Бывает и хуже? Том 3

Глава 1

Тайный злоумышленник был найден. И теперь я был уверен: эти мелкие пакости никак не связаны с главным покушением на жизнь Сани. Покушением, которое, собственно, и удалось.

Этот человек же просто решил насолить и доставить проблем. И этим человеком был Колян.

Тот самый Колян, рентгенолаборант, который должен мне две тысячи рублей. И который обещал отдать долг после аванса. А аванс нам всем пришёл как раз на днях.

— Кто это вообще? — удивлённо спросила Лена. — Сотрудник?

Она новенькая, и Коляна, понятное дело, не знала.

— Неважно, я сам с ним разберусь, — ответил я. — Сможешь пока снова прибраться?

— Конечно, — с готовностью кивнула медсестра.

Я вышел из кабинета и отправился в кабинет рентгена. Там как раз никого не было, кроме Коляна и его мамы, Маргариты Семёновны.

— Здравствуйте, доктор, — широко улыбнулась она. — Мы с Коленькой как раз решили попить чаю, пока никого нет. Хотите к нам присоединиться? Я приготовила чудесный пирог с яблоками!

Колян за её спиной выпучил глаза и изо всех сил замахал руками. Мол, не надо, Саня, никаких разговоров вести при маме.

Маргарита Семёновна производила впечатление хорошей женщины. Добрая, заботливая, приветливая. Жаль, что сын у неё вырос таким… специфическим.

— Благодарю, но нет, — вежливо ответил я. — У меня скоро приём. Я хотел с вашим сыном поговорить наедине, по рабочему вопросу.

— О, конечно, — засуетилась она. — Я ведь так переживаю, что мой Коленька здесь так и не нашёл друзей! Всё сидит в телефоне постоянно. И невесту ему давно пора найти, а то возле моей юбки сидит. Ну ладно, вам всё это неинтересно, думаю. Коля, иди поговори с доктором. А я пока чайник поставлю.

Коленька кивнул и с выражением пленника, которого ведут на смертную казнь, отправился со мной в коридор.

Я отошёл подальше от кабинета, к окну в конце коридора.

— Сань, если ты по поводу денег, то… — нервно поправив воротник халата, начал Колян.

— То я знаю, что ты за один сегодняшний день дважды устроил разгром в моём кабинете, — перебил я его. — И устроил этот погром, видимо, с тем расчётом, чтобы я был занят и не пришёл к тебе за долгом. Или же это просто жалкая попытка переключить моё внимание. Что ж, у тебя не вышло, камера всё записала. Где мои деньги, Колян?

Он побледнел, а руки у него затряслись.

Хотя сомневаюсь, что все эти пакости из-за двух тысяч рублей. Должна быть и другая причина помимо этого.

Иначе всё выглядит слишком мелочно.

— Камера? — слабым голосом переспросил он. — Ты поставил камеру?

— Ага, — кивнул я. — Я не собираюсь включать её, пока сам нахожусь в кабинете. Не собираюсь записывать людей без их разрешения, тем более пациентов. Я просто хочу обезопасить свой кабинет, пока меня в нём нет. И я наблюдал сегодня, как ты раскидывал мусор по моему кабинету, топтался грязными ботинками и вёл себя как обезьяна в зоопарке. Так что давай по-хорошему. Где деньги?

Колян сглотнул слюну и нервно почесал затылок. Он не ожидал, что я поймаю его с поличным.

Все его бахвальства о боксе и рукопашном бою тут же куда-то делись. Передо мной стоял перепуганный Коленька.

— Понимаешь… — начал он. — Я думал преумножить их… Не вышло. И поэтому… Нет их, в общем.

Ну кто бы мог подумать. А я-то был уверен, что он сейчас достанет свой долг из кармана и отдаст мне. Сарказм, конечно.

То, что денег у него нет, даже ёжик бы понял.

— А куда ты успел потратить весь аванс? — поинтересовался я. — Он пришёл вчера. Это же надо очень постараться.

Колян отвёл взгляд в сторону, явно больше всего на свете мечтая избежать этого разговора.

— Поставил, — признался он. — На ставки.

Ставки онлайн. А ведь мой предшественник тоже очень часто грешил этим делом. И половина его долгов тоже была связана именно с этими ставками, я потом долго с ними разбирался.

— На ставки? — вздохнул я.

— Ну да… — протянул Коленька. — Я просто иногда ставлю для интереса, и всё!

— Для интереса, — усмехнулся я. — Слушай, для интереса сто рублей раз в жизни ставят, и всё. А ты за день проиграл весь аванс. Это называется игровая зависимость.

У меня вообще в последнее время многое в жизни связано с разного рода зависимостями. Только сегодня с Костей говорил про никотиновую, а теперь вот игровая нарисовалась.

— Это не зависимость, — упрямо буркнул Колян. — Просто не повезло. Там Атлетик у Леванте 4:2 выиграл! Я и не ожидал.

— Не знаю, кто это и о чём ты, но это вот вообще ни разу не оправдывает то, что ты потратил весь аванс, — строго сказал я. — Ты проиграл все деньги!

— Я думал отыграться и вернуть тебе этот долг, — заявил Колян таким тоном, словно это должно было всё поменять. — Сегодня Реал Мадрид играет, там по любому ставка выиграет.

— Стоп, — остановил я его. — Ты снова сегодня хотел сделать ставку? На какие деньги, если ты аванс проиграл?

— Ну… — снова замялся он. — У мамы хотел взять. Ей так-то тоже аванс пришёл. А я бы взял, быстро их через оборот провёл и вернул. И подарок бы ещё сделал.

Да, очень благородно, украсть деньги у собственной матери.

— Ну-ка притормози, — строго сказал я. — Хватит уже, и так на самом дне очутился. И мать у тебя не знает про твои увлечения, да?

— Не знает, это моя личная жизнь, — гордо ответил тот. — И не надо мне читать морали.

— Надо ещё как, — мой голос стал твёрже. — Ну-ка помолчи.

С одной стороны, Колян — должник и вредитель, который два раза разгромил мой кабинет. Во всех предыдущих делах он вряд ли замешан. Но за сегодня нервы он мне успел потрепать.

С другой стороны, у него игровая зависимость. А это болезнь. Да и мать его жалко.

— Слушай сюда, — проговорил я. — У тебя только два варианта. Первый — я иду к твоей матери и рассказываю ей всё. Про долги, ставки и твои планы украсть у неё деньги. А она с тобой уже сама разбирается.

— Не надо! — побледнел тот. — Она же меня убьёт…

Детский сад. Зато подействовало.

— Второй вариант, — продолжил я. — Прямо сейчас удаляешь все свои приложения для ставок. При мне. Даёшь обещание, что больше не будешь этим заниматься. Вообще никогда.

— Но… — начал было Колян.

— Никогда, — повторил я. — И возвращаешь мне долг. Через две недели зарплата, так что я подожду. Сверху к тем двум тысячам заплатишь ещё две за моральный ущерб. Лена моя сегодня дважды кабинет драила.

Колян сжал зубы и смотрел в пол. Деваться ему было некуда.

— Ладно, — с трудом согласился он. — Я согласен. Удалю их и долг верну.

— При мне, — напомнил я. — Открывай. Маргарита Семёновна упомянула, что ты много сидишь в телефоне. Явно же не статьи читаешь научные.

Он открыл телефон и принялся за дело. «БетМастер», «Спортставка», «ЛигаПрогнозов». Сколько их, оказывается… А суть одна.

— Всё, — глухо сказал он.

— Аккаунты тоже удали через браузер, — строго сказал я.

Если бы мне не пришлось делать то же самое после Сани — и не знал бы. Что так правильно. Зато теперь я знаток.

Колян зашёл в браузер, по очереди открыл сайты букмекерских контор, нашёл настройки, закрыл аккаунты.

— Готово, — сказал он, убирая телефон. — Доволен?

— Доволен буду, когда долг отдашь, — ответил я. — И ещё. Если сорвёшься, снова зарегистрируешься, поставишь хоть рубль — я узнаю. И тогда узнает не только твоя мать, узнают все. Я разрушу твою жизнь. Тебе будет очень некомфортно. Ты меня понял?

Он гулко сглотнул и поспешно кивнул. Отлично.

С этой зависимостью я разбирался совсем не так, как с Костиной. Ситуация другая, человек другой, зависимость другая. Тут и подход иной нужен.

Конечно, я бы мог просто забрать деньги. Но раз уж выдалась возможность сделать чуть больше, почему бы ей не воспользоваться? Уверен, не от хорошей жизни Колян вредительством занялся.

Он постоянно проигрывает, а злость вымещать некуда. А тут подвернулся я, требующий вернуть долг. Возможно, если Колян и правда задумается и не сорвётся, пусть хоть из страха перед разоблачением, то и агрессии в его жизни станет куда меньше. А значит, и мой кабинет от его рук и ног больше не пострадает.

Он ещё пострадает от других недоброжелателей. Но благо теперь я вооружен камерой!

Колян пошёл назад в кабинет рентгена, а я вернулся к себе. Лена как раз закончила уборку.

— Удалось разобраться? — поинтересовалась она.

— Да, — кивнул я. — Больше такого не повторится. Кстати, камеру на приёме будем отключать – мы-то здесь, так что она не нужна.

— Конечно, — кивнула медсестра. — Тогда давайте начинать приём!

Я запустил МИС, просмотрел список пациентов на сегодня. Как обычно, полная запись, нулевые талоны. Всё по классике.

И в этот момент дверь в мой кабинет распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял красный взъерошенный Шарфиков. Уже как к себе домой сюда ходит!

— Ты! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Доволен, да?

Ни минуты без прикола. Я вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Доволен чем? — поинтересовался я.

— Не прикидывайся! — он зашёл в кабинет, захлопнув дверь за своей спиной. — Всё ты знаешь!

Лена застыла возле своего стола с округлившимися глазами. Шарфиков уже который день становится причиной сцен в нашем кабинете.

— Я знаю многое, — усмехнулся я. — Но сейчас вообще понятия не имею, о чём ты.

— О собеседовании, — прорычал он. — Я провалился на втором этапе! И всё из-за тебя.

Вот оно что. Не скрою, его провал на собеседовании в «СберЗдоровье» идёт мне только на пользу. Но его обвинения звучат странно.

— А почему из-за меня? — с любопытством уточнил я.

— Ты… ты что-то сделал, — заявил Шарфиков. — Не знаю что, но ты меня подставил! Иначе я бы так не провалился.

Он действительно в это верил. Что я каким-то образом повлиял на второй этап собеседования. Тот, который устный, перед комиссией, один на один. Да меня вообще в здании не было!

— И что же я мог сделать? — мне и правда было интересно, как видел всю эту ситуацию Шарфиков.

— Ну, например… — а он и правда не знал, как я мог его подставить. — Как-то! Неважно!

— Слушай, думай как хочешь, делай что хочешь, только отвали от меня, — устало подытожил я. — Хочешь — думай, что подставил. Нагло, гнусно, подло. Да мне плевать вообще. Ты в печёнках у меня сидишь, Стас. Не прошёл второй этап – твои проблемы. А теперь иди, мне работать надо.

— Я всё равно это так не оставлю, — растерявшись, на всякий случай пригрозил он. — Не оставлю!

И выскочил из кабинета. Ё-моё…

— Он о чём вообще? — испуганно спросила Лена.

— Мы с ним вдвоём пробовались устроиться на подработку в программу «СберЗдоровье» от СберБанка, — пояснил я. — Он провалил своё собеседование. А мне нужно дополнительные задания сделать, скажем так. Он об этом не знал и решил выплеснуть обиду на меня. Накосячил сам и признаваться не хочет.

— Понятно, — кивнула девушка. — Что ж, надеюсь, тебя туда возьмут. Ты отличный врач, они глупыми будут, если откажут.

Я улыбнулся. Приятно, когда медсестра говорит такие слова.

— Спасибо, — кивнул я. — А теперь давай всё-таки начинать приём.

Она выглянула в коридор и позвала первого пациента.

В кабинет вошла полная женщина лет пятидесяти. Она еле дошла от двери до стула, и у неё уже от этого началась одышка.

— Здравствуйте, — присаживаясь на стул, поздоровалась она. — Я Кузнецова Мария Витальевна.

Я открыл её карту в МИСе. Так, последний визит был полгода назад. Гипертоническая болезнь второй стадии, артериальная гипертензия второй степени, контролируемая. Ожирение первой степени. Так, с моего участка.

Лена тоже себе это отметила и тут же начала проверять пациентку по нашим спискам. Стандартная процедура.

— Что вас беспокоит, Мария Витальевна? — спросил я.

Она тяжело вздохнула.

— Не знаю, что и делать, — ответила та. — Слабость страшная, вставать не могу, ноги подкашиваются. И тянется это уже так долго… Я вроде и внимание не обращала поначалу. Аппетита сейчас нет ещё. Прямо тошно от вида еды.

Я тщательно записывал вслед за ней все симптомы. Пока никаких предварительных диагнозов не было. Слабость и тошнота. Это может быть что угодно.

— Так, значит, начало симптомов отметить не можете, — уточнил я. — А что-то ещё есть?

— Давление низкое стало, — ответила она. — Даже таблетки перестала пить, мне Периневу прописывали. А тут если пила её, то давление слишком падало. Так что прекратила.

Перинева — это торговое название Периндоприла, ингибитора АПФ. Если давление падало сильно, то можно объяснить головокружение и слабость.

— А дозировку Периневы сами не меняли? — уточнил я.

— Нет, всё пила как обычно. Ну, пару недель уже вообще не пью, точнее, — ответила Мария Витальевна.

Значит, есть другая причина гипотензии.

— Ещё какие-нибудь препараты принимаете? — спросил я.

— Витамины только, я их сама себе купила, — задумалась женщина. — Магний и витамин Д.

Магний может, конечно, усиливать действие гипотензивных препаратов. Но вряд ли настолько сильно.

Я задал ещё несколько вопросов, но картину они мне не прояснили. Перешёл к осмотру.

Давление сто десять на семьдесят, и это учитывая, что две недели уже без препаратов. Пульс шестьдесят в минуту, замедленный. Лёгкие чистые, шумов нет.

Должно быть что-то ещё. Я внимательнее осмотрел пациентку и обратил внимание на её руки. Сначала мне показалось, что это просто загар. Но нет, пигмент какой-то странный.

— Вы ходили в солярий? — спросил я.

— Нет, сама удивляюсь, откуда этот загар, — ответила та. — Зимой взялся откуда-то. Но вроде не сильный, только на руках и есть.

Всё верно. Потому что руки в первую очередь попадают под солнечные лучи. Теперь кое-что начало проклёвываться.

— Изменений в пище не было? — спросил я. — Или жалоб, связанных с этим? Тошнота, боли в животе.

— Да, уже давно есть, — кивнула Мария Витальевна. — Не думала, что это связано. Я похудела на три килограмма, но это потому, что не ем почти. Не хочется. Думала, и тошнота от того же.

— Нет, всё серьёзнее, — покачал я головой. — Я подозреваю у вас болезнь Аддисона.

Она пару раз поморгала.

— Болезнь кого? — переспросила после этого.

— Надпочечниковая недостаточность, — объяснил я. — Состояние, при котором надпочечники перестают вырабатывать достаточное количество гормонов. Кортизол и альдостерон преимущественно. И возникает вот такое состояние. Низкое давление, слабость. Главное — потемнение кожи.

Не зря её ещё называют бронзовой болезнью. Я уже проверил надпочечники искрой праны и убедился, что прав. Пока что за лечение не брался, снова будет перерасход. Да и не смогу я толком ничего сделать.

Надо отправить её на анализы, подтвердить диагноз и посылать к эндокринологу. По стандартам нашей поликлиники всё делается так. Мог бы и сам ей лечение выписать, но у нас так нельзя, её должен посмотреть эндокринолог.

— А откуда у меня этот… Ад-ди-сон? — спросила Мария Витальевна.

— Причин много бывает, — ответил я. — Чаще всего это аутоиммунное заболевание, то есть возникает само по себе. Но это сейчас не важно, нам надо действовать. Сдавать анализы и ехать к эндокринологу.

— Но у меня работа… — засомневалась она.

Удивляет, как часто людям приходится говорить, что своё здоровье важнее любой работы. А многие этого искренне не понимают. И считают, что аргумент «у меня работа» важнее, чем проблемы со здоровьем.

— Работа подождёт, — строго ответил я. — Нужно подтвердить диагноз и начинать лечение. Иначе может развиться аддисонический криз. Резкое снижение давления, гипотензивный шок, гипогликемия. В общем, ничего хорошего.

— Поняла, — она побледнела. — А как оно лечится вообще?

— Препаратами, — я уже выбивал нужные направления. В нашей поликлинике гормоны не сдавались, так что их ей придётся проверять отдельно. — Гормональная заместительная терапия. Будете принимать препараты кортизола вместо того, что должен был вырабатываться в надпочечниках. И симптомы уйдут.

Выписал по максимуму все анализы, которые можно было сдать у нас.

— Смотрите, я написал несколько гормонов, их можно сдать только платно, — протянул ей лист бумаги. — У нас нет реактивов, и мы такие исследования не проводим. Так что сдадите в любой частной лаборатории.

Не очень-то приятно посылать людей на платные обследования, когда в России, насколько я вычитал, бесплатная медицина. Но что делать?

Я помню, что Марину Викторовну с щитовидной железой мне удалось не отправлять на анализы. Я с помощью искры праны сам проконтролировал активность щитовидной железы. Но там диагноз уже был установлен, а здесь он первичен. И поэтому я не смогу сам подобрать препараты.

Да и пациентка была всеми руками за то, чтобы полностью обследоваться. Она послушно забрала лист с назначениями и кивнула.

— Спасибо вам, доктор, — проговорила пациентка. — А то я думала, что старею уже. Тогда всё сдам и приду к вам за направлением.

— Договорились, — ответил я.

Пациенты потянулись один за другим. Комиссии, первичный приём, продление больничных. Я всё лучше узнавал свой участок, а конфликтов с пациентами стало куда меньше. Всё-таки за эти недели удавалось медленно, но верно возвращать Сане Агапову звание хорошего врача, а не убийцы.

