Бывшие расследуют убийство. Последняя загадка Дэниела

ПРОЛОГ. ПОСЛЕДНЕЕ СООБЩЕНИЕ

В квартире горела только настольная лампа. Свет ложился на бумаги, старые фотографии и край ноутбука; остальная комната терялась в полумраке. За окном редкие машины проходили по мокрой улице, оставляя на потолке бледные отсветы фар.

Дэниел выровнял край одной распечатки, потом машинально поправил лежавшую рядом фотографию. Через минуту поймал себя на том, что снова двигает бумаги, хотя давно разложил их в нужном порядке. Пришлось убрать руки со стола.

В подъезде что-то стукнуло. Он прислушался, но звук не повторился. Дэниел прошёл в прихожую, проверил замок и несколько секунд постоял у двери. Заперто. Цепочка висела свободно; застёгивать её он не стал.

На столе лежала рабочая часть того, что удалось собрать за последние месяцы: копии переписок, документы, фотографии из университетского архива. Сверху — газетная вырезка семилетней давности. Текст он знал почти наизусть, но взгляд всё равно остановился на заголовке:

«Смерть студентки признана несчастным случаем».

По сгибу бумага истончилась и побелела. Дэниел отодвинул её и взял групповую фотографию, лежавшую снизу.

Шестеро молодых людей сидели на каменной лестнице университетского корпуса. Майя щурилась от солнца. Алекс держал камеру, хотя снимал кто-то другой. Софи положила руку Дэниелу на плечо, Лукас стоял чуть дальше. Только Эмма смотрела не в объектив — её внимание привлекло что-то за спиной фотографа.

Семь лет назад эта деталь ничего для него не значила. Теперь он задержался на ней дольше, поднёс снимок к лампе, изучил фон и лица ещё раз, хотя прекрасно понимал: ничего нового там уже не увидит.

Три дня назад ему наконец ответил человек, которого Дэниел искал несколько месяцев. У того сохранилась старая карта памяти с вечеринки. Один из исходных кадров дал точное время — 23:47 — и подтвердил то, что до этого существовало только как версия: принятая следствием хронология не сходилась.

Дэниел снова сверил метаданные, старые сообщения и архивные снимки. Ошибки не было.

Сначала он решил, что кто-то перепутал даты. Поднял архивные материалы, сверил их с фотографиями и сообщениями Эммы, проверил метаданные файлов. Никакой путаницы не было.

Ошибка появилась семь лет назад.

Если это вообще была ошибка.

Фотография вернулась на стол. Несколько дней назад Дэниел уже разделил материалы на два плотных конверта. На первом написал печатными буквами MAYA, на втором — ALEX. Майе предназначались фотографии и несколько страниц из архива, Алексу — другой набор. Ни одному по отдельности информации не хватило бы, зато вместе они могли восстановить последовательность событий.

По крайней мере, Дэниел на это рассчитывал.

В тот же день он лично передал оба запечатанных конверта Томасу Рейну и оформил в юридической конторе условное распоряжение. До установленного срока Дэниел мог отменить передачу. Если отмены не будет, Томас должен был вручить конверты адресатам.

Систему Дэниел придумал именно для того, чтобы после определённого момента от него уже ничего не зависело.

Газетная вырезка осталась перед ним.

Семь лет назад Дэниел отвозил Эмму после вечеринки. Она попросила остановиться возле старого складского здания, сказала, что должна кое с кем поговорить и доберётся обратно сама. Он задал пару вопросов, получил привычное «всё нормально» и не стал спорить. Тогда это казалось обычной просьбой. Неприятной только потому, что было поздно и место ему не нравилось.

Он уехал.

Через несколько часов Эмму нашли мёртвой.

Полиции Дэниел сказал, что после вечеринки больше её не видел.

В первые дни эта ложь казалась почти безобидной. Он ведь не знал, что произошло после их расставания, не видел рядом с Эммой никого подозрительного, не слышал угроз. Экспертиза связала смерть с травмами, полученными при падении. Алкоголь в крови, тёмная дорога, опасный склон и отсутствие свидетелей сделали версию несчастного случая убедительной. Его признание лишь добавило бы несколько вопросов, на которые он всё равно не мог ответить.

Так Дэниел объяснял себе это тогда.

Потом объяснять перестал.

Версия следствия была простой и, что гораздо хуже, удобной. Чтобы принять её, достаточно было больше ничего не спрашивать.

Несколько месяцев назад всё изменилось из-за случайной находки. Дэниел разбирал старый университетский архив для другого проекта и наткнулся на фотографию, сделанную в ночь смерти Эммы. Сам снимок ничего не доказывал: несколько знакомых лиц, часть дома Лукаса, дата. Но одна мелочь плохо совпадала с последовательностью событий, которую он помнил.

Дэниел нашёл другие фотографии того вечера, поднял старые переписки и начал восстанавливать ночь по часам. Потом стал искать людей, которые тогда снимали на собственные камеры, запрашивать архивные документы и сверять даты. Несколько недель он складывал факты, ожидая в какой-то момент обнаружить собственную ошибку.

Не обнаружил.

Чем точнее становилась хронология, тем меньше она походила на ту, что лежала в полицейском деле.

Дэниел взял групповую фотографию. Когда-то одного сообщения было достаточно, чтобы через двадцать минут все шестеро оказались за одним столом. Теперь Эмма была мертва, Майя и Алекс семь лет не разговаривали, а остальные научились встречаться по отдельности и не вспоминать, почему так получилось.

На этом воспоминании он себя остановил. Сегодня от него не было никакой пользы.

Среди бумаг лежала распечатка старого сообщения Эммы: время встречи, несколько бытовых фраз, просьба перезвонить. Семь лет назад Дэниел прочитал его один раз и забыл. Теперь значение имело время отправки.

Оно не совпадало с показаниями одного человека.

Дэниел не знал наверняка, что произошло после того, как высадил Эмму у склада. Зато теперь знал: кто-то солгал полиции. Не ошибся в мелочи и не перепутал последовательность событий спустя годы — солгал тогда, когда воспоминания были свежими.

И совсем недавно Дэниел начал подозревать, что его интерес к старому делу заметил кто-то ещё.

Дэниел закрыл ноутбук. На часах приближалась полночь. Утром истекал срок, до которого он ещё мог отменить распоряжение Томасу. Если Дэниел ничего не изменит, конверты передадут Майе и Алексу без его дальнейшего участия.

До утра оставалось несколько часов.

Он уже собирался вернуться в комнату, когда услышал звук за дверью.

Ключ вошёл в замок.

На этот раз Дэниел не стал проверять, не ошибся ли. Он остался в прихожей и смотрел на дверь, пока механизм проворачивался с тихим металлическим щелчком.

Дверь открылась.

Дэниел не потянулся к телефону. Не попытался спрятать бумаги или отступить в комнату. Он просто поднял голову.

— Я уже думал, ты не придёшь.

ГЛАВА 1. НА ЕГО ПОХОРОНАХ

Майя приехала раньше, чем собиралась. Такси остановилось у низкой каменной ограды, водитель мельком посмотрел на часы и сказал, что до начала церемонии ещё двадцать минут. Она расплатилась, вышла и сразу пожалела, что не надела шарф: влажный воздух забрался под воротник пальто, а на дорожке после недавнего дождя остались неглубокие лужи. К тому моменту, когда Майя дошла до небольшого павильона, на ботинках уже налипла сырая земля.

Официально говорили о несчастном случае: поздно ночью Дэниел сорвался с крыши собственного дома. Майе не нравилась сама формулировка. Семь лет назад теми же словами закрыли смерть Эммы. Совпадение ничего не доказывало, и всё же забыть его не получалось.

У павильона уже собрались люди. Майя узнавала далеко не всех: родственники Дэниела, несколько университетских знакомых, лица, которые когда-то мелькали на фотографиях в его социальных сетях. Она задержалась у края группы, не торопясь подходить ближе, и только тогда заметила мужчину в тёмном пальто.

Сначала знакомый поворот головы, потом профиль.

Алекс.

Он разговаривал с пожилым мужчиной, слушал, чуть наклонившись к нему, и Майя успела подумать, что ещё можно отойти в другую сторону. В следующую секунду Алекс обернулся.

Поздно.

За семь лет он изменился достаточно, чтобы это сразу бросалось в глаза, но не настолько, чтобы стать чужим. Волосы были короче, лицо резче, возле рта появилась тонкая складка. Остальное считывалось без усилий: манера держать руки в карманах, привычный наклон головы, когда разговор ему не нравился, но уходить первым он считал невежливым.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

— Привет, — сказал Алекс.

— Привет.

Голос почти не изменился. Майя ожидала, что хотя бы он будет звучать иначе, но семь лет почему-то не затронули эту часть памяти.

Алекс первым посмотрел в сторону павильона.

— Давно приехала?

— Только что.

— Ясно.

Нейтральных тем у них оказалось меньше, чем требовала ситуация. Майя провела взглядом по людям у входа и заметила, как Алекс привычно перенёс вес на левую ногу.

Она всё ещё помнила такие мелочи.

— Ты знал, чем он занимался последние месяцы? — спросила Майя.

Алекс снова посмотрел на неё.

— Дэниел?

— Он вроде бы разбирал какие-то старые архивы.

— Нет. Мы не настолько часто разговаривали.

— Конечно.

Алекс задержал на ней взгляд чуть дольше.

— Вот это я помню.

— Что именно?

— Этот тон.

Майя почти сразу поняла, куда они пришли, хотя сама туда не собиралась.

— Я просто сказала «конечно».

— Ты никогда не говорила «конечно» просто так.

— Семь лет прошло.

— Некоторые привычки переживают и больше.

Она посмотрела на него прямо.

— Например, не рассказывать всё?

На этот раз Алекс ответил не сразу.

— Я не рассказал тебе одну вещь.

— Да.

— Это не значит, что всё остальное ты поняла правильно.

— А что я должна была понять? Ты молчал.

— Потому что ты уже решила, что я виноват.

— Я решила, что человек, которому я доверяла, сознательно что-то от меня скрывает.

— И оказалась готова поверить кому угодно, кроме меня.

Майя заметила за его плечом Софи и едва не закончила разговор на этом. Но имя, которое всё это время существовало между ними без необходимости произносить его, всё-таки прозвучало.

— Эмма умерла, Алекс. После этого ты решил, что мне лучше чего-то не знать.

Он замолчал.

Не отвернулся и не попытался возразить сразу. Просто посмотрел на Майю так, как смотрел когда-то во время их самых тяжёлых ссор: внимательно, без попытки смягчить ответ.

— А я помню, что ты перестала задавать вопросы в тот момент, когда решила, какой ответ хочешь услышать.

Майя уже открыла рот, но Алекс первым посмотрел на людей у входа.

— Не здесь.

На этот раз она не спорила.

Через несколько минут началась церемония.

Фотографию Дэниела выбрали неудачную. Он улыбался на ней слишком широко, явно по чьей-то просьбе, и Майя всё время думала, что сама никогда не взяла бы именно этот снимок. Дэниел обычно улыбался иначе — одним уголком рта, когда находил в происходящем что-то забавное и ещё не решил, стоит ли делиться.

Кто-то в третьем ряду забыл выключить телефон. Короткая мелодия прозвучала посреди речи, и хозяин аппарата отчаянно полез в карманы, заставив нескольких человек обернуться. Через минуту говоривший запнулся на имени Дэниела и после короткой паузы продолжил уже другим голосом.

Майя почти не слушала слова. Она видела мокрую дорожку, комки земли на чужих ботинках, край своей промокшей штанины. Обычные мелочи не исчезали только потому, что один человек больше не мог их заметить.

Софи стояла ближе к семье Дэниела. Под глазами у неё лежали тёмные тени, голос осип, в руке она держала смятую салфетку и время от времени забывала, куда её положила. Когда церемония закончилась и люди начали разбиваться на небольшие группы, Софи сама подошла к Майе.

— Спасибо, что приехала.

— Конечно.

Софи оглянулась на фотографию Дэниела и покачала головой.

— Он бы сказал, что выбрали ужасный снимок.

Майя невольно улыбнулась.

— Я подумала то же самое.

— Значит, точно ужасный.

Софи тоже улыбнулась, совсем ненадолго.

— Последние месяцы он вообще куда-то пропал. То архивы, то старые фотографии, то ещё что-то. Я думала, у него просто очередной проект.

— Он тебе ничего не рассказывал?

— Почти ничего. Говорил, что хочет проверить пару старых вещей. Я не лезла. С Дэниелом это обычно было бесполезно: если он чем-то увлекался, сначала разбирался сам, а потом приходил уже с готовой теорией.

Это было очень похоже на Дэниела.

К ним подошёл Лукас с бутылкой воды.

— Софи, выпей хоть немного.

— Я не хочу.

— Поэтому и даю.

Она без спора взяла бутылку.

Лукас повернулся к Майе.

— Рад, что ты приехала.

— Привет, Лукас.

За последние двадцать минут Майя уже успела увидеть, как он помог пожилой родственнице Дэниела спуститься по мокрым ступеням, договорился о машинах и несколько раз отвечал на звонки, связанные с организацией похорон.

— Если тебе потом понадобится транспорт, скажи, — предложил он. — Я всё равно занимаюсь машинами для семьи.

— Спасибо, доберусь сама.

— Как хочешь.

Кто-то позвал Лукаса от ограды, и он сразу повернулся в ту сторону.

— Секунду.

Он ушёл, уже по дороге доставая телефон.

Софи проводила его взглядом.

— Он теперь такой постоянно. Если случается катастрофа, Лукас начинает что-нибудь организовывать.

— Иногда полезно.

— Для окружающих — точно.

К Софи подошла родственница Дэниела, и разговор закончился сам собой.

Людей становилось меньше. Кто-то уже уходил к машинам, кто-то задерживался возле семьи. Алекс стоял метрах в десяти и разговаривал с мужчиной, которого Майя не знала. Она не пыталась поймать его взгляд.

К ней подошёл мужчина в тёмном костюме.

— Мисс Рид?

— Да.

— Томас Рейн. Я представлял интересы Дэниела Мура.

Он достал из внутреннего кармана плотный конверт.

— Несколько дней назад Дэниел лично передал нашей конторе запечатанный пакет и оформил распоряжение о его передаче. Если до установленного срока он не отменит инструкцию, конверты должны быть вручены адресатам лично. Этот предназначен вам.

На лицевой стороне крупными печатными буквами было написано:

MAYA

Майя узнала почерк сразу.

— Когда он всё это устроил?

— Несколько дней назад. Точная дата есть в документах, но, боюсь, больше я ничего полезного вам сейчас не скажу.

Она взяла конверт. Бумага была плотной, чуть шершавой на ощупь.

— Спасибо.

Томас кивнул и отошёл.

Майя не стала открывать конверт посреди дорожки. Она дошла до пустой скамьи возле ограды, села на край и провела ногтем под клапаном.

Внутри лежала старая фотография.

Ту самую Майя узнала почти сразу: каменная лестница университетского корпуса, летний день, шестеро человек. Она щурилась от солнца. Алекс держал камеру, хотя снимал кто-то другой. Дэниел стоял с краю, Софи положила руку ему на плечо, Лукас смотрел прямо в объектив.

Эмма единственная смотрела в сторону.

Теперь её лицо было обведено синей ручкой.

Майя задержалась на круге, потом перевернула снимок.

На обороте почерком Дэниела было написано:

«Ты помнишь не всё».

Ниже стояло время:

23:47

Она прочитала надпись ещё раз. Никакой даты, пояснения или второго сообщения.

Майя попыталась восстановить тот вечер по порядку. Компания собралась в доме Лукаса. Алекс почти всё время таскал с собой камеру. Кто-то привёз алкоголь, Эмма несколько раз выходила из комнаты, позже начался какой-то спор — возможно, даже не один. Воспоминания сохранились кусками, без часов и аккуратной последовательности.

23:47 не вызывало ничего.

Не потому, что Майя не помнила вечер. Она помнила многое: дом Лукаса, людей, музыку из гостиной, отдельные разговоры, свою куртку, брошенную на спинку стула. Но ни одно из этих воспоминаний не было привязано к конкретной минуте.

Семь лет назад у неё не было причины смотреть на часы в 23:47.

У Дэниела такая причина почему-то появилась.

Майя ещё раз посмотрела на фотографию. Если он хотел, чтобы она вернулась к той ночи, то выбрал не событие и не имя.

Он выбрал время.

И без тринадцати минут двенадцать явно произошло что-то, чего она тогда не заметила.

ГЛАВА 2. ВТОРОЙ КОНВЕРТ

Дождь закончился ещё до конца церемонии, но асфальт у ворот кладбища оставался тёмным и скользким. Майя стояла в стороне от потока машин, держа в одной руке телефон, в другой — конверт с фотографией. Она уже открыла приложение, чтобы вызвать такси, когда услышала шаги за спиной.

Алекс подошёл со стороны парковки. В руках у него был такой же плотный конверт, только на лицевой стороне стояло другое имя.

— У тебя тоже, — сказал он.

Майя убрала телефон.

— Томас передал после церемонии.

— Мне тоже.

Он показал надпись:

ALEX

Несколько секунд они молча сравнивали конверты. Майя первой достала фотографию и протянула её Алексу. Он перевернул снимок, прочитал слова Дэниела и задержался на цифрах внизу.

— 23:47.

— Да.

— А Эмма обведена им?

— Похоже на его ручку.

Алекс вернул фотографию и вскрыл свой конверт. Внутри оказалась только старая SD-карта. Тёмный пластик был потёрт по краям, контакты покрылись мелкими царапинами.

— Больше ничего? — спросила Майя.

Он заглянул внутрь и перевернул конверт.

— Нет.

Алекс осмотрел карту.

— В машине есть ноутбук и кардридер. Посмотрим, открывается ли она?

Майя задержала взгляд на конверте. Ещё несколько минут назад она собиралась уехать и попытаться разобраться с цифрами дома, хотя уже понимала, что одной фотографии для этого недостаточно.

— Только посмотрим.

— Только посмотрим.

Его машина стояла в дальнем ряду. На заднем сиденье лежал жёсткий кофр для техники, рядом — смятая куртка и бумажный стакан с давно остывшим кофе. В салоне пахло влажной тканью и пластиком. Алекс достал ноутбук, подключил небольшой кардридер и вставил карту.

Компьютер увидел её не сразу. Папка открылась после второй попытки, но почти все файлы отображались серыми значками без превью. Несколько изображений не показывали размер, другие выдавали ошибку при открытии.

— Она повреждена? — спросила Майя.

— Похоже. Может, сама карта, может, данные.

Первый файл не загрузился. Второй открылся полосами и цветными квадратами, третий завис на пустом окне. Алекс попробовал следующий, и на этот раз изображение появилось целиком.

Майя узнала Эмму сразу.

Снимок был сделан ночью. Эмма стояла вполоборота, немного правее центра кадра, и смотрела куда-то за его пределы. Волосы разметал ветер, светлый шарф сбился на одно плечо. Лицо получилось достаточно чётким, чтобы не оставалось сомнений.

На заднем плане в кадр попал автомобиль — часть тёмного кузова, задний фонарь и край бокового стекла.

Алекс приблизил изображение, потом открыл свойства файла.

Дата совпадала с ночью смерти Эммы.

Время — 23:47.

Майя достала фотографию Дэниела и положила её рядом с ноутбуком. Те же цифры были написаны на обороте.

— Вот зачем он указал время.

Алекс ещё раз проверил данные файла.

— Если часы камеры верные.

— А если нет?

— Тогда пока у нас ничего нет.

Майя посмотрела на экран.

— Старые камеры могли сбиваться.

— Конечно. Часы могли быть выставлены неправильно.

— Можно это проверить?

— Возможно. Если поймём, на что снимали, найдём другие фотографии с той же камеры и сравним время. Но по одному файлу я бы ничего не утверждал.

Он вернулся к изображению.

— Если часы камеры верные, это ломает старую хронологию.

— Почему?

— Потому что тогда считалось, что Эмма ушла от дома Лукаса одна значительно раньше. Дальше её маршрут восстанавливали уже исходя из этого: дорога, склон, падение. Медицинская экспертиза не давала точности до минуты, но версия следствия строилась на том, что к без тринадцати двенадцать Эммы возле дома уже давно не было.

Майя снова посмотрела на экран. Эмма стояла возле машины, живая, за тринадцать минут до полуночи.

— То есть снимок не меняет установленное время смерти.

— Он меняет последовательность событий перед ней. Если время файла правильное.

— Поэтому сначала проверяем камеру.

— Именно.

Майя кивнула.

Алекс открыл папку ещё раз и попробовал несколько оставшихся файлов. Один не отреагировал вовсе, другой показал только верхнюю треть изображения. Ничего, что можно было бы разобрать.

— Без твоего 23:47 я бы не понял, почему из всей карты важен именно этот снимок, — сказал он.

Майя убрала фотографию обратно в конверт. Ей это не понравилось. Дэниел заранее построил ситуацию, в которой им с Алексом пришлось бы хотя бы один раз заговорить друг с другом.

— Даже после смерти умудрился всё организовать, — сказала она.

— Включая нас?

— Особенно нас.

Алекс снова посмотрел на повреждённые файлы.

— Я могу попробовать вытащить остальное. Не здесь, конечно. Нормально проверить карту, поднять старые материалы, посмотреть, на чём тогда строили хронологию её ухода.

Майя убрала конверт в сумку.

— Семь лет назад нам уже хватило расследований.

Алекс закрыл папку, но ноутбук оставил открытым.

— Тогда мы ничего не расследовали.

— Правда?

— Мы спорили, обвиняли друг друга и додумывали то, чего не знали. Это не совсем одно и то же.

— Результат мне запомнился достаточно хорошо.

— Мне тоже.

Майя потянулась к ручке двери.

— Можешь оставить карту себе. Если восстановишь что-то ещё — хорошо. Но я не собираюсь снова разбирать ту ночь по минутам.

Алекс не попытался её остановить.

— Ладно.

Она уже собиралась выйти, когда телефон завибрировал в кармане пальто.

На экране появилось уведомление о новом письме. Адрес отправителя состоял из случайной последовательности букв и цифр и ничего ей не говорил. Тема отсутствовала.

Майя открыла сообщение.

Внутри была одна строка:

«Дэниел умер потому, что не умел оставлять прошлое в прошлом».

Она перечитала её и открыла информацию об отправителе. Имени не было, как и подписи или вложений. Письмо пришло меньше минуты назад.

— Что там? — спросил Алекс.

Майя повернула к нему телефон.

Он прочитал сообщение.

— Дай.

Она передала аппарат. Алекс просмотрел данные письма, адрес и время отправки, затем вернул телефон.

— Не удаляй.

— Не собиралась.

— Кто знал, что Дэниел занимался старым делом?

Майя задумалась. Дэниел не особенно скрывал, что работает с архивами. Об этом могли знать друзья, родственники, люди, у которых он запрашивал материалы.

— Пока не знаю.

Она снова посмотрела на письмо.

— Откуда отправитель знает, чем занимался Дэниел?

Алекс ничего не ответил.

За стеклом парковка почти опустела. У ворот закрылась дверца последней машины, двигатель заработал и через несколько секунд стих вдали. На ноутбуке всё ещё была открыта фотография Эммы.

Алекс посмотрел на Майю.

— Всё ещё уезжаешь?

Она задержала руку на дверце, затем вернулась на сиденье и закрыла её.

— Сначала покажи мне фотографию ещё раз.

ГЛАВА 3. 23:47

Майя осталась на пассажирском сиденье. За время разговора дождь снова начал моросить, и по лобовому стеклу тянулись редкие капли. Ноутбук по-прежнему стоял между ними, фотография Эммы была открыта на экране. Анонимное письмо Майя больше не перечитывала; смысл и без того был достаточно прямым.

— Покажи снимок ещё раз.

Алекс развернул ноутбук ближе. Эмма стояла вполоборота и смотрела куда-то за границу кадра. За ней виднелись тёмный кузов, задний фонарь и край бокового стекла. В свойствах файла оставалось то же время: 23:47.

— Нам нужно понять, что было до этого, — сказала Майя. — Не весь вечер. Хотя бы порядок событий.

Алекс спросил:

— Что ты помнишь первым?

От мокрой травы за окном ей вспомнился газон у дома Лукаса. Свет из больших окон ложился на него прямоугольниками, с террасы доносилась музыка, внутри было жарко от людей. На спинках стульев висели чужие куртки, на перилах кто-то оставил открытую бутылку.

— Мы приехали вечером. Я была с Софи и Дэниелом. Ты появился позже.

— На такси.

— Это я помню.

Точное время никто из них назвать не мог. Семь лет спустя тот вечер сохранился не по часам, а отдельными кусками: Лукас встречает очередных гостей, Алекс достаёт камеру, кто-то ругается с колонкой, которая теряет соединение. Эмма несколько раз уходила с кухни посреди разговора, возвращалась, просила повторить вопрос. За один короткий разговор Майя видела, как она трижды проверила телефон.

— Ты тоже это заметил? — спросила она.

— Телефон? Да. И ещё видел её снаружи до ссоры. Она курила возле машин.

— Одна?

— Когда я вышел — да. Но там постоянно кто-то ходил.

Майя попыталась поставить это рядом с другими воспоминаниями. Получалось плохо. Она помнила музыку, слишком сладкий напиток в пластиковом стакане, чью-то куртку на спинке стула, но ни одна из этих картинок не имела времени.

— Потом был шум наверху, — сказал Алекс. — Кто-то повысил голос. Не помню кто.

— Я тоже слышала. Была на кухне.

— Эмма потом спустилась одна.

— Сразу после ссоры?

— Кажется.

Майя посмотрела на него.

— «Кажется»?

— Да. Через семь лет это максимум, что я готов утверждать.

О самой ссоре осталось ещё меньше. Кто-то позже говорил, что Эмма поругалась с одним из гостей, но Майя уже не могла уверенно вспомнить, от кого именно это услышала. Когда приехала полиция, Лукас называл произошедшее обычной студенческой перепалкой. Он был хозяином дома, отвечал без долгих пауз и тогда казался человеком, который лучше остальных представлял, кто где находился.

— Поэтому я ему поверила, — сказала Майя.

— Я знаю.

— Он отвечал конкретно. Ты — нет.

— Потому что у него была цельная версия вечера, а у меня не было.

— Ты говорил с Эммой наедине.

Алекс не стал менять тему.

— Говорил.

— Я видела вас у задней двери. Она слушала тебя, потом ушла. После этого я считала, что ты был последним из нас, кто видел её живой.

— Ты считала.

— А что мне ещё оставалось? Ты отказался сказать, о чём был разговор.

Алекс несколько секунд смотрел на фотографию.

— Она попросила меня не пересказывать его.

— Даже после её смерти?

— Тогда я решил, что этот разговор ничего не изменит.

Майя не ответила сразу. Это звучало иначе, чем семь лет назад. Тогда Алекс ограничивался словами «личное» и «это не относится к делу», и именно эта неопределённость раздражала сильнее всего.

— Ты понимаешь, как это выглядело со стороны?

— Конечно. Но к тому моменту ты уже поговорила с Лукасом и полицией. У вас была версия, в которую всё помещалось.

— Она не была выдуманной.

— Я этого и не говорю.

Майя отвернулась к окну. Старое дело закрыли не потому, что следователи проигнорировали очевидное. Эмма действительно пила в тот вечер. Дорога рядом с домом шла вдоль опасного участка, склон резко уходил вниз. По крайней мере именно так тогда объясняли отсутствие оснований подозревать чужое вмешательство.

Следствие решило, что Эмма ушла одна, пошла вдоль дороги и сорвалась со склона. Утром её нашли мёртвой, и в тот момент эта версия казалась достаточно правдоподобной.

Время смерти тогда определяли достаточно широко, поэтому сама экспертиза не могла сказать, где именно находилась Эмма в 23:47. Более точной казалась другая часть дела — свидетельские показания. По ним она покинула дом раньше и одна. Именно эту последовательность теперь ставила под сомнение фотография.

В перечне изъятых вещей значился и телефон Эммы. Его нашли у склона с разбитым экраном и повреждённым корпусом. В старом техническом заключении стояла короткая запись: «Извлечь данные не удалось». Семь лет назад эта строка не выглядела особенно важной.

— Но сейчас у нас есть фотография, — сказал Алекс.

— Если время на камере верное.

— Если верное.

— И даже тогда она доказывает только то, что старая хронология её ухода была неправильной.

— Пока да.

Майя открыла старую переписку и через поиск по дате нашла несколько сообщений той ночи. Полного архива не было: часть переписки давно исчезла, а из фотографий сохранились всего три снимка, когда-то пересланные в общий чат.

Первый почти ничего не давал — Софи на диване, за её спиной несколько человек. Второй был отправлен позже и показывал Алекса у открытой двери на террасу. Время отправки помогало понять только порядок, не точную минуту съёмки.

— Хотя бы это, — сказала Майя. — Этот снимок отправили до ссоры.

Алекс посмотрел на экран её телефона.

— А тот с террасой — уже позже первого.

— Но всё равно до того, как я видела тебя с Эммой.

— Скорее всего.

— Опять «скорее всего».

— Потому что я не собираюсь придумывать уверенность там, где её нет.

Они пролистали оставшиеся сообщения. Ничего полезного. Несколько шуток, просьба принести лёд, фотография чьей-то обуви на кухонном столе. Этого хватало только на грубую последовательность: гости уже распределились между домом и террасой, Эмма несколько раз выходила, затем наверху произошёл спор, после него она спустилась, а позже Майя увидела её рядом с Алексом у задней двери.

После этого начинался провал.

— Я тогда решила, что она ушла сразу после разговора с тобой, — сказала Майя.

— А я этого никогда не утверждал.

— Но и не опроверг.

— Потому что не видел, куда она пошла дальше.

Майя задержалась на этой фразе.

— Ты был уверен, что она ушла одна?

— Нет.

— А полиции что сказал?

— Что видел её у задней двери и потом потерял из виду.

Это не подтверждало старое убеждение Майи, что Алекс был последним человеком рядом с Эммой. Но и не объясняло, кто был после него.

Она повернула ноутбук к себе.

— Хватит нас семилетней давности. Давай смотреть снимок.

— Согласен.

Сначала они попытались понять, можно ли определить хотя бы тип автомобиля. Безрезультатно. На фото оставались только тёмный фрагмент кузова, задний фонарь и часть бокового стекла; номера не было, никаких характерных деталей тоже.

Майя приблизила изображение и остановилась.

— Подожди.

— Что?

— Верни чуть назад. Теперь стекло.

Алекс выделил участок окна. При увеличении изображение быстро теряло резкость, но в отражении действительно проступало больше деталей. Боковой свет ложился на стекло под углом, и рядом с отражением Эммы появлялось ещё одно очертание.

— Подними контраст немного.

Он сделал это и сразу остановился.

— Дальше смысла нет.

Майя наклонилась к экрану. Теперь различался контур головы, линия плеч и часть верхней половины корпуса. Лицо попадало на изгиб стекла и распадалось в отражении. Нельзя было понять, мужчина это или женщина; даже одежда оставалась тёмным пятном.

— Видишь? — спросила Майя.

— Да.

Алекс увеличил участок ещё на один шаг, потом вернул обратно.

— Больше информации в файле нет. Если увеличивать дальше, получим только шум.

Майя сравнила отражение с исходным снимком. Без увеличения вторую фигуру почти невозможно было заметить, особенно если смотреть на Эмму, а не на машину.

— Значит, версия «ушла одна» уже не выглядит такой надёжной.

Алекс несколько секунд смотрел на экран.

— По крайней мере, в 23:47 она была рядом с кем-то.

ГЛАВА 4. КВАРТИРА ДЭНИЕЛА

До дома Дэниела они добрались уже под вечер. После фотографии с отражением Майя позвонила Софи и спросила, остались ли в квартире материалы, которыми Дэниел занимался последние месяцы. Софи ответила не сразу, потом сказала, что всё равно собиралась туда разбирать вещи и может впустить их ненадолго.

Она ждала у подъезда с ключом в руке и папкой документов под мышкой.

— Полиция закончила первичный осмотр вчера. Квартиру не опечатывали, родственники попросили меня разобрать вещи. Я сказала, что вы хотите посмотреть его рабочие материалы, они не против.

— Спасибо, — сказала Майя.

— Только недолго. Мне потом нужно отвезти документы его сестре.

Они поднялись на третий этаж. Софи открыла дверь и вошла первой.

В квартире пахло закрытым помещением, пылью и сухим теплом от батарей. Где-то в стене изредка постукивала труба. Из гостиной падал косой вечерний свет, оставляя на полу длинную светлую полосу.

Майя остановилась у рабочего стола.

Именно здесь она ожидала увидеть хоть что-нибудь, что объяснило бы последние месяцы жизни Дэниела. Софи на похоронах говорила об архивах и старых фотографиях; по тому, сколько времени он этому отдавал, работа должна была занимать заметную часть квартиры.

Но стол выглядел почти пустым.

Мышь, подставка, зарядный кабель. Посередине — свободное место прямоугольной формы.

— А бумаги? — спросила Майя.

Софи посмотрела на стол внимательнее.

— Здесь их было больше.

— Насколько больше?

— Последние недели всё было завалено. Распечатки, фотографии, какие-то папки. Я ещё ругалась, что он ставит чашку прямо на документы.

Алекс подошёл ближе.

— Полиция это забрала?

— Не знаю. Я спрашивала только про ноутбук.

Майя перевела взгляд на пустое место.

— Его тоже нет?

— Нет. Мне сказали, что среди изъятых вещей ноутбука не было.

— Он мог быть с ним в ночь смерти?

Софи пожала плечами.

— Мог. Он его постоянно таскал. Даже если выходил ненадолго.

— А дома работал здесь?

— Обычно да.

Получалось, что исчез не один предмет. Исчезла почти вся видимая работа Дэниела за последние месяцы.

Алекс тем временем смотрел не на стол, а на стену напротив.

— Здесь висела фотография?

Софи обернулась.

На краске отчётливо проступал прямоугольник светлее остальной поверхности. Крепление осталось, а вокруг него тянулась тонкая полоска пыли.

— Да. Большая.

— Какая?

Софи нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Не скажу точно. Что-то ночное. Возможно, город или дорога. Он менял их время от времени.

— Давно сняли?

— На прошлой неделе она ещё была.

Майя посмотрела на Алекса. Тот ничего не сказал.

Телефон Софи завибрировал. Она прочитала сообщение и убрала его обратно.

— Мне пора. Сестра Дэниела ждёт эти документы.

Она показала на ключ.

— Когда закончите, закройте и оставьте соседям снизу. Они предупреждены.

Через пару минут входная дверь закрылась.

Майя вернулась к столу и открыла верхний ящик. Внутри лежали ручки, скрепки, старый чек и несколько пустых конвертов. Второй оказался немного полнее: два блокнота, зарядные кабели, счета. Ничего, что относилось бы к Эмме или к старому расследованию.

