Chaos Hunter. Наследник забытых земель

Пролог

Они стояли на балконе пирамиды и видели огромную трещину, идущую от её основания до самой вершины. Они видели ещё пылающие турбины летучего корабля, видели, как огонь перескакивает на постройку, проникает сквозь щели внутрь.

Чёрный смерч носился по городу и сеял хаос. Здания взлетали в небо, терялись в этом смерче и возвращались обратно градом битых камней. Звучал голос смерти - крики отчаяния от осознания неотвратимого, голос, доселе асшэкам незнакомый.

Когда давно переставший выходить на связь летучий корабль вошёл в атмосферу и приблизился к городу, асшэки радовались. Радовались возвращению заблудших, потерявшихся в водах космоса собратьев. Когда корабль не стал сбавлять скорость и протаранил обитель властителей - великую пирамиду - асшэки впервые почувствовали страх. Когда ураган темноты и смерти вырвался из него и полетел в город, они в панике принялись тщетно пытаться спасти свои жизни.

— Что это? — дрожащим голосом спросил один из приближённых.

— Я не знаю, — не веря сам себе ответил повелитель асшэков Охитека Наганигабо. Но он действительно впервые за многие века не понимал, что происходит.

Вопящие горожане один за другим притягивались смерчем, навсегда пропадая в его чёрном дыму. Те, кто находились ближе к причалам пытались эвакуироваться на кораблях. Но стоило одному из них улететь на достаточное расстояние, ураган налетел на пристань и в клочья разорвал летучие корабли, их экипажи и пассажиров. А затем медленно, словно наслаждаясь моментом, полетел через разрушенный город к великой пирамиде. На нижних её этажах тем временем уже бушевал огонь.

Охитека с ужасом и печалью смотрел на приближающуюся неизбежность. Он, как и все, впервые в жизни чувствовал страх смерти, её близость. Как и все, он не знал, что жизнь асшэка может иметь конец, и сейчас был лишь в процессе осознания этой новой истины. Вечность подходила к концу.

— Мы не воины, господин, — робко заметил второй приближённый, — Мы не способны противостоять этому.

— Я знаю, — коротко ответил Наганигабо, — Я не прошу вас остаться. Вы можете попытаться спастись. Правила не предусматривают такого. Ты верно сказал, юный асшэк, мы не воины. Мы созидатели. Вы свободны.

Но ни один из трёх приближённых не сдвинулся с места. Третий, тот, что до этого соблюдал тишину, спокойным голосом произнёс:

— Мы поклялись быть вашей опорой и поддержкой навечно. Даже если вечность вот-вот оборвётся, это не освобождает нас от данной клятвы.

Охитека грустно улыбнулся и кивнул. Тёмное ничто, пустой и безжизненный смерч всё так же неторопливо полз к пирамиде, словно зная, что бежать её обитателям уже некуда. По пути он продолжал изничтожать некогда великий город, не оставляя от уже созданных им же руин и камня на камне.

Наганигабо материализовал в свои руках боевое копьё и принял боевую стойку. То, что до этого было для асшэков лишь искусством, танцем - боевое учение - сейчас он впервые готовился использовать для самообороны. Пусть это и было кощунством, выбора у правителя не было. Трое приближённых последовали его примеру.

И вот они стояли, готовясь к смертельной схватке. Четверо мужчин, скованных ужасом, но полных решимости.

Охитека Наганигабо был высок и статен. До самых плеч ниспадали его абсолютно белые волосы. Он был облачён в жемчужного цвета хитон, а ноги его были босы.

Его приближённые, привязанные к нему вечной клятвой, были одеты в лазурные, цвета ясного неба, балахоны с капюшонами, скрывающими лица. Один из них решил пренебречь традициями перед лицом неминуемой гибели и снял капюшон, обнажив лысую, покрытую бесконечно петляющим узором татуировок голову. Его молочные глаза сверкнули. Охитека не сказал ни слова, потому что то, полностью ли его приближённые наряжены в традиционные костюмы, сейчас действительно не имело значения.

— Знаете, — сказал он вдруг, — Я бесчисленное множество раз видел смерть живых организмов, многих из которых сотворил сам. Я всегда считал их частью себя, но не видел в их смерти ничего неправильного. И жил, не способный даже предположить, что подобная участь может постигнуть и меня. Как же это глупо, правда?

Приближённые не ответили. Они прекрасно знали что он чувствовал, потому как и сами чувствовали подобное.

— Повелитель! — на балкон заглянул совсем молодой паренёк. Он тяжело дышал, видно, бежал очень быстро, — Родился! Родился мальчик!

— Мальчик, — мечтательно произнёс Наганигабо, — Где он сейчас?

— Авонэко унёс его.

— Хорошо, — после секундного раздумья он добавил, — А Вэнона?

— В порядке, — успокоил властителя парнишка, хотя это уже не имело никакого значения.

И паренёк побежал дальше, оставив мужчин на балконе. Охитека смотрел на ураган, что был всё ближе и предвещал гибель. Глаза его заблестели от слёз счастья и боли.

— Сын, — сказал он, — Вы представляете? У меня родился сын.

Приближённые молчали.

Чёрный смерч приблизился к пирамиде настолько, что с балкона не было видно ничего, кроме темноты.

Глава 1

В этот день звёзды светили с небес особенно ярко. Даже чёрная дыра, доступная для взгляда обитателей планеты, казалось, немного подвинулась, позволяя лучам звёздного света долетать до Хагреитона.

Охотник - молодой парень с пепельными волосами - пробирался по пустынным барханам. Спускаясь с песчаной горы, он проскользил по крупицам, из которых она состояла, и замер. Ухо уловило едва различимый шум, звук чьего-то движения. Он оголил лезвие кинжала и почти ползком направился в сторону, откуда донёсся звук. Едва дыша, чтобы не спугнуть животное, он дополз до очередного холма и осторожно заглянул за него.

За холмом, устроившись в тени скелета гигантской пустынной рыбы, сидел огненный варан и что-то жевал. Он старался быть тихим, но ел слишком жадно, из-за чего иногда чавкал, выпуская из ноздрей клубы дыма и всплески пламени. Варан был крупным - длинной почти под четыре метра, а позолота, которая уже начала покрывать его рог на лбу, свидетельствовала о том, что зверю не меньше двух столетий. В последнее время в Хагреитонских пустынях такие животные встречались редко, а значит охотнику улыбнулась удача.

Пять тысяч лет назад, когда асшэки впервые испытали необходимость питаться, чтобы выжить, подобные монстры массово материализовались по всей поверхности планеты. Появившись в Скорбную Ночь, они принялись неконтролируемо плодиться по всем землям, ускоряя смерть всего цветущего и зелёного, принося в мир лишь пустое и тёмное. Даже солнечный свет не в силах был больше добраться до Хагреитона - чёрная дыра не пропускала его, позволяя только свету немногих звёзд коснуться этих страдающих земель.

Среди почти вымершего народа асшэков лишь единицы были способны держать в руках оружие и отбиваться от полчищ невиданного доселе зверья. Но мало того - асшэки утратили своё блаженное презрение ко всему мирскому. В Скорбную Ночь они познали страх, познали слабость, познали гнев и страдания. И почувствовали голод, который не позволял жить им как раньше.

Способные держать оружие вышли на бесконечную охоту, стараясь спасти остатки своего народа от голода. И пусть голод не способен был истребить асшэка, но вызывал у некогда великого творца самые болезненные из возможных мук. Асшэки научились убивать, и смерть перестала казаться им чем-то неестественным.

Но едва успев появиться, монстры тут же принялись вырождаться - осквернённая почва перестала кормить их, а воздух стал отравлять. Вымирающие и обезумевшие, они с новой силой принялись противостоять охотникам, и те пали один за другим. И могильные курганы становились новой обителью охотников, до тех пор, пока они не слегли туда все.

Только один охотник смог приспособиться к борьбе с чудовищами и пережить все схватки. Тот, для кого смерть была привычна с рождения. Не знающий жизни до Скорбной Ночи, он не ведал тоски и печали по дням асшэкского величия.

И вот этот охотник выследил очередную жертву, огненного варана - противника достойного и опасного. Парень крепко сжимал рукоять кинжала, выжидая подходящий момент для атаки. Кинжал хоть и был крупным, но до меча не дотягивал - длиной он был чуть меньше полуметра. Умение создавать оружие асшэками было почти утрачено, поэтому даже такой ножичек ценился как сама жизнь. Но о том, что крупицы оружейного мастерства у народа ещё остались, свидетельствовал клинок. По нему бегали светящиеся синим цветом кривые линии, создавая причудливые узоры, указывая на магическую составляющую кинжала.

Когда варан в очередной раз принялся чавкать и метать огонь, охотник решил, что подходящий момент настал. Не вылезая из-за своего укрытия, он взмахнул кинжалом, и из того по направлению зверя вылетела проекция - синий луч света в форме самого оружия. Проекция попала варану в бок, толкнула и отбросила его, стукнув об кости пустынной рыбы. Варан взвыл, плюнул огнём и принялся метаться на месте, ища взглядом противника. Парень запустил в него ещё один луч. Варан снова получил ранение и был отброшен толчком, но теперь знал, откуда идёт атака. Клацая зубами и рыча, он побежал на охотника. Из пасти его текли слюна, пена и огонь.

Охотник бросил ещё одну проекцию и кувырком переместился с траектории движения хищника. Тот на секунду опешил от удара, затем сориентировался и снова понёсся на противника. Парень побежал, бросил наотмашь ещё один луч и ловко перепрыгнул через скелет рыбы, прямо над её верхними плавниками. Оказавшись за скелетом, охотник спокойно встал и принялся выжидающе смотреть на варана.

Взбешённый огненный варан нёсся на него с такой неистовой яростью, что даже не подумал попробовать оббежать рыбу. Вместо этого он попытался пробить её насквозь, что и стало его ошибкой - огромное тело зверя застряло между рёбрами.

Парень взял варана за рог, поднял морду повыше, чтобы слюна и огонь не попали на руку, и перерезал ему горло.

Когда охотник тащил добычу через пустыню, песок за ними покрывался копотью. Варана нельзя было трогать за кожу - даже после смерти она была так горяча, что оставила бы на руках тяжёлые ожоги, поэтому парень держал зверя за позолоченный рог.

К тому моменту как парень добрался до поселения, варан остыл уже настолько, что почти перестал жечь почву, но при желании на нём ещё можно было разогреть еду. Остановившись у нужной хижины, охотник бросил тушу у входа, расправил свои волосы и вытер пот со лба, и только затем вошёл внутрь. На полу сидела молодая девушка с длинной белой косой. Немного сгорбившись, она что-то шила.

— Найра, — тихо позвал её охотник.

Девушка повернула голову, посмотрела на гостя своими большими светлыми глазами и радостно улыбнулась, тут же откладывая шитьё.

— Кэл! — она бросилась ему на шею и крепко обняла, — Вернулся! Я уже начала переживать…

Немного смутившись, она отпустила парня.

Кэл и Найра знали друг друга уже пять тысяч лет. С самого детства они играли вместе, а с взрослением продолжали общение и крепкую дружбу. Они не могли жить друг без друга, и в дни, предшествующие Скорбной Ночи, это назвали бы любовью. Но в Скорбную Ночь многие вещи были осквернены и многие слова утратили своё значение. Любовь асшэкам стала неведома, пусть даже они её и чувствовали. Они не знали, что это такое, как к ней подступиться и как с ней совладать, от того предпочитали не замечать вовсе.

— Найра, — Кэл погладил её по щеке, выражая радость встречи, — Нужно разделать мясо. В этот раз везение было на моей стороне.

Потроша и разделывая варана, вели разговоры о всякой ерунде. Последние новости, коих было немного; разные сплетни. Вспоминали прошедшие дни. Взвесив очередной кусок мяса в руке, Найра заметила:

— Авонэко будет доволен. Трудно вспомнить, когда в последний раз в траурный день мы были сыты.

— Не понимаю, почему именно в этот день так важно, сыты мы или нет, — ответил Кэл, — Голод чувствуется и в любой другой день, когда траура нет.

— Ты просто не помнишь, что произошло пять тысячелетий назад…

— Конечно, как будто ты помнишь момент своего рождения. А ты помнишь, что случилось в Скорбную Ночь?

— Нет, — девушка задумалась, а затем отвела взгляд, — Я помню только ужас и страх, что пронизывали всё вокруг.

— Пожалуй, кроме старого Авонэко, никто вообще не помнит, что именно тогда произошло, — слегка улыбнулся парень.

Разделав мясо, стали носить куски в дом. Те, что покрупнее - Кэл, те, что поменьше - Найра.

— Мне рассказывали про вечность, — сказала девушка, — Только я забыла, что именно. Да и наверное те, кто рассказывал, тоже уже забыли. Помню, что мы жили тут целую вечность. Бесчисленное количество лет.

— Вечность на Хагреитоне, — Кэл в шутку изобразил страдающее лицо, — это ведь настоящая пытка! Я за пять тысячелетий с ума начал сходить, но провести тут целую вечность - это же просто ужас!

— Если рядом хорошие асшэки - вечность длится как миг. Для меня эти тысячелетия прошли быстро. Словно ещё вчера мы с тобой отправляли маленькие игрушечные лодочки в космос в надежде, что они улетят в чёрную дыру.

— Если и есть то, что скрашивает мои дни в этой глуши - так это время, проведённое с тобой, — парень положил последний кусок мяса на стол и уселся на напольную подушку, — Но всё же, я бы хотел увидеть что-то за пределами Хагреитона. Не может же быть, что весь мир выглядит так же.

Девушка грустно вздохнула и принялась готовить. Одновременно она делала с десяток разных блюд - варила, жарила, тушила, запекала. Когда асшэки только почувствовали голод, то ели мясо сырым. Но пяти тысяч лет хватило на то, чтобы изобрести множество кулинарных рецептов.

Каждый асшэк был в чём-нибудь хорош. Кэл был превосходным охотником - это подтверждалось тем, что он единственный из них остался в живых. Найра великолепно и очень быстро готовила, поэтому делала еду для всех поселенцев. Старый Авонэко умел создавать свои копии, неотличимые от него самого. По соседству с Найрой жила старуха, способная изредка призывать дождь. Кэл когда-то знал охотника, уже умершего, что умел прыгать на десятки метров в высоту. Однако таланты и способности большей части асшэков в жизни были бесполезны, от того и не использовались ими.

Поговаривали, что раньше народ асшэков был силён и могуч, и каждый его представитель обладал способностями, позволяющими ему делать невероятные вещи. Но что это за вещи, сейчас никто однозначно сказать уже не мог. Века шли, и все теряли воспоминания о том, что было до Скорбной Ночи.

Когда приготовления были окончены, в хижину вошла дюжина одинаковых стариков. Без спроса и разрешения они принялись забирать готовые блюда и выносить на улицу. Молодёжь знала - это проделки старого Авонэко, мастера иллюзий, любителя появляться в нужный момент и делать то, что должно. Он никогда ни о чём не договаривался и ни о чём не предупреждал - все знали, что делает он всё правильно. Когда последний старик взял последнее блюдо, то пристально посмотрел сначала на Найру, потом на Кэла и произнёс:

— Обязательно приходите сегодня к пирамиде. Вы оба. Особенно ты, Кэл. Это будет очень полезно для тебя.

И старик скрылся за дверью, оставив парня и девушку одних. Но только Найра захотела что-то сказать Кэлу, как на улице раздался шум барабанов и свист - зов на траур.

И в полной тишине они пошли к выходу. Сказанное Авонэкой встревожило сердца обоих.

Глава 2

Уже наступил вечер, и старики-Авонэко, которых жители называли маниту, разжигали костры и бегали вдоль хижин с факелами, освещая жителям дорогу.

Старый Авонэко был самым мудрым асшэком. Казалось, пусть это и не было возможно, что он прожил во много раз больше любого асшэка. Правдой было то, что он лично знал каждого из когда-либо живущих, помнил все сказанное ими слова и совершённые поступки. От мудрости и знаний своих Авонэко состарился внешне и стократно вырос духовно. Авонэко был одним из первых появившихся в мире. Тем больнее ему было пережить Скорбную Ночь, от того он немного и тронулся рассудком и стал ворчливым. Тем не менее, он всё так же относился ко всем асшэкам с прежней любовью.

Когда прежние правители Хагреитона погибли, он занял их место и занялся заботой о выживших. Он наставлял молодых (коих было немного), лечил раненых. Старался излечить сердца и умы, поражённые скверной. Во многом ему помогали его копии - маниту, способность создавать которых даже Скорбная Ночь не смогла отнять у него. Маниту бегали по домам и напоминали асшэкам о трауре, зазывали к пирамиде. И это действительно было необходимо - скверна притупила многие умы, и единственное, о чём жители не могли забыть никогда - голод. А обязательства, договорённость и долг - вещи малозначимые. Хоть асшэки боролись с этим, зачастую им случалось даже забывать поздороваться с соседом, с которым бок о бок они провели уже тысячи лет.

И вот полсотни жителей поселения шли к пирамиде. Кто-то шёл, увлечённый беседой со старым приятелем, кто-то, напротив, тащился молчаливый и нелюдимый. Скверна по-разному влияла на асшэков: одни хранили злобу в голове, другие в сердце, третьи на лицах. Но так или иначе все были изранены.

Пирамида находилась прямо перед поселением - кучей глиняно-земляных хижин - возвышалась над ним, отбрасывая тень. Построена она была из огромных каменных блоков, обрабатывать которые народ уже разучился, не говоря уж о том, чтобы их передвигать. Могуч был асшэк, да измельчал.

По всей пирамиде снизу доверху шла огромная трещина, из которой выступала лодка, подобная той, что Кэл и Найра в детстве отправляли в плавание к чёрной дыре, но тысячекратно больших размеров. Очевидно, когда-то эта махина, падая, врезалась в пирамиду, и с того дня осталась торчать в ней. Никто не помнил, когда и как это случилось, но все догадывались - связано это падение было со Скорбной Ночью, впрочем, как и всё на Хагреитоне.

Найра и Кэл медленно шли к пирамиде наравне с остальными. Они прошли уже метров двести, но с самого выхода из хижины не произнесли ни слова. Оба были обеспокоены какими-то необъяснимыми чувствами.

Кэлу казалось, что жизнь его вот-вот поделится на до и после. Что-то подсказывало, что ему предстоял первый по-настоящему значимый поворот судьбы.

Найра же беспокоилась, что потеряет Кэла. Она всегда переживала за юношу, когда тот был на охоте. Год от года охота занимала всё больше времени, разлука их становилась всё дольше, а грусть Найры сильнее. Сейчас ей казалось, что вскоре Кэл покинет её навсегда.

Вот так старый Авонэко поведал им всё, не сказав ничего.

На поляне перед пирамидой были разведены десятки костров. По краям поляны стояли маниту, отбивающие на примитивных барабанах и более древних величественных тепонацтлях тревожный мотив. Между кострами тоже ходили маниту, подпрыгивая и завывая тоскливые песни на мёртвых и уже неизвестных асшэкам языках.

Кэл и Найра вместе с остальными асшэками рассаживались на колени промеж костров. Они склоняли головы в знак вечной печали по Скорбной Ночи, хотя никто из них и не был способен точно сказать, что произошло в то далёкое время.

Авонэко стоял на нижних блоках пирамиды, возвышаясь над всеми. Его седые волосы развевал ветер, и тень их падала на пирамиду, вызванная отблесками костров. Он казался огромным и могучим, хоть в действительности был низкоросл и не слишком одарён физически. Но дух его был силён настолько, что любой асшэк мог только позавидовать.

Вдруг старый Авонэко возвёл обе руки к небесам, и тотчас музыка и пение маниту стихли.

— Асшэки! Мой бедный народ! — начал он, а маниту говорили с ним единовременно, слово в слово, так, что повсюду был слышен голос старого Авонэко, — Сегодня мы в пятисотый раз собираемся у подножия великой пирамиды, чтобы вспомнить о павших и почтить их память!

Маниту начали тихонько выстукивать на барабанах новую мелодию, в такт речи Авонэко.

— Я помню дни, — продолжал он, — когда наш брат не был слаб и напуган и не был пленён вечным голодом. Дни величия моего народа, дни его процветания. Многие тысячелетия назад, когда сама смерть была нам неизвестна и над нами не властна. Когда наши корабли плавали в самые дальние уголки космоса, даря вселенной жизнь в бесконечном её многообразии. Бесчисленные века мы путешествовали по галактикам и дарили им жизнь, наполняя их пустое существование смыслом!

Некоторые из асшэков от удивления раскрыли рты, будто совершенно забыв о том, что и сами застали те далёкие времена.

— И я помню Скорбную Ночь, что настигла нас пять тысячелетий назад, помню так, словно это случилось вчера. Помню чудовище, что носилось по городу и истребляло всё живое. Помню, как падали с небес летучие корабли, как разрушались дома! Помню крики и стоны, помню боль!

Несколько особенно впечатлительных асшэков заплакали, а один и вовсе заревел в голос. Маниту поднёс ему бурдюк с водой, чтобы тот испил и смог успокоиться.

— Я верю, что память о нашем величии когда-нибудь поможет нам снова набраться сил и победить скверну, что монстр оставил нам после себя. Этого монстра звали Отэктей Мэтво, Пожиратель Миров! Мы должны помнить жизнь до него. Да, эти тысячелетия унижения и слабости стирают память о том, как мы были сильны, но верьте и вы: мы воспрянем!

Асшэки закричали и радостно завопили. Кто-то из них вспомнил: была, точно, была другая жизнь, великая! Авонэко не врёт!

Но Авонэко знал, что через десять лет, когда он вновь соберёт их у великой пирамиды, чтобы поговорить о былом, среди них не будет тех, кто помнит прошлое. Знал и грустил.

Маниту понесли по рядам пищу, и началась любимая часть траура для каждого асшэка. Народ принялся пробовать разные блюда, утолять голод, радоваться и веселиться. На все лады они расхваливали вкус огненной варанины. Тут же забыв о том, что такое траур.

Кэл и Найра тоже приступили к еде, но им было не до веселья. Кэл, как и прежде, был взволнован чем-то неопределённым, но приближающимся. Найра грустила из-за Кэла, но не могла чётко сформулировать, почему именно.

Один из маниту наклонился к ним и произнёс голосом Авонэко:

— Когда траур закончится, подойди ко мне, Кэл. А маниту проводят Найру до дома, чтобы ей не было скучно идти одной.

— Но зачем? — спросил Кэл.

— Узнаешь после траура, — ответил маниту.

Найра грустно посмотрела на парня. В глазах девушки заблестели слёзы, и Кэл заметил бы это, если бы не был погружён в свои грёзы.

Чёрная дыра, в которую эти двое так любили запускать маленькие игрушечные лодочки в детстве, сдвинулась таким образом, что свет звёзд совсем не долетал до Хагреитона. Маниту зажгли факела и принялись отводить асшэков в сторону поселения. Найра поднялась, незаметно утёрла слёзы, и уже было начала уходить, но остановилась.

— Кэл?

— Найра?

— Ты можешь не ходить к старому Авонэко? — спросила она с надеждой.

— Почему? Он ведь хочет сказать мне что-то важное! — удивился парень.

И Найра ушла, растворившись в темноте, толпе и огоньках факелов.

— Найра?

Но девушка уже не ответила.

Кэл забрал факел у проходившего мимо маниту и побрёл к пирамиде, осторожно перешагивая через угли, посуду и остатки еды. Утоляя голод, асшэки забывали обо всём, включая элементарные нормы приличия. Часть стараний его охоты и готовки Найры просто разбросали по земле, торопясь ухватить следующее блюдо. Это было печально.

Когда Кэл дошёл до пирамиды, Авонэко сидел, оперевшись на один из её блоков и пил похлёбку из миски. Некоторое время они сидели молча, глядя как асшэки, ведомые маниту, медленно движутся к поселению.

“Где-то там Найра, — сама собой пришла мысль парню, — И что-то её расстроило”.

И он сидел, думая о том, что понял это слишком поздно. Думал о том, что нужно будет обязательно поговорить с девушкой и выяснить, что её тревожит. Ведь ближе неё у Кэла никого не было. А старый Авонэко сидел рядом и хлебал похлёбку.

— Она почти дома, — сказал вдруг Авонэко, словно прочитав мысли парня, — Скажи мне, Кэл, почему сейчас ты думаешь именно о Найре?

— Мы пять тысяч лет бок о бок… — растерянно ответил юноша.

Авонэко хмыкнул, кивнул и продолжил трапезу. Отсюда было видно ,как вдали, в пустыне, песок собирается в огромные столпы и устремляется в небо, в космос. Это было нормальное явление - чёрная дыра периодически, словно от скуки, притягивала его, а затем распыляла песчинки по космическому пространству, заполняя царящую там пустоту.

— До Скорбной Ночи то, что вы чувствуете друг к другу, называли любовью.

— Что это - любовь? — спросил Кэл.

— Это трудно объяснимое явление. В старые времена она хоть и была редкостью, но всё же встречалась мне довольно часто. Сейчас же её почти не увидишь. Скверна, которую оставил после себя Отэктей Мэтво, извратила всё светлое, а любовь - чувство очень светлое, несомненно. Но теперь я вижу, что она - как растения, коими был когда-то покрыт Хагреитон. Они всегда прорастали заново, пробивались сквозь почву. Так и чувства ваши пробьются сквозь зло и упадок, я в этом уверен. И тогда ты сам мне ответишь, что такое любовь.

— А когда это произойдёт?

— Мне кажется, — задумчиво произнёс старый Авонэко, — что это зависит именно от тебя.

Глава 3

— Тебе понравилась моя траурная речь? — спросил старый Авонэко, прикончив вараний бульон.

Было видно, как в небе, где-то за пределами планеты, космические ветра гонят комету. Та кувыркалась, словно перекати-поле, пыталась сопротивляться и сойти с маршрута. Но ветра были сильнее.

— Она была очень красивой, — ответил Кэл.

— А не показалось ли тебе, что в ней не было ничего настоящего и конкретного? — старик прищурил глаза, — Правда в том, что сказанное мной на трауре - ложь.

Парень не поверил в услышанное. Старый Авонэко не может лгать, он врёт! Противоречие смутило его и сбило с толку, и он поднял вопрошающий взгляд на старика в надежде на объяснения.

— Правда в том, юный Кэл, что даже мой разум теряет остроту. Я не могу сказать уже почти ничего конкретного о жизни, что предшествовала Скорбной Ночи. Да, у нас были летучие корабли, такие, как торчит из обители властителей. На них мы летали по самым дальним космическим далям. Каждый асшэк умел создавать жизнь - и создавал её. Мы заселяли пустынные планеты новыми цивилизациями, да. Всё это было. Но разве это воспоминания? Разве можно завернуть целую вечность, что мы жили и были счастливы, в несколько скудных фраз? Мой ум и душа осквернены, как и всё на Хагреитонских землях.

— Не говори так, — парню вдруг стало обидно слушать эти слова. Авонэко был неподалёку всю жизнь, был ему почти родным. Странное чувство, как будто скоро они распрощаются, сдавило сердце, — Ты самый умный из асшэков!

— Так было когда-то, юный Кэл, но вечность - понятие для нас утерянное. Я расскажу тебе то, что знаю наверняка. А дальше ты сам решишь, что делать с моими знаниями.

Кэл кивнул. Старый Авонэко почесал затылок, взглянул в тёмное небо. Факел, забранный у маниту, почти погас. Старик достал что-то из кармана, сжал в ладонях и поднёс к своим губам, нашептал какие-то древние слова. А затем раскрыл ладони, и над собеседниками взлетела и зависла маленькая звёздочка, осветившая местность вокруг. Авонэко подумал ещё минутку и приступил к своей истории:

— Я родился так давно, что уже и не помню, как и когда это было. Помнил до скверны - но, как я и сказал, разум мой теряет свою остроту. Когда счёт моих лет во вселенной перевалил за числа, которых ты и не способен вообразить, властитель асшэков Наганигабо призвал меня к себе. “ Авонэко, — сказал он мне, — старый шаман. Вот уже несколько тысяч лет все твердят мне о твоей мудрости. Любому асшэку свойственны ошибки, даже Наганигабо. Но я не готов наполнять этими ошибками вечность. Если сравнивать наше время в мире, то я пока лишь капля, а ты - океан. Я песчинка, а ты пустыня. Встань рядом со мной, шаман Авонэко, будь моим советчиком и направляй меня. Помоги мне вести наш народ”.

И я встал рядом и помогал Наганигабо вести народ. За память мою правитель асшэков сменялся лишь несколько раз. Наганигабо, как и любой асшэк, умереть был не способен - просто наступал день, когда властитель решал передать власть наследнику.

Рождение детей для асшэка было делом особой важности. Жизнь асшэка - не шутка, и нельзя было просто захотеть и привести в этот мир асшэкского ребёнка.

Миллионами лет мы путешествовали по вселенной и создавали жизнь - учились с ней взаимодействовать, постигали её. Только тот асшэк, что был достаточно опытен в этом деле, мог думать о продолжении своего рода.

За целую вечность мы заселили вселенную от края до края. Жизнь кипела в галактиках, но вселенная неумолимо растёт, и мы продолжали дарить ей жизнь. Это стало смыслом асшэков - не помню как и почему, но стало. Те цивилизации, что смогли постичь наше существование, прозвали нас архитекторами. Ими мы и были - архитекторами жизни, реальности, условий и факторов.

Бесчисленное количество планет с подобными, но не равными нам существами. Великое многообразие жизни, прекрасное в своей безграничности. Асшэки гордились своими проектами, сравнивали их, делились опытом.

А мы с Наганигабо направляли их. Мы построили величайшую цивилизацию, казалось, что сама вселенная создана нами и принадлежит нам. Но вечность подошла к концу, а вместе с ней и наша праздность.

Охитека Наганигабо, властитель последних дней, и его жена Вэнона задумались о продлении своего рода и создании нового асшэка. Я, как и водится шаману и советнику, поддерживал их в этом, как и во всём другом.

Но на другом конце вселенной приключилось то, чего предвидеть никто не мог. Вот уже пять тысяч лет я размышляю о том, что могло привести к этому, но не могу найти объяснений. Знай, юный Кэл, что я вижу многое, но далеко не всё - случившееся я увидел слишком неотчётливо и слишком поздно. Видения дошли до меня позже событий.

На самой окраине мира, на одной из юных планет работала группа асшэков, занимаясь её заселением. Это были хорошие представители нашей расы, подающие большие надежды. Все они были молоды, немногим старше тебя, и все горели нашими идеалами по развитию живого.

Но среди них оказался один, природа которого для меня загадочна. Асшэк по имени Отэктей Мэтво посеял в своей душе скверну, убил своего друга-асшэка и пожрал его дух. Познав вкус смерти и научившись пожирать других, он уничтожил всю команду, а затем и созданную ими цивилизацию. Я не знаю, как именно это произошло. Детали мне неведомы. Но именно он был первооткрывателем зла.

Осквернившись и изменившись, Отэктей Мэтво отправился на Хагреитон, гонимый своим голодом. Явился он к нам в облике чёрного смерча - скверна искажает не только душу, но и тело. Он выкосил асшэкский народ, и уцелели немногие. Охитека Наганигабо велел асшэкам спасать свои жизни, ибо мы не способны были воевать - асшэк в те дни создавал жизнь, а убивать не умел. Сам Охитека бежать не мог - Вэнона, его жена, рожала. Роды проходили тяжко.

Отэктей Мэтво протаранил великую пирамиду летучим кораблём и принялся уничтожать город и пожирать асшэков. Началась Скорбная Ночь. Я не знаю точно, сколько наших братьев смогло спастись - я видел лишь как один корабль смог покинуть Хагреитон, но как бы я ни пытался связаться с его пассажирами, они так и не вышли на контакт.

Тебе нужно знать, что Охитека был хорошим воином. Это звучит противоречиво, ведь асшэки не умели причинять боль. Это так. Но асшэки любили боевые танцы - они помогали нам тренировать волю и выдержку, очищать свой разум. Боевые танцы были нашим искусством.

Охитека остался в пирамиде, потому что не мог бросить свою рожающую жену. В последний миг ему сообщили, что у него родился сын. Охитека принял бой в попытке остановить Отэктея Мэтво, но тот уже не был асшэком. Он стал ужасным чудовищем, имя которому - Отэктей Мэтво, Пожиратель Миров. И как бы это ни было парадоксально - зло сильнее добра. Созидать и создавать по-настоящему трудно, а разрушать, убивать и осквернять легко. Поэтому силы были неравны. Охитека сражался так долго, как мог, но в конце концов пал. Надо отметить, что он умер счастливым, зная, что принёс в этот мир ещё одну жизнь.

Пожиратель Миров устремился в пирамиду и пожрал всех, кто в ней остался. Истребил почти весь асшэкский народ. Я спас ребёнка Наганигабо и укрыл его до тех пор, пока чёрный ураган не покинул пределы Хагреитона.

Отэктей Мэтво, Пожиратель Миров, отправился на другие планеты, чтобы истребить жизнь и там. Это даёт ему силу, ибо черпать мощь во зле легче, чем в добре. Но это его и искажает, уродует его душу. После себя он оставил на Хагреитоне только смерть и разрушения. Он изуродовал эти земли, лишил их жизни, населил монстрами. Но вся эта скверна продолжает тлеть, превращаясь в пепел, и не оставляет после себя ничего.

Мальчик, рождённый в Скорбную Ночь, вырос. Он наследник Наганигабо, законный правитель Хагреитона, место которого я занимал пять тысяч лет. И я хочу вернуть ему его имя и власть. Но я оглядываюсь по сторонам и не понимаю: чем тут править? Разве такого заслуживает великий асшэкский народ, наполнивший вселенную жизнью?

Этот мальчик ты, Кэл. Твоё настоящее имя - Кэл Наганигабо. Ты властитель Хагреитона и расы асшэков, — закончил старик. Свет звезды, горящей над ними, словно стал немного сильнее.

Кэл сидел, поражённый этим рассказом. Всю его жизнь он гадал, кем были его родители, и не знал, где найти ответы на свои вопросы.

— Почему? — спросил парень, — Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

Авонэко загадочно и печально улыбнулся, посмотрел на небо, в далёкий космос.

— В эту ночь, ровно пять тысячелетий назад, ты родился, юный Кэл Наганигабо. Пускай в ту далёкую Скорбную Ночь мы отказались от большей части наших традиций, есть одна, про которую я вспомнил совсем недавно. Когда асшэку исполнялось пятое тысячелетие, он отправлялся в экспедицию в далёкий космос, чтобы создать там свой проект. Он создавал свою первую жизнь на своей первой планете и становился взрослым.

Но асшэки больше не способны создавать жизнь. Отэктей Мэтво, Пожиратель Миров и первооткрыватель зла лишил нас этого дара, равно как и отнял у нас смысл существования.

Я вижу уже не так далеко, как в века нашего возвышения, но я видел твою последнюю охоту. Я видел, что на поиски этого варана у тебя ушло несколько недель. Я знаю, что каждая охота становится всё труднее, а добыча всё мельче. Мне кажется, что этот огромный рогатый огненный варан был знамением. Ты нашёл его сразу после того, как я задумал поведать тебе всю правду и направить тебя вперёд. И тут же ты выследил этого монстра и вернулся домой.

— Куда ты хочешь направить меня?

— Как я и сказал, вперёд, юный Кэл Наганигабо. Я уже слишком стар, чтобы биться за судьбу асшэков, слишком осквернены мои тело и дух. Ты же молод, силён и имеешь законное право и обязанность оберегать наш народ. За вечность мы подарили вселенной бесчисленное количество населённых планет. Быть может, на какой-то из них живущие ещё помнят и любят асшэков? Быть может, наши летучие корабли ещё бороздят их орбиты, быть может, там есть наши братья, до которых по какой-то причине не долетела весть о нашем горе? Быть может, где-то есть знание, способное победить Отэктея Мэтво и обернуть его злодеяния вспять?

Я не знаю всего этого, Кэл. Я не способен дать тебе никаких ответов - лишь подтолкнуть к вопросам. Я слишком стар и глуп, чтобы быть достойным советником нового правителя.

— Но с чего мне начать? — Кэл никогда не отходил от деревни дальше пустыни и уж тем более не покидал пределы планеты.

— Последнее, что я видел, — ответил шаман, — Движение в краю мёртвых лесов, что лежит за Хагреитонской пустыней. Это началось десять лет назад. Какие-то незнакомые мне ранее формы жизни обитают там. Но отсюда мне не углядеть, друзья они нам или враги. Если бы я отправился в это приключение, то начал бы с мёртвых лесов.

Глава 4

В жизни каждого есть решение, о котором не раздумываешь. Они бывают серьёзные - важное знакомство, важность которого ты не осознал. Или незначительные - поворот на прогулке, за которым ты увидишь что-то новое, но не особенно важное. Эти решения принимаются без раздумий и могут либо пройти незаметно, либо привести к грандиозным последствиям.

Кэл Наганигабо принял своё решение моментально. Он - Наганигабо, потомок властителей, ответственный за судьбу асшэков. Думать тут было не о чем. Если уж кто и мог спасти народ, то это был Кэл. Ему это было предназначено судьбой, не иначе.

Он всегда чувствовал, что отличается от всех своих знакомых. Он никогда не лежал, дрожа и изнывая от голода. Он не исхудал и не сморщился, как многие другие асшэки. Должно быть, скверна в нём была слабее, чем в других.

Всю свою жизнь Кэл смотрел вокруг и задавался вопросом: за что? За что с асшэками так несправедлива жизнь? Он много раз слышал о Скорбной Ночи и Пожирателе Миров, но никогда не слушал. Не придавал значения, не вдумывался. Раньше ему казалось, что это общее горе, и он - лишь незначительная часть пострадавших. Но теперь он понял - Отэктей Мэтво отнял у него семью, лишил его места в жизни и украл у него величие собственного народа.

Это было решение, о котором нельзя думать. Он должен был отправляться в дорогу и уже по пути понять, что именно сделает. Окружающая его действительность не даст ему ответов, он слишком мало знал о мире, чтобы решить, что делать. Только там, где-то вне, за пределами известного ему он сможет разобраться.

И он принял это решение. Да и,что может держать его - возможно, единственную надежду асшэкского народа на возрождение - на этой опустевшей и умирающей планете? Разве что Найра…

Найра, должно быть, предчувствовала происходящее. Не просто же так девушка вела себя странно, не просто так она грустила и говорила странные вещи. Но Найра поймёт, должна понять. Кэл знал, что поймёт, ведь отправиться на поиски спасения их расы - его долг.

Оказавшись перед её хижиной, он немного помялся, не зная, что сказать, но собрался с духом и вошёл внутрь. Найра сидела на напольной подушке, глядя в сторону двери, словно ждала его. Её густые пепельные волосы теперь были распущены, а большие белые глаза хоть и были грустны, но сейчас показались Кэлу особенно красивыми.

— Найра, — хотел было начать он какую-то речь, но не подобрал слов. Вместо этого он просто сел на колени перед девушкой.

Она посмотрела на него и улыбнулась печально, но искренне. “Какая же она всё таки красивая”, — вдруг подумалось Кэлу.

— Я всегда знала что ты особенный, — сказала она вдруг и опустила взгляд в пол, — Я это чувствовала. Авонэко это подтвердил, верно? Знаешь, Кэл, я всегда чувствовала ещё кое-что. Мне всегда казалось что мы связаны, что друг без друга мы не сможем…

— Это так, — вставил парень.

— Но я поняла, — оборвала Найра, — Что эта маленькая вечность подошла к концу. Ты уходишь?

— Откуда ты знаешь?

— Я не глупая, Кэл. Я знаю старого Авонэко и знаю тебя. Вывод напрашивается сам собой.

Она замолчала и посмотрела в его глаза, которые были такими же белыми, как и у неё. И более того, выражали они точно такую же грусть, как и у девушки.

— Найра, я… — он снова не нашёл подходящих слов.

— Кэл, скажи мне одно. Это действительно необходимо?

— Да.

И вдруг Найра поцеловала парня, а он поцеловал её. И поцелуй этот тоже длился маленькую вечность. А затем они легли на подушки, обнялись, и Кэл рассказал ей всё. Рассказал про прошлое асшэков, про своего отца, про проекты и планеты, про создание жизни. Рассказал про Отэктея Мэтво, Пожирателя Миров и первооткрывателя зла. Рассказал ей про жизнь за пустыней и о том, что должен покинуть эту планету. А девушка слушала, положив голову на его грудь и молчала.

— А потом, — спросила девушка, когда он закончил, — когда ты найдёшь способ помочь нам… ты вернёшься ко мне?

— Конечно.

И они обнялись ещё крепче. Это была любовь, но парень и девушка этого не знали.

На рассвете, когда свет звёзд добрался до земли, Кэл проснулся и поцеловал Найру. Та улыбнулась, затем проснулась окончательно и подскочила с подушек, словно вспомнила что-то важное.

— Вчера был твой день рождения, — сказала она и протянула Кэлу тёмный свёрток.

Когда парень развернул его, оказалось, что это плащ. Плащ был чёрным и очень крепким. И самое главное, абсолютно новым. Такой хорошей одежды Кэл не видел никогда.

— Но откуда? — удивился он.

— Я выращивала джут несколько сотен лет, — смущённо ответила Найра, — Хотела сделать тебе сюрприз на пятое тысячелетие. Как видно, не прогадала. Пусть он укрывает тебя в ночи и оберегает от зла.

Они крепко обнялись и Кэл ушёл.

Ещё затемно парень покинул поселение. Плащ делал его едва заметным, и никто из асшэков не застал его уход, даже те, что уже не спали. Выйдя из деревушки, он прошёл вдоль могильных курганов, с погребёнными под ними павшими охотниками. Будучи последним из них, он немного постоял рядом, как бы прощаясь. Курганы молчали, но ветер собрал с каждого из них немного песчинок и соединил их в шар. Шар подкатился к ногам Кэла и разбился об них, рассыпавшись в прах. Должно быть, мёртвые охотники желали Кэлу доброго пути.

У самой пустыни его нагнал маниту.

— Кэл Наганигабо, — с улыбкой произнёс маниту голосом старого Авонэко, — Ты собрался в дорогу?

— Да. Не хочу терять время.

— Должно быть, юный Кэл хочет умереть от жажды, — в руке маниту материализовался бурдюк, полный воды, и он швырнул его парню.

— Ох, — охотник поймал бурдюк, — всё вылетело из головы.

— Немудрено. Ты познал себя заново, и это мой тебе дар, Кэл Наганигабо. Но не единственный. Возьми и это.

И, как и бурдюк, достав из ниоткуда, маниту вручил Кэлу меч. Меч был средних размеров, но значительно длиннее охотничьего кинжала; как и предыдущее оружие Кэла, он светился синими узорами.

— Я заметил, что тебе нравятся мечи с проекционными снарядами. Поэтому решил постараться для тебя, на что и потратил последние пять сотен лет. Я, юный Кэл, уже слишком стар и почти утратил оружейное мастерство. Но вложил всё, что помню, в этот меч.

Кэл взвесил меч в руке, размахнулся и выпустил луч. Проекция пролетела не меньше тридцати метров, прежде чем раствориться, причём летела довольно-таки быстро.

— А рукоять, — вновь улыбнулся маниту, — сделана из рога убитого тобой варана. Целых полвека я гадал, из чего же сделать её, и вот ответ нашёлся сам собой.

Парень взглянул на рукоять и увидел гравировку: “Наганигабо”.

— Конечно, тебе нужны ножны, — тут же и они появились в руках старика, и он вручил их Кэлу, — Ну а теперь, пожалуй, всё. Мне остаётся только пожелать тебе удачи и надеяться, что при следующей нашей встрече я ещё буду что-то соображать. А теперь, юный Наганигабо, позволь мне осуществить одну маленькую шутку, которую я задумал очень давно.

Маниту захохотал, напрыгнул на лезвие и проткнул себя им насквозь. В испуге Кэл попытался вытащить меч из раненного, но тот не позволил, ухватившись за лезвие руками. Затем, не прекращая хохотать, маниту растворился в воздухе, и Кэл остался совсем один.

Он надел ножны на спину и убрал в них меч. Обернувшись на уже совсем далёкую пирамиду в последний раз, охотник накинул на себя капюшон и ступил на пустынный песок.

По началу песок утягивал его, замедлял. Он словно тонул в нём, и каждое движение давалось с усилием. Неизвестность пугала. Но с каждым шагом походка юноши становилась всё увереннее и быстрее. Страх проходил, сменяясь предвкушением грядущего.

Сейчас, на пороге одиночества, он не чувствовал себя одиноким совершенно нисколько. У него был его народ, был старый шаман Авонэко и была Найра. Все они ждали его и нуждались в нём. Он оставлял их, но делал это ради блага. Пусть он и сам не знал, как именно - но он обязательно найдёт способ спасти их от упадка и скверны, поможет им снова возвыситься. Он в это верил.

Когда Кэл добрался до скелета пустынной рыбы, был уже полдень. Звёздный свет, который в другие дни, отражаясь от песка, слепил и обжигал, сегодня совсем не беспокоил. Чёрный плащ, как бы это ни было парадоксально, спасал от жары. Кэл знал, что чёрное притягивает тепло, но только не в случае этого одеяния. Должно быть, Найра постаралась.

Привал парень сделал только подле бездонного каньона. Это был огромный провал в земле в форме полумесяца. С самого детства Кэл знал - это граница. Охотники никогда не ходили дальше бездонного каньона, потому происходящее за ним было никому не ведомо. Какие чудища там могли обитать, Кэлу было неизвестно.

И всё же он должен был перейти каньон, дойти до конца пустыни и войти в мёртвые леса. Первая зацепка вела именно туда, а значит монстры, что могут ждать и, вероятно, ждут за каньоном - лишь испытание на пути к цели, которое он обязан был преодолеть.

Старые и уже мёртвые охотники рассказывали, что один обезумевший от скверны асшэк вознамерился расщепить Хагреитон на две части, прорыв планету насквозь. Одни говорили, что асшэк давно умер, заваленный камнями или заблудившийся в собственных катакомбах, бессильный утолить голод. Другие считали, что он жив и до сих пор роет свои шахты с целью расколоть планету. Как бы то ни было, Кэл, пожалуй, был последним, кто помнил эту легенду.

Каньон был очень длинным и широким, и путешественником было принято решение пройти его вдоль и либо обойти расщелину, либо найти место, подходящее для того, чтобы её перепрыгнуть. Дорога заняла четверть дня. Когда Кэл заглядывал в каньон, то тот оправдывал своё название - дна действительно не было видно. Внизу была только тьма, но иногда казалось, что со дна доносится какой-то стук. Однако как только парень замечал его и прислушивался, звук тотчас пропадал. Тогда Кэл нашёл камушек и швырнул его в каньон, затем прислушался и принялся считать, желая определить глубину. Кэл считал около получаса, затем плюнул и пошёл дальше. Глубина бездонного каньона так и осталась тайной.

Иногда по пути попадались маленькие скорпионы-убийцы, и охотник опасался встретить их больших собратьев. Впрочем, характерных следов он не наблюдал.

И вот когда он сделал привал, чтобы передохнуть и попить воды, то услышал странный треск, не свойственный пустынной местности.

Каково же было его удивление, когда, пройдя ещё десяток метров, он обнаружил верёвочный мост.

Глава 5

Между двумя выступами расщелины был натянут старый, но вполне добротный верёвочный мост. Время не пощадило его - некоторые из деревянных досок прогнили и поломались, но он был ещё вполне пригоден для того, чтобы Кэл им воспользовался.

Совсем рядом с мостом находился на первый взгляд не примечательный, но всё же весьма неестественный холмик. Когда парень осторожно смахнул с него песок, то его догадка подтвердилась. Под небольшим песчаным слоем оказались угольки - следы стоянки, что располагалась здесь многие века назад. Должно быть, у этого костра когда-то давно грелся создатель моста.

Когда охотник подошёл к мосту, то увидел на деревянной балке, вбитой в землю (к ней крепилась верёвка) едва заметную нацарапанную надпись. Некоторое время ушло у Кэла на то, чтобы разобрать эти старые, испорченные песчаными бурями и временем письмена. Надпись гласила:

“Дорога в новый и, надеюсь, лучший мир”.

Парень поправил ножны, висящие на спине, и ступил на мост. Тот затрещал и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Кэл крепче схватился за верёвочные перила, хотя те и не внушали особой уверенности.

— Кто же тебя тут построил? — спросил он у моста, чтобы как-то побороть страх, — Асшэк ли то был, друг или враг? Куда он бежал и где он сейчас? Ну, мост, чего молчишь?

Доска под ногой затрещала. Кэл вздрогнул, остановился и замер. Бешено стучало сердце. Он взглянул вниз и тут же пожалел - внизу была только бездонная пропасть каньона.

— А, впрочем можешь молчать, — продолжил Кэл уже намного вежливее, — Какая разница кто тебя строил? Главное что вот ты тут. Как мне повезло тебя найти. Благодаря тебе на ту сторону перейду, хороший мост.

Трещать от комплиментов и ласк доски не переставали, а сам мост так и продолжал покачиваться туда-сюда. Кэл решил больше не говорить с мостом - видимо, тот понимает какой-то другой язык, ему не известный.

Уже пройдя чуть дальше середины моста, Кэл вспомнил историю об асшэке по имени Охэнзи. Он был охотником, и его охотничьи угодья были дальше всех. Он заходил в такие отдалённые части пустыни, в которые другие асшэкские охотники заходить боялись. Пару тысячелетий назад, когда Кэл был ещё совсем юн, Охэнзи ушёл на охоту и не вернулся. Останков его найдено так и не было, но в те годы многие охотники гибли в поисках дичи, и народ решил, что Охэнзи проглотила целиком пустынная рыба.

Интересным было то, что пропажа Охэнзи совпала с ограблением пищевого хранилища. Асшэки быстро сопоставили факты, но старый Авонэко пристыдил их, сказав, что мысли эти скверные.

“— Был бы он тут, можно было бы об этом и поговорить, — сказал он тогда, — А если его нет, чего попусту сотрясать воздух? Злые поступки, злые слова - одно зло.”

Кэл знал Охэнзи плохо, потому как был слишком юн, и не имел своего мнения на счёт того, был ли тот вором. Он вообще никогда не задумывался об этом. А вот у других асшэков, даже спустя тысячелетия, споры об этом не прекращались. Одни клялись, что знали Охэнзи целую вечность, и что такой хороший асшэк, как он, никогда бы не позволил себе украсть что-то у своего народа. Другие (Авонэко как-то сказал, что их искажает Мэтво) утверждали, что Охэнзи всегда был нечист на руку и подл, и их вовсе не удивляет, что в конце концов он совершил такое предательство. Но все эти речи, как и сказал старый шаман, лишь сотрясали воздух.

Куда существеннее тот факт, что Авонэко и Найра потратили тысячу лет на то, чтобы восстановить пропавшие запасы семян растений, разыскивая их по всей округе, а затем размножая. Старик отметил, что у девушки невероятно хорошо сохранилась связь с природой, и когда-нибудь она смогла бы стать шаманом, подобным ему. В конце концов запасы продовольствия были восстановлены и ущерб, что, по предположению многих, нанёс Охэнзи, был заглажен.

Переступив с последней доски на почву, Кэл рывком отбежал от моста, радостно запрыгал, а затем и вовсе лёг на песок. Покров пустыни, всегда бывший сыпучим и рыхлым, теперь казался ему невероятно твёрдым. Ещё бы, после шатающегося и хлипкого мостика, что висит над бездной! Так безопасно парень ещё никогда себя не чувствовал.

Некоторое время он лежал и приходил в себя, ожидая, когда сердцебиение вернётся к норме. Он смотрел в небо, в космос, на далёкие блестящие звёзды больших и малых размеров. Видел, как совсем крошечные по своей глупости и неопытности попадали в пасть хищницы - чёрной дыры. Было так тихо, что был даже слышен космический прибой. Одна волна, две, три… Кэл прикрыл глаза и задремал.

Ему снились далёкие планеты, полные жизни. Их жители, что за много веков соскучились по своим создателям и приветствовали властителя асшэков. Они тянули к нему свои руки, а он тянул свои в ответ. Все расы - дети асшэков, а вместе они одна большая семья.

Ему снилась тень, упавшая на толпу. Он обернулся, чтобы посмотреть, что отбрасывает такую тень, и увидел огромный чёрный ураган, приближающийся к планете. По пути он расталкивал звёзды, сметал с дороги метеоритные дожди, разрушал пояса астероидов. Он близился к месту, где Кэл Наганигабо радовал всё живое своим прибытием.

Парень прыгнул и полетел, устремляясь в космос. Он достал свой новый меч, принялся раскручивать им, разрезая сначала воздух, а затем, влетев в космос, и вакуум. Клинок засверкал своей синевой.

И тогда он узрел его. Огромное чёрное торнадо, к которому он нёсся, было лишь маленьким вместилищем, местом концентрации по-настоящему огромного зла.

Кэл почувствовал Отэктея Мэтво, Пожирателя Миров. Первооткрывателя зла. Он чувствовал его безграничный гнев и силу, чувствовал ярость и ненависть ко всему живому. Голод. И почувствовал свою слабость и неспособность что-то ему противопоставить. Отэктей Мэтво был так силён, что, наверное, никто не способен был бросить ему вызов. Чем ближе Кэл приближался к Пожирателю Миров, тем более искажалось пространство рядом с ними. Всё вибрировало, колебалось, шумело. Сама материя вселенной искривлялась под натиском Мэтво.

И Наганигабо почувствовал первобытный животный страх.

Кэла разбудило дрожание почвы. Песок трясся так сильно, что уже множество песчинок успело запрыгнуть на парня, покрыть его пылью. Он подскочил, отряхнулся, выхватил меч из ножен и огляделся по сторонам.

Вдалеке, справа от моста, вдоль каньона, мчался огромный чёрный червь. Он петлял, обходя песчаные холмы и отскакивая от провалов у каньона. Над его телом кубами разлетался серый дым, а сам червь свистел и издавал странный и пугающий звук.

Чух-чух-чух.

Это дыхание монстра, понял Кэл. Он прыгнул за небольшой холм и притаился в надежде, что червь не заметил его. Тот продолжал с неистовой скоростью нестись в сторону моста, разбрасывая на своём пути песок.

Чух-чух-чух.

Чудовище дышит огнём, совсем как тот варан, понял Кэл. До боли сжав рукоять меча, он совершенно перестал двигаться, стараясь дышать коротко и редко. Но он слышал, что червь приближался. Более того, червь сбавлял свою скорость.

Чух-чух-чух.

Кэл слышал, как рядом с ним червь ползёт совсем медленно, останавливается. Затем раздался свист - настолько громкий, что ненадолго оглушил парня. Некоторое время было тихо. Потом раздался скрип, а за ним стук металла.

— Молодой человек?

Кэл совсем перестал дышать.

— Молодой человек! Прошу вас, не прячьтесь, — голос говорившего был несколько гнусавым, что, тем не менее, неприятным его не делало, — Я не представляю для вас угрозы!

— Что ты такое? — спросил охотник, не покидая укрытия и не расслабляясь.

— Что я? Я имею честь быть профессором истории Гюнтером де Сент-Шнаббсом из университета гуманитарных наук имени Мерлуцио, — доселе мягкий тон окрасился небольшой горделивостью, — Вы наверняка слышали о моих научных работах!

— Не слышал, — отрезал Кэл, хотя на самом деле не понял почти ничего из сказанного, — Червь с тобой?

— Прошу прощения? — не понял собеседник, — Ах, это… Ох-хо-хо, вы насмешили меня, молодой человек. Червь, скажете тоже. Скорее уж гусеница, ведь мой паровоз гусеничный, что позволяет ему перемещаться без железнодорожных путей. Вагоны, прошу заметить, тоже перемещаются при помощи гусениц. Имею честь заметить, что этот поезд я спроектировал, сконструировал и построил самостоятельно, разве что с некоторой помощью дружественно настроенных коллег.

— Говори проще. Он опасен?

— Мой поезд? Он абсолютно безопасен! Молодой человек, прошу вас, покажитесь! Я и мой гусеничный состав абсолютно не представляем угрозы для вас. Я не могу так долго разговаривать с кучей песка - складывается ощущение, что я схожу с ума! Выходите!

Кэл тяжело вздохнул, поразмыслил пару секунд и решился выйти.

Его взору предстал тот самый огромный червь, которого он увидел издали и который именовался поездом. Поезд был железным и имел стеклянные оконца-иллюминаторы. Над ним по-прежнему клубился дым, однако теперь Кэл увидел, что валит он из трубы, торчащей из червя - наподобие печной. Рядом с поездом стоял невысокий мужчина в странном чёрном костюме, не похожем на броню, и шляпе, по форме напоминающей котелок. На мужчине были стеклянные очки, а под носом росли длинные тонкие чёрные усики, подкрученные кверху по краям. Кэл никогда не видел людей, подобных ему, но почему-то его внешность показалась охотнику знакомой. Словно он знал подобные одежды когда-то очень давно, но забыл.

Профессор с улыбкой и искренним интересом разглядывал Кэла и его меч, а затем спросил:

— Прошу вас, скажите мне, что юрисдикция королевства Азалис не распространяется на эти земли.

— Такого королевства тут нет, — старался уверенно отвечать парень, хотя по прежнему мало что понимал.

— Чудесно! — мужчина прямо таки засиял от радости, — Так вы, выходит, тоже планетарный путешественник?

— Кем ты назвался?

— О, мой бог, где же мои манеры? Позвольте представится ещё раз, теперь уже лицом к лицу, как подобает джентльменам. Меня зовут Гюнтер де Сент-Шнаббс, временно экс-эсквайр Азалиса, профессор истории при университете гуманитарных наук имени Мерлуцио, что в Зольдене на Эльтаре, — профессор снял свою шляпку-котелок и коротко поклонился, — А с кем я имею честь вести беседу?

— Я Кэл Наганигабо, — ответил парень и немного подумав добавил, — властитель асшэков с Хагреитона.

— Великолепно, очень интересно! Никогда не слышал о Хагреитоне, — Гюнтер принялся задумчиво накручивать один ус, — Это за пределами данной системы? Вы сказали асшэки? Это народность, какой-то культ?

— Асшэки - мой народ. Мы находимся на Хагреитоне прямо сейчас.

Добродушная улыбка спала с лица экс-эсквайра. Он сорвал с головы котелок, швырнул его в песок, упал на колени и истошно закричал, глядя в небо. Затем опустил голову, вздохнул, поднялся и отряхнулся, как будто ничего и не было.

— Мистер Наганигабо, я уверен, что вы заблуждаетесь, — немного дрожащим голосом произнёс Гюнтер, — на звёздных картах эта планета значится как необитаемая и нейтральная, а следовательно названия у неё быть не может. Прошу, скажите, что вы меня разыгрываете, и мы продолжим наше знакомство за кружечкой чая.

— Планета называется Хагреитон и она обитаема, — отрезал Кэл.

Профессор снова закричал и принялся прыгать и топтать ногами свой котелок. Кэл смотрел на это представление в недоумении. Всё это - эта встреча, этот червепоезд, этот джентльмен и этот разговор - казались настолько безумными, что нереальными. Де Сент-Шнаббс упал на песок, свернулся калачиком и принялся кататься по земле.

— Пропало! — кричал он, — Всё пропало! Конец карьере! Конец положению! Всё, всё исчезло! Абсолютно всё!

— Что с тобой? — Кэл убрал меч в ножны, предположив, что безумный собеседник так проявляет страх, — Я тоже не представляю тебе угрозы. Что случилось?

— Пропало! Всё пропало! Мне не быть больше эсквайром, я всё потерял! — чуть ли не плача кричал мужчина, а затем добавил, — Я никогда не смогу путешествовать во времени!

Глава 6

Комета прорвала небо, разрезая воздух вокруг себя, упала в пустыню и, отскочив от песка, словно саранча, устремилась обратно в космос. На месте её падения образовалась воронка, но ненадолго: первая же песчаная буря, да и любой мало-мальски сильный ветёрок зароют её, и никаких свидетельств о том, что небесное тело посетило Хагреитон, не останется. Если бы кто-то рассказал другим жителям о том, что видел такой вот мимолётный визит кометы, то никто бы и не поверил ему:

— Комета - не птичье пёрышко, — ответили бы ему, — она оставляет следы! Да и чего ей, глупой, обратно в небеса взмывать?

Благо, на Хагреитоне почти никого нет - рассказать об увиденном некому. Да и следить за падениями и взлётами небесных тел в пустыне тоже некому - простые жители сюда не ходят, а охотников на планете почти не осталось.

В пустыне был лишь один охотник, Кэл Наганигабо, но и ему не было дела до того, что где-то среди песчаных барханов и дюн прыгают и скачут кометы. Внимание его было сосредоточено на странном маленьком человечке в диковинном костюме, чья речь была очень чудной, а повадки такими несуразными, что даже смешными. Он то был спокоен как удав и дотошно учтив, то падал навзничь и кричал как полоумный. Куда комете было сравниться с этим причудливым пришельцем.

Кэл сразу понял, что Гюнтер де Сент-Шнаббс не из этих мест. И тому даже не понадобилось бы открывать рот и произносить свои странные речи о королевствах и университетах, чтобы донести до асшэка свою инаковость. Ему достаточно было бы выйти из своего пугающего железного монстра-поезда и взглянуть на властителя Хагреитонских земель. Однако благодаря страху и вопреки смыслу до Кэла звук дошёл раньше, чем свет: он понял, что перед ним чужак по его словам, а уже потом увидел его и ещё раз убедился в этом предположении.

Экс-эсквайр де Сент-Шнаббс поднялся с земли и попытался отряхнуться. Быстро поняв, что задача это непосильная (слишком уж долго и яростно он возился в песке), мужчина жестом извинился перед Кэлом, ушёл в свой поезд и вышел ровно через минуту, в абсолютно чистом, выглаженном и почти что блестящем от своей новизны костюме.

— Прошу прощения за свой мимолётный нервный срыв, — сказал Гюнтер, одной рукой поправляя шляпку-котелок, — моё поведение недопустимо, и мне очень совестно.

Во второй руке профессор держал маленькую коробочку, размером не больше горшка для рассады. Он положил коробочку на песок, и та принялась раскладываться, словно сложенный во много раз лист пергамента, что решил вдруг вернуть свою первоначальную форму. Спустя пару минут таких раскладываний коробочка трансформировалась в столик и два стула. Гюнтер жестом пригласил Кэла сесть; тот молча сел, прислонив ножны с мечом к стулу, а мужчина снова убежал в свой поезд. Вернувшись, Гюнтер поставил на стол маленькую печку, такую же маленькую, как и коробочка, заполнил её щепками и поджёг. Принёс чайник и две чашки, поставил воду на огонь. Затем, закончив приготовления, сел напротив Кэла и довольно выдохнул.

Кэл смотрел на всё это с удивлением, но не был поражён. Будь он пустынным дикарём, то, наверное, увиденные чудеса свели бы его с ума. Но Кэл был властителем народа, что подарил вселенной жизнь. Он был готов ко многому.

— Вы сказали, мистер Наганигабо, — начал Гюнтер как бы невзначай, коротая время в ожидании закипания воды, — что вы монарх некоего народа асшэков с так называемого Хагреитона.

— Это так, — ответил Кэл.

— Вы знаете, мистер Наганигабо, я являюсь весьма образованным человеком - неспроста же я называюсь профессором. Но я ничего и никогда не читал и даже не слышал о планете Хагреитон, колонизированной Азалисом или хотя бы известной ему.

— А я не слышал о вашем Азалисе, — с улыбкой парировал охотник.

— Весьма остроумно, — де Сент-Шнаббс тоже улыбнулся, но тут же продолжил, уже серьёзно, — Ни о каких асшэках я тоже никогда не слышал. Вы, насколько я понимаю, прошу прощения за грубость, являетесь местными аборигенами. Насколько ваше племя многочисленно?

— Сейчас нас около пяти десятков, — смутился Кэл.

— Что же, тогда ясно, почему вы до сих пор не попались на глаза слуг королевства! Пятьдесят человек, надо же! Вы представляете, молодой человек, какая удача, что мы с вами встретились в этой пустыне? Мне по-настоящему повезло натолкнуться на вас, ведь это, возможно, первый ваш контакт с цивилизациями, прибывшими из космоса!

— Нет, не первый. Наши архитекторы создали жизнь по всей вселенной, — с гордостью ответил Кэл под аккомпанемент свиста чайника.

— Ох, мне стоило догадаться, что у вашего племени до сих пор языческие представления о природе бытия, — Гюнтер достал из нагрудного кармана два пакетика чая, разложил их по чашкам и заварил кипятком, — Что ж, предпочту не разрушать ваши иллюзии.

— Это не иллюзии! — сказал парень с возмущением, — Мы, асшэки - архитекторы жизни! Мы заселяли планеты до тех пор, пока Отэктей Мэтво не уничтожил почти весь наш народ!

— Интересно, очень интересно, молодой человек. А этот ваш Мэтво - это кто?

— Как - кто? Отэктей Мэтво, пожиратель миров! Вы что, никогда не слышали о нём?

— Поразительно! Я знаю, что цикличные концы света встречаются во многих ранних культурах и верованиях, но впервые говорю вживую с язычником, верующим в духов-уничтожителей. Коллеги с факультета теологии лопнули бы от зависти, узнай они, где я сейчас.

— Ты оскорбляешь меня, чужеземец, — Кэл посмотрел на профессора так, что тот съёжился, — Я не собираюсь сидеть тут и выслушивать эту чушь. Я говорю правду, а если ты мне не веришь, то я не собираюсь тебе ничего доказывать.

Гюнтер вытащил из чашек пакетики, выжал из них влагу и забросил в печку. Он внимательно и задумчиво всмотрелся в лицо Кэла, затем снова взглядом изучил его одежду. Наконец он подвинул парню чашку и сказал:

— Выпейте, молодой человек. Я, разумеется, оскорблять вас не хотел и не собирался, но понимаю, что сказанное мной могло прозвучать грубо. Прошу меня простить и за это. Прошу, мистер Наганигабо, расскажите мне вашу историю. Во всех подробностях.

И Кэл рассказал Гюнтеру де Сент-Шнаббсу всё с самого начала. Он рассказал про то, как веками охотился в пустыне, чтобы утолить голод своих людей. Рассказал о старом Авонэко, о той истории, что тот поведал парню. Рассказал о пирамиде и летучих кораблях. О Скорбной Ночи, когда Отэктей Мэтво уничтожил и осквернил асшэков. О том, в какой путь он решил отправиться. О рогатом огненном варане, из рога которого сделана рукоять его меча. И, конечно, рассказал о Найре.

Чашка за чашкой они пили чай, который, к слову, владыке асшэков пришёлся по душе.

Экс-эсквайр слушал очень внимательно, лишь пару раз перебив Кэла, чтобы что-то уточнить. В какой-то момент он даже достал блокнот и принялся заносить в него какие-то заметки, кивая и иногда покусывая карандаш.

— Невероятно, — только и смог вымолвить профессор, когда Кэл закончил, — Это просто потрясающе, мистер Наганигабо! Ваш рассказ… Он просто… Я даже не знаю…

— Теперь ты мне веришь?

— Дело не в том, верю ли я вам. Вы можете говорить правду, которая является правдивой исключительно для вас, понимаете? В силу разного жизненного опыта мы можем смотреть на мир под разными углами и быть правыми по-своему.

— Я говорю правду, — сказал Кэл с обидой.

— Я понимаю. И очень сочувствую истории вашего народа. Знаете, молодой человек, я хочу жить в мире, где все говорят правду. Я стараюсь верить в это - поэтому верю вам. В мире и так слишком много лжи, и не может быть, что в этой безжизненной пустыне я повстречал очередного лжеца.

Кэл кивнул.

— И в свою очередь, — продолжил Гюнтер, — я обещаю вам, что не расскажу никому о нашем знакомстве и о вашей планете. Я никоим образом не приложу руку к ускорению вашего обнаружения и возможной колонизации, я не стану в это вмешиваться. Пусть судьба распоряжается этим сама, я не стану ей помогать. Я сохраню всё в тайне.

Некоторое время оба молчали. Кэл поднял глаза в небо, на звёзды. Те кружили свои бесконечные хороводы, следуя друг за другом бесчётной вереницей. Танец этот затягивал, завораживал. Сотни и тысячи миров, что создали предки Кэла, плясали свой танец где-то там, в далёком и холодном космосе. Один из таких миров - дом этого чужеземца Гюнтера, понял вдруг Кэл. Он опустил взгляд на экс-эсквайра и сказал:

— Теперь ты, Гюнтер де Сент-Шнаббс.

— Прошу, зовите меня просто Гюнтер. Я не совсем понял вашу просьбу.

— Теперь твоя история, Гюнтер, — пояснил Кэл, — Ты сказал, что путешествуешь во времени.

