Бывает и хуже? Том 4

Глава 1

Я смотрел на скелет, скелет смотрел на меня. Искра, буря, безумие. Да какого чёрта?

Скелетов я повидал, конечно. В прошлом мире по ним мы проходили анатомию костей в академии. Думаю, что и в этом мире в университетах студенты обучались подобным образом. Но вот «привет» от скелета я получал впервые.

— Ну привет, — усмехнувшись, вслух сказал я. — Кто же тебя посадил?

Скелет не ответил. Думаю, он вообще не из болтливых. Так, где тут моя камера…

Та самая камера, которую я покупал в ДНС. Она служила верой и правдой, и я всегда включал её перед уходом из кабинета. Хотя злоумышленник с конфетами, красной краской и бета-блокаторами затих, я всё равно не прекращал наблюдение.

Включил компьютер, подключил камеру… Начал проматывать отснятый материал.

Мотать пришлось аж до вчерашнего дня. Вчера в десять утра в мой кабинет проник некто, одетый в чёрную толстовку с капюшоном. Лица не было видно. Подготовился, гад.

Проник вместе со скелетом, тщательно одел его в мой собственный халат, который взял из шкафа, прикрепил табличку и вышел. И ни разу не засветился лицом на камеру. Либо как-то догадался о ней, либо просто был очень осторожным.

И ведь специально сделал это вчера. Суббота — это дежурный день, поликлиника открыта, но людей практически нет. Надо будет узнать в регистратуре, кто вчера дежурил. Может, появятся новые зацепки о тех, кто брал ключи? Да и вообще, может, регистратор обратила внимание, что кто-то внезапно притащил в поликлинику скелет.

Так. Ещё раз просмотрю видео. Может, попало хоть что-то?

При втором просмотре я обратил внимание на руки. На правой руке красовалось кольцо. Качество видео было довольно-таки плохим, чтобы рассмотреть, что за кольцо. Однако я по крайней мере чётко видел его наличие.

Уже кое-что! Так, Коляна из списка подозреваемых я вычёркиваю. Он слишком трусливый, чтобы снова так подставляться. Тем более знает про камеру.

Да, можно легко определить, что это был мужчина. Но круг подозреваемых всё равно довольно большой.

— Ну что, значит, ты теперь мой новый сосед по кабинету, — снова обратился я к скелету. — Будешь антураж здесь создавать. Назову тебя Геннадий.

Скелет молчаливо согласился со своим новым именем. Геннадий так Геннадий.

Я всё-таки снял с него свой халат и табличку. Табличка была распечатана на принтере, так что никаких следов на ней не могло быть. Убрал в нижний ящик своего стола, тот самый, который у Сани долгое время был закрыт на замок.

Скелета аккуратно посадил в угол, придав ему позу мыслителя. Пусть развлекается.

Сам забрал всё-таки кофе, не зря же приходил, и вышел из поликлиники. Закрыл дверь, ключи понёс в приёмное отделение.

— Доктор, что это вы в воскресенье на работу пришли? — сварливо поинтересовалась Козлова.

— Тянет меня сюда, сил нет, — хмыкнул я. — Вы не подскажете, кто сегодня в реанимации дежурит?

— Максим Игоревич, — отозвалась Козлова. — Хотели про вашего пациента узнать?

Я кивнул. Первые трое суток — самые важные, и как раз сегодня они должны пройти. Встречаться лишний раз с Максимом Игоревичем не очень-то хотелось, но выбора не было.

Скинул куртку, оставил в приёмном отделении. И отправился в реанимацию.

— Так-так-так, — голос реаниматолога звучал как голос типичного злодея из любимых Гришиных фильмов. — Смотрите-ка, кто пришёл?

Он сидел в своём кабинете, куда я зашёл, предварительно постучавшись. Перед ним на столе лежал свежий выпуск Аткарской газеты. С нашей фотографией на главном развороте.

— Пришли за славой? — фыркнул Горшков. — Ну, вы и так получили её сполна, причём совершенно незаслуженно.

— Нет, не за славой, — спокойно ответил я. — Пришёл узнать, как состояние пациента Прошкина. Сегодня как раз должно пройти окно в семьдесят два часа и уже можно будет строить прогнозы насчёт его дальнейшего состояния.

Реаниматолог криво усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Вам-то какое дело? — спросил он. — Вы просто для фоточки позировали. Ясно же, что всю работу сделали Гуров и Кротов.

Я глубоко вздохнул.

— В статье подробно и чётко описано, кто и какую работу делал, — заявил я. — И все принимали участие. Но мне всё равно на ваше мнение, правда. Просто скажите мне, как чувствует себя пациент.

— Герой, который не требует оваций и похвал, — хмыкнул Максим Игоревич. — Ну да, ну да. Я вижу вас насквозь, и вы как были отвратительным врачом, так им и остались. Только откуда-то научились этой вечной самопрезентации.

Надоел он мне!

— Максим Игоревич, если у вас случился конфликт с моим дядей, то я тут ни при чём, — холодно сказал я. — Да, он рассказал мне про ту ситуацию. Уже столько лет прошло, а вы никак не успокоитесь?

Горшков покраснел от злости и сжал кулаки.

— Ситуацию?! — взвизгнул он. — Да ваш дядя сломал мне жизнь! Разрушил мою карьеру! Из-за него я оказался здесь, в жопе мира. Я потерял всё. Да ваш дядя…

Он встал из-за стола, обошёл его и подошёл ко мне.

— Я был лучшим остеопатом города, — продолжал он. — У меня была репутация, богатство, слава, власть! А потом пришёл ваш драгоценный дядюшка, напел мне в ухо свои сладкие обещания и кинул!

— Вы сами уволились ещё до того, как вообще был подписан договор, — напомнил я.

— Я верил ему, — прошипел Горшков. — А он разрушил мою карьеру. А теперь вы тут. Агапов, снова Агапов. От Агаповых нельзя ждать ничего хорошего.

Он попытался ткнуть меня пальцем в грудь, но я не дал ему это сделать.

— Руки уберите, — спокойно сказал я.

— А то что? — хмыкнул Максим Игоревич. — Снова попытаетесь разрушить мне жизнь? А она и так разрушена.

Я сделал шаг вперёд, и Максим Игоревич инстинктивно отступил.

— Это ваша история с дядей, а не моя, — отчеканил я. — Вы сами сделали тот выбор, сами уволились. И не надо проецировать свою обиду на меня, я тут вообще никаким боком не причастен.

Горшков побледнел.

— Да вы… — начал он.

— Я не закончил, — прервал я его. — Честно говоря, мне плевать, как вы ко мне относитесь. Но когда дело касается пациентов — извольте выполнять свою работу. Это ваш долг как врача. И ещё, если вы хотите кому-то угрожать — делайте это напрямую. А не эти бесконечные недомолвки. Мне пришлось самому выяснять, в чём дело.

— Угрожать?! — Горшков сжал кулаки. — Угрожать?! Да вы не знаете, что такое настоящие угрозы. Но вы увидите!

Я усмехнулся.

— Хорошо, буду знать, — кивнул я. — Теперь отвечайте, как Прошкин?

Горшков смотрел на меня с бешеной ненавистью.

— Жив, — процедил он. — Стабилен. В сознании, сознание ясное. Тромбозов не случилось, показатели все в норме. Прогноз благоприятный. Пока держим в реанимации. Довольны?

— Сойдёт, — кивнул я. — Благодарю.

Я бросил взгляд на его руки. Кольца у Горшкова я не заметил, но ведь он мог снимать его перед работой?

В любом случае это один из тех людей, кто угрожает мне напрямую. Достаточно ли его обиды на моего дядю, чтобы попытаться меня убить?

— А теперь пошли вон, — процедил Максим Игоревич. — Из моего кабинета.

— Всего доброго, — усмехнулся я.

— И передайте своему дяде, что я не забыл, — в спину мне добавил реаниматолог.

— Да всем плевать, если честно, — искренне ответил я и вышел из кабинета.

Неприятный разговор, но зато узнал, что с пациентом всё хорошо. Отлично.

Я глянул на часы. Близилась встреча с Чердаком, так что поспешил вниз.

Забрал куртку, вышел из приёмного отделения и отправился к кинотеатру.

Знакомая «лада» Чердака уже стояла на месте. Из приоткрытого окна в этот раз играла песня: «Я пьяный молодой, в бары как домой».

Ёлки-иголки, Чердак, что вообще за песни такие?

Я сел к нему в машину, поздоровался и тут же убавил громкость музыки. А то так даже свои мысли не слышал, не то что Чердака.

— Брат, Саня, привет, — тот особо и внимания не обратил. — Как ты?

— Да всё хорошо, — кивнул я. — Сам как? И кстати, как ты ездишь за рулём со сломанной рукой?

Гипс на правой руке Чердака всё так же присутствовал.

— Да я и не езжу, — признался тот. — Просто тачка так здесь и осталась, поэтому тебя решил в ней подождать. Заодно музыку послушать.

Это забавно. Но смеяться не стоит, Чердак — парень обидчивый.

— Вообще на следующей неделе контрольный снимок, может, уже снимут, — добавил он.

Это вряд ли, но разочаровывать его я тоже не стал.

— А как Настя и сестра? — продолжил я дружескую беседу. — Котёнок понравился?

— Сеструха вообще в восторге, и правда как будто чувствовать себя лучше стала, — бодро отозвался Чердак. — А Настёна начала намекать, что вместе нам, мол, жить пора. А я не хочу, брат! Свобода — она ведь так важна, верно? У меня дела в городе постоянные, а баба только отвлекать будет.

— Ну, наверное, — пожал я плечами. — Я не знаю.

Хотя сам тоже не заводил отношения, потому что пока что было не до этого. Но мы с Чердаком всё-таки немного разные люди, конечно.

— В общем, пока аккуратно сваливаю с этой темки, но там не знаю, — добавил Чердак. — За кота для Машки спасибо прям. Расцвела сестра моя.

Я кивнул. Рад был это слышать, ошибка Шарфикова в лечении сестры Чердака могла привести к катастрофе. Хорошо, что всё обошлось.

— Слушай, я по поводу Коляна, — перешёл я к главной теме. — Рыжий такой, из моей поликлиники. Который тебе в карты пятьдесят тысяч проиграл.

— Переговорщика прислал? — хмыкнул Чердак. — Зря, это ему не поможет. Саня, брат, я тебя уважаю, но карточный долг — это святое. Он должен мне сегодня к вечеру отдать деньги, иначе ему плохо будет.

Я вздохнул. Ну вот и угораздило меня в какой-то период жизни сдружиться с Чердаком. А ведь в этом тоже виноват Гриша, с этой своей любовью к Насте из цветочного.

— Чердак, я его знаю, и у него сейчас нет денег, — сказал я. — Можно ему отсрочку дать? На месяц хотя бы, а лучше на два.

— Саня, так дела не делаются, — возразил Чердак. — Что я за авторитет тогда, если меня сопляк будет кидать на бабки? Да меня уважать перестанут.

Железная логика.

— Я не говорю, что он тебя кинет, — возразил я. — Ему некуда деться будет, он же в поликлинике работает, с матушкой. Просто прошу дать ему пару месяцев отсрочки. Он отдаст, я готов за него поручиться.

Ведь если я поручусь — а он не отдаст, я и сам сделаю ему очень плохо.

— Поручишься за этого придурка? — удивился Чердак.

Да меня часто придурки окружают, мне не привыкать. Иногда беседа со скелетом кажется приятнее, чем со многими людьми.

— Да, — твёрдо кивнул я. — Поручусь.

Чердак задумчиво почесал целой рукой голову.

— Хороший ты человек, Саня, — заключил он. — Слушай, давай я дам ему отсрочку, хорошо. Два месяца, даже без счётчика. Но мне взамен твоя помощь нужна.

Кто бы сомневался.

— Снова кому-нибудь морду бить? — хмыкнул я.

— Не, махаться не будем, я пока травмирован, — Чердак ответил серьёзно. — С матушкой помоги мне.

Неожиданная просьба.

— А что с ней? — спросил я.

— Да живёт одна после того, как отец помер, — отозвался Чердак. — И что-то с давлением у неё, я таки понимаю. А ко врачу не идёт. Во-первых, там тоже этот гондон участковый, Шарфиков. А во-вторых, не доверяет врачам, мол, батю не спасли.

— Соболезную насчёт отца, — сказал я. — А что с ним было?

— Рак простаты, — ответил Чердак. — Спасибо, брат. Это давно было, но матушка считает, что врачи могли спасти. И теперь вообще не ходит к ним. А уж к Шарфикову я и сам больше никого не пущу.

Да к Шарфикову и я бы никого не пустил, чего уж там.

— А что ты от меня хочешь? — спросил я. — Раз она ко врачам не ходит?

— Так я вот план придумал, — гордо отозвался Чердак. — Пойдём сейчас к ней на обед. Мол, я друга привёл познакомиться. А ты так ненароком ей скажешь, чё попить от давления. Только не говори, что ты врач. Скажем, что мой новый друган просто.

Я задумался. Вообще обманывать пациентку нехорошо. Но если другого способа нет, то проблему со здоровьем надо решить хоть как-то.

Тем более по-другому мне не получить отсрочку для Коляна. Так что в любом случае надо соглашаться.

— Хорошо, давай попробуем, — кивнул я.

— Отлично, — Чердак хлопнул меня левой рукой по плечу. — Саня, брат, ты не пожалеешь! Матушка так вкусно готовит, что ты на неделю вперёд наешься!

Вряд ли я буду много есть, всё-таки продолжаю следить за здоровьем.

— Пошли, — кивнул я.

Мы вышли из машины, Чердак закрыл её, и мы отправились домой к его маме. Она жила в частном доме недалеко от центра. Небольшой кирпичный одноэтажный домик, очень аккуратный.

— Батя строил ещё, рукастый был, — с гордостью пояснил Чердак. — Проходи, Саня.

Мы вошли внутрь. Очутились в аккуратной прихожей.

— Матушка, мы пришли на обед! — крикнул Чердак. — Накрывай на стол!

К нам выглянула женщина лет шестидесяти, одетая в домашний костюм и мягкие тапочки. Внешне Чердак на неё совершенно не походил: она была невысокая, сухонькая, маленькая. Чердак же был крупным и высоким.

— Здравствуйте, — кивнула она. — Эдик, рада тебя видеть. Как друга зовут?

Эдик? Хоть узнал, как Чердака зовут по-настоящему. Похоже, имени своего он очень стеснялся, потому что бросил на меня быстрый взгляд и покраснел. Я сохранил невозмутимое лицо, мол, Эдик и Эдик.

— Александр, — представился я. — Можно просто Саша.

— Раиса Андреевна, — представилась женщина. — Очень рада, что у Эдика появился такой милый друг. Проходите, мойте руки и на кухню.

Она ушла готовить на стол, а Чердак Эдик проводил меня в ванную.

— И чтоб никому ни слова о моём имени, — строго сказал он мне. — Я Чердак.

— Я могила, — серьёзно кивнул я.

Главное, не заржать. Но я справился.

Мы вымыли руки, прошли на кухню. Раиса Андреевна уже разливала нам борщ по тарелкам.

— Только мне немного, — попросил я. — Я много не ем.

Она кивнула и сделала порцию поменьше. Мы уселись за стол.

— Ну так и где вы с Эдичкой познакомились? — спросила женщина.

— Да так, по случаю, — махнул рукой Чердак. — Матушка, хлеба ещё дай. Без хлеба-то как борщ есть?

Раиса Андреевна нарезала чёрный хлеб, поставила сметану. Прямо целый пир. Чердак трескал за обе щёки, попутно что-то рассказывая про свою жизнь. Не знаю, в курсе ли его мать вообще, чем занимается Чердак, но слушала она с интересом.

Когда она встала налить нам чай, я заметил, что она на секунду поморщилась.

— Снова голова, мам? — обеспокоенно спросил Чердак, незаметно кивнув мне.

— Давление снова сто шестьдесят было с утра, — кивнула Раиса Андреевна. — Никак оно не успокоится.

— У меня у матери такая же проблема, — невзначай сказал я. — Ей таблетки соседка посоветовала, и матушка говорит — всё как рукой сняло. Давление теперь как у молодой.

Раиса Андреевна посмотрела на меня с интересом. Не очень правильно делать то, что я сейчас делал, но куда деваться. Буду ссылаться на несуществующую соседку.

— А что за таблетки? — спросила она.

— Ко-Перинева, — я решил посоветовать хороший препарат. — Соседка по телевизору услышала про него. Комбинированный какой-то, и давление снижает хорошо. Там дозировка 8 миллиграмм, что ли…

Сделал вид, что задумался, хотя дозировку я помнил хорошо. Раиса Андреевна слушала очень внимательно.

— Да, восемь, — через пару мгновений кивнул я. — Очень хороший препарат, мама теперь совсем с давлением не мучается.

— Дай-ка запишу, — мама Чердака взяла блокнот и ручку. — Ко-Перинева, да?

Я кивнул.

— Спасибо, надо попробовать, — кивнула женщина.

Чердак подмигнул мне с благодарностью. Мы принялись пить чай, снова разговаривая ни о чём. Потом Чердак ненадолго оставил нас, отошёл в туалет.

— Вы же врач, да? — вдруг обратилась ко мне Раиса Андреевна.

Я с удивлением посмотрел на неё. Как она узнала?

— Я газету видела, — улыбнулась женщина. — Читала, как вы мужчине ногу спасли.

Точно, Аткарская газета. И ведь не подумал, что мама Чердака наверняка её читает.

— Да, врач, — признался я. — Ваш сын за вас переживал, поэтому попросил меня разыграть этот спектакль. Но препарат, который я посоветовал, в самом деле хороший. Вам надо следить за давлением, чтобы не было осложнений.

— Я и сама понимаю, — кивнула та. — И обязательно его попробую. Спасибо вам. Я рада, что у сына есть такой замечательный товарищ.

Чердак вернулся, и Раиса Андреевна резко прервала разговор. Только незаметно подмигнула мне, совсем как Чердак.

Вот теперь очевидно, что они похожи.

Мы собрались, я поблагодарил женщину за обед, и мы с Чердаком вышли на улицу.

— Слушай, отлично сыграл, она ничего и не заподозрила! — радостно заявил Чердак.

Ну да, ну да.

— Хорошо, — кивнул я. — Надеюсь, препарат начнёт принимать. Так что насчёт Коляна?

— Я своё слово держу, брат, — важно ответил Чердак. — Два месяца ему. До первого мая.

— Спасибо, — кивнул я.

— Бывай, брат, у меня ещё дела, — Чердак пожал мне руку и ушёл.

Я вздохнул. Достал телефон, позвонил Коляну. Тот ответил почти сразу, ждал звонка.

— Ну чего? — с волнением спросил он.

— Два месяца у тебя есть, — ответил я. — За это время надо долг вернуть. Не вернёшь — пожалеешь, обещаю.

— Верну, честное слово! — обрадовался Колян. — Спасибо, Саня!

–Теперь жди от меня заданий, — серьёзно сказал я и положил трубку.

Так, минус одна проблема, плюс один союзник. Не то чтобы союзник, но помощник. Чтобы разобраться с Власовым раз и навсегда.

А теперь пора к бабе Дуне. Проблемы проблемами, а уровень праны никто за меня не повысит.

Я пешком добрался до уже знакомой избушки, вошёл внутрь. Баба Дуня сидела на лавке со своим вязанием. Спицы ловко мельтешили в её руках, а внизу красовался длинный шарф.

— Пришёл, — кивнула она мне. — Здравствуй.

— Здравствуйте, — ответил я. — Да, на новое занятие.

Я задумался, рассказывать ли бабе Дуне про её внучку или нет, но она меня опередила.

— Варька заходила ко мне в тот вечер, — заявила она. — Угрожать пыталась.

По крайней мере, мне не придётся выбирать, рассказывать про ту встречу или нет.

— Угрожать? — удивился я.

— Да, волнуется она за тебя, — баба Дуня не прекращала вязание, хотя говорить об этом ей явно было тяжело. — Ивана мне простить не может. Сказала, что если с тобой что случится — я пожалею. Что рядом с тобой и так смерть ходит.

Она мне говорила нечто подобное. Правда, не про смерть, а про проблемы. Варя казалась мне всё более и более загадочной.

— Она приехала среди ночи, потому что ей приснился сон про меня, — рассказал я. — И она забеспокоилась обо мне.

— Добрая внучка у меня, чистое у неё сердце, — кивнула баба Дуня. — Но ты и сам непростой, правда ведь. Внучка рассказала, что чувствует в тебе много жизненной энергии, праны. Я не очень-то верю в это её учение философское, но она говорит, что ты отличаешься от всех. Это я и сама вижу.

Баба Дуня отложила вязание, посмотрела мне в глаза.

— Тебе пора правду сказать, Александр, — заявила она. — Ты ведь владеешь магией?

Глава 2

Я уставился на бабу Дуню. Меня только что раскрыли? Но как, если в этом мире совершенно не было магии?

Она смотрела спокойно и выжидающе. Взгляд голубых глаз пронизывал насквозь, и она ждала ответа.

Так, молчание, пожалуй, затянулось. Что же ей сказать? Я не думал, что вообще кому-то признаюсь про наличие у себя праны. Но тут выбора у меня не было.

Однако главную тайну, про перерождение из другого мира, я раскрывать был не намерен. Даже бабе Дуне. Неизвестно ещё, к каким последствиям приведёт эта информация.

