ответил Тишка. – Говорят, ей зверушки, да черти болотные милее людей. Говорят…

- Да знаем, что говорят, – сказал Егорка и ткнул в бок Тишку, чтобы тот замолчал.

- Ни в каком не в лесу она, – вдруг сказал Стёпка. – В остроге царском она сидит. И дед кузнец тоже с ней. Я им с утра еды приносил.

- Так что ж ты молчишь? – воскликнул Егоркин отец.

- Так мне и слова не давали. То рот заткнут, то вон… этих слушаете.

- Как они там, в темнице-то.

- Я не знаю. Самих не видел. Стражник им еду передавал. А потом меня царевна Василиса к тебе, Егор, прислала.

- А чего это к нему? – удивился отец Егора.

- Ну,… друг он её, – немного смутившись, ответил поварёнок.

Егорка почувствовал, как у него уши загорелись. Вот уж кого в друзья не пожелаешь. И с чего это Василиса его другом назначила? Разговаривали-то всего два раза.

- И когда ты всё успеваешь Егор, как там тебя – чародей? – усмехнулся Иван кузнец, а рыжие братья восхищённо посмотрели на мальчика.

- Так вот, - продолжил Стёпка. – Царевна велела передать, что отец, то есть царь, про неё и тебя не догадывается.

Теперь у Егора запылали щёки, а все переводили взгляды то на него, то на Стёпку. А поварёнку вроде и самому было неловко.

- На меня не глядите. Я и сам не знаю, чего говорю. Как велели, так и говорю. Так вот, царь не догадывается, а царевна наша Василиса хочет тоже из дома сбежать и будет ждать тебя Егор с вещами, где скажешь.

- С какими вещами? – растерялся Егорка. – У меня нет вещей. Не пойду я никуда.

Мишка с Тишкой заржали, а мама Егора подошла и уже не потрепала непослушные волосы Егора, а попыталась уложить.

- Да чего вы! – вырвался Егорка. – Просто Василиса со мной вместе слышала про Кощея.

Стёпка выпучил глаза и охнул.

- Да и вообще, что она первый раз, что ли сбегает?

Василиса и впрямь уже не раз сбегала. Но всё только в пределах городских стен. Попрячется, а потом проголодается и вернётся. И эти её капризы воспринимались горожанами, как игра. Понимали – без мамки растёт, без ласки.

- Ну, тихо, тихо, – встрял отец Егора. – Не о том думаете. Раз царевна сбегает - это хорошо. Поймаем её и на батю с бабулей обменяем.

- Ну, ты чего? – возмутилась Марья Искусница. – Это ж дочь царская.

Стёпка, заслышав такие речи, попятился задом из этого оврага. Надо же - влогово заговорщиков попал. Чего замышляют!

- Точно! Пусть ещё бричку царскую скороходную и харчей мешок добавят, – разошёлся Иван кузнец.

- И далеко ты собрался?

- Да погодите вы, – сказал Егор. – Василиса не просто так сбегает. Она же от Кощея бежит. А ты, па, хочешь её обратно ему в лапы отдать? Она-то, получается, тоже в беде.

Услыхав про Кощея, поварёнок споткнулся и упал.

- Сынок прав, – сказала мама Егора. – Нельзя девочку бросать, но и мамку выручать нужно. Как вот только?

- Как, как, – стену проломить в остроге и бегом дворами до леса, – не унимался Иван кузнец.

У Мишки с Тишкой даже глаза загорелись. Ух ты, заговор!

- Ага, а здесь логово своё разбойничье устроим, – подхватил Мишка и поймал одобрительный взгляд от Ивана кузнеца.

Егору аж обидно стало. Он первый про логово придумал.

- Так, тихо всем! – приказала мама Егора. – И придержите Стёпку.

Поварёнок в это время пытался задом вскарабкаться на земляную стену оврага.

- Во-первых - мы не разбойники, – продолжила Марья Искусница. – Но таковыми будем, если так напрямую к острогу и пойдём. Вместе с маманей и сядем. Тут хитрость нужна.

- Это – да, – согласился Иван кузнец. – Стёпка, скажи мил человек, сколько там стражи и в какое время они караул ведут.

- Ничего вы от меня не узнаете! – вдруг вскричал поварёнок. – Хоть режьте меня, хоть ешьте. Ни слова не скажу! Да я… да я... я язык свой сейчас проглочу.

- Да ты не понял, – улыбнулась Марья Искусница. – Мы же зла не желаем.

- Ты чего? – изумился отец Егора. – Мы ж свои. У вас там Кощей власть захватил. А мы помочь хотим.

При упоминании бессмертного злодея Стёпка вздрогнул, но, взяв себя в руки, вновь попытался вырваться из рук Тишки.

- Ага, вижу я вашу помощь. Острог порушить, узников выпустить, царевну схитить!

Мишка с Тишкой одобрительно переглянулись. Мелкий поварёнок, а смелый - не сдаётся.

- И не подходите ко мне! Всё, глотаю язык. – Стёпка стал морщиться, надувать щёки, делая вид, что и вправду свою угрозу исполняет, но, получив подзатыльник от Тишки, перестал глотать и, обидевшись, отвернулся.

- Да. С этой стороны нам помощи не ждать, – сказал Иван кузнец. – Хорошо хоть поесть принёс, ну и новости.

Егору вдруг стало как-то тоскливо на душе. Теперь, наверное, и поделать ничего нельзя. Кощей-то, он - не дурак, всё продумал. И виноватых нету, и кузнец со своей семьёй пропал. Делай теперь, что задумал. Как же быть-то. Василиса, может, и помогла бы. Она смогла бы народ убедить, что Кощей жив. А может и не смогла бы. Кто её в Дубравском царстве всерьёз воспринимает? Скажут, опять балует. Хотя, какая теперь разница. Стёпка, гляди, весточку передал бы. Но ему втемяшилось, что тут в лесу враги царёвы собрались. Не знай Егорка всей правды, ему тоже так бы показалось. Ну, может, смелости, конечно, не хватило бы так в лицо разбойникам отказывать. Стёпку бы переубедить. И тут Егор чуть сам себя по лбу не вдарил. Ну надо же! У него новый дар прорезался, а про старый забывать начал.

- Тишка, держи Стёпку! – крикнул Егорка.

- Да он не вырывается вроде, – ответил Тишка.

- Ко мне его разверни и держи.

Тишка взял за уши поварёнка и повернул лицом к Егору.

- Пусти, - вырывался Стёпка. – Ухи больно.

- Смотри мне в глаза, – тихо сказал Егор.

- Я тебе сейчас плюну в них!

- Смотри.

И тут Егор поймал взгляд Стёпки. Глаза поварёнка пылали яростью, обидой и были полны слёз. Ещё мгновение и взор поварёнка подернулся плёнкой безразличия. Стёпка перестал вырываться и будто бы стал ещё меньше ростом.

- Мы тебя не обидим, – сказал Егор. – И никого не обидим. Ты же нам поможешь?

- Помогу, – вздохнул Стёпка. – Чего не помочь-то.

Егорка оглянулся, родители и Мишка стояли с открытыми ртами.

- Ну, ты и… чародей, – только и выговорил отец Егора.

Тишка отступил на шаг от Стёпки и вытер об себя руки.

- Так ты и вправду того… можешь? – проговорил он.

Егор устало кивнул. Почему-то он чувствовал себя разбитым. Когда он чары наводил для шутки, у него это столько сил не отнимало. А тут для дела.

- Так чего, Стёпка, - осторожно спросил Иван кузнец. – Ты поможешь?

- Да помогу же, сказал. Чего делать-то?

- Чего – чего? – кузнец растерялся. – Машунь, ты-то чего скажешь?

- Стражу надо усыпить, – неожиданно для себя сказал Егор.

- Была бы тут бабуля, она бы нашла средство, – ответила Марья Искусница. – Мы-то чем её усыпим? Колыбельную споём?

- А мы так же за уши стражников подержим, а Егор их – того…, - подмигнул Мишка.

- Я сейчас, – сорвался с места Егор.

Силы к нему возвращались. Он пробежал к ручью, принюхался. Думай о том, что тебе нужно, твердил себе Егор. Рука сама потянулась к грибу поганке. Сорвав гриб, Егор упал на колени и пополз. Дальше руки сами обирали снадобья. Пучок мха, травинка былинка, цветок бледно-жёлтый и…. Егорка понял, что всё. Сонное средство собрано. Мальчик зажмурился. Надо только в кипяток бросить.

Когда Егор вернулся, все снова смотрели на него с отрытыми ртами, кроме безразличного Стёпки.

- Сынок, ты чего это? – заботливо спросила Марья Искусница.

- Вот – сонное средство, – протянув то, что собрал, сказал Егор.

- Чего-то не похоже, – сказал его Иван кузнец, – грибом, только что, отравить можно.

- Да нет, Егор может травы искать! – вступился Мишка. – Он нам разрыв - корень показал и...

- Меня бабуля научила, – оборвал Мишку Егор. Не хотелось ему вспоминать, как он братьев обманул. – Вот этим стражу можно усыпить.

- Ну, я не знаю, – всё сомневался Иван кузнец.

- Ты уверен? – спросила мама Егора. – Нам бы не отравить никого, да и самим не попасться.

- Ма, верь мне, – с нажимом произнёс мальчик и повернулся к поварёнку. – Стёпка, вы страже еду готовите?

- Ну да, я огонь под котлом развожу.

- Сможешь незаметно это подбросить в котёл?

- Давай, – безразлично произнёс Стёпка.

Егору стало страшновато. Что-то он перестарался с чарами. Так ведь можно и яду Стёпке дать, а он не моргнёт и подсыплет.

- А как мы узнаем, что стража уснула? – спросил Мишка.

- Кто это - мы? – удивился Иван кузнец. – Вы куда собрались?

Рыжие братья переглянулись.

- Ну как же? Из острога стариков изволять, – сказал Мишка.

-Малы ещё. А ну как попадёмся? Не, один пойду.

Егорка от возмущения задохнулся даже. Как это один? Все, конечно, восхищаются отцом, но как кузнецом. Кузнец не богатырь, боевому делу не обучен. Да и что одному там делать?

- Один не управишься, – будто прочитав Егоровы мысли, сказала Марья Искусница. – Мы с Егоркой точно пойдём, хоть покараулим. А у Михаила и Тихона силы, я смотрю, как у богатырей. Если уж хотят идти - только рады будем. Я только в снадобье сонном сомневаюсь.

Михаил и Тихон разрумянились от удовольствия, что их похвалили.

- Сработает снадобье. Бабуля хорошо научила, – почти обиженно произнёс Егорка. Не хотят ему родители доверять.

- Ну, ладно, - сдался Иван кузнец. – Все, так все. Ты, Стёпка, хоть знак подай, когда стража уснёт.

- Ладно, – пожал плечами поварёнок. – Плащ воеводин красный на ворота повешу. Он его всегда в ночь стирает и оставляет на улице сушиться.

- Ну, вот и ладно. А сейчас отдохнём, – сказала Марья Искусница и обратилась к рыжим братьям. – Вы, ребята, Стёпку из леса выведите. А стемнеет, встречаемся на опушке леса у кривого дуба.

Ох, как страшно и интересно было Егорке. Один бы он на такое никогда бы не решился. А с родителями на всё согласен. Лишь бы всё обошлось. Только бы бабулю с дедом спасти.

***

Ночь выпала, как говорят, воровская – тёмная. Тусклая луна, да звёзды землю освещать отказывались, а веренице заговорщиков, бредущей из лесу, это было только на руку. Отец Егора, как самый старший, шел впереди. Он пыхтел, сопел, поругивался, когда оступался, за что получал подзатыльники от жены, идущей следом. Мишка с Тишкой, не смотря на свою внешнюю неказистость, топали почти бесшумно. Вот что значит - деревенские жители, даже в темноте тропы луговые видят. Егорка плёлся последним. Мальчишке было страшно и одновременно ему хотелось прибавить шагу, но не от страха. Ведь их ждало приключение, которого, наверное, никто в Дубравке не переживал. Много он слышал рассказов о кознях Кощея. Но к ним все привыкли. Так было всегда. Но чтобы из царского острога узников уводили! Это – то же самое, что против царя пойти. И в глазах людей они наряду с Кощеем станут. Страшно-то как. Но ведь никто не знает, что Кощей уже по царскому терему шастает. Так что правда-то на стороне Егорки со своими подельниками. Только бы получилось, а там, мальчик уверен, бабуля разберётся. И тут же какой-то противный голосок занудил в голове Егорки. Ну да, разберётся. Доразбиралась уже. В острог только потому и угодила. А, может, потому и неслышно было про побеги из острога, что сбежать оттуда нельзя?

Егор тряхнул головой, прогоняя этот предательский голосок. Они бабулю спасать идут. И спасут!

По сторонам от тропки стрекотали какие-то козявки. То и дело вспыхивали фонарики светлячков. Тишина стояла, что было слышно, как распеваются лягушки на чертенячих болотах, да где-то впереди разливалась соловьиная трель.

Дубравка уже спала. В свете луны она показалась Егорке каким-то заколдованным городом. Дома слились в единую чёрную массу. У Мальчика аж холодок по спине пробежал. И тут он почувствовал, что это сзади на него смотрит кто-то. Опять это пужево лесное. К нему уже как-то и привыкать стали. Ну, смотрит и смотрит. А тут и так Егор при любой опасности готов был в сторону убегать, так ещё и это. Кто ж самого слабого последним ставит? Мальчик попытался втиснуться между Мишкой и Тишкой, но отец прицыкнул на Егора.

До города оставалось совсем немного и дальше передвигались с остановками. Пройдут, остановятся, прислушаются. Изредка перегавкивались собаки, соловьи чирикали.

- Я на разведку сбегаю, – прошептал Тишка, когда остановились у самых первых домов Дубравки.

- А вдруг там засада? – тоже шёпотом добавила Марья Искусница.

- Ну, вот и узнаю, – пожал плечами Тишка.

- Правильно, - согласился Иван кузнец. – Нас могут искать. А тебя никто не знает. Вдруг – что, скажешь - заблудился.

- Я тоже пойду, – встрял Мишка.

- Ладно. Только в другой стороне посмотри, – немного подумав, сказал отец Егора. – Собак не дразни.

- Ага, – кивнул Мишка и скрылся следом за братом в темноте.

- А я? – обиделся Егорка. Ему тоже хотелось на разведку.

- А ты – сиди, – строго сказала мама.

Время тянулось очень долго. Егор прислушивался и всё ждал рыжих братьев. Но кроме обычных ночных звуков спящего городка ничего не было слышно. Где-то собака спросонья гавкнет, где-то скрипнет дверь или гуси загагачат – всё как обычно. Вот только… соловьи распелись.

Мишка пришёл первым и мгновением позже с другой стороны тенью скользнул Тишка.

- Ну, что? - шепнул отец Егорки.

- Засада, – ответил Мишка и шмыгнул носом.

Марья Искусница охнула, а Егору очень сильно захотелось в лес.

- У меня тоже засада, – сказал довольный Тишка.

Иван кузнец сжал кулаки и скрипнул зубами.

- Всё, уходим обратно, – тихо сказал он. – Похоже, Стёпка предупредил воеводу.

- Да не, – махнул рукой Мишка. – Пойдём в город. Спит стража.

- Ага, беспробудно, – добавил Тишка. – Я попробовал одного растолкать. Спит и свистит.

- Так чего, сработало снотворное? – обрадовался отец Егора и потрепал сына по плечу.

- Сработало. И у ворот тоже спят.

Егорка приободрился. Не то чтобы он сам не верил в свои силы, но сомневался. А тут всё получилось, а ещё и мама с папой это видели.

До ворот добирались всё же тайком. Мало ли у какого стражника, может, аппетита не было, и он сонной каши не ел. И уже подойдя к распахнутым воротам, Егорка понял, что имел в виду Тишка. Стражник спал, сидя прислонившись спиной к стене, уронив копьё со щитом, и свистел. В смысле, вместо храпа у него раздавалась соловьиная трель. Так вот откуда эти птицы слетелись! Мишка нечаянно зацепился за ногу спящего стражника. Тот забормотал во сне и, глубоко вдохнув, вновь запел, как соловей. Из маленькой сторожки ему вторила ещё одна спящая птица.