— Ох, Кэл, рассказать свою историю мне не позволяют вопросы этики. Знаете ли, когда Азалис колонизировал первые неразвитые планеты, то просто свёл тамошних аборигенов с ума. Дело в том, что их разум оказался не готов к приближающемуся космическому флоту, ведь их собственные корабли были способны плыть лишь по водам местных океанов. По итогу королевство получило целую планету сумасшедших, что было настоящей трагедией и обернулось скандалом. С тех пор экспаньеры подходят к вопросу высадки на новые планеты очень осторожно, — профессор вздохнул и продолжил, — Я не хочу вас оскорбить, мистер Наганигабо, но я не могу быть уверен в том, что мой рассказ не повредит ваш разум. Проклятье, да мне вообще не следовало приближаться к вам на своём идиотском поезде! Я был уверен, клянусь, уверен, что вы мой соотечественник, что, как и я, ищет здесь уединения.

— Скажи честно, Гюнтер. Я кажусь тебе недоразвитым? Похож я на того, кого сведёт с ума твоя история? Когда ты слушал меня, ты сомневался в моем рассудке?

Начало темнеть. Гюнтер молча сходил в поезд и вернулся с причудливой лампой. В ней плескалась какая-то жидкость, которая, как догадался Кэл, и горела, создавая свет. Профессор зажёг лампу, внимательно взглянул собеседнику в глаза и наконец заговорил:

— Хорошо, Кэл. Вы убедили меня. Тем не менее, я не буду вдаваться в излишние подробности, чтобы не путать вас незнакомыми терминами. Я постараюсь быть краток.

Как вы уже знаете, я профессор истории из Зольдена, иначе говоря, учёный человек. Я был весьма почётным членом своего общества, или, говоря вашим языком, был силён в своей общине. Шутка, — Гюнтер улыбнулся, — Так вот, я - учёный. Как человека учёного, меня всегда беспокоит истина. К сожалению, наука - лишь бесчисленный перечень догадок и встраиваемых в них фактов, в то время как я, стремясь не только разгрызть гранит науки, но и пережевать его, хочу знать историческую правду. Мы, историки, строим свои теории основываясь на немногочисленных реликвиях и окаменелостях, а также летописях, что писались разными людьми в разное время. И как бы я ни хотел верить в их честность, наука не может строится исключительно на вере - пусть с верой возятся теологи. Я ищу истину.

Я мечтаю и стремлюсь к тому, чтобы найти решение всех вопросов и избавиться от всех недомолвок. Решением, как мне кажется, может выступить лишь одна вещь - аппарат для перемещений во времени.

— И ты его создал? — вклинился Кэл в драматичную паузу.

— Ох-хо-хо, конечно нет, молодой человек! — Гюнтер взглянул на него как бы удивлённо, — И никто ещё не изобрёл такой аппарат. Однако это не мешает властям опасаться, что я его изобрету. Мало того, что они лишили меня эсквайрского титула, так ещё и навыдумывали целую кучу ограничений. Они не могут запретить исследования, касающиеся путешествий во времени - это бы всколыхнуло всю культурную общественность. Пусть знатные джентльмены и не имеют никакого представления о возможности таких путешествий, они бы неминуемо возмущались на своих светских вечерах и сокрушались по поводу того, что теперь им, привилегированным гражданам, дескать, запретили перемещаться во времени! Тут же бы выяснилось, что у каждого из них есть своё мнение на этот счёт, а каждый второй сам работает над аппаратом для временных перемещений.

Во избежание этого фарса правительство поступило следующим образом: запретило подобные исследования на территории обитаемых планет, а также проведение опытов на планетах необитаемых без надзора правительства. Таким образом они хотят избежать эффекта бабочки, но и в то же время в случае моего успеха быть рядом и вовремя присвоить мои разработки. Ха, как бы не так!

И вот ваш покорный слуга взял отпуск, чтобы провести его на необитаемой планете вне юрисдикции Азалиса, дабы вволю поработать и поэкспериментировать. Но так как планета оказалась обитаемой, то вероятность эффекта бабочки крайне велика - я буду вынужден искать другое место для своего дела.

— Что такое эффект бабочки, Гюнтер?

— Ох, — профессор мечтательно закатил глаза, — это объяснить непросто. Если коротко: в случае, если я изобрету перемещения во времени, отправлюсь в прошлое и убью вашего отца, то вы никогда не родитесь. Понимаете?

— Зачем тебе убивать моего отца, Гюнтер? — Кэл потянулся к мечу.

— Да не собираюсь я никого убивать, это же всё гипотетически! Ну как вам объяснить? Действия, совершённые путешественником во времени в прошлом, могут принести за собой полное изменение истории настоящего. Понимаете?

— Кажется, — неуверенно ответил парень, убирая руку от оружия, — Получается, ты ищешь необитаемую планету для того, чтобы там не было тех, кому ты можешь навредить?

— Именно! — экс-эсквайр чуть не подпрыгнул на стуле, — Вы схватываете на лету, мистер Наганигабо! Приятно вести беседу с сообразительным человеком. Вы не поверите, но на одной культурной встрече эту простую истину мне пришлось доказывать полтора часа!

— И что теперь? Ты покидаешь Хагреитон?

— К сожалению, да. Я бы с радостью погостил бы тут и пообщался с этим шаманом Авонэко и вашей подругой Найрой - уверен, они тоже оказались бы приятными собеседниками. Но, опять же, мне не позволят вопросы этики - наше с вами знакомство стало роковой случайностью, но вмешиваться в историю жителей нейтральной планеты нарочно я себе позволить не могу. Да и меня ждёт моя работа - нужно искать место для опытов. Лучше иметь цель в жизни, чем не иметь её, верно, Кэл? Уж вы-то должны меня понимать.

— Я понимаю, Гюнтер, — парень взглянул на его поезд и спросил, — Сколько ты ещё тут пробудешь?

— Мои знакомые должны были забрать меня через два месяца, но теперь такое долгое ожидание ни к чему. Я пошлю им весточку с просьбой поспешить.

— Ты можешь переправить меня через пустыню на этой штуке?

— На поезде? — Гюнтер улыбнулся, — Юный Кэл, я сочту за удовольствие провести с вами ещё немного времени.

Они беседовали ещё долгие часы, вплоть до рассвета. С некоторой неохотой Гюнтер ответил на вопросы Кэла об Азалисе - он всё разрывался между этикой и пониманием того, что асшэк не дикарь. Кэл в ответ ответил на ряд вопросов о своей культуре. Гюнтер даже попросил разрешения нарисовать Наганигабо и его меч, на что парень охотно согласился. С некоторым азартом де Сент-Шнаббс признался, что если асшэки войдут в контакт с Азалисом, то он первый издаст о них научный труд. Но до тех пор, как и прежде, поклялся хранить тайну. Кэла такой расклад вполне устраивал.

Комета неслась по космосу, теряя по пути песчинки Хагреитонской пустыни. Те кружились в вакууме, притягивали к себе одинокие молекулы и атомы и разрастались, набирая в весе. Когда-нибудь они станут большими кометами, такими же как та, что посетила Хагреитон. Тогда они сами начнут своё путешествие, результаты которого непредсказуемы. Столкновение с подобной себе, падение на населённую планету, уничтожение империи, создание цунами... Или просто невинное посещение, подобное этому, с последующим созданием новых комет. Ясно лишь одно - они не остановятся, они будут плыть по космосу дальше, в поисках своей судьбы.

Когда начало светлеть, Гюнтер собрал свои пожитки и пригласил Кэла проследовать в поезд.

Глава 7

Дверь, ведущая в поезд, высилась над землёй на добрых полметра, и для удобства под ней была предусмотрена ступенька. Одним весьма ловким прыжком Гюнтер запрыгнул на неё и отворил дверь. Из помещения запахло углём и копотью.

— Добро пожаловать на борт! — Гюнтер вошёл внутрь и жестом пригласил Кэла последовать его примеру, — Для монарха асшэков здесь, пожалуй, будет тесновато, но всяко лучше, чем тащиться по пустыне, верно?

Кэл улыбнулся и прошёл в дверь. Они оказались внутри паровоза, и первым делом Гюнтер открыл топку и принялся закидывать внутрь дрова. Несмотря на то, что беседовали учёный и охотник почти целую ночь, котёл всё ещё был очень и очень тёплым.

— Обычно это занимает больше времени, — пояснил экс-эсквайр, — остыть не успел. Скоро тронемся!

— Как быстро передвигается эта штука?

— О, тут стоит кое-что разъяснить. Мы находимся в поезде. Поезд состоит из паровоза и вагонов, но едет тут только паровоз, который и тянет весь состав. Мой поезд не очень быстрый. Я не разгонял его до максимума, но, думаю, восемьдесят километров в час он возьмёт. В Зольдене паровозы разгоняются почти до трёхсот, но на них ездят только по рельсам, — Гюнтер так обрадовался возможности рассказать про технологические достижения Азалиса, что совсем забыл про свою злосчастную этику, — а в черте города перемещаются на тепломобилях, но там скорость ограничена. Километров сто в час, пожалуй.

Дрова в печи затрещали, свидетельствуя о появлении огня. Гюнтер, взяв метлу и совок, принялся подметать угольную крошку и древесные щепки, коими был усыпан весь пол перед топкой. Было видно, что обычно профессор мало следил за чистотой, но на гостя хотел произвести впечатление самое благоприятное.

— Вы уже умеете использовать паровую энергию, мистер Наганигабо? — не дожидаясь ответа, Гюнтер продолжил, — Всё дело в том, что мы нагреваем воду и получаем пар, который в свою очередь преобразуем в механическую работу. Честно, я и сам поражаюсь этому каждый раз, когда использую любой паровой двигатель. Мы смогли заставить двигаться огромные металлические махины, используя лишь огонь и воду! Если бы не страсть к истории - стал бы изобретателем, клянусь!

— Но вы же сказали, что сами построили этот поезд.

— Ну да, построил. Но ничего принципиально нового я тут не придумал - просто повторил уже имеющуюся технологию. Чтобы создавать технологии, меняющие привычный уклад вещей, нужно заниматься этим всю жизнь. Но, как я и сказал, — он забросил сметённый мусор в топку, — Моя страсть - это история.

— Эти твои паромобили. Они быстрее твоего паровоза, верно?

— Именно так, юный Кэл. Но предвидя ваш следующий вопрос - мне нужен именно поезд. Да, он медленнее, но, думаю, встань он на рельсы, то ничем бы не уступил в скорости обычному поезду. Мой-то гусеничный, а они ходят по специально подготовленным путям. Паромобиль же мне не подходит по причине того, что он слишком мал, а мой багаж слишком объёмен. Как ты можешь заметить, у меня здесь шесть вагонов: один для топлива, один с запасом воды, две библиотеки, лаборатория и инструментарий. Отказаться от чего-либо из этого я не могу. Спать и принимать пищу я предпочитаю на воздухе, а значит вагоны для спальни и столовой мне не нужны.

— Ты интересный человек, Гюнтер, — Кэл положил ножны подле топки и уселся на стоящую слева от неё табуретку.

— Не могу не отметить того же самого касательно вас, мистер Наганигабо, — он тепло улыбнулся, — Вы схватываете всё буквально на лету. Народу Эльтара понадобились многие века для изобретения и совершенствования подобных машин. Вы же прекрасно поняли принцип их действия после моего минутного объяснения. Уверен, если бы вы увидели этот механизм, то без особого труда смогли бы безошибочно его воспроизвести.

— Гюнтер, зови меня просто Кэл. Прошу.

Слова чужеземца заставили Кэла задуматься. Действительно, он слишком хорошо понимал Гюнтера, но ведь его культура была такой далёкой и такой чуждой... Никогда в жизни охотник не видел паровых двигателей, паровозов и паромобилей. Единственный известный до сих пор Кэлу способ передвижения - собственные ноги. Нет, Кэл, конечно, знал про летучие корабли, но никогда не видел вживую те из них, что способны ещё были летать.

Тем не менее, будучи совершенно незнакомым с этими технологиями, асшэк чувствовал, что прекрасно понимает их. Он знал, что встретив другой поезд он безошибочно опознает его, равно как и паромобиль. С этого момента эти машины стали для него естественными.

Объяснить это сам себе он мог лишь одним - своим происхождением. Он асшэк, его предки создавали жизнь на планетах, в том числе и, очевидно, были ответственны за появление цивилизации Гюнтера. Разве способен ребёнок создать что-то, что не сможет понять и принять его родитель?

Тем временем профессор поменял положения некоторых рычагов, располагающихся рядом с котлом, покрутил пару маленьких кранов, и поезд тронулся. Кэл понял, что эти краны и рычаги нужны для управления паровозом, но даже представить не мог, как именно они действуют. Иллюзии о понимании инопланетных технологий рухнули.

— Едем! — радостно закричал Гюнтер и заулыбался, а Кэл ответил ему тем же.

И они правда поехали. Для Кэла, который никогда не пользовался никаким видом транспорта, это был удивительно. Для Гюнтера, который, напротив, пользовался транспортом разным, это было радостью, ведь этот паровоз он построил собственными руками. Он погудел в гудок и прибавил ходу.

Поезд нёсся по пустыне, разбрасывая песок в стороны своими гусеницами.

Кэл, который, как ему самому казалось, уже постиг существование паровозов, осмыслял его заново. Доселе он мог вообразить лишь лодку, что плывёт по водной глади. Её несёт течение, а человек может только её направлять. Но у пустыни течения не было, а Гюнтер мог заставить поезд плыть по ней, словно по волнам. Это было по-настоящему удивительно.

Гюнтер же размышлял о том, что никого в Азалисе уже давно не впечатляет тот факт, что техника работает на пару. Все принимают это как данность, в то время как это было достижением с большой буквы. Он смотрел на аборигена, который заворожённо пялился в иллюминатор, и испытывал искреннюю радость от реакции последнего. Он восхищался волшебством прогресса. Как же редко Гюнтер встречал тех, кто не воспринимает прогресс как должное! Чтобы найти того, кто разделит с ним это восхищение, ему пришлось прилететь на самую глухую из возможных планет. Надо же.

А поезд продолжал мчаться, набирая скорость. Серый дым вырывался из трубы, оставляя длинный след вдоль всего состава. Одни барханы сменялись другими - виды в пустыне, как правило, на разнообразие не богаты.

Гюнтер открыл топку и встал с лопатой между паровозом и первым вагоном. Первый вагон служил резервуаром для угля. Накидав в топку достаточное его количество, профессор вытер пот со лба, поправил краны и рычаги и сел на свободную табуретку справа от топки.

— Я всегда любил поезда, — сказал он вдруг, — В детстве даже хотел сбежать из дома и устроится работать на дорогу - кем угодно, хоть кочегаром. К счастью, родители всё-таки заставили меня получить образование, и в итоге я загорелся историей. Но поезда всё равно остались в моём сердце. Правда, лопатой работать уже тяжеловато, но как автоматизировать этот процесс я пока не придумал.

— Знаешь, Гюнтер, — ответил Кэл, — а я никогда не знал ничего, кроме охоты. Я всегда хотел покинуть пределы родных земель и проверить, везде ли жизнь похожа на мою. Теперь, когда у меня есть возможность и нужда, я непременно это сделаю. И я обязательно посещу твой Азалис. Хочу увидеть всё своими глазами.

— Если вы и правда посетите Эльтар, — мужчина достал блокнот, вырвал листок и написал на нём что-то, — обязательно найдите меня. Я буду ждать вас в гости, дружище.

Кэл взял листок и прочитал написанное вслух. Очевидно, это был адрес, по которому располагался дом Гюнтера де Сент-Шнаббса. Он убрал лист в карман и поднял взгляд на профессора - лицо у него было таким, словно его укусила сольпуга.

— Кэл, — голос Гюнтера дрожал от удивления, — как вы прочли эту надпись? Почему вы вообще понимаете мой язык?

Вдруг что-то врезалось в поезд справа, и он пошатнулся. Последовал ещё один толчок, а за ним следующий. Поезд накренился, начал заваливаться на бок. Гюнтер вцепился в поручень на двери. Кэл рывком бросился к нему, открыл окошко и выглянул наружу. Впрочем, он тут же пожалел об этом.

Увлечённые беседой, они не заметили мчащаеся перпендикулярно составу стадо гигантских скорпионов-убийц. Звери эти были недалёкими, потому помчались напролом сквозь преградивший дорогу поезд, хотя, подожди они всего секунду, он бы промчался мимо и освободил путь. Один за одним они врезались в поезд, толкали его, перепрыгивали.

Табуретки, кочерга, лопата, ведро, веник, совок и всё, что не было приколочено к полу, покатилось, ведомое силой гравитации. Крен достиг своего пика, и поезд, не сбавляя ходу, повалился на бок и проскользил по песку. Кэл схватился за раму иллюминатора и повис, с трудом удержавшись от падения. Скорпионы с криком побежали дальше по пустыне. Должно быть, миграция свела хищников с ума.

— Что это было? — спросил ещё не успевший прийти в себя от такой встряски Гюнтер. И тут же замолк.

Сквозь треск горящего угля и продолжающих холостой ход гусениц послышались шаги. Огромные лапы зверя спешно семенили по металлической обшивке вагонов, эхом разносясь по составу. Кэл осторожно выглянул и снова пожалел.

По поезду бежал по-настоящему огромный скорпион, яростно размахивая хвостом из стороны в сторону и готовясь пустить в ход своё жало. Ядовитый шип легонько подрагивал, своим видом вызывая мурашки. Чёрные безжизненные глаза не выражали никаких эмоций, но Кэл понял - монстр знал, что они в начале состава, и желал их смерти.

В одночасье парень был вырван из сказочных далёких миров паровых двигателей и огромных машин. Он снова оказался в своей привычной среде. Здесь он Кэл, хагреитонский охотник. Существовало лишь два пути: выстоять или умереть. Третьего Кэлу дано не было. Готовясь к битве, Кэл занёс руку за спину, но меча там не оказалось.

Он посмотрел вниз и увидел оружие среди всей утвари, под действием гравитации попадавшей на пол, что ещё недавно был левой стеной паровоза. Гюнтер тяжело дышал и из последних сил держался за поручень, боясь упасть вниз. Кэл отпустил оконную раму и спрыгнул, чуть было не угодив на стоящий ножками кверху табурет, но вовремя оттолкнулся от стены (бывшей когда-то полом паровоза) и приземлился на кажущееся более безопасным место. Этим местом оказалось противоположное окно, оно с треском лопнуло и оставило в отместку в ноге охотника пару осколков. Юноша взвыл, но тут же сосредоточился на главном - на мече.

Меч нашёлся быстро, благо ничего тяжелого, способного придавить его, в паровозе не оказалось. Парень схватил оружие, вытащил его из ножен. Внезапно стало темно, и магическое синее сияние стало основным источником света в противовес пробивающимся звёздным лучам. Кэл поднял голову и осознал причину темноты - гигантский скорпион-убийца заслонил звёзды, заглянув в открытое окно.

Гюнтер в ужасе закричал. Скорпион зловеще заскрежетал своими хелицерами, предвкушая лёгкую добычу. Лапы простучали по обшивке, скорпион переместился, убрал пасть от окна, чтобы засунуть в него свою клешню. Та оказалась слишком большой для иллюминатора, и зверь принялся неистово стучать ею, пытаясь просунуть в окно поглубже. От силы монстра металл начал трещать и мяться. Сам же зверь, казалось, переносит это безболезненно. Профессор трясся от ударов, руки его постепенно разжимались, и он медленно соскальзывал с поручня.

Кэл размахнулся и выпустил в клешню проекцию. Та с грохотом врезалась в цель, взорвалась и на секунду ослепила и Кэла, и Гюнтера белой вспышкой. Клешня исчезла, на секунду вернув естественный свет, но скорпион снова заслонил его. Монстр опять заглянул внутрь, злобно скрежеща челюстями и желая выяснить суть происходящего. Следующая проекция влетела скорпиону прямо в пасть, тот взвыл и отскочил, а затем принялся выжидающе носиться по паровозу вокруг окошка.

Кэл напрягся и прыгнул, пролетел через паровоз, вылетел в иллюминатор и приземлился на обшивку. Туда, где его ожидал разъярённый скорпион. Увидев его вблизи, Кэл вздрогнул - монстр был выше его в два раза, а длина составляла не меньше трёх метров. О клешнях, по сравнению с которыми голова парня была лишь камушком, не хотелось и думать. Но думать приходилось.

Скорпион понёсся на охотника, замахиваясь то одной, то другой клешнёй, клацая ими и не переставая скрежетать хелицерами. Кэл попятился и спрыгнул с поезда на песок, запустив в прыжке очередной боевой луч. Проекция попала в одну из лап, но не нанесла монстру никакого урона. Он спрыгнул вслед за парнем и побежал за ним.

Кэл быстро понял, что бегство бесполезно. Монстр намного быстрее асшэка, поэтому оставалось лишь дать бой. Благо, он смог выманить скорпиона подальше от поезда - хотя бы Гюнтер в безопасности.

Охотник закружился на месте, размахивая мечом, а чудовище завертелось вокруг него, нанося молниеносную череду ударов клешней. Не без труда Кэл отбивал каждый из них, и вскоре скорпион понял, что его тактика не работает. Тогда в ход пошло бесцельно дрожащее до этого жало.

Это было всё равно, что сражаться одновременно с тремя противниками. Клешни так и норовили ухватить парня за ногу или руку, но парировать их атаки он уже привык. По-настоящему его пугал хвост, который теперь тоже наносил удары. Некоторые из них парень умудрялся отбивать, но от большей части просто отскакивал и уворачивался, ибо сил его уже едва хватало на клешни. Предчувствуя победу, скорпион издал самодовольный скрежет.

Кэл напряг все свои силы и продолжил бой. Иногда ему удавалось перевести оборону в наступление, но как бы он ни пытался пробить хитиновую броню, та не поддавалась. Всё это было похоже на танец, жуткий и безумный танец, быть участником которого Кэлу совсем не хотелось. Скорпион же, напротив, не выказывал никакой усталости. Но зверь устал, и Кэл понял это, хоть и не сразу - с шипа капал яд.

Утомившись от сражения, скорпион накопил яду для того, чтобы прыснуть им в соперника и решить исход поединка. У зверей нет понятия чести, тем более у бездумных убийц, коим был противник охотника. Поняв замысел врага, Кэл как бы случайно открылся для выстрела, надеясь на новый сумасшедший и рискованный план.

Веря в контроль над ситуацией, скорпион выпустил из жала ядовитую струю, та полетела в Кэла, но он ловко отразил её мечом. Яд заблестел и потёк по лезвию, скорпион на секунду опешил и тут же понял, что это была ошибка. Ловким финтом увернувшись от очередного замаха клешни, охотник подскочил вплотную к монстру и всадил лезвие чётко в его мерзкую пасть. Скорпион взвыл от боли, хелицеры начали бесцельно сжиматься и разжиматься. Клешни принялись наносить череду атак, но безумие, вызванное болью, не позволяло ему прицелиться - чудовище атаковало пустоту. Хвост носился туда-сюда, ударяя шипом по песку где-то за спиной Кэла. Он жаждал смерти асшэка, но уже не был способен попасть в него. Кэл же стоял неподвижно прямо перед его мордой, крепко сжимая рукоять своего проекционного меча, что была сделана из рога огненного варана.

Он смотрел в чёрные безжизненные глаза и видел в них первобытный страх и отчаяние. Монстр проиграл. Кэл чувствовал его панику, чувствовал, как жизнь покидает тело, скрытое под хитином. И вдруг почувствовал что-то ещё.

Он ощутил, как жизнь стекает по мечу и перетекает в Кэла. Странное тепло прошло по рукам к плечам, осело и растворилось в районе груди. Скорпион забил лапами по песку, пытаясь отползти и спастись, но всё было тщетно. Кэл забирал не только его жизнь, но и душу.

“Так делает Отэктей Мэтво, — понял Кэл. Мысль эта сначала напугала его, но затем пришла ещё одна, — В этом он черпает свою силу”.

И асшэк пожрал скорпиона. А тот, лишившись не только жизни, но и всего остального, рассыпался в пыль.

Глава 8

Он стоял посреди пустыни с мечом наголо. Последние пылинки, бывшие когда-то скорпионом, улетали вдаль, смешивались с крупицами, становясь частью гигантского песчаного моря. По мечу Кэла проходили остатки энергии поверженного противника, а с лезвия капал скорпионий яд.

Опрокинутый на бок поезд лежал неподалёку. Из трубы всё ещё продолжал валить дым, а гусеницы паровоза медленно крутились, с трудом раскапывая землю, но не приводя состав в движение. Он работал впустую, без толку.

Кэл начал приходить в себя. Он ещё не осознал до конца, что именно с ним произошло, но понимал, что раньше ничего подобного не случалось. Допустимо ли то, что он сотворил? И если нет, есть ли в этом его вина? Да, он хотел убить скорпиона, но лишь для самозащиты. Он никак не хотел изничтожить его, вобрав в себя. Он не знал, что способен на это, он этому не учился.

Наверное, старый Авонэко мог бы ответить на его вопросы. Но старый Авонэко далеко позади, и он направил Кэла вперёд. Значит, парень сам должен разобраться в природе этого явления и вынести оценку своему поступку.

Когда Кэл окончательно пришёл в рассудок, то сразу вспомнил про Гюнтера. Не теряя времени, асшэк помчался на выручку новому другу, но запоздал - приблизившись к поезду вплотную, он увидел, как профессор вылезает из паровоза, пусть и с некоторым усилием. Взобравшись на бок-крышу поезда, он принялся оценивать последствия происшествия, слегка покачивая головой и тихо что-то приговаривая себе под нос. Кэл улыбнулся - он знал Гюнтера де Сент-Шнаббса меньше суток, но уже успел привязаться к этому чудному человечку.

— Гюнтер! — крикнул он, — Ты в порядке?

Гюнтер перевёл взгляд вниз, ища глазами парня, а когда нашёл, то тоже широко улыбнулся.

— Всё нормально, Кэл. Где чудище? Вам удалось его убить?

— Я смог его прогнать, - соврал асшэк.

Гюнтер кивнул и принялся привязывать к какому-то поручню верёвку. Закончив, он скинул противоположный её конец вниз и спустился с поезда на песок.

— Хочу заметить, Кэл, что ещё никогда не встречал таких тварей и не испытывал такого страха, — признался профессор, — Я уж было решил, что песенка наша спета.

— Таких больших я тоже ещё не встречал. Впрочем, я никогда не заходил за пределы каньона. Поезд будет ездить?

Гюнтер бросил взгляд на железную махину и махнул рукой.

— Будет, куда он денется! Поднять его, подлатать и будет как новый.

— Сколько времени это займёт? — спросил Кэл.

— Ох-хо-хо, Кэл, вы меня поражаете, — профессор рассмеялся, но глаза у него были грустными, — Наших с вами сил не хватит для того, чтобы поднять его. Боюсь, что здесь наше путешествие заканчивается. Дальше вам придётся идти в одиночку.

— А как же ты?

— Останусь здесь и подожду своих знакомых. Они заберут меня обратно на Эльтар, где я займусь ремонтом поезда, поиском подходящей для опытов планеты и ожиданием нового отпуска. Жаль, они так коротки и так редки.

— А если скорпионы вернутся? — обеспокоился Кэл, — Ты ведь не сможешь от них защититься!

— О, Кэл, не беспокойтесь, — Гюнтер снова рассмеялся, — Молния в одно дерево дважды не бьёт. Всё будет в порядке.

Асшэк грустно посмотрел на экс-эсквайра. Тот тоже был расстроен. Неожиданно профессор предложил:

— Кэл, а может, полетим с моими знакомыми в Азалис? Вы можете начать свои поиски, например, с Зольдена - какая вам, собственно, разница? Зацепок у вас никаких нет - быть может, кто-нибудь на Эльтаре слышал о вашем Отэктее Мэтво или о выживших асшэках?

— Я бы хотел отправиться в твой мир и посмотреть на твои паровые машины. Но старый Авонэко сказал, что чувствует жизнь за пустыней, что кто-то бродит в мёртвых лесах. Я должен начать свои поиски оттуда - вдруг там живёт кто-то из моего народа?

Некоторое время они стояли молча и разглядывали поезд, как бы оценивая повреждения. На самом деле Кэл просто не хотел уходить от нового друга; Гюнтер же не хотел, чтобы новый друг уходил от него. Но идти было нужно. Кэл достал из-за пояса свой старый проекционный кинжал и протянул его профессору рукоятью вперёд.

— Возьми, — сказал он, — Для защиты. Ну, и на память.

Гюнтер взял нож и с восхищением повертел его в руках.

— Он очень красивый, Кэл, вам его не жалко?

— Нет. У меня есть меч.

— Невероятная работа. Знаете, у меня нет совершенно никакого оружия, даже не думал, что мне, как учёному, оно может быть необходимо. Видно, может. Спасибо вам, я всегда буду носить его с собой. Для защиты - ну, и для памяти.

И оба улыбнулись. Затем, обменявшись ещё парой фраз на прощание, каждый продолжил свой путь в одиночку. Гюнтер остался у поезда ждать своих друзей для возвращения домой. Кэл пошёл дальше в пустыню искать мёртвые леса и тех, кто живёт в них. Пройдя какое-то время, он обернулся и увидел вдалеке маленький поезд и крошечную фигурку профессора почти у самого горизонта. Они помахали друг другу, силуэт Гюнтера скрылся за очередным барханом, и их пути разошлись окончательно.

Когда асшэк перебрался через бархан, то увидел на горизонте серую линию, свидетельствующую об окончании пустыни. Разобрать, что там, внутри этой серой линии, пока была невозможно, поэтому Кэл просто пошёл к ней.

Иногда на пути встречались маленькие скорпионы. Они, словно зная, что охотник сделал с их большим собратом, в панике разбегались, уступая парню дорогу. Кэл даже не смотрел на них, словно те не были достойны его внимания.

Медленно и верно линия увеличивалась. Если поначалу она была совсем тонкой, едва заметной, то через пару часов выросла до ширины указательного пальца. Иногда она пропадала из виду за невысокими холмами, но когда Кэл забирался на них, чтобы пересечь, то видел линию максимально отчётливо.

Перебираясь через очередной холмик, охотник услышал движение и достал меч. Меч был пропитан колдовством и скорпионьим ядом. Кэл замер, прислушиваясь, но ничего, кроме ветра, слышно не было.

“Он тоже меня услышал, — понял парень, — Услышал и прячется”.

Он прыгнул резко и быстро, словно тушканчик, и в секунду пересёк холм, приземлившись на противоположной его стороне. Однако увидев противника, Кэл тут же убрал свой меч обратно в ножны - опасность была переоценена.

На песке сидел маленький, почти полностью белый, остроносый и большеухий зверёк фенек - пустынная лисица. Уши, направленные в сторону холма, вздрогнули и тотчас повернулись к Кэлу. Фенек от неожиданности подпрыгнул, отскочил, встал на лапы и угрожающе зарычал. Рычание это, впрочем, было больше похоже на писк - Кэл улыбнулся и протянул к зверьку руку. Тот не оценил данного жеста и отбежал назад, негромко залаяв.

— Что ты здесь делаешь, дружок? — спросил Кэл. Фенек не ответил, — Потерялся?

В ответ на заботу крохотный хищник продолжил угрожать и ругаться по-лисьему. Кэл пожал плечами и пошёл дальше, а лис, выждав некоторое время, поплёлся следом.

Поначалу парень игнорировал зверька, но когда прошло уже четверть часа, а фенек продолжал упорно преследовать охотника, то не выдержал и развернулся. Фенек тут же замер, присел и принялся пристально глядеть на асшэка.

— Чего тебе надо? —в ответ на вопрос Кэла лис пошевелил ушами, — Еды у меня нет!

Фенек принюхался и, уловив какой-то запах, развернулся, напряг уши. Взглянув на Кэла напоследок, он гавкнул и быстрыми ловкими движениями скрылся за песчаной насыпью.

Кэл почувствовал, что на этом их общение ещё не окончилось, но двинулся дальше. Уже отчётливо становился виден край пустыни - за ним виднелись многочисленные голые стволы. Листвы на деревьях не было. Это был мёртвый лес.

Когда идти оставалось не больше пары часов, фенек вернулся, выпрыгнув непонятно откуда прямо перед охотником. В зубах он принёс мёртвого скорпиона, бросил его в ноги Кэлу, а затем отбежал на безопасное расстояние и сел, наблюдая за реакцией. Асшэк вздохнул и побрёл дальше, провожаемый удивлённым лисьим взглядом. Фенек подбежал к скорпиону, обнюхал его и съел.

“Думает, наверное, что я неблагодарный”, — усмехнулся Кэл.

Закончив трапезу, лисёнок почесал задней лапой за ухом, затем нагнал Кэла и оставшуюся часть пути держался где-то неподалёку, но не подходя слишком близко.

Периодически он обгонял парня, и тогда садился и с требовательным видом выжидал, а когда охотник приближался, то фенек срывался с места и прыжками перемещался до следующего пункта ожидания. Кэла забавляло поведение лиса, но он делал вид, что не замечает его, чем ещё больше раззадоривал. Тогда фенек принялся носиться зигзагом, постоянно намеренно попадая в поле зрения асшэка. Но Кэл продолжал игнорировать зверька, а тот, хоть и проявлял интерес, но был боязливым и слишком близко не подходил.

Так они и дошли до мёртвых лесов. Граница между ними и пустыней была резкой, не похожей на что-то естественное. Должно быть, когда-то давно асшэки вручную создавали эти биомы. Авонэко рассказывал, что когда-то на Хагреитоне существовало всё, что способно представить воображение: тундры, тропики, степи, пустыни, ледники, моря и много чего ещё. Рассказывая об этом асшэкам, старый шаман рисовал картины из мокрой земли, чтобы лучше продемонстрировать богатства утраченного ныне мира. Чудесные животные населяли Хагреитонские природные зоны, и древние асшэки любили прогуливаться и лицезреть этих животных. Самых любимых они нередко расселяли по своим планетам-проектам, создавая там комфортные для их жизни условия. Асшэки любили жизнь во всех её проявлениях.

Приход же Отэктея Метво в Скорбную Ночь изменил всё. Океаны, моря и реки иссохли. Деревья выгорели, обратившись в пустые сухие трупы. И животные, что зависели от природы, вымерли. Единицы смогли уцелеть в новых условиях. А на смену вымершим пришли монстры, которых тоже со временем постигла подобная участь. Ведь монстры были порождением зла, оставленным Отэктеем Хагреитону, и с его уходом они стали нежизнеспособны, хоть скверна и была сильна на поверхности планеты.

Деревья мёртвого леса были черны как уголь, ветви их были угрожающе острыми и вместе с тем печально одинокими. Тут было пусто и тревожно; ветер посвистывал между давно погибших растений, создавая зловещую мелодию.

Кэл сделал шаг в невиданный ему доселе мир и оказался по колено в серой траве. Трава хрустела, словно сухая, и рассыпалась от прикосновений, оставляя за собой чёрную дымку. Фенек прыгнул в эту траву следом за охотником и оказался в ней почти что невидимым - она была намного выше зверька. Лишь дымок, появляющийся теперь всюду, куда следовал лис, выдавал его местоположение. Он носился из стороны в сторону, от дерева к дереву, разнюхивая и изучая новую территорию. Кэл улыбнулся и пошёл вглубь леса.

Поверить в то, что кто-либо мог здесь жить, было сложно. Не было видно признаков присутствия ни животных, ни монстров - всё было пустым и мёртвым. Но старый Авонэко видел что здесь чьё-то движение, и тот, кто здесь обитал, должен был быть подобен асшэкам: фенеку, например, Авонэко бы значения не придал.

В мёртвом лесу было очень темно - ветер ломал серую траву, создавая чёрную, мешающую обзору дымку. Даже звёздный свет, казалось, с трудом доходил сюда, хотя ничто не должно было мешать ему пробиваться сквозь безлиственные кроны.

“Скверна, — сказал себе Кэл, — Всё дело в скверне”.

Фенек ловко забрался на одно покосившееся дерево и фыркнул. Его шерсть, ранее белая, была покрыта травяной сажей. Зверёк с непониманием посмотрел на асшэка, словно рассчитывая на объяснения.

— А я откуда знаю? — ответил на его взгляд Кэл, — Я сам тут впервые.

Лисёнок чихнул, копоть слетела с него и он снова побелел, став совершенно чужеродным в этой мрачной тёмной обстановке. Затем спрыгнул обратно в траву и снова принялся искать что-нибудь интересное, периодически подпрыгивая и высовывая из травы свои длинные уши.

Кэл потрогал одно из деревьев рукой, посмотрел на сажу, моментально осевшую на его пальцах. Казалось, что здесь прошёлся чудовищный и уничтожающий всё живое пожар, настолько быстрый и мощный, что сумел истребить тут жизнь, при этом сохранив сами деревья целыми. Это было кладбище, настоящее кладбище. И скверна заставляла его продолжать существовать, создавала эту мертвую серую траву, поддерживала угольные деревья нерушимыми.

Парень представил, как прекрасен был тот старый мир, погибший при его рождении. Представил бурлящие реки, зелёные деревья, цветущие пастбища. Представил то, чего не видел никогда, представил в деталях и красках. И в этих мечтаниях он обрёл конечную цель своего путешествия, его смысл. И смысл этот был не только в спасении асшэков. Не в том, чтобы прокормить свой народ, найти для него лучшее место. Нет. Кэл понял, что должен не просто победить Отэктея Мэтво, а победить всё зло, что тот посеял во вселенной, исправить за ним все осквернения, вернуть тот прекрасный и гармоничный мир, которого сам он никогда не видел. И асшэк улыбнулся счастливо - наконец-то у него была цель. Пять тысяч лет бессмысленного существования подошли к концу, и началась осознанная жизнь.

“Как же бессмысленного?” — осёкся он, — “А как же Найра?”

Действительно, Найра всегда придавала всему осмысленности. Другие асшэки, те, что жили задолго до Скорбной Ночи и смогли пережить её, продолжали свою жизнь инертно, мучаясь от одного приёма пищи до другого, но она была не такой. Несмотря на скверну пожирателя миров, в ней всё ещё было что-то светлое, что-то, что погасить было невозможно. Может, именно поэтому Кэл так привязался к ней? Поэтому она так дорога ему?

Фенек гавкнул, как бы соглашаясь с мыслями Кэла - по крайней мере, так ему поначалу показалось. Но посмотрев на зверя, он понял, что дело в другом.

Лис стоял, навострив уши, и смотрел куда-то вглубь мёртвого леса. Что-то там привлекло его внимание, он услышал своими огромными ушами что-то, что асшэк был услышать не способен. Лис зарычал, затем бросился в сторону звука, поднимая дымку и указывая охотнику путь. Кэл побежал следом, надеясь, что слух фенека не подведёт. Надежды оправдались.

Они остановились за последними деревьями. Впереди была небольшая полянка серой травы, а из неё в небо поднималось что-то, что Кэл поначалу принял за тепло огня, искажающее воздух. Но нет. Сам воздух был искажён, не подвергаясь никакому воздействию. Он переливался и бурлил, создавая волны, что устремлялись далеко в космос подобно речке. Подобно речке он и бурлил, создавая звук течения. Асшэк понял, что это река, хотя рек никогда не видел. Понял он и то, что река эта не вполне обычная.

Лисёнок хотел было выпрыгнуть на поляну, но асшэк взял его на руки и погладил, чтобы успокоить. Фенек прижал уши и послушно замер.

Некоторое время Кэл тихо смотрел на волны, убеждаясь, что опасности нет, а затем решился выйти на поляну. Но как только он сделал первый шаг, то далеко наверху показалась лодка.

Она плыла по этой воздушной реке из космоса, медленно и степенно. Кэл замер, глядя на это действо, совершенно не зная, как на него реагировать. Фенек вырвался из его рук, принялся бегать по поляне и лаять. Лодка не ускорилась.

Весло разрезало воздух, задавая лодке нужную скорость. И хоть скорость эта была неторопливой, Кэл нервничал, ему казалось, что время несётся как песчаная буря.

Он достал меч из ножен, сжал рукоять. Магическое синее свечение озарило поляну, а ядовитая скорпионова зелень заиграла в этих отблесках.

Лодка причалила к поляне. Фенек прыгал вокруг неё, рыча и лая. Кэл стоял, приготовившись к битве.

А гребец, что управлял лодкой при помощи весла, сидел недвижимо. Он был одет в бесформенный чёрный балахон с капюшоном, скрывающим лицо. А когда незнакомец поднял голову, то Кэл понял, что скрывать было нечего. Под капюшоном была лишь тьма.

Глава 9

посвящается декоративной крысе Наташе

***

— Что ты такое?

Незнакомец молчал. Из-за отсутствия лица было не очевидно, куда он смотрит, но Кэл чувствовал его взгляд на себе. Некоторое время он сидел в лодке замерев, затем отложил весло и вылез. У существа не было ног, но это нисколько его не смущало и не мешало ему - оно парило в воздухе, находясь над землёй ровно на том расстоянии, на каком должно было бы стоять, словно ноги у него были, но невидимые. Это предположение развеял рычащий фенек, что проскользнул прямо под гребцом и продемонстрировал, что тот действительно левитирует.

Фигура в капюшоне достала из лодки небольшое чёрное от сажи ведро и направилось через поляну к ближайшим деревьям. Лисёнок прыгал вокруг него и лаял, но гребец не замечал его ровно до того момента, пока зверёк не схватил его зубами за колышущуюся от ветра ткань балахона. Тогда незнакомец наклонился к фенеку и посмотрел на него. Щенок сжался, поскулил и подбежал к Кэлу, прижался к ногам асшэка.

— Что ты такое? Отвечай! — повторил вопрос парень, но снова был проигнорирован.

Призрачная фигура доплыла до края поляны, к деревьям. Лодка тихонько покачивалась от прибоя. Фенек притих. Асшэк сжимал рукоять меча и сильно нервничал.

Поставив ведро на землю, гребец принялся наполнять его ветками, срывая их с угольных деревьев. Ломались они легко, с глухим треском. Пальцы существа были тонкими, длинными и чёрными. Но это был не чёрный цвет - это была самая настоящая темнота, словно тень обрела объём и форму. Оборвав одно дерево, фигура переместилась к другому и продолжила свою работу.

Кэл подошёл к лодке и посмотрел на неё. Места в ней вполне хватало для двоих - видимо. незнакомец предпочитал комфорт. Посередине лодки на дне был виден чёрный круг - след многократного нахождения в этом месте чёрного от копоти ведра.

Гребец беззвучно вернулся к лодке, поставил в неё полное угля ведро. Кэл вздрогнул и сделал шаг в сторону - до того, как тень протянула свои тёмные руки к лодке, он даже не почувствовал её приближения. Фигура переместилась в лодку, взяла весло и замерла, подняв свой безликий взгляд в сторону Кэла.

— Куда ты плывёшь? Кто ты?

Незнакомец хранил молчание, но определённо чего-то ждал от парня.

Где-то вдали, в пустыне, сверкнула молния, на секунду озарив Хагреитон яркой вспышкой. Вспышка эта осветила и поляну с лодкой, асшэком, лисёнком и гребцом. Свет лишь подтвердил раннюю мысль Кэла - перед ним было что-то необъяснимое, темнота, тень, заключённая в форму. У незнакомца не было никакого намёка на глаза или рот, лицо отсутствовало напрочь. Его спокойствие, плавность движений и молчание внушали тревогу, но не пугали асшэка. В конце концов, он победил гигантского скорпиона-убийцу - чего ему бояться теней?

Выдержав длительную паузу, гребец поднял руку и раскрытой ладонью указал на свободное сидение. Кэл с сомнением опустил меч.

Сесть в лодку к этому существу? Безумие. Куда бы он ни плыл, Кэл ищет того, кто живёт в этих мёртвых лесах, того, кто поможет ему и направит в нужном направлении. Старый Авонэко сказал, что уж десять лет он видит движение в этом краю, значит, тот, кто создаёт это движение должен был основательно обжить своё пристанище.

Кэл вздрогнул, натолкнувшись на новую мысль, и принялся ногой топтать серую траву, обращая её в пепел. Когда он расчистил достаточно крупный участок, то понял - вся поляна покрыта корнями мёртвых деревьев. Это не природная поляна - её создал незнакомец, разбирая угольные деревья.

— Сколько лет ты делаешь это?

Храня безмолвие, незнакомец продолжал указывать на незанятую банку лодки. Кэл колебался.

Фенек гавкнул и запрыгнул в лодку. Асшэк хотел остановить приставшего к нему зверька, но тот был такой юркий, что без проблем ускользнул от рук охотника. Лисёнок улёгся на деревянное дно и свернулся клубком. Теперь на Кэла выжидающе смотрели двое - тень и фенек.

Тяжело вздохнув, Кэл убрал меч в ножны и сел в лодку. Гребец веслом оттолкнул лодку от земли, та взлетела и поплыла по воздуху, устремляясь вверх.

Они взмыли сначала над поляной, а затем и над мёртвым лесом. Плыла лодка быстро - возможно, даже быстрее железного паровоза Гюнтера. Когда они взлетели высоко настолько, что стало видно пустыню, Кэл увидел и очертания поезда. и огонёк костра, разведённого профессором де Сент-Шнаббсом.

“Он бы ни за что в это не поверил”, — подумал Кэл, — “Жалко, он меня не видит”.

Они плыли выше. Вдали внизу показалась совсем крохотная великая пирамида и еле заметные точки лачуг асшэков. Разобрать, какая из них принадлежала Найре, отсюда было невозможно.

Они вышли в космические воды, и вскоре Хагреитон стало видно целиком - но нельзя было разобрать больше ни знакомых мест, ни знакомых людей. Всё на планете стало маленьким и далёким. Фенек с любопытством высунул свою острую мордочку за борт.

— Этот шар - планета, — сказал ему Кэл, хотя вряд ли зверёк что-то понял.

На самом деле отсюда Хагреитон был похож скорее на круг, но Кэл знал, что планеты шарообразные. Об этом ему когда-то рассказывал старый Авонэко. Впервые в жизни у асшэка появилась возможность хоть как-то проявить своё знание, пусть даже и перед маленьким фенеком, и он не смог ей не воспользоваться.

Незнакомец в балахоне грёб медленно, монотонно. Мимо них проплывали планеты и астероиды, в космическом вакууме плескались незнакомые Кэлу рыбы и медузы. До этого он видел только один вид рыб - пустынную. Фенек, внимательно изучающий жизнь за бортом, резким движением схватил зубами одну рыбёшку, что подплыла слишком близко к лодке. Теневой гребец посмотрел на это и снова отвёл безликий взгляд на космические воды. Зверёк вернулся на дно лодки с рыбкой в зубах и изморозью на носу.

Лис принялся грызть свой улов. Рыбёшка светилась, словно маленькая звёздочка, но с каждым укусом свет мерк, покидая тело вместе с жизнью.

“Звёздная рыба”, — придумал название Кэл, хотя подобное уже было выдумано космическими рыбаками задолго до него, — “звёздная рыба… Интересно, какие бывают ещё?”

Фенек закончил с трапезой, но, к великому Кэловому сожалению, рыбалку не продолжил - любопытство осталось неудовлетворенным.

Плыли они долго, очень долго. Временами лодку трясло сильнее - течение космической реки становилось более бурным, но теневому гребцу удавалось удержать судно на плаву. Думать о том, что произойдёт в случае, если лодка перевернётся, Кэлу не хотелось. Но думать о чём-то было нужно. Сначала он размышлял о месте, куда они плывут, но так как существо с веслом было слишком уж молчаливым, то спрашивать у него о пункте назначения было бессмысленно. Тогда он стал думать о теневом гребце - кто он, зачем он переправляет через космос это ведро с углём? Неужели он занимается этим уже десять лет?

Кэл вспомнил верёвочный мост, что был натянут через бездонный каньон. Как и в настоящий момент, тогда он не смог найти объяснение его существованию. Однако сейчас у него появилось предположение, пусть и было оно уж очень притянутым за уши.

— Ты помог охотнику Охэнзи покинуть Хагреитон? — робко спросил Кэл.

Теневой гребец направил свой безликий взор на асшэка, но молчал.

— Ты перевёз Охэнзи, верно? — повторил парень смелее, — Того охотника, что сбежал из поселения, разграбив пищевое хранилище? Это он натянул верёвочный мост, верно?

Течение резко стало очень бурным, и лодка сильно затряслась. Трясло так сильно, что феника швыряло из стороны в сторону. Кэл посмотрел вперёд - до конца этого опасного участка реки было ещё метров тридцать.

Теневой гребец встал на своих несуществующих ногах в полный рост, принялся грести усерднее и старательнее. Его усилиями лодка пошла ровнее, и хоть течение продолжало их сильно потряхивать, лисёнок уже мог спокойно сидеть на дне.

Когда бурная часть реки была пройдена, гребец сел обратно и перестал грести. Он медленно покачал головой, будто выражая одновременно согласие и несогласие.

— Ты можешь говорить? — спросил Кэл.

Незнакомец в балахоне снова неопределённо покачал головой. Не успел Кэл задать очередной вопрос, как гребец поднял руку и медленно протянул ладонь к голове асшэка. Кэл вздрогнул, но не стал сопротивляться. Теневая рука прикоснулась к его лбу, и парень погрузился в сон.

Кэл был в теле другого, кого-то, кого он раньше знал. Это был асшэк Охэнзи, охотник. Жизнь неслась перед взглядом Кэла - это были воспоминания, далёкие и чужие.

Охэнзи охотится. Охэнзи защищает поселение асшэков от монстров. Охэнзи приносит асшэкам пищу. Охэнзи добродушно машет рукой совсем ещё маленькому Кэлу Наганигабо. Обменивается рукопожатием со старым Авонэко.

Охэнзи лежит в своей хижине, мучается от мыслей, что не способен отогнать от себя. К нему взывает его народ - жители планеты, которую он заселил. Охэнзи чувствует, что они страдают, слышит их мольбы о помощи.

Охэнзи стоит перед каньоном, за которым лежит пустыня, а за ней - мёртвый лес. Никто наверняка не знает, что именно там находится. Но Охэнзи видит там надежу.

Многие века Охэнзи тратит на выращивание джута, вьёт верёвки. Прикладывая все свои силы к асшэкской магии, он создаёт доски, строит через ущелье мост, продолжает путь.

Там, за пределами известного, погибают его дети. Там, за пределами известного, может найтись способ спасти их. А быть может, там есть способ спасти и асшэков. Асшэки никогда не думали об этом, но вот эта очевидная мысль пришла Охэнзи в голову - что если где-то есть способ исправить их беды?

Вооружённый надеждой, Охэнзи доходит до лесов и создаёт лодку из угольных деревьев - тратит множество сил, чтобы обратить воздействия пожара на деревья вспять. Руки его чернеют от усталости, а скверна начинает грызть душу - но ему всё равно. Он создаёт ключ, из которого начинает течь космическая река. И плывёт по этой реке, контролируя её течение магией.

— Будь проклят этот вор Охэнзи!

— Я всегда знал, что он злодей! Всегда!

— Каким же подлым надо быть, чтобы обречь своих собратьев на гибель?

Проклятия асшэков перемещаются в пространстве быстрее лодки Охэнзи. Вскоре они нагоняют его, ранят в самое сердце, на реке начинает идти рябь, а затем течение становится смертельно опасным. Отдав всего себя скверне, Охэнзи находит силы контролировать реку. Он не знает, за что ненавидим асшэками. Он теряет духовную связь с ними.

И наконец тело его рассыпалось в прах, а сам он стал лишь тенью, облачённой в балахон. И скверна прокляла его, обрекая на вечное плавание.

Кэл пришёл в себя. Гребец продолжал работать веслом так, будто ничего не происходило.

— Ты и есть Охэнзи… — понял парень, — Теневой гребец.

Тот кивнул. Фенек свернулся калачиком и задремал. Вдалеке погасла звезда.

— Но если не ты украл запасы, то кто это сделал?

Охэнзи, он же теневой гребец, даже не удостоил асшэка взглядом, словно и не слышал его вопроса. Он только медленно работал веслом и до самого конца путешествия не обращал на Кэла никакого внимания.

От скуки Кэл достал свой меч из ножен и осмотрел его. Без какой-либо конкретной цели - в заточке оружия асшэков не нуждались, ибо в них текла древняя магия. Помимо того, что клинок мерцал синеватым свечением, он покрылся яркими зелёными пятнами - следами скорпионьего яда. Кэл попытался стереть их рукавом своего плаща, но тщетно. Яд прочно впитался в клинок, став частью меча. Кэл пожал плечами и взглянул за борт.

Справа виднелась планета - на ней были океан и суша, покрытая зеленью. Асшэк пытался присмотреться внимательнее, чтобы разглядеть что-нибудь ещё, но он не обладал зрением старого Авонэко. Спустя полчаса, когда планета предстала перед ними с другого ракурса и угла, Кэл увидел, что это не шар, а диск. Верхняя сторона диска была покрыта морями и континентами, а нижнюю Кэл увидеть не мог - с краёв диска стекала вода океанов, улетая в космос и растворяясь в нём.

— Как такое возможно? — спросил Кэл.

Теневой гребец не ответил.

Кэл высунул руку за борт, провёл рукой по космическим водам. Они не были жидкостью и не были чем-то осязаемым. Они были обычной космической материей, обычным пространством - однако искажённым и изменённым. Не было слов, которые могли бы описать чувства, что испытал асшэк при прикосновении к ним, кроме одного - холод.

За бортом было холодно, и рука асшэка медленно покрывалась колющей, обжигающей изморозью. За пределами лодки не было безопасно, температура эта была смертельной. Кэл прижал руку к себе и принялся отогревать, решив, что не хочет лишиться её насовсем.

По левому борту куда-то вверх проползла змея. Она была тёмно-синей, покрытой светящимися маленькими точками. Она была цвета ночного неба, усеянного звёздами. Это была космическая змея. Сначала Кэл взялся за меч, желая запустить в неё проекционный снаряд, но сразу же передумал. Живность за бортом игнорировала лодку, так же как теневой гребец игнорировал Кэла.

Выглянув за борт в очередной раз, Кэл увидел, что внизу находится ещё одна планета. Она была достаточно близко, чтобы видеть её рельеф, но недостаточно, чтобы понять, есть ли на ней жизнь. Планета была каменистой и горной; Кэл разглядел на ней моря и океаны, но никакой зелени. Должно быть, планета была необитаема.

На орбите кружился какой-то мусор - опознать, что именно это такое, Кэл не мог, но мусора было так много, что он образовывал кольцо, опоясывающее планету.

Лодка медленно двигалась, равняясь с этим шаром. Стало видно лучше, и Кэл понял, что кольцо состоит не только из мусора, но и изо льда. Асшэк не знал, откуда он там взялся, но за бортом было так холодно, что лёд в космосе его совершенно не удивил. Интереса ради он даже сплюнул за борт - слюна моментально превратилась в ледышку и по инерции полетела куда-то вдаль.

Присмотревшись ещё внимательнее, охотник разглядел среди мусора обломки летательных аппаратов. Они были куда совершеннее лодки, в которой они плыли, и много совершеннее летучего корабля, что торчал из великой пирамиды. И выглядели они даже совершеннее поезда Гюнтера, хотя ничего продвинутее этого поезда асшэк не видел никогда. И всё же эти высокотехнологичные летательные аппараты находились здесь, в кольце мусора и льда. Что-то их сгубило.

Теневой гребец перестал работать веслом и положил его в лодку. Лодка поплыла совсем медленно, ведомая течением. Охэнзи взял из рук Кэла меч - Кэл в растерянности не сопротивлялся - и внимательно его осмотрел. Он засунул чёрную руку в свой чёрный балахон в районе груди и извлёк оттуда какой-то комок. Это был пульсирующий ком тьмы - тьмы, из которой состоял сам Охэнзи.

— Что ты делаешь?

Как и прежде, молча, теневой гребец принялся втирать этот ком в клинок, до тех пор пока рука его не стала пуста. Осмотрев меч ещё раз, он протянул его обратно владельцу. Кэл принял меч и увидел, что перемещаясь в пространстве клинок оставляет за собой тёмный след, заставляя материю вокруг пульсировать и искажаться. След этот, впрочем, быстро зарастал - но Кэл понял, что это следствие наложенных теневым гребцом чар.

— Спасибо.

Они зависли прямо над планетой с мусорно-ледяным кольцом. Теневой гребец взял своё ведро, высунул его за борт и перевернул. Вниз, на планету, посыпались тонны угля, которые ведро никак не могло уместить в себе физически. Так они сидели минут десять - Охэнзи высыпал уголь, а Кэл смотрел то на него, то на свой обновлённый меч.

Когда уголь наконец закончился, теневой гребец повернулся к асшэку и указал ладонью вниз.

— Что ты хочешь?

Он снова указал вниз, на этот раз требовательнее.

— Ты с ума сошёл? Это же открытый космос. Я в нём не выживу.

Резким движением Охэнзи схватил фенека и вышвырнул за борт. Тот тут же проснулся и, подобно углю из ведра, полетел вниз. Но он не задыхался и не покрывался льдом - он чувствовал себя вполне нормально, он даже не падал, а скорее парил по направлению к планете.

Теневой гребец снова указал жестом вниз.

Кэл, сам не веря, что делает это, спрыгнул за борт лодки.

Глава 10

В космическом туннеле было прохладно, но холод этот не обжигал и не представлял угрозы для жизни. Фенек летел, высунув язык от азарта, пытался прыгать, но так как оттолкнуться было не от чего, просто выделывал кувырки и сальто. Кэл летел следом; ветер трепал его волосы и плащ.

Асшэк посмотрел наверх и увидел, как лодка поплыла в обратном направлении. Теневой гребец даже не взглянул на бывших попутчиков, а направился обратно на Хагреитон - по всей видимости, за новым ведром угля. Другого направления у этого призрака быть не могло - космическая река текла от родной планеты Кэла до этого места без ответвлений.

Летели они очень долго. Первые пару часов полёта Фенек бесился и баловался, потом сделал перерыв на сон, затем снова хулиганил, вновь спал и так по кругу - зверёк не унывал. Кэл же скучал, силясь углядеть что-нибудь на поверхности планеты, к которой они приближались.

Казалось, что ход времени практически не сокращает расстояние, хотя ветер был таким сильным, что скорость падения должна была быть весьма внушительной. Кэл думал о лодке - когда они плыли в ней, то планеты, встречающиеся на их пути, мелькали так быстро, что он только и успевал их изучать. Нет, тогда, в лодке, и это движение казалось ему медленным, но теперь, когда было с чем сравнивать, он пожалел о своей тогдашней скуке. В любом случае, его волновал вопрос: если они падают так медленно, то с какой скоростью на самом деле плыла лодка?

Спустя часов пятнадцать они преодолели лишь половину расстояния. Он уже отчётливо мог разглядеть корабли на кольце - они нисколько не были похожи на асшэкский летучий корабль, и совершенно не походили на технологии Азалиса. Это было что-то настолько развитое, что парню только предстояло это понять.

На восемнадцатый час Кэл отчётливо стал видеть что местность на планете преимущественно горная. Рек было очень мало, и вопрос приземления стал серьёзно беспокоить асшэка. В конце концов, перспектива расшибиться в лепёшку его совсем не радовала.

Когда падение продолжалось уже девятнадцатый час, Кэл увидел спутник планеты. Он крутился по орбите, перпендикулярной планетарному кольцу, и пролетал прямо сквозь него с обеих сторон, пробивая во льду и мусоре отверстия. Отверстия, впрочем, тут же начинали зарастать льдом, и бреши, что оставлял после себя спутник, полностью исчезали к его следующему прибытию. Сам спутник был идеально круглым шаром серебристо-металлического цвета. Он пролетал свой путь по орбите с невероятной скоростью, не идущей ни в какое сравнение со скоростью падения Кэла и фенека. Асшэк решил посчитать, сколько раз спутник пробьёт дыры во льдах, и спустя полчаса сбился, насчитав более сорока столкновений. Это значило, что за этот маленький промежуток спутник облетел планету по меньшей мере двадцать раз. Кэлу же казалось, что он за это время приблизился к планете в лучшем случае на пару метров.

На двадцать первый час охотник разглядел на поверхности планеты какие-то руины. Они представляли собой нечто среднее между великой пирамидой и асшэкскими лачугами - не такие примитивные, как нынешние жилища осквернённого народа, но и не дотягивающие по своему великолепию до обители властителей. Это были развалины каких-то древних, достаточно развитых городов, ныне разрушенных и забытых. Должно быть, цивилизация на планете была уничтожена.

В видениях, насланных теневым гребцом, Кэл видел, что охотник Охэнзи чувствовал страдания народа, в создании которого принимал участие. Именно поэтому он бежал с Хагреитона - в попытке успеть спасти их, а в пути загорелся надеждой помочь и асшэкам. То, что оказать никакой помощи асшэкам Охэнзи не смог и уже не сможет, Кэлу стало ясно ещё во время видений. Но теперь, медленно приближаясь к поверхности новой планеты, он понял - теневой гребец не спас и их.

Очевидно, Отэктей Мэтво побывал здесь раньше. Очевидно, уничтожение городов и любого намёка на зелень - работа пожирателя миров, ненасытного в своей жадности и злобе. Монстр погубил планету раньше, чем Охэнзи добрался до неё, да и если бы он успел вовремя, что он мог бы противопоставить Отэктею Мэтво?

А что может противопоставить ему Кэл Наганигабо?

Но если на планете не осталось жизни, то зачем теневой гребец возит сюда уголь? Зачем он направил сюда асшэка?

Когда Кэл летел уже сутки, то на поверхности планеты стали различимы огромные круглые впадины. Сначала он решил, что это последствия метеоритных дождей, но чем ближе приближался к земле, тем отчётливее становилось видно - это не вмятины. Это были норы, подобные тем, что в пустыне рыли змейки. Только змея, которая могла прорыть такие туннели, должна была быть в десятки раз больше пустынных малышей.

“Камень, — понял вдруг Кэл, — Это не песок и не земля. Это камень”.

Поверхность планеты состояла исключительно из каменных холмов и гор. С некоторых из них, к удивлению Кэла, валил дым. Но ничего на этой каменной земле не намекало на жизнь. Всё здесь было мертво.

Следующие двенадцать часов ничего нового не происходило. Только всё отчётливее становилась разруха, всё ближе была поверхность. Кэл даже поспал некоторое время, пока его не разбудил лисёнок. Чувствуя приближение к земле, он залаял и заскулил, видимо, боясь разбиться.

Но когда они приблизились к земле на достаточно близкое расстояние, то замедлились настолько, что стали подобны плывущим по воздуху пушинкам. Уголь, летящий под ними, приобрёл точно такое же свойство и принялся медленно устилать поверхность крупными чёрными комьями.

После приземления оба упали с ног прямо на угли - слишком уж сильно они отвыкли после полутора суток полёта от твёрдой почвы под ногами. Так они пролежали несколько десятков минут - фенек прижался к асшэку и периодически облизывал его руки.

Небо на этой планете было ярким и солнечным. По правде говоря, Кэл даже не знал, как далеко они находятся от Хагреитона - в космосе он совершенно не ориентировался, да и никаких космических карт у асшэков не было. Парень ничего не мог утверждать, но предполагал, что очень далеко. Над его родным Хагреитоном, сколько он себя помнил, висела огромная чёрная дыра, поглощающая практически весь звёздный свет. Он даже не знал, есть ли вообще поблизости с Хагреитоном какая-нибудь звезда, являющаяся главной в их космических окрестностях. Здесь же свет главной звезды долетал свободно, исключая возможность близкого присутствия чёрных дыр.

— У этой штуковины есть имя? — вырвал его из раздумий чей-то недовольный и низкий голос.

Он обернулся и увидел невысокое, ростом асшэку по пояс, бородатое существо. Создание это, несмотря на свой малый рост, смотрелось грозно и боевито - отчасти за счёт больших нахмуренных бровей. Лицо, как и руки, было покрыто сажей и копотью. На голову был надет грубый железный шлем, выполняющий скорее защитную функцию, нежели боевую или эстетическую. В руках существо держало маленькое вёдрышко, предназначенное, очевидно, для угля.

— Не понял? — переспросил Кэл.

— Ты дурак или как? Я спрашиваю имя этой штуковины, — совсем уже раздражённо бросил низкий незнакомец.

— Это лисёнок из пустыни, — растерянно ответил асшэк. — Я не давал ему имени, он просто прибился ко мне…

Существо в каске сплюнуло.

— Да плевать мне на твою собаку. Эта штуковина на твоей спине. Какое у неё имя?

Кэл быстро обернулся. Ничего позади него не было, если не брать в расчёт оружие.

— Ты говоришь про мой меч? — догадался он.

И тут низкорослый расхохотался так, что по каменной поляне, на которой они находились, пронеслось эхо. Кэл осмотрелся и увидел, что по всей этой поляне быстро снуют существа, подобные тому, с которым он вёл странную беседу, и таскают в сторону ближайших холмов уголь.

— Это ты называешь мечом? Ух-ха-ха-ха-ха! Это ты называешь мечом, человек? В таком случае, что, тряпка, которую ты носишь - боевая мантия, да? Ха-ха-ха! Тогда и ты великий воин, правда, что-ли? Ха-ха!

Низкорослики, таскающие уголь, стали испуганно озираться. Смех, что разносился по округе словно гром, всех напрягал, но никто не произносил ни слова.

— Как тебя занесло сюда, человечек? Дорога на Дварфис ведёт в один конец, разве не знаешь? Или этим своим ножичком ты решил победить лорда Кардорага? Ха-ха-ха, ты умеешь рассмешить!

Где-то вдали раздался короткий оглушительный треск. Маленькие существа ускорились, перешли на бег. Некоторые так спешили, что падали и рассыпали уголь из своих ведёрок. Тогда они начинали беззвучно ругаться, шевеля одними только губами, и второпях наполняли вёдра заново. Треск повторился, но уже ближе. Один из низкорослых потерял терпение и подошёл к месту, где лежал Кэл:

— Ты что разорался, полоумный? — тихо сказал он своему собрату. — Часы Смерти из-за тебя застучали! Торопись, дурень!

И он убежал. Собеседник Кэла надулся, нахмурил брови ещё сильнее и быстро начал заполнять своё ведро.

— Вот и надо было тебе меня смешить своей глупостью? — процедил он шёпотом. — Развалился тут и сбивает меня с дела! Чтоб тебе пусто было!

— Ты уж, конечно, извини, — начал было Кэл, вставая на ноги, — но я…

— Не шуми, человечек, — оборвал сердитый, — садись в свой звездолёт и улетай. И покруче тебя пытались, да померли все. Радуйся, что целым до планеты добрался, молись чтоб целым убежать смог.

Треск раздался совсем неподалёку, а затем послышался удар чего-то тяжёлого о землю. Свет преломился, на землю упала огромная тень.

Низкорослики пригнулись и почти ползком потащили вёдра к холмам.

— Вот и надо было тебе прилететь сюда именно в день углепада? — болтун пополз от Кэла к холмам. — Беги же, дурила, Часы Смерти бьют!

— Какие ещё часы? — Кэл ползком догнал угленосца и поравнялся с ним. Фенек бежал следом. — Я ничего не понимаю, объясни, что происходит, пожалуйста!

— Садись в свой звездолёт и улетай, сказал же!

— Да нет у меня звездолёта!

Что-то взревело. Гигантское нечто вышло на поляну. От шагов существа тряслась земля, а треск, что так напугал низкорослых, звучал теперь беспрерывно. Сердитый резким движением толкнул Кэла в яму, а затем спрыгнул сам. Фенек весело шмыгнул за ними и побежал дальше по узкому туннелю - это оказался окоп.

— Как это нет звездолёта? — спросил наконец сердитый, рукой взвешивая ведро, — Как же ты тут оказался?

— Приплыл на лодке вместе с углём. Что тут происходит?

Огромная ступня неизвестного существа пронеслась над окопом, переместилась дальше. Монстр наверху рычал и трещал, явно разгневанный и голодный.

— Какая лодка? Ты чего несёшь? — ничего не понимая прошептал собеседник.

— Теневой гребец везёт уголь с Хагреитона и сбрасывает его вам. Понимаешь?

— Какой гребец, какой Хагреитон? Уголь - это осадки, дурила.

— Ладно, — Кэл тяжело вздохнул и решил зайти с другой стороны, — где я нахожусь?

— У тебя что, память, что-ли, отшибло, человечек? Оглядись! Это Дварфис, великая кузня дварфианцев!

Кэл огляделся - вокруг был лишь грязный окоп, а снаружи буйствовало чудовище. Кэл непонимающе посмотрел на собирателя угля.

— Кузня внизу, глупый! Я Керруим, дварфианец-угольник, — дварфианец на секунду задумался, — но в душе я кузнец, ты понял меня? Кузнец!

— Чего же ты тогда уголь таскаешь? — съязвил асшэк.

— Ой, заткнись!

Мимо них прополз дварфианец с красной повязкой на шлеме.

— Ты собой доволен? — злобно прошептал он Керруиму. — Я сообщу, по чьей вине угля так мало! Штраф - это меньшее, на что тебе стоит рассчитывать!