В один из небольших перерывов между людьми я, наконец, сделал давно откладываемое дело. Нашёл в МИСе Веру Кравцову и посмотрел, где сейчас она и что с ней.

Оказалось, что её уже выписали из стационара в удовлетворительном состоянии. И сейчас она дома. Был даже её адрес: Республиканская улица, дом 29.

Это было дело, с которого начался мой путь в теле Сани. Когда он прогнал девушку, выписав ей огромные дозы преднизолона. И когда она попала в больницу с желудочно-кишечным кровотечением. Саня мог её убить!

Мне надо было перед ней извиниться. Словами дело не исправишь, это да. Но так было бы правильнее сделать.

— Саш, ты чего задумался? — окликнула меня Лена.

— Раздумываю над одним делом, которое надо сделать, — встрепенулся я. — Давай дальше работать.

После окончания приёма, как обычно, мы потратили около часа на работу с документами. Сегодня снова дежурила Светлана, которая в прошлый раз отдавала мне ключи очень неохотно. В этот раз возмущений не было, хотя пару косых взглядов она всё-таки бросила. Питает ко мне явную антипатию.

Закончив все дела, мы вышли из поликлиники. Лену я сегодня провожать не стал, мне надо было в другую сторону. Не хотел наносить визит Вере слишком уж поздно.

Я добрался до нужного частного дома и позвонил в звонок. За дверью послышалась какая-то возня. Кто-то явно был дома, но мне открывать дверь не спешили.

— Откройте, пожалуйста! — громко сказал я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я врач, пришёл извиниться.

Дверь резко распахнулась, и на пороге оказался мужчина лет пятидесяти, с ружьём в руках. Он наставил это ружьё прямо на меня.

— Не жить тебе, ублюдок! — мрачно заявил он.

Вот это сходил извиниться!

Глава 2

Я ожидал, что Вера Кравцова не будет рада меня видеть. Но не входило в мои сегодняшние планы быть застреленным из ружья. Вот вообще ни разу.

— Это же ты тот самый врач? — спросил мужчина, не опуская ружьё. — Из-за тебя моя дочка в больнице лежала?

Отец Веры, всё понятно. Интересно, Власов — его брат или его жены? Внешнего сходства я тут не вижу, но это ещё ни о чём не говорит.

— Я хотел поговорить с Верой, — спокойно сказал я. Ни одной эмоцией не показывал, что стоять под прицелом ружья не очень-то приятно.

— А она с тобой не хочет разговаривать, — ответил он. — Да и вообще, с темы-то не увиливай.

Я медленно поднял руки, показывая, что пришёл с миром. Вместе с тем не выказывал страха или паники, стоял абсолютно спокойно.

— Да, я тот самый врач, — отрицать смысла не было. Я сюда и пришёл ради признания ошибки. Не своей, а Сани. Но всё равно. — Ошибся с дозировкой Преднизолона. И именно поэтому я здесь, пришёл извиниться.

Он хмыкнул, но ружьё не спешил опускать.

— А нахера ей твои извинения? — спросил он. — Здоровье ей вернёшь?

— Нет, извинениями здоровья не вернуть, — покачал я головой. — Но я считаю, что так правильно. Признавать свою вину и извиниться перед человеком. А ещё я могу помочь ей сейчас. Посмотреть, как идёт лечение, скорректировать его. Бесплатно.

Когда я восстановлю прежний уровень сил, то смогу полностью разобраться с её заболеванием. Это будет нескоро, но рано или поздно я исправлю ошибку Сани полностью. Однако пока что могу хотя бы помочь с язвой.

— Ей твои извинения не нужны, — мрачно заявил тот. — А твоё лечение тем более. Я тебе сейчас колено прострелю, и всё на этом.

— Папа! — раздался возмущённый голос из дома. — Папа, хватит!

На улицу выглянула молодая девушка с тёмными длинными волосами, худая и невысокая. Видимо, и есть та самая Вера.

— Дочь, папа разберётся, — нежно сказал ей мужчина, умудряясь сохранять ружьё в неподвижном состоянии.

— Вижу я, как ты разбираешься, — нахмурилась Вера. — Не нужны мне такие разборки! Дай я сама поговорю с доктором. Он ко мне пришёл!

— Верунчик, оставь это папе, — попытался поспорить мужчина.

Та ещё сильнее сдвинула брови и топнула ногой.

— Я сама! — повторила она.

Он тяжело вздохнул и опустил ружьё. Бросил на меня строгий взгляд.

— Я буду за дверью, — заявил он и скрылся в доме.

Отлично. По крайней мере, моё колено останется не простреленным.

— Я вас слушаю, — Вера посмотрела мне в глаза.

— Я пришёл извиниться, — прямо сказал я. — Из-за неправильной дозировки Преднизолона и отсутствия в назначениях Омепразола произошла вся эта ситуация. И мне правда жаль.

Она помолчала, всё так же смотря мне прямо в глаза. Я не отводил взгляд.

— Дядя сказал, что ваша ошибка могла стоить мне жизни, — заметила она. — Я плохо помню, что произошло. Только как тошнило и было больно в животе. Мне сказали, это было желудочно-кишечное кровотечение.

Верну свою прану и смогу вылечить ей и желудок, и суставы. Но для лечения ревматоидного артрита нужна четвёртая ступень магического развития как минимум.

Я пока топчусь в начале первой. Но планирую в ближайшее время это изменить. Не зря же согласился на обучение у бабы Дуни.

— Да, оно и было, — подтвердил я. — Мне правда жаль. Я не оправдываюсь, просто в этот период навалилось много проблем. Врачи тоже люди, и у нас тоже есть человеческий фактор. Я приношу свои извинения.

— Я не ожидала, что вы придёте, — внезапно слегка улыбнулась Вера. — Дядя говорил о вас столько плохого… Я представляла вас совсем другим. Да и на приёме вы мне казались не таким.

— Я считаю, что извинения нужно говорить лично, — честно ответил я. — Не пытаюсь как-то загладить свою вину. Но считаю, что так правильно.

— Спасибо, — кивнула Вера. — Удивительно, но это и вправду как будто бы было нужно. А вы… правда хотите мне помочь? Скорректировать лечение?

За дверью послышалась новая возня.

— Не вздумай! — услышал я голос её отца. — Снова сейчас пропишет что-нибудь, и тебя в больницу заберут!

— У меня до сих пор сильные боли бывают, — не слушая отца, заявила девушка. — Диету очень строгую соблюдаю, но всё равно. Может, вы что-то посоветуете?

Неизвестно, с чего она решила принять моё предложение. Я понимал, что ни о каком доверии речи и идти не могло. Может, просто решила проверить? Потом обсудит мои назначения с лечащим врачом.

Точно не знал, но это и не важно.

— Какое лечение вам назначили? — спросил я.

Она перечислила препараты, диету номер один.

— Так, к Омепразолу добавьте Сукральфат. Это препарат, который защищает слизистую желудка, помогает ей зажить. Принимать нужно три раза в день, за полчаса до еды. И ещё нужны пробиотики для восстановления микрофлоры.

Я достал из кармана ручку и бумагу и записал дополнительные рекомендации.

— С этим должно стать ещё полегче, — пообещал я. — Желудку нужно время на восстановление.

— Спасибо, — кивнула Вера. — Я всё это учту.

Всё-таки думаю, это проверка. Но мне не важно, главное, я извинился.

— Заканчивай, доктор! — снова послышалось из-за двери. — Дочь, пора ужинать.

— Мне пора, — тут же сказала девушка. — Ещё раз спасибо.

— Если ей станет хуже — убью, — добавил мужчина. — Без раздумий.

— Всего доброго, — отозвался я. Развернулся, и вышел за калитку.

Что ж, визит прошёл успешно, насколько можно. Но это ещё не окончательное моё слово в этой истории.

Сегодня я освободился не слишком поздно, поэтому как раз решил прогуляться до бабы Дуни. Я не был у неё с тех пор, как вообще договорился об обучении. Всех трав собрать не успел, но у неё было и второе условие. Помощь по дому.

Среда, вечер, я уставший, но почему-то почувствовал, что сегодня самое время начать. Странное чувство, но противиться ему не стал.

До дома бабы Дуни дошёл пешком. Домишко так и стоял вдали ото всех остальных домов, в самом конце улицы.

— Пришёл, наконец, — прокомментировала моё появление баба Дуня. — Стало быть, нашёл все травы?

— Нет, — честно ответил я. — Только восемь из одиннадцати. Да и те с собой не взял. Просто вы говорили, что нужно ещё по дому помочь. И почему-то почувствовал, что сегодня самое время начать.

— Раз почувствовал — то противиться тому не надо, — серьёзно сказала старуха. — Время, значит, для того подходящее. А работа у меня найдётся.

Она достала большой холщовый мешок и высыпала его содержимое на стол. Там оказались травы. Цветы, листья, стебли. Было намешано самых разных трав, и запах от них стоял прямо-таки непереносимо сильный. Даже глаза заслезились.

— Надо рассортировать, — заявила баба Дуня. — По кучкам. Отдельно цветы, отдельно стебли. Чабрец к чабрецу, ромашка к ромашке.

Я посмотрел на кучу. Там было много. Очень много трав.

— Кажется, это надолго, — констатировал я.

— Надолго, — хитро прищурилась баба Дуня. — Я и не говорила, что задания простыми будут. Заодно и обучение начнём.

Она начала рассказывать мне, какие травы намешаны в мешке и как их отличать друг от друга. А затем я принялся за дело.

Работа на удивление затягивала. Я полностью погрузился в процесс, по очереди вдыхая аромат каждой травы. И вместе с этим я чувствовал тепло в груди.

Моя искра праны подпитывалась от этих трав. Не сильно, но она крепла. Травы отдавали мне свою силу, я был прав. Это было слабо, но сильнее, чем тот фикус.

Два часа разбора трав пролетели как один миг.

— Я закончил, — продемонстрировал я результат бабе Дуне.

— Отлично, — старуха придирчиво осмотрела рассортированные кучки. Затем взяла тот же самый холщовый мешок и сгребла в него назад всё содержимое.

Вот это неожиданно!

— А-а-а… — я даже растерялся.

— Медленно, — ответила на мой незаданный вопрос она. — Надо быстрее. Травы-то простые, к чаю. Чабрец, ромашка, мята, мелисса. А ты два часа их разбирал. Запахи отличаются, надо быстрее, доктор Александр.

Это была первая тренировка? А я и не понял сначала.

— Забирай мешок себе, тренируйся, — добавила она. — За пятнадцать минут научись сортировать, с закрытыми глазами. Тогда и придёшь.

— Хорошо, — меня мучил ещё один вопрос. — Мой список трав — это тоже задание? Они вам не нужны?

— Нужны, — прищурилась баба Дуня. — Ещё как нужны. Ты поторопись. Очень уж ты затягиваешь с этим, а ведь тебе это будет только нужнее.

Снова она говорит загадками. К этому ещё предстоит привыкнуть.

— А почему возникло такое сильное желание прийти именно сегодня? — спросил я. — Вы как-то на это повлияли?

— Как я могу на твои желания влиять, доктор Александр? — хмыкнула баба Дуня. — Это не я на них влияю, а ты сам. Распинаешься не на то. Оно и понятно, трудно тебе. Но ты ступай, отдыхай. Придёшь, как с этим разберёшься.

Я забрал мешочек, задумчиво попрощался и покинул её дом. У меня было такое чувство, словно она в курсе про мою силу. Но такого просто не могло быть.

Распинаюсь не на то… Я действительно сфокусировался на проблемах прошлого Сани и отодвинул на задний план собственные цели. Это было логично и казалось вполне разумным. Но старуха намекнула, что затягивать нельзя. Она точно что-то знает.

За этими размышлениями даже не заметил, как пришёл домой. Раньше на этот путь уходили все силы. А теперь даже ингалятор ни разу не использовал.

А я вообще пользовался им сегодня? Кажется, нет. Да и вчера не припомню такого. Возможно, это тоже благодаря самоисцелению, которое по чуть-чуть, но действовало. Точно пока сказать не мог.

Домой я пришёл в одиннадцать вечера. В комнате-кухне почему-то не было света, он был зажжён только в прихожей.

— Эй, ты тут?! — окликнул я Гришу.

— Да тут я, — проворчал друг, подсвечивая себе телефоном. — Здорово, гуляка. Думал уже и сегодня тебя не ждать.

— Ты уже спать лёг? — спросил я.

— Да какой там, — махнул он рукой. — У тебя в комнате единственная лампочка перегорела. Вот и сижу в темноте, тебя жду.

Я вздохнул. Только перегоревшей лампочки сегодня и не хватало для завершения дня. Устал просто ужасно.

— А ты сам не мог поменять? — снимая куртку, спросил я.

— Я вообще-то новую купил, — обиженно отозвался Гриша. — Вот лежит на столе. А менять… ну, не умею я. Да и высоко там, вдруг упаду.

Гриша был примерно метр семьдесят ростом и точно легче меня. Упасть он боится с табуретки, великовозрастный ребёнок.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай поменяю.

Я проверил, что выключатель в положении выключено, взял лампочку и табуретку и забрался на неё. Табуретка жалобно заскрипела, мои сто тридцать пять килограмм для неё явно были многовато.

— Держись там, — посоветовал мне Гриша.

Замечательный совет, такой ценный.

Выкрутил старую лампочку, вкрутил новую.

— Попробуй включить свет, — скомандовал я Грише.

Тот подбежал к выключателю, нажал. Свет загорелся.

— Отлично, — в этот момент табуретка подо мной качнулась, а затем одна из ножек с треском сломалась, и я полетел вниз.

Успел даже в полёте подумать «вот дерьмо». И грациозно приземлился. Сарказм. Вообще не грациозно, упал всем своим весом прямо на пол. Острая боль в коленах и в рёбрах справа. Кажется, задел что-то при падении. Ауч!

— Саша! — ко мне кинулся перепуганный Гриша. — Живой?

— Живой, — кивнул я. — Кажется, ушибся.

Думаю, синяки на ногах мне обеспечены. Ребром я ударился как раз об угол раскладушки Гриши. Неудачное падение.

На секунду прикрыл глаза, и в этот момент почувствовал уже знакомое тепло. Прана снова начала действовать без моего ведома. Включилось самоисцеление и направилось на все полученные травмы. Боль начала медленно утихать.

Уже не первый раз самоисцеление включается автоматически. Сейчас, думаю, причина в сегодняшней тренировке у бабы Дуни. Разбор трав даром не прошёл, не зря же я чувствовал отклик.

Через несколько минут боли почти не было. Я глубоко вдохнул и открыл глаза.

— Ты в порядке? — спросил Гриша.

— Да, всё хорошо, — я поднялся с пола. — Табурет жалко, у нас всего два их осталось. Надо беречь.

Гриша бросил на меня быстрый и очень внимательный взгляд. Он что-то заметил? Понял, что слишком быстро я восстановился?

Он несколько мгновений смотрел на меня, а потом как ни в чём не бывало начал собирать остатки табурета.

— Хорошо хоть кости не переломал, — буркнул он. — А так да, табурет новый надо бы.

Мы ликвидировали последствия, и я сварганил быстрый ужин. Сели за еду.

— Как с поисками работы дела? — поинтересовался я, расправляясь с отварной брокколи.

Овощи теперь одно из моих любимых блюд. Во всех своих видах. Калорий мало, голод утоляют быстро. Мечта.

— Отлично! — оживился друг. — Меня взяли!

— Куда? — поинтересовался я.

У него, помнится, было собеседование в школу и на птицефабрику. Я в глубине души надеялся на птицефабрику, но…

— Охранником! — радостно выпалил он. — Школа номер три, на Советской. С понедельника выхожу, представляешь?

Чуть морковкой не подавился.

— Правда охранником? — удивился я.

Ну не мог представить своего лохматого друга в роли школьного охранника.

— Ага, — кивнул тот. — А что, работа не пыльная. Пропуска проверять и кроссворды разгадывать. Я их, правда, не разгадываю, но, может, начну.

— А зарплата какая? — спросил я.

Вот тут он замялся, сделал вид, что сосредоточен на ужине.

— Гриш, — я показал ему, что не отстану.

— Двадцать тысяч, — признался он.

Мало, очень мало. Ему тоже надо отдавать кредит, хотя время ещё есть. Но двадцать тысяч…

— Ничего мне не говори! — воскликнул друг. — Я знаю. Зато работа стабильная. А ещё там парочка молодых учительниц есть, такие симпатичные…

Ну разумеется, куда же он без этого. Мало ему истории с красивым счастьем по имени Настя из цветочного.

— Ты молодец, что устроился, — решил немного подбодрить его я. — Но всё-таки нужно придумать что-то ещё.

— А я уже придумал, — тут же заявил он.

Второй раз чуть не подавился морковкой.

— И что же? — настороженно спросил я.

Надеюсь, не скажет сейчас «требовать у детей деньги за вход в школу».

— Хочу заняться ремонтом компьютеров, — ответил Гриша. — Я тут пока твой продавал, подумал. Разбираюсь же. Может, найдутся те, кому нужны мои услуги.

Не самая плохая из всех его идей.

— Попробуй, — кивнул я. — Дай в местную группу объявление, на выходных можешь подрабатывать.

— Ты поддерживаешь? — обрадовался Гриша.

— Ну а почему нет, — пожал я плечами. — Правда хорошая идея. Попробовать можно, рисков никаких.

— Отлично, — улыбнулся тот. — Супер! Заживём ещё с тобой.

Он принялся строить планы, что надо будет купить в дом, как его обустроить. Я слушал его с лёгкой иронией, но не спорил. Пусть помечтает, это не вредно.

После ужина мы сразу же легли спать. Гриша продолжал налаживать режим к работе, а я просто ужасно вымотался. Заснул практически сразу же, как только голова коснулась подушки.

Будильник прозвенел даже слишком быстро. Но ничего не поделать, пришлось вставать. Зарядка, душ, завтрак. Отработанная схема, уже практически на автомате.

Правда, Гришу в этот раз пришлось поднимать с боем.