— Да, я владею магией, — сказал я. — Целительской.

Баба Дуня кивнула. Спокойно, без удивления, без шока. Словно я просто подтвердил то, что она и так знала.

— Так я и думала, — просто сказала она.

Неожиданно.

— Как вы это поняли? — спросил я.

Баба Дуня не ответила. Отложила вязание, встала, подошла к столу. Налила две кружки травяного настоя, одну протянула мне.

— Садись, поговорим, — сказала она. Я сел напротив неё, взял одну кружку. Она продолжила: — Как я поняла? Не знаю. Увидела, почувствовала, ещё в самую нашу первую встречу. Тогда ты попросил обучать тебя травничеству для укрепления тела и духа. И я сказала, что это близко к правде, помнишь?

Я кивнул. Конечно, хорошо помнил нашу первую встречу. Тогда сразу понял, что она очень важна для меня.

— Я сразу почувствовала, что травы тебе нужны не для этого, — продолжила старуха. — И потом, в следующие встречи, я всё яснее это чувствовала. Беспокоилась, если уж по правде. Боялась тебя.

Это было удивительно. Я ни разу не подумал, что баба Дуня меня боится.

— И Егор Петрович посоветовал меня не обучать? — спросил я, вспомнив подслушанный разговор бабы Дуни и мужчины в тулупе.

— Да, он сказал подальше от тебя держаться, — честно ответила та. — А я не хотела. Боялась, но чувствовала, что надо обучать тебя. А потом внучка, спустя столько времени, ко мне заявилась, и я всё поняла.

Я попытался собрать все кусочки воедино.

— Вы только что сказали, что не верите в её учение о пране, — напомнил я.

— Так и не верю, — пожала старуха плечами. — Зато я поняла, что то, что она называет другой жизненной энергией — это магия. И всё сразу встало на свои места, я поняла, что чувствовала в тебе. И поняла, что для этого тебе и нужно травничество.

Я немного помолчал, сделал пару глотков настоя. Теперь мне надо было рассказать про себя часть правды, утаив перерождение. Сложно, но необходимо.

— Я с детства чувствовал эту энергию, но не знал, что это, — начал я. — Потом как-то разбил коленку, и она зажила сама. И я понял, что чем-то отличаюсь от остальных. Попытался поговорить с родителями, но они мне не поверили. Поискал информацию об этом — и ничего не нашёл. И понял, что лучше хранить это в тайне.

Баба Дуня слушала меня с интересом, не перебивала. По-моему, легенда звучала вполне правдоподобно, именно так бы всё и происходило в этом мире.

— А что ты умеешь? — спросила она, когда я замолчал.

— Я могу незначительно воздействовать на человека, например, облегчить боль, — сказал я. — Могу как будто бы почувствовать, с каким именно органом что-то не в порядке. Но сила моя слаба. И начав работать врачом, я подумал, что могу стать сильнее. Как-то раз я заметил, что сила внутри, которая концентрируется где-то в груди, словно растёт от фикуса, стоящего на окне.

— И ты решил заняться травничеством, — кивнула баба Дуня. — Умно. А потом судьба свела тебя со мной.

Это было абсолютно случайно, но мне и самому казалось, что нас свела судьба. Именно в тот день баба Дуня впервые решила вызвать врача, а никто не захотел сюда ехать. И к ней поехал я.

— Ты считаешь, что можешь лучше овладеть своей силой? — спросила баба Дуня.

Я кивнул.

— И ты считаешь, что в этом поможет травничество? — снова спросила она.

Я снова кивнул. Да, это знал из прошлого мира. Алхимия способствует прокачке магического центра.

Сейчас я был на первом уровне. Хотя в этом мире магия работала и не совсем так, как у меня. Например, сильную эмоцию я почувствовал всего раз, хотя свои способности не блокировал. Может, всё ещё недостаточно сил, чтобы чувствовать других людей?

Зато пару раз мне удалось сделать то, что свойственно более высоким уровням магической силы. На стрелке с Чердаком я вызвал кратковременный сосудистый спазм, тем самым одержав победу в итоге. И второй раз я помог Кораблёву с инфарктом. Тогда я вызвал перегрузку своего магического центра и не мог вообще пользоваться праной. Пока Варя, внучка бабы Дуни, не напоила меня отваром.

Вторую порцию которого, кстати, я пью до сих пор. Но прану это больше не увеличивает, лишь поддерживает меня в тонусе.

— Тебе надо держать в тайне этот секрет, — тем временем серьёзно сказала баба Дуня. — Люди меня-то ведьмой считают, а тебя так вообще сторониться начнут.

— Я понимаю, — ответил я. — Так и делаю. Но раз вы теперь знаете, то продолжите обучать меня травничеству?

Мне по-прежнему надо было знать о травах и их особенностях в этом мире. Только так я научусь варить отвары, которые будут помогать лично мне.

Баба Дуня задумалась.

— Я всегда знала, что травы обладают силой, — сказала она. — Но и не думала, что они помогают с магией. Что могут её восстанавливать.

Она посмотрела на меня.

— Я не знаю, есть ли ещё такие, как ты, — сказала она. — Но да, я помогу тебе. И никому не раскрою твою тайну.

Баба Дуня ещё немного помолчала.

— Мне всегда казалось, что Иван тоже был особенным, — добавила она. — Но не знаю, правда ли это. Сгорел парень довольно быстро, и внучка мне этого так и не простила.

— Она простит, — сказал я. — Вашей вины тут нет, и она это поймёт.

Баба Дуня горько усмехнулась.

— Надеюсь, — кивнула она. — Что ж, раз ты рассказал мне такую важную тайну, то сделаю тебе подарок. Корень лопуха можешь мне не искать, до весны не найдёшь.

Я не выдержал и рассмеялся. Всё-таки очень забавно прозвучало это её заявление. Баба Дуня и сама не сдержала улыбки.

— Договорились, — улыбнулся я.

— Тогда давай продолжим обучение, — скомандовала баба Дуня.

Мы прозанимались до самого вечера. Баба Дуня продолжала рассказывать про травы, я проверял, какие из них влияют на мою прану.

Сила потихоньку, очень медленно, но росла. Я чувствовал это. Мне ещё очень далеко даже до второго уровня, но в этом мире развитие будет медленным, я уже смирился.

Закончили мы ближе к десяти вечера, и я отправился домой.

— Какой ещё Белик, ты совсем ку-ку?! — я ещё из-за закрытой двери услышал возмущённый голос Гриши.

Ну что там опять происходит? Открыл дверь и застал в прихожей и его, и Стасю.

— Лучше, чем Денис всяко, — отозвалась девушка. — Или Игорь. Что вообще за имя для кота — Игорь?! Никто так никогда котов не называет!

Я остановился в дверях и принялся наблюдать за спором. Они прямо как семейная парочка.

Стояли напротив друг друга, а между ними сидел наш котёнок. Белый с серыми пятнами. И невозмутимо мыл мордочку лапкой. Похоже, его совершенно не волновало, как его зовут.

— А Белик — это вообще не имя! — возмутился Гриша. — Кличка для дворняги.

— Белик — это прекрасное имя! — заявила Стася. — Он же белый, дурень! Белик, Беляш, Белоснежка.

— Белоснежка?! — Гриша взъерошил и без того лохматые волосы. — Он мальчик, алё! Я лично видел у него яйца!

— Подробности твоей личной жизни меня не интересуют, — отрезала Стася.

Я прыснул со смеху. Не удержался. И парочка наконец-то обратила на меня внимание.

— Саша, здорово, — первым поздоровался Гриша. — Скажи ей, что она совсем сбрендила!

— Я вам печенье овсяное принесла, сама испекла, — ответила Стася. — И мы вот имя для котёнка выбирали.

— Я слышал, — усмехнулся я. — Как и весь подъезд, наверное.

Двое покраснели. Я снял куртку и ботинки, взял котёнка на руки, прошёл в комнату. Стася и Гриша прошли за мной. Девушка осмотрела нашу комнату.

— Свободно тут у вас, — прокомментировала она.

— Аскетичный образ жизни — признак высокого ума, — важно заявил Гриша.

— Или отсутствия денег, — добавил я. — Садись, у нас есть целая одна табуретка.

Стася уселась на неё, поставила контейнер с печеньем на подоконник. Гриша расположился на своём матрасе, а я на своём. Втроём мы немного помолчали.

— Может, Пончик? — предложила Стася.

— Это вообще имя хомяка! — отозвался Гриша. — У тебя фантазии как у зубочистки.

— Не знала, что ты вообще в курсе существования зубочисток, — фыркнула Стася. — Сам тогда предлагай!

Я решил вмешаться.

— Так, каждый берёт бумажку и пишет одно имя, — заявил я. — Потом случайным образом вытянем одно из них, так котёнка и назовём.

— Отличная идея, — обрадовалась Стася. — Вот так и поступим.

Гриша насупился.

— А почему она вообще с нами выбирает? — спросил он. — Она даже не живёт тут!

— Стася принесла нам печенье, а вчера накормила ужином, — отрезал я. — Так что она тоже имеет право выбрать имя. Всё, больше никаких споров.

Стасе пришлось сбегать к себе за бумагой и карандашами. У нас этого ничего не было. Каждый расположился и принялся писать свои варианты имён. Котёнку до сих пор было фиолетово, что происходит вокруг.

Гриша злорадно похихикал, Стася бросила на него короткий взгляд. Наконец всё было готово.

Я перемешал бумажки и вытянул одну.

— Федя, — озвучил я выпавший вариант.

Гриша и Стася удивлённо уставились на меня.

— Федя? — хором переспросили они.

— Да, — это была моя бумажка. — Он похож на Федю. Можно Фёдор, если захотите.

Котёнок внезапно поднял голову и мяукнул.

— Одобрено, — усмехнулся я. — Всё, спор окончен.

— Ну, Федя так Федя, — пожал плечами Гриша. — Почему бы и нет.

— Мне тоже нравится, — кивнула Стася. — Федя.

Она погладила котёнка.

— Ладно, мне пора, — поднялась она. — Завтра на работу же. Спокойной ночи.

— Не заблудись по пути домой, — отозвался Гриша.

Она бросила на него быстрый взгляд и скрылась за дверью. Я тяжело вздохнул.

— Ну вот что ты к ней так цепляешься? — спросил я у Гриши. — Хорошая девушка, печенье вот притащила.

— А нечего ей потому что, — ответил снова железным аргументом друг. — Давай чай пить!

Я соорудил ещё и ужин из варёных яиц и овощного салата. Большее пока что не приготовить. Продуктов нет. Мы поужинали и поели печенья на десерт. Вкусное, кстати.

— Едим стоя, как лошади, — вздохнул Гриша. — Что ж за жизнь такая.

— Ничего, уже завтра должен вопрос с деньгами решиться, — успокоил я его. — Так что скоро займёмся обустройством нашего жилища.

Мы поели и легли спать. Завтра был рабочий день и надо было выспаться.

Утро понедельника началось бодро. Общий подъём, Гриша даже решил вместе со мной сделать зарядку. Затем душ по очереди, завтрак такой же, как и ужин. И выход на работу.

Гриша отправился в школу, я — в поликлинику. На улице уже начиналась весна. Светило солнце, снег наконец-то начал таять.

Настроение тоже было отличным. Переезд в новую квартиру, канализация и туалет, вчерашние уроки алхимии с бабой Дуней, предстоящее увольнение Власова. Мир прекрасен.

Пришёл в регистратуру за своими картами. Меня тут же поймала Виолетта.

— Александр Александрович, доброе утро, — улыбнулась она. — Вы сегодня прямо сияете. Что-то хорошее случилось?

— Просто настроение хорошее, — улыбнулся я. — Вита, у меня как раз к тебе был вопрос.

Девушка мгновенно покраснела. Да что ж все женщины краснеют при каждой возможности?

— Вы по поводу выходных? — спросила она.

— Ну да, — кивнул я. — Хотел узнать, кто работал в регистратуре в эту субботу?

— А, — она немного расстроилась. — Вы об этом. Ксюша работала. А что?

— Надо просто кое-что спросить у неё, — пожал я плечами. — Спасибо.

Виолетта, чем-то разочарованная, отошла. А я принялся рассматривать регистраторш, гадая, кто из них Ксюша. Лично мне с Ксюшами ещё разговаривать не приходилось.

Впрочем, довольно быстро одна из них обратилась к другой по имени, и Ксюша была найдена.

Это была женщина лет тридцати пяти, плотная и невысокая. Круглое лицо, чёрные волосы, карие глаза.

— Доброе утро, — обратился я к ней. — Меня зовут Александр Александрович, я врач-терапевт.

— Да я знаю, — кивнула она. — Про вас теперь вообще все в курсе, после статьи той!

Статья, точно. Постоянно про неё забываю.

— Я хотел спросить, пока вы дежурили в субботу, кто-то приходил за ключами, помимо дежурного терапевта? — спросил я. — И кстати, кто дежурил?

— Дежурила Елена Александровна, — ответила Ксюша. — Профилактика работала, процедурный кабинет. Стоматолог был, у него пара записей была. Да и всё, собственно. Больше никого не помню.

Так, профилактику и Елену Александровну можно убрать из списка. Это точно не они. Стоматолог? Да а зачем ему это, с прошлым Саней он тоже вряд ли пересекался. А когда я к нему ходил, то никаких недобрых намерений не заметил.

— Спасибо, — задумчиво кивнул я.

Пока что никаких новых зацепок. Ксюша кивнула и занялась своей работой.

А я пошёл в кабинет.

Лена, по обыкновению, уже была там. Удивлённо рассматривала нашего нового соседа по кабинету.

— Саш, а что это? — заметив, что я вошёл, удивлённо спросила она.

— Геннадий, — невозмутимо отозвался я.

Лена уставилась на меня с изумлением.

— Какой ещё Геннадий? — спросила она. — Откуда?

— Наш новый помощник, — хмыкнул я. — Подкинули.

Я показал Лене видео и рассказал кратко про обстоятельства обнаружения Геннадия. Она внимательно просмотрела видео.

— Кто же это может быть, с такими шутками? — удивилась она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но намереваюсь выяснить. А скелет оставим себе, по-моему необычно.

— Ну да, будем говорить пациентам, что если не будут слушаться доктора и лечиться — вот их будущее, — улыбнулась Лена. — Давай оставим.

Мы принялись подготавливаться к приёму, который сегодня был с утра. И ровно в восемь утра по старой доброй традиции вместо приёма я отправился на планёрку к Лавровой. Ведь нет же другого времени для планёрок, обязательно утром в понедельник в начале приёма.

В кабинет к заведующей, как обычно, стянулись все терапевты, и планёрка началась. Я обратил внимание, что Шарфиков на этот раз не пытался сесть поближе к Лавровой, а скромно встал у стены.

— Начнём, — заявила Тамара Павловна. — Станислав Евгеньевич, почему вы не сделали заявки в ЕФАРМе?

Шарфиков вздрогнул. Точно, Лена же мне говорила, что с их участка не было внесено и половины препаратов.

— Я не успел, — промямлил он.

Надо же, даже не попытался как-то выкрутиться. Это на него не похоже.

— Не успели?! — насмешливо переспросила Лаврова. — Из-за вас мне пришлось иметь очень неприятный разговор с руководством. Это ваша прямая обязанность — заказывать препараты на ваш участок. А вы?!

Шарфиков молчал, понуро опустив голову. Лаврова ещё несколько минут во всех красках расписывала его вину.

— Значит так, — наконец подытожила она. — Министерство согласилось открыть программу ещё на один день. Это ваш последний шанс внести все заявки. А иначе потом сами будете объяснять своим пациентам, почему они не могут получить положенные им льготные препараты.

— Хорошо, — промямлил Шарфиков. — Я всё сделаю.

— И это ещё не всё, — Лаврова достала лист бумаги. — Мне пришло ещё одно письмо от министерства, и тоже касается вас, Станислав Евгеньевич. По поводу вашей халатности в отношении Чесноковой Марии Сергеевны. Была у вас такая пациентка?

Теперь Шарфиков попытался провалиться сквозь землю. Только у него не вышло.

— Была, — выдавил из себя он.

— И вы действительно просто оставили беременную женщину с высоким давлением дома? — сурово спросила Лаврова.

Шарфиков нашёл в себе силы только на кивок.

Лаврова сурово сдвинула брови, её подбородки затряслись в гневе.

— Эту жалобу я направлю на комиссию по этике, — заявила она. — Это очень серьёзно, и я пока не приняла решение, что с этим делать.

И это она ещё не знает, что жалобы были отправлены в несколько мест. Не только в министерство здравоохранения Саратовской области. Просто те отреагировали первыми.

— Я просто не подумал, — тихо выдавил из себя Шарфиков.

Даже жалко его на долю секунды стало. Хотя нет, всё же не жалко. Головой своей надо было думать. Пусть теперь отвечает за свои поступки.

Планёрка тем временем продолжалась.

— Восьмого и девятого марта снова надо брать дежурства, — объявила Лаврова. — Седьмое марта взяла себе Юлия Сергеевна. Праздничные дни я предлагаю взять мужчинам.

— Я возьму восьмое марта, — легко кивнул я.

В моём мире на восьмое марта тоже был женский день, так что я был в курсе этого праздника. Мы всегда старались в этот день максимально разгрузить женщин.

— Мне опять брать дежурство? — Шарфиков решил, что он в той ситуации, чтобы возмущаться.

Лаврова послала ему такой взгляд, что любой бы почувствовал себя неуютно. Шарфиков поёжился.

— Просто спросил, — торопливо заявил он. — Конечно, я возьму!

Ну ещё бы. Тамара Павловна хмыкнула и отметила себе это в блокноте.

— Тамара Павловна, а вы как-то отметите статью в газете про нашего коллегу? — вдруг подмигнув мне, спросила Юлия Сергеевна.

Лаврова заметно смутилась и сделала глоток кофе.

— Я собиралась, — пробубнила она. — Конечно, мы очень гордимся нашим коллегой Агаповым. Он молодец.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Приятно услышать искренние слова.

Лаврова попыталась и меня убить взглядом, но у неё не вышло. Мы ещё обсудили некоторые текущие проблемы, и планёрка была закончена.

Вернулся к себе в кабинет, начался приём. Первым зашёл мужчина лет сорока.

— Здравствуйте, доктор, — прохрипел он. — Я что-то заболел.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Что беспокоит?

— Горло сильно болит, — поморщившись, ответил он. — Температура высокая. Думал, за выходные всё пройдёт, но только хуже стало.

— Насморк, кашель? — спросил я.

— Нет, ничего такого, — покачал он головой.

Лена выдала ему градусник, который она сама купила взамен разбитого моего, а я пока что продолжал задавать вопросы. Потом проверил температуру — тридцать восемь и пять.

Приступил к осмотру. Горло было воспалено, и были явно видны гнойные налёты. Послушал лёгкие, прощупал пульс.

— У вас гнойная ангина, — подытожил я. — Сейчас выпишу вам больничный и распишу лечение. Нужно будет семь дней принимать антибиотик.

Мужчина резко поменялся в лице.

— Я не буду пить эту гадость! — воскликнул он.

Лена от неожиданности чуть ещё один термометр не выронила.

— В смысле? — повернулся я к мужчине.

— В прямом, — он скрестил руки перед грудью. — Я читал в интернете, что антибиотики плохо влияют на мужское здоровье! Так что я, доктор, их пить не буду.

Гениально. Просто железный аргумент.

— Антибиотик никак не повлияет на ваше мужское здоровье, — вздохнул я. — Зато если вы не будете его пить, он повлияет на вашу собственно жизнь. Так что не советую отказываться от лечения.

Пациент нахмурился.

— Но в статье на Яндекс.Дзене чётко было написано, что антибиотики создали наши враги, чтобы мы не размножались, — уверенно заявил он.

Ёлки-иголки! Вот сколько бы ни работал в медицине — каждый день способен удивить чем-то новым.

— Я выпишу вам безопасный антибиотик, — решил подойти я с другой стороны. — Который ничем таким точно вам не грозит. Идёт?

Тот задумался.

— Если так — то можно, — наконец, согласился он. — Только я ещё в аптеке спрошу, правда ли он безопасный!

Надеюсь, продавщица в аптеке тоже попадётся адекватная. Я выписал Амоксиклав по тысяче миллиграмм в день, затем расписал симптоматическое лечение и больничный, и пациент ушёл.

— Первый раз такое услышала, — покачала головой Лена. — Надо же.

— Переубеждать его было бы слишком долго, и не факт, что прошло бы успешно, — ответил я. — Поэтому иногда приходится идти на такие своеобразные уступки пациентам.

Лена кивнула, мы продолжили приём. Примерно через час от начала приёма её вызвала на планёрку Татьяна Александровна, и она ушла.

И ко мне тут же заглянул Шарфиков.

— Саня, у нас проблема, — с порога заявил он. — Женщины.

С каких пор женщины для него стали проблемой?

Глава 3

Итак, Шарфиков пришёл ко мне в кабинет, чтобы сообщить о проблеме. И новой проблемой в его жизни стала не угроза увольнения и не необходимость заполнить ЕФАРМ за один день, а женщины.

— Стас, — в тон ему ответил я. — Ты так заколебал меня своим существованием, что я готов заплатить тебе, только бы ты никогда больше не попадался мне на глаза.