Марья искусница нервно хихикнула.

- Чего это? – растерянно спросил Иван кузнец, глядя на сына. – Чего они свистят?

- Почём я знаю, – буркнул Егорка. – Главное, спят. Ну, мы идём бабулю спасать?

Рассказывать сейчас про свой дар, который имеет склонность к озорству, он не хотел, да некогда было.

А всё же ждал Кощей гостей непрошенных. С каждой тёмной улицы из-под дубов лились соловьиные песни. Егорка никогда не думал, что в Дубравке такая большая дружина. Стражники спали вповалку, услаждая своим пересвистом слух сонной столицы. И чем ближе к царскому терему, тем дружнее пели сладкоголосые храпуны.

- Смотри, – шепнул Иван кузнец и кивнул на царские ворота. – А плаща-то нет. А всё равно Стёпка молодец, справился.

- Молодец, – про себя передразнил Егор. - А я не молодец? Кто сон - травы нащипал в овраге?

И, словно чувствуя настроение сына, Марья Искусница погладила его по голове. У ворот через спящую стражу пришлось перешагивать – очень кучно лежали. Егору стало интересно, а с заставы у Хлебного моста Кощей тоже охрану сюда вызвал? Хотя, что теперь охранять, раз злодей теперь в городе?

Ворота заднего двора скрипнули, и стража под ногами нервно зачирикала. Мама Егора зачем-то присела и стала убаюкивать охрану. Со страху, наверное. Да точно со страху. Боялись все. Мишка с Тишкой бледные, как привидения тряслись и озирались. Да и отец Егора не в лучшем виде был. Это не в кузне по железке молотом бить. А Егорка на удивление чувствовал себя почти спокойно. Он первый шагнул во двор и, оглядевшись, махнул остальным.

Пробирались по-над сараями, вроде как в тени. Хотя и так ничего не было видно. Мишка умудрился наступить на грабли и получить от них по лбу. Это тебе не лесными тропками шастать, про себя улыбнулся Егорка. У поленницы под навесом стоял большой котёл. Огонь под ним давно погас, и тлеющие угли едва освещали спящего Стёпку. Поварёнок завернулся в красный плащ воеводы и тоже посвистывал соловушкой. Не удержался-таки герой. Всех в сон повалил и сам пал в неравном бою. Дурень. Чего в котёл лез? Нет бы, с кухни чего стащить.

Миновав двор, добрались до острога. У железной клёпаной двери спали два соловья - стражника. Иван кузнец подёргал за ручку – дверь не подалась. Ухватился поудобней, поднапрягся – но с тем же результатом. Он пожал плечами.

- Заперто.

- Что ж тебя тут с открытыми дверями ждать будут? – шепнула мама Егора и стала шарить по карманам у спящих стражников. – Вон весь город дружина заполонила. А тут для тебя специально забыли запереть.

Ключ Марья Искусница не нашла. Егорка выть был готов от отчаяния. Что теперь делать-то? Назад теперь топать что ли?

Мишка с Тишкой тоже попытались дверь подёргать. Да куда им? Иван кузнец всё посильней будет.

- Ну, чего вы там, долго ещё? – вдруг раздался голос бабули Ягодки.

От неожиданности все присели, а Мишка схватился за валяющееся на земле копьё.

- Спасать когда нас начнёте? – вновь сказала бабуля.

- Маманя, – почти плача бросилась к окну с кованой решёткой Марья Искусница. – Как ты тут?

Окошко было высоко, выше человеческого роста. Саму бабулю Ягодку не было видно, лишь голос, да пальцы, держащиеся за решётку. У Егорки на душе стало тепло. Теперь-то точно всё получится.

- Да ничего хорошего. Вы как, проведать пришли, или вытащить нас?

- Да, конечно, вытащить, – выступил вперёд Иван кузнец.

- О, герой пришёл, – не очень довольно проворчала бабуля Ягодка и обратилась к кому-то в остроге. – Слышь, старый. Твой пришёл. Сейчас спасать будет.

- Батя, ты тоже тут! – обрадовался отец Егора. – Я сейчас враз … дверь эту…

- Да погоди ты, – раздался суровый голос деда Егора. – Тут враз, не управишься. Отец мой решётки, да двери ковал.

Тут громко чихнул Тишка, что даже соловьи охранники на мгновение притихли.

- Кто там с вами ещё? - спросила бабуля. – Ты, что ли, Егорка.

- Да, бабуль, привет. И тебе, дед – привет, – помахал рукой Егор, хотя его всё равно не было им видно.

- Удумались, дитя с собой приволокли. А ну как поймают? – начала ругаться бабуля Ягодка. – Уж большенькие. Голова-то на что? Ладно – этот, но ты-то, Машка, куда смотрела?

- Да уймись, ты, стражу побудишь, – прикрикнул на бабулю дед Егор.

- Тута мы ещё, – хором сказали Тишка с Мишкой.

- О, и рыжих с собой привели, – не умолкала бабуля Ягодка. – Ну, держись теперь, старый. Хочешь, не хочешь, а силой из каземата вытащат.

Егору даже чуть обидно стало. Они, можно сказать, через себя переступили, в смысле, через свой страх. Не каждый деть в царский двор набеги делают, а бабуля ещё недовольна.

- Мы как услыхали, что стража соловьями запела, сразу поняли - помощь идёт, - уже спокойно продолжила бабуля Ягодка. – Егорка, твоих рук дело?

- Ага, – сказал мальчик и почему-то покраснел.

- Да ты мой внучек ненаглядный.

- Ладно, потом поболтаем, – вступил Иван кузнец. – Чего делать-то будем? Батя, может, вдвоём попробуем? Ты с одной, я с другой стороны решётку вывернем. А?

- Ну, давай попробуем.

Два кузнеца сцепились с оконной решёткой в неравной борьбе. Решётка победила. Могли бы и рыжие братья подсобить, да за широкими плечами Ивана кузнеца и оконца-то почти не видно. Мешались бы только.

Мама Егора подала копье.

- Вань, ты попробуй подцепить. Может, выломаешь.

Иван кузнец сунул древко копья в решётку и надавил. Раздался сухой громкий треск, от которого соловьи сбились с мелодии.

- Да, – отец Егора растерянно смотрел на обломки копья в руках. – Крепко дед делал, на века.

- Вы, это, бегите, – сказал дед Егор. – Мы уж тут с Ягодкой как-нибудь.

- Опять бежать! – вспылил Иван кузнец. – Ты чего, батя? Эх, мне бы молот. Я бы этот острог…

- Какой молот, дурень? – почти крикнула бабуля. – Весь город побудишь. Бери Машку и детей, и бегите отсюда, кому сказано.

Тут из темноты подошёл Мишка и сунул в руку Ивану кузнецу длинную железяку.

- А, может, это подойдёт? – сказал он.

- Лом! Вот это молодец! – обрадовался отец Егора и снова бросился на штурм острога.

Егорка одновременно обрадовался, что теперь может всё получится и огорчился, что это не он лом нашёл.

- Мальчики, – подозвала Марья Искусница. – Идите к воротам и следите за площадью. Мало ли кто идти будет, а мы тут шумим. Только спрячьтесь.

- Ага, – агакнули братья и скрылись в темноте.

- Егорка, сынок, сколько ещё зелье действовать будет?

Мальчик пожал плечами.

- Ладно, – сказала Марья Искусница. - Ты здесь, во дворике осмотрись. Если что, по первому сигналу - беги. Понял?

Егорка кивнул и пошёл осматривать домики выстроенные друг за другом вдоль ограды царского двора. Как только он отошёл от родителей, стало страшновато, но не возвращаться же назад. Все при деле; отец пыхтит у решётки под бурчание бабули, мама ему пот вытирает. Мишка с Тишкой зашуршали где-то в сараях, послышалось нервное кудахтанье кур.

Егорка прошёлся вдоль домиков, заглядывая в тёмные окна, но ничего не увидел. И тут в одном окошке он заметил огонёк свечи. Мальчика пробил холодный пот. Захотелось бежать, предупредить родителей, и в лес… но Егорка взял себя в руки. Сначала нужно разобраться и мальчик подкрался ближе к окну.

За столом сидел Ванька, который Дурачок, и вертел в руках какие-то палочки. Он их прилаживал друг к другу, но они рассыпались, чем очень расстраивали Ваньку. Он снова пытался, и снова расстраивался. Егорка задумался, - какие же они всё-таки разные эти два Ивана. Один ломает стену царского острога – благим делом занят, а другой ерундой посреди ночи страдает. Тут-то понятно - бабулю с дедом спасают. А этому что не спится? Одно слово - дурак.

Тут Ванька в очередной раз не смог слепить палочку с палочкой, бросил их на стол и рванул к выходу. Егорка и опомниться не успел, как перед ним распахнулась дверь. Он стоял, открыв рот, и растерянно смотрел на Ваньку Дурачка. А тот, мгновение поколебавшись, обрадовался и втащил Егорку в дом.

- Ну, брат, это ж такая удача, что ты мимо шёл, - заговорил Ванька.

Голос у него был вроде бы уже не детский, но и до мужского не дотягивал. Да и телом он был - не богатырь. И осмелевший Егор сжал кулаки. Уж как-нибудь отобьётся.

- Послушай,… как тебя?

- Егор, – как можно грозно произнёс мальчик.

- Егор, я тут одну штуку придумал. Вот собрать никак не выходит. Рук не хватает. Придержать бы надо. Поможешь?

- А кукую штуку? – снова растерялся Егорка.

- Э, брат. Такая штука! Рычажный нож.

- Чего?

Рычащий нож, как показалось Егору, звучало страшно, но как-то неправдоподобно.

- Ну, это нож, который режет с помощью рычага. Почти никаких усилий. Пока - это макет. Ну, игрушка.

Что такое нож Егорка знал, а вот про рычаг не слышал.

- Держи, – Ванька сунул Егорке две рейки, затем принёс ещё две и как-то по-особенному скрестив, соединил гвоздиком через пробуренные отверстия.

Егорка с сомнением смотрел на шаткую конструкцию в своих руках на нож совсем не похожую.

- Рычаг - это страшная сила, – сказал Ванька, забирая свою поделку. – Получилось.

- А где же сила-то?

Ванька Дурачок улыбнулся.

- Сила в руках. Э... как тебя?

- Егор.

- Да, точно. Сила она, брат, в руках. И, если в эти руки механизм правильный вложить, и силу эту применить по-особенному, то можно горы свернуть.

- Прямо-таки горы?

Зная ранние проделки Ваньки Дурачка, особо Егор ему не верил, но страшное слово - механизм внушало какой-то страх. Не иначе, это сам меч - кладенец по-заморскому так называют.

- Ну, про горы - это я приукрасил. А, скажем, терем царский поднять могу.

- Не может быть! – Егорка от удивления раскрыл рот.

- А вот ещё посмотри, – Ванька Дурачок бросил на стол игрушку из реек и потащил Егора в угол комнаты.

В углу стояло что-то непонятное. Набор длинных железных пластин склёпанных между собой и приделанных к небольшой площадке с россыпью выпуклых букв. Егорка попытался прочитать, что там написано, но не смог. Буквы были написаны как-то наизнанку.

- Это печатный пресс! – с гордостью сказал Ванька Дурачок. – А в основе его - рычаг.

- Чего? - не понял Егор.

- Ну, смотри.

Ванька помазал по буквам кисточкой, положил чистый лист бумаги и надавил на длинную железную ручку. На бумагу опустилась ещё одна площадка, придавливая её к буквам. Ванька вернул ручку обратно, поднимая площадку, и протянул Егору лист бумаги. Чудно. Буквы были наизнанку, а теперь лежали ровненько и понятно на белом листе. Очень знакомые буквы. Тайный царский указ!

- Видишь, какая вещь нужная. Сколько бы ты это писал, а тут раз и готово. Жалко, не я придумал. Рычаг тут немалую роль играет.

Егорка почувствовал, как от возмущения у него уши загорелись. Вот он, ещё один подельник Кощеев. Не такой уж и дурачок оказался. Сидит и штампует указы, злодей.

- Раз и готово… – повторил мальчик, с презрительным прищуром глядя на Ваньку Дурачка. – А что же, этот твой рычаг и стену порушить может.

- Этот? – Ванька погладил страшный механизм. – Ну, если правильно приложить, то сможет.

- Интересно-то как. А можно я сейчас сбегаю на двор и вернусь?

- А... ну, конечно, – Ванька Дурачок слегка растерялся. – Ты только возвращайся, э… Егор. Правильно? Мне ещё помощь с макетом нужна.

- Непременно вернусь, – зловеще произнёс Егорка и выскользнул на улицу.

Во дворе всё было по-прежнему. Шёл нескончаемый бой человеческой силы и неприступной решётки острога. Согнутый в кольцо лом валялся рядом. Отец Егора взмок и, уперевшись ногами в стену, тряс неподдающуюся преграду. Со стороны казалось, что он очень хочет попасть в острог, а дед Егор, уцепившись за решётку с другой стороны, не пускает его. Спящие стражники всё также свистели по-соловьиному, только теперь им подпевали сверчки.

- Па, я знаю, как решётку выломать, – сказал Егорка, когда Иван кузнец без сил отвалился от окна.

- Как? – отец Егора в отчаянии поднял взгляд на сына.

- Там стенобитный рычаг есть. Только его надо у дядьки отобрать.

Думал Иван кузнец недолго. Может, понял, что вручную бесполезно биться с решёткой, а может всё же стал в сына верить.

- Показывай.

Когда ворвались в домик Ваньки Дурачка, тот растерялся.

- Он? – спросил отец Егора.

- Не я, – испуганно ответил Ванька, глядя на озлобленного, вспотевшего кузнеца.

- Он, – подтвердил Егорка. – А вон в углу - механизма.

Иван кузнец ухватил печатный рычаг и потянул на себя. Площадки отлетели в стороны, брызнув россыпью неправильных букв. Тёзка кузнеца протяжно взвыл и бросился отбирать своё детище. Но кузнец, взяв со стола несколько царских указов и скатав в комок, запихал в рот Ваньке Дурачку, при этом отвесив щелбан ему по лбу. Ноги у городского дурачка подкосились.

- С собой возьмём, – сказал отец Егора и, закинув на плечо полуобморочного изобретателя, схватил рычаг и вышел во двор.

Уже у решётки Иван кузнец попытался примериться рычагом, но выходило как-то неуклюже, и он в отчаянии размахнулся механизмом. Егорка вскрикнул и лежащий на земле Ванька Дурачок по коровьи замычал. Кузнец обернулся.

- Вы чего орёте?

Пленник снова замычал и Егорка ототкнул ему кляп.

- Вы что творите, вандалы? – заругался Ванька Дурачок. – Это же единственный экземпляр.

Ну, всё, подумал Егорка, слишком сильно отец его щёлкнул – слова какие-то непонятные говорит.

- Тёть Маш, ну скажите своему мужу. Чего он? Если вам надо решётку вытащить – я помогу. Только механизм не ломайте.

- Надо, Ваня. Помоги, – сказала тётя Маша Искусница.

Ванька Дурачок с трудом поднял свой рычаг и попробовал приладить его к решётке, но не достал. Тогда отец Егора подтащил двух спящих стражников и сложил друг на друга под окном острога. Изобретатель забрался на этот помост и воткнул механизм между решёток. Стражники под ним только покряхтывали и щебетали недовольными соловьями. Тогда Ванька с придыхом дёрнул вниз ручку своего рычага. Раздался треск, и решётка отлетела в сторону с куском стены, вскинув вверх облако пыли. Сквозь пролом удивлённо выглянул дед Егор, а за его спиной залилась смехом бабуля Ягодка. Она чихала, отплёвывала пыль, не переставая смеяться, и Егорка со страхом подумал, что бабуля умом двинулась.

- И-и-ги-ги, Машка, слышь? – не унималась старушка, когда её вытаскивали через проём. - Дурачёк местный нашего Ваньку обошёл. А он как пужился и глаза-то пучил.