— Ещё пять минуток, — сонно ворчал он, накрывая голову подушкой.

— Нет уж, вставай, — растолкал я его. — Раз взялся за режим, то следуй ему и дальше.

— Изверг, тиран и деспот, — сообщил мне мой друг. — У меня работа только с понедельника!

— Ничего, займёшься уборкой и стиркой, — легко нашёл я ему занятие. — Давай-давай.

Он пробормотал ещё несколько проклятий, но всё-таки встал. Я привычно оставил ему завтрак и отправился на работу.

В поликлинике уже стоял шум очереди в регистратуру. Забежал за картами и вдруг услышал, как Светлана произносит мою фамилию.

— А я вам говорю, что к Агапову нет ничего! — гневно заявила она пациентке.

Женщина лет шестидесяти явно не собиралась сдаваться.

— Как же нет, — причитала она. — У меня таблетки заканчиваются, надо новые выписать. Я же с его участка. Девушка, милая, запишите нулевым талоном может быть? Это быстро, правда!

— Для получения препаратов могли и заранее записаться! — Светлана явно не церемонилась. — Не задерживайте очередь!

Всё-таки она слишком грубая для сотрудницы регистратуры.

— Но я не успела в этот раз, — возразила женщина.

— Не мои проблемы! — повысила голос Светлана.

Я решительно подошёл к ней.

— Что тут происходит? — строго спросил я.

Регистраторша резко обернулась и вообще не обрадовалась моему появлению.

— Пациентка хочет попасть без записи на получение лекарств, — процедила она сквозь зубы. — А я ей говорю, что надо было записываться.

— Доктор, прошу вас, примите пожалуйста! — попросила пациентка. — Вылетело у меня из головы совсем, что от диабета всё заканчивается. Надо новые таблетки получить, я же не могу без них.

— Запишите нулевым талоном, — распорядился я Светлане.

Выписать новые препараты — это дело буквально пяти минут. Не то чтобы я любил пациентов без записи, но иногда можно было войти в положение.

— Вы сами в прошлый раз устраивали скандал, что я к вам записываю не тех людей, — напомнила Светлана. — А теперь сами говорите записать?

— Да, в этот раз я сам говорю записать, — холодно ответил я. — Прямое распоряжение врача. И не сравнивайте это с ситуацией, когда вы записывали мне хирургических пациентов.

— Запишу, — фыркнула Светлана. Затем обратилась к пациентке: — Давайте ваш полис.

Я забрал карты и отправился в свой кабинет. Лена уже была там.

— Прости, не успела с утра карты забрать, — увидев мою поклажу, всплеснула она руками.

— Ничего, я там попутно одно дело решил, — отмахнулся я. — Так, приём с восьми сегодня.

— Да, — Лена явно была взволнована чем-то другим. — Саш, я придумала!

Я положил карты на стол, снял куртку и надел халат.

— Что придумала? — присаживаясь за свой стол, поинтересовался я.

— Придумала, как отомстить Кристине и Стасу! — гордо ответила Лена.

А вот это уже интересно!

Глава 3

Я с любопытством посмотрел на Лену.

— Выкладывай, — сказал ей. Интересно, что за план мести она придумала…

— В общем, Кристина увлекается картами таро, — довольно начала медсестра. — Вот мы и сделаем запись в «Подслушано в Аткарске», что в нашей поликлинике работает настоящая ведьма! В маленьком городке это разлетится просто мгновенно!

Она с гордостью посмотрела на меня и сложила руки перед собой.

— Неплохо, — подбодрил я её. — Но нам это не подходит. Недельку поговорят – и забудут. Тут надо действовать по-другому.

— Как? — поникла Лена. — У меня была только одна идея. Ну, ещё рыбину им в кабинет подкинуть, но это, наверное, слишком мелко.

Я с трудом подавил улыбку. Ленины предложения мести были довольно детскими.

— Кристина подставила тебя с деньгами, заранее подготовив весь план, — проговорил я. — Значит, нам надо действовать по той же схеме. Только ещё умнее. Не просто отомстить, а показать всем, насколько они гнилые люди.

— И как мы это сделаем? — оживилась медсестра.

— Для начала нам нужна приманка, — ответил я. — Например, на следующую же планёрку к Татьяне Александровне возьмёшь с собой блокнот. И как бы невзначай ненадолго оставишь его, забудешь. А из блокнота будет случайно торчать лист бумаги с надписью: «План, как разобраться с К. и Ш.»

Лена внимательно слушала меня, пока что явно не понимая, к чему я веду.

— Так и что будет в этом плане? — совсем запуталась она.

— Да это неважно, — усмехнулся я. — Хоть про рыбину пиши свою. Главное, что блокнот мы перед этим обработаем нингидрином.

Не зря я успел потратить время на собственный план. Даже заказал нингидрин уже.

— Чем? — переспросила медсестра.

— Нингидрином, — повторил я. — Это химическое вещество. Используется в криминалистике для выявления скрытых отпечатков пальцев. Реагирует с аминокислотами в поте, которые остаются на поверхности при прикосновении. После контакта с кожей при определённых условиях даёт фиолетово-синее окрашивание. Называется реакция Руэманна.

Да, подготовился я на славу.

— И что потом? — Лена подалась вперёд всем телом и перешла на шёпот.

— Ждём, — развёл я руками. — Желательно дать им побольше времени. Нингидрин активируется при нагревании или просто со временем. И да, этот реактив я уже заказал.

Точнее, заказал мне его Гриша. Я не очень-то смог разобраться в этих онлайн-магазинах. Надо отдать ему должное, даже лишних вопросов не задал. Начал привыкать к моим странностям.

— И у них на руках останутся пятна от этого соединения? — догадалась Лена.

— Именно, — кивнул я. — И эти пятна не смываются обычной водой с мылом, они сохраняются в коже на несколько дней. Нам останется только продемонстрировать это при свидетелях, дополнительно снабдив словесной приправой. Это я возьму на себя.

Девушка широко улыбнулась.

— Это же гениально! — воскликнула она. — У них буквально на руках будет написано, что они сами лазали по моим вещам. Это шикарно, и отрицать не смогут!

— Именно, — кивнул я. — Ни ругани, ни обвинений в воздух. Просто факт, от которого им будет не отмыться.

— Скорей бы тогда пришёл этот ни-гидро-что-то там! — захлопала в ладоши медсестра.

Я решил немного остудить её пыл.

— Кристина не должна заподозрить ловушку, — предупредил я. — Нужно будет сделать всё максимально естественно. Не как приманку.

— Я поняла, — Лена уже вовсю зажглась этой идеей. — Я даже знаю, что написать, чтобы она точно не выдержала!

— Отлично, — кивнул я.

План мне нравился, потому что он не был жестоким или глупым и поверхностным. По сути, даже не месть вовсе. Я предоставлял Кристине выбор. Она может и не заглядывать в чужой блокнот. А уж если заглянет — то будет вынуждена за это поплатиться.

Даже ни в чём обвинять не будем их. Просто дадим шанс показать себя такими, какие они есть. А я уверен: они точно не упустят возможность порыться в вещах Лены. Отлично.

Мы ещё немного пообсуждали детали плана, а затем наступило время приёма. И мы погрузились в работу.

Одной из первых я как раз принял ту пациентку, которую разрешил записать к себе нулевым талоном. По сути, там и в самом деле оказалось работы на несколько минут, просто выписать препараты.

После неё ко мне в кабинет бочком вошла Виолетта из регистратуры.

— Доброе утро, Александр Александрович, — смотря куда-то в пол, пробормотала она.

— Доброе утро, — кивнул я. — В чём дело? Снова ко мне нулевого пациента записать хотите? Так без проблем, приму.

— Да нет, — она потупилась. — Там, конечно, Света лютует из-за какой-то утренней ситуации, я толком не поняла, в чём дело. Но я вообще по другому поводу поговорить пришла.

Интересно. В последнее время мы мало общались с Виолеттой. После тех посиделок у её тёти она явно смущалась со мной разговаривать, а я просто был занят другими вопросами.

— А что случилось? — спросил я.

— Ну… — Виолетта пару секунд помолчала и, наконец, решилась. — С тётей проблема. Она полежала в стационаре, в неврологии. Выписали её в удовлетворительном состоянии, с рекомендациями. И всё было в порядке, помните, мы же у неё были? А тут несколько дней снова давление, говорит, шалит. И она попросила на днях меня записать её ко врачу, а я забегалась и забыла.

Она густо покраснела, явно чувствуя свою вину за этот поступок. Точнее, за то, что она забыла про тётю.

— И она обиделась? — предположил я.

— В точку, — вздохнула Виолетта. — Мол, совсем я про неё не думаю и всё в таком духе. Я пыталась сегодня помириться, даже к вам её записала. Но она трубки сбрасывает. И я подумала, может… Съездите к ней сегодня? Я оформлю это как домашний вызов. Пожалуйста-пожалуйста!

Я вздохнул. Это не то чтобы проблема. Просто если бы тётя Виолетты сама пришла на приём, было бы куда эффективнее и быстрее. На домашний вызов уйдёт больше времени.

— Вы ей нравитесь, вас она пустит и послушает, — торопливо добавила Виолетта. — Пожалуйста! Мне и так стыдно.

— Хорошо, — кивнул я. — Оформите мне этот вызов, я сегодня съезжу.

— Спасибо, — с облегчением улыбнулась Виолетта. — Я снова ваша должница! Хотя журналы вам теперь есть кому заполнять. Всё, не отвлекаю!

Она поспешно вышла из кабинета.

— Добрый ты врач, — улыбнулась Лена. — Всем прям помогаешь!

Врач, который не отказывает. Её слова породили новое, короткое воспоминание. Именно так про меня говорили в моей прошлой жизни, на одном из этапов карьерного пути. Тогда я работал в Мариинской больнице и тоже помогал всем, без исключения.

Странно, почему какие-то части моей прошлой жизни вспоминаются только сейчас? Был уверен, что уже вспомнил всё.

Может, с этим моим перерождением в этом мире всё не так просто?

— Ты чего задумался? — вернула меня в реальность медсестра.

— Да так, о своём, — отмахнулся я. — Давай дальше приём вести.

После приёма я отправился в отделение профилактики. Пора было обсудить дальнейший план школы здоровья.

Ирина Петровна привычно заседала в кабинете.

— Александр Александрович, а я уж хотела Вику попросить за вами сходить, — улыбнулась она. — Ну что, поздравляю вас!

— С чем? — удивился я.

— Ну как… — она даже растерялась. — Насколько мне известно, вас всё-таки назначили руководителем школы здоровья! А меня назначили вам в штат медсестрой. Так что будем работать вместе над просвещением людей!

Вот оно что. Меня даже в известность не удосужились поставить. Видимо, главврач решил, что я и сам догадаюсь.

Забавно, даже не знаю, сколько мне будут доплачивать за новую должность. Надо будет до бухгалтерии дойти. Чувствую, там мне снова будут не рады.

— Отличные новости, — кивнул я. — Нужно обязательно в ближайшие дни составить расписание и сообщить Тейтельбауму, в какие дни он может читать свои лекции по зрению.

— И нам самим тоже не помешает план, — кивнула Ирина Петровна. — Я вот как раз хотела сказать…

Она не успела договорить, потому что у меня зазвонил мобильный телефон. Неизвестный номер.

— Алло, — взял я трубку.

— Александр Александрович, здравствуйте, — знакомый женский голос. — Это Коршунова Светлана Викторовна, из администрации города.

На ловца и зверь бежит.

— Слушаю вас, — отозвался я.

— Я по поводу вашей школы здоровья, — сразу перешла к делу Коршунова. — Когда ожидается следующая лекция? Собираюсь дать объявление в официальную группу администрации города. Обеспечу вам полный зал.

Она явно и сама имеет с этого какие-то преимущества, иначе так настырно не предлагала бы мне помощь. Впрочем, мне это и не важно. Чем больше людей прослушает мою лекцию, там лучше.

— Мы как раз обсуждаем расписание и следующие темы, — ответил я. — В течение получаса перезвоню вам и сообщу.

— Если вам нужна тема, то… — начала было женщина.

— Светлана Викторовна, я ценю вашу помощь, но темы выбирать буду сам, — мягко перебил я её.

Ещё не хватало, чтобы администрация лезла в мои лекции. Нет, за эту сферу я отвечаю сам.

— Хорошо, буду ждать звонка, — немного сконфуженно ответила Коршунова и отключилась.

Ирина Петровна слушала разговор с видимым интересом.

— Администрация заинтересовалась? — спросила она. — Поразительный успех, Александр Александрович.

— Думаю, им это выгодно, — честно ответил я. — Но я не хочу, чтобы в наш проект сильно лезли другие люди. Кстати говоря, предлагаю в штат оформить ещё и Вику.

— Это ещё зачем? — напряглась та.

Тема с Викой была для неё болезненна, мне сама Вика и рассказывала. Но я предлагал не просто так.

В современном мире важно было вести так называемые медиа. Соцсети, тот же ВКонтакте, куда я не заходил с тех пор, как почистил все подписки прошлого Сани. Или Аймакс, про который я что-то постоянно слышал на работе.

Я был от этого далёк, а Ирина Петровна… Да тоже не особо близка, насколько я понял. Мне нужен был человек, который в этом бы разбирался, писал интересные познавательные статьи с моей помощью, и всё в этом духе. Вика, как уже сотрудница отделения профилактики, подходила идеально.

— Мне нужна её помощь в этом проекте, — прямо ответил я. — Это же не проблема?

— Да нет, — поджала губы женщина. — Я у неё спрошу, и если она захочет и не будет слишком загружена…

— Я сам у неё спрошу, — сообщил я. — Прямо сейчас.

Вот теперь вид у Ирины Петровны был таким, словно она десять раз пожалела о своей просьбе насчёт школы здоровья. Но я уже загорелся этой идеей, ничего не поделаешь.

Вика нашлась в другом кабинете.

— Привет, — спешно откинув назад рыжие волосы, улыбнулась она. — Пришёл к Ирине Петровне?

— И к тебе, — ответил я. — Пойдёшь ко мне в школу здоровья работать?

Она отчего-то смутилась и потупила взгляд.

— Если ты просишь — то да, — ответила Вика. — А что, Ирина Петровна уже не справляется?

— Это было бы странно, учитывая, что я только сегодня узнал о своём назначении и её должности, — усмехнулся я. — Нет, просто мне очень пригодится и твоя помощь. Надо оформить нашу школу здоровья в приложениях для общения, выкладывать статьи…

— СММ-менеджер?! — радостно воскликнула девушка. — Это же моя мечта, я даже курсы проходила, думала как хобби заниматься, да возможность не подвернулась.

Что за СММ такой? Очередное новомодное словечко этого мира. Ну, пусть будет он, да.

— Так ты согласна? — уточнил я. — А то Ирина Петровна сильно в этом сомневалась.

— Ну ты же знаешь её, — хмыкнула Вика. — Но в этот раз я у неё на поводу не пойду. Конечно, я согласна! Думаю, даже сама с ней об этом поговорю.

— Отлично, а я как раз оформлю всё это в бухгалтерии, — кивнул я.

Сходил в главный корпус, в отделе кадров сообщил, что в школе здоровья будет работать ещё и Вика, а дополнительно по найму читать лекции Тейтельбаум.

Как же не обрадуется Власов всем этим тратам! Но с этим ему теперь ничего не сделать, у нас официальная поддержка администрации города. Не на уровне мэра, но всё же.

Хотя с мэром они вроде как друзья. Но пока что это не отразилось на моей деятельности.

Закончив с формальностями и узнав, что мне к зарплате будут доплачивать аж целых пять тысяч рублей, а медсёстрам по три, я вернулся в кабинет Ирины Петровны. Похоже, Вика уже успела с ней поговорить, и та даже смирилась с нововведениями.

— Мы как раз обсуждаем расписание, — сообщила мне Вика. — Думаю, оптимально будет одну лекцию в неделю вам вести, и одну – офтальмологу. Его номер у нас есть, Ирина Петровна сообщит.

— Отлично, — кивнул я. — Ему выделите вечер четверга. А мой день будет плавать в зависимости от дежурств. На этой неделе давайте это будет пятница. Вика, успеете подготовить всё?

— Конечно, — кивнула та. — А какая тема?

Насчёт темы я успел подумать, пока ходил до главного корпуса.

— Стресс и психосоматика, — объявил я. — На первой лекции было много вопросов, связанных с этой темой. Да даже вредные привычки люди во многом связывают со стрессом. Это интересная тема, и слушателям явно понравится.

— Хорошо, — кивнула Ирина Петровна. — И на днях тогда подумайте, в какие дни какие ещё темы вы прочитаете. Чтобы составить расписание.

Я перезвонил Коршуновой и тоже оповестил её о дате и следующей теме. Затем дал распоряжение медсёстрам готовиться к лекции, а сам отправился в регистратуру.

Скоро уже надо было ехать на вызовы, поэтому решил сразу их и переписать.

— Александр Александрович, а вы не обнаглели? — вдруг раздался противный женский голос за спиной.

Я развернулся. Голос принадлежал высокой женщине лет пятидесяти, с короткими светлыми волосами неприятного пожелтевшего цвета. Так, несколько раз я с этой женщиной пересекался, кажется, это Алиева, заведующая регистратурой.

— Поясните, — холодно ответил я.

Регистратура — одно из самых распоясанных отделений. Они позволяют себе куда больше, чем должны.

— Когда вы собираетесь взять субботнее дежурство по поликлинике? — вскинув тёмные размалёванные брови, спросила та.

А ведь Беляева Юлия говорила мне про дежурства в поликлинике. Как раз одно из них и стало причиной ссоры у неё и прошлого Сани.

— Я не знал, что уже составляется график дежурств, — всё тем же ледяным тоном сообщил я. — Конечно же я собирался взять дежурство. Какие субботы свободны?

— Все, — заявила Алиева. — Выбирайте любую, как душа пожелает.

Я выбрал себе ближайшую же субботу. А что тянуть, в стационаре у меня дежурства не стоят, так что отдежурю здесь. Заодно документы продолжу в порядок приводить и заявки на препараты.