Чудовище на поверхности снова взревело. Кэл начал подниматься, чтобы выглянуть из окопа, но Керруим схватил асшэка за ногу и потянул обратно. Дварфианец оказался на удивление сильным, чего от такого низкого существа Кэл никак не ожидал.

— Сиди, глупый! Жить надоело?

— Этот монстр наверху, — Кэлу с трудом удалось перекричать треск, что раздался над ними одновременно с началом фразы, — что это такое?

— Лорд Кардораг, — ответил дварфианец, когда треск стих. — Хочешь жить - не высовывайся из ям.

— Какого он размера? Я не могу рассмотреть...

Керруим почесал бороду.

— Ты что, взаправду нездоров? Тебе на него зачем смотреть? Пасть бешеного кабана, который несётся тебе бошку отгрызть, ты тоже захочешь рассмотреть?

— Почему вы не убьёте его?

У дварфианца аж челюсть отвисла. Он сел, прижался к стенке окопа и скрестил руки на груди.

— Напомни-ка, человечек, — с некоторым возмущением произнёс он, — откуда ты такой будешь?

— Я Кэл Наганигабо. Властитель асшэков с Хагреитона.

— Ох, так мы именами будем мериться? — недобро усмехнулся дварфианец. — В таком случае я Керруим, сын Каруага, великий носильщик угля с Дварфиса!

В перпендикулярной траншее прополз ещё один дварфианец. В зубах он держал ведро.

— Хорошо, допустим. Так почему вы не убьёте этого лорда?

— Ты чего мне бороду крутишь, человечек? — вскричал Керруим, но услышав грохот наверху продолжил тише. — Кардорага нельзя убить! Многие пробовали, да только напрасно скалу долбили. И наши пытались, и ваши. Бестолку.

— И поэтому вы просто прячетесь? — удивился Кэл.

— А что нам ещё делать? — ничуть не меньше удивился дварфианец.

Фенек, всё это время изучавший окопы, вернулся к собеседникам и зарычал. Керруим попытался отмахнуться от зверя, но тот грозно гавкнул, напоминая и дварфианцу, и асшэку, что надо идти. Земля затряслась от очередного шага загадочного лорда Кардорага. Угленосец пополз по окопу, а Кэл последовал за ним.

Окоп был совсем неглубоким. Хотя для дварфианца эта глубина была как раз впору - если бы Керруим встал во весь рост, то из окопа торчала бы разве что его голова. Кэлу же, реши он вдруг встать на ноги, окоп был бы чуть выше колен. В противовес малой глубине, окоп был невероятно длинным - казалось, что ползти по нему можно бесконечно. Он постоянно петлял, и Кэлу с непривычки было непросто угнаться за маленьким и ловким дварфианцем. Ситуацию осложняло то, что в траншею постоянно примыкали другие проходы, создавая тем самым множественные повороты и перекрёстки, превращающиеся в сложную систему лабиринтов. У Керруима ориентация в окопах не вызывала никаких затруднений, и Кэл прекрасно понимал, что если отстанет хоть ненамного - дорогу самому ему не найти. А вот фенек чувствовал себя более чем комфортно - глубина окопа для него была самой что ни на есть подходящей, и он бежал где-то далеко впереди дварфианца, лишь изредко лая, как бы указывая дорогу. Ориентировался он, вероятно, по запаху.

— Я тебя прикрывать не стану, — не останавливаясь бросил Керруим, — мне не нужны эти проблемы.

— Какие проблемы? — удивился Кэл. — Я к вам с миром пришёл! От меня проблем не будет, я хороший…

— Мне всё равно, — оборвал Керруим, — я просто хочу стать кузнецом, мне ни к чему впутываться в истории с пришельцами, тем более с человеками.

— Да я не человек! Я…

— Сказал же - всё равно!

Окоп резко ушёл вниз, переходя в подземный туннель. Сразу стало темно - привыкшему к тоннелю Керруиму это не мешало, а вот асшэк не видел абсолютно ничего. Он потянулся рукой к поясу, где раньше висел его кинжал, но кинжала там не было - Кэл подарил его Гюнтеру. Тогда Кэл снял со спины меч - он был слишком неудобный и громоздкий для узкого туннеля; асшэкская магия тотчас развеяла тьму своим синим свечением. С большим трудом теперь охотник не отставал от дварфианца - но в темноте он бы точно потерялся.

— Тыкнешь этой штукой в меня, — предостерёг Керруим, — и я тыкну кулаком тебе в лицо. Ты меня понял?

Кэл хотел сказать что-нибудь колкое в ответ, но не успел. Дварфианец резко исчез, словно провалился под землю.

Глава 11

Дварфианец в самом деле провалился под землю. Туннель резко уходил вниз, а впереди был тупик. Кэл направил меч в яму - дна видно не было. Мысль о том, что всё повторяется, насмешила парня, и он прыгнул в туннель. Спуск оказался укатанным, так что, вопреки ожиданиям, это было не падение, а скольжение. Процесс оказался безопасным, однако тревогу вселяла неизвестность, которой туннель заканчивался.

Спустя минуту-другую скатывания Кэл услышал лай лиса. Тот злобно рычал, перебивая чьё-то бормотание, но вскоре охотник разобрал в этом бормотании речь Керруима.

— Да отвали ты, — сердито кричал он, — уберись! Дай рычаг нажму!

Внизу забрезжил факельный свет, и Кэл поднял свой меч повыше, чтобы ненароком никого не поранить.

— Расступитесь! — закричал он, вылетая из туннеля.

Кэл упал в металлический ящик. От удара ящик громко лязгнул, и звук этот эхом разошёлся по подземелью. Фенек перестал рычать и прыгнул Кэлу на колени, а Керруим, сидевший в металлическом ящике подле Кэла, что-то пробубнил и наконец-то осуществил своё желание дёрнуть за рычаг. Что-то внизу заскрипело, и ящик пришёл в движение.

Они находились в огромной пещере, хотя Кэл не мог представить и приблизительных её размеров. Он видел только потолок прямо над ними, и именно из одной из дыр в потолке они и свалились в этот ящик. Стен и пола этого подземелья Кэлу видно не было, поскольку всюду стояла тьма, не позволяющая разглядеть ничего дальше десяти метров. Однако источники освещения присутствовали - маленькие огоньки сновали по потёмкам туда-сюда. Сначала асшэк решил, что это светлячки, но, присмотревшись внимательно, понял - это огни факелов, что освещали путь кому-то в далёких уголках этой пещеры.

Зато Кэл видел, что ящик, в котором они сидели и который медленно катился, стоял на рельсах. С явлением железнодорожных сообщений Кэл был знаком, хоть самих рельс никогда и не видел: он видел поезд Гюнтера, который в специальных путях не нуждался, потому как использовал гусеницы. Но поскольку де Сент-Шнаббс объяснил Кэлу основы паровых двигателей и их использования для транспорта, Кэл сразу же понял, что это такое.

— Это такой паровоз? — со знанием дела спросил он у Керруима.

— Это вагонетка, дурила, — закатил глаза дварфианец.

Рельсовых путей было много. Они пересекались между собой, стелились друг над другом, друг под другом, а иногда вовсе переворачивались с ног на голову и обратно. По ним то и дело проезжали другие вагонетки с дварфианцами, освещающими себе дорогу факелами и фонарями. Некоторые из них сидели на кучах угля, некоторые на инструментах, продуктах, камнях, да и вообще на чём угодно, что может понадобится куда-нибудь перевезти. По параллельному Керруимовой вагонетке пути проехал его сородич с такой кучей угля, что тот просыпался от незначительных рывков и потряхиваний, улетая куда-то далеко вниз. Кэл с некоторым стыдом посмотрел на их маленькое ведёрочко. заполненное в лучшем случае наполовину. Керруим тоже взглянул на уголь в соседней вагонетке и злобно бросил асшэку:

— Всё твоя вина, человечек!

— Я не человек, — в который раз возразил Кэл.

— Мне плевать, — в который раз нагрубил Керруим.

Дорожная система дварфианцев была устроена таким образом, что вагонетки ехали сами, подчиняясь силе гравитации. Керруим отвечал только за рычаг торможения. Рельсы же представляли из себя горки, которые по большей части вели вниз - набирали разгон, и изредка вверх - набранный разгон позволял въехать в горку. Так они и ехали: то некоторое время быстро летели вниз, то некоторое время с трудом карабкались наверх, а затем снова срывались вниз. Кэлу постоянно казалось, что они вот-вот и столкнутся на каком-нибудь из перекрёстков с чужой вагонеткой, но дварфианцы ловко притормаживали, успевая пропускать друг друга и уступать дорогу. Должно быть, у этого народа существовали правила, чётко регулирующие поведение на этих переплетениях рельсовых полотен и управление вагонетками.

— Что это за место? — спросил Кэл, стараясь осветить своим мечом как можно большее пространство. Для этого он прикладывал усилия, взывая к асшэкской магии: меч начал светить ярче и дальше, но какого-то реального толка это не приносило. Всё равно было темно.

— Ты головой при посадке стукнулся? — огрызнулся Керруим, наваливаясь на левый бок вагонетки и слегка надавливая на рычаг тормоза. На перекрёстке вагонетка свернула налево. — Метро это называется. Молчи и не мешай рулить.

— Послушай, Керруим-угленосец, — Кэл потерял самообладание, — я проделал огромный путь через космос, чтобы оказаться здесь. Я здесь не случайно, меня привела сюда судьба. Я - асшэк, я из народа архитекторов, что наполнили вселенную жизнью! Твоя же жизнь - мгновение по сравнению с моей! Я существую столько, сколько ты не способен себе вообразить! Я направлен с Хагреитона, чтобы восстановить равновесие в мире, спасти все народы от гибели! Найти способ победить пожирателя миров! Ты должен помогать мне в моих просьбах, а не сквернословить!

Лисёнок заскулил и забился в угол вагонетки, словно испугавшись асшэка. Керруим взглянул на Кэла с удивлением, а затем повернулся обратно на дорогу.

— А я Керруим, живу под землёй, — усмехнулся дварфианец, — люблю пиво, женщин и чесать зад.

— Я не сделал тебе ничего плохого, — отчаялся охотник. — Почему ты так себя ведёшь?

— Не знаю, — вдруг абсолютно серьёзно сказал Керруим, почесав бороду, — характер, должно быть, такой. Убери свою тыкалку и зажги факел, светлее будет. Я отвечу на твои вопросы, только разговаривай ты как нормальный землекоп, а не словно пришлый торгаш. Ну, чего уставился? Факел в ящике возьми и зажги!

Кэл улыбнулся, поспешно спрятал меч в ножны и достал факел. Керруим не оборачиваясь протянул ему маленький язычок пламени, вырывающийся из крошечного коробка, что он держал в руке. Кэл поднёс факел, тот загорелся и действительно осветил местность куда лучше, чем его меч.

— Что это за волшебный огонь? — восхитился асшэк.

— Зажигалка, неуч, — дварфианец обернулся, взглянул на парня - в глазах читался ужас. — Ты что сделал, идиот? Это же динамит! Мы сейчас взорвёмся!

— Что? Серьёзно? — Кэл запаниковал и чуть было не уронил источник света.

— Нет конечно. Шутка. Ха-ха-ха!

В свете факела стало куда лучше видно чужие вагонетки. Дварфианцы, сидящие в них, поглядывали на Кэла недобро, пристально. Парень связывал это с тем, что им не часто приходится видеть пришельцев, а уж тем более представителей расы асшэков. Однако Кэл ожидал увидеть в их взглядах если не почитание, то хотя бы какое-то уважение, а эти ничего подобного не проявляли. Неужели каких-то пяти тысяч лет хватило для того, чтобы вселенная забыла своих создателей? Мысль эта расстроила Кэла, и чтобы не думать об этом, он попросил:

— Керруим, расскажи мне, пожалуйста, где мы находимся и что вы за народ. Я не покидал своей планеты раньше и почти ничего не знаю о мире за её пределами.

— Ну, что-же, — Кэлу показалось, что тон Керруима стал чуть менее недовольным. — Ты попал на Дварфис - великую кузню дварфианцев. Все мы - дварфианцы, хотя часто нас называют дварфианами, дварфийцами, дварфами, дворфами, а некоторые умники иногда даже гномами. Такие сразу в бубен получают. Мы ковали оружие и броню для всех разумных рас - и изделия наши ценились и, уверен, до сих пор ценятся по всей галактике.

— А почему перестали ковать?

— Как это перестали? Ничего не переставали. Куём как и раньше. Только вот у нас их больше не покупают.

— Почему? — удивился Кэл.

— Ты правда такой глупый или прикидываешься? Сколько ты там лет в изоляции на своей планетке прожил? Пентюх захолустный, — обзывательства явно доставляли дварфианцу искреннее удовольствие. — Может, обратно наверх вылезем, сам глянешь? Может, поймёшь чего? Лорд Кардораг никого не пускает и не выпускает. Всех, кого ловит - убивает. Сюда уже лет двести как люди перестали прилетать.

— Значит, Кардораг живёт наверху двести лет?

— Нет, лорд Кардораг там давно, до рождения моего ещё. Пару тысячелетий? Точно не знаю, это у кого постарше спросить надо. Хотя, конечно, все, кто жизнь до него застали, померли уже. Но кто-то лучше знать должен.

— А почему тогда люди не летают сюда всего двести лет?

— Раньше дурачки всякие пытались Кардорага загубить, рыцари хреновы, понимаешь ли. Лорд Кардораг таких гостей любит - громко их косточки потом хрустят. Много-много лет такие к нам прилетали. Иногда армиями целыми даже - ох, Кардораг счастлив был, ох, погонялся он за мелюзгой! Ну а потом все эти торгаши, видать, решили в дерьме ходить и дерьмом драться - бросили свои попытки Дварфис освободить да летать сюда перестали. Помню этого последнего борца - Кардораг его прям с дерьмом и проглотил, даже мушкета его не сплюнул.

— А откуда взялся этот лорд Кардораг?

— А хрен его знает. Спроси у того, кому больше надо.

И тут, когда они заезжали под мост, кто-то выдернул из ножен Кэла меч. Асшэк посмотрел наверх и дёрнулся было следом - но мост уже был далеко позади, а синее свечение меча отдалилось настолько, что стало маленькой точкой, наряду с другими огоньками факелов.

— Меч! — закричал Кэл. — У меня украли меч! Тормози!

— Разве это меч? — не сбавляя скорости усмехнулся дварфианец.

— Тормози, говорю! Его надо вернуть!

— Да не ори ты! Все они вниз едут, в город. Там его и словим.

— Откуда тебе знать, что они обязательно все едут вниз?

— Потому что наверху лорд Кардораг бродит, Часы Смерти бьют! Слышал, как перед его приходом затрещало? А после? Тик-тик-тик. Смерть пришла. Нечего наверху больше делать, угля, твоими усилиями, мы собрать не смогли.

— Так это ведь ты его своим смехом спровоцировал! — справедливо подметил Кэл.

— Так это ты меня рассмешил! — контраргументировал дварфианец. — В любом случае угля там сейчас не соберёшь. Значит, дорога у всех в город, только туда и никуда больше!

Внизу вдалеке заблестели огоньки подземного города. Запахло дымом, потом, алкоголем, едой и нечистотами - родное для Керруима и совершенно незнакомое для Кэла амбре цивилизованного общества. Рельсы резко устремились вниз под крутым углом - Керруим дёрнул за рычаг, колёса заскрипели. Вагонетка начала тормозить.

— Ты чего? — напрягся Кэл. — Давай быстрее! Упустим же вора!

— Ты расшибиться хочешь? — злобно процедил дварфианец. — Сиди и терпи. Скорость сбавить надо. Быстрее поедем - с рельс вылетим и в лепёшку! Тебе оно надо?

Расшибиться в лепёшку Кэлу, конечно, было не нужно, поэтому он молча уселся в своём углу вагонетки. Скрип, раздающийся со всех сторон, раздражал - скрипели колёса не только у транспорта Керруима, но и у десятков других дварфианцев, которые тоже спускались к городу. Кэл подвинулся поближе к переднему краю - благо, вагонетки у этого народа были просторными - туда, где сидел Керруим, и посмотрел на город внимательнее. Подобно тому, как при его падении на Дварфис, по мере приближения к дварфианскому поселению Кэл различал всё больше разных мелочей. Но если поверхность планеты казалась безжизненной, то тут, под землёй, всё было совсем иначе. Горели огни, шумели горожане. Угленосцы при помощи лопат наполняли тачки углём, отвозили их к огромным горнам, разгружали там. Кузнецы стучали молотами по металлу, погружали заготовки в горны. Меходуи дули в меха. Подмастерья закидывали уголь в топку. И всё это - только тут, у самого въезда в город. Что было за пределами этих кузниц, Кэл даже не мог представить.

— Почему рельсы ведут в кузню? — поинтересовался асшэк.

— Ты взаправду начинаешь выводить меня из себя, — разозлился дварианец. — Ты что, прикажешь уголь через весь город в кузню везти? Куда, как не сюда, должен в первую очередь доезжать уголь?

— Да я и кузниц-то в жизни не видел, — обиделся Кэл.

— У тебя что, катаракта? — спросил Керруим, заметив вдруг абсолютно белые глаза асшэка.

— Чего?

— Глаза у тебя без зрачков, вот чего. Болезнь какая? Слепота?

— Они такие с рождения, — попытался объяснить Кэл.

— С рождения незрячий?

— Да нет же! У всех асшэков они такие.

— Что, весь народ слепой? Ну дела.

— Да не слепые мы! — Кэл разозлился, а дварфианец лишь улыбнулся. — Мы всё видим, понял? Просто так выглядят глаза.

— Странно, у нас такие разве что у слепых. Но, вообще, у нас глазной врач в городе есть, ты всё-таки к нему загляни, если уж совсем с глазами худо. Может, очки тебе какие сделают, у нас тут и стеклодувы имеются. Ты, коли надо будет, дай знать, я тебя отведу.

Кэл скрестил руки на груди и молча стал смотреть на кузни, предпочитая не продолжать разговор. Керруим усмехнулся и на некоторое время замолчал. Асшэк и не догадывался, что Керруим нарочно его подкалывал - как он признался ранее, такой уж у него был характер. Хотя свою роль играла и дварфианская культура - все они были грубыми шутниками - кто в большей, а кто в меньшей степени.

Те вагонетки, что уже доехали до конца рельс, выгружали уголь. Они приезжали прямо к угольным кучам, туда, где угленосцы погружали сырьё в тачки и возили к кузнецам. Это был в некотором роде сырьевой склад, грязный, пыльный и анархичный. Тут царил полный хаос, но в беспорядке этом была своеобразная гармония: каждый дварфианец точно знал своё дело и чётко его выполнял, работа не простаивала ни минуты. Кэл видел, как молоты стучали по заготовкам мечей, топоров, шлемов, нагрудных пластин и прочих оружий и элементов доспех. Видел многочисленные столы, за которыми дварфианцы что-то точили, красили, шлифовали. Работа кипела, куда ни глянь.

— Зачем вам столько оружия? — спросил асшэк Керруима.

— Как зачем? — искренне удивился тот. — На продажу!

— Но ведь к вам никто не прилетает.

Керруим почесал затылок и ничего не ответил.

До конца дороги оставалось ещё метров сто. Вагонетка тащилась так медленно, что заскучавший лисёнок вылез из неё и побежал по рельсам самостоятельно, очень скоро спрыгнув с путей к угольному складу. Немного пошевелив ушами и поводя носиком по сторонам, он сорвался с места и скрылся где-то между печей.

— Собака твоя убежала, — заметил Керруим.

— Фенек не принадлежит мне. Мы полноправные спутники. Если он хочет следовать за мной - следует. А если хочет - волен уйти в любой момент. Но, думается мне, он вернётся.

— Ты явно психованный.

У окончания пути, по которому ехали Кэл и Керруим, начали собираться дварфианцы. Асшэк тут же насторожился - все они были вооружены до зубов и одеты в боевую броню. Керруим же помахал рукой, но, не получив ответного приветствия, тоже напрягся, хоть и старался не подавать виду.

— Что происходит? — тихо спросил асшэк, едва громче скрипа колёс.

— Не знаю, — так же тихо ответил дварфианец, — походу конец тебе, а вместе с тобой и мне. Вот почему ты именно мне на глаза попался, а?

Позади вооружённой группы стоял дварфанианец с синим асшэкским мечом и нахально улыбался во весь рот. Кэл аж зубы сжал от злости.

— У него мой меч, Керруим. Вон он, этот вор.

— Ты не о том думаешь. Плохо не то, что меч у него, а то, что меч сейчас не у тебя. Есть какие-нибудь сюрпризы? Что можешь противопоставить солдатам?

— Я не знаю…

— Хотел бы пошутить что-нибудь эдакое, чтоб тебя там, внизу, сразу по башке стукнули. Но не буду. Не сопротивляйся и подчиняйся всем их приказаниям. Должно быть, какое-то недоразумение. Король должен пир устроить от счастья, что к нам кто-то извне пожаловал впервые за столько-то лет. Что-то тут не то. Нечистое.

Они уже почти подъехали. Оставалось метров пятнадцать.

Из группы солдат вышел один, с особенно густой бородой и бронёй, украшенной драгоценными камнями и вкраплениями позолоты. Шлем его был очень высок, почти как три его собственные головы, и покрыт шипами из полупрозрачных блестящих камней. В руке он держал мушкет, облокотив его на плечо.

— Эй, ты, слуга лорда Кардорага и сил тьмы! Подними свои грязные руки! Ты арестован! — крикнул он.

Глава 12

Древко копья толкнуло Кэла в спину, и тот зашагал чуть быстрее. Руки были закованы в кандалы, а к ноге цепью прикреплён увесистый чугунный шар. Кэл сомневался, что в этом шаре была хоть какая-нибудь необходимость; сомневался в этом и дварфианец, закрепивший шар на ноге.

— Капитан, это точно нужно? — спросил он тогда у отдавшего приказ. — Он же ещё даже не осуждён!

— Осуждён, не осуждён - он враг, и это уже почти доказано, — ответил густобородый дварфианец в позолоченной броне. — Да и пусть все видят, что защитный орден в Камнеломе не бездельничает! Пущай звенит, пущай все слышат!

— Вы всё не так поняли! — закричал Керруим, пытаясь вразумить солдат. — Он к Кардорагу никакого отношения не имеет!

— Молчать, пока не спрашивали, — оборвал главный, — у нас есть показания уважаемого Гакрума, — он указал на дварфианца с Кэловым асшэкским мечом - тот стоял и улыбался, — и исходя из них у нас есть все основания для ареста!

И вот Кэл медленно шёл по катакомбам дварфианского города Камнелома, окружённый десятком военных, плотно обступивших его кольцом. Должно быть, так они пытались закрыть его от посторонних глаз, но в силу маленького роста эти старания были тщетны. С другой стороны, зачем скрывать его от взоров зевак, если они повесили на его ногу тяжёлый чугунный шар специально для того, чтобы горожане слышали, что по городу ведут пленника?

Впереди Кэла и солдат шёл горделивый позолоченный капитан. Некоторые из встречающихся им по пути дварфианцев этому капитану учтиво кланялись, а немногим, особенным, он кланялся в ответ, придерживая свой огромный шлем, так и норовящий упасть. Шагал он так радостно, что почти подпрыгивал, а грудь его была выпячена дугой. Металлические бляшки на ремешках ботфортов позвякивали в такт шагам.

Когда они покинули кузни, то дышать стало чуть легче из-за меньшего количества дыма. Остальные малоприятные городские запахи никуда не пропали, но асшэк быстро свыкся с ними, и вскоре вонь перестала его беспокоить.

Сначала они шли по лабиринтам катакомб, узким и тёмным. Каменные стены покрывали указатели движения, но стражники на них не смотрели - знали местность слишком хорошо. Дварфианцы в этих проходах им хоть и встречались, но довольно редко - то были лишь работяги, спешащие в кузни. Большинство из них на солдат и пленника внимания не обращали - смотрели куда-то себе под ноги, о чём-то раздумывали, что-то приговаривая и причитая. Некоторые, не столь погружённые в думы о кузнечном труде, замечали Кэла, поднимали свои головы и чуть было не сворачивали шеи, когда путь с процессией расходился. А один дварфианский пьянчуга, тащивший на работу бутылку с тёмно-жёлтой жидкостью, увидев Кэла, тотчас протрезвел и разбил бутыль о стену. Капитан бросил на него недовольный взгляд, но разбираться с нарушителем не стал - слишком мелкая по сравнению с пришельцем рыбёшка.

Спустя четверть часа блужданий они вышли в огромную сводчатую пещеру - аккуратно выдолбленное из каменной породы подземелье, потолок которого терялся где-то высоко в темноте. Внутри подземелья располагался густонаселённый и кипящий жизнью город. Дварфианцы прогуливались по улицам, ездили на маленьких медленных лошадках, а те таскали повозки. Дома достигали четырёх этажей, а дороги и тротуары покрывала плитка. Над городом высились многочисленные мосты, перекинутые через дома и пропасти в земле, бывшие, судя по всему, некогда шахтами. В городе было темно, хотя он кое-как освещался многочисленными факелами, закреплёнными на каждом строении.

Они вошли в город, и стража взгромоздилась на ожидающих неподалёку от катакомб лошадок. Кэл когда-то видел таких же зверей на родной планете, но те были в разы больше. К сожалению, последний хагреитонский конь умер, когда Кэл был ещё ребёнком. Капитан же залез на животное, лишь отдалённо похожее на лошадь, с белым мехом и парой закруглённых рогов. Все ездовые животные были облачены в кольчуги с вставками из металлических пластин с декоративными рисунками и информацией о зверях и их наездниках. Усевшись в сёдла, дварфианцы вновь окружили асшэка и медленно продолжили путь. Наверняка лошадки могли ехать быстрее, но Кэл не смог бы за ними поспеть из-за шара на цепи, поэтому стража терпеливо придерживала животных за поводья, не позволяя им ускоряться. Капитан же медленно ехал впереди, и его огромный шлем качался и сползал в такт шагам его рогатого животного, так что капитану часто приходилось поправлять его.

— Что это у вас за лошади такие? — тихо поинтересовался Кэл у ближайшего стражника, того, кто заковал его в кандалы. Заговаривать, идя по катакомбам, он не осмелился - слишком уж там было тихо, и слишком уж близко был злой густобородый капитан. Здесь же, среди городского шума асшэк решился задать вопрос.

— Пони, — спокойно ответил солдат, а затем опомнился и тихо прошипел. — Молчи! Пленнику говорить не положено!

— Извини, — ответил асшэк, и дварфианец удовлетворённо кивнул. Выждав паузу, Кэл продолжил, — а у капитана вашего что за лошадь?

— Ручной горный козёл, — снова спокойно ответил страж и снова тихо зашипел, — Эй! Сказал же молчать!

По дороге им часто встречались небольшие компании горожан. Звон чугунного шара тут же привлекал внимание. Дварфианцы пытались разглядеть, кого ведёт стража, однако теперь, когда солдаты ехали на пони, это было затруднительно.

— Тардурим, — обратился к капитану один из таких горожан, — кого арестовали-то? Чего натворил?

— Лазутчик, — с притворной неохотой ответил капитан, — слуга лорда Кардорага. С поверхности явился. И, представьте себе, не из наших - человек это!

— Я асшэк! — поправил Кэл.

— Молчать! — опережая гнев капитана Тардурима, крикнул ближайший стражник. — Тебе говорить не разрешали!

— Эй, вы, — предостерёг главный, — следите за пленником, вашу мамашу!

Лица компании дварфианцев приняли выражение удивления, и процессия двинулась дальше, оставляя горожан размышлять об этой новости.

Весть разбежалась по городу мгновенно, значительно обгоняя всадников. Вскоре каждый дварф знал, что стражники во главе с Тардуримом остановили опасного преступника. К правде не менее быстро прибавлялись слухи: говорили, мол, злодей успел убить с десяток дварфианцев, съел с пяток младенцев и похитил несколько женщин. Тут же появились те, кто лично знал усопших и пропавших - да, мол, были такие, да нет их больше. И совсем вскорости даже те, кто никогда и не слышал об этих воображаемых жертвах Кэловой жестокости, были уверены, что знали их всю жизнь. В дварфианских тавернах принялись поминать утраченных друзей, напиваться вдрызг и спорить о том, кто лучше знал погибших и с кем они были дружнее. Иначе говоря, поимка лазутчика за считанные минуты взбудоражила весь город, потому как подобных злоключений тут не случалось веками.

Керруима новость о злодее-убийце-дварфоеде застала в одной из пивнушек, куда он направился привести в порядок мысли. Их ход был прост: ну не мог, совершенно никак не мог этот глуповатый чужак быть врагом дварфианцев. Он же, дурень, даже и слыхом про Кардорага не слыхивал. Приписанные же асшэку преступления и вовсе возмутили Керруима - пусть и знал он пришельца всего-ничего, но всё таки знал и уже проникся к нему некоторой симпатией - в виновность он поверить не мог. Кроме того, из случайно подслушанного разговора одной компании он узнал, что его, Керруима, злодей-лазутчик умертвил, а когда Керруим вклинился в разговор для выяснения обстоятельств своей смерти, вся компания с криками разбежалась.

— Нет, — сказал он себе, — так дело не пойдёт. Это мерзавец Гакрум всю бучу устроил. Так это оставлять нельзя.

Когда Керруим закончил фразу, что-то ткнуло его в пятку. Он обернулся и поглядел вниз - и челюсть его отвисла от удивления. Перед ним стоял убежавший из вагонетки фенек.

— Я ведь не виноват ни в чём, — тихо сказал Кэл стражнику, когда они шли мимо магазина драгоценных камней, — за что вы меня задержали?

— Виноват - не виноват, дело не моё, — ответил солдат, — моё дело - приказы выполнять.

— И что теперь со мной будет?

— До суда в темницах посидишь. Но как долго - никто тебе не ответит. Суды у нас проводит король Радигум, а он человек занятой. Много других королевских дел.

— То есть если я не виновен, то нужно сидеть и ждать, пока ваш король найдёт для меня время?

— Именно так. Но чтобы дварфианцам не приходилось подолгу ждать суда за незначительные проступки, капитан Тардурим давно придумал сроки наказаний за разные провинности.

— И сколько мне сидеть за провинность? — спросил Кэл, но тут же добавил, — тем более, что схвачен я по ошибке!

— Тебе ждать до суда. За твои преступления заранее наказание не предусмотрено, — пожал плечами страж. — Думаю, голову тебе отрубят. А сейчас, прошу, замолчи - мне выговор от капитана не нужен!

Кэл замолчал, но не из-за просьбы солдата - просто задумался, обрабатывая новые сведения. Вот это новость - думает, отрубят голову! И говорит об этом так буднично, спокойно. Чего же теневой гребец его на эту планету скинул? Что-то в видениях, которые он наслал, указать на дикие нравы этих существ он совсем забыл. А может он специально не предупредил об этом?

— А в каких преступлениях меня обвиняют? — совсем тихо, стараясь не раздражать всадника спросил асшэк.

— Злой сговор с Кардорагом, не слышал, что ли? Капитан Тардурим думает теперича Гаркума наградить как-нибудь - он ведь и подслушал твои злые планы, и оружие твоё колдунское выкрасть смог, и нас вовремя о твоих намерениях предупредил.

— А мой меч? Где он?

— Так это меч? — стражник на секунду усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — Не положено тебе такое знать. Замолчи уже, кому сказал!

Стражник был дварфианцем добродушным, как и большинство представителей этого народа. В их культуре было принято ругаться, барагозить и пьянствовать - но встретить по-настоящему злого дварфианца было большой редкостью. Сами по себе, несмотря на напускную грубость, они были весьма приятной расой. Но доброта дварфианцев имела и обратную сторону - сварливые и хитрые их представители, вроде Тардурима, нередко пробивались на управляющие должности, потому как особенно любили власть. Такими их сделала скверна, поражающая весь мир - но задела лишь немногих дварфианцев, ведь зарылись они глубоко под землю Дварфиса. Можно сказать, что в этом плане им повезло.

Капитан Тардурим специально вёл Кэла и стражу по самым главным улицам города. И чем медленнее они по этим улицам шли, тем быстрее расползались слухи, обрастая всё новыми и новыми подробностями. Уже поговаривали, якобы иноземец без боя сдаваться не хотел, и что Тардурим собственноручно обезвредил его, рискуя собственной жизнью. В то же время горожане славили и юного Гаркума за то, что он выкрал у врага его оружие. Смешным было то, что две эти противоречащие друг другу истории ни у кого не вызывали ни сомнений, ни вопросов. Слишком уж сильным было потрясение от происходящих событий, слишком уж оно обескуражило дварфианцев. Капитан догадывался о том, как преображался в умах жителей арест Кэла - более того, он понимал, что и неспешность их движения, и выбранный маршрут, и шар на цепи только усиливают это преображение, поэтому всячески способствовал ему. Цель его была простой и весьма ясной - создать видимость активной работы его людей, да так, чтобы король узнал об этом из народной молвы, а не из его доклада.

Когда процессия дошла до торговой площади, всякие покупки и продажи там тотчас были прекращены. Все стягивались к стражникам, желая хоть одним глазком взглянуть на причину всех неприятностей. Некоторые дварфианские женщины ревели, утирая слёзы бородами. Мужчины в гневе клялись отомстить за всех, кому причинил горе этот мерзавец. Многие интересовались у капитана судьбой пропавших, и тот поначалу удивлялся, но быстро сориентировался и смог обуздать лавину слухов. Он выделил одного стражника для сбора показаний о якобы совершённых Кэлом преступлениях, и большая часть толпы окружила солдата, наперебой извещая его обо всех известных им подробностях дела.

Кэл словно обезумел. Голову заполняла каша из мыслей и чувств. Было страшно, ужасно страшно. Кроме того, он восхищался городом и мечтал погулять по нему не как ненавидимый всеми монстр - он и помыслить не мог о том, что где-то в мире может быть так красиво. В то же время его волновали мысли о доме. Зачем, зачем было покидать Хагреитон? Неужели это действительно было необходимо? Чем он поможет своему народу, если будет обезглавлен? А если и не будет, то просидит в заточении, наверное, вечность. Неужели он никогда больше не увидит Найру?

На самом деле город Камнелом был сделан довольно грубо и не шёл ни в какое сравнение с, например, асшэкскими древними городами. Дварфианцы направляли свои старания на создания искусных оружий и брони, а какие-либо архитектурные изыски были у них не в чести. Тем не менее, в сравнении с хагреитонской разрухой это место было прекрасным.

Кэл сильно потянул руки, в попытке разорвать оковы - тщетно. Да и если бы разорвал, что делать дальше? Куда бежать в незнакомом городе, тем более с этим проклятым шаром? Этим бы он ничего не добился.

Толпы тем временем редели, и им встречалось всё меньше дварфианцев. Они подходили к одной из стен пещеры. Впереди в стене был проход, ведущий в новые катакомбы. Кэл догадался, что на этот раз это не лабиринт, а тюрьма.

— Капитан! — крикнул асшэк, — я ни в чём не виноват! За что вы меня схватили? Я пришёл с миром! Я приплыл с теневым гребцом!

Один из стражей стукнул его древком копья по плечу.

— Молча-а-а-ать! — скомандовал Тардурим, разворачивая своего козла. — Это мы будем решать, виноват ты или нет, гад! Ежели тебя с Кардорагом ничего не связывает - то бояться тебе нечего. А когда, то есть если, мы твою вину докажем - тогда ждёт тебя умерщвление, понял?

— Но ведь у вас нет никаких причин… — начал было Кэл.

— Причины? Найдём! Доказательства? Отыщем! Не потерпим твоих злодеяний в наших пещерах! Хватит болтать!

Кэл решил замереть, полагая, что у маленьких дварфианцев не хватит сил, чтобы затащить его против воли. Но дварфианцы и не подумали прикладывать силу - вместо этого они принялись подгонять его остриями копий и мечей, вынуждая зайти в проход в стене. Поочерёдно они слезли со своих пони и привязали их к коновязи. Также поступил со своим горным козлом и капитан Тардурим.

— Если надумаешь сознаться, — сказал он, когда процессия зашла в катакомбы, — кричи охране. Быть может, за честность король над тобой смилуется.

— А может ли король выслушать меня? — Кэлу приходилось пригибаться, потому что потолки были ниже его роста. — Я бы смог ему всё объяснить.

— Ну уж нет, — оборвал Тардурим, — нет у короля Радигума времени на такую ерунду. Для этого есть мы, защитный орден. Есть в чём сознаться - дашь знать. А ежели нет, то сами справимся. Найдём на тебя управу.

Двое стражников обыскали Кэла, хорошенько прощупав его плащ на случай, если преступник там что-нибудь спрятал. Асшэк покорно поднял руки - несмотря на малый размер дварфианцев, они брали числом и у них, в отличие от Кэла, было оружие. Бегло пробежавшись взглядом по страже, Кэл понял - его проекционного меча здесь нет. Закончив обыск, солдаты сняли кандалы с рук, но шар на ноге по приказу капитана оставили. Затем открыли дверь камеры - каменную, как и почти всё в городе Камнелом, - и копьями загнали пленника внутрь.

Глава 13

— Ну что ты тявкаешь? Я что могу сделать?

Фенек запрыгнул на каменную лавку и зарычал на сидевшего на ней дварфианца. Керруим вздохнул и поставил кружку с другой стороны, опасаясь, что зверь разольёт остатки приятного напитка. Лисёнок ткнул его носом в руку, снова рыкнул.

— Ты ежели что по делу сказать можешь, так говори, — буркнул дварфианец, — а рычать и я умею. А толку?

Зверёк посмотрел на Керруима с непониманием и прижал уши.

— То-то же.

Керруим сидел на лавке и пил пиво. В таверне ему было дурно - во всех питейных заведениях сегодня была только одна тема для разговора, и тема эта дварфианцу не нравилась. Каждый горожанин считал своим долгом с важной миной порассуждать о поимке опасного инопланетного преступника, что хотел проникнуть в Камнелом. И никого из этих умников совершенно не волновало, что преступник этот ни одного злодеяния жителям Дварфиса не сделал, да и, по мнению Керруима, был таким простачком, что даже не способен был на дурные помыслы. Несмотря на то, что Керруим был лично знаком с Кэлом Наганигабо, никто и слушать не желал его взгляд на последние новости, более того - никто и не верил в их знакомство. Поначалу он пытался вразумить своих сородичей, но ничего из этого не вышло. Либо толпа просто не способна услышать голос разума, либо страшилки им намного милее, чем скучная правда - в любом случае, очень скоро Керруим опустил руки.

Он заказал у трактирщика самого крепкого пива, чтобы пить его подольше, и отправился на улицу искать лавку в каком-нибудь безлюдном месте. Вскоре ему это удалось, но и тут ему встречались назойливые дварфианцы - даже редкие прохожие непременно говорили о Кэле, даже не зная, как его зовут.

— Ты слышал об этом пришельце? Брат моей жены работает в темнице, и вот что он мне сказал: этот мерзавец - космический пират, разграбивший сотни планет! — сказал один дварфианец другому. — А ещё он близкий друг лорда Кардорага, и хотел помочь ему разрушить Камнелом! Клянусь!

Керруим закатил глаза, а фенек недовольно фыркнул.

На фенека никто в Камнеломе внимания не обращал. Дварфианцы вообще странно относились к животным - бегает и бегает, лишь бы под ногами не путался. Жители были настолько равнодушны к зверью, что как-то раз это послужило причиной страшного бедствия - нашествия гигантских жуков. На одного единственного жука, забравшегося в город и блуждающего по улицам, дварфианцы внимания не обращали; жук отложил яйца, и вскоре его выводок принялся пожирать все запасы съестного. Ох, и немало сил тогда было потрачено на их истребление!

Однако эта напасть ничему дварфианцев не научила. Вскоре они, как и раньше, перестали смотреть на пришлых зверей с опаской, поэтому фенек почти никем замечен не был. Он мог свободно перемещаться по улицам и пройти в любое общественное место. Дварфианцы не имели привычки обращать внимание на существ меньшего размера, чем они сами - это лисёнка более чем устраивало.

— Ну не можем ведь мы штурмовать тюрьму, — Керруим не то рассуждал вслух, не то разговаривал с фенеком. — Дварф и щенок против всего защитного ордена Камнелома. Нет, это просто смешно.

Лис замахал хвостом, но дварфианец этого не заметил.

— Боюсь, что единственный вариант помочь твоему хозяину, — Керруим повернулся к фенеку, — это дождаться, когда король Радигум станет его судить. Тогда можно будет вступиться за него и рассказать, как всё было на самом деле - но на ожидание могут уйти годы…

Фенек подскочил и зарычал, явно недовольный таким предложением. Керруим вздохнул, взял кружку и отпил.

— У тебя есть идеи получше? Самое время их высказать! — он махнул на зверька рукой. — Если бы мне ничего за это не было, я бы киркой продолбил путь в камеру и вызволил бы Кэла. Тебе легко тявкать - ты не местный, тебя не накажут. А мне что прикажешь делать?

Фенек друг взъерошился, тихо залаял и зарычал куда-то в сторону. Керруим усмехнулся и снова отхлебнул пива.

— Видел бы сейчас меня мой папаша. Сижу и с псиной разговариваю, как будто она что-то понимает. “И как у меня мог родиться такой идиот?”, — он сплюнул на плитку, — Наверное, сказал бы что-нибудь в таком духе.

Фенек спрыгнул с лавки и залаял на Керруима. Керруим не обращал на это никакого внимания и продолжал бубнить что-то про своего отца до тех пор, пока лис не сорвался с места и не побежал. Дварфианец поднял глаза и увидел, что зверёк пристроился позади двух стражников, неспешно идущих вдоль улицы. Одним глотком он осушил кружку, затем повесил её за ремешок на поясе и двинулся следом.

Он старался идти поодаль, чтобы не привлекать внимание защитного ордена, но достаточно близко, чтобы разобрать их разговор. Фенеку же это было ни к чему - его стражники не замечали вовсе.

— Чаво это все лавки позакрывали, — гнусаво спросил один солдат другого, — праздник али какой?

— Знамо дело, — басовито ответил второй, — все по трактирам. Весь город на ушах из-за этого уродца двухметрового. Всем обсудить его надо.

— А чаво обсуждать-то?

— Слухи плодят. У Тардурима уже на недели вперёд очередь на приём забита, все хотят показания дать супротив этого гада. Свидетелей тьма тьмущая собралась.

— И чаво теперь будет? — прогнусавил первый.

— Да ничего не будет. Пару дней, и эта тема всем наскучит. Как обычно и бывает.

Керруим неторопливо следовал за стражей и всё слышал отчётливо. Стражники и не пытались говорить тихо - никакой секретной информации, по их мнению, они не выдавали. И даже если скажут они что-нибудь, что говорить не следует - что с того? Правда затеряется в потоке слухов, и никому до неё, в сущности, не будет никакого дела. Кроме того, подслушивать тут особо было некому, ведь почти все горожане разбрелись по пивнушкам. Да и на Керруима они не обратили ни малейшего внимания - что странного в том, что кому-то может быть с ними по пути?

— Тардурим велел к Гакруму с почтением огромным отнестись и благодарности передать, — сказал басовитый, — так что ты лучше помолчи. Умно говорить - не твоё.

— С чаво это не моё? — обиделся гнусавый. — Ещё как моё!

— А потом из-за твоей глупости нам обоим нагоняй от капитана? Нет уж, спасибо!

Басовитый был толстым и с переставлял ноги с усилием, напрягая при этом всё своё тело. Гнусавый же, напротив, отличался худобой и высоким для типичного дварфицанца ростом.

— Главное, когда зад ему лизать будешь, не забудь, зачем вообще пришли, — надулся гнусавый, — меч надо забрать.

— Ишь ты, какой умный. Не забуду.

Они свернули в квартал, считающийся среди дварфианцев неблагополучным. Тут жили в основном те горожане, что не могли себе позволить собственные дома, поэтому король выделял им комнаты в общежитиях. Были это в основном лентяи и пьяницы. Да и вообще, чтобы не найти в городе достойную работёнку, надо было быть совсем уж олухом.

— Перед этим бездельником ещё и кланяться, может? Неприятный он тип, этот твой Гакрум, — прошипел гнусавый.

— Он такой же мой, как и твой. Да, тип гадкий, — согласился басовитый, — но приказ есть приказ. Он у нас работал как-то разносчиком еды в темнице - так заключённые чуть с голоду не померли. Бестолковый персонаж.

Улицы этого квартала были совершенно пусты. Все были либо на работе, либо в трактире. Стражники смолкли и вошли в одно из общежитий.

Фенек шмыгнул за ними, но вскоре выбежал обратно, ожидая Керруима. Тот подошёл к двери и прислушался: солдаты стучали в какую-то из дверей на верхних этажах.

— Что дальше? — спросил он у лиса.

Лисёнок гавкнул на стену, поросшую мхом до крыши. Керруим прикоснулся к мху - тот был крепким, основательным. Он попытался оторвать кусок растительности, но ничего из этого не вышло.

— И что, — Керруим почесал затылок, — мне лезть наверх?

Фенек прижал уши и замах хвостом.

— Но как я угадаю нужное окно?

Он не ответил.

Керруим сплюнул. Сам не веря, что делает это, он схватился за мох и полез по стене. Сначала робко, боязливо, но затем быстрее и смелее. Фенек сидел внизу и не отрывал взгляда от дварфианца.

— Это безумие, — пробубнил Керруим сам себе, — как я пойму, какое окно его?

И тут он увидел синее свечение, мерцающее в верхнем окне, и сразу всё понял - светится меч асшэка. Бедность этого района сыграла Керруиму на руку - даже на факелах тут экономили, поэтому он сразу распознал в темноте характерное магическое сияние.

Он аккуратно заглянул в окно. В тёмной комнате на столе лежал меч, совершенно никем не охраняемый.

— Добрый вечер, достопочтенный Гакрум, — услышал он бас из коридора, — капитан защитного ордена передаёт вам свои благодарности…

Не теряя времени на подслушивание, Керруим влез в окно и подкрался к столу.

— Да, я вас ждал, — властно и горделиво ответил новый голос. — Вы доставите оружие Тардуриму, правильно я понимаю? Он в вас уверен? Вы достаточно надёжны? У вас вообще опыт в таких делах имеется?

Керруим снял с себя куртку и завернул меч в неё настолько, насколько это было возможно. Рукоять и часть клинка всё равно оставались на виду, но сам меч теперь не так сильно бросался в глаза.

— Если прислали нас, то мы достаточно надёжные, — терпеливо пробасил солдат. — Может, перейдём уже к делу? Мы спешим.

Дварфианец аккуратно отстегнул пивную кружку и положил её на стол. Затем снял с пояса ремень и подвязал им меч себе на спину. Получилось нелепо - пришлось наклониться вперёд, чтобы длинный меч не волочился по полу. В любом случае, Керруиму удалось освободить от ноши руки.

— А он передал вам какое-нибудь письмо? Откуда мне знать, что вы действительно из защитного ордена? — так же важно спросил жилец.

— Он что, издевается над нами? — вспылил гнусавый.

Керруим вылез из окна и едва не полетел вниз, сумев схватиться за мох в самый последний момент. Быстро спускаясь на землю, он слышал перепалку в квартире, слышал, как солдаты прошли внутрь, несмотря на недовольство Гакрума.

— Ну и где он? Куда ты его спрятал?

Дварфианец оказался на земле и посмотрел на фенека. Тот замахал хвостом.

— Честное слово, он был здесь!

— Ты решил шутки шутить, дурнина? Может, хочешь в этому пришельцу в камеру?

Фенек побежал по улице, а Керруим - следом за ним, стараясь топать не слишком громко.

— Вижу! На улице! - закричал гнусавый, выглянув в окно. — В погоню!

Но догнать беглецов им было не суждено. Хотя тащить меч, слишком длинный для дварфианца, Керруиму было тяжело и неудобно, он не отставал от фенека. Тот же не убегал слишком далеко, время от времени останавливаясь и ожидая спутника. Они петляли по улочкам и дворам; лисёнок вёл их по запаху.

— Что дальше? — запыхавшись, спросил дварфианец.

Фенек не ответил, но продолжил вести их. Они покинули бедный район, побежали по подземным пшеничным полям. Свернули в яблоневый сад, и только оказавшись в самом его центре остановились, чтобы перевести дух. Погони не было - должно быть, стража отстала ещё там, у дома Гакрума.

— Хотел бы знать, как на это отреагирует капитан, — усмехнулся Керруим.

Лисёнок часто дышал, высунув язык - восстанавливал силы для дальнейшего пути. Керруим сорвал яблоко, сел на землю и откусил - было кисло, но его мучила жажда. Лучше, чем ничего, решил он.

Меч был у них, и достать его оказалось даже проще, чем он мог себе представить. А что теперь? Напасть на темницу? Ну нет, ему ведь ещё жить в этом городе. Передать меч Кэлу? Но как? Казармы стражников находятся в одном помещении с темницей… Застать их врасплох казалось невозможным.

Фенек посмотрел по сторонам, принюхался и медленно побрёл куда-то в сторону. Керруим поднялся и пошёл следом. Вопросов он задавать не стал - всё равно зверёк не сможет на них ответить, - однако уже был уверен в том, что лисёнок точно знает, что делает, и всё понимает - иначе объяснить всё произошедшее было просто невозможно.

Выйдя из яблоневых посадок, они оказались на пастбище. Тут паслись пони, отдыхая от изнурительных тренировок. Их готовили на продажу зажиточным горожанам, и чем послушнее ездовой зверь, тем он ценнее и дороже. Керруим, будучи угленосцем, позволить себе пони не мог, пусть даже самую строптивую и глупую.

Фенек вбежал в стадо пасущихся лошадок, оставив дварфианца одного на некоторое время. Керруим пригнулся и осмотрелся - на удивление, животных никто не охранял. Видимо, и пастухи были увлечены последними новостями, по-другому объяснить их отсутствие было никак нельзя. И тут от стада отделился гнедой пони. Он неохотно бежал в сторону дварфианца, подгоняемый лисёнком, который покусывал его за ноги чуть выше копыт и вёл в нужном направлении.

— Ты ещё и пастух? — усмехнулся Керруим, когда лис подогнал пони к нему.

Лис ответил лаем, и дварфианец прекрасно понял, чего хочет этот маленький смышлёный зверёк. Керруим с трудом оседлал коня - тот поначалу брыкался, но рычание фенека тут же его успокоило. Затем лис загнал пони обратно к остальным, и Керруим заметил, что этот пони - самый низкий из стада.

“Только этого малыша силёнок хватило загнать”, — усмехнулся он.

И тут всё стадо зашевелилось. Крайние пони в испуге завизжали, начали жаться ближе к центру, подталкивая остальных. Фенек носился вокруг, рыча и покусывая лошадок, направляя их в нужную сторону. Стадо двинулось: сначала медленным шагом, но быстро начало набирать скорость, вскоре перейдя на резвый галоп.

Они покинули пастбище, пронеслись по яблоневой роще, ворвались в город. Фенек не отставал, чётко давая всему стадо необходимое направление. Направление это Керруиму поначалу показалось хаотичным, но потом он понял, что оно такое намеренно: лисёнок создавал панику. Стадо из нескольких десятков лошадок волной неслось по улицам города, снося всё на своём пути. Они топтали прилавки, обозы, повозки. К ним в панике присоединялись и другие пони, повинуясь инстинктивному зову.

Керруим пригнулся и стал невидим для других дварфианцев. Его невысокая лошадь была выбрана не случайно, понял он. Пригнувшись он поравнялся ростом с другими пони, скрылся из виду.

Вскоре Камнелом наполнился криками, пылью и страхом. Разумеется, новость о бедствии очень быстро дошла до защитного ордена - тем более, что смог от табуна пони был виден практически из любой точки города.

Капитан Тардурим вскочил на своего козла и поскакал в центр катаклизма. Следом за ним ехала почти вся стража, подгоняя своих пони. Те хоть и были натренированы на совесть, но даже несмотря на это одна из лошадок поддалась панике, сбросила наездника и присоединилась к беснующемуся стаду. Добродушные горожане оттащили упавшего бедолагу с улицы, опасаясь, что табун проедет по ней снова, однако табун петлял по улицам, но не ходил кругом.

На очередном перекрёстке один гнедой пони странной комплекции отделился от стада и поехал куда-то в сторону. Двое стражников хотели погнаться за ним, но капитан Тардурим криком остановил их:

— Найдём его позже! Сначала нужно разобраться со стадом!

И весь защитный орден продолжил преследование табуна, движение которого становилось всё более хаотичным.

А Керруим мчался на гнедом коньке в сторону темниц. Сейчас, когда почти вся стража занята ловлей пони и защитой горожан от этого безумия, ему представилась самая удачная возможность вызволить Кэла Наганигабо. В тот миг ему казалось, что он знает асшэка и фенека всю свою жизнь, что ближе них у него никогда никого не было. Словно вместе они прошли уже и огонь и воду.

Фенек выскочил с соседней улицы и побежал рядом с наездником. Керруим улыбнулся. Место заключения Кэла становилось всё ближе.

Глава 14

Кэл вошёл в камеру и огляделся. Основным источником света была маленькая линия отблеска факела, пробивающаяся через щель под каменной дверью. Глаза парня ещё не успели привыкнуть к темноте, как из этой темноты прозвучал вопрос:

— Слепой, что-ли? — голос был грубым и хриплым.

— Асшэк, — гордо ответил Кэл невидимому собеседнику.

— Вот бедняга.

Немного погодя, когда глаза уже начали различать какие-то силуэты и делить тьму на оттенки, Кэл опознал лавку, покрытую соломой, и сел на неё. Несмотря на подстилку, было жестковато, но асшэка это нисколько не смутило. В иные дни ему приходилось спать в пустыне и в жару, и в холод, и в песчаные бури. Там вокруг подстерегали скорпионы, вараны и огромные рыбы. Тут же - лишь холодные голые стены, колючая трава и хриплый собеседник. Кэл лёг на лавку и закрыл глаза - вид по сравнению с открытыми мало чем отличался.

Когда Кэла вели в темницу, он думал о том, что это конец всему. Сейчас же он не был так пессимистичен. Его будут судить, а значит, какая-никакая справедливость всё-таки у дварфианцев в ходу. По крайней мере, на это появилась надежда.

Заключение здесь давало время собраться с мыслями, обдумать дальнейший план действий. Идею о том, что теневой гребец Охэнзи имел злой умысел, когда отправил Кэла сюда, охотник вскорости отверг. Если бы Дварфис населяли какие-нибудь любители асшэкской плоти, монстры или дикари, то это бы имело смысл. Но местные жители, за исключением этого таинственного лорда Кардорага, оказались вполне цивилизованными, пусть и с весьма своеобразными нравами.

— А ты с рождения такой? — прохрипела темнота.

— Какой?

— Ну, это, — собеседник немного замешкался, а потом произнёс тихо, словно боясь обидеть, — незрячий.

— Да сколько раз повторять, я не слепой! — Кэл открыл глаза и повернулся в сторону собеседника. Темнота ещё не стала привычной настолько, чтобы разглядеть его.

— Да ну? И сколько пальцев я показываю?

— Я не вижу, — ответил парень и тут же пояснил, — тут темно!

— Ну вот, — усмехнулся неизвестный, — а говоришь, зрячий.

Кэл вздохнул, закрыл глаза и вернулся к своим раздумьям. Ну вот зачем какому-то дварфианцу понадобилось его оговаривать? Чем он ему не угодил? Они ведь даже не знакомы! А если дело дойдёт до суда, то какие у него шансы? Керруим должен будет вступиться за асшэка, ведь во время ареста он высказался в его поддержку. И что тогда, слово Керруима против слова этого Гакрума? Кому поверит король?

Усталость нагоняла на Кэла дремоту, а вместе с ней подкрадывались и сновидения.

Ему снилась пирамида властителей, возвышающаяся над его родным поселением на Хагреитоне. Снились знакомые улочки, по которым он шёл среди лачуг. Было пусто, безлюдно - должно быть, асшэки, мучимые голодом, прятались в своих хижинах. Он видел дом Найры где-то очень далеко и медленно шёл к нему, но казалось, что с каждым шагом он лишь больше отдаляется от цели.

— Найра! — позвал он и побежал, всё ещё не приближаясь к дому ни на метр.

Ответа не было. Хагреитон молчал, лишь ветер гонял песчинки между строений.

— Найра!

Тишина. Он продолжал бежать, а ноги его тонули в песке. Каждый шаг давался труднее предыдущего, песок утягивал его, сковывал движения.

— Кэл! — раздался где-то вдали крик Найры.

Кэл пронёсся через вселенную и снова оказался в тюремной камере. Что-то вырвало его из сна, но спросонья он не мог понять, что именно.

— Ты ещё и глухой?

— Чего? — не понял асшэк.

— За что, спрашиваю, сидишь?

— Я здесь по ошибке.

— Все так говорят, — рассмеялся голос из тьмы. — Ты сам откуда будешь? Со станции?

— С какой станции?

— С какой - с какой, с торговой! Ты контуженный, что-ли, стриги бороду?

— Нет, я асшэк с Хагреитона.

— Мда, — незнакомец даже присвистнул, — тяжёлый случай. А звать-то тебя как?

— Моё имя - Кэл Наганигабо.

— Ну вот, уже что-то. А меня зови Дулренд. Так меня все зовут.

Незнакомец подошёл поближе к Кэлу, и тот смог его разглядеть. Это был пожилой дварфианец с покрытым седой растительностью лицом, одетый в странную грубую ткань - видимо, собственного изготовления.

— Ну так за что ты здесь, Кэл Наганигабо?

Кэл сел на лавку и протёр глаза от сна. Неспокойный сосед явно не собирался отвязываться, значит, придётся коротать время за беседой.

— Как я и сказал, я здесь по ошибке, — Кэл зевнул и продолжил, — капитан Тардурим решил, что я слуга лорда Кардорага.

— Ну это, конечно, вздор, — дварфианец Дулренд немного помял солому и сел рядом, — Кардораг слишком безумен, чтобы уметь набирать слуг. Уж поверь мне.

— Было бы хорошо, если бы король Радигум поверил.

— Ох, приятель, о нём лучше даже и не думай. До суда ты вряд ли доживёшь.

— Это ещё почему? — удивился парень.

— Радигум не станет разбираться в делах, связанных с Кардорагом. Больная тема, понимаешь ли.

Кэл вздохнул и посмотрел на полоску света. Та на секунду погасла, а затем засветила вновь - должно быть, мимо прошёл часовой.

— Хочешь верь, хочешь нет, Кэл, но я здесь по той же самой причине. И сижу тут уже лет тридцать, никак не меньше.

— Но почему тебя обвинили в службе лорду?

— Магия, — усмехнулся старик, — магия и типичная дварфианская к ней нетерпимость. Когда-то мы старались её постичь, прийти к равновесию между наукой и волшебством. Но потом отказались от неё в пользу печей и стука молота. Так-то.

— Ничего не понял, — признался асшэк.

— Я - маг, — объяснил Дулренд, — и за колдовство Тардурим записал меня в слуги к Кардорагу.

— А что насчёт остальных?

— Каких остальных? — смутился дварф.

— Остальные маги. Они тоже в темнице?

— Так я единственный такой на Дварфисе.

Кэл внимательно посмотрел на Дулренда. Тот совсем не был похож на старого шамана Авонэко. Лицо Авонэко всегда выглядело добрым и мудрым, а лицо этого дварфианца - опухшим и раскрасневшимся. Кроме того, Авонэко всегда приятно пах волшебными травами; от мага Дулренда же пахло исключительно пивом.

— И как так вышло, что ты - один-единственный волшебник на всей планете?

— Магия у нас нынче не в чести. А я выучил её по старым книгам, — пояснил старик.

— Я знаю одного колдуна. Ты на него совсем не похож.

— А ты не похож на дварфианца, и тем не менее, мы в дварфианской тюрьме.

За дверью снова прошёл часовой. Глаза Кэла уже совсем привыкли к темноте, и он смог разглядеть всю камеру. У противоположной стены стояла точно такая же покрытая соломой каменная скамья, на которой стояло ведро - с водой, как сразу же догадался Кэл. У двери камеры стояло ещё одно ведро - для нечистот.

— И что ты можешь наколдовать? — продолжил разговор асшэк.

— Много чего, но по мелочи, — прохрипел Дулренд. — Но умею и одну очень крутую штуку. Показать?

— Покажи.

Дварфианец подскочил, достал из-за пазухи стакан и, подбежав к соседней лавке, зачерпнул воды из ведра. Затем вернулся и протянул стакан Кэлу. Кэл понюхал и отпил - вода как вода, самая обыкновенная.

— Ты умеешь приносить воду?

— Да нет же, болван, — насупился Дулренд. — Смотри!

И тут вода забурлила, запенилась и принялась менять цвет. Сначала она пожелтела, затем стала темнеть, пока не стала совсем чёрной. Кэл понюхал заколдованную жидкость - в нос ударили солод и хмель.

— Я превратил воду в пиво! — торжественно закричал дварфианец и поднял руки вверх. — Слава магии! Слава пиву!

Полоска света потускнела, в дверь нервно постучали. Дулренд опустил руки и затих, и вскоре сквозь щель снова стали пробиваться отблески факела.

— А посадили тебя за что? — спросил Кэл.

Дулренд забрал стакан и в один глоток осушил его; зачерпнул из ведра ещё и протянул стакан заколдованной воды Кэлу.

— Спасибо, я не хочу.

— Я виню во всём трактирщиков, — заявил маг, отхлёбывая напиток. — Думаю, перепугались они конкуренции. А может, расстроились, что потеряли такого хорошего клиента, и решили отомстить. В любом случае, кто-то из них про меня гадостей Тардуриму наплёл - дескать, я колдовством своим хочу лорду Кардорагу дорогу в Камнелом открыть. Это, само собой, бред полнейший. Я только пиво пить хочу и ничего более.

— И Тардурим так запросто поверил?

— Конечно, поверил. К тому времени на меня уже все искоса поглядывали - знали, что я магией заниматься стал. Боялись и огненных шаров, что я для красоты под свод пещеры запускал, и ледяных стрел, которыми я пиво охлаждал. Всего боялись, чего не знали. К слову о шарах. Тебе вот этот кусок чугуна на ноге не мешает?

Кэл глянул на свою ногу, к которой цепью крепился чугунный шар. Дулренд направил на него руку, что-то пробубнил - замок открылся, и цепь с грохотом упала на каменный пол.

— Не шуметь! — донеслось из-за двери.

Маг Дулренд махнул рукой и сел на лавку к Кэлу, попивая своё пиво. Кэл стал разминать затёкшие от тесных кандалов мышцы.

— Почему же ты не сбежишь? — тихо спросил парень.

— А зачем? — удивился старик. — Идти мне некуда, прятаться я не хочу. А пиво я и тут могу пить. Так даже спокойнее, чем когда за тобой стража гоняется.

Кэл промолчал. Немного посидев рядом, Дулренд пожал плечами и ушёл на свою лавку. Предварительно выпив ещё два стакана, он свернулся клубочком на соломе и тихо засопел.

Кэл снова лёг и закрыл глаза, надеясь увидеть во снах родной Хагреитон. Сон всё никак не хотел приходить, словно маг-пьянчуга спугнул его или вовсе украл. Паренёк вздохнул и погрузился в размышления.

Должна же быть какая-то причина у того, что теневой гребец направил его сюда. Пусть и не очевидная, пусть странная, но весомая причина. Что, кроме пожирателя миров, могло повергнуть планету в такой хаос? Быть может, Охэнзи пытался сказать, что искать Отэктея Мэтво нужно именно здесь, на Дварфисе?

Кэл задумался: мог ли пожиратель миров в своей бесконечной злобе и голоде обезуметь от неспособности поглотить дварфиан? Что, если он и сейчас бродит по поверхности планеты в облике огромного чудища, страшного монстра? Вдруг Отэктей Мэтво и лорд Кардораг - одно лицо? Что, если пожиратель миров ещё не расправился с этой далёкой планетой?

Но что могло помешать злодею справиться с этим невысоким народцем, если он без всякого труда смог уничтожить расу асшэков? Могло ли вмешательство теневого гребца ограничиваться не только доставкой угля на Дварфис? А если да, то как ему это удалось?

Кэл подскочил и стал трясти и будить Дулренда. Тот сонно промычал, как бы спрашивая, что от него понадобилось в такое неподходящее время.

— Расскажи мне про Кардорага! — потребовал парень, не переставая трясти мага. — Откуда он взялся? Что ты про него знаешь?

— Ничего я про него не знаю, — нехотя пробубнил волшебник, — король знает, а больше никто. Тайна это.

— Почему?

— А мне почём знать?

Вдруг за дверью послышалось лязганье брони и топот маленьких дварфианских ног. Солдаты пробегали мимо один за другим, заслоняя тонкую полоску света. Кэл подошёл к двери и прислушался - кажется, охраны за ней больше не было. Но что могло поднять на уши такое количество стражников? Ещё один “слуга Кардорага”?

— Ты можешь открыть дверь? — тихо спросил асшэк.

— Чего? — удивился маг, открыв глаза.

— Дверь. Ты можешь открыть её?

Дулренд сел и пристально посмотрел на парня. Немного погладил бороду, икнул и ответил:

— Я-то могу. А зачем?

— Чтобы я смог сбежать, — честно ответил Кэл.

— Ну, а я ведь сбегать не хочу.

— Ты можешь остаться, если тебе здесь нравится. На меня же рассчитывают друзья. Мне тут не место.

— Тардурим, по-твоему, совсем дурак? — он зачерпнул в стакан воды и начал колдовать над ним. — Он прекрасно поймёт, кто тебя выпустил. Придумают мне новое наказание.

— Бежим со мной.

— Сказал же, некуда мне бежать. Не хочу я по подворотням прятаться.

— Почему тогда тебе не покинуть планету? Найти мир, где есть другие маги?

— Покинуть планету? — отхлёбывая, Дулренд поперхнулся. — Ты вообще видел, что происходит на поверхности? Лорд Кардораг не выпустит отсюда никого.

— Я убью лорда Кардорага, — ответил Кэл.

Наступила такая тишина, что стало слышно шипение пены в пиве. Маг Дулренд удивлённо смотрел на асшэка, а Кэл Наганигабо ждал его решения. Дварфианец сделал глоток и вытер усы.

— Что ты сейчас сказал?

— Я убью Кардорага, — без тени сомнения повторил парень.

— Громкие слова, — задумчиво произнёс маг, — но откуда такая уверенность? Многие до тебя пытались, и все погибли.

— Я Кэл из рода Наганигабо. Правитель асшэков с Хагреитона, архитекторов жизни и реальности. Если кто и способен убить его, так это я. Нужно только вернуть мой меч.

— Ты собрался сразить Кардорага мечом? С ума сошёл?

— Это не просто меч. Он пропитан асшэкской магией и ядом гигантского скорпиона и заговорён теневым гребцом. Нет в ваших подземельях такого меча, что мог бы сравниться с моим. Этим мечом я смогу поразить лорда Кардорага.

— Ты либо сумасшедший, — Дулренд медленно отпил из стакана, — либо отважнейший из воинов.

— Так ты мне поможешь?

— Да, — кивнул он после секундного раздумья.

Жестом приказав Кэлу отойти назад, Дулренд поднялся с лавки, прошёл в центр камеры и твёрдо встал на каменный пол. В пространстве вокруг почувствовалось волнение. Маг сжал кулаки, тело его затряслось от натуги. Он сомкнул зубы и наморщил лоб. Казалось, что даже борода дварфианца взъерошилась, будто наэлектризованная.

Он взмахнул руками, и вспышка ослепила Кэла, заполнила всё помещение. Раздался грохот. Огромный огненный шар вылетел из ладоней мага и пробил собой каменную дверь, разнеся её на мелкие куски.

Дулрэнд опустил руки и победоносно икнул.

— Ты ведь мог просто отпереть дверь, — тихо подметил Кэл.

— Мог, — ответил маг, хватая обеими руками ведро с водой, — но было бы не так впечатляюще.

Они побежали по лабиринту темниц. Оба не знали дороги - катакомбы постоянно петляли, и при всём желании Кэл не смог запомнить, как именно его сюда привели. Дулренд же, если и знал когда-то путь, то за годы заточения давно его забыл. Он значительно отставал от Кэла - ноги у него были короче, да и бежать с полным ведром было неудобно. Всплески воды со шлепками вылетали на пол, как бы аккуратно дварфианец нb старался нести свою ношу.

— Брось ведро, — на бегу скомандовал асшэк, — зачем оно тебе?

— Но как же без пива? — взмолился маг.

— Найдёшь воду в городе!

Что-то недовольно пробурчав, Дулренд всё же бросил ведро. Без него он двигался намного резвее и вскоре поравнялся с Кэлом.

— Ты хоть знаешь, куда идти? — спросил дварф на очередном повороте.

— Понятия не имею!