- Ма, прекрати, - обиделась за мужа Марья Искусница.

Но бабуля Ягодка, взглянув на Ивана кузнеца, с ног до головы покрытого пылью, стала ещё пуще смеяться.

- Ой, не могу и-и ги-ги!

Тут Егорка приметил, что соловьи - стражники потише петь стали.

- Хватит вам, – сказал он. – По-моему, действие сонного зелья заканчивается.

- Ну, тогда чего? бежать надо, – ответила, резко переставшая смеяться, бабуля и чихнула.

- А зачем вы острог ломали? – встрял в разговор Ванька Дурачок, рассматривающий свой рычаг на предмет повреждений.

Все переглянулись и отец Егора, пожав плечами, снова отвесил тёзке щелбан, отправив его в забытье.

- С собой возьмём, – сказал Иван кузнец. – А то выдаст.

Фонарь выплыл из темноты неожиданно и Егорка, сжав кулаки, приготовился драться, когда его ноги наоборот - приготовились бежать. Фонарь несла Василиса, царёва дочка. Она строго посмотрела на злоумышленников и пролом в стене острога.

-А я ключи вам принесла. Запасные.

- Да мы сами как-то управились, – растерянно сказал отец Егора, ногой отодвигая от себя городского дурачка.

- Понятно. А чего меня не позвали? Сколько ждать можно? Я ведь с вами убегаю.

Все переглянулись, а Егору почему-то эта идея понравилась. Всё-таки Василиса не такая плохая девчонка. Вон, Стёпку послала и ключи принесла.

- Может не надо тебе, девонька? А то папка наругает, – начал было отец Егора.

- Я в доме с Кощеем не останусь, – отрезала Василиса, и от этих слов у всех по спине пробежал холодок.

И только собирались бежать, в свет фонаря ворвались большущий чёрт и бледный призрак. Все дружно заорали, а вдалеке в ответ залаяли собаки.

- Вы чего, обалдуи рыжие, людей пугаете? – первой опомнилась бабуля Ягодка.

Обалдуи посмотрели друг на друга и тоже заорали. Оказалось, Мишка с Тишкой засаду устроили, один - в угольном ящике, а другой - в ворохе пустых мучных мешков.

- Там, это, - начал чёрт Мишка. – Стража по-птичьи петь перестала и ворочается уже.

- Ну, тогда, Василиска, бросай фонарь и наперегонки с нами. Никому не отставать, – скомандовала бабуля.

Бежали быстро. Уже не было смысла прятаться, главное успеть добраться до ворот, пока стража совсем не очнулась. А бывшие соловьи уже поднимались кучками, с трудом стоя на трясущихся ногах и придерживая друг друга. Егорка с восхищением смотрел на отца, который на плече нес своего тёзку и подталкивал держащегося за бок деда Егора.

Ещё не отошедшие ото сна стражники шарахались в стороны от несущейся пыльной толпы, во главе которой бежали чёрт и призрак. Бабуля Ягодка, несмотря на свой преклонный возраст, летела по мостовой - только лапти сверкали.

Только что поднявшегося стражника у ворот с ног снёс призрак Тишка. И у Егора стало легко и радостно на душе. Всё вырвались! И бабулю с дедом вызволили. Теперь-то всё будет хорошо. У Егорки словно второе дыхание открылось, а следом и третье.

Когда добрались до леса, уже светало. Егор с немалым удивлением приметил, что капризная царевна Василиса ни разу во время их побега не пожаловалась. Как дошли до оврага, Егорка почти не помнил. Он валился с ног от усталости, как, наверное, и все остальные.

***

Егор проснулся далеко за полдень. Мальчик потянулся и ойкнул. Всё тело болело от вчерашнего бега.

Бабуля суетилась, накрывая плетёный стол. Леший в этот раз расщедрился - в три раза больше еды приволок. Наверное, обрадовался, что бабуля вернулась. Родители Егора с Василисой умывались у ручья.

- О, внучек проснулся, – обрадовалась бабуля. – Ты мой герой ненаглядный.

- Ба, а где Мишка с Тишкой?

- Да они рано утром ушли. В озере отмыться, да, говорили, мамке помочь молоко продавать.

Мальчику стало завидно. Вот у кого жизнь идёт своим чередом. Они не беглецы – живи себе, как и раньше. Но тут же Егорка устыдился своих мыслей. Как же, как раньше? А Антон богатырь? Братья же во всём ровнялись на своего дядьку, а он предателем оказался. Нет, теперь, как раньше вряд ли будет.

С другого конца оврага вышел дед Егор с охапкой сухого хвороста. Он подмигнул внуку и присел к столу.

- Дед, а про бабу Кулю ничего не слышно?

- В остроге её не было, – нахмурился дед Егор. – Значит, не поймали. Найдётся моя Акулина.

Когда обедали, Егор всё бросал взгляды на Василису. Сейчас и не скажешь, что он царская дочка. Сидит по-простому, без церемоний, уминает дары леса. Обычная городская девчонка. Задумчивая только. Но так подумать – ей даже хуже чем всем остальным. А она ничего – держится.

- Ну, что, родненькие мои, – начала бабуля Ягодка. – Низкий поклон, что вызволили нас с дедом Егором из лап злодейских. И теперь уж не секрет, что Кощей бессмертный жив и, мало того, свил гнездо в царском тереме.

- Ну, так надо выманить его! – сжав кулаки, вспылил Иван кузнец. – А вы, маманя, царя и избавите от чар Кощея. А там народ поднимется. Впервой, что ли?

Василиса всхлипнула, а бабуля Ягодка почесала нос.

- Ты, Ванюш, осади. Сами только выбрались. Хочешь нас опять к Кощею послать? Да и не всё так просто. Егорушка, ты-то чего молчишь? Ты ж, милай, сам всё видел.

- А чего я видел? – испугался Егорка, что бабушка говорит про ту вылазку в Тёмный лес. Хотя чего теперь скрывать-то.

- Василисушка, а где же он прячется, Кощей этот, – спросила Марья Искусница.

- Не прячется он, а на виду ходит. Я-то поначалу и не понимала, что с папой происходит. А он на меня и не смотрит. Будто нет меня в тереме. Да и голос другой стал – холодный. А уж как услыхала, что ваша бабуля его Кощеем назвала, так всё на места и стало. Забрал Кощей царство и под видом папы правит, – сказала Василиса и заревела.

- Ну-ну, – обняла её Марья Искусница. – Всё образуется, всё пройдёт.

Егор приоткрыл рот. Вот так! Он-то думал, что Кощей с Антоном связан, а тут царь!

- Да как же такое случилось? – возмутился отец Егора. – Куда же Антонха смотрел?

- Да заодно они, – всхлипнула Василиса. – Ходят, шушукаются.

- Вот видите, маманя, – с укором протянул Иван кузнец. - А вы меня всё Антоном попрекали. Какого чина, каких высот добился. А он предатель.

- Ну,… ну ошиблась, – смутилась бабуля Ягодка. – Ты-то что возмущаешься? Добился, не добился, а Машка тебя выбрала.

- Ну, да, – согласился отец Егора. – Только, что дальше делать будем. Что, Кощей так и будет над нами царём? Так народ его враз раскусит и за вилы похватается.

- Кто знает, что он удумал, – заговорил молчаливый дед Егор. – Только ещё несколько сараев под остроги переделывают. Строители наёмные понаехали. И землю возят телегами.

- Куда?– спросил Егорка.

- Не куда, а откуда. Нам из острога много видно не было, но из сарая землю везут.

- Что-то ищут? Клад! Нет, ход роют. Тоннель под терем царский, – улыбнулся Егор, но взглянув на Василису, сделал хмурый вид.

- Да зачем Кощею подземный ход, он и так в тереме, – вздохнула мама Егора. – Казематы подземные готовит. Народ дубравский недовольный сажать.

- Тоннель, говоришь, – задумчиво сказала бабуля Ягодка, глядя на Егора. – А что, Василиса, Афанасий перстень на руке носит, светящийся такой.

- Перстень носит, но… не светящийся.

Бабуля удовлетворённо кивнула.

- Ой, а что же мы пленника не покормили, – всплеснула руками Марья Искусница.

- Перебьётся, – хмуро сказал Иван кузнец.

- Иди, принеси, – хмуро глядя на сына, сказал дед Егор. – Заодно и допросим.

Кузнец приволок своего тёзку, связанного по рукам и ногам, и вытащил бумажный кляп, превратившийся в мокрый комок.

- Ай, ой, что ж вы творите, – почти захныкал Ванька Дурачок, разминая затёкшие челюсти. – Вы понимаете, что своими действиями можете сорвать всю мою работу. Что царь Афанасий скажет?

Егорка ожидал, что Ванька Дурачок начнёт оправдываться, умолять отпустить. Но тут изобретатель увидел Василису.

- Ваше высочество. Вот хорошо, что я вас встретил. Так сказать, из первых уст услышите. Всё это, какое-то безобразие. Я этих людей, конечно, уважаю и их труд важен для Дубравского царства, но нельзя же так, честное слово.

Василиса всхлипнула и строго посмотрела на Ваньку Дурачка красными от слёз глазами.

- Я нисколько с себя вины не снимаю, – продолжал он. – Да, я помог разрушить стену острога. Но это было исключительно ради спасения печатного механизма, для создания коего ваш папенька меня и нанял. Эти… уважаемые люди могли испортить рычаг, а я не мог этого позволить. Прошу, так царю Афанасию и передайте. Ведь ещё столько не допечатано. И, прошу заметить, рычаг, в котором вам папенька сомневался, справился с поставленной задачей. Потому, как рычаг есть творение простое, но гениальное.

- А ну цыть! – рявкнула бабуля, что аж дед Егор ягодой подавился. – Ты чего несёшь, дурень? Механизму ему жалко. А царевну ему не жалко?

- А почему я должен жа… в смысле... вы о чём, бабушка?

Бабуля Ягодка задумчиво посмотрела на изобретателя.

- Ты и вправду дурачёк, что ли?

- Позвольте, ваше высочество, ну хоть вы им скажите. Чего меня вообще связали?

- А того! – воскликнул отец Егора, вскакивая, но его придержал дед Егор. – Предатель ты. Царя продал и дочку его.

Ванька Дурачок только ртом, как рыба хлопал.

- Что тебе Кощей наобещал? – грозно крикнул кузнец и изобретатель побледнел, как мука.

- Ну, что ты, Ваня, кричишь, – неожиданно вступилась Марья Искусница и, тайком подмигнув мужу, почти ласково продолжила. – Он может и сам всё расскажет. Он же не хочет, чтобы его пытали. Ну, там - иголки под ногти, пальцы с руками поломать, волосы повыщипывать.

Егорка и Василиса с ужасом посмотрели на Марью Искусницу, а дед Егор всё же подавился. Ванька Дурачок ещё больше побледнел и почти упал в обморок.

- Ну, хватит, – обрезала бабуля Ягодка. – Жить хочешь, Ванька, говори, что спросят.

Оба Ваньки согласно кивнули.

- Что за механизму ты там делал?

- Я...я...я.

- Может, Егорка какой травки успокоительной ему нащиплет? – предложила Марья Искусница и пленённый изобретатель шарахнулся от неё в сторону.

- Лучше не надо, – немного подумав, сказала бабуля Ягодка и рявкнула на изобретателя. – Ванька и сам успокоится! Да!

- Д-да. Механизм этот - печатный станок. Для скорости. Надо сто листов указа написать, так писарь неделю будет пером царапать. А так, за полдня управлюсь. Да и книги тоже можно печатать. Очень нужная вещь, я вам скажу.

- И что ж там за указ такой? – прищурилась бабуля Ягодка.

- Ну,… я не имею права разглашать. Но раз здесь сама дочка царя, а указ издан относительно её особы….

- Короче.

- Указ о выборе жениха из приезжих представителей богатых семей для нашей царевны Василисы.

- Чего!? Ты… ты… – видимо Василиса того указа ещё не видела. Она вскочила с кулаками, но её удержала мама Егора.

- Ой, извините, – растерялся Ванька Дурачок. – Я не знал, что это для вас сюрприз.

- Точно – дурень, – кивнула бабуля. – И тебе ничего странным не показалось?

- Ой, ещё бы, – оживился изобретатель. – Я ведь к царю давно с поклонами ходил. Помощи просил в изготовлении печатного механизма. Но, как бы сказать мягко, мне отказывали. А тут недавно сам Антон богатырь к царю привёл, и мне было поручено ответственное задание – ехать за границу изучать принципы печатного искусства. Выделены были немалые средства для покупки печатного рычага и приказано распространить за границей вышесказанный указ.

- Я не поняла, меня чего - Кощей замуж отдаёт? – опять вскипела Василиса.

При имени бессмертного злодея Ванька Дурачок вжал голову в плечи.

- Ваше высочество, вы не поняли. Это ваш папенька приказал. А покойный Кощей… ну… - покойный.

Егорка совсем растерялся. Похоже, что Ванька Дурачок и не понимал, что делал. Ну, простительно – дурак же. Хотя, при его умных словах Егорка сам себя чувствовал немного недалёким. И хитрый же жук, этот Кощей - всё царство обманул.

- Так что, сами видите, у меня и в мыслях не было кого-то обманывать. Я готов не предавать огласке это недоразумение. И, ваше высочество, скажите папеньке, что механизм я восстановлю и стену острога тоже. Тем более их там много теперь.

- Кого? – встрепенулся Иван кузнец.

- Камер для содержания заключённых. Под землёй которые. Да, кстати. – Ванька обратил взгляд на Егора. – В основе копательного механизма, который я собрал для рытья тоннеля, тоже стоит рычаг. Так-то, брат, гениальная штука - рычаг.

- Всё, хватит языками молотить. – Бабуля Ягодка встала и потёрла руки. – Машка, покорми дурня и рот ему снова заткните, пока он вас с ума не свёл.

Изобретатель хотел было возмутиться, но под взглядом Марьи Искусницы притих.

- Егорка, внучек, пойдём с тобой погуляем. - Василиса тоже было поднялась, но бабуля остановила её. – Ты, Василисушка, побудь здесь. Мы быстро вернёмся.

***

Бабуля шла по лесу, не разбирая дороги. Где можно было пройти меж деревьев, там и шагала. Егорка еле поспевал за ней и удивлялся, откуда в ней столько сил. Ведь сказать, что она старая - это ничего не сказать. Даже родители старушек и стариков её только доброй помнят, а поговаривают, что она когда-то заодно с Кощеем была. Сама она об этом только не любит болтать. Так, по сказкам, только и слышали.

- Бабуля, а куда мы идём?

- Гуляем, внучек. Так думается легче.

- А, понятно, – сказал запыхавшийся от быстрого гуляния Егорка. – А что ты про Ваньку Дурачка думаешь?

- Дурак он и есть. За своими механизмами ничего не видит.

- Или умный очень.

- Или - умный, – подтвердила бабуля. – Всё одно - и те и другие в облаках витают. Кощей поманил его железкой мудрёной, а тот и побежал.

- Обманул всех злодей.

- Обманул, собака бессмертная. А уж как надеялись, что избавились от него.

Бабуля Ягодка резко остановилась, и Егорка налетел на неё сзади.

- А чего делать-то будем. Как расколдовывать царя будем, бабуля.

Бабуля пристально посмотрела на внука.

- Нету в Дубравке колдовства,- сказала он а и вздохнула.

- Да как нету, ба?! – вскипел Егорка. - А Кощей в царском тереме под видом царя? Ты ж сама говорила. Что ж это такое, как не колдовство!?

- Не знаю я, милай, а колдовства нет, и не может быть.

- Ты чего-то темнишь, бабуля, - обиделся мальчик. – Давай рассказывай, или я обратно в овраг к мамке пойду.

Бабуля Ягодка как-то сразу сникла и постарела, что ли. Она присела на поваленное дерево, поросшее мхом, и с тоской поглядела на внука.

- Я расскажу, Егорка. Только поклянись, что никому не расскажешь. Ни друзьям, ни родителям.