— Отлично, спасибо, что соблаговолили, — едко сказала заведующая.

Ну нет, это уже переходит все границы.

— Подобный тон оставьте для ваших сотрудниц, — ответил я. — Со мной так разговаривать больше не смейте, я врач. Или вас не обучали медицинской этике?

— Вообще-то мы не медики, — поджала она губы. Выглядела удивлённой, словно до этого никто не осмеливался ей перечить.

— Это не отменяет того, что базовые знания медицинской этики у вас быть должны, — отрезал я. — Если надо — я могу специальную лекцию на эту тему провести.

— Обойдусь, — фыркнула она.

Развернулась, словно бы наш разговор был закончен.

— Мы не договорили, — отчеканил я. — Я так и не услышал извинений.

— Я и не виновата, — бросила она через плечо.

— Нарушение субординации — это повод для извинений, — теперь мой тон стал угрожающим. — Не доводите это дело до абсурда. Я же могу и жалобу подать.

Она посмотрела мне в глаза и пару мгновений помолчала. Затем отвела взгляд.

— Извините, — нехотя произнесла она. — Буду следить за собой.

Не то чтобы искренне, но уже кое-что.

Я кивнул, и она удалилась в дальний закуток регистратуры. А я вдруг обнаружил, что всю сцену с интересом слушали все сотрудницы. Чуть ли не с раскрытыми ртами.

Вышел из регистратуры, и на половине пути к кабинету меня догнала Виолетта.

— Вызов вы добавили, я видел, — сообщил я ей.

— Я не по этому поводу, — торопливо зашептала она. — Вы лучше с Ангелиной Романовной не ссорьтесь.

— С кем? — не понял я.

— Ну, с Алиевой, — Виолетта воровато огляделась по сторонам. — Ходят слухи, что она любовница нашего главврача. Вы понимаете, что это значит?

Это объясняет, почему она выглядела такой удивлённой, да и ведёт себя так вальяжно.

— Да мне всё равно, чья она любовница, — усмехнулся я. — Это не даёт ей право разговаривать со мной в таком тоне.

— Но… — попыталась возразить Виолетта.

— Спасибо за заботу, но меня не волнует личная жизнь ни Власова, ни Алиевой, — мягко добавил я. — Субординацию она всё равно должна соблюдать. А теперь извини, мне на вызовы ехать надо.

Виолетта с сомнением кивнула, но больше спорить не решилась. Побежала назад к регистратуре, а я пошёл в свой кабинет.

Там меня ждал новый сюрприз. Прямо за моим столом сидела женщина, внешне ну очень похожая на Алиеву. Светлые волосы, правда, выглядевшие более натурально. Высокая, стройная. С губами, накрашенными ярко-красной помадой.

Она вальяжно закинула ногу на ногу и молча посмотрела на меня.

— Добрый день, — для начала решил поздороваться я.

— Агапов? — проигнорировала она приветствие. — Собирайтесь. Поедем к психу.

…чего?

Глава 4

Я стоял на пороге собственного кабинета и с интересом смотрел на незнакомую женщину, которая развалилась в моём кресле так, будто это была её личная территория.

— Прошу прощения, но вы вообще кто? — поинтересовался я.

Конечно, прошлый Саня мог быть с ней и знаком. Но мне уже до чёртиков надоело играть в это вечное «угадай человека». Всё, не знаю я её, и точка.

Она прошлась по мне холодным взглядом, в котором так и сквозило презрение.

— Власова Карина Владимировна, — отчеканила она. — Психиатр. Пора бы уже знать это, Агапов.

Фамилия как у главврача. Явно это не простое совпадение, тем более она выделила её тоном.

И внешний вид очень похож на Алиеву. Видимо, у Власова один определённый вкус в женщинах.

— Очень приятно, — я подошёл к столу. — Но всё-таки мне непонятно, что вы делаете в моём кабинете на моём рабочем месте.

Лена наблюдала за всем разговором с выпученными от ужаса глазами. Кажется, её эта ситуация заставляла нервничать.

— Жду вас, очевидно, — ни на процент не смутилась Власова. — Вы же теперь ведёте участок номер пять?

— Я, — подтвердил я.

— Тогда собирайтесь уже, — заявила Карина. — Нам надо ехать к психу. На вашем участке давно не велась работа с психически больными, и пора это уже исправлять.

Что у меня сегодня за день стычек с женщинами главврача? В календаре его так и отмечу.

— Всё-таки уступите мне моё место, — решительно сказал я.

Та насмешливо скривила губы, но всё-таки грациозно поднялась с моего места. Пересела на стул.

Я автоматически обратил внимание, что выглядит она роскошно. Да и одета в красивый брючный костюм, а не в джинсы со свитерами, как большинство сотрудников.

Она уселась на стул для посетителей, картинно закинула ногу на ногу. Маленькая победа. Не люблю, когда распоряжаются в моём кабинете, хоть это и жена главврача.

Я уселся на своё место, заглянул в вызовы.

— Во-первых, у меня запланированы свои собственные вызовы, — заявил я. — Во-вторых, никто не предупреждал меня о психически нездоровых пациентах.

— Во-первых, — передразнила она меня, — ваши вызовы подождут. Психиатрия — это приоритет. Во-вторых, если вам никто не говорил, то это ваша проблема, а никак не моя. Читать должностную инструкцию и разбираться с участком — это ваша прямая обязанность. Я просто пришла помочь исправить недоработки, по своей доброте душевной.

Не выглядит она как человек, у которого есть душевная доброта. Вообще ни разу.

В каждом жесте читалось высокомерие, привычка командовать, не спрашивая. И полная уверенность в своей правоте.

— Раз вы психиатр, то психически нездоровые пациенты — это ваша головная боль, — парировал я. — Признаю, участковый терапевт должен быть в курсе, что на его участке таковые имеются. Однако отвечает за них всё равно узкий специалист. Это всё-таки не гипертоники.

Она встретилась со мной взглядом, и на пару секунд у нас состоялся зрительный поединок.

— Итак, пациент, — резко перевела она тему. — Ковалёв Александр Петрович, пятьдесят восемь лет, параноидная шизофрения. Живёт один. Соседи пожаловались на его странное поведение, кричит, занавешивает окна. Мне поручено к нему съездить. Это ваш участок, ваша ответственность, так что вы поедете со мной.

Говорила так, будто делала мне одолжение. Хотя я уже смекнул, что работа эта действительно её. Просто по какой-то причине она не хотела ехать одна.

— Документы, карта, анамнез? — спросил я.

— У меня всё с собой, — махнула она рукой. — Мы поедем или вы ещё час будете тянуть?

— Я съезжу с вами, — теперь уже я перенял этот тон, будто делал ей одолжение. — Встречаемся через пятнадцать минут у входа в поликлинику.

Карина грациозно встала и вышла, покачивая бёдрами как на подиуме. Запоздало обратил внимание на величину её каблука. При её высоком росте сейчас она еле в дверь прошла. Это зачем вообще так?

— Саш, ну ты даёшь! — выдохнула Лена, когда дверь закрылась. — Это же жена главврача! Главная мегера и истеричка тут.

— А ты-то откуда знаешь? — усмехнулся я. — У тебя только-только стажировка к концу подходит.

— Да уж выяснила, — отмахнулась Лена. — В общем, в Аткарске психиатрическая больница есть, и Карина Владимировна там работает. Ведёт строгий учёт по участкам. Свою работу любит, но вот характер у неё тот ещё…

— Очень полезная информация, — усмехнулся я. — Это я и так понял. Но в чём-то она права, как-то неправильно, что мы не составили список наших психически больных. Я понимаю, что отвечает за них она, но нам тоже надо быть в курсе.

— Да, руки не дошли, — виновато признала Лена. — Это у меня есть в списке дел, я просто на потом отложила. Всё сделаю. А вы не боитесь?

Я как раз заканчивал сборы на вызовы, и вопрос Лены меня застал врасплох.

— Чего не боюсь? — удивился я.

— Ну как, к психу этому ехать, — поёжилась медсестра. — Мало ли, что он там вытворит.

— Ничего, Карина Владимировна его быстро утихомирит, — отшутился я. — Всё, я поехал!

Вышел из кабинета и отправился на выход. Карину Владимировну пришлось ждать ещё минут десять. Думаю, копалась она тоже чисто из вредности.

Наконец появилась. В белоснежной шубе и таких же белых сапогах.

— Поехали? — усмехнулся я.

— Не привыкла я к казённым машинам, — фыркнула Власова. — Мужчина, вы нас лучше на моей свозите.

Она протянула удивлённому Косте ключи от автомобиля. Тоже белого, кстати, и явно дорогого. Костя, явно не ожидавший от сегодняшнего дня подобных сюрпризов, послушно кивнул. Приоткрыл ей дверь пассажирского сидения, Карина гордо забралась внутрь. Я тоже утрамбовался назад, и мы отправились в путь.

Ехали молча. Костя даже музыку не решился включить. Карина ехала с видом, будто её на бал везут, а не к психу.

Наконец, доехали до частного дома. Старый, обшарпанный, с завешенными чем-то тёмным окнами.

— Ну что, приступим, — проговорила Карина Владимировна.

Затем бросила взгляд на Костю. Тот подорвался, выскочил из машины, открыл ей дверь. Принцесса прям.

Вдвоём мы подошли к двери. Карина громко постучала. Никто не ответил.

— Александр Петрович! — громко позвала она. — Открывайте! Это ваш врач!

Тишина. Я уже подумал, что дома никого нет, но тут раздался глухой голос:

— Уходите. Я вас не звал.

Всё-таки он там.

— Александр Петрович, нам нужно поговорить, — тон у Карины разительно поменялся. Строгий, но вместе с тем вполне дружелюбный. Видно, что она и в самом деле знала, как правильно разговаривать с психически больными пациентами.

— Соседи — это инагенты, — раздалось с той стороны двери. — Всё докладывают. Я-то знаю.

Власова выразительно посмотрела на меня, словно бы говоря: «Видите? Вот так вот они себя и ведут».

— Александр Петрович, вы дверь откройте, и мы с вами всё обсудим, — сказал я. — Только нам надо вас видеть.

Пауза. Затем раздался щелчок замка, и дверь открылась.

На пороге стоял худой мужчина с запавшими глазами и худыми щеками. Небритый, с щетиной. Волосы всколочены, с лёгкой проседью. Одет в застиранную серую футболку. На голове красовалась блестящая фольга.

— А вы передадите информацию ИМ? — спросил он с подозрением.

— Нет, — ответил я. — Мы пришли вам помочь. Вам просто нездоровится.

— Вы тоже с ними, — протянул Александр Петрович. — Тоже следите, да? Они везде следят. Я не могу избавиться от их слежки. Вы читаете мои мысли. И мои защитные экраны мне не помогают!

У него явное обострение шизофрении. А значит, его надо класть в психиатрическую лечебницу.

Но не похоже, что он был агрессивным.

— Давайте пройдём к вам в дом, — подала голос Карина. — Я просто вас осмотрю. Я ваш врач-психиатр, помните?

Тот с подозрением осмотрел Карину, но всё-таки кивнул. Пропустил нас внутрь. А я подумал, что обстановка в доме явно не соответствует белоснежной шубке Карины. Пыльно, грязно, затхлый спёртый воздух. Но что уж поделать.

Окна в доме тоже были завешаны фольгой.

Карина Владимировна не выказала ни малейшего удивления. Спокойно прошла в комнату.

— Вы не были у меня на приёме уже полгода, — заявила она. — Хотя должны показываться регулярно.

— Я не мог, — ответил Александр Петрович. — Как слежку установили — нигде мне не спрятаться. Экраны вот, везде сделал экраны.

— Принимаете галоперидол? — сочувственно кивнув, спросила Власова.

— Там чипы, — покачал головой тот. — Следящие чипы, не стану им потакать!

Отметил про себя, что в плане ведения таких пациентов Власова и в самом деле была профессионалом. Её тон, её манера речи, её взгляд. Всё было ровно как надо.

— А спите хорошо? — заботливо спросила Карина.

— Плохо, — покачал головой Александр Петрович. — Ночью они следят активнее! Пытаются меня облучить!

Карина снова что-то записала себе.

— Вам помощь нужна, — мягко заявила она. — Нужно лечь в больницу. Помните, вы уже так лежали? Для вашего здоровья.

— Мне нужно, чтобы от меня все отстали, — ответил Александр Петрович. — А не запирали в больнице!

Он начинал нервничать. Карина Владимировна бросила на меня быстрый взгляд.

Сейчас главное было — убедить его лечь в больницу. Уже там под капельницами и препаратами ему снимут обострение.

Меня Карина взяла, потому что он мог быть непредсказуемым. Одной ей явно тут было бы не по себе, даже со всем её профессионализмом.

— Но в больнице за вами следить не будут, — подключился я. — Там безопаснее, чем здесь.

Он прищурился, внимательно рассматривая меня.

— Откуда мне знать, что вы — не одни из них? — спросил он. — Просто заманиваете меня туда, чтобы забрать мой мозг.

— Я обещаю вам, что это не так, — ответил я. — Честное слово, мы просто врачи. Хотим вам помочь.

— Вы же меня давно знаете, доверьтесь мне, — добавила Карина Владимировна. — Полежим немного в отделении?

Александр Петрович медленно кивнул.

— Тогда собирайтесь, — мягко сказала Карина.

Она сама помогла ему взять сумку, документы и вывела на улицу. Рядом с машиной Кости уже стояла машина скорой помощи. Видимо, Карина вызвала бригаду ещё по пути сюда.

— Нет, я не пойду, это обман! — вдруг закричал пациент. — Не подходите!

Агрессия всё-таки началась. Из машины выскочили два санитара, крепко взяли мужчину и вместе с ним сели в машину скорой помощи. Машина уехала.

— Могло пройти и гораздо хуже, — устало выдохнула Карина Владимировна. — Мог сам себе навредить, поэтому изначально я бригаду внутрь не отправляла. Ну что, Агапов, это был пациент с вашего участка.

Её тон вновь вернулся к пренебрежительному, как до встречи с пациентом.

— Я понял, — усмехнулся я. — Типичное обострение шизофрении. Бред, паранойя, агрессия.

— И по-хорошему вам нужно знать, сколько таких пациентов на вашем участке, — заявила она.

— Я этим займусь, — кивнул я.

Костя открыл дверь для Карины Владимировны, и мы отвезли её назад к поликлинике. А затем пересели в нашу служебную машину и поехали по вызовам.

— Н-да, ну и женщина, — покачал головой водитель, когда мы остались наедине. — Вот после таких поездок курить хочется ещё больше!

— Это просто мозг привык в стрессовых ситуациях сбрасывать напряжение таким образом, — ответил я. — Держись, не поддавайся.

— Я держусь, — кивнул водитель. — Хотя пока что легче не становится.

Первым вызовом мы поехали как раз к тёте Виолетты — к Тамаре Ивановне.

Я поднялся к ней на этаж, позвонил в дверь. Она открыла практически сразу, а вместе с ней, как обычно, меня встретили Адвокат и Граф.

— Здравствуйте, Александр, — кивнула мне тётя. — Так и знала, что Виточка именно вас вызовет. Проходите.

Мы прошли в комнату, и Тамара Ивановна устроилась на диване.

— Виолетта сказала, что у вас давление снова скачет, — сказал я. — И попросила к вам съездить. У вас была транзиторная ишемическая атака, так что очень высок риск инсульта. И потому за давлением надо следить тщательно, контролировать его.

— Да, скачет, — кивнула женщина. — А Виточке не до меня вот теперь, вся в работе.

Точно, девушка рассказывала мне, что у них случился конфликт. Что ж, в этом пусть они разбираются сами, а меня волнует только здоровье своей пациентки.

Я измерил ей давление. Сто сорок пять на девяносто. Высоковато, да.

— По препаратам всё пьёте, что вам выписали? — спросил я.

— Да, — как-то слишком поспешно ответила та.

— Тамара Ивановна, — я пристально посмотрел ей в глаза.

Женщина попыталась спрятать взгляд, а затем вздохнула.

— Амлодипин этот на ночь не пью, — призналась она. — Мне соседка сказала, что если давление по вечерам нормальное, то нечего лишней химией травиться.

Я тяжело вздохнул. Вот и весь секрет ухудшения самочувствия. Советующие соседки — это мой нелюбимый тип людей.

— Тамара Ивановна, нельзя так самостоятельно отменять лекарства, — строго сказал я. — Мало ли, что вам там сказала соседка! У вас давление потому и было в порядке, что вы принимали все препараты. А сейчас вот отменили один из них – и вот сразу результат.

— Но химия… — попыталась возразить она.

— Его нельзя принимать выборочно, — строго повторил я. — Только постоянное применение даёт эффект. Так что начинайте его снова пить, и больше без разговоров с врачом таблеток не отменяйте.

— Поняла, — виновато кивнула Тамара Ивановна.

Хорошие новости тут тоже есть: у тёти Виолетты нет ничего серьёзного. Вита обрадуется.

— Чаю хотите? — спросила женщина.

— Нет, у меня полно вызовов ещё, — отказался я.

Встал, собрался уходить.

— А Виолетта моя как? — внезапно спросила женщина.

— В смысле? — удивлённо посмотрел я на неё.

— Ну, — замялась Тамара Ивановна. — Мы хоть и поругались чуток, я люблю её. И переживаю. Она девочка очень хорошая, но одинокая. Всё работа и работа. И молодого человека всё не найдёт.

Ох, снова эта песня. Я думал, с прошлого раза она успокоилась. Прямо сваха.

— Тамара Ивановна, мы это уже обсуждали, — строго сказал я. — Мне пока что не до обустройств личной жизни. А ваша Виолетта — взрослый человек, и я уверен, справится сама.

— Да я так просто, — смутилась она. — Поняла я, поняла. Ну вы уж всё равно… подумайте.

Неугомонная. Я кивнул, чтобы уже закончить с этим разговором, и вышел из квартиры. Против Виолетты ничего не имел, хорошая девушка. Но мне вот сейчас правда совсем не до устройства личной жизни. И без того проблем хватает.