Шарфиков нервно усмехнулся и уселся на стул.

— Давай по чесноку, Саня, — заявил он. — У нас с тобой было много недопониманий, я согласен. Но так-то сейчас всё в прошлом. Ты способствовал написанию на меня жалобы, и мы зарыли наш топор войны. Давай снова будем друзьями?

Интересно, он серьёзно?

— Стас, дружище, да я лучше съем какашку собственного котёнка, приправив её васаби, запивая водой из самой грязной реки в мире, будучи при этом абсолютно голым, чем снова буду с тобой дружить, — отозвался я. — Что ты ко мне пришёл, говори уже?

Стас даже не смутился и облокотился на мой стол.

— Восьмое марта, — заявил он. — Надо поздравлять наших женщин. Что-то им дарить.

Необычно, что Шарфиков вообще об этом подумал. Хотя есть вероятность, что он просто хочет использовать праздник как дополнительную манипуляцию.

— И у меня есть идея, — тут же добавил он. — Давай устроим им вечеринку.

И эта вероятность растёт прямо на глазах.

— Вечеринку? — скептически переспросил я.

— Ну да, — кивнул Шарфиков. — Закупим еды и алкоголя. Устроим им тусу-джусу. А если алкоголя качественного возьмём, эта вечеринка нам заместо поездки в Саратов сойдёт!

Я поморщился. Правильный посыл и хорошее предложение от Стаса превратилось во что-то неприятное. И он этого даже не понимал.

— Мы не будем просто спаивать женщин на Восьмое марта, — отрезал я. — Надо подарить им подарки, а празднуют пусть они как хотят.

— Подарки? — поморщился Шарфиков. — Вообще-то женщин-терапевтов у нас четверо, а нас с тобой только двое. Дорого выйдет! Давай лучше вечеринку, чисто по-семейному!

Я тяжело вздохнул.

— Какая ещё вечеринка по-семейному, где ты просто будешь спаивать наших коллег, — отрезал я. — Нет, мы будем дарить им подарки. Пусть выйдет дорого, зато им будет приятно.

Стас недовольно покосился на меня, но спорить больше не решился.

— Если решим цветы, то надо заказать их заранее, — буркнул он. — А то перед самым Восьмым марта цены на них просто огромнейшие.

— Вот ты этим и займёшься, — решил я. — Ты знаешь, где тут можно заказать цветы, так что закажешь пять букетов.

— Почему пять? — спросил Стас. — Я же сказал, женщин-терапевтов у нас всего четверо.

— Потому что ещё надо поздравить нашу заведующую, — отозвался я.

Хотя я и сам не очень хотел этого делать, этого требовали правила этикета, если так можно сказать. В общем, нельзя поздравить всех терапевтов и проигнорировать их заведующую.

— Насчёт подарка я подумаю, — добавил я. — И ещё подарим по открытке, где напишем каждой нашей женщине тёплые слова.

— Открытки, цветочки, как в школе, — пробурчал Стас. — Лучше бы на вечеринке оторвались!

— Вот ты и отрывайся где хочешь, — усмехнулся я. — Хотя тебе не до этого сейчас должно быть. Тебе надо ЕФАРМ заполнять, да и с жалобой разбираться. Ты хотя бы лично извинения пациентке приносил?

— Это не твоё дело, — отвернулся тот.

Разумеется, нет. Какой же он придурок.

— Всё, твою проблему с женщинами я решил, проваливай, — заявил я.

Шарфиков поднялся со стула и посмотрел в угол моего кабинета.

— А зачем тебе скелет? — спросил он.

— Чтоб ты спросил, — вздохнул я. — Стас, самоликвидируйся уже, пожалуйста.

Шарфиков наконец покинул мой кабинет, и я продолжил приём. Скоро подошла Лена.

— Ваша заведующая, конечно, просто гений, — грустно усмехнулась она.

— В чём дело? — удивился я.

— Ну, она классно всё продумала для терапевтов, женщины будут отдыхать, а мужчины дежурить, — пояснила медсестра. — Но не продумала для медсестёр. Ты взял дежурство восьмого марта, а ведь дежурить по поликлинике необходимо со своей медсестрой. Так что я тоже буду дежурить в этот день.

Об этом я и правда не подумал.

— Ты можешь не приходить, я же справлялся и без медсестры, — предложил я.

— Да я и не сомневаюсь, что для меня ты бы снова так сделал, — улыбнулась Лена. — Но Татьяна Александровна решила использовать эту ситуацию как дополнительный способ мне отомстить. За то, что не помогла тогда с участком Шарфикова. Ведь теперь ей придётся за один день помогать Кристиночке. В общем, она сказала, что я просто обязана прийти и отдежурить, и что она потом это проверит.

Вот грымза старая. Никак она не может успокоиться с этой своей войной, которую она сама же и начала по отношению к нам.

— Не расстраивайся, мы хорошо проведём этот день и на работе, — подбодрил я её.

— Ловлю на слове, — чуть приободрилась Лена.

Мы продолжили приём, который сегодня был максимально загруженным. Комиссии, наши пациенты. От гематолога вернулся Дергач, пришёл поблагодарить за второго найденного специалиста.

Тарасова ему очень понравилась, и они уже запланировали лечение. К Черкашиной я тоже уже отправил ещё одного человека, посмотрим, будет ли результат от проведённой беседы.

После приёма я и сам задумался о предстоящем празднике. Помимо терапевтов мне хотелось поздравить и остальных женщин в поликлинике. Каждая из которых заслуживала самых шикарных поздравлений, хоть на шикарные и не было денег.

Осталось придумать, как всё это организовать.

После приёма мне позвонила Карина Вячеславовна.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — в её голосе больше не было той надменности, что была изначально. Видимо, она просто притворялась. — Можете говорить?

В кабинете была Лена, но своей медсестре я доверял. И сам собирался посвятить её в план по устранению главного врача.

— Да, могу, — отозвался я.

— Деньги вам переведены, — заявила жена главврача. — Сто пятьдесят тысяч. Я провела их по всем правилам, но отчётности у вас никто требовать не будет.

А это хорошая новость.

Разумеется, я всё равно собирался потратить их на ремонт. Просто если нет срочности в предоставлении чеков, то можно распорядиться ими чуть иначе. Сначала решить проблему Гриши, а с его последующих зарплат потихоньку восстанавливать фонд ремонта.

— Отлично, — отозвался я. — А по поводу нашей темы вы что-то узнали?

— Узнала, — голос жены главврача стал предельно серьёзным. — И нам надо обсудить это лично. Это очень важно. Приезжайте ко мне в психушку после работы, я вас буду ждать. Сергей всё равно привык, что я допоздна на работе каждый день.

— Хорошо, — я положил трубку.

Дальше я рассказал Лене про готовящийся план по разоблачению главврача. Она была не в курсе всего этого, но поверила мне безоговорочно. Пообещала поддержать как сможет.

После этого я вновь погрузился в текущие дела. Для начала мне позвонила Савчук и попросила зайти к ней. Так что я поспешил в главный корпус.

В главный корпус – и не к главврачу, ну надо же!

— Добрый день, — зашёл я в кабинет к Елизавете Михайловне. — Вызывали?

— Да, вы что-то совсем перестали баловать меня своим вниманием, — на полном серьёзе отозвалась она.

Я аж опешил. Понятия не имел, как реагировать на подобные заявления.

— Повода не было, — отозвался я.

— А как же похвастаться статьёй в газете? — проговорила Савчук. — Это ещё какой повод. Я очень вами горжусь, Александр Александрович, и предлагаю отметить это дело чашечкой кофе.

Ну, кофе я никогда не отказывался выпить, полюбил этот напиток, просто сил нет.

Савчук разлила нам кофе, и мы с наслаждением сделали по глотку.

— Вообще-то я не должна вам этого говорить, но Власов использует эту ситуацию на полную катушку, — заявила Савчук. — Мол, это он так вас обучил, и что у нас такая замечательная больница. Думаю, финансирование дополнительное трясёт.

Которое снова пойдёт не туда, куда нужно. Интересно, что же всё-таки выяснила Карина Вячеславовна…

Я задумался и ещё кое о чём. Если у меня получится осуществить задуманное и убрать Власова с поста главврача, кто-то должен будет занять его место. И хотелось бы, чтобы этот кто-то был хорошим человеком.

— А вы никогда не хотели стать главврачом? — спросил я у Елизаветы Михайловны.

Она чуть кофе не подавилась.

— С чего вы так решили? — поспешно поставив чашку на стол, спросила она.

— Я не решал, а спросил, — поправил я её. — Были ли у вас такие амбиции или нет?

Савчук внимательно посмотрела мне в глаза, немного помолчала.

— Разумеется, хотела бы, — заявила она. — Организационная работа мне нравится, и я считаю, у меня бы хорошо получалось. Но думаю, что мой нынешний пост — это мой предел.

— Не факт, — задумчиво отозвался я.

Елизавета Михайловна взглянула на меня с подозрением.

— Что вы задумали? — спросила она.

— Ничего такого, просто поддерживаю беседу, — отозвался я.

Ей пока что решил не говорить о предстоящем перевороте. Савчук может начать сильно нервничать, и это всё подпортит. Тем более что она и правда отличный кандидат на пост главного врача. И если у меня получится всё это провернуть, пусть для неё это окажется сюрпризом.

— Ну-ну, — она, похоже, не поверила. — У вас глаза так хитро блестят. Ну да ладно. Вы, случайно, не хотите в театр сходить?

Теперь уже я немного помолчал, поворачивая ток мыслей в другую сторону. Обычно такие резкие смены темы были характерны для меня, а не для собеседников.

— В театр? — переспросил я.

— Ну да, — Савчук немного смутилась. — Я достала два билета на постановку в театре в субботу, седьмого марта. А сходить не с кем. Театр в Саратове, но я за рулём, так что доберёмся быстро. Ну, если вы согласитесь.

Собственно, почему бы и нет. Я ещё ни разу не был в этом мире в театре.

— С радостью бы сходил, — улыбнулся я.

— Отлично! — обрадовалась Елизавета. — Тогда на седьмое марта ничего на вторую половину дня не планируйте. Выедем из города в четыре часа, а спектакль в семь.

— Хорошо, — я кое-что вспомнил. — А почему тогда на встречу с вашей подругой мы ходили пешком? Я вообще не помню, чтобы вы упоминали наличие у вас машины.

Савчук снова смутилась.

— Она в ремонте была, — отозвалась она. — Долгое время. Поэтому я пешком ходила.

Почему-то мне показалось, что она лукавит. Но решил не допытываться, захочет — сама потом правду расскажет.

— Тогда договорились, — я допил кофе и встал. — В субботу идём в театр.

— Ой, я же забыла то, из-за чего вообще звала! — вдруг заявила Елизавета Михайловна. — У вас ещё у трёх пациентов инвалидности надо сделать, не просрочьте их!

Я усмехнулся. Проговорить обо всём на свете – и уже под конец сказать про работу.

— Просмотрю списки, — кивнул я.

Инвалидности я действительно давно не сверял, слишком много было других дел. Так что да, ко всему прочему надо будет заняться. Зато по крайней мере с ЕФАРМом наконец-то все дела были решены.

По пути назад в поликлинику я позвонил Агишевой.

— Александр Александрович спешит взять следующее дежурство? — взяла она трубку. — Каждый раз думаю, что больше вас в терапии не увижу. Хотя после последнего случая вы тут стали у нас героем.

— Рад это слышать, — усмехнулся я. — Но нет, бросать дежурства я точно не намерен. Когда можно выйти снова?

— Со вторника на среду, — пошуршав расписанием, ответила та. — Надеюсь, в этот раз ваше дежурство пройдёт без подобных приключений.

А уж как я-то на это надеялся.

— Договорились, — отозвался я и повесил трубку.

Отлично, со вторника на среду мне подходит. Во вторник как раз вечерний приём, а в среду утренний.

Кроме того, на «СберЗдоровье» у меня тоже появилась первая запись на консультацию. Сегодня в девять вечера. Проводить решил из дома, с телефона. Не очень удобно, но торчать так долго в поликлинике тоже не хотелось. В общем, дел было просто вагон.

Я вернулся к себе в кабинет, поразбирался с бумажными делами, затем поехал на вызовы. Сегодня их было аж девять штук, но справиться всё равно удалось довольно быстро. Я уже разработал себе систему, как оказывать на дому качественную помощь и при этом не тратить много времени.

Мысли только и были о предстоящем разговоре с Кариной Вячеславовной. Поэтому, посидев ещё немного в поликлинике, я поспешил в психушку.

В этот раз пропуск снова ждал меня на проходной, так что проблем со входом не возникло. Добрался до кабинета Карины Вячеславовны, вошёл внутрь.

— Всё гораздо хуже, чем я вообще себе предполагала, — вместо приветствия тут же заявила она.

Интригующее начало. Хотя чего-то подобного я и ожидал, честно говоря.

Сел напротив неё.

— Рассказывайте, — кивнул я.

— Я была уверена, что всё ограничивается и так известными мне схемами, — начала женщина. — Выделение средств на медикаменты и закупки, сдача служебных квартир под аренду – это всё вы и так знаете.

Майнинг-ферма в подвале больницы… Кстати, давно её не навещал. Вполне возможно, что Власов уже прикрыл этот свой источник дохода, ведь я его раскрыл.

— Это всё мне и так известно, — подтвердил я. — Есть что-то ещё?

— Да, — кивнула Карина Вячеславовна. — Всплыло то, что не должно было. Самая большая проблема. Федеральная катастрофа.

Звучит как что-то очень масштабное.

— Рассказывайте, — снова повторил я. Карина Вячеславовна запустила свой ноутбук.

— Три года назад на строительство нового больничного комплекса в Аткарске выделили восемьсот пятьдесят миллионов рублей, — начала она. — Федеральный и областной бюджеты. Огромные деньги.

Такую сумму мне себе и представить сложно, честно говоря.

— По плану к две тысячи двадцать пятому году должно было быть готово новое пятиэтажное здание, — продолжила жена главврача. — Современное, с новым оборудованием. Потому что старые здания больницы и поликлиники построены в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. Они аварийные. Трещины в стенах, фундамент проседает, крыша течёт.

Это я отмечал, и не раз. Здания больничного комплекса отчаянно требовали ремонта. Что уж говорить, если в больнице проводка ужасно старая. Трещины в потолках.

А оказывается, в принципе должно было быть построено новое здание. Интересно.

— И что с ним? — ответ мне явно не понравится.

— Готово на тридцать процентов, — хмыкнула Карина Вячеславовна. — Это та стройка на улице Чапаева, дом пятьдесят два.

Мы с Костей много раз проезжали её, когда ездили по вызовам. Да я и пешком проходил мимо каждый день, когда ещё жил в прошлом доме.

Всегда было интересно, что же там строят. Вот оно что, новый больничный комплекс. Тридцать процентов больничного комплекса.

— Из восьмисот пятидесяти миллионов на стройку ушло сто, — продолжила Карина. — Остальное разворовали.

Внушительная сумма. Женщина внезапно подошла и взяла меня за руку.

— Поверьте мне, я не знала, — торопливо заговорила она. — Я понятия не имею, куда Сергей девает все эти деньги. У нас уже давно раздельный бюджет. Я подозреваю, что у него есть… женщины, на которых он оформляет это имущество. Я знала о связи с вашей заведующей регистратуры, но может, есть и другие. Честное слово, сама я не трачу никакие деньги. Честно.

— Я вам верю, — успокоил я её. — Верю, не волнуйтесь вы так.

Пришлось даже налить ей стакан воды, чтобы она чуть успокоилась. И продолжила свой рассказ.

— Лучше бы я в это не лезла, — она показала мне документы. — За вечер воскресенья мне удалось разузнать всё это, потому что Сергей напился и не закрыл свой кабинет на ключ, как делал это обычно. Смотрите, я скачала себе копии документов.

Она повернула ко мне свой ноутбук.

— Тендер выиграла компания ООО «СтройГрупп», — пояснила она. — Директор этой компании — Костин Виктор Семёнович. Но это подставное лицо. Реальный владелец офшор на Кипре. А за офшором стоит Шмелёв, наш мэр. Через племянника жены.

Я пролистал документы. Договоры, платёжки, акты.

— А Власов что? — спросил я.

— Восемьдесят миллионов, — тихо ответила Карина. — Откаты за то, что лоббировал тендер. Подписывал акты приёмки несуществующих работ. Закрывал глаза на нарушения. Шмелёв получил сто двадцать миллионов. Он организатор. Его брат владеет одной из строительных фирм. Зять другой. Племянник третьей. Все они получали субподряды. И все они просто пилили бюджет.

Мало что понимал, но главное усвоил: деньги были разделены между всеми ими.

Жена главврача закрыла ноутбук, подошла к окну.

— Но это ещё не всё, — сказала она. — Самое страшное — это сроки.

— Какие сроки? — спросил я.

— Старые здания больницы и поликлиники в аварийном состоянии, — пояснила Карина Вячеславовна. — В январе прошлого года в больнице частично обрушился потолок. Ночью, никто не пострадал. Но Роспотребнадзор провёл экстренную проверку.

Январь прошлого года — Саня ещё даже не работал в этой поликлинике.

— И проверка заключила, что здание должно быть закрыто не позднее первого июля две тысячи двадцать шестого года. Это через четыре месяца, — Карина снова села за стол. — Новое здание не готово. И город останется без больницы и поликлиники.

Масштаб и в самом деле шокирующий. Мутная схема, вот это да! Оставить без больницы и поликлиники весь город.

— Поэтому они паникуют? — спросил я. — Пытаются не высовываться?

— Но это бесполезно, — кивнула жена главврача. — Им просто это никак не скрыть. В этой схеме повязаны многие. Я не знаю, кто точно из администрации города. Из больницы это и Власов, и главный бухгалтер, и завхоз, и заведующий станцией скорой помощи. Кто из вышестоящих органов, я тоже не особо знаю. Только про Бурагина.

Голова сейчас кругом пойдёт. Я потёр виски, собираясь с мыслями.

— Кто такой Бурагин? — спросил я.

— Игорь Владимирович Бурагин, губернатор Саратовской области, — удивлённо ответила Карина. — Вы его не знаете? Он получил пятьдесят миллионов и крышевал всё это. Но в этом году сменилось руководство ФСБ. Новым начальником был назначен Олег Юрьевич Банов. И он не куплен.

Она сделала паузу.

— ФСБ, подразделение экономической безопасности, начало копать эти дела, и это знают и Бурагин, и Шмелёв, и Сергей, — продолжила Карина. — Бурагин готов сдать Шмелёва и Власова, Шмелёв готов сдать моего мужа. А мой муж паникует. Но он всё ещё надеется, что всё обойдётся.

Да как он вообще представляет себе ситуацию, где всё это будет спущено на тормоза? Это глупо.

Неужели думает, что благодаря успешной операции все забудут про постройку нового здания?

— Тогда всё просто, — объявил я. — Надо передать этому Банову материалы. Максимальное количество. Чтобы не смогли отвертеться ни глава области, ни глава города, ни глава больницы.

— Будет очень громкое дело, — заметила Карина Вячеславовна. — Громкий скандал.

— Чем громче — тем лучше, зато точно никто не замнёт, — отозвался я. — Пора уже прикрыть всю эту схему.

Если всё получится, Савчук достанется пост главврача, где проблем будет больше, чем у Сани Агапова. Ну ничего, она справится.

— Тогда давайте сделаем это, — решительно сказала Карина Вячеславовна. — Давайте разберёмся с ними со всеми.

В этот момент дверь в её кабинет открылась, и вошёл… сам Власов.

— Что у тебя тут за собрание, дорогая? — вкрадчиво поинтересовался он.

Попадос.

Глава 4

Бывает и хуже? Я только что обсуждал с Кариной Вячеславовной планы по отправке её мужа в тюрьму – и он зашёл к нам в кабинет.

Да что он вообще тут забыл, почему именно сегодня? Следил за мной? Вряд ли, я бы это заметил. За прошлую жизнь я научился быть осторожным в таких вещах.

— Сергей? — закрывая ноутбук, похлопала глазами жена главврача. — Что ты тут делаешь?

— Я что, не могу приехать к жене? — хмыкнул он. — Гораздо более логичный вопрос — что тут делает он? — он показал рукой на меня.

— А на что это похоже? — поинтересовался я.

Власов прищурился.

— Вам прям вслух отвечать? — отозвался он. — На что похож тот факт, что вы тут распиваете с моей женой кофе у неё в кабинете? Вдвоём.

Отлично, похоже, разговора нашего он не слышал. Всего лишь подозревает Карину в измене, делов-то.

— Если бы я решил переспать с вашей женой, то точно бы сделал это поизящнее, — хмыкнул я.

Власов налился красной краской и сжал руки в кулаки. Как обычно.

— Что вы сказали? — прорычал он.

— Я сказал, что мы обсуждали моего психически больного пациента, — ровным тоном отозвался я. — Я спрашивал, стоит ли его госпитализировать или можно оказать помощь на дому.

Карина Вячеславовна тут же кивнула. Было видно, что она очень испугалась этого внезапного появления своего супруга. Я же, напротив, абсолютно не боялся этой фигуры.

— Почему нельзя было обсудить это по телефону? — спросил Власов. — И вообще, Карина, слишком много внимания ты уделяешь этому Агапову. То деньги на ремонт квартиры ему, видите ли, нужны. Теперь вот кофе…

— Я просто… — пролепетала она, но осеклась, не закончив.