Тут Егорке стало страшновато. Когда он с мальчишками клятвы друг другу давали – это были детские клятвы; не сойти мне с этого места, или провалиться мне сквозь землю. Эти клятвы они чаще всего сами нарушали, но под землю так никто и не провалился. А тут Егорка и не знал, что сказать бабуле. Ведь, похоже, тайна, которую она хочет открыть, совсем не детская и проваливанием под землю не отделаешься.

- Я… я никому не скажу.

- Не скажешь, – эхом повторила бабуля Ягодка. – Ради мамки не скажешь.

У мальчика по спине пробежал холодок.

- Ты же знаешь, что я Машку, маманю твою, в лесу младенцем нашла. Так вот, это был не наш лес. В Тёмном лесу я её подобрала.

Егорка открыл от удивления рот. Вот значит как. А то он не раз задавался вопросом - как же так, потерялся младенец в лесу, а родители не нашлись. Не такое уж Дубравское царство и большое, чтоб детей без следа терять. Мамка… и в Тёмном лесу!

- Бросили её, – мрачным голосом проговорила бабуля. – И я не хотела брать. Потому что сила в Машке скрыта великая.

- В ком, в мамке сила? – не понял Егорка. Что она командовать умеет, это он знал, но про какую силу бабуля говорит?

- Сила - что колдовство изничтожает. Я, как только к младенцу подошла, так сразу почуяла, что колдовать не могу. А Машка лежит на лопухах в простынке тонкой и мне улыбается, ручками машет. Испугалась я, Егорушка, и бегом оттуда. Уж когда к Хлебному мосту добралась, почуяла, что снова сила волшебная в руках появилась. И хотела уж уйти, а вспомнила глазки малышки... и улыбку. А там, в лесу, звери или ещё кто похуже. Да ежели бы я ушла, то хуже зверя была бы. Плюнула я на всё и вернулась. Думала, принесу домой, может, какой мамке в деревнях отдам. А не смогла, Егорушка. Так она смотрела и пальчиками маленькими за меня держалась. И ну его, это колдовство, подумала я, можно же просто человеком жить, как и другие. Вот так-то.

У Егора аж голова закружилась. Ну, ничего себе. Его мама - самая красивая умная и… и теперь ещё волшебной силой обладает. Верней не силой, а наоборот. Так вот откуда у Егора способности непонятные!

- Вот так, Егорушка, и жили мы с Машкой. Только росла она, и сила её росла, и вскоре во всей Дубравке, куда бы я ни пошла, колдовство перестало действовать. Ты понимаешь? Ведуны-то сразу почуяли, что их обряды действовать прекратили, но вида не подавали. Всё так же и ворожили у Хлебного моста. Только и нечисть с Тёмного леса носа перестала сюда совать. Кто они без колдовства? Так - зверушки диковинные. Я думаю, Машку оттого и бросили в лесу, потому что чуяли, чем пахнет её сила. А для нас, это вроде и защита стала. Никто не колдует, значит – никто. Не мы, не они.

Егорка вдруг представил бабулю, бегущую по Хлебному мосту с младенцем на руках. Это же здорово, что она маму Егора спасла. Получается, и его тоже спасла.

- Ба, как ты по мосту-то прошла? Там же охрана стоит.

- Ой, да чего там, - отмахнулась, смутившись, бабуля Ягодка. – Мукой за собой присыпала.

Да, подумал мальчик, наверное, так половина Дубравки в Тёмный лес за грибами ходит.

- А зачем из этого тайну надо было делать? Это же какая защита для царства. Это мамке не швеёй, а воеводой у ведунов надо быть.

- А Машка и так защищает. Сама не знает, а защищает. А узнай другие, так могут какую-нибудь пакость сделать, да из того же Тёмного леса. Плохих людей и без колдовства навалом. Да и сама Машка может глупостей натворить, геройствовать начать. А так - сама не колдует и другим не даёт. Зато швея хорошая. Потому-то я тебе и говорю беречь эту тайну.

И тут до Егорки дошло, почему бабуля ягодка не смогла Василисиной маме помочь. Её только колдовство могло излечить, а над всем царством, невидимым сводом, висела защита Марьи Искусницы. Понял мальчик, как тяжело было его бабушке видеть, как умирает царица Милана. Царь ждал от неё колдовства. А колдовства в Дубравке больше нет.

- Люди-то простые ничего не заметили, – продолжила бабуля Ягодка. - А Кощей понял, что бессилен, злиться начал. Я-то думала, он с отчаяния свору свою собрал и на Дубравку двинул и сгинул по-глупому. А нет, задумал что-то, гад. А теперь, видишь, что и живой оказался и в терме царском сидит.

- Подожди бабуля, а как же у меня получается на людей чары наводить, ну и травы искать.

- Я ж тебе говорила. Это не колдовство, а умение. У тебя его больше, чем у других и всё.

- Ну, может, у Кощея тоже умение есть просто так, без колдовства, личины чужие на себя напялить. Как одежду какую.

Бабуля поменялась в лице. Она привстала, погрозила кому-то пальцем и снова села.

- Точно, Егорушка. Есть же этот,… как его зовут-то? Да так и зовут – Личина. Ох, я колода старая. Совсем всё позабывала.

- Бабуль, ты о чём? Кого зовут?

Бабуля Ягодка вскочила и почти приплясывала возле внука.

- Зверь есть такой. Не местный. Не водятся у нас такие. Личиной их называют. Вот, с их помощью можно чей угодно облик принять, и без колдовства, главное.

- Ух, ты. Чего только не бывает, – удивился Егорка. – Это что ж, получается, Кощей мог с этим зверем царя…. А как вообще это происходит? И обратно как вернуть?

-А вот этого, милай, я не знаю. Или знала, но забыла. Но книга знает.

- Какая книга? – не понял Егор.

- Мудря книга. – Бабуля Ягодка взъерошила волосы внуку. – В избу мою нам надо.

- Там стражник.

- Ничего, управимся, – подмигнула старушка.

До бабулиной избы добрались быстро. Егорке, когда издалека увидел старый дуб, даже чуть взгрустнул. Вроде, недавно отсюда ушли, а уже столько произошло, что как будто и давно. К избушке подходили тайком. Не тропой, а перебегая от куста к кусту, и чуть не наткнулись на стражника. Тому видимо стало скучно в дозоре стоять и он, найдя корзинку у бабули во дворе, ходил по лесу и собирал грибы. Оружия при стражнике не было. Егорка его сразу признал – парень жил в Дубравке на соседней улице. Он в дружину недавно был принят, молодой – усы только стали пробиваться.

Бабуля Ягодка толкнула локтём в бок Егорку, подмигнула и, указав на стражника, провела большим пальцем себе по горлу. Мальчик отрицательно замахал головой, но бабуля только ухмыльнулась.

- Лежи тут, – шепнула она и встала в полный рост.

Стражник, увидав старушку, растерялся, уронил корзинку, его взгляд заметался в поисках какой-нибудь палки.

- Стой, кто идёт?! – крикнул стражник.

- Да ты чего, внучек, не признал, что ли? – ласковым голосом пропела бабуля Ягодка. – Я ж тут живу. Ты ко мне пришёл полечить чего?

- Стой, говорю. Не велено… это самое….

- Чего не велено? – бабуля приближалась к стражнику, по дороге сорвала какой-то сухой цветок и растёрла его в руке.

- Это… приказано…

Чего приказано стражник договорить не успел. Бабуля сдунула с руки растёртый в порошок цветок ему в лицо. Парень так и замер, как статуя. Егорка, выбежав следом за бабулей, восторженно смотрел на застывшего стражника.

- Ого! Ба, а чего это ты сделала? Покажешь?

- Рано тебе ещё сильными травами пользоваться. С твоим озорным даром ещё беды наделаешь.

Мальчик пальцем ткнул стражник и тот покачнулся. Будто притворялся застывшим.

- Ладно, внучек. Торопиться нужно. Что-то чует моё сердце неладное.

Перед тем, как зайти в избу, бабуля забежала в сарай проверить козу Искорку с козлёнком Иванушкой.

- Ты гляди, кормил скотину-то. Хозяйственный стражник. Молодец.

- А он очнётся? – спросил Егорка.

- Очнётся, не переживай. Прочихается и к вечеру, как новый будет.

Поздоровавшись с седым вороном, который так и не проснулся, мальчик с бабушкой вошли в дом. Бабуля Ягодка сразу сдвинула стол в сторону и отбросила половик. Под половиком оказалась крышка люка.

- Ну, Егорушка, дальше ты сам. Мне туда нельзя.

У мальчика от волнения ладони вспотели. Что это за место в доме такое, куда бабуле нельзя? Бабуля Ягодка отошла чуть в сторону и, взяв платок, завязала себе глаза.

- Открывай.

Егорка потянул за кольцо и с трудом поднял крышку. Петли скрипнули, а бабуля, зажав уши, застонала. Мальчику вдруг стало страшно. Он заглянул вниз и ничего такого не увидел. Трухлявая лестница и земляной пол.

- Не бойся внучек, лезь под пол. Увидишь книгу большую, тащи наверх. Только быстро, и ничему не удивляйся. Да и по сторонам особо не смотри. Времени мало.

- А кто там?

- Нет там никого. Так, вещи старые. Поторопись, милай.

И Егорка стал спускаться. Ветхая лестница поскрипывала под ногами, в нос ударил запах сырости. Но, как только мальчик с головой скрылся под полом, всё изменилось. Егорка чуть обратно не выпрыгнул, но сдержался. Говорила же бабуля, ничему не удивляться. А удивляться было чему. Деревянная лестница превратилась в мраморную, и пол опустился ниже, став не земляным, вы стеленным каким-то разноцветным плоским камнем. В причудливо изогнутых канделябрах горели оплывшие воском свечи, освещая довольно просторный зал. На стенах зала висело оружие, мечи, копья, щиты. Увидав в полутёмном углу зала фигуру, Егор испугался, но тут же понял, что это деревянное чучело с одетым на него блестящим доспехом. Мальчик так и не попал в царскую оружейную, но здесь, наверное, было не хуже. Мало того - это всё было бабулино, а значит... и его. Чего она раньше-то молчала?

В центре зала стоял стол, вернее не стол, а круглая каменная плита, на которой лежала книга. Прямо книжища какая-то. Большая книга в мятом кожаном переплёте, медными петлями и заклёпками. Егорка осмотрелся и, помедлив, дотронулся до книги. Гром не грянул, и доспехи не ожили. Да и книга на вес оказалась не такая тяжёлая, как на вид. Всё не так страшно. Чего только бабулю так корёжит? Ну, она-то теперь расскажет. Сейчас они не просто внук с бабушкой – у них общая тайна!

Как только голова Егорки показалась над полом, мраморные ступени исчезли, и трухлявая лесенка заскрипела под тяжестью мальчика и книги. Бабуля Ягодка сидела, свернувшись калачиком у печи, закрывая руками уши.

- Ба, я вернулся.

- Ага, хорошо, – тяжело дыша, сказала старушка. – Ты дверцу-то закрой и книгу на стол положи.

Мальчик бросил книгу и как только прикрыл люк, бабуле будто стало легче дышать. Она распрямилась и сняла повязку с глаз.

- Егорушка, милай, отойди в угол я сейчас читать буду.

- Ба, а чего там в подполе было?

- Не время, внучек, не время, – мрачно сказала бабуля Ягодка и распахнула книгу.

Егорке показалось, что по избе колыхнуло горчим воздухом. Бабуля положила руку на первую страницу, и тут же запахло горелым. Взвился сизый дымок.

- Книга, дай мне свою мудрость, – нараспев проговорила бабуля дрожащим голосом.

Егорка видел, как ей больно и хотел броситься к бабушке, но она остановила его взглядом.

- Зверь Личина! – рыкнула бабуля, и страницы книги стали переворачиваться сами собой.

С каждой страницы било синее пламя и летели к потолку искры. Руки у бабули вспыхнули, но она продолжала держать их над книгой. Наконец страницы остановились, и бабуля снова приложила ладонь. Егорка, казалось, чувствовал боль бабушки и у него ручьём текли слёзы по щекам. Да на кой нужна такая книга злая? Лучше уж глупым быть, чем такая мудрость.

Старушка неожиданно отпрянула, словно книга оттолкнула её и, прижав к себе руки, привалилась к печке.

- Всё, Егорушка, уноси её, – прохрипела бабуля Ягодка.

Мальчик сам не помнил, как бросился к люку и тащил эту книжищу в подпол. Заметил только, как книга легла на каменный стол, по стенам, в мерцающих отсветах свечей, ползли полосы теней. Словно призрачные змеи.

Когда Егорка захлопнул люк, бабуля уже пришла в себя и деловито, перевязанными тряпицей руками, расставляла по полкам баночки с мазями. В воздухе витал запах каких-то снадобий.

- Управился, милай? – как ни в чём не бывало, улыбнулась бабуля Ягодка.

- Ба, больно рукам?

- Ничего. Скоро заживёт, я мазью лечебной помазала, – подмигнула бабуля.

- А что это за книга?

- Давай не сейчас, Егорушка.

- Да как не сейчас?! Я столько лет не знал, что под ногами такое. А если бы я нечаянно туда залез и книжку взял почитать.

Мальчик на мгновение представил, как у него полыхают огнём руки и ему стало плохо.

- Ну… не залез бы и не почитал. Без моего ведома, и приказа – это обычный подпол. Хочешь, слазь огурчиков солёных достань.

- Бабуля, – с нажимом сказал Егорка. – Не темни. Нет же колдовства, сама говорила.

Бабуля Ягодка хотела было отмахнуться от внука, но, вздохнув, присела на лавку.

- Это, Егорушка, не колдовство. Когда-то я была хранительницей прохода. Дверь видел? Вот это он и есть.

- А куда он проход этот?

- Да в разные места… куда захочешь.

- Что, так прямо, раз - и в Дубравке могу оказаться?

- Не, милай… не в наш мир проход.

Прозвучало как-то страшно. Какие ещё миры то могут быть?

- А зачем туда ходить-то? – растерялся Егорка. – Тут что ли места мало?

- А почём я знаю. До меня всё это придумано и сделано. А мне, по причине моего долголетия, велено было хранить эту дверь.

В голове у мальчика всё перемешалось. Вот сейчас только новых тайн и не хватает. Живёт себе старушка – лекарь лесной. Ну, байки рассказывают про её не совсем доброе прошлое. А теперь выясняется, что она ещё какой-то проход сторожила. И кто эти люди, которые ту дверь сделали? И книга эта тоже….

- Кем велено?

- Тем, кто до нас тут жил. И отвяжись - я уж и забыла, когда это было. Кощея встретим, у него и спросишь. У старикашки память хорошая, да и живёт он подольше меня.

- А ты туда ходила, бабуль? Ну,… в эти миры?

- Вот настырный! Не ходила, а хранила. Да и давно это было. Дверь пропускает, только тех, кто знает, куда ему нужно. А таких уж, поди, и не осталось совсем. А без колдовства и мне в подпол хода нет. Видел, как меня ломало? Да и не особо хотелось бы. Кабы не нужда, не открывала бы ход.

- Ой, – вдруг вспомнил Егорка. – Ты про Личину узнала-то?

- А как же!

Тут послышалось глухое карканье седого ворона, и бабуля насторожилась.

- Бежать надо, внучек. Люди сюда идут. Стража.

И они побежали. Егорка старался как мог, но обогнать бабулю Ягодку никак не удавалось. Проворная старушка неслась по лесу, метаясь из стороны в сторону, путая следы. Мальчик уже давно заплутал и не знал, куда они бегут. Раза три он с бабушкой перебредал один и тот же ручей. Бабуля Ягодка пару раз останавливалась и, прислушавшись к стрекоту сорок, снова продолжала бег. Наконец она замерла и Егорка, не успев остановиться, чуть не спрыгнул с обрыва в овраг.

- Всё, прибыли, – сказала бабуля ничуть не запыхавшимся голосом.

В овраге стоял весёлый гомон.

- А ну, тихо там. Стража по лесу бродит! – крикнула бабуля Ягодка, и голоса стихли.