Я вернулся к Косте, и мы отправились на следующий вызов. Остальные вызовы прошли по стандартной схеме, справился за полтора часа и вернулся в поликлинику.

— Как прошла поездка к психу? — взволнованно спросила Лена, когда я вернулся в кабинет.

— Госпитализировали его в психбольницу, — ответил я. — Ты начала поднимать списки других наших подобных пациентов?

— Данных нигде нет, — призналась медсестра. — Придётся… эм-м, идти к Карине Владимировне и выписывать из её журналов.

По виду Лены было понятно, что делать этого она категорически не хочет. Карину она жутко боялась по каким-то своим причинам.

— Я сделаю, — усмехнулся я. — Но не сегодня. Хватит ей лицезреть меня.

Мы занялись привычными текущими делами. Я сходил к Виолетте, рассказал, в чём была проблема с её тётей. Как обычно, получил тысячу благодарностей.

Заполнил вызовы в МИСе, посидел с документами. К семи вечера мы закончили работу.

— Я тут задумалась, что каждый день минимум по одиннадцать-двенадцать часов работаем, — устало потянулась Лена. — А пациенты думают, что мы приём отсидели и всё, домой идём.

— Да, основная часть работы как раз для всех и незаметна, — кивнул я. — Но такова наша доля.

Мы вышли из поликлиники и разошлись в разные стороны. Я направился в «Сбербанк» отнести свои рекомендательные письма. К счастью, Марина Викторовна ещё была на месте в своём кабинете.

— Добрый вечер, — кивнула она мне. — Принесли рекомендации?

— Да, — я протянул ей несколько бумаг. — Ещё в электронной версии вам на почту отправил.

— Я ещё не видела, — она взяла бумаги и принялась внимательно их читать.

Одна от Савчук, вторая от Агишевой. А третья…

— Рекомендация от Агапова Александра Александровича? — удивлённо вскинула брови Марина Викторовна. — Заведующего школой здоровья? Это же вы!

— Да, всё так, — улыбнулся я. — Меня недавно назначили на эту должность. И я сам очень рекомендую себя в программу «СберЗдоровье».

Да, эту идею я и придумал, когда собирал рекомендации. Необычно, оригинально и правилами не запрещено.

Марина Викторовна внимательно прочитала мою рекомендацию.

— А это и правда может сработать, — улыбнулась она. — То, что вы занимаете руководящую должность, пойдёт вам на пользу. Да и комиссия тоже оценит… оригинальность этой идеи.

Она тут же принялась отправлять рекомендации по электронной почте.

— Они дадут ответ в течение минут двадцати, — подняла на меня взгляд. — Подождёте?

— Конечно, — я уселся напротив неё.

Марина Викторовна, не спрашивая, сделала два кофе и один протянула мне. Я не против, уже немного подсел на этот прекрасный напиток.

— Вы знаете… — нерешительно начала она. — Не люблю сплетничать, но ваш коллега, Шарфиков, такое учудил на собеседовании…

Мне было бы очень интересно узнать, что именно.

— Если это непрофессионально — то не рассказывайте, — ответил я.

— Да я уверена, это никуда дальше не уйдёт, — всё-таки ей не терпелось рассказать. — В общем, он на собеседовании принялся жаловаться на пациентов. Что они тупые, не выполняют рекомендаций, приходят по десять раз. Как они его задолбали.

Я покачал головой. Как раз список того, чего не стоит говорить на подобных собеседованиях.

— И что в итоге? — спросил я.

— В итоге ему прямо сказали, что он не подходит под программу, — добавила Марина Викторовна. — Что у него нет эмпатии, и что он не умеет общаться с людьми. Он тут так злился!

Я вспомнил, как он прибежал злиться и в мой кабинет. Начал говорить, что я всё подстроил. Да уж, Стас. Такое-то точно не подстроить.

— Ответ пришёл! — вдруг воскликнула Марина Викторовна. — Они готовы дать вам шанс. Собеседование завтра утром, в восемь утра!

Оперативно же они документы рассмотрели. Это удача.

— Рад это слышать, — кивнул я. — Тогда завтра с утра приду на видеособеседование.

— Не забудьте подготовиться, я уверена, вас будут спрашивать ещё строже, чем остальных кандидатов! — предупредила Марина Викторовна.

Ещё бы, после того письма от Власова, в котором он растоптал мою репутацию. Ну ничего, посмотрим ещё, кто кого.

Я попрощался с Мариной Викторовной и отправился домой. Долгий же день сегодня выдался.

Дом встретил меня теплом и Гришей. Всё как обычно. Правда, Гриша выполнил выданное ему задание и вполне сносно убрался.

— Ну как? — гордо обводя руками дом, спросил он. — Я сегодня часа два убирался!

— Для первого раза сойдёт, — улыбнулся я.

— Эй! Да тут чище, чем у вас в операционных! — возмутился друг. — Где твоя благодарность?

— Сейчас ужин приготовлю, и будет тебе благодарность, — усмехнулся я.

Достал индейку, решил попробовать новый рецепт. Паста с индейкой в сливочном соусе. Правда, совсем забыл, что у нас теперь нет сковородки. Пришлось орудовать кастрюлей и ковшиком.

Пока готовил, рассказывал Грише последние новости. Особенно тот повеселился с рассказа про Шарфикова, к которому друг уже тоже начал испытывать антипатию.

— Почти готово, — спустя полчаса объявил я. — Сейчас будем…

Я прервался на полуслове, потому как снаружи послышался звук приехавшей машины. Так, странно. Что за новые незваные гости?

Гриша подошёл к двери и аккуратно выглянул наружу. А затем резко захлопнул её и побледнел.

— Ахтунг! Сос! Беда! — в панике выкрикнул он. — Это кошмар!

— Да что такое, кто там? — удивился я.

— Родители, — упавшим голосом ответил друг. — Мне кранты!

Глава 5

Вид у моего друга был таким испуганным, словно к нам серийный убийца приехал, а не его родители.

— Гриш, ну ты чего? — усмехнулся я. — Это ж твои родители, чего паникуешь?

— Да это катастрофа! — воскликнул он. — От моих родителей не стоит ждать ничего хорошего. Сейчас посмотрят на наш дом, и всё. Заберут меня домой, скажут, что я не справляюсь. И конец свободе.

— Да они сами же тебе и дали эту свободу, а ты не сильно спешил на волю, — усмехнулся я. — Не сам же из дома ушёл, а они подтолкнули. И ты уже взрослый человек, не рассуждай как ребёнок.

Гриша застонал и закрыл глаза руками. А в дверь постучали.

— Григорий, открывай! — раздался строгий мужской голос. — Мы знаем, что ты дома!

Мой друг предпринял попытку притвориться стулом. Не выйдет, Гриш.

Я подошёл и открыл дверь.

На пороге стояли двое, мужчина и женщина. Мужчине было лет сорок пять, высокий, широкоплечий. Одет был в дорогое пальто, классические брюки, ботинки.

Рядом с ним стояла женщина тех же лет, в пальто и шарфе. Волосы были завиты так, словно она на бал ехала, а не в Аткарск.

Вдалеке возле калитки виднелся чёрный автомобиль. Примерно как у Карины Владимировны, а значит, дорогой. Хотя кто бы сомневался. Я уже выяснил, что родители у моего друга довольно обеспеченные. Этим и объяснялась его некоторая наивность во взглядах на мир.

— Здравствуй, Саша, — первым поздоровался мужчина. — Григорий, ты что, не рад нас видеть?

— Рад, — выдавил из себя побледневший Григорий и зачем-то быстро взъерошил волосы. — Я просто не ожидал. Вы б хоть это, смс-ку, что ль, скинули.

— Чтобы ты в ответ заявил, что уехал в Ленинград на Октябрьский парад, — еле заметно усмехнулся мужчина. — Нет уж, мы хотели сами увидеть, как ты устроился.

Возникла неловкая пауза, Гриша явно растерялся. Пришлось брать ситуацию под свой контроль.

— Проходите в дом, — гостеприимно пригласил я. — Не стойте на пороге.

Они зашли и принялись внимательно осматриваться по сторонам. Да, мой домик явно не подходил под их стандарты. Простенькая прихожая, кухня-комната с моим продавленным диваном и раскладушкой Гриши. Туалет на улице. Ну, господа родители Гриши, это вы ещё не видели, в каком состоянии дом был изначально. Сейчас-то мы и отопление подправили, и кучу недоделок исправили.

Кстати, в понедельник надо будет уже снова идти к завхозу. Что-то он должен был решить со служебной квартирой. Либо переедем, либо хотя бы будем получать компенсацию. И модернизировать наше жильё.

Пока я обо всём этом думал, родители Гриши сняли верхнюю одежду, нерешительно замерли с ней. Григорий не спешил им помогать. До чего же он их боится!

— Давайте я повешу, — снова пришёл я ему на выручку. — Проходите на кухню, чай попьём.

Саня и Гриша дружили со школы, так что логично, что и Саню его родители знают. А я вот понятия не имел, как их зовут.

— Напомни, как зовут твоих родителей, — шепнул я другу, который маячил со мной в коридоре.

— Лев Андреевич и Регина Станиславовна, — тихо ответил он. — Убей меня, а?

Убивать я его не стал. Повесил одежду и тоже прошёл на кухню, ставить чайник.

— Как вы меня нашли? — упавшим голосом поинтересовался Гриша.

— Спросили у родителей Александра, — пояснил Лев Андреевич. — Ты же даже не подумал с нами поделиться.

— Потому что вы меня прогнали! — с обидой ответил мой друг. — Сказали вставать на ноги, я и встаю! Обязательно вот было приезжать?

Он сложил руки на груди и обиженно надул губы. Как ребёнок.

— Мы волновались за тебя, — мягко сказала Регина Станиславовна. Ух, что за имена-то такие заковыристые? Как будто им изначально суждено было родиться богатыми. — Несмотря на то, что мы приняли такое решение, ты остаёшься нашим сыном.

— Выгнали меня на улицу, посреди ночи, без денег, без всего! — упрямо повторил мой друг.

— Это был серьёзный разговор, во время которого мы тебе сказали, что пора быть более самостоятельным. Разговор был утром, мы не говорили тебе съезжать прямо в тот день. И на счёт тебе я положил сумму денег, достаточную на первое время, — холодно поправил его Лев Андреевич. — Прекрати истерику.

Строгий у него отец, сразу видно. Думаю, явно винит себя за то, что был сконцентрирован на работе и мало внимания уделял своему сыну. В итоге тот и вырос довольно избалованным. Обычная история.

— Вы же в курсе, у меня кредит в двести тысяч, — пробурчал друг. — Так что часть денег ушла на платёж. А на остальное мы тут обустраивались.

— Вижу, обустроились, — не сдержался Лев Андреевич, поджав губы и осмотрев комнату.

Ну да, не хоромы. Но ничего, живём же как-то.

— Гриша, расскажи родителям, как твои дела, — подтолкнул я друга. — Ты же не просто так тут на раскладушке целыми днями лежишь.

Хотя посети они нас неделей раньше — так и было бы. Но я не буду этого говорить.

— Я устроился на работу, — гордо тряхнул лохматой головой Гриша. — Теперь я охранник в школе!

Лев Андреевич как раз сделал глоток чая и после этих слов поперхнулся. Регина Станиславовна широко раскрыла глаза.

— Охранником? — переспросила она. — Гришенька, у тебя же высшее образование. Обязательно было идти на такие… меры?

— Это моё решение! — снова надулся Гришенька.

— Гриша долго искал работу и сказал мне, что на первое время подойдёт и такой вариант, — снова пришёл я ему на выручку. — Главное, сейчас отдать кредит, а потом уже он будет искать что-то другое. Даже великие бизнесмены когда-то начинали с низов.

Возможно, перегнул палку чутка, но родителям Гриши моя речь понравилась.

— Это верно, — кивнул Лев Андреевич. — Я и сам бизнес подобным образом начинал. А сейчас возглавляю экологическое предприятие «ЭкоСаратов». Мы как раз едем на важную деловую встречу в Пензу, и вот Региночка уболтала заехать к вам.

— А как вы в доме уживаетесь? — спросила мать Гриши. — Справляетесь?

— Справляемся, — ответил я. — Гриша убирается, я готовлю. По выходным проводим генеральную уборку вместе.

И снова Регина Станиславовна замерла с широко открытыми глазами. Сейчас-то что не так?

— Гриша, ты убираешься? — удивлённо спросила она. — Ты же не умеешь. У нас же всегда нанятая домработница всё это делала.

А, теперь понятно, почему с уборкой у Гриши так долго не складывалось. Ну ничего, научился же.

— У меня руки есть, и убраться могу, — ответил тот, снова взлохматив волосы. — Так у нас заведено.

Родители Гриши несколько мгновений помолчали.

— Александр, спасибо, что помогаешь нашему сыну, — властно произнёс Лев Андреевич. — Я вижу, что ты очень хорошо на него влияешь. Мне, как отцу, это важно.

— Он и сам молодец, — улыбнулся я. — Старается, хочет сам всего добиться в жизни.

Лев Андреевич задумчиво посмотрел на сына.

— Нам пора, — решительно встал он из-за стола. — И так задержались, в Пензу теперь только к ночи доедем.

— Точно не хотите остаться? — вежливо предложил я.

Хотя был уверен, они лучше в машине бы переночевали, чем у меня дома. Не привыкли они к таким условиям.

— Нет-нет, но спасибо, — ответила Регина Станиславовна. — Нам правда пора. Гришенька, ты нам хоть звони. Мы же волнуемся. И вот.

Она аккуратно положила на стол несколько купюр. Ну, как несколько… Довольно-таки много купюр.

— Не отказывайся, это на двадцать третье февраля подарок, считай, — торопливо добавила она. — В понедельник праздник уже.

— Спасибо, — смущённо кивнул Гриша.

Его родители оделись, Лев Андреевич пожал мне руку, и они вышли из дома. Гриша постоял на пороге, проследил, как их машина отъезжает от нашего дома.

— Фу-ух, — закрыв дверь, выдохнул он. — Пронесло. Вот это встреча была!

— По-моему, мы очень даже неплохо поговорили, — заметил я. — Зря ты такую панику развёл.

— Да это они просто при тебе такие, — отмахнулся друг. — О, деньги лишними не будут. Давай пиццу закажем на двадцать третье? И фильм какой посмотрим. А остальное я в кредит закину.

Да, этот вопрос как раз меня тоже очень интересовал.

— А что за двадцать третье февраля? — удивлённо спросил я.

День рождения Гриши? Если так, то вопрос прозвучал жутко неловко.

— Ты чего? — хохотнул тот. — День защитника Отечества. Забыл, что ли?

Да я и не знал. Хотя похожий праздник в моём мире был. День воина Российской Империи, двадцать третьего августа. Думаю, тут нечто похожее.

— Забыл, — кивнул я. — Ну, если хочешь — будет тебе пицца и фильм. Твои же деньги. Но в кредит и правда закинь, у тебя чуть больше месяца осталось на твои двести тысяч.

— Знаешь, ты меня очень воодушевил, — вдруг сказал друг. — Так хорошо про меня отзывался. Мол, я такой классный, всё сам. И я прям загорелся! И правда, я всё сам смогу. С нуля, без мам, пап и кредитов!

У него уже есть кредит, но лучше сейчас не портить его воинственный настрой.

— Сможешь, — улыбнулся я. — Я в тебе не сомневаюсь.

— Спасибо, — радостно кивнул Гриша.

Я помыл посуду, и мы улеглись спать. Долгий четверг подошёл к концу.

Утром в пятницу я встал чуть раньше, чем обычно. Мне предстояло собеседование в «СберЗдоровье». И это было для меня очень важно, всё-таки я очень рассчитывал на получение этой работы. Несмотря на то, что деньги я теперь должен был дяде, а не микрофинансовой организации, долг меня всё равно тяготил.

Гриша привычно посапывал, накрыв голову подушкой. Странная у него привычка – спать под подушкой, а не на ней.

Я сделал зарядку, принял душ, приготовил завтрак. Друг проснулся, только когда я уже собирался уходить.

— Задания сегодня будут? — сонно спросил он.

— Постарайся не лежать весь день на раскладушке, — усмехнулся я. — Мне пора.

Вышел на улицу и отправился в «Сбербанк». На улице уже постепенно становилось теплее. Даже морозный воздух больше не вызывал бронхоспазмов. Добрался за двадцать минут.

— Доброе утро, — вошёл я в кабинет к Марине Викторовне.

— Доброе, — кивнула она. — Готовы ко второму этапу?

— Готов, — уверенно кивнул я.

Она посадила меня перед компьютером, где уже всё было готово для видеоконференции.

— Удачи, — шепнула мне женщина и оставила одного.

Я нажал «подключиться», и на экране появились двое мужчин и женщина. Все были одеты в белые рубашки, у женщины на шее висел зелёный платок, как у сотрудников «Сбербанка». За их спинами красовалась стена с их логотипом.

— Доброе утро, Александр Александрович, — первым начал мужчина по центру, с аккуратной бородкой. — Меня зовут Игорь Валерьевич Крылов. Я региональный куратор программы «СберЗдоровье». А это мои помощники, действующий врач-терапевт нашей программы, Геннадий Петрович, и второй куратор, Наталья Алексеевна.

— Доброе утро, — кивнул я.

— Мы проведём вам второй этап собеседования, по времени это займёт около тридцати минут, — продолжил Игорь Валерьевич. — Проверим ваши навыки общения, теоретические знания. Вы готовы?

— Да, — подтвердил я.

Игорь Валерьевич открыл перед собой папку, пробежался глазами по вопросам.

— Итак, почему вы вообще хотите работать в нашей программе? — начал он.

Потому что я переродился в теле другого Сани, у которого куча долгов и нет денег.

— Я вижу в этом возможность применять свой практический опыт, ограничиваясь не только своим городом, — спокойно ответил я. — За телемедициной стоит будущее, и важно поспевать вслед за ним, а не застревать в прошлом. Я уверен, что мои знания могут помочь многим людям.

Разумеется, я заранее продумал, как лучше отвечать на подобный вопрос.