— Сергей Михайлович, обвинять жену не пойми в чём ещё и в присутствии другого мужчины — это верх невоспитанности, — проговорил я. — Вы готовы при мне признать, что допускаете с её стороны факт измены? Вы вообще точно готовы поднимать эту тему?

Он посверлил меня взглядом несколько секунд. Я спокойно встретил его взгляд. Эта запутанная ситуация, где все всё знали и скрывали друг от друга, меня утомляла. Карина знает про любовниц мужа, Власов думает, что она не знает. А я знаю всё, но у меня любовниц нет.

Вот такой вот славный треугольник.

— Пациент так пациент, — наконец пробормотал Власов. — Карина, нам пора домой так-то. Собирайся.

Она бросила на меня быстрый взгляд, и я кивнул. За материалами придётся зайти к ней завтра с утра. Наверное, плохая идея — начинать прямо сейчас копировать файлы на флешку перед носом у Власова.

— Да, мне тоже пора, всего вам доброго, — улыбнулся я. — Хорошего вечера!

И запомни его хорошенько, спокойных вечеров у тебя скоро уже не будет. Своровать восемьсот миллионов, ну надо же!

Власов продолжал сверлить меня взглядом, пока я не покинул кабинет. А я ещё на пару минут задержался за дверью. Надо же убедиться, что Карина будет в порядке.

— У тебя с ним точно ничего не было? — строго прорычал Власов. — Учти: узнаю, что ты ходишь налево — убью.

— Сергей, у меня с тобой-то ничего не было уже полгода, — устало ответила Карина Вячеславовна. — Давай даже не будем поднимать эту тему. Я тебе не изменяю.

Ой всё, дальше слушать мне абсолютно не хочется. Это не та информация, которую я хотел знать. Это та информация, которую я никогда бы НЕ хотел знать.

Я отправился домой. Сегодня ещё консультация по «СберЗдоровью» в девять вечера.

Дом встретил меня Гришей, который гордо восседал на табуретке посреди комнаты и что-то тыкал в телефоне.

— Здорово, Саш, — помахал он мне рукой. — Слушай, Авито — это золотая жила! Тут можно приличный диван подержанный нам взять, стол наконец, холодильник… Только деньги нужны.

— Привет, — усмехнулся я. — Деньги у нас появились, сто пятьдесят тысяч.

Гриша вскочил с табуретки и исполнил подобие какого-то победного танца.

— Юху! — подытожил он. — Класс, да мы тут на эти деньги дворец себе сделаем! Да можем даже телек наконец-то купить! И комп заместо твоего проданного!

— Ну-ка притормози, — остановил я его масштабные планы. — Для начала придётся распорядиться частью денег по-другому. Прямо сейчас у нас никаких документов о трате их не требуют. Поэтому сто тысяч из них пойдёт на закрытие твоего долга банку.

Гриша резко прекратил своё танцевальное выступление и замер, хлопая глазами.

— Ты правда погасишь мой долг почти всеми этими деньгами? — удивлённо переспросил он. — А как же ремонт?

— На ремонт ты будешь копить постепенно, тщательно записывая в блокнот суммы, которые откладываешь, — пояснил я. — Строго говоря, это будет твой кредит самому себе. Получил деньги — купил холодильник, записал сумму. Так гораздо логичнее, чтобы этот долг наконец не висел над тобой тяжким грузом.

Надо мной и самим всё ещё висел долг дяде Андрею. Я выплачивал так часто, как только мог, высылая ему почти все заработанные деньги. Хотя сейчас высылал уже поменьше из-за всё равно непредвиденных трат при переезде.

— Саш, ну не знаю, это как-то… Так точно можно? — засомневался Гриша.

— Это единственный вариант решить твою проблему, — отрезал я. — Мы не воруем эти деньги, я же говорю, ты будешь постепенно их возвращать. Хотя чем раньше — тем лучше. Ты, например, говорил мне про свои планы стать частным компьютерным мастером.

— Да просто сейчас времени не было особо, переезд, новая работа, — залепетал Гриша. — Я как-то не успел…

Не успел, ага. Раскладушка поменялась на надувной матрас, а дом на квартиру, но мой друг всё так же лежит всё свободное время в горизонтальном положении.

— Значит так, — строго сказал я. — Я обещал помочь тебе с твоей проблемой — я помог. А ты сейчас сразу после ужина займись поиском дополнительного источника заработка. Хоть репетиторством занимайся, ты же в школе работаешь!

Он понуро кивнул. Да-да, сегодня не получится лежать и смотреть сериалы с телефона.

— И вдобавок оставшиеся пятьдесят тысяч с выделенных денег мы всё-таки отправим на ремонт сразу, — добавил я. — Поэтому Авито свои тоже штудируй. Для начала нам нужен холодильник, шкаф, два нормальных спальных места. Стол и стулья, стиральная машинка. В комнате стены можно покрасить, чтобы без обоев пока что. В таком случае нужна краска, шпаклёвка. Пол поменять, нужен линолеум. В общем, что-то из этого уже можно решить сразу.

— Я понял, — снова кивнул Гриша. — Слушай, спасибо, что ли.

— Не за что, что ли, — передразнил я его. Затем подошёл и похлопал по плечу. — Справимся со всем, не переживай.

Друг решительно тряхнул лохматой головой.

— А то ж, — кивнул он.

Я приготовил нам ужин, на этот раз креветки, которые купил по дороге домой. Со спагетти из твёрдых сортов пшеницы, в соевом соусе. Паста получилась вкусной и выглядела как блюдо из ресторана. Гриша проглотил свою порцию мгновенно, пристроившись у подоконника.

Затем послушно засел выполнять мои поручения. Я же подумал, что проводить консультацию с телефона всё-таки неудобно, телефон у Сани старый, не очень подходит для такого. Поэтому отправился за соседской помощью. В соседнюю квартиру.

— Привет, — открыла дверь Стася. — Что-то случилось?

— Помощь твоя нужна, — отозвался я. — Можно на час воспользоваться твоим ноутбуком? У меня кое-какая работа, а у нас ещё нет компьютера.

— Да, конечно, — она пропустила меня внутрь. — Я всё равно в ванную собиралась, так что сиди и работай сколько нужно.

Но на постоянной основе такой вариант точно не прокатит. Нужно будет решить и этот вопрос.

Стася проводила меня в свою комнату. Квартира у неё была однокомнатной, обстановка довольно милая и уютная. Тёмно-розовые шторы, диван, шкаф и стол с компьютером. А ещё книжный шкаф, на верхушке которого сидела гора мягких игрушек.

Я зашёл в свой личный кабинет, надел наушники и приготовился к консультации. Ровно в девять вечера появилось уведомление о входящем звонке. Я принял вызов.

На экране Стасиного ноутбука появилась женщина лет сорока. Круглое лицо, короткие рыжие волосы, усталые глаза.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Александр Александрович Агапов, я врач-терапевт. Слушаю вас.

В материалах, которые мне выслали для этой программы, были подробные алгоритмы, как следует общаться с пациентами. Мол, чтобы не ударить в грязь лицом.

Даже рекомендации по внешнему виду были, поэтому сейчас я сидел в рубашке. Внизу, правда, в домашних шортах. Но ведь нижнюю половину и не видно.

— Добрый вечер, — поздоровалась женщина. — Меня зовут Наталья, я проживаю в Москве.

Женщина из Москвы звонит в Аткарск на консультацию к терапевту. Где это видано, где это слыхано…

Хотя пациенты не знают, из какого конкретно города проходит консультация, так что ничего удивительного.

— Что вас беспокоит, Наталья? — спросил я.

Женщина вздохнула.

— Слабость сильная, — начала она. — Прямо жуткая. Утром просыпаюсь — и сил нет вообще. Голова кружится, каждый раз силком себя с постели поднимаю. И ещё вот тут, — она показала на шею, — что-то давит.

Я внимательно слушал, кивал и делал себе пометки в блокноте.

— Температура есть? — спросил я.

— Нет, температура тридцать шесть и шесть, — ответила женщина. — Ни кашля, ни насморка.

— Давление не измеряли? — задал следующий вопрос.

— Сто сорок на девяносто последние дни, — призналась женщина. — Раньше такого не было.

А вот и первая причина объявилась.

— А как с работой у вас? — продолжил я опрос. — Много стресса?

Наталья усмехнулась. Насколько я мог судить по видеозвонку, она даже сейчас была на работе.

— Вообще-то у меня две работы, — ответила она. — В офисе и дополнительно подрабатываю копирайтером. Сплю по пять часов в сутки, ем когда попало. Так что да, нервов много.

И потом люди удивляются, что у них начинаются проблемы со здоровьем. Гениально. Классика жанра.

— Во-первых, у вас повышенное давление. Сто сорок на девяносто — это уже артериальная гипертензия первой степени, — начал разбор я. — Нужно снижать его. На фоне вашего стресса и недосыпа это неудивительно.

Теперь уже Наталья внимательно слушала и кивала.

— Во-вторых, слабость и головокружение — это тоже из-за давления. И из-за истощения организма, на что повлияли стресс и переутомление. А шея — это остеохондроз позвоночника, шейного отдела. Слишком много времени проводите за компьютером. Неправильная поза, напряжение мышц. И вот он, результат.

— А что мне делать? — спросила женщина.

— Для начала снизить нагрузку, — честно ответил я. — Понимаю, вы хотите волшебную таблетку, с помощью которой у вас всё пройдёт. Но таких таблеток нет. Работать на двух работах и спать по пять часов — прямой путь к инфаркту или инсульту. Как минимум к выгоранию. Так нельзя.

— Я не могу бросить работу, — запротестовала она. — Деньги-то надо зарабатывать!

— Я не говорю бросать работу, — возразил я. — Только снизить нагрузку. Хотя бы на время. Иначе ваше здоровье не выдержит и деньги вам будут уже не нужны.

Наталья вздохнула и кивнула. Понимала, что я прав.

— Так, от давления пропьёте пока что Периндоприл пять миллиграмм, один раз в день утром, — продолжил я. — Месяц. Далее, спать минимум семь часов, а лучше восемь. Это не совет, а конкретное предписание, иначе давление и с препаратом не снизится. И шея: вам нужно делать гимнастику для шейного отдела. Каждый час вставайте из-за компьютера, делайте наклоны головы, круговые движения. Плюс неделю втирать мазь Диклофенак в шею. Два раза в день. Это снимет воспаление.

Наталья записывала всё себе в блокнот.

— Хорошо, доктор, — сказала она. — Спасибо. А если давление не снизится?

— Если через неделю давление останется высоким — пишите мне, — ответил я. — Я скорректирую дозу или назначу другой препарат.

— Поняла, — кивнула женщина. — Спасибо вам большое! Вопросов нет, всё записала.

— Вам на почту сейчас придёт письменное заключение, — добавил я. — Всего вам доброго, не болейте!

— До свидания! — она завершила звонок.

Согласно инструкциям, я заполнил специальную форму, которая выглядела как бланк осмотра. Только без осмотра. Жалобы, лечение.

И отправил эту форму пациентке. Затем закрыл программу, выключил ноутбук.

Что ж, первая консультация прошла очень даже неплохо. Хотя это печально, что столько людей работают на износ, совсем не думая про отдых и своё здоровье.

Подумал я, только что поработавший после работы. Иронично.

В дверь позвонили и в коридоре раздался какой-то звук. Видимо, Стася вышла из ванной и решила открыть дверь. Я тоже вышел в коридор, намереваясь идти к себе домой.

В итоге Стася, обёрнутая в банное полотенце, открыла дверь. И на пороге стоял Гриша.

А сзади Стаси стоял я. Искра, буря, безумие. Ну почему я постоянно попадаю в такие ситуации? Проклятие тела Сани Агапова?

— Вы тут чего делаете?! — воскликнул Гриша.

Стася резко обернулась на меня и покраснела.

— Это не то, что ты подумал! — торопливо ответила она.

Самая дурацкая и клишированная фраза, которую можно сказать в подобном случае. Блин, почему у меня вообще второй раз за вечер такой случай? Хорошо хоть Карина в своём кабинете не в полотенце была.

— Ты мне сказал, что идёшь провести консультацию по «СберЗдоровью», а сам тут… — Гриша красноречиво помахал руками.

— Ничего я тут не… — я сделал такой же жест. — Я реально консультировал, а Стася была в ванной. И тут решила сама открыть дверь, а я закончил консультацию. Гриш, не дури.

Он прищурился, взъерошил руками волосы.

— В самом деле так и было? — спросил он.

— Нет, я вру, на самом деле мы здесь час со Стасей развлекались, — вздохнул я. — Гриш, переставай, а?

— Я просто дверь открыть выбежала, только из ванной вылезла, — добавила Стася. — Прекрати сейчас же!

— Сорян, — вскинул руки мой друг. — Просто сами подумайте, как это выглядело. Я забеспокоился, где Саша так долго. И вот пришёл.

— И вот идём домой, — развернул я его. — Стася, спасибо за помощь. С меня теперь должок.

Я вытолкал Гришу из её квартиры, мы вернулись домой.

— Нечего девушку смущать, ну чего ты в самом деле! — строго сказал я другу.

— Да просто тебя долго не было, — оправдался тот. — А я классный холодильник нам нашёл, и недорогой. Причём уже списался с продавцом, он даже перевезти пообещал помочь.

— Отлично, завтра этим и займись, — кивнул я. — У меня завтра дежурство, так что домой не вернусь.

— Лады, — кивнул Гриша. — И это, извиняй, что так вышло.

Я отмахнулся. Мне не привыкать к таким ситуациям. Одна ситуация у Савчук с её отцом, которого я принял за сантехника, чего стоила.

Мы отправились спать. Долгий понедельник подошёл к концу, а завтра ждал ещё более интересный день.

Утро вторника началось со звонка будильника и попытки Гриши спрятать голову под простыню.

— Гриша, подъём, пора трудиться, — растолкал я его.

— Спим на надувном матрасе без одеял и подушек, встаём ни свет ни заря, что за издевательство! — заныл друг. — Я хочу нормальную кровать и отдых!

— Но пока что нужно вставать и идти на работу, — парировал я. — Давай, не капризничай. Школа ждёт своего верного охранника.

Он пробурчал несколько проклятий, но всё-таки поднялся. Я уже приступил к зарядке. Вообще снижение веса сейчас начало идти медленнее. Сначала я быстро скинул несколько килограмм, потому как ушла лишняя жидкость из организма. Но сейчас я скидывал вес и одновременно увеличивал мышечную массу.

Но это не важно, спорт в любом случае делал меня куда здоровее. А вес постепенно уйдёт.

Я позанимался, принял душ, сделал нам с Гришей завтрак. Потом мы поели и разошлись по разным делам. Моё утро вторника снова началось с психушки. Зачастил сюда что-то, даже чаще, чем к главврачу уже хожу.

Охранники уже узнают, пропускают даже без пропуска. Говорят что-то вроде: «А, опять ты».

Поднялся в кабинет Карины Вячеславовны, постучался и вошёл внутрь. Она сидела за своим столом и выглядела довольно-таки разбитой. Тёмные круги под глазами, усталый взгляд.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Как вчера всё прошло?

— Да обычно, — отмахнулась она. — Сергей ещё пару раз спросил, что вы тут делали, да и всё. Вернулись домой, он ушёл сразу в кабинет и до ночи не возвращался.

— С кем-то говорил? — спросил я.

Карина покачала головой.

— Я пару раз заглянула, мол, чай предложить, он просто в компьютере копался, — ответила она. — Может, думал, что делать с его ситуацией. Он сейчас часто это делает.

Она достала из ноутбука флешку и протянула мне.

— Я специально с утра вам уже всё подготовила, — заявила женщина. — Всё, что удалось скопировать.

— Отлично, — я забрал флешку. — Теперь главное передать материалы правильному человеку. Олегу Юрьевичу Банову.

— А как вы вообще намерены это сделать? — спросила Карина Вячеславовна.

Об этом я уже тоже думал. Напрямую в здание ФСБ меня вряд ли пустят. Я достал телефон и показал Карине номер телефона.

— Я позвоню на горячую линию ФСБ по коррупции, — пояснил я. — Федеральную и анонимную. Позвоню туда и всё расскажу. Назову имена, суммы, детали. Скажу, что есть доказательства. А документы отправлю анонимно по почте на имя Банова в управление ФСБ. И продублирую в Генпрокуратуру. И в Следственный комитет.

— Вы и правда всё продумали, — удивлённо покачала головой женщина.

— Копии ещё пойдут в федеральные СМИ, — добавил я. — Для огласки. Замять такое точно уже не смогут.

Мы помолчали. Готовилось нечто крупное и грандиозное. Интересно, получится ли разобраться со всеми? ФСБ — это сильный ход. Но и у губернатора Саратовской области связи должны быть неслабые…

— Когда вы отправите? — спросила Карина Вячеславовна.

— Сегодня вечером, — отозвался я. — А в СМИ — через пару дней, чтобы материалы уже точно дошли до ФСБ.

— А что будет со мной? — задала она вопрос, который, похоже, волновал её больше всего.

И это неслучайно. Она жена главврача, и её явно тоже будут допрашивать. Потому что, согласно моему плану, даже если не удастся разобраться с верхушкой, Власова точно как минимум уволят. Как максимум посадят.

— Самое главное — говорить правду, — пожал я плечами. — Что вы ничего не знали об этих схемах. На вас не проведены деньги. Это же правда?

— Правда, — торопливо кивнула она. — Всё имущество Сергей оформлял на себя. Ну, или на своих женщин. Официально мне только мой автомобиль принадлежит, но это подарок моих родителей. Так что я никак к этому не причастна.

— Тогда вам и бояться нечего, — сказал я.

Хотя она, конечно, боялась. Да вообще-то, после огласки такого количества информации может произойти что угодно.

Но как тут по-другому?

Мы попрощались, я вышел на улицу. Медленно пошёл в сторону поликлиники, обдумывая всё происходящее.

Добрался до своего кабинета. По обыкновению Лена была уже там. А на Геннадии красовалась медицинская шапочка с вышитым красным крестом.

— У нас скелет приоделся? — усмехнулся я.

— Да, я ему шапочку принесла, — кивнула медсестра. Поскольку моего халата на скелете уже не было. — А то он сидит совсем голый, даже непонятно, что наш помощник. А так сразу видно — полноценный работник кабинета.

— Определённо, — усмехнулся я. — Отличная идея.

Снял куртку, переоделся в халат, включил компьютер.

— Кстати, у меня снова проблема, — фыркнула Лена. — Дымка оказалась Дымком.

Это была уже вторая смена пола её котёнка на моей памяти.

— Ты же его и к ветеринару водила, и сама смотрела, и в итоге сказала, что он Дымка, — запутался я.

— Так я и думала так, а вчера мы ходили на очередную прививку, и в итоге сказали, что он мальчик, — расхохоталась Лена. — Поэтому снова стал Дымком.

— Хорошо, что имя ты такое универсальное подобрала, можно подстроить под любую ситуацию, — хмыкнул я.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился не кто иной, как Колян.

— Саня, я такое узнал! — с порога заявил он. — Это просто отвал всего!

Интригующее начало.

Глава 5

Я ещё толком не придумал, как именно во всей моей схеме использовать Коляна, но он, похоже, уже всё сделал сам.

— Лена, сходи за карточками, пожалуйста, — намекнул медсестре я.

Вообще я ей доверял, но лучше пусть то, что узнал Колян, сначала услышу я. И там уже решу, что с этой информацией делать.

Девушка кивнула и послушно выскользнула за дверь.

— Ну рассказывай, — кивнул я рентген-лаборанту. — Что ты там узнал? Надеюсь, не какую-то бесполезную сплетню, а то снова подзатыльник дам.

— Вечно ты драться, — буркнул Колян. — Вообще-то я как раз про главврача узнал. В общем, — он перешёл на заговорщический шёпот. — Я шёл в главный корпус. Мне нужно было в отдел кадров, написать заявление на отпуск за свой счёт.

— Зачем это? — тут же перебил его я.

Колян сконфузился.

— А это разве важно? — робко спросил он. — Я же вообще про другое тебе говорю!

— Ещё как важно, зачем это ты хочешь вычесть себе из зарплаты дни, ради чего? — отозвался я. — Ты Чердаку по-прежнему должен денег, если не забыл. И я за тебя поручился.

Тот поёрзал на стуле, собираясь с духом.

— Я с девушкой познакомился, — выпалил он. — И хочу к ней съездить! Не переживай, я помню про долг и всё верну Чердаку. У меня целых два месяца.

— И целых пятьдесят тысяч, — вздохнул я. — Так, ладно, давай сначала про свою информацию, а потом про девушку поговорим.

Колян для меня уже как младший брат. Неизвестно по какой причине, но я чувствую за него ответственность. Наверное, потому что понимаю, что мужского воспитания ему не хватало с детства и он легко может влезть в неприятности.

Мать его — прелестная женщина, но не воспитывала Коляна в должной строгости. А стоило бы, мозгов бы побольше было.

— В общем, я шёл в главный корпус и услышал чей-то голос, — вернулся к главной теме Колян. — Точнее, я сразу понял, что это голос главного врача. У нас возле их корпуса есть закуток, где он прячется и курит.

Абсурдно звучит, однако.