Когда спустились вниз, Егорка увидал бабу Кулю, сидящую с дедом Егором на куче валежника.

- Бабушка! – воскликнул мальчик и бросился её обнимать.

- Ох, ты ж, мой ненаглядный, – заохала баба Куля. – Исхудал-то как. Не кормят тебя в этом лесу.

Баба Куля, в отличие от сухонькой бабули Ягодки, имела пышные формы. И главным свойством в любом ребёнке, она считала, должен быть хороший аппетит. Бабуля Ягодка тоже вкусно готовила, но баба Куля готовила вкусно и много. Ну, дед Егор и Иван кузнец, под умиление бабы Кули, с этим количеством легко управлялись. А вот Егорка с мамой своим аппетитом огорчали старушку.

- Чего это - не кормят? – ревниво произнесла бабуля Ягодка. – Вон Леший сколько всего натаскал.

- Тю, это еда что ли? – усмехнулась баба Куля. – На-ка, Егорка, ненаглядный мой, пирог с рыбой. Да блины с творогом бери.

Егор огляделся. Марья Искусница у ручья заплетала косу Василисе. Царевна оглянулась на мальчика и улыбнулась. У Егорки кольнуло где-то в сердце. Странно всё как-то. Они семья и все вместе - это понятно. Но бабуля, в какой-то мере виновата, что не спасла маму царевны Василисы. Нет, конечно, болезнь виновата. Но бабуля Ягодка не смогла колдовать,… потому что мама Егора жила среди людей Дубравки. Тоже виновата… и невиновна. Голова от этого кругом. Наверное, всё могло быть по-иному. Но, так или иначе, Василиса росла без мамки. А теперь ещё и отец в беде. Неужто они не смогут его спасти? Если так, то они вдвойне будут виновны перед царевной. Или не будут? Кто они такие? Так беглецы лесные. Нет! Они семья!

Иван кузнец с улыбкой до ушей наминал пирожки из огромной корзины, счастливо моргая и пытаясь что-то сказать с набитым ртом. Дед Егор держал за руку бабу Кулю и Егорка даже не поверил, в его глазах стояли слёзы. Так-то дед Егор ни разу и вида не подал, что жена где-то в городе затерялась.

Связанный пленный изобретатель печатного механизма пытался ползти как гусеница. Но не убегал, а крался за бабочкой, сидевшей на цветке. Вот уж действительно кого происходящее мало беспокоит. Ну, в плену. Сейчас доползёт до бабочки и, как она, расправит крылья, вылупившись из своего кокона, и улетит ещё чего-нибудь изобретать.

Бабуля Ягодка подошла ближе, обтряхнула с себя листву и обнялась с бабой Кулей.

- Ну, здравствуй Акулина. Как выбралась-то? А то твой дед все уши нам прожужжал, мол, пошли спасать мою ненаглядную.

- Да ну тебя, Ягодка, болтаешь тоже. От моего если только жужжание и добьешься.

- А правда, ба, – встрял Егорка. - Ты где пряталась?

- Да в Дубрвке у подруги, что у речки живёт. Стража по городу шастает. Только пришлая, не нашенская. Где их воевода набрал? Так они меня в лицо не знают. Я уж думала к Афанасию на поклон идти, а тут такое!

- Чего – такое? – не понял Егорка.

Иван кузнец засмеялся начал что-то говорить и чуть не подавился.

- Так, говорят, ночью в городе свадьба была чёрта с призраком. Люди многие видели, как они по улицам носились со своей свитой, только пыль за ними столбом. Да и чёрт, говорят, ненашенский, огромный. Уж как гуляли! Даже царский острог разворотили. Весь город только об этом и гудит. Воевода стражу удвоил на всех воротах. И в лес обозы с солдатами поехали чертей унимать.

- Так - то мы были, – прыснул от смеха Егорка.

- А то я глупая не поняла, – хлопнула себя по бокам баба Куля. – Я, как про острог услыхала, сразу в лес подалась вас искать.

- А нашла-то как? – спросила бабуля Ягодка.

- А по дороге встретила мальчуганов двоих. Хорошие такие, упитанные. Они мне дорогу и указали.

- Рыжие?

- Ага. Я и молочка у них вам купила.

- Да, – протянула бабуля Ягодка. – Тайное место. Глядишь, так и стража к нам придёт. Поспрашает у добрых людей.

- Ма, а что с руками у тебя? – спросила Марья Искусница у бабули Ягодки, глядя на замотанные ладони.

- Да так, ничего, – отмахнулась старушка. – Ёжиков гладила.

Егорке вдруг стало хорошо. Вот они и все вместе. Будто и не было всех этих бед, будто…

- Ну, что вся семья в сборе? – вдруг сухо спросила Василиса, и все замолчали. - Так и будете, как волки в овраге жить? А царством пусть злодей правит?

Голос Василисы звенел без капли слёз. Вот что значит - царская кровь. Егорка бы так не смог подобрать правильные хлёсткие слова, да ещё и бросить их в лицо взрослым.

- Да ты погоди, девонька. Чего мы можем-то? – вздохнула баба Куля и уткнулась в плечо деда Егора.

- Права, Василисушка, – сказала бабуля Ягодка. – Делать что-то надо. Не век же нам тут куковать. Стража рано или поздно разыщет нас. Да и Леший долго не будет кормить дорогих гостей. Вон, ему половину леса зверей распугали. А царя надо спасать.

- А как?! – вспыхнул Иван кузнец, прожевав пирожок. – Людей нужно поднимать. Правильно, батя?

Дед Егор скромно пожал плечами.

- А на кого поднимать? – спокойно сказала бабуля Ягодка. – На царя? Кроме нас, поди, никто и не догадывается, что Кощей в тереме царском. Стражу увеличили, так потому, что ярмарка скоро. Купцов от лиходеев охранять. А что по улицам и лесу шастает – так оттого, что черти с призраками совсем обнаглели. В городе свои праздники устраивают. Не царь, а молодец! А вот про пропажу дочери - молчок. Никто ничего не слышал. Не поднимется народ. Сами люди нас изловят и на верёвке на суд приволокут, как бунтовщиков.

- А чего делать-то, маманя? – почти всхлипнула Марья Искусница и обняла за плечи Василису. – Бежать что ли?

- Бежать всегда успеем. Мы тут с Егорушкой поколдовали в лесу. – Бабуля Ягодка подмигнула внуку. – И узнали, как Кощей в терем попал.

- Так что же ты молчишь, – воскликнул отец Егора.

Все вскочили с мест. Даже Егору стало интересно – он-то не видел, что в книге написано.

- Есть такой зверь – Личина. Зверь заморский, редкостный, – начала бабуля Ягодка. – Уж не знаю, как его Кощей изловил, потому как Личина - зверь невидимый. Так вот, если кто схватит Личину и подведёт вплотную к тому, чей облик принять хочет, то … и принимает его облик.

- А свой отдаёт?

- В том то и дело, что нет. Кощей поверх себя натянул личину царя, а самого выгнал.

- То есть, как выгнал? - не поняла Василиса. – Где папа?

- Царь Афанасий теперь в невидимом облике Личины скрыт. И как… где-то я читала, слова и воли своей не имеет, оттого, что является пленником этого зверя. Глупого и … невидимого.

- А как всё вернуть? – почти плача воскликнула Василиса. – Как обратно всё сделать, не читали?

- Читали, – понурив голову, сказала бабуля Ягодка. – Так же, - подвести Личину к Кощею и всё станет на свои места. Только где ж её найти. Мало того, что Личину не видно, так она, может, где в погребах Кощеем спрятана.

Тут Егора словно кольнула. Как всё завертелось-то. Столько вопросов было, а тут отгадки посыпались. Значит, на правильном пути. А ведь правда где-то рядом крутится, почти на языке. И вся эта картинка разноцветной мозаикой стеклянной сложится… и царь найдётся. И тут Егора осенило.

- Я знаю, где царь Афанасий! – воскликнул мальчик. – Я его на картине Юстиниана видел.

- Да на его картинах, ненаглядный мой, чего хочешь можно разглядеть, – сказала баба Куля, и дед Егор согласно кивнул.

- В том то и дело, остальное размазня, а царь как живой, – обиделся Егор. – Я уж не знаю чего у Юстиниана со зрением, но чего-то он там видит. А я … чувствую.

- Да брось ты, сынок, – насупился Иван кузнец. – Так вечно что-нибудь напридумаешь.

- А ты слушай сына! – вдруг вскричала бабуля Ягодка. – Слушай и гордись тем, кого воспитал. Он может такое чувствует, что нам и не снилось. Это тебе не железо молотком мять.

- Ну, чего ты, маманя, сразу, – растерялся Иван кузнец. – Чего нам, на картине что ли царя искать?

- Да не на картине, – удивился Егор непонятливости взрослых. – А в лесу, который Юстиниан рисовал. Что у нас в лесу появилось недавно, смотрит тайком изверей пугает?

- Откуда мы знаем, – сказала мама Егора. – Мы из города. Что было, что появилось - ты толком-то скажи, сынок.

- Ба, ну ты объясни.

- А чего объяснять, Егорушка. Милай, ты мой! Полдела сделано уже. Это ж и впрямь царь со зверем Личиной по лесу бродит. Смотрит и ждёт, когда мой внучек нам неразумным всё растолкует. Нашли мы царя! Осталось только поймать.

Все радовались. Даже Василиса утирала счастливые слёзы. Егорка тоже как-то растерянно радовался. Не привык он, когда его хвалят. Силой он не схож с отцом и умом с бабулей, а таки удивил всех.

- Да похвали ж ты сына, дурень, - толкнула в бок Ивана кузнеца бабуля Ягодка. – Или боишься, что в вашем роду не только тебя люди на улицах славить будут.

- О чём это вы, маманя, - нахмурился отец Егора.

- Про твою удаль молодецкую. Рассказывай, не темни. Сыну надобно знать, что папаня не всегда героем был.

Иван кузнец сник и отвёл Егорку в сторону. Мальчик растерялся – какие ещё ему тайны хотят раскрыть?

- Ну,… сынок… ты же слышал, что про меня все говорят. Вроде всё правда, да не совсем. Ну,… про колокольню, что я держал, пока люди выбегали. Так-то мы по дурости с Антохой поспорили, что я голыми руками смогу её разворотить. А что люди внутри были, я не знал. Так и держал, пока не разбежались.

Егорка стоял, открыв рот. А папаня-то озорником был.

- И про бычка тоже приврали люди. Спор был. Опять же с Антохой. И бычка трёхгодовалого я поднял, только пастуху это не понравилось. Он-то собаку и спустил. Так я с бычком на руках почти через весь город и бежал.

- А бычка-то почему не опустил? – удивился Егорка.

- Не знаю, со страху, наверное.

Иван кузнец посмотрел в глаза сыну, и они засмеялись.

***

Как действовать - решили скоро. Причём идею подал Ванька Дурачок. Говорит, в воде мы тоже особо не видим, однако, рыбу же ловим. Так почему для невидимого зверя не использовать рыболовные сети? Правда, где Личину искать никто не знал, лес-то большой. Но Леший, свистом отозвав бабулю Ягодку в сторону, сказал, что звери лесные уже научились чуять и не бояться невидимой чуды - юды. И птицы могут прощебетать, прокаркать, прокукукать, где Личина прячется. Осталось только сетей побольше найти. Ну, тут уж все догадались. У рыбаков, конечно, можно, но они не отдадут. А вот Водяной мог поделится. Он этого добра много натаскал в озёрах.

Идти по лесу толпой было опасно - стража могла увидеть. Сороки донесли, что возле избушки бабули Ягодки сидит засада и у болот отряд кружится. Бабуля взяла с собой Егора, да Ивана кузнеца и пошли к озеру.

Уже подходя к владениям водяного царя, Егорка услыхал, как на воде кипит работа. С десяток русалов таскали по воде брёвна, поваленные бобрами, и ладили порушенную плотину. Так-то обычно редко увидишь столько русалов в одном месте. Вечно они под водой чем-то заняты. Вот и теперь они лишь раздражённо поглядели на незваных гостей и продолжили работу. Сам водяной царь сидел на листьях кувшинок, в дальнем конце озера под тенью нависшего дерева и наблюдал за своими подданными, лишь изредка отгоняя хвостом подплывающих черепах.

Бабуля Ягодка подошла к берегу и свистнула Водяному. Тот вяло махнул перепончатой ладонью.

- Чего надо? – Неожиданно у самого берега вынырнул русал и Иван кузнец чуть не сел в прибрежный ил.

- Не груби, карась, – весело подмигнула бабуля Ягодка и указала на Водяного. – Позови вон того пузыря зелёного. Разговор есть.

- Не пойдёт он. В делах весь.

- В делах, говоришь. Чего у вас тут произошло?

- Дождём озеро налило, плотина и не выдержала, – неохотно ответил русал.

- Ты Водяному кем приходишься, карась.

- Не карась я, а сын царя.

- Похож. Плыви, говорю, к папане и волоки сюда. Дело срочное.

Русал булькнул недовольно и нырнул, а через мгновение всплыл уже возле Водяного. Водяной царь появился не сразу. Это понятно, чего к непрошеным гостям вприпрыжку бежать. Да и не по чину торопиться.

Водяной не спеша выбрался на камень, где обычно загорает Сонька русалка. Егор первый раз так близко Водяного видел. Так, - обычный пузатый старичок в годах, только вместо ног хвост рыбий, чешуйчатый. Да волосы зеленью отдают. Не жаловал Водяной двуногих. Терпеть - терпел, рыбачить давал, но так, чтобы не наглели. А общаться не желал.

- Ну, здравствуй, чуда водяная, – весело поздоровалась бабуля Ягодка. – Ты уж извини, что от дел неотложных тебя отвлекли.

Водяной сурово нахмурил брови и указал пальцем на Ивана кузнеца.

- При нём говорить не буду. Этот двуногий крючья для удочек куёт. Сколь неповинной рыбы от него полегло.

- Чего вы! Я ж кузнец только. Я и рыбу не люблю, – начал возмущаться отец Егора.

- И-ги-ги! – залилась смехом бабуля Ягодка. – Ванька, тебя и здесь не привечают. Ну, что ты за человек такой? А Рыбу любить надо. Говорят, голова от неё лучше думает.

- Да ну вас, – обиделся Иван кузнец.

- Правильно, иди погуляй, пока взрослые поговорят, – крикнула вслед уходящему кузнецу бабуля Ягодка. – Только ягодки красные не ешь. От живота тебя потом лечи.

Егорке стало неловко. Его смущало, как бабуля всегда насмехалась над его отцом, когда другие восхищались его умениям. А тут и вовсе мальчика оставила на переговорах, а отец ушёл.

- Дело такое, Водяной. Кощей вернулся, – начала бабуля.

Водяной царь заворочался с боку на бок, а внутри его будто бы вода заплескалась.

- Слыхал, – проворчал Водяной. – Мне-то что с того?

- А то. Кощей когда ещё обещал озёра твои осушить? А память у него хорошая.

- Чего надо-то?

- Да малость самую. Сети рыболовные, что у рыбаков твои русалки потаскали, дать попользоваться.

- Не дам. Опять рыбу без меры губить будете.

- Да уймись ты, жаба водяная. Ты что меня не знаешь? Говорю, по лесу сети ставить будем.

- На зверей, что ли? – нахмурился Водяной.

- На людей. Кого покрупней - на уху, помельче - на жарёху, – мрачно сказала бабуля Ягодка и Водяной довольно забулькал.

- Ладно, Яга, – со смешком сказал Водяной, глядя, как поморщилась бабуля. – Берите. Вон, под поваленным дубом. Только уговор - сожгите потом сети.

- Договорились!

- Есть ещё просьбы? – великодушно спросил водяной царь.

- А где Сонька? – почему-то спросил Егорка и Водяной нахмурился.

- Да приходил тут один… двуногий. Что-то наплёл русалочке легковерной. Она теперь, дура, и носа из-под воды не кажет. Одни беды от вас, – сказал Водяной и нырнул в озеро.

Из леса вышел Иван кузнец с перепачканным в красном соке лицом. И протянул горсть синих ягод.