— Если полиция не забрала бумаги, куда они делись? — спросила она.

— Хороший вопрос.

Алекс провёл взглядом по полу и остановился возле мусорной корзины. Она была почти пустой. Он чуть сдвинул её, чтобы посмотреть за столом, и заметил у плинтуса белый глянцевый уголок.

— Здесь что-то есть.

Между корзиной и стеной застрял кусок фотобумаги.

Алекс аккуратно вытащил его за самый край.

Фрагмент был размером примерно с ладонь и оторван неровно. На нём сохранилась задняя часть тёмного автомобиля: кусок кузова, фонарь и часть номерного знака. Три символа читались ясно, остальные уходили за рваную границу снимка.

Майя сразу вспомнила фотографию Эммы.

— Похож фонарь.

— Похож, — согласился Алекс. — Но этого мало.

Она достала телефон и сделала два снимка фрагмента: общий и крупнее, чтобы номер читался без увеличения. Оригинал вернули на место между стеной и корзиной.

— Думаешь, это кусок той фотографии, что висела на стене?

— Не знаю. Но если её рвали здесь, этот мог отлететь.

Майя посмотрела на светлый прямоугольник напротив. Связь была возможной, не более.

Они продолжили осмотр, стараясь уже ничего лишнего не трогать. На полке стояли книги, несколько старых фотоальбомов, университетские ежегодники. В шкафу возле стола — бытовые документы и коробки от техники. Никаких материалов, похожих на те, о которых говорила Софи.

Из спальни донёсся короткий удар.

Алекс сразу перестал листать блокнот.

Майя тоже услышала следующий звук — скольжение дерева по полу.

Он поднял руку, останавливая её, и несколько секунд прислушивался.

— Софи? — негромко позвала Майя, хотя прекрасно знала, что та уже ушла.

Ответа не было.

Алекс достал телефон и двинулся к коридору. Майя пошла следом, но не вплотную.

Дверь спальни была приоткрыта.

Из этого положения Майя увидела выдвинутый ящик комода и несколько листов на полу. В дальнем конце комнаты находилась стеклянная дверь на узкий технический балкон. Сейчас она была открыта.

Человек в тёмной куртке уже выходил наружу.

— Эй! — крикнул Алекс.

Незнакомец резко обернулся, но Майя увидела только часть лица в тени капюшона и мокрый рукав, блеснувший в свете из комнаты. Этого не хватило даже для приблизительного описания. Через секунду человек оказался на балконе.

Металл пожарной лестницы загремел под быстрыми шагами.

Алекс дошёл до двери, но наружу вышел только на площадку.

— Стой!

Ответа не было.

Майя подошла ближе. Между соседними домами внизу на секунду мелькнула фигура, потом исчезла за выступом стены.

Алекс вернулся почти сразу.

— Ушёл.

— Лицо видел?

— Нет.

— Мужчина?

— Не уверен.

Майя посмотрела на открытую дверь балкона. На внутренней стороне рамы возле защёлки тянулась свежая светлая царапина, дерево рядом было немного содрано.

— Он мог войти отсюда?

Алекс проверил замок, не трогая его голыми пальцами.

— Похоже. Защёлка закрывается плохо.

Значит, незнакомцу не обязательно было находиться в квартире до их прихода. Он мог подняться по наружной лестнице уже после того, как Софи открыла входную дверь или даже после её ухода.

Возле рамы висел небольшой закрытый бокс для запасного ключа. Алекс дёрнул крышку. Пусто.

— Дэниел держал здесь запасной ключ от входной двери?

— Иногда. Если кто-то должен был зайти без него.

Майя посмотрела на пустой бокс, но эта деталь ничего им не сказала.

Они вернулись в спальню.

Теперь стало видно, что беспорядок не случайный. Один ящик комода был выдвинут до конца, другой оставлен наполовину открытым. Бумаги лежали на полу небольшими стопками, словно их вытаскивали и быстро просматривали. На полке рядом стояла камера в чехле. Её не тронули.

На этом Майя остановилась.

— Больше ничего не трогаем.

— Согласен.

— Полиция.

Майя вспомнила о клочке фотографии возле рабочего стола. Теперь придётся сразу сказать и о нём — в том числе о том, что они уже успели взять его в руки и вернуть на место.

Алекс уже набирал номер, но она задержала его на секунду.

— Подожди.

В прихожей на полке у зеркала лежал бумажник Дэниела. Майя не стала открывать его — достаточно было того, что он находился на виду. Камера тоже осталась. Но рабочие бумаги исчезли, ноутбука не было, большая фотография снята, а кто-то прямо сейчас перебирал ящики.

— Это не похоже на обычную кражу, — сказала она.

— Нет.

Алекс посмотрел на рабочий стол из дверного проёма. Майя снова открыла на телефоне фотографию найденного клочка: тёмный кузов, часть фонаря, три символа номера.

— Ноутбук исчез раньше, — сказала она. — А этот человек всё равно пришёл что-то искать.

Алекс посмотрел на раскрытые ящики спальни.

— Значит, ноутбуком всё не закончилось.

ГЛАВА 5. МАШИНА СЕМЬИ ГРЕЙ

На следующий день они встретились в маленькой переговорке редакции. За стеклянной стеной кто-то спорил о заголовке для главной страницы, в коридоре с шипением выпускала пар кофемашина. Алекс сидел перед ноутбуком уже минут двадцать и один за другим открывал старые снимки.

Начал с университетского архива, потом перешёл к альбомам выпускников и фотографиям, которые ещё сохранились в старых открытых профилях. Большая часть ничего не давала: чужие лица, парковки, летние поездки, вечеринки, снятые со вспышкой в тёмных комнатах.

Майя допивала второй кофе, когда Алекс остановился.

— Смотри.

Она придвинула стул.

На экране был загородный дом Лукаса. Снимали с улицы: в кадр попали ворота, часть газона и несколько машин вдоль дороги. Ближе остальных стоял тёмный седан.

Алекс открыл рядом фотографию клочка, найденного в квартире Дэниела.

Фонари выглядели одинаково. Совпадал изгиб крышки багажника, а на левой стороне бампера в обоих кадрах виднелась узкая светлая царапина.

Но главное — номер.

На обрывке сохранились три символа. На архивном снимке те же три стояли в тех же позициях.

— Уже лучше, — сказала Майя.

— Есть ещё.

Он открыл другую фотографию. Дневной кадр, сделанный через несколько месяцев: тот же седан стоял возле университетского корпуса, теперь почти прямо перед камерой. Номер читался целиком.

Майя перевела взгляд с одного снимка на другой.

— Это одна машина?

— Я бы сказал, что да. Номер совпадает, фонарь, бампер, царапина. Слишком много одинакового.

На следующей фотографии возле водительской двери стоял мужчина лет пятидесяти. Майя узнала его не сразу.

— Отец Лукаса?

— Похож.

Алекс нашёл ещё один старый снимок из открытого профиля Лукаса. Тот же мужчина сидел за рулём седана, опустив стекло.

— Значит, машина была у их семьи.

— Похоже на то. Но кто на ней ездил в ту ночь, по фотографиям мы не узнаем.

Майя уже доставала телефон.

— Тогда спросим.

Лукас ответил через двадцать минут. Никаких вопросов в сообщениях задавать не стал, только написал адрес офиса и предложил приехать после обеда.

Кабинет находился на одном из верхних этажей нового делового здания. Стекло, светлое дерево, слишком холодный воздух из кондиционера. На столе Лукаса лежали документы, рядом стояла чашка с недопитым кофе. Увидев их, он закрыл ноутбук.

— Я начинаю подозревать, что после похорон мы видимся чаще, чем за предыдущие пять лет.

— Прости, — сказала Майя. — Нам нужно кое-что проверить.

— Уже звучит обнадёживающе.

Она положила телефон на стол. Сначала открыла фотографию обрывка из квартиры Дэниела, затем кадр Эммы в 23:47 и последним — найденный утром снимок седана.

Лукас взял телефон.

На машину посмотрел дольше, чем на Эмму.

— Отцовская.

— Уверен?

— Да. Он ездил на ней несколько лет. Потом продал.

— Кто мог пользоваться ею в ночь вечеринки?

Лукас поднял глаза.

— Семь лет назад?

— В ту ночь.

— Вы теперь собираете список всех машин у дома?

— Пока только этой.

Он вернул телефон и откинулся на спинку кресла.

— Ключи обычно лежали в прихожей. От этой и ещё от одной машины. Если кому-то нужно было съездить в магазин или кого-нибудь отвезти, брали. Иногда спрашивали меня, иногда нет.

— Кто пользовался ей именно тогда?

Лукас потёр подбородок.

— Не помню. Кто-то ездил за льдом. Кажется, ещё отвозили одного парня, который перебрал, но на какой машине — не скажу. И первое имя, которое придёт мне сейчас в голову, выдавать за воспоминание не буду.

Майя кивнула.

— Твой отец был дома?

— Нет. Уехал утром.

— Ты сам садился за руль?

— Днём мог. Ночью вряд ли. Я пил.

Алекс всё это время почти не вмешивался. Теперь он спросил:

— Кто ещё точно знал, где лежат ключи?

Лукас усмехнулся.

— Алекс, это была вечеринка в доме двадцатилетних людей, а не режимный объект. Полдома знало.

— Сестра?

— Да.

— Эмма?

Лукас задумался.

— Скорее всего. Она бывала у нас раньше.

Он снова посмотрел на фотографию в телефоне.

— Где вы вообще нашли этот кусок?

— В квартире Дэниела.

Майя рассказала только необходимое. Что после полицейского осмотра они нашли след от большой фотографии на стене и клочок фотобумаги возле рабочего стола. Что ноутбук Дэниела исчез. Что бумаги, которыми, по словам Софи, ещё недавно был завален стол, тоже пропали. И что во время их осмотра кто-то находился в спальне и ушёл через пожарную лестницу.

Лукас дослушал до конца и тихо выругался.

— И вы после этого решили продолжить самостоятельно?

— Полицию мы вызвали.

— Я не об этом.

— Знаю.

Он несколько секунд смотрел на Майю, потом встал и взял с полки планшет.

— У меня в облаке остались старые фотографии. Не потому что я семь лет бережно храню улики, оно просто сохраняло всё подряд. Посмотрите сами.

Он разблокировал планшет и положил перед ними.

Архив оказался небольшим. Поездки, университет, дни рождения, несколько вечеринок. Часть снимков Майя вообще не помнила. На одном она обнаружила себя с красным пластиковым стаканом и сначала решила, что фотография сделана в другой вечер.

Потом заметила за спиной знакомую террасу.

— Господи.

Лукас взглянул на экран.

— Что?

— Ничего. Я забыла эту рубашку.

— И правильно сделала.

Майя посмотрела на него.

— Она была нормальная.

— Семь лет назад у нас у всех были очень широкие представления о нормальном.

Даже Алекс усмехнулся.

Следующий снимок вернул их к делу.

Тёмный седан стоял у боковой дорожки. На другом его почти закрывали машины гостей. Ещё через несколько фотографий он снова появился возле ворот.

— Значит, машина точно была там, — сказала Майя.

— Конечно была. Это я вам сразу сказал.

— Мне хотелось увидеть.

— Теперь увидела.

Лукас забрал планшет, открыл мессенджер и несколько раз попробовал разные варианты названия их старой группы. Нужная ветка нашлась не сразу.

— Вот.

Переписка сохранилась плохо. Вместо многих фотографий висели пустые серые квадраты, часть сообщений исчезла вместе с аккаунтами отправителей. Но текст ещё читался.

Просьба купить лёд. Кто-то опаздывал. Кто-то искал зарядку. Несколько человек обсуждали, кто сможет довезти их до станции. В середине переписки один из гостей жаловался, что такси отменило поездку.

Ничего, что привязывало седан к 23:47.

— Можете сфотографировать или я потом выгружу то, что осталось, — сказал Лукас. — Только не думаю, что здесь внезапно найдётся ответ.

Майя пролистала ещё несколько сообщений.

— Эмма могла взять машину?

— Могла. Но я не помню, чтобы брала.

— Она кого-то ждала?

Вопрос заставил Лукаса оторваться от чашки.

— Почему ты спрашиваешь?

Майя открыла фотографию с SD-карты.

— Потому что здесь она возле машины. И в стекле отражается ещё один человек.

Лукас увеличил снимок двумя пальцами. Посмотрел сначала на Эмму, потом на тёмное отражение.

— Это точно человек?

— Точно мы можем сказать только, что там фигура, — ответил Алекс. — Кто именно, непонятно.

Лукас вернул телефон.

— Не помню, чтобы она кого-то ждала. Но что-то у неё тогда происходило.

— Что?

— Не знаю.

Он сделал глоток уже остывшего кофе, поморщился и поставил чашку обратно.

— Было одно, что я потом много раз вспоминал. Эмма сказала: «После сегодняшнего вечера всё изменится».

Майя перестала листать переписку.

— Именно так?

— Насколько помню.

— В каком смысле?

— Не объяснила.

— Ты не спросил?

— Наверное, спросил. Или пошутил. Не помню. Тогда это не звучало как последнее загадочное сообщение человека, который через несколько часов умрёт. Просто Эмма что-то сказала на вечеринке.

Он провёл большим пальцем по краю чашки.

— После её смерти начинаешь вспоминать любую ерунду и думать, не пропустил ли что-нибудь.

— Когда она это сказала?

— В доме. До того, как ушла. Точнее не скажу.

Алекс, до этого смотревший в старую переписку, поднял голову.

— Она сказала именно «после сегодняшнего вечера»?

Майя повернулась к нему.

Лукас тоже.

— Да. Кажется, именно так. А что?

Алекс ничего не сказал.

Этого хватило.

— Откуда ты знаешь формулировку? — спросила Майя.

Он посмотрел на неё.

— Потому что мне она сказала почти то же самое.

Пальцы Майи остались на краю планшета.

— Когда?

— В тот вечер.

Лукас перевёл взгляд с одного на другого.

— Подождите. Вы сейчас о том разговоре у задней двери?

Алекс посмотрел на него.

— Ты видел?

— Я был хозяином дома, а не слепым.

Майя медленно убрала руку от планшета.

— И это всё ещё тот разговор, о котором ты отказался рассказывать?

— Да.

Лукас взял телефон со стола, быстро что-то проверил.

— Я скину вам фотографии и то, что удастся выгрузить из чата. Если ещё что-нибудь вспомню — напишу.

Он посмотрел на часы.

— Но через пять минут у меня встреча.

Майя встала.

— Спасибо.

— И, пожалуйста, если ещё раз найдёте кого-нибудь в чужой квартире, не пытайтесь его ловить.

— Мы не пытались.

Лукас посмотрел на Алекса.

— Конечно.

На улице было теплее, чем Майя ожидала. Короткий дождь уже прошёл, но асфальт ещё блестел, и машины разрезали мелкие лужи с мягким влажным шорохом.

До лифта они не сказали друг другу ни слова. В лифте — тоже.

Майя дождалась, пока двери здания закроются за ними.

— Ты знал.

Алекс остановился.

— Да.

— Семь лет?

— Эту фразу — да.

— И не сказал мне.

— Нет.

Она смотрела на него, ожидая продолжения. Его не последовало.

— Ты опять что-то от меня скрывал.

— Тогда я не понял, насколько это важно.

— Хорошо. Тогда.

Алекс молчал.

— А вчера?

— Что вчера?

— Не надо.

Майя сделала шаг к нему.

— Вчера мы сидели в твоей машине и восстанавливали тот вечер. Ты рассказал, что разговаривал с Эммой. Мы выяснили, что в 23:47 она ещё была жива. Потом увидели рядом с ней другого человека. Сегодня нашли машину, которая стояла у дома Лукаса. И всё это время ты помнил, что в ту ночь Эмма сказала тебе: «После сегодняшнего вечера всё изменится».

Алекс провёл ладонью по затылку.

— Да.

— Вчера ты понимал, что это может быть важно?

Он посмотрел на неё.

— Да.

Мимо проехал автобус, на секунду заглушив улицу.

— И всё равно промолчал.

— Потому что это было частью того разговора.

— Который ты сам решил от меня скрыть.

— Семь лет назад — да.

— Я не про семь лет назад.

Он нахмурился.

— Майя—

— Нет. Вот это как раз важно. Семь лет назад ты мог ошибиться. Мог решить, что защищаешь Эмму. Мог не понимать, что имеет значение, а что нет. Я могу хотя бы представить, как ты это себе объяснял.

Она чувствовала, как злость наконец становится точнее. Уже не той старой, размытой, которую она носила в себе столько лет.

— Но вчера ты уже знал, что мы снова разбираем её смерть. И опять решил за меня, какую часть информации мне можно получить.

— Я не хотел пересказывать половину разговора и снова оставить тебе только—

— Ты именно это и сделал.

Алекс замолчал.

Майя ждала.

— Я не уверен, что правильно понял её тогда, — сказал он наконец.

— Это не причина молчать.

— Знаю.

— Правда? Потому что пока не похоже.

Он отвернулся к дороге. Несколько секунд следил за светофором на перекрёстке, хотя им не нужно было переходить.

— Я расскажу тебе весь разговор.

— Сейчас.

— Сегодня.

Майя коротко усмехнулась.

— Конечно.

— Не начинай.

— Что именно? Реагировать на то, что ты опять говоришь «потом»?

— Я не говорю «потом». Я говорю сегодня.

— Какая щедрость.

Алекс резко посмотрел на неё.

— Вот поэтому семь лет назад с тобой невозможно было разговаривать.

Слова вылетели раньше, чем он успел их остановить.

Майя застыла.

Алекс тоже.

Шум улицы вдруг стал слишком отчётливым: двигатель на светофоре, мокрые шины, чей-то смех возле входа в кафе.

— Вот как, — сказала она.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Именно это.

— Ты не давала мне договорить. Любая фраза, которая не совпадала с тем, во что ты уже поверила, для тебя была ложью.

— А ты давал мне только те фразы, которые сам предварительно отбирал.

— Потому что разговор был не обо мне.

— Эмма умерла.

— Я знаю.

Впервые голос Алекса стал громче.

Несколько человек у перехода обернулись. Он заметил это и сразу понизил тон.

— Я знаю, Майя. Я был там. Я тоже потом семь лет жил с этим.

— Тогда перестань вести себя так, будто только тебе решать, что из той ночи имеет значение.

— Я не—

Он оборвал себя.

Майя ждала.

На этот раз Алекс не стал продолжать спор.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Ты права в одном. Вчера я должен был сказать.

Она ничего не ответила.

— Не семь лет назад. Не про всё остальное. Вчера. Когда мы увидели фотографию, я должен был рассказать, что она сказала мне перед уходом.

Это признание почему-то разозлило её сильнее оправданий.

— Но не рассказал.

— Нет.

Майя убрала телефон в карман.

— Значит, вчера ты уже не ошибался. Ты просто опять решил промолчать.

ГЛАВА 6. ТО, ЧТО СКРЫЛ АЛЕКС

От офиса Лукаса они дошли до машины молча. Алекс сел за руль, завёл двигатель и выехал с парковки. Майя не спросила, куда он едет. Через несколько минут он свернул с проспекта в боковую улицу, проехал мимо закрытого кафе и остановился у тёмной витрины магазина. Здесь почти не было движения. Только на перекрёстке исправно менялся свет светофора, хотя машин не появлялось.

Алекс заглушил мотор.

— Хорошо, — сказал он. — Без отговорок.

Майя повернулась к нему.

— Начинай.

Некоторое время он смотрел на руль.

— В ту ночь Эмма сама меня нашла. Я был в гостиной. Она подошла и сказала: «Выйди со мной». Мы прошли через кухню к задней двери. Там была терраса и лестница во двор. Она закрыла дверь за нами и сразу посмотрела через стекло, не идёт ли кто-нибудь следом.

— Она уже тогда боялась?

— Не паниковала. Но ей было не по себе. Говорила тише обычного, торопилась. Постоянно смотрела на дверь.

Майя ждала.

— Она сказала, что нашла странности в документах благотворительного фонда семьи Лукаса. Суммы не сходились. Часть денег по отчётам уходила на проекты и расходы, которые она потом не могла нормально проследить. Сначала Эмма решила, что сама чего-то не понимает. Проверила ещё раз. Потом нашла похожие несоответствия в других документах.

— Она сказала «мошенничество»?

— Да. Но не так уверенно, как сейчас это звучит. Скорее: «Если я всё поняла правильно, там мошенничество».

— Ты видел документы?

— Нет.

— Вообще ничего?

— Ничего. Она сказала, что у неё есть копии. Я попросил показать, но она не собиралась доставать их посреди вечеринки.

— Где они были?

— Не сказала.

Майя провела большим пальцем по краю телефона.

— Что ты предложил?

— Уехать оттуда. Я сказал, что отвезу её в полицию.

— Сразу?

— Да.

Алекс наконец повернулся к ней.

— Я понятия не имел, права она или нет. Но если человек говорит, что нашёл финансовое преступление и при этом каждые двадцать секунд проверяет, кто стоит за дверью, продолжать пить на вечеринке кажется довольно плохим планом.

— Она отказалась.

— Сразу.

— Почему?

— Сказала, что сначала должна поговорить с одним человеком.

— С кем?

— Не назвала.

— Ты спрашивал?

— Несколько раз. Она сказала только, что сначала хочет услышать объяснение.

Майя нахмурилась.

— Чьё объяснение?

— Вот этого она как раз и не сказала.

По противоположной стороне улицы прошла женщина с маленькой собакой. Каблуки коротко стучали по влажному асфальту; собака остановилась возле дерева, натянула поводок, и женщине пришлось вернуться на несколько шагов.

Майя проводила их взглядом.

— Что ещё?

Алекс ответил не сразу.

— Эмма сказала, что если правильно поняла документы, дальше молчать нельзя. Но она боялась, что неправильно поняла не сами цифры, а то, что за ними стоит.

Он потёр большим пальцем шов на руле.

— Последнее, что она сказала мне об этом: «Если я ошибаюсь, я разрушу человеку жизнь».

Майя повернулась к нему.

— Дословно?

— Это я помню точно.

Теперь становилось понятнее, почему он так отреагировал в кабинете Лукаса.

— А «после сегодняшнего вечера всё изменится»?

— Сказала чуть раньше. Когда объясняла, почему хочет сначала поговорить с этим человеком. Я спросил, что она вообще собирается делать. Она ответила: «После сегодняшнего вечера всё изменится». Потом уже сказала про то, что может разрушить человеку жизнь.

— И ты снова предложил полицию?

— Да. Она отказалась. В этот момент дверь из кухни открылась, кто-то вышел на террасу. Эмма сразу закончила разговор и вернулась в дом. Я остался снаружи ещё ненадолго. Потом тоже зашёл.

— Кто вышел?

— Не помню. Кто-то из гостей. Если сейчас назову имя, я его просто придумаю.

— Больше вы не разговаривали?

— Нет.

— Ты видел, с кем она встретилась потом?

— Нет.

Майя замолчала.

Эмма хотела поговорить с кем-то до полиции. Имени не назвала. Документы Алексу не показала. Через несколько часов погибла.

И где-то между этими двумя событиями находились человек у машины в 23:47, поездка, о которой они пока ничего не знали, и встреча, до которой Эмма, возможно, всё-таки добралась.

— После её смерти ты собирался рассказать полиции?

Алекс медленно выдохнул.

— Да.

Ответ оказался не тем, которого она ожидала.

— Но не рассказал.

— Нет.

— Почему?

Он несколько секунд молчал.

— Первые сутки я вообще плохо соображал. Потом стало понятно, куда движется расследование. Алкоголь, дорога, склон. Несчастный случай. Меня опросили. Я рассказал, где видел Эмму, когда разговаривал с ней, когда потерял из виду.

— Кроме содержания разговора.

— Кроме этого.

— Пока она была жива, ты считал её слова достаточным поводом ехать в полицию. Почему после её смерти вдруг перестал?

Алекс отвёл взгляд к лобовому стеклу.

— Потому что после её смерти я испугался уже другого.

Майя ждала.

— Если бы Эмма была жива, она могла показать документы. Объяснить, что нашла. Назвать человека, с которым собиралась говорить. Ответить на вопросы. А у меня не было ничего. Только разговор на террасе. Я не знал, о ком она говорила. О Лукасе, его отце, сотруднике фонда, подрядчике. Вообще о ком-то ещё. Я даже не знал, действительно ли она нашла преступление.

— Полиция могла решить это сама.

— Да.

— Это не тебе было решать.

— Да.

Он сказал это без попытки смягчить.

Майя нахмурилась.

— Тогда почему?

Алекс сжал пальцы на руле и почти сразу разжал.

— Потому что я убедил себя, что это ничего не изменит. Что дело уже закрывают как несчастный случай, а я принесу им непроверенное обвинение, которое Эмма сама боялась произносить. Доказательств у меня не было. Она просила никому не говорить, пока не проверит. И я решил, что не имею права после её смерти сделать именно то, чего она боялась.

— Она уже не могла ничего проверить.

— Знаю.

— И ты не дал проверить другим.

— Знаю.

В салоне стало слишком тихо. После выключенного двигателя остывающий пластик приборной панели время от времени едва слышно потрескивал.

Майя смотрела на Алекса.

— Она рассказала тебе о возможном преступлении. Через несколько часов погибла. Ты знал это и промолчал.

— Да.

— Семь лет.

— Да.

— Даже мне.

Он посмотрел на неё.

— Особенно тебе.

Майя замерла.

— Что это значит?

— То, что ты и думаешь. К тому моменту ты уже была уверена, что смерть Эммы связана с кем-то из нас. Ты пыталась понять, кто врёт. Я знал: если расскажу про фонд семьи Лукаса, ты сразу свяжешь это с Лукасом.

— Возможно.

— Я был уверен, что свяжешь.

— И поэтому решил, что мне лучше не знать.

Алекс провёл ладонью по лицу.

— Да.

Майя коротко усмехнулась.

— Потрясающе.

— Я не говорю, что поступил правильно.

— Сейчас — нет.

Он ничего не ответил.

Семь лет назад до этой точки они обычно не доходили. Алекс начинал защищаться, Майя давила сильнее, через несколько минут они уже спорили не об Эмме, а друг о друге. Потом кто-нибудь уходил. В следующий раз всё начиналось с того же места.

— И вчера ты сделал ровно то же самое, — сказала она.

— Да.

— Когда мы нашли фотографию в 23:47, ты вспомнил этот разговор.

— Конечно.

— Фразу тоже.

— Да.

— Но опять решил сначала сам понять, имеет она значение или нет.

Алекс потёр ладонью руль.

— Да.

— Ты вообще слышишь себя?

— Слышу.

— Семь лет назад ты хотя бы мог убедить себя, что выполняешь просьбу Эммы. Вчера какую просьбу ты выполнял?

Он повернулся к Майе.

Ответа не было.

Она ждала.

— Никакую, — сказал Алекс наконец. — Вчера я должен был рассказать тебе сразу.

Несколько секунд Майя просто смотрела на него.

Ей хотелось продолжить спор. Найти следующую дыру в объяснении, заставить его ещё раз признать то же самое другими словами. Семь лет назад она именно так и поступила бы.

Но теперь перед ней наконец лежала та часть истории, которой тогда не было.

— Я всё это время думала, что ты кого-то защищал, — сказала она.

— Нет.

— Лукаса. Себя. Не знаю. Кого-то, ради кого тебе было проще позволить мне считать тебя лжецом, чем рассказать правду.

Алекс ничего не сказал.

— Это не значит, что теперь я верю тебе во всём.

— И не надо.

— И не значит, что ты был прав.

— Не был.

Майя отвела взгляд.

Странным образом именно это оказалось труднее всего принять. Не существовало красивой причины, которая задним числом оправдывала бы семь лет молчания. Алекс не хранил страшную тайну ради чьего-то спасения. Не знал имени убийцы. Не видел документов.

Он просто принял решение, которое считал правильным, а потом слишком долго жил внутри него.

Это всё ещё было предательством доверия.

Но другим, чем она думала.

Майя достала телефон и открыла заметки.

— Хорошо. Что у нас реально есть?

Алекс посмотрел на экран.

— Слова Эммы.

— О возможном мошенничестве в благотворительном фонде семьи Лукаса.

— Да.

— Документов нет.

— Нет.

— Мы не знаем, кого она подозревала.

— Нет.

— И не знаем, с кем собиралась поговорить.

— Тоже нет.

Майя записала четыре короткие строки.

— Лукас мог вообще ничего об этом не знать.

— Мог.

— Его отец?

— То же самое.

— Кто угодно внутри фонда.

— Или Эмма действительно ошиблась.

Майя подняла на него глаза.

— Но если не ошиблась, у кого-то появился очень хороший повод испугаться.

— Да.

Она снова посмотрела на экран телефона.

Фонд семьи Лукаса впервые связывал между собой слишком много вещей, которые до этого лежали отдельно. Страх Эммы. Человека, с которым она хотела поговорить. Исчезнувшие материалы Дэниела. Его месяцы в архивах.

Пока это была только линия. Не доказательство.

— Дэниел последние месяцы поднимал старые документы, — сказала Майя.

— Возможно, дошёл до того же.

— Или пытался.

— Его бумаги исчезли.

— Но не всё, что он мог найти, существовало только у него.

Алекс понял раньше, чем она закончила.

— Публичные отчёты.

— Если фонд их публиковал.

— Новости тех лет. Годовые отчёты. Проекты.

— Подрядчики, — добавила Майя. — Кому переводили деньги, какие организации участвовали, что вообще происходило с фондом в тот год.

Алекс достал телефон.

— Фонд существует сейчас?

— Сейчас узнаем.

Майя наклонилась к сумке, достала ноутбук и поставила его на колени.

Экран вспыхнул в тёмном салоне.

— Нет, — сказала она. — Давай сначала с того года.

Алекс посмотрел на неё.

Майя открыла браузер.

— Найдём то, что могла увидеть Эмма.

ГЛАВА 7. ТРЕТИЙ ЧЕЛОВЕК

Утром Алекс позвонил раньше, чем Майя успела сварить кофе. Она только насыпала зёрна в кофемолку, когда телефон завибрировал на столешнице.

— Я сделал образ карты и дальше работал уже с копией, — сказал он вместо приветствия. — Оригинал больше не трогаю. Большая часть файлов всё ещё битая, но два JPEG удалось собрать почти целиком. Приезжай.

Через сорок минут Майя была у него в мастерской. Алекс, судя по всему, действительно не спал: на столе стояли две кружки, одна пустая, во второй кофе успел покрыться тонкой плёнкой. От мониторов шло сухое тепло, под столом негромко гудел внешний диск, жалюзи на окне оставались опущенными, хотя снаружи давно рассвело.

— Нашёл что-то кроме этих двух?

— Пока нет. Посмотри сначала на это.

Он развернул к ней главный экран.

Эмма стояла возле тёмного седана. Задняя дверь была открыта, ладонь лежала на верхней кромке, корпус уже подался внутрь салона. Снимок поймал её в движении, поэтому профиль слегка смазался, волосы закрыли часть щеки, однако узнать её было нетрудно.

Майя придвинула стул.

— Та же машина?

— По фонарю и линии кузова совпадает. Я сравнил с фотографиями Лукаса и тем клочком из квартиры Дэниела.

Она задержалась на положении тела Эммы. Никто не держал её за руку, рядом не было фигуры, которая могла бы заталкивать внутрь. Просто неудачный кадр человека, который уже одной ногой оказался в машине.

— Она садится сама.

— По снимку выглядит именно так.

Алекс переключил файл.

Второе изображение сохранилось хуже. Машину сняли немного сбоку, ближе к передней части, и через стекло можно было различить водителя: плечо, часть тёмного рукава, левую руку на руле. Лицо пересекал широкий белёсый блик.

Алекс приблизил изображение, уменьшил экспозицию, немного поднял тени. Светлое пятно стало серым, но черты так и не появились.

— Всё. Дальше я начну придумывать то, чего в файле нет.

— Совсем ничего?

— Засветка съела информацию. Можно затемнить пятно, но лица под ним от этого не возникнет.

Майя откинулась назад.

— Мужчина?

— По фигуре я бы предположил мужчину, но уверенно не скажу.

Она уже хотела попросить вернуть первый снимок, когда заметила маленькое светлое пятно у края рукава водителя.

— Подожди. Увеличь запястье.

Изображение сразу стало грубее: костяшки распались на зерно, край рукава смешался с тенью от руля. Но часы различались достаточно хорошо.

Квадратный корпус, светлый циферблат, широкий коричневый ремешок. Металлическая пряжка была слишком массивной и торчала сбоку почти так же заметно, как сам корпус.

Майя узнала именно её.

Когда-то на кухне у Лукаса кто-то назвал часы Дэниела «квадратным кирпичом» из-за этой нелепо большой застёжки. Дэниел тогда поднял руку и сказал, что зато свои часы никогда не перепутает с чужими.

— Найди старые фотографии Дэниела. Где видно левую руку.

Алекс посмотрел на неё, затем открыл папку со снимками, которые они собирали последние дни.

Подходящий кадр нашёлся среди университетских вечеринок. Дэниел стоял возле окна с пластиковым стаканом, рукав был немного задран. На запястье — тот же квадратный корпус и широкая пряжка.

— Ещё один.

Второй снимок оказался дневным, у университетского корпуса. Часы снова были видны достаточно хорошо.

Алекс расположил оба кадра рядом с восстановленным изображением.

— Это его часы, — сказала Майя.

— Очень похожи.

— Алекс.

— Я вижу то же, что и ты. Но человека по часам я не идентифицирую.

— Он носил их почти каждый день.

— Помню.

— И телосложение подходит.

— Примерно.

Майя снова сравнила ремешок и форму корпуса. Спорить дальше не имело смысла: Алекс не отрицал совпадение, просто не позволял превратить его в доказательство.

Она открыла первый кадр. Эмма по-прежнему держалась за дверь и собиралась сесть внутрь.

— Дэниел всегда говорил нам, что после вечеринки больше её не видел.

— Да.

— И, насколько я помню, полиции сказал то же самое.

Алекс немного подумал.

— Я тоже так помню. Во всяком случае, ни о какой поездке он никогда не рассказывал.

— Мне точно нет.

— Мне тоже.

Майя вернулась к руке водителя.

— Если это он, значит, солгал.

— Если это он — да.

— И потом молчал все эти годы.

Алекс повернулся к ней.

— Вчера мы уже выяснили, что бывает, когда сначала решаешь, почему человек соврал, а потом подгоняешь под это остальное. Здесь у нас есть фотография, но она всё равно не показывает, что произошло дальше.

— Я не говорю, что Дэниел убил Эмму.

— Хорошо. Тогда не будем идти туда раньше времени.

Майя отодвинулась от монитора.

— Только факты. Эмма сама садится в машину семьи Лукаса. За рулём человек с часами, практически такими же, как у Дэниела. Сам Дэниел никогда не рассказывал, что был с ней после вечеринки.

— Вот с этим согласен.

— Самая простая версия — она попросила её подвезти.