— Зачем ему прятаться и курить? — снова перебил Коляна я. — Он же не школьник.

— Ну ты меня вообще не слушаешь! — возмутился тот. — Потому что на территории больницы курить нельзя. И всех, кого он ловит за курением, ждёт штраф. А сам он тоже курит, но делает вид, что не курит.

Ясно, свои тараканы какие-то. Я видел на территории нашей больнице столько курящих, и никто никогда не боялся штрафов.

— Ладно, и с кем он говорил? — спросил я.

— Да не знаю я, — Колян надулся. — Он по телефону говорил, меня не увидел. Но я услышал кусочек разговора. И он обсуждал пожар! А точнее — поджог.

В голове начали складываться кусочки пазла.

— Что именно ты услышал? — уточнил я. — Постарайся вспомнить слово в слово.

— Власов сказал: «Если будет пожар — то с нас никаких претензий. Да, подкупим дознавателя, чтобы написал причину в неисправной проводке. Никаких поджогов. Сторожа споить можно, чтоб уснул, на него собак тоже спустим», — наморщив лоб, отозвался Колян. — Ну, примерно как-то так.

Главврач со своим верным другом мэром решили просто-напросто спалить здание, которое готово на тридцать процентов. А кто разберётся, насколько там оно было готово, когда всё сгорит дотла? Разумеется, мэр города легко может такое устроить.

Шикарно, просто великолепно.

— Он говорил конкретные даты? — я пристально посмотрел на Коляна. — Вспоминай, это очень важно.

Тот ещё сильнее наморщил лоб, отчего кожа на нём превратилась в гармошку.

— Я не услышал, — наконец ответил он. — Так что не знаю.

Сколько времени нужно, чтобы всё это провернуть? Есть ли у меня в запасе хотя бы несколько дней?

Почему-то ощущение, что нет. Надо действовать как можно быстрее. Передать материалы ФСБ и заодно сообщить про готовящийся план.

— Колян, ты молодец, — похвалил я лаборанта. — Это очень полезная информация.

Тот гордо вздёрнул нос вверх.

— А теперь рассказывай, что там за девушка, — вернул я его на землю. — К которой ты так резко срываешься, что даже отпуск за свой счёт взял.

Тот резко покраснел.

— Мы познакомились в интернете, — начал он. — Такая красотка, я даже сам себе не поверил!

Он достал телефон и показал мне фотографию девушки. На фото явно была какая-то модель. Не уверен, что из России вообще. Смуглая кожа, шикарная грудь, длинные ноги. Фото в бикини, все же их шлют при знакомстве с Коляном из Аткарска?

— Так, продолжай, — я уже заподозрил неладное.

Колян с трепетом продолжил свой рассказ, вообще не заметив моего скептицизма.

— Её зовут Снежана, — выпалил он. — Такое имя редкое, да? Снежное, хотя сама она живёт в Сочи. В солнечном городе такая снежная девушка. И она классная! Мы с ней общаемся уже пару недель. Она мне сказала, что я особенный.

Я на долю секунды закатил глаза. Всё больше и больше похоже на развод.

— И что дальше? — спросил я.

— Она позвала меня в гости, — похвастался тот. — Сказала, что хочет увидеться лично. И… провести со мной время. Я купил билеты на поезд, послезавтра поеду к ней! Я ненадолго, ты не думай. Надолго денег не хватит.

Дурак, ну какой же дурак!

— А откуда ты вообще деньги взял? — вздохнул я. — Если Чердаку всё проиграл и должен остался?

— Я занял немножко, — Колян покраснел и опустил глаза в пол. — У Измайлова. Я у него до этого не занимал, так что он дал без проблем. Ну я всё потом отработаю, честно!

У стоматолога, который делал зуб Савинову. Понятно.

— А сама она у тебя деньги просила? — вздохнул я.

Он снова замялся.

— Немножко совсем, — отозвался Колян. — Хотела сначала сама приехать, но потом у неё из-за работы не вышло. Она медсестра, тоже в медицине работает, представляешь? В детской больнице. Такая хорошая.

Прямо так и вижу, нимб у неё на фотографии стал появляться.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Десять тысяч, — Колян покраснел ещё сильнее. — Она вернёт, просто сказала с переводом что-то не получается, лично отдаст. Потом ещё просила, но у меня больше не было.

— А сейчас она, случаем, не пропала из переписки? — уточнил я.

Колян поднял на меня глаза.

— Откуда ты знаешь? — удивился он.

Да я провидец, блин. Ясновидящий.

— Пропала, да? — вздохнул я. — Пару дней не пишет и на связь не выходит. После того, как ты отказал в очередном переводе.

— Да, — кивнул тот. — Я уже переживать начал.

Ну почему он такой дурачок?

— Колян, тебя развели, — заявил я. — Нет никакой Снежаны из Сочи. Скорее всего, это Витя с Нижнего Тагила. Или Вася с Таганрога. С фоткой какой-то модели.

— Что?! — возмутился тот. — Ты просто завидуешь, да? Мы же с ней общались!

— Она тебе видеозвонки или хотя бы голосовые отправляла? — спросил я.

— Нет… — замялся тот. — У неё камера сломалась, я предлагал.

Я тяжело вздохнул. Ещё раз подзатыльник дать? Не, в этот раз не поможет.

— Это классический развод, — заявил я. — Знакомятся через интернет, присылают фото красивой девушки и вымогают деньги. Но нет никакой Снежаны. И с тобой перестали общаться, как только у тебя эти деньги закончились.

— Но она такая милая, — всё ещё отказывался верить Колян. — Неужели это всё ложь?

Он открыл телефон и показал мне переписку. «Ты особенный, я чувствую, что ты не такой, как все». «Только ты меня понимаешь, как жаль, что ты в другом городе». «Работала сегодня и думала о тебе». «Хочу намотать твои волосы на руку». Эм, что?

Ёлки-иголки, и Коляна эта фраза вообще не смутила? Какая девушка вообще так станет писать парню? Над ним ещё и поиздевались, похоже.

— Это развод, — кивнул я. — Мне жаль, но тебя обманули.

Я вспомнил одну штуку, которую мне недавно показывал Гриша. И решил это провернуть.

— Смотри, в интернете есть поиск по фотографии, — сказал я. — Загружаешь сюда фото своей Снежаны и…

Яндекс оповестил нас, что на фото бразильская модель Эмануэла Де Паула.

— Да как же так… — расстроенно прошептал Колян. — Она была такой классной!

— Мне жаль, — похлопал я его по плечу. — Не переживай, встретишь ты ещё девушку. И нечего искать так далеко, ограничься пока Аткарском.

— Но пока что ведь не встретил! — заявил Колян. Затем резко покраснел. — Ни разу вообще. Понимаешь о чём я?

Не то чтобы я хотел это знать. Зато понятно, почему фраза про «намотать волосы» его не смутила. Он, наверное, думает, что так всё и должно быть.

— Обязательно встретишь, — подбодрил его я. — Значит, так. Иди отменяй заявление на отпуск. И возвращай назад билеты. Деньги Измайлову я отдам за тебя, будешь должен мне. Чтобы хоть один человек в поликлинике не считал тебя кидаловом.

Колян покраснел.

— Почему ты мне помогаешь? — вдруг спросил он. — С чего ты вдруг такой… добрый?

Я вспомнил нашу первую встречу, где Колян мне угрожал тем, что он якобы КМС по боксу. Да уж, много всего с того разговора произошло. И Колян оказался совсем не таким, каким пытался казаться.

— Да просто по приколу, — заявил я. — Не заморачивайся. Давай, возвращай билеты и деньги и начинай уже головой думать. Теперь Чердаку должен пятьдесят, а мне десять. Так что работай, а не со Снежанами переписывайся.

— Понял, — кивнул Колян. — Спасибо тебе!

Он вышел из кабинета, закрыл за собой дверь. Я потёр виски, пытаясь собрать все мысли воедино. Так, во-первых, надо сейчас же позвонить на горячую линию. Пока Шмелёв и Власов не уничтожили всю стройку. Во-вторых, надо пойти и вернуть стоматологу деньги. Лучше уж Колян будет должен мне.

Вот это насыщенное утро, однако! Хотя у меня других не бывает. Начнём со звонка в ФСБ, пожалуй, почему нет?

Лена всё ещё где-то ходила, она специально дала мне побольше времени. Я достал телефон, нашёл заранее записанный номер и нажал кнопку вызова.

Длинные гудки, затем автоответчик: «Добро пожаловать на горячую линию Федеральной службы безопасности Российской Федерации. Уведомляем вас, что все разговоры записываются. Для связи с оператором нажмите один. Для получения информации о работе горячей линии нажмите два. Для…»

Дальше я слушать не стал, сразу нажал единицу. Снова гудки, долгие.

— Горячая линия ФСБ России, оператор Николай Викторович, слушаю вас, — наконец ответили мне.

— Здравствуйте, — а разговаривать с ФСБ довольно-таки необычный опыт. — Хочу сообщить о коррупционной схеме. Хищение федерального бюджета.

— Сейчас зарегистрирую вас, — в голосе вообще не было эмоций. — Фамилия, имя, отчество?

— Я хочу остаться анонимным, — заявил я. — Регион Саратовская область, город Аткарск.

Специально выяснил, что так можно. Они всё равно узнают, кто звонил, ФСБ же, но хотя бы моё имя не будет в прессе, когда это решат обнародовать.

— Суть нарушения? — спросил оператор.

— Хищение бюджетных средств, выделенных на строительство больничного комплекса, — ответил я. — Выделено восемьсот пятьдесят миллионов рублей. На реальное строительство ушло около ста миллионов. Остальное разворовано.

Пауза. Было слышно, как оператор печатает.

— Кто участвует в схеме? — спросил он.

— Главный врач больницы Аткарска Власов Сергей Михайлович, мэр города Шмелёв Вячеслав Егорович, губернатор Саратовской области Бурагин Игорь Владимирович, — перечислил я. — Я предоставлю документальные доказательства, отправлю их курьером на имя начальника ФСБ по Саратовской области Олега Юрьевича Банова.

— Что-то ещё? — спросил оператор.

— Планируется уничтожение доказательств в виде пожара, — заявил я. — В ближайшие дни.

— Понятно, — Николай Викторович напечатал и это. — Ваше обращение принято. Номер обращения восемь-три-два-ноль-пять-четыре-семь. Запишите, пожалуйста.

Я записал номер себе в блокнот.

— Что теперь? — спросил я.

— Информация будет передана в соответствующее подразделение, — ответил оператор. — В течение тридцати дней будет проведена проверка.

Тридцать дней?! Это очень много.

— А побыстрее никак? — вздохнул я.

— Гарантий дать не могу, это стандартные сроки, — ответил Николай. — До свидания.

Он сбросил звонок, и вновь заговорил автоответчик: «Пожалуйста, оцените качество звонка и работу оператора».

Я поставил пятёрку и повесил трубку. Что ж, дело сделано, назад пути нет. Теперь остаётся отправить документы и ждать. Просто ждать.

Ещё отправить документы через СДЭК, куда я сразу же и отправился. Пока время есть.

К счастью, СДЭК находилась недалеко от больницы. Документы я распечатал заранее, приложил сопроводительные письма, без своего имени и подписи. И отправил по адресам, как планировал изначально.

Теперь точно всё. А пока тут от меня ничего не зависит — надо решить проблему Коляна. Так что я вернулся в поликлинику и отправился к стоматологу.

Кабинет стоматолога находился на третьем этаже. Добрался, постучался в дверь и вошёл. Пациентов у Дениса Сергеевича не было, и он что-то увлечённо печатал за компьютером.

— Александр, здравствуй! — бодро поприветствовал он меня. — Неужели снова у Савинова зуб откололся?

Да, обстоятельства моего первого знакомства со стоматологом были довольно необычными.

— Нет, в этот раз я по поводу Коляна, — ответил я. — Принёс деньги, которые он у вас занял.

Я протянул ему десять тысяч. Измайлов удивлённо взял их.

— А почему ты за него их возвращаешь? — спросил он.

Да, хороший вопрос. Потому что у меня слишком доброе сердце, и вообще я зайчик.

— Потому что он меня попросил, — пожал я плечами. — Какая разница?

— И то верно, — стоматолог убрал деньги в карман. — Слушай, я как раз тебя спросить хотел, зачем тебе скелет-то?

Я замер. Стоматолог не был у меня в кабинете, и лично он мой скелет в шкафу не видел. Откуда он узнал?

— Вам пациенты рассказали? — как бы невзначай спросил я.

— Да нет, я в субботу видел, как его тебе доставляли, — просто ответил Денис Сергеевич.

А вот это уже очень интересно!

— Можно подробнее? — тут же спросил я.

Измайлов выглядел удивлённым.

— Ну, там особо нечего рассказывать, — ответил он. — Мне Ксюха пациента без карточки прислала. Я пошёл вниз, чтобы забрать самому. А возле твоего кабинета встретил молодого человека в толстовке с капюшоном. И в руках у него был скелет.

— Вы его не знаете? — спросил я. — Первый раз видели?

— Скелета или парня? — усмехнулся стоматолог. — Впрочем, и того, и другого первый раз видел. Хотя парня толком и не разглядел, говорю же, он в капюшоне был. И в маске на лице медицинской. Сказал, что болеет.

— И он нёс в мой кабинет скелет? — быстро спросил я.

— Ну да, — удивлённо кивнул Измайлов. — Я спросил, зачем это он скелет тащит. Он сказал, что ты доставку заказал. Мол, тебе срочно скелет понадобился. Дал свой ключ и попросил доставить в субботу, чтобы пациентов не пугать. Я плечами пожал и дальше по делам пошёл. А ты разве не в курсе этой доставки был?

В голове роем закрутились мысли.

— Я — нет, это медсестра моя так пошутить решила, — на ходу придумал я. — А в этом парне было что-то особенное? Детали какие-нибудь?

— Да зачем тебе это? — удивлённо спросил стоматолог. — Парень и парень. Ну, кольцо было на руке. Такое, как из Властелина Колец.

— Откуда? — не понял я.

Теперь Измайлов посмотрел на меня так, словно я сказал несусветную глупость.

— Из фильма, — ответил он. — Кольцо всевластия. Кажется, даже с гравировкой.

— Понятно, — я решил больше не расспрашивать, а то это выглядело уже подозрительно. — Ну, наверное, Лена моя попросила кого-то из знакомых. Подшутила так.

— Прикольная у тебя медсестра, — хмыкнул Денис Сергеевич. — Необычно шутит.

— Ладно, я пойду, — кивнул я. — Всего доброго.

Вышел из кабинета стоматолога. Так, появилась новая информация. Скелет мне подкинул неизвестный парень. Хотя такой уж он неизвестный, если прятал своё лицо? Или всё-таки кто-то из больницы?

Надо же, якобы я заказал скелет. Придумал легенду тоже на ходу. Просто стоматолог был занят работой и не стал толком задумываться о том, что звучало это странно.

Я вернулся к себе и посмотрел на Геннадия в медицинской шапочке.

— Кто же тебя принёс? — задумчиво спросил я. — И главное — на фига?

— Саш, ты тут уже со скелетом говоришь? — в кабинет вернулась Лена. — Может, мне ещё погулять?

— Не стоит, мы уже всё обсудили, — отшутился я. — Спасибо, что дала мне возможность поговорить с Коляном наедине.

— Да не за что, — улыбнулась Лена. — Как раз все дела сделала, журналы за вчера отнесла.

Раньше журналы приходилось носить мне лично. Каждый раз встречаясь со Светочкой Никифоровой. Рад, что теперь эта обязанность Лены.

Я посмотрел на часы. Десять утра, до выезда на домашние адреса ещё час. Решил сходить в отделение профилактики, договориться о следующей лекции. И взвеситься заодно.

В кабинете были и Ирина Петровна, и Вика. Обе работали, одна что-то писала в журналах, другая оформляла нашу группу в соцсетях.

— Всем доброе утро, — поздоровался я с дамами. — Ирина Петровна, как самочувствие?

Пока что она была единственной, чью эмоцию мне удалось почувствовать. И я не знал почему, неужели там страх бывшего был настолько сильный?

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась женщина. — Да, стало гораздо лучше, спасибо вам! Слежу за питанием, пью все препараты. Всё, как вы и сказали.

— Теперь даже на обед салатики себе всякие носит, — не поднимая голову от телефона, добавила Вика. — Александр Александрович, какая тема новой лекции будет?

Я об этом и пришёл сообщить в том числе. На самом деле вариантов у меня было очень много. Хотелось рассказать ещё много о чём. Но на этой недели я уже остановил свой выбор на одной теме.

— Витамины: пить или не пить? — гордо озвучил тему я.

Ирина Петровна скептически подняла на меня взгляд. Хотя наши отношения и улучшились очень сильно, но порой она всё так же не могла сдержать своего мнения по поводу некоторых тем.

— Александр Александрович, это же никому неинтересно… — протянула она. — Все и так всё знают про витамины, ну вы чего?

Разумеется, нет, иначе я не стал бы придумывать эту тему.

— Девяносто процентов людей являются жертвами маркетинга и покупают себе совершенно ненужные витамины, максимальный эффект от которых — зелёная моча, — заявил я. — Ирина Петровна, не начинайте. Темы определяю я.

— Ладно, ладно, — тут же примирительно сказала она. — Я просто спросила. Вика, делай анонс тогда, не забудь с Коршуновой связаться.

Интересно, а эта Коршунова вообще в связке со Шмелёвым? Подозреваю, что нет. Ещё один потенциальный союзник.

— А в какой день? — спросила Вика.

Я задумался, прикидывая своё расписание.

— В пятницу можно, — решил я. — Среда у нас за Тейтельбаумом, так что в этот раз прочту в пятницу.

Она кивнула, снова что-то застрочила в телефоне.

— Кстати, нам же одобрили заявку на продукты для кулинарного мастер-класса! — вдруг вспомнила Ирина Петровна. — Сумма небольшая, но хватит. Представляете?

Что это Власов, совсем хвост поджал? Не похоже на него. Может, подписал не глядя, думая совершенно о других проблемах? Или просто хочет, чтобы вокруг больницы поползли положительные слухи. Ладно, мне это только на руку.

— Отлично, это мы проведём в субботу, — решил я. — Ирина Петровна, вы договоритесь с Ковалёвой, это повар. И на один день оформите её к нам. Вика, с тебя, как обычно, люди.

Она тряхнула своей рыжей головой.

— Без проблем, — отозвалась она. — Значит, седьмого марта.

Седьмое марта. У меня же ещё были планы на этот день…

Театр с Савчук, точно! Так, она говорила, что поедем мы в четыре часа.

— Ставь мероприятие на утро, вечером у меня планы, — торопливо добавил я.

Вика неожиданно пристально посмотрела мне в глаза.

— Какие? — спросила она.

— Важные, — отрезал я. — Всё, мне пора на вызовы.

Она бросила ещё один настороженный взгляд и вновь уткнулась в телефон. А я вернулся к себе в кабинет.

— Саш, там к нам пациент, — заявила Лена. — В коридоре сидит.

— Ну пусть ждёт, приём у нас только с часу, — удивился я. — Зачем так рано приходить?

— Я знаю, но… — медсестра замялась. — Там проблема какая-то… странная. В общем, может, сейчас его примем?

Не очень люблю отвлекаться от расписания. Так пациенты и на шею могут сесть, начать ходить в любое время дня и ночи.

Но сейчас время до вызовов ещё было, так что решил сделать исключение. Почувствовал, что так надо.

— Зови, — кивнул я.

Лена выглянула в коридор, и в кабинет зашёл мужчина лет тридцати пяти.

— Здрав-ик-ствуй-ик-те, — с трудом, икая после каждого слога, выговорил он. — Я «ик» к вам.

— Проходите, садитесь, — кивнул я. — Что вас беспокоит?

— Ик-икота, — выдавил из себя он. — Уже «ик» семь «ик» дней.

Семь дней?! Как-то многовато.

Глава 6

Икота в течение семи дней — это уже серьёзно. Я внимательно посмотрел на пациента. Мужчина худощавый, бледный. Под глазами тёмные круги, выглядит ужасно измотанным.

— Для начала как вас зовут? — спросил я.

— Влади-ик-мир Вла-ик-дими-ик-рович Кудря-ик-шов, — представился мужчина.

Такими темпами на вызовы придётся немного опоздать. Но куда деваться — пациенту действительно нужна помощь.

— Лена, перепиши пожалуйста мои адреса на лист и скажи Ирине, что я задержусь немного, пусть Косте передаст, — сказал я своей медсестре.

Лена кивнула и выскользнула за дверь. А мы продолжили.

— Итак, икаете вы семь дней, как сказали, — проговорил я. — Ночью тоже?

Он кивнул.

— Да «ик», — подтвердил Владимир. — Ночью «ик» тоже «ик» не прекра-икщается.

Бедолага. Это же настоящая пытка — вот так жить уже семь дней.

— Когда всё началось? — спросил я. — И с чего? Что делали перед этим?

Владимир попытался вдохнуть поглубже, чтобы нормально ответить, но икота сбивала его с ритма.

— Неделю «ик» назад, — начал он. — Вечером «ик» поужинал. Острое «ик» ел. Много. «Ик».

Он икнул особенно сильно, затем продолжил.