- Сынок, а это съедобное, – спросил он, виновато поглядывая на бабулю Ягодку.

- Ешь, чего тебе будет, – со вздохом сказала старушка. – И пошли сети забирать. Делов ещё невпроворот.

Сети до оврага еле донесли. Иван кузнец тащил огромный спутанный ком, то и дело цепляясь за ветки. А бабуля Ягодка шипела на него, чтобы тише возмущался. Вниз спускать сети не стали. Надо было ещё их размотать и залатать.

Как раз подошли Мишка и Тишка с новостями. А новости были невесёлые. Кощей, видимо, понял ошибку, что всерьёз не воспринял всю эту разбойничью шайку в овраге. Может, им никто бы и не поверил, а вот пропавшая Василиса - это другое дело. Да и тем более он что-то затеял с её сватовством. Слух по городу пошёл, что это те самые черти с призраками во время своей свадьбы утащили уважаемую семью кузнеца Ивана. А такого царь Афанасий стерпеть не мог. И теперь к лесу подтягивались не только царские стражники. Всем, кто пожелает участвовать в спасении, переодетый Кощей пообещал награду. А Колокол Иннокентий Дмитриевич денег не пожалел - нанял человек пятьдесят, чтобы вызволить из беды своего товарища по торговле - Марью Искусницу. Так что времени оставалось мало, и скоро вся Дубравка ринется в лес и притащит беглецов к ногам Кощея.

Сети были изрядно потасканы, а кое-где и подопрели. Но все, даже Василиса и, временно отпущенный Ванька Дурачок, как могли, зашивали и стягивали дыры в сетях.

- А точно Личина в эти сети полезет? Это зверь, а не рыба какая, – переживала Марья Искусница.

- Насколько я знаю, - даже глупее рыбы, – сказала бабуля Ягодка. – И Леший обещал, что звери будут гнать Личину в ловушку.

Когда солнце почти закатилось, работа была доделана.

- Всё, всем спать, – сказал Иван кузнец, разминая от непривычной работы руки. С рассветом поднимемся.

- Да, долгий будет день, – задумчиво проговорила бабуля Ягодка и, погладив по голове Василису, добавила. – Тяжёлый будет день.

***

Утром беглецы разделились на группы и сети поделили. Дед Егор и баба Куля остались в овраге. Старые они уж по лесу бегать. Ваньку Дурачка тоже оставили, хотя он рвался помогать. Егорка уж совсем уверился, что изобретатель городской из-за своего большого ума глупым кажется. Слишком он уж бесхитростный, стремиться всему миру помочь. А люди, по простоте душевной, не понимают этого и глупым его считают. А кто и пользуется, как тот же Кощей. Иван кузнец поначалу оттаял и хотел в помощь тёзку взять, а тот на радостях вознамерился бубенцы на сети ставить. Вроде как сразу слышно, что кто-то попался. Слышно-то всем, но и дружине царской тоже. И срочно было решено Ваньку Дурачка не брать с собой, пока он чего в лесу не удумал.

Места, где чаще всего звери чувствовали Личину, подсказал Леший. Он то и дело отзывал бабулю, посвистывая и покрикивая из-за кустов. Иван кузнец с Марьей Искусницей, захватив охапку сетей, пошли на охоту в сторону чертенячих болот. Мишка с Тишкой отправились к озёрам. Там Леший передал - людей чужих видели. А рыжие братья вроде не в бегах. Попадутся, так скажут, что сети сушат. Егорка с Василисой и бабулей Ягодкой побежали к окраине луговины, что вела к реке Колючке.

Василиса совсем стала на деревенскую девчонку похожа. Мишка и Тишка из дома принесли простое застиранное, латаное платье. Дед Егор царевне лапти сплёл. Егорка поглядывал на девочку и уже чувствовал, что не робеет перед ней, так как раньше. Да и царевна нос не задирала. Будто вся вредность дома осталась. Когда Василиса оглядывалась, Егор скромно опускал взгляд. Ему даже казалось, - хорошо, что разговаривать не велено. Ну, вот о чём сейчас с царевной говорить? Даже если она и одета по-простому.

Бабуля Ягодка всё время прислушивалась к щебету птиц. Сетей им досталось немного, и нести было легко. Когда прибыли на место, бабуля указала среди каких деревьев натягивать ловушку. Управившись, Егорка отошёл в сторону и покачал головой.

- Это ж надо каким… глупцом быть, чтоб эти сети не заметить? – глядя на Василису, прошептал Егорка.

- Сам-то больно умный, – вдруг яростно зашептала Василиса. Видно зацепило её, что отца глупцом называют. – Вот увидишь, освободим папу, я ему всё скажу.

Егорка поджал губы. Вот так – только стал доверять царевне, а она сразу – папе расскажу. Ведь если бы не Егорка, так, наверное, и сидели бы в овраге, от страха дрожа. Выходит, что он умный. А она… она… да обычная девчонка она, даром, что царевна.

- Личина не привыкла, что на неё охотятся, – строго прошептала бабуля. – Да и зрение у неё не очень. Всё внучата, уходим в кусты и ждём.

Ждали долго. Егорка уже весь извёлся. Хотелось как-то действовать, а тут лежи себе и жди. Мальчик уж и муравьёв пересчитывал и облака в небе. Тайком всё же на царевну поглядывал. А Василиса сорвала охапку ромашек и лепестки по одному выдёргивает. Гадает, что ли? Егорка про себя усмехнулся. На любовь, что ли? И у мальчика покраснели уши.

- Тихо, – бабуля Ягодка приложила ладонь к уху и прислушалась к стрёкоту сороки. – Происходит чего-то.

- Что, бабушка? – заволновалась Василиса, стряхивая с себя лепестки. – Неужто в сети кто попал?

- Ага, попал, – нахмурилась бабуля Ягодка. Сорока застрекотала снова. – Чёрт болотный попал в сети Машки и Ваньки. Визг чертяка поднял, что зверьё попряталось.

Ещё сорока бабуле передала, что на чертячий крик из леса стражники царские прибежали. Но бабуля Ягодка успокоила внука, - отец с мамкой успели скрыться. Сети только не уберегли.

И снова ждать. Егорка уж придрёмывать начал, когда сорока вновь застрекотала. Бабуля Ягодка заволновалась. Она приложила обе ладони к ушам, и даже воздух зачем-то шумно нюхала.

- Гонят миленькие. Гонят.

- Кого гонят? – Василиса в волнении теребила край косынки и тоже слушала сороку.

- Личину гонят звери в сети приозёрные. Лишь бы рыжие обалдуи не оплошали.

Егорка тоже внимательно прислушался. Как бабуля этих птиц понимает? Трещит сорока по-своему, по сорочьи – ни слова не разобрать. Видимо такого дара у Егора нет.

- Ага… ага, – переводила старушка с птичьего на человечий. – Ну, давай! Заворачивай! Ну, куда ты. Эх! Ну, за малым. Что ты будешь делать!

- Что там, бабуля? – не выдержал Егорка.

- Ушла Личина, – в сердцах махнула бабуля рукой. – Лось на рогах почти донёс её до сетей. Так увернулась. А лось нет. В сетях весь укутанный лежит. Ничего, Леший распутает.

- А папа мой где? – почти плача проговорила Василиса.

- Ну-ну, милая, ты это прекрати, – погрозила пальцем бабуля Ягодка и снова прислушалась. – Гонят. Снова гонят. К нам гонят!

- А чего делать-то! – воскликнул Егорка.

- Ждать, милай, ждать.

Ждать пришлось недолго. Лес наполнился шумом. Сначала средь ветвей пронеслась птичья разномастная стая. Стая чирикала, свистела, каркала, ухала и шумела крыльями. Потом побежали звери. Волки с лисами, зайцы и кабаны, олени и лоси ломились сквозь деревья с жутким треском. Василиса в страхе попятилась, а Егорка уже подумал по-быстрому на дерево забираться, когда звериная стая разделилась и стала окружать их кольцом. Только бабуля Ягодка стояла в полный рост и смотрела на зверей с какой-то весёлой яростью. Егор понимал, что звери не просто так бегут, забыв о своей вражде друг с другом. Их гнал Леший - хозяин лесной. Тот самый скромный старичок, пугающийся общества людей. Да, так сплотить зверьё лесное – это не дар - травки по лесу собирать.

- Вот он! - вдруг воскликнула бабуля Ягодка. – Вот он, зверь Личина.

Егор и Василиса пытались рассмотреть среди лесных животных эту самую Личину. Да как увидеть невидимое?

- Где, бабуля.

- Да вот же, – указала старушка на надвигающуюся к сетям стену зверей.

Пыль только столбом стояла, да палые листья метались. Вдруг сети натянулись, как парус, дёрнулись, один край сорвался с крепления и, вот уже по земле катается непонятный ком – рыболовная сеть набитая лесным мусором, ветками и листьями. Бабуля, взвизгнув, бросилась плашмя на этот ком и тут же отлетела в сторону.

- Чего стоим, внучата?! – рявкнула она. – Давайте помогать.

Бабуля Ягодка с Егором и Василисой навалились на это бьющееся в ловушке нечто. Оно толкалось, перекатывалось, не проронив при этом не звука. Егорка не мог понять, что же он такое держит. А вдруг оно кусается? Бабуля про такое не говорила, хотя, может, запамятовала. Василиса, сразу видно, была в ужасе, но всё равно вцепилась в сеть и держала, как могла.

Тут раздался медвежий рёв. Стена зверей расступилась, и на поляну вышел Леший с огромным медведем. Личина в сетке, услышав рёв, тоже чуть успокоилась.

- Я говорил – поймаем, – торжественно улыбался старичок. По сравнению с медведем он казался маленькой игрушкой.

- Ну, лесная душа, кто ж в тебе сомневался? – тоже заулыбалась бабуля.

- Только это, я говорю, зверей надо отпускать. А то уже косо друг на друга посматривают.

- Ну, и на том спасибо. Дальше уж мы сами управимся. Я бы тебе в ножки поклонилась, да занята немного.

Леший свистнул, и звери кинулись врассыпную, а птицы спорхнули с ветвей и улетели.

- Чудная зверина, я говорю, – кивнул старичок на сеть с Личиной и погладил медведя. Медведь довольно заворчал, видимо думая, что это его похвалили. Василиса в страхе смотрела на косолапого. Да, заметил Егорка, на ярмарки поменьше размером привозят.

Тут из леса выскочил Тишка, но, увидав медведя, рванул обратно, сбив с ног брата.

- Ну, я говорю, пойду я, – скромно пролепетал Леший и, кивнув медведю, скрылся с ним в кустах.

Странный всё-таки, лесной хозяин. Такой силой звериной управляет, а людей боится. Рыжие братья, озираясь, снова выглянули из кустов.

- Чего, поймали, что ли? – осторожно спросил Мишка.

- А то ты не видишь, – оттолкнул брата Тишка и бросился к пленённой Личине. – Ух, гадина хитрая. Мне лось на ногу из-за тебя наступил.

- Ты думай, чего говоришь-то. Ведь царь перед тобой, – сказал Егорка, глядя на Василису, которая от злости стала покрываться пятнами.

- Ой, чего это я, правда, – втянув голову в плечи, сказал Мишка и получил от Тишки подзатыльник.

- Ладно,… папу мы поймали, – сказала Василиса, взяв себя в руки. – Дальше-то что делать.

- Ну,… - бабуля Ягодка замялась. – Дальше, как и задумывали - к Кощею подобраться и... что-нибудь придумаем.

- Так себе - план, – усмехнулся Тишка. – Кощей-то совсем глупый. Так и ждёт нас.

- Ага. А этого… царя как тащить, – указал на сеть Мишка. – Он же невидимый. А вдруг снова убежит?

Егору тоже сначала казалось, что дальше всё пойдёт как по маслу. А трудности ведь только начинаются.

- С Личиной проще. Тот зверь легко приручается, – сказала бабуля Ягодка и двинула лаптем по сгнившему пню. Пень развалился, приподняв на корнях пучок земляных червей. – Личина червячков любит.

Старушка ухватила извивающегося червяка и сунула руку в сеть. У Егорки холодок по спине пробежал. Личина-то невидимая, а вон как больно пинается. А ну как у неё длиннющие зубы. И она ими, невидимыми, незаметно – хрум бабулину руку. Но Личина ничего такого не сделала.

- Вот видите, – сказала бабуля и скормила зверю ещё горсть червячков. – Теперь и сеть можно попробовать снять.

Просто-то как. Егорка про себя усмехнулся. Вот бы со всеми зверями так. Дал то, что они любят и всё, только пальцем помани - побегут следом. Можно было бы и медведя так приручить. Хот конечно неизвестно, что выбрал бы медведь – горсть малины, или ладонь, в которой она лежит. Да, с Личиной проще. Поэтому они мало где водятся. Доверчивые слишком. Только вот царь, теперь наевшись червей, точно бабулю не простит.

Бабуля Ягодка осторожно потянула край сети, высвобождая зверя Личину. Егорка и рыжие братья, на всякий случай, замерли на изготовке. Вдруг побежит. Одна Василиса безмолвно стояла, вцепившись побелевшими пальцами в сетку. Личина походила на подброшенную вверх кучу лесного мусора. Бабуля, охая, стала обирать со зверя прилипшие ветки и листья. Царевна, всхлипнув, бросилась помогать.

- Папочка, ты меня слышишь? – сквозь слёзы забормотала Василиса. – Я знаю, слышишь. Всё будет хорошо. Мы тебя освободим. Слышишь? И Кощея этого прогоним.

Егорке стало как-то не по себе от слёз царевны, ему тоже комок к горлу подкатил. Конечно, освободим, думал он. Конечно, прогоним.

Наконец Личина была освобождена от мусора. И Егорка понял, что много раз видел эту невидимую зверину. Невидимая она-то невидимая, а всё же не прозрачная. Как сквозь тонкий лёд смотришь. Сколько раз Егор, ощущая на себе взгляд Личины, видел шевелящиеся листья и веточки, искажённые прозрачностью этого необычного зверя. Чего только она рядом всё время ошивалась? Неужто царь и правда всё слышит под личиной этой Личины.

Василиса несмело коснулась дрожащего марева и зелёная листва, видимая сквозь Личину, заколыхалась. Егорка тоже протянул руку. Зверь на ощупь оказался как студень и был тёплым.

- Я тебя червячками буду кормить, – вздохнула Василиса. – Ты только возвращайся, папочка.

Тут зверь Личина под рукой Егорки вздрогнул. На поляну выбежали Иван кузнец и Марья Искусница. Мама Егора пыталась сорвать с рубахи мужа репьи, но тот лишь отмахивался.

- Беда! – сказал запыхавшимся голосом отец Егора. – Батю с маманей Кощей поймал.

Бабуля Ягодка всплеснула руками, а Егорка вдруг ощутил какую-то пустоту внутри себя. Неужели опять Кощей верх берёт?

- Как же так?

- Не знаем, – сказала Марья Искусница. – К оврагу пробрались, а там дружина кольцом стоит.

- Может, успели скрыться? – спросил Мишка.

- Может, – кивнул Иван кузнец и опустил взгляд. – Пропало всё. Бежать надо.

- Зачем бежать? Чего мы зря Личину ловили? – возмутился Тишка.

- А чего, поймали, что ли? – удивился отец Егора, глядя по сторонам, пока не увидал мутноватую прозрачность Личины. – Эх ты ж! Ну и гадость.

Марья искусница протянула ладонь. Личина заворочалась, но не увернулась.

- Ну, и как нам дальше быть, маманя? – обратился Иван кузнец к бабуле Ягодке.

- Тут подумать надо.

- Хватит думать. Действовать надо.

- А, не подумавши, мы враз Кощею в лапы попадём. Слишком мы много шума наделали. Кощей теперь, наверное, из терема и носа не покажет.

- Как же - не покажет, – вздохнула Марья Искусница. – Вон он, на окраине леса у старого колодца в шатре с Антохой сидят. Ждут, когда нас из леса выкурят.

- А ты откуда знаешь? – удивилась бабуля Ягодка.