— Тем более собиралась с кем-то встретиться.

— Тогда поездка сама по себе ничего не доказывает.

— Да.

Майя посмотрела на экран.

— Кроме одного вопроса. Если он действительно её вёз, почему потом об этом не сказал?

— Не знаю.

Она подождала, но Алекс не стал достраивать неизвестное за Дэниела.

— Мог испугаться, что если признается в поездке, полиция начнёт с него. Мог чувствовать вину за то, что высадил её одну. Или после этого произошло что-то ещё.

— Всё это пока версии.

Майя вздохнула.

— Ненавижу это слово.

— У нас сейчас почти всё из него состоит.

Она уже собиралась вернуться ко второму снимку, когда вдруг посмотрела на первый иначе.

— Подожди.

— Что?

— Если за рулём Дэниел, кто фотографировал?

Алекс не ответил сразу.

Майя приблизила кадр. Камера находилась снаружи автомобиля, в нескольких метрах от Эммы. Второй снимок был сделан с другого угла, ближе к передней части машины.

— Значит, рядом был кто-то третий, — сказала она.

— Если водитель Дэниел — да.

— И этот человек видел их вместе.

— Получается так.

До этой минуты фотограф существовал только как техническая необходимость: кто-то должен был нажать кнопку. Теперь он становился возможным свидетелем, о котором они до сих пор ничего не знали.

— А карта потом оказалась у Дэниела.

Алекс открыл свойства файлов, просмотрел метаданные и закрыл окно.

— И ещё. Я проверил часы камеры.

Он открыл третий файл, восстановленный только частично. Почти всё изображение распалось, но в нижней части сохранилась рука одного из гостей с включённым телефоном. На экране читалось 23:41. Метаданные кадра показывали 23:41:26.

— Этого достаточно?

— Чтобы исключить сдвиг на десятки минут или часы — да. Соседние файлы идут последовательными номерами, а время телефона и камеры расходится меньше чем на минуту.

Майя снова посмотрела на первый снимок.

Значит, 23:47 можно было использовать как рабочую точку хронологии.

— Мы не знаем, когда она к нему попала. И принадлежала ли ему изначально. Её могли передать позже или переставить из другой камеры. Пока больше ничего.

— Но в итоге она была у него.

— Да.

Майя посмотрела на конверт с SD-картой возле клавиатуры.

— И он сам оставил её тебе.

Алекс тоже перевёл взгляд на конверт.

— Именно поэтому я бы не торопился с версией, что он до конца пытался скрыть эту поездку.

— Если хотел скрыть, мог уничтожить карту.

— Мог.

— Вместо этого сделал так, чтобы после его смерти она попала к нам.

Алекс немного откинулся назад.

— Либо к тому моменту уже хотел, чтобы мы это увидели, либо мы неправильно понимаем, зачем вообще получили карту.

— Тогда почему не написать прямо: «Я отвозил Эмму»?

— Этого я тебе не объясню.

Майя взяла со стола кружку, машинально сделала глоток и тут же поморщилась.

— Отвратительно.

— Это мой кофе.

Она посмотрела на кружку.

— Теперь уже ничей.

Алекс забрал её и поставил подальше.

Короткая пауза исчезла так же быстро, как появилась. Майя снова посмотрела на восстановленный снимок.

Если водителем действительно был Дэниел, его последние месяцы теперь выглядели иначе. Он возвращался к ночи, в рассказе о которой его собственной поездки никогда не существовало.

— Почему он вообще полез в это через семь лет? — спросила она.

Алекс потёр глаза.

— Если нашёл причину вернуться к той ночи, нам он её не объяснил.

Майя вспомнила почти пустой рабочий стол, исчезнувшие бумаги, снятую фотографию и человека, который перебирал вещи Дэниела после полицейского осмотра.

— Может, наткнулся на что-то, что заставило его вспомнить поездку.

— Может быть.

Она бросила на него взгляд.

— Ещё раз скажешь «может быть» — уйду.

— Это уже звучит как угроза мне, а не расследованию.

Майя почти улыбнулась, но взгляд снова упал на часы.

И тогда вспомнилось письмо.

Она достала телефон, нашла сообщение и положила его рядом с клавиатурой.

«Дэниел умер потому, что не умел оставлять прошлое в прошлом».

Алекс прочитал строку.

— Мы решили, что отправитель говорил о расследовании, — сказала Майя. — Что Дэниел полез в старое дело, нашёл что-то опасное и кому-то это не понравилось.

— Логично.

— Да. Но тогда мы не знали, что он сам мог быть частью той ночи.

Алекс посмотрел на неё внимательнее.

— Думаешь, «прошлое» относится не к тому, что он расследовал?

— Я думаю, мы слишком быстро решили, что именно имел в виду отправитель.

Она снова посмотрела на руку водителя.

— Дэниел мог просто подвезти Эмму туда, куда она попросила. Мог потом испугаться признаться. Но если кто-то знал о поездке и считал его виновным в том, что случилось после…

Алекс не продолжил.

— Тогда письмо звучит иначе, — сказал он.

— Да.

— Но мы всё ещё не знаем, зачем Дэниел сам оставил карту.

— И кто стоял с камерой.

— Именно.

Майя убрала телефон.

На первом снимке Эмма спокойно садилась в автомобиль человека, которого, по всей видимости, знала. На втором водитель оставался без лица, а единственная узнаваемая деталь на нём принадлежала их мёртвому другу.

— Нам нужно понять, куда он её отвёз.

— И кто снимал.

Майя кивнула.

Алекс сохранил восстановленные файлы отдельно и закрыл остальные окна. На экране осталась только фотография водителя.

Белый блик по-прежнему скрывал лицо. Майя несколько секунд всматривалась в него, пока не поняла, что воображение уже начинает подставлять знакомые черты туда, где их на самом деле нет.

Она опустила взгляд ниже, на руку водителя, широкий ремешок и тяжёлую металлическую пряжку часов, которые Дэниел когда-то считал невозможным перепутать с чужими.

ГЛАВА 8. ОНА ЗНАЛА

Они договорились встретиться у Софи после шести. Она жила на тихой улице в старом четырёхэтажном доме, где широкая лестница пахла сырой штукатуркой, пылью и жареным луком с первого этажа. Майя нажала звонок и успела услышать за дверью глухой стук, будто кто-то задел коробку, а потом быстрые шаги.

Софи открыла в тёмно-синем свитере. Волосы были собраны кое-как, несколько прядей выбились у лица.

— Заходите. Я думала, вы позже.

В прихожей теснились коробки. На одной лежала папка с документами Дэниела — та самая, которую Майя видела у Софи в день их визита в его квартиру.

— Всё ещё разбираешь?

Софи проследила за её взглядом.

— Родственники попросили помочь. Каждый раз кажется, что осталось две коробки, а потом откуда-нибудь появляется ещё одна.

В гостиной пахло кофе и малиновым вареньем. На журнальном столике стояли три кружки. Софи потянулась к одной из них, на мгновение задержала руку, затем забрала чашку и унесла на кухню.

Когда вернулась, Алекс уже сидел на краю дивана. Блокнот он положил рядом, пока не открывая.

— Что случилось? — спросила Софи.

— Я восстановил ещё часть файлов с карты, — сказал он.

Она остановилась возле кресла.

— И?

— На одном снимке Эмма садится в машину семьи Лукаса. На другом виден водитель.

Софи медленно села.

— Видно кто?

— Лицо закрыто бликом. Но есть одна деталь, которая может указывать на Дэниела.

— Какая?

— Часы, — ответила Майя. — Квадратные, с широким ремешком.

Пальцы Софи, лежавшие на колене, слегка сжались.

— Те самые?

Майя всмотрелась в её лицо.

— Ты их помнишь?

— Конечно. Он носил их несколько лет. Ремешок уже трескался по краям, а Дэниел всё обещал купить новый.

— Он когда-нибудь говорил тебе, что отвозил Эмму в ту ночь?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

Майя заметила, как Алекс чуть изменил позу.

— А вообще о той ночи он с тобой говорил? — спросил он.

— Не так, чтобы рассказывать что-то конкретное.

— А о том, чем занимался последние месяцы?

Софи отвела взгляд.

— Я уже говорила. Архивы, фотографии, какие-то старые документы.

— На похоронах ты сказала, что считала это очередным его проектом, — напомнила Майя.

— Вначале так и было.

Майя промолчала.

За стеной коротко загудели трубы. Наверху кто-то передвинул стул.

Софи потёрла большим пальцем шов на рукаве.

— Хорошо. Не совсем.

Она сказала это с раздражением, но скорее на себя.

— Первые недели я действительно ничего не понимала. Дэниел мог зациклиться на чём угодно. Однажды неделю искал автора старой фотографии только потому, что ему не нравилась подпись в архиве. Поэтому, когда дома появились распечатки и какие-то папки, я не удивилась.

— А потом? — спросил Алекс.

— Потом он начал звонить по ночам.

— Часто?

— Иногда дважды за неделю, иногда мог не звонить дней десять. И спрашивал странные вещи. Кто обычно фотографировал нас на вечеринках. Помню ли я, кто уехал из дома Лукаса раньше остальных. Не сохранились ли у меня старые телефоны с университетских времён.

— Ты спрашивала, зачем?

— Конечно.

— Что он отвечал?

Софи посмотрела на Майю.

— Что проверяет память.

— Свою?

— Всех.

Майя невольно вспомнила фотографию из первого конверта.

«Ты помнишь не всё».

— Он говорил об Эмме прямо?

Софи помедлила, потом кивнула.

— Да. Через какое-то время уже перестал делать вид, что занимается чем-то другим.

Она подтянула ногу под кресло.

— Дэниел считал, что семь лет назад мы слишком быстро согласились с готовой картиной. И дело было не только в версии полиции. Он говорил, что через несколько недель после смерти Эммы мы уже спорили не столько о том, что каждый видел сам, сколько о том, что успели услышать друг от друга. Кто с кем говорил, кто ушёл первым, кто врал. Всё перемешалось.

Алекс открыл блокнот.

— Он говорил что-нибудь конкретнее?

Софи провела ладонью по лицу.

— Один раз.

Она замолчала. Майя дала ей несколько секунд.

— Если ты в чём-то не уверена, так и скажи, — произнесла она. — Нам не нужна точная версия задним числом. Только то, что ты действительно помнишь.

Софи посмотрела на неё внимательнее и кивнула.

— Эту фразу помню. Он сказал: «Мы семь лет обвиняли не тех людей».

Алекс поднял голову.

— Именно так?

— Да.

— «Людей» во множественном числе?

— Да. Я ещё переспросила, что он имеет в виду.

Майя почувствовала, как напряглись плечи. Она заставила себя расслабиться.

— И что он ответил?

— Что пока не уверен. Что слишком долго смотрел на историю так же, как все, а теперь ему нужно проверить одну вещь.

— Какую?

— Не сказал.

— Имен не называл?

— Нет.

— Когда это было?

Софи задумалась.

— Примерно недели за три до его смерти. Может, чуть раньше. Я приехала вечером, он сидел за столом среди фотографий.

— Большая фотография на стене тогда ещё висела? — спросила Майя.

— Да.

— Что на ней было?

Софи нахмурилась.

— Тёмный снимок. Кажется, машина или часть дороги. Там были какие-то огни. Я не рассматривала.

Майя переглянулась с Алексом, но ничего не сказала. Этого было недостаточно, чтобы связывать снимок с найденным клочком.

Алекс сделал короткую запись.

Софи проследила за движением ручки.

— Я понимаю, что теперь всё это выглядит так, будто я знала гораздо больше, чем сказала на похоронах.

— Ты и знала больше, — заметила Майя.

— Да.

— Почему промолчала?

Софи встала слишком быстро.

— Кофе будете?

— Нет, — сказал Алекс.

— Я буду.

Софи посмотрела на Майю.

— У тебя уже был.

— Значит, будет второй.

Уголок рта Софи дрогнул.

— Хорошо.

На кухне зашумела кофемашина. Майя осталась в дверном проёме, наблюдая, как Софи достаёт чистую чашку.

— С кем Дэниел разговаривал в последние недели?

— Всех я не знаю.

— Но кого-то знаешь.

Софи нажала кнопку.

— Он упоминал людей, с которыми хотел связаться из-за старых документов. Кого-то из университетского архива. Ещё говорил, что нашёл человека, который раньше имел отношение к фонду семьи Лукаса.

— Имя?

— Не помню. Если вообще слышала.

— Из нашей компании с кем-нибудь встречался?

Рука Софи задержалась над кофемашиной.

Кофе поднялся почти до края чашки. Она выключила аппарат и несколько секунд смотрела на пену.

— С Лукасом.

Майя забрала протянутую кружку.

— Когда?

— Примерно за неделю до смерти.

— Что Дэниел сказал перед встречей?

— Что хочет поговорить с ним о старом деле.

— И всё?

— Всё.

Софи вернулась в гостиную, но вместо кресла подошла к окну. Во дворе кто-то закрывал багажник машины, звук глухо отразился между домами.

Алекс смотрел на неё несколько секунд.

— Встреча закончилась плохо.

Софи резко обернулась.

— Почему ты так решил?

— Потому что о самой встрече ты сказала сразу. А теперь уже минуту решаешь, что делать с продолжением.

Она прикрыла глаза.

— Иногда ты был ужасно раздражающим ещё в университете.

— Помню.

— Вряд ли.

— Тогда не помню.

Софи невольно усмехнулась, но улыбка тут же исчезла.

— В тот вечер у Дэниела была разбита губа. И ссадина на скуле.

Майя поставила кофе на стол.

— Ты видела его после встречи?

— Примерно через час. Он написал, что у меня осталась его зарядка. Я была недалеко и решила завезти. Когда открыл дверь, свитер на плече был порван, губа уже опухла.

— Что произошло?

— Сначала сказал, что ударился.

— Ты поверила?

Софи посмотрела на Майю.

— Нет.

— Спросила про Лукаса?

— Да.

— Что Дэниел ответил?

— Что они плохо закончили разговор.

Алекс положил ручку на блокнот.

— Ты прямо спросила, подрались ли они?

— Конечно. Он сказал: «Немного».

— Немного?

— Его формулировка.

Майя откинулась на спинку кресла. Фонд семьи Лукаса. Машина его семьи. Эмма. Теперь ещё и драка за неделю до смерти Дэниела.

Связь становилась слишком удобной.

— Кто начал? — спросила она.

— Не знаю.

— Из-за чего они подрались?

— Не знаю.

— Лукас ему угрожал?

— Дэниел не говорил.

— После встречи он его боялся?

Софи задумалась всерьёз.

— Нет. По крайней мере, не так это выглядело.

— А что изменилось?

— Он стал ещё сильнее торопиться.

— В каком смысле?

— Почти не спал. Забывал поесть. Иногда звонил, задавал один вопрос и сразу отключался. Я ругалась, говорила, что он ведёт себя так, будто у него осталось три дня до конца света.

Софи замолчала.

— И что он отвечал? — спросила Майя.

— Один раз сказал: «У кого-то оно уже закончилось».

Майя посмотрела на неё.

— Ты решила, что речь об Эмме?

— Да. Но это уже моя догадка, не его слова.

— Тогда так и оставим.

Софи слегка кивнула.

— За несколько дней до смерти он ещё извинился передо мной.

— За что?

— Сказал, что втянул всех обратно.

— Кого — всех?

— Не уточнил. Я спросила, что вообще происходит, а он ответил, что расскажет, когда будет уверен.

На этот раз фраза не вызвала у Майи привычной вспышки раздражения. Она только посмотрела на Алекса.

Он тоже услышал сходство.

Дэниел, как и Алекс, решил дождаться момента, когда сможет предъявить законченную картину. Разница была в том, что Дэниел до этого момента не дожил.

— Давай ещё раз только то, что ты знаешь наверняка про Лукаса, — сказала Майя.

Софи начала загибать пальцы.

— Они встретились примерно за неделю до смерти Дэниела. До встречи он сказал мне, что хочет поговорить с Лукасом о старом деле. Через час или около того я увидела Дэниела с разбитой губой, ссадиной и порванным свитером. Он подтвердил, что с Лукасом был конфликт. Не сказал, из-за чего и кто ударил первым.

— Всё?

— Всё, что знаю точно.

— Хорошо.

Алекс мельком посмотрел на Майю. Ещё неделю назад она, вероятно, уже спрашивала бы, зачем Лукас избил Дэниела. Теперь вопрос пришлось оставить открытым.

Они ещё немного уточняли даты. После встречи с Лукасом Дэниел стал звонить Софи реже, но вопросы становились конкретнее. Однажды попросил проверить, не сохранились ли у неё университетские фотоальбомы. В другой раз пытался вспомнить, у кого из знакомых была камера, которой часто снимали вечеринки. Софи не смогла назвать человека наверняка, а Дэниел не объяснил, зачем спрашивает.

Ещё через несколько дней прислал сообщение: «Всё нормально. Нашёл кое-что».

Что именно он нашёл, Софи не знала.

Когда вопросов больше не осталось, она проводила их в прихожую. Майя задержалась возле коробок.

— Здесь есть фотографии?

— Да. Несколько пачек. Ещё блокноты, какие-то старые бумаги.

— Пока ничего не выбрасывай.

— Не собиралась.

— Если попадётся что-нибудь про Эмму, фонд или ту вечеринку, напиши сразу.

Софи кивнула, потом придержала дверь, но закрывать не стала.

— Если вы поймёте, что Дэниел искал… скажете мне?

— Скажем.

Софи посмотрела сначала на Майю, потом на Алекса.

— И не через семь лет.

Майя невольно улыбнулась.

— Постараемся быстрее.

На улице уже стемнело. В углублениях асфальта после дневного дождя стояла вода, мокрые листья липли к бордюру. Алекс открыл машину, но Майя остановилась возле пассажирской двери.

— Слишком аккуратно складывается.

— Лукас?

— Фонд его семьи. Машина его семьи. Эмма говорит, что нашла что-то опасное. Дэниел спустя семь лет снова лезет в эту историю, встречается с Лукасом, они дерутся. Через неделю Дэниел погибает.

Алекс опёрся ладонью о крышу машины.

— И его материалы исчезают.

— Да.

— Очень хороший подозреваемый.

— Слишком хороший.

Алекс посмотрел на окна Софи.

— При этом он сам подтвердил машину. Дал нам свои фотографии, показал старую переписку, рассказал про слова Эммы.

— Возможно, понимал, что часть этого мы всё равно найдём.

— Возможно.

Майя посмотрела на него.

Алекс понял.

— Извини.

— Ты специально.

— На этот раз нет.

Она открыла дверь.

— Меня смущает другое. Если Лукас хотел любой ценой скрыть свою связь с той ночью, пока он делает для этого удивительно мало.

— Вот поэтому сначала проверяем драку отдельно.

— Да. Не идём к нему с обвинениями.

— Прогресс.

Майя села в машину.

— Не порть момент.

Первые несколько минут они ещё обсуждали, где могла состояться встреча Лукаса с Дэниелом и можно ли восстановить хотя бы часть их переписки. Потом разговор иссяк сам собой.

На светофоре Алекс включил радио. Из динамиков успело прозвучать несколько нот, прежде чем он выключил его.

Майя повернула голову.

— Ты всё ещё так делаешь.

— Что?

— Включаешь музыку, слушаешь три секунды и решаешь, что она мешает.

— Плохая музыка действительно мешает.

— Раньше плохими у тебя были процентов девяносто песен.

— Я стал терпимее.

— Насколько?

— Процентов на пять.

Майя улыбнулась и отвернулась к окну.

Несколько кварталов они ехали в тишине. Она больше не давила. Не требовала немедленно найти тему, чтобы не оставаться с Алексом в одном замкнутом пространстве без расследования между ними.

— Ты всё ещё снимаешь свадьбы? — спросила она наконец.

Алекс поморщился.

— Максимум две в год.

— Ты ненавидел их ещё в университете.

— Я не ненавижу свадьбы. Я ненавижу момент, когда за час до церемонии два человека внезапно обнаруживают, что ни разу нормально не обсудили совместную жизнь.

— Романтик.

— Я фотограф. Это другое образование.

— А остальное время?

— Реклама. Документальные проекты. Иногда уезжаю на несколько недель, если есть интересная съёмка.

— Всё ещё не можешь усидеть на месте?

Он подумал.

— Уже могу. Просто не всегда хочу.

За окном проплывали знакомые улицы. На углу, где когда-то была круглосуточная аптека, теперь светилась витрина магазина растений.

Алекс первым кивнул туда.

— Здесь же была аптека.

Майя повернулась к нему.

— Ты помнишь?

— Конечно. Ты однажды среди ночи написала мне: «Если вдруг будешь рядом с аптекой».

— Совершенно нормальная просьба.

— Я был в другом конце города.

— Но не спал.

— Откуда ты знала?

— Ты никогда не спал.

— Аргумент.

— И вообще у меня была аллергия.

— Ты при этом полтора часа утверждала, что всё нормально.

— Потому что всё было нормально.

— Конечно.

Майя тихо рассмеялась.

Память вернулась без боли. Не как сцена из утраченной жизни, которую хотелось восстановить, а как что-то действительно случившееся с ними обоими. Этого оказалось достаточно.

— Ты часто уезжал после нас? — спросила она.

Алекс быстро взглянул на неё.

— После нас?

— По работе.

— Первые пару лет почти постоянно.

— Потом?

— Потом меньше.

Майя кивнула. Несколько секунд смотрела на собственное отражение в боковом стекле.

— А отношения?

Он усмехнулся.

— Вот так сразу?

— Могу сначала спросить про погоду.

— Не поможет.

— Тогда отвечай.

— Были.

— Серьёзные?

— Некоторые казались такими в начале.

— Очень обнадёживающее описание.

— Ты хотела честно.

— Самые долгие?

Алекс ненадолго задумался.

— Месяцев восемь.

Майя повернулась к нему.

— Восемь?

— Не смотри так.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

— Просто не ожидала.

— А у тебя?

Теперь она помолчала.

— Девять.

— Победила.

— Наконец-то.

— Поздравляю.

— Спасибо. Я очень старалась.

Алекс улыбнулся.

— Что случилось с девятимесячным рекордсменом?

— Написал «нам надо поговорить», а потом три дня не отвечал.

— Жестоко.

— Я пережила.

— Я бы так не сделал.

Майя посмотрела на него.

— Нет. Ты просто исчезал без предупреждения.

Улыбка пропала.

Фраза вышла легче, чем могла бы семь лет назад, но всё равно оставила после себя след.

— Да, — сказал Алекс.

Он не стал объяснять, что тогда происходило, и Майя не стала требовать. Через несколько секунд город снова заполнил пространство между ними.

У её дома Алекс припарковался у края двора.

— Спасибо, — сказала Майя, расстёгивая ремень.

Он посмотрел на тёмный проход к подъезду.

— Провожу.

— Там метров двадцать.

— Я в курсе.

— Тогда зачем?

Алекс уже открывал дверь.

— Идём.

Во дворе оказалось холоднее. Ветер проходил между домами и гнал сухие листья вдоль бордюра. Майя сунула руки в карманы пальто.

— Ты всё ещё мёрзнешь раньше всех.

— Я не мёрзну.

Алекс посмотрел на её руки.

— Конечно.

— Не начинай.

— Ты часто это говоришь.

— Потому что ты часто начинаешь.

У подъезда Майя достала ключи. Нужный нашёлся не сразу.

Алекс остановился рядом.

— Ты здесь надолго? — спросила она.

— Пока да.

— Очень конкретно.

— Работаю над собой.

— Незаметно.

— Но стабильно.

Майя нашла ключ, однако вставлять его в замок не торопилась.

— Значит, восемь месяцев.

— Ты возвращаешься к важным уликам.

— Просто любопытно.

— У тебя девять. Не вижу большого повода для превосходства.

— Один месяц — огромная разница.

— Конечно.

Она улыбнулась, покрутила ключ между пальцами.

— Были хорошие люди, — сказала Майя уже без шутки. — Некоторые правда хорошие. Просто в какой-то момент всё становилось каким-то… чужим. Даже когда вроде бы ничего плохого не происходило.

Алекс не ответил сразу.

— Понимаю.

— Правда?

— Да.

Майя подняла на него глаза.

Он стоял ближе, чем минуту назад. Она не заметила, когда именно исчез тот лишний шаг между ними, который до этого казался естественным.

Ни один из них не пошевелился.

За соседним домом проехала машина. Где-то хлопнула дверь, ветер протащил по асфальту пластиковый стакан, царапнувший бордюр. Всё продолжало происходить как обычно, и от этого короткая пауза между ними ощущалась ещё страннее.

Алекс чуть наклонился.

Майя не отступила.

Этого оказалось достаточно, чтобы память сработала раньше мысли. Она слишком хорошо знала это расстояние. Знала, как раньше вообще не замечала момента, когда оно исчезало, как легко рука находила его плечо, как не приходилось думать, что будет через секунду.

Сейчас пришлось.

Он приблизился ещё немного, и Майя только тогда повернула голову.

— Не надо путать прошлое с настоящим.

Алекс остановился сразу.

Несколько секунд смотрел на неё, потом выпрямился и сделал шаг назад.

— Хорошо.

Без шутки. Без раздражения.

Майя вставила ключ в замок.

— Завтра напишу насчёт Лукаса.

— Я буду на связи.

Она открыла дверь и уже шагнула внутрь.

— Майя.

Она обернулась.

Алекс стоял возле нижней ступени.

— Что?

Он будто собирался что-то сказать, но передумал.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Дверь закрылась между ними.

Майя нажала кнопку лифта и осталась ждать. Кабина была наверху; красные цифры медленно сменялись одна за другой.

В тёмном стекле входной двери отражалась она сама — расстёгнутое пальто, ключи в руке, волосы, растрёпанные ветром.

Майя была уверена, что остановилась вовремя.

Гораздо неприятнее было признать другое: ещё за секунду до того, как она отвернулась, останавливать Алекса ей совсем не хотелось.

ГЛАВА 9. НОУТБУК

Утром Майя открыла глаза за несколько минут до будильника и почти сразу поняла, что снова думает о квартире Дэниела.

Не о Лукасе, не о фонде и даже не о вчерашнем вечере, который она пока предпочитала не разбирать слишком подробно. Перед глазами стоял рабочий стол у окна: зарядный кабель, оставшийся без компьютера, светлый прямоугольник на стене, почти пустые ящики. Несколько недель назад там лежали распечатки, фотографии, папки, а теперь от расследования Дэниела осталось меньше, чем от обычного рабочего дня.

И ноутбук.

Полиция его не забирала — Софи это уточняла. Человек, которого они застали в квартире, что-то искал, но было неизвестно, успел ли найти нужное. При этом сам Дэниел незадолго до смерти зачем-то разделил материалы между Майей и Алексом, передал их через юридическую контору и сознательно оставил SD-карту, на которой находилась фотография, способная уличить его самого во лжи.

Не слишком похоже на человека, который перед смертью решил уничтожить все следы.

На кухне загудела кофемашина. Майя поставила кружку под носик и открыла заметки в телефоне. За последние дни список разросся настолько, что держать всё в голове она уже не пыталась.

Ноутбук отсутствовал. Большая часть рабочих материалов исчезла. Фотографию со стены сняли. После полицейского осмотра в квартиру кто-то проник. SD-карту Дэниел намеренно передал Алексу.

Майя задержалась на последнем пункте.

Если он хотел, чтобы они нашли карту, почему не оставил вместе с ней всё остальное?

Потому что не успел — один вариант.

Потому что не хотел складывать все материалы в одном месте — второй.

Или потому, что самое важное уже находилось там, где никто не собирался искать.

Кофемашина закончила работу. Майя сделала глоток и вспомнила коробки в прихожей Софи. Старые книги, документы, техника, которую родственники Дэниела постепенно выносили из квартиры. Рядом с ними стоял чёрный системный блок — большой, потёртый, давно не использовавшийся.

Она видела его вчера, но не придала значения.

И почти сразу вспомнила другую вещь.

На втором курсе Дэниел спрятал запасной ключ от университетской фотолаборатории. Полгруппы перерыло шкафы, сумки, пространство за батареей и ящики преподавательского стола. Пустую коробку из-под плёнки открывали несколько раз. Ничего. Через сорок минут Дэниел взял ту же коробку, снял со дна тонкую картонную вставку и вытряхнул ключ себе на ладонь.

Майя тогда разозлилась сильнее, чем того заслуживала студенческая шутка.

— И в чём смысл? — спросила она.

Дэниел пожал плечами.

— Лучший тайник — вещь, про которую все уже решили, что в ней ничего нет.

Позже он повторял разные варианты этой фразы ещё много раз. Иногда речь шла о фотографии, иногда о человеке, иногда о месте. Принцип не менялся: если мозг уже поставил рядом с чем-то мысленную галочку «проверено», возвращаться туда никто не любит.

Майя медленно поставила кружку.

Старый компьютер Дэниела несколько лет считался бесполезным. Она даже помнила, как он говорил, что внутри почти ничего не осталось после очередной перестройки системы. Родственники вынесли корпус из кладовки вместе с коробками старой техники. Софи вчера едва посмотрела в его сторону.

Все уже решили, что там ничего нет.

Майя набрала её номер.

Софи ответила не сразу.

— Всё нормально?

— Старый системный блок Дэниела ещё у тебя?

На другом конце возникла пауза.

— Большой чёрный?

— Да.

— Стоит там же. А что?

— Ты его открывала?

— Нет. Зачем? Он, кажется, даже не рабочий. Родственники хотели выбросить, я решила пока оставить со всей техникой.

Майя закрыла глаза.

— Не трогай его.

— Майя…

— Я не говорю, что там обязательно что-то есть. Просто оставь как есть до нашего приезда.

— Нашего?

Она уже открывала переписку с Алексом.

— Позвоню ему.

Софи вздохнула.

— После двух я дома.

Майя отключилась и несколько секунд смотрела на имя Алекса в списке контактов.

Вчера у подъезда он стоял настолько близко, что ей пришлось сознательно вспомнить, почему это плохая идея. Потом она сказала вполне разумную вещь.

«Не надо путать прошлое с настоящим».

Разумная была голова. С остальным организмом согласование прошло чуть позже.

Майя отбросила мысль и написала:

«Есть идея насчёт вещей Дэниела. Старый системник у Софи. После двух».

Ответ появился почти сразу.

«Буду».

Больше ничего.

Очень удобно.

И почему-то немного раздражает.

К дому Софи Алекс приехал раньше. Когда Майя подошла к подъезду, он стоял возле перил с бумажным стаканом кофе и листал что-то в телефоне. Увидел её, убрал аппарат в карман.

— Привет.

— Привет.

Пауза длилась всего секунду, но оба её заметили.

— Ты спал? — спросила Майя.

— Немного.

— В твоём понимании это сколько?

— Столько, чтобы до второй чашки не поручать мне вычислять траектории спутников.

Он поднял стакан.

— Какая удача, что сегодня я планировала только вскрытие старого компьютера.

— Значительно безопаснее.

Безопасная тема была выбрана.

Софи открыла почти сразу. В прихожей ничего не изменилось с прошлого вечера: коробки вдоль стены, папки на тумбе, пакеты с вещами, которым ещё предстояло найти новое место или отправиться на выброс.

— В комнате, — сказала она. — Я ничего не трогала.

Чёрный системный блок стоял возле коробки с подписью «Д.М. — техника».

Алекс присел рядом.

— Это тот самый?

— Да.

Он посмотрел на Майю.

— Почему именно он?

Она рассказала историю с фотолабораторией.

К её удивлению, Алекс усмехнулся.

— Помню.

— Тебя там не было.

— Зато Дэниел потом лет пять рассказывал эту историю каждому, кто соглашался слушать.

— Конечно рассказывал.

— По его версии, вы искали ключ два часа.

— По его версии, он ещё наверняка был единственным человеком с работающим мозгом.

— Примерно.

Софи, стоявшая в дверях, впервые за утро улыбнулась.

— Звучит как он.

Алекс провёл ладонью по верхней панели. На пальцах осталась пыль.

— Кто-нибудь этот корпус открывал после его смерти?

Софи покачала головой.

— Я точно нет. Родственники вынесли его из кладовки уже после полицейского осмотра. Насколько я поняла, туда просто заглянули, увидели старый нерабочий компьютер и положили к остальной технике.

— Значит, начнём аккуратно.

Софи принесла небольшой набор инструментов.

Винты поддавались плохо. Один пришлось несколько раз расшатывать, прежде чем он пошёл. Когда Алекс наконец сдвинул боковую панель, металл протяжно скрипнул, а из нижней щели посыпалась сухая серая пыль.

Он снял крышку.

Внутри действительно почти ничего не осталось от компьютера. Материнскую плату давно вынули, блока питания не было, корзины для дисков разобрали. Сохранились только несколько старых проводов, пластиковые стяжки и пустое металлическое шасси.

Но в самом низу, между направляющими, лежал чёрный тканевый чехол.

На секунду никто не заговорил.

— Есть, — сказала Майя.

Алекс не полез внутрь сразу. Сначала достал телефон, сфотографировал корпус целиком, затем положение чехла и крепления. Только после этого осторожно подцепил ткань и вытянул свёрток наружу.

Внутри лежал тонкий ноутбук.

Софи тихо выругалась.

— Я его помню.

Майя посмотрела на неё.

— Этот?

— Да. Дэниел пользовался им несколько лет назад. Потом купил новый и почти перестал доставать.

Алекс перевернул ноутбук. Потёртые углы, небольшая вмятина возле одного из портов, старый стикер на нижней крышке.

— Значит, это не тот компьютер, который пропал из квартиры.

— Нет, — сказала Софи. — Тот был новый.

Майя снова посмотрела на пустой системный блок.

Вот теперь всё становилось даже логичнее.

Человек, который забрал основной ноутбук Дэниела — если его действительно кто-то забрал, — мог вообще не знать о втором устройстве. Дэниелу не требовалось прятать компьютер, которым он постоянно пользовался. Если он действительно разделял материалы, старый ноутбук позволял хранить часть из них отдельно — на машине, которую все считали ненужной.

— Резервная копия, — сказала Майя.

— Или отдельное хранилище, — поправил Алекс.

— В вещи, про которую все уже решили, что в ней ничего нет.

Он посмотрел на пустой корпус.

— Значит, историю с ключом он всё-таки считал полезным жизненным принципом.

Они перенесли ноутбук на стол.

Батарея давно разрядилась, но Софи нашла среди кабелей подходящее зарядное устройство. После подключения секунд десять ничего не происходило, затем сбоку вспыхнул маленький индикатор.

— Живой, — сказал Алекс.

— Не сглазь.

Он подождал ещё немного и нажал кнопку питания.

Экран загорелся.

Появилось окно входа.

— Пароль? — спросила Майя.

Софи покачала головой.

— Не знаю.

— Даже не попробуем что-нибудь очевидное? — спросила Майя. — Дату Эммы, например?

— Нет.

— Почему?

Алекс уже закрывал ноутбук.