По пути им встретилось всего два стражника - должно быть, вся стража, оставшаяся охранять пленных. Первый попытался метнуть в Кэла копьё, но парень вовремя увернулся и рывком бросился к противнику. Одна ловкая подножка, и враг валялся позади бегущих без чувств. Второго солдата заприметил маг и прежде, чем охранник успел что-то понять, запустил в него ледяной стрелой. Бедолага упал навзничь, не издав ни звука.

— Да где же это проклятый выход? — почти что взвыл Дулренд на очередной развилке. — Это просто невозможно!

— Тихо! — прошипел Кэл, хватая его за шиворот. — Тише, молчи. Ты слышишь это?

Они остановились и прислушались. Из глубины коридора что-то двигалось в их сторону, скребя каменную кладку. Они отчётливо услышали звук царапания - словно что-то большое и тяжёлое волокли по полу. Асшэк тут же представил стражника, вооружённого огромным шипастым молотом больше него самого.

Кэл принял боевую стойку, готовясь к сражению. Маг наколдовал огненный шар и держал его подле себя, намереваясь запустить во врага при первой возможности.

Из-за поворота, радостно лая и махая хвостом, выбежал фенек.

Глава 15

Следом за фенеком показался сгорбившийся запыхавшийся Керруим. На лбу у бедолаги выступила испарина. Ещё бы - ему пришлось тащить на спине асшэкский меч длиннее его собственного роста. Своим остриём меч царапал пол, высекая при этом искры - дварфианец уже не обращал на это никакого внимания, так сильно он утомился. Увидев Кэла, он заулыбался, выпрямился и бодро зашагал к в сторону парня. Недавнюю усталость выдавал лишь взмокший от пота лоб.

— Кэл! — радостно крикнул он. — А мы вот с твоим псом тебя спасаем! Ты чего не в камере?

— Это фенек, — с улыбкой поправил асшэк и наклонился погладить зверя. — Я очень рад вас видеть, Керруим.

— А этот вот - это кто? — Керруим указал на старика.

— Я Дулренд, — кланяясь, представился спутник Кэла, — единственный дварфианский маг!

— Никогда о таком не слышал.

— Так я и знал! — гневно прокричал колдун. — Они стёрли меня из истории! Клятые трактирщики скрывают от народа правду! Я этого так не оставлю!

— О чём это он? — обратился угленосец к асшэку.

— Если бы я знал… — пожал плечами парень. — Надо выбираться отсюда!

Фенек гавкнул и побежал по коридору. Керруим снял со спины меч и протянул Кэлу. Когда парень взял его в руку, тот засветился ярче. Он освободил меч от какого-то тряпья, которое бросил на пол, и убрал в висящие на спине ножны. Керруим посмотрел на него с осуждением, поднял вещи - ими оказались его куртка и поясной ремень. Дулренд, что-то недовольно бурча себе под нос, засеменил за лисёнком.

— Какой у нас теперь план? — застёгивая на ходу ремень, поинтересовался Керруим. — И не думай вот эту всю сказочную чепуху разгонять про то, что дальше ты пойдёшь один и, мол, так лучше для всех. Я тебя спас, и пока твоё имя не очистится - моё тоже в грязи.

— Я и не думал ничего подобного. Спасибо тебе, друг, — асшэк улыбнулся, но тут же посерьёзнел. — А вот плана у меня нет. Надо поговорить с Радигумом. Он что-то знает про Кардорага, чего не знает никто.

— Поговорить с королём? — дварфианец хохотнул. — Ну, попробуй, только ты к нему и на милю подойти не сможешь.

Спереди подул лёгкий ветерок, и вскоре компания вышла из пещеры темницы. Неподалёку виднелся Камнелом, над которым клубами вздымались городские пыль и грязь. Слышался топот множества копыт, бешеное ржание пони, крики перепуганных горожан, свисты членов защитного ордена.

— Что здесь произошло? — спросил Кэл.

— Операция по твоему спасению, — гордо ответил Керруим.

Фенек несколько виновато прижал уши.

— Давно я не дышал свежим воздухом, — Дулренд глубоко вдохнул ноздрями. — Вот она, значит, какая - свобода…

— Мне казалось, тебя устраивает заточение, — подметил асшэк.

— Я свободен везде, — лицо старого мага приобрело напыщенное выражение. — Свобода - она в голове, а не пространстве. Пока ты волен мыслить и держать стакан пива самостоятельно - ты свободен.

Керруим с восхищением кивнул, поражаясь мудрости Дулренда. Тот сложил руки за спиной и с важным видом стал разглядывать вид города. Кэл задумался о свежести воздуха. Пахло тут, как и в городе, дымом, гарью, выпивкой и нечистотами. Если уж это после затхлости темницы показалось Дулренду свежестью, то трудно представить, что он скажет про воздух на поверхности.

Гнедой пони, на котором угленосец добрался до тюрьмы, давно убежал по своим делам. Случилось это из-за того, что дварфианец банально забыл привязать его к коновязи. У него, само собой, была весомая причина - он спешил спасать нового товарища, чем и оправдывал себя. Но всё же о существовании пони Керруим тактично умолчал - зачем расстраивать кого-то понапрасну? Тем более, что бывшие пленники и знать ничего о коньке не знали.

— А как ты добрался досюда? — спросил Дулренд, словно уловил мысли Керруима. — До города ведь путь не близкий!

— На своих двоих, — отрезал тот.

— Ладно, не будем терять времени, — маг зашагал по тропинке, ведущей куда-то в сторону от города. — Надо где-то спрятаться и хорошенько подумать под пенное.

— Дулренд, нам надо в город. Надо найти короля.

— Кэл, ты что, совсем дурень?

— Вот и я так всегда говорю, — вставил Керруим.

— Нас будет искать вся стража Камнелома, — продолжил колдун. — Нам нужен план, хороший и продуманный. Я тебе всякие глупости воротить не позволю - если мы не убьём Кардорага, то других планет мне не видать!

— Подождите! — снова вклинился угленосец. — В какой именно момент мы решили, что пойдём убивать Кардорага?

— Ещё один дурень. Кэл же тебе сказал - нам нужно узнать у короля про Кардорага. Зачем, как думаешь? В целях образования?

— Не груби, старикан, — Керруим сжал руки в кулаки и грозно посмотрел на мага. — Стукну ведь, и на возраст не посмотрю!

— А может, тебе зад поджарить?

— Успокойтесь оба! — крикнул асшэк. — Для начала нужно убраться подальше отсюда, пока стражники не вернулись.

— За мной! — скомандовал Дулренд и побежал по тропинке. — Я знаю, куда нам идти.

Спустя четверть часа тропа привела путников к подземному лесу. Он состоял из огромных хвойных деревьев, тянущихся под самый свод пещеры, так высоко, что из-за темноты вовсе не было видно их вершин. Земля была усыпана засохшими иголками, создающими мягкий покров. За недолгое время на Дварфисе Кэл уже привык к твёрдому каменному полу, и теперь наконец ступил на мягкую почву. Это напомнило ему родной песок Хагреитонской пустыни. Дварфианцы тоже оценили игольчатый покров - походка у всех стала бодрее и веселее. А лисёнок и вовсе был в восторге от хвойных запахов, то и дело притормаживая и принюхиваясь к стволам деревьев.

Дулренд шёл впереди и вёл их, периодически останавливаясь, чтобы внимательно изучить местность - словно пытаясь вспомнить дорогу. Вскоре Кэл понял, что колдун примечает старые и почти заросшие насечки на коре деревьев. Старик действительно вспоминал дорогу - он бывал здесь раньше.

— Я жил здесь когда-то, — сказал он, поймав взгляд асшэка.

— В лесу? — удивился Керруим. — Как дикарь какой?

— Сам ты дикарь, — обиделся маг, — дача у меня тут была. Нравилось мне здесь с природой уединяться, спокойно так, что ли. Подальше от ваших молотов и наковален, подальше от дыма. Хотелось даже насовсем сюда перебраться.

— Чего же не перебрался? — встрял Кэл.

— Да, понимаешь, бывает, выпьешь - пообщаться хочется. А тут никого. Скучно. А в городе собеседник завсегда найдётся. Потом арестовали - и всё, стриги бороду.

Керруим с пониманием посмотрел на колдуна, и они двинулись дальше. Немного поплутав по лесу, путники вышли на крошечную полянку с землянкой, остатками давно потухшего костра и бревном, что валялось подле него. По бокам кострища в землю были воткнуты две палки-опоры в форме рогатин, а на них лежал длинный металлический прут - вертел. Дулренд ногой покопался в давно прогоревших углях, подошёл к землянке, заглянул в неё. Довольно хмыкнув, он повернулся к компании и объявил:

— Добро пожаловать в мой замок, дорогие гости! Здесь мы сможем спокойно отдохнуть и всё обдумать!

— Ты ведь говорил, что тебе негде спрятаться, — вспомнил Кэл.

— Вечно тут прятаться не получится, — пояснил маг, — неделю-другую - может быть. А потом найдут, ищейки, точно найдут.

Дулренд быстро насобирал хвороста, огненным шаром разжёг огонь. Керруим, само собой, поразился его способностям, но особого вида не подал.

— Тоже мне, у нас и не такие огоньки в кузне бывали, — пробубнил он.

Тогда Дулренд дал ему котелок и послал на ручей за водой, и когда по возвращению молодого дварфианца маг превратил воду в пиво, Керруим не смог сдержать эмоций.

— Это невероятно! — кричал он, отхлёбывая из котелка. — Ты настоящий волшебник! У тебя дар!

Пройдя немного по округе, Кэл выследил и подстрелил проекцией из меча крупного зайца. Ему было немного жаль зверя, но голод диктовал свои условия: хочешь есть - убивай. Когда он вернулся к костру, волшебник уже поджаривал на огне белые грибы. Дичи дварфианцы обрадовались. Керруим разделал зайца и взялся готовить его на вертеле.

В лесу было тихо и спокойно: потрескивал огонь, шипели жарящиеся грибы, подвывал ветер. Фенек сопел, пристроившись рядом с костром. Где-то неподалёку пролетела птица. Кэл прилёг на землю и посмотрел наверх, туда, где в темноте терялись верхушки деревьев. В лесу было так хорошо, что Кэл уже и не жалел о решении немного переждать здесь.

Он снова бежал к дому Найры. Сил было так мало, что он упал на песок и пополз. Песчинки просачивались сквозь пальцы, которыми он пытался схватиться, чтобы помочь себе двигаться. Дверь не приближалась ни на шаг, внушая своим видом тревогу.

— Найра!

Ответа не было. Песок медленно тянул его вниз, засасывал. Кэл сопротивлялся, пытался вырваться - но каждое движение лишь сильнее погружало его в этот капкан. Он глубоко вдохнул и погрузился в песок с головой - стало темно и холодно.

Он плыл в лодке теневого гребца. Тот, как и раньше, был равнодушен и молчалив. Он медленно грёб, глядя куда-то в далекие глубины космоса. Космические рыбы плыли за лодкой, а светящиеся медузы указывали странникам направление.

— Куда мы плывём?

Теневой гребец молчал. Лодка тихо покачивалась на волнах. Они проплыли мимо дискообразной планеты, и Охэнзи достал из-под плаща стакан и набрал воды, стекающей с края земли.

— Я превратил воду в пиво, — тихо сказал он голосом Дулренда.

Асшэк сделал глоток и почувствовал вкус жареного варана - того самого, из которого Найра готовила блюда в ночь траура. Того варана, из которого сделана рукоять меча Кэла.

— Ты можешь не ходить к старому Авонэко? — произнёс гребец голосом Найры.

— Зачем ты это делаешь?

Кэл почувствовал запах гари. Дерево лодки чернело и трескалось. Магия Охэнзи обращалась вспять - доски обращались в уголь. Тут теневой гребец закричал разом всеми голосами, которые знал Кэл - и мужскими, и женскими.

— Ты намерен сразить Отэктея Мэтво? — кричали Авонэко и Найра, Гюнтер и Керруим. — Кто ты такой, чтобы бросить ему вызов? — Тардурим и Дулренд вторили им, поддерживали асшэки и горожане Камнелома. — Что ты можешь против пожирателя миров? Чем ты лучше других, Кэл Наганигабо? Почему мы должны вкладывать в тебя свои надежду и веру?

— Я не знаю!

Теневой гребец снял капюшон, и из-под него выглянуло лицо старого шамана Авонэко. Хор голосов продолжил кричать:

— Тогда зачем ты покинул Хагреитон, юный Кэл? Думаешь, тебе не место среди живых трупов? Думаешь, ты достоин большего? Жаждешь странствий и приключений вдали от дома?

— Я думаю, я должен убить Отэктея Мэтво и спасти свой народ!

В груди теневого гребца появилась дыра, из которой вырвался чёрный ураган. Он увеличивался в размерах и разрастался, покрывал всё вокруг своей непроглядной темнотой, затянул внутрь себя лодку. Кэл схватился за её борта, стараясь не вылететь наружу. Лодку тряхнуло - фенек вылетел и растворился во тьме. Хор голосов плакал, ревел и выл со всех сторон чёрного смерча.

Когда Кэл проснулся, Керруим уже снимал зайца с огня. Поджаристая корочка поблёскивала от языков пламени, аромат мяса соблазнительно витал по округе. Дулренд принёс три чашки и разлил по ним золотистую жидкость из котелка.

— Что это? — с недоверием поинтересовался Керруим. — На пиво не похоже.

— Нельзя останавливаться на достигнутом, — пояснил маг, — пиво я могу реками колдовать, а это кое-что новое. Мёд-пиво. Попробуйте!

— Река пива - это здорово, — мечтательно протянул угленосец.

Мёд-пиво всем и правда пришлось по вкусу. Пил даже Кэл, до этого с алкогольными напитками почти не знакомый. На Хагреитоне он когда-то пробовал асшэкскую бражку, изготовляемую из пустынных сорняков и колючек - но то было пойло гадкое и приходилось по вкусу немногим асшэкам. Мёд-пиво же оказалось напитком приятным, сладким и немного отдающим горечью. Горечь эта, впрочем, только усилила желание выпить ещё. За едой и выпивкой компания быстро разговорилась, и темы для этих разговоров прилетали одна за другой.

— Да как вы не понимаете? — твердил Кэл, обгладывая заячью ногу. — Мы, асшэки, создали жизнь во вселенной! Создали тебя, тебя, фенека, да и зайца этого тоже! Мы архитекторы жизни!

— А кто же тогда тебя создал? — с улыбкой спросил Талдурин.

— Как, кто? Мама с папой!

— А их тогда кто? — присоединился Керруим.

— Тоже!

— Ну, а асшэков тогда кто создал? — добавил маг.

— Асшэки были всегда! И они сотворили всех вас! Вас создал Охэнзи, он плавает в космосе на лодке!

Дварфы переглянулись и засмеялись. Кэл обиженно махнул рукой, решив, что ничего этим бестолковым туземцам не объяснить. Огонь потихоньку слабел и тух, и внимание Керруима привлекла вязанка сушёной крапивы, лежащая подле землянки, но волшебник строго-настрого запретил её трогать. Тогда Керруим немного прошёлся по лесу и принёс охапку дров. Дрова подкинули в костёр, и тот разгорелся с новой силой. Дулренд рассуждал:

— Всё зло в мире - только от недостатка пива. Если бы каждый получал столько пива, сколько он может выпить, не было бы ни злобы, ни зависти.

— А почему же тогда пришельцы-торговцы к нам не за пивом, а за золотом прилетали? — подбросил тему для размышления Керруим.

— Ну, дружище, тут всё совсем просто. Золото нужно для покупки пива. Пиво портится, а золото нет. Если бы пиво не портилось - то и золота бы не нужно было.

— Так чего бы тебе такое пиво не наколдовать?

— Не хочу экономику портить, — задрал нос маг. — Есть что возразить, или сдулся?

— И лорд Кардораг злой из-за недостатка пива? — спросил изрядно захмелевший Кэл.

Дварфианцы на мгновение умолкли, но волшебник тут же сориентировался:

— Конечно! Где же столько пива взять, чтоб этого гиганта напоить?

— Дулренд, — покачиваясь, произнёс Керруим, — а тебе никогда не казалось что ты слишком много пьёшь?

— С ума сошёл?

Искорки огня взлетали вместе с дымом и устремлялись куда-то вверх, к своду пещеры. Проснувшийся фенек с аппетитом грыз заячью кость. Благо, отдыхающие ели не слишком жадно, и на костях оставалось приличное количество мяса. Волшебник нашёл в землянке расчёску и стал приводить в порядок свою седую бороду.

Кэл размышлял о том, что будет дальше. Ищут ли их? Если да, то где? Закончилась ли суматоха в Камнеломе?

В сердце паренька теплилась надежда, что встреча с королём Радигумом многое изменит. Быть может, именно на Дварфисе он выполнит свою миссию? Быть может, Отэктей Мэтво здесь, на поверхности планеты, и сеет ужас под новым именем - лорд Кардораг?

Словно поняв ход мыслей Кэла, Дулрэнд протяжно запел:

—Здравствуй, милый Камнелом

Мой родной печальный дом

В тёмных недрах под землёй

Заперты навек с тобой

В миг сгорели города

В море высохла вода

Мы забыли свет звезды

Нет обратного пути

Молоты стучат без дела

Жизнь в пещерах надоела

А виновник - Кардораг

Дварфианцев злейший враг.

Керруим пустил слезу.

— Никогда не слышал ничего трогательнее, — оправдался он.

— Это очень старая песня, — сказал маг, — я слышал её ещё в молодости. А потом дварфианцы словно стали забывать про Кардорага. Как будто все просто смирились с его присутствием и опустили руки.

Кэл очень серьёзно посмотрел на товарищей.

— Мы должны победить его, — заявил он. — Мы спасём Дварфис от его гнёта и вернём вам ваши земли. Никто не заслуживает жить так, как живём мы с вами. И на Дварфисе, и на Хагреитоне. Я должен всё это исправить!

Дварфианцы кивнули и выпили. Они чувствовали, что судьба свела их с этим странным иноземцем Кэлом Наганигабо не случайно. Его простодушность и прямолинейность сначала раздражали, но со временем начали вызывать у волшебника и угленосца симпатию. Всё меньше таких людей встречалось в пещерах Дварфиса - добрых и простых.

Керруим уснул первым. Дулренд сходил в свой домик и вынес пледы, одним из которых укрыл уснувшего дварфианца, второй отдал Кэлу, а в третий закутался сам. Фенек пристроился рядом с асшэком - так было теплее.

— Дулренд?

— Что?

— Ты знаешь, как попасть к королю?

— Утро вечера мудренее, Кэл. Подумаем об этом завтра.

Глава 16

Проснувшись, Кэл чувствовал себя так, будто и не спал вовсе. Он не помнил, видел ли сны, не чувствовал себя отдохнувшим. Голова гудела, а в черепе словно образовались трещины. Трещины эти ощущались так явственно, что Кэл ощупал голову, проверяя их наличие - эти прикосновения отозвались болью, но никаких физических повреждений он не обнаружил.

Мучала жажда. С трудом он добрался до котелка в надежде найти там воду, но внутри находились остатки мёд-пива, которое он с таким наслаждением давеча употреблял. Сейчас же запах алкоголя вызвал лишь рвотный позыв, и Кэл с отвращением отодвинул тару подальше.

По счастью, ручей протекал совсем неподалёку; холодная вода утолила жажду, и асшэк почувствовал себя несколько лучше, пусть всё ещё не так, как обычно. Эти болезненные чувства были парню ещё не знакомы - помимо боли он испытывал необъяснимую тревогу, словно забыл о чём-то очень важном. Но как бы Кэл ни силился понять, что именно его тревожит, это у него так и не вышло.

Когда Кэл вернулся к месту ночлега, дварфианцы уже поднялись и с заспанными лицами допивали оставшееся в котелке. Увидев болезненный вид асшэка, Дулренд улыбнулся и сказал:

— Что, первое похмелье, дружок? Выпей стаканчик, сразу отпустит.

Кэл предпочёл справляться с похмельем самостоятельно, не прибегая к советам мага. На самом деле, раны у асшэков заживали весьма быстро - порезав ногу стеклом, Кэл и не вспомнил про эти царапины, завершив сражение со скорпионом. Так что и головная боль прошла у него через каких-то полчаса, и, наверное, отказавшись от новой порции мёд-пива, парень поступил правильно.

Как бы то ни было, пьянка у дварфианцев не продолжилась. Волшебник нажарил грибов, и все трое позавтракали. Фенек ненадолго убежал в лес, а вернувшись, принёс в зубах мышь, которую гордо съел подле костра. Керруим тонкой веткой выковырял из зубов кусочек вчерашнего кролика, съел его и заявил:

— Ну, теперь пора подумать, как моё доброе имя восстановить, — он был предельно серьёзен, — ведь оно теперь напрямую с твоим связано, хагреитонец.

— Нам нужно попасть к вашему королю, — сказал Кэл. — Вдруг он расскажет что-нибудь полезное про Кардорага? А затем я отправлюсь на поверхность и убью монстра.

— Мы отправимся, — поправил Дулренд, — потому как ежели ты монстра не сразишь, то и я не смогу покинуть Дварфис. Тардурим мне жить спокойно не даст, а я теперь, вдохнув воздуха свободы, в темницы возвращаться совсем не хочу.

— Ну и где живёт ваш король? Какая-нибудь пирамида, башня? Где нам его найти?

— Ежели ничего не изменилось за время моей отсидки, то он, как и прежде, живёт в одной из стен.

— Так и есть, — подтвердил Керруим.

— Какая ещё стена?

— Пещера наша, по сути, имеет форму квадрата, — объяснил маг, — в центре которого стоит город. В одной из стен пещеры находится тюрьма, которую мы с тобой успешно покинули. На противоположной стороне лежит кузня, а за ней туннель на поверхность, уголь таскать. Как ты мог заметить, мы от темниц ушли по правому боку - сейчас мы в углу. Стена, составляющая вторую сторону угла, ведёт в шахты, где дварфианцы добывают руды. А вот в стене, что напротив шахт, живёт король Радигум, так-то.

— Значит, — догадался Кэл, — чтобы добраться до него, нужно опять пройти весь Камнелом?

— Получается, так, — кивнул Дулренд.

— Но ведь теперь, когда вы сбежали, Тардурим наверняка вас ищет, — заметил Керруим. — Защитный орден наверняка патрулирует город. И уж как пить дать, охрану Радигума усилили.

— Это точно, — согласился маг. — Значит, нам нужно подумать, как быстро пересечь город и остаться незамеченными. Есть светлые идеи?

Кэл и Керруим задумались и замолчали. Хоть город и был маленьким, чтобы преодолеть его нужно было время - Кэла, например, стражники вели по городу несколько часов. Если два дварфианца и могли бы как-нибудь незаметно прошмыгнуть между улочек, не привлекая особенного внимания, то асшэк ростом выше их раза в два такой возможности не имел.

Камнелом хоть и был городом тёмным, в силу отсутствия естественных источников света, но очень густонаселённым. Да, могло показаться, что несколько тысяч дварфианцев - это ничтожное количество, но учитывая размер города, жители тут были буквально на каждом шагу.

— А если нам пройти ночью? — предложил Кэл. — Когда все будут спать?

— Нет у нас дня и ночи, — отверг идею Керруим, — каждый спит, когда хочет. Звёзд же не видно.

— А как же вы определяете время?

— Ты дурак? По часам, конечно.

Что такое часы, Кэл не знал. На Хагреитоне, несмотря на то, что звёздный свет почти не добирался до планеты, пожираемый чёрной дырой, асшэки всё же умудрялись свободно определять время суток. У них существовали день и ночь, вечер и утро, и всё они делились на дополнительные составляющие. Каждый асшэк, посмотрев в небо, мог определить, какое сейчас время - раннее утро или подходящая к концу ночь.

Звёзды в мире бывают разные. Маленькие, свободно помещающиеся в карман. Огромные, освещающие целые системы планет и испепеляющие всё, что имеет неосторожность к ним приблизится. Кочевые, путешествующие по космосу. Оседлые, любящие свой маленький уголок во вселенной. Кэл решил, что непременно заведёт себе карманную звезду, чтобы та при нужде освещала дорогу. Казалось бы, такая мелочь, но сколько было бы пользы.

— Ну а если в обход? — асшэк вбросил очередную идею. — Потеряем время, но пройдём незамеченными.

— Не получится, — вновь не согласился Керруим. — И у шахт, и у кузниц всегда полно народу. Ну а про дорогу вдоль темницы я вообще молчу.

— Керруим прав, — сказал Дулренд. — Дорога в обход нам не подходит. Нам нужно что-то из ряда вон, понимаете? Что-то неочевидное, чего не ожидает никто.

Кэл вспомнил гусеничный поезд в пустыне. Да, будь Гюнтер де Сент-Шнаббс с ними, он бы наверняка что-нибудь придумал. Заставил бы поезд проехать под землёй или пролететь высоко над городом. Но Гюнтер уже, наверное, вернулся на свой родной Эльтар и сидит сейчас где-то в Азалисе, изобретая какой-нибудь новый паровой механизм. С другой стороны, де Сент-Шнаббс учёный, а не боец - в битве с Кардорагом он вряд ли был бы полезен.

— Знаете, как я отвлёк стражу от темницы? — спросил Керруим, и фенек тут же зарычал на него. —- То есть мы отвлекли. Мы прогнали по городу стадо лошадей, и вся стража бросилась на его поимку. А самое смешное, что я был в самом его центре, а когда выехал, то на меня никто не обратил никакого внимания! Представляете?

— А вот это уже интересная мысль, — волшебник поднялся и взял пустой котелок, — мне надо это обмозговать.

И Дулренд ушёл в лес, в сторону ручья. Отсутствовал долго - за это время Керруим и Кэл дважды сходили за дровами. Назвать это дровами, правда, можно было лишь с натяжкой - они собирали куски упавших деревьев, ветки и кору. Топора у них не было. А так как наиболее стоящее горючее Керруим собрал ещё вчера, то поиски были долгими.

— Слушай, — сказал асшэк, — а зачем вы ходите на поверхность за углём? Почему не рубите дрова?

— Лес-то размером с мой плевок, — дварфианец показательно сплюнул, — его и на неделю не хватит. Да и жалко. Раньше, говорят, у нас каменный уголь был: да то ли весь его добыли, то ли он исчез куда-то. Поэтому только небесный и используем. Раз в пару недель углепад идёт, мы его и собираем.

— Его привозит теневой гребец Охэнзи.

— Я надеялся, что ты, как протрезвеешь, эти шутки оставишь, — Керруим закатил глаза. — Всем давно известно, что углепад - совершенно нормальное природное явление. Слышал я от бабок сказки про инопланетян, которые, мол, его нам дарят, но я уже не маленький, чтоб в них верить. Так недалеко и до веры в духов огня и воды, а я во всякую чепуху не верю.

— Но ведь это правда!

— Завязывай.

Когда они вернулись и разобрались с огнём, Керруим от скуки заглянул в землянку Дулренда и нашёл там маленький ножичек. Коротая время, он решил заняться резьбой по дереву и вскоре из палки, которую он строгал, получилась пышногрудая и пышнобородая дварфианка. Удовлетворённо посмотрев на своё творение, Керруим швырнул его в костёр. На удивлённый взгляд Кэла он разъяснил:

— Дрова надо экономить. Поигрался и хватит.

Наконец Дулренд, слегка пошатываясь, вернулся к лагерю. От него - впрочем, как и всегда - разило хмелем, разве что чуть сильнее обычного. В одной руке он, расплёскивая содержимое, нёс котелок с водой, а в другой - большой двусторонний топор.

— Это ещё откуда? — удивился Керруим.

— Секрет, — с лукавой улыбкой ответил маг. — У меня хорошие новости. Я всё придумал! Кто готов поработать топором?

Готовность к труду изъявили оба, но Керруим подскочил первым. Приняв у волшебника топор, дварфианец подержал его в вытянутой руке, прикидывая вес. Сочтя оружие пригодным, он кивнул и спросил:

— Кого нужно порубить?

— Не кого, а что, — улыбнулся Дулренд. — Топоры придумали не для плоти, а для древесины.

— Но ведь лес рубить нельзя, — вставил Кэл, — тут деревьев с плевок Керруима.

— Никто и не говорил, что мы будем рубить лес, — усмехнулся волшебник. — Плевку Керруима ничего не угрожает.

— Зачем тогда мне топор?

Дулренд загадочно посмотрел на товарищей, ненадолго заглянул в домик, а затем вышел с мотком верёвки и жестом пригласил всех следовать за ним. Они пошли по лесу в сторону стены-шахты. На ходу маг хвастал:

— Знаете, я уже много лет, ещё до заключения, всеми силами старался избегать участия в экономической системе.

— Иными словами, у тебя нет денег? — съязвил молодой дварф.

— Иными словами - помолчи, — огрызнулся Дулренд. — Ну вот зачем мне у торгашей всё втридорога брать, если я сам всё могу сделать? Вот одёжка моя тебе чем хуже покупной? А всё сам, представляешь? Сам!

— Как? — спросил Кэл.

— Руками. Крапиву сушил и нити плёл. А потом, когда колдовать научился и от трат на пиво отказался - и работать не надо больше было. Но вот трактирщики не такими терпеливыми, как продавцы одежды оказались - оговорили, гады.

— Тебе же вроде нравилось в тюрьме.

— Я не обижен на тюрьму - пиво было у меня и там. Я оскорблён тем, что за каких-то тридцать лет эти барыги умудрились стереть меня из памяти! Я единственный живой дварфианский маг, а наш молодой Керруим обо мне даже никогда не слышал. Но с этим разберёмся позже. Мы пришли.

Они оказались на самой границе леса. Взору их предстала застрявшая меж двух стволов деревянная повозка, которую когда-то, очевидно, таскал за собой пони. Сейчас же она потемнела и подгнила от времени, но так как дождей под землёй не бывало, то испорчена она была не сильно.

— Я её когда-то тут оставил, — предвидя вопросы, сказал волшебник. — Была у меня телега - дела давно минувших дней. Дом из неё хотел сколотить, да встала намертво. Ну, руби!

Керруим плюнул на ладони и растёр, схватился обеими руками за древко топора, размахнулся и нанёс удар. Все ожидали, что дерево тотчас разлетится в труху, но вместо этого по доске пошла трещина, свидетельствуя о неплохом качестве материала. Пошла работа: дварфианец орудовал топором, а Кэл связывал доски друг с другом верёвкой. Дулренд же отдавал команды, делился своими взглядами на бытие и пил пиво.

— Я бы на вашем месте слушал внимательно, — заявил он, — я уже дедушка старенький, много пожил, много повидал. Опыта жизненного хоть отбавляй.

— Мне пять тысяч лет, — сказал Кэл, — асшэки бессмертны.

— Ну а мозгами - мальчуган бестолковый! — махнул рукой маг. — Не умничай, а слушай и впитывай. На чём я остановился?

— Лучше объясни, — Керруим взял перерыв от рубки и вытер пот со лба, — чего ты такое задумал? Как мы до Радигума доберёмся?

— Легко и просто. — Дулренд сел на пенёк, — От моего любимого леса и прямо до королевской стены через весь Камнелом течёт речка с очень оригинальным названием - Камнелом-река. По ней на нашем будущем плоту мы доплывём прямо к королю, а там уже будем действовать по обстоятельствам.

— Ты из ума выжил? Вода в реке стоячая! Тардурим и его войско схватят нас уже на подходе в город!

— А вот эту мелочь предоставьте мне, — волшебник снова лукаво улыбнулся. — Я что-нибудь придумаю.

Через несколько часов работа была закончена. Плот получился маленьким, но на вид надёжным. Троих человек без лишней поклажи он более чем должен был выдержать. Дулренд первый прошёлся по нему, попрыгал, проверяя на пригодность, и остался доволен. Керруим тем временем выстрогал из дерева длинный шест для управления плотом, и Дулренд тут же отнял его.

— У вас есть меч и щит, — сказал он, — мне тоже нужно какое-то оружие.

— Но ведь это для того, чтобы толкать плот! — возразил Керруим.

— Одно другому не мешает.

И когда казалось, что цель почти достигнута, они поняли, что не учли одно маленькое обстоятельство. Первым опомнился Кэл:

— А где река? — тихо спросил он.

Дулренд тут же осознал ошибку и стал ругаться и сквернословить, пиная всё, что попадалось под ноги. Керруим некоторое время соображал, но когда дошло и до него, то просто молча сел на землю с потерянным видом.

Посокрушавшись некоторое время, стали толкать и тащить плот - иного выбора не было. Речка протекала в нескольких сотнях метров от них, но казалось, что они тащили груз целую вечность, ведь, несмотря на компактность, получился он весьма тяжёлым.

— А ну пшёл вон! — крикнул Керруим, когда фенек на ходу запрыгнул на плот. — Проваливай, и так тяжело!

— Так ведь он ничего не весит толком, — заступился за питомца Кэл.

— Наплевать. Пусть идёт пешком!

Работать в этой ситуации пришлось даже ленивому и пьяному Дулренду - он тащил ношу наравне со всеми. Бездельничал только лисёнок, но и тот очень хотел принять участие в общем деле: путался под ногами, запрыгивал на плот, лаял и рычал. Кэл на него не обижался. Зверёк наверняка хотел помочь, но не мог - у него лапки.

— А что, — пыхтя, сказал Керруим, — никакого колдовства для того, чтобы помочь нам перенести плот, у тебя нет?

— Магию нужно экономить для действительно важных дел, — Дулренд задрал нос, — а их впереди много.

Кэл всё это время несколько жульничал. Он использовал асшэкскую магию, усиливающую его силу и ловкость, - точно так, как он сделал, когда нужно было выпрыгнуть из поезда в пустыне. Мысленно согласившись с волшебником, Кэл переложил усилия на мышцы - без магии стало тяжелее, но он не подал виду.

И вот они погрузили плот в воду и наконец выдохнули. Течение у реки правда было очень слабым - Кэл не мог представить, как они смогут по ней быстро преодолеть город, но решил положиться на Дулренда, который до этого момента ещё их не подводил. Конечно, это если не считать ситуации с перетаскиванием плота, но тут в равной степени были виноваты и Кэл с Керруимом - могли бы тоже немного подумать.

В небольшом отдалении, вниз по течению реки, лежал Камнелом. Огни города светились обманчивым дружелюбием, но все спутники знали - им там будут не рады. Даже фенек, увидев, куда они собрались, прижал уши.

— Может, пива на дорожку? — предложил Керруим.

— Хватит пить, — отрезал Дулренд. — Сделал дело - пей пиво смело. Выпьем, когда победим.

Кэл удивился внезапной перемене в поведении мага, но тут же понял - это говорило лишь о том, что испытание им предстоит по-настоящему сложное.

Первым на плот запрыгнул фенек, и Кэл с улыбкой ступил следом. В тот момент он искренне обрадовался тому, что храбрый лисёнок путешествует вместе с ним - если бы не он, то, наверное, Кэл не добрался бы досюда сам. Дварфианцы переглянулись, а затем влезли на плот - тот слегка покачнулся и немного углубился в воду, но не утонул. Конструкция казалась надёжной.

— Ну что ж, — сказал волшебник, с тоской взглянув на свой лес. — Пусть удача будет с нами.

Кэл и Керруим кивнули. Фенек фыркнул. Дулренд шестом оттолкнулся от берега, и плот поплыл по реке.

Глава 17

Сначала они двигались совсем медленно. На обоих берегах стеной стояли деревья, но они очень быстро начали редеть, пока не исчезли вовсе. В лес дварфианцы ходить не любили, поэтому, проплывая тут, компания была в полной безопасности. Заметила их только маленькая землеройка, пришедшая к реке попить, и долго с удивлением смотрела на плот, до тех пор, пока фенек угрожающе на неё не фыркнул. Тогда единственная свидетельница спряталась в кустах и больше не совала свой нос в чужие дела.

Слабое течение в лесной части реки совсем не помогало - пыхтя и ворча, Дулренд с усилием толкал плот шестом, ругая неизвестно кого за несовершенство природных условий. Но когда Кэл вызвался сменить старика и погрести вместо него, тот категорично ответил отказом. Керруим махнул рукой, мол, оставь старого в покое - асшэк пожал плечами и повернулся вперёд, по направлению движения. По берегам стояли последние, уже совсем одинокие деревья, провожающие друзей в дорогу. Маг ненадолго перестал грести, помахал рукой лесу - Керруим и Кэл удивились такому поведению, но виду не подали.

Из леса, находившегося на небольшом возвышении, река текла вниз, к городу. Уклон этот был не сильным, но грести Дулренду стало полегче.

— Дрожжи, солод, хмель, вода, — пробубнил он, — выручат тебя всегда.

— Чего-чего? — спросил Кэл.

— Дрожжи, хмель, вода и солод, — словно и не услышал маг, — выпей - будешь вечно молод.

— Колдует, что-ли? — предположил Керруим.

Плот слегка покачивался на воде. В нескольких сотнях метров начинался Камнелом - Кэл пристально всматривался в окраину города, но, по счастью, дварфианцев там не видел. Да и чего им тут делать - все развлечения располагались в центре, а большая часть работ - за городом. Здесь, в отдалённых районах, жители только спали, поэтому и улицы казались пустыми. Асшэк знал, что этот обнадёживающий вид обманчив - защитный орден наверняка патрулировал все улицы с двойным усердием, памятуя о дерзком побеге заключённых. Керруим крепко сжал древко топора одной рукой, а другой провёл по острию.

— Точильного камня ни у кого нет? — без особой надежды спросил он. — Затупился совсем, пока повозку ломали.

— Оно и к лучшему, — ответил Дулренд, — не хочешь же ты своих собратьев на куски рубить?

— Я-то, может, и не хочу. Но откуда мне знать, не хочут ли они?

Кэл держал меч в ножнах, но готовился достать его в любой момент - свечение асшэкской магии было уж слишком заметным, а лишнее внимание им было совсем ни к чему. Фенек притих и выжидающе прилёг, прижав свои большие уши - казалось, что и зверёк понимает всю опасность ситуации. Камнелом становился всё ближе, и с каждым разом Дулренд отталкивался шестом всё тише и медленее. Керруим вцепился в топор теперь уже обеими руками и присел на корточки, словно стараясь притаиться на манер лисёнка. Получалось скверно, но Кэл предпочёл не критиковать друга - если так дварфианец чувствует себя спокойнее, то оно и к лучшему. Даже волшебник перестал бубнить, но губы его продолжали безмолвно шевелиться, словно бы он и вправду молвил какие-то заклинания. Кэл взглянул на это, и от увиденного тревога в нём нарастала ещё больше - такого страха он не испытывал с самой битвы со скорпионом. Все его спутники готовились к худшему. Асшэк думал, что с друзьями страха будет меньше, чем в одиночку, однако теперь здесь, на плоту, страх присутствующих передавался и ему. Кроме того, он волновался за своих спутников - всё-таки против скорпиона он выступил один на один, а тут сразу трое рискуют своими жизнями вместе с ним.

Заплывая в город Дулренд, перестал грести вовсе. Очень медленное течение вело их дальше, и все на плоту затаились, надеясь не привлечь ничьё внимание.

— Это и был твой план? — угрюмо прошептал Керруим магу. — Тащиться по речке через весь город? Мы от старости быстрее помрём!

— Умолкни, — отрезал тот.

Они проплыли под каменным мостом и оказались в Камнеломе - по обоим берегам располагались набережные, ведущие в жилые дома. Улицы были пусты, но это не обнадёживало - один случайный прохожий, и в городе поднимут тревогу, о последствиях которой даже думать не хотелось. Керруим бешено озирался по сторонам, потряхивая своей бородой; топор он сжимал так крепко, что в какой-то момент Кэлу послышался скрип трескающейся рукоятки. Но Кэл быстро понял, что распознал причину странного шума неверно - в одном из домов открылись оконные ставни. Все замерли, ожидая худшего, но из окна никто не выглянул - должно быть, только проснувшийся горожанин отворил их, чтобы проветрить затхлое помещение. Минут десять друзья не спускали глаз с этого окошка, пока течение не унесло их достаточно далеко, чтобы опасность пропала из виду.

Кэл скинул капюшон и умыл разгорячённое лицо прохладной водой. Речной ветерок взъерошил его белые волосы, и, посчитав их слишком заметными, асшэк тут же натянул капюшон обратно. Капля воды упала с носа на деревянный плот, но даже этот тихий звук показался Кэлу рискованным - он тут же вытер лицо рукавом, пресекая возможность повторения лишнего шума. В тот же момент Керруим тихонько толкнул его в плечо, указывая вперёд.

Перед ними располагался следующий мост, по которому шёл заспанный и зевающий стражник. Кэл поднял руку и взялся за рукоять висящего на спине меча. Оперевшись на длинное копьё, как на посох, стражник смотрел на реку по другую сторону моста. Керруим и Кэл молча ждали в надежде, что стражник пойдёт своей дорогой и окажется достаточно невнимательным, чтобы упустить их из виду. Дулренд приготовил шест для толчка.

К несчастью для него самого, стражник решил повернуться в сторону плывущего плота. Но асшэк опередил воина взмахом меча - проекционный снаряд беззвучно пролетел над рекой и стукнул стражника по железному шлему. Тот покачнулся и упал на мост, а волшебник, точно поймав момент, подтолкнул плот единовременно с моментом падения.

Они проплыли под мостом, озираясь и переживая, вдруг солдат очнётся. Кэлу даже пришла в голову мысль запрыгнуть на мост, чтобы убедиться, что страж надолго лишён сознания, но когда эта идея посетила его, они уже отплыли слишком далеко. Быть может, Кэл бы и допрыгнул, но вернуться назад на плот уже бы не смог. Некоторое время компания смотрела назад, на злосчастный мост, но никаких признаков опасности не было. Кэл опомнился и спрятал светящийся меч.

— Мы и ста метров не прошли, — тихо сетовал Керруим, — у нас не получится, нас заметят.

— Тихо, — оборвал Дулренд.

— У тебя хоть есть план?

— Есть. И по плану ты должен заткнуться.

Кэл нервно улыбнулся и посмотрел вперёд. Проклятье, сколько тут мостов? Они уже приближались к очередному, а невдалеке виднелся ещё один. Словно город был поделён рекой надвое, а единственный способ перейти с одного берега на другой - многочисленные мосты. Дварфианцы на плоту знали, что так оно и было, но Кэл с устройством Камнелома познакомиться почти не успел, поэтому доходил до этих простых истин самостоятельно.

— Эй, ты, на мосту! — словно гром раздался в тишине голос незнакомого дварфианца, — Уснул, что ли?

Кэл, Дулренд, Керруим и фенек замерли. Кэл успел только поднести руку к мечу, но доставать его пока не решался.

На мост медленно вышли три стражника и подошли к потерявшему чувства коллеге. Пока двое осматривали бессознательное тело, оставшийся - тот, что поглавнее - стал изучать местность с моста и быстро обнаружил медленно плывущий плот. Пару секунд он смотрел на него и плывущих, силясь осознать происходящее, а затем громогласно закричал

— Тревога! Беглецы на реке! Поднимайте тревогу!

Дулренд с усилием оттолкнулся шестом, и плот поплыл быстрее. Кэл взмахнул мечом, проекция устремилась к мосту, но дварфианский стражник ловко увернулся от выстрела. Один из солдат, что помогали лежащему, задул в горн. Звук разлетелся над городом, и тут же из-за домов кто-то задул в горн в ответ. Вскоре эта пугающая мелодия зазвучала со всех сторон - поднялась тревога. Кэл сильно пожалел, что идея запрыгнуть на мост пришла ему так поздно. На худой конец, сбросил бы тело в воду.

Когда они проплывали под очередным мостом, Кэл был слишком занят стрельбой по стражникам, чтобы заметить спрыгнувшего сверху на плот солдата. Зато Керруим бдительности не утратил - прежде чем враг успел долететь до них, дварфианец сбил его топором, и противник оказался в воде. Он хотел схватиться за плот, но Дулренд оттолкнул его шестом, придав судёнышку ещё немного ускорения. С переулков к реке начали сбегаться стражники, привлечённые горном - началась погоня.

— Нам конец, — простонал Керруим, нервно окидывая взглядом стражу. Перевес у врага был значительный. — Мы умрём, нас просто убьют!

Дулренд работал шестом на пределе возможностей. Плот плыл быстрее, чем когда-либо, но даже эта скорость не могла их спасти. Солдаты стягивались, заполняя берег, бежали за плотом вдоль реки. Звенела сталь, свистели стрелы. Некоторые смельчаки прыгали с берега, силясь добраться до беглецов, но либо не рассчитывали сил, либо оказывались сбитыми топором Керруима. Падая, они бултыхались в воде и, бросая тяжёлые доспехи в страхе утонуть, лезли обратно на берег.

Кэл махал мечом, стараясь одновременно и защищаться, и атаковать. Чёрные, искажающие материю пространства полосы, следующие за мечом, поглощали стрелы. Выстрелами проекций же Кэл старался вывести из строя лучников. По счастью, опасности эти стрелки представляли мало - не привыкшие к серьёзным битвам, лишь некоторые из них умудрялись попадать в плот. Всего одна стрела чуть было не угодила в волшебника, но тот успел вовремя прикрыться шестом, и стрела застряла в этом инструменте.

— Мы погибнем, Дулренд! — крикнул Керруим, сбивая очередного стража-прыгуна.

— Молчи и дерись! — толкая плот, ответил маг.

Фенек прыгал и злобно рычал, бессильный как-либо помочь своим товарищам. Кэл видел, что зверёк очень хотел бы внести свой вклад и нервничал от своей беспомощности. Тогда он свистом подозвал питомца поближе, под защиту своего меча - асшэк боялся, что случайная стрела ранит лисёнка. Керруим громко ругался и тяжело дышал, размахивая своим топорищем - дварфианец уже начинал уставать, но стражников на берегах меньше не становилось.

— Да тут уже вся Камнеломская стража, — прохрипел дварф, сбив ещё одного противника, — у нас нет шансов!

— Вся стража, говоришь? — Дулренд резко перестал грести. Лодка ещё плыла по инерции, но замедлялась. — Надеюсь, ты прав.

Волшебник возвёл вверх трясущиеся руки, поднял шест над головой. Тот засветился и задрожал. Стражники щурили глаза - вспышка была слишком яркой и внезапной. Изумлённые лучники забыли про стрелы. Кэл перестал махать мечом, а Керруим - топором. Изумлённые солдаты на берегу замерли.

— Пусть рекою пиво льётся, — закричал Дулренд, — плот по пиву пусть несётся! Расступись, честной народ, пиво нас ведёт вперёд!

Вспышка от шеста разлетелась во все стороны, ослепив всех присутствующих, а затем погасла - так же быстро, как и появилась. Вода забурлила и вспенилась, пожелтела и потемнела - запахло хмелем и солодом.

— Этого не может быть, — прошептал в исступлении Керруим, — это просто невозможно…

Плот понёсся по реке, гонимый огромной пенной волной. Вся вода реки позади них обратилась в пиво - вода же впереди превращалась в пиво по мере их движения. Опомнившись, стражники попытались погнаться за плотом, но за пивной волной угнаться было невозможно.

Волна несла их, перепрыгивая через мосты и заливая набережные волшебным напитком. Кэл улыбнулся и убрал меч в ножны; испуганный лисёнок прижался к асшэку. Керруим сел на край плота и стал пялится на волну. Маг же с явным воодушевлением взирал на плод своего труда.

— Почему ты не сделал этого раньше? — спросил Кэл.

— Сначала нужно было избавиться от стражи, — пояснил Дулренд, — теперь они далеко позади нас.

От скорости бороды дварфианцев колыхались на ветру. С Кэла, теперь уже непроизвольно, слетел капюшон, и воздушный поток взъерошил его белые волосы. Лисёнок прижимался к хозяину, словно боясь улететь с плота.

Жители Камнелома бежали к реке, чтобы увидеть чудо. Это явление было из тех, что дварфианцы сочли бы достойным того, чтобы потом рассказать о нём своим детям и внукам. Такое можно увидеть раз в тысячу лет - река, что обратилась в пиво! С плота было видно, как многие черпают в кружки и пробуют напиток - и более того, им он приходится по вкусу.

— Теперь-то уж им этого не скрыть, — довольный собой, объявил волшебник, — этого никто не забудет!

— Река пива… — только и смог прошептать Керруим.

И тут на обоих берегах по набережным поскакали стражи на пони - не больше двух десятков, но возглавлял их скачущий на правом берегу Тардурим. Он мчался на своём горном козле, опережая всадников на пони, и очень быстро поравнялся с пивной волной.

— Сдавайтесь! — закричал он, размахивая мечом. — Вы понимаете, сколько законов нарушили? Сдавайтесь, или нам придётся убить вас!

Всадники справа были вооружены луками. Они направляли пони ударами пяток, а сами накладывали стрелы на луки.

— Стрелы наложить! — командовал капитан Тардурим. — Целься!

Всадники по левую сторону вооружились копьями. Поравнявшись с плотом, они пустили их в ход, то и дело норовя заколоть кого-нибудь из компании. Кэл и Керруим отбивали их выпады, но сражаться на такой скорости и при такой тряске было нелегко. Один из стражников поцарапал кожу дварфианца - тот ухватился за копьё и с силой дёрнул, вырвав врага из седла. Тот упал с пони, налетел на другого наездника, и вместе они угодили прямо в пивную реку.

— Огонь! — отдал приказ Тардурим.

Стрелы просвистели над головами беглецов, чудом никого не ранив. Их спасла волна, резко пошедшая на снижение прямо в тот момент, когда град снарядов должен был изрешетить всех на плоту.

— Даю вам один шанс, Тардурим, — крикнул Дулренд, — отступите!

— Сдавайтесь, дурни! Мы превосходим вас числом!

Дулренд пожал плечами и принялся размахивать шестом по сторонам, словно собираясь с силами. Пиво забурлило и запенилось с новой силой, подняло плот выше. Седые волосы на голове мага встали дыбом, а борода распушилась так, словно в неё ударила молния. Волшебник махнул шестом влево - огромная пивная волна отделилась от реки и смыла оставшихся копейщиков. Тардурим хотел было развернуться, но сзади в него упёрлись лучники.

Дулренд взмахнул вправо, и пивная волна накрыла оставшихся стражников, смыв их в реку. Плот нёсся вперёд, а позади стражники стояли по горло в пиве, уже не представляя для Кэла и его спутников никакой угрозы.

Они понеслись над мостами, оставляя за собой городскую стражу, восхищённых горожан и страх. И, конечно же, оставляя за собой пивную реку, в тот день навсегда изменившую Камнелом. Пенная волна несла их к стене, в которой располагался замок короля Радигума. Человека, что должен был ответить на их вопросы, прежде чем они отправятся на битву со злом.

Кэл стоял во весь рост, глядя на конечную точку их маршрута. Керруим не удержался, набрал пива в ладони и провёл дегустацию. Волшебный напиток потёк по его бороде, и он расплылся в блаженной улыбке. Дулренд засмеялся, и смех его эхом разлетелся по пещерам Камнелома. Фенек умиротворённо фыркнул.

Маг взмахнул шестом - пивная волна подняла их под самый свод пещеры, откуда был виден весь город, а затем медленно и аккуратно опустила на землю, прямо перед необходимой им стеной. Пена отступила, оставив их плот на берегу, а затем потекла дальше, куда-то в горные расщелины.

Кэл сошёл с плота и посмотрел на стену - охраны видно не было. План Дулренда удался - и Тардурим, и вся стража остались на другом конце города, давая Кэлу и его друзьям огромную фору.

— В путь? — спросил Кэл.

— В путь, — в один голос согласились дварфианцы.

Глава 18

Стена, в которой находилось жилище короля Радигума, казалась поистине королевской. Огромные декоративные колонны, высеченные из камня, как бы поддерживали свод пещеры. Вершины их увидеть было невозможно - свод находился так высоко, что просто терялся в темноте. Колонны эти какие-то искусные творцы украсили вкраплениями позолоты и драгоценных камней, создав впечатляющие своей красотой и разнообразием узоры. Они закручивались, переплетались, расходились, словно корни деревьев, но формы их были правильными и точными. Колонны подпирали огромные статуи дварфианцев, своей высотой даже превосходящие рост асшэка. На лицах статуй были изображены злые гримасы, призванные страшить всякого, кто помыслит потревожить королевский покой. Кроме устрашающих гримас, эти воины могли напугать и своей блестящей бронёй, словно только что из-под молота кузнеца. Не меньшую тревогу внушали и их оружия - одни вооружились огромными мечами, другие копьями, третьи топорами; был тут и лучник, и воин с пращой. Но несмотря на их грозный вид, Кэл Наганигабо не боялся: это были лишь каменные изваяния, а настоящая угроза осталась где-то в отдалённых районах города.

За колоннами громоздилась сама стена, такая же живописная и впечатляющая. В отличие от колонн, здесь драгоценные камни преобладали над позолотой - стена прямо-таки блестела, отражая свет факелов, заставляя приблизившихся к ней щурить не привыкшие глаза. Выкладка драгоценностей навевала мысли о космических далях: вот они, ярко светящиеся кристаллы-звёзды, собираются в ослепительные стайки; вот система звезды-алмаза в окружении планет-изумрудов, рубинов и сапфиров. Все эти камни создавали причудливые хороводы, но знали ли жители Дварфиса, уже пару тысячелетий заточённые под землёй, что эти хороводы значили? Многим ли из них посчастливилось увидеть настоящее звёздное небо воочию? Да, есть те, кто, рискуя жизнью, совершает вылазки за небесным углём на поверхность, но могут ли они пожертвовать минутку своего времени на то, чтобы остановиться и взглянуть наверх, на небесные светила? Все завихрения звёзд и планет, изображённые на стене, вели к её центру - к огромным деревянным воротам с металлическими защитными вставками. Туда друзья и держали свой путь.

Невзирая на речную победу, медлить было нельзя. Тардурим вряд ли терял время, и наверняка весь защитный орден Камнелома уже двигался сюда. Капитан был человеком злым, но не глупым: без сомнений, он уже понял, куда направились нарушители порядка. Кэл сомневался, что солдаты, встреченные ими на реке, были всей армией города. Да, однозначно, их там было много, но Тардурим мог готовить ещё какие-нибудь сюрпризы, так что бдительность терять было нельзя. И всё же у стен короля стражи не было - может, все защитники и правда бросились ловить их на реке?

— Разнеси их огненным шаром! — попросил Керруим. — Как тогда, когда ты разжёг костёр. Сожги их к чертям!

— Заманчиво, но глупо, — рассудил Дулренд. — Если мы сейчас взрыв учиним, то на дружеский разговор надеяться не стоит.

Кэл кивнул. Несмотря на вынужденные беспорядки, они плыли сюда с миром. Не стоило настраивать короля Радигума против себя заранее, тем более, что он, возможно, ещё даже не слышал об их преступлениях.

— Заходим спокойно и без угроз, — заключил асшэк.

Дулренд взмахнул шестом, и двери медленно распахнулись, издав протяжный скрип. Изнутри подул тёплый воздух - очевидно, камины королевских покоев сейчас горели, спасая правителя от холода. Хотя, на взгляд Кэла, температура и в самой пещере не была низкой. Затем перед незваными гостями оказался длинный широкий коридор с высоким потолком, с которого свисали огромные люстры с множеством свечей. Казалось, что светлее этого места в Камнеломе просто не найти.

Первым в проход робко ступил асшэк. Его правая рука подрагивала, выказывая готовность в любую секунду выхватить меч из ножен. Следом зашёл волшебник - ступал он аккуратно и тихо, и даже его уже привычное пьяное покачивание куда-то исчезло. Керруим некоторое время стоял в нерешительности, но когда фенек ободряюще лизнул его руку, то оба они направились за друзьями. Вскоре расстояние между участниками компании сократилось, и все они пошли рядом. Вдоль стен коридора им то и дело встречались маленькие дверцы, но они решили не сворачивать. Пахло воском.

Не успели они пройти и двадцати метров, как вдруг одна из дверей открылась, и из неё выбежал дварфианец. Керруим было замахнулся топором, но неизвестный оказался безоружен. Не было на нём и брони - только красивая, но бесполезная с точки зрения защиты красная мантия. Глаза его с подозрением смотрели на визитёров из под больших стеклянных очков. Он достал из одежд блокнот, полистал его, а затем закрыл и спрятал обратно.

— Вас тут быть не должно, — с укором заявил он, — вам не назначено.

— Мы по важному делу, — опередил открывшего было рот Кэла Дулренд. — Нет времени на церемонии.

— Но так не положено, — возмутился незнакомец, — король занят!

— Вы, прошу прощения, кем будете? — притворно вежливо поинтересовался маг.

— Я королевский секретарь. Как я и сказал, вам не назначено, потому вас тут сегодня быть не должно. Зачем вы притащили это, — он попытался подобрать слова, указывая на асшэка, — притащили это сюда? И зачем тут животное? Полы только недавно помыли!

Фенек недовольно зарычал.

— Видите ли, королевский секретарь, в чём дело. Мы сопровождаем представителя торгового альянса, который прибыл к королю с радостными вестями. Поверьте, король будет рад, если ему сообщат немедленно.

— Но ведь так не принято. Положено записаться на приём минимум за пять суток. Вам следует…

Договорить ему не дал Керруим. Дварфианец резким выпадом стукнул бедного секретаря древком топора по темечку, тот расплылся в блаженной улыбке, обмяк и свалился на пол.

— Бюрократ, — пожал плечами топорщик, видя недоумение спутников, — не люблю бюрократов.

Дулренд прощупал пульс секретаря, и, убедившись, что бедолага будет жить, друзья двинулись дальше. Теперь пошли намного быстрее - да, лишний шум им был ни к чему, но и встречаться с секретарями, кухарями и уборщиками не было никакого желания. Целью их был король, поэтому и бежали они к королю. Догадаться, где его искать, было не трудно - в конце коридора виднелись ещё одни огромные ворота, пусть и чуть меньше тех, что Дулренд вскрыл на входе.

Уже знакомый взмах шеста, и вторые ворота также поддались дварфианской магии. Они распахнулись и открыли дорогу в тронный зал - место, которое и было их целью. Из помещения послышался тихий звук ударов, впрочем, не звучащий как что-то угрожающее. Быть может, Радигум затеял ремонт?

Они вошли внутрь и увидели его. Король стоял посреди огромного зала, неподалёку от золотого трона. Рядом с ним находилась большая каменная глыба. В руках правитель держал стамеску и молоток - он занимался резьбой по камню. Радигум прикладывал стамеску к глыбе и легонько постукивал по ней молоточком, медленно придавая камню нужную форму. На голове правитель носил золотую корону с драгоценными камушками, на спине висел длинный меховой плащ, волочащийся по полу. Радигум был высок и статен, но совсем не похож на воина. Мало кто из дварфианцев вообще видел короля вживую - покидал пределы своего замка он очень редко, — поэтому Керруим и Дулренд некоторое время пялились на него, разинув рты. Кэл сделал шаг к королю, и тот взглянул на него и заговорил:

— Где моя стража?

— Должно быть, они всё ещё вытаскивают своих собратьев из воды, — честно ответил Кэл и остановился. — Мы сбросили стражников в реку.

— В пивную реку, — тихо поправил Керруим.

— И Тардурим с ними? — уточнил правитель.

Асшэк кивнул.

— Это бунт?

— Нет, ваше величество. Меня зовут Кэл Наганигабо, я пришёл к вам…

— Я понимаю, зачем ты пришёл, — оборвал Радигум. — Убить меня и захватить город, это ясно. Но почему тебе помогают двое моих подданных? Это измена?

— Нет, мой король, — вперёд вышел Дулрен и поклонился. — Я маг Дулренд. Это гость с другой планеты, Кэл Наганигабо. Молодчик с топором - Керруим, угленосец из ваших кузниц. Мы пришли к вам без злых намерений.

— Любопытно, — Радигум продолжил вытёсывать камень, периодически поглядывая на посетителей. — Зачем тогда вы напали на мою стражу?

— Тардурим хотел заключить нас в темницах, — ответил волшебник. — У нас не было шансов встретиться с вами иначе.

— И чего же вы хотите?

Из под стамески медленно вырисовывалась линия бровей над каменными глазами. Работа была ещё очень сырой, но в ней уже проглядывались очертания статуи, подобной той, что друзья видели у колонн стены-замка. Эта статуя обещала быть меньших размеров, но даже сейчас, когда камень только обретал грядущие формы, в нём виделось мастерство Радигума. Он был настоящим скульптором.

— Я прибыл на вашу планету, чтобы убить лорда Кардорага, — сказал Кэл.

Радигум с интересом взглянул на асшэка, а затем сдул каменную пыль со своей заготовки.

— Откуда ты?

— С Хагреитона.

— Никогда не слышал.

Кэл приблизился к королю ещё на пару шагов, но тот не отреагировал; на глыбе неспешно проявлялись очертания бороды.

— Никто из вас так и не ответил, зачем вы пришли ко мне, — напомнил Радигум. — Если бы я мог убить чудовище на поверхности, то давно бы сделал это. Тем не менее, чудище ещё живо.

— Нам нужно, чтобы вы рассказали всё, что вам известно про Кардорага, — сказал Кэл. — Любые знания могут помочь в битве с ним.

— Я знаю не больше, чем остальные. Нам всем лучше просто забыть о нём и жить тут, под землёй, как живёт наш народ уже два тысячелетия. Я не хочу больше крови своих людей - мы приспособились к новой жизни, и нужно навсегда забыть о старой.

— Я охочусь на пожирателя миров.

— Продолжай, — король перестал вытесывать камень.

— Мой дом умирает. Пожиратель миров, имя которому Отэктей Мэтво, родился на моей планете. Пять тысяч лет назад он истребил почти всю мою цивилизацию, а затем отправился губить другие миры. Я должен остановить его. Я уверен, что в нём заключена сила - сила, которая позволит обратить его бесчинства вспять. Скажите правду, король - как давно Кардораг прибыл на вашу планету? Мне кажется, что Мэтво и Кардораг - одно лицо, скрытое за разными именами.

Радигум отложил инструменты, поднялся к своему трону и сел на него. Кэл подошёл ближе, и спутники последовали его примеру. Некоторое время король размышлял молча.

— Лорд Кардораг никогда не прибывал на Дварфис, — сказал наконец король, — он родился здесь, как и любой другой дварфианец.

— Я видел Кардорага своими глазами, — ответил Кэл, — и на дварфианца он совсем не похож.

— Он был дварфианцем - был им очень давно. Я расскажу вам одну историю, которую, как и прошлую жизнь, всем давно пора забыть. И тем не менее. Две тысячи лет назад у короля, что правил на землях Дварфиса, было два сына. Как звали короля и как звали старшего из его сыновей, никто уже и не помнит. Но имя младшего не забыто - лорд Кардораг. Отец недолюбливал его - старший сын был лучше Кардорага во всём. Всё изменилось, когда на планету прибыл пожиратель миров. Не знаю, как именно всё произошло, но король-отец отправил младшего сына-лорда на переговоры с пришедшей на планету тьмой. Тьма отступила и покинула земли Дварфиса, но моря наши вскипели, зелень иссохла, а деревья сгорели в считанные часы. Вся наша цивилизация обратилась в прах. Король был вынужден увести свой народ под землю и построить Камнелом. А Кардораг… Он изменился, обратился страшным монстром. Он живёт уже две тысячи лет, убивая тех, кто осмелится выбраться на поверхность. Пытаясь прогнать пожирателя миров, Кардораг сам превратился в чудовище.

Король замолчал и откинулся на спинку трона. Кэл и Дулренд всё поняли и дали время королю прийти в себя, но Керруим таким понятливым не был.

— Ну и чего грустить-то? — спросил он. — Пойдём и завалим гада.

— Керруим, — тихо сказал волшебник, — Кардораг - дальний родственник короля…

Радигум грустно улыбнулся и кивнул. Поначалу Кэл не мог подобрать слов, но вскоре сориентировался.

— Ваше величество, не нужно беспокоиться за жизнь лорда. Кардораг страдает уже две тысячи лет, страдает от злобы и голода. Мы можем и должны остановить его мучения. Разве нет?

— Пусть даже он не поймёт, что это на благо? — спросил король.

— Главное, что вы знаете, что это на благо.

В тот день они остались в замке. Радигум велел накормить и отмыть гостей. Когда в зал ворвалась стража во главе с Тардуримом, Кэл, его спутники и король пили пиво, наколдованное Дулрендом. Капитан защитного ордена получил выговор от правителя, но бывшие узники быстро простили его - и он, и его стража получили приглашение на застолье. Пиво Дулренда всем пришлось по вкусу.

Когда Радигум узнал о пивной реке, то все они, уже изрядно захмелевшие, отправились посмотреть на это чудо. Интереса ради кто-то из солдат закинул в реку удочку - и поймал вяленую рыбу. Это поразило всех не меньше, чем сама пивная река, и долго ещё король, стражники и гости сидели на берегу, пили из реки и закусывали уловом.

Король Радигум оказался приятным дварфианцем - он несколько отличался от остальных спокойствием и некоторым романтизмом, но хуже его это не делало.

Тардурим во время этой попойки тоже произвёл лучшее впечатление. Но всё же оставался дварфианцем грубым и заносчивым - этого не смог скрыть даже хмель.

Пока они сидели, к реке стали стягиваться и простые горожане. Зазвучали тосты за здоровье Радигума. Жители очень хотели познакомиться с инопланетянином Кэлом Наганигабо, но ещё больше хотели увидеть великого пивного мага Дулренда. Очень быстро он обрёл всеобщее признание. Керруим, всё время находящийся подле друзей, тоже получил внимание как великий топорщик, пусть и меньшее, чем его друзья.

В разгар пиршества Радигум отозвал Кэла в сторону, чтобы поговорить с глазу на глаз.

— У меня есть к тебе просьба, — сказал король. — Перед тем, как убить Кардорага, скажи, что жители Дварфиса благодарны за его жертву. Благодаря ему дварфианцы выжили. Не знаю, поймёт он тебя или нет, да это и не важно. Важно то, что всё будет сделано правильно.

— Конечно, ваше величество. Вы не знаете, куда пожиратель миров мог отправиться, когда покинул Дварфис?

— Прости, Кэл, но мне это неведомо. Попробуй спросить об этом самого Кардорага - не факт, что он ответит, но если кто и может что-то знать, так это он.

И они вернулись на праздник. Почти весь город был здесь, дварфы радовались, пили и отдыхали. Звенели стаканы, звучали добрые слова. Но на душе у Кэла было тревожно. Ему и его спутникам предстояла тяжёлая битва. Если Отэктей Мэтво превратил Кардорага в чудовище, значит, чудовище это представляет настоящую опасность. Кэл видел, что пожиратель миров сделал с Хагреитоном, что он сотворил с Охэнзи. Видел, как обезображена поверхность Дварфиса. Он нисколько не сомневался в том, что Кардораг осквернён не меньше, а может и больше всего, что Кэл видел до этого. Но обратной дороги не было. Путь был только один, и Кэлу повезло, что на нём ему встретились добрые друзья.

Когда гуляния подошли к концу, король пригласил гостей отоспаться в его замке. Сон им после всего пережитого был просто необходим. Их положили в гостевой комнате. Керруим тут же захрапел. Дулренд некоторое время бубнил что-то про пиво, но вскоре тоже тихо засопел. Кэл закрыл глаза и вскоре перенёсся в родное поселение. Видел знакомую дверь и шёл к ней, но никак не мог дойти. Он хотел позвать Найру, но был не в силах издать ни звука.

Всю ночь асшэка мучали кошмары.

Глава 19

— Я не понимаю, чем тебя не устраивает мой меч!

— Он для тебя слишком короткий. Это же не кинжал.

Они неспешно шли по оружейной Дварфиса, разглядывая лучшие изобретения военного ремесла. Преимущественно на стойках красовались мечи, копья, топоры и молоты. Оружие дальнего боя представляли разнообразные пращи, луки и арбалеты. Особняком от них стоял мушкет, в отличие от остальных экспонатов скрытый за стеклом.

— Таких на планете всего два, — пояснил Керруим, — один тут, другой у Тардурима.

— Почему всего два? — спросил Кэл.

— Мы таких не делаем. Они остались после инопланетных смельчаков, пытавшихся победить Кардорага.

Среди холодного оружия тоже иногда встречались диковинки - палаши и глефы, кинжалы и серпы, боевые косы и хлысты. Некоторые из орудий были слишком большими для дварфианцев, другие слишком тонкими для этих не очень-то ловких воинов. Дварфианцы полагались скорее на силу. Солдаты предпочитали размашистые оружия ближнего боя, способные поражать сразу несколько целей; они не любили обучаться тонкостям владения хитрыми чужеземными приблудами.

— Ваши мечи ещё короче моего. Что ты рассчитываешь тут найти?