- Так мы, когда от оврага уходили, наткнулись на дозорных, – сказал Иван кузнец. – И от них по краюшку леса бегом. Да чуть к старому колодцу не выбежали. А эти сидят, чай из самовара попивают.

- Ну, вот! – обрадовалась бабуля Ягодка. - Чего ждём? Теми же путями обратно ведите, пока Кощей от чая разомлел.

Сердце у Егора отчаянно забилось. Вот так приключение. С самим Кощеем на битву идти! И пусть воители неважные, зато - смелые. Нет, ну страшно конечно. Но тут отец – самый сильный кузнец, мама – красивая и противоволшебная, мудрая бабуля, да и они, хоть и дети, а на что-нибудь сгодятся.

- Я говорю, не получится, – вдруг раздался голос Лешего из-за кустов.

- Чего не получится? – спросил Иван кузнец, озираясь по сторонам.

- Дружина царская оцепила ту окраину леса. Я говорю, не пройдёте.

- Может, силой прорвёмся, – предложил Тишка.

- Куда там силой. У них оружие, – в отчаянии воскликнул Иван кузнец и ударил кулаком по дереву. Дерево заскрипело и осыпало всех листвой. – Да что же всё против нас!

- Не раскисай, Ванька, – буркнула бабуля Ягодка. – Придумаем что-нибудь.

- А давайте на себя эту Личину натянем и невидимыми проберёмся к Кощею! – хлопнув себя по лбу, воскликнул Тишка.

Егор даже чуть воспрянул духом. А вдруг так можно?

- Ну, ты думай, чего говоришь, – отмахнулась бабуля Ягодка и сняла ещё одну веточку со зверя Личины. – Тоже хочешь по лесу червячков под пнями искать. Да и царём там занято.

- А, может, сдадимся Кощею? – предложила Марья Искусница. – А когда нас к нему подведут, мы как бросимся.

Даже Егорке этот план показался странным. Как это сдаться? Только что готовы были в бой идти. А если не подведут близко к бессмертному злодею?

- Ты, Машка, умная, – как бы поддержала Егора бабуля. – Но Кощей тоже не дурак. Он на нас Антоху натравит, а потом скажет, что погибли мы геройски от рук лесной нечисти. Ой, беда! Не знаю я чего делать.

Рыжие братья переглянулись, а Василиса вот-вот готова была зарыдать.

- Я говорю, есть одна мыслишка, - вновь раздался голос из-за дерева. – Может, чего и получится, я говорю.

- Ты если чего знаешь, лесная душа, так говори сразу! – вспыхнула бабуля. – И выйди ты к людям! Надоел со своими прятками.

Лесной старичок, робко опустив взгляд, спрыгнул с дерева.

- Ну! – почти хором крикнули Иван кузнец и Марья искусница, чем чуть опять не спугнули лесного владыку.

- Я говорю, малец ваш – Егорка ход указал.

Все уставились на недоумевающего мальчика. Он бы тоже уставился, если бы мог. Неужто у него есть ещё какая особенность, о которой он не знал.

- Кощеевыми тоннелями, я говорю, надо идти.

Кощеевы тоннели. Егорка помнил эти слова, да вот не помнил откуда. То ли на улице слышал, то ли баба Куля в сказках своих упоминала.

- Вспомнил, – отмахнулась бабуля Ягодка и легонько пнула Личину. – Те тоннели ещё дед царя Афанасия велел зарыть. Где их теперь искать.

- А я помню! – воскликнул Иван кузнец. – Мне маманя рассказывала. По этим тоннелям Кощей мог куда угодно попасть.

- Ну. Потому и зарыли. Только внучок мой тут причём?

Егорка пожал плечами.

- Бабуль, а чего это за тоннели такие?

- Тоннелей тут много было. Древние они, ещё до людей были.

Егорка вздрогнул. Опять это – до людей были. А кто тут был до людей-то? Что за нелюди?

- Волшебные тоннели, – продолжала бабуля Ягодка. – По ним и правда, куда хочешь можно было попасть. В этом мире, – с нажимом добавила старушка и многозначительно посмотрела на Егора. – А Кощей их позже своим именем назвал. Что толку-то? Нет тоннелей.

- Я говорю, есть, - топнул ногой Леший и посмотрел на Егора.

И тут мальчик понял, что имел в виду лесной хозяин.

- Яма, что ли, в лесу? Так это не я, это… мы.

Вот так дела! Неужто и правда в жизни всё происходит неспроста. Искали придуманный разрыв - корень в месте, которое от нечего делать указал Егорка, а отрыли спрятанный Кощеев тоннель.

До Мишки и Тишки тоже дошло, что они не последние участники этих поисков.

- А чего этот тоннель прямо к старому колодцу ведёт? – тихо спросила Василиса.

- Ведёт-ведёт. Он куда захочешь, ведёт, – радостно ответила бабуля.

До ямы пробирались окольными путями. Тут и там сновали группки людей. Но Леший их отвлекал, поднимая в стороне птичий гам, или эхом голося по лесу. Личина не отставала от беглецов, следуя за горстью земляных червей.

Куча земли, выброшенная из ямы, уже начала порастать мелкой травой. Егорка стал на краю и посмотрел вниз. Дождями подмыло земляные стены ямы, но воды внизу не было.

Бабуля Ягодка шумно втянула воздух носом.

- Ишь ты, не попутал, лесная душа. И в правду - тоннель Кощеев.

- Я-то чего. Я говорю, это ваш малец.

Егорка почувствовал, как у него загорелись уши.

- Чего дальше-то делать? – спросил Иван кузнец.

- Чего-чего. Вниз полезай, Ванька, – указала бабуля Ягодка и пробивай дыру глубже.

Пробивать не пришлось. Как только отец Егора спрыгнул на дно ямы, камень под его ногами покачнулся и ухнул вниз. Кузнец скрылся в проломе с головой.

- Ванечка, ты как? – воскликнула мама Егора.

- Нормально, – гулко ответил Иван кузнец. – Куда тут дальше-то.

- Жди нас, – крикнула бабуля Ягодка и посмотрела на детей. – Может, останетесь?

Егорка и Василиса сурово посмотрели на старушку.

- Ну, нет, так нет. Тогда помогите Личину столкнуть.

Леший лезть вниз категорически отказался. Перепачкавшись в земле, беглецы спустились в яму, которая стала в два раза глубже. Бабуля Ягодка сорвала с камня какую-то поганку, перемесила со слизью, которой стены покрыты и намазала руки. Ладони старушки засветились бледным призрачным светом. Все удивлённо зашумели.

Вообще, когда бежали в это место, Егорка представлял Кощеевы тоннели в виде древнего, заросшего паутиной, коридора с горящими факелами. Вместо этого они оказались в каменном мешке с проломом в потолке. Под ногами хлюпала грязь от просочившейся сюда воды, в которой плавал лапоть Лешего. Бабуля подошла к одной стене, на которой была нарисована или нацарапана большая ладонь, на которой пальцы были по кругу – десятка два не меньше. Такие, что ли, лапы были у тех кто до людей жил, с сомнением подумал Егор.

- Чего дальше-то? – снова шепнул Иван кузнец.

- Вот заладил, – усмехнулась бабуля Ягодка. – Дальше ты, Ванька, нас поведёшь.

- Я?

- Ты-то должен помнить старый колодец. Сколько раз по молодости тайком от меня с Машкой там встречались.

- Ага, тайком, – буркнул Иван кузнец. – Спрячешься от вас, маманя.

- Ну, вот и покажи нам свою память. Лапу приложи к нарисованной, и думай о колодце.

- Да я уж не помню, какой он, – возмутился отец Егора.

- Не думай, как он выглядит. Думай о встречах с Машкой.

Иван кузнец зажмурился и, под пристальный взгляд Марьи искусницы, коснулся нарисованной ладони. Сначала ничего не происходило. Но потом стена как бы засветилась и стала таять.

- Ну, детишечки мои. Взялись дружно и вперёд! – почти крикнула бабуля Ягодка. – А вы, рыжие обалдуи, сожмите кулаки. На бой с Кощеем идём.

***

Кто бы ни говорил, что Кощей уж слишком умный, а не просчитал он, что беглецы вот просто так, сзади объявятся. Да и беглецы-то сами такого не ожидали. Только что стояли в душной и сырой пещере, а тут на тебе - на свежем воздухе и у царского шатра. Иван кузнец всё ещё ошарашено глядел на свою руку, которая таким волшебным образом их перенесла сюда.

А Кощей? А что Кощей? На вид, так царь Афанасий. Сидит в креслице деревянном на подушке и чай из самовара потягивает. Рядом Антон богатырь, гад предательский, прямо на земле расселся. Смотрят прямо на лес, не сводя глаз. А у леса народ дубравский толпится.

Егорке было страшно. Вот в такой момент в сказках всё и решается. Добро торжествует. Зло повержено и униженно убегает. Но они-то не в сказке. Что дальше-то будет? И, видно, страшно всем. И, видно так же, что никто не отступит, что бы дальше не произошло. Бабуля подтянула к себе зверя Личину и, кивнув остальным, крикнула:

- Ну, снова здравствуй, старикашка бессмертная.

Кощей в образе царя Афанасия поперхнулся и чуть стакан не уронил. Антон богатырь вскочил и схватился за палицу. И тут Кощей скрипуче рассмеялся.

- А. Явились. Что ж вы так долго скрывались? Я уж заждался.

А по глазам было видно, что не очень рад встрече Кощей. Антон шагнул вперёд, но бессмертный остановил его.

- С чем пожаловали? Я смотрю, и дочку мою привели и Личину беглую.

- Морду мы тебе пришли бить царскую! – неожиданно крикнул Тишка.

- А получится, и пинков надаём, – добавил Мишка.

Егорке вдруг стало весело. До этого тяготило что-то. Сам Кощей перед ним, которого люди из поколения в поколение боятся, да ещё под личиной царя. А эти запросто обзываются, и побить обещают. Так ведь за этим и пришли!

- Твои что ли родственнички? – раздражённо спросил у Антона Кощей.

Тот смутился и кивнул.

- Мишка! Тишка! Домой идите. Не место вам тут, – прикрикнул Антон на рыжих братьев. – На кого мамку оставите, коли чего?

- А ты о мамке не беспокойся, – зло крикнул Мишка. – Ты и её и семью нашу опозорил.

- Да! – тоже крикнул Тишка. – Балабол ты, дядя Антон. Ну, ничего, мы доделаем то, чем ты хвалился. Не ты, так мы Кощею наваляем.

- Ай, молодцы, обалдуи! – воскликнула бабуля Ягодка. – Вперёд соколики. Ванька, Антоху на себя бери.

- Взять, – мрачно сказал Антону Кощей.

И началась битва. Ну, как сказать - битва? Антона богатыря встретил отец Егора. Он неуклюже, но всё же перехватил руку с палицей и крутанул. Палица выпала и Марья Искусница тут же отбросила её в сторону. Егорка с Василисой сначала замешкались, не зная, что делать. Они-то в больших драках, тем более со взрослыми, ещё никогда не участвовали. Кощей, грозно зарычав, бросился на Мишку с Тишкой, но, видя, что они не испугались, резко свернул и побежал к шатру. У шатра он остановился и выставил вперёд кулак с красным перстнем.

- Стоять! – крикнул Кощей. – Испепелю.

- Брешет, - усмехнулась бабуля Ягодка. – Бейте его.

Перстень Кощея лишь тускло поблёскивал. И Егорка вдруг понял, что перед ними обычный старик, прячущийся под обликом царя, и без перстня он ничего не может. И самые главные участники этого сражения это мама Егора, которая лишает перстень волшебной силы и Антоха с Иваном кузнецом. Егор побежал на помощь к Мишке с Тишкой, по дороге пнув Антона под колено. А у отца Егора с предателем богатырём тем временем шла борьба не на шутку. Антон-то в боевых делах был ловчее. Он ускользал от рук Ивана кузнеца и долбил его кулаками, только гул стоял. Иван же пытался ухватить вёрткого богатыря и сжать, как медведь лапами. Марья Искусница била по спине Антона какой-то жердью, правда, иногда попадая по мужу.

- На меня гоните! – кричала бабуля Ягодка рыжим братьям, сдерживая Личину.

Кощей оказался юрким стариком. Он бегал вокруг шатра, увиливая от Мишки с Тишкой. Пару раз он столкнулся с Егором, и мальчик пытался ударить Кощея, но промахивался. Наконец Василиса подставила ножку своему мнимому отцу и он, пропахав носом землю, остановился у ног бабули Ягодки. В это время Иван кузнец наконец ухватил Антона богатыря и сжал так, что у того кости затрещали.

- Всё! Наша взяла! – воскликнула бабуля Ягодка и толкнула на поверженного Кощея зверя Личину.

Мутная прозрачная масса обволокла бессмертного злодея. Личина заколыхалась, стала переливаться разными цветами и вдруг из неё выпали два человека. Кощея Егорка узнал сразу, таким он запомнил его в своих видениях. Только вот царская одежда ему теперь была мала, и выглядел Кощей смешно в коротких штанишках и узком кафтане. Будто скоморох в детскую одежду ряженный. Рядом с земли поднялся настоящий царь Афанасий, только пожёванный какой-то, лохматый, глаза дикие и одежда порвана. Личина, выплюнув обоих, стала почти прозрачная. Не знать, так и не заметишь её.

- Ой, чего это со мной!? – воскликнул царь Афанасий, ощупывая себя. – Дочка, и ты тут?

Василиса, рыдая, бросилась к отцу. Кощей сжал кулаки и со злостью тряхнул перстнем.

- Что, одолели? – сказал Кощей, исподлобья глядя на победителей.

- Это чего, Кощей, что ли? – удивился царь и растерянно оглядел всех участников сражения. – Антон, богатырь ты мой верный, ты чего с кузнецом сцепился? Не видишь, вон Кощей, как живой стоит. Или у меня с глазами чего? А Василиса?

Видать и вправду царь сквозь Личину ничего не видел и не помнит, что произошло. Антон богатырь тем временем лягнул Ивана кузнеца и, вырвавшись, отбежал к Кощею. Богатырь виновато посмотрел на царя и опустил взгляд.

- Да что же твориться такое? – возмутился царь Афанасий. – Сплю я, что ли? Объясните-то, люди.

- Не спишь, Афоня, – зло сказал Кощей и вновь поднял кулак с перстнем, но лишь бессильно опустил его. – Не спишь, а царство чуть не проспал. А ведь как всё хорошо получалось.

- Па, он меня замуж хотел отдать! – завыла Василиса.

- Что? – вскипел царь. – Антоха, чего стоишь-то. Двинь ему.

Но Кощей лишь отвесил лёгкую оплеуху богатырю предателю.

- Чего стали-то? – выступила вперёд бабуля Ягодка, засучивая рукава. – Добиваем злодея. Всё, Кощей, поправил Дубравкой и хватит. Ушло твоё время.

- Дед Кощей, а если тебе зубы выбить, у тебя новые вырастут? – крикнул Тишка.

- Или так и будешь всю бессмертную жизнь мочёные сухари сосать? – добавил Мишка.

Как хорошо обзываются, с завистью подумал Егорка и тоже засучил рукава. И все бросились на Кощея, даже ничего не понимающий царь Афанасий. Можно, конечно, подумать, что легко старика, хоть и бессмертного поймать. Но не тут-то было. Антоха, даром что предатель, а кроме Ивана кузнеца кулаками никого не бил – отталкивал только. А вот Кощей не стеснялся. Егорка пару раз получил по лицу. Даже щёку перстнем оцарапало. Но в пылу драки он этого не заметил.

- А ну назад! – вдруг заревел Кощей, и все остановились.

Кощей замер у края старого колодца, костлявой рукой держа за волосы Егорову маму, и прижимая маленький нож к её горлу.

- Время уходит, – безумно вращал глазами бессмертный старик. – Вам-то что. Всё одно вам конец скоро.

- Ты Машку-то пусти, – осторожно проговорила бабуля Ягодка. – Сам виноват. Правил бы и правил – никто бы подмены и не заметил. Зачем было Василису трогать?