— Потому что у нас одно устройство, которое Дэниел специально спрятал. Я понятия не имею, какие у него были настройки безопасности. Не хочу начинать с десятка случайных попыток.

— И что тогда?

— Сначала копия накопителя. Оригинал больше не трогаем, чем необходимо.

Точно так же он поступил с SD-картой, поэтому Майя спорить не стала.

Софи оставила их в гостиной и ушла на кухню. Алекс достал из сумки инструменты, переходники и внешний накопитель.

— Ты теперь постоянно носишь с собой половину мастерской?

— После того как мёртвые друзья начали оставлять нам повреждённые карты памяти и компьютеры внутри компьютеров — да.

— Логично.

Нижняя крышка ноутбука поддалась не сразу. Алекс снял накопитель, подключил его через переходник и запустил копирование.

Процесс занял почти час.

Майя сидела у окна и листала заметки. Иногда поглядывала на экран, где медленно ползла полоса прогресса. Алекс почти не разговаривал, только несколько раз проверял параметры и делал короткие пометки.

В какой-то момент Майя поняла, что смотрит не на монитор, а на его руки.

Вчера эти руки были возле её лица.

Она тут же вернулась к телефону.

Очень профессионально.

Когда копия наконец была готова, Алекс убрал оригинальный накопитель в отдельный пакет.

— Теперь работаем только с образом.

— И?

— Сейчас узнаем, насколько Дэниел был параноиком.

Полное шифрование диска не использовалось. Через несколько минут Алекс получил доступ к структуре файлов и нашёл пользовательский профиль.

Рабочий стол выглядел почти разочаровывающе обычным.

Фотографии. Несколько старых проектов. Документы университета. Архив съёмки. Таблицы, квитанции, налоговые файлы.

Никакой папки «ТАЙНА СМЕРТИ ЭММЫ».

Майя уже начала думать, что они нашли просто старый ноутбук, когда заметила каталог из двух букв.

E.W.

— Это что?

— Не знаю.

— Инициалы Эммы?

Алекс посмотрел на неё.

— Вероятно.

— Хорошее слово.

— Я учусь.

Он открыл папку.

Внутри лежало больше десятка файлов: документы, таблицы, изображения и несколько архивов. Рядом находился отдельный зашифрованный контейнер. Система видела сам файл контейнера и его свойства, но содержимое без ключа оставалось недоступным.

— Это лучше или хуже? — спросила Майя.

— Для человека, который хотел защитить данные, — лучше.

— Для нас?

— Хуже.

Рядом с защищёнными файлами лежал обычный текстовый документ.

01.txt

Дата последнего изменения — за несколько дней до смерти Дэниела.

— Этот открыт?

— Похоже.

Алекс дважды щёлкнул по файлу.

На экране появился белый фон и несколько абзацев обычного текста.

Майя начала читать.

Первая строка заставила её придвинуться ближе.

«Я был там. Но я её не убивал».

Ниже шёл текст.

«Если вы это читаете, значит, я опять не успел сказать всё вовремя.

В ночь смерти Эммы я солгал полиции.

После разговора с Алексом она нашла меня возле кухни и попросила подвезти её. Машина была не моя. Ключи лежали у Лукаса в прихожей, как обычно, и я взял их. Не помню, спрашивал ли разрешения. Тогда это никого особенно не волновало.

Эмма села назад. По дороге почти всё время смотрела в телефон. Один раз пришло сообщение. Она прочитала его и сразу убрала экран, когда заметила, что я смотрю в зеркало.

Я спросил, всё ли нормально.

Она ответила, что да.

Это была неправда.

Место она назвала уже по дороге: старый склад за промышленной зоной. Я знал этот район и спросил, зачем ей туда ночью. Она сказала, что должна встретиться с одним человеком и услышать объяснение.

Имя не назвала.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее мне не нравилась эта идея. Улицы были почти пустыми. После дождя блестел асфальт, возле самого склада не горело ничего, кроме одного фонаря дальше по дороге.

За несколько десятков метров до ворот Эмма попросила остановиться.

Не у самого входа.

Я спросил почему. Она сказала, что дальше пройдёт пешком.

Я предложил подождать.

Она отказалась.

Тогда я спросил, знает ли человек, с которым она встречается, что она приехала.

Эмма посмотрела на телефон и сказала: „Теперь знает“.

Я ещё раз сказал, что останусь.

Она разозлилась. Сказала, что не ребёнок и что если через полчаса не напишет, тогда я могу начинать её спасать.

Потом извинилась.

Вышла из машины.

Я видел, как она пошла к складу. У ворот остановилась и посмотрела в сторону дороги, будто кого-то ждала или услышала машину. Я тоже посмотрел в зеркало, но никого не увидел.

Потом уехал.

Это последнее, что я видел сам.

Через несколько часов Эмму нашли мёртвой.

Когда полиция начала задавать вопросы, я испугался не того, что произошло. Оно уже произошло. Я испугался того, как будет выглядеть правда.

Я отвёз её ночью в пустую промышленную зону. Оставил одну. Не знал имени человека, с которым она собиралась встретиться, и не мог доказать, что он вообще существовал.

Поэтому я соврал.

Сказал, что после вечеринки больше её не видел.

Я думал, что исправлю это позже.

Потом прошло два дня. Неделя. Месяц.

Дело закрыли, а моя ложь уже встроилась в хронологию. Признаться означало объяснять не только ту ночь, но и всё время после неё.

Я так и не объяснил.

Семь лет я возвращался к той дороге. Иногда буквально. Чаще — в голове. К моменту, когда мог просто выключить двигатель и сказать, что никуда не уеду без неё.

Несколько месяцев назад я нашёл фотографию, время на которой не совпадало с официальными материалами. Сначала хотел проверить одну ошибку. Потом нашёл вторую.

Оказалось, что ошибались мы не в одном.

Теперь я знаю, к кому ехала Эмма.

Я долго не был уверен.

Теперь уверен.

Имя и то, на чём основан мой вывод, находятся в защищённых файлах».

Документ заканчивался.

Майя дочитала, но ещё несколько секунд продолжала смотреть на последнюю строку.

Потом прокрутила вверх.

«Я был там».

Часы на фотографии больше не были догадкой.

За рулём действительно сидел Дэниел.

— Значит, это был он, — сказала Майя.

— Да.

— Он взял машину Лукаса. Эмма села сама. Он отвёз её к складу.

— Если верить его записи — да.

Майя посмотрела на Алекса.

Поправка была правильной.

Сам текст Дэниела не являлся доказательством всего, что в нём написано. Он мог сказать правду о поездке и соврать о том, чем она закончилась.

Но одну часть подтверждали фотографии.

Он был с Эммой.

И семь лет скрывал это.

Майя снова перечитала фрагмент про дорогу.

В прологе их расследования — нет, поправила она себя, просто в той ночи, какой её знали остальные, — этого отрезка вообще не существовало. Эмма якобы ушла после вечеринки одна. На самом деле она села в машину, доехала до промышленной зоны и только там осталась без Дэниела.

Целый кусок последнего вечера исчез из полицейской версии из-за одной лжи.

— Подожди, — сказала Майя.

— Что?

— Фотограф.

Алекс повернулся к ней.

Теперь этот вопрос перестал быть условным.

Если Дэниел действительно находился за рулём, то возле машины стоял кто-то третий и снимал Эмму в тот момент, когда она садилась внутрь.

Майя снова просмотрела текст.

— Ни слова.

— Да.

— Он вообще не упоминает человека с камерой.

Алекс задумался.

— Значит, либо не видел его, либо не считал важным.

— Или фотографии сделаны не совсем в тот момент, как мы думаем.

Майя посмотрела на него.

— Очень хорошо.

— Что?

— Три версии, и только одна с «либо». Ни одного «возможно».

— Прогресс.

Она почти улыбнулась, но взгляд снова вернулся к тексту.

Дэниел отвёз Эмму к складу. Уехал. Через несколько часов её нашли мёртвой. Потом сделал то, что за последние дни слишком часто встречалось среди их друзей: решил сам, какая часть правды принесёт больше вреда, и промолчал.

В случае Алекса Майя уже поняла, насколько легко ошибиться, если принять само молчание за доказательство конкретного мотива.

С Дэниелом всё было тяжелее.

Его решение действительно изменило расследование.

Но Майя впервые не пыталась сразу определить, кем оно его делало.

Трусом. Испуганным двадцатилетним парнем. Человеком, который разрушил важную часть следствия. Другом, семь лет жившим рядом с собственной ложью.

Одно другому не мешало.

Она ещё раз прочитала фразу о сообщении в машине.

— Эмма получила сообщение по дороге.

— Да.

— И после него попросила высадить её не у ворот, а раньше.

Алекс тоже вернулся к этому месту.

— Это новое.

— Значит, человек встречи мог уже быть рядом. Или должен был подъехать.

— Или она не хотела, чтобы Дэниел увидел, с кем встречается.

— Вот это мне нравится меньше всего.

— Мне тоже.

Майя прокрутила документ вниз.

— Но Дэниел потом выяснил имя.

Алекс уже возвращался к списку файлов в папке.

— По крайней мере, был уверен, что выяснил.

— Значит, последние недели он проверял именно это.

— Как минимум в том числе.

Защищённый контейнер запросил ключ.

Алекс просмотрел его свойства, затем соседние файлы.

— Просто паролем тут, похоже, не отделаемся.

— Что значит?

— Сначала надо понять, чем именно он это зашифровал и где мог хранить ключ. Если начну тыкать всё подряд, быстрее ничего не станет.

— Но открыть сможешь?

Алекс посмотрел на экран.

— Не знаю.

Майя уже открыла рот.

Он поднял палец.

— Это честный ответ.

— Отвратительный.

— Но честный.

Она пробежала глазами список.

В самой папке, рядом с контейнером, оставалось несколько незашифрованных файлов. Часть названий состояла из дат и цифр, несколько были обозначены короткими внутренними кодами. Один выделялся только потому, что дата его изменения совпадала с последней неделей жизни Дэниела.

EW_17

— Начал бы с этого? — спросила Майя.

Алекс посмотрел на метаданные.

— Я бы сначала понял структуру всего контейнера.

— Ты невыносим.

— Зато не уничтожаю улики.

— Очень высокие стандарты для приятного общения.

В дверях появилась Софи.

— Вы нашли что-нибудь?

Майя посмотрела на неё.

— Да.

— Что?

Она развернула ноутбук.

— Дэниел был с Эммой после вечеринки.

Софи осталась стоять.

— В каком смысле?

— Он её отвозил.

— Куда?

— К старому складу.

Софи медленно подошла ближе.

— Откуда вы знаете?

— Он написал сам.

Она начала читать.

Первые абзацы прошла быстро, затем замедлилась. На фразе про полицейский допрос вернулась вверх и перечитала несколько строк. Потом дошла до конца.

— Он соврал, — сказала Софи.

Никто не спросил кому именно.

— Да, — ответила Майя.

— Семь лет.

— Да.

Софи перевела взгляд на последние строки.

— И потом нашёл человека.

Алекс кивнул.

— Если верить записи, да.

— Имя здесь?

— В защищённых материалах.

— Вы их не можете открыть?

— Пока нет.

Софи отошла от стола и несколько секунд смотрела в окно.

— Значит, всё-таки понял.

Майя подняла голову.

— Что?

— Последние недели он всё повторял, что осталось проверить одну вещь. Я думала, это про фонд. Или про то, кто соврал полиции.

Она посмотрела на ноутбук.

— А он пытался установить человека, к которому сам отвёз Эмму.

— Не обязательно что-то одно, — сказала Майя. — Фонд, встреча и ложь могут быть связаны.

Софи кивнула.

Потом снова посмотрела на экран.

— Когда изменён этот текст?

Алекс проверил дату.

— За несколько дней до смерти.

— А контейнер?

Он открыл его свойства.

— Сам файл изменяли примерно тогда же.

Софи провела рукой по волосам.

— То есть он узнал имя и через несколько дней погиб.

Из двух фактов мгновенно складывалась готовая причинность.

Майя почувствовала это почти физически.

Ещё неделю назад она уже превратила бы её в версию.

— Это пока только последовательность, — сказала она.

Софи посмотрела на неё.

— Я ничего не сказала.

— Знаю. Это я себе.

Алекс мельком улыбнулся.

Майя сделала вид, что не заметила.

Она снова перечитала конец записки.

«Теперь я знаю, к кому ехала Эмма».

Ответ действительно находился рядом. Не в чьей-то семилетней памяти, не в давно исчезнувшей переписке и не в архиве, который ещё предстояло найти. Дэниел успел установить человека и сохранить основание своего вывода.

Просто не оставил его открытым.

И вместе с этим ответом появились новые вопросы.

Основной ноутбук Дэниела по-прежнему исчез.

Кто-то фотографировал Эмму рядом с машиной и видел её с Дэниелом.

По дороге к складу Эмма получила сообщение, после которого попросила высадить её раньше.

И кто-то — возможно, тот самый человек, — мог узнать, что семь лет спустя Дэниел наконец восстановил эту часть ночи.

Майя посмотрела на зашифрованный контейнер.

— К складу пока не едем.

Алекс удивлённо повернулся.

— Я думал, ты первая предложишь.

— Несколько дней назад предложила бы.

— А сейчас?

Она закрыла текстовый документ. На экране снова появилась папка с зашифрованным контейнером.

— Сейчас я хочу сначала узнать то, что Дэниел уже успел узнать. Иначе мы снова поедем куда-то с половиной информации и начнём заполнять остальное своими версиями.

Алекс несколько секунд смотрел на неё, затем кивнул.

— Разумно.

— Не привыкай.

Он вернулся к ноутбуку.

На экране оставался зашифрованный контейнер.

Где-то внутри находилось имя человека, к которому Эмма ехала в последние часы своей жизни.

Теперь между ними и ответом стояла не чужая память.

Только ключ.

ГЛАВА 10. НЕ ТОТ

Старый ноутбук Дэниела стоял на кухонном столе Майи, но сам накопитель Алекс больше не подключал. После вчерашнего копирования оригинал лежал в антистатическом пакете, а всё, что они сейчас открывали, находилось на рабочей копии. Защищённый контейнер по-прежнему не поддавался, поэтому Алекс вернулся к незашифрованной части диска и последние полчаса методично просматривал всё, что могло объяснить, как Дэниел вообще его создавал.

Майя стояла у окна с кружкой чая, который успел остыть ещё до первого глотка. За стеклом начинался обычный будний день: машины медленно проталкивались через перекрёсток, женщина в яркой куртке тащила за собой тележку с продуктами, у соседнего подъезда курьер пытался удержать плечом тяжёлую дверь и одновременно не уронить коробку. Всё выглядело настолько буднично, что это почти раздражало.

— Подойди, — сказал Алекс.

Майя оставила кружку на подоконнике и встала у него за плечом.

На экране была открыта папка «Служебное». В ней лежали счета, переписка по старым проектам, несколько договоров и цепочки писем. Алекс выделил одну.

Адресат: Натан Волков.

Тема: «По поводу контейнера».

Дэниел спрашивал, можно ли хранить файлы так, чтобы содержимое оставалось недоступным даже при физическом доступе к компьютеру. Следом интересовался восстановлением ключа и тем, насколько плохая идея держать резервную копию рядом с самим контейнером.

Ответ Натана был коротким:

«Ключ рядом не храни. Вообще. Пароль мне тоже не присылай. Если забудешь — это будет твоя проблема. Структуру могу посмотреть без содержимого. Приезжай или пришли метаданные».

— Приятный человек, — заметила Майя.

— Уже нравится.

Ниже сохранилось ещё несколько писем. Из переписки следовало, что Дэниел действительно приезжал к Натану почти три недели назад. Что именно он показывал, письма не объясняли, однако в одном из сообщений после встречи появлялось обозначение, которого Майя раньше не видела.

«E.W. оставил отдельно. По L.G. сделал так, как ты советовал. Ключи не рядом».

Чуть выше в той же цепочке мелькало ещё одно короткое обозначение — рядом с перечнем файлов по нескольким компаниям. Майя сначала приняла его за очередные инициалы, но название не совпадало ни с одним человеком из их списка. Дэниел, похоже, сокращал таким образом не только имена.

Она перечитала строку.

— Подожди.

Алекс уже смотрел туда же.

— L.G.

— Да.

— Это вообще инициалы?

— Не знаю. Но Дэниел явно использовал эту метку отдельно.

Майя придвинулась ближе.

— Значит, они существовали ещё до того, как мы нашли ноутбук.

— И Натан их видел. По крайней мере в переписке.

Это меняло многое. До этой минуты L.G. не было уликой — только потенциальной расшифровкой внутри закрытых материалов. Теперь становилось понятно, что Дэниел обсуждал эту метку с Натаном ещё при жизни.

Следующее письмо было отправлено через два дня после их встречи.

«Если понадобится восстановить доступ без ключа, насколько всё плохо?»

Натан ответил:

«Зависит от того, что ты в итоге сделал. Но если тебе кажется, что эта штука должна пережить тебя, у тебя проблема не с шифрованием».

После этого переписка обрывалась.

Майя села рядом.

— Дэниел уже тогда думал о том, что может не успеть.

— Или перестраховывался.

Она посмотрела на Алекса.

— Ты обязан каждый раз портить хорошую драматическую версию?

— Кто-то должен.

В подписи Натана оставались номер телефона и название компании.

— Позвоним?

Алекс закрыл почту.

— Позвоним. Но содержимое открытой записки по телефону не пересказываем целиком.

— Согласна.

Майя набрала номер.

Ответили после четвёртого гудка.

— Слушаю.

Голос был мужской, немного хриплый. На фоне слышались машины и короткий электронный сигнал пешеходного перехода.

— Натан Волков?

— Да.

— Меня зовут Майя Рид. Я звоню по поводу Дэниела Мура.

Шум улицы остался прежним, но Натан замолчал.

— Что именно по поводу Дэниела?

— После его смерти нам передали часть материалов, которые он специально оставил. Потом мы нашли старый ноутбук. На нём есть ваша переписка о защищённом контейнере.

Пауза затянулась.

— Откуда у вас этот ноутбук?

— Дэниел спрятал его внутри старого системного блока.

Натан тихо выдохнул.

— Конечно.

Это прозвучало скорее устало, чем удивлённо.

— Вы знали?

— Что он выберет настолько идиотский тайник? Мог догадаться. Где именно — нет.

— В переписке написано, что вы смотрели структуру контейнера.

— Один раз.

Майя выпрямилась.

— Тогда, возможно, вы сможете помочь нам понять, что нужно для доступа.

— Я не знаю его пароль.

— Мы и не просим пароль.

— И ключа у меня нет.

— Хорошо.

На другом конце проехал автобус, ненадолго заглушив всё остальное.

— Что вы уже нашли? — спросил Натан.

Майя посмотрела на Алекса.

— Достаточно, чтобы понимать: Дэниел последние месяцы разбирал смерть Эммы Уолш. В открытой части ноутбука есть его запись о той ночи. Остальные материалы закрыты.

Натан снова замолчал.

На этот раз пауза ощущалась иначе.

— Вы знали про Эмму, — сказала Майя.

— Я знал, что он снова полез в эту историю.

— Почему «снова»?

— Потому что он говорил о ней и раньше.

— Когда?

— Не по телефону.

Алекс поднял глаза.

Майя включила громкую связь и положила телефон на стол.

— Тогда встретимся.

— Сначала скажите ещё одну вещь. Что именно у вас закрыто?

— Один зашифрованный контейнер. В переписке с вами есть обозначения E.W. и L.G.

Натан вдохнул чуть резче.

— Вы уже решили, что L.G. — это Лукас Грей?

Майя не сразу ответила.

Алекс перестал писать.

— Почему вы решили, что мы читаем это как имя?

Несколько секунд слышался только уличный шум.

— Вот поэтому и не по телефону, — сказал Натан.

— Вы знаете, что означает L.G.?

— Я знаю достаточно, чтобы сказать: не делайте вывод только по двум буквам.

— Это не ответ.

— Другого сейчас не будет.

Майя сжала пальцы вокруг телефона.

— Сегодня сможете встретиться?

— Нет. Завтра.

— Где?

— Не у меня и не у вас.

Он назвал небольшую кофейню в деловом квартале, в стороне от собственного офиса.

— В двенадцать.

— Хорошо.

— Возьмите копию метаданных. Сам ноутбук не везите.

— Хорошо.

Натан помолчал, затем добавил:

— И никому не говорите, что встречаетесь со мной.

Последняя фраза прозвучала уже совсем иначе.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что именно Дэниел успел вам оставить и кто ещё знает, что оно существует.

— Натан—

— Завтра. В двенадцать.

Он отключился первым.

Майя ещё несколько секунд смотрела на погасший экран.

— «Вы уже решили, что это Лукас Грей», — повторила она.

— Да.

— Мы Лукаса не называли.

— Нет.

— Значит, Натан уже знает, как можно прочитать L.G.

Алекс кивнул на письмо.

— И точно знает саму метку. Это подтверждено.

Майя перечитала строку: «По L.G. сделал так, как ты советовал».

— Но мы всё ещё не знаем, что именно Натан видел.

— Или что ему рассказал Дэниел.

— Или оба варианта.

Она посмотрела на Алекса.

— Вот теперь это заразно.

— Поздно.

Остаток дня они потратили на незашифрованные материалы. Нового почти не появилось. Несколько документов фонда, старые фотографии, сохранённые страницы сайтов, черновики запросов Дэниела. Всё подтверждало, насколько системно он работал последние месяцы, но не объясняло, что скрывалось за L.G.

К вечеру Алекс заказал еду. Они освободили небольшой участок стола между проводами и его сумкой с техникой и ели прямо на кухне.

После вчерашнего у подъезда оба слишком старательно вели себя нормально.

Майя замечала это даже в мелочах. Алекс больше не задерживал на ней взгляд, чем требовал разговор. Она сама дважды начинала фразу и меняла тему раньше, чем та могла свернуть куда-то не туда. Когда их руки одновременно потянулись к салфеткам, оба остановились, словно столкнулись не пальцами, а чем-то гораздо более опасным.

— Бери, — сказал Алекс.

— Я переживу.

— Майя.

— Что?

— Это салфетка.

Она посмотрела на него.

— Спасибо за техническое уточнение.

Он усмехнулся и вернулся к еде.

Этого оказалось достаточно, чтобы напряжение чуть ослабло. Не исчезло — просто стало переносимым.

На следующее утро Натан прислал сообщение в одиннадцать двадцать три.

«Выехал. Буду вовремя».

В одиннадцать сорок пять Майя и Алекс уже сидели в кофейне.

Место Натан выбрал удачно, если действительно хотел раствориться среди людей. Небольшой зал, длинная стойка у окна, тесные столики и постоянное движение. Пахло выпечкой, кофе и влажной тканью: ночью прошёл дождь, и почти каждый входящий приносил с собой запах мокрых курток.

Они сели у стены так, чтобы видеть дверь.

В двенадцать Натан не появился.

В двенадцать семь Майя посмотрела на телефон.

— Не начинай, — сказал Алекс.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо.

— Какое?

— То самое.

Она положила аппарат экраном вниз.

— Через пять минут позвоню.

— Хорошо.

В двенадцать двенадцать она набрала его номер.

Гудки шли долго.

Ответа не было.

Майя написала:

«Мы на месте».

Сообщение доставилось, но не было прочитано.

— Мог быть в метро, — сказал Алекс.

— Он сам выбрал время.

— Знаю.

В двенадцать двадцать пять Майя позвонила снова. На этот раз почти сразу включился автоответчик.

Алекс больше не предлагал объяснений.

За соседним столом девушка собрала ноутбук, сунула зарядку в рюкзак и ушла. Через минуту её место заняла пожилая пара. Первый чай Майи давно остыл. Она заказала второй и почти не притронулась к нему.

К половине первого телефон Натана был уже недоступен.

— Мне это не нравится, — сказала она.

Алекс тихо постукивал двумя пальцами по краю стола. Майя слишком хорошо помнила эту привычку: так он делал, когда ждал плохих новостей и не хотел показывать, что нервничает.

На этот раз она ничего не сказала.

— В подписи есть компания, — напомнил он. — Сначала туда.

Рабочий адрес Натана сохранился в той же переписке, поэтому звонить Софи не пришлось.

Офис находился примерно в двадцати минутах езды, в обычном бизнес-центре на окраине. Стеклянные двери, стойка ресепшена, ряд одинаковых серых диванов. Девушка за стойкой выслушала фамилию и нахмурилась.

— Натан сегодня был здесь утром. Около половины двенадцатого написал в рабочий чат, что уезжает на встречу и вернётся после обеда.

— Он говорил куда?

— Нет.

Алекс спросил:

— Обычно ездит на машине?

— Нет. Пешком до метро или такси, если опаздывает.

Майя оставила номер на случай, если Натан всё-таки появится или свяжется с коллегами, хотя сама уже почти не верила в этот вариант.

На улице она снова попыталась позвонить.

Телефон оставался выключенным.

— Он действительно ехал к нам, — сказала она.

— Да.

— И перестал отвечать между офисом и кофейней.

Алекс посмотрел на неё.

— Пока это всё, что мы знаем.

Фраза была правильной. От этого спокойнее не становилось.

Они уже подходили к машине, когда телефон Майи зазвонил.

Номер был незнакомым.

— Алло?

— Майя Рид?

Женский голос, спокойный и деловой.

— Да.

— Я звоню из городской больницы. Натан Волков ненадолго пришёл в сознание и попросил связаться именно с вами.

Майя остановилась.

Алекс увидел её лицо и тоже перестал идти.

— Что произошло?

— Его доставили сегодня после нападения. Сейчас состояние стабилизировано.

— Насколько серьёзно?

— Есть травма головы и ушибы грудной клетки. Угрозы жизни на данный момент нет, но разговаривать ему тяжело, посещения пока ограничены.

— Где вы находитесь?

Женщина назвала больницу и отделение.

Майя записала адрес, хотя услышала всё с первого раза.

— Он что-нибудь передал?

— Только попросил позвонить вам. Остальное лучше обсудить уже здесь.

— Спасибо.

Когда вызов закончился, Алекс уже открыл машину.

— Натан?

Майя кивнула.

— На него напали. Он в больнице.

Она на секунду замолчала, потом добавила:

— Жив.

До больницы они почти не разговаривали.

В приёмном отделении подтвердили, что Натана доставили с улицы недалеко от станции метро, примерно в пятнадцати минутах ходьбы от кофейни. Полиция уже приезжала. Подробностей сотрудница регистратуры не знала и посоветовала ждать врача.

Через несколько минут к ним вышел мужчина лет пятидесяти в зелёном халате, с красными следами от маски на переносице.

— Вы родственники?

— Нет. Он сам попросил связаться со мной, — сказала Майя. — Мы должны были встретиться сегодня.

Врач посмотрел на неё внимательнее.

— Тогда полиция, скорее всего, тоже захочет с вами поговорить.

— Что с ним?

— Несколько ударов, один пришёлся по голове. Он потерял сознание. Сейчас стабилен, угрозы жизни нет, но ближайшие сутки ему нужен покой.

— Он что-нибудь говорил?

— Очень мало. Назвал ваше имя и попросил, чтобы вам позвонили.

— Можно его увидеть?

— Пока нет.

Майя кивнула, затем спросила:

— Его вещи привезли вместе с ним?

— Насколько знаю, да. Но подробности лучше уточнить у сотрудников полиции. Я не занимался оформлением.

Позади открылась дверь отделения, медсестра позвала врача. Он извинился и ушёл.

Через несколько минут к ним подошёл молодой сотрудник полиции. Представился, уточнил, кем они приходятся Натану, записал их имена и спросил, почему тот направлялся на встречу с ними.

Майя не стала рассказывать про содержание записки Дэниела, но объяснила достаточно: Натан консультировал его по защищённым файлам, после смерти Дэниела они нашли устройство и договорились о технической встрече.

— У него что-нибудь забрали? — спросил Алекс.

Полицейский сверился с записью.

— По предварительным данным, бумажник при нём. Телефон тоже нашли рядом. Сумка была.

Майя посмотрела на Алекса.

Тот ничего не сказал.

— То есть это не похоже на ограбление? — спросила она.

— Я этого не говорил. Пока рано делать выводы.

Фраза неожиданно прозвучала почти по-алексовски.

Майя кивнула.

Когда полицейский отошёл, телефон в её руке коротко завибрировал.

Новое сообщение.

От Натана.

Она открыла его сразу.

Время отправки: 12:04.

Время доставки — только что.

Несколько секунд Майя просто смотрела на экран.

— Что? — спросил Алекс.

Она молча повернула телефон.

Одна строка:

«L.G. — не тот, о ком вы думаете».

Алекс прочитал.

— Отправлено в двенадцать четыре.

— А дошло сейчас.

— Телефон мог быть вне сети.

— Или выключен после нападения.

Она ещё раз посмотрела на время.

В двенадцать четыре они уже сидели в кофейне и ждали человека, который находился где-то между станцией метро и встречей с ними.

Натан успел отправить сообщение.

Потом связь оборвалась.

Майя вспомнила вчерашний разговор.

«Вы уже решили, что это Лукас Грей?»

Он сам произнёс имя.

Теперь его сообщение нельзя было списать на случайную догадку.

— Он хотел предупредить нас именно про нашу трактовку L.G., — сказала Майя.

— Да.

— Но это не обязательно значит, что L.G. — не Лукас.

Алекс посмотрел на неё.

— Нет.

— Может означать, что Лукас вообще ни при чём. Может — что буквы относятся к другому человеку. Может, мы правильно определили имя и неправильно поняли его роль.

Она помолчала.

— Или мы вообще зря решили, что это чьи-то инициалы.

— Теперь и это остаётся.

Майя перечитала сообщение.

Фонд семьи Лукаса. Машина его семьи. Драка с Дэниелом. Чем дальше они шли, тем удобнее становилась версия, в центре которой стоял Лукас Грей.

И теперь человек, который хотя бы однажды видел структуру материалов Дэниела, по дороге к встрече с ними оказался в больнице.

Но даже это нельзя было связывать слишком быстро.

Натан мог попасть под нападение из-за них.

Мог — из-за Дэниела.

Мог заниматься чем-то ещё, о чём Майя вообще не знала.

Их вчерашний звонок был только одной точкой в его жизни, а не доказанной причиной того, что произошло сегодня.

Они вышли из больницы уже ближе к вечеру. Воздух оставался тёплым, хотя от асфальта после дневной сырости тянуло холодом. У входа кто-то курил, запах табака смешивался с больничным антисептиком, который Майя почему-то продолжала чувствовать даже на улице. По парковке медленно прошла скорая без сирены.

Она дошла до края тротуара и остановилась.

— Алекс.

— Что?

— Вчера мы позвонили Натану. Рассказали про контейнер и назвали L.G.

— Да.

— Сегодня он ехал к нам. В двенадцать четыре отправил это сообщение, а потом его нашли без сознания.

Произнесённая вслух последовательность звучала хуже, чем в голове.

— Если нападение связано с материалами Дэниела, — продолжила Майя, — это ещё не значит, что кто-то узнал именно о нашей встрече. Натан мог что-то искать сам. Мог разговаривать с Дэниелом ещё до его смерти. Мог уже тогда знать слишком много.

Алекс медленно кивнул.

— Да.

— Но кто-то его избил в тот день, когда он собирался объяснить нам L.G.

— Это факт.

Майя снова достала телефон.

Сообщение всё ещё было открыто.

L.G. — не тот, о ком вы думаете.

До вчерашнего дня две буквы почти автоматически складывались в одно имя.

Lucas Gray.

Теперь это имя никуда не исчезло. Фонд оставался его семейным. Машина — тоже. Драка с Дэниелом была реальной. Все прежние вопросы сохранились.

Изменилось другое.

Майя больше не могла смотреть на эти две буквы и считать, что уже понимает, что они означают.

— Мы не знаем, кто такой L.G., — сказала она.

— Пока нет.

— И не знаем, что именно Натан пытался исправить этой фразой.

Алекс посмотрел на больничные двери за её спиной.

— Зато знаем, что он считал нашу первую версию неправильной.

Майя ещё раз прочитала сообщение и погасила экран.

Впервые за несколько дней Лукас Грей перестал быть ответом, который нужно доказать или опровергнуть.

Он снова стал вопросом.

ГЛАВА 11. НОЧЬ СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

После больницы они почти не разговаривали. Натан оставался под наблюдением, приходил в сознание ненадолго и почти не мог говорить. Врачи не обещали ничего, кроме того, что ближайшие часы ему нужен покой, поэтому сидеть дальше в коридоре отделения и ждать неизвестно чего не имело смысла.

В машине Майя снова открыла рабочую копию материалов Дэниела. Защищённые файлы по-прежнему оставались закрыты, зато в незашифрованной части сохранились его черновые заметки: списки людей, номера телефонов, адреса, короткие поисковые запросы, иногда всего по два-три слова, понятные, вероятно, только ему самому.

Алекс вёл медленно, не торопясь перестраиваться между вечерними потоками. Майя листала записи почти механически, пока взгляд не зацепился за строчку, которую раньше она пропустила.

— Подожди.

— Что?

— Здесь промышленная зона.

Он коротко взглянул на неё и снова повернулся к дороге.

Майя увеличила заметку.

«Седьмой километр. Старая дорога к складу. Магазин/киоск. Пётр С. Старый регистратор. Один диск мог сохраниться».

Рядом стояла ещё одна короткая пометка: «Р.Г. — 00:10–00:15? Проверить машину / старую переписку. Лукас обещал доступ». Майя задержала на ней взгляд, но пока не стала открывать новую линию: рядом с ней не было ни ссылки, ни пояснения, откуда Дэниел взял это время.

Ниже стоял номер телефона. Последнее изменение — за три дня до смерти Дэниела.

— Он искал камеры, — сказала Майя. — Уже дошёл до района склада.

— Похоже.

Дэниел, значит, не ограничился фотографиями и чужими воспоминаниями. Он пытался восстановить тот участок ночи, который сам семь лет назад вырезал из официальной хронологии своей ложью.

Майя набрала номер прямо из машины.

Ответили после шестого гудка.

— Да?

Голос был хриплым и недовольным.

— Пётр Сергеевич?

— Кто спрашивает?

Майя назвалась и упомянула Дэниела Мура. На другом конце стало тише.

— Тот парень с фотографиями?

— Наверное. Он звонил вам несколько дней назад насчёт старой камеры возле магазина.

— Звонил.

— И говорил, что у вас мог остаться диск от регистратора.

— Мог. Я ему то же самое сказал.

— Вы его нашли?

Пётр шумно выдохнул.

— Я семь лет собираюсь разобрать тот гараж. Там регистратор, диски, старая касса, ещё бог знает что. Магазин закрылся через несколько месяцев после той истории. Систему тогда сняли, диски вынули и вместе с бухгалтерией свезли в гараж. Больше их никто не использовал.

Майя выпрямилась.