Они бродили по оружейной уже около часа. Кэл был более чем доволен своим проекционным мечом, что подарил ему старый Авонэко, но Керруим настаивал, что для битвы с лордом Кардорагом нужно что-то посерьёзнее. Асшэк бы и вовсе не стал тратить тут своё время, если бы не Дулренд. Волшебник временно отлучился по каким-то одному ему известным важным магическим делам, но заверил, что вскоре вернётся. Превращать ожидание в очередную попойку совсем не хотелось, поэтому Керруим предложил наведаться в оружейные залы, заверив, что тут есть всё, что можно найти во вселенной. Прав он или нет, Кэл не знал - понятно лишь, что все хранящиеся тут мечи уступали асшэкскому.

Керруим же быстро сумел выбрать замену своему совсем уже затупившемуся топору - он с первого взгляда влюбился в причудливую двуручную смесь боевого молота и топора, которую сам обозвал молотопором. Молотопор оказался оружием увесистым, но и дварфианец не страдал слабостью - видимо, долгое таскание угля пошло ему на пользу. Кроме того, и выполнено оружие было весьма искусно - на бьющей части молота красовался огромный алмаз, а на топоре красовался рисунок позолотой, изображающий причудливого монстра.

— Видимо, надо идти в кузню, — заключил Керруим. — Тут и правда нет ничего подходящего.

— Чего же мы тогда тут бродим столько времени? Ты же мог и себе в кузне заказать что хочешь!

— Ну, понимаешь, в кузне оружие как оружие. А тут настоящие реликвии! И раз уж Радигум разрешил брать что хотим - надо пользоваться. Да и броня мне не помешает.

— А почему ты тут броню не возьмёшь? — раздражённо бросил Кэл, уже уставший от этих хождений.

— Долго искать то, что подойдёт. А в кузне под мой размер изготовят. Да и тебе, кстати, тоже могут сделать.

— Мне не нужна броня. Она сковывает движения.

— И спасает от смерти, — хмыкнул дварфианец. — Чего ты такой недовольный? Нам что, на Кардорага с голыми руками идти?

— Я плохо спал, — виновато ответил асшэк. — Объясни-ка, чем это твои реликвии отличаются от оружия в кузне?

— Уникальностью. Этот молотопор называют Сотрясающий твердь. Я слышал о нём из легенд ещё ребёнком. Им орудовали великие воины, в нём течёт древняя и уже забытая дварфианская боевая магия. Вот чем он отличается.

Они вышли из оружейной и оказались на городской площади. В остальные дни оружейная была музеем, в который жители приходили полюбоваться необычными экспонатами. В культуре дварфианцев, помимо пьянства и ругани, также высоко ценились битвы и военные инструменты. Пока Кэл и Керруим бродили по зданию, музей был закрыт. На выходе они пересеклись с небольшой очередью, что ждала возможности наконец войти внутрь. Дварфианцы с завистью смотрели на Керруима, гордо несущего на своём плече Сотрясающего твердь. Керруим даже не удостоил их взглядом, хотя Кэл заметил, как дварф выпятил грудь - такое внимание явно было ему лестно. Асшэк решил, что его друг имеет право немного покрасоваться - в конце концов, он уже прошёл через приключения, которые большинству дварфианцев даже и не снились. А что ещё ждёт парня впереди - страшно представить.

На самом деле Кэл сомневался, стоит ли брать Керруима с собой на бой с Кардорагом. Он успел привязаться к товарищу и нешуточно беспокоился о том, каким рискам его подвергает. Фенека, например, асшэк предпочёл пока оставить у короля, посчитав, что в бою с огромным монстром ему участвовать не стоит.

— Керруим, ты уверен, что тебе стоит идти со мной? — осторожно спросил Кэл.

— Конечно, уверен, — удивился дварфианец. — Как ты без меня кузню найдёшь? Я-то город как свою бороду знаю.

— Я не об этом. Король Радигум теперь наш друг, а значит, твоё имя уже очищено. Тебе нет нужды биться с Кардорагом.

— Значит ,мага ты возьмёшь, а меня нет? — обиделся Керруим. — Я, если хочешь знать, ничем не хуже Дулренда! Я помог сбежать вам из темниц, я помогал строить плот, я бился со стражей наравне с тобой. Мне казалось, мы друзья, Кэл Наганигабо.

— Конечно, друзья. Именно поэтому я не хочу подвергать тебя риску.

— Мой риск - моё дело. Я шёл с вами раньше, пойду и теперь. Сам за мной увязался на поверхности. Теперь терпи.

Кэл улыбнулся, и Керруим ответил тем же. Они отошли от оружейной, оказались на площади. Проходящий мимо член защитного ордена радостно махнул им рукой. Кэл с небольшим трудом узнал его - именно этот стражник додумался рыбачить в пивной реке и выловил из неё соленую закуску.

Поздоровавшись с солдатом, друзья медленно пошли по тротуару. Повозки ездили по дорогам, всадники скакали на пони. Сегодня их было много: в некоторых местах телегам приходилось стоять в ожидании проезда по несколько минут. Кучера громко ругались и давали друг другу весьма грубые советы по поводу правил езды. Несоведомлённый мог решить, что вот-вот завяжется драка, но уже свыкшийся с характером дварфианцев Кэл знал, что это их нормальное поведение.

Немного поглядев на скандалистов, Керруим повёл их через большую аллею, где пони не ездили. Аллея была наполовину уставлена статуями воинов, подобными той, что вытёсывал из камня Радигум. Кэл сообразил, что все эти изваяния сделаны королём - и ещё множество он собирался изготовить. Должно быть, это его любимое увлечение.

— Как же круто всё-таки всё переменилось, — негромко заметил Кэл. — Ещё недавно за мной охотилась вся стража города, а сейчас мы на хорошем счету у короля и в добрых отношениях с защитным орденом.

— Да это всё Гакрум виноват, что украл твой меч и наговорил про тебя всякие гадости. Если бы не он - король бы сразу встретил тебя радушно.

— Свой вклад внёс и Тардурим. Вместо того, чтоб разобраться в произошедшем, он предпочёл обвинить во всём меня.

— Гакрум давно ему зад лижет, — Керруим заговорил на полтона ниже, — потому-то Тардурим его и слушает. А сам Гакрум и грязи из-под ногтей не стоит, гадкий дварфианец. Хочешь, пойдём и прямо сейчас ему репу начистим?

— Пусть живёт. Не хочу тратить на него время.

Аллея привела их к туннелям, ведущим к кузне. От воспоминаний о том, как долго его вела стража по этим лабиринтам, Кэла пробрал озноб.

— Чего лицо скривил? — Керруим тут же считал его настрой.

— Да опять бродить часами, — угрюмо ответил Кэл.

— Только если не знать дороги.

Они зашли в лабиринт и меньше чем через пару минут вышли в кузню - навстречу шуму стучащих молотов и запаху горящего угля.

— Чего же стражники меня тут столько времени таскали? Дорогу не знают?

— Конечно, знают. Просто кругами водили, чтоб помучать.

Кэл сплюнул и двинулся дальше. Они неторопливо шли вдоль рядов горнов и наковален, смотрели на орудующих молотами кузнецов. Подмастерья мехами раздували пламя в горнах. Никто не обращал на внезапных гостей никакого внимания.

Остановились они у стола, за которым сидел щуплый пожилой дварфианец. Пока Кэл с интересом смотрел на работу кузнечных мастеров, Керруим о чём-то переговорил со стариком, и тот засуетился вокруг с рулеткой. Старик снял с Керруима мерки, оставив заметки на свитке бумаги, а когда закончил, спросил:

— Великану тоже нужна броня?

— Ему нужно что-то, не стесняющее движений, — опередил асшэка Керруим и улыбнулся. — Он не любит тяжёлых доспехов.

— Тогда пусть великан одолжит нам свой плащ, — сказал старик, — мы немного поработаем с ним.

— Плащ не трогать, — напрягся Кэл, — это подарок.

— Мы его не испортим.

— А ну снимай! — настоял Керруим. — Ничего с ним не случится!

Кэл подчинился и отдал подаренный Найрой плащ старику. Тот кивнул и унёс одежду и свиток с заметками к кузнецам. И когда начались громкие споры о том, кто именно будет выполнять эту работу, к друзьям подоспел Дулренд.

В руках маг нёс деревянный посох, подобных которому в оружейной Кэлу не встретилось - белый, длинной чуть выше самого дварфианца, На навершии сиял огранённый коричневый алмаз.

— Рад снова вас видеть! — ещё издали Дулренд замахал друзьям руками, при этом споткнулся о кучу угля и чуть не упал. — Великие дела ждут!

— Это что у тебя, замена шесту? — спросил Керруим.

— Не обижайся, сделанный тобой шест был прекрасен, дружище. Но это - настоящее оружие мага. Им пользовались древние маги Дварфиса.

— Где же ты его раздобыл? — Кэл с интересом потрогал драгоценный камень на наверши.

— Пришлось умаслить немало народу, — загадочно ответил волшебник, — но теперь он мой. Против Кардорага с голыми руками не попрёшь!

— Вот и я ему об этом битый час твержу! — согласился Керруим.

— А это у тебя что? Сотрясающий твердь?

И дварфианцы принялись обсуждать оружие. Кел ненадолго задумался о том, что именно подразумевал Дулренд, говоря “умаслить”, но вскоре из раздумий его вырвал один из кузнецов, особенно низкий и очень широкий в плечах. Борода его была заплетена в косу.

— Моё имя Нардум, — представился он. — К несчастью для меня, я проиграл. Жребий выпал другому кузнецу. Я очень хотел изготовить броню для тебя, иноземец Кэл Наганигабо. Я слышал о том, что вы хотите убить Кардорага, и хочу внести свой вклад в вашу битву.

— Мне жаль, что так вышло, друг.

— Тем не менее, меня это не устраивает. Позволь мне перековать твой меч, иноземец. Этот меч слишком короток для тебя, он не подходит для настоящего сражения.

Кэл бросил взгляд на Керруима, но, к счастью, тот был увлечён беседой с магом и не слышал слов кузнеца Нардума. А то бы просто покоя не дал своими нравоучениями.

— Нардум, мой меч заговорён асшэкской магией. Он пропитан ядом гигантского скорпиона. Свои чары на него наложил теневой гребец.

— Я не испорчу его. Да, мы давно разучились вкладывать в орудия магию, но я смогу её сохранить. Я сделаю твой меч длиннее, острее, придам ему правильную форму. Я не хочу обидеть тебя, но изготавливал твоё оружие человек неумелый. Уметь заколдовывать оружие и уметь оружие ковать - вещи разные. Он не годится для настоящего боя. Мне ничего не нужно взамен - я просто хочу помочь.

Кэл вытащил меч и протянул кузнецу. Нардум кивнул и ушёл к своему рабочему месту. Подмастерье, ожидающий там, стал раздувать горн. Кузнец снял с меча рукоять, внимательно осмотрел лезвие.

— Кэл, — позвал Керруим, — а на твоей планете есть подобные кузни?

— Ты явно не очень внимательно слушал нашего друга, — опередил Дулренд, — его планета пустынна, а население её почти уничтожено пожирателем миров.

— Я думал, ты не веришь в мою историю, — удивился Кэл.

— Верю я или не верю, суть значения не имеет, — улыбнулся маг. — Важно, что сейчас мы здесь и готовимся к битве. А если нам повезёт и Кардораг будет повержен, то дорога в космос будет открыта. И тогда, возможно, когда-нибудь мы сможем посетить твою родную планету как званые гости.

— Что значит повезёт? — Керруим скорчил недовольную гримасу. — У нас лучшее оружие на Дварфисе. С нами настоящий маг и двухметровый инопланетянин. У монстра нет шансов.

— Ох, дружище. Многие до нас пытались на протяжении двух тысячелетий. И все они были убиты.

— Но это не значит, что не стоит попытаться, — сказал асшэк.

Через пару часов всё было готово - дварфианские кузнецы работали быстро и умело. Когда Керруим получил свою броню, та не была украшена позолотой и камнями. Кузнец объяснил, что на отделку нужно больше времени, но в бою она никак не поможет. Юный воин согласился, что заниматься украшениями сейчас неразумно, но заявил, что обязательно вернётся за ними позже.

Кэлу вернули его плащ, теперь уже обшитый изнутри тончайшей кольчугой. Мастер, что её изготовил, заверил в её высокой прочности. Плащ стал тяжелее - Кэл заметил это, как только накинул его, но вскоре свыкся. В конце концов, броня Керруима весила намного больше.

Последним закончил Нардум. Он вручил Кэлу перекованный меч и ножны под него. Обновленное оружие асшэка стало полуторным, а лезвие удлинилось до вдвое и даже стало шире. Кэл сделал несколько взмахов, рассекая воздух. Как и раньше, меч искажал пространство и блестел синевой от асшэкских чар. Значит, и проекционные снаряды сохранились.

— Я сплавил металл, из которого он сделан, с нашей сталью, — объяснил Нардум. — Изначальный материал мне незнаком, но свойствами металлы оказались схожи.

— Спасибо. — Кэл завороженно смотрел на обновку, примеряя её к руке. — Это просто невероятно.

— Хорошему мечу нужно имя, — сказал Керруим.

— Имена мечам часто дают в честь их волшебных свойств, — предложил Дулренд.

— И как назвать его? Стреляющий издали? — Керруим расхохотался. — Есть ещё светлые идеи?

— Оружия называют и по убитым врагам, — сказал Нардум. — В нашей оружейной много таких мечей. Губитель вепрей, Разящий гоблинов, Рассекатель акул. Кого ты уже сразил?

— Им я убил гигантского скорпиона.

— Так его и назовём, — подвёл итог маг, — Скорпионий рубитель!

И остальные дварфианцы согласились, что звучит хорошо. Кэл не стал спорить: в конце концов, он гость, и не стоит обижать своих товарищей отказами.

И наконец сборы были окончены. Керруим, нарядившийся в свои доспехи и гордо несущий на плече Сотрясающего твердь, вёл их вперёд, поскольку ещё недавно работал в этих местах и хорошо знал дорогу. За ним следовал Кэл Наганигабо в обновлённом кольчужном плаще. На спине его висели ножны с вложенным полутораметровым мечом, что нарекли Скорпионьим рубителем. Рядом с ним шёл волшебник Дулренд. Он опирался на свой новый белый посох с коричневым алмазом. От брони маг отказался - как и прежде, он был одет в самотканные лохмотья.

Вскоре они уже мчали по рельсам в вагонетке. То поднимаясь вверх, то устремляясь вниз, они набирали скорость и продвигались к поверхности. Управлял вагонеткой, опять же, Керруим, как наиболее опытный в этом деле. Кэл держал свой меч, освещая дорогу - после перековки тот стал светиться ярче.

Поверхность становилась всё ближе, а вместе с этим росла и тревога. Находясь в Камнеломе и планируя свой поход, друзья будто бы и не понимали, какой опасности собираются себя подвергнуть. Теперь это чувствовалось намного явственнее, но отступать никто не планировал.

Далеко впереди и сверху стал проглядываться солнечный свет, попадающий сюда через туннели в окопы на поверхности. Оставалось недолго.

— У нас вообще есть шансы? — тихо спросил Кэл у Дулренда.

— Шансы есть всегда, — загадочно ответил маг. — Были они и у тех, кто пытался до нас. Шансом нужно уметь воспользоваться. Ты умеешь это, Кэл Наганигабо?

— Я не знаю.

— Пришла пора это выяснить.

Глава 20

Они шли по каменистой поверхности планеты уже несколько часов. Каждым шагом путники, как бы они ни старались быть осторожными, топтали кучки мелких камушков - те с треском тёрлись друг о друга, создавая тревожную мелодию, сопровождающую компанию всю дорогу. Всюду, куда ни глянь, тянулась бесконечная каменная долина. Изредка им встречались гранитные холмы, песчаниковые бугры и кварцевые пригорки. Когда-то эти места покрывала зелень - но с тех пор минули многие века, и теперь здесь не было ничего, кроме серости.

“Наши предки жили на другом, цветущем Дварфисе, — рассказал Дулренд, когда они выползли из катакомб. Оказавшись на угольном поле, друзья немного передохнули, раздумывая, куда направиться. — Они возводили величественные города, выращивали прекрасные сады и ковали самое лучшее оружие во вселенной. Тот Дварфис был великим союзом зелени, камня и стали. Всё было в равновесии, технология и магия шли почти бок о бок. Посмотри вокруг, Кэл: вот что бывает, когда равновесие нарушается. Тьма, пришедшая извне, отняла у нас растительность и волшебство. И теперь дварфианцы живут под землёй, словно кроты. Что может быть хуже, чем разруха, последовавшая за величием?”

Слушая рассказ мага, Кэл волей-неволей думал не о каменных равнинах Дварфиса, а о родных песчаных дюнах Хагреитона. Ведь и он, подобно этой планете, когда-то был зелен и волшебен. Давным-давно, пять тысячелетий назад и Хагреитон был велик, но там, как и тут, ныне всё разрушено. Отэктей Мэтво, хоть и по-разному, но погубил оба этих места. Сколько ещё планет страдает от его осквернения? Многим ли посчастливилось отделаться лишь упадком, а не лишиться жизни вовсе?

Кэл медленно ступал по камням, избегая больших валунов - если такой внезапно упадёт или покатится, шум поднимется на всю округу. Прохладный ветер трепал плащ асшэка; лицо своё он скрывал за капюшоном. Сквозняк, снующий по равнине, был для него непривычен - как-никак, всю свою жизнь, которая для некоторых может показаться вечностью, он прожил в пустынном зное. Даже несмотря на то, что большую часть хагреитонского звёздного света поглощала чёрная дыра, это был жаркий и душный край. Здесь же, хоть звезда и светила беспрепятственно, ветер нагонял холод. За спиной у Кэла висел его обновлённый полуторный меч - Скорпионий рубитель. Ему стоило лишь поднять руку и потянуться ладонью за плечо, и он мог почувствовать в ней рукоять из вараньего рога, удлинённую неизвестным ему дварфианским минералом. Рукоять, что раньше имела костяной белый цвет, теперь обрела вкрапления голубого с перламутровым, что, впрочем, лишь украсило её.

Керруим шёл позади асшэка, тихо ругаясь и медленно передвигая ноги. Он сильно задерживал процессию, но изменить ничего было нельзя - от любого неосторожного движения броня его начинала позвякивать, и шум этот эхом разносился по долине. Тем не менее, Кэлу казалось, что даже если они бы знали об этом лязганьи заранее, дварфианец всё равно бы не смог отказаться от своих доспехов - очень уж он их хотел. Сотрясающий твердь, древний дварфианский молотопор, Керруим нёс на плече, раскачивая им по сторонам. По сути своей это был боевой молот, но на месте клина располагалось лезвие топора, что и делало оружие чем-то средним. Бьюще-рубящая часть его была столь огромна, что почти не уступала в размере самому дварфианцу. Тем не менее, у него хватало сил, чтобы свободно нести его. Кэл надеялся, что и в бою Сотрясающий твердь не окажется для Керруима слишком тяжёлым.

Впереди, чуть поодаль от них, шёл Дулренд. Самотканные одеяния нисколько не стесняли движений старого волшебника, а орудием выступал белый посох с коричневым алмазом - лёгкий и удобный. Дулренд ловко обходил крупные камни, легко скользил по мелкой гальке и почти не создавал никакого шума.

“Не так уж прост этот старый пьяница”, — думалось Кэлу. Когда он только встретил мага в темницах, то и вообразить не мог, насколько сильно его колдовство. Пивная река, огненные шары - всё это он сделал просто, без особенных усилий. На что же он способен на самом деле, особенно теперь, заполучив этот волшебный посох?

Вот уже полдня путники тщетно искали хотя бы намёк на руины древних дварфианских городов. Они рассчитывали разбить в развалинах лагерь и сделать их своим опорным пунктом, откуда будет легче выступать против Кардорага и где в случае чего можно было бы спрятаться.

О Кардораге в Камнеломе говорили мало, но когда говорили, то кровь стыла в жилах. Дварфианцы старались не думать о монстре, словно его не существует, но во время празднества у пивной реки языки многих защитников города развязались - чего только Кэл тогда не услышал. Поговаривали, что Кардораг способен летать и извергать пламя, а сам он так огромен, что способен проглотить целиком целую повозку с дварфианцами и запряжённым в неё пони. Те, кому доводилось собирать уголь на поверхности, рассказали о том, что появлению чудовища предшествует громкое тиканье и треск - угленосцы прозвали это Часами Смерти. Если слышишь этот звук - лучше возвращаться в окопы и ползти в туннели к вагонеткам, потому что Кардораг спешит на трапезу.

Кэл немного жалел, что оставил фенека у Радигума. Конечно, такому малышу нечего делать в битве с огнедышащим и крылатым нечто, но уж он-то точно быстро нашёл бы, где им схорониться. У зверька было редкостное чутьё и полное отсутствие страха - позови Кэл его с собой, он бы смело побежал следом, если бы, конечно, вообще понял страшные предостережения асшэка.

Кэл глядел себе под ноги, но впереди что-то замаячило, и он поднял взгляд. Дулренд резко ускорился, перепрыгивая с одной ноги на другую. Это вселило в асшэка надежду, что старик наконец обнаружил руины, но вскоре маг остановился и замер. Когда Кэл и Керруим нагнали его, то оказались перед огромной дырой, уходящей далеко под землю. Это была первая находка за день - до этого им встречались лишь камни, камни и камни…

Наганигабо вспомнил, что уже видел эти дыры. Когда он летел по космическому туннелю, взору его предстали сотни таких по всей планете. Но также он видел и множественные руины городов. Тогда ему казалось, что все эти дыры и руины находятся рядом друг с другом, что расстояние между ними незначительно. Как видно, он ошибался. Те расстояния, что казались ему ничтожными с высоты, на деле тянулись на многие и многие километры.

Дыра была так огромна, что край её кончался у самого горизонта. Кэл вспомнил бездонный хагреитонский каньон и поёжился - такие разные эти два мира, но сколько у них общего. Интересно, есть ли дно у этой скважины? Впрочем, Кэл предпочёл не знать.

Они пошли направо вдоль дыры, теперь уже стараясь держаться вместе, не расходясь слишком далеко. Дыра была практически идеальным кругом - в некоторых местах, конечно, камни обвалились и искривили форму, но было ясно, что изначально фигура была ровной и точной. Кэл спросил у Дулренда, что это всё могло значить, но тот лишь пожал плечами:

— Я прочитал много книг о нашем прошлом, — тихо сказал он, — но нигде не встречал упоминаний о чём-то подобном.

— Может, треклятые метеориты? — шёпотом предположил Керруим. — Матушка рассказывала, что такие иногда падали на Дварфис, и древние кузнецы делали из них великие мечи.

— Метеоры не прошибают землю насквозь, — маг задумчиво разгладил бороду, — на их месте остаются кратеры, а это… Даже не знаю, как это назвать.

Из дыры дул ветер, так и норовя сорвать с асшэка капюшон, так что приходилось придерживать его рукой. Плащ, наверное, метался бы из стороны в сторону, трясясь как флюгер, если бы не вес, что ему прибавила вшитая кольчуга. И хоть он не вертелся за спиной Кэла, подобно перекати-полю, пришла другая проблема - кольца кольчуги тёрлись друг о друга со скрежещущим металлическим звоном. Поначалу охотник испугался и даже подумывал о том, чтобы оставить подарок Найры здесь на камнях, но Дулренд его успокоил. Маг считал, что ветер шумит куда громче их, и даже предложил двигаться быстрее. При этом всё равно нужно было блюсти осторожность - в яму мог свалиться ненароком задетый камень, и кто знает, что ждало бы их в таком случае…

Время уже шло к закату. Звезда заходила прямо на противоположной стороне дыры. Керруим с горечью отметил, что до ночи всего несколько часов, и что ночевать им, провались оно всё пропадом, скорее всего придётся на голых камнях. Ветер, по его уверению, ночью тут такой, что лучше сразу сдохнуть. Дулренд, хоть и не оценил ругань бывшего угленосца, всё же согласился - им было необходимо укрытие, иначе быть беде. Вскоре их скорый шаг скорее напоминал бег - времени на прогулку у друзей не оставалось.

“Интересно, — думал Кэл, перепрыгивая с камня на камень, — поезд Гюнтера мог бы проехать здесь? С ним нам бы не пришлось искать никаких руин… С другой стороны, паровой двигатель такой шумный, что Кардораг тотчас заметил бы нас…”

Сзади громко звякнул металл: обернувшись, Кэл увидел, что Керруим упал. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги и, прихрамывая, побежал дальше, отмахнувшись от вопросов Кэла. Должно быть, споткнулся. Хорошо, что не поранился.

Маг скакал по каменной долине с грацией пони, ловко обходя препятствия и перепрыгивая коварные ямы. Он указывал товарищам путь и задавал темп движения - вскоре они стали отдаляться от ямы и замедляться. По сбившемуся дыханию Керруима было ясно, что он рад такой перемене. Дулренд же, обернувшись, печально прислонил палец к губам, давая понять что дальше нужно быть тише. Шум ветра больше не маскировал их, а значит, пренебрегать шумом лат и кольчуги теперь было нельзя.

И когда звезда, как и надежда, уже почти скрылась за горизонтом, Дулренд указал вперёд и радостно подпрыгнул. Впереди виднелись развалины древнего дварфианского замка. Керруим от радости не смог сдержать крика и тут же сам закрыл рот руками - немного повыв в ладони, он с улыбкой двинулся дальше. Кэл облегчённо вздохнул - удача ещё не оставила их.

Понять, что эти руины когда-то были замком, помогала высокая башня, хотя и она наполовину развалилась. В остальном же это были кучи камня, некоторые из которых ещё отдалённо напоминали очертания стен. Они и не рассчитывали на большее - только укрытие от ночного ветра, и ничего кроме. Они были благодарны судьбе и за это, ведь уже готовились к худшему.

Взмахнув посохом, Дулренд разжёг костёр, и друзья уселись возле него, протягивая к огню озябшие ладони. Ноги болели от дневного хождения, а зубы постукивали друг о друга, будто тело не могло поверить, что переход по сквозняку окончен. Маг достал из широкого рукава своей рубахи буханку хлеба, разломил натрое и дал товарищам по куску. Ели они, смакуя каждый укус - за день ходьбы они не только устали, но и проголодались.

— Надо решить, что делать дальше, — тихо начал волшебник перед тем как откусить ещё хлеба, — либо принимаем бой здесь, либо ищем место лучше.

— Здесь? — прошипел Керруим. — В этих развалинах? Где тут прятаться? Удивительно, что смердящий ветер не разнёс это недоразумение на куски!

— Кардораг, наверное, тут и камня на камне не оставит… — согласился Кэл.

— Однако где находятся следующие руины, мы не знаем, как и не знаем, лучше ли они этих, — вздохнул Дулренд. — Может, стоит уцепиться за то, что имеем? Вдруг дальше только хуже?

Некоторое время они шёпотом спорили. Керруим долго убеждал Дулренда в ветхости их окружения, но маг был непреклонен. Вскоре Кэл принял его сторону - они уже шли целый день и чудом нашли это место. Еда у них не бесконечна, и как знать, сколько ещё придётся бродить по округе, чтобы натолкнуться хотя бы на что-то похожее…

Решив остаться, смолкли. Керруим нашёл подходящий для точения камень и занялся делом - сталь топора тихо поскрипывала, прибавляя в остроте. Дулренд извлёк из рукава маленькую ветхую книгу и вдумчиво предался чтению. Тихо трещал огонь, но вскоре вторящий ему скрежет затачиваемого металла сменился негромким похрапыванием Керруима. Кэл, отойдя к краю развалин, смотрел на ночное небо, усеянное бесчисленными звёздами.

Где-то там, очень далеко, его дом. Знакомая дверь хижины, в которой живёт Найра - должно быть, она скучает по нему не меньше, чем он по ней. Маниту Авонэко сейчас наверняка ходят по округе, освещая ночь факелами, а сам старый шаман думает о том, как прокормить асшэков. Не бойся, Авонэко, старый друг. Ждать осталось недолго. Твой посланник не опустил руки, он, хоть и медленно, но идёт к цели. Скоро он станет ближе ещё на шаг. На немалый, размером с самого лорда Кардорага, шаг.

Дулренд возник рядом бесшумно, словно стоял тут с самого начала. Он задумчиво поглаживал свою бороду, глядя на асшэка, словно пытаясь почувствовать, о чём тот думает.

— Знаешь, Кэл, — сказал он вкрадчиво, — если Отэктей Мэтво оставил в живых архитекторов на Хагреитоне, значит, должны быть выжившие и за его пределами.

— Я думал, ты не веришь в мою историю, — тихо удивился асшэк.

— Я долго смотрел на тебя и размышлял. Твоё стремление убить Кардорага может быть вызвано лишь двумя причинами - либо ты безумец, либо всё, что ты говоришь - правда. На безумца, как по мне, ты не похож.

— Спасибо на добром слове, волшебник.

— Долгие годы никто в Камнеломе не верил в магию, но вот он я - маг-дварф. Кому-то это может показаться безумием, но это явь. Так что мешает твоим словам быть правдой? Ничего. Ты оказался здесь без звездолёта, по волшебству. Независимо от того, правдива твоя история или нет - а я думаю, правдива - в тебе определённо есть магия. Значит, я должен тебе помочь… Как волшебник волшебнику.

Он с улыбкой подмигнул.

— Спасибо тебе, Дулренд. — Кэл улыбнулся в ответ.

Керруим всхрапнул громче, словно соглашаясь со сказанным.

Ночь продолжалась, и вскоре Дулренд присоединился к Керруиму, вторя его храпу и шуму костра. Кэл вынул свой обновлённый меч и взвесил его в руке, а затем, широко размахнувшись, разрубил воздух. Оружие хорошо сидело в ладони, пожалуй, даже лучше, чем прежде. Нардум не обманул и хорошо справился со своей работой. Но смог бы доверить Кэл кузнецу свой меч, не будь его имя так похоже на имя Найры? Он и сам не знал ответа.

Путешествие это, как казалось парню, длилось уже целую вечность. Покидая Хагреитон, он мечтал о приключениях и славе, о новых мирах и звуке бьющейся стали. Но теперь он чувствовал тоску по родине и близким, особенно по своей подруге детства. Он провёл с ней больше времени, чем с кем-либо ещё, и разлука постепенно начинала мучить его.

Но он не мог вернуться. Несмотря на всё, что ему уже пришлось пережить, он ещё ни на шаг не приблизился к цели. Он не напал на след Отэктея Мэтво и не узнал ничего такого о пожирателе миров, что могло бы помочь победить его. Тем не менее, Кэл чувствовал, что совсем скоро это изменится.

“Главное помнить, ради чего ты на самом деле делаешь это, — сказал он себе. — Не ради веселья и не ради забавы. Не ради битв. Возможно, даже не ради асшэков. Но точно ради Найры, да, ради неё. И ради того странного слова - любовь - значение которого старый Авонэко так и не объяснил. Да, ради Найры и любви.”

Глядя на звёзды и размышляя, Кэл замёрз - Керруим не врал, ветрища за пределами их убежища бушевали куда сильнее, чем днём. Он вернулся к костру, снова отогрел свои ладони и ступни, кутаясь в плащ, что согревал словно объятия его подруги. Искорки пламени медленно поднимались вверх, точно карманные звёзды хагреитонского шамана, но в отличие от них растворялись во тьме. Шум ветра снаружи тревожил, но треск костра успокаивал и убаюкивал. Некоторое время правитель асшэков Кэл Наганигабо сопротивлялся, но вскоре его абсолютно белые глаза стали слипаться, и усталость взяла своё.

Обняв свои колени и уложив на них голову, парень сдался под натиском снов.

Глава 21

Река была широкой, извилистой и глубокой - по ней свободно могли разойтись пара крупных галер, даже не рискуя задеть одна другую вёслами. Большой порт радушно встречал приплывших к замку торговцев; советники жившего здесь господина стояли на причале и махали морякам руками, зазывая поскорее сойти на берег для обмена любезностями. Пока смотритель обсуждал с капитаном последние новости, торговцы принимали у матросов товар, суетливо перенося тюки к ближайшему складу. Склад этот примыкал к огромному прибрежному замку, бросающему свою тень на пристань, укрывая дварфианцев от звёздного пекла. Совсем рядом с пристанью, там, где река у берега не слишком глубока, купались ещё безбородые детишки. Некоторые из них с восхищением разглядывали галеру, хотя приход судов не был для местных жителей в диковинку. Большая волна, внезапно налетевшая на берег, качнула и подкинула детей вверх, чем вызвала всеобщий восторг и ликование. Вдоль берега плыл маленький парусник, волнуя воду. Им правил всего один дварфианец - молодой и весёлый хозяин замка. Он был на прогулке, но, увидев гостей в порту, решил вернуться, чтобы лично поприветствовать капитана и команду.

Когда-то так и было. Но сейчас замок рассыпался, оставив после себя лишь камни фундамента и первых этажей да полуразрушенную башню, в которой уже давно никто не жил. Река, по которой когда-то ходили суда, иссохла, и песчано-илистое дно её обратилось в камень. От причала не осталось ничего, кроме одной единственной сваи, лежащей подле берега-обрыва. Если присмотреться, то на ней как будто бы ещё виднелись остатки водорослей, но это был обман. За многие столетия это бревно иссохло, и стоит кому-нибудь прикоснуться, оно тут же развеется пылью по бесконечной каменной долине. На одном конце горизонта эта долина упиралась в восходящую звезду, а на другом обрывалась бездонной круглой ямой. Ночной ветер потихоньку стихал, уступая место лёгкому бризу. Когда-то этот бриз, задувая в паруса, гнал по реке корабли, теперь же довольствовался возможностью колыхать походный плащ, заставляя кольчужную подкладку легонько позвякивать.

Кэл открыл бурдюк и испил воды, успевшей охладиться за ночь. Температура была в разы ниже той, что преследовала их днём - тогда Кэлу казалось, что они вот-вот изжарятся, а ночью он боялся замёрзнуть насмерть. Тяжелее всех было Керруиму - днём его латы нагрелись так, что он чуть не сварился в них, ночью же дварф дрожал и стучал зубами. Кэл кутался в плащ, а Дулренд в своих самодельных одеждах, казалось, не мёрз вовсе. Спасал их волшебный костёр, что горел всю ночь - Керруим так вообще лёг чуть ли не в самый огонь, чтобы согреться. Сделав ещё один небольшой глоток, Кэл закрыл бурдюк. Припасов у них было мало, а на каменистой поверхности Дварфиса ты скорее встретишь говорящий валун, чем натолкнёшься на полную реку или колодец - вся вода на поверхности давным-давно высохла от воздействия скверны пожирателя миров. Вот и тут разрушенный причал вёл в иссохшую расщелину, тянущуюся на многие сотни километров.

Он взял меч и ножны, прислонённые к полуобвалившейся стене, и надел их на спину. Аккуратными шагами добрался до обрыва и взглянул на дно. Как только асшэк покинул укрытие, ветер набросился на него, трепля волосы и одежду, но это был лишь призрак того ночного монстра, что расхаживал по долине. С каждым часом он становился всё слабее и уже не беспокоил парня.

Что это было? Видение, сон, мираж? Были то воспоминания прошлого или, может, всё же картины грядущего? Кэл этого не знал, но склонялся к первому. Только что он так явственно видел течение реки и бурлящую на берегу жизнь - но вот всё оборвалось, и он снова находится посреди руин. Там, внизу, где когда-то было дно, сейчас поблёскивают на камне какие-то кругляшки - должно быть, какой-то моряк просыпал в воду горсть монет, да так и не смог достать их обратно. Монеты пережили моряка, корабль, замок и саму цивилизацию - осталась лишь мёртвая каменная пустыня и редкие напоминания о былом. Кэл хотел спуститься и посмотреть на эти сокровища - но склон оказался слишком крут, чтобы преодолеть его без лишнего шума. Быть может, когда-нибудь потом.

“Единственная настоящая река, — с горечью подумал асшэк, — и та пересохла”. На Хагреитоне он не видел рек, первая его река была космической - по ней он плыл с теневым гребцом Охэнзи и своим фенеком. Вторая река была подземной, да и она вскоре обратилась в газированное пенистое пиво. А эта, некогда по-настоящему впечатляющая, не дождалась его прихода, чтобы порадовать своим видом.

Неторопливо он вернулся в руины, обошёл привал и оказался перед частично разрушенной и покосившейся башней. Когда-то башня была высокой - на это намекала гора кирпичей, валяющихся поодаль от неё. Теперь же она казалась в лучшем случае раза в три выше асшэка. Для дварфианца это взаправду могло показаться большой высотой, но для Кэла, стоявшего когда-то рядом с пирамидой властителей, она была смехотворна. Он вошёл в открытую дверь, ступил на первую ступеньку - каменная лестница поскрипывала и шаталась, но при должной осторожности и сноровке должна была выдержать. Две ступени, три, четыре. Вскоре он миновал первый пролёт.

Он встал ещё засветло и ушёл от костра, чтобы не беспокоить своих соратников. Им нужно было выспаться перед предстоящим боем, поэтому он удалился туда, где никому не будет мешать. Вечером он и сам поклёвывал носом, проваливаясь в царство снов, но подстерегающие там кошмары быстро лишили его этого блаженства.

Он снова видел знакомую дверь хижины и снова тонул в хагреитонских зыбучих песках. Снова кричал и звал, колотил руками по песку, пытался плыть - всё без толку. Ответом ему была лишь тишина. В отчаянии Кэл даже вытащил из ножен свой меч и выпустил проекционный снаряд, рассчитывая разнести уже это проклятую дверь в щепки, но выстрел отразился от неё и улетел куда-то вдаль. Когда пустынная ловушка сомкнулась над его белыми волосами и лёгкие начали наполняться песком, он наконец услышал голос - но не тот, которого ждал.

Старый Авонэко взывал к нему, но Кэл не мог ответить. Песок залез в его рот и заскрипел на зубах, а воздуха становилось всё меньше. Он чувствовал, как грубые мелкие камушки раздирают стенки лёгких, которые сокращались всё реже, теряя способность действовать. Авонэко звал всё громче, а Кэл, задыхаясь, умирал… и наконец проснулся.

Он еле сдержал крик и решил, что ему стоит побыть одному. Слишком уж много он, сам того не желая, создавал шуму. И Кэл немедля ушёл, чтобы никого не тревожить.

Ещё несколько ступенек, тревожный треск, ещё ступень. Как же это смешно - он, наследник Хагреитона и надежда расы асшэков, без страха готовится к бою с чудовищем, но страшится собственных снов. Что они значат? Почему знакомая дверь закрыта? И почему в этот раз старый Авонэко взывал к нему?

Это сны, просто сны. Его тоска по дому обретает форму в виде кошмаров, страх нагоняет его скука по близким. А может всё-таки старый шаман пытается поговорить с ним? Но возможно ли это вообще? Когда закончу тут, на Дварфисе, надо найти способ связаться с домом, решил Кэл.

Он оказался на втором пролёте, рядом с небольшой дырой в стене. Из неё было видно и высохшую реку, и развалины, в которых они с друзьями устроили привал. От каменных плит даже отражались отблески костра, рядом с которым спали его товарищи. Интересно, выдержит ли лестница кого-то из них? Дварфианцы намного ниже асшэков, но и комплекция у них значительно плотнее. Керруиму с его бронёй лучше даже не пытаться, а вот Дулренд… Впрочем, волшебник скрывал много больше сюрпризов, чем казалось на первый взгляд.

И вдруг, когда Кэл уже ступил на следующую ступеньку, звёздный свет на мгновение преломился. Кэл сделал шаг назад и выглянул - но обзор в отверстии был слишком мал, чтобы увидеть восходящую звезду.

“Движение, — тут же сообразил парень и быстрее двинулся по лестнице дальше, туда, где лестница заканчивалась выходом на вершину разрушенной башни, — там, на востоке, что-то двигалось. Что-то достаточно близкое, чтобы ненадолго закрыть собой звезду, или что-то достаточно большое…”.

Почти бегом он преодолел ряд ступеней до следующего пролёта, но предпоследняя из них предательски затрещала и обвалилась прямо под его ногой. Его потянуло вниз, но рука успела ухватиться за что-то - остаток раскрошившихся перил, достаточно крепкий, чтобы спасти его от падения. Почувствовав боль в ноге, Кэл с трудом сдержал крик - но, кажется, обошлось без перелома. Если бы не лестница, он бы наверняка провалился глубже и получил травму. Сам виноват, понял он. Спешка в таком ветхом здании опасна не меньше, чем жало гигантского скорпиона-убийцы. Вытянув ногу из провала, асшэк ступил на последний пролёт, окружённый пустотой обвалившихся стен.

Он осмотрел развалины с высоты, но не заметил ничего нового. Отсюда было видно спящих Дулренда и Керруима, но то, что могло заслонить звезду, нигде не обнаруживалось. Быть может, какая-то птица или насекомое?

“Не тешь себя, — прошептал внутренний голос, — за всё это время вам не встретилось тут ни одного живого существа”.

Это было правдой. Единственные, кого Кэл видел с момента выхода из подземелья, - его друзья. Кроме того, на поверхности нет воды, а где нет воды, там жизнь встречается очень редко. Но, может, всё-таки это тот самый редкий случай?

“Конечно, — внутренний голос почти усмехнулся, — очень редкий. Ты и сам знаешь, насколько”.

Кэл нервно сглотнул, понимая, что скорее всего его опасения верны. Известен лишь один обитатель каменной планеты, что бродит по её поверхности - лорд Кардораг, загадочный монстр, бывший когда-то дварфианцем. Если и есть тут кто-то достаточно большой, чтобы заслонить собой звёздный свет, так это он.

Звезда уже полностью вылезла из-за горизонта, когда Кэл перестал в него вглядываться. Чтобы это ни было, оно больше не показывалось. Краем глаза асшэк видел, что Керруим уже проснулся, и, немного отойдя от привала, долго мучился со стальным набедренником, пританцовывая на своих коротких ножках. Сумев его расстегнуть, он наконец облегчился и уже не торопясь пристегнул его обратно. Чудак думал, что спать в полном обмундировании будет теплее… Должно быть, сейчас у него всё тело ломит.

От утреннего танца, сопровождаемого стальным лязганьем и грохотом, проснулся и маг, недовольно потирая глаза. Ещё недавно он желал лишь затворничества в своей тесной каморке, в заключении и пьяном дурмане, но вот он здесь. Пустынный охотник, вчерашний угленосец в доспехах и пьяница-маг. Компания для спасения мира весьма подходящая.

Кэл быстро спустился по уже проверенным ступеням и направился к костру. Добрался он как раз в тот момент, когда Керруим присаживался к завтраку.

— От тебя столько шуму, что в самом Камнеломе слышно! — раздражённо бросил волшебник, протягивая дварфу ломоть хлеба. — О, а вот и наш предводитель. — Улыбнувшись, он бросил кусок Кэлу и принялся ломать на части длинную вяленую колбаску. — Что, бессонница? Знаю я от неё одно средство, да только перед боем пить не стоит.

Поначалу завтракали молча. Есть хлеб с колбасой было приятнее, чем без неё, но вчера Дулренд сэкономил её на утро - видимо, чтобы не встречать Кардорага на пустой желудок. Керруим, жуя, потягивал спину; как Кэл и предполагал, у дварфа от сна в латах разболелось всё тело, но тот терпел и не жаловался. Маг некоторое время усердно жевал, а затем, проглотив кусок, спросил у Кэла:

— Ну что, нашёл в округе что-нибудь интересное? — и тут же откусил колбасы и хлеба.

— Да так, ничего особенного, — немного подумав, ответил парень. — На дне высохшей реки блестят монеты. И мне кажется, я видел её, ещё до того, как она иссохла. По воде плавали корабли, а замок этот был огромен, почти до небес. У замка причалил корабль. Вокруг ходили дварфы, дети плескались в реке… а потом всё исчезло.

— Повсюду раньше была жизнь, — сказал маг. — В реках текла вода, земля была зелена и плодовита, замки высоки и уютны. Давние времена. Ничего удивительного в том, что замок у реки мог иметь порт.

— Да, но что это было? Видение? Мираж?

— Приступ сумасшествия, — усмехнулся Керруим.

— Кто знает? — Дулренд не обратил на шутку сородича никакого внимания. — Порой мы обладаем такими способностями, что даже не способны представить.

Поев, Кэл запил сухую пищу водой из бурдюка и поделился с Керруимом, а когда тот протянул воду Дулренду, маг уже хлебал пенное пиво из своей кружки.

— Ты же сказал, что пить перед боем не стоит! — вспылил Кэл.

— Так я же не пью, — самым невинным тоном ответил колдун, — я так, горло хотел смочить. Откуда мне было знать, что у вас есть вода?

Звезда мало-помалу подкрадывалась к зениту, когда спутники затушили костёр и вышли осмотреть руины. Первым делом пошли к реке - Керруим очень хотел поглядеть на монеты. Согласившись с тем, что спускаться за ними рискованно, дварфианец долго ломал глаза, но так и не смог разглядеть их номинал.

— Ладно, спущусь за ними опосля, — заверил он, — вдруг золотые?

Обойдя все окрестности, группа пришла к выводу, что место подходящее. Да, от былого замка тут почти ничего не осталось - эти руины крепости не дадут им защиты. Однако тут и там встречались небольшие каменные стены и углы, за которыми можно было спрятаться. Да, к сожалению, они не слишком крепкие. Но ведь Кэл и не планирует тут задерживаться. Он хотел как можно скорее покончить с Кардорагом, а затем искать новые зацепки.

— Значит, будем биться здесь, — вслух высказал общее мнение Дулренд. — Теперь надо как-то призвать чудовище.

— В прошлый раз он явился на смех Керруима, — вспомнил Кэл.

— Это ты насмешил меня своим глупым мечом, — надулся дварфианец.

— Хорошо, — сказал маг, — можешь засмеяться снова?

— Не знаю… Скорпионий рубитель совсем не смешной.

Маг вздохнул, растёр ладони и, взяв шест обеими руками, с усилием стукнул им по камню. По пустынной долине эхом разлетелся шум, подобный раскату грома. У Кэла по спине пробежали мурашки, а Керруим и вовсе весь съёжился.

— Это точно громче моего смеха, — заверил он.

Далеко на востоке что-то громко затрещало, отвечая на призыв Дулренда.

“Часы смерти”, — понял Кэл.

Звук быстро приближался, словно то, что его издаёт, неслось по долине прямо на них… но горизонт был чист. Невольно Кэл вспомнил огромного чёрного червя, что оказался поездом Гюнтера. Он шипел и казался ему таким страшным. Но ведь это совсем другое. Трещание пролетело глубоко под ними и отдалилось до самого горизонта на запад, к огромной круглой яме. И смолкло.

— Это чего такое было? — прошептал Керруим.

— Не знаю, — сквозь зубы прошипел Дулренд.

Кэл молча смотрел на запад. На лбу выступила испарина, хотя звезда ещё даже не думала припекать. Тишину снова сменил чудовищный треск, а затем смолк.

— Он передвигается под землёй, — осенило асшэка вслух, — он как дварфианцы, перемещается под землёй…

— Почему же он не идёт в Камнелом? — с тревогой спросил Керруим.

— Он не связан с его туннелями. Он слышит только из своих туннелей.

Дулренд молча кивнул на эту догадку, выражая своё согласие. Впрочем, какая разница? Кардораг точно слышал их и пролетел под землёй неспроста.

— Ты не мог спросить, прежде чем стучать своей палкой? — нервно и раздражённо бросил Керруим.

Треск раздался снова, и Часы Смерти затикали не смолкая. Земля дрогнула, словно бы в неё врезался метеор.

Из ямы на горизонте показался лорд Кардораг.

Глава 22

Ни с чем не сравнимый рёв разлетелся по долине. Огромные валуны, веками стоявшие недвижимо, вдруг зашатались, словно вторя этому боевому кличу. Мелкая галька и щебень задрожали, будто волны, ведомые ветром. Совсем крошечные камушки взмыли в воздух и полетели на восток, гонимые взмахами огромных крыльев монстра. Точно как песчинки хагреитонской пустыни во время бури.

С древних руин слетела тысячелетняя пыль, клубами обрушившись на участников похода. Она слепила глаза и драла нос, оседая в горле. Керруим беззвучно раскашлялся, медленно покачивая головой. Или это было громко и быстро? Кэл не мог сказать точно, время словно замедлилось, в тоже время несясь неумолимо, подобно самой жизни. Дулренд, кажется, что-то прокричал, но парень был бессилен понять его слова - всё вокруг тонуло в оглушающем рёве.

Рёв смолк, и на смену ему пришёл треск, теперь уже неразрывно связанный с предвестием смерти. Кэл чувствовал это так же ясно, как и дварфианец, проживший в глубинах планеты всю свою жизнь. Да, теперь и он знал, что это такое: мороз по коже, дрожащие колени, онемение и оцепенение, желание скрыться куда угодно. Так влияли на разум Часы Смерти.

Но многие ли дварфианцы в своей жизни хоть раз видели Кардорага воочию, во всей его ужасающей мощи? Все знали, что он огромен и страшен, но видели ли они его на самом деле?

Он нёсся к ним с запада, широко расправив свои огромные крылья. Махал он ими неспешно - но каждый взмах разгонял потоки воздуха, толкающие спутников так сильно, что они с трудом держались на ногах. На каждом крыле, поблёскивая в звёздном свете, виднелось по пять когтей металлического света - по одному на запястьях и по четыре на краях крыльевых перепонок.

От крыльев тянулась длинная красная змеиная шея, заканчивающаяся пастью, напомнившей Кэлу морду варана. На голове не было рогов; в пасти блестели множественные ряды металлических зубов, идущих один за другим. Кардораг снова взревел, раскрыв свою пасть, и асшэк увидел, что ряды зубов идут до самой его глотки.

Но страшнее всего были его глаза - два огромных кроваво-красных ока. Казалось, что в них заключена вся злоба мира, но Кэл увидел проблески чего-то ещё… Боль?

— Дракон! — наконец крик мага дошёл до Кэла. Или он только сейчас осмыслил сказанное? — Это дракон! Прячьтесь!

Керруим толкнул его в плечо как раз в то время, когда дракон навис рядом с ними и раскрыл пасть, обнажая тёмные зубы. За ними забрезжил свет, подобный только начавшему разгораться в горне огню. Кэл побежал к укрытию прежде, чем понял, что происходит. Поток пламени, извергнутый Кардорагом, чуть было не подпалил кончик плаща-кольчуги. Кэл смахнул влажные волосы со лба и увидел, что и Дулренд и Керруим тоже вымокли насквозь - резко поднявшаяся температура не замедлила заявить о себе.

— Куда вы прячетесь, рыцари? — прогремел лорд Кардораг. Голос его был таким громким, что словно звучал сразу отовсюду. — Куда вы уползли, маленькие герои?

Стены тряслись от взмахов его крыльев. Он завис возле развалин, треща множеством маленьких дыр на своей длинной шее. Они то закрывались, то открывались, глотая и выпуская воздух - это и были тикающие стрелки Часов Смерти. Кардораг медленно опустился на задние лапы; передних у него не было, их заменяли два огромных крыла.

— Выходите и примите свою смерть как воины! Отчего же вы скрылись за этими камушками? — Он дыхнул огнём на одну из стен, та оплавилась и вскипела, издав визжащий звук. — Вы пришли сюда прятаться или биться?

Керруим взглянул на друзей и выскочил первым, крепко сжав древко своего молотопора обеими руками. Оттолкнувшись от земли, он прыгнул настолько высоко, насколько позволил ему вес доспехов и оружия, а затем, приземляясь, ударил по камню, вложив в этот удар всю возможную силу. Сотрясающий твердь не подвёл: по камням словно прокатилась волна, переворачивающая их с ног на голову. Дойдя до дракона, она пошатнула его и даже зажала одну из его лап меж двух валунов. Кардораг взревел и выплюнул огненную полосу, но Керруим уже спрятался за другим укрытием.

— Смельчаки сегодня решили брать меня хитростью, похвально! Также хитры и твои братья, таскающие в вёдрышках свой уголь. — Он дёрнул лапой и вырвал её из ловушки. Затем, пригнувшись к земле, чудовище медленно двинулось в сторону убежища дварфа. — И тем не менее, скольких я съедаю за каждую вашу вылазку, а? А ведь тут, маленький рыцарь, нет ваших катакомб. Куда ты поползёшь, когда смелость окончательно выйдет из тебя?

Кэл выскочил из своего укрытия тогда, когда пасть Кардорага поравнялась с ним. На бегу он запустил проекционный снаряд, который без какого-либо толку врезался в красную чешую. Асшэк прыгнул, пролетел над головой дракона и прочертил мечом полосу между его шеей и головой. Раздался металлический скрежет, но на месте удара не осталось даже царапины. Дракон недовольно зарычал и стал плеваться огнём, направляя его следом за бегущим Кэлом. Тот забежал в укрытие, из него перебежал в ещё одно, а затем в следующее, скрывшись с глаз чудовища. Кардораг в гневе расплавил до основания стену первого из убежищ и встал на задние лапы, расправив крылья.

— Твой запах чужой, хоть и отдаёт чем-то знакомым. Кто ты, пришелец? Очередной смельчак с торговой станции? Благородный воин какой-нибудь переживающей свой рассвет цивилизации? Что привело тебя в мои охотничьи угодья?

Кэл молчал и старался не дышать, боясь, что монстр услышит и его дыхание. Глупцы, какие же они глупцы. Выйти втроём против этого чудища равноценно самоубийству. Юнец, не знающий мира и страха… Это будет ему уроком - но, видимо, последним.

— Великан и гном, — Кардораг засмеялся, извергая струи пламени в небо. От смеха его затряслась земля. — Толстый и тонкий, странник и абориген. Кто этот дварфианец? Проводник, оруженосец? Я не видел звездолётов, а от моего глаза непросто скрыться. — Он повернулся боком, чтобы лучше разглядеть развалины. Налитый кровью красный глаз пульсировал, взгляд бегал по руинам. — Как ты попал на мою планету, рыцарь?

Кэл осторожно выглянул из укрытия и увидел Керруима, который прятался за другой стеной, ближе к дракону. Они обменялись испуганными взглядами, и Кэл снова прижался к тёплому камню.

— Два столетия скуки и гномьей диеты… Но сегодня деликатес сам решил прийти ко мне. Назови своё имя, смельчак. Назови и умри с честью!

Кэл предпочёл промолчать. Дракон сделал ещё пару шагов вперёд и вдруг заревел, разворачивая свою огромную шею. Дулренд, запрыгнув на его булавообразный хвост, бежал по его спине, стреляя по Кардорагу разноцветными лучами из посоха. В свободной руке его светился жёлтый шар.

Волшебные лучи, кажется, доставляли монстру боль, хоть чешуя его и оставалась невредимой. Он снова открыл пасть, огонь в её недрах стал разгораться, готовясь вырваться наружу. Волшебник, словно этого и ожидая, забросил в пасть дракона свой жёлтый шар, спрыгнул вниз и скрылся за стеной. Кардораг взвыл, и между его чёрных зубов начала сочиться белая пена.

“Старик напоил его пивом, как и хотел”, — с горькой усмешкой понял Кэл.

Пива, видимо, оказалось недостаточно. Выплюнув пену, Кардораг хотел испепелить укрытие мага, но вместо огня из пасти повалил густой чёрный дым. Дулренд затушил его пламя, немного уравняв шансы.

— Третий, — прошипел дракон так, словно на землю обрушился ливень. — Маг! Твой орден вымер!

Первым снова выскочил Керруим. Пока Кардораг пытался извергнуть огонь, лишь ослепляя себя чёрной дымовой завесой, дварфианец смог приблизиться прямо к его лапам. Сокрушающий твердь пал на одну из них - Дракон с рёвом отдёрнул её, задев Керруима и отшвырнув его в сторону. Звеня латами, дварф отлетел на добрых десять метров и отполз за невысокий остаток фундамента.

“Будь смелым, — шептал себе Кэл, — выполняй свой долг”.

— Я Кэл Наганигабо, – крикнул он, выйдя из своего укрытия. — Я асшэк с Хагреитона. Я пришёл, чтобы закончить твои мучения!

— Асшэк? — Кардораг оставил попытки дышать огнём и потряс головой, разгоняя дым. — Давно хотел узнать вкус асшэка. Готов ли ты встретить свою смерть, Кэл Наганигабо? — дракон посмотрел на него одним из своих глаз. — Впрочем, не отвечай. Мне всё равно.

Кэл побежал. Круглое окончание хвоста, усеянное острыми кольями, словно булава, ударило по его недавнему укрытию, чуть не задев самого парня. Он едва увернулся и принялся на бегу стрелять проекциями — те бились о красную чешуйчатую шею и разлетались вдребезги, даже не щекоча противника. Дракон улыбнулся своими чёрными зубами и, пригнувшись, нанёс ещё один удар хвостом, а затем ещё и ещё. От одного Кэл без труда увернулся, второй же чуть не прихлопнул его, но парень успел среагировать и перекатился вперёд. Кардораг сделал хромой шаг в сторону, а затем взлетел и уселся на вершину разрушенной башни.

— Интересно, очень интересно, — дракон снова попытался исторгнуть поток пламени - получился лишь слабый, но тем не менее смертельно опасный плевок огня. — Со мной огонь, со мной ветер, со мной камень! — он слез с башни и, ступая крыльями и лапами, пополз с Кэлу, — Я лорд Кардораг! Как смеете вы бросать вызов властителю этих земель?

— Огонь изменил тебе! — Дулренд выскочил из укрытия и, оказавшись между Кэлом и драконом, выпустил в монстра огненный шар.

Огонь разбился о морду Кардорага. Тот с искренним удивлением взглянул на дварфа и плюнул жаром - Кэл и Дулренд отскочили, но магу подпалило бороду.

Сотрясающий твердь обрушился на хвост монстра, заставив того зареветь от боли. Двигаясь к Кэлу, Кардораг потерял из виду притаившегося Керруима и тотчас заплатил за свою ошибку. Керруим было засмеялся, но хвост дёрнулся и ударил дварфианца - шип этой огромной булавы стукнулся о панцирь его доспеха. Со свистом Керруим улетел в высохшую каменную реку, но молотопора из рук не выпустил.

Взлетев, Кардораг замахал крыльями, и камни понеслись по земле, словно гонимые ураганом. Зацепиться было не за что, и Кэл с Дулрендом тоже заняли своё место на дне реки рядом с товарищем.

— Золотые! — радостно провозгласил Керруим, показывая Кэлу поднятую со дна здоровую монету.

Кэл ударил его ногой так внезапно, что глаза дварфианца сами стали размером с эти монеты, и он отлетел в сторону; когда на место, где он только что лежал, с грохотом обрушился огромный камень, Керруим благодарно кивнул асшэку.

Из головы старого мага сочилась кровь. При падении он стукнулся об острый булыжник и рассёк лоб. Кэл пополз к нему, чтобы помочь, но Дулренд, опираясь на свой белый посох, уже поднялся на ноги сам. Ураган над рекой не стихал.

— Маленькие глупые создания, — громом разносились слова лорда Кардорага, — искатели собственной смерти. Отчего же вы не дерётесь со мной? Неужто силы оставили вас? Это все фокусы, что были у вас при себе, смертные?

Камни градом сыпались в русло реки. Уворачиваться от маленьких никто даже не пытался - они стучали по латам Керруима, бились о кольчугу Кэла и рвали и без того изношенные лохмотья Дулренда. Самые крупные маг отбивал посохом, и те разлетались на мелкие камушки. От всего остального они уворачивались как могли.

Медленно они ползли по склону вверх, надеясь вылезти из смертельной серой ловушки. Камнепад продолжался, угрожая их жизням. Кэл прикрывался мечом, как щитом, хоть тот и не был предназначен для этого. Керруим натянул шлем и пополз вперёд как таран, принимая удары лицом и стараясь преодолеть горку как можно скорее. Дулренд прошептал что-то, и над посохом появилось свечение, окружившее его полупрозрачным куполом - камни бились о него и с громким звоном отскакивали в стороны. Камушки больно били по пальцам, раздирая их в кровь; Керруим в железных перчатках не знал этой проблемы, но в противовес этому металл плохо цеплялся за камни. Латник терял скорость, а глыбы, бьющие прямо в закрытую шлемом голову, отбрасывали его вниз ко дну реки.

“Мы должны выползти, — с ужасом думал Кэл, — долго нам здесь не протянуть. Он похоронит нас заживо”.

И Кэл полз, игнорируя разодранную кожу рук и расцарапанное лицо. В его белых волосах, как и в седине Дулренда, проступили кровавые пятна. Даже капилляры его белых глаз полопались, добавив в них красные рваные полосы.

— Почему ты молчишь, Кэл Наганигабо, асшэк с Хагреитона? Ты проделал долгий путь ко мне, — в голосе лорда Кардорага звучал усмешка. — Вот же я, наверху! Приди и срази меня!

Оказавшись у самой вершины, почти на берегу, Кэл вскинул руку и махнул наотмашь, даже не глядя на дракона. Проекционный снаряд рассёк воздух. Ещё один камень со звоном стукнулся о шлем Керруима и оттолкнул дварфа назад, а затем ураган стих. Кэл выглянул и увидел в кроваво-красных глазах новую примесь ярости; из серебристого брюха, не укрытого красной чешуёй, текла струйка крови. Взгляд метнулся к Кэлу, и дракон понёсся на него, прижимая шею к земле и закрывая уязвимую часть тела.

— Вниз! — закричал асшэк, прыгая обратно на дно. — Бегите!

Дулренд повиновался немедля, а Керруим просто перестал бороться с камнями и покатился вниз. Они побежали по руслу, когда морда Кардорага выглянула сверху, заслоняя звёздный свет. С рёвом он откашлялся, и огненное дыхание вернулось к нему - поток пламени гнался за друзьями.

Кэл продолжал метать проекции, даже не надеясь попасть в дракона, но теперь что-то изменилось. Кардораг, уворачиваясь от выстрелов, ненадолго переставал пускать огонь, давая им шанс бежать. Теперь, когда ему пустили кровь, он боялся. Волшебник, быстро смекнув, в чём дело, принялся стрелять лучами из посоха, давая компании больше безопасного времени. Керруим бежал, закинув молотопор на плечо, бессильный чем-либо помочь друзьям.

— Вечно бегать не получится, мелкие паршивцы! — Кардораг преследовал их, перепрыгивая с берега на берег, укрываясь от выстрелов, — Конец будет такой же, как и всегда, это неизбежно!

Камни, задеваемые лапами и крыльями монстра, сыпались сверху вперемешку с пламенем. Огонь шёл по пятам, ожидая ошибки - стоило кому-нибудь из них споткнуться и упасть, он бы тотчас оказался испепелён, навсегда оставшись на дне этой каменной реки.

— Наверх! — закричал вдруг Керруим. — Быстрее!

Берег становился пологим, давая возможность взбежать по нему, не карабкаясь. Керруим побежал первым, а когда Кардораг, перебираясь на этот берег, поставил крыло рядом, то дварф тут же зарядил по нему молотопором. С криком монстр отскочил в сторону, а Кэл и Дулренд благополучно взбежали наверх.

Спасительные руины остались в сотне метров от них, а тут пространство было открытым. Не сговариваясь, они побежали к развалинам, понимая, что равнина не даст им шанса. Дракон недолго парил над рекой, воя и тряся больным крылом, а затем полетел вслед за врагами.

— Я не всегда причиняю смельчакам боль, — рокотал он, — иногда я дарю им быструю смерть. Но вы не получите эту милость! Вас я буду пожирать медленно, смакуя каждый кусочек! Вы будете кричать от боли и молить о смерти - но я не окажу вам этой милости. Вы умрёте только тогда, когда я сочту это нужным!

Он парил над ними, и тень его заслоняла свет. Друзья бежали в этой чёрной тени.

— Ты ведь был храбрым воином! — закричал Кэл, когда столб пламени пронёся рядом с ними, плавя камни.

Кардораг молчал, треща своими шейными отверстиями и пуская огонь. До руин оставалось не больше двадцати метров, но огонь метался вокруг, лишая их всякой надежды.

— В тебе течёт кровь короля! — Кэл подхватил споткнувшегося Дулренда и спас его от падения. Старик покачивался.

Поток пламени пролетел прямо перед ними, вспахивая камни, вырыв широкую борозду. Кэл схватил дварфианцев - одной рукой Керруима, второй Дулренда, - и перекинул их через это препятствие. Они оказались у развалин, и Керруим помог волшебнику заползти в укрытие. В один прыжок Кэл преодолел борозду и вдруг развернулся, глядя дракону в глаза. Из открытой пасти валил дым, зубы покраснели от огня, и Кэл видел, что из глотки вот-вот выскочит очередной поток пламени.

— Отэктей Мэтво превратил тебя в это. Ты ещё помнишь пожирателя миров?

Раскалённая глотка Кардорага медленно погасла, а треск смолк. Красный глаз пристально смотрел на Кэла.

— Кто ты такой? — заревел дракон, зависнув в воздухе.

Глава 23

— Моё имя… Кэл… — слова давались охотнику с трудом, словно чья-то сильная рука стискивала ему горло. Губы не желали шевелиться, а голос, выходящий из горла, был хриплым и тихим. — Имя…Я Кэл… — Тяжёлый груз навалился на его грудь, мешая лёгким выполнять свою работу. Он чувствовал сырость и холод, что-то жидкое соприкасалось со всем его телом, сдавливало его виски. — Кэл Наганигабо… Асшэк… Хагреитон…

— Асшэк, — почти что промурлыкал Кардораг, смакуя и растягивая это слово, словно пробуя его на вкус. Кэл видел его с трудом. Всё вокруг помутнело, воздух больше не был воздухом. Он стал… водой? — Сначала я, признаться честно, решил, что ты бредишь. — Дракон улыбнулся, обнажая свои чёрные клыки, и из пасти его повалили пузыри воздуха, устремляясь куда-то вверх. — Не думал, что когда-нибудь мне подвернётся случай убить вашего брата… Впрочем, судьба, видимо, куда более справедлива, чем я полагал.

Кэл хотел что-нибудь ответить, но не мог. Мысли спутались в его голове, дыхание застряло где-то в глубине лёгких, а сам он стал нем, словно у него вырвали язык. А невидимая рука всё душила и душила…

Кэл открыл глаза и оказался на дне реки. Рыбы, секунду назад интересующиеся недвижимым телом, в панике расплылись по зарослям водорослей, корягам и илистым ямкам. Одна, особенно длинная и остромордая, ещё некоторое время смотрела своими бледными глазами, но, поняв, что асшэк - неподходящая добыча, клацнула рядом острых тонких зубов и уплыла прочь, размахивая хвостом. Парень дёргался и баламутил воду. Грудная клетка давила на лёгкие, заставляя его вдохнуть воздуха, но вокруг была только холодная вода. Надо плыть, понимал он, но куда? Он потерялся в пространстве, с трудом осознавая, где верх, а где низ. Наконец он коснулся носком ноги мягкого донного грунта, но не смог оттолкнуться, нога увязла в иле. Однако это лёгкое прикосновение наконец привело его в чувство, и он понял, где верх. Казалось бы, в воде это было очевидно, но, не ощутив дна своим телом, он не мог осознать его. Кэл дёрнул руками и поплыл наверх.

Кольчужная подкладка плаща стала тяжёлой, твёрдой и неподатливой. Тысячи крошечных металлических колечек, сшитых друг с другом, тянули его вниз, ограничивали движение его ног, обволакивая их по бокам. Коварное железо, столь необходимое в бою и столь губительное в речной воде. Керруим в своей броне и пальцем бы не смог пошевелить, но, к счастью, он на берегу. Кэл успел спасти его. Ведь успел?

Кэл плохо помнил, что произошло до падения в реку, а как оказался на дне, не помнил вовсе. Он помнил пламя Кардорага, развалины замка, вспаханную огнём землю… И наконец вспомнил Керруима, тащившего Дулренда в укрытие. Да, он точно видел, как они спрятались, а после обернулся…

Сейчас это было не важно. Он снова оказался на дне реки, но теперь над ним сомкнулась не каменная ловушка, как прежде, а водяная, не менее жестокая и опасная. Он изо всех сил грёб руками, пытаясь подняться наверх, но кольчуга предательски тянула его на дно. Он было подумал расстегнуть булавку, что скрепляла плащ на груди, и оставить его тут, под толщей воды, но вдруг услышал голос Найры:

“Пусть он укрывает тебя в ночи и оберегает от зла”, — её большие белые глаза грустно смотрели на него. Она была так близко. Стоит лишь сделать всего один вдох, и он снова почувствует запах её мягких белых волос…

“Нет!”, — Кэл словно отдёрнул себя от смертельного соблазна. На дне реки нет ничего, кроме тонущего парня, водорослей, ракушек и голодных рыб. Дыхание это смерть. Он собрался с силами и продолжил грести, борясь с весом кольчуги, тянущим его вниз.

Течение реки было слабым - хоть это не затрудняло задачу Кэла. Наконец впереди забрезжил свет, вода стала прозрачнее, и он вынырнул, барахтаясь и жадно глотая воздух. Он боялся, что плащ снова утащит его на дно, но сил, чтобы удержаться на поверхности, хватало. Лёгкий ветерок и солнечные лучи коснулись его мокрой головы, как бы в похвалу за старания.