— И вас не пугает, что ваш собственный опыт работы не составляет и года? — спросила Наталья Алексеевна.

— Меня это воодушевляет, — ответил я. — Опыт — это хорошо. Но также несомненным плюсом является то, что знания у меня свежие. Глаз не успел замылиться, а пройденный материал прочно хранится в голове. С годами работы многое из программы университета забывается. У меня же такого пока что нет.

Женщина одобрительно кивнула, что-то себе записывая.

— Пациентка, тридцать лет, жалуется вам на усталость, выпадение волос, ломкость ногтей, — подключился Геннадий Петрович. — Что посоветуете, что спросите?

— Уточню анамнез, — ответил я. — Обильные ли менструации, сбалансированное ли питание, есть ли хронические заболевания, принимает ли препараты. Отправлю на анализы, общий анализ крови, ферритин, сывороточное железо, трансферрин, ТТг, Т3, Т4. Возможно, витамины В12 и Д.

— Отлично, отлично, — покивал головой Геннадий Петрович.

Он задал ещё несколько вопросов касаемо медицинской части, и на все я ответил с лёгкостью.

— А если пациент кричит на вас, что вы будете делать? — спросил Игорь Валерьевич.

— Сохраню спокойствие, — ответил я. — Не буду повышать в ответ голос. Дам ему выговориться, а затем скажу, что для того, чтобы я мог помочь, нам нужна конструктивная беседа. Если он не готов, то можно перенести консультацию на другое время.

— Отлично, — одобрительно кивнул Игорь Валерьевич.

Собеседование продолжалось ещё минут двадцать. По очереди они задавали вопросы, расспрашивали о моей работе в поликлинике, что мне нравится и не нравится. Мои ответы их вполне удовлетворяли.

— Признаюсь, ваша идея с рекомендательным письмом от самого себя — это оригинально, — под конец признался Игорь Валерьевич. — И главное, не противоречит основным правилам. Оригинальность тоже очень важна для подобного дела.

— Благодарю, — улыбнулся я.

Власов думал, что испортил мне возможность подработки своим письмом. А как оказалось, даже помог. Ведь в итоге я обернул всё себе на пользу.

— Мы отключаем звук, отправляемся на совещание, — добавил Игорь Валерьевич. — Ожидайте.

Ох уж эти технологии современного мира. Необычно присутствовать на подобном собеседовании.

Совещались они минут пять, затем вновь включили микрофон.

— Итак, мы приняли решение взять вас в программу, — оповестил меня Игорь Валериевич. — Поздравляю! В течение недели на вашу электронную почту поступит договор, инструкции по работе с платформой, график. Остальное вам подскажет Марина Викторовна. Есть вопросы?

— Нет, спасибо, — ответил я.

— Тогда всего доброго, — по очереди попрощались члены комиссии.

Видеозвонок был завершён. Получилось! Хорошее начало дня.

Я вышел из кабинета, рассказал о результате Марине Викторовне. Она за меня тоже порадовалась.

— Так, думаю, в понедельник они уже скинут договор, приходите его подписывать, — решительно сказала она. — И поздравляю ещё раз!

Попрощался и вышел из «Сбербанка». Так, теперь пора на основную работу.

По пути зашёл в место под названием «Озон» и забрал заказанный Гришей нингидрин. Друг подробно объяснил мне, как это происходит. Надо было показать в телефоне некий штрихкод, и в ответ выдали заказ. Необычно.

Ну всё, сегодня и состоится месть! В приподнятом настроении добрался до поликлиники.

Лена уже была в кабинете, как обычно возилась с журналами и документами.

— Доброе утро! — бодро поприветствовала она меня. — Ну что, как прошло собеседование?

— Отлично, взяли, — кивнул я. — А это тебе.

Протянул ей пакетик с нингидрином. Она внимательно принялась его рассматривать.

— Это оно? — с предвкушением спросила она. — Мы вот так их и поймаем?

— Да, — кивнул я. — Давай готовить приманку.

Я сам закрыл дверь в кабинет на ключ, чтобы нас точно никто не поймал за этим делом. Всё равно приём сегодня вечерний, а на вызовы ехать ещё рано. И мы приступили к делу.

— Вот, блокнот я приготовила, — показала мне Лена. — Якобы тут буду записывать нововведения с планёрки, а потом его забуду.

— Отлично, — усмехнулся я. — А сам лист с приманкой?

Медсестра продемонстрировала мне и его. Слегка торчащий листок бумаги, с заголовком «Как отомстить К. И Ш.»

Далее шёл текст с сокращениями, словно бы написанный второпях.

«Итак. Подстава с деньгами — их дело. Кристина готовилась заранее, селфи сделала. Стас специально пришёл мириться. Всё продумано.

Вопрос: как доказать?

Вариант 1: через Власова. Не подходит.

Вариант 2: тухлая рыба. Заметят.

Вариант 3: ждать ошибки. Долго.

Спихнуть им жалобщика — как вариант. Пока думаю».

— Мне нравится, — усмехнулся я. — Ничего непонятно, но очень интересно.

Я открыл флакон с нингидрином. Добавил этанол, взял ватный тампон и провёл по обложке блокнота. Затем по нескольким страницам.

Всё по инструкции, которую успел изучить заранее.

— Точно не смоется? — спросила Лена.

— Точно, — кивнул я. — После высыхания он закрепляется. Невидим для глаза, но реагирует на аминокислоты в поте кожи. Фиолетово-синие следы обеспечены.

— А если она в перчатках будет? — спросила Лена.

— В помещении-то? — усмехнулся я. — Вряд ли.

Закончил обработку, подождал высыхания. На блокноте совершенно не осталось следов, отлично.

— Теперь надо ждать… — начал было я.

Зазвонил мобильный телефон, причём одновременно у меня, и у Лены. Разговор мы прервали, поспешили ответить.

У меня это оказалась Лаврова, которая, как обычно, позвала на планёрку и тут же скинула. У Лены это была Татьяна Александровна с тем же самым.

— Сама судьба, — усмехнулся я. — Ну что, бери блокнот и иди ловить рыбку.

— Фух, — кивнула медсестра. — Хорошо!

Мы разошлись по планёркам, предварительно я на всякий случай снова включил камеру. Мало ли, кто ещё захочет в кабинет пробраться. Может, подбрасыватель конфет явится.

В кабинете у Лавровой уже собрались все терапевты. Обиженный Шарфиков искоса бросил на меня взгляд и отвернулся. А на что он там сейчас обижается? А, на своё проваленное собеседование, точно.

— Все собрались? — начала Лаврова. — Так, для начала — приятная часть. Юлия Сергеевна, прошу.

— Дорогие наши мужчины, — торжественно начала та. — Мы всем нашим скромным женским коллективом очень ценим двух имеющихся у нас терапевтов. И на двадцать третье февраля решили подарить вам маленький подарок!

Она достала из пакета две кружки с надписями «Лучший врач», одну протянула Шарфикову, а другую мне. Меня ещё и звонко поцеловала в щёку, отчего Шарфиков надулся ещё сильнее.

— Поздравляем! — нестройно прокричали остальные терапевты.

— Спасибо, — искренне улыбнулся я. — Очень приятно.

Стас с кислой миной буркнул что-то, лишь очень отдалённо похожее на «спасибо».

— Теперь вторая часть, — Лаврова с лёгкостью вернула себе будничный тон. — По приказу Министерства Здравоохранения поликлиника должна работать и в субботу, и в воскресенье, и в понедельник, двадцать третьего. Кто возьмёт дежурства?

— Я взял уже субботу, — сообщил я. — По поликлинике.

Не знал, что на двадцать третье февраля ещё и выходной даётся. Это хорошая новость, найду остальные травы, помогу бабе Дуне. Делов-то вагон.

— Памятник тебе теперь поставить? — грубо произнёс Шарфиков. — Я вот не собираюсь дежурить, это наш мужской праздник.

— Но у тебя не было дежурств в феврале, — заметила Юля. — А в стационаре ты не дежуришь. Может, всё-таки возьмёшь?

— У меня планы так-то, — резко ответил он.

Какой противный индюк!

— У всех планы, — запричитала Елена Александровна. — Почему вообще нас дежурить заставляют? У меня внуки, огород.

Какой огород среди зимы — непонятно, но с ней никто не стал спорить. Возникла напряжённая пауза.

— Вы хотите, чтобы я сама назначила? — недовольно проговорила Лаврова. — Чтобы потом меня ненавидеть?

Снова повисло молчание. Как сложно-то, оказывается.

— Давайте на оставшиеся два дня проведём жребий, — предложил я. — И чтобы не было обидно, я тоже буду участвовать. Две бумажки, на них будет написано «дежурство». Остальные пустые.

— Отлично, — с облегчением кивнула Лаврова. — Давайте так!

Я приготовил жребий, всё сложил в мешок, и мы по очереди начали тянуть.

— Да ты это подстроил! — завопил Шарфиков, держа в руках бумажку с надписью «Дежурство». — Это нечестно!

— Как я мог подстроить жребий? — усмехнулся я. — Наоборот, всё честно.

— Я не буду дежурить! — скрестил он руки.

Врезать ему, что ли, а? Ну нет, не хочу вообще связываться.

— Ты согласился на проведение жребия, ты вытянул дежурство, так что засунь своё «не буду» куда подальше, — заявил я. — Всё, проблема решена.

— Отлично, — удовлетворённо кивнула Лаврова. — А второй кто?

Вторую бумажку вытянула Анастасия Григорьевна. Это была ещё одна терапевт, очень тихая женщина шестидесяти лет. Я вообще почти не слышал, чтобы она хоть что-то говорила на планёрках.

— Я тебе ещё устрою, — прошипел мне недовольный Шарфиков.

Ну-ну. Мы обсудили ещё несколько рабочих моментов на планёрке, и все разошлись по своим кабинетам.

Лена уже тоже вернулась.

— Всё, блокнот «случайно» забыла, — поделилась она. — Теперь будем ждать!

— Отлично, — я посмотрел в окно, собираясь ещё кое‐что сказать.

Но от увиденного резко забыл что.

По территории больницы мчался Савинов, даже без куртки, а за ним, догоняя, гналась огромная ростовая кукла белого медведя.

Что тут происходит вообще?

Глава 6

Савинов со всех ног удирал от огромного ростового медведя, но тот не отставал. Такого я точно ещё не наблюдал из своего окна.

— Это вообще нормально? — растерянно поинтересовалась Лена.

Едва ли.

— Пойду разберусь, — ответил я, накинул куртку и поспешно вышел из кабинета.

Потребовалось время, чтобы выйти из поликлиники, но картина за это время не изменилась.

Савинов увидел меня, на его лице отобразилась целая гамма эмоций, больше всего радостных, и он спрятался за моей спиной. Отлично, теперь я ещё и его щит от медведя.

— Отдавай деньги! — раздался глухой мужской голос из костюма. — Мы договорились, говнюк!

— Я за такое платить не буду, — выглянув из-за моей спины, огрызнулся вспотевший Савинов. — Надо было нормально всё делать, а не так отстойно!

— Да я тебе щас… — рыкнул медведь, шагая вперёд.

Савинов вновь спрятался за моей спиной. Думаю, сейчас он очень радовался, что я всё ещё весил больше ста тридцати килограмм.

— Что происходит? — громко обратил на себя внимание я. — Что за медведеприкладство прямо на территории больницы?

— Сань, вызывай полицию, тут дикие медведи, — скрючившись за моей спиной, выкрикнул Ярик.

— Слышь, сам ты дикий, — медведь, наконец, снял голову и превратился в мужчину лет сорока. Ещё больше раскрасневшегося, потного и уставшего.

— Объясните по порядку, сейчас же, — потребовал я.

Савинов тяжело вздохнул.

— Да я Олю удивить хотел, — он всё ещё не решался выйти из-за меня. — Это моя медсестра, и у неё сегодня др. И вот, короче, нанял медведя, чтобы перед началом нашего приёма он поздравил её, вручил цветы, станцевал танец.

— На голове бы ещё сказал постоять, — буркнул мужчина. — Я сделал всё, что ты просил! Что вот не понравилось?

— Да что это за танец был? — возмутился Савинов. — Я бы и то лучше станцевал! Ты танцевал как… медведь неуклюжий!

— Да я и есть медведь! — в отчаянии ответил тот. — А ты чего ожидал? Я профессионал своего дела.

Я поднял руку, пока они снова не начали свои догонялки по территории поликлиники.

— Проблема в оплате? — уточнил я.

— Да, — кивнул мужчина. — За свои услуги я беру пять тысяч, оплата после выступления. А он мне ничего не заплатил!

— Не буду за это платить, я бы и сам лучше смог! — отозвался Ярик.

Так, ситуация мне понятна.

— Ярослав, в этой ситуации неправ ты, — рассудил я. — Услуга заказана и оказана. Так что платить тебе придётся. Не понравилось качество — в следующий раз не заказывай такого медведя.

— Я и сам больше ни ногой к такому клиенту, — буркнул мужчина.

Савинов нехотя достал из кармана деньги и протянул медведю. Тот замешкался, взять их игрушечной плюшевой лапой было проблематично. В итоге через ворот достал руку, забрал деньги, спрятал руку назад.

— Всего недоброго, — он снова надел голову и зашагал с территории.

Интересно, у него там машина или он пешком через весь Аткарск так добирался?

Савинов тем временем надулся и скрестил руки перед собой.

— Не мог за меня заступиться? — возмутился он.

— Нет, не мог, — покачал я головой. — Ты совершенно неправ. Человек оказывал услугу, и это твои личные претензии, что тебе не понравилось. Оля-то оценила?

— Ну да, — задумчиво кивнул он. — Сказала, что это самый неожиданный сюрприз за всю её жизнь.

Ещё бы. Представляю, как я бы удивился, если бы меня пришёл поздравлять медведь. Кстати, интересно, а когда у Сани Агапова день рождения?

— Тогда всё, вопрос закрыт, — подытожил я. — Иди в поликлинику, пока не простыл.

Сам я тоже вернулся к себе в кабинет, вкратце рассказал Лене суть увиденной нами картины.

— Вот это врачи развлекаются тут, — усмехнулась она. — Кому расскажу — не поверят.

— Это точно, — улыбнулся я.

Такого со мной точно не бывало, ни в прошлой жизни, ни в этой. Покачав головой, я начал собираться на вызовы. Работу никто не отменял.

Как обычно, отправился переписывать их у Ирины. Стандартные жалобы, давление, насморк, температура.

— Что за отёк? — остановившись на одной из записей, спросил я. — Отёк чего?

— Мужчина не сказал, — покачала головой Ирина. — Только бесконечно запинался по телефону и просил доктора как можно скорее. Я предложила вызвать скорую, но он наотрез отказался. Ещё и уточнил, точно ли к нему приедет мужчина.

Интересная формулировка у вызова.

— Доктор, вы долго тут топтаться будете? — раздался сзади голос Алиевой. — Вообще-то у нас одна машина, и на неё очередь.

— Тон повежливей, — хмыкнул я. — Я выяснял детали вызова, это входит в мои обязанности. А вы лучше следите за своей работой.

Не найти нам никак общий язык с этой Алиевой. Я всё ещё считал, что будь она хоть любовницей императора — это не должно влиять на рабочие отношения.

Я вышел, сел в машину к Косте.

— Сегодня без посещений психов? — усмехнулся он.

— Да, сегодня по стандартной схеме, — кивнул я. — Как ты? Тяга стала меньше?

— Чуть-чуть, — кивнул водитель. — Становится чуть полегче, по крайней мере, не каждую секунду про курение сейчас думаю. Но боюсь выходных, думаю, там снова станет тяжело.

— Займись чем-то, отвлекись от этих мыслей, — посоветовал я. — Дела по дому, прогулки, спорт — всё что угодно. И время с пользой проведёшь, и тяга меньше будет.

— Понял, — серьёзно кивнул Костя. — Хорошо, так и сделаю.

Мы подъехали к первому вызову. Это как раз был вызов к мужчине с отёком. Пятиэтажка, квартира на первом этаже.

Я добрался до нужной двери и позвонил в звонок. Дверь открылась почти сразу же.

— Вы врач? — смущённо спросил мужчина лет сорока, полноватый, с крайне смущённым выражением лица

— Да, — кивнул я. — Агапов Александр Александрович. Вы вызывали?

— Да, — он зачем-то внимательно осмотрел, нет ли никого за моей спиной. Но Савинов там больше не прятался. — Заходите.

Я вошёл в однокомнатную холостяцкую берлогу, разулся и прошёл в комнату. Диван, телевизор, шкаф. Всё как обычно.

Мужчина замер посреди комнаты, уставившись в пол.

— Может, чаю? — неуверенно спросил он.

— Нет, спасибо, у меня много вызовов, — покачал я головой. — Что вас беспокоит?

Он качнулся вперёд-назад, затем внимательно посмотрел на свои пальцы.

— Тут это… — начал он. — Отёк у меня.

— Это я уже знаю, — кивнул я. — Можно поконкретнее?

— Там, — выдавил он и сделал неопределённый жест в сторону паха.

— Отёк полового члена? — уточнил я. — Или мошонки?

Пациент покраснел, явно мечтая провалиться сквозь землю. Первый этаж, проваливаться особо некуда.

— Я не знаю, — ответил он, избегая смотреть мне в глаза. — Просто там как шар всё налилось. Я думал, пройдёт. А оно не проходит! А как мне теперь?

— Мне надо вас осмотреть, — ничего путного он, походу, мне не скажет. Поэтому начнём с осмотра.

— Это обязательно? — умоляюще посмотрел он на меня.

— Обязательно, — кивнул я. — Без этого я диагноз вам не поставлю.

Тот тяжело вздохнул и снял штаны.

Отёк полового члена и мошонки. Они увеличены раза в два, кожа натянута, бледная, блестящая.

Похоже на отёк Квинке. Чаще всего он поражает лицо, губы, шею. Но бывают атипичные варианты. Редко, но бывают. Это один из них.

В данном случае даже повезло в каком-то смысле. Будь такой отёк на лице — уже развилась бы асфиксия, то есть удушье.