Вот почему запись вообще могла сохраниться. Если накопитель после демонтажа системы больше не подключали, старые файлы никто не перезаписывал.

— Мы можем приехать сегодня?

— Сегодня?

— Если вам удобно.

— Мне уже давно ничего не удобно.

После короткой паузы он всё-таки продиктовал адрес.

К гаражному кооперативу они добрались уже в темноте. Дождь закончился по дороге, и мокрый асфальт под жёлтыми фонарями блестел почти чёрным. Пётр ждал возле приоткрытых ворот в старой куртке, с фонариком в руке. Оказался крупным мужчиной лет шестидесяти, с тяжёлыми веками и выражением человека, которому сегодняшний вечер успели испортить задолго до их появления.

— Ваш Дэниел тоже говорил, что всё быстро, — сообщил он вместо приветствия.

Майя почувствовала неприятный укол от слова «ваш», но промолчала.

В дальнем углу гаража стояли пластиковые ящики, коробки с архивами, пара старых мониторов и техника, которую уже невозможно было различить по назначению. Пётр вытащил одну коробку на верстак и начал перекладывать кабели.

— Вот регистратор. Диски где-то отдельно.

Алекс присел рядом.

— Камера смотрела на дорогу к складу?

— Нет. На парковку магазина. Мы её из-за краж ставили. Дорога попадала сбоку, кусок забора ещё. Сам склад почти не видно.

— Полиция семь лет назад приходила?

Пётр нахмурился.

— По поводу девушки?

— Да.

— Нет. Я потом из новостей уже узнал, что её нашли неподалёку. Но там вообще другой маршрут называли.

Это объясняло, почему камера никого не заинтересовала. По версии следствия Эмма ушла от дома Лукаса пешком. Промышленной зоны в этой версии не существовало, а значит, искать записи у магазина возле склада не было никакой причины.

Дэниел соврал о последней поездке — и вместе с ней из расследования исчезло целое место.

Пётр наконец достал из другой коробки три старых накопителя.

— Вот. Какой из них от той системы — понятия не имею.

Они забрали все три.

У Алекса дома работа началась почти заново. Первый диск не определялся вообще. На втором оказались записи другого года. Третий компьютер увидел только после нескольких попыток, и Алекс сразу сделал его образ, не открывая оригинальные файлы напрямую.

На этот раз Майя даже не спросила зачем.

Архив оказался неудобным: короткие видеозаписи с названиями из цифр, старое программное обеспечение, внутренние часы регистратора, заметно расходившиеся с реальным временем.

Сначала это почти обесценивало находку. Потом Алекс нашёл способ проверить смещение.

На одном из фрагментов Пётр закрывал магазин. В старой кассовой выгрузке, которую он сохранил вместе с бухгалтерией и переслал им по просьбе Алекса, стояло точное время последней продажи. После неё на записи продавец ещё несколько минут убирал стойку у входа, затем запер дверь. Разница между кассовым временем и таймкодом камеры составляла час сорок восемь минут.

Вторую точку нашли в старой переписке самого Петра. В одну из ночей он отправил жене фотографию уже закрытого магазина с сообщением: «Всё, уехал». Метаданные снимка сохранили время, а на камере за несколько секунд до этого было видно, как он садится в машину. Расхождение получилось почти тем же.

Алекс сделал пометку.

— Часы отстают примерно на час сорок восемь. Погрешность где-то в пределах минуты.

Теперь можно было восстановить нужный промежуток.

Фотография у машины была снята в 23:47. По записи Дэниела, дорога от дома Лукаса до промышленной зоны ночью занимала около двадцати минут. Потом Эмма попросила остановить машину за несколько десятков метров до ворот и пошла дальше пешком.

Камера магазина захватывала как раз тот участок дороги, который она должна была пройти после высадки.

Это было важнее, чем Майя сначала поняла.

Если женщина действительно появится на записи там и примерно в нужное время, видео подтвердит уже не только присутствие Эммы возле склада. Оно независимо подтвердит часть признания Дэниела.

Нужный фрагмент нашли ближе к полуночи.

На таймкоде регистратора стояло 22:34. После поправки получалось примерно 00:22.

— Тридцать пять минут после фотографии, — сказала Майя.

Алекс кивнул.

— Хватает на дорогу, остановку и несколько минут пешком.

Камера висела высоко под козырьком бывшего магазина и смотрела на небольшую парковку. В центре кадра лежал пустой асфальт, справа стояла рекламная стойка, дальше виднелся участок дороги. Сам склад находился почти за пределами обзора: в кадр попадали только часть забора и полоска улицы перед ним.

Качество было отвратительным. Фонари расплывались белыми пятнами, тёмные участки рассыпались крупным зерном, изображение обновлялось рывками из-за низкой частоты кадров. Звука не было.

Алекс выключил верхний свет.

— Лица мы здесь не увидим.

— Мне хватит, если вообще увидим кого-то в нужное время.

Они начали смотреть.

Сначала ничего. Пустая дорога. Две машины. Мужчина с собакой, который появился возле парковки и через минуту исчез. Потом фургон ненадолго перекрыл дальнюю часть кадра.

Прошло почти сорок минут просмотра.

Майя уже чувствовала сухость в глазах, когда справа появилось движение.

Сначала она увидела только светлое пятно.

Потом поняла.

— Стой.

Алекс остановил запись.

Женщина шла вдоль забора со стороны дороги. Лица на таком расстоянии почти не существовало — несколько светлых пикселей вместо профиля, — зато совпадали другие детали. Светлый шарф. Длина волос. Пальто. Рост. Сумка через плечо.

Те же вещи были видны на фотографии в 23:47.

Алекс увеличил участок настолько, насколько позволял исходник.

— Шарф, пальто, сумка, рост и время совпадают. Плюс она идёт именно оттуда, где Дэниел должен был её высадить.

Майя смотрела на фигуру.

— Эмма.

На этот раз Алекс не поправил.

Он снова запустил видео.

Эмма дошла почти до края обзора и остановилась. Сначала посмотрела на телефон, затем убрала его и повернула голову в сторону дороги.

Майя вспомнила признание Дэниела: у ворот Эмма остановилась и посмотрела в ту же сторону, будто кого-то ждала или услышала машину.

Запись подтверждала и это.

Через несколько секунд из тёмного участка за парковкой появился мужчина.

Высокий. В тёмной куртке. Лица не разобрать.

Он подошёл к Эмме без колебаний, словно знал, где именно она будет ждать.

Они остановились друг напротив друга.

Разговор можно было угадывать только по движениям. Мужчина почти не жестикулировал. Эмма, наоборот, несколько раз резко подняла руку, один раз указала в сторону склада. Потом достала из сумки небольшой предмет — возможно, телефон или сложенный лист бумаги — и почти сразу убрала обратно.

Мужчина шагнул ближе.

Эмма отступила.

Он снова сократил расстояние и перехватил её за руку чуть выше запястья.

Майя невольно напряглась.

Это длилось меньше секунды. Эмма сразу дёрнулась назад, вырвала руку и отступила ещё на два шага. Мужчина не бросился следом. Они продолжали спорить уже на расстоянии, после чего обе фигуры постепенно сместились вправо и почти полностью исчезли за краем кадра.

Через несколько секунд камера снова показывала пустую дорогу.

Майя не двигалась.

Запись не показывала убийства. Даже не доказывала, что мужчина причинил Эмме какой-либо вред после того, как они вышли из поля зрения камеры.

Но она показывала встречу.

Показывала конфликт.

И подтверждала, что Дэниел действительно привёз Эмму туда, куда утверждал.

— Верни, — сказала Майя.

Алекс перемотал запись.

— Ещё раньше. Когда он только появляется.

Видео пошло медленнее.

Мужчина вышел из темноты и направился к Эмме.

На втором шаге Майя заметила странность.

— Ещё раз.

Алекс повторил.

Один шаг действительно получался короче другого. Мужчина осторожнее ставил правую ногу и почти сразу переносил вес обратно на левую. Когда останавливался, асимметрия становилась почти незаметной, но при следующем движении появлялась снова.

— У него неровная походка, — сказал Алекс раньше, чем Майя успела назвать это хромотой.

Она кивнула.

В памяти уже возникал знакомый силуэт, но Майя заставила себя не произносить имя.

Память могла подсказать направление.

Не дать ответ.

— Сначала Лукас.

Среди файлов, которые тот передал им после встречи, кроме фотографий сохранилось несколько коротких роликов той недели. На одном Лукас проходил через гостиную с коробкой бутылок. На другом спускался с террасы во двор. Ещё один был снят за несколько дней до вечеринки возле университета.

Он двигался свободно. На ступенях одинаково нагружал обе ноги, на одном видео даже перепрыгнул последнюю и едва не уронил коробку.

Алекс посмотрел записи ещё раз.

— На этих роликах никакой заметной хромоты нет. Но это не исключает, что он мог подвернуть ногу позже, в тот же вечер.

— Да.

Этого было достаточно.

На видео у склада мужчина берёг правую ногу с первых шагов. В имеющихся материалах Лукаса ничего похожего не было.

И тогда Майя вспомнила не лицо.

Фразу.

Кто-то в университете несколько недель подряд подшучивал над Греем-старшим из-за того, как тот ходил после какой-то травмы. Она не могла вспомнить, кто именно это говорил и когда.

— У нас есть что-нибудь с Ричардом примерно того периода?

Алекс посмотрел на неё внимательнее.

— Думаешь о нём?

— Я думаю, что помню его хромающим. Хочу проверить, правильно ли вообще помню.

Они вернулись к архивам Лукаса.

Первым нашёлся короткий ролик, снятый примерно за месяц до смерти Эммы. Ричард Грей шёл через двор с телефоном у уха. Правая нога двигалась осторожнее, шаг на неё был короче, после чего вес почти сразу уходил обратно на левую.

Очень похоже.

Не одинаково.

Но достаточно, чтобы продолжить поиски.

Следующим оказался альбом с университетского благотворительного мероприятия. Одна фотография сама по себе ничего не давала, зато под серией сохранился старый комментарий знакомого Лукаса:

«Грей-старший после спортивной травмы всё ещё ходит как пират».

Майя перечитала строку.

— Вот откуда это сидело в голове.

Комментарий был оставлен за две недели до смерти Эммы.

Нашёлся ещё один короткий ролик — уже после той ночи. Ричард выходил из здания и по-прежнему заметно берёг правую ногу.

Значит, если подпись под фотографией была верна, речь шла не о случайном ушибе в один конкретный вечер. Травма действительно тянулась какое-то время.

Алекс поставил рядом два фрагмента: Ричард во дворе и мужчина возле склада.

Совпадение бросалось в глаза именно в движении. Осторожная постановка правой ноги, короткий шаг, быстрый перенос веса обратно на левую.

Но качество ночной записи не позволяло перейти от сходства к идентификации.

— Рост примерно подходит. Телосложение тоже, — сказал Алекс. — И походка похожа.

Майя ещё раз посмотрела на экран.

Сходства хватало, чтобы проверить Ричарда.

И было слишком мало, чтобы обвинить его.

Вместо этого Майя открыла документы фонда, найденные среди незашифрованных материалов Дэниела. Здесь лежали публичные отчёты и несколько копий финансовых документов, которые он успел получить за последние месяцы. Это были не бумаги Эммы — те по-прежнему не нашли. Но они позволяли понять, кто семь лет назад реально участвовал в принятии решений.

До сих пор Майя искала в них несоответствия: суммы, проекты, подрядчиков, даты. Фамилия Грей почти автоматически заставляла думать о Лукасе, потому что вся история начиналась с его дома, машины его семьи и его конфликта с Дэниелом.

Теперь она перестала смотреть на фамилии.

И начала смотреть на полномочия.

Первый отчёт касался финансирования одного из проектов. Внизу стояла подпись Ричарда Грея.

Второй документ подтверждал перевод крупной суммы подрядчику. Согласование — снова Ричард.

Третий разрешал перераспределить бюджет между двумя программами. Подписывал его тоже он.

Имя Лукаса встречалось редко: мероприятия, списки участников, благотворительные акции. В тот период он ещё учился и, по крайней мере по этим материалам, не утверждал платежи и не принимал финансовых решений.

Ричард появлялся именно там, где двигались деньги.

— Эмма говорила тебе, что нашла несоответствия в документах фонда, — сказала Майя.

Алекс кивнул.

— Да.

— И мы почти сразу начали смотреть на Лукаса.

— У неё была вечеринка в его доме. Машина его семьи. Потом Дэниел подрался именно с ним.

— И фамилия одна.

Майя положила перед собой один из отчётов.

— Но вот эти операции утверждал не Лукас.

Алекс посмотрел на подпись.

— Ричард.

— По крайней мере, здесь. И здесь тоже.

Она открыла следующий документ.

Если Эмма действительно нашла мошенничество внутри фонда, объяснение логичнее было требовать не у человека с подходящей фамилией, а у того, через чьи руки проходили решения, которые она считала подозрительными.

Это ещё не означало, что таким человеком обязательно был Ричард.

Но впервые давало ему мотив появиться в этой истории не как отцу Лукаса.

А как самостоятельной фигуре.

Алекс перевёл взгляд на второй монитор, где застыл мужчина у склада.

— И у нас есть человек, который двигается похоже на Ричарда после травмы.

— Похоже.

Майя достала телефон.

Последним сообщением Натана всё ещё оставалось:

«L.G. — не тот, о ком вы думаете».

Она перечитала его.

— И это сюда не подходит.

— Нет.

— Ричард — не L.G.

— Поэтому эту линию отдельно.

Именно это делало картину неприятно сложной.

Лукас никуда не исчезал. Машина принадлежала его семье. Незадолго до смерти Дэниел встретился именно с ним, и разговор закончился дракой. Натан почему-то сам назвал Лукаса, едва услышал инициалы L.G.

Но рядом теперь возникла другая линия.

В тот период Ричард участвовал в финансовых решениях фонда. Его подписи стояли под документами, связанными с движением денег. По старым материалам он несколько недель ходил, заметно бережа правую ногу.

И мужчина, встретивший Эмму возле склада около двадцати минут первого, двигался очень похоже.

Майя снова включила последние секунды записи.

На экране Эмма вырывала руку. Мужчина оставался перед ней. Через несколько секунд обе фигуры уходили за край кадра.

Дальше камера ничего не показывала.

Ни тела.

Ни падения.

Ни момента, после которого можно было бы сказать, что произошло потом.

Только встречу, о существовании которой семь лет никто из них не знал.

— Нужно проверить, где Ричард был в ту ночь, — сказала Майя. — Кто его видел, когда он уехал, когда вернулся.

— И травму подтвердить ещё чем-нибудь.

— Медицинские данные нам не нужны. Старые сообщения, фотографии, мероприятия. Если он действительно несколько месяцев ходил так, следы останутся.

Алекс кивнул.

Майя закрыла большую часть окон, оставив открытыми два.

На одном экране мужчина у склада делал осторожный шаг правой ногой.

На другом под финансовым документом стояла подпись:

Richard Gray.

Несколько секунд Майя переводила взгляд с одного изображения на другое.

Семь лет назад они искали ответы среди тех, кто был на вечеринке.

Никому из них не пришло в голову спросить, не началась ли эта история поколением выше.

ГЛАВА 12. ПОЧЕМУ ДЭНИЕЛ УМЕР

На следующее утро Майя написала Лукасу всего три слова:

«Нужно поговорить. Сегодня».

Ответ пришёл через двадцать минут.

«В три. У меня в офисе».

Ни вопроса о причине, ни попытки перенести встречу. Это насторожило Майю сильнее, чем если бы Лукас начал ссылаться на занятость или сразу спросил, что именно они нашли.

Офис семьи Грей занимал два этажа в стеклянном здании недалеко от набережной. На ресепшене их уже ждали. Секретарь проводила Майю и Алекса по длинному коридору, постучала в последнюю дверь и, услышав короткое «да», впустила внутрь.

Лукас стоял у окна без пиджака и галстука, в белой рубашке с помятыми манжетами. На столе остывал кофе. Рядом лежала раскрытая серая папка; Майя успела заметить на верхнем листе знакомую эмблему фонда, прежде чем Лукас закрыл её и отодвинул в сторону.

Значит, к старым документам он вернулся ещё до их прихода.

— Садитесь.

Майя устроилась напротив и положила планшет на стол.

— Нам нужно спросить про твоего отца.

Лицо Лукаса почти не изменилось, только пальцы возле чашки едва заметно сдвинулись.

— Спрашивай.

— В год, когда умерла Эмма, у него была травма ноги?

На этот раз он ответил не сразу.

— Была. Правая. Сорвал связки на теннисе и несколько недель нормально на неё не наступал, особенно после нагрузки. А что?

Майя включила планшет.

— Посмотри.

Запись она заранее поставила на нужный фрагмент. На экране была промышленная зона: засвеченный фонарь, пустая парковка, край дороги и кусок забора старого склада. В правой части кадра стояла женщина в светлом шарфе.

— Это примерно двадцать две минуты первого. Мы считаем, что женщина на записи — Эмма.

Лукас ничего не сказал.

Майя запустила видео. Из темноты появился мужчина, подошёл к женщине и остановился напротив. Звука камера не записывала, поэтому от разговора остались только движения. Женщина резко подняла руку, указала куда-то в сторону склада. Мужчина приблизился. Она отступила, и тогда он перехватил её чуть выше запястья.

Эмма вырвалась почти сразу и отошла ещё на два шага. Несколько секунд они продолжали что-то говорить уже на расстоянии, затем обе фигуры сместились вправо и исчезли за краем кадра.

Майя вернула запись к началу.

Теперь Лукас смотрел уже не на женщину.

Мужчина сделал первый шаг, второй. Правую ногу он ставил осторожнее, шаг на неё получался короче, а вес почти сразу переносил обратно на левую.

Лукас наклонился ближе.

— Ещё раз.

Майя повторила. Потом ещё раз — от самого появления мужчины до того момента, когда тот исчезал из кадра.

Несколько секунд Лукас разглядывал распадающийся на квадраты силуэт, затем медленно откинулся назад.

— Где вы это взяли?

— С камеры старого магазина возле промышленной зоны. Дэниел успел найти владельца и выяснил, что один из дисков от регистратора мог сохраниться. Саму запись мы получили только вчера.

— То есть он знал про камеру?

— Знал, где её искать. Но, судя по его заметкам, до самого видео не добрался.

Лукас снова повернул планшет к себе. На остановленном кадре мужчина выглядел тёмным пятном, у которого едва различались руки и ноги.

— Лица нет.

— Нет.

— И вы думаете, это отец.

— Мы думаем, что эту версию теперь нужно проверить, — сказал Алекс. — Это не одно и то же.

Лукас провёл большим пальцем по краю чашки.

— Походка похожа, — произнёс он наконец и почти сразу добавил: — И мне очень не нравится, что я вообще могу это сказать.

Майя не перебивала.

— Отец действительно тогда хромал. Правая нога. Несколько недель, может, чуть дольше. Рост примерно подходит, хотя по такой записи я бы вообще не стал судить уверенно ни о росте, ни о телосложении. Но то, как этот человек переносит вес… да. Похоже.

— Где Ричард был той ночью?

Лукас поднял глаза.

— Вы хотите алиби?

— Я хочу понять, могла ли Эмма встретиться с ним.

Несколько секунд он молчал, а потом вместо ответа спросил:

— Что вам уже известно про фонд?

Алекс чуть подался вперёд.

— Незадолго до смерти Эмма сказала мне, что нашла несоответствия в документах. Суммы не сходились. Часть денег уходила на проекты и подрядчиков, которые она не могла нормально проследить. Она хотела сначала поговорить с человеком, которого это касается, услышать объяснение и только потом решать, что делать дальше.

— Имя назвала?

— Нет.

Майя открыла на планшете несколько документов.

— Вчера мы посмотрели, кто в тот период реально принимал финансовые решения. Во многих местах стоит подпись Ричарда: переводы, согласования расходов, перераспределение бюджета. Ты там почти не появляешься.

— Я знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Майя перестала листать.

— Откуда?

Лукас посмотрел сначала на неё, потом на Алекса. Несколько секунд сидел неподвижно, словно решал уже не то, говорить ли, а сколько ещё сможет позволить себе не говорить.

Наконец он отодвинул чашку.

— Ладно. Раз уж вы дошли до отца, дальше молчать бессмысленно.

Он провёл ладонью по лицу.

— Дэниел приходил ко мне примерно за неделю до смерти.

Майя не стала изображать удивление.

— Мы знаем, что вы встречались.

— Откуда?

— Софи видела его после. Разбитая губа, ссадина, порванный свитер.

У Лукаса дёрнулся угол рта.

— Конечно, видела.

— Что произошло?

Он отвернулся к окну. По реке медленно шёл небольшой буксир, за кормой расходились две мутные полосы.

— Дэниел пришёл вечером без предупреждения. Я открыл дверь, а он стоял с сумкой через плечо и сказал, что нам нужно поговорить об Эмме. Я едва не закрыл дверь сразу.

— Почему?

— Потому что семь лет никто из нас не умел говорить об Эмме так, чтобы после этого не становилось хуже.

Лукас немного помолчал.

— Но я его впустил. Он достал документы. Не один отчёт и не пару распечаток — у него была собрана схема. Фонд переводил деньги организациям под конкретные проекты. Некоторые существовали только на бумаге или выглядели так, будто существовали. Одни и те же люди появлялись у разных подрядчиков, адреса пересекались, суммы уходили дальше по цепочке, а внутренние расходы не совпадали с тем, что публиковалось в отчётности.

Он снова открыл серую папку и повернул к Майе верхний лист.

— Вот один пример. Программа развития удалённых территорий. По отчётам фонд оплатил оборудование, обучение и логистику. Основную сумму получила организация, зарегистрированная по тому же адресу, что фирма человека, много лет работавшего с отцом. Потом часть денег ушла ещё двум связанным компаниям. Одна из них просуществовала меньше года.

Майя придвинула лист. Рядом с названиями организаций Лукас от руки провёл стрелки, выписал фамилии и даты. На полях стояли короткие пометки, некоторые были перечёркнуты и записаны заново.

У денег появился маршрут.

— Это нашёл Дэниел?

— Часть. У меня потом оказалось больше внутренних документов.

Лукас вернул лист на стол.

— Он считал, что именно такую часть схемы нашла Эмма семь лет назад. Не всю. Достаточно, чтобы понять: с деньгами фонда происходит что-то серьёзное. И к моменту нашего разговора он считал отца наиболее вероятным человеком, с которым она собиралась встретиться.

Алекс поднял взгляд.

— Именно наиболее вероятным? Он ещё не был уверен?

— Нет. Тогда — нет. Дэниел сказал, что ему осталось проверить одну вещь: мог ли отец вообще оказаться в промышленной зоне в нужное время. Он спросил, сохранились ли старые календари, переписка с водителем и записи о машине. Я сказал, что часть архива после смерти отца оцифровали и, возможно, там что-то осталось. После этого либо всё складывалось, либо он собирался признать, что пошёл не туда.

Майя вспомнила слова Софи. Ей Дэниел говорил почти то же самое: осталось проверить одну вещь.

Значит, встреча с Лукасом произошла раньше, чем он написал на спрятанном ноутбуке: «Я долго не был уверен. Теперь уверен».

Что-то изменилось уже после драки.

— Почему именно Ричард? — спросила Майя.

— Эмма хотела поговорить с тем, кто отвечал за деньги. Отец отвечал за деньги. Дэниел знал, куда отвёз её той ночью, и уже искал вокруг промышленной зоны камеры и свидетелей. Говорил, что пока это только версия, но слишком многое начинает сходиться.

Лукас коротко усмехнулся.

— Я сказал, что он сошёл с ума.

Майя ничего не ответила.

— Отец мог быть жёстким. Иногда настолько, что рядом с ним хотелось открыть окно даже зимой. Он привык решать за других, привык получать то, чего хотел. Но я не верил, что он годами выводил деньги из собственного фонда. И тем более не хотел слушать, как Дэниел связывает его с Эммой.

— Что ответил Дэниел?

— Что дело не в том, во что мне удобно верить.

Майя почти услышала его голос. Очень в его духе.

— Потом я спросил, где он сам был той ночью. Если семь лет спустя такой умный и всё раскопал, почему тогда соврал полиции?

Лукас взял чашку, поднёс к губам, но пить не стал и поставил обратно.

— Он сказал: «Потому что я отвёз её».

Само признание Майя уже читала. И всё равно услышать, как Дэниел произнёс эти слова живому человеку, оказалось тяжелее, чем увидеть их на экране.

— Он рассказал всё?

— Не всё. Но главное. Что взял ключи от нашей машины. Что Эмма попросила отвезти её к старому складу. Что он предлагал остаться, но она отказалась. Он высадил её и уехал. Потом её нашли, и он испугался. Машина была нашей, он был одним из последних людей, видевших Эмму живой, а имени человека, к которому она ехала, не знал.

Лукас сжал челюсть.

— Я разозлился не только из-за отца. Дэниел семь лет знал, что Эмма не уходила от моего дома пешком. Семь лет позволял всем считать, что её последний маршрут начинался у моих ворот. А потом пришёл ко мне с пачкой документов и сказал, что мой отец, возможно, был человеком, к которому она приехала после этого.

Он замолчал. Майе показалось, что сейчас Лукас пытается отделить то, что действительно помнит, от того, что успел додумать уже после.

— Я сказал, что он трус. Дэниел ответил, что знает. Потом я сказал что-то про Эмму. Не помню дословно. Он — что-то про отца. Я толкнул его.

Алекс не вмешивался.

— Дэниел толкнул меня в ответ. Я снова полез к нему, он зацепился за край стола, дёрнулся, свитер порвался. Потом я ударил его. Один раз. В губу.

Лукас провёл большим пальцем по костяшкам.

— После этого стало очень тихо. Дэниел посмотрел на меня, вытер кровь и спросил: «Теперь тебе легче?»

— И?

— Ничего. Потому что легче не стало.

Он подвинул серую папку к Майе.

— На следующий день я начал проверять.

Внутри лежали копии документов, часть с пометками от руки.

— Потому что поверил?

— Потому что хотел доказать, что он лжёт.

Лукас вытащил лист с программой развития территорий, затем ещё два.

— Сначала нашёл совпадение адресов. Потом связанные компании. В одном проекте подрядчик существовал меньше года, получил деньги фонда и исчез. В другом заявленные расходы не совпадали с внутренней сметой. Потом нашлась организация, в которой один из директоров раньше работал с отцом, хотя в документах фонда они проходили как независимые стороны.

Он ткнул пальцем в одну из строк.

— Вот этого у Дэниела не было. Внутреннее согласование. Сумма здесь выше той, что потом попала в публичный отчёт. А подпись внизу — отца.

Майя сравнила цифры.

Вот это уже было новым. Не ещё один подозрительный перевод, а документ, который связывал расхождение с человеком, имевшим право его утверждать.

— Через два дня я перестал искать доказательства того, что Дэниел ошибается, — продолжил Лукас. — Начал искать границу того, в чём он прав.

— Схема существовала.

— Да.

— И Ричард был с ней связан.

Лукас ответил не сразу.

— Его подписи стоят там, где их не должно было быть. Компании связаны с людьми из его окружения. Некоторые платежи без его участия не могли пройти. Я не знаю всей конструкции и не собираюсь объявлять его единственным человеком, который за ней стоял. Но говорить, что он ничего не знал, уже невозможно.

Алекс повернул планшет экраном к Лукасу.

— Тогда вернёмся к Эмме.

Лукас снова посмотрел на тёмную фигуру возле склада.

— Если она нашла хотя бы часть этих переводов…

— У неё была причина искать объяснения у Ричарда, — сказала Майя.

— Да.

— Он тогда хромал.

— Да.

— И мужчина на записи тоже бережёт правую ногу.

Лукас долго смотрел на экран.

— Походка похожа. Больше я не скажу.

— И не нужно, — ответил Алекс. — Лица там нет.

Майя спросила:

— Где Ричард был той ночью?

— Не знаю.

— Ты был дома.

— Да.

— Он приезжал?

— Не помню. Людей было много. Отец тогда со мной не жил и не обязан был сообщать, куда едет.

— Можно проверить?

Лукас задумался.

— Если сохранились старые календари или переписка с водителем — возможно. Именно это Дэниел и хотел искать после нашего разговора. Я дал ему доступ к части оцифрованного архива отца, но не знаю, успел ли он там что-нибудь найти.

— Нам понадобятся те же архивы.

— Дам.

Ответ последовал сразу.

Майя ожидала хотя бы паузы.

— Всё?

— Всё, к чему у меня есть доступ.

— Почему сейчас?

Лукас провёл пальцем по краю папки.

— Потому что неделю назад я ещё мог убеждать себя, что Дэниел нашёл финансовую махинацию и из-за собственной вины привязал её к смерти Эммы. Теперь вы приносите мне запись женщины, похожей на Эмму, рядом с мужчиной, который двигается так, как тогда двигался отец.

Он ещё раз посмотрел на остановленный кадр.

— Мне больше нечем оправдывать отказ проверять.

Майя закрыла планшет, но Алекс не поднялся.

— Почему ты ничего не рассказал после смерти Дэниела?

Лукас замер.

Похоже, этот вопрос он ожидал. Просто не хотел отвечать.

— Потому что боялся, что первым подозреваемым окажусь я.

— Это часть ответа, — сказала Майя.

— Да.

Он провёл ладонью по затылку.

— Я ударил человека за неделю до его смерти. После этого полез в архивы собственного отца и обнаружил, что хотя бы часть сказанного Дэниелом подтверждается. Если бы я пришёл в полицию с этой историей, меня бы начали проверять раньше, чем я закончил первое предложение.

— И всё равно это не причина молчать.

— Нет.

Лукас сказал это без раздражения.

— Другая причина хуже.

Майя ждала.

— Я впервые оказался перед возможностью, что человек, которого знал всю жизнь, мог быть совсем не тем, кем я его считал. Если я произношу вслух, что отец, возможно, встретился с Эммой в ночь её смерти, это перестаёт быть мыслью, которую можно утром списать на усталость.

Он посмотрел на папку.

— И я не хотел быть человеком, который произнесёт это первым.

Майя долго смотрела на него.

Его молчание не становилось от этого правильным. Но теперь она яснее видела разницу. Алекс семь лет назад решил, что выполняет просьбу Эммы. Дэниел испугался собственной роли и позволил первой лжи пережить все последующие возможности признаться. Лукас боялся произнести вслух то, после чего память об отце уже невозможно было бы собрать обратно в прежнем виде.

Каждый испугался своего.

И каждый выбрал молчание.

— Поэтому ты ничего не сказал, — произнесла Майя.

— Да.

Лукас не стал искать для этого более красивого слова.

Некоторое время в кабинете было слышно только кондиционер.

Потом Алекс положил ладонь на закрытый планшет.

— Если мужчина на записи — Ричард, нам нужно понять, что произошло после того, как они ушли из кадра.

Лукас снова сел.

— Я не могу вам этого сказать.

— Тогда будем искать.

— Вы не понимаете.

В его голосе впервые за весь разговор появилась усталость, не связанная с недосыпом.

Майя нахмурилась.

— Что именно?

Лукас посмотрел на папку, затем на планшет.

— Вы говорите о нём так, будто можно найти ещё один документ, потом прийти к нему с этой записью. Спросить, где он был. Посмотреть на реакцию. Сверить его слова.

Он сделал короткую паузу.

— Нельзя.

Майя знала, что несколько лет назад Ричард отошёл от дел: в материалах фонда его имя постепенно исчезало. Но причины там не было.

— Почему?

Лукас поднял глаза.

— Потому что отец умер.

Несколько секунд Майя молчала.

— Когда?

— Три года назад.

Алекс чуть выпрямился.

— Три года назад?

— Да. Сердечный приступ. Всё произошло быстро. К тому времени я почти не общался с людьми из университета, а похороны были закрытыми. Большинство из вас просто не знало.

Майя медленно откинулась на спинку кресла.

Значение имела дата.

Если мужчина возле склада действительно был Ричардом, он мог оказаться связан со смертью Эммы. Если Дэниел правильно восстановил финансовую схему, Ричард мог быть одним из её ключевых участников.

Но всё происходившее вокруг нынешнего расследования началось спустя годы после его смерти.

Основной ноутбук Дэниела исчез сейчас. Его квартиру обыскивали сейчас. Натана избили вчера. Ричард уже три года не мог ни уничтожать документы, ни следить за тем, кто их ищет.

— Значит, мы всё это время пытались соединить две смерти через одного человека, — сказала Майя. — А это может быть ошибкой.

Алекс кивнул.

— То, что произошло с Эммой, и то, что происходит сейчас, могут быть связаны одной тайной. Но не обязательно одним участником.

Лукас молчал.

Майя снова посмотрела на документы в серой папке. За именем Ричарда тянулся не один след. Были фирмы, подрядчики, согласования, люди, через которых проходили деньги. Кто-то создавал компании. Кто-то подписывал договоры. Кто-то готовил отчёты, которые потом не сходились с внутренними цифрами.

Ричард мог быть в центре схемы.

Но он точно не был всей схемой.

И если хотя бы часть людей вокруг неё оставалась жива, материалы Дэниела угрожали уже не памяти мёртвого человека.

Они угрожали тем, кому всё ещё было что терять.

Майя достала телефон и открыла последнее сообщение Натана.

«L.G. — не тот, о ком вы думаете».

Ричард под эти инициалы не подходил. Лукас, наоборот, подходил слишком очевидно. Возможно, именно от этой очевидности Натан пытался их предостеречь. А возможно, они вообще неверно понимали сами буквы.

Новая линия с Ричардом пока не объясняла сообщение.

Майя заставила себя не придумывать объяснение только потому, что пустое место раздражало.

— Что? — спросил Алекс.

— L.G. всё ещё никуда не помещается.

— Тогда не помещаем насильно.

— Согласна.

Лукас наблюдал за ними.

— Что такое L.G.?

Майя посмотрела на него.

— Пока сами не знаем.

Больше она не сказала. Не потому, что уже решила подозревать Лукаса. Просто теперь слишком хорошо понимала разницу между осторожностью и уверенностью, которой ещё нет.

Лукас, кажется, принял ответ.

— Я соберу архивы, — сказал он. — Старые диски, почту, документы фонда, личные файлы отца. Всё, что сохранилось.

— Ничего специально для нас не сортируй, — попросил Алекс. — Лучше передай как есть.

— Хорошо.

Майя поднялась, но у двери Лукас её окликнул.

— Майя.

Она обернулась.

Он стоял возле стола, положив ладонь на папку.

— Я не знаю, был ли отец тем мужчиной у склада.

— Я тоже.

— И не знаю, что произошло с Эммой после того, как Дэниел уехал.

— Поэтому мы продолжаем.

Лукас кивнул. Майя уже взялась за ручку, когда он снова заговорил:

— Есть ещё кое-что.

Она остановилась.