Он протёр глаза от влаги и увидел прибрежный замок из своего видения. На причале стояла торговая галера, слуги таскали тюки, капитан говорил с дварфианцами из замка, дети резвились на мелководье. Всё было как в его видении. Что же это, ещё один мираж?

Волна качнула его, а сразу после чья-то рука подхватила за капюшон и выдернула из воды. Ветер усилился, а течение неторопливо понесло его вдоль берега под удивлённые взгляды безбородой ребятни. Капитану до него не было никакого дела, слуги были слишком заняты, чтобы заметить асшэка. Лишь пара матросов о чём-то перешепнулись, указав на него своими маленькими толстыми пальцами.

— Тебе есть что сказать? — спросил его чуждый, но будто знакомый голос.

Кэл закашлялся, выплёвывая воду и песок. Он сам не помнил, как набрал их в лёгкие, но они были там и теперь вытекали из его рта на палубу. Он лежал на паруснике, приходя в чувство, а на корме сидел один-единственный пассажир. Это был молодой дварфианец с густой чёрной бородой, скрученной в две косы. Лицо его сияло доброй улыбкой; он помахал кому-то на берегу, затем повернулся к Кэлу, не переставая улыбаться.

— Ну же? Говори.

А вот глаза его не выражали совершенно никаких эмоций. Кэл видел в них что-то знакомое и пугающее, но не мог понять, что.

— Что происходит? — прохрипел асшэк, сумев прочистив горло. — Где я?

— На волнах, разве нет? — дварф накручивал одну из кос на палец, не переставая улыбаться. — Ты назвал имя пожирателя миров. Почему?

— Что это за место? — Кэл словно не понимал вопросов этого незнакомца. Он смотрел на замок, на галеру, на пляж. — Это не Дварфис! На его поверхности лишь камни, так где я?

— Там же. — Незнакомец усмехнулся, перегнулся через борт и зачерпнул в сложенные ладони воды. Вылив её на свои волосы и встряхнув головой, он снова повернулся к Кэлу. — Дварфис может быть таким, каким мы хотим его видеть. Тебе нравится здесь?

Кэл окинул окрестности взглядом и кивнул. Зеленая трава на противоположном от замка берегу покачивалась от ветра, вода блестела под солнцем. Был слышен детский смех. Кэл никогда не видел ничего более живого.

— Мне тоже. — Дварфианец повязал на голову платок на моряцкий манер. — Лучшего места для разговора и не придумать, верно?

Яхта качнулась, словно столкнувшись с каким-то препятствием. Пустые глаза незнакомца на миг дрогнули, но улыбка осталась непоколебимой.

— Не волнуйся, всё хорошо. Это волны, — сказал он, но вода была гладкой от штиля. Лодку гнал ветер, задувающий в паруса, но воду он не трогал. — Ты говорил о пожирателе миров.

— Да… — Кэл наконец смог сесть. Мокрая одежда липла к телу. — Я ищу его.

— Что ж, он был здесь. Но это было давно.

— Он убил моего отца.

— Он убил многих отцов, — улыбка моряка стала ещё шире, — но немногие осмеливаются бегать за ним. Так кто же ты такой, асшэк? Я слышал, ваша родная планета в руинах.

— Не меньше, чем Дварфис. Я сын последнего властителя Хагреитона. Его имя - Охитека Наганигабо.

— Титул не менее внушительный, чем пожиратель миров. Не похоже на то, что ты идёшь за ним по пятам - ты отстаёшь на несколько тысячелетий.

— В день, когда я родился, он уничтожил мой дом и истребил наш народ. Теперь я вырос и готов призвать его к ответу.

— К ответу? — незнакомец засмеялся в голос, и смех его подхватили пролетавшие мимо чайки. — Он не из тех, кого можно пожурить или пристыдить. Пожиратель миров - монстр, не знающий покоя и сытости. Назови его имя ещё раз, я давно не слышал его.

— Отэктей Мэтво, — яркая вспышка на секунду ослепила Кэла, но это был лишь светящийся зайчик, пущенный ребёнком с пляжа. Маленькое зеркальцо в его руках переливалось звёздным светом.

— Ласкает ухо, — неожиданно улыбка спала с лица, и моряк сплюнул за борт.

Не управляемый никем парусник развернулся и снова поплыл вдоль берега.

— Кто ты такой? — спросил Кэл.

— Ты задаёшь глупые вопросы. Ты и твои маленькие друзья знатно потрепали мне нервы. Я поначалу недооценил тебя, не признав в тебе асшэка. Их и раньше мало кому доводилось встречать, а сейчас, когда вас почти не осталось… Впрочем, пожиратель миров научил меня опасаться вашего народа. Не зря же он, всё-таки, стал пожирателем миров.

— Кардораг… — понял Кэл. Он хотел выхватить Скорпионьего рубителя, но даже не шелохнулся. — И всё же, где мы?

— Какая разница? Всего этого давно уже нет. Вы сами выбрали эту реку и этот замок местом нашей встречи. Однако вы заманивали меня в руины. Я же, в свою очередь, пригласил тебя в оазис.

— А мои друзья?

— Дварфы-то? Живы. Будь они поумнее, убрались бы уже обратно в свои катакомбы. Но что-то мне подсказывает, что я найду их там же, где мы их оставили.

Последняя реплика напугала Кэла. Он, Кардораг, найдёт их там, где они вдвоём их оставили. Неужели он планирует вернуться к Керруиму и Дулренду в одиночку?

— Да, да, — Кардораг махнул рукой, — знаю, о чём ты подумал. Но зачем тебе возвращаться в каменную долину? Там тебя не ждёт ничего, кроме смерти. Здесь же жизнь бьёт ключом. Ты можешь остаться в моём раю на целую вечность. Ты можешь закончить свои скитания, которым, если ты уйдёшь, поверь мне, не будет конца. Так зачем же гнаться за мечтой, если я дарю тебе всё это? — Он провёл рукой, не указывая в общем-то ни на что определённое. — Разве это не жизнь, о которой стоит мечтать?

Кэл хотел ответить, но прикосновение чьих-то рук остановило его. Она села сзади, обняв его за плечи, прижалась к его спине. Он почувствовал её запах. Краем глаза он увидел на берегу, где-то за травяным полем, очертания хагреитонской пирамиды.

— Я дарю тебе всё, — снова улыбнулся Кардораг, — не отказывайся от моего дара.

Кэл хотел обернуться и знал, что увидит там большие белые глаза и сможет наконец запустить руки в эти мягкие белые волосы. Обнять её, как тогда, поцеловать её нежные губы. А затем парусник причалит к берегу, и они пойдут босыми по мягкой траве, пока не дойдут до пирамиды, что станет их домом.

— Что Отэктей сделал с тобой? — сопротивляясь желанию, прохрипел асшэк.

Яхта снова затряслась, словно от ударов, которых Кэл насчитал пять. Найра испугалась и задрожала, и Кэл с трудом удержался, чтобы не обернуться успокоить девушку. Один взгляд, и всё закончится. Один взгляд на неё, и он сдастся, доверив жизни Керруима и Дулренда им самим. “Только не оборачивайся, — твердил он себе, — только не смотри на неё. Это не Найра и это не Хагреитон. И там нет твоей пирамиды. Всё это ложь!”. И всё же, ложь такая заманчивая…

— Думаю, я пришёлся пожирателю миров по душе, — говорил Кардораг будничным и расслабленным тоном. — Когда я попытался убить его, он извратил меня. Он поставил меня перед выбором - цепляться за прошлое, в котором не было ничего для меня, или подстроиться под настоящее. Я сделал выбор - и вот он я, спустя два тысячелетия.

Руки Найры скользили по его волосам, застёжке плаща, груди. Этот самый плащ она подарила ему перед началом похода - он мог бы укрыть их обоих от ветра, и они бы грелись в объятиях друг друга. И вправду стало холоднее, что же это? “Согрей её”, — говорила ему часть души. “Это ложь!”, — кричала другая.

— А вот Охэнзи не смог принять нового мира. И что с ним стало? Проклят. Обречён вечно возить уголь в надежде спасти свои творения от меня… тоже, по сути, своего творения.

Он чувствовал её тёплое дыхание у своего уха. Он бы всё отдал за то, чтобы продлить ту их далёкую маленькую вечность. Снова почувствовать вкус её губ…

— Самая смешная, на мой взгляд, его выдумка, — безмятежно продолжал Кардораг, — это уголь. Не знаю, как ему пришло это в голову - оставить планету кузнецов без угля. Они уже с ума начали сходить, когда он посыпался с небес. Нет, я не знаком с гребцом. Но я чувствую его, как он чувствует меня. Мы с ним оба искажены, оба привязаны к этому месту, но никогда не встретимся. Вечное наше противостояние. Он сыпет уголь, возвращая дварфианцам смысл жизни, а я охочусь на них, отнимая этот смысл. Как две стороны монеты. — Он вытащил из кармана горсть круглых блестящих монет и высыпал их за борт. — Обернись уже, Кэл. Не бойся, девчонка не кусается. Она истосковалась по тебе не меньше, чем ты по ней.

Кэл почувствовал, что Найра кивнула. Ему хотелось обернуться больше всего на свете… но что он тогда получит? Сладкую ложь, пусть и вечную? “Это не Найра, — повторял он себе, — это не Найра!”. Если он останется здесь, то никогда не вернётся к своей Найре. Навсегда оставит её одну.

Что-то горячее потекло по его губам. Он протёр лицо ладонью - из носа потекла струйка крови. Она осталась на его пальцах, бледных и тонких. Да что же это? Рука его была сморщенной, словно у старого Авонэко. Он коснулся рукой своих волос, даже не подумав о том, что испачкает их кровью. Они были тонкими и ломкими, белизна их переходила в седину.

— Не сопротивляйся, Кэл Наганигабо. — Голос Кардорага звучал по-дружески. — Всё будет хорошо. Я даже отпущу твоих друзей. Останься с девушкой, она тебя любит. Тебе мало одной? Их может быть сотня. Всё, о чём ты только способен помыслить. Тебе нужно лишь остаться здесь, в моём сказочном мире.

И на травянистый берег выбежали десятки девушек, отдалённо похожих на Найру. У кого-то были её волосы, у кого-то её глаза, у кого-то её улыбка. Кто-то был ниже ростом, а кто-то выше, были тёмные и светлые, рыжие и русые, зеленоглазые и голубоглазые. Все они махали ему руками, но не были Найрой, хоть и так похожи… Может, девушка, что обнимает его со спины, тоже вовсе не походит на Найру? Он уже хотел посмотреть, но вовремя увернулся от этой ловушки. “Если она выглядит как Найра, то я пропал”, — предостерёг себя он.

Яхта снова вздрогнула, и на секунду Кэл подумал, что они сейчас перевернутся. Когда тряска прекратилась, он почувствовал взволнованное сердцебиение Найры… Нет, это не она, это не Найра!

— Что тебя гложет, асшэк? Чего ещё ты хочешь? Родителей? Они ждут тебя в пирамиде! Взгляни сам!

Пирамида тотчас приблизилась и теперь уже стояла на берегу напротив замка. Яхта остановилась, и они застыли промеж двух берегов. На одном замок, на другом пирамида. В воде по одну сторону резвятся дети, по другую нагие девушки. У некоторых из них были белые волосы… А у некоторых белые, как далёкие звёзды, глаза.

Пирамида была так высока, что разглядеть, кто стоит на балконе, было трудно. Он видел лишь далёкие очертания. Женщина с волосами почти до пола… Мужчина, с волосами по плечи… Белые, у обоих волосы белые - асшэкский цвет. Кэл был уверен, что и глаза у них такие же. Но ведь родители умерли в день его рождения! Это очередная ложь, в которой он вязнет всё глубже и глубже. Что же это? Хагреитонский зыбучий песок? Илистое морское дно? Куда его затягивает?

— Перестань сопротивляться. Я дал тебе то, чего у тебя никогда не будет! — упорствовал Кардораг.

— Нет! — закричал Кэл и выхватил свой меч.

Девушка, что обнимала его, попыталась схватить его за руки, но вдруг взвизгнула, словно бы обожглась о ткань его плаща, и свалилась за борт. В последнюю секунду Кэл взглянул на неё - девушка была точной копией его Найры… но в то же время у них не было никакого сходства.

— Что ты делаешь? — испуганно спросил моряк.

Кэл молча рубанул Скорпионьим рубителем по мачте. Она с треском переломилась и упала, всплеснув воду и испугав нагих дев. Те с испуганными криками выныривали из воды, обращаясь в ядовитых змей, шипящих ящериц и длинных остромордых зубастых рыб. “Ложь, — подумал Кэл, замахиваясь мечом, — всё это ложь”.

Проекционный заряд улетел в пирамиду, и она лопнула, словно мыльный пузырь. Замок на берегу стал осыпаться трухой и песком, дети на мелководье старели, умирали и обращались в пыль. Кардораг больше не улыбался. В глазах его был ужас.

— Остановись, Кэл! Ты ещё можешь остаться! Мы всё можем починить! — кричал он, ни на что уже, в общем-то, не надеясь.

Кэл с размаху продырявил дно парусника. Струя воды взвилась вверх фонтаном, заливая судно и утягивая его на дно. Яхта закружилась в вихре. Волны под ними забились, образовывая водоворот.

— Остановись! — кричал лорд Кардораг, но Кэл Наганигабо его не слышал.

Асшэк дырявил парусник до тех пор, пока холодная тёмная вода не сомкнулась над их головами.

Глава 24

Керруим в который раз попытался разогнать огонь окончанием молотопора, но и теперь ничего не изменилось. Костёр был совсем слабый - Дулренд сказал, что магию надо экономить. Булыжники, заколдованные магом, горели как угли, но огонь никак не хотел распространяться на новое топливо, какие бы камни Керруим не подкладывал. Было холодно, по-настоящему холодно. Порой дварфианец садился к костру вплотную в надежде немного нагреть свою металлическую броню. Забавно - пару дней назад он боялся, как бы драконье пламя не сварило его в этом панцире, как суп, а теперь проклинает огонь за то, что тот совсем не греет. Керруим уже с полсотни раз просил колдуна сделать потеплее, но тот всё твердил и твердил одно и то же. “Неизвестно сколько нам теперь тут торчать, - причитал он, - а сил у меня не так уж и много. Если так неймётся - иди и ищи дрова. Долина большая”.

И он искал. Иссохшее бревно, бывшее когда-то одной из свай причала, он нашёл и пустил в дело в первый же день. Но больше, как бы далеко он ни отдалялся от руин, ему не встречалось ничего, кроме камней. Камни, камни, камни. Повсюду проклятые камни. Их было так много, что Керруим уже стал различать их разновидности. Однако такого вида, который огонь бы принял за пригодное топливо, он, несмотря на все старания, отыскать не мог. Керруим обошёл округу на несколько километров, добравшись даже на круглой дыры и обогнул её на треть - но ничего горящего так и не отыскал.

С любовью он вспоминал этот маленький кусок дерева и те недолгие минуты, пока огонь уничтожал его, - кажется, даже зубы у него тогда перестали стучать. Теперь же они барабанили каждую ночь, почти не давая ему спать. Вот и сейчас он сидел и пялился на это подобие очага, дрожащий и не способный сомкнуть глаз. Дулренд же, несмотря на свои лёгкие одеяния, спал как убитый. Бросив на старика обиженный взгляд, Керруим отвернулся к сфере, надеясь занять мысли чем-нибудь другим.

Перед глазами снова всплыла пугающая картина - Кэл, с трудом произносящий своё имя, и камни, что взлетели и закружились вокруг него и Кардорага. Дракон улыбнулся чёрными зубами, а камни всё взлетали и взлетали…

Они и сейчас парили в воздухе, образуя каменную сферу, ставшую для Наганигабо тюрьмой. По правде, он и не пытался из неё выбраться - и он, и лорд-монстр закрыв глаза повисли в центре сферы, недвижимые, словно спящие. Однако спящего можно разбудить, а Кэл, казалось, вовсе не замечает ничего за пределами своей каменной темницы. Камни кружились без остановки, и снаружи было хорошо видно и дракона, и асшэка. Но ничего не могло потревожить узников: Керруим кричал и пытался пробить каменную клеть Сотрясающим твердь; Дулренд, в свою очередь, посылал сквозь камни свои магические вспышки - но и волшебство, и грубая сила оказались бесполезны.

Мысль об узниках разозлила дварфианца. Узник в клетке только один, понимал он. Кардораг - пленитель и держит Кэла в этой каменной сфере обманом. Может, именно из-за таких, как он, его народ отвернулся от магии? Если так, то за Дулрендом нужен глаз да глаз. Хотя сейчас этот спящий старик не выглядел угрожающим от слова совсем.

Бездействие нервировало молодого Керруима. Наконец-то жизнь дала ему что-то серьёзнее носки угля, а он упускает удачу. Теперь ему казалось, что он слишком много прятался и слишком мало атаковал. Но ведь в этом и была их тактика. Тем более, врагом их выступал дракон. Много ли дварфианских воинов выстояли против лорда Кардорага хотя бы несколько минут?

О том, что нужно что-то предпринять, Керруим заявлял магу даже чаще, чем жаловался на костёр.

— А что мы сейчас можем сделать? — пожал плечами старик. — Барьер неприступен. Нам остаётся только ждать.

— Ждать? — Керруим аж покраснел от негодования. — Чего ждать? Пока Кэл умрёт?

— Пока Кэл победит, — пробубнил волшебник и лёг спать, отвернувшись от друга.

“И что толку от твоей треклятой магии? — думал Керруим. — Умеет только шарики-огоньки пускать, да пиво лить. Или, вернее, пить?”. От досады молодой дварфианец даже подумывал сжечь колдовской посох Дулренда, а заодно и немного согреться, но быстро отбросил от себя эту мысль. Как-никак, они друзья, пусть маг из него и никудышный.

В сфере за последние несколько дней ничего не изменилось. Кардораг и Кэл так же висели в воздухе, неподвижные, точно вытесанные из этого проклятого камня. Только ветер слегка покачивал волосы парня да трепетал его чёрный плащ. У дракона волос и одежд не было. Он не шевелился вовсе, но стальные когти и шипы на его теле поблёскивали, когда всходила звезда. Керруим внимательно посмотрел на лапу и хвост монстра. Они казались невредимыми, но Керруим точно слышал, как Кардораг кричал, получая удар Сокрушающим твердь. Да и отчего ему отскакивать, если не от боли? Почему же тогда на чешуе не осталось даже вмятины? За всю битву они смогли нанести врагу лишь одну рану - маленький порез на серебристом брюхе, но кровь, струйкой вытекающая из него, уже давно застыла и свернулась.

Керруим внимательно посмотрел на Кэла - асшэк, кажется, похудел. Щёки его как будто бы немного впали, руки стали тоньше, а кожа стала даже бледнее, чем обычно. Уж не помирает ли он с голода? Если бы это было возможно, дварф покормил бы друга насильно, но их разделял этот противный каменный барьер. Керруим задумчиво взглянул на молотопор, лежащий подле него. Он бы попробовал снова, да какой в этом толк?

Он владеет Сотрясающим твердь, оружием героев. Сам король Радигум подарил его ему - ну что, папа, достаточное достижение, или сын у тебя всё ещё ничтожество? Мысль об отце, как и всегда, навеяла на него грусть.

“Быть тебе всегда в угольной копоти, бестолочь, — услышал он голос родителя, словно бы тот обращался к нему прямо сейчас. — Безбородое позорище!”

Керруим пощупал свою густую бороду и хмыкнул. Отец был неправ, борода у него выросла даже лучше папиной. Дварфианец понял, что, когда почти весь Камнелом собрался на пир, отца среди празднующих не было. Не пришёл, потому что не хотел видеть сына? Или, как всегда, слишком занят своей мясной лавкой? Интересно, за что папаша ненавидит его больше: за то, что он хотел стать кузнецом, а не мясником, или за то, что мамаша, как и клиенты, ушла от него к конкуренту? Керруим ставил на второе. С другой стороны, теперь он не кузнец и не угленосец, а драконоборец. Может, отец примет такой компромисс?

Совсем потеряв сон от этих мыслей, дварфианец решил пройтись. В конце концов, особой разницы нет - холод у костра и снаружи почти одинаков. Он стиснул зубы, мысленно прося их перестать стучать, поднялся на ноги и, прихватив молотопор, вышел из развалин.

Далёкие звёзды освещали долину хуже, чем большая дневная, но всё же позволяли видеть окружение вполне отчётливо. Подойдя к сфере, Керруим в который раз достал из кармана горсть золотых монет, поднятых со дна каменной реки. На одной стороне был изображён какой-то дварфианец с бородой, заплетённой в две косы. Обратная сторона на всех монетах почему-то сильно потёрлась и выцвела, но на ней, кажется, был корабль. Интересно, сколько этим монетам лет? Керруим размахнулся и швырнул одну в сферу - та предсказуемо ударилась о камень и со звоном отлетела в сторону. Он пробовал это и другими бессонными ночами, надеясь, что монетка проскочит между камней, но этого никогда не случалось. Отлетевшую монетку он, впрочем, подобрал - как-никак, золото, не пропадать же добру.

Они находились тут уже пять дней. Запасы еды в широких рукавах Дулренда подходили к концу, хоть он и не желал в этом признаваться. Куски хлеба, которыми они завтракали, с каждым днём становились всё меньше и меньше, а от обеда и ужина они отказались вовсе. Волшебник мог бы наколдовать пива, но, видимо, боялся погубить их пьянством. Керруим его и не винил - пить без Кэла ему совсем не хотелось.

Бездействие, ожидание - что может быть хуже? Дварфианец пнул камень и побрёл вдоль развалин, не преследуя никакой конкретной цели - просто убивал время. Рядом со сферой оно тянулось долго, особенно когда ты беспомощен. Старик-то большую часть времени дремлет, на то он и старик. А ему, молодому, не оставалось ничего, кроме бессонницы и скулящего живота. “Скоро клятые камни придётся жрать”, — с горькой усмешкой подумал он.

Сделав круг, Керруим вернулся к привалу и сфере. Ночью даже нельзя было понять, сколько прошло времени. Днём хотя бы звезда двигалась над ними, а сейчас по этим мелким точкам ничего не распознать. Скоро уже, наверное, начнётся рассвет. Эта ночь, кажется, длится целую вечность.

“Нет, Кэл определённо схуднул”, — решил Керруим, снова взглянув на сферу. Он и Дулренд тоже почти не ели, но всё ещё оставались в теле - асшэк же тлеет, словно спичка. Даже как-то ссутулился. А что это в волосах, если не седина? Пока они ждут, Кардораг убивает его! Керруим злобно взглянул на мага - тот спал, как ни в чём не бывало.

Да, хорош герой. Только новый повод для отцовского ворчания будет, когда он вернётся в Камнелом проигравший и потерявший друга. Как будто он, мясник Каруаг, мог бы тут что-нибудь сделать. Ничего окромя мяса своего не знает, но советы раздавать всегда горазд.

Керруим уже даже успел соскучиться по взгляду этих глупых белых глаз. “Дружище, сколько ты ещё будешь спать?”, — подумал он. Если бы был хоть какой-то знак, хоть что-нибудь... Но ведь он не знает, как помочь Кэлу.

Лучше бы все эти пять дней они дрались, уворачиваясь от драконьего огня и когтей. В битве он мог хоть что-то - даже два раза стукнул Кардорага. За это время, быть может, они и смогли бы его пересилить. Ну или погибли бы как герои, что тоже неплохо. Всяко лучше, чем сидеть и ждать неизвестно чего. Дракон-то он, конечно, большой, но они смогли какое-то время держаться против него. Керруим даже бороду не подпалил, в отличие от мага!

Почему же лорд Кардораг вместо того, чтобы драться с ними, наколдовал какую-то каменную тюрьму? Почему он просто не поджёг Кэла, к чему всё это? Он сделал это сразу после того, как узнал, что Кэл асшэк… Быть может, он испугался? Что если эта злая магия надёжнее против Кэла, чем пламя? Эта мысль тоже не сулила ничего хорошего. Помимо пламени, когтей и зубов у Кардорага есть колдовство - худшего врага и не придумаешь.

А ещё они что-то говорили про пожирателя миров. Похоже, Кэл всё же говорил правду, хотя Керруим и так уже давно перестал сомневаться. Конечно, принять существование расы каких-то архитекторов и монстра, что уничтожает планеты, было трудно, но дварфианец верил. Не понимал, но верил, что друг говорит ему правду. Вот тебе и подтверждение, будь оно проклято.

Сплюнув, Керруим вошёл в развалившуюся башню и быстрыми шагами поднялся на самый верх. Лестница скрипела даже громче его доспехов, и ступеньки вот-вот норовили обвалиться, но дварфу было всё равно. Оказавшись наверху, он снова посмотрел на сферу - до неё было рукой подать. Один ловкий прыжок перенёс его на вершину, прямо на хоровод камней. Керруим громко выругался и побежал по ним, стараясь удержаться. Летающие камни изо всех сил пытались скинуть его со сферы, и он боролся с уходящей из-под ног почвой.

— Что ты делаешь? — Дулренд вышел из укрытия, сонно потирая глаза. — Все кости переломаешь, если упадёшь!

— Мне надоело ждать! — гневно бросил Керруим. — Нужно что-то делать!

— И чего ты добился, оседлав этот каменный шар?

Этого дварфианец уже стерпеть не смог. Схватив молотопор за древко обеими руками, он нанёс пять грозных ударов по сфере - та отозвалась воем, и, кажется, из неё вылетело пару камушков, но в целом она осталась невредима. Тяжело дыша от веса Сотрясающего твердь, Керруим снова выругался, с трудом удерживаясь на верхушке.

— Она не разбилась, — заметил маг.

— Я вижу, — огрызнулся Керруим.

Вдруг из носа Кэла потекла кровь - яркая красная струйка словно засветилась, разгоняя ночь. Дварф было испугался, что ранил парня, но ведь сфера не сломалась. Он взглянул на лицо асшэка - оно было чужим, незнакомым. Старость скосила его, Кэл словно был при смерти. Кардораг медленно убивал его, и теперь это было видно.

Дулренд, увидев то же, что и Керруим, зашептал какие-то заклинания, размахивая своим посохом. Крылья Кардорага вздрогнули, из губ Кэла вырвался слабый стон. Керруим схватился за один из камней и попытался вырвать его из сферы, чуть было не упав с неё. Камни всё ещё держались крепко, но что-то начало происходить. Дождались.

Волшебник кричал что-то на неизвестном Керруиму языке. Вдалеке небо осветила вспышка молнии, затем ещё одна и ещё. На востоке собиралось грозовое облако, сулящее бурю, каких не было на Дварфисе тысячи лет. Казалось, что Дулренд горит: весь он светился, как масляный фонарь. Голос его был тих и заглушался ударами грома. Керруиму стало не по себе, и он продолжал балансировать на сфере уже из последних сил.

— Что ты делаешь? — прокричал он магу, но тот не ответил. Он и сам словно впал в какой-то транс и ничего не слышал.

Гром и молнии медленно ползли к руинам, предвещая что-то недоброе. Выбрав удачный момент, Керруим прыгнул обратно на башню. Нога соскользнула со ступеньки, и он кубарем скатился вниз до следующего пролёта.

Снаружи гремела гроза. Капли дождя тихо застучали по верхнему этажу, убаюкивая своей монотонностью. Впервые за пять дней Керруим почувствовал себя спокойно. Может, и не стоит выходить из этой башни? Там снаружи дракон, а где-то далеко в глубинах Камнелома отец. Впрочем, мысль о любом из них печалила его, он не хотел их видеть.

— Керруим! — услышал он где-то снаружи крик Дулренда. Да что ему нужно? Почему бы просто не оставить Керруима в покое.

Звёздный свет, пробивающийся сквозь маленькие оконца, померк, а дождь усилился. Наверное, тучи уже успели доползти досюда. В этой башне нет сквозняка, и им стоило бы устроить привал прямо здесь. Если бы тут горел костёр, даже такой маленький и слабенький, какой был у них эти пять дней, стало бы даже тепло. Дварф закрыл глаза.

— Керруим! — снова закричал колдун. Керруим-то ему спать никогда не мешал. Ну что за нахал?

“Сейчас бы съесть одну из колбасок, что продаёт мой папаша”, — зевая, подумал дварф.

Керруим стукнул себя кулаком по шлему. “Да что же это со мной?”, — ужаснулся он. Один его друг умирает, а второй зовёт на помощь. Правда, что ли, он вздумал прямо сейчас поспать? Что за глупое наваждение?

Дварфианец вскочил и, прихрамывая, вскарабкался на вершину башни. Снаружи, как он и предполагал, бушевала гроза. Вспышки молний чередовались с ударами грома, некоторые электрические удары падали в опасной близости к каменной сфере.

— Керруим! — звал Дулренд и искал его взглядом. — Керруим, бей же!

Капли дождя тут же промочили густую бороду насквозь. Дождь бил по сфере, разбиваясь о камни. Керруим размахнулся Сотрясающим твердь и прыгнул.

Уже в полёте он увидел, как асшэк открыл свои белые глаза.

Разряд молнии коснулся молотопора как раз в момент удара. Раздался оглушительный треск, и Керруим отлетел на землю. В сфере сквозила огромная дыра, а Кардораг трясся от электрического удара. Обессилевший Дулренд припал на одно колено, с трудом держась за свой посох.

Кэл выхватил меч и вонзил в дракона, и чудовищной силы всплеск энергии разнёсся по долине, ослепляя дварфианцев.

Почти ничего не видя, Керруим подполз к волшебнику и подставил ему своё плечо. Дулренд опёрся о него, и вместе они поплелись к полуразвалившейся башне, которая могла укрыть их от дождя. Маг дышал тяжело и отрывисто. Керруим вдруг почувствовал стыд за то, что злился на него.

Место, где раньше была сфера, светилось. Керруим понял, что это волшебное свечение. Теперь, когда они сделали даже больше, чем могли, взаправду оставалось только ждать. Ждать, пока пелена спадёт с их глаз и всё закончится.

Глава 25

Очнувшись, Кэл увидел лишь глаза Кардорага. Красные очи дракона глядели на асшэка со злобой и страхом, граничащим с бессилием. Монстр в одном шаге от поражения, понял Кэл, осталось лишь подтолкнуть…

Только что он шёл ко дну реки, утягиваемый в пучину водоворотом. Твёрдая палуба ушла из под ног, устремилась вниз, зовя его за собой. И тут же всё, что казалось таким реальным, растворилось, стоило ему раскрыть свои глаза. Лже-Найра, пирамида, нагие девы, замок, галера, дети, тюки, взваленные на спины слуг… Всё это осталось где-то позади, в том, вымышленном мире.

Раздался удар грома, и мелкие камушки стукнули парня по лицу, а затем капли дождя сгладили места ударов. Дождь мочил его сухие и ломкие волосы, смывал пыль с морщинистого лица. Кэл был стариком, которого смерть уже стремилась принять в свои объятия. Но он отринул кончину и теперь смотрел в глаза врагу.

Меч блеснул синим и тут же погас. Клинок мягко вошёл в серебристое брюхо, пронзая плоть Кардорага. Враг взревел и замахал крыльями - Кэл лишь глубже вонзил меч, не позволяя дракону вырваться. Когти царапали лицо парня, хвост-булава бил из стороны в сторону, то и дело протыкая острыми иглами ноги, руки или спину асшэка, но Кэл стоял на своём. Он держал меч твёрдо; рукоять тряслась, а руки дрожали вместе с ней. По рукояти сочились струйки крови и энергии. Кровь капала вниз, орошая почву, а энергия перетекала в ладони, ползла к плечам, растворялась в груди Кэла. Дракон метался всё слабее, а удары его причиняли всё меньше боли. Асшэк чувствовал, как старческие морщины уходят с его молодеющего лица.

Дракон становился всё меньше. Ярко-красная чешуя его тускнела, чёрные клыки белели, когти на лапах мельчали. Крылья таяли, подобно росе под первыми утренними лучами звезды. “Вот и всё”, — думал Кэл, чувствуя, как силы врага переходят к нему. Он пожирал монстра, как когда-то пожрал пустынного скорпиона.

Раны, только что оставленные шипами Кардорага, уже затягивались. Потоки энергии лечили асшэка, наполняли его новыми силами.

“Нет, — думал лорд Кардораг, — нет, это невозможно!”. Кэл услышал мысли дракона сквозь его испуганный рёв. Интересно, было ли Кардорагу так страшно, когда пожиратель миров пришёл губить его планету? Какая жизнь была для этого существа настоящей - до его осквернения или после?

И вот меч торчал уже не в брюхе дракона, а в животе дварфианца. Дварфианец дрожал от боли и страха, слёзы ручьём лились по его обезумевшему лицу, смешиваясь с дождём. Кэл сжал рукоять сильнее, и поток энергии полился в него быстрее. Каштановые волосы дварфа покрывались сединой, а гладкая кожа морщинами.

— Ты такой же, как и он, — шептал Кардораг, — ты ничем не отличаешься от него.

— Ты ошибаешься, — ответил Кэл. — Он сеет лишь разрушения. Он приносит боль и смерть.

Кадораг схватился руками за меч и попытался вынуть его из себя; Кэл надавил сильнее. Лорд усмехнулся, показав окровавленные зубы, и красные струйки потекли с уголков губ.

— А что же ты сделал со мной? — Кардораг опустил руки, перестав сопротивляться.

— Ты убивал невинных. Ты держал в страхе народ Дварфиса. Ты поддался скверне пожирателя миров и веками исполнял его волю.

— Да… Это так…

— Зачем ты делал это? — закричал Кэл. Перед глазами парня появилось печальное лицо Радигума, жалеющего монстра.

— Отэктей Мэтво пробуждает худшие наши стороны, изыскивая их в самых глубинах наших душ, — дварф попытался вытереть кровь с лица, но лишь размазал её по всему подбородку. — Перед его волей нельзя устоять.

— Я действую вопреки его воле. Я делаю всё, что могу, чтобы исправить его бесчинства.

— И я пытался, — Кардораг обмяк. Казалось, что от падения его удерживает лишь воткнутый в живот меч. — Действовать вопреки… Но он знал… Он знал про меня всё. Он видел меня насквозь. Я всегда хотел большего, нежели дала мне судьба. Я был вторым, был тем, кто останется забытым и проведёт жизнь в лишениях.

— Да, быть сыном короля, наверное, очень непросто, — руки Кэла окрепли, и он чувствовал себя сильнее, чем когда бы то ни было. — Тяжко, наверное, жить в богатстве и роскоши?

— Мне всегда было мало. Пожиратель миров это знал, поэтому сделал меня единственным. Кто способен противостоять дракону? Я был безраздельным правителем этих земель два тысячелетия.

— Чем ты правил? Руинами и камнями?

Кардораг кашлянул кровью, не удостоив вопрос ответом. Кэл видел пустоту в его глазах - монстр осознавал бессмысленность своих деяний, но не мог не только исправить их, но даже объяснить.

— Ты знаешь, что народ твой выжил, укрывшись от тебя под землёй. Я говорил с королём дварфианцев, твоим потомком. Его имя Радигум.

Кардораг молчал.

— Твой потомок не держит на тебя зла. Более того, он считает тебя спасителем. Он думает, что если бы не твоя жертва, то пожиратель миров истребил бы всё живое здесь под корень.

Седой старик улыбнулся кровавой улыбкой.

— Пусть будет так, — умиротворённо прошептал он.

— Он благодарен тебе, — подытожил Кэл и провернул меч. Старик растворился, словно смытый дождём - лишь кровь осталась на Скорпионьем рубителе.

Каменная сфера рассыпалась, и Кэл упал на землю. Он был полон сил, но свалился навзничь, осмысливая пережитое. Только что он пожрал лорда Кардорага, и ему было приятно избавить мир от этого зла. Дождь лился ещё несколько мгновений; затем он ослаб, и вскоре капли перестали падать с неба. Камни были влажными и прохладными. Кэл слышал, как что-то журчит неподалёку, но не верил своим ушам. “Река осталась в мире иллюзий и миражей”, — напомнил он себе.

— Кэл!

Керруим подбежал к нему и сел на колени рядом. Из развалин башни, устало улыбаясь и опираясь на посох, шёл Дулренд.

— Я уж думал, что ты помер, — Керруим светился от счастья. — Прошло уже столько времени… Мы пытались вытащить тебя оттуда, но ничего не получалось.

— Я знал, что вы меня не оставите. — Кэл похлопал друга по плечу.

Дулренд встал рядом, заслонив асшэка от звёздных лучей рассвета. Тучи медленно, но верно расползались и исчезали, уступая место чистому ясному небу.

— Невероятно, — сказал волшебник. — Всё, что здесь произошло. Ты был старцем, Кэл, даже старше меня. Как же ты… Что случилось с Кардорагом?

— Его больше нет, — ответил асшэк, и друзья не стали больше его расспрашивать.

Кэл поднялся и неспешно побрёл к источнику непривычного звука. Обрыв высохшей каменной реки был совсем близко.

— Как такое возможно? — спросил сидящий на коленях Керруим.

Обернувшись, Кэл увидел, что он склонился у маленькой зелёной лужицы. Там, где только что лежал асшэк, из-под камней пробивалась трава, расползаясь вдаль и вширь. Происходило это не быстро, но рост травы был виден невооружённым глазом. Кэл улыбнулся и пошёл дальше, а Дулренд и Керруим последовали за ним.

Они стояли на каменном берегу и смотрели на тоненький ручеёк, текущий по дну пересохшей реки. Он с трудом боролся с камнями, но не сдавался, отыскивая щели и лазейки, пробивая себе путь. Он протёк мимо них и устремился куда-то, дальше по этому рву. Река снова ожила, пусть и не в полную свою силу. У неё всё впереди - целая вечность.

— Жизнь вернулась на планету, — подытожил волшебник, прервав молчание.

Позади них уже сияла зеленью небольшая полянка. Керруим положил свой молотопор, слегка обугленный и потемневший, и снял с головы шлем, швырнув его на камни. Следом пошли рукавицы, наплечники, ворот, панцирь и всё остальное. Когда юный рыцарь остался в тонкой рубахе и широких штанах, он босыми ногами ступил на траву. С уст его сорвался смех, он упал на траву и покатился на спине из сторону в сторону. Кэл улыбнулся и последовал его примеру. Старый волшебник стоял рядом, опираясь на свой посох. Глаза его блестели от счастья. Всё было хорошо.

К вечеру в долине появились первые деревья. Камни рассыпались в прах, превращаясь в землю, в которой растения пускали свои корни. Пусть деревья и были пока очень низкими, а зелёный островок разрастался медленно, начало было положено. Жизнь наполняла Дварфис, который совсем ещё недавно казался безнадёжным.

К обеду следующего дня они сумели соорудить первую за тысячелетия хижину на поверхности планеты. Она была низкой и маленькой и с трудом вмещала их троих. Дулренд назвал её Домом Жизни, и друзья согласились с ним. На самом деле, в хижине они и не нуждались - ночи стали тёплыми, и костра вполне хватало для обогрева. Но волшебник захотел заложить первый камень новой эпохи, и Кэл не увидел причин отказывать ему в этом удовольствии.

Вода заполнила уже половину реки, которую решили назвать Каменной. Течение было спокойным, и под водной гладью то и дело виднелись разноцветные рыбы размером с ладонь. В тот вечер они устроили маленький пир - вкушали жареных золотистых рыб, запивая сладким мёд-пивом. После победы над Кардорагом маг посчитал, что они заслужили праздник.

Развалины древнего замка обросли плющом. Разрушенная башня сменила цвет с серого на зелёный. Долина всё меньше походила на то печальное зрелище, что открылось Кэлу, когда он падал сюда из космоса.

“Интересно, — думал он, — что теперь станет с теневым гребцом Охэнзи? Найдет ли его душа покой?”

Керруим сделал вылазку до огромной дыры и обнаружил, что её больше нет. На её месте теперь рос лес, и дварфианец клялся, что видел между деревьями вепря. Планета восстанавливалась после веков тягот и лишений.

Когда поднялся вопрос о том, чтобы связаться с Камнеломом, Дулренд заверил, что скоро дварфы придут сами - и был прав.

Первую делегацию они увидели, когда та показалась на горизонте. Звон стали был слышен издали. Украшенная драгоценными камнями броня сверкала в звёздном свете. Через пару часов к лагерю подъехала дюжина защитников Камнелома во главе с королём Радигумом.

Первым, виляя хвостом, к ним приблизился фенек. С радостным визжанием он запрыгнул Кэлу на руки и лизнул маленьким мокрым языком асшэка в нос. Парень сам удивился своей радости - он в самом деле соскучился по маленькому зверьку. Керруим и Дулренд тоже погладили лисёнка, а Дулренд заявил, что без него они чуть было не проиграли. Фенек тявкнул, как будто понял смысл сказанного.

Король Радигум спрыгнул с коня и подошёл к этой компании. Керруим хотел было поклониться, но король жестом остановил его:

— Я стольким обязан вам, это лишнее, — сказал Радигум. — Я так вам благодарен, друзья. Это просто невероятно! Я никогда не думал, что окажусь здесь. И уж не думал увидеть тут что-то, кроме камня. Это счастье.

Король заверил, что Тардурим, глава стражей Камнелома, передаёт им свои извинения. Сам он остался в городе, подготавливая жителей к выходу на поверхность. В качестве извинений он прислал маленького грязного дварфианца, видимо, некоторое время отсидевшего в темницах.

— Гакрум, — с отвращением узнал его Керруим.

Гакрум пал перед ними на колени и долго извинялся за свои злодеяния. Он клялся, что какая-то нечистая сила помутила его разум, иначе он никогда бы не похитил меч Кэла и не оклеветал бы его перед стражей города. Керруим обозвал его гномом и схватился за молотопор, но Кэл напомнил другу, что он сам тоже поперву был с ним недобр. Керруим стыдливо опустил глаза, и Гакрум ушёл помогать страже разбивать лагерь.

Король решил основать здесь новую столицу и поклялся построить статуи всех трёх спасителей планеты. Когда королевский шатёр был установлен, а солдаты заканчивали со своими палатками, Радигум пригласил их к себе.

Они застали правителя за большим столом, корпящим над свитками с карандашом. На листе бумаги была ещё совсем схематичная карта местности. На листах поменьше он записывал дела первоочерёдной важности. Даже такого романтика, как Радигум, перемены сделали другим. Это был уже нет тот дварф, которого они встретили под землёй. То был

настоящий король, занимающийся делами своего государства.

— Здесь развернёте полевую кухню, — говорил он трём стражам высокого звания, стоявшим возле стола, указывая пальцем на карту. — Рыбу можно брать из реки, в лесу, как говорят, тоже есть дичь. И пора закладывать деревянные строения - тут, благо, деревьев хоть отбавляй. Начните, пожалуй, с амбара.

Те выслушали его, а затем, поклонившись, удалились. Радигум встретил гостей с улыбкой и усадил их на табуреты.

— Ну что же, друзья, — начал он без прелюдий, — что же ждёт нас теперь? Куда будет лежать ваша дорога? Ты, Дулренд, кажется, хотел покинуть Дварфис?

— Я передумал, — ответил маг. — Я хотел найти планету, где отыщу соратников по волшебству. Но теперь я понял, что мой народ здесь. Я хочу помочь отстроить Дварфис.

Радигум кивнул. Кэл сказал, что планы его не изменились, и король расстроился. Он, видимо, рассчитывал, что асшэк тоже останется жить с ними.

— Керруим мечтал стать кузнецом, — вспомнил Кэл, — Окажете ли вы ему эту честь?

— Он станет тем, кем захочет, — объявил Радигум. — Я не забываю добро.

Король, маг и Керруим остались обсудить планы по постройке города, но они не касались Кэла. Асшэк попросил разрешения уйти, и его отпустили.

Лагерь, состоявший пока что лишь из множества палаток, был большим. Горели костры, на которых солдаты запекали свежевыловленную рыбу. Дварфы всё прибывали - сейчас их собралось уже под сотню. Один из главных стражей указывал новоприбывшим место, где они могут расположиться. Все, кто встречался Кэлу по пути, здоровались с ним и кланялись. Такому, как он, здесь было трудно затеряться. По сравнению с дварфианцами он был настоящим великаном, и, наверное, его было видно с любой части лагеря. Солдаты предлагали ему разделить с ними ужин, но парень всем вежливо отказывал. Он устал и хотел побыть один.

В груди томилось странное ощущение, которое он не мог описать словами. Внутри будто что-то защемило, но он не испытывал никакой боли. Словно что-то чуждое поселилось в нём, и остаётся лишь смириться с этим.

Он отошёл подальше от лагеря и нашёл уединённое место между двумя деревьями. Рядом с ними текла Каменная река, уровень воды в которой всё прибывал. Сквозь прозрачную воду было видно песчаное дно и заросли водорослей. По дну ползали мелкие рачки, а между водорослями сновали разноцветные рыбки. Кэл присел, набрал в ладони воды и выпил. Она была чистейшей.

Из лагеря донеслись хмельные песни. Должно быть, его друзья расстроятся, не найдя его среди веселящихся. Но ему нужно было побыть наедине с собой, и друзьям оставалось лишь понять его. Тысячи звёзд освещали ночное небо.

“Что же делать дальше?”, — ломал голову асшэк. Победив Кардорага, он ни на шаг не приблизился к пожирателю миров. След Отэктея Мэтво привёл Кэла на Дварфис, но оборвался здесь. Он мог отправиться дальше куда угодно. Хоть вслепую иди, в самом деле.

Кэл даже не знал, как вернуться домой. Дварфианцы никогда не слышали про Хагреитон, но они уже многие годы живут в изоляции. Теперь, когда дракон пал, дорога для гостей из космоса открыта. Быть может, они смогут проводить его в родные края? Он уже заскучал по родному селению, Найре и старому Авонеко. Да и столько всего нужно им рассказать.

Но если он вернётся сейчас, то всё путешествие было бесполезным. Он спас Дварфис, но ничем не помог Хагреитону. Более того, он не только не остановил пожирателя миров, но даже не нашёл его. Как он вернётся домой с пустыми руками?

Дварфианцы говорили о торговой станции - быть может, именно туда нужно держать свой путь? Там он сможет и узнать дорогу к родным, и поискать зацепки, ведущие к Мэтво. Пожиратель миров - фигура слишком заметная, чтобы долго оставаться невидимой. Кто-то должен что-то знать.

Кэл лёг на мягкую траву, слушая журчание ручья. Ветер тихонько шелестел листвой деревьев. За все пять тысяч лет своей жизни Кэл Наганигабо не видел такой прекрасной природы. От усталости глаза слипались сами собой, и вскоре Кэл уснул.

Во снах он снова видел знакомую дверь хижины, но так и не смог дойти до неё.

Глава 26

С тех пор каждый день походил на предыдущий. По утрам Кэла будил фенек, теперь никогда не упускающий асшэка из виду. Ночами зверёк спал в ногах у парня, а днём всюду ходил вслед за ним. Кэл пытался придумать питомцу имя, но на ум так и не пришло ничего лучше простого и звучного “фенек”. Фенек был единственным из его друзей, что ныне всегда оставался подле Кэла. Керруим и Дулренд чаще всего были заняты государственными делами. Король назначил Дулренда верховным магом Дварфиса, чем вызвал усмешку асшэка. “Как будто на Дварфисе есть другие маги”, — подумал он, но от озвучивания мысли воздержался. Портить отношения с монархом ему не хотелось. Керруим получил не менее громкую должность - лорд кузнечных мехов и наковален. Угленосец, который когда-то мечтал вырасти до кузнеца, стал теперь главным из них. Однако за кузнечный молот он так и не взялся - лишь раздавал приказы и постоянно что-то чиркал в своих свитках и блокнотах. Всю дварфианскую цивилизацию теперь нужно было отстраивать заново, и Керруим усердно занимался выделенной ему частью этого нелёгкого труда.

На поверхности у дварфианцев стало куда больше лордов, чем было под землёй в Камнеломе. Тардурим стал лордом-защитником, замещающим короля, если вдруг такая необходимость возникала. Гакрум, известный лентяй и клеветник, стал лордом выгребных ям и отхожих мест. Назначение своё он принял с гордостью. Бригады под его чутким руководством орудовали лопатами и сколачивали кабинки. Двери этих общественных туалетов украшала четырёхконечная звезда, а стены выкрасили в строгий серый цвет. “Все двери смотрят чётко на восток”, — с важностью заявил лорд Гакрум на одном из правительственных собраний.

Остальных лордов Кэл знал плохо. Один бывший страж Камнелома, ростом повыше других, худой и гнусавый, по имени Рубар, был назначен лордом складов и амбаров. Полная его противоположность - низкий, толстый и басовитый дварф Бугалак - стал лордом градостроительства. Имён лордов лесозаготовок, речного промысла, разведки и камнетёсов Кэл не знал вовсе. Король Радигум на каждом собрании назначал новых лордов, если возникала необходимость в каком-либо деле.

Кэл посетил несколько таких собраний, но они быстро ему наскучили. Лорды там, как правило, спорили о том, где строить амбары, а где клозеты. Бугалак ругался с лордами лесозаготовок и камнетёсов, обвиняя их в срывах планов и сроков. Керруим отчитывался о количестве выкованных мечей и панцирей. Тардурим кричал о важности вооружения всего народа планеты. Кэла это удивило - теперь, когда Кардораг умер, кроме дварфианцев на планете никого нет. Когда асшэк поинтересовался, с кем Тардурим хочет вести войну, тот, плюясь слюной возмутился:

— Нет, ну вы только гляньте на него! Оставил нас голыми, а сам в бороде ковыряет, словно не понимает ничего!

— Кэл, — куда более терпеливо объяснил король Радигум, — теперь, когда лорд Кардораг умер, нам нужно готовиться к гостям из космоса. Скоро вести об освобождении Дварфиса разлетятся по всей галактике. Кардораг убивал не только дварфов, но и пришельцев. За две тысячи лет многое должно было измениться. Как знать, посетят нас друзья или враги?

Вот ещё новость. То есть теперь Кэл виноват, что спас планету от монстра. Да, быстро прошла дварфианская благодарность.

Днями Кэл расхаживал по молодому городу. Иногда он помогал поднимать тяжёлые каменные блоки на верхушки строящихся зданий. Иногда захаживал на кузнечную улицу переговорить с Керруимом, но у того редко было свободное время. Один раз они съездили в лес на охоту, и друг всё время говорил о своей новой работе, не давая вставить Кэлу и пары слов. Фенек выследил сумчатого медведя, а Кэл подстрелил его своим мечом. Вечером закатили пир, но Кэл пропустил его, предпочтя прогулку по реке на одной из лодок, построенных по приказу лорда речного промысла. Берега Каменной реки резво обрастали рыбацкими хижинами, а висящие на них фонарики освещали ночную водную гладь. Фенек, ставший заядлым рыбаком ещё в космических водах, быстро сообразил, что делать, и вытащил из воды лиловую длиннохвостку, а затем с хрустом съел её. “Ты тут как дома, дружок, — с грустью сказал ему Кэл и погладил зверька за ухом. — А я тут словно чужой”.

Когда достроили первый жилой дом, Радигум пожаловал королевский шатёр Кэлу и перебрался в новое жилище. Кэл редко ночевал там, предпочитая своё место между двух деревьев на берегу Каменной. Иногда он обменивался парой слов с Груджом-Весельчаком или жарил свежевыловленных верхоплавок с Лысым Сардом - Кэл уже знал всех рыбаков, промышляющих близ двух древ. С ними он общался чаще всех, но они не избавили его от тоске по Авонэко, Найре, Керруиму и Дулренду.

Дулренд, получив доступ ко всем книгам королевских библиотек, почти всё своё время проводил в Доме Жизни, увлечённый чтением. Он говорил, что одних пивных заклинаний недостаточно для верховного мага Дварфиса. Кэл не спорил. Иногда он всё же уговаривал друга посидеть с ним на площади Наганигабо, которую устроили рядом с Домом Жизни. Дулренд рассказывал ему о прочтённых в древних книгах тайнах тысячелетней давности и загадывал старые дварфианские загадки. Поняв, что разгадать их - задача непосильная, Кэл стал приходить на площадь своего имени гораздо реже.

Кэл чувствовал себя ненужным, и это его расстраивало. С другой стороны, он понимал, что дварфам предстоит много работы и времени на него у них нет. К нему относились с почётом и уважением, но не доверяли никакой работы, вынуждая его слоняться без дела в компании фенека. Фенек посвящал хозяину всё своё время, но собеседник из него был никудышный. Кэл часто разговаривал с ним, хотя это был скорее монолог - фенек лишь изредко тявкал, однако вид у него был очень понимающий.

Разведчики Тардурима денно и нощно несли своё дежурство. Одна их половина направилась к горизонту на четыре стороны света в поисках ресурсов и любопытных мест. Другие же пристально смотрели в небеса, ожидая появления какого-нибудь звездолёта или дрона-разведчика. Но небо оставалось таким же пустым, как и при жизни Кардорага. Быть может, про Дварфис все давно забыли? Тардурим, тем не менее, рекрутировал всё новых и новых солдат, словно ожидая вторжения из космоса.

Так прошло без малого пару месяцев. Дни сменяли ночи, главную звезду подменяли тысячи маленьких. Дома строились, городишко рос, а все лорды, пусть и не без осечек, но справлялись со своими задачами.

Кэл жёг костёр в компании Сарда, когда к его прибрежному лагерю явился один из стражей Тардурима. Фенек почуял его первым - он зарычал и ощетинился, а уж затем из-за зарослей камышей появился солдат.

— Кэла Наганигабо просят на королевский совет, — сообщил он, с тоской глядя, как Сард насаживает верхоплавок на шпажку. — Нужно ваше незамедлительно присутствие.

— А ужин там будет? — спросил Кэл, копаясь в углях палочкой.

— Не могу знать. — Солдат сглотнул слюну.

— Значит, можно немного и задержаться, — лукаво улыбнулся Лысый Сард.

Когда с ужином было покончено, сытый солдат проводил сытого асшэка к дому Радигума. Король ждал терпеливо, сидя на новом высоком деревянном троне в окружении лордов. Тардурим, покрасневший от злости, стоял по его правую руку, но смог каким-то образом промолчать при виде Кэла. Лорды живо что-то обсуждали, но как только Кэл вошёл, совет смолк. В углу комнаты сидел даже Дулренд, держа в руках свой белый посох. Если уж он смог оторваться от книг, значит, случилось что-то важное. Не стоило асшэку заставлять всех этих людей ждать. Первым тишину нарушил Гакрум:

— Позвольте мне пойти с Кэлом и стать вашим послом! — поклонившись, сказал королю лорд выгребных ям и отхожих мест. — Я хочу смыть свой дурной поступок хорошим!

— Ты хочешь воткнуть ему нож в спину! — стукнул по столу Керруим. Его броню теперь украшали изумруды, рубины, серебро и позолота. — Я говорил раньше и скажу сейчас - этого гнома нужно гнать из совета в шею! Пусть гребёт дерьмо и не лезет в дела государства!

— Я уже много раз доказал свою преданность…

— А до этого подставил невиновного! — отрезал Керруим. — Если кто и должен идти с Кэлом, так это я. Мы уже многое пережили вместе, а боевой молот в моих руках лежит не хуже кузнечного!

— Компаньоном Кэла Наганигабо должен быть дипломат, — прервал его Радигум, подняв ладонь. — Боец там не нужен. Мы ищем мира, а не войны.

Кэл подошёл к столу, на котором лежала карта округи. Теперь она стала куда детальнее, чем по приезде короля к Каменной реке. Кэл с интересом прочитал названия: Драконий Лес, Долина Вчерашнего Камня, Озеро Радигума, Мыс Дулренда, Асшэкская Заводь, Пещера Кардорага, Приречье. Посреди всего этого великолепия располагался город Нижезвёзд, новая столица Дварфиса. Не только в честь Кэла назвали площадь - центральная улица города именовалась Керруимовой. Карта была нарисована так искусно и детально, что Кэл ощутил себя великаном. Быть может, что-то подобное испытывал Кардораг, пролетая над каменной долиной?

— Что происходит? — спросил наконец Кэл, отрывая взгляд от карты.

Взоры всех собравшихся устремились на него. Радигум держался степенно, как и полагается королю. Тардурим немного успокоился, видимо, удовлетворённый перепалкой Керруима и Гакрума. Эти двое периодически бросали друг на друга злые косые взгляды. Дулренд, опираясь на посох, подошёл к столу и встал слева от Радигума. Остальные лорды смотрели на Кэла и помалкивали.

— Дождались, — сказал король, очень хорошо скрывая волнение. — Разведчики с юга доложили о приземлившемся звездолёте.

— Пришла пора первого контакта, — с мрачной торжественностью добавил маг. — А тебе настало время продолжить свои странствия.

— Не думай, что мы прогоняем тебя, — поправил старика Радигум. — Керруим и Дулренд рассказали мне о том, как для тебя важно продолжить свои поиски. В Нижезвёзде, как и в любой части Дварфиса, тебе всегда рады - но мы не хотим удерживать тебя.

— Но ведь совет из лордов собрался здесь не для того, чтобы пожелать мне хорошей дороги.

— Ты прав, — кивнул король. — Разведчики рассказали о символе, нарисованном на корме звездолёта. Дулренд смог опознать его.

— Крылатая трость, обвитая двумя змеями, — кивнул волшебник, — герб Купеческого Конгломерата. В свитках, написанных до гибели Дварфиса, он уже упоминается как могущественная организация. По счастью, она мирная.

— Была мирной, — влез Тардурим. — Она была мирной две тысячи лет назад, когда на планету ещё прилетали торговцы. Сейчас они могут быть враждебны! За века многое могло изменится!

— В словах лорда-защитника есть смысл, — согласился лорд складов и амбаров Рубар, — но пока мы ничего не знаем, отправка к звездолёту наших войск означает враждебность с нашей стороны.

— И пусть означает, — побагровел Тардурим, — лучше нанести удар заранее, чем позволить врагу атаковать первым.

— Но ведь Купеческий Конгломерат занимается торговлей, и дружба с ними поможет нам вскорости снова стать частью галактики! — резонно отметил лорд речного промысла.

— Тардурим, — сказал Дулренд, — вас, помнится, назначили лордом-защитником, а не лордом-атакующим.

— Лучшая защита - это нападение!

И за столом снова поднялся шум. Радигум устало смотрел то на одного, то на другого советника, стараясь вычленить из их ругани хоть что-то полезное.

— Копай свои ямы, а геройства оставь героям!

— Кто будет отвечать за кузнецов, если Керруим уйдёт?

— Отправляйте Гакрума! Уж без лорда дерьма мы как-нибудь управимся!

— Попрошу не оскорблять меня! Меня назначил король!

— Я и в лесу погадить могу, мне твои кабинки ни к чему!

— Если волшебник сказал, что они купцы, так пусть сам с ними и сходит поторговать.

— Верховный маг нужен нам в Доме Жизни!

Король стукнул ладонью по столу, и все смолкли.

— Довольно. Я решу, кто будет говорить с Конгломератом от нашего имени. Свои споры ведите за дверями моего дома. Кэл, — он ткнул пальцем в угол карты, — звездолёт находится здесь. Мы дадим тебе золото и провизию, но просим взять с собой компаньона и товары, которые вы доставите на станцию Купеческого Конгломерата. Дальше ты свободен делать что хочешь, а твой компаньон будет вести переговоры с купцами и представителями других планет.

— Хорошо, ваше величество.

— Также знай, — продолжал Радигум, — что тебе всегда есть место в моём доме и на моей планете. Ты называешь себя владыкой асшэков с Хагреитона - в таком случае твой народ будет первым другом жителей Дварфиса. Любому асшэку всегда будут рады здесь, пока я жив и после этого. — Тардурим, краснея, хотел что-то сказать, но король жестом оборвал его. — Отныне это закон!

На рассвете следующего дня за городом подготовили всё для путешествия. Около десятка пони запрягли в телеги, в свою очередь соединив их друг с другом так, что Кэл невольно вспомнил поезд Гюнтера. “Надо будет первым делом узнать про Азалис и Эльтар, — подумал он, но затем поправил себя. — Нет, сначала нужно узнать дорогу на Хагреитон”. Спутником Кэла выбрали Бугалака, по заверению Тардурима бывшего лучшим переговорщиком защитного ордена. Лордом градостроительства назначили кого-то другого, а Бугалак теперь именовался лордом-послом. В руке он держал древко со стягом, изображающим наковальню на фоне падающих на камень звёзд. На изобретение этого знака совет потратил половину ночи, и теперь он стал гербом Дварфиса. Бугалак сидел на мускулистом пони, который почти без труда удерживал толстяка-наездника. Кэлу выделили самого крупного пони, но ему всё равно пришлось поджать ноги, чтобы ехать на нём. Слишком уж он, асшэк, высок для мира дварфианцев.

Первым попрощаться подошёл Керруим:

— Я хотел поехать с тобой, дружище, очень хотел! Но король требует моего присутствия в Нижезвёзде. Хорошо, что хоть не Гакрума с тобой отправили.

— Наверное, лучшего главного кузнеца Радигуму просто не найти, — улыбнулся Кэл.

— А, пропади оно всё пропадом! — Керруим смачно сплюнул. — Хочешь, я поеду с тобой? Просто сбегу и всё! Пусть попробуют меня остановить!

— Не нужно, Керруим. Не хочу, чтобы ты лишился своего дома. Ты верный друг и отличный боец. Я уверен, что это не последняя наша встреча. Судьба ещё сведёт нас вместе.

— Ты ведь не забудешь нас? — дварфианец смахнул скупую мужскую слезу. — Я вот тебя точно не забуду. Проклятье, обещай, что мы ещё увидимся! Обещай мне!

— Обещаю.

Его сменил Дулренд.

— Я бы хотел поехать с тобой, — спокойно сказал он, — и король бы отпустил меня, но я не поеду.

— Отчего же?

— Не от того, что люблю тебя меньше, чем наш боевой товарищ. Радигум не справится без меня. Стараниями Тардурима королевство дварфов развалится. Здесь нужен кто-то, чтобы уравновешивать лорда-защитника и осаждать время от времени. Я должен остаться.

— Понимаю.

— Тем не менее... — Волшебник протянул ему бутыль, и Кэл без объяснений понял, что в ней содержится. — Я согласен со всем, что вы с Керруимом сказали друг другу. Я тоже верю, что это не последняя наша встреча. Судьба точно ещё сведёт нас.

— Не оставляй Керруима без присмотра, — с притворной весёлостью сказал Кэл, взбираясь на пони.

— Непременно.

Тардурим дал какие-то наставления своему бывшему подчинённому, и Бугалак раздражённо кивнул. Тардурим явно не хотел понимать, что басовитый дварфианец больше не слуга его защитного ордена, что разгневало лорда-посла. Наконец все телеги были загружены товарами, и король в последний раз пожал путникам руки.

— Мы будем скучать по вам, — сказал он. — Бугалак, пусть удача будет с тобой. На тебя возложена большая ответственность, но я знаю, что ты не подведёшь. Кэл Наганигабо, не забывай нас. Мы будем ждать вестей от тебя.

Кэл и Бугалак молча кивнули. Фенек запрыгнул в ближайшую к асшэку телегу. Несколько музыкантов заиграли на барабанах, а Дулренд запустил в небо огненный шар. Тот разорвался, и тысячи крохотных огоньков осветили округу.

Под ярким огненным небом, провожаемый музыкой и криками друзей, караван тронулся в путь.

Глава 27

Кэл засыпал тлеющие угольки землёй и притоптал ногой, предотвращая риск лесного пожара. Бугалак тем временем прочно привязал тент к повозке, укрыв им провизию. Звезда только начала всходить, а значит, пора двигаться дальше. Поездка и так уже затягивалась.

Справедливости ради, Кэл сдался только в Драконьем Лесу. Всю Долину Вчерашнего Камня он терпеливо проехал на пони. Звери это быстрые, спору нет. А тот пони, которого выделили Кэлу, был куда крупнее других, но всё равно оказался слишком мал для асшэка. Он держал ноги согнутыми так долго, как это было возможно, но они затекали так сильно, что терпеть не было мочи. Если же он выпрямлял их, они начинали волочиться по земле, причиняя парню боль и тормозя ход пони. В конце концов Кэл продолжил путь на своих двоих, ведя животное в поводу. С тех пор караван замедлился, и они здорово отставали от плана.

Бугалак, в свою очередь, сдался намного раньше. Он оставался на пони, но очень скоро бросил древко с гербом Дварфиса в повозку. Если быть точным, то сразу, как Нижезвёзд скрылся из виду. “Да не видит же всё равно никто, — оправдался он, заметив взгляд Кэла, — а он, зараза, тяжёлый!”.

Фенеку лежание в повозке быстро наскучило. Пока они скакали, он изредка позволял себе запрыгнуть в телегу и отдохнуть. Теперь же, когда они еле тащились, фенек всегда бегал где-то неподалёку. В долине он ловил мышей-полёвок, а в лесу перешёл на мелких зайцев и белок. После смерти Кардорага живности на планете стало вдоволь. Надолго фенек, впрочем, никогда не убегал, всегда держась где-то поблизости.

Это место они должны были миновать ещё вчера днём, но выезжают только сегодняшним утром. Бугалак молчал, но Кэл чувствовал недовольство дварфианца. Но разве Кэл виноват, что не может ехать верхом?

Пони, запряжённые в цепь повозок, недовольными не казались. Первые полтора дня им приходилось скакать наравне с ездовыми, покрываясь мылом и тяжело дыша. Сейчас же они шли неторопливо и изредка фыркали по каким-то своим, звериным причинам.

Кэл привязал своего пони к замыкающей повозке и вернулся к началу каравана, где Бугалак уже ожидал его верхом.

— Ну что, лорд-посол, в путь? — спросил Кэл так невинно, как только мог.

— Да уж давно пора, мистер Наганигабо, — с трудом скрывая раздражение, ответил Бугалак.

В самом начале поездке Кэл чуть было не решил, что дварфианец туг на ухо. Он раз пять обращался к нему по имени, но тот даже не дрогнул. Лишь когда асшэк назвал его по новой должности, слух к Бугалаку вернулся. Приходилось называть его только так, а сам он обращался к Кэлу не иначе как “мистер”. Чванливый этот лорд Бугалак, но других спутников, кроме фенека, у Кэла не было.

Кэл был бы рад видеть вместо него подле себя Керруима или Дулренда. Можно даже Лысого Сарда или, на худой конец, Груджа-Весельчака. Но первые два были слишком нужны Радигуму, Сард ни на что бы не променял свою лодку и рыбацкие снасти, а Груджа, по словам Бугалака, Радигум назначил новым лордом градостроительства. Новоявленный лорд-посол был угрюм и не очень разговорчив, а когда открывал рот, то от его баса содрогались деревья. “Ладно, — думал Кэл, — с Керруимом мы тоже не сразу сдружились”. Думал ли о чём-то похожем Бугалак, Кэл не знал, потому старался не трогать его лишний раз.

— Почему бы вам не влезть в одну из телег, мистер Наганигабо? — спросил он, когда они проехали пару километров. — Так и быстрее будет, и вам не придётся ноги топтать.

— Телеги ваши, как можете заметить, набиты грузом с горкой. Боюсь, лорд-посол, мне в них места нет.

— Ваша правда, — признал Бугалак.

Бугалак ехал на мускулистом пони, облачённом в хлопковую попону с вышитым гербом Дварфиса - наковальней на фоне падающих на камни звёзд. Такие же гербы красовались на повозках, нарисованные красками. Намалевать герб на телеге - дело недолгое, а вот изготовить попону с таким рисунком - задача совсем другая. Поэтому сделать такое украшение успели только для пони лорда-посла, а остальные звери оставались голыми. Гербы на телегах, по одному с каждого бока, компенсировали это как могли.

За лесом лежало небольшое озерцо, обозначенное на картах как Кардорагов Плевок. Почти все названия на карте не вызывали у Кэла вопросов - дварфианцы родную культуру за две тысячи лет заточения почти забыли, поэтому она рождалась заново на глазах асшэка. У Кардорагова Плевка Кэл и Бугалак распрягли пони из колонны, чтобы те могли вдоволь напиться. Кэл наполнил свой бурдюк, а фенек немного поплавал. Асшэк улыбнулся, глядя на баловство маленького лисёнка, но дварфианец не позволял себе расслабиться.

— Долго едем, — посетовал он, когда они запрягали животных обратно, — вдруг, зараза, не дождётся, улетит? Как думаете, мистер Наганигабо?

— Это первый посетитель планеты за многие века, которого не поджидал дракон, — ответил Кэл, закрепляя повод. — Он дождётся.

— Пройдусь пешком, чтобы немного поддержать вас. Всё равно еле тащимся.

— Благодарю, лорд-посол.