— Что-нибудь необычное ели вчера или с утра? — спросил я у мужчины.

— Ну… — он смотрел в сторону. — Креветки ел. Первый раз решил попробовать. Вкусные такие оказались!

Я кивнул. Креветки — очень даже распространённый аллерген.

— У вас развилась аллергия на морепродукты, — объяснил я мужчине. — Отёк Квинке. Ангионевротический отёк, аллергическая реакция немедленного типа. Одевайтесь, будем класть вас в терапию.

С этим пока что ничего не сделать моей искрой праны. Реакция иммунной системы, здесь нужен уровень третий минимум.

— А это обязательно? — поспешно натянув штаны, снова жалобно спросил пациент.

Я удивлённо взглянул на него. Как раз в этот момент думал про прану.

— Что обязательно? — уточнил у него.

— Ну, в больницу, — выдавил из себя тот. — Другие тоже увидят же… Засмеют!

Вот проблемы у человека, конечно.

— В этом нет ничего смешного, это очень опасное состояние, — отрезал я. — И без стационара никак. Антигистаминные, глюкокортикостероиды. Всё это на дому нельзя без присмотра делать. Так что собирайтесь.

Сам я достал телефон. Первым, как обычно, набрал Агишеву. Та без проблем выделила место, ситуация была и правда экстренной.

Далее самое интересное — вызов скорой помощи. Я не звонил им с того дня, как устроил разборки с Орловым — заведующим скорой.

— Диспетчер Краснова, слушаю, — раздался знакомый недовольный голос.

— Это врач-терапевт Агапов Александр Александрович. Требуется госпитализация пациента с домашнего вызова, — специально вежливым тоном отозвался я. — Отёк Квинке с локализацией на половых органах.

Повисла пауза. Я услышал бубнёж, скорее всего, закрыв рукой динамик, Краснова что-то говорила кому-то в кабинете.

— Адрес говорите, — недовольно произнесла она спустя несколько мгновений. — Я вышлю машину.

Надо же, тот разговор всё же сработал. Я назвал адрес, и она тут же повесила трубку. Вежливости ей бы ещё поучиться, конечно. Но по крайней мере, машина будет.

Я оставил осмотр и направление, велел пациенту ждать скорую и вернулся в машину.

— Что там за отёк был? — полюбопытствовал Костя.

— Да так, аллергия просто, — отмахнулся я. Ни к чему водителю знать такие подробности, спокойнее спать будет. — Поехали дальше.

Объездив остальные семь вызовов, я вернулся в поликлинику. Лена ожидала меня с нетерпением, явно уже собираясь идти за блокнотом.

Но едва я переступил порог, как мне позвонили из отдела кадров. Передали, что меня желает видеть господин главврач.

Интересно, что на этот раз?

Отложив разоблачение Кристины, я отправился в главный корпус. Кажется, хожу к главврачу гораздо чаще всех остальных. И всё из-за этой нашей войны.

— Добрый день, — поздоровался я с Власовым. — Вы просили меня зайти?

— Просил, — он картинно отложил папку с бумагами. Показалось, что он вообще держал её в руках специально, только ради вот этого вот откладывания. — Я слышал, вы устроились на подработку в «СберЗдоровье»?

Не удивлён, что он знает. Новости в маленьком городе распространяются быстро. Тем более он сам поучаствовал в том, чтобы меня туда не взяли. Ничего не вышло у него, правда.

— Устроился, — кивнул я. — На днях должен подписать договор.

— Надеюсь, это не помешает вашей основной работе, — поджал губы Власов. — Так-то вы на испытательном сроке, да и участок у вас самый трудный.

И всё благодаря стараниям главврача.

— Не помешает, — покачал я головой. — Вы позвали меня только, чтобы поздравить?

Мне было интересно, знает ли он о моём визите к Вере Кравцовой. Но пока что складывалось впечатление, что нет, это ему неизвестно. Значит, проблема в чём-то ещё.

— Нет, — выдохнул тот. — Ещё мне сказали, что вы отказываетесь вступать в профсоюз.

А, вот какая проблема всплыла. Видимо, мой сегодняшний вызов скорой помощи напомнил Орлову о моём существовании. И он поспешил тоже нанести свой удар.

— Это же по желанию, — усмехнулся я. — Мне предложили, и я не захотел.

— Это по желанию, но вступить надо, — заявил Власов. — У нас все сотрудники состоят в профсоюзе, за редким исключением.

— Значит, я пополню ряды редкого исключения, — пожал я плечами.

Вообще уже чисто из принципа не хотелось вступать в этот профсоюз. А то слишком уж мне это навязывают.

— Вы не можете не вступить, — поджал губы главврач. — Это создаёт дисбаланс!

Интересный аргумент.

— Какой дисбаланс? — приподнял я бровь.

— Профсоюз защищает права работников, — пояснил свою мысль тот. — Участвует в решении трудовых споров, представляет интересы коллектива. Если вы не в профсоюзе — то вы не часть коллектива.

— А, ну раз так… — протянул я. — То мне всё равно. Я не хочу платить взносы, и в профсоюз вступать не буду.

Главврач нахмурился. Ох как же сильно на его нервы я действовал!

— Но другие врачи могут последовать вашему примеру, — заявил он. — Это создаст прецедент. Подорвёт авторитет профсоюза.

— Каждый сам решает для себя, вступать ему или нет, — ответил я. — И я тут ни при чём.

— Это ваш окончательный ответ? — посмотрел он на меня.

— Да, — спокойно ответил я.

Главврач снова достал ту свою папку и раскрыл её.

— Это может вам аукнуться, — заявил он. — Не говорите, что я не предупреждал.

Практически прямая угроза. Но не на того напал.

— Буду решать проблемы по мере их поступления, — ответил я. — Могу идти?

— Идите, — буркнул главврач.

Я развернулся и вышел из его кабинета. Думаю, теперь он постарается мне устроить ещё более несладкую жизнь. Война продолжается.

Вернулся к себе в кабинет, включил компьютер.

— Ну что, идём? — весело спросила Лена.

Точно, она же дожидалась меня, чтобы осуществить вторую часть плана.

— Позвони Кристине, скажи, что Татьяна Александровна попросила зайти, — распорядился я. — И сами пойдём туда же.

Я достал специальный фонарик, который Гриша тоже заказал мне на Озоне. Лена быстренько сделала звонок, и мы отправились к Татьяне Александровне.

Время подгадали идеально, и к кабинету подошли одновременно с Кристиной. А внутри, помимо Татьяны Александровны, сидела и Юля Беляева. Отлично, и свидетель есть.

— Вы просили меня зайти? — первой обратилась Кристина к Татьяне Александровне.

— Нет, — удивлённо ответила та. — А вы чего пришли?

— Кажется, я потеряла свой блокнот, — всплеснув руками, жалобно заявила Лена. — Кристин, это я попросила тебя зайти, вдруг ты его видела. Я без него как без рук.

Отлично играет, молодец.

— Да, я тоже пришёл помочь поискать, — серьёзно кивнул я. — Там есть записи и по нашему участку, нам он очень важен.

— Я находила его, — гордо ответила Татьяна Александровна. — Вот, прошу.

Она достала из ящика стола блокнот и протянула Лене. А я сразу же обратил внимание, что лист-приманка лежит явно не так, как мы его оставляли.

Хоть бы попытались сделать вид, что не трогали его!

— Раз всё решено, я пойду, — нервно заявила курносая Кристина. — У нас с доктором приём вообще-то!

— Погодите, — нахмурившись, ответила Лена. — Что-то не так. Как будто мой блокнот кто-то читал.

Юля, сидевшая за своим столом, наблюдала за всем этим действием с явным интересом. Пока что не вмешивалась, просто слушала нас.

— Что за ерунда! — воскликнула Татьяна Александровна. — Делать больше всем нечего, кроме как твой блокнот трогать.

— Знаете, как удачно сложилось, — усмехнулся я. — Мы легко сможем это проверить! Я совершенно случайно нанёс на страницы этого блокнота раствор, который останется на пальцах, если кто-то трогал без разрешения страницы этого блокнота.

— И совершенно случайно вы взяли фонарик, которым можно это проверить? — улыбнулась Лена.

— Да, — гордо кивнул я. — Бывают же такие совпадения в жизни?

Побледнела и Кристина, и почему-то Татьяна Александровна. Стоп. Так она тоже заглядывала в блокнот? Похоже на то.

Я включил фонарик и при свидетеле — Юлии Сергеевне — посветил и на руки Кристины, и на руки Татьяны Александровны. А вот и свечение, сине-фиолетовый цвет.

— Это ерунда какая-то, — попыталась сохранить лицо Татьяна Александровна. — Что за цирк вы тут устроили?

— Точно такой же, как и вы устраивали в моём кабинете, — напомнил я. — Когда обвиняли Лену в воровстве. Что ж, теперь у нас есть доказательство, что вы без спроса лазили в её блокнот. Это не могло быть случайно, тут видно, что вы конкретно его листали. Зачем?

— Там был лист… — выдавила из себя Кристина. — Про месть. И я подумала…

— Что это повод трогать мои личные вещи, — продолжила за неё Лена. — Но нет, не повод.

Юля по-прежнему не сказала ни слова. Вообще она не выглядела сильно удивлённой. Не думаю, что она вообще связана с Татьяной Александровной, скорее просто хорошо представляет, с кем ей приходится работать.

Татьяна Александровна тем временем глубоко вздохнула.

— Лена, приношу свои извинения, — заявила она. — Это было недопустимо… и глупо. Давайте забудем об этом. Уверяю, больше такого не повторится.

Она пихнула Кристину в бок.

— Извини, — выдавила из себя та.

Не повторится, ну да, как же! Они явно этого просто так не оставят. Но сейчас победа была за нами.

— Думаю, каждый вынес из этой ситуации урок, — заявил я. — И лучше бы этот урок помнить. Чтобы не возникало новых подобных случаев.

Татьяна Александровна бросила на меня злобный взгляд, но послушно кивнула.

— И ещё, — торопливо добавила она. — Лена, думаю, твою стажировку можно заканчивать. С доктором, ты, как я погляжу, сработалась. Так что с понедельника приступишь к должности официально.

— Поздравляю, — улыбнулась молчавшая до этого Юля. — Саша, теперь у тебя тоже будет медсестра.

— Давно пора, — кивнул я. — С Леной мы и правда отлично сработались.

— Спасибо, — кивнула Лена.

На этом всё. Мы с Леной вышли из кабинета и вернулись к себе.

И тут же моя медсестра не смогла сдержать торжества.

— Ты видел их лица? — со смехом спросила она. — Они не знали, куда деться!

— Стыдно им было жутко, — кивнул я. — И даже оправдаться тут уже никак было нельзя! Облапали весь блокнот.

— Да пусть, там ничего интересного и написано-то не было, — усмехнулась Лена. — Думаю, и без приманки бы трюк сработал. Они, оказывается, такие любопытные!

— Главное, чтобы запомнили урок, — заявил я. — Если у тебя появятся ещё проблемы — сразу говори мне. Со всем разберёмся!

— Обещаю, — торжественно ответила медсестра.

И зачем-то протянула мне оттопыренный мизинец. Какие-то новые фишки этого мира?

Я пожал его, тоже мизинцем, и в этот самый момент в кабинет заглянула Вика из профилактики.

— Не помешала? — сконфуженно поинтересовалась она.

— Нет, — пожал я плечами. — Проходи. Что случилось?

— Хотела сказать, что на сегодняшнюю лекцию собрался прям аншлаг! — Вика бросила короткий странный взгляд на Лену и приступила к делу. — Все очень хотят послушать твою лекцию! Я на семь всех собираю.

У меня она вообще из головы уже вылетела! А ведь точно, сегодня я вечером читаю вторую лекцию школы здоровья. Про стресс и его влияние на организм.

— Да, на семь нормально, — задумчиво кивнул я.

В шесть закончится приём, за час я как раз успею набросать себе материал. Справлюсь.

— Я завела нашей школе здоровья странички в соцсетях, уже продумываю контент, — резко начала говорить на непонятном мне языке Вика. — Надо будет обязательно твою фотографию разместить, я про тебя статью сделаю. Кстати, ты сам-то подпишись! Сейчас ссылку скину.

Она поспешно залезла в телефон и начала что-то там нажимать.

У меня телефон издал громкий звук пришедшего сообщения.

— Это не я, — подняв глаза, вдруг уточнила Вика. — Я ещё не успела.

Интересно, а кто это тогда? Я достал телефон и увидел новую смс.

«Туалет, третий этаж. Сейчас». От неизвестного номера.

Очень интересно.

Глава 7

Туалет, третий этаж… Довольно-таки интересное содержание сообщения. И главное, совершенно непонятно, от кого это.

— Что-то случилось? — спросила Лена, наблюдая, как я перечитываю его ещё раз.

— Нет, просто отойти надо, — отмахнулся я. — Вика, я скоро приду.

Она кивнула, не отрываясь от телефона. Похоже, уже увлеклась написанием новой статьи или чем-то в этом духе. По крайней мере, не зря я позвал её в команду школы здоровья.

Я поднялся на третий этаж, дошёл до мужского туалета. Он оказался закрыт, пришлось постучаться.

Ну и дурацкая ситуация! А если там вообще просто врач какой-то засел, а это смс — розыгрыш? Тогда не поздоровится этому шутнику, конечно.

Дверь аккуратно приоткрылась, приглашая зайти внутрь. А внутри оказался Никифоров.

Давненько же я не видел хирурга. Последний раз, кажется, в «Инь-Яне». Тогда он привёл туда свою Свету, а я как раз помогал Савчук пустить пыль в глаза её однокласснице. Помнится, Никифоров изнывал от любопытства, но я запретил ему поднимать эту тему.

А до этого мы несколько раз успели сильно поругаться. И вот, он пишет мне с неизвестного номера и просит зайти в туалет.

— Думаю, тебе уже пора начать объясняться, — проговорил я.

Антон нервно шагнул за мою спину и закрыл дверь. А затем молча встал напротив меня.

— Ещё сильнее пора объясняться, — сделав шаг назад, повторил я. — Ты ведёшь себя как извращенец. Зачем со мной в туалете закрылся?

— Я… это… – сам на себя Тоха был не похож. Обычно он всегда находил, что мне сказать. — У меня проблема.

Ну разумеется.

— А я тут при чём? — вздохнул я. — Один раз тебе уже помог с твоей проблемой, когда муж Светланы тебя в труханах в окно выкинул. После этого десять раз пожалел об этом.

Никифоров густо покраснел.

— Сань, сейчас правда… помощь нужна, — взмолился он. — У меня серьёзная проблема!

— Что случилось? — приподнял я бровь.

Тоха пару раз вдохнул и шумно выдохнул, затем сжал ладони в кулаки.

— Гной течёт, — еле слышно ответил он. — От…туда.

И рукой аккуратно показал на свой пах. Да что же сегодня за день такой? Всероссийский день болезней мужских половых органов? И почему всё это случается именно со мной?

— Это плохо, — логично ответил я. — Тебе надо к венерологу.

— У нас нет венеролога, — прошипел Никифоров. — Только инфекционист. Да если я к Жидкову с этим приду, об этом тут же будет знать вся поликлиника! Да вообще весь Аткарск. А главное — Светочка узнает.

— Так это не Светочка тебя наградила? — усмехнулся я.

Никифоров снова потупил взгляд.

— Это я в Саратов съездил, — признался он. — Стасян отказался, мол, денег нет и какие-то дела у него были. А я решил развеяться.

— В музей бы сходил, чтобы развеяться, но никак не к проституткам, — заметил я. — Развееватель тоже мне. А про такую вещь, как презервативы, ты не слышал?

Великая вещь, между прочим. Моя нераспакованная пачка, которую я нашёл в том самом ящике Сани, так и лежит дома. Пока что не до неё особо.

— Да я просто… ощущений новых хотел, — ответил Никифоров. — Я же не знал. Помоги, а? Светик меня убьёт.

— Ну а к Шарфикову что не пришёл? — полюбопытствовал я. — Уж он бы тебя точно понял.

— И узнал бы, что я без него ездил! — тоном, словно первокласснику буквы объяснял, ответил Тоха. — Он же обидится!

Ну точно. Я просто не подумал о тонкой душевной натуре Стаса. А он же может обидеться, действительно.

— С чего мне вообще тебе помогать? — спросил я. — После всего, что ты мне говорил и делал, я с тобой вообще связываться не хочу. А уж тем более не хочу обсуждать твои гнойные проблемы в туалете поликлиники.

— Потому что я знаю твою тайну! — выпалил тот.

Какую из, интересно?

— Ты про мой вечер с Савчук? — приподнял я бровь. — Слушай, для шантажа это очень плохой метод. Во-первых, я знаю куда больше твоих тайн. Включая свеженькую. Во-вторых, ты просто видел нас в ресторане, тут нет ничего такого. В-третьих, совет тебе такой, если просишь помощи — не пытайся шантажировать.

Я сделал шаг по направлению к двери, но Тоха перегородил мне дорогу.

— Прости! — выкрикнул он. — Правда. Прости! Я не подумал! Конечно, не хочу я тебя шантажировать! Я просто не знаю, как тебя убедить! Не знаю, что делать! Мне, кроме тебя, никто не поможет! Умоляю, пожалуйста, я не хочу ампутации.

Что он несёт, ёлки-иголки? Какой ампутации?! Он же врач, хирург. Должен же он хоть какие-то представления о медицине иметь, он же в медицинском учился?

— Да, ампутация тебе может грозить, — серьёзно покачал я головой. — Если не лечить — всё, через три дня отрезать придётся твой прибор.

На лице у Никифорова появился такой ужас, что я даже на секунду подумал, что переборщил. Ну ничего, полезно будет.

— Значит так, — решительно проговорил я. — Я помогу тебе. Но при двух условиях. Во-первых, больше никаких подлянок, никаких шантажей, никаких предложенных мутных схем с твоей стороны чтобы я больше не слышал.

— Хорошо, хорошо, — торопливо закивал всерьёз испугавшийся возможной ампутации Тоха.