— Когда через два дня после разговора с Дэниелом я понял, что с деньгами он не ошибся, я впервые всерьёз допустил и остальное. Что отец действительно мог встретиться с Эммой. Я собирался позвонить Дэниелу, но всё откладывал. Сначала хотел проверить ещё один документ, потом ещё один. Понимал, что разговор придётся начать с извинения, и каждый вечер находил вполне убедительную причину перенести его на завтра.

Лукас опустил взгляд на папку.

— А потом утром мне сообщили, что Дэниел погиб.

Майя не стала снова спрашивать, почему после этого он молчал. Ответ уже был получен.

Вместо этого она спросила:

— Когда ты начал поднимать архивы после встречи с Дэниелом, кто об этом знал?

Лукас нахмурился.

— Что именно?

— Что ты вернулся к старым документам отца. Проверяешь переводы, компании, проекты тех лет.

Теперь он задумался всерьёз.

— Сотрудники архива фонда знали, какие коробки я запрашивал. Семейный юрист помог получить доступ к старой переписке. Ещё был человек, который после смерти отца разбирал его личные бумаги и переносил часть материалов в цифровой архив.

Майя почувствовала, как разговор вдруг сместился из прошлого в настоящее.

— Кто?

— Я составлю список. По памяти сейчас кого-нибудь пропущу.

— А про Дэниела кто-нибудь знал?

— Что именно он заставил меня всё это поднять — нет. По крайней мере, я никому не говорил. Но люди видели даты и папки, которые я запрашивал. Тот, кто хорошо знал старые дела фонда, мог понять, куда я смотрю.

Майя переглянулась с Алексом.

Впервые не требовалось предполагать, что неизвестный человек каким-то образом следил за каждым их шагом. Достаточно было того, кто находился внутри старой системы и заметил, что архивы, к которым годами никто не прикасался, внезапно начали поднимать снова.

Дэниел нашёл не просто секрет умершего человека. Он сделал видимыми документы, рядом с которыми стояли имена вполне живых людей.

— Составь полный список, — сказал Алекс. — Кто имел доступ к материалам Ричарда после его смерти, кто видел твои запросы и кто мог понять, какие годы ты проверяешь.

— Сделаю.

— И отдельно тех, кто был связан с компаниями из схемы, — добавила Майя. — Директора, бухгалтеры, юристы, посредники. Все, кого удастся восстановить.

Лукас кивнул.

Они вышли.

В лифте Алекс прислонился затылком к металлической стенке. Майя смотрела, как над дверями меняются цифры этажей.

— Дэниел нашёл схему, в которой был замешан Ричард, — сказал Алекс.

— Да.

— Возможно, приблизился к связи Ричарда с Эммой.

— Возможно.

— А потом заставил Лукаса снова открыть архивы.

Майя повернула к нему голову.

— И этим мог показать кому-то живому, что старые документы снова начали смотреть.

Алекс кивнул.

Лифт продолжал спускаться.

Теперь возможный механизм впервые выглядел почти буднично. Никакого человека, который знал всё и успевал следить за каждым их движением. Всего лишь старые архивы, доступ к которым имели конкретные люди. Запросы Лукаса. Папки определённых лет. Компании, которые кто-то когда-то создавал и через которые проходили деньги.

Кому-то достаточно было заметить, что прошлое снова открыли.

— Ричард уже три года ничего не мог защищать, — сказала Майя. — Но те, кто работал с ним, могли.

Лифт мягко дёрнулся перед первым этажом. Двери открылись.

В холле кто-то разговаривал по телефону, секретарь печатала за стойкой, за стеклом по набережной шли люди. Всё выглядело так же, как час назад, хотя само расследование успело изменить направление.

Дэниел вернулся к делу Эммы и поднял историю, которая должна была исчезнуть вместе с Ричардом Греем. Вместо этого оказалось, что после него остались компании, документы и люди, которым эти бумаги всё ещё могли быть опасны.

Ричарда больше нельзя было спросить, что произошло у склада семь лет назад.

Зато теперь можно было выяснить другое.

Кто из живых первым понял, что Дэниел снова открыл старые папки.

ГЛАВА 13. НЕПРАВИЛЬНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ

Дождь шёл уже второй час. Не ливень, а ровная мелкая морось, от которой асфальт становился почти чёрным, а свет фар растягивался по мокрой дороге длинными размытыми полосами.

Майя стояла у окна в квартире Алекса и смотрела на поток машин внизу. За спиной шуршали бумаги: Алекс занял почти весь стол материалами, которые Лукас передал им после вчерашней встречи. Внутренние отчёты фонда, старые договоры, переписка с подрядчиками, таблицы переводов. Несколько листов уже были исписаны его карандашными пометками.

— Ричард действительно участвовал почти во всех ключевых решениях, — сказал Алекс, не поднимая головы. — Не просто подписывал то, что ему приносили. Здесь выбор подрядчиков, здесь перераспределение бюджета, здесь дополнительное финансирование. И одни и те же люди потом появляются сразу в нескольких связанных компаниях.

— Лукас нашёл примерно то же самое.

— Да. Только у него был доступ к тому, чего Дэниел не видел.

Майя отошла от окна. Финансовая часть истории постепенно переставала быть набором подозрительных совпадений. Схема существовала. Ричард был в неё вовлечён. Деньги фонда проходили через цепочки организаций, которые всё труднее было объяснять небрежностью или плохим управлением.

Но сейчас Майю беспокоили не деньги.

На диване лежал ноутбук с рабочей копией старого диска Дэниела. Она села, открыла файл 01.txt и прокрутила почти до самого конца.

Первые строки Майя уже знала наизусть.

«Я был там. Но я её не убивал».

Дальше Дэниел описывал поездку: как Эмма попросила подвезти её, как получила сообщение по дороге, почему захотела выйти раньше ворот, как он видел её уходящей в сторону склада. В самом конце оставались четыре короткие строки:

«Теперь я знаю, к кому ехала Эмма.

Я долго не был уверен.

Теперь уверен.

Имя и то, на чём основан мой вывод, находятся в защищённых файлах».

Майя перечитала их ещё раз.

Теперь эти строки читались иначе после разговора с Лукасом. Когда Дэниел пришёл к нему, он ещё только считал Ричарда наиболее вероятным человеком. Потом получил доступ к части оцифрованного архива Грея-старшего — и уже после этого написал: «Теперь уверен».

— Подожди.

Майя вернулась к черновой заметке, найденной рядом с контактом владельца регистратора:

«Р.Г. — 00:10–00:15? Проверить машину / старую переписку. Лукас обещал доступ».

Теперь она читалась иначе. Когда Дэниел пришёл к Лукасу, Ричард был только наиболее вероятной версией. После той встречи Дэниел получил доступ к оцифрованному архиву Ричарда, а уже затем написал: «Теперь уверен».

— Вот что он проверял, — сказала Майя.

Алекс посмотрел на заметку.

— Мы всё равно не знаем, что именно он нашёл.

— Нет. Но знаем направление: перемещения Ричарда, машина, старая переписка.

Дэниел искал не доказательство того, что Ричард убил Эмму. Он проверял более узкую вещь: мог ли Ричард находиться возле склада в нужное время.

Конкретное подтверждение оставалось внутри зашифрованного контейнера.

— Алекс.

— Что?

— Дэниел нигде не пишет, что нашёл убийцу Эммы.

Карандаш перестал двигаться.

Алекс поднял голову.

— Мы вроде и не утверждали, что он точно его нашёл.

— Не утверждали. Но думать начали именно так.

Она повернула ноутбук к нему.

— Здесь сказано только, что он понял, к кому она ехала. Это совершенно другой вывод.

Алекс отложил карандаш и пересел ближе.

Майя открыла рядом свои заметки.

— Мы знаем, что Дэниел отвёз Эмму в промышленную зону. Знаем, что возле склада женщина, почти наверняка Эмма, встретилась с мужчиной. Знаем, что мужчина берёг правую ногу и его походка похожа на походку Ричарда после травмы. Между ними был конфликт. Он схватил её за руку, она вырвалась. Потом оба ушли из кадра.

— Да.

— А дальше мы почти автоматически решили: если это Ричард, значит, он её и убил.

Алекс некоторое время смотрел на экран.

— Потому что последовательность слишком хорошо складывается.

— Именно. А мы уже несколько раз видели, насколько опасно всё, что складывается слишком хорошо.

Дэниел мог понимать, что официальная версия смерти Эммы неверна. Мог знать, кто солгал полиции, мог восстановить её маршрут и выяснить имя человека, с которым она собиралась встретиться. Но это всё ещё не означало, что он установил того, кто непосредственно её убил.

— Тогда возвращаемся к записи, — сказал Алекс.

Файл с камеры старого магазина нашли быстро. В прошлый раз они несколько раз пересматривали саму встречу, потом увлеклись походкой мужчины и сразу переключились на старые видео Ричарда. Дальнейшую запись Алекс тогда прогнал на ускорении: первые минуты показывали пустую дорогу и несколько проезжавших машин, ничем не отличавшихся друг от друга.

Теперь он вернул таймлайн к 00:22 и оставил видео идти в обычной скорости.

После исчезновения двух фигур дорога несколько минут оставалась пустой. Фонарь у парковки то вспыхивал слишком ярко, то превращался в мутное белёсое пятно — автоматика камеры безуспешно пыталась выровнять ночное изображение. Вдалеке проехала машина, не сворачивая с основной дороги.

Майя придвинула стул ближе.

На исправленном времени было примерно 00:37, когда в кадре снова появились фары.

— Подожди.

— Вижу.

Тёмный автомобиль двигался со стороны основной улицы. Если смотреть запись на ускорении, он ничем не отличался от остальных машин: несколько секунд в кадре, отражение фар на мокром асфальте, тёмный кузов.

Алекс снизил скорость.

Автомобиль притормозил возле бывшего магазина и почти проехал дальше, но в последний момент свернул вправо. На старой записи поворот занял всего несколько рваных кадров, поэтому раньше его легко было принять за обычное движение по дороге.

Машина ушла на боковой подъезд.

Тот самый, который вёл к складской территории и почти сразу исчезал из поля камеры.

Майя наклонилась к экрану.

— Он свернул к складу.

— Да.

Через несколько секунд автомобиль пропал за краем здания.

Алекс не тронул ползунок.

Прошло почти двенадцать минут.

Около 00:49 фары появились снова. Машина выехала с того же бокового проезда, на несколько секунд попала в поле камеры и ушла обратно в сторону города.

Алекс остановил видео.

Они посмотрели въезд ещё раз. Потом выезд.

Номер распадался в светлое пятно. Марку определить уверенно не получалось. За лобовым стеклом нельзя было различить даже количество людей в салоне.

Но одно теперь было ясно: автомобиль не просто проехал рядом. Он намеренно свернул туда, где находился склад.

— Примерно через пятнадцать минут после встречи, — сказала Майя.

— Да.

— И пробыл там около двенадцати.

— По таймкоду — да.

Майя несколько секунд смотрела на цифры.

Между фотографией у дома Лукаса в 23:47 и появлением Эммы возле склада в 00:22 прошло примерно тридцать пять минут. Ночью дорога обычно занимала около двадцати. Оставшееся время вполне могло уйти на разговор в машине, остановку раньше ворот и путь пешком. Восстановить эти минуты точнее они пока не могли.

Гораздо важнее было другое: примерно через пятнадцать минут после встречи у склада появилась ещё одна машина.

Теперь к этому пробелу добавился ещё один человек — или несколько.

Майя снова посмотрела на временную шкалу.

В 23:47 Эмма садится в машину семьи Грей. За рулём Дэниел. Кто-то снаружи фотографирует этот момент.

Дэниел отвозит её в промышленную зону, высаживает раньше склада и уезжает.

Около 00:22 Эмма встречается с мужчиной, которым мог быть Ричард. Они спорят. Он хватает её за руку. Эмма вырывается. Оба исчезают из поля зрения камеры.

Примерно через пятнадцать минут к складу приезжает ещё одна машина.

— Фотограф, — сказала Майя.

Алекс повернулся.

— Что с ним?

— Мы всё ещё не знаем, кто снимал Эмму в 23:47. Дэниел сидел за рулём, значит, возле машины был третий человек. Он точно видел, как она уехала с Дэниелом.

— Да.

— Если человек во второй машине тот же самый, значит, он либо поехал за ними, либо заранее знал, где должна состояться встреча.

Алекс посмотрел на неё внимательнее.

— Если тот же.

— Если.

Майя снова включила запись.

— Я не говорю, что это он. И не говорю, что водитель второй машины убил Эмму. Но раньше человек с камерой просто исчезал из истории сразу после снимков. Теперь хотя бы существует место, куда его теоретически можно вернуть.

— Как один из вариантов.

— Именно.

Она откинулась на спинку дивана.

Даже если мужчина возле склада действительно был Ричардом, запись всё равно не показывала смерть Эммы. Они не знали, когда Ричард ушёл. Не знали, была ли Эмма ещё жива в 00:37. Не знали, кто находился во второй машине и зачем приехал.

Вот в чём была ошибка.

Они нашли вероятного человека встречи и почти превратили его в конечный ответ.

Дэниел этого не делал.

Он написал только: «Теперь я знаю, к кому ехала Эмма».

Не «кто её убил».

Майя закрыла видео и провела ладонью по лицу.

— Семь лет не обязательно один человек скрывал всё целиком.

Алекс поднял глаза.

— Что имеешь в виду?

— Уже есть несколько отдельных молчаний. Дэниел не рассказал полиции о поездке. Ты не рассказал о разговоре с Эммой. Кто-то ещё мог промолчать о том, что приезжал к складу. И этого уже достаточно, чтобы из общей картины исчезли целые куски.

Алекс ничего не ответил.

Майя снова открыла ноутбук.

Теперь ей хотелось смотреть не на признание Дэниела, а на людей вокруг него.

В незашифрованной части старого диска сохранились сообщения с Софи. За последние месяцы их было много: Дэниел спрашивал о фотографиях, камерах, людях с вечеринки, телефонах, которые могли пережить несколько переездов. Софи отвечала иногда одним словом, иногда длинно, старалась вспомнить имена, даты, случайные бытовые детали.

Большую часть этих разговоров Майя уже слышала от неё самой.

Софи рассказала о ночных звонках Дэниела, о фразе «мы семь лет обвиняли не тех людей», о встрече с Лукасом и разбитой губе. Говорила, что последние недели Дэниел всё повторял: осталось проверить одну вещь.

Майя уже собиралась закрыть переписку, когда заметила цепочку сообщений, отправленных ещё до встречи Дэниела с Лукасом.

Дэниел:

«Ты вообще помнишь тот район? Старый склад за магазином».

Через четыре минуты Софи ответила:

«Кажется. Там же магазин раньше стоял у дороги? Если не путаю, сам склад с основной улицы почти не видно».

Майя перестала двигать мышь.

Следующее сообщение Дэниела:

«Ты там была?»

Ответ появился не сразу.

«Может, когда-то проезжала. Не уверена. Семь лет прошло».

Через несколько минут разговор ушёл в другую сторону. Дэниел спросил, не помнит ли Софи, у кого из знакомых была старая камера.

Майя перечитала короткую цепочку.

Потом ещё раз.

— Алекс.

Он подошёл.

Она ничего не сказала, просто повернула к нему экран.

Алекс прочитал и вернулся взглядом к вопросу Дэниела.

«Ты там была?»

— Его тоже зацепило, что она знает место, — сказал он.

— Похоже.

— Но мы не знаем, что он успел рассказать ей до этого устно.

— Нет.

— Мог позвонить.

— Мог.

— Мог показать фотографии.

— Да.

— А она действительно могла когда-то проезжать там по совсем другой причине.

Майя кивнула.

— Всё это остаётся.

Именно поэтому они не стали превращать сообщение в улику раньше, чем проверили хотя бы то, что могли.

Просмотрели переписку за предыдущие недели. Дэниел обсуждал с Софи старые фотографии, телефоны, людей с вечеринки, но нигде письменно не описывал расположение склада или вид с основной дороги. Проверили изображения, которые он ей отправлял. Ни одного ракурса, по которому можно было бы уверенно понять конфигурацию места.

Это доказывало только отсутствие письменного следа.

Он мог рассказать при встрече. Позвонить. Софи могла действительно когда-то оказаться там независимо от Эммы.

Но вопрос Дэниела всё равно оставался.

«Ты там была?»

Если её ответ казался совершенно естественным следствием информации, которую он сам уже дал, спрашивать было бы странно.

Майя откинулась назад.

И чем дольше она смотрела на переписку, тем сильнее понимала, что беспокоит её уже не только знание дороги.

За последние дни Софи очень много рассказывала о других.

Что делал Дэниел. Кому звонил. Что спрашивал. Когда встречался с Лукасом. Как выглядел после драки. Какие вещи оставались у него дома.

При этом Майя почти никогда не спрашивала о самой Софи.

Она всё время была источником информации, а не частью восстанавливаемой ночи.

— Мы вообще знаем, когда Софи уехала с вечеринки? — спросила Майя.

Алекс нахмурился.

— Нет.

— Кто видел её последней?

— Не помню.

— Я тоже.

Он вернулся к своему ноутбуку и открыл архив фотографий той ночи.

Софи была на нескольких ранних снимках. На одном сидела в гостиной, на другом стояла возле кухни. Потом попадалась в кадре позже, когда гости уже разошлись между домом и террасой.

Дальше исчезала.

Алекс проверил время файлов.

— Последний снимок, где она точно есть, сделан до моего разговора с Эммой.

Майя подошла ближе.

— А потом?

— Пока ничего.

— Ни фотографий, ни сообщений?

— Не вижу.

Он сразу добавил:

— Это само по себе ничего не значит. Большинство гостей не попадало в объектив часами.

— Знаю.

И всё же они восстанавливали перемещения Эммы. Дэниела. Алекса. Лукаса. Даже Ричарда, которого на вечеринке могло вообще не быть.

А маршрут Софи никто не проверял.

Не потому, что было известно, куда она уехала.

Просто потому, что никто не считал это важным.

— Мы ни разу не спрашивали, когда она ушла, — сказала Майя.

— Нет.

— С кем.

— Нет.

— И как добралась домой.

Алекс посмотрел на неё.

— Значит, начинаем с этого.

Майя снова вернулась к сообщению.

«Сам склад с основной улицы почти не видно».

Не признание.

Даже не улика в обычном смысле.

Просто слишком конкретная деталь от человека, чьё присутствие в том районе никто никогда не проверял.

К тому же после смерти Дэниела именно Софи получила доступ к его вещам. Не тайком — родственники сами попросили помочь. Она разбирала квартиру, переносила коробки, хранила старую технику, документы и блокноты. Именно у неё в итоге оказался системный блок со спрятанным ноутбуком.

До сегодняшнего дня этот доступ казался Майе совершенно нейтральным.

Возможно, таким и оставался.

Если Софи действительно пыталась уничтожить материалы Дэниела, действовала она для этого удивительно нелогично. Сохранила старый системный блок, который родственники собирались выбросить. Впустила Майю и Алекса в квартиру. Рассказала про драку с Лукасом, хотя могла вообще не упоминать её. Подтвердила часы Дэниела и помогала искать старые фотографии.

И главное — ничто пока не говорило, что Софи знала о ноутбуке, спрятанном внутри корпуса.

Майя заставила себя удержать это рядом с подозрительной перепиской.

— Даже если она была возле склада, это ещё не значит, что она приехала на второй машине.

— Конечно.

— И тем более не значит, что имеет отношение к смерти Эммы.

— Да.

— Но если она действительно была там, тогда семь лет не рассказывала очень важную часть той ночи.

Алекс закрыл папку с фотографиями.

— Сначала устанавливаем её маршрут независимо.

— Потом спрашиваем.

— Именно.

Майя достала телефон.

В переписке с Софи последним сообщением была фотография очередной коробки с вещами Дэниела. Под ней короткая подпись:

«Нашла ещё блокноты. Разберу завтра».

Совершенно обычное сообщение.

Майя смотрела на имя в верхней части экрана.

Софи не стала другим человеком за последние десять минут. Просто впервые перестала быть только человеком, который рассказывал им о других.

Палец Майи уже коснулся строки вызова, когда Алекс сказал:

— Не сейчас.

Она подняла голову.

— Почему?

— Потому что сейчас ты уже подозреваешь её. Позвонишь в таком состоянии — услышишь подозрение в любом ответе.

Майя хотела возразить.

Посмотрела на переписку ещё раз и заблокировала телефон.

— Сначала время ухода.

— Да.

— Фотографии, сообщения, кто её видел.

— Потом разговор.

Майя положила телефон рядом с ноутбуком и подошла к окну.

Дождь всё ещё шёл. В стекле отражалась комната: свет двух мониторов, бумаги на столе, Алекс возле дивана и она сама на фоне тёмного окна.

Последние дни они постоянно спрашивали Софи, что делал Дэниел. Что говорил. Кого искал. С кем встречался. Какие вещи оставил.

Теперь впервые им предстояло восстановить не чужую историю с её слов.

Её собственную.

Где была Софи в ночь, когда умерла Эмма?

ГЛАВА 14. СОФИ БЕННЕТТ

К Софи Майя поехала одна.

Утром они с Алексом ещё раз прошли по восстановленной хронологии той ночи, но впервые смотрели не на Эмму, Дэниела, Лукаса или Ричарда. Только на Софи.

Последняя фотография с вечеринки, на которой она точно присутствовала. Переписка с Дэниелом. Её слишком уверенная фраза о боковом проезде к складу. Старые показания, копию которых Дэниел сохранил среди материалов дела.

Семь лет назад Софи сказала полиции, что уехала от Лукаса незадолго до полуночи и отправилась домой. Подробностей никто не добивался. В тот момент она не считалась ни последним человеком, разговаривавшим с Эммой, ни свидетелем чего-то важного. Смерть уже укладывалась в понятную последовательность: алкоголь, поздняя дорога, склон, падение.

Дэниела спустя семь лет такой ответ перестал устраивать.

Среди десятков старых скриншотов, которые раньше казались бессмысленным цифровым мусором, Алекс наконец понял значение одного сообщения из общего чата. Его отправили утром после вечеринки.

«Кто ночью брал мою машину? Сиденье уехало вперёд, бензина меньше. Надеюсь, хотя бы не разбили».

Дальше шли шутки. Кто-то обвинял другого, кто-то писал, что Том просто забыл, сколько топлива было вечером. Через несколько сообщений сам хозяин машины перестал возвращаться к теме.

Обычный утренний чат после вечеринки.

Но Дэниел семь лет спустя сохранил именно этот скриншот отдельно.

Рядом лежала короткая заметка:

«С.Б. сказала — домой. Когда ушла? Машина Тома? Спросить ещё раз».

Этого всё равно было мало для обвинения. Не существовало доказательства, что машину взяла Софи, и тем более ничего не связывало её напрямую со смертью Эммы. Только несколько деталей плохо сочетались между собой: Софи знала устройство дороги возле склада, не могла уверенно восстановить собственный маршрут и исчезала из фотографий раньше, чем заканчивалась важная часть вечера.

Оставался и человек с камерой, снявший Эмму в 23:47. Его они так и не установили. На последних фотографиях вечеринки Софи ещё находилась в доме, а точное время её ухода восстановить не удалось. Теоретически она могла оказаться возле машин позже, но Майя не собиралась превращать ещё одну неизвестность в готовый ответ.

Алекс хотел ехать вместе.

— Вдвоём это будет выглядеть как допрос, — сказала Майя.

— Возможно, потому что это почти допрос.

— Пока нет.

Он посмотрел на неё так, будто собирался напомнить, сколько её «обычных разговоров» за последние дни превращались в обвинения. Но промолчал.

— Тогда хотя бы напиши, когда выйдешь.

— Напишу.

— И не начинай с «мы знаем, что ты была у склада».

— Я похожа на человека, который так сделает?

Алекс выдержал короткую паузу.

— Очень.

— Спасибо.

— Я стараюсь.

Майя уехала прежде, чем он придумал ещё один аргумент.

Софи открыла почти сразу. На ней были серые домашние брюки и белая футболка, волосы кое-как собраны на затылке. В прихожей пахло влажным деревом и средством для пола; доски ещё немного блестели после уборки.

— Ты одна?

Вопрос прозвучал настолько буднично, что Майя почти не обратила внимания.

— Алекс занят.

— Понятно. Кофе?

— Давай.

На кухне почти ничего не изменилось с прошлого визита. Банка с сахаром возле кофемашины, старый магнит на холодильнике, кружка с засохшей лавандой на подоконнике. Только коробок с вещами Дэниела стало меньше.

Кофемашина загудела.

— Что вы нашли? — спросила Софи.

— Почему сразу нашли?

Она поставила чашку под носик.

— Потому что последние две недели вы приезжаете ко мне только после того, как что-нибудь находите.

— Справедливо.

Тонкая струя кофе потекла в чашку. Софи дождалась, пока машина закончит, поставила напиток перед Майей и села напротив.

Майя не стала сразу доставать телефон.

— Я хочу ещё раз восстановить вечеринку. Только теперь не Эмму. Тебя.

Софи нахмурилась.

— Меня?

— Во сколько ты ушла?

— Я уже говорила. Не помню.

— Хотя бы примерно.

— Около полуночи. Может, немного раньше или позже. Там никто не отмечался на выходе.

— С кем ушла?

— Одна.

— На чём?

Софи пожала плечами.

— Возможно, такси.

— Возможно?

Она поставила кружку.

— Майя, прошло семь лет. Я могу выбрать первое правдоподобное воспоминание и рассказать его уверенным голосом. Тебе от этого будет легче?

Фраза неприятно напомнила Алекса.

Майя кивнула.

— Хорошо. Тогда не вспоминай. После вечеринки ты куда-нибудь ещё заезжала?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно и сразу.

Майя отпила кофе. Он оказался горячее, чем она ожидала, и обжёг язык.

— К старому складу не ездила?

Софи не шевельнулась. Только взгляд на мгновение опустился к чашке.

— Мы уже говорили про этот район.

— Про район — да. Про ту ночь — нет.

— Тогда нет.

— Хорошо.

Софи смотрела на неё, ожидая продолжения.

Майя достала телефон и открыла переписку с Дэниелом.

«Ты вообще помнишь тот район? Старый склад за магазином».

Ответ Софи:

«Плохо. С основной дороги сам склад почти не видно. Там надо сворачивать на боковой проезд».

Дэниел:

«Ты там была?»

Софи:

«Может, когда-то проезжала. Не помню. Почему?»

Она прочитала и вернула телефон.

— И?

— Откуда ты знала про боковой проезд?

— Я же написала. Могла когда-то там проезжать.

— Когда?

— Не помню.

— До смерти Эммы?

Софи раздражённо усмехнулась.

— Я не вела дневник промышленных зон, через которые проезжала в двадцать лет.

— Конечно.

Софи подняла кружку, но пить не стала.

— Что ещё?

Фраза прозвучала иначе, чем предыдущие ответы. Не «почему это важно» и не «что ты хочешь понять». Именно: что ещё.

Майя положила телефон на стол.

— На следующее утро после вечеринки Том написал, что ночью кто-то брал его машину. Сиденье было передвинуто, бензина стало меньше.

Софи ничего не сказала.

— Все посмеялись. Дэниел семь лет спустя зачем-то сохранил именно это сообщение.

Софи провела пальцем по ручке кружки.

— Думаешь, машину взяла я?

— Пока спрашиваю. Ты брала машину Тома?

Пауза оказалась чуть длиннее.

— Нет.

Майя кивнула.

— Хорошо.

Софи нахмурилась.

— И всё?

— Пока да.

— Ты мне не веришь.

— Я просто услышала ответ.

— Очень удобно.

Майя не стала спорить. За стеной коротко загудели трубы, потом всё снова стихло.

Через несколько секунд Софи спросила:

— Что именно нашёл Дэниел?

Майя подняла глаза.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что ты повторяешь его вопросы.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Майя ничего не сказала.

На лице Софи что-то изменилось. Совсем немного, но этого хватило. До этой минуты она разговаривала с Майей. Теперь будто увидела за её плечом другого человека — Дэниела, который спустя семь лет задавал те же вопросы и тоже не удовлетворялся первым ответом.

Софи опустила взгляд.

— Машину взяла я.

Майя не двинулась.

— Тома?

— Да.

— Без разрешения?

— Да.

— Зачем?

Софи провела пальцем по краю чашки.

— Из-за Лукаса.

Несколько секунд Майя просто ждала.

— Я была в него влюблена, — продолжила Софи. — Не «немного нравился». Нормально так, болезненно. И слишком труслива, чтобы сказать ему об этом, поэтому вместо разговора замечала, кто ему пишет, с кем он сидит, кого провожает взглядом.

Она коротко усмехнулась.

— Эмма несколько недель казалась мне особенно интересной.

— Ты думала, между ними что-то есть?

— Да.

— Было?

— Сейчас я понимаю, что, скорее всего, нет. Но тогда мне доказательства не требовались.

Софи провела ладонью по волосам.

— В тот вечер Эмма всё время смотрела в телефон. Несколько раз уходила из комнаты. Потом я услышала, как она говорит, что после сегодняшнего вечера всё изменится. Не мне. Просто услышала.

Майя вспомнила почти ту же фразу из разговора Эммы с Алексом.

— И решила, что речь о Лукасе.

— Я к тому моменту уже всё решила.

— Что было дальше?

— В какой-то момент Лукаса не оказалось в гостиной. Потом я увидела Эмму снаружи.

— Где ты была?

— У окна на лестнице. Оттуда видно часть дороги перед домом, но не всю парковку. Между мной и машинами стояли ещё две. Я увидела Эмму возле тёмного седана, потом она почти полностью исчезла из поля зрения.

— Дэниела видела?

— Только когда автомобиль тронулся. Через лобовое стекло. Он был за рулём.

Майя задержалась на ответе.

— Кто снимал Эмму возле машины?

Софи нахмурилась.

— Что?

— У нас есть фотографии. Кто-то стоял рядом и снимал её, когда она садилась.

Растерянность Софи выглядела настоящей. Или очень хорошо сыгранной.

— Не знаю. Я никого с камерой не видела. С моего места пассажирская сторона машины была закрыта другими автомобилями.

Этого объяснения хватало, чтобы фотограф по-прежнему оставался отдельной загадкой.

— И ты решила ехать следом.

Софи посмотрела на неё.

— Да. Я подумала, что Дэниел везёт её к Лукасу или что они должны встретиться позже. Сейчас это звучит идиотски, но тогда мне хватало собственной ревности.

— Ты ехала прямо за ними?

— Нет. Держалась далеко. Боялась, что Дэниел заметит фары. Один раз потеряла машину совсем. Потом снова увидела впереди, уже возле поворота в промышленную зону.

— Ты видела, как он высадил Эмму?

— Не сам момент. Когда я снова заметила седан, он уже стоял ближе к дороге. Я остановилась дальше, у старой мойки. Через несколько минут Дэниел уехал обратно один, а Эмма пошла в сторону склада.

Софи немного помолчала.

— Я не вышла сразу. Сидела в машине ещё несколько минут. Наверное, пыталась убедить себя, что пора прекратить этот идиотизм и ехать домой. Потом всё-таки пошла.

Вот откуда появлялось время.

До склада было всего пару минут пешком, если идти вдоль забора. К тому моменту, когда Софи подошла достаточно близко, Эмма уже ждала.

— И увидела её.

— Сначала одну.

Софи встала и отнесла чашку к раковине, хотя в ней ещё оставался кофе.

— Потом появился мужчина.

Майя не спросила имя сразу.

— Они разговаривали. Я была далеко, почти ничего не слышала. Потом он схватил её за руку. Она вырвалась.

— Ты видела его лицо?

Софи закрыла глаза.

— Да.

По коже Майи прошёл холод.

— Кто это был?

Тишина.

Потом Софи сказала:

— Ричард.

Всего одно слово, без нажима.

— Ты уверена?

— Я знала его много лет.

— Он хромал?

Софи посмотрела почти с раздражением.

— Да. Тогда все знали про ногу.

— Что произошло после того, как они ушли за склад?

— Я подошла ближе. Не совсем вплотную — там была старая пристройка, я осталась за стеной.

— Хотела услышать.

— Да.

Теперь Софи говорила медленнее.

— Эмма несколько раз сказала про фонд. Про деньги. Про фирмы. Ричард сначала отвечал спокойно, потом стал злиться. Говорил, что она не понимает, во что лезет, что документы ничего не доказывают, что своими обвинениями она разрушит жизнь людей, которые вообще ни при чём.

— Лукаса называл?

— Я его имени не слышала.

Софи сцепила руки.

— Разговор длился несколько минут. Потом Ричард ушёл в другую сторону, к дальней дороге. Его машина, кажется, стояла за складом, не со стороны магазина. Камера, о которой ты говоришь, его уход оттуда не увидела бы.

Это закрывало ещё один кусок записи, который до сих пор оставался пустым.

— Он ушёл один?

— Да.

Майя не моргнула.

— А Эмма?

— Осталась.

— Живая?

Софи перевела взгляд на окно.

— Да.

Вот чего видеозапись показать не могла.

Даже если мужчина у склада был Ричардом, Эмма пережила их встречу.

— Откуда ты знаешь?

Софи молчала.

Майя уже понимала.

— Ты говорила с ней после того, как он уехал.

Короткий кивок.

— Почему семь лет никто этого не знал?

Софи медленно повернулась.

— Потому что дальше всё стало хуже.

Майя почувствовала желание достать телефон, но оставила его лежать на столе.

— Рассказывай.

Софи вернулась к стулу.

— После Ричарда я сначала пошла обратно к машине. Почти дошла до мойки и правда собиралась уехать.

— Но не уехала.

— Нет.

— Почему?

Софи выдохнула.

— Потому что всё ещё думала про Лукаса.

Майя ничего не сказала.

— Я знаю, как это звучит. Я только что увидела, как его отец ночью встречается с Эммой возле заброшенного склада, услышала про деньги и фонд, а в голове всё равно крутилась мысль, что происходит между ней и Лукасом.

Она посмотрела на свои руки.

— Я дошла до машины, постояла там, наверное, минуту. Потом завела двигатель и подъехала ближе.

Майя вспомнила таймкод.

Около 00:37.

Теперь расстояния и паузы наконец укладывались без необходимости подгонять каждую минуту.

— Вы нашли камеру, — сказала Софи.

В её голосе впервые появился настоящий страх.

Не удивление.

Страх.

— Продолжай.

Плечи у неё чуть опустились.

— Значит, вы видели машину.

— Видели, как она свернула к складу.

Софи смотрела на неё ещё несколько секунд.

— Это была я. Машина Тома.

Вторая машина.

Майя сжала пальцы под столом.

— Что произошло?

— Эмма увидела меня и подошла. Спросила, какого чёрта я вообще здесь делаю. Я спросила про Лукаса.

Майя посмотрела на неё.

Софи отвела глаза.

— Да. После всего, что только что увидела.

— Что ответила Эмма?

— Сначала рассмеялась. Потом поняла, что я серьёзно, и разозлилась. Сказала, что происходящее намного важнее моих фантазий. Что она нашла в фонде схему. Что Ричард ничего нормально не объяснил — только рассказывал, сколько людей пострадает, если она пойдёт в полицию.