Кэл догадывался, что Бугалак составляет ему компанию не от доброты душевной, а от того, что седло натёрло ему зад. Дальше они пошли пешком. Впереди бежал фенек, за ним шли асшэк и с трудом тащивший собственное пузо дварф. Следом тягловые пони и цепь повозок с двумя ездовыми жеребцами, привязанными в конце. Движение замедлилось ещё сильнее, но Кэл не стал ничего говорить. Бугалак ведь худо-бедно свыкся со скоростью Кэла, значит, и Кэл должен свыкнуться со скоростью Бугалака.

Когда Кардорагов Плевок остался позади, лорд-посол снова вернулся в седло. Либо устали ноги, либо отдохнула задница, решил Кэл. Они ступили на Равнину Тардурима, от чего асшэк в восторге не был. Как он ни старался подружиться с лордом-защитником за время, проведённое на Дварфисе, у него ничего не получилось. Равнина, в отличие от самого Тардурима, не таила никакой угрозы. Просто поле травы с редкими низенькими холмиками. И всё же сложность была - они поднимались в горку, хоть и со слабым уклоном. Далеко впереди высился Мыс Дулренда, который им предстояло обогнуть. Но до него ещё надо дойти. Коварный, почти незаметный для глаза подъём очень скоро замедлил караван.

— Лорд-посол, а чем нагружены повозки? — поинтересовался Кэл, глядя на измождённых животных.

— Золото, оружия, доспехи, бочки с пивом, — пожал плечами Бугалак. Он, сидя верхом, на себе усталости не чувствовал. — Всё, чем богат Дварфис, мистер Наганигабо. Припасы нам в дорогу.

Повозки укрыли тентами, поэтому Кэл не видел, что в них, хотя и понимал, что набито не мало. Всем перечисленным Дварфис и правда был богат. Свои золотые монеты дварфианцы чеканили ещё в Камнеломе, там же они делали доспехи и оружие, в которых, в общем-то, не нуждались. Теперь, когда появился шанс торговли, всё это добро пригодилось. Пиво же у дварфианцев не залёживалось никогда.

Остановившись у холма, они перекусили вяленым краснокрылом и дали пони передышку. Те пощипали траву, а фенек вздремнул в тени повозки. После отдыха дорога пошла бодрее.

На разрушенные замки, коих на Равнине Тардурима им встретилось два, они обращали не больше внимания, чем на схожие у озерца и на границе Драконьего Леса. Развалины эти густо заросли вьюном и не представляли для странников никакого интереса, кроме как в качестве укрытия от солнца или места для ночлега. И все эти древние замки были опустошёнными и разрушенными, что до них уже выяснили разведчики лорда-защитника.

Они въехали под тень, брошенную скалой, и дышать стало легче. Дальше дорога пошла вниз, огибая Мыс Дулренда. Подняться на него было возможно, но с пони - просто невыполнимо. По счастью, звездолёт конгломерата решил приземлиться рядом, в месте куда более безопасном и приятном.

В воздухе запахло солью Дварфийского моря. Совсем скоро они поднялись на последний холм, откуда открылся вид на бескрайнюю воду, а затем пошли строго вниз, к песчаным пляжам. Дорога кружила и петляла, но больше на пути не было никаких подъёмов, чему все участники похода только радовались. Волны нежно укрывали песок, а затем отступали обратно; прибой грозно стучал о мыс. “Море обманчиво и переменчиво, — решил для себя Кэл. — Зла в нём не меньше, чем добра. Оно может приласкать, а может сгубить”.

Фенек первым добрался до берега и попытался попить, но солёная вода не пришлась зверьку по вкусу. Кэл напоил его из бурдюка, а потом и остальных животных - после трудной дороги они это заслужили. Бугалак с восхищением смотрел на горизонт. Вряд ли что-то подобное представлялось ему под каменными сводами Камнелома.

— Вы когда нибудь видели что-то похожее, мистер Наганигабо? — как заворожённый пробасил он. — Оно же бескрайнее…

— Нет, лорд-посол. Там, откуда я родом, нет ничего кроме пустыни.

— Когда-нибудь я поселюсь здесь, на берегу, поближе к воде.

— Звук волн не будет мешать вам спать?

— Я в жизни не слышал ничего прекраснее.

— Тогда это славная цель, — улыбнулся Кэл.

И выполнимая с лёгкостью. Хотел бы Кэл подобной цели для себя - перебраться сюда из Нижезвёзда, это же плёвое дело. Но ему судьба даровала другую цель, куда сложнее. Бугалак сделает свои дела в космосе и сможет вернуться, построить дом на пляже или на мысе и жить тут в своё удовольствие. Приключение же Кэла вообще не двигалось с мёртвой точки. Он покинул Хагреитон и убил Кардорага, но по прежнему понятия не имел, где искать пожирателя миров. Ясно одно - нужно идти дальше, ведь здесь ответов нет.

Они поехали по пляжу, у воды. Дышать морем оказалось приятно, особенно в сравнении с душными подземельями Камнелома. Ветерок колыхал плащ Кэла, а на мокром песке за ними тянулась вереница следов, напоминающая асшэку о доме. Хотя тамошний песок никогда не бывает влажен - всюду царят жара и сухость. Копыта пони вязли в песке сильнее асшэковских пят, поэтому караван снова замедлился.

— Утомительное путешествие, — произнёс лорд-посол.

Кэл кивнул. Оно бы не было таким утомительным, будь послом не Бугалак, а Керруим. Да даже не Керруим - кто угодно. В компаньоны Кэлу, кажется, достался самый угрюмый из всех дварфианцев. Керруим бы трещал всю дорогу, так что Кэл бы слушать его устал. Дулренд бы говорил заумно, но они бы хотя бы вели беседу. Интересно, чем же этот Бугалак так хорош, что послом назначили именно его? Быть может, своей вежливостью?

Асшэк сам не заметил, как впитал привычку обращаться к другим на “вы”. Тем стыднее ему было вспоминать своё знакомство с Гюнтером де Сент-Шнаббсом - каким же он тогда был дикарём! Оставалось надеяться, что Гюнтер не из обидчивых.

Они приблизились к звездолёту лишь когда мыс остался позади них крохотной точкой. Звездолёт не походил на асшэкский летучий корабль - светопарус ему заменяли два тонких крыла, а снаружи не было никакой палубы. Он был выкрашен в жёлтый, за исключением крыльев - ярко-красных. Над крыльями виднелся такой же ярко-красный герб Купеческого Конгломерата - крылатая трость, обвитая двумя змеями. В передней части летательного аппарата было огромное стеклянное окно, а в задней - дверь-подъёмный мост, сейчас опущенная. Рядом с мостом копошился владелец звездолёта.

Бугалак схватил древко с гербом Дварфиса и поднял его вверх. Пришелец жеста этого не заметил. Он протирал свой звездолёт мокрой тряпкой, не обращая на приближающийся караван никакого внимания.

— Рады приветствовать мирных торговцев на Дварфисе! — громко пробасил лорд-посол.

Пришелец вздрогнул и обернулся. Лицо его напоминало морду ящерицы. Кожа его зеленела, как трава, а глаза были круглыми и жёлтыми.

— Я лорд-посол Бугалак, посланник короля Радигума, правителя Дварфиса. Это, — лорд указал на Кэла, — друг нашего народа, мистер Кэл Наганигабо. С кем я имею честь разговаривать?

Пришелец облизнул губы длинным раздвоенным языком.

— Знать Гекар язык Дварфис неважный, — с трудом подбирая слова, сказал он.

— Зараза, — расстроился Бугалак. — Объяснить ему, чего мы хотим, будет трудно. Через слово понимаю.

— Уж попытайся. Как-никак, ты посол, — усмехнулся Кэл.

— Туземец на всеобщем? — пришелец засветился от радости. — Гекар пролетал мимо и увидел изменившиеся показатели на планете. Дракон умер?

— Что он говорит? Я ничего не понимаю! — раздражённо буркнул лорд.

— Вы понимаете меня? — удивился Кэл.

— У туземца прекрасный всеобщий. Гекар уж и не надеялся встретить тут разумные формы жизни. Хотел улетать, но задержался. Уж очень Гекар любит морские закаты - такая у него слабость.

— Что он говорит? — не унимался Бугалак.

— Сказал, что любит морские закаты. И что у меня хороший всеобщий.

— Чего? Ты на языке Дварфиса говоришь.

— Я тоже так думал, но он не согласен.

— Позвольте, дальше Гекар будет вести беседу с высоким туземцем, — вмешался пришелец, облизывая губы. — Не хочет ломать язык. Я Гекар, капитан “Звёздной вспышки”. С кем Гекар имеет удовольствие вести беседу?

— Я Кэл Наганигабо, асшэк с Хагреитона. Мой спутник - лорд-посол Бугалак. Король Дварфиса Радигум доверил ему говорить от имени народа планеты.

— Ему это будет трудно делать, не зная всеобщего. — Гекар улыбнулся острыми мелкими зубами.

— Что он говорит? — опять пробасил лорд.

— Говорит, что тебе нужно выучить их язык.

— Зараза!

Объяснялись они около получаса. Гекар и Бугалак не понимали друг друга, зато оба понимали Кэла, а тот - их обоих. Пришлось ему выступать переводчиком, повторяя многочисленные реплики капитана и посла. Когда Гекар наконец понял, зачем посол прибыл, в глазах его загорелся жадный огонёк. Бугалак снял с повозок тенты, и пришелец долго с сомнением крутил в руках мечи, щиты и элементы брони. Понюхав пиво, он поморщился, а вот повозка, с горкой набитая золотом, привлекла его внимание.

— За повозку с золотом Гекар перевезёт асшэка и дварфианца. — Пришелец смотрел на них, облизывая губы. — Скот и мусор лучше оставить. Балласт Гекару ни к чему.

— Чего?! — вскричал Бугалак, когда Кэл повторил ему слова Гекара. — С ума он, что ли, сошёл? Сам он скот, а корыто его - мусор! Ты видишь, сколько тут золотых монет, дурья башка? Где ты такие цены видел?

— Телега золота - это много? — уточнил Кэл, не разбирающийся в ценах.

— Конечно много! За четверть золотого можно сытно пообедать! За половину можно целый день колесить на повозке по Камнелому!

— Асшэк и дварфианец не хотят лететь? Закат уже начинается, Гекар долго ждать не будет.

— Мы заплатим тебе по двести золотых за каждого, — сказал Кэл тоном, не принимающим возражений, — по пятьдесят за пони и по сто за телегу. Лисёнок полетит бесплатно, много места он не займёт.

Гекар облизнулся, взвесил золотую монетку в руке и пальцем пересчитал повозки и животных. Потратив некоторое время на раздумья, он покачал головой.

— Тысяча и триста золотых? Асшэк просто дурит бедного Гекара. Гекару лучше улететь, оставив асшэка и дварфианца с их золотом и жадностью.

— Асшэк и дварфианец подождут другой звездолёт, — усмехнулся Кэл. Ждать в их планы, конечно не входило. Но и отдавать всё своё золото тоже. — Быть может, его капитан будет более сговорчив.

— Нет судна быстрее “Звёздной вспышки” Гекара, — хитро улыбнулся капитан, качая головой, — а звездолёты летают возле этой забытой планеты очень редко.

— Времени у нас много, — отрезал Кэл, — подождём.

Улыбка ящеромордого погасла. Он снова пересчитал повозку и взвесил монетку.

— Полторы тысячи золотых - и считайте, что вы ограбили Гекара. Ваш скот загадит всю “Звёздную вспышку”. Гекар не будет убираться. Убираться будут асшэк и лорд-посол. Еда у Гекара хватит только на Гекара. А если маленький зверь будет драть стены звездолёта Гекара, Гекар вышвырнет его в открытый космос.

Кэл пересказал Бугалаку предложение капитана.

— Полторы тысячи, конечно, дорого, но от целой повозки… — он с сомнение взглянул на горку золота и махнул рукой. — Пусть будет так. Золота Радигум отсыпал с лихвой.

— По рукам, — заключил Кэл.

— Бедный-бедный Гекар с добрым сердцем, — пришелец вытер несуществующую слезу. — Мама всегда говорила Гекару, что доброта его погубит. Давайте золото.

— Половину сейчас, половину после.

— Как асшэку будет угодно.

Бугалак отсчитал нужное количество под внимательным взглядом Гекара. Гекар с недоверием пересчитал и, убедившись в честности лорда-посла, пригласил их пройти на борт. Закат как раз заканчивался. Кэл подметил, что Гекар ни разу не взглянул на него. Капитан смотрел только на золото.

— Следите за повозками, лорд-посол, — тихо предостерёг парень дварфианца, когда они загоняли пони в звездолёт, — не нравится мне этот торгаш.

Когда последняя телега была загружена, подъёмный мост со скрипом поднялся, и дверь захлопнулась.

Глава 28

За окном космического корабля сменялись созвездия, планетарные системы и скопления космического мусора. Некоторое время Кэл пытался увидеть что-нибудь знакомое: дискообразную планету, которую он видел, путешествуя с теневым гребцом; родной Хагреитон и примыкающую к нему чёрную дыру; лодку Охэнзи, плывущую по космическим водам. Но пейзажи снаружи были для асшэка в новинку. Когда они вышли за пределы мусорного кольца Дварфиса, вдали ненадолго показалась крошечная планетка. Разглядеть её было сложно - от неё валил густой тёмный туман, похожий на дым.

— Гекар и пассажиры видят Тантал, — объяснил Кэлу капитан, — но туда “Звёздная вспышка” не полетит. Гекар только что оттуда, и Гекару там не по душе. Нечем дышать, да и Хоан с Файрусом припекают чешуйки Гекара.

— Что же тогда ты там делал?

— Гекар отвозил груз.

— И ничего не забрал?

— Асшэк чересчур подозрителен. “Звёздная вспышка” Гекара слишком мала, чтобы забрать груз с Тантала. За сырьём, что добывают на Тантале, прилетают большие купеческие корабли. Корабли эти столь велики, что забирают весь груз, добытый за несколько лет.

Вскоре звездолёт развернулся, завис над Дварфисом, позволив Кэлу и Бугалаку взглянуть на него на прощание, и устремился в космическую даль.

Большую часть пути “Звёздная вспышка” шла на автопилоте. Гекар садился за штурвал лишь в случае опасности, но как правило они ограничивались кучками мусора или осколками взорвавшейся кометы. Иногда маленькие светила и звёздные рыбёшки сталкивались с кораблём; тогда Гекар ругался и зажигал лучевые фонари, отпугивающие живность.

Бугалак почти всё время проводил за свитками, обучающими основам всеобщего языка, которые ему любезно предоставил Гекар за пятьдесят золотых монет. Лорд-посол поначалу платить отказывался, клянясь, что вернёт свитки, как только закончит с ними. “Аренда требует платы, — облизываясь своим раздвоенным языком, сказал Гекар. — Дварфианец и асшэк уйдут с “Звёздной вспышки” Гекара, когда Гекар доставит их в порт. И что же, Гекару везти их бесплатно?”. Скрипя зубами от злобы, Бугалак взял из повозки пятьдесят золотых и отдал капитану. Кэл сомневался в том, что Радигум выбрал подходящего дварфа на роль лорда-посла, но озвучивать свои сомнения не стал.

Когда Гекар не сидел за штурвалом и не тёрся возле повозки с дварфианским золотом, то зачастую находил время пообщаться с Кэлом. От него Кэл узнал, что находятся они в Мёртвой Хоанской системе. Хоан - звезда этой планетарной системы, а планеты считаются необитаемыми, за исключением карликовой планеты на самой границе системы, где разбили колонию подданные королевства Азалис.

— Эльтар? — с надеждой спросил Кэл, вспомнив, что именно там живёт экс-эсквайр Азалиса Гюнтер де Сент-Шнаббс.

— Эльтар не в Мёртвой системе, Эльтар далеко, — фыркнул Гекар. — Азалийцы везде стараются разбить свои колонии, им плевать, что близ Хоана почти никто не летает. Азалийцы повсюду, но на их родном Эльтаре нет ни одного космопорта для честных купцов. Гекар никогда не был на Эльтаре. Да что Гекар, многие азалийцы никогда не были на Эльтаре! Сейчас там правит король Исин Восьмой, но он никогда не прилетал на встречи правителей планет Купеческого Конгломерата, равно как и его предки. Видимо, боятся на планету чуму занести. Эльтар для гостей закрыт. В мёртвой системе находится Азал-XVI, место скверное, но Гекару нравится больше Тантала.

— Мы летим туда?

— Гекар подумывает заглянуть на карликовую планету - еда на “Звёздной вспышке” подходит к концу. Но сначала Гекар посетит Репталум, иначе нельзя.

О Репталуме Гекар отзывался с благоговейным трепетом. Это была планета рептилоидов, его историческая родина. Именно там много тысяч лет назад зародился Купеческий Конгломерат, сумевший пережить гибель самой планеты. Далёкие предки Гекара оказались в числе тех, кто смог покинуть Репталум прежде, чем жизнь там была уничтожена. Дварфианцев и рептилоидов когда-то связывали узы дружбы, но сейчас всё переменилось. Немногие бежавшие с Дварфиса уже два тысячелетия держат на рептилоидов обиду за то, что тем удалось спасти большую часть жителей Репталума.

— Разве предшественники Гекара виноваты в том, что смерть посетила Дварфис раньше Репталума? — рассуждал рептилоид. — Будь всё иначе, спаслись бы дварфианцы, а не предшественники Гекара. Так распорядилась судьба.

Под судьбой он, конечно, подразумевал пожирателя миров. Рептилоиды называли его Губителем, но как ни назови Отэктея Мэтво, суть от этого не изменится. Напитав своей скверной Дварфис и Кардорага, демон направился на соседний Репталум, но там никаких сделок заключать не стал. Все, кому не посчастливилось остаться на планете, погибли.

Про Хагреитон Гекар никогда не слышал, но слово “асшэк” ему было “как будто бы знакомо”. Белые волосы и глаза Кэла его совершенно не удивляли - по его словам, такое изредка встречается у всех, даже у рептилоидов. Это считается признаком кангийских кровей; кангийцы, по словам Гекара, очень похожи на Кэла, но ниже ростом. Все они, за редким исключением, беловласы и белоглазы.

— У прадеда Гекара были белые рожки и белые глазки, — подытожил Гекар, — а я, как видишь, лыс и желтоглаз.

Но Кэл решил, что при случае обязательно разузнает про этих кангийцев побольше.

Бугалак делал успехи и уже понимал каждое третье слово Гекара. Теперь он разговаривал на всеобщем примерно так же, как рептилоид на дварфианском. Кэл же не слышал никакой разницы между двумя языками - они звучали для него одинаково, равно как и неотличимыми казались ему их письмена. Гюнтера с Эльтара он тоже прекрасно понимал, хотя не знал никаких языков, кроме языка асшэков с Хагреитона, у которого нет названия. Быть может, это какая-то магия? Найра, например, очень быстро готовит, старый Авонэко умеет создавать маниту, одна поселенка может призвать дождь, а один охотник прыгал выше любого зверя. Что если способность Кэла - понимать все языки? Но он-то всегда думал, что сила его в охоте. Ведь он был лучшим хагреитонским охотником. Остальных убили чудовищные звери, а он пережил их всех. Бугалак бы многое отдал за возможность понимать чужие языки. Пытаясь говорить с Гекаром, он обливался потом, вспоминая нужные всеобщие слова.

За животными Кэл и Бугалак убирались посменно, а фенек стал сторожить повозку с золотом и всякий раз рычал, видя Гекара поблизости. Такой охраны вполне хватило - рептилоид не на шутку испугался маленьких острых коготков лисёнка и старался держаться поодаль. Еды пассажирам хватало вдоволь. Трапезничали они вместе с капитаном и вскоре были вынуждены начать делить свою еду с ним. Лорд-посол захотел добраться до станции Купеческого Конгломерата как можно быстрее, не делая остановку на Азале-XVI.

— “Звёздная вспышка” должна залететь к азалийцам, — жаловался Гекар. — Еда кончается, бедный Гекар умрёт с голода.

— Брать наш пища, — на ломаном всеобщем сказал Бугалак, вытирая лоб от испарины.

И по доброте душевной Гекар стал есть их еду, хотя ещё не прикончил запасы своей. Отговорить же его от посещения Репталума оказалось для дварфианца непосильной задачей.

— Репталум свят для народа Гекара, — рептилоид скрестил руки на груди. — Ни за какое золото “Звёздная вспышка” не пролетит мимо Репталума, находясь в Мёртвой Хоанской системе.

Тут Гекар оказался честен. Лорд-посол долго торговался с ним, но рептилоид ни разу не облизнулся, какую бы сумму не называл дварфианец. Бугалак долго переживал, что они потеряют на Репталуме лишнее время, но волнения его оказались напрасны.

На пятый день пути “Звёздная вспышка” подлетела к Репталуму. Гекар, стоя у штурвала, смотрел в переднее окно, когда Кэл и Бугалак пришли к нему. Рептилоид беззвучно открывал рот, смыкал и размыкал маленькие острые зубы, иногда смачивал губы языком. Бугалак, кажется, хотел снова начать торговаться, но, увидев вид за окном, умолк.

Репталум больше не был планетой. В космосе парили огромные осколки, на некоторых из которых виднелись очертания погибшей планеты. Участь Дварфиса по сравнению с этим могла показаться счастьем - на этих обломках не было никакой жизни. В вакууме космоса плавали тысячи мёртвых рептилоидов, покрытых корками льда. Иногда эти мумии сталкивались друг с другом, но не улетали далеко от осколков Репталума - остаточная сила притяжения не отпускала их, держа подле пугающей древней могилы. На некоторых обломках планеты даже виднелись руины величественных городов. Но всё было серо и холодно - всё было мертво.

По щеке Гекара пробежала настоящая слеза. Он смахнул её языком и сказал:

— За это выжившие дварфианцы ненавидят рептилоидов. Они считают, что народ Гекара пострадал недостаточно.

— Но ведь на Дварфисе про вас ничего не помнят, — не понял Кэл.

— На Дварфисе, может, и не помнят. Но дварфианцы живут и за пределами Дварфиса - те, кто успел сбежать. Их мало, но они есть даже в Купеческом Конгломерате. Как-то пьяный дварфианец напал на бедного Гекара и выбил ему зуб. Хорошо, что у Гекара они растут быстро. Хвост, который дварфианец оторвал Гекару, так и не вырос.

Когда Кэл пересказал Бугалаку эту историю, потрясённый лорд-посол поклялся, что донесёт это до Радигума. Где бы эти дварфианцы ни жили - они подданные Дварфиса и понесут ответственность.

— Гекару тепло от слов дварфианца, — сказал рептилоид. — Будь таких дварфианцев побольше, народ Гекара и народ Дварфиса так и были бы неразлучными друзьями.

Азал-XVI они пролетели без остановок. Вокруг карликовой планеты летали маленькие звездолёты, ещё меньшие, чем “Звёздная вспышка”. Между ними была натянута длинная сеть, с которой они летали вокруг орбиты Азала.

— Глупые азалийцы ловят рыбу и звёзды, — Гекар махнул чешуйчатой рукой, — но вокруг Азала-XVI нет ни рыб, ни звёзд. Маленьким Гекар тоже мечтал стать ловцом звёзд. Но дело это опасное: можно гоняться за звездой, а потом понять, что она в миллионах световых лет. Когда Гекар подрос, звёзды стали разводить в аквариумах. Звёзды летают в этих стеклянных ящиках, сталкиваются, взрываются и рождают новые звёзды. Взрывы Гекару не по душе. Гекар стал перевозчиком грузов и накопил на свою собственную “Звёздную вспышку”. Другие больше не волнуют Гекара.

Пара рыб и звёзд в сетях всё же болтались. Огоньки карликовой планеты заманчиво зазывали в гости, но стараниями Бугалака Гекар отказался от посадки. Через день они покинули Мёртвую Хоанскую систему и оказались в открытом космосе.

— Космос, он как вода и воздух, — философствовал рептилоид за обедом. — Он может нести тебя на светопарусах волшебных летучих кораблей, может позволить пикировать на звездолётах, словно ты птица. Гекар далёк от магии - птицы Гекару понятнее.

Рептилоид рассказал, что большие летучие корабли, как правило, работают на магии. Маленькие звездолёты вроде “Звёздной вспышки” полагаются на сложную технику и летают быстрее. Лучшие корабли используют и магию, и технологии, но таких мало, потому что совместить технику и колдовство очень сложно. Корабль же Гекара, по его заверению, быстрее любого из существующих.

В открытом космосе было чисто, и корабль почти всё время шёл на автопилоте. Рептилоид и дварфианец культурно обогащали друг друга, обмениваясь названиями созвездий. Созвездие, что на Дварфисе именовали Натянутым Луком, Гекар назвал Чёрным Оком. Рептилоидский Жаждущий был у дварфианцев Любителем Пива. Скопление звёзд, похожее на пустынного скорпиона, Гекар называл Пауком, а Бугалак Тараканом. Кэл долго вглядывался в космос, но ничего не узнавал. Над Хагреитоном светили другие звёзды, а асшэк находился слишком далеко от дома.

Скоро Бугалак начал более бегло объясняться с Гекаром. Обретя какое-никакое понимание, дварфианец засветился от счастья, словно его подменили. Он стал всё больше времени проводить с рептилоидом, расспрашивая его о Купеческом Конгломерате. Кэл либо слушал их беседы, либо проводил время с фенеком. Лис заскучал на борту этого звездолёта, тоскуя по земле под ногами.

— Помнишь, как мы плыли на лодке? — спросил Кэл, гладя его пушистый белый мех. — Лодка была быстрее звездолёта, правда?

Гекар слушать про лодку, плывущую быстрее его “Звёздной вспышки”, отказался и даже немного обиделся.

— Асшэк оскорбляет бедного Гекара, — сказал он. — Не будь Гекар таким добрым, он бы вышвырнул асшэка в космос.

Фенек с умным видом посмотрел на Кэла и пискнул, вряд ли понимая вопрос. Вот они, два хагреитонских странника, вдали от родных краёв, летят, сами не зная куда. По прилёту на купеческую станцию их пути с Бугалаком и Гекаром разойдутся. Останутся только Кэл и лисёнок, не знающие, что делать дальше.

“Лучше идти хоть куда-то, чем стоять на месте”, — сказал себе Кэл, чтобы как-то приободриться.

По открытому космосу они плыли, или, как говорил Гекар, летели, ещё десять дней. Однажды рядом с ними проплывал косяк звёздных рыб. Тогда Гекар оделся в защитный костюм и отправился на рыбалку. Выстрелив несколько раз из сеткострела, рептилоид вернулся на звездолёт с хорошим уловом. Несмотря на свою скупость и хитрый характер, рыбой с пассажирами он поделился - должно быть, Кэл и Бугалак ему понравились. Весь остаток пути они питались рыбными блюдами, а один раз Гекар угостил и лисёнка. Фенек бдительности не потерял и к повозке рептилоида не подпустил, и тот был вынужден уйти обратно к штурвалу.

Практикуя всеобщий, Бугалак пересчитал все товары в повозках и записал их на нововыученном языке. Гекар исправил пару ошибок, но похвалил лорда за успехи.

— Скоро дварфианец заговорит на всеобщем даже лучше Гекара, — облизнулся он.

Гекар, хоть и не внушал излишнего доверия, нравился Кэлу. Конечно, страннее асшэк ещё никого не встречал, но, с другой стороны, поперву ему казались странными и Гюнтер, и Керруим. Мир оказался намного больше, чем представлял себе Кэл. Вселенная словно расширялась одновременно с его странствием. Покидая родное поселение, он и не думал, что столкнётся с кем-то не похожим на себя. Но разумные формы жизни встречались ему повсюду, пестря своим разнообразием.

Бутыль, которую ему вручил Дулренд, парень не открывал. Он берёг её для особого случая, да и сама она, будучи закупоренной, словно переносила его на Дварфис к друзьям. “Я обязательно вернусь к ним, — думал Кэл, когда тоска накатывала на него. — Вернусь, и не один раз”. Фенек в такие моменты ложился у его ног, но не выпускал золота из виду.

Как-то раз, когда Кэл лежал на койке, погружённый в свои мысли, в каюту постучали. Бугалак с улыбкой до ушей потянул его за собой, не способный от радости сказать и двух слов. Таким счастливым дварфианца Кэл ещё не видел. Они прошли мимо повозок и пони, где на тенте спал лисёнок, миновали каюту Бугалака с висящим на двери гербом Дварфиса и оказались в рулевой, где за штурвалом, скрестив руки, сидел довольный капитан Гекар. За окном показались очертания чего-то неопределённого, ещё не различимого с такого большого расстояния.

— Полёт подходит к концу, — объявил рептилоид, облизывая губы. — Гекар сдержал своё слово. Асшэку и дварфианцу пора отсчитывать золото. Триархатон близко. Мы найдём торговую станцию Купеческого Конгломерата здесь.

Из тьмы космоса слабо засияли три маленьких огонька. “Звёздная вспышка” немного встряхнулась и вышла из открытого космоса. Кэл всмотрелся в тьму и различил шесть пятнышек, кружащих вокруг трёх огней. Отсюда, с самой окраины планетарной системы, было сложно что-либо разобрать. Гекар постучал когтистыми пальцами по приборной панели, и “Звёздная вспышка” прибавила ходу.

Глава 29

Поначалу Кэл различал только планеты, выделяющиеся на фоне трёх звёзд, которые показались ему меньше Хоанской; они медленно кружились в самом центре системы. Все три светила носили имена древних рептилоидских богов: Мириан, богиня благих знамений; её муж Аронин, бог тёмных бездн космоса; их сын Дроймод, бог честных и выгодных сделок.

— Аронин был холоден и непредсказуем, — просветил пассажиров Гекар, — до тех пор, пока Мириан не зажгла в его сердце любовь. Сын их, великий Дроймод, следит за всеми, включая Гекара, асшэка и дварфианца. Дроймод ведёт дела, пока его боги-родители наслаждаются любовью друг друга. Космические путники и купцы - любимцы Дроймода. Это он завёл Гекара на Дварфис.

В пантеон богов Репталума входили тысячи покровителей, однако с гибелью планеты погибли и они, оставшись забытыми и ненужными. Но Мириан, Аронин и Дроймонд, чтобы указать дорогу лишившимся дома рептилоидам, зажгли для них три путеводных звезды. Рептилоиды, открыв для себя эту молодую планетарную систему, увековечили своих богов в названиях звёзд, и Купеческий Конгломерат выбрал Триархатон своим центром.

Первая планета, которую они миновали, казалась по-настоящему огромной, особенно в сравнении с карликовым Азалом-XVI. Репталум больше, но то - руины и трупы, растянувшиеся в пространстве. Гекар усмехнулся, сказав, что планета перед ними - кроха рядом с торговой станцией. Зовётся она Бониалом, но на ней никто не живёт. Купеческий Конгломерат давно поделил Бониал между крупными торговцами, а те застроили его своими предприятиями. Именно здесь перерабатываются металлы с Тантала и других уголков галактики.

Пройдя Бониал, “Звёздная вспышка” стала лавировать между глыбами, которые Кэл принял за космический мусор. Они напоминали обломки Репталума - тоже усеяны полуразвалившимися домишками. Оказалось, что это жилые Бониальские станции, летающие по орбите вслед за планетой.

— На них живут рабочие Бониала, — капитан Гекар прямо-таки получал удовольствие, делясь с дикарями своей мудростью. — В последние несколько столетий заводы и фабрики Бониала не приносят прибыли, и купцы несут убытки. Их давно признали невыгодными, но всё никак не закроют. Рабочие думают, что купцы боятся прогневать Дроймода, но Гекар знает, что убытки с Бониала почти незаметны в купеческих счетах. Закрывать и сносить заводы дорого. Да и что делать рабочим без заводов? Их отцы и деды работали на них, там же будут работать дети и внуки.

Когда звездолёт прошёл близ одной из этих станций, асшэк увидел горящий в некоторых окнах свет. На улицах горами валялся мусор, дома покосились от времени. Интересно, сколько поколений живут и умирают в этих трущобах?

На значительном расстоянии от Бониала и его станций своё место занимала Мелата. Огромный шар переливался оттенками красного, зелёного и синего. Красный, светясь как огонь, таил в себе угрозу; зелёный свидетельствовал о плодородных урожайных землях; синий дрожал как волна, маня окунуться в свои воды. Кэл любовался планетой, пока не увидел, что цвета медленно меняются местами.

— Мелата - это газовый гигант, — рептилоид даже не взглянул на разноцветную картину. — Нет воздуха, нет почвы, нет порта. Гекару не интересна планета, куда нельзя причалить на “Звёздной вспышке”, где нельзя дышать грудью и стоять ногами. В дымах Мелаты не звучит звон золота.

Гекар рассказал, что раньше Мелата носила труднопроизносимое название, состоящее в основном из цифр. Всё изменилось, когда флот космического пирата Угурида вторгся в систему Триархатон. Несколько десятилетий он грабил летучие корабли на отдалённых её окраинах. Одна отважная женщина из народа ларганцев по имени Мелата, капитан крупного торгового судна, попала в засаду Угурида. Корабль её перевозил редкие ткани в таком количестве, что один полёт обеспечил бы ей богатство до конца времён. Мелата решила погубить своё судно в газовом гиганте, но не позволила пиратам получить наживу. Всего спустя несколько лет их изгнали из Триархатона, а планета получила новое звучное название, сделав капитана Мелату легендой.

— Волнует ли тебя хоть что-нибудь, кроме золота? — спросил Бугалак.

— Добрый Гекар перевозит дварфианца почти за бесценок, — обиделся рептилоид, — терпит вонь его животных, делится с ним рыбой. Будь бедный Гекар умнее, бросил бы дварфианца и асшэка на Дварфисе. Но Гекар слишком добр - права была матушка Гекара.

Долгое время капитан молчал, но как только в поле зрения “Звёздной вспышки” попала новая планета, белая как шерсть фенека, он заговорил снова. Планета Онелад, по его словам, - место холодное и неприятное. Там занимаются весьма выгодным, но очень рискованным делом - добычей воды. Воды Онелада чисты, как совесть Гекара, а потому пользуются спросом везде, где Купеческий Конгломерат имеет свою силу. Планета полностью состоит из жидкости, но покрыта толстым слоем льда. От бурения он трескается и истончается, порой утягивая в глубины Онелада нерадивых добытчиков. Однажды капитан перевозил туда людей и чуть не отморозил свой ещё не оторванный хвост, когда высунулся из своего звездолёта. И хоть хвоста у Гекара больше нет, морозный Онелад он предпочитает обходить стороной.

Станции работников Онелада выглядели куда новее Бонеальских, и это неудивительно - водяной бизнес куда прибыльнее. Тут купеческие компании относятся к поддержанию чистоты и сохранности зданий намного ответственнее. Самих станций тоже было много - на одной Кэл увидел резвящихся в бассейне детёнышей рептилоидов, а на другой престарелого дварфианца, сидящего за столом с высоким черноволосым гуманоидом. Последние заинтересовали и Гекара, и он смотрел на них в окно до тех пор, пока звездолёт не потерял их из видимости.

— В анэксиум играют, — мечтательно произнёс рептилоид.

— Что это такое? — спросил Кэл.

— Не спрашивай Гекара об анэксиуме, — он отвернулся, сжав зубы. — Гекар завязал с анэксиумом. Гекар сжёг игру и ящик. Не говорите об этой игре на борту “Звёздной вспышки”.

И сколько пассажиры ни упрашивали капитана, он остался непреклонен. Бугалака такое поведение очень разозлило, и он поклялся обязательно выяснить, что такое этот анэксиум. Кэл предложил всё же закончить с расспросами, и лорд-посол нехотя согласился.

На две оставшиеся планеты они взглянули лишь издали. Звездолёт свернул, не подлетая к ним, и двинулся вдоль звёздной орбиты.

— На Джоунлиз можете разок слетать, Гекар там бывал. Дороговато, но интересно. Природа, звери. Наталкивает Гекара на мысли о вечном. Санап - дело другое. Раз в жизни туда слетать, конечно, стоит, но надо целое состояние отдать. Гекар простой перевозчик, а не торговец органами. На Санапе Гекар не бывал.

Эта тёплая курортная планета располагалась к трём звёздам ближе всех, а заповедник Джоунлиз - на втором месте. Больше про них Гекар ничего не рассказал.

Звездолёт медленно плыл по космосу, периодически минуя станции-города, летучие корабли и другие звездолёты. Один корабль с огромными надутыми парусами прошёл мимо них, оставляя за собой длинный пурпурный след из множества тонких полос. На борту его ходили гуманоиды, не боясь космического вакуума. Их защищал волшебный заслон. Один рептилоид с красной чешуёй и вытянутым лицом взглянул на “Звёздную вспышку” с усмешкой. Гекар - зелёный и плосколицый - увидев это, скрипя зубами повёл свой звездолёт дальше.

— Асшэку и дварфианцу нужно будет где-то жить, — нарушил тишину капитан. — Гекар советует станции-города третьего кольца. Дороже, чем на шестом кольце, но и условия там получше. Гекар живёт на Занруме-VIII.

За окном проплыла звёздная рыба чудовищных размеров, буксирующая огромную лодку, в огромном балахоне, закрывающем почти всё её тело. Звёздный свет лился лишь из плавников и хвоста, а морда у неё была чёрная. “Такая этот звездолёт проглотит и не заметит”, — подумал Кэл. Рыба на них не обратила никакого внимания, неспешно продолжив свой путь. Лодка оказалась кораблём без парусов, по палубе которого ходила команда, а в обшивке проглядывались окна, как на звездолёте.

— Почему так медленно? — пробасил Бугалак.

— “Звёздная вспышка” вошла в тихую зону, — капитан прошипел, высунув раздвоенный язык. — Гекар не хочет лишиться звездолёта, поэтому не превышает скорость.

Вдали показалось что-то большое и тёмное, но Кэл пока не мог разглядеть, что именно.

Совсем крошечный звездолёт поравнялся с ними. Из него выскочил маленький рептилоид в защитном костюме с тряпкой и замахал ею перед окном. Гекар махнул на него рукой и назвал слепым. “Звёздную вспышку” он отмыл на Дварфисе до блеска, а этот мальчуган вздумал на нём поживиться!

Рыб тут водилось немало, но судов с сетями Кэл не замечал. Один раз им встретился дварфианец с сеткострелом, но улова у него не было. Бугалак расспрашивал Гекара о торговой станции, поэтому своего родича-рыбака не заметил.

— И много там дварфианцев?

— Меньше, чем рептилоидов. Но достаточно, чтобы докучать народу Гекара.

— Тяжело их найти?

— Дварфианцу не будет трудно. Они не прячутся. Одна дварфианская женщина даже заседает в управлении Конгломерата.

— Вот это хорошая новость, — обрадовался посол, — помощь мне понадобится.

— Если дварфианцы захотят её оказать, — тихо прошипел Гекар.

— Что ты хочешь этим сказать? — вмешался Кэл.

— Далеко не все так добры, как Гекар, — рептилоид изобразил самое невинное выражение лица. — Многие ли стали бы помогать асшэку и дварфианцу? Гекар сомневается. Окажите и вы услугу Гекару…

— Тебе всё золота мало? — оборвал Бугалак.

— Золота никогда не бывает много, но Гекар говорит не об этом. Когда асшэка и дварфианца спросят, как они оказались на станции, пусть они промолчат про Гекара и “Звёздную вспышку”. Бедный Гекар будет очень благодарен.

— Почему нам нельзя говорить про тебя? — напрягся асшэк.

— Добрый Гекар помогает не только туземцам. “Звёздная вспышка” не совсем имела право посещать Тантал, но Гекар оказал кое-кому услугу и подзаработал.

— Может, тогда сам заплатишь нам за молчание? — лорд нахмурил брови.

— Какой груз ты отвозил на Тантал? — Кэл по старой привычке хотел нащупать нож, висящий на поясе. Его он подарил Гюнтеру, но тяжесть висящих на спине ножен успокоила охотника.

— Асшэк и дварфианец не должны угрожать бедному Гекару. Гекар отнёсся к ним с добром, помог им в нужде. — Рептилоид напряг свои пальцы, и острые коготки опасно сверкнули. — Гекар делится пищей и историями. Оставьте Гекару секреты Гекара.

Что-то большое и тёмное тем временем приближалось и росло в размерах. Огромная тень закрывала собой половину звёзд. Звездолет остановился, не долетая до неё, и устремился вверх.

— Дроймод видит, что Гекар не сделал ничего плохого. Пусть асшэк и дварфианец не портят жизнь Гекару и сохранят добрые отношения.

Кэл и Бугалак обменялись взглядами, а затем кивнули. Рептилоид улыбнулся, и когти его перестали выглядеть так устрашающе. “Звёздная вспышка” преодолела тень, зависла над ней, и Кэлу открылся удивительный вид.

Тысячи кораблей и звездолётов взлетали с огромной платформы и причаливали к ней. За портом лежал целый город, заполненный рынками и магазинами. Пришельцы сновали по нему взад-вперёд, катя на тележках свои товары. Гуманоиды неспешно прогуливались по широким улицам, разглядывая товары на прилавках. Пешие расступались перед повозками и паланкинами, в которых сидели толстые роскошно одетые богачи. Повозки тащили ящероподобные чудища, клыкастые звери и большие пони. Паланкины носили гуманоиды, внешне похожие на асшэков, но лишённые их белых глаз и волос - некоторые лысые, у некоторых пробивались короткие тёмные волосы. И зверей, и гуманоидов, если они слишком медлили, погоняли кнутами. Стекло звездолёта завибрировало от миллиона голосов, предлагающих товар и торгующихся из-за него. Аромат еды и пряностей был так силён, что Кэл почувствовал его даже отсюда. Торговая станция мерцала бесчисленными фонарями и лампами, а над всем этим великолепием нависали три огромных башни - синяя, как дневное небо; чёрная с белыми огоньками, как ночное; и ало-пурпурная, цвета заката. Каждую башню украшала крылатая трость, обвитая двумя змеями.

— Добро пожаловать на торговую станцию Купеческого Конгломерата, — торжественно объявил Гекар, — величайшее место в галактике.

Глаза бегали, не зная, за что зацепиться. Сотни гуманоидов разных рас, доселе не знакомых Кэлу, сновали между магазинов - такое множество, что рептилоидов в этой толпе увидеть было трудно, не говоря уж о дварфианцах. Кэл попытался разглядеть края платформы, но она казалась больше любой планеты. В обе стороны от Кэла станция тянулась вдаль, а другой стороны не было видно из-за домов. Кэл различил крохотную лодочку рядом с тремя башнями и понял, что стоят они очень далеко. И ещё раз ужаснулся тому, сколь они огромны.

— Храм трёх светил, — сказал Гекар, уловив его удивление, — Мириан, Аронина и Дроймода. Если асшэк окажется там, пусть расскажет Дроймоду о доброте Гекара. Сейчас же Гекар попросит своих друзей об услуге. — Нервно облизываясь, он поглядел в окно. — Пусть асшэк и дварфианец спрячутся за дверью.

Пассажиры послушно вышли из рулевой и прикрыли дверь. Бугалак хотел захлопнуть её, но Кэл остановил его, оставив маленькую щёлочку для обзора.

К окну звездолёта подлетел тучный бородатый рептилоид в защитном костюме. За спиной его виднелись два больших стальных крыла - они не двигались, но светились огнём при движении. В руке он держал металлическую дощечку и что-то записывал в ней тонким стальным прутиком.

— Капитан таможенного досмотра. Назовитесь, — приказал он, даже не подняв глаз.

— Старина Шеллар! Ты ли это? — заискивающим тоном произнёс капитан. — Это же я, Гекар. Неужели ты не узнал “Звёздную вспышку”?

— Гекар? — он оторвался от дощечки, подлетел к стеклу и недоверчиво посмотрел сквозь него. Крылья при этом заполыхали огоньками.

— Собственной персоной. Прилетел поискать работёнку. Шеллар знает, Гекару нужно платить за жильё и кормить семью.

— У тебя нет семьи, — Шеллар скрестил руки на груди.

— А если у Гекара за неуплату отнимут дом, то семьи никогда и не будет.

Таможенник рассмеялся, и зелёные губы его растянулись в улыбке.

— У меня написано, что ты не везёшь на станцию никаких грузов.

— Сведения Шеллара верны. “Звёздная вспышка” пуста, если не считать одинокого Гекара, мечтающего о семье, которую нужно будет кормить.

— А если таможня в порту досмотрит Гекара, его слова подтвердятся? — всё так же улыбаясь, спросил рептилоид.

— Гекар никогда не понимал, зачем ему платить таможенный налог, если он может заплатить налог в карман. У Шеллара-то семья есть, и ему её кормить надо.

Таможенник Шеллар посмотрел по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь. Затем что-то вписал в свою дощечку и отлетел от окна.

— Пять тысяч триста восьмой причал. Скажешь Валарилу, что от меня, и заплатишь как обычно. На площади перед Аронином намечается турнир по анэксиуму, ты в деле?

— Никогда не говори бедному Гекару про анэксиум. Гекар чуть не разорился на этой дряни. Гекар сжёг игру и ящик для неё и больше никогда не прикоснётся к ней.

Шеллар рассмеялся, махнув рукой.

— Пролетай.

— Гекар рад был видеть Шеллара, — сказал рептилоид и, отлетев от таможенника, добавил: — Грабитель. Асшэк и дварфианец могут выйти.

Кэл и Бугалак вернулись в рулевую. “Звёздная вспышка” летела вниз, туда, где в порту тысячи кораблей и звездолётов сновали туда-сюда, швартуясь или взлетая в космос.

Яркие огни торговой станции Купеческого Конгломерата манили своим сиянием, и путешественники приближались к самому большому рынку во всей галактике.

Глава 30

“Добрались, — сам себе не веря, думал Кэл, спускаясь по по трапу “Звёздной вспышки”, — случилось!”. Гекар нехотя отсчитывал золотишко ожидавшему их таможеннику-рептилоиду. Ещё не успев достигнуть причала, капитан потребовал у Бугалака оставшуюся половину средств. Поворчав, дварфианец расплатился и сейчас занимался тем, что подгонял пони, вытягивающих повозки из звездолёта. Опомнившись, Кэл отвёл взгляд от трёх гигантских храмов, взял повод передней кобылы и повёл её по трапу. Звери шли неохотно - бездна космоса под трапом, соединяющим звездолёт и причал, выглядела устрашающе и пугала их. Валарил, красночешуйчатый рептилоид, к которому их направил Шеллар, с сомнением взвешивал в руке монеты, разглядывая повозки.

— Как-то многовато у тебя товаров и зверей, Гекар, — подытожил он, когда из корабля показалась последняя телега. — Давай-ка ещё по золотому за зверя и за повозку.

— Валарил настоящий грабитель! — зашипел капитан голосом, больше похожим на визг. Кэл готов был поклясться, что зелёная чешуя рептилоида побагровела. — Шеллар велел Гекару заплатить Валарилу как обычно. Обычно Шеллар и Валарил берут у Гекара пятнадцать золотых!

— Обычно все прибывающие платят таможенный налог в казну, а не пытаются дать взятку, — таможенник сжал монеты в кулаке и скрестил руки на груди, — а ты предлагаешь мне деньги, да ещё и обзываешь работника таможни. Может, ты преступник, Гекар? Контрабандист? Может, мне стоит вызвать подкрепление и арестовать тебя, твою развалюху, твоих пассажиров и твои товары?

Скрипя зубами, Гекар отсчитал Валарилу ещё двенадцать монет. Фенек спрыгнул с повозки с золотом, принюхался и громко чихнул. Таможенник хмыкнул, бросил на Гекара последний надменный взгляд и, посвистывая, зашагал по порту.

Вдоль причала располагались длинные крытые ангары - склады. По одну сторону от “Звёздной вспышки” стоял дырявый парусник, а по другую - давно проржавевший звездолёт. Оба судна, очевидно, стояли тут уже очень давно - хозяева их, вероятно, уже не вернутся. От некоторых причалов гуманоиды разных рас таскали грузы - тюки, короба, мешки, сундуки. Многие из них носили блестящие ошейники - по всей видимости, отличительный знак портовых рабочих. У складов товары пересчитывали и записывали, затем выдавая их владельцу свиток с перечнем. Золото звенело уже тут, вдали от рынков - владельцы грузов расплачивались со счетоводами-писцами и изредка вознаграждали монетой грузчиков в ошейниках. Те, получив внезапную плату, кланялись, падая на колени. Кэл смотрел на всё вокруг как на диковинку - выйдя со звездолёта, он увидел разом больше живых существ, чем за всю свою жизнь. За складами высились многоэтажные дома, а за ними громоздились храмы - их, должно быть, видно из любой части станции.

До “Звёздной вспышки”, кроме Валарила, никому не было дела. Носящие ошейники занимались другими кораблями: мыли их, разгружали и загружали, подкрашивали. К дварфианским повозкам подскочил худой рептилоид без ошейника, с зеленой чешуёй и головой, покрытой множеством маленьких рожек.

— Впервые на торговой станции? — он улыбнулся Кэлу и Бугалаку, обнажив крошечные золотые зубы.

— Мы прибыли с Дварфиса, — не замедлил с ответом дварфианец. — Я лорд-посол Бугалак, представитель воли короля Радигума. Это - асшэк Кэл Наганигабо, правитель Хагреитона и друг народа Дварфиса.

— Для меня честь встретить таких важных гостей. — Рептилоид окинул взглядом телеги с товарами, затем Бугалака и Кэла, ненадолго задержал взгляд на Скорпионьем губителе. — Я Мифаар, проводник по торговой станции. Рад приветствовать вас от имени Купеческого Конгломерата. Позвольте помочь вам сдать груз на хранение и провести экскурсию по нашим рынкам?

— Товары останутся при нас, — заявил посол.

— Ох, боюсь, тогда с передвижение по улицам возникнут затруднения. Есть у вас разрешение на торговлю? Если нет, то я помогу его оформить.

— Эй, а ну убирайся! — Гекар, закрыв звездолёт, подскочил к ним. — Асшэку и дварфианцу не нужны твои услуги, грабитель! Иди своей дорогой!

— А, Гекар… — прошипел рептилоид, но тут же удалился.

— Гекар сам проведёт асшэку и дварфианцу экскурсию, — пояснил капитан, — и не возьмёт с них за это ни монетки.

— Да ну? — недоверчиво бросил Бугалак.

— Гекар привязался к своим пассажирам. Хочется думать, что асшэк и дварфианец друзья Гекара. Но в одном этот Мифаар прав - повозки нужно сдать на склад.

На входе в склад писец пересчитал доспехи и оружия и постучал по бочонкам пива, убедившись, что те полные. При виде повозки с золотом у бедного гуманоида чуть челюсть не отвалилась - было решено просто взвесить телегу, потому как пересчёт монет занял бы слишком много времени. Для пони нашёлся загон близ ангара. Закончив все подсчёты, писец принял плату и вручил Бугалаку свиток со списком поступившего на склад и печатью. При себе у них осталась только одежда, стяг с гербом Дварфиса, меч Кэла и два мешочка золота. Лорд-посол расплатился из одного, а второй отдал Кэлу, пояснив, что это часть благодарности Радигума.

— Чему этот счетовод так удивился? — спросил Бугалак у Гекара, когда они покинули склад.

— Лорд-посол имеет счастье быть богатым. Столько золота имеют немногие. Есть, конечно, те, для кого это мелочь. Но для большей части здешних торговцев и покупателей золото Бугалака - это целое состояние.

— Поэтому ты так хотел завладеть этой повозкой? — усмехнулся Кэл.

— Гекар соблазнился, но этот проступок - дело давно минувших дней. Теперь Гекар верный друг асшэка и дварфианца.

Пять тысяч триста восьмой причал находился почти в самой середине Медной фаски - одной из четырёх сторон торговой станции. В этом месте поблизости проходил пояс Аронина, соединяющий тропу Хоанской Скорби и дорогу Благих Знамений. Оказавшись на поясе, путники некоторое время ждали, но вскоре к ним подлетел огромный поезд без колёс и гусениц. Кэл снова невольно вспомнил про Гюнтера, но тот вскоре исчез из его мыслей. Гекар провёл их в поезд, и голову асшэка заняли виды, мелькающие за окном. Вот большеухий толстый зверь с длинным гибким носом тащит повозку с не менее толстым рептилоидом; синеволосый гуманоид с кожей песочного цвета стоит у загона с гигантскими ящерами и пересчитывает зубы у одного из них, подумывая о покупке; светловолосый дварфианец ест жареную птицу, не отходя от лавки, где приобрёл её; тощий старик с ошейником подметает местность перед магазином; гуманоиды в тёмной с белыми точками броне гонятся за мелким красным рептилоидом, укравшим что-то с прилавка; два дварфианца сидят за круглым столом и о чём-то спорят.

Пока Кэл, держа фенека на руках, смотрел в окно, к Гекару и Бугалаку медленно, словно плывя, приблизился невысокий рептилоид цвета металла. На его лице застыла улыбка, глаза горели дружелюбием, но что-то в нём показалось Кэлу странным. Глаза, нос и рот были словно нарисованы.

— Оплатите проезд. Четверть золотого за пассажира, — сказал он холодным и безэмоциональным голосом. Рот его не шевельнулся, а глаза не моргали. Улыбка и добрый взгляд уставились на Гекара.

“Так и есть, нарисованы”, — решил Кэл. Гекар попросил у лорда-посла монетку, а затем несколько раз перекусил её - сначала разделив пополам монету, а затем - получившиеся обломки. Один из обломков он вернул Бугалаку, три других забрал металлический рептилоид и медленным движением положил в свой рот. Золото со звоном провалилось в горло, а затем рептилоид выплюнул три синие бумажки.

— Спасибо. Приятной дороги, — сказал он, вручив билеты Гекару, и медленно поплыл дальше по вагону.

Когда поезд доехал до дороги Благих Знамений, Гекар перевёл странников в другой поезд, идущий в центр торговой станции.

— Дальше пояс ведёт к пути Тёмных Бездн Космоса, — объяснил он, — а все новоприбывшие первым делом должны увидеть площадь Трёх Светил.

И поезд понёс их туда, остановившись лишь дважды - на поясе Мириан и поясе Дроймода. Вагон был набит гуманоидами. Большинство ехало молча, но неподалёку один поросший шерстью пришелец с четырьмя руками и ростом с Кэла громко говорил со своей спутницей. Его сопровождала стройная, но невысокая гуманоидка с белыми волосами и глазами. На шее блестел ошейник, украшенный красными камнями.

— Да-да, — бубнил он ей, — меня возьмут без отбора. Я выигрывал соревнования на всех трёх поясах - на площадь мне дорога открыта.

— Я слышала, что анэксиум - опасная игра. — Она провела ладонью по его волосатой груди, глядя на него снизу вверх. — Богатейшие из богатейших теряли в ней своё состояние, а беднейшие из беднейших обретали его. Говорят, невольники выигрывали у своих господ свободу.

— Ну, это не всем светит, — усмехнулся он, обняв девушку одной из рук за талию. — Или ты хочешь меня покинуть, милая?

— Нет, я счастлива быть рядом с вами.

Кэл старался не подслушивать, но эти двое говорили так громко и так близко, что он невольно повернулся - и Бугалак тоже, будто услышав знакомые слова. Видимо, они говорили на всеобщем, потому что лорд-посол сделал шаг в их направлении. Гекар попытался остановить дварфианца, но тот ловко вырвался.

— Меня зовут лорд Бугалак, я посол Дварфиса, — он улыбнулся и отвесил поклон, искоса глядя на девушку. — С кем я имею честь говорить?

— Я Морман, коренной житель Онелада, водяной купец, — ответил четырёхрукий. — Моя прекрасная спутница - Митиа, кангийка.

Девушка в ошейнике, с волосами, спадающими до поясницы, грациозно поклонилась. Кроме ошейника она носила тонкую белую ткань, подчёркивающую цвет глаз и волос. Ткань обтягивала её стройное тело, оставляя открытыми руки и спину, как и ноги ниже колен. На ногах были обуты золотистые сандали. Обнимающий её Морман носил только штаны - на волосатых ногах не было даже обуви. Он улыбался сквозь густую шерсть на лице.

— А ваш спутник, лорд Бугалак, тоже из кангийцев? — спросила Митиа, убрав с глаз упавшую на лицо белую прядь.

— Я асшэк, — ответил Кэл за дварфианца, — Кэл Наганигабо с Хагреитона.

— Никогда не слышал, — пожал всеми своими плечами онеладец Морман.

— Быть может, у нас общие корни, — улыбнулась девушка.

— Друзьям Гекара нужно идти, — рептилоид потянул дварфианца за руку.

— Да подожди ты, — Бугалак снова вырвался из хватки Гекара. — Я слышал, как вы говорили об анэксиуме. Можете просветить меня? Наш зелёный проводник отказывается говорить на эту тему.

Поезд сделал первую остановку - пояс Мириан. Толпа пришельцев вышла, а на их место пришла другая толпа.

— Господин Морман - настоящий чемпион анэксиума, — промурлыкала кангийка. Четырёхрукий заулыбался, сотрясая копнами шерсти. Кэл поймал на себе взгляд его спутницы и подметил, что та почти не отводит от него глаз.

— Моя Митиа мне льстит. Выигрывал некоторые игры, но чемпион - слово слишком громкое. — Сам Морман почти не смотрел на асшэка. — Если нашим новым знакомым угодно, мы можем прогуляться по площади перед храмом Аронина - там всегда кто-нибудь да играет.

— Плохая идея, — сказал Гекар.

— Отличная, — ответил Бугалак.

— Тогда мы выходим сразу после следующей остановки, — улыбнулся онеладец.

Кэл снова глянул в окно. Слева от дороги Благих Знамений лежал парк. Высокие деревья стояли недвижимо, ветер их не клонил. Между насаждениями прогуливались пришельцы, но Кэл не успевал их разглядеть - поезд нёсся слишком быстро.

— Асшэк, — капитан “Звёздной вспышки” дёрнул его за рукав, — Гекар очень не советует играть асшэку и дварфианцу в анэксиум. Гекар чуть не лишился всего в этой проклятой игре.

— Гекар, должно быть, слишком азартен, — кангийка подошла к ним и облокотилась на стекло окна. Онеладец и дварфианец что-то горячо обсуждали в стороне, забыв про остальных собеседников. — Весь Конгломерат играет в анэксимум. Стала бы вся станция играть в проклятую игру?

— Это злая игра, — Гекар нервно облизнулся и повернулся к Кэлу. — Асшэку и дварфианцу не нужно в неё играть.

— Обьясни это дварфианцу, — Митиа улыбнулась и придвинулась к Кэлу, — он, кажется, настроен решительно.

Гекар подошёл к Морману и Бугалаку и вступил в их спор, оставив Кэла и кангийку вдвоём.

— С какой планеты кангийцы? — спросил Кэл, когда рептилоид отошёл.

— Не знаю. — Девушка нежно провела пальцами по ткани его плаща, постучала ноготками по кольчужной подкладке. — Я родилась на станции. Я из семьи невольников и в тех местах, где жили мои предки, никогда не была. Симпатичный у тебя зверёк, — она погладила фенека, и тот заурчал.

— Невольников?

— Пусть украшения на ошейнике тебя не обманывают - он ничем не отличается от ошейников других невольников.

Поезд остановился, снова сменяя пассажиров. Толпа отделила Кэла и Митиа от остальной их компании.

— Морман выиграл меня в анэксиум. Самый крупный его выигрыш. Он так сильно возжелал меня, что поставил на кон свою жизнь. Игрок он паршивый, но карты легли в его сторону. Вот уже повезло, так повезло, не находишь?

— Значит ты и он?.. — Кэл не смог подобрать нужное слово.

— О, нет, — Митиа хихикнула и поправила причёску асшэка. Руки у неё были нежны, и прикосновения показались Кэлу приятными. — Он только таскает меня за собой повсюду и хочет, чтобы я расхваливала все его вымышленные достоинства. Говорит, что сильный - и я должна сходить с ума от его мускулов, говорит, что хороший игрок - и я должна восторгаться его игрой. Я его побаиваюсь - обычно мужчине нужно только одно, но не ему. Ему нужно что-то другое.

— Что именно?

— Не знаю, — она убрала руку от его волос и покраснела, — только не говори всё это господину Морману. Я что-то разговорилась и сболтнула каких-то глупостей.

— Если он тебе неприятен - почему не уйдёшь от него?

— Ты не понимаешь значение слова “невольник”? Либо жизнь в рабстве, либо смерть за побег. Я предпочитаю жить.

— Но это несправедливо, — растерялся Кэл.

— Ты явно не здешний, — Митиа легонько ущипнула его за щеку и улыбнулась. — Я ещё неплохо устроилась. Многие невольники живут хуже.

— Богатство, которое я скопил… — донёсся до них обрывок фразы, что бубнил четырёхрукий.

— Нет у него никакого богатства, — кангийка прижалась к руке Кэла, но опомнилась и отпрянула, — получает отчисления от Конгломерата за то, что купеческие компании качают воду из Онелада…

“Она похожа на Найру”, — подумал Кэл, глядя на Митиа, и тут же отвёл взгляд. Посмотрев на онеладца, он понял, что гуманоид он опасный и стоит за ним приглядывать. Когда взгляд его сам собой снова упал на девушку, поезд остановился. Весело гогоча, Морман сгрёб Кэла, Митиа, Бугалака и Гекара своими огромными руками и вывел их из вагона. Поезд двинулся дальше, а компания оказалась на огромной площади рядом с храмами, такими высокими, что снизу было трудно разглядеть их вершину.

— Гекар привёз асшэка и дварфианца на площадь трёх светил, — важным тоном начал рептилоид.

— Тут пьют, веселятся, играют и молятся! — хохоча, оборвал его Морман. — Это храм Мириан, — он указал на огромную башню, в которую упиралась дорога Благих Знамений, — но нам не сюда. В анэксиум всегда играют перед храмом Аронина, так уж повелось. Пойдёмте же! — Он обнял нижней правой рукой Бугалка, а двумя левыми Гекара. — Не будем терять времени! Митиа, сокровище моё, не заплутайте со своим земляком!

Митиа взяла Кэла под руку, и они пошли следом за остальными. Площадь была полна жизни. Невольники таскали паланкины с толстыми господами, господа победнее прогуливались пешком. Тут и там сновали торговцы с большими сумками, предлагающие напитки и закуски. Морман осведомился, хотят ли его друзья есть, и, убедившись в том, что никто не голоден, купил всем освежающего молока космокита. Сам он съел несколько черепаховых эмбрионов, отдав одну половинку фенеку, и они продолжили путь. Лисёнок бегал то рядом с Бугалаком, Гекаром и онеладцем, то подле Кэла и кангийки.

— Вы здесь совсем недавно, да? — спросила Митиа, прижимаясь к асшэку.

— Это так заметно? — усмехнулся он, не сводя с неё глаз.

— Конечно. Все в Конгломерате знают правила анэксиума, и никого на станции не удивляют невольники.

Митиа была красивой. Внешность у неё асшэкская, не считая роста - она примерно по плечо Гекару, а Кэлу, пожалуй, по грудь. Распущенные волосы лежат на голых плечах, тело стройное, но имеет приятные изгибы в нужных местах. Но самым привлекательным Кэлу казалась улыбка - нежная, но хитрая, добрая, но коварная. И пахнет от неё приятно.

— Почему твой господин так добр к нам? — спросил Кэл. —И почему сейчас он обнимает моих друзей, а не тебя? — “Я бы тебя из объятий не выпускал… на его месте”, — подумал он.

— К моему счастью, они ему сейчас интереснее, — она лукаво улыбнулась, словно знала его мысли. — Гекар, очевидно, рептилоид азартный, хоть и борется со своей страстью. Бугалак новичок, но, кажется, очень заинтересован в игре. Ты же к анэксиуму равнодушен, но надо угодить и тебе, ведь ты их спутник. Вот он и приставил меня к тебе, — она прижалась к нему сильнее, и он ощутил её тепло, — чтобы я тебя развлекала. Тебе нравится моя компания?

— Да.

— Вот и чудно.

Они дошли до другого храма, и площадь заполнили круглые столики. Почти за каждым столом сидели игроки - рептилоиды, дварфианцы, онеладцы и многие другие гуманоиды, расы которых ещё не были известны Кэлу. За каждым столом шли громкие споры.

— Перед Аронином всегда идут игры, — объяснила кангийка, — а сейчас все готовятся к соревнованиям. Скоро отборочные туры. Игрокам нужно быть в хорошей форме. Играют многие, но мало кто достаточно хорошо, чтобы участвовать в турнирах.

— А Морман? — поинтересовался асшэк.

— Господин Морман может считаться хорошим игроком в порту или на поясе Аронина, — махнула рукой Митиа. — До соревнований на площади его не допустят.

— Но в поезде ты говорила…

— Глупенький, ты меня вообще слушаешь? Моя обязанность - угождать господину Морману во всём.

Кэл не нашёл, что ответить. За столами сидело разное количество игроков - где по двое, где по трое. Иногда встречались и по четыре игрока, реже всего по пять. У многих столов собрались зрители, болея за кого-нибудь из соперников. Компания шла мимо столов; онеладец о чём-то рассказывал Бугалаку и Гекару. Прислушавшись, Кэл понял, что Гекар продолжает спорить, не желая участвовать в игре.

Они остановились у столика, где низенький рептилоид перемешивал колоду карт. Голову его сплошь покрывали густые рога, такие же рожки росли на подбородке. Они были похожи на длинные мягкие ногти, являя собой некое подобие волос и бороды.

— Метис, — шепнула Митиа Кэлу на ухо, слегка коснувшись его губами, — помесь рептилоида и дварфианца.

Перед ним лежало несколько стопок карт, не меньше сотни в каждой. На круглом столе было вырезано поле для игры с шестиугольными клетками. Метис ловко и быстро перемешивал стопки.

— Хотите поучиться игре? — спросил он, улыбнувшись. — Именно этим я тут и занимаюсь - учу новичков.

— Я-то опытный игрок, — пробубнил Морман, выпячивая грудь, — а вот дварфианца нужно обучить. Он первый день на станции и ещё не знаком с анэксиумом.

— Остаётся только позавидовать, — метис отложил одну стопку и взялся мешать другую. — Хотел бы я стереть свою память и познакомиться с анэксиумом заново. Прошу, садитесь.

Морман и Бугалак сели за стол. Фенек укрылся в теньке у их ног. Гекар занял место позади Бугалака, но играть отказался наотрез. Кэл и Митиа встали неподалёку, но на них никто уже не обращал внимания.

— Ну что же, — дварфианец-рептилоид закончил мешать колоду и положил её на стол, — начнём игру.

Глава 31

Тень Аронина медленно плыла по площади, стремясь к игральным столикам. Те, в ком азарт преобладал над разумом, сыпали на стол горы медяков, серебра и золота. За одними столами монетки звенели одиночно, на другие с грохотом падали целые мешочки золотых. Игроки, верящие в то, что здесь, перед храмом бога тёмных бездн космоса, им подвернётся удача, без сожаления расставались со своими деньгами. Ещё бы, ведь анэксиум - игра про космос, и кому быть покровителем игроков, как не Аронину? Одни рисковали своими излишками, другие ставили на кон целые состояния. Больше всего Кэла пугали третьи - те, кто, не имея почти ничего, ставили всё. Отчаянные души.

Среди групп зрителей, стягивающихся к круглым столикам, тоже было шумно. Музыка Купеческого Конгломерата - звон монет - играла и тут. Одни ставили на своих излюбленных опытных игроков, другие предпочитали серых лошадок, ратуя за везение. Ставки повышались с каждым циклом анэксиума, с ним же возрастал и шум. Кто-то смеялся, кто-то ругался, лились комплименты и проклятия. Площадь перед Аронином жила азартной жизнью.

Вот один пожилой гуманоид с ярко-оранжевой кожей и синими с проседью волосами смахнул со стола фигурки планет, плюнул под ноги и побрёл к храму Мириан.

— Несчастный валтарец, — с наигранной грустью сказала Митиа, словно надеясь на утешение, — им и так тяжко после чумы… Надеялся сколотить состояние, а в итоге потерял всё.

Проигравший старик, добравшись до храма богини благих знамений, пал на колени. Сначала Кэл решил, что валтарец отвернулся от бога игр в пользу его доброй богини-жены, пока проигравший не начал ковырять ногтями синие стены храма. Невольник поблизости заделывал схожие сколы на стене, покрывая их штукатуркой и краской.

— Совсем обезумел. — Испуганная Митиа крепко вцепилась в руку Кэла. Что за игру она ведёт? Чего пытается добиться этими провокациями? — Храм Мириан отлит из чистого золота, скрытого под слоями отделки. Многие отчаянные бедняки приходят к нему в надежде отковырнуть кусочек ценного металла.

— Почему их не гонит стража? — спросил Кэл.

— Гнали когда-то. Но потом перестали, решив, видимо, что каждый день ремонтировать храм дешевле. А может, там и нет никакого золота вовсе, как думаешь?

Кэл не ответил. Старик отчаянно ковырял стену, и даже тут, где гудели голоса десятков игроков и сотен зрителей, были слышны рыдания несчастного. Что если Гекар прав в своих предостережениях?

— Может, и кангиец со своей дамой присоединятся? — спросил метис рептилоида и дварфианца, запустив руку в небольшой мешочек. — Поиграем впятером.

— Эта кангийка - моя собственность, а не его дама! — недовольно пробубнил онеладец Морман, подняв одну руку, но, повернувшись к Кэлу, добавил: — Моя милая Митиа полностью в вашем распоряжении.

— Надеюсь, ты не будешь этим злоупотреблять, — хихикнула девушка, прижимаясь к асшэку. — Пусть общаются, - махнул рукой Морман.

Метис посмотрел на онеладца с явным раздражением.

— Но ведь впятером игра будет куда интереснее, — медленно, словно разжёвывая слова, сказал он.

— А ещё дольше и опаснее, — как ни в чём не бывало ответил Морман.

— И всё же…

— Спасибо, — влез Кэл, прекращая этот спор, — мы просто посмотрим.

— Ваше право, — пожал плечами метис, мешая что-то в мешочке. Некоторое время он пристально глядел на Кэла и Митиа, а затем перевёл взгляд на стол.

Круглый стол украшали резные шестиугольные игральные клетки. Центральную белую кольцами окружали клетки разных оттенков серого - каждое кольцо темнее предыдущего, вплоть до чёрного у самого края стола. На многих клетках выделялись разные символы. На столе лежало несколько больших стопок карт и множество игральных костей самой разной огранки.

Перед каждым игроком лежал небольшой твёрдый лист, пригодный для письма. К листу прилагалась тряпочка для стирания, большое чёрное перо и маленький кувшинчик с чернилами. Морман потирал верхние руки, нижними хватая лист, а Бугалак смотрел на все эти принадлежности с трепетным восторгом. Гекар стоял, оперевшись на спинку его стула, и нервно стучал зубами.

Правила анэксиума, которые объяснял метис, Кэл слушал в пол уха. Куда больше его интересовали станция и её население, и куда больше волновал голос Митиа, отвечающей на его вопросы. Невольница была умна - многие вопросы она предугадывала, лишая Кэла необходимости прерывать её рассказы.

— Немногие валтарцы смогли оправиться после чумы, — сказала она, пока старик ковырял синюю стену храма. — Когда они занесли эту заразу на станцию, Конгломерат наградил их такими налогами и штрафами, что даже самые богатые семьи оказались на грани банкротства. В Золотой фаске пришлось сжечь целый район, чтобы остановить распространяющуюся болезнь.

— Наш звездолёт, кажется, стоит на Медной.

— Да, а Золотая с другой стороны станции. Фасками вообще называют четыре края, где расположены причалы, но в разговоре все приравнивают к ним районы, что лежат в треугольнике фаски и примыкающих главных улиц. — Митиа убрала упавшую прядь и улыбнулась, — Прости, тебе это вообще интересно? Я могу рассказать о чём-нибудь другом.

— Нет, продолжай. — Кэл поборол желание коснуться её волос. — Вот уйдёшь ты от меня, и заблужусь. Так хоть что-то буду знать.

Щеки кангийки покрыл румянец смущения.

— Поскольку станция имеет форму квадрата, то четырьмя фасками в разговоре принято считать треугольники. Три пояса проходят через все фаски. Тут, на самом деле, если не сворачивать с главных улиц, заблудиться невозможно. Четыре улицы и три пояса - за торговлю на них купцы готовы глотки друг другу рвать, ведь там самые проходные места.

— А сейчас мы в какой фаске? — спросил Кэл. На самом деле, его это не сильно заботило, но голос у девушки был такой мягкий… не хотелось, чтобы она замолкала.

— Мы на площади, глупенький. Площадь к фаскам отношения не имеет. Вот, гляди, — она повела его, и они отвернулись от храма. От площади отделялась широкая улица, конца которой не было видно. — Это путь Тёмных Бездн Космоса. Справа от него Серебряная фаска, а слева Золотая. Понял?

Кэл кивнул, и Митиа легонько коснулась губами его шеи. Для этого невысокой кангийке пришлось встать на носочки.

— Вот и умничка. Как-нибудь разьерёшься, когда меня не будет. — Они обернулись обратно к храму и игрокам.

Морман и Бугалак по очереди бросали кости. Метис, сверяясь с длинным пергаментом, оглашал уникальные свойства планет, принадлежащих игрокам. Пока Кэл интересовался географией станции, все трое уже успели вытянуть из мешочка свои планеты и определиться со звездой.

Звезда, установленная в центре, была карликовой, что делало жизнь в этой системе холодной.

— Ну хоть не гигант, — пожал верхними плечами онеладец, — а то можно и в начале игры сгореть.

Ближе всех к звезде лежала планета Бугалака. Зелени и морей на ней хватало, а вот с пресной водой были проблемы. Фауна тоже была скудновата, но плодородные почвы это компенсировали с лихвой. Последним свойством, которое посол определил броском кубика, стала “Золотая лихорадка”, повышающая запасы золота в несколько раз. Бугалак усмехнулся в свою бороду, которая рядом с зарослями шерсти Мормана казалась скромной.

Вторая планета принадлежала метису, обучающему дварфианца игре. Она оказалась больше первой, но из-за отдалённости от звезды страдала от заморозков. Свойство “Горящее сердце” наполнило её глубины лавой и магмой в противовес холодам, сравняв температуру с планетой Бугалака. Почва на континентах была каменистой и непригодной для возделывания, зато зверья было вдоволь. От голода народ метиса точно не помрёт, а вот с деревьями будет туго - их мало, растут они только у берегов рек и озёр, а ведь в самом начале игры древесина просто необходима. Заключительным свойством стали “Осколки прошлого”, и на планете образовались руины древней цивилизации.

Морман оказался по-своему везуч. Его планета летала дальше всех от крошечной звезды, имела низкие температуры, и поверхность покрывал лёд. Жизнь на такой планете было развить почти невозможно, но она была так похожа на его родной Онелад, что игрок невольно улыбнулся.

— Вот повезло так повезло! — пробубнил он сквозь косматую шерсть.

Полученное напоследок свойство “Счастливый фермер” могло бы спасти онеладца, но сквозь сугробы и льды до почвы, на которой могло расти всё что угодно при любых условиях, добраться было весьма затруднительно.

Начался первый ход. Планеты двинулись по своим орбитам, больше не стоя на одной линии. Лорд-посол вытащил своё первое рядовое событие.

— “Проливные дожди”, — прочитал он с карточки. — Дают небольшой запас питьевой воды и временный бонус к урожайности. — Бугалак почесал затылок. — Это что значит?

— Вам крупно повезло, земляк, — мягко объяснял метис, хотя земляками их с Бугалаком назвать было трудно. — Запасов пресной воды хватит почти на цикл, а урожай взойдёт вдвое быстрее! Вспахивайте поля!

Так дварфианец и поступил.

Метис вытянул событие “Извержение вулкана”, но бросок костей спас его цивилизацию от гибели - лава не дошла до селений. Спасённые жители направились на заготовку древесины - если повезёт, её хватит на первое время.

Морману выпал “Маленький метеорит”, принёсший на его мёрзлую планету ценные космические металлы. Онеладец тут же направил народ обрабатывать их с целью получить первые в этой партии качественные инструменты.

Планеты снова двинулись по орбитам на одну клетку. Бугалак, удовлетворив потребность в пище, занялся рытьём шахт - настоящий дварфианец. Планету его потрясла вспышка холеры, но он смог решить проблему, перебив заражённых. Метис построил первые корабли и отправил их на поиски островов, почва на которых могла бы оказаться более податливой. Налетел шторм, и корабли разлетелись по морю, но метис решил, что оно к лучшему. Морман смог обработать один из металлов и сделал лопаты и кирки, а затем предпринял попытку прорыться к земле сквозь толщи льда.

Ещё один ход, ещё один шаг планет по орбите, стук разногранных костей. Митиа смотрела на игру без интереса. Кэл старался вникнуть в процесс, но частенько отвлекался на кангийку. Гекар скрипел зубами. Фенек, свернувшись в клубочек, дремал у ног дварфианца.

Планеты плыли вокруг звезды. Игроки зачитывали события с карт, стирали со своих листов устаревшие свойства и заменяли их на новые. Население росло, вместе с ним потребность в ресурсах и пище. Когда метис ограждался от хищных зверей высокой стеной, Митиа прошептала:

— Хотела бы я быть сейчас в другом месте. — Кангийка прижималась к Кэлу так, словно они давние знакомые. Весьма близкие. — Где-нибудь, где потише, среди деревьев, возле воды.

Кэлу вспомнилось его укромное местечко на Дварфисе. Интересно, забрал ли кто-нибудь из лордов Радигума его под свои нужды? Если Гакрум построил там одно из своих отхожих мест, то ему точно не поздоровится. А может, Лысый Сард и сейчас жарит там на углях рыбёшку?

— Давай уйдём? — предложил асшэк девушке.

— Я не могу, — смутилась Митиа и коснулась своими тонкими пальцами украшенного красными камнями ошейника. — Я невольница, забыл? Меня может освободить только мой господин. Морман никогда не отпустит свою игрушку.

— А если я куплю тебя и освобожу?

— Я слышала такое от мужчин тысячи раз. Все они клялись освободить меня, обогатить, увести отсюда, взять в жёны, — она отвела взгляд в сторону. — А когда они получают, что хотят, то тут же забывают все свои клятвы.

— Сколько у тебя было господ до Мормана?

— Один, но очень богатый. Девушек у него было много, но кангийка - это редкость. Я часто развлекала его гостей. Многие хотели купить меня, но ни одна сумма не устраивала моего господина. Морман сыграл на его тщеславии и выиграл меня в анэксиум. Господин плакал, расставаясь со мной. Теперь я живу в бедности с Морманом, но у него не бывает гостей. Так даже лучше.

Селения Бугалака стали каменными, а воины вооружились мечами из стали. Метис нашёл сокровища вымершей цивилизации. Морман долбил лёд.

— Может, я смогу купить тебя у у онеладца? Или выиграть? — предположил Кэл.

— Ага, как же, — она снова прильнула к нему. — Он меня никогда не отдаст. Кто же ещё будет таскаться за ним всюду и расхваливать его перед всеми? Но мы могли бы представить, что ты и правда меня купил, — Митиа лукаво улыбнулась, — если когда-нибудь встретимся в более подходящем месте.

— То есть?..

— Там, где можно будет уединиться, не вызывая вопросов у Мормана. Быть может, если это не последняя ваша встреча, такая возможность когда-нибудь и представится.

Запасы еды на планете Мормана кончились, и ещё через один ход его цивилизация вымерла. Онеладец стукнул четырьмя кулаками себя по груди. Гекар облизнулся. Планета Бугалака прошла полный цикл, и он вовсю занимался допотопным транспортом. Народ метиса оседлал ящероидов.

— Почему ты так откровенна со мной? — спросил асшэк.

— Мы с тобой очень похожи, не находишь? — пожала плечами девушка. — Кроме того, ты похож на Канги, если верить в то, что мне о нём говорила матушка. Хотя тот был, наверное, даже повыше.

— Кто такой Канги?

— Кангийский бог.

— Расскажи мне о нём, — заинтересовался Кэл.

— Я была маленькая, когда меня забрали от матери и выросла не очень-то набожной, — замялась Митиа. — Я помню только, что…

Её прервал метис, стукнувший кулаком по столу. Планеты подскочили, но вернулись на прежние места, а вот несколько карт слетело со своих колод. Пока Морман поднимал их, метис объявил:

— У меня “Губитель”! — услышав это слово, асшэк почувствовал тяжесть меча на спине. — Моя планета уничтожена! Ты победил, земляк!

Особое событие “Губитель” уничтожило планету метиса, оставив цивилизацию Бугалака единственной в этой системе. Игра продлилась сравнительно недолго. Пара зрителей, что прибились к столу во время игры, удивлённо ахнули.

— Ты прирождённый игрок в анэксиум, Бугалак! — пробубнил Морман. — Ты смог бы выиграть целое состояние, если бы захотел. Может, сыграем ещё раз… с небольшими ставками?

— Ну не знаю, — засмущался лорд-посол. — Если только на маленькие…

— Это же стол для новичков, больших ставок мы не делаем, — хитро улыбнулся метис и посмотрел на асшэка. — Может, и вы надумали сыграть?

— Спасибо, я не…

— В самом деле, Кэл, — сказал Бугалак, — давай сыграем! Это весело!

— Я не уверен, что… — он коснулся мешочка с золотом, висящего на поясе рядом с бурдюком.

— Вам понравится, — уверял метис, — это невероятная игра.

— Давай сыграем, дружище, — потряс шерстью онеладец, — хотя бы разок.

Гекар резко сделал шаг, заслонив Кэла от игроков. Руки рептилоида напряглись, когти стали длинными и острыми, а речь угрожающе-шипящей.

— По-вашему, Гекар идиот? — спросил он, приседая к земле, словно готовясь к прыжку. — “Губитель” в первой же игре? После всего одного цикла? Без выхода в космос? Без достижения первого типа?

— Дружище, это же просто игра… — начал Морман.

— Молчи, онеладец. Дварфианец, встань из-за стола. — Кэл ещё никогда не видел рептилоида таким злым. — Вы просто мошенники, вот что. Много простаков метис и онеладец обманули таким образом? Уверен, мы не первые.

— Если бы ты, зелёный, видел, что я мухлевал, то сказал бы об этом, — заявил метис. — Сейчас ты просто оскорбляешь двух честных граждан.

— Многим игрокам “Губитель” не выпадает вообще никогда, — стоял на своём рептилоид. — Сам Гекар видел его только однажды, но тогда на поле шла космическая война, и в системе зияло шесть чёрных дыр. Я повторю вопрос: по-вашему, Гекар идиот?

— По-моему, тебе, зелёный, стоило держать рот на замке.

Дальше всё происходило быстро. Метис прыгнул на Гекара. В одной его руке сверкал нож, а из пальцев второй, на манер рептилоида, торчали острые когти. Митиа вскрикнула и отскочила от Кэла, кажется, упав на землю. Морман встал и схватил метиса одной из своих рук.

— Что ты делаешь? Так мы не договаривались! — только и успел пробубнить он, перед тем как метис полоснул его ножом по груди. Косматую шерсть оросила кровь, онеладец закричал и ослабил хватку.

Метис вырвался и кинулся на Гекара, царапнув его щёку когтями. Гекар саданул его когтём в живот и с трудом увернулся от окровавленного лезвия ножа. Кровь на острие слилась с чем-то зеленовато-бурым. Яд? Бугалак пытался остановить кровь Мормана и успокоить его, но тот трясся и дёргался, словно обезумев. Гекар уклонился от очередного замаха ножом, но пропустил удар когтей метиса в плечо. Фенек зарычал, выпрыгнул из-под стола и укусил метиса за голень. Тот попытался расцарапать мордочку лисёнка, но зверёк успел отскочить.

Кэл вытащил меч из ножен на спине и рубанул лишь единожды. Тьма, рассекающая и искажающая пространство за мечом, взвыла. На резной стол, кости, фигурки планет и игральные карты брызнули струйки крови. Мелкие капли стекали по сине-зелёному лезвию.

— Это должен был быть ты, —хрипел метис, хватаясь за рассечённое горло, — это должен был быть ты! — лужа крови под ним становилась всё больше. Взгляд умирающего впился в асшэка.

На площади поднялась паника. Игроки разбегались, забыв про анэксиум и ставки. Кто-то кричал. Старик-валтарец спал в тени храма Мириан. По площади бежали солдаты, гремя чёрными латами. Маленькие звёздочки на их броне светились и мерцали.

Кэл посмотрел вокруг, но Митиа нигде не было. На поясе рядом с бурдюком не хватало увесистого мешочка.

Глава 32

— Значит, убитого не знал и был перед Аронином впервые? Ты ведь в курсе, что там всегда проходят игры. — Меч, что ещё недавно пульсировал и извергал молнии, теперь висел за спиной командующего, ничем не отличаясь от любого другого. По левую сторону от него лежал большой чёрный шлем с белыми звёздочками - цвет ночного неба.

Кэл сдался сам. Гекар сказал не сопротивляться, и Кэл поступил именно так. Теперь он уже не сомневался в честности рептилоида, поэтому подчинился безоговорочно. По приказу солдат он бросил на землю меч, а затем снял свой плащ, под которым носил старые асшэкские лохмотья, и почувствовал себя голым. “Без меча - всё равно что без руки”, — подумалось ему. Солдаты, именуемые законниками, окружили место убийства кольцом. Каждый носил чёрно-звёздную броню, что делало их какими-то далёкими, неземными. Даже полностью закрытые их шлемы сделаны таким образом, что глаза разглядеть невозможно. Кольцо разомкнулось, и законники втолкнули туда ещё несколько человек - свидетели, которых выловили из числа убегающих зрителей. Один солдат возился с Морманом, пытаясь привести онеладца в чувства - тот лишь бился в конвульсиях, не соображая, что происходит.

“Нужен лекарь!”, — крикнул законник, хватая раненого то за одни руки, то за другие.

“Вызвать”, — услышал Кэл чей-то приказ. Кольцо снова разомкнулось, и на секунду асшэк решил, что звёзды Триархатона взорвались. В круг ступил ещё один законник, единственный с плащом на спине. Плащ горел алым огнём, как закатное небесное светило. Белый двуручный меч в руках искрился молниями. Этот, очевидно, был главным.

— Я сам не играл, — ответил Кэл. Запястья ныли от оков, которыми его снабдили при аресте. Хорошо хоть без чугунного шара на сей раз. — Я был там с компанией. Бугалак не знал правила, вот этот метис и вызвался его поучить. Сами спросите у…

— Я помню, — оборвал его командующий. По сравнению с годами Кэла он ещё младенец, но чёрные короткие волосы уже тронула седина. С асшэками такое случается спустя вечность, а этому гуманоиду на вид не больше сорока. Тёмные глаза пристально смотрели на задержанного, словно читая его мысли. В них чувствовалась сила и воля - командующий внушал страх. Алый плащ теперь висел на спинке стула. — Ты назвал капитана “Звёздной вспышки” Гекара, лорда-посла Дварфиса Бугалака и невольницу Митиа, которая сбежала, прихватив все твои деньги. Кроме кангийки, все допрошены - её всё ещё не нашли.

Митиа. Кэл должен был злиться на неё, но не мог. Короткая беседа с ней словно вернула его в беззаботное время, когда на нём не было такого груза ответственности. Когда он проводил всё время в играх и разговорах с Найрой - кангийка и внешне была похожа на его подругу. Парень всё ещё помнил запах Найры - он был ничем не хуже, чем у невольницы. И улыбка её пухлых губ не уступала кангийской, и волосы были мягкие и густые - только длиннее, и она собирала их в косу. Отчего же тогда Найра никогда не вызывала у него тех противоречивых чувств и желаний, что пробудила Митиа? Они ведь были так близки - почему же никогда не захотели стать ещё ближе, имея столько времени и возможностей? Найра - не невольница и могла делать, что хочет. Так почему же они не хотели? Кэлу как никогда хотелось увидеть Найру, поговорить с ней, обсудить всё это… впрочем, не меньше он хотел видеть и Митиа. Куда она убежала, прихватив его золото? Быть может, она просто испугалась? Кэл не хотел верить, что грабёж был её целью.

— Я не в обиде на неё. Она была добра ко мне, я не хочу ей зла. — Кэл перевёл пристыженный взгляд на кандалы. Что за нелепое чувство?

— Хорошенькие девушки нередко бывают добры к таким олухам, — командующий усмехнулся, и его гладкое, словно из камня, лицо на мгновение ожило. Пурпурным пером он вносил правки в показания асшэка. — Особенно когда хотят подрезать их кошелёк. Странная история. Поножовщина из-за ставок у нас случается нередко, но нападения из-за отказа играть… Да ещё и с отравленным ножом… Это что-то новенькое. У тебя могли быть враги?

Этого Кэл не знал. Один враг у него определённо есть - тот, кто уничтожил Хагреитон пять тысяч лет назад. Но стоит ли говорить об этом командующему законников? Вряд ли Отэктей Мэтво подослал к нему игрока в анэксиум - вряд ли Отэктей Мэтво вообще знает о существовании Кэла Наганигабо. Метис даже имени своего не назвал. Он казался вполне дружелюбным, пока Гекар не уличил его в шарлатанстве. Но что, если Гекар ошибся? Да если и так, что это меняет? Бросаться с ядовитым ножом из-за обвинений - не признак здравого ума. Но больше всего Кэла беспокоила последняя фраза умирающего - “это должен был быть ты”. Он шептал это из последних сил, глядя асшэку прямо в глаза. Что это могло значить?

— На станции я никого, кроме Гекара и Бугалака, не знаю. Откуда у меня взяться врагам?

— Толкнул кого-нибудь, увёл подружку, не уступил место, нагрубил? — командующий отложил перо и провёл ладонью по тёмному массивному шлему.

Командующего звали Дарион, он происходил из народа гордых тандорцев. Он был высок, но худ, хотя каждое его движение так и говорило о силе. Внешне он походил на асшэка или кангийца, но ниже и с куда более грубыми чертами лица.

— Нет, — твёрдо ответил Кэл. — Что теперь будет?

— Время покажет. — Дарион извлёк из ящика стола маленький блестящий ключ и подошёл к пленнику. — Дождёмся, когда онеладец придёт в себя, найдём беглянку. Послушаем их истории. Тебя следовало бы держать под стражей, но твой дварфианский друг внёс щедрый залог. Иначе говоря, тебя выкупили. Пока что я склоняюсь к самообороне, поэтому отпускаю. Но если ты опять вляпаешься в какую-нибудь историю - свободы не жди. Расследование и суд расставят всё на свои места. — Ключ провернулся, и руки асшэка освободились от оков. — С Гекаром лучше не якшайся. Заядлый игрок, контрабандист и просто неприятный тип. Ты меня понял?

— Понял, — Кэл потёр запястья и вздохнул с облегчением. С кем ему общаться - его дело, а Гекар, вопреки всем россказням, неплохой парень. — Я могу идти?

Законник свистнул, и в дверь вошёл другой солдат, почти на две головы выше командующего и в пару раз крупнее - зеленокожий рептилоид с ирокезом из рожек и улыбкой, не сулящей ничего доброго. Сплошные мышцы. Именно этот скрутил асшэка - он самый крупный из законников, и Кэл без труда опознал его и без шлема.

— Аваар, выведи его и верни вещи, — приказал Дарион и вернулся к бумагам.

— Пять сотен, — бубнил рептилоид-гигант, пока Кэл подписывал бумаги. В одних он соглашался с тем, что с ним обращались достойно, в других подтверждал, что получил свои вещи в целости. — Чем ты так хорош, что дварфианец отвалил за тебя пять сотен?

— Хорошо убиваю метисов, — сказал парень первое, что пришло в голову, совершенно не подумав. Аваар рассмеялся и протянул Скорпионьего рубителя.

— Меч у тебя что надо. Но яд… Чем же ты тогда лучше убитого тобой отравителя?

— Ядом меч пропитался, когда я убил гигантского скорпиона. — Кэл вложил оружие в ножны и повесил на спину.

На улице его ждал Бугалак. Лорд-посол сидел на лавке возле Дома Закона, но при виде товарища подскочил и затараторил:

— Мистер Наганигабо, я уж боялся, они вас там всю ночь продержат! Просто кошмар какой-то! Морман в больнице, Гекару тоже нехорошо, и он уехал в ночлежку на Медной. Поезда уже не ходят, но я узнал про одну гостиницу чуть дальше по поясу.

— Лорд-посол, — устало сказал Кэл, — ближе меня у вас тут никого нет, как и у меня. Давайте уже перейдём на ты окончательно. В азарте вы как-то позволили себе отойти от своих манер.

— Хорошо, Кэл, прости, — согласился Бугалак, помявшись секунду. — Наверное, я глупо себя вёл, учитывая, что ты спас мой народ от подземного заточения. Конечно, давай на ты.

Вот так бы сразу, ещё на выезде из Нижезвёзда. Кэл ведь верный друг народа Дварфиса, а от друзей не требуют челобитья.

Гостиница “Золотые соты” находилась всего через одно здание от Дома Закона внутри пояса Дроймода. Беда в том, что здание это было настолько огромным, что Кэл и Бугалак шли вдоль него почти час. Гостиница оказалась высоким строением. Она и правда походила на соты - окна маленькие и шестиугольные, правда, Кэлу они скорее напомнили проклятый анэксиум. Плитки, покрывавшие дом, тоже были как соты - выше второго этажа позолоченные, но внизу просто жёлтые - видимо, чтобы избежать судьбы храма Мириан. Площадь неподалёку, а значит, верные паломники - вконец разорившиеся игроки - могут бродить где-то поблизости. Вход и тот состоял из двух дверей, вместе образующих шестиугольник. Они вошли внутрь, и колокольчик звякнул.

— Добро пожаловать в “Золотые соты”, добрые господа, — пропела юная синеволосая валтарка в ошейнике. Совсем ещё девочка. — Рады видеть вас в нашей гостинице.

— Две комнаты, — потребовал Бугалак, ковыряясь в мешочке с золотом. Он как будто родился для жизни тут. — Сколько с нас?

— Добрые господа не так поняли, — девчушка захлопала ресничками. — В “Золотых сотах” нет комнат. Мы сдаём капсулы.

— Как это? Спать как одёжка в ящике?

— Или как меч в ножнах, — влез Кэл, хлопнув дварфианца по плечу. — Уж лучше так, чем на улице.

Капсулы обошлись им по пять золотых за каждую. Дёшево. В них не было ничего, кроме кроватей. Бугалак поместился в своей свободно, а вот асшэк всю ночь лежал, поджав ноги, что не помешало ему уснуть. Фенек пристроился у его скрюченных ног. Во сне Кэл искал Найру, но нашёл Митиа. Сон был необычным, но оставил приятные впечатления.

На следующий день они объездили чуть ли не всю станцию. Их путям давно пора уже разойтись, но они решили осваиваться в незнакомом месте сообща, чтобы не чувствовать себя совсем одинокими. Сначала посетили тканевый рынок на Медной фаске - Бугалак заказал гобелены с дварфийским гербом и прикупил Кэлу новую одежду взамен той, что он носил под плащом. Пообедали в “Драконоборце”, а когда Бугалак рассказал про Кэла и Кардорага, хозяин заведения, старый седой дварфианец, пообещал им хорошую скидку.

— Дожили, — приговаривал он, разливая вино, — уж не думал я, что Дварфис станет свободным. Всю жизнь хотел там побывать

— Теперь на планете правит король Радигум, а я его лорд-посол и прибыл, чтобы представлять его интересы в Конгломерате. Король рад принять всех дварфианцев, лишённых дома.

— Ой, а как же я, — занервничал старик, — а я не могу. Мне харчевню не на кого оставить.

— Там ты сможешь открыть свою. Нам нужны умелые руки.

— Я ж её всю жизнь строил! — заартачился он, а затем, уходя, добавил: — Жил тута и помру здеся.

Но скидку всё-таки сделал, не соврал.

В Блестящих рядах Бугалак подобрал себе более соответствующий должности наряд. Позолоченный кафтан и пояс с изумрудами подошли как нельзя лучше. У сердца по его заказу цветными нитями вышили герб Дварфиса - наковальню серебряной нитью, камень маленькими тёмными сапфирами, а падающие на него звёзды золотом. В новом костюме Бугалак выглядел не хуже любого зажиточного купца.

На Серебрянной фаске нашлась отличная гостиница - “Комнаты старого Веерина”. Сам старый Веерин давно помер, и его пятиэтажным наследием заведовал внук. Услышав вопрос Бугалака, он чуть не лишился чувств.

— Весь этаж? — переспросил он. — Надолго?

— Этаж и чердак. Для начала на месяц, а там посмотрим. Может, и другие этажи возьму.

— Комната стоит семь монет. За пять комнат получается тридцать пять. Чердак мы никогда не сдавали, я даже не знаю… — замялся владелец.

— Полторы тысячи за всё. Беру оптом, плачу сразу.

Сделка состоялась, и лорд-посол потащил Кэла на Мусорную улицу. Барахолка, расположенная там, больше любого рынка, и найти там можно любую безделушку. Бугалак скупал предметы интерьера, намереваясь украсить свою новую резиденцию.

— Эй, Гарк, слыхал чего? — спросил один грязный нищий дварфианец у земляка, торгующего ароматными свечами.

— Чего? — переспросил он.

— А вот чего. Был я в “Драконоборце” сегодня, а там говорят, что дракона на Дварфисе убили. Дескать, теперь туда можно полететь, денег дадут, дом подарят, жену найдут.

— Брешешь, плешивый. У тебя денег на “Драконоборца” нет, да и кто тебя туда, такого вонючего, пустит?

— Ну не я там был, а знакомый один, — насупился нищий, — и чего теперь? Главное, что на Дварфис лететь можно. Не одолжишь золотой на проезд? Мне там денег дадут, я тебе сразу верну!

— Кому ты там нужен, побирушка? — рассмеялся продавец Гарк.

— Да там баб девать некуда, мужья нужны! Я умный, меня там с распростёртыми объятиями примут. И жену найдут.

— Так у тебя же есть жена.

— Да она от тифа издохла.

— Всё, иди отсюда, — махнул рукой торговец, — всех клиентов своей вонью распугаешь.

Кэл усмехнулся, а Бугалак, дождавшись своей очереди, накупил этих свечей целую гору. Часть вещей Кэл тащил в наплечной сумке, часть торговцы обязались сегодня же доставить к Веериновым комнатам.

— Эту гостиницу я выбрал неслучайно, — объяснил Бугалак, когда они покинули барахолку, — хозяин - дварфианец. Нужно налаживать связи. Я уже записался на приём в Купеческий Конгломерат, но очередь больно длинная. Чем ждать без дела, лучше сообщу всем о том, что Радигум - король, а я его доверенное лицо.

Ко второй половине дня пятый этаж “Комнат старого Веерина” преобразился. Часть стен снесли, чтобы расширить помещения, оставшиеся покрылись большими гобеленами с гербами. Старую мебель заменили на новую. Над гостиницей вместо флюгера вывесили герб Дварфиса. Хозяин соглашался с любым желанием Бугалака - слишком ярко светились и слишком громко звенели денежки.

Несколько крупных купцов-дварфианцев вскоре лично посетили лорда-посла для знакомства. Торговец пряностями, изготовитель паланкинов, заводчик пони, владелец ещё одной харчевни. Был среди них и Гарк, продавец свечей, который сделал вид, что не узнал Бугалака, скупившего половину его прилавка. После ухода каждого Бугалак заносил какие-то заметки в пергамент, а Кэл стоял позади него, изображая охрану.

— Это временно, — пообещал посол, — пока я не найму людей.

“Он определённо создан для всего этого”, — подумал Кэл. В незнакомом месте, полном чужих, они быстро сблизились, но асшэк скучал по Керруиму и Дулренду. Бугалак явно рассчитывал не отпускать Кэла как можно дольше. На барахолке он даже нашёл лежанку и игрушку для фенека - тот обнюхал их с подозрением, пожевал тряпичную ящерку и улёгся на своё новое спальное место. Густонаселённая станция вряд ли подходила для лисёнка - он часто вёл себя беспокойно и много линял.

Когда начало темнеть, Кэл и Бугалак вышли из гостиницы. “Комнаты старого Веерина” располагались в Серебрянной фаске, у пояса Аронина. Сев на поезд, они доехали до дороги Благих Знамений, а по ней до пояса Мириан. Здесь, на перекрёстке двух улиц этой богини, находилась “Хмельная дева” - место с очень плохой репутацией. Когда они спросили у внука Веерина, как её найти, тот скривил лицо - что вы, мол, забыли в этой дыре с вашими-то деньгами? Хоть она и находилась у пояса Мириан, принадлежала всё же отрезку пояса Аронина в Медной фаске - скоплению наиболее тревожных районов. В портах Медной фаски швартовались самые бедные, неизвестные и ненадёжные из купцов. Аронин в Медной фаске являлся одним из самых отдалённых мест станции, а богачей здесь не бывало, поэтому законники не уделяли улице много внимания. Вот и сейчас бедняки спали прямо на обочине дороги. Какой-то пьяница лежал избитый, а другой сидел рядом и пел что-то неразборчивое. Из “Хмельной девы” доносилась музыка - её Кэл услышал, когда дверь заведения открылась и на улицу вылетел какой-то смутьян. Воняло кислым вином и крепким пивом. Смутьян поднялся, злобно посмотрел на Кэла и Бугалака, но, увидев на спине асшэка меч, незамедлительно ушёл. Кэл с сомнением посмотрел на лорда-посла. Местечко не сулило ничего хорошего.

Именно в этой пивнушке Гекар назначил им встречу.

Глава 33

Рисунок на потёртой двери изображал пышную даму, держащую в руках не меньше дюжины больших пивных кружек. С двери слоями сходил старый лак. Было видно, что перекрашивалась она регулярно - более-менее неизменными оставались лицо женщины и пивные стаканы. Одежда же менялась столько раз, что и сосчитать, пожалуй, было невозможно. Кэл полагал, что нередко дама бывала и раздетой - но сейчас она предстала перед путниками в относительно приличном виде. Корсет туго сдавливал пышные груди, так и норовя выпихнуть их наружу, а юбка была такой короткой, что едва прикрывала бёдра. Кэл осторожно толкнул дверь, стараясь не касаться рисунка; другие гости, судя по уже изрядно стёртому корсету, старались поступать иначе. Та с еле различимым из-за шума скрипом отворилась, приглашая гостей пройти в единственный трактир на перекрёстке богини-матери.

Их встретила громкая музыка, пьяный гомон, запах жареного и крепкого. Справа от двери, у самого входа, стояла барная стойка, у которой сидели несколько посетителей и заказывали выпивку. Слева, прямо перед баром, шумно плясали захмелевшие. Под их ногами поблёскивали лужицы пролитого пива и вина - некоторые даже во время танца не расставались со стаканами. Музыканты сидели на низкой сцене за танцующими: один водил руками в воздухе, извлекая звук из ничего; другой держал металлическую пластину и царапал её тонким прутом; третий бил молоточком в большой бубен, лежащий у его ног, а тот звенел эхом капель в пещерном пруду; четвёртый пел в маленькую дудку, и его пение обращалось протяжным скрежетом. Вместе эта симфония странных инструментов создавала необычную мелодию. Кэлу она показалась слишком уж визгливой - но всем в “Хмельной деве” музыка, кажется, приходилась по вкусу.

Ещё левее танцоров и музыкантов расположились столики. Тут посетители отдыхали от плясок, выпивали, трапезничали и общались. В углу вдоль стены у входа за круглым столом компания гуманоидов играла в анэксиум. Несколько длинных и прямоугольных столов вмещало пьяные компании. За одним квадратным парочка существ с красной чешуёй целовалась, ни на что не обращая внимания. Старый дварфианец спал лицом в тарелке. В самом дальнем углу пивнушки примостился Гекар, занявший небольшой столик.

Кэл осторожно протиснулся между танцорами, а Бугалак с ворчанием поплёлся следом. Пьяные не только не расступались, но и вообще не замечали их - того и гляди, локтём огреют. Асшэк со своим ростом не сильно беспокоился - до носа не достанут, а вот для дварфианца Бугалака угроза была реальной. С трудом они миновали эту опасность, прошли по узкому проходу между столиками и подсели к капитану “Звёздной вспышки”.

— Гекар рад видеть асшэка и дварфианца живыми и свободными, — с улыбкой сказал он, а затем поправился: — Своих друзей.

Щёку рептилоида закрывала белая повязка. Правое раненое плечо он держал чуть ниже левого.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кэл.

— Ох, всё неплохо. Но этот поганый метис ничего не знал о гигиене - у Гекара воспаление. Гекар вот выковыривает грязь из-под когтей при случае.

— Почему мы встречаемся в этом притоне? — недовольно поинтересовался лорд-посол. — У нас есть своя резиденция.

Эти “у нас” и “своя” асшэку не очень-то понравились. Бугалак, кажется, решил, что Кэл всегда будет стоять подле него с воинственными видом, забыв про свои желания и обязательства перед Хагреитоном. Гекар некоторое время с интересом разглядывал позолоченный кафтан, зашипел, а затем произнёс с осуждением:

— Отчего же лорд-посол Дварфиса явился сюда без древка со своим гербом?

Точное замечание. Бугалак весь день вёл себя так вызывающе, что уже вся станция должна знать о его прибытии. Лорд-посол и правда хотел взять с собой древко и стяг, но Кэл его отговорил. Однако заставить его сменить роскошные одеяния на что-то попроще было невозможно.

— Не хотел, чтобы он провонял местным смрадом. — Вид у Бугалака был самый непринуждённый.

— Тогда и наряд дварфианцу стоило выбрать попроще, — прошипел рептилоид.

— Не отстирается - куплю новый. — Нос дварфианец словно вздёрнул к самому потолку. — Мы встретились тут обсуждать моду? Что слышно о Мормане?

— Онеладец всё ещё в больнице, — Гекар перевёл взгляд на Кэла, словно разговаривал теперь только с ним. — Яд метиса силён, но онеладец будет жить. Странная история. Гекар много видел таких вот разводил. Они частенько обманывают новичков на ставках. Но Гекар никогда не видел у разводил ядовитых ножей.

— Может, Морман ни при чём? — предположил Кэл. — Он ведь пытался остановить поножовщину.

— Ага, а ещё Морман привёл Гекара, дварфианца и асшэка на площадь перед Аронином и усадил за тот столик. Нет, они были сообщниками - они и невольница. Онеладец и метис как будто бы что-то не поделили в последний момент.

— “Это должен был быть ты”, — сказал Бугалак, и Гекар пощупал повязку на щеке. — Помните? Так он сказал.

— Да, — согласился асшэк. — Он смотрел мне прямо в глаза.

— Вряд ли метис так разозлился из-за отказа сыграть на деньги. Асшэку стоит припомнить, не видел ли он когда-нибудь этого метиса.

— Первых дварфианцев я встретил на Дварфисе, а первый рептилоид, с которым я познакомился - ты, Гекар. Я прожил пять тысяч лет, не покидая Хагреитона. Не видел я раньше никаких метисов - я даже не знал про них.

Лысый парнишка с песочной кожей валтарца и в ошейнике невольника принёс им полный поднос с дымящейся жареной тушкой, ароматно пахнущей специями, хлебом и тремя стаканами пива. Паренёк разрезал мясо длинным ножом; по подносу потёк горячий жирок. Гекар наградил его медяком и взялся за ножку, Кэл последовал его примеру. Мясо своим кисловатым вкусом напомнило варанину, которую Найра приготовила на траур по Скорбной Ночи. Интересно, что с девушкой сейчас?

Бугалак недоверчиво понюхал мясо.

— Что это?

— Ларганский крокодил, — с полным ртом ответил Гекар и запил пивом. — Пусть дварфианец ест, Гекар платит.

— Моими деньгами, — процедил Бугалак и аккуратно подцепил кусочек хвоста.

— Дварфианцу не следует быть таким заметным. Дварфианец будто и ждёт, что все его сородичи на станции придут к нему на поклон.

— Я лорд-посол их короля, — пожал плечами Бугалак, пробуя мясо.

— Только знают ли они этого короля? Торговая станция полна потомков тех, кто сбежал с Дварфиса. Одних только самопровозглашённых монархов тут не меньше шести, а дварфианцев, утверждающих, что в них течёт королевская кровь, порядка сотни. Они не помнят, как звали древних правителей, но уверены в родстве. Гекар не хочет зла, но дварфианец очень неосмотрителен. Он наживает врагов себе и своему королю, а ведь Конгломерат ещё даже не включил Дварфис в перечень населённых планет.

— Сегодня ко мне пришло “на поклон” пять купцов!

— А известно ли дварфианцу, сколько не пришло?

Бугалак не удостоил его ответом. Гекар повернулся к Кэлу.

— Асшэк слышал что-нибудь о невольнице?

Митиа. От мысли о ней по спине пробежали мурашки. Молодая красавица-кангийка сбежала с площади во время суматохи, попутно ограбив Кэла. Злиться на неё не получалось - слишком уж она очаровательна.

— Её ищут законники. — Кэл отпил из стакана, чтобы залить разрастающийся внутри пожар. Крокодил не был острым, но всё же в животе при упоминании Митиа что-то закололо.

— Найдут. Беглецов всегда находят, — рептилоид облизнулся. — Гекару было бы любопытно послушать её рассказ.

Гекар помахал ладонью, и подоспевший паренёк-валтарец наполнил их стаканы, получив за это медяк. Бугалак с удовольствием жевал крокодила, забыв о своей брезгливости. Пиво у всех стало уходить гораздо быстрее.

— Что асшэк и дварфианец намерены делать дальше?

— Мы встретимся с Конгломератом от имени короля, — сказал Бугалак. Опять это “мы”. — Потом наладим поставки наших товаров. Пора Дварфису снова стать великим.

— Благое дело, — улыбнулся рептилоид.

— А ты чем собираешься заняться? — спросил Кэл.

— Гекар ждёт подходящий заказ. “Звёздная вспышка” - быстрый и едва заметный корабль. Гекар часто доставляет разное туда-сюда.

— Как то, что ты отвёз на Тантал? — асшэк выпил.

— Асшэку лучше забыть про Тантал. Гекара никогда там не было - так следует всем говорить.

— Я бы хотел нанять тебя. — Лорд-посол вытер жирные руки о свой роскошный кафтан. — Нужно доставить послание на Дварфис.

За время разговора сменилось не меньше пяти композиций. Сыграв какую-то медленную мелодию, оркестр вызвал возмущённые крики танцующих и снова вернулся к заводным визгливым запилам.

— Опять Мёртвая Хоанская система? — Гекар скрестил руки и покачал головой. — Исключено. Дорога туда возможна только с разрешения Купеческого Конгломерата. Без него можно долететь лишь до азалийского карлика.

— Но ты ведь только с Тантала! — Бугалак чуть не перекричал музыку.

— Дварфианцу лучше забыть про Тантал. Не было там Гекара.

— Не морочь мне голову! Я заплачу!

— Дварфианец уже отплатил Гекару за доброту оскорблениями. Гекар дал глупому дварфианцу мудрые советы, но тот не хочет слушать.

— Мне нужно просто доставить письмо!

— Гекар не дварфийский посыльный.

Бугалак побагровел. Рептилоид не уступал, но его жёлтые глаза блестели жадным огоньком. Кэл понимал, что Гекар просто набивает себе цену, но говорить об этом послу не стал. Будет ему наука.

— Чего ты хочешь? — вздохнул лорд.

— Уважения и звонких монет.

— Прости меня - этого ты хочешь? Я извиняюсь. Доволен?

— Гекар пока не уверен. Что в письме?

— Это не твоё дело. Тебе нужно только его доставить.

— Нет уважения, — прошипел Гекар.

Кэл невольно усмехнулся. Красный, что пламя свечи, Бугалак испепелил его взглядом. Гекар отпил из стакана и облизнулся.

— Просьба прислать мне надёжных солдат и товары, — сдался посол.

— Дварфианцу следует вписать туда то, о чём предупреждал Гекар. Скоро Дварфис может оказаться полем боя маленьких гуманоидиков.

— Я впишу, — угрюмо сказал Бугалак.

— А теперь о звонкой монете. Три тысячи за этот полёт, — рептилоид ладонью остановил Бугалака от возмущений. — Кто повезёт твоих надёжных солдат? Дварфианцы владеют космическими судами? Не владеют. Это придётся делать бедному Гекару.

— Договорились, — ответил лорд без особого удовольствия.

— Все свои лучшие сделки Гекар заключил в “Хмельной деве”.

— Приходи завтра в “Комнаты старого Веерина”, — сказал Бугалак, вставая. — Дам тебе письмо и золото. А сейчас уже поздно, а местная музыка меня уже доканала. Я хочу спать. Идём, Кэл.

— Ступай, Бугалак. Я ещё посижу.

Бугалак удивлённо взглянул на него. Рот открылся, желая исторгнуть какой-то звук, но дварфианец промолчал и удалился.

Гекар взглядом указал Кэлу на дверь. В неё вошла пожилая сморщенная рептилоидка в сопровождении невольниц. Пара валтарок, пара рептилоидок и замыкающая процессию дварфианка. У неё была густая светлая борода, но отсутствовали усы.

— Арендовать её, что-ли, дварфианцу назло? — усмехнулся Гекар. — Это леди Аррукра пришла сюда сдавать своих невольниц. Они хорошие невольницы за приемлемую цену. В такой час спрос высокий.

— Я пас. — Кэл подумал о Митиа. Будь среди них кангийка, он, может, и подумал бы. Кэл решил сменить тему, чтобы не думать о ней. — Значит, ты возьмёшь заказ Бугалака?

— Конечно возьму. Гекар в жизни не видел столько золота.

— Выходит, ты обманул его?

— Нет. Гекар не врёт друзьям. Просто Гекар умеет торговаться. Асшэку следует заявить о своём народе так же, как заявляет дварфианец о Дварфисе.

— Я даже не знаю, где находится Хагреитон, — смутился Кэл.

— Он найдётся. Асшэк выпьет ещё с Гекаром?

— Нет. Мне не нравится пить, особенно местное пойло. — Он поднялся из-за стола. — Я лучше домой. Может, пойду в обход и прогуляюсь.

— Гекар, пожалуй, останется, — сказал рептилоид, глядя на невольниц. — Если Гекар будет нужен, то он всегда останавливается в ночлежке “У Гарры”, а пьёт и ест здесь, в “Хмельной деве”. Если Гекар не занят работой - искать его следует в этих местах.

— Хорошо, — Кэл улыбнулся, предвкушая долгую разлуку. — Тогда до встречи?

— До встречи, асшэк Кэл Наганигабо.

Кэл вышел из пивнушки и оказался на улице. Ночная прохлада приятно бодрила после душного помещения. Час был поздним, и на улице стало меньше народу - должно быть, бедняки разбредались по своим норам. Кэлу следовало пойти вниз по дороге Благих Знамений, дойти до пояса Аронина, свернуть в сторону пути Тёмных Бездн Космоса и на самой середине Серебрянной фаски он бы нашёл “Комнаты старого Веерина”. Но асшэк решил пойти вверх. Перейдя пояс Мириан, он прошёл вдоль парка с высокими насаждениями. С другой стороны дороги, у огромного крытого павильона, стояли двое незнакомцев в капюшоне. Один указал на Кэла, а второй ответил:

— Здоровый, конечно, но вдруг не сдюжим? У него и меч ещё - не будем связываться, — он старался говорить потише, но ночная тишь донесла до хагреитонского охотника обрывки фраз.

Кэл резко повернулся и пошёл через дорогу. Незнакомцы стояли, выжидая. Тот, что молчал, достал нож.

Дойдя до середины дороги, асшэк взялся за рукоять Скорпионьего рубителя и извлёк меч из ножен наполовину. Оба незнакомца засверкали пятками в сторону пояса Аронина, а молчаливый с испугу даже выронил ножик. Павильон, возле которого они стояли, оказался мясным рынком. Это место в шутку называли мясным районом - рядом с рынком мяса были рыбный рынок и бойцовый базар. Мясо на любой вкус.

Кэл посмотрел вслед убегающим и пошёл дальше по улице, не сходя с середины дороги. Дорога в парке вела к большой бойцовской арене, но ночью там делать нечего. Бои проходят днём.

Оказавшись на поясе Дроймода, асшэк свернул к Тёмным Безднам и неспешно поплёлся дальше. Вокруг лежали закрытые на ночь рынки, на которых Кэл ещё не бывал, и здания, в которых не горел свет. Станция спала; завтра продавцам предстоит продавать, а покупателям - покупать. Нелёгкий труд, нужно выспаться и отдохнуть.

Пара выпитых стаканов опьянили Кэла - пиво было очень крепким и горьким. Другое дело мёд-пиво Дулренда, но его можно попробовать только на Дварфисе. Свозить бы туда Митиа, угостить её этим напитком - быть может, тогда бы она прижалась к парню ещё сильнее. А лучше было бы взять с собой Найру. Нет, их обеих. В данную минуту, если бы ему дали выбрать всего двух спутников, он бы не задумываясь попросил Найру и Митиа. Керруим, Дулренд, Гекар, Гюнтер или даже Бугалак, наверное, были бы куда полезнее - воин, маг, пилот, учёный, дипломат. Но пьяный Кэл думал не разумом, а сердцем, в котором поселились две беловолосые девушки с белыми глазами - одна с длинной косой, другая с распущенными волосами; высокая и низкая.

“Эх, почему я не взял Найру с собой?”, — думал он. С ней приключение было бы куда приятнее.

По поясу бога-сына он дошёл до улицы бога-отца. Из-за забора закрытого на ночь рынка пахло цветами. Вот Кэл уловил запах Найры, вот духи Митиа. Голова закружилась.

Он брёл мимо цветочного рынка, уже решивший, куда пойти. В “Комнаты старого Веерина” к Бугалаку совсем не хотелось. Вот будь там девушка-асшэк или кангийка…

“Куда же ты смотрел, дурень? — корил он себя, — Митиа могла бы сейчас быть с тобой, а ты её упустил”. Но ведь она сбежала, украв его золото. Казалось бы, её нужно ненавидеть, но у него не получалось. Она украла не только его мешок с монетами, но и что-то из его души - почему иначе она не выходит из его головы?

Освободить бы её и забрать с собой на Хагреитон. Что может быть лучше? Интересно, как бы на это отреагировала Найра? Захотела бы она снова целовать Кэла, если бы он привёз домой кангийку Митиа?

Пройдя рынок, он оказался у высокого здания, уложенного жёлтой шестигранной плиткой. Выше, начиная со второго этажа, плитка блестела позолотой. В маленьких сотах-окошках не было света, но над дверью-шестиугольником горела вывеска. Он открыл дверь, и колокольчик оповестил о его визите. Девочка-валтарка улыбнулась и пролепетала:

— Добро пожаловать в “Золотые соты”! Рады приветствовать вас в нашей гостинице!

Синие волосы по плечи, кожа цвета пляжного песка. Добрые голубые глаза. Ошейник невольницы, удерживающий её в этом улье. Совсем ещё молодая, несчастная девчушка. Интересно, сколько ей? Мечтает ли она о свободе? Мечтает ли она хоть о чём-то? О чём вообще может мечтать невольница?

— Я бы хотел поспать в капсуле, — Кэл устало улыбнулся, выкладывая на стойку десять золотых. Ноги уже с трудом держали его, он чувствовал, что вот-вот провалится в сладкий и безмятежный сон. — Сдачу оставь себе.

Глава 34

— Нет, боюсь, у нас нет никаких упоминаний о Хагреитоне, — тощий библиотекарь поправил огромные очки. — Быть может, попробуем поискать по звезде? По господствующей расе?

Звезда. Кэл знать не знал, как может называться хагреитонская звезда. Он и не видел-то её никогда толком - её почти всё время закрывала чёрная дыра. Поглощала она, конечно, не весь свет, часть его всё равно доходила до планеты. Но увидеть ту звезду непосредственно, как дварфийский Хоан или трёхзвездие Триархатона, никогда не представлялось возможным.

Когда Кэл проснулся в гостинице и вылез из капсулы, день был в самом разгаре. Все прочие постояльцы уже ушли - в основном в “Золотых сотах” ночевали продавцы с местных рынков, у которых не хватало времени возвращаться на жилую станцию или искать гостиницу с комнатами. Кроме того, тут дёшево. Переночевать дешевле можно разве что “У Гарры” - конечно, и там комнату за пять золотых не снять, но Гарра за золотой укладывает на тюфяк в подвале.

Девочка-валтарка, что-то напевая под нос, меняла простыни в капсулах. Увидя, что Кэл поднялся, она заулыбалась, потянула его за руку и усадила в кресло рядом со своей стойкой при входе.

— Сейчас, сейчас, — пропела она и засуетилась. — У меня уже всё готово.

Невольница закружилась по гостинице как пчёлка, и вскоре перед креслом появился столик с завтраком и горячим ароматным напитком. В тарелке лежала яичница, но Кэл предпочёл не знать, кто мог вылупиться из этих яиц.

— Ох, — только и смог вымолвить асшэк. — Сколько с меня?

— Нисколько, — щёки валтарки покрылись румянцем, и она улыбнулась. — Угощайтесь на здоровье.

Хорошая девчушка. Наверное, вчерашние щедрые чаевые сыграли свою роль, но Кэлу было приятно думать, что невольница добра к нему просто так. Пока он завтракал, девочка протирала жёлтую стеклянную входную дверь, хотя уборка капсул ещё не была закончена. Слово за слово у них завязался разговор.

Оказалось, что валтарку зовут О-Девяносто и ей всего пятнадцать лет. Родилась она в питомнике у рептилоида, профессионально занимающегося разведением невольников. Имён своим выводкам он не давал, ограничиваясь буквенно-цифровым обозначением. О-Девяносто почти не знала своих родителей и в возрасте трёх лет была продана в составе оптовой партии на невольничий рынок. Там её попытался купить хозяин Дома Удовольствий, но добрый господин Шэршмил выторговал её и пристроил в свои “Золотые соты”. Вот уже больше десяти лет девочка следит за порядком, наводит чистоту, пересчитывает доходы и ведёт записи о постояльцах ежедневно - это вся её жизнь. Она почти никогда не выходит за пределы гостиницы, но в свободное от работы время путешествует по книжным страницам - больше всего валтарка любит истории о далёких планетах.

Бедная девчушка. Провести всю жизнь здесь, в нескольких стенах, отмывая потные капсулы и считая чужие золотые. Интересно, можно ли ей вообще иметь свои деньги, а если да, то сколько она скопила за жизнь? А если нельзя, что будет с чаевыми от Кэла? Отнимет ли их “добрый господин” или она добровольно положит их в кассу? Кэл не стал спрашивать - либо боялся узнать ответ, либо не хотел расстраивать валтарку.

Когда О-Девяносто закончила рассказ о своей жизни, дверь блестела от чистоты, а завтрак давно был съеден. Кэл спросил её о Хагреитоне, но девочка никогда ничего не читала о нём; она расстроилась, что ничем не смогла помочь, но посоветовала Кэлу спросить в Бумажном Дворце и даже подарила квадратную карту торговой станции. Прощаясь, О-Девяносто сказала Кэлу приходить почаще.

Карта оказалась настоящим сокровищем - и почему Кэл не обзавёлся такой раньше? Ещё недавно он мог самостоятельно добраться лишь до площади и тех мест, в которых уже бывал. На этом же квадратном куске пергамента перед ним лежали все улицы, даже самые маленькие, и всюду красовались аккуратные надписи. Каждый рынок, каждый дом, каждый переулок - всё на карте было подписано и обозначено.

На улицах в этот час было уже не протолкнуться - торгаши расставили свои лавки по обеим сторонам, а покупатели неспешно прогуливались, разглядывая товары. Мимо проехал гуманоид на крупном вороном коне - зверь недовольно пыхтел. Он то и дело пытался перейти на рысь, и гуманоид с громким криком тормозил его, натягивая поводья. Гуманоиду нужно было ехать медленно - вокруг столько всего, а если торопиться, то ничего и не разглядишь. Кроме того, скорость на улицах торговой станции под запретом: хочешь добраться куда-то быстро - используй общественные поезда. А нет, так не спеши и покупай. Чем медленнее идёт потенциальный покупатель, тем выше шанс, что он соблазнится на ненужную покупку.

Не желая толкаться с гуманоидами, верховыми зверями и богачами в паланкинах, Кэл выбрал поезд. Огромный чёрный червь понёс его по поясу Дроймода, проехал мимо Дома Закона, в стенах которого тандорец Дарион ведёт свои допросы, а затем пересёк улицу Честных и Выгодных Сделок. Кэл смотрел на сменяющиеся виды района, в котором он ещё не был - Платиновой фаски. Вот у высокой красной башенки с синим куполом стоит длинная очередь, а клумбу у стен украшают белые цветы, похожие на маленькие шестиконечные звёздочки. Вот на открытом рынке тоже торгуют звёздочками, но уже настоящими - на развес и поштучно, яркими и тусклыми, большими и маленькими. Вот несколько звёзд, на самом деле являющиеся декоративными фонарями, устроились на крупном каменном здании, прямо над надписью-вывеской “Репталум”. Вот поезд промчался мимо крытого рынка, где продают мешочки с сыпучими пряностями, и запах, и без того витающий по всей станции, заметно усилился.

Поезд свернул на тропу Хоанской Скорби и понёсся в сторону угла между Медной и Платиновой. Остановился на поясе Дроймода, на противоположном конце от места посадки Кэла, двинулся дальше. Мимо пролетел замок с позолоченными скатными крышами; из труб валил густой дым, переливающийся всеми цветами радуги. Возле замка ходили компании старцев с посохами - должно быть, колдуны и маги. Дулренд, наверное, был бы рад тут побывать и обменяться с другими волшебниками знаниями, но старик предпочёл отстраивать Дварфис, лишив себя этой мечты. Благородный поступок, но печальный. Доехав до пояса Мириан, поезд сделал очередную остановку. Кэл вышел, а чёрный червь двинулся дальше, к Аронину, платине и меди.

Бумажный дворец оказался самым большим зданием из всех, что Кэл успел увидеть на торговой станции. Пройдя через арку, асшэк оказался во дворе-колодце. Отсюда в дворец вели десятки дверей, украшенных рисунками из драгоценных камней. Вот на двери перо, вот чернильница, вот изображена кипа бумаг. На этой рисунок пергаментных свитков, а на другой поблёскивает маленький нож. Чёрточка с цифрами, сумка, карандаш, скрепка, клубок ниток, горящая свеча. Не успел Кэл рассмотреть и половины, как к нему подкрался низкий рептилоид с металлической чешуёй.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросил он холодным безжизненным голосом. Губы его не шевелились, а глаза не моргали.

— Мне нужно узнать про планету. — По спине пробежал холодок. Кэл уже видел таких рептилоидов в поезде, но жуткими они от этого быть не переставали.

— Узнать про планету, — равнодушно повторил он и после секундного раздумья продолжил: — Пойдёмте, я провожу вас.

Рептилоид поплыл по двору, а Кэл зашагал следом. Когда они добрались до нужной двери, провожающий отступил в сторону.

— Библиотека. Всего вам доброго, — процедил он без намёка на доброту и побрёл к арке-входу во дворец.

Кэл толкнул дверь с изображением совы и вошёл внутрь. Запахло воском и сухостью. В тишине слышался лишь шелест бумаги. Неподалёку от двери за стойкой сидел худощавый паренёк в очках с половину его лица, лысый и одетый в бесформенный тёмный балахон. Позади него, докуда хватало взгляда, тянулись полки с книгами и свитками. Когда библиотекарь поднял удивлённый взгляд, Кэл тотчас выпалил интересующий его вопрос. Паренёк порылся в свитках на столе, побродил между полок, а затем вернулся и подытожил, поправляя очки:

— Нет, боюсь, у нас нет никаких упоминаний о Хагреитоне. Быть может, попробуем поискать по звезде? По господствующей расе?

— Я не знаю названия звезды, — Кэл растерянно почесал затылок. — Может, найдётся что-нибудь про асшэков?

— Асшэк? Сейчас поищем, — библиотекарь развернулся к полкам, а затем, обернувшись, добавил: — Вы не стойте, лучше присядьте. Знания - дело долгое.

И Кэл сел, терпеливо ожидая результатов поиска. Тощий парнишка шаркал по полу, переходя от одной полки к другой. В помещении стоял полумрак, и никаких источников света, кроме множества маленьких свечей, не наблюдалось.

— Нет, — очкарик вернулся обратно к своей стойке. — Боюсь, что и тут ничего. Посмотрим что-нибудь ещё?

— А можно искать по имени?

— Как вам будет угодно.

— Отэктей Мэтво.

Ветерок, налетевший неведомо откуда, колыхнул пламя свечей, погасив несколько из них. Библиотекарь поджёг их заново и невозмутимо взглянул на Кэла.

— Вы умеете читать? Вдвоём дело пошло бы быстрее.

— Умею.

— На каких языках?

— Думаю, что на всех.

Лысый гуманоид недоверчиво хмыкнул.

— Допустим. Начините с того ряда, — он указал на полки. — А я пока поищу в самописце.

— А что такое самописец? — Кэл с интересом подошёл к стойке.

— Справочник, в некотором роде. Здесь я могу посмотреть информацию, которую кто-либо когда-либо в него записывал. Могу попросить у другого библиотекаря с самописцем информацию, и он сможет написать мне её на расстоянии. Вот, смотрите.

Он взял перо и обмакнул в чернила. Упавшая на лист самописца капля тотчас исчезла. Самописец представлял собой небольшую деревянную табличку, обтянутую кожей и бумагой. Библиотекарь вывел размашистыми буквами имя пожирателя миров, и через мгновение оно исчезло. Спустя ещё пару мгновений на самописце сами собой стали вырисовываться буквы.

“Отэктей Мэтво найден в списке гостей на три тысячи семьсот тридцать девятом празднике Единства, — прочитал Кэл. — Подробнее читайте в “Мифах Древней Терры”.

— Вот так вот, — пробубнил библиотекарь и черканул пером по самописцу. Надпись исчезла.

— Есть у вас эти мифы? — взволнованно спросил асшэк.

— У нас есть почти всё. Будем искать.

Они бродили по лабиринту книжных полок почти час, пока библиотекарь не нашёл нужную. Это был увесистый томик с изрядно потрепанными и пожелтевшими страницами. Поправив очки и облизнув палец, гуманоид быстро пролистал книгу, остановившись на нужной странице.

— Вот. Это миф о сотне, — с важным видом заключил он.

— Что за сотня?

— Читайте. Или кангийский для вас проблема?

Кангийский не был для Кэла проблемой, как и любой другой язык. Он прочитал про древнего бога Канги, от которого, по легендам, произошла раса кангийцев. На протяжении трёх тысяч семисот тридцати семи лет каждый год десять девушек поднимались на гору Счастья, где живёт бог Канги, чтобы угождать и прислуживать ему в годовой срок. Но на три тысячи семьсот тридцать восьмой год бог объявил, что так сильно любит свой народ, что десяти кангиек ему мало. Теперь в праздник Единства на гору должно было подниматься по сто девушек. Кангийцы были счастливы услужить своему богу. Канги же закатил пир, на который пригласил многих хороших мужей и женщин, в том числе на тот момент уже умерших: Паркуа, строителя лестницы на гору Счастья, к дому Канги; Брукиа, первого стража горы; Хазиа, одну из первого десятка взошедших на гору Счастья. Среди этого длинного списка достойных - и в основном мёртвых - выделялось лишь одно имя. Отэктей Мэтво, темноволосый, высокий и красивый. Больше никакой информации о нём не указали - был ли он чем-то знаменит для кангийцев?

— Это всё? — спросил Кэл, закончив чтение.

— Самописец выразился ясно - данный персонаж упоминается только здесь. Мифы Древней Терры дошли до нас в чудовищном пересказе - многие подробности легендариума утеряны. Наверное, среди них была информация и об этом персонаже - странно лишь то, что волосы его черны. Это не свойственно кангийской культуре.

— Терра… Что с ней сейчас?

— А что с ней может быть? — библиотекарь пожал плечами. — Некоторые из тамошних народов вышли в космос и стали частью Конгломерата, но кангийцы со своими верованиями застряли в каменном веке. Они возделывают землю и до сих пор отправляют женщин в праздник Единства прислуживать их вымышленному богу, а те и рады. Год отдыха и сытости во дворце на горе с охраной - о чём ещё мечтать? Из-за такого образа жизни они настолько отстали от большинства планет, что стали легчайшей мишенью для работорговцев. Множество селений было разграблено, пока Конгломерат не ввёл закон о культурном невмешательстве. Теперь их не трогают, и они продолжают заниматься тем же, чем занимались тысячелетиями.

— Как туда добраться?

— Ну, об этом вам лучше поговорить с капитанами звездолётов. Я библиотекарь, а не извозчик.

Было уже поздно, когда Кэл покинул Бумажный Дворец. В голове гудело, а сердце стучало так, словно вот-вот выскочит из груди. Терра! Канги! Первая настоящая зацепка! Это не могло быть совпадением - Отэктей Мэтво посещал эту планету. Почему же он пришёл на Терру как гость? Пожиратель миров не оставляет за собой ничего кроме хаоса и разрушений - почему в этот раз всё произошло иначе?

Кэл дошёл до самого отдалённого пояса и сел на поезд. Мчась по Медной фаске, он даже не взглянул в окно - все мысли были заняты другим. Тёмному рептилоиду с нарисованным лицом пришлось потрясти асшэка, чтобы тот оплатил проезд.

Отэктей Мэтво был на Терре. Вот куда должен направляться Кэл. Неплохо бы прихватить с собой Митиа как проводника. Да только где же теперь искать беглянку? Да и она, кажется, никогда не была на Терре - у матери её забрали в раннем детстве. Какой из неё проводник? А, всё равно было бы неплохо её взять. Её общество Кэлу приходилось по душе.

Гекар! Вот кто точно сможет доставить его на Терру. Но Бугалак нанимает рептилоида для полёта на Дварфис. Надо спешить! Но что он сделает, переманит Гекара? Ведь на Дварфис нужно доставить послание, очень важное послание. В любом случае, нужно спросить его про Терру. Он - один из немногих, кому Кэл может доверять на торговой станции. Поговорить стоит именно с ним.

Доехав до середины Серебряной фаски, Кэл выскочил из поезда и почти бегом направился к “Комнатам старого Веерина”. Идти сюда, как и вчера, не хотелось, но нужно забрать фенека. Бугалак рассчитывает, что асшэк навечно сделался его стражником, и даже отдаёт приказы - пора забрать лисёнка и покончить с этим.

В гостинице было безлюдно. Внук Веерина кивнул Кэлу, и тот поднялся на пятый этаж, переступая сразу через четыре ступеньки. На самом верху у входа его ждали двое вооружённых дварфианцев.

— Кто таков? — спросил один из них. — Чего надо?

— Я Кэл Наганигабо, — нетерпеливо протараторил Кэл. — Я друг Дварфиса. Мне нужно к Бугалаку.

— К лорду-послу, — поправил второй. — Проходи.

Бугалака Кэл застал сидящим за письмами. Фенек, увидев Кэла, с визгом прыгнул в его объятия. Парень взял зверька на руки и встретился с взглядом дварфианца, который был отнюдь не таким радостным.

— Где ты пропадал? — спросил он с осуждением. — Мне пришлось послать на твои поиски наёмников. Я договорился с “Убийцами Драконов” - слышал про таких? Теперь они работают на меня. Видел тех парней у двери?

— Наёмники, — задумчиво произнёс Кэл, гладя лиса. Тот лизнул асшэку ладонь.

— Да, обошлись недёшево. Зато теперь со мной начнут считаться. Скоро в Конгломерате очередь подойдёт - будем говорить с правительством. А потом наладим поставки и заживём как в сказке - здорово, да?

Опять он обобщает. Что он, забыл совсем, что у Кэла есть свои заботы?

— Где ты был? — продолжил Бугалак, не дав Кэлу ответить. — А, не важно. Больше так не делай, я переживал. Я думал, ты с Гекаром, но он пришёл без тебя.

— Где он?

— Уж, наверное, отчалил.

Эта новость не понравилась Кэлу. Значит, поговорить с капитаном “Звёздной вспышки”, а уж тем более нанять его, не выйдет.

— Я ухожу, — твёрдо сказал асшэк.

— Куда?

— Пока не знаю. Наши пути расходятся, Бугалак.

— То есть как? — лорд-посол встал из-за стола, опешив. — После всего, что мы пережили? Но почему?

— Потому что у меня есть своя дорога. Твоё дело - защищать свой народ здесь. Но мне, чтобы спасти свой, нужно двигаться дальше.

— Кэл… — Бугалак вышел из-за стола. — Пожалуйста, останься. Ты мой самый близкий друг здесь, я не хочу остаться один. “Убийцы Драконов” не внушают мне доверия - они и драконов-то никогда не убивали!

— Дружба не сковывает нас цепями. Я должен идти, и от этого ты не перестанешь быть моим другом.

— Ну пожалуйста! Настоящий убийца драконов - ты! Ты обиделся, что я нанял их? Давай найму других! Чего ты хочешь? Золото? Я и так даю его тебе, буду давать больше! Хочешь, я сделаю тебя своей правой рукой? Хочешь, невольниц куплю? Скажи, что ты хочешь, и я это сделаю!

— Я хочу уйти, — сказал Кэл и пошёл к двери.

— Стой, Кэл. Давай поговорим.

Он не остановился.

— Я прикажу схватить тебя!

Пусть попробуют.

— Мистер Наганигабо!

Такое обращение заставило Кэла обернуться у самых дверей. Фенек взволнованно глядел на него.

— Мистер Наганигабо, — сказал дварфианец, отведя взгляд. — Вы можете в любой момент явиться за подачкой от жителей Дварфиса. Золото мы будем выдавать вам исправно.

Вот и конец дружбе.

— Будьте здоровы, лорд-посол. — Кэл развернулся и вышел вон.