— И во-вторых, теперь будешь должен, — добавил я. — И когда мне будет надо — сделаешь то, что я скажу.

— Хорошо, — снова кивнул тот, даже не раздумывая.

С какой-то стороны даже неплохо получить такой рычаг давления на Тоху.

— Показывай тогда, — вздохнул я.

Никифоров с ужасом посмотрел на меня.

— А без этого никак? — жалобно спросил он.

У меня явное дежавю.

— Как будто я от этого в восторге, — раздражённо ответил я. — У меня приём уже десять минут как идёт, а я с тобой в туалете стою. Показывай говорю.

— Может, ты отвернёшься? — покраснел Тоха.

— Может, ты мозги включишь, — не выдержал я. — Какое отвернёшься, ещё скажи в другую комнату выйти. Не трать моё время, правда.

Никифоров снова вздохнул и принялся стягивать штаны. Не так я себе представлял сегодняшний день.

По-хорошему ему бы анализы сдать, но на это я его точно не уговорю. Придётся ко всему прочему пользоваться своей искрой праны.

Я осмотрел его, воздействовал праной, чтобы поставить диагноз. Гонорея. Как я и думал.

Выписал схему антибиотиков, стандартную для такого случая.

— Пока лечишься — чтобы никаких половых контактов, — предупредил я Никифорова. — Вообще. Больше ни с кем не был в те дни, кроме той саратовской девушки?

— Не был, — покачал головой Тоха. — А что я Светику скажу?

— Мне за тебя придумать надо? — приподнял я бровь. — Скажи, что тебя контузило в туалете, и теперь неделя полового покоя нужна. Не знаю, мне всё равно. Как пролечишься — ко мне на контрольный осмотр.

— Понял, понял, — закивал тот. — Спасибо!

Я вышел из туалета и направился к себе в кабинет. Вика всё ещё строчила что-то в телефоне, Лена готовила карты для приёма.

— Всё в порядке? — спросила она у меня.

В двух словах и не объяснить.

— Да, всё хорошо, — усмехнулся я.

— Всё, скинула тебе во всех соцсетях, где нашла тебя, — бодро сказала Вика. — Слушай, только тебя почти нигде нет. ВКонтакте страничка заброшенная какая-то, в Максе нет. Ты где сидишь обычно?

— На приёме, — усмехнулся я. — Я не поклонник этих соцсетей.

— Ну всё равно, в чаты нужно тебе обязательно вступить, там же вся информация, — заметила Вика. — Дай мне свой телефон, я всё сделаю.

Минут десять она ковырялась в моём телефоне, затем вернула его мне.

— Готово! — бодро заявила она. — Ну тогда увидимся в семь вечера! Я выложу потом пост про твоё выступление с фотками.

— Увидимся, — кивнул я.

Вика выпорхнула за дверь, а у нас, наконец, начался приём.

Приём прошёл по стандартной схеме: комиссии, первичные посещения, повторные. Уже отточенная работа, в которую я погружался с головой.

Приняв последнего пациента, я засел за подготовкой материала для второй лекции. И к семи часам всё было готово.

— Я сегодня тоже с тобой пойду, — заявила вдруг Лена, до этого заполнявшая журналы.

— Зачем? — удивился я. — Тема интересная?

— Ну да, и просто поддержать тебя, — улыбнулась медсестра. — Ты для меня такое сегодня сделал же!

Разоблачение Кристины и Татьяны Александровны. Да мне и самому было приятно это сделать и посмотреть в растерянное лицо старшей медсестры.

— Ну хорошо, пойдём, — кивнул я.

Конференц-зал на этот раз оказался просто забит людьми. На прошлой лекции их было раза в три меньше точно.

— Аншлаг прямо, Александр Александрович, — подошла ко мне Ирина Петровна. — И Вика дала объявление, и Светлана Владимировна в общей группе Аткарска всех оповестила. В общем, уже с трудом помещаемся.

— Ничего, чем больше людей — тем лучше, — задумчиво ответил я. — Хотя и затянуться из-за вопросов может. Давайте на следующие лекции лучше пусть люди записываются заранее, чтобы мест точно хватало. А сегодня уж так проведём.

В рядах слушателей я снова заметил Костю, что было довольно удивительно. Ещё мелькнуло несколько лиц, которые я тоже видел в поликлинике.

— Семьдесят два человека, — подскочила ко мне Вика. — Отличный результат! Можете начинать.

Я кивнул и вышел на кафедру. Вот и моя вторая лекция.

Потом надо будет продумать и другие мероприятия школы здоровья. Например, частные практические занятия. Может, мастер-класс по готовке полезных блюд. В общем, идей море.

— Добрый вечер, — громко начал я. — Рад видеть всех вас на второй лекции школы здоровья. Сегодня мы поговорим о стрессе и психосоматике. Почему болит голова после тяжёлого дня, как стресс может повлиять на язву желудка, и восстанавливаются ли нервные клетки. Начнём с простого — что такое стресс?

— Это когда нервничаешь, — ответила женщина со второго ряда.

— Правильно, но не совсем полно, — улыбнулся я. — Стресс — это реакция организма на любую угрозу. Когда вы видите опасность, любую, например, машину, которая несётся на вас, организм включает режим выживания. Выбрасывается адреналин, кортизол. Сердце бьётся быстрее, мышцы напрягаются, дыхание учащается. Всё это нужно, чтобы вы могли либо убежать, либо драться. Это древний механизм, доставшийся нам от предков.

Я сделал паузу, обвёл зал глазами. Стояла тишина, все слушали с явным интересом.

— Проблема в том, — продолжил я, — что наш организм не различает реальную угрозу и воображаемую. Для него нет разницы между встречей с медведем в лесу и встречей с начальником, который орёт на вас. В обоих случаях включается одна и та же реакция. Адреналин, кортизол, учащённое сердцебиение.

Несколько людей с пониманием кивнули. Видимо, это те, у кого проблема с начальником стояла особенно остро.

Хотя и мои начальники — не сахар. Но разница в том, что я научил тело Сани не реагировать на их слова такой реакцией. Хотя изначально она включалась непроизвольно.

— Если вы живёте в постоянном стрессе, постоянно выбрасывается кортизол, — я поднял палец, — от этого страдает сердце. Повышается давление, сосуды сужаются, увеличивается риск инфаркта и инсульта. Кроме того, страдает желудок. Кортизол увеличивает выработку соляной кислоты. Появляется изжога, гастрит, язва. К тому же снижается иммунитет. Вы начинаете чаще болеть простудами, обостряются хронические заболевания.

Я оглядел зал.

— Это называется психосоматика, — пояснил я. — Когда психика влияет на тело. Стресс — это главная причина психосоматических заболеваний.

— А давление может от стресса скакать? — спросил мужчина в четвёртом ряду.

— Может, но точно я вам не скажу, — ответил я. — Записывайте его регулярно, а если увидите, что повышено оно каждый день — лучше сходите к участковому терапевту. Это можно контролировать препаратами, хотя и со стрессом важно работать. Об этом чуть позже.

Я вернулся к основной теме.

— Давайте разберём конкретные примеры, — сказал я. — Женщина, сорок лет, работает бухгалтером. Постоянные отчёты, дедлайны, проверки. У неё начинаются головные боли. Сначала редко, потом каждый день. Она пьёт обезболивающие, они помогают, но ненадолго. Что это?

— Мигрень? — предположила женщина из зала, сидящая в первом ряду.

— Близко, — кивнул я. — Это головная боль напряжения. Самая частая головная боль у взрослых. Причина этой боли – в спазме мышц шеи и головы из-за постоянного стресса. Мышцы напрягаются, сосуды сжимаются, появляется боль. Обезболивающие помогают временно, но проблему не решают. Нужно работать с причиной, опять-таки со стрессом.

Зал снова активно закивал. Головная боль напряжения явно бывала у многих присутствующих.

— Другой пример, — продолжил я. — Мужчина, пятьдесят лет, работает менеджером. Постоянные переговоры, конфликты, давление сверху. Начинаются боли в желудке. Сначала после еды, потом постоянно. Делает гастроскопию, и у него находят язву. Что случилось?

— Стресс съел желудок, — усмехнулся кто-то из зала.

— Именно, — согласился я. — Хронический стресс увеличивает выработку соляной кислоты. Кислота разъедает слизистую желудка. Появляется язва. Лечится это препаратами, диетой. Но если не убрать стресс, то язва вернётся.

Молодая женщина из третьего ряда нерешительно подняла руку. Я кивнул ей, позволяя задать вопрос.

— А что делать, если стресс не убрать? — спросила она. — Работу же не бросить. Как жить тогда?

— Отличный вопрос, — я к этому и собирался перейти. — Стресс не всегда можно убрать. Но его можно контролировать. Есть техники управления стрессом.

Снова сделал паузу, глоток воды. От активной лекции в горле пересохло.

— Первое — это физическая активность, — продолжил я. — Когда вы двигаетесь, организм сжигает кортизол. Тридцать минут ходьбы в день — и уровень стресса снижается. Не обязательно бегать марафоны. Достаточно прогуляться после работы. Второе — это дыхательные техники. Глубокое дыхание активирует парасимпатическую нервную систему. Это система отдыха и восстановления. Она противоположна стрессу. Попробуем прямо сейчас?

Зал оживился, люди согласно закивали. Отлично.

— Сядьте удобно, — распорядился я. — Положите руку на живот. Вдохните глубоко носом четыре секунды. Раз, два, три, четыре. Задержите дыхание на семь секунд. Выдохните ртом восемь секунд. Повторите пять раз.

Зал дышал вместе со мной. Кто-то закрыл глаза, кто-то сосредоточенно считал.

Я дал время каждому, чтобы все успели повторить этот круг несколько раз. Техника из моей прошлой жизни, мы так учились медитировать. Хотя и в этом мире была такая же схема.

— Как ощущения? — спросил я у зала спустя несколько минут.

— Хорошо, спокойно, — отозвались слушатели.

— Отлично, — кивнул я. — Техника работает. Делайте это каждый раз, когда чувствуете напряжение. В пробке, перед важной встречей, после конфликта. Далее, для снижения стресса нужен качественный сон. Хронический недосып усиливает стресс в разы. Организм не успевает восстановиться. Норма сна — это семь-восемь часов. Не шесть, не пять. Семь-восемь. Без этого управлять стрессом невозможно. При этом важно соблюдать гигиену сна. Ложитесь в одно время. Не смотрите телевизор перед сном. Проветривайте комнату. Не пейте кофе после обеда.

Кто-то из зала даже конспектировал мою лекцию. Включая Вику, она явно делала короткие заметки для нашей группы. Молодец.

— Важна также социальная поддержка, — продолжал я. — Разговор с близким человеком снижает стресс. Не держите всё в себе. Поделитесь переживаниями с другом, с семьёй. Это помогает.

Лекция подходила к концу.

— Итак, — подытожил я. — Главное, что нужно запомнить: стресс — это не просто плохое настроение. Это физиологическая реакция, которая влияет на всё тело. Сердце, желудок, иммунитет. Если стресс хронический, он разрушает здоровье. Но это можно контролировать. Физическая активность, дыхание, сон, поддержка близких. Это работает. Проверено. Есть вопросы?

Вопросы были, ещё как. Вверх поднялись рук десять точно.

Я отвечал на вопросы ещё минут тридцать. Не мог ответить коротко, каждый раз старался пояснить максимально подробно. Про панические атаки, про выгорание, про то, как помочь близкому человеку в стрессе.

Когда вопросы закончились, зал зааплодировал.

— Александр Александрович, шикарно, как и в тот раз, — подскочила ко мне Ирина Петровна. — И подумать не могла, что наша школа здоровья будет иметь такой успех.

— Я вас сфотографировала, ещё и пост сделаю, — бодро добавила Вика. — И остальные будут локти кусать, что не пришли!

— Я рад, — улыбнулся я. — В понедельник обсудим следующую лекцию. Составим расписание, чтобы люди заранее знали о них.

— И распишем, когда лекции Тейтельбауму читать, — добавила Ирина Петровна. — Только во вторник, понедельник же выходной.

Двадцать третье февраля, точно.

Лекция закончилась, я собрался и вышел из конференц-зала. Проводил до дома Лену, так как не хотел отпускать её одну бродить по темноте, и сам отправился домой.

Долгий день сегодня был, как и всегда, впрочем.

Дом меня встретил привычным Гришей.

— Саш, у меня проблема! — с порога заявил он.

Только бы не болезнь половых органов снова, ну пожалуйста!

— Какая? — замерев с расстёгнутой курткой, напрягся я.

— Я переживаю, что не справлюсь! — выдал друг. — Мне же уже во вторник выходить! Вдруг что-то не так сделаю? Вдруг меня уволят?

Фууух. Ну разве это проблема?

— Гриша, ты обязательно справишься, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо, главное верь в себя.

— Ладно, — выдохнул он. — А то что-то так нервничаю…

Я прошёл на кухню и приступил к готовке ужина. Сегодня решил приготовить куриную грудку с овощами в духовке. Сковороду к тому же до сих пор так и не купил, после Гришиных экспериментов.

Взял куриную грудку, промыл, обсушил бумажным полотенцем. Нарезал на небольшие кусочки, примерно по три сантиметра. Посолил, поперчил. Добавил щепотку паприки и сухого базилика. Перемешал руками, чтобы специи равномерно распределились.

Затем взял кабачок, один средний, нарезал кружочками толщиной в сантиметр. Помидоры черри, штук десять, разрезал пополам. Болгарский перец нарезал полосками.

Противень застелил фольгой. Выложил овощи ровным слоем. Сверху разложил кусочки курицы. Сбрызнул всё оливковым маслом. Накрыл фольгой сверху, чтобы курица не пересохла. Поставил в духовку, разогретую до ста восьмидесяти градусов. Таймер на тридцать пять минут.

За это время ещё и овощной салат сделал, заправив оливковым маслом. Готовую курицу разложил по тарелкам.

Гриша уже сидел за столом, нетерпеливо поглядывая на кухню. Ну, он покушать всегда в первых рядах.

— Вкусно пахнет как! — восхитился он. — И выглядит отлично!

— Приятного аппетита, — кивнул я.

Ели молча, Гриша слишком сосредоточенно жевал, чтобы отвлекаться на разговоры.

— Как же вкусно ты готовишь! — восхитился он после ужина. — Так даже в ресторанах не готовят!

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Кстати, завтра я работаю тоже, учти. Дома снова будешь за главного.

— Последние денёчки перед выходом на работу, — вздохнул Гриша. — Понял.

После ужина Гриша, как обычно, развалился на раскладушке с телефоном в руках. А я решил потренироваться в сортировке трав бабы Дуни. Расположился за столом, высыпал содержимое мешка. Принялся сосредоточенно их сортировать.

— Сань, ты что делаешь? — вдруг встревоженно спросил Гриша.

— Травы сортирую, — честно ответил я. — Хобби у меня такое. Недавно появилось.

— Травы? — с лёгким подозрением в голосе переспросил он. — Довольно необычное хобби. Раньше ты никогда таким не интересовался.

— Ну, люди меняются, — пожал я плечами.

Он немного понаблюдал за тем, как я их сортирую.

— А ты не колдун? — вдруг резко спросил друг.

Вот это вопрос!

— Что? — переспросил я.

— Ну, просто ты такой странный стал: то фикусом заинтересовался, то вот травы ковыряешь, — пояснил мой друг. — Я и подумал…

— Колдунов не бывает, — заметил я. — Не говори глупостей.

— Да я и сам знаю, — кивнул он. — Просто иногда мне кажется, что ты стал совсем другим человеком. Наверное, устал просто. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — кивнул я.

Гриша улёгся на свою раскладушку и через несколько минут уже мирно засопел. А у меня мысли уже крутились о его словах.

Стал совсем другим человеком… Неужели он начинает что-то подозревать? И что тогда с этим делать?

Ответов пока что не было.

Я ещё некоторое время потренировался в сортировке, а потом и сам отправился спать.

Посреди ночи меня разбудил странный звук. Тихий, осторожный. Так, это же входная дверь.

И прямо сейчас кто-то пытается её открыть.

Глава 8

Кто-то пытался открыть входную дверь, но делал это крайне неумело. Вор, по крайней мере, старался бы действовать бесшумно. Да и вообще сначала бы убедился, что дома никого нет.

Я встал и подошёл к двери. Гришу посторонние звуки вообще не смутили, он так и продолжил спать, развалившись на раскладушке.

— Кто там? — громко спросил я.

За дверью послышалось невнятное бормотание. Я приоткрыл дверь и выглянул наружу.

На пороге стоял мой сосед, Александр Петрович. Перегаром от него несло за километр, и это как минимум.

Он удивлённо уставился на меня мутным взглядом и покачнулся. Едва устоял на ногах.

— Саня? — с искренним недоумением выдавил он. — Это что, не мой дом, что ли?

— Не твой, — вздохнул я.

Хорошо был знаком с этим соседом. Помню, как около месяца назад он, тоже будучи в состоянии алкогольного опьянения, проткнул себе руку ножом. Пришлось среди ночи оказывать ему первую помощь.

Потом он приходил ко мне на приём, обещал больше не пить. Даже по дому кое с чем мне помогал, тот же котёл починил. А теперь вот, снова пьяный.

— Я… перепутал, кажись, — выдавил из себя Александр Петрович. — Извиняй.

Он снова покачнулся и чуть не свалился с крыльца. Совесть не позволит отпустить его одного искать свой дом. Сейчас ещё нарвётся на менее дружелюбного соседа.

— Постой минуту, — я быстро оделся и вышел к нему на улицу. — Давай провожу тебя.

Петрович протяжно икнул, спорить не стал. Я повёл его к дому, забрав ключ, которым он пытался вскрыть мою дверь.

Открыл его дом, пропустил внутрь, усадил на диван.

— Что случилось? — не знаю, ответит ли он в таком состоянии, но знать всё-таки нужно. — Ты же бросил пить.

— Дочка… — всхлипнул тот. — Саня, друг, помоги!

Он закрыл лицо руками. Ух ты, не знал, что у него есть дочь. По крайней мере в доме точно не было никаких следов её присутствия.