— Она собиралась идти?

— Да. Утром. Понимала, что выпила и ночью её никто нормально слушать не станет. У неё были копии документов.

— С собой?

— Нет. Она сказала, что сделала копии и сохранила их отдельно. Где именно — не знаю.

— А ты?

— Начала говорить про Лукаса. Что он может вообще ничего не знать. Что она разрушит ему жизнь.

— И что сказала Эмма?

Софи закрыла глаза.

— «Если он ни при чём, то нет».

Немного помолчала.

— А потом сказала, что если правда развалит семью Греев, значит, семья Греев сама себя развалила.

— Ты разозлилась.

— Да.

Майя уже готовилась услышать продолжение ссоры у склада, но Софи покачала головой.

— Там я её не трогала.

Это заставило Майю замереть сильнее, чем если бы Софи сразу призналась в драке.

— Что тогда произошло?

— Эмма сказала, что после разговора с Ричардом не хочет оставаться там одна. Попросила подвезти её обратно.

— Она села к тебе.

— Да.

— И вы уехали вместе.

— Да.

Теперь запись с камеры приобретала другое значение. Если они идентифицируют машину Тома, видео независимо подтвердит хотя бы часть рассказа Софи: автомобиль действительно въехал к складу после встречи с Ричардом и примерно через двенадцать минут уехал обратно.

Но салона камера не показывала.

То, что Эмма находилась внутри, пока оставалось только словами Софи.

— Куда вы поехали?

— Сначала она хотела обратно к Лукасу. Забрать вещи, потом домой. Утром собиралась в полицию. Я говорила, что нужно всё ещё раз проверить, подумать хотя бы до утра. Она поняла, что я прошу ради Лукаса.

— И была права.

— Да.

— Вы продолжали спорить?

— Почти всю дорогу.

Софи устало провела пальцами по виску.

— Потом Эмма потребовала остановить.

— Где?

— Недалеко от дома Лукаса. Там было расширение у дороги. Оттуда она могла дойти пешком.

Майя сразу вспомнила материалы дела.

Тёмная дорога.

Склон.

Именно там утром нашли Эмму.

— Она вышла.

— Да.

— А ты?

Софи не ответила.

Ответ уже был понятен.

— Ты пошла за ней.

— Да.

— Зачем?

— Потому что не могла заткнуться.

Она сказала это без попытки смягчить.

— Я продолжала говорить, что она не понимает, что делает. Что нельзя просто утром прийти в полицию и обвинить всю семью. Что Лукас мог вообще ничего не знать.

— Эмма?

— Сначала просила отстать. Потом тоже начала кричать. Сказала, что Лукасу не нужна моя защита и что я постоянно прикрываю людей, которые меня об этом даже не просят.

Софи смотрела на стол.

— Потом сказала, что утром всё расскажет.

— И ты схватила её.

— За руку.

— Она вырвалась.

— Да.

Майя больше не задавала следующий вопрос сразу. В кухне тихо работал холодильник, за окном прошуршали колёса по мокрому асфальту. Софи сидела неподвижно, глядя на собственные руки, и Майя почти физически чувствовала момент, когда та решала, оставить ли последнюю часть истории при себе.

— Софи.

Она подняла глаза.

— Я толкнула её.

Никакой подготовки.

— Двумя руками. В плечи.

Майя почувствовала холод под рёбрами.

— Она стояла у края?

— Ближе, чем я думала.

— Или ты знала?

Софи закрыла глаза.

— Не знаю. Наверное, семь лет убеждала себя, что не знала.

— Она упала?

— Да.

Майя выдержала паузу.

— Ты толкнула её, и она упала.

Софи открыла глаза.

— Да.

Несколько секунд Майя не могла заставить себя продолжить.

— Ты спустилась?

— Да.

— Она была жива?

— Не знаю.

— Софи.

Теперь в её голосе впервые прорезалось что-то резкое.

— Я правда не знаю. Пыталась найти пульс и ничего не чувствовала. Руки тряслись так, что я телефон нормально держать не могла. Она не отвечала. Не двигалась. Я решила, что она умерла.

— И не вызвала скорую.

— Нет.

— Потому что тогда пришлось бы рассказать всё.

Софи кивнула.

— Почему я следила за ней. Почему была у склада. Что видела Ричарда. Почему привезла Эмму обратно. Почему толкнула.

Она резко встала и дошла до окна.

— Не было момента, когда я остановилась и придумала план, как всё скрыть. Я просто делала следующую вещь, которая позволяла ещё несколько минут не звонить.

От этого объяснение звучало не лучше.

Только правдоподобнее.

— Что именно ты сделала?

— Её сумка осталась в машине. Я отнесла её ближе к дороге. Потом вернулась за машиной. Протёрла ручки и руль, к которым сама прикасалась чаще всего, потому что испугалась, что чужую машину начнут проверять. Всё остальное осталось при ней или там, где упало.

— Потом вернула машину к дому Лукаса.

— Да. Поставила примерно туда же, где взяла, ключи положила обратно.

— Никто не спросил, где ты была?

— В доме ещё оставались люди. Кто-то сидел на кухне, кто-то уже спал. Никто не заметил.

Простота происходившего оказалась почти тошнотворной.

Утром Эмму нашли на склоне. Травмы соответствовали падению. Алкоголь в крови, тёмная дорога, отсутствие свидетелей — всё поддерживало версию несчастного случая.

Только Эмма никогда не шла туда от дома Лукаса одна.

Её привезла Софи.

Дэниел промолчал о своей поездке. Алекс — о разговоре. Софи услышала готовую версию и позволила ей остаться.

— Семь лет, — сказала Майя.

Софи кивнула.

— Семь лет.

— И каждый день ты знала.

— Да.

— Не перекладывай это на молчание Дэниела или Алекса.

Софи повернулась к ней.

— Я не перекладываю. Дэниел скрыл поездку. Алекс скрыл разговор. Но мой кусок был тем, после которого Эмма оказалась внизу.

Майя впервые осознанно подумала о выходе.

Телефон лежал на столе. До прихожей было несколько метров.

Софи пока не выглядела опасной.

Но теперь Майя слишком хорошо знала цену внешнему спокойствию.

— Когда Дэниел понял?

Софи отвела взгляд.

— Не сразу.

Вместо очередной серии коротких вопросов Майя дала ей говорить.

Сначала Дэниел расспрашивал о складе, фотографиях и машинах. Софи сама отдала ему старый телефон, уверенная, что ничего опасного там не осталось. Всё, что относилось к той ночи, она удалила ещё тогда, и сам аппарат, насколько ей было известно, ничего полезного не дал.

Потом Дэниел нашёл сообщение Тома. Сопоставил его с показаниями Софи, начал восстанавливать, когда люди исчезали из дома и снова появлялись. Несколько раз возвращался к промышленной зоне. И в какой-то момент Софи сказала слишком много — упомянула боковой проезд так, будто действительно знала место.

— Он сразу спросил, была ли я там, — сказала она. — Я соврала. Потом он спросил про машину Тома. Я снова соврала. Он прислал мне тот старый скрин и написал, что собирается проверить всё, что ещё возможно найти: машину, фотографии, людей, которые оставались в доме. Тогда я поняла, что он почти дошёл.

— Но к тому моменту он уже установил Ричарда.

Софи подняла глаза.

— Да.

— Откуда знаешь?

— Он сказал, что проверил последнее сомнение и теперь уверен. Что Ричард действительно был там той ночью.

Теперь последовательность последних дней Дэниела становилась яснее.

Когда он пришёл к Лукасу, Ричард был для него наиболее вероятным человеком встречи, но не установленным фактом. После драки Дэниел получил доступ к части оцифрованного архива Ричарда и проверил его перемещения в ту ночь. Только после этого в файле появилась запись: «Теперь я знаю, к кому ехала Эмма».

Но даже это не объясняло её смерть.

Ричард объяснял встречу.

Не падение.

Поэтому Дэниел продолжил.

И дошёл до Софи.

— В день своей смерти он написал тебе?

— Да.

— Что?

Софи помедлила.

— «Я знаю, что ты была там. Приходи. Я хочу услышать это от тебя».

Перед глазами Майи возникла прихожая Дэниела: ключ поворачивается в замке, он остаётся у двери и ждёт.

Дэниел не хватается за телефон и не пытается спрятаться.

Он ждёт.

— У тебя был ключ от его квартиры.

Софи кивнула.

— Давно. Мы были друзьями. Когда он уезжал, иногда просил забрать почту, проверить окна, полить растения. Потом почти перестал, а ключ так у меня и остался. Он знал.

Поэтому звук ключа не испугал Дэниела.

— Он тебя ждал?

— Да.

— Что сказал, когда ты вошла?

Софи посмотрела на Майю.

— «Я уже думал, ты не придёшь».

На столе лежали бумаги и ноутбук. Софи тогда ещё не знала, что материалы для Майи и Алекса Дэниел заранее передал в юридическую контору с распоряжением выдать их, если сам не отменит передачу в установленный срок. Про старый спрятанный ноутбук она тоже ничего не знала. Дэниел упоминал какого-то программиста, с которым советовался по технической части, но имени она не запомнила. Всё, что Софи видела перед собой в квартире, уже не было единственным экземпляром его расследования.

Потом Софи призналась.

Не сразу. Сначала попыталась отрицать всё ещё раз, но Дэниел уже слишком много восстановил. Когда ложь закончилась, он предложил пойти в полицию вместе.

— Я отказалась, — сказала Софи.

— И он сказал, что пойдёт сам.

— Утром. Сказал, что если до утра не отменит распоряжение, Томас передаст конверты тебе и Алексу. Может, давал мне несколько часов прийти в полицию самой. Не знаю.

Софи уже понимала, что материалы находятся не здесь и смерть Дэниела сама по себе ничего не остановит. Но до утра оставалось несколько часов, а он всё ещё стоял перед ней живой и мог изменить решение. Пока они не вышли из квартиры и никто из них не обратился в полицию, какая-то часть её всё ещё воспринимала происходящее как разговор, который можно повернуть назад.

Она просила его ничего не делать. Говорила, что прошло семь лет, Эмму не вернуть, смерть была случайной, а тюрьма сейчас ничего не исправит.

— Он сказал, что Эмма погибла не от того, что прошло семь лет, — произнесла Софи.

Очень в его духе.

Дэниел не кричал. По словам Софи, это было хуже. Он рассказал, что сам семь лет жил внутри собственной лжи, каждый год находил новую причину не признаваться в поездке и именно поэтому не собирается помогать ей делать то же самое ещё семь лет.

Майя смотрела на неё.

— Тогда почему ты убила его?

Софи застыла.

До этого слово не прозвучало.

Теперь оно осталось между ними.

— Я не пришла его убивать.

— Я не спросила, зачем ты пришла.

Тишина.

— Знаю.

Майя больше не пыталась вытянуть рассказ короткими вопросами. Она только спросила, как они оказались на крыше.

Софи сказала, что разговор для Дэниела закончился. Он велел ей уходить и взял телефон. Сказал, что не собирается ждать до утра: если она не готова идти в полицию вместе с ним, он позвонит сам. Софи продолжала говорить, просила дать ей хотя бы ночь, и тогда Дэниел вышел из квартиры, сказав, что ему нужен воздух и что разговор окончен. Иногда он поднимался через технический этаж на плоскую кровлю, где почти никто не бывал.

Софи пошла следом.

Не потому, что верила, будто сможет уничтожить документы или остановить передачу конвертов.

Потому что пока Дэниел не сделал звонок в полицию, ей всё ещё казалось, что происходящее можно вернуть в состояние «между нами».

Наверху был сильный ветер. Дэниел несколько раз пытался дозвониться в полицию, но связь срывалась. Софи продолжала просить, потом обвинять. Говорила, что он уничтожит её жизнь и этим ничего не исправит.

— Он ответил, что мою жизнь семь лет назад уничтожила не полиция и не он.

Софи сглотнула.

— Потом пошёл дальше, туда, где лучше ловила связь.

— К краю.

— Да.

— И ты догнала его.

— Схватила за рукав.

Дэниел освободил руку и велел ей идти домой.

После этого Софи замолчала.

Майя не торопила.

В кухне тихо щёлкнула кофемашина, переходя в режим ожидания. За окном кто-то захлопнул дверцу машины.

— Он стоял возле края, — сказала Софи наконец.

— Ты видела это?

— Да.

— И понимала, что может произойти.

Софи закрыла глаза.

— Да.

Майя почувствовала, как внутри всё становится очень холодным.

— Ты его толкнула.

— Да.

На этот раз не было ни «не сильно», ни «не рассчитала».

С Эммой оставалась страшная, но реальная разница между намерением толкнуть и намерением убить. Можно было спорить о вспышке ярости, о близости края, о последствии, которое двадцатилетняя Софи не рассчитала.

С Дэниелом она уже не могла сказать, что не знала, чем способен закончиться такой толчок.

Она знала.

И всё равно сделала это.

Майя медленно отодвинула чашку.

— После падения ты вернулась в квартиру?

— Ненадолго.

— Что сделала?

— Ничего.

Софи спустилась, вошла в прихожую и какое-то время просто стояла там. На столе оставались бумаги и основной ноутбук Дэниела. Теперь она знала, что конверты для Майи и Алекса уже находятся в юридической конторе и утром будут переданы автоматически, если Дэниел не отменит распоряжение. Его смерть этого не отменяла.

Она могла попытаться искать другие материалы. Забрать ноутбук. Уничтожить бумаги. Но не знала, что именно уже скопировано, что находится у Томаса и кому ещё Дэниел успел что-нибудь передать. После падения она, по её словам, думала только о том, как уйти из квартиры, не оставив ещё больше следов.

Она ушла.

Основной ноутбук не брала. Бумаги не забирала. Когда именно основной ноутбук исчез из квартиры после её ухода, Софи не знала.

Майя задала только два вопроса, которые теперь действительно имели значение.

— Ты забрала основной ноутбук Дэниела?

— Нет.

— Ты напала на Натана?

Софи нахмурилась.

— На того программиста?

— Да.

Непонимание на её лице могло быть настоящим.

Могло не быть.

Майя больше не собиралась выяснять это здесь.

Софи призналась в смерти Эммы и в том, что столкнула Дэниела с крыши. Но вокруг его расследования оставались вещи, которые не укладывались в неё: исчезнувший основной ноутбук, человек в квартире после полицейского осмотра, нападение на Натана, неизвестный фотограф и L.G.

История не закончилась.

Софи перевела взгляд на сумку возле стула, потом на дверь кухни. Очень коротко.

Майя заметила.

— Алекс знает, что ты здесь? — спросила Софи.

Вот теперь страх пришёл по-настоящему. Не вспышкой — холодом, который медленно поднялся вдоль спины.

Майя вспомнила утреннее:

«Напиши, когда выйдешь».

Она не написала даже, когда приехала.

— Знает, что я собиралась с тобой поговорить.

Не совсем правда.

Софи продолжала смотреть.

— Где он?

— Какая разница?

— Просто спросила.

Майя положила ладонь на сумку. Телефон был внутри.

Софи заметила движение, но ничего не сделала.

— Ты сейчас уйдёшь, — сказала она.

— Да.

— И расскажешь полиции.

— Да.

Софи опустила взгляд.

— Понятно.

Майя достала телефон и уже не убирала его из руки.

— Теперь боишься меня, — сказала Софи.

— Теперь знаю больше, чем час назад.

— Я не собиралась убивать Эмму.

— Я услышала.

— И Дэниела не собиралась убивать, когда шла к нему.

Майя посмотрела прямо.

— Но когда толкала, уже знала, что может произойти.

Софи замолчала.

За дверью на лестничной площадке прошёл человек. Тяжёлые шаги поднялись выше и стихли.

Разговор уже дал больше, чем Майя собиралась услышать. Задерживаться ради ещё одной догадки было глупо.

— Я ухожу.

Софи не двинулась.

— Хорошо.

Майя поднялась.

Сначала ничего не произошло. Один шаг, второй. Она вышла из кухни, чувствуя, как сердце постепенно ускоряется, хотя за спиной оставалась полная тишина.

У входной двери пальцы не сразу попали на замок.

Майя открыла.

За дверью была пустая лестничная площадка. Дневной свет падал через окно между этажами, на подоконнике лежала сложенная рекламная газета.

Никакой погони.

Никакой попытки остановить.

Она уже шагнула наружу, когда Софи позвала:

— Майя.

Тело отреагировало раньше мысли. Майя обернулась не полностью.

Софи стояла в конце коридора.

— Что?

Некоторое время она молчала.

— Машина, которая приехала к складу позже, была машиной Тома. Я была за рулём.

Майя сжала телефон.

— Я уже поняла.

— Нет. Вы сможете проверить только машину и время. Не то, что было внутри.

Это было именно то, о чём Майя думала.

— Я въехала к складу примерно в тридцать семь минут первого и уехала около сорока девяти. Эмма сидела рядом со мной, когда мы уезжали.

— Пока это только твои слова.

— Да.

— Камера сама этого не доказывает.

— Знаю.

Софи устало прислонилась плечом к стене.

— Но если найдёте машину Тома и сопоставите её с записью, хотя бы часть моего рассказа можно будет проверить независимо от меня. Я действительно была там. И действительно уехала после Ричарда.

— Почему говоришь это сейчас?

Софи не ответила сразу.

— Потому что семь лет назад я позволила всем заполнить пустые места неправильно. Не хочу оставить вам ещё одно и сейчас.

— Это ничего не исправляет.

— Я знаю.

На этот раз она не просила ни понимания, ни прощения.

Майя вышла на площадку и закрыла дверь.

Только возле лестницы заметила, насколько сильно сжимает телефон. На ладони осталась белая полоса от края корпуса.

Экран загорелся почти сразу.

Сообщение от Алекса:

«Ты вышла?»

Майя смотрела на него несколько секунд.

Всё это расследование держалось на людях, которые в нужный момент решали подождать. Дождаться утра. Сначала разобраться самим. Не говорить, пока не будут уверены. Защитить кого-то ещё одним молчанием.

Она нажала вызов.

Алекс ответил почти сразу.

— Майя?

Она посмотрела на закрытую дверь квартиры Софи.

— Я вышла.

На другом конце возникла короткая пауза.

— Что случилось?

Майя начала спускаться по лестнице.

— Софи была у склада.

Алекс молчал.

— Вторая машина была её. По её словам, Эмма уехала оттуда живой.

— Майя…

Она закрыла глаза.

Теперь нужно было произнести остальное.

И впервые за всё расследование не было ни одной причины придержать правду до более удобного момента.

— Софи толкнула Эмму.

Тишина.

Майя продолжила прежде, чем сама успела испугаться собственных слов:

— И Дэниела тоже.

ГЛАВА 15. КРЫША

— И Дэниела тоже.

На том конце Алекс резко спросил что-то, но Майя не успела разобрать. Она спустилась всего на полпролёта, когда дверь квартиры Софи снова открылась.

Софи вышла на площадку в той же белой футболке и серых домашних брюках. Волосы выбились из небрежного узла, одна прядь прилипла к щеке. Ещё несколько секунд назад она осталась в квартире и не попыталась остановить Майю. Теперь смотрела только на телефон у её уха.

— Подожди.

Майя дошла до промежуточной площадки и остановилась.

— Майя? — голос Алекса стал громче. — Что значит «Дэниела»? Где ты сейчас?

Софи быстро спустилась следом и встала у начала нижнего пролёта.

— Не говори ему больше.

Майя сразу поняла, что дорога вниз перекрыта.

— Она здесь, — успела сказать она.

Софи схватила её за запястье. Майя дёрнула руку на себя, телефон выскользнул и ударился краем о стену. На пол он упал экраном вверх. Вызов не прервался: имя Алекса всё ещё горело сверху.

— Майя? Что происходит?

Софи наклонилась первой. Увидела активный звонок, подняла телефон и нажала завершение.

— Сколько ты успела ему сказать?

Майя прижала запястье к себе. На коже быстро проступало красное пятно.

— Достаточно.

— Что значит «достаточно»?

Где-то ниже пришёл лифт. Створки разошлись с металлическим стуком, через несколько секунд снова сомкнулись. Софи повернула голову на звук.

До нижнего пролёта оставалось всего несколько шагов, но пройти к нему можно было только мимо неё.

— Отдай телефон.

— Сначала скажи, что он услышал.

— Ты сама слышала.

— Не всё.

Майя сместилась вправо. Софи повторила движение.

— Не надо.

— Что именно?

— Не заставляй меня тебя останавливать.

Майя посмотрела на дверь квартиры напротив, потом ниже, туда, где лестница уходила за поворот. Если закричать сейчас, кто-нибудь мог открыть.

Софи проследила за её взглядом.

— Не надо, Майя.

— А что ты сделаешь?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела решить, стоит ли его задавать.

Софи дёрнулась к ней. Майя попятилась и ударилась бедром о перила.

— Помогите!

Софи схватила её за ремень сумки.

Этажом ниже открылась дверь.

— Что там? — донёсся мужской голос.

Софи резко потянула Майю вверх.

— Пошли.

— Отпусти меня.

Майя вцепилась в перила свободной рукой. Ремень сумки натянулся поперёк плеча и врезался в шею.

— Софи, отпусти.

— Тише.

— Отпусти меня!

Снизу снова послышался голос:

— Девушка, вам помощь нужна?

Майя успела увидеть мужчину на площадке между этажами. Домашние брюки, свитер, телефон в руке. Он уже смотрел не с любопытством.

— Вызовите полицию! — крикнула Майя.

— Майя!

Софи дёрнула сильнее. Застёжка ремня болезненно ударила под ключицу, сумка съехала на бок. Мужчина внизу уже что-то говорил в телефон.

Софи это тоже увидела.

— Быстрее.

Она потянула Майю наверх.

Майя ещё несколько секунд сопротивлялась, держась за перила. Можно было продолжать. Можно было попытаться вырваться здесь, на лестнице. Но паника Софи становилась всё заметнее, движения — резче, а ремень сумки уже почти душил.

Майя отпустила металл.

— Хорошо. Я иду. Только перестань меня тащить.

Софи остановилась. Хватка ослабла, хотя пальцы с ремня не исчезли.

Снизу мужчина громко называл адрес.

Софи подтолкнула Майю к верхнему пролёту.

— Быстрее.

Наверху обычная лестница заканчивалась тесной площадкой. За серой металлической дверью начинался служебный пролёт.

— Куда ты меня ведёшь?

— Подальше отсюда.

Софи нажала на ручку.

Дверь открылась.

— Она всегда так?

— Что?

— Открыта.

— Замок уже несколько месяцев нормально не закрывается. Жильцы жаловались.

Ответ прозвучал машинально, как любой бытовой факт.

За дверью пахло сырой штукатуркой, ржавым металлом и застоявшейся водой. Узкая лестница уходила вверх. На последней площадке виднелась ещё одна дверь, уже наружная.

Софи снова потянула сумку.

Майя пошла.

Только здесь, прижимая ремень к плечу, чтобы он не резал шею, она почувствовала внутри знакомый твёрдый угол.

Диктофон.

Он остался в сумке после рабочего интервью несколько дней назад. Майя тогда бросила его во внутренний карман вместе с проводом и с тех пор не доставала.

Софи остановилась возле верхней двери. Ручка не поддавалась с первого раза.

Майя опустила руку в сумку.

— Что ты делаешь?

— Ремень перекрутился.

Софи оглянулась.

Майя потянула ткань возле плеча, большим пальцем нащупала кнопку диктофона и нажала. Никакой реакции. Она попробовала ещё раз, и корпус коротко дрогнул под пальцами.

Возможно, запись началась.

Проверить она не могла.

Софи снова нажала на дверь плечом. Та поддалась с резким скрипом, и внутрь сразу ворвался холодный влажный воздух.

— Иди.

Майя вышла.

Крыша дома Софи была плоской и технической: серый бетон с тёмными пятнами воды, вентиляционные короба, кабели в металлических лотках, невысокий парапет с ограждением. В одном месте поверхность опускалась на ступень к техническому участку, где после дождя собралась тонкая блестящая плёнка воды.

Никакой красивой панорамы. Только крыши соседних домов, окна и далёкий шум улицы.

Майя остановилась возле одного из вентиляционных коробов.

Софи закрыла за ними дверь, хотя запереть её было невозможно. Осталась возле ручки, оглядела крышу, потом Майю.

— Он знает адрес?

Майя не ответила.

— Алекс. Он знает, где я живу?

— Да.

Софи достала телефон Майи. На экране висело несколько пропущенных вызовов.

Она выключила аппарат.

— По крайней мере, больше ты ему ничего не скажешь.

— Он уже услышал достаточно.

— Перестань.

— Что?

— Говорить так, будто всё решено.

Майя не спорила. Пока Софи говорила, она хотя бы оставалась на месте.

Ветер тянул тонкую футболку к телу. Софи обхватила себя руками, будто только теперь заметила, что вышла из квартиры без куртки.

— Я семь лет ждала именно этого, — сказала она. — Сначала постоянно. Потом реже. Но оно никуда не исчезало. Кто-то звонит ночью — первая мысль: всё. Кто-то пишет «надо поговорить» — то же самое. Потом оказывается, что человеку нужна какая-нибудь ерунда, и ты ещё какое-то время живёшь нормально.

Майя стояла так, чтобы видеть и Софи, и дверь.

— Потом становится легче, — продолжила та. — Не потому, что забываешь. Просто у тебя появляется работа, квартира, обычные проблемы. Иногда проходит целый день, а ты не думаешь об Эмме. Сначала от этого мерзко. Потом привыкаешь.

Она усмехнулась, но улыбка исчезла почти сразу.

— И однажды оказывается, что у тебя опять есть жизнь.

— Пока Дэниел не начал задавать вопросы.

— Да.

— Он мог остановиться.

— Почему должен был?

— Потому что ничего нельзя было исправить.

— Зато можно было не делать хуже.

Софи резко посмотрела на неё.

Майя не продолжила.

Ветер шуршал тканью сумки. Где-то рядом дребезжала металлическая крышка вентиляционного короба. Через ткань внутреннего кармана Майя ощущала диктофон и всё ещё не знала, работает ли он.

— Ты думаешь, я не понимаю, что произошло с Дэниелом? — спросила Софи.

— Думаю, понимаешь.

— Тогда не заставляй меня повторять.

— Я и не заставляю.

Софи отвернулась.

— Он сам молчал семь лет. А потом решил, что теперь имеет право заставить меня говорить.

— Он собирался рассказать и про свою ложь.

— Очень благородно.

— Не думаю, что он сам считал это благородством.

Софи ничего не ответила. Ветер подхватил выбившуюся прядь и бросил ей на лицо. Она убрала волосы за ухо.

— Он был моим другом.

— Я знаю.

— Нет. Вы последние годы почти не виделись. А я знала его плохие дни ещё до того, как он начинал говорить. Он мог позвонить ночью и просто молчать в трубку, если не спалось. У меня был ключ от его квартиры. Он мне доверял.

Майя смотрела на неё.

— А потом посмотрел так, будто никогда меня не знал.

Майя ей верила.

— Что ты хочешь сейчас?

Софи подняла глаза.

— Не знаю.

Ответ прозвучал без очередной попытки что-то объяснить.

— Тогда отпусти меня.

— И ты пойдёшь в полицию.

— Да.

Софи едва слышно рассмеялась.

— Спасибо за честность.

— Ты бы поверила, если бы я сказала другое?

— Нет.

— Тогда зачем спрашивать?

Софи отошла на несколько шагов.

Майя следила за ней и только потом заметила, что сама немного сместилась назад. За спиной оставалось достаточно места, но ближе к техническому понижению бетон блестел от воды.

Она сразу остановилась.

Софи заметила.

— Я ничего тебе не сделаю.

— Тогда стой там.

Софи остановилась.

Некоторое время они молчали. Внизу кто-то посигналил. Порыв ветра принёс запах мокрого асфальта и выхлопов.

Где-то в доме хлопнула дверь.

Софи повернула голову.

— Это Алекс?

— Может быть.

— Ты всё это время ждала.

Майя ничего не сказала.

Софи сделала шаг к ней.

Майя осталась на месте.

Ещё один.

— Не подходи.

— Ты чего боишься?

В голосе Софи прозвучало почти искреннее недоумение.

Майя посмотрела на мокрый бетон между ними, потом на парапет дальше.

— Посмотри, куда ты меня привела.

Софи застыла.

— На крышу.

— Да.

— Это не та крыша.

— Я знаю.

Софи смотрела на неё несколько секунд.

— Я не выбирала её из-за Дэниела.

— Возможно.

— Я просто хотела уйти от людей.

Майя кивнула.

— Хорошо.

Ответ раздражил её сильнее, чем обвинение.

— Ты уже поставила нас в один ряд, да? Эмма, Дэниел, теперь ты.

— Я этого не сказала.

— Но подумала.

— Я думаю только о том, что хочу уйти.

— А я не хочу в тюрьму.

— Понимаю.

— Нет.

— Тогда объясни.

Софи посмотрела на неё внимательнее. Разговор снова давал отсрочку, и этого ей, похоже, пока хватало.

— Я не хочу, чтобы вся моя жизнь свелась к одному поступку. Чтобы люди, которые знали меня пятнадцать лет, услышали одно слово и решили, что больше ничего не существует.

Майя промолчала.

Софи тоже ничего не добавила.

Под технической дверью послышались шаги. Не один человек.

Софи вскинула голову. Голоса были ещё приглушёнными, но приближались.

— Они пришли, — сказала Майя.

— Ты не знаешь.

Ручка двери дёрнулась.

Софи повернулась к ней.

Майя успела отступить в сторону от мокрого участка и обойти низкий вентиляционный короб. Софи рванулась следом и схватила её за плечо.

— Отпусти.

— Подожди.

— Чего?

— Я не знаю!

Последнее слово сорвалось на крик.

Софи потянула её назад. Подошва Майи попала на влажный бетон и проскользнула. Она успела выставить руку и ударилась ладонью о ребро металлического короба. Боль обожгла основание большого пальца.

Софи всё ещё держала ткань пальто.

До парапета оставалось несколько метров, но прямо за пяткой Майи начиналась мокрая ступень вниз на технический участок.

Софи опустила взгляд.

Пальцы на плече разжались.

Майя сразу отошла на сухой бетон.

— Замолчи, — сказала Софи.

Майя молчала.

За дверью раздался мужской голос:

— Полиция! Оставайтесь на месте. Не подходите к краю и не приближайтесь друг к другу.

Софи прикрыла глаза.

Ручка снова дёрнулась.

— Алекс вызвал их, — сказала Майя.

Софи открыла глаза.

— Конечно.

— Да.

— Раньше вы так не умели.

Майя не ответила.

Техническая дверь открылась.

Первым вышел полицейский. Второй остался на шаг позади, ближе к двери. Они быстро осмотрели крышу, расстояние между женщинами и ближайший край.

— Обе оставайтесь там, где стоите. Руки держите на виду.

Майя подняла ладони.

Софи не пошевелилась.

— Софи Беннетт?

Она посмотрела на полицейского.

— Да.

— Хорошо. Смотрите на меня. Медленно отойдите от второй женщины и идите в мою сторону.

— Я и так от неё далеко.

— Хорошо. Тогда просто идите ко мне.

Софи стояла ещё несколько секунд. Потом достала телефон Майи из кармана и аккуратно положила его на бетон.

— Телефон оставьте. Руки держите на виду.

Она подняла ладони.

Полицейский подошёл ближе только после того, как расстояние между Софи и Майей увеличилось. Второй сотрудник переместился так, чтобы оказаться между ними.

Софи не сопротивлялась.

Её попросили повернуться. Она подчинилась. Когда металл наручников коснулся запястья, плечи у неё дёрнулись, но больше она ничего не сделала.

Перед тем как её повели к двери, Софи посмотрела на Майю.

— Я правда любила его.

Майя знала, о ком речь.

— Верю.

Софи задержала на ней взгляд, потом отвернулась.

Один из полицейских увёл её вниз. Второй остался с Майей.

— Вы Майя Рид?

— Да.

— Есть травмы?

Она посмотрела на запястье. Красные следы от пальцев уже темнели. Ладонь саднила после удара о металл.

— Не думаю. Рука болит.

— Внизу посмотрят.

Сотрудник подошёл к телефону, который Софи оставила на бетоне.

— Это ваш?

— Да.

Он поднял аппарат.

Майя вспомнила о сумке.

— У меня ещё кое-что есть.

Она осторожно достала диктофон. На небольшом дисплее всё ещё шёл отсчёт времени.

— Я включила его, когда мы поднимались. Не знаю, что именно записалось. Возможно, часть разговора на крыше.

Полицейский посмотрел на устройство.

— Ничего с ним пока не делайте. Внизу покажете сотруднику, который будет оформлять всё дальше.

— Хорошо.

Майя убрала диктофон обратно, не касаясь кнопок.

Из технической двери появился второй сотрудник.

— Внизу спокойно. Мужчина, который звонил, ждёт на площадке. Ещё один ваш знакомый тоже здесь.

— Алекс?

— Да.

Вскоре сотрудник повёл Майю вниз.

На обычной лестничной площадке возле двери технического этажа стоял тот самый сосед в свитере.

— Всё нормально?

— Да. Спасибо.

— Я услышал, как вы кричали. Сразу позвонил.

— Спасибо.

Он кивнул и отступил к своей двери.

Алекс ждал этажом ниже.

Когда Майя появилась на лестнице, он сразу шагнул вперёд, но сотрудник остановил его жестом.

— Секунду.

Внизу Майя передала диктофон одному из сотрудников и коротко объяснила, когда включила запись. После этого Алексу разрешили подойти.

Он остановился перед ней и несколько секунд явно не понимал, куда деть руки.

— Привет, — сказала Майя.

Алекс выдохнул.

— Привет.

Совершенно идиотская реплика.

И только после неё Майя заметила, насколько сильно дрожат колени.

Алекс посмотрел на её запястье.

— Она тебя ударила?

— Нет. Хватала. Я поскользнулась наверху.

Он провёл ладонью по затылку.

— Я услышал, как ты сказала, что она здесь. Потом удар. Потом звонок оборвался.

— Она отключила его.

— Я перезвонил несколько раз. Потом вызвал полицию, назвал адрес Софи и поехал сюда. Сосед к тому времени уже тоже позвонил: сказал, что слышал крик и видел, как тебя потащили наверх.

— Очень полезный сосед.

— Я собираюсь подарить ему памятник.

Майя почти улыбнулась.

— Маленький.

— Очень. Чтобы согласовали жильцы.

Получился короткий смешок, больше похожий на сбившийся выдох.

Алекс снова посмотрел на неё и ничего не спросил.

Майя сама сделала полшага вперёд и на несколько секунд прислонилась лбом к его плечу.

Его ладонь легла ей между лопаток.

С верхней площадки позвали Майю.

Она отстранилась.

— Пойдём.