- Править вами? – воскликнул Кощей. – Много чести, вам – червям, жить под моей властью справедливой.

При упоминании червей, царь Афанасий задумчиво нахмурился, пожевал губами и тряхнул головой, словно прогоняя наваждение.

- Весь этот смотр женихов был задуман, чтобы заманить побольше богатых сыночков из разных стран. А там… подземные казематы уже почти готовы были. А царьки и богатые купцы за своих отроков порвали бы Дубравку на части. Испепелили бы дотла. Ох, как я этого хотел. Но, видимо, не сейчас... Я подожду, и ваши внуки узнают мой гнев. - Тут Кощей снова замешкался, будто испугавшись чего. – Время уходит. Время…

Вдруг, со стороны леса раздался шум. Люди, стоящие в оцеплении брызнули в разные стороны, когда через деревья, ломая кусты, стеной пошли лесные звери. Впереди звериной стаи скакал верхом на лосе сам лесной хозяин Леший. Совсем осмелел старичок.

Тем временем отец Егора, воспользовавшись шумихой, подкрался сзади и бросился на Кощея. Тот зарычал и замахнулся ножом на Марью Искусницу, но руку неожиданно перехватил Антон богатырь. Кощей вывернулся из рук обоих и, злобно шипя, толкнул маму Егора. Для мальчика время словно замерло. Всё происходило, будто увязло в густом киселе. Иван кузнец тщетно пытался поймать за руку жену, Антон богатырь растерянно смотрел на оскалившегося Кощея, а Марья Искусница смотрела на Егора и падала в чёрное жерло колодца.

Егорка закрыл глаза. Он помнил – мама не умеет плавать. Вокруг кричали и толкались. Когда мальчик сквозь пелену слёз посмотрел на колодец, мамы уже не было. Иван кузнец заламывал руки старику Кощею. Бабуля Ягодка кричала на царя и рыжих братьев, показывая на верёвки шатра. Егор растерялся. Он боялся даже подумать, что с мамой может случиться беда.

Вдруг что-то произошло. Воздух наполнился алыми всполохами, по земле поползли рубиновые ветвящиеся нити. Отовсюду стекался свет и устремлялся к перстню Кощея. Камень перстня наливался силой. Силой, которую чувствовал и Кощей. Он легко встал с земли, как ребёнка скинув с себя Ивана кузнеца, и захохотал. Страшное волшебство перстня вернулось. Это означало только одно - защиты Марьи Искусницы больше нет…. Егоровой мамы больше нет.

Алая молния ударила в сторону надвигающейся звериной стаи. Лось под Лешим споткнулся и кубарем полетел по земле, подминая под себя лесного хозяина. После ещё одного удара молнии лесное зверьё бросилось врассыпную.

- Ну, что, теперь ваша очередь.

Кощей исподлобья посмотрел на смельчаков, пытавшихся его победить. Теперь на бессмертном злодее были не обноски царя, а чёрные доспехи и развивающийся плащ. Шрам на щеке старика налился кровью. Небо потемнело. Свинцовые тучи в мгновение ока поползли над головой, грянул гром и шквальный ветер сорвал шатёр и унёс в сторону леса. Кощей протянул кулак с алым перстнем, но молния не сожгла смельчаков, а рассыпалась искрами, словно ударившись о невидимый шит. Бабуля Ягодка, выставив вперёд скрюченные пальцы, кричала сквозь ветер непонятные заклинания. И при вспышке молнии Егорка будто бы рассмотрел на бабуле серебряный доспех, который он видел в погребе избушки.

Ветер усилился. Бабуля раз за разом отражала огненные удары Кощея, а по лицу у неё текли слёзы. Её волшебная сила вернулась. Но какой ценой! Сквозь завывания ветра Егорка услышал, как Иван кузнец велит всем бежать. Мальчика потащили за руку. Рядом бежал царь Афанасий, прикрывая собой Василису. Мишка тянул хромающего Тишку. Алые молнии ползли змеями, вспахивали землю и разбивались о невидимую стену, построенную бабулей Ягодкой, и осыпались шипящими искрами.

Всё рушилось. Всё погибало. Вся весёлая и беспечная жизнь Егорки развалилась в одно мгновение. И никто уже не может защитить его от этой беды и осознания, что, возможно, это всё произошло по его вине. У мальчика перед глазами возник последний взгляд мамы. И Егорка остановился. Остальные в пылу бега не сразу заметили, что мальчик повернул обратно.

Егор шёл к своему врагу и больше не боялся его. Откуда-то пришло понимание, что теперь его очередь защищать других. Он сможет. Сможет, во имя мамы. Она столько лет была защитницей этой земли и в Егорке есть её волшебная сила. Мальчик прошёл мимо, застывшей статуей бабули Ягодки и, нисколько не сомневаясь, шагнул сквозь тёплую пелену её защиты.

Вокруг пылала земля. Дождь с шипением заливал вспучившуюся землю, но ветер раздувал пламя. Егор шагал вперёд, чувствуя, словно крылья раскрылись за его спиной, будто силой наполняется тело, и горящая земля стонет под мощью его тяжёлой поступи. Он верил в свою силу, как и в то, что сможет одолеть Кощея.

Бессмертный злодей жёг перстнем всё вокруг и вдруг увидел маленького наглеца, идущего навстречу. Кощей усмехнулся, посмотрел в глаза Егорке и вдруг испугался. Он видел во взгляде мальчика ярость, ненависть и обиду, но ни капли страха. Кощей смотрел на мальчика, но чувствовал, что к нему идёт богатырь из древних сказаний, олицетворение несокрушимой мощи. Кощей смотрел в глаза своей смерти и его руки опустились. Нельзя заглядывать в глаза мальчику, который может внушить всё, что угодно.

Ветер на мгновение стих, и дождь загасил остатки огня. Кощей отступил, споткнулся и чуть не упал, но всё не спускал с Егорки взгляда. Вдруг сквозь тучи пробился луч солнца, а на свинцовом полотне неба мелькнул белый клочок. Белая тряпица кружилась, приближаясь всё ближе. И тут Кощей оступился и отвёл глаза. Не был злодей простым человеком и сразу понял, что все его страхи – это просто морок, наведённый мальчиком. И вновь перстень стал наливаться красным светом. Кощей поднялся. И Егорка в тоже мгновение понял, как он мал и ничтожен. И все его придуманные чувства - лишь детская игра в страшной взрослой жизни. И мальчик остановился. Кощей поднял кулак, и капли дождя на его доспехах превратились в пар. Перстень пульсировал, как живой и, за мгновение до удара молнии, над Егором промелькнула тень, и на Кощея рухнул корабль.

Егор стоял, открывши рот. Только что он понял – его играм не место в этой жизни. И неожиданно перед ним возник большой корабль, который он, наверное, представлял, играя в пиратов, стоя на шатающейся сломанной телеге без одного колеса, представляя вокруг себя бушующее море. Неужели у Егора есть и такая способность – оживлять мечты?

Шторм вокруг корабля утих мгновенно. Свинцовые тучи чёрным пеплом осыпались вниз, и яркое летнее солнце отразилось в лужах на земле. Белый парус корабля обвис, а сам корабль, заскрипев, неожиданно завалился на бок. С борта, ругаясь, посыпались люди в нарядных богатых одеждах.

- Никого не зацепило? – спросил у Егора один человек из летающего корабля.

И Егорка узнал его. Это был тот самый незнакомец из леса с рыбьими глазами, которого мальчик отправил искать дворец в лесной чаще.

Тут подоспели бабуля и отец Егора.

- Понимаете, – начал оправдываться рыбеглазый. – Ветер поднялся…

- Верёвки давай! – заорал Иван кузнец и принялся отдирать якорь от корабля. Ему стали помогать прибежавшие Мишка с Тишкой.

Бабуля, скрючив пальцы, махнула руками, и якорь с толстой плетёной верёвкой и куском доски отлетел в сторону.

- Что вы делаете? – хотел было возмутиться рыбеглазый, но под суровым взглядом кузнеца отступил.

Бросить верёвку в колодец не успели. Неожиданно вода в нём стала прибывать и выплёскиваться через край каменной кладки. И в тоже мгновение из колодца показался водяной царь с Егоровой мамой на руках. Он передал свою ношу Ивану кузнецу, как-то смущённо булькнул и, бросив взгляд на рыбеглазого, скрылся в колодце.

По бледному лицу Марьи Искусницы стекала вода. Отец Егора коснулся посиневших губ жены и тихо завыл.

- Мама, – шептал Егорка сквозь слёзы. – Мама…

Так не должно быть… так не может быть… ведь можно же что-то сделать?

И тут Егора словно молния Кощеева поразила. Он знает! Так же, как и в поисках трав, по какому-то внутреннему толчку, мальчик делал правильный выбор. И теперь он знал, что нужно делать.

Егорка сорвал с пояса мешочек и вытащил смешного человечка – выручай корень, да помогай камень и подбежал к отцу с мамой.

- Сотри в порошок, – сунул Егорка корешок отцу.

Кузнец растерянно повиновался. Егорка перемешал получившийся порошок и высыпал в рот Марье Искуснице. Ничего не произошло. Руки у Егора затряслись. Он затравленно посмотрел на опустивших взгляды людей и побрёл к колодцу. Но, пройдя пару шагов, мальчик услышал тяжёлый вздох и крики.

- Жива!

И Егор, не стесняясь слёз, заревел в полный голос.

***

Вот такая история произошла с обычным, или не очень обычным мальчиком. Но, в любой истории, даже после счастливого конца, должно быть продолжение. Ведь жизнь не замирает после финальных слов повествования.

Марья Искусница, к счастью родных, быстро поправилась и не утратила своих волшебных свойств. Как только мама Егора ожила, колдовать у бабули Ягодки больше не получалась, как бы она не крючила по волшебному пальцы.

Кощей после падения корабля исчез, как и его помощник Антон. Мишка говорил – он лопнул от злости, Тишка – сам себя молнией испепелил. Но вслух боялись признаться, что Кощей просто сбежал. Остался только помятый перстень, который позже царь Афанасий велел Ивану кузнецу сжечь в своей кузнеце. Чтобы в следующий раз неповадно было молниями сверкать.

Летающий корабль, конечно же, не был сотворён Егором из своих фантазий, но без мальчика тут не обошлось. При первой встрече в лесу со странным незнакомцем, Егор отослал его к лесному озеру. И там рыбеглазый Ромуэл (такое у него имя) повстречал русалку Соню. Оказалось он тоже русал, но только из морских. Какой-то принц глубинный. А морские русалы, как известно, иногда могут себе ноги отращивать. И Ромуэл влюбился в озёрную русалку и решил исполнить предсказание, которое ждала Соня – явиться к ней на корабле с белыми парусами. Принц, поставив на колёса корабль, ехал на сватовство к Соне и озёрному владыке Водяному, пока их не поднял в воздух ураган вызванный Кощеем.

Царь Афанасий с бабулей Ягодкой вроде помирился, но всё равно держались как-то на расстоянии друг от друга. Знал бы царь всю правду. Но правду бабуля и Егор решили сохранить в тайне. Не хотел мальчик ещё раз маму терять.

Кстати, о том, что произошло, царь с детей взял слово молчать, под угрозой, что лично выпорет на площади перед людьми, если хоть что-то расскажут. По мнению Егора, это была страшная угроза. Если бы царь перед всеми похвалил – то была бы слава и почёт. А вот лично на площади ещё ни один царь никого не порол. Такой дурной славы и внукам бы хватило. Тайна – так тайна. Но царь Афанасий тут же сам её нарушил. И пред всеми горожанами рассказал историю, которая не была похожа на правду. И самое обидное Егору, Мишке и Тишке там места не досталось.

По рассказу царя, в Дубравке завелась нечисть иноземная. И с нею люди, дружно взявшись справились на отлично. Нечисть повержена и отправлена в Тёмный лес. А листовки с поддельным указом о смотре женихов придумал и сделал какой-то Микитка, который тоже отправлен вслед за нечистью. Люди сначала гадали, что же за Микитка такой, да сами и додумали. То ли хромой, то ли косой со скобяного переулка, а, может, рыбачьего ряда. В общем - неважно, главное, наказали возмутителя. Про Ваньку Дурачка царь не сказал ни слова. Оно и правильно – что с изобретателя взять.

А обманутым злодеем Микиткой купцам и их детям царь Афанасий вместо руки своей дочери пообещал лучшие торговые места на грядущей ярмарке. Колокол Иннокентий Григорьевич так вдвойне был счастлив, и место хорошее и с Марьей Искусницей договорился на пошив платьев чудных раскрасок.

И самое главное - царь сообщил новость о том, что Кощей жив. Злодей, пользуясь суматохой, хотел пробраться во дворец. Но Антон богатырь ценой своей жизни не допустил этого. Народ, конечно, испугался, но не сильно. Не первый раз бессмертный старик пытается народ обидеть, но толку мало. Антона, само собой, жаль – настоящий богатырь был.

Егору было обидно. Ну, хоть парой слов о нём и друзьях обмолвился бы царь. Даже Антоху изменника выгородил. Ведь всё почти рассказал, кроме того, что Кощей какое-то время вместо него правил. А бабуля Ягодка поддержала царя. И про Антона, - говорит, народу нужны герои. Пусть никто не знает, что он предатель. А вернуться Антон теперь не посмеет. И про правление Кощея чего болтать, зря только народ баламутить. Пришёл Кощей, получил пинка и обратно в лес. А то, что жив, по мнению бабули Ягодки - это даже, наверное, и хорошо. А то в последнее время другие государства стали на Дубравское царство косо поглядывать. Земли-то плодородные и опасность с Тёмного леса не грозит. А теперь Кощей, сам того не желая, границы Дубравки охраняет.

Зверь Личина после этих событий пропал. Наверное, по лесу где-то бродит и червячков ищет. Про Лешего Егору бабуля Ягодка сказала, что у него всё хорошо. Подлечится немного и будет, как новенький.

А Кощеев тоннель Егор с рыжими братьями всё же закопал. Но метку на всякий случай оставил. Мало ли, может, пригодится.

***

Егорка сидел на камне у озера в ожидании водяного царя и бросал хлебный мякиш в воду. Мальчик пришёл поблагодарить Водяного за маму. Егор думал о том, что произошло за последнее время. В первую очередь, он обрёл друзей, ну, и веру в свои силы. А сколько было волшебных, необычных, непонятных и захватывающих событий и всё это с ним. Жалко, что рассказать никому нельзя – царю обещали. То, что у него дар, дар очень нужный и почти волшебный, он понимал. Лечить это хорошо, но к жизни возвращать это даже бабуля Ягодка не может. И дело не только в камушке и корешке. Тут сила особая нужна. И, как оказалось, эта сила у Егора имеется. Научиться бы ей пользоваться.

Хорошо, что всё это страшное приключение закончилось. Хотя, конечно остались вопросы и какие-то нехорошие предчувствия. Куда пропал Кощей и когда вернётся? Что вернётся – про это никто и не сомневается. И что означали слова бессмертного старика о том, что время уходит? Это, вроде, и детям известно. А Антон богатырь? Как ни крути, а ненависть у Егора он не вызывал. Почему-то только жалость. Что такого Кощей ему наобещал, что он своих предал и протащил злодея в Дубравку? И кто же всё-таки бросил маму Егора младенцем в Тёмном лесу? А кто понастроил этих тоннелей – переходов? Что за Древние тут жили и куда ушли? Бабуля Ягодка молчит. Может, и вправду забыла? Давно же было. Ну, ничего, Егорка как-нибудь это выведает.

На камень, прогретый на солнце, выбежала небольшая ящерица с синей полоской на спине. Она замерла и, смешно поворачивая голову, посмотрела на Егора.

- Не бойся, – сказал мальчик и протянул руку. – Я не обижу.

Ящерица моргнула и неожиданно забежала на ладонь. Ого, подумал Егорка, может, у него дар открылся с животными говорить? Эх, как всё-таки хорошо! Лето только началось, впереди солнечные дни, рыбалка и купание в озере. Скоро весёлая ярмарка. И, главное, все беды позади.