— Потом «ик» сел работать «ик». Икнул «ик», потом «ик» ещё «ик» и всё «ик»…

Я уже приноровился к его темпу речи, тщательно записывал в МИС все его жалобы. Итак, спровоцирована икота была острой едой.

— А что конкретно ели? — спросил я.

— Пиццу «ик» с халапеньо «ик», — ответил Владимир. — Колу «ик» и чипсы «ик».

Острая еда, чипсы, газировка. Ужин под названием «страшный сон гастроэнтеролога».

— После еды что делали? — продолжил я. — Легли спать, наклонялись?

— Нет «ик», — покачал головой Кудряшов. — Сел «ик» за компью-ик-тер. Я работаю «ик» програм-ик-истом. Дедлайн «ик» был.

И скорее всего, сел он не прямо, как положено, а сгорбился. Желудочная кислота пошла гулять в пищевод.

— Изжога бывает? — спросил я.

Владимир резко оживился.

— Да «ик»! — воскликнул он. — Постоянно «ик»! Особенно «ик» после еды «ик». В груди «ик» жжёт «ик». И отрыжка «ик» кислая.

С таким энтузиазмом всё это сказал, будто это что-то хорошее. Я записал жалобы.

Похоже на гастроэзофагеальную рефлюксную болезнь. ГЭРБ. Желудочная кислота забрасывается в пищевод, раздражает его, а заодно и диафрагмальный нерв. Отсюда и икота.

— Что-то пробовали от икоты? — спросил я.

— Всё «ик» пробовал, — тяжело вздохнул Кудряшов. — Фильмы «ик» ужасов смотрел. Чтобы «ик» испу-ик-гаться. Жена «ик» кричала «ик». Хотя она «ик» всегда «ик» кричит «ик». Не «ик» помогло. Дыхание «ик» задерживал «ик». Воду «ик» пил «ик» маленькими «ик» глото-ик-чками. Сахар «ик» под «ик» язык. В пакетик дышал. Лёд «ик» на живот «ик» клал.

— И ничего не помогло? — уточнил я.

Он грустно покачал головой.

Разумеется. Эти методы работают только при обычной икоте, которая длится несколько минут. А у Кудряшова упорная икота — больше сорока восьми часов. Это уже не просто спазм диафрагмы, а симптом основного заболевания.

Хотя я даже не про все его перечисленные методы слышал. Лёд на живот и сахар под язык — что-то новенькое.

— Стресса много в жизни? — спросил я.

Он горько усмехнулся, не переставая икать.

— Очень «ик», — ответил Владимир. — Дедлайн «ик» на работе «ик». Последний «ик» месяц «ик» по четырна-ик-дцать часов «ик» работаю. Нервы «ик» на пределе. Жена «ик» орёт «ик» постоянно.

— Худели? — спросил я.

— За эту «ик» неделю «ик» на три кило-ик-грамма, — кивнул Владимир. — Не могу «ик» есть «ик» нормально. Попёрхива-ик-юсь. И не сплю «ик» толком.

Неделя без сна и практически без еды, постоянный стресс, орущая жена. Кудряшов ещё отлично держался на фоне всего этого.

— Рвота, кровь в стуле? — спросил я.

Он покачал головой.

Ну хоть какая-то хорошая новость. Лена вернулась в кабинет, села за свой стол. Я приступил к осмотру.

Владимир задрал футболку и лёг на кушетку, а я принялся пальпировать живот. Когда пальпировал эпигастрий, Владимир поморщился от боли. Печень не увеличена, селезёнка не пальпируется.

Язык обложен белым налётом. Давление сто сорок на девяносто, пульс девяносто один.

Давление повышено. Скорее всего, из-за стресса и недосыпа. Я откинулся на спинку стула, собирая мысли воедино.

Итак. Мужчина тридцати пяти лет. Икота семь дней подряд. Изжога, отрыжка кислым. Спровоцирована икота была острой жирной едой, сразу после неё долгое вынужденное положение в наклоне. Добавим его стресс и работу по четырнадцать часов.

Диагноз очевиден — гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь. ГЭРБ.

Механизм икоты тоже понятен. Желудочная кислота забрасывается в пищевод из-за слабого сфинктера. Пищевод раздражается. Он находится близко к диафрагме, рядом проходит диафрагмальный нерв. Раздражение передаётся на нерв. Нерв раздражён, и диафрагма начинает спазмировать. Отсюда возникает икота.

Плюс стресс. Напряжение мышц, гипервентиляция, повышенная кислотность желудка. Всё это усугубляет ситуацию.

— Владимир Владимирович, — начал я. — У вас упорная икота. Так называется икота, которая длится более сорока восьми часов.

— И что «ик» это «ик» значит? — испуганно спросил он.

— Что икота сама по себе — не проблема, — объяснил я. — Это симптом. В вашем случае это симптом ГЭРБа.

Я коротко объяснил Кудряшову, почему именно он икает. Он слушал внимательно. Лишь кивая и икая дальше.

— А почему «ик» народные «ик» методы «ик» не помогли? — спросил он. — Они «ик» при желудке «ик» не помогают?

— Они помогают только при обычной икоте, — кивнул я. — А не при упорной. Вам надо лечить первопричину — ГЭРБ.

Я принялся записывать рекомендации, одновременно их озвучивая.

— Итак, Омепразол, ингибитор протонной помпы, будет блокировать выработку кислоты в желудке, — начал я. — По двадцать миллиграмм два раза в день, утром и вечером, за тридцать минут до еды.

— Понял «ик», — кивнул Владимир.

— Далее, домперидон, — продолжил я. — Это прокинетик. Ускоряет движение пищи из желудка в кишечник. Принимать по десять миллиграмм три раза в день, за пятнадцать-тридцать минут до еды. Далее, баклофен. Это миорелаксант. Расслабляет мышцы, в том числе и диафрагму. Уменьшает спазмы. Принимать по пять миллиграмм три раза в день после еды. Курс — три-пять дней, икота должна прекратиться.

— Правда «ик»? — радостно переспросил Кудряшов.

— Правда, — улыбнулся я. — И ещё прописал вам лёгкое успокоительное, афобазол. Оно имеет накопительный эффект, принимать по десять миллиграмм три раза в день. Ко всему прочему вам надо изменить образ жизни. Обязательно диета, исключить острое, жирное, жареное. Никакого кофе, алкоголя, газировки. Никакого шоколада, мяты, помидоров, цитрусовых. Всё это усиливает выработку кислоты и расслабляет сфинктер между желудком и пищеводом.

— А что «ик» можно «ик»? — теперь Владимир не выглядел таким радостным. Похоже, я перечислил его стандартный рацион.

— Каши, отварное мясо, рыбу на пару, овощи тушёные, — перечислил я. — Хлеб чёрствый. Супы нежирные. Кисель, компоты. В общем, щадящая диета. Есть следует дробно, пять-шесть раз в день. Маленькими порциями, не переедать. Последний приём пищи за три часа до сна.

Пациент кивнул.

— За компьютером сидите прямо, не горбитесь, не наклоняйтесь вперёд, — продолжил я. — Монитор на уровне глаз. Ночью спите на высокой подушке, голова выше живота. И снизьте уровень своего стресса. В последующем можно будет сделать ФГДС, посмотреть желудок. Но пока что обойдёмся и этим.

— Со стрессом «ик» это сложно «ик», — признался Владимир. — Жена «ик» сказала «ик», что подаст «ик» на развод «ик», если «ик» не прекращу «ик» икать.

Жёстко, однако.

— Ну, за несколько дней икота пройдёт, — подбодрил его я. — Только остальное лечение обязательно принимайте, иначе такая ситуация повторится.

— Хорошо «ик», — кивнул Владимир. — Спасибо «ик». Думал «ик», что «ик» это навсегда «ик».

Он забрал рекомендации, попрощался и вышел из кабинета. Упорная икота — неприятная всё-таки штука. Но теперь ему станет легче.

— Всё, теперь точно на вызовы, — я закончил оформлять запись в его карточке, посмотрел на часы. Опаздывал всего на пять минут. — Геннадий, ты за главного.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Лена. — Хороших вызовов!

Я посетил восемь адресов довольно быстро, за полтора часа. И вернулся в поликлинику. Лена уже ждала меня с новостями.

— Саш, тебя Лаврова просила срочно зайти, — сообщила она.

До приёма было ещё полчаса. Но эта просьба мне вообще не понравилась. Когда Лаврова вызывает — ничего хорошего ждать не приходится. Однако куда деваться?

Я отправился в кабинет к заведующей. Она, как обычно, сидела в своём кресле, шанс встать с которого всё больше приближался к нулю. И пила кофе. А её медсестры, как обычно, не было.

— Александр Александрович, проходите, — сказала Тамара Павловна. — У меня к вам дело.

А это мне нравится ещё меньше. Я сел напротив её стола, и она повернула мне лист бумаги.

— Вот две инвалидности, — заявила она. — С вашего участка. Нужно сделать за неделю. Одна из них как раз для Кораблёва, помните его?

Конечно, я помнил Кораблёва. Пожилой мужчина, которого мы с Леной спасли вообще по чистой случайности. Она переживала, что он не брал трубку, отправила к нему. А у него как раз случился инфаркт. Удалось спасти.

Тогда я потратил на его лечение все запасы праны и долго восстанавливался.

Кстати, паспорт участка Лена наконец-то доделала до конца, и это очень радовало. Пятый участок наконец-то перестал быть заброшенным. Маргиналов и прочих личностей у нас хватало, но я уже научился работать со всеми.

Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове.

— Помню, — вслух ответил я. — У него же был инфаркт миокарда, как такое забыть.

— Рада, что вы всё помните, — торопливо кивнула своими подбородками Лаврова. — А вторая —для Смирновой Галины Петровны. У неё ИБС, гипертония… Ну, вы её как-то в стационар ещё клали.

И эту пациентку я тоже помнил очень хорошо. Именно с неё началось моё сражение с системой и со скорой помощью нашей больницы в частности.

— Стоп, — остановил я Лаврову. — Обе эти инвалидности по кардиологии. И это ваши пациенты, вы же кардиолог.

Тамара Павловна тут же нахмурилась.

— Какая разница, кто тут кардиолог? — взвизгнула она. — Это пациенты с вашего участка. Вы их ведёте, вам и оформлять их инвалидности.

— Так у вас вообще нет участка, вам что же, совсем инвалидности не оформлять? — усмехнулся я.

Она посмотрела на меня холодно.

— Я кардиолог и заведующая терапией, — отчеканила Лаврова. — Мне не до этой ерунды. Раз они с вашего участка — вам их и оформлять.

Я покачал головой.

— Нет, — сказал я. — Я не буду оформлять инвалидности по кардиологии. Это не моя специализация. Я могу ошибиться в формулировке диагноза, в функциональном классе. Это ваша зона ответственности.

Лаврова побагровела от злости, подбородки затряслись.

— Александр Александрович, — повысила она голос. — Я вам как заведующая говорю. Это ваши пациенты, с вашего участка. Оформляйте им инвалидности. Точка.

— Никакой точки, — отрезал я. — Это неправильно. Вы просто перекладываете на меня свою работу.

— Вы смеете мне перечить? — уже совсем злобно прошипела Тамара Павловна.

Я тяжело вздохнул.

— Я просто отказываюсь выполнять вашу работу, — ответил я. — Кардиологические инвалидности делает кардиолог. Хирургические — хирург. И у терапевтов тоже полно работы, так что мне не до этого.

— Это ваш окончательный ответ? — спросила она.

— Ага, — кивнул я. — Всего доброго.

Пока она пыхтела и пыталась придумать, что ещё сказать, я развернулся и покинул её кабинет. Да, отношения с Лавровой теплеть не спешили. У нас с ней был один разговор по душам, но на этом всё.

Хотя эта ситуация неприятная. Ну-ка, уточню этот вопрос на всякий случай у Савчук. И я направился в главный корпус.

Добрался до кабинета Савчук, постучался и вошёл.

— Александр, а я как раз собиралась кофе пить, — заявила та. — Будете?

Любят же женщины нашей поликлиники спаивать меня кофе. Впрочем, я и не отказываюсь.

— Буду, — я сел за стол.

Елизавета Михайловна налила мне и себе кофе, села на своё место.

— Что случилось? — спросила она.

— Хотел узнать, кто должен делать кардиологические инвалидности, кардиолог или терапевт, — честно ответил я.

Рассказал ей всю ситуацию, диагнозы пациентов. Савчук вздохнула.

— Участковый терапевт выполняет инвалидности по многим диагнозам, — заявила она. — Но в данном случае пациенты действительно кардиологические. Поэтому их должна делать Лаврова.

— Я так и думал, — хмыкнул я. — Что ж, спасибо за пояснение.

Сделал несколько глотков кофе.

— Хотя остальные терапевты соглашаются с ней чаще всего, — задумчиво добавила Елизавета. — И делают её работу за неё.

Я усмехнулся.

— Ну я точно не из их числа, — отозвался я. — Дайте угадаю, а Шарфиков как раз из них?

— Да, — удивлённо кивнула та. — Он несколько раз делал инвалидности за Тамару Павловну. Откуда вы знаете?

Я вспомнил, как Лаврова на многое в поведении Стаса закрывала глаза, и снова усмехнулся.

— Просто догадался, — отмахнулся я. — В любом случае я не буду выполнять работу за неё. Точнее, не так, я бы согласился ей помочь, если бы она просила нормально. Но нет, теперь пусть делает сама.

Савчук бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалось явное восхищение. И опустила глаза.

Мы допили кофе, я собрался уходить.

— Я вспомнила! — вдруг воскликнула Елизавета.

Уф, прошлый Саня от такого внезапного выкрика как минимум бы вздрогнул от страха. Но я привёл его нервную систему в порядок.

— Что такое? — повернулся я к Елизавете.

— Мне тут Простова звонила, спрашивала, можно ли ещё раз заказать социальное такси, — заявила Савчук. — Точнее, она позвонила куда-то ещё, её перенаправили ко мне. И она рассказала, какое такси было в прошлый раз.

Я оформлял ей инвалидность, и Власов отказался вызывать ей машину. Поэтому я вызывал для Простовой социальное такси за свои деньги. Машина там и в самом деле была шикарная, а водитель помогал на каждом этапе.

— Вы ничего не хотите мне объяснить? — добавила Елизавета Михайловна. — Я оформила ей заявку на обычное такси, ей как раз нужно к ревматологу. Она ещё столько благодарностей в ваш адрес сказала…

— А что тут объяснять? — спросил я. — Мне пришлось заказать такси за свои деньги, потому что руководство отказалось оформлять машину. Но это был мой выбор, мои деньги, и вреда это никому не принесло.

— Я понимаю, но… — замялась Савчук. — Скажу бухгалтерии, чтобы вам это возместили. И от себя хотела сказать, что вы молодец. И поступили правильно.

— Спасибо, — отказываться от возмещения я не стал. Всё-таки в том положении, когда деньги очень нужны.

А то вокруг одни сплошные траты. Дома Гриша творит фигню, на работе Колян.

— Можете идти, — послав ещё один очень неоднозначный взгляд, добавила Савчук.

Я вернулся к себе в кабинет и начал приём. Он сегодня шёл совершенно обычным образом ровно до тех пор, пока ко мне в кабинет не зашёл Никифоров.

— Кхм, коллега, нам надо обсудить один вопрос по Прошкину, — бросив быстрый взгляд на Лену, заявил он.

Прошкин — это тот пациент, которому мы делали операцию по реплантации конечности. Я регулярно следил за его историей болезни, намеревался сегодня вечером посетить лично. Похоже, дела шли у него хорошо, операция всё-таки прошла успешно.

— Какой вопрос? — удивился я. — Всё же с ним в порядке.

— Да, я хотел спросить про саму операцию, — изо всех сил скосив глаза на Лену, ответил Антон.

— А что про саму операцию? — снова уточнил я.

Никифоров хлопнул себя по лбу рукой.

— Про тот случай и то, как надо было мне делать в том случае, — зачем-то покашляв, снова скосив глаза, заявил хирург.

Он пытался намекнуть мне, чтобы я попросил Лену выйти. Я это понял, но теперь чисто ради развлечения делал вид, что не понимаю его.

— Давай обсудим, коллега, — сложив руки перед собой, серьёзно кивнул я.

Лена тоже всё поняла и изо всех сил сдерживала улыбку.

— Сань, — взмолился Никифоров. — Это важный разговор!

Ладно уж, хватит его мучить. Я кивнул Лене, и она срочно вышла за карточками в регистратуру.

— Ну что у тебя? — вздохнул я.

— Ты же понял, о чём я хочу поговорить! — возмутился Тоха. — Зачем издеваться?

Разумеется, я понял. Прошло уже около недели с той поры, как я получил странную смс-ку «Туалет. Третий этаж. Сейчас». Автором этой смс-ки был как раз Никифоров, который спешил поделиться со мной своей гнойной проблемой. Съездил в Саратов, снял проститутку, получил гонорею.

Я тогда назначил ему лечение прямо там же, в туалете. После этого мы пересекались на операции, но понятное дело, там совсем было не до половых органов Тохи.

— Ну что, как самочувствие? — невозмутимо спросил я.

— Всё отлично, — пробурчал он. — Антибиотики пропил, гноя больше нет. Посмотришь?

За что же мне всё это, ёлки-иголки?

— Конечно, весь день этого ждал, — вздохнул я.

Никифоров продемонстрировал мне свой прибор, я подтвердил, что всё в порядке. И порадовался, что в кабинет в этот момент не ворвался Шарфиков. А то тот вполне себе мог.

— У меня новая проблема, — снова натянув штаны, заявил Тоха.

— А я тут при чём? — поинтересовался я. — Антон, как выйдешь — проверь мою дверь, пожалуйста. Может, у меня там кто-то повесил табличку «Решатель чужих проблем», а я и не заметил.

— Сань, ну пожалуйста, нужен твой совет, — взмолился Никифоров. — Раз уж ты в курсе всей моей ситуации. У меня Светочка что-то заподозрила.

Вообще не понимаю, почему хирург продолжает встречаться с замужней женщиной, чей муж один раз выкидывал его в окно в одних трусах.

— Что заподозрила? — я устало потёр виски. Вот как в один день помещаются и проблемы масштаба воровства из федерального бюджета, и проблемы… Коляна и Тохи. Непонятно.

— Ты мне сказал про половой покой на всё время лечения! — напомнил Никифоров. — А у Светочки муж уехал опять. Она меня раз позвала, я сказал, что работаю. Два позвала, я сказал, что голова болит. Три позвала, я сказал, что настроения нет. А у меня всегда есть настроение и голова никогда не болит!

Уж в этом-то я не сомневаюсь.

— И что ты от меня хочешь? — вздохнул я. — Чтобы я вместо тебя со Светочкой переспал?

— Да нет, конечно! — возмущённо отозвался Тоха. — Помоги мне придумать, почему я отказывался всю неделю. А то она подозревает, что я ей изменяю.

Женщина, которая изменяет своему мужу с Никифоровым, подозревает его в измене. Хотя он реально ей изменял.

Вопрос на засыпку — зачем мне всё это?

— Не знаю, скажи, что из-за той операции был стресс, и поэтому не хотел, — отмахнулся я. — А до этого реально голова болела. А главное — возобнови ваши отношения, и она точно обо всём забудет. Или порви уже с ней наконец, она замужем.

— Мне понравился твой первый вариант, — тут же сказал Никифоров. — Спасибо, дружище!

Кто бы сомневался.

— Не за что, — вздохнул я. — А теперь иди отсюда, я и так уже видел достаточно.

В дверях Никифоров остановился.

— Ты говорил, что я тебе ещё должен буду, — напомнил он. — Не придумал, что мне сделать?

Я говорил это на случай, если мне понадобится помощь Никифорова в плане по смещению главврача. Но пока что обходился и без этого.

— Пока нет, — отрезал я. — Как придумаю — обязательно скажу. Кто сегодня из хирургов в ночь дежурит, кстати, со мной?

— Кротов, — ответил Никифоров. — Ладно, я тебя услышал. Всё понял. А я сейчас к Светику поеду.

Лишняя информация.

— Пока, — махнул рукой я.

Никифоров наконец ушёл, а Лена вернулась.

— Всё хорошо? — уточнила она.

Ух, ты даже представить себе не можешь, что пришлось только что делать. Геннадий, эта тайна умрёт вместе с нами.

— Всё хорошо, — ответил я. — Давай продолжать приём.

Остаток приёма прошёл спокойно. Обычные пациенты, первичные, повторные. Комиссии.

После приёма мы с Леной, как обычно, засели с документами. Это уже был своеобразный ритуал — работать до восьми вечера, заполняя документы, выполняя бумажную работу.

— Надо активнее звать людей на диспансеризацию, — задумчиво сказала Лена. — А то снова плохо с нашего участка ходят.

— Да мы и так с приёма всех зовём и обзваниваем, — пожал я плечами. — Плакаты, что ли, сделать? «Приходите на диспансеризацию — будьте молодцами»?

— Смешно, — рассмеялась Лена. — Ну, что-то в этом роде, наверное, да.

— Подумаем, — кивнул я.

В восемь вечера Лена пошла домой, а я закрыл поликлинику и отправился в стационар. В приёмном отделении сегодня была Марина, это меня, как обычно, порадовало.

— Добрый вечер, — Агишева уже была полностью одетая, торопилась домой. — Список пациентов на столе в ординаторской, я побежала!

Секунда — и она уже выбежала из приёмного отделения.

Я поднялся в ординаторскую, переоделся в халат, посмотрел список пациентов. Всего троих нужно обойти будет.

Тут дверь в ординаторскую открылась, и вошла медсестра. Не из терапии, похоже, с хирургического отделения.

— Что-то случилось? — спросил я.

Вместо ответа она закрыла дверь ординаторской и начала резко раздеваться.

— Я от Никифорова, — пояснила она. — Он всё мне передал.

Да твою ж мать, что он уже успел передать?!

Глава 7

Медсестра из хирургии раздевалась очень шустро. За несколько секунд она избавилась от половины своей одежды и осталась в одном нижнем белье.

Ну, или я просто залюбовался. Всё-таки не железный, хоть голова сейчас и занята другими проблемами.

— Так, стоп-стоп, — остановил я её. — Давай-ка теперь всё назад.

— Что? — удивлённо замерла она. — А, вам хотелось самому меня раздеть? Сейчас, я быстро!

Она начала в обратном порядке надевать на себя части одежды. И тоже очень шустро, прямо чемпион по скоростному одеванию в мире медсестёр.

— Нет, раздевать тебя мне тоже не хотелось, — помотал я головой. — Нет, ну при других обстоятельствах, может, и захотелось бы, но вообще в планах такого не было. Давай рассказывай, что там тебе передал Никифоров.

Одетая медсестра замерла посредине комнаты.

— Ну как? — начала она. — Что вам хочется… отдохнуть. И если я вам помогу — смогу взять два выходных, с сохранением заработной платы.

— Никифоров — простой хирург, с чего бы он вообще мог устроить выходные с сохранением заработной платы? — скептически спросил я. — Хотя нет, сначала другой вопрос. Ты ради выходных готова на… Ёлки-иголки.

— Вообще-то это занятие несёт сплошную пользу, — надула губки медсестра. — И Антон сказал, что вы просто ого-го в этом самом плане.

Не, ну с этим спорить, пожалуй, не буду. Уверен, Саня ого-го-го-го-го в этом плане. Просто не проверял ещё.

— Так и есть, — усмехнулся я. — Но всё равно сегодня ничего подобного в планах не было. Так что возвращайся к себе в отделение, и забудем про этот инцидент.

— Но если Антон спросит? — возразила медсестра.

— Я сам поговорю с ним и найду, что ему ответить, — заверил я медсестру. — Всё, ситуация забыта.

Она пожала плечами, открыла дверь и вышла из ординаторской. Ух, ё-моё. Бодренькое начало дежурства, ничего не скажешь.

Убью Никифорова при следующей же встрече. Инициатор, блин. Решил, что раз я не дал ему никакого поручения — он проявит инициативу. Мол, и долг с себя уберёт, и всё на свете. Придурок.

Так, пойду-ка обход пациентов сделаю. Пока ещё кто-нибудь от Никифорова не пришёл.

Я обошёл пациентов и сразу после этого меня вызвали в приёмное отделение на освидетельствование. Спустившись, я увидел знакомого полицейского — старшего лейтенанта Жарова. С ним и его напарницей мы участвовали в поисках отца моего соседа, Петра Николаевича. Помнится, старик ушёл среди ночи из дома из-за болезни Альцгеймера и чуть не замёрз на улицах Аткарска.

Позже я навещал соседа и его отца, и у них всё было в порядке. Михаил Петрович стал ещё бдительнее следить за отцом, поставил замки на двери.

— Знакомые лица, — Жаров меня также узнал. — Александр, рад видеть.

Я пожал протянутую руку.

— Взаимно, — кивнул я. — Привезли на освидетельствование?

— Да. Данила, заводи первого! — он крикнул своему напарнику.

Второй полицейский, приземистый паренёк лет двадцати, ввёл мужчину и усадил его на кушетку.

Я кивнул и приступил к первому освидетельствованию. Всё по классике: осмотр, несколько тестов, затем продувание. Опьянение второй стадии.

Затем Данила увёл его в машину и привёл второго мужчину. Молодой парень, примерно двадцати пяти лет, в толстовке с капюшоном… и с кольцом на правой руке.

Да ладно, быть того не может! Я присмотрелся внимательнее, на кольце была видна какая-то гравировка. Да и сам, по телосложению и фигуре, очень уж он похож на этого доставщика Геннадия.

Вот это везение!

— Как вас зовут? — обратился я к нему.

— Ан-ик-дрей, — протяжно икнув, ответил он. — Бра-ик-бра…

— Броников Андрей Владимирович, — не выдержал полицейский Данила. — Доктор, он вообще в дрова пьяный, вряд ли что-то вразумительно сможет вам ответить.

Я кивнул и принялся заполнять второй протокол осмотра. Так, внешний вид помятый, взгляд замутнённый, речь невнятная. Общее поведение заторможенное, реакция снижена. Так, теперь тесты.

В пальценосовой пробе промахивается, прямо пройти не в состоянии. Данила прав, здесь наверняка третья степень.

— Марина, проверь на алкотестере, — попросил я медсестру.

Она кивнула, принялась готовить прибор. Броников тем временем попытался ущипнуть медсестру, но не смог, потому что его начало рвать прямо на пол.

— Ну твою ж мать! — отскакивая, выкрикнул Данила. — У меня так-то кроссовки новые!

Марина же отскочить не успела, и часть рвоты красовалась теперь на её халате, джинсах и обуви. Андрея же продолжало рвать, прямо-таки потоком.

Очередное запоминающееся дежурство, не иначе. Всем пришлось ждать, пока он закончит. Подставлять ведро уже смысла не было.

Наконец поток прекратился. Марина выдала Андрею полотенце, чтобы тот вытер рот. А затем всё-таки проверила его на алкотестере.

— Два и восемь промилле, — озвучила она. — Как он на ногах ещё стоит?!

Впрочем, Броников уже решил лечь спать прямо на кушетке в приёмном отделении. Приятное зрелище, ага.

— Это третья стадия, его надо оставить прокапаться, — сообщил я полицейским. — Только как-то перенести в другую комнату, здесь мне ещё приём вести.

— И полы мыть, — поморщив нос, добавил полицейский Данила. — Давай, сейчас его перетащим.

Разбудить Андрея не удалось, так что транспортировали его спящим. Марина тут же достала швабру и ведро, решив самостоятельно разобраться с содержимым желудка Броникова.

Данила поспешил в машину, а лейтенант Жаров подошёл ко мне.

— Доктор, можем поговорить наедине? — внезапно спросил он.

Ох и не люблю я подобные разговоры. Один такой с Никифоровым уже был, и закончился он так себе.

— Конечно, — кивнул я. — Пройдёмте, здесь есть небольшой кабинет.

Мы вошли в помещение, я повернулся к полицейскому.

— Что такое? — спросил я.

Жаров замялся. Явно стеснялся озвучивать свою проблему, а это ещё один не самый благоприятный признак.

— Это личный вопрос, — наконец заявил он. — Медицинский.

Только бы не гонорея, только бы не гонорея.

— Слушаю, — кивнул я.

Жаров выдохнул, расстегнул куртку и закатал рукав рубашки. На его предплечье красовались красные пятна, кое-где с шелушением.

Не гонорея, ура!

— Вот, — сказал Жаров. — Две недели уже не проходит, чешется.

Я принялся осматривать его предплечье. Сыпь располагалась на внутренней стороне предплечья. Пятна размером с монету, красные, с чёткими границами. Некоторые шелушились, но не все.

— Ещё есть где-нибудь? — спросил я.

— Да, — он поднял рубашку.

На животе была такая же сыпь, множество красных пятен.

— Появилось две недели как, — повторил Жаров. — Сначала одно пятно было. На руке. Потом больше стало.

— Чем-то мазали, обрабатывали? — спросил я.

— Ничем, — признался Жаров. — Думал, что само пройдёт.

После осмотра я смог поставить диагноз. Розовый лишай Жибера, классическая картина. Сначала появлялось одно крупное пятно, «материнская бляшка», а затем высыпали мелкие, «дочерние».

— У вас розовый лишай, — объявил я старшему лейтенанту.

Тот резко побледнел.

— Лишай? — переспросил он. — Это заразно? У меня же семья!

— Нет, — успокоил я его. — Это не тот лишай, который от кошек передаётся. Розовый лишай — это аутоиммунная реакция. Часто появляется после стресса, простуды, переохлаждения. И он не заразен.

Жаров с облегчением кивнул.

— А как его лечить? — спросил он.

— Во-первых, не мочить, — ответил я. — Не мыться в душе на поражённых участках. Можно обтираться влажным полотенцем, но не мочить сами пятна. Во-вторых, мазать. Есть несколько вариантов. Можно цинковой мазью два раза в день. Она подсушивает, уменьшает воспаление. Или гидрокортизоновой мазью, тоже два раза в день, если сильно чешется. Это гормональная мазь, но слабая, безопасная.

— Долго? — спросил Жаров.

— Пока пятна все не пройдут, — ответил я. — Ещё диета, исключить острое, сладкое, алкоголь. Всё, что может спровоцировать аллергию. И не нервничать. Стресс только усугубляет болезнь.

На последнем пункте Жаров невесело усмехнулся.

— Легко сказать, — протянул он. — Я ж полицейский.

Да, с четвёртым пунктом у всех пациентов больше всего проблем обычно. По неизвестной мне причине.

— По крайней мере, постарайтесь, — улыбнулся я.

Взял лист бумаги, записал ему все рекомендации.

— А вообще, как долго он проходит? — забрав листок, спросил Жаров.

— Розовый лишай обычно проходит сам за четыре-шесть недель, — объяснил я. — Даже без лечения. Но с лечением быстрее — за две-три недели. И меньше чешется.

— Понял, — отозвался тот. — Спасибо большое, Александр. А то с этой работой даже ко врачу некогда сходить. Всего доброго!

Он вышел из кабинета и покинул приёмное отделение.

Я вышел вслед за ним. К тому времени Марина уже успела навести там порядок, сходить поставить капельницу Броникову и теперь пыталась разобраться со своим внешним видом.

— Я бы джинсы сняла и застирала, но ведь и на халат попало, — сокрушённо заявила она. — И на обувь…

— Халат я тебе дам свой, он тебе как длинное платье будет, — предложил я. — Так что джинсы можешь снять. А с обувью сложнее, только в бахилах если ходить.

— Как вариант, — улыбнулась Марина. — А как же ты без халата?

— Да переживу, — я протянул ей халат.

Пока Марина переодевалась, сам зашёл проверить Андрея Владимировича. Тот мирно спал с капельницей в руке. Марина молодец, сама поставила стандартную систему.

Просыпайся скорее, друг. У меня к тебе очень много вопросов. Зачем ты принёс мне в кабинет скелет, например.

Вернулся, когда Марина уже облачилась в мой халат. И ещё открыла окно, а то запах всё ещё оставлял желать лучшего.

— Я пойду пока к себе, если что – звони, — решительно сказал я.

Она коротко кивнула. Я вернулся в ординаторскую и засел за инвалидности, о которых мне недавно напоминала Савчук. Бумажную работу тоже надо делать, куда без этого.

Дежурство проходило довольно спокойно. Пару раз спускался вниз, скорая привозила пациентов. Но больше никого не клал, все проблемы решал без госпитализации.

В перерывах проверял Броникова, но тот спал беспробудным сном.

Около трёх часов ночи я закончил с инвалидностями, и телефон в ординаторской снова зазвонил.

— Терапия, Агапов, слушаю, — уже дежурным голосом отчитался я.

— Саш, проблема, — голос Марины был сильно взволнован.

Только не новая проблема. Ну вот что на этот раз?

— Что такое? — я уже приготовился к ней бежать.

— Броников ушёл, — упавшим голосом сообщила она.

И в самом деле проблема! И Марина даже не представляет, насколько он был важен для меня.

— Сейчас приду, — я поспешил в приёмное отделение.

Марину застал в той комнате, где прокапывался Андрей Владимирович. Теперь там просто болталась капельница, а его не было.

— Как это случилось? — спросил я.

— Я в туалет на пару минут отошла, — ответила Марина. — Ты же его час назад смотрел, он спал! Я думала, до утра не очнётся. Прихожу — капельница выдернута, а его нет. Дверь приёмного отделения изнутри открыл, там же защёлка просто. Я сходила и проверила — была открыта. Снова закрыла, ну а его нет.

Твою ж… Это плохо. Я тяжело вздохнул. Вообще мы и не имели права его удерживать насильно, он мог уйти. Но я рассчитывал, что всё-таки смогу с ним поговорить. И что пациент не станет сам у себя выдёргивать капельницу, чёрт возьми!

— У нас теперь проблемы будут? — встревоженно спросила Марина.

— Нет, — покачал я головой. — Опиши, что прокапали, и всё. Полиция и сама будет рада, что нет дополнительной возни.

Проблема только у меня и только с тем, как его теперь найти. Итак, я знаю его фамилию, имя, отчество, дату рождения. Остальных данных нет, карточки на таких пациентов мы не заводим, протокол осмотра забирает полицейский. У нас только запись в журнале.

Это уже кое-что. Можно поискать его по МИСу.

Я ещё раз успокоил Марину, сказал, что её вины нет, и вернулся в ординаторскую. Принялся искать Броникова, но его карточки не оказалось. Не обращался в поликлинику или живёт не здесь? Непонятно, но так я его не найду.

Остаётся один вариант, но им я займусь утром.

Остаток дежурства прошёл спокойно, я немного подремал на диване и принял ещё пару человек. С утра пришла Агишева, как обычно, сдал ей дежурство.

Возле стационара мне очень кстати встретился Никифоров.

— Саня, привет! — как ни в чём не бывало поздоровался он. — Ну как тебе?

Я вдохнул и выдохнул. Взял себя в руки. Не стал бить Антону морду.

— Итак, Антон, ещё раз от тебя будет подобная самодеятельность — и про твои проблемы узнает весь мир, — заявил я. — Ты меня услышал?

— Не понравилось, что ли? — расстроился он.

Стоп, почему он вообще спрашивает это таким расстроенным голосом?

— Антон, очнись! — воскликнул я. — Ничего не было. Я тебе ещё раз говорю, даже не думай больше устраивать мне такие сюрпризы. Я серьёзно. Никогда.

— Да понял, понял, — вскинул он руки. — Я как лучше хотел, ладно тебе.

Он обиженно ушёл в стационар, я покачал головой ему вслед. Везёт же мне, в окружении полно идиотов.

Решил позавтракать перед работой, так что пошёл в столовую. Взял стандартный завтрак, сел за столик. И спустя пару минут ко мне подсела гневная Кристина.

— Ну что, вы довольны? — прошипела она.

Был бы куда более доволен, если бы мне хоть раз дали поесть в одиночестве.

— О чём ты? — вздохнул я.

— Я о Стасе! — возмущённо ответила Кристина. — Комиссия озвучила своё решение по его жалобе. А он рассказал мне, что ты помогал эту жалобу писать!

О, наконец-то. А то Чердак там уже возмездия заждался.

— И что за решение? — полюбопытствовал я.

— Его на месяц сняли с приёма! — воскликнула Кристина. — Посадят чисто на бумажную работу, а из зарплаты останутся сущие копейки! Пациенты с его участка будут пока что ходить к другим. Ах да, ещё выговор с занесением в личное дело. И направление на повторную аккредитацию! Это же унижение!

Неплохо, неплохо. Не увольнение, конечно, но вполне заслуженное наказание за тот поступок.

— А ты что бесишься? — вздохнул я. — Переживаешь за Стаса?

— Да мне теперь придётся целый месяц без врача работать, а это знаешь, как трудно для медсестры? — возмутилась та. — А ещё я тоже лишаюсь премий на этот период, это же у нас от врачей зависит! И вы довольны, да?

— Слушай, я буду доволен, если ты прекратишь эту свою истерику и дашь мне поесть, — поморщился я. — Стас получил по заслугам. И всё на этом.

В конце концов за свою, точнее даже, не свою ошибку с Кравцовой у меня тоже было много санкций. Ничего, справился.

Кристина обиженно поджала губы и встала из-за стола.

— Он этого так не оставит! — гордо заявила она.

И покинула столовую. Фух, хоть доем спокойно.

Позавтракал, пошёл к себе в кабинет. Лена уже готовила карты для приёма. А я набрал Чердаку.

— Саня, брат, ты знаешь, что у меня ночь ещё! — раздался сонный голос Эдика. — Что случилось?

Интересно, а он вообще работает где-то? Я так мало знаю про этого человека всё-таки.

— Хотел рассказать про Шарфикова, — усмехнулся я. — Но если ты занят…

— Не-не, брат, рассказывай, — оживился тот.

Ещё бы. Я коротко рассказал про все санкции, которые теперь ожидали Стаса. Чердак остался более чем удовлетворён.

— Брат, спасибо, что отговорил марать об него руки! — заявил он. — Лучше пусть так страдает.

— У меня к тебе ещё одно дело, — сказал я. — Ты случайно не знаешь Броникова Андрея Владимировича?

— Отца его знаю, он магазином сантехники владеет, — тут же отозвался Чердак. — А сын у него вроде в Можайке учится, в Питере.

— По крайней мере сейчас его сын точно в нашем городе, — сказал я. — И мне надо с ним поговорить, но я даже не знаю, где его искать.

— Понял, брат, к вечеру я его найду, — просто заявил Чердак. — Будь на связи.

И он повесил трубку. Всё-таки удобно иногда, когда есть такой знакомый Чердак.

Интересно, значит, этот Андрей учится в университете. Или в чём-то под названием «Можайка». Выходит, он ещё младше, чем я думал.

Скорее всего, ему просто заплатили. Молодой, вот и решил лёгкие деньги получить. А потом тут же их пропить, да ещё и напиться до состояния беспамятства. В итоге ему наверняка стало стыдно, вот он и сбежал.

— Саш, мы приём-то начнём? — вывела меня из раздумий Лена.

— Конечно, зови первого, — встрепенулся я.

Чердаки Чердаками, а работу работать надо.

Одним из первых пациентов сегодня была женщина тридцати лет. Штайнова Ева Александровна.

— Здравствуйте, — кивнул я ей. — Проходите, садитесь. Рассказывайте, что беспокоит.

Она села на стул и напряжённо сжала руки в кулаки.

— Я есть не могу, — заявила она.

Интересное начало.

— Нет аппетита? — уточнил я.

— Нет, — покачала головой Ева. — Глотать не могу. Твёрдую еду. Она не проходит.

А вот это уже тревожный симптом.

— Когда это началось? — спросил я.

— Месяц назад, — поморщившись, ответила та. — Сначала просто было трудно глотать, потом стало хуже. Теперь могу есть только жидкую еду. Супы, йогурты, кефир.

— Боль при глотании есть? — задал следующий вопрос.

— Нет, — покачала она головой. — Просто не проходит еда. Будто застревает, вот здесь.

Она провела рукой по горлу в районе шеи.

— Словно постоянный ком в горле, — добавила она. — Что-то постоянно мешает.

Я кивнул, записывая жалобы.

— Похудели? — спросил я.

— Да, — ответила Ева. — На семь килограмм.

Это много. Так, пара вопросов про щитовидку.

— Температура, слабость, потливость по ночам? — перечислил я симптомы гипертиреоза.

При ощущении кома в горле щитовидную железу надо проверять одной из первых. Она может увеличиваться и сдавливать пищевод.

— Нет, — покачала головой Ева. — Ничего такого.

— Рвота, кровь при откашливании?

Она снова покачала головой. Так, часть причин я уже смог отмести.

— Расскажите, что сейчас происходит в вашей жизни, — заявил я. — Стрессы, переживания, проблемы.

— А это важно? — насторожилась она.

— Очень, — ответил я. — Мне же надо найти проблему.

Ева Александровна немного помолчала. Необычное у неё имя, однако, первый раз такое встретил.

— С парнем рассталась месяц назад, — наконец сказала она. — Переживала из-за этого. И лошадь моя заболела.

Голова сейчас кругом пойдёт.

— Лошадь? — переспросил я.

— Да, моя лошадь, Кока, — кивнула та. — Я увлекаюсь лошадьми. И она болеет, а ветеринара по лошадям хорошего найти сложно.

Интересное хобби. Под стать интересному имени.

Я перешёл к осмотру. Горло без признаков воспаления, миндалины не увеличены. Пропальпировал шею, лимфоузлы не увеличены, щитовидная железа нормальных размеров. Всё по осмотру было в порядке.

Скорее всего, это психогенная дисфагия. Спазм пищевода на фоне тревожного расстройства. Но исключить органическую патологию нужно обязательно.

— Ева Александровна, у вас дисфагия — нарушение глотания, — начал я. — Оно может быть вызвано разными причинами. Органическими — опухоль, воспаление. Или функциональными — спазм на фоне стресса.

— Опухоль? — взволнованно переспросила она.

— Это нужно исключить, — мягко сказал я. — Для этого вам нужно сделать ФГДС. Посмотреть пищевод изнутри. Убедиться, что там нет ничего серьёзного.

— Хорошо, — кивнула она.

— Но судя по вашим жалобам, это, скорее всего, психогенная дисфагия, — продолжил я. — То есть спазм пищевода на фоне стресса и тревоги.

— И что делать? — спросила она.

— Если на ФГДС ничего не будет, то я советую обратиться к психологу, — ответил я. — Я могу прописать лёгкие успокоительные, но с психологом работа пройдёт эффективнее.

Ева резко вздрогнула.

— К психологу?! — воскликнула она. — Вы что, считаете, что я сумасшедшая?!

Она выкрикнула это так громко, что такие мысли реально появились.

— Психолог — это не психиатр, — спокойно сказал я. — Это разные вещи.

— Какая разница?! — возмутилась она. — Я не псих! У меня проблема с горлом, а вы меня к психологу отправляете!

Она вскочила со стула.

— Я к нормальному врачу пойду! — заявила она. — К тому, кто меня лечить будет, а не к психологам отправлять!

Резко выскочила из кабинета, не дав мне даже ответить. Замечательно.

Вот после такой истерики я реально могу и к психиатру отправить.

Жаль, что ушла. У меня была искра праны, и я планировал после назначений помочь женщине — хоть немного облегчить состояние. Но она этого не дождалась.

— Жалоба будет, — вздохнула Лена.

— Я действовал по инструкции, так что к нам никаких претензий, — пожал я плечами.

— А что ты хотел ей сказать? — спросила Лена.

Я откинулся на спинку стула и потёр виски.

— Хотел объяснить, что психолог — это не психиатр, — отозвался я. — Это разные специалисты.

— А в чём разница? — с любопытством спросила Лена.

— Серьёзно? — удивился я. — Ты не знаешь?

Девушка пожала плечами.

— Ну, примерно понимаю, — протянула она. — Но не совсем чётко.

И чему их только в колледже учили?

— Психолог — это специалист с высшим психологическим образованием, — начал объяснять я. — Не врач. Он работает со здоровыми людьми, у которых есть проблемы — стресс, тревога, депрессия лёгкая, семейные конфликты, профессиональное выгорание. Психолог не ставит диагнозы и не назначает лекарства. Он помогает разобраться в проблемах, учит справляться со стрессом, проводит психотерапию.

Лена кивнула.

— Понятно, — сказала она. — А психиатр?

— Психиатр — это уже врач, — продолжил я. — С высшим медицинским образованием. Он работает с психическими заболеваниями — шизофрения, биполярное расстройство, тяжёлая депрессия, психозы, мании. Психиатр ставит диагнозы, назначает лекарства — антидепрессанты, нейролептики, транквилизаторы. И может госпитализировать в психиатрическую больницу, если нужно.

Медсестра задумалась.

— То есть, — медленно сказала она, — психолог для здоровых, но с проблемами. А психиатр для больных.

— Грубо говоря, так, — кивнул я. — Хотя граница иногда размыта. Есть ещё психотерапевт — это может быть и психолог с дополнительным образованием, и психиатр, который занимается психотерапией.

— Жаль, что она послушать не захотела даже, — усмехнулась Лена. — Хоть поумнее бы стала.

Я кивнул. Хотя с Евой ещё наверняка не закончено. Потом к себе вызовет Лаврова, снова нужно будет разбираться с жалобой. Классика.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился не кто иной, как Чердак. Который с помощью своего гипса обнимал за шею… Андрея Броникова.

— Вот, привёл, — радостно заявил он.

Ну спасибо, конечно, но зачем это было ТАК делать? Впрочем, неважно.

Сейчас я наконец-то узнаю, кто заплатил Андрею за доставку Геннадия. Имя моего недоброжелателя.

Глава 8

Чердак крепко держал Броникова за шею, а тот делал вялые попытки освободиться. Только это было бесполезно, Чердак — крепкий парень.

— Быстро же ты справился! — усмехнулся я. — Скажи, а ты и по коридору поликлиники так шёл?

— Ну, я сказал там твоей очереди, что у этого бедного парнишки припадок, — отозвался Чердак. — И мне все поверили. Пустили без очереди. Вот, получи и распишись.

Он наконец-то выпустил из железного хвата Андрея, и тот без сил опустился на стул.

— Что за жизнь такая… — обхватив голову руками, простонал он. — Я больше в жизни в отпуск не поеду в Аткарск! Лучше найду себе девушку в Питере и забуду сюда дорогу.

— Мне, наверное, стоит выйти? — с широкими глазами спросила Лена.

— Да, пожалуйста, — кивнул я.

И она спешно покинула кабинет. На этот раз даже без причины вроде отнести журналы или сходить за карточкой.

— Планы твои меня интересуют в последнюю очередь, — отозвался я. — Давай рассказывай, кто тебя попросил подкинуть мне скелет в кабинет.

Чердак уставился на меня с удивлением.

— Этот придурок тебе скелета подкинул? — удивлённо спросил он.

— Ага, — я показал рукой на сам скелет. — Знакомься, Геннадий.

— Чердак, — зачем-то представился ему Эдик.

Андрей смотрел на нас как на идиотов.

— Пацаны, вы чего вообще? — простонал он. — Что вам от меня надо? Башка, блин, трещит…

— Конечно, она у тебя трещит, — усмехнулся я. — Ты же умудрился напиться так сильно, что наблевал прямо на пол в приёмном отделении. И на медсестру, кстати, тоже.

Которая с утра вернула мне всё-таки халат. Её джинсы успели высохнуть на батарее, и она смогла снова принять нормальный вид.

— Доктор, это ты, что ли? — прищурившись, спросил Броников. — Да я ж ушёл потом… Ты из-за этого, да? Ну, просто не хотелось мне под капельницей лежать. Если у тебя проблемы — я тебе объяснительную черкану, мол, так и так, ушёл по своей воле.

— Да твой уход тут вообще ни при чём, — прервал я его. — Я тебе конкретный вопрос задал. Кто попросил тебя пронести в мой кабинет скелет?

Броников сделал непонимающее невинное лицо. Такой невинный взгляд, в нём явно умирал великий актёр.

— Мужик, ну ты чего несёшь, какой ещё скелет? — протянул он. — Я сейчас кричать начну.

— Слышь, — Чердак, который молчаливо стоял возле дверей, сделал угрожающий шаг вперёд. — Если начнёшь кричать — твой зубной состав покинет станцию Челюсть, понял?

Броников испуганно кивнул.

— Давно хотел эту фразу где-нибудь ввернуть, — гордо добавил мне Чердак.

— Я с ним сам разберусь, — усмехнулся я. — Итак, Андрей Владимирович. У меня есть видео, на котором чётко видно, как ты притащил в мой кабинет скелет, нарядил его в мой халат и прикрепил на грудь табличку. А до этого в мой кабинет подкидывали конфеты с гайкой внутри. Стоит предполагать, что это тоже был ты.

— Нет! — испуганно воскликнул Андрей. — Слушай, чувак, скелет и правда я притащил. Меня никто не предупреждал, что у тебя тут камеры. Но никаких конфет я не носил, я вообще в городе только неделю, у меня отпуск в Можайке!

Так, говорит он вполне правдоподобно. Значит, он исполнитель только доставки Геннадия, конфеты подбросил кто-то другой. Интересно.

— Рассказывай, — строго приказал я. — Кто тебя попросил подкинуть скелет, как он выглядел, и как ты это провернул!

Броников опустил глаза в пол.

— Чувак, я не могу тебе этого сказать, — заявил он.

Великолепно. Я сделал шаг к Андрею.

— Во-первых, я тебе никакой не «чувак», — заявил я. — А Александр Александрович. Ты не пиво в подворотне с приятелем пьёшь. Во-вторых, ты проник в кабинет врача и подкинул ему скелет. Ты сбежал из приёмного отделения. Я прямо сейчас могу сдать тебя полиции, хочешь этого?

— Пф-ф, да штраф максимум выпишут, и всё. Подумаешь, напился… — дёрнул плечом Андрей. — Александр Алекс… Сан Саныч, так короче будет. Отпусти меня уже, я всё равно ничего не выдам. Своих не сдаю, так воспитан.

Чердак сзади сжал кулаки, но я жестом остановил его. С Брониковым разберусь лично.

Бить человека на приёме точно не стоит. Но мне этого делать и не надо. Пора воспользоваться главным козырем, к которому я так мало прибегал в последнее время.

Однако мне удалось немного повысить свои запасы праны, и теперь с этим можно работать.

И главное условие любой прокачки — это тренировка. Мне надо пользоваться магией, а не просто держать её на полочке. Теперь, после того как источник достиг хотя бы приемлемых размеров, можно уже активно пользоваться своей праной.

Ведь это, по сути, универсальная магия, я с ней смогу всё на свете. Не только лечить людей, но до этого ещё тоже расти и расти.

Вот сейчас я положил руку на плечо Андрея и одновременно праной воздействовал на нервные окончания в руке. Вызвал кратковременную, но очень сильную боль.

Благо Лена этого не видела, а для Чердака я запросто придумаю легенду, если спросит. Скажу, что на нервные окончания надавил, вот и эффект.

— Чёрт! — выкрикнул Броников. — Какого х…

— Слушай сюда, — коротко заговорил я. — Не Сан Саныч, а Александр Александрович. И ты мне немедленно скажешь, кто тебя подговорил подкинуть скелет. Прямо. Сейчас.

Андрей поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах страх. Он испугался, это было видно.

— Мой отец… — выдавил из себя он. — Я приехал к нему в отпуск, а он сказал, что у него ко мне дело. И денег дал, и ключи, и скелет. Мне просто надо было в субботу незаметно пробраться к тебе в кабинет и подкинуть его. Батя сказал, что просто подшутить так решил. Но предупредил, чтобы я даже не думал его выдавать.

Отец Броникова? Тот самый, который владеет магазином сантехники? Ну а ему-то я чем не угодил?

Чердак тоже выглядел очень удивлённым.

— Да твой батя нормальный мужик, не гони! — возмущённо заявил он.

— Он нормальный мужик, но это он дал мне денег, чтобы я этот чёртов скелет притащил, — огрызнулся Андрей. — Меня тут ещё какой-то врач увидел, пришлось на ходу выкручиваться! А потом я с друганом пошёл на эти деньги кутить и в итоге переборщил чутка.

Забавно. Получается, отец Броникова сам создал условия, при которых я легко нашёл его сына. Даже не так, сын сам попал мне в руки именно из-за тех денег. Если бы отец ему не заплатил — я бы его и не нашёл.

— Твой отец сегодня работает? — спросил я. — Как его найти?

— Он в Саратове, будет только завтра, — торопливо ответил Андрей. — Александр Александрович, пожалуйста, не говори, что я его спалил!

— Ага, конечно, — хмыкнул я. — Мне же так не всё равно на тебя.

Я повернулся к Чердаку.

— Завтра покажешь мне, где работает его отец? — спросил я у него.

— Конечно, брат, — легко кивнул тот. — Завтра после твоей работы отвезу тебя. Тем более мне сегодня гипс снимут наконец!

— О, поздравляю, — улыбнулся я. — Хорошие новости. Спасибо за доставку Броникова.

Тот снова приобнял его за шею и оторвал от стула.

— Всё, свободен, мальчик, — пропел Чердак ему. — Пойдём провожу.

— Если расскажешь кому о нашем разговоре — то я тебя и сам провожу, — добавил я. — Далеко и надолго.

— Да понял я, — поморщился Андрей. — Понял.

Чердак и Броников ушли, а я попросил у пациентов пару минут, чтобы разложить все мысли по местам.

Потом вернулась Лена, и я красочно рассказал ей про происхождение Геннадия.

— Зачем отцу этого Андрея подкидывать нам скелет? — удивлённо спросила Лена. — Это такая шутка?

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Завтра с ним поговорю.

Не похоже это просто на шутку. Скорее на угрозу. Только вот не помню, чтобы что-то сделал продавцу сантехники. Или это снова прошлый Саня постарался?

Ладно, в любом случае теперь этот вопрос отложился до завтра. А пока надо продолжить приём.

Ещё около часа приём шёл спокойно, а потом мне позвонила Лаврова. Сухо приказала срочно явиться к ней в кабинет.

— А вот и Ева наконец добралась до заведующей, — положив трубку, усмехнулся я.

— Ева, я не любила тебя, — пропела Лена. — Удачи!

Я подхватил карточку Штайновой, куда Лена уже вклеила мой осмотр, и поспешил к заведующей. На второй этаж я забирался уже легко, даже не чувствовал никакой нагрузки.

Вес теперь составлял сто тридцать два килограмма, как я и думал, начал уходить медленнее. Ничего, терпение и труд всех похудеют!

Постучался и зашёл в кабинет к Лавровой. Напротив неё, скрестив руки на груди, сидела Ева. С таким обиженным выражением лица, словно я её матом трёхэтажным покрыл.

Лаврова же сидела со смесью гнева и злорадства. Точно, наш с ней последний разговор выдался не слишком-то приятным. Она попыталась спихнуть на меня свои инвалидности. Думаю, после этого она уже пробовала поговорить с Савчук, и та ей разъяснила, что делать эти инвалидности Лаврова должна самостоятельно. И теперь Тамара Павловна злилась на меня ещё больше.

— Александр Александрович, пациентка утверждает, что вы нахамили ей, отказали в осмотре и назвали психически неуравновешенной.

Судя по истерике, которую она устроила перед уходом, я так и правда мог бы посчитать.

— Пациентка Штайнова Ева Александровна обратилась ко мне с жалобами на нарушение глотания, дисфагию. Я провёл опрос и осмотр, не выявил органической патологии. Предположил психогенную дисфагию, дал рекомендации. Выполнение ФГДС и посещение психолога.

— Он опять! — воскликнула Ева. — Опять называет меня психованной!

Ей бы ещё слух проверить на досуге, тоже не помешало бы.

— Ева Александровна, психолог — это не психиатр, — заявила Лаврова. — Успокойтесь, пожалуйста.

— Вы что, тоже с ним заодно?! — выкрикнула та. — Тогда я зря пришла к вам, мне надо было сразу к главному врачу идти!

Сразу к министру здравоохранения! Сразу к президенту! Сразу к масону, который тайно управляет обществом! По крайней мере такие слухи ходят в интернете.

— Ева Александровна, я только… — начала было Лаврова.

Но договорить ей не дали.

— Вы тут все заодно! — Ева по своей привычке снова вскочила со стула и выбежала в коридор.

Нет, стой, остановись…

Ладно, останавливать я её точно не стану. Зато в этот раз я всё-таки воздействовал праной на её психическое состояние. Просто эффект будет отложенным. Она должна немного успокоиться спустя время. Всё-таки каким бы пациент ни был, я врач. И моя работа — лечить всех.

Только вот Лаврова этого не знала.

— Александр Александрович, ну вот вы разве не могли поговорить с пациенткой более мягко?! — обрушилась на меня Лаврова.

Отлично, давайте на Агапова спустим всех собак. Ему же не привыкать.

— Тамара Павловна, сейчас пациентка психанула из-за ваших слов, а не из-за моих, — усмехнулся я. — Я действовал по протоколу, говорил мягко и чётко. Тут проблема не во мне.

— Но она сейчас пожалуется ещё выше и придётся разбираться, — недовольно заявила Лаврова.

Всем своим видом она пыталась показать, что это я во всём виноват. Нет, не выйдет.

— Разберётесь, вы же заведующая, — пожал я плечами. — А мне пора дальше на приём. Если надо — потом напишу письменную объяснительную, как всё было.

Лаврова бросила на меня очередной гневный взгляд, и я вышел из её кабинета. Вернулся к себе, коротко рассказал Лене последние новости.

— Ну и жесть, — протянула она. — Столько проблем из-за одной пациентки!

— Да, и такое бывает, — кивнул я.

Мы закончили приём, больше никаких интересных случаев не было. После я понёс сделанные за ночь инвалидности Савчук. И возле её кабинета снова наткнулся на Еву.

Да что ж за день-то такой, слишком много Ев, слишком много Ев!

— Александр Александрович, — обратилась та ко мне. — Я тут сидела к заместителю главврача, чтобы пожаловаться… И вдруг поняла, что творю какую-то ерунду. Не знаю, с чего я вообще так распсиховалась. Наверное, вы правы, нервы на пределе из-за Коки и из-за разрыва… Вы меня простите, пожалуйста.

Ну ни хрена ж себе. Моя прана, которой я воздействовал ещё в кабинете Лавровой, дала куда больший результат, чем я ожидал. Я смог успокоить Еву. Вообще-то для этого первого уровня маловато.

Всё-таки я был прав, в этом мире прана работает по каким-то другим правилам. И мало привязана к пяти уровням, как в моём мире.

В любом случае я даже не все запасы потратил, но уравновесил пациентку.

— Ничего, я всё понимаю, — кивнул я. — Принимаю ваши извинения. И всё-таки советую прислушаться к моим рекомендациям.

— Да, я найду психолога, — кивнула Ева. — Спасибо вам огромное. Я сейчас ещё схожу к вашей заведующей, скажу, что к вам нет претензий.

Лаврова свою кружку из-под кофе съест от злости, когда Штайнова такое скажет.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Всего доброго.

Ева ушла, так, видимо, и не заглянув к Савчук. Я посмотрел по сторонам, убедился, что в коридоре, кроме меня, никого нет, и исполнил победный танец Гриши. Прана творит чудеса!

Отнёс Савчук инвалидности, та снова напомнила про поход в театр. Затем вернулся в кабинет.

Позанимался бумажной работой и отправился на вызовы. После них в коридоре меня поймал Шарфиков.

— Ну что, доволен? — пробубнил он.

Да что же эта чета Шарфиковых до меня так дое… прицепилась сегодня?!

— Чем доволен? — вздохнул я. — Своей жизнью? Более чем. Я счастлив, здоров, занимаюсь любимой работой.

— Не издевайся! — воскликнул Стас. — Кристина же рассказала тебе, что со мной сделали из-за той жалобы!

— А я тут при чём? — вздохнул я. — Стас, ты сам не осмотрел беременную пациентку. Радуйся, что с ней и с ребёнком всё в итоге хорошо, и спокойно отрабатывай своё наказание.

Шарфиков покраснел от злости.

— Ты… Ты… — начал он. — Не знаю, что с тобой стало, но ты так изменился!

Ух, аж до мурашек такое признание от Стаса. Сарказм, конечно.

— Это всё? — приподнял я бровь.

— Нет, — резко сказал он. — Я не буду вместе с тобой поздравлять женщин! Предлагаю каждому поздравить отдельно. А то чего это я вообще решил тебя слушаться! Я устрою для них тусу, как и собирался. И тебя не приглашу!

— О нет! — я картинно схватился за грудь. — Не пригласишь меня. Ой, погоди, сердце с другой стороны, перепутал.

Стас, хлопая глазами, смотрел на мою театральную постановку. Хотя я не такой хороший актёр, как Андрей.

— И ты собираешься устроить вечеринку, где будешь только ты и женщины? — добавил я. — Как мне это пережить?!

— То-то же, — неуверенно ответил Стас, всё ещё не понимая, прикалываюсь я или нет.

А я прикалывался.

— Хорошо, давай каждый поздравит отдельно, — улыбнулся я. — Мне так даже проще. Да и женщинам больше поздравлений достанется.

— И моё им понравится больше! — заявил Шарфиков и гордо ушёл вверх по лестнице.

Я покачал головой. Как мало в моём окружении здравомыслящих людей. Да кто вообще пойдёт к нему на эту вечеринку?

Так, мне теперь дополнительные хлопоты. Нужно разобраться с подарками и цветами. Как раз сегодня вечером займусь.

Я вернулся к себе в кабинет, ещё немного посидел с бумажной работой и отправился домой. Лену отпустил пораньше, поэтому кабинет и поликлинику закрывал сам.

Квартира встретила меня Гришей, Федей, диваном и холодильником.

— Слушай, такая удача! — встретил меня Гриша в коридоре. — Я, главное, холодильник бэушный нашёл. Договорился с хозяином, а потом тот сказал, что ещё и диван продаёт! И вообще недорого! Так что у нас теперь появилось нормальное сидячее место!

— Шикарный диван, — усмехнулся я. — Будем на нём по очереди спать.

— Чур я первый! — тут же сказал Гриша. — Я же его нашёл!

— Да ты же на нём наверняка уже эту ночь спал, — усмехнулся я.

— Неправда, я тебя ждал, — протянул друг.

Я махнул рукой. Пусть спит на диване, ничего, переживу.

Федя мяукал, тёрся мне об ноги. Я погладил нашего котёнка, прошёл на кухню. Холодильник небольшой, но рабочий. Нам много и не надо.

Наконец-то можно закупать еду и хранить!

— Я там уже курицу купил, чтобы ты праздничный ужин приготовил, — гордо заявил Гриша.

Ну и формулировка. Я усмехнулся и принялся за готовку ужина. Сегодня и в самом деле решил нас побаловать — приготовить курицу на соли. Очень простой рецепт, противень засыпать солью, положить натёртую специями курицу и запекать в духовке. Создаётся соляная баня, и курица от этого становится очень вкусной.

Грише тем временем поручил задачу помогать искать подарки моим женщинам. Хотелось поздравить всех: и профилактику, и регистратуру, и больничную Лену. Бюджет ограничен, но Гриша разбирался во всех этих маркетплейсах и пообещал найти что-то достойное.

Внезапно раздался звонок в дверь. Мы пошли открывать всей нашей мужской компанией. За дверью оказалась Стася.

— Ух ты, это тебя привлёк наш новый диван или запах курицы? — полюбопытствовал Гриша.

— Что? Я вообще не за этим! — отозвалась она. — Саша, срочно включи телевизор. Там такое!

Что там? Что случилось?

Да блин, у нас ведь даже телевизора нет!