Позже, когда сотрудник записал данные аппарата и осмотрел повреждение на корпусе, телефон вернули Майе. Экран включился после нескольких секунд удержания кнопки. Сразу появились пропущенные вызовы от Алекса, системные уведомления, старые сообщения.

Ниже в списке оставалась закреплённая переписка с Натаном.

Последняя строка не изменилась.

«L.G. — не тот, о ком вы думаете».

Алекс заметил её взгляд.

— Что?

Майя повернула экран к нему.

Он прочитал.

Признание Софи эти инициалы так и не объяснило.

Алекс первым отвёл взгляд.

— Не сегодня.

Майя заблокировала телефон.

— Не сегодня.

ГЛАВА 16. ПОСЛЕ ПРАВДЫ

Утро после крыши оказалось до неприятного обычным. В участке пахло дешёвым кофе из автомата, влажной тканью и бумагой, которую слишком долго держали возле горячего принтера. Майя сидела в небольшой комнате для опроса и старалась не опираться на больную руку. Ладонь всё ещё саднила после удара о вентиляционный короб, на запястье проступили тусклые синяки, похожие на следы от слишком тесного браслета.

Следователь напротив не торопила её. Женщина лет сорока с короткими тёмными волосами делала заметки, иногда возвращалась на несколько фраз назад, уточняла, где именно стояла Софи, когда выключила телефон и кто первым услышал крики. Майя отвечала по порядку, хотя несколько раз ловила себя на том, что начинает пересказывать события так, как привыкла восстанавливать их последние недели: время, последовательность, мелкие детали, которые могли что-нибудь значить.

Когда дошли до диктофона, следователь придвинула к себе прозрачный пакет с устройством.

— Запись уже скопировали. Оригинал пока останется у нас. Там много помех, но часть разговора слышна достаточно хорошо.

— Что именно?

— Ваши голоса. Требование отдать телефон. Несколько фраз Беннетт на крыше.

Майя кивнула. Из записи нельзя было вынуть готовое признание и положить его перед следователем: ветер бил по микрофону, одежда шуршала, отдельные слова пропадали. Её всё равно придётся сопоставлять с показаниями, временем звонков, приездом полиции и тем, что удалось восстановить раньше.

Следователь закрыла папку.

— Софи Беннетт начала давать показания ещё ночью. Сейчас я не могу пересказывать вам их подробно, но основные обстоятельства, которые она сообщила, совпадают с тем, что рассказали вы.

Майя некоторое время рассматривала длинную царапину на столешнице.

— Эмма?

— Старые материалы будут поднимать заново. Показания Беннетт нужно проверять по архивам, прежней экспертизе, свидетелям и другим материалам, о которых нам уже известно.

— А Дэниел?

— После её показаний версия несчастного случая больше не может оставаться единственной. По обстоятельствам его гибели уже проводят дополнительные действия.

Никто не говорил, что дело раскрыто, и не ставил аккуратную точку после одной ночи. Папки только возвращались на столы, старых свидетелей предстояло искать заново, показания — сопоставлять с тем, что семь лет пролежало в архивах. Но теперь смерть Эммы хотя бы переставала существовать только в памяти тех, кто всё это время рассказывал разные версии одного вечера.

Майя поднялась.

— Мне ещё нужно что-нибудь подписать?

— Пока нет. Возможно, вас вызовут повторно.

У двери следователь остановила её:

— И ещё. Если у вас появятся новые материалы, не пытайтесь проверять их самостоятельно. Сразу передавайте нам.

— Поняла.

На этот раз Майя даже не стала спорить.

Алекс ждал в коридоре возле окна, но смотрел не наружу, а на двух сотрудников, которые пытались протащить через узкую дверь архивную коробку. Увидев Майю, он выпрямился и сразу перевёл взгляд на её руку.

— Сильно болит?

— Терпимо.

Он протянул ей бутылку воды.

— Тёплая. Автомат здесь умеет только так.

Майя открутила крышку.

— Какая забота.

— Я выбирал между ней и шоколадным батончиком с истёкшим сроком годности. Решил не рисковать.

Она сделала глоток.

— Пока меня опрашивали, с тобой тоже разговаривали?

— Да. Другой сотрудник. В основном про Натана, квартиру Дэниела и всё, что мы успели собрать до вчерашнего вечера.

Из-за поворота коридора появился Лукас.

Майя сперва заметила коробку в его руках, потом лицо. Обычно Лукас выглядел так, будто ещё до начала разговора успел решить, какой тон будет самым уместным и какое впечатление должен оставить. Сегодня эта привычная собранность дала трещину. Рубашка была застёгнута неровно, под глазами лежали тени, на одном рукаве осталась картонная пыль. Следом за ним шёл сотрудник полиции, толкая небольшую тележку ещё с двумя коробками.

Лукас остановился рядом.

— Я привёз то, что обещал.

— Всё? — спросил Алекс.

— Всё, до чего добрался за ночь. Остальное ещё в архиве фонда.

Он поставил коробку на скамью. На крышке чёрным маркером были выведены несколько лет и сокращённое название фонда.

— Здесь договоры, внутренние отчёты, переписка отца, старые выгрузки по компаниям. Часть документов я раньше вообще не видел.

— Нашёл что-нибудь? — спросила Майя.

Лукас провёл большим пальцем по краю крышки.

— Сверил внутренние таблицы с договорами. Несколько подрядчиков, которых в отчётах показывали как независимых, связаны между собой. Один адрес регистрации, одни и те же люди в руководстве разных компаний, только в разные годы. В трёх случаях суммы в договорах не совпадают с внутренними таблицами фонда.

Алекс посмотрел на него.

— Подписи Ричарда?

— На двух согласованиях — да. Ещё по нескольким переводам его подписи нет, но там появляются люди, которые работали с ним напрямую.

Лукас помедлил. — И ещё одно. Помните человека, который после смерти отца помогал разбирать его бумаги и переносить архив в цифру? Его имя тоже есть в старых документах фонда. Не на всём подряд, но на нескольких согласованиях по тем же компаниям. — То есть он не просто разбирал архив? — спросила Майя. — Похоже, нет. Раньше он работал с финансовой частью и знал некоторых подрядчиков. Я пока не понимаю, насколько глубоко был в этом замешан. Поэтому отдельно отметил документы для полиции.

Последние слова прозвучали жёстче остальных.

— То есть это уже не только догадка Эммы, — сказала Майя.

Лукас покачал головой.

— Нет. Что именно делал отец и кто ещё участвовал, пусть теперь устанавливают они.

Он поставил ладонь на крышку коробки.

— Я ничего не сортировал специально и не пытался решить за них, что важно. Просто сверил то, что мог проверить сам.

Майя вспомнила его прежний рассказ об архиве Ричарда, но не стала строить ещё одну версию из одного знакомого имени.

Она задержала взгляд на картоне. Когда-то Эмма заметила несоответствия и попыталась понять, что за ними стоит. Теперь следы той же схемы лежали в коридоре полицейского участка, перевязанные канцелярскими резинками и сложенные в коробки, которые наконец будут изучать не друзья погибшей студентки.

Лукас помедлил.

— Меня уже спрашивали, мог ли отец быть у склада той ночью.

Майя посмотрела на него.

— И что ты ответил?

— Что не знаю. Семь лет назад я был уверен, что его там не было. Теперь уже не уверен ни в чём, что связано с той ночью.

Майя не стала пересказывать ему показания Софи.

Лукас снова взял коробку.

— Если документы подтверждают то, что мы думаем об отце, я хочу знать всё. Не семейную версию и не ту, которую удобнее оставить в архивах.

— Лукас.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала Майя.

Лукас посмотрел на неё так, словно не сразу понял, за что именно она благодарит.

— Не за что пока.

Он ушёл по коридору. Алекс проводил его взглядом.

— Похоже, финансовая линия наконец перестанет быть нашей любительской таблицей.

— Надеюсь.

Майя закрутила крышку бутылки.

— Что с Натаном?

— Стабилен. Его пока не хотят долго расспрашивать. Полиция получила копию переписки и зафиксировала последнее сообщение.

— L.G.?

— Я отдельно объяснил, что Натан сам предупреждал нас не считать эти инициалы Лукасом только потому, что они совпадают.

— Есть что-нибудь новое?

— Пока нет.

— А ноутбук Дэниела?

— Отдельный эпизод. Как и человек, который обыскивал квартиру. И нападение на Натана.

— Анонимное письмо?

— Тоже зафиксировали.

Майя помедлила.

— Фотография Эммы в 23:47?

Алекс понял вопрос сразу.

— Кто её сделал, по-прежнему неизвестно. И Софи ведь сказала тебе, что никого с камерой не видела.

— Да.

Майя кивнула.

— Значит, на неё всё остальное не повесили.

— Нет.

По крайней мере, одна найденная виновная не превращалась в удобный ответ на каждый вопрос.

Из соседнего кабинета выполз очередной лист бумаги. Где-то хлопнула дверь, сотрудник в конце коридора спорил по телефону о времени осмотра. Майя поймала себя на том, что прислушивается, словно среди этих звуков вот-вот должно прозвучать название очередного адреса.

— Странно, — сказала она.

— Что?

— Я всё утро жду, что кто-нибудь скажет, куда нам теперь ехать.

Алекс посмотрел на неё.

— А нам куда-то надо?

Майя автоматически перебрала привычные варианты — Лукас, Натан, квартира Дэниела, владелец старого регистратора — и обнаружила, что ни один из них больше не требовал их немедленного присутствия. Если появится новая улика, теперь существовали люди, которым полагалось её проверять.

— Похоже, нет.

— Ужасно.

— Очень.

Алекс забрал у неё пустую бутылку и бросил в урну.

— Тогда домой?

Майя посмотрела на часы.

— Наверное.

Из участка они вышли после обеда.

Алекс довёз её до дома и остановился у знакомого тротуара. Двигатель ещё немного поработал, потом он повернул ключ, и вместе с ним стихла печка. В салоне сразу стало слышно улицу: машины на перекрёстке, чьи-то шаги возле подъезда, короткий лай собаки за закрытым окном первого этажа.

Майя взялась за ручку двери, но не открыла.

— Спасибо.

— За воду?

— В основном за неё.

— Я старался.

Она усмехнулась. Рука по-прежнему лежала на ручке.

Алекс покосился на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты уже пять минут собираешься выйти.

— Меньше.

— Четыре.

Майя отпустила ручку и повернулась к нему.

— Можно я скажу одну вещь, а ты не будешь сразу спорить?

— Формулировка опасная.

— Алекс.

— Ладно.

Она осторожно согнула пальцы больной руки. Кожа на ладони неприятно натянулась.

— Семь лет назад я всё время говорила себе, что ушла от тебя потому, что ты что-то скрывал. Это было удобно. Очень конкретная причина.

Алекс не перебивал.

— Но я не знала, что ты причастен к смерти Эммы. Я даже не была в этом уверена.

Он нахмурился.

— Я знала только, что вокруг меня все что-то недоговаривают. Дэниел соврал полиции. Софи знала больше, чем говорила. Ты отказывался объяснить разговор с Эммой. А я пыталась сделать из этого хоть какую-то понятную картину.

Майя остановилась.

— Нет. Не так.

Алекс ждал.

Она посмотрела на собственные пальцы.

— Мне нужен был человек, на которого можно злиться. Потому что иначе пришлось бы признать, что моя подруга умерла, а я понятия не имею почему. Не знаю, что происходило у неё в последние часы, не понимаю, кому верить и ничего не могу с этим сделать.

Алекс опустил взгляд на руль.

— И этим человеком оказался я.

— Да.

Ответ прозвучал быстрее, чем Майе хотелось. Она поморщилась.

— Это не значит, что ты ничего не сделал. Ты действительно молчал. Ты знал важную вещь и не сказал мне.

— Знаю.

— Но я превратила это в доказательство всего остального. Хотя доказательством оно не было.

Алекс провёл пальцем по небольшому сколу на руле.

— Тогда ты была очень убедительной.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я поняла.

Уголок его рта дёрнулся, но почти сразу Алекс посерьёзнел.

— Эмма попросила меня молчать, пока сама не проверит то, что нашла.

— Я помню.

— Первые дни после её смерти я ещё мог убеждать себя, что просто выполняю обещание. Она не успела ничего доказать, а я не хотел разбрасываться обвинениями, основанными на одном разговоре.

Он провёл ладонью по рулю.

— А потом? — спросила Майя.

— Потом дело было уже не только в Эмме.

— А в чём?

Алекс посмотрел на неё.

— В тебе.

Майя подняла брови.

— Отличное начало.

— Ты просила не спорить.

— Я попросила не спорить со мной.

— Это другое?

— Сейчас узнаем.

Он чуть откинулся на спинку сиденья.

— Я был зол. Ты смотрела на меня так, будто я уже обязан доказывать, что не сделал ничего ужасного. И в какой-то момент я решил, что не буду.

— Почему?

Алекс потёр большим пальцем костяшку указательного.

— Потому что мне было двадцать четыре и я был идиотом.

— Это многое объясняет, но не всё.

— Хорошо. Я считал твоё недоверие предательством. Мне казалось: если ты вообще допускаешь, что я мог иметь отношение к смерти Эммы, значит, ты меня никогда не знала. А если так, зачем мне стоять перед тобой и оправдываться?

Майя посмотрела на него.

— И поэтому ты молчал ещё сильнее.

— Да.

— Очень зрелое решение.

— Ты в то время тоже была образцом эмоциональной стабильности.

— Я этого не утверждала.

Алекс опустил глаза.

— Я мог рассказать тебе хотя бы часть. Мог сказать, что Эмма говорила о деньгах, о фонде, о вещах, которые хотела проверить. Без имён, без обвинений. Просто объяснить, что наш разговор был не о том, что ты себе представляла.

— Но не рассказал.

— Нет.

— Из принципа?

Он собирался ответить сразу, но передумал.

— Из гордости. Мне хотелось, чтобы ты сама решила мне поверить, хотя я делал всё, чтобы это было почти невозможно.

Майя улыбнулась краем губ.

— Очень удобно.

— Да.

За лобовым стеклом мужчина с бумажным пакетом продуктов остановился возле соседнего подъезда, похлопал себя по карманам, переложил пакет в другую руку и наконец нашёл ключи.

— Мы оба ждали, что другой первым перестанет быть идиотом, — сказала Майя.

— Похоже.

— И никто не перестал.

— Семь лет — хороший результат.

Она посмотрела на него.

— У тебя всё ещё отвратительное чувство юмора.

— Вот. Уже что-то обо мне знаешь.

Майя тихо рассмеялась.

Некоторое время они сидели молча. Раньше подобные разговоры обычно заканчивались дверью, сброшенным звонком или одной слишком злой фразой, после которой каждый уходил в свою сторону. Сейчас Майя не тянулась к ручке, а Алекс не заводил двигатель. Никто не торопился завершить разговор первым.

Алекс повернул голову.

— И что теперь?

Майя встретила его взгляд.

— Теперь хотя бы не будем повторять ту же ошибку.

— Какую именно? Их у нас довольно много.

— Начнём с молчания.

— Амбициозно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Майя задержала взгляд на его лице. За семь лет оно изменилось достаточно, чтобы временами ей попадался почти незнакомый человек, и всё же некоторые вещи она узнавала без усилий: складку между бровей, когда Алекс что-то обдумывал и не хотел этого показывать, привычку отвечать шуткой там, где разговор становился слишком серьёзным. Сейчас он ждал её ответа, не двигаясь, только большой палец медленно проходил по краю руля.

Она вдруг подумала, что почти ничего не знает о его обычной жизни. Как выглядит его квартира. Что он делает в воскресенье, когда никуда не нужно ехать. Какие фотографии хранит, но никому не показывает. Что слушает в машине, когда едет один. Семь лет не исчезли только потому, что они наконец поняли, почему тогда потеряли друг друга.

Майя придвинулась к нему.

Алекс заметил движение слишком поздно, чтобы успеть что-нибудь спросить. Их носы едва не столкнулись; Майя чуть повернула голову и поцеловала его.

Алекс на мгновение замер от неожиданности, затем осторожно коснулся её щеки, оставляя ей достаточно пространства, чтобы отодвинуться. Майя осталась рядом и только спустя несколько мгновений отстранилась первой.

Он пытался не улыбаться.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Невыносимое.

— Значит, узнаёшь.

Майя покачала головой.

— Я вообще не понимаю, что мы сейчас делаем.

— Хорошо. Потому что я тоже.

Она опустила взгляд на руки.

— Мы не можем просто сделать вид, что вернулись туда, где остановились.

— Я бы не хотел.

Майя подняла голову.

— Почему?

— Потому что те двое всё испортили.

Она фыркнула.

— Справедливо.

— Можно попробовать с нынешними.

— И что именно пробовать?

Алекс пожал плечами.

— Для начала ужин.

— Это твой план?

— Пока лучший.

— Без убийств?

— Очень желательно.

— И без SD-карт.

— Майя, не требуй невозможного.

Она рассмеялась, и Алекс тоже не удержался.

Когда смех стих, он посмотрел на неё внимательнее.

— Завтра?

Майя подумала о работе, о письмах, которые наверняка уже накопились в редакции, о больной ладони и о последних неделях, почти целиком выпавших из нормальной жизни.

— Я заканчиваю около шести.

— В семь?

— В семь. Напиши перед тем, как выезжать.

— Напишу.

Майя снова взялась за ручку двери.

— И не исчезай до завтра.

Алекс поднял брови.

— Я собирался уехать в другую страну прямо после твоего подъезда.

— Вот поэтому я уточнила.

— Хорошая система.

Она открыла дверь, выбралась наружу и закрыла её бедром, чтобы не нагружать больную руку.

Алекс опустил стекло.

— Майя.

Она обернулась.

— В семь.

— Я слышала.

— Проверяю, не передумала ли ты за девять секунд.

— Пока нет.

— Отлично.

Майя пошла к подъезду. Возле двери она достала ключи и услышала за спиной короткий сигнал сообщения.

Телефон завибрировал в кармане.

«Завтра. 19:00. Я написал заранее, чтобы не было претензий».

Майя посмотрела на экран, набрала ответ и нажала отправить.

«Принято. Не опаздывай».

ЭПИЛОГ. ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА

После ремонта в редакции ещё пахло краской, хотя маляры ушли больше недели назад. Несмотря на июль, половина сотрудников держала на спинках кресел кофты: в помещении было прохладнее, чем на улице. К семи вечера почти все разошлись. Остались горящие мониторы, свет над столами и Майя, которая уже третий раз перечитывала один и тот же абзац.

Статья была готова настолько, насколько вообще может быть готов текст, над которым работаешь несколько месяцев. Майя всё ещё находила слова, которые хотелось заменить, переставляла предложения и проверяла даты, хотя таблица с источниками давно перестала помещаться на одном экране.

Она выделила фразу о смерти Эммы и убрала слово «доказала». Слишком категорично. Поставила «подтвердила основные обстоятельства» и перечитала абзац ещё раз.

За четыре месяца после задержания Софи следователи заново подняли материалы семилетней давности. Старую экспертизу сопоставили с записью у склада, прежними показаниями свидетелей, данными о перемещении машины, которой Софи воспользовалась той ночью, и сообщением её владельца в университетском чате на следующее утро. Старые регистрационные данные и сохранившиеся фотографии автомобиля Тома позволили сопоставить его с машиной на записи по модели и общим визуальным признакам. Камера не показывала, кто находился в салоне, и сама по себе не могла подтвердить, что Эмма уехала от склада именно с Софи. Но время появления машины, её дальнейшее движение и другие восстановленные детали совпадали с последовательностью событий, которую Софи описала после задержания.

По её показаниям, Эмма села в машину у склада. Позже, во время ссоры, она потребовала остановиться возле дороги. Женщины вышли, спор продолжился у склона, и Софи толкнула Эмму. Помощь она не вызвала.

Майя перечитала эти строки. Теперь формулировка не смешивала признание Софи с тем, что удалось проверить независимо.

Обвинение ей уже предъявили. Следствие по основным эпизодам подходило к завершению, впереди оставались экспертизы, процессуальные решения и суд. Майя давно перестала спрашивать, сколько именно этапов помещается между одним и другим. Ей было достаточно того, что в официальных материалах смерть Эммы больше не считалась простым несчастным случаем, объяснённым алкоголем и тёмной дорогой.

С Дэниелом всё оказалось проще только в одном смысле: прошло не семь лет. Следователи получили записи звонков, показания Софи, материалы из его квартиры и то, что удалось извлечь из диктофона Майи. В отличие от ночи с Эммой, на крыше Софи понимала, чем может закончиться толчок у самого края.

Майя оставила эту формулировку и прокрутила документ ниже, к разделу о фонде Греев.

Ричард Грей не убивал Эмму. Она несколько раз возвращалась к этому предложению, проверяя, не позволяет ли следующий абзац прочитать его иначе. Документы, которые Лукас передал полиции, подтвердили существование связанных подрядчиков, выдававшихся за независимые компании. Повторялись адреса, одни и те же люди переходили из руководства одной организации в другую, а суммы во внутренних таблицах фонда местами расходились с договорами. На части согласований стояла подпись Ричарда.

Лукас продолжал передавать материалы и после того, как стало ясно, что они не очистят имя его отца. Новые документы всё прочнее связывали Ричарда с движением денег через эти структуры.

Эмма заметила первые несоответствия ещё семь лет назад. Именно поэтому в ночь своей смерти она встретилась с Ричардом возле склада. Он уехал оттуда, когда она была жива, и не имел отношения к её падению со склона. Сама встреча при этом перестала выглядеть случайным эпизодом посреди последних часов Эммы. Она искала ответ на вполне конкретный вопрос: куда уходили деньги фонда.

Тогда же стало ясно, что именно Дэниел успел проверить перед смертью. После того как следователи получили доступ к зашифрованному контейнеру, внутри нашли копию старой переписки Ричарда с водителем. Незадолго до полуночи Ричард отменил подачу машины, написав, что поедет сам, а позже попросил перенести утреннюю встречу, потому что задержится «у старых складов». Рядом Дэниел сохранил календарную запись Ричарда и собственную пометку с восстановленным временем.

Это не доказывало, что Ричард причинил Эмме вред. Но подтверждало именно тот вывод, который Дэниел записал перед смертью: Ричард действительно самостоятельно поехал в район склада в нужное время.

Собственные копии Эммы так и не нашли; финансовую схему удалось подтвердить независимо по архивам фонда и документам, переданным Лукасом.

Майя поставила курсор после последней точки и открыла комментарий юриста редакции.

«Формулировка согласована при условии ссылки на материалы следствия».

Ссылка уже стояла на месте.

Самой трудной оставалась часть о событиях после смерти Дэниела. С ней пришлось ждать дольше всего. Первые недели полиция почти ничего не сообщала, затем появились результаты обысков, экспертиз и цифровых проверок. Некоторые имена Майя по-прежнему не могла публиковать, но последовательность событий теперь удалось восстановить. Имя человека, обвинённого в нападении на Натана и других эпизодах после смерти Дэниела, пока относилось именно к таким.

После смерти Ричарда его личный архив разбирал человек, которого семья привлекла к систематизации бумаг и переносу части материалов в цифровой вид. Его имя Лукас заметил и среди документов фонда, которые принёс полиции утром после задержания Софи. Раньше этот человек работал с финансовой частью, сотрудничал с несколькими подрядчиками и фигурировал в согласованиях по тем же связанным компаниям, которые заинтересовали Эмму, а спустя семь лет — Дэниела. Дальнейшая проверка показала, что через него проходила часть операций, ставших предметом финансового расследования. У него был собственный интерес не допустить, чтобы старые документы начали изучать заново.

Следствие установило, что Дэниел вышел на этого человека ещё при жизни. Когда он выяснял, кто после смерти Ричарда разбирал и оцифровывал его бумаги, то связался с ним под предлогом поиска старых архивных материалов. Они несколько раз переписывались, а однажды встречались у Дэниела: часть цифровых копий человек принёс ему лично. Поэтому он знал адрес квартиры и понимал, какие годы и компании интересуют Дэниела.

После этой встречи Дэниел продолжил задавать вопросы уже о конкретных подрядчиках. Человек, знавший устройство старой схемы изнутри, понял, что тот подошёл слишком близко, хотя не мог знать, какие именно доказательства уже собраны.

О смерти Дэниела он узнал утром от общего знакомого. К дому приехал уже после первичного полицейского осмотра, когда квартира снова осталась без постоянного контроля.

Во время прежней встречи он видел, где Дэниел держал запасной ключ от входной двери. Человек поднялся по наружной пожарной лестнице на технический балкон, забрал ключ из бокса, спустился и вошёл через обычную дверь.

Так основной ноутбук и часть рабочих материалов исчезли уже после осмотра полиции, но до того, как родственники и Софи начали разбирать квартиру.

Не всё на ноутбуке было защищено одинаково. Зашифрованные материалы человек открыть не смог, зато получил доступ к обычной переписке Дэниела, истории недавних файлов и части рабочих заметок. Именно там он увидел имя Натана, переписку о восстановлении старых носителей и сведения о том, что после смерти Дэниела материалы должны получить Майя Рид и Алекс Картер. Содержимого конвертов он не знал, но понимал, кому теперь досталась часть расследования.

Старый резервный ноутбук остался незамеченным. Дэниел спрятал его внутри старого системного блока среди своих вещей, хранившихся у Софи. Человек, забравший основной компьютер, просто не знал о втором.

Майя убрала из статьи полстраницы технических подробностей. Человеку, который не собирался самостоятельно разбирать файловую систему, они ничего не давали.

Камеры возле дома Дэниела помогли восстановить и другой эпизод. К этому моменту основной ноутбук уже находился у него, но человек не знал, какие бумаги, копии или носители могли остаться в квартире. В день, когда Майя и Алекс пришли в квартиру, человек, занимавшийся архивом Ричарда, снова оказался поблизости. Лица на записи было недостаточно для уверенного опознания, зато время и маршрут совпали с данными его телефона. Следователи пришли к выводу, что именно он проник через технический балкон и ушёл по наружной лестнице, не дав Майе и Алексу рассмотреть себя.

Адрес Майи человек нашёл среди обычной переписки на ноутбуке Дэниела. На изъятой технике нашли следы доступа к почтовому ящику, с которого Майе отправили предупреждение:

«Дэниел умер потому, что не умел оставлять прошлое в прошлом».

Дэниела этот человек не убивал. К тому времени Софи уже столкнула его с крыши. Но неожиданная смерть Дэниела дала одному из живых участников старой финансовой схемы возможность забрать основной ноутбук и понять по его содержимому, кто теперь продолжит расследование. После этого он попытался удалить доступные материалы, проверить квартиру ещё раз и напугать Майю, прежде чем она успеет разобраться в том, что получила.

С разделом о Натане Майя провозилась дольше, чем собиралась. Он восстановился и позже дал полноценные показания. Записи уличных камер позволили проследить часть его пути от офиса к станции метро. На том же маршруте несколько раз появлялась машина человека, связанного с архивом Ричарда, а незадолго до нападения её зафиксировали в нескольких кварталах от места, где позднее нашли Натана. Данные телефона подтвердили, что владелец машины находился в этом районе. То есть машина оказалась на маршруте Натана не случайно: она двигалась вслед за ним ещё от района его офиса. В совокупности с другими материалами дела это позволило следствию связать нападение с тем же человеком.

Имя Натана человек впервые увидел в переписке на украденном ноутбуке. Из неё было понятно, что Дэниел обращался к нему по поводу защищённых материалов и структуры архива, но содержание их работы оставалось недоступным. После смерти Дэниела человек начал следить за Натаном, опасаясь, что тот сможет восстановить или открыть то, что не удалось извлечь из компьютера. В день нападения он проследил за ним от офиса. Натан направлялся к месту встречи с Майей и Алексом, чьи имена человек уже знал по материалам Дэниела. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: они снова работают вместе.

Неделю назад Натан прислал Майе комментарии к технической части статьи. Половина замечаний состояла из формулировок вроде «это не одно и то же» и «если вы ещё раз назовёте контейнер папкой, я откажусь от знакомства».

Майя нашла в тексте последнее слово «папка» и заменила его на «зашифрованный контейнер».

Оставалось L.G.

Эти две буквы слишком долго выглядели как инициалы, поэтому первым человеком, которого Майя и Алекс мысленно поставили на их место, оказался Лукас Грей.

После того как Натан смог нормально говорить со следователями, выяснилось, что ошибка возникла ещё при первом прочтении метки. L.G. не обозначало человека. Так Дэниел помечал группу связанных юридических лиц, которые повторялись в одних и тех же финансовых операциях. Материалы по этим компаниям он хранил отдельным блоком, а подтвердить значение метки удалось по структуре защищённых материалов и показаниям Натана.

Дэниел показывал Натану принцип организации этой структуры ещё при жизни и советовался, как разнести разные части архива так, чтобы доступ к одной не открывал всё остальное.

Поэтому, услышав две буквы, Натан сразу спросил:

«Вы уже решили, что L.G. — это Лукас Грей?»

Он понял их ошибку раньше, чем успел объяснить, что именно скрывается за меткой. По дороге на встречу Натан отправил короткое предупреждение, которое дошло уже после нападения:

«L.G. — не тот, о ком вы думаете».

Майя перечитала абзац. Когда-то двух букв ей хватило бы, чтобы начать подбирать к ним имя. Теперь материалы Дэниела и показания Натана давали куда более прозаичный ответ: L.G. было рабочей меткой для связанных компаний, а Лукас оказался самым удобным человеком, которого они сами поставили на место этих двух букв.

Она прокрутила текст к последней сноске.

История фотографии в 23:47 оказалась почти бытовой. Следователи сопоставили исходный файл с другими снимками университетского архива: совпали модель камеры, последовательность номеров файлов, время и несколько кадров из той же серии. Автором оказался один из гостей вечеринки, чьё имя Майя вспомнила только после того, как увидела старую фотографию с подписью.

Он снимал друзей, машины возле дома, людей на крыльце и всё подряд, что тогда казалось достойным свободного места на карте памяти. На одном из кадров случайно оказалась Эмма возле тёмного седана. За рулём сидел Дэниел. Фотограф не следил за ней, не знал, куда она собиралась ехать, и не подозревал, что снял что-то важное.

После вечеринки копия серии попала в общий университетский фотоархив. Оригинальную карту владелец камеры сохранил вместе со старой техникой. Много лет спустя Дэниел нашёл его по архивным снимкам и попросил проверить, остались ли исходники. Имя владельца карты в доступных Майе и Алексу материалах Дэниел не оставил, поэтому во время собственного расследования они не смогли восстановить эту часть его пути.

Карта нашлась. Владелец передал её Дэниелу, а тот позже оставил её Алексу.

Через семь лет к случайному кадру вернулся человек, который знал, какой вопрос ему задать.

Майя задержалась на этой фразе, перечитала её и оставила. Потом прошлась по последним абзацам, убрала два повтора, закрыла таблицу с источниками и сохранила файл.

В правом нижнем углу экрана было 19:18.

— Чёрт.

— Очень содержательный финал.

Майя обернулась.

Алекс стоял в дверях с бумажным пакетом в одной руке и тонким конвертом в другой. За четыре месяца он приобрёл неприятную привычку появляться именно в тот момент, когда она собиралась написать ему, что задерживается.

— Ты давно здесь?

— Достаточно, чтобы услышать литературную часть.

— Я отправляю статью.

— Ты это говорила двадцать минут назад.

Майя посмотрела на телефон. Там висело его сообщение, отправленное в 18:56:

«Буду в семь. Не исчезай».

Она открыла почту, прикрепила файл и написала редактору: «Финальная версия. Можно в работу».

Палец задержался над кнопкой всего на мгновение. Майя нажала «Отправить».

— Всё.

— Зафиксировать время?

— Не надо.

— Жаль. Я готовился.

Алекс подошёл к столу и поставил пакет рядом с клавиатурой. Оттуда пахло имбирём, жареным луком и чем-то острым, что он наверняка заказал себе, несмотря на прошлый опыт.

Майя кивнула на конверт.

— А это что?

— Я надеялся, ты спросишь до того, как полезешь в пакет.

— Там еда. Она понятнее.

— Спорное утверждение.

Он протянул ей конверт.

— Родственники Дэниела наконец разобрали последнюю коробку со старыми альбомами и университетскими фотографиями. Нашли это внутри одного из них и передали Томасу, чтобы он отдал нам при случае. Сегодня я заехал к нему.

Конверт был маленьким, без подписи и адреса, с немного загнувшимся уголком. Майя провела ногтем под клапаном и достала фотографию.

Не ту, которую получила после похорон. На этой не было всей компании.

Только они с Алексом.

Майя узнала свою куртку и сразу поморщилась.

— Нет.

Алекс заглянул через её плечо.

— О да.

— Я считала её красивой.

— Это многое объясняет.

— Ты стоишь рядом со мной. Тебе нечем гордиться.

На снимке Майя смеялась, отвернувшись от камеры, а Алекс держал на ремне свой старый фотоаппарат и показывал ей что-то на маленьком экране. Судя по её поднятой руке, за секунду до кадра они о чём-то спорили. Или собирались начать. С ними в то время трудно было определить разницу.

Майя перевернула фотографию.

Почерк она узнала сразу. Под надписью стояла дата — за несколько дней до смерти Дэниела. «Некоторые вещи стоит искать не потому, что они потеряны. А потому, что мы слишком рано перестали искать».

Она прочитала надпись ещё раз, медленнее, потом подняла глаза.

— Он специально заставил нас работать вместе.

— Похоже на то.

— Ненавижу его загадки.

Алекс улыбнулся.

— Врёшь.

Майя сунула фотографию обратно в конверт и убрала его во внутренний карман сумки. Алекс тем временем раскрыл бумажный пакет.

— Я взял лапшу.

— Я чувствую.

— И ту острую штуку.

— Которую ты в прошлый раз не смог доесть?

— Я был не готов.

— Конечно.

Он сложил контейнеры обратно.

— Куда пойдём? Можем остаться здесь и проверить, въедается ли запах еды в свежую краску.

Майя выключила монитор и потянулась за лёгкой курткой.

— К тебе. У тебя хотя бы нормальный стол.

— У меня стол завален объективами.

— Я знаю. Поэтому сначала уберёшь объективы.

— Уже командуешь в моей квартире?

— Четыре месяца как.

— Неправда. Первые две недели ты была вежливой.

Майя перекинула сумку через плечо.

— Не выдумывай.

Алекс взял пакет с едой, и они вышли из редакции. Майя выключила свет и закрыла дверь. В конце коридора как раз раскрылся лифт.

Алекс нажал кнопку первого этажа.

— Кстати, я сегодня не мою посуду.

— Моешь.

— Мы этого не обсуждали.

Майя достала телефон.

— Хочешь, я напишу тебе заранее?

Алекс посмотрел на неё.

— Это шантаж.

Майя убрала телефон обратно в сумку и улыбнулась.

— Переживёшь.

Двери закрылись, и лифт поехал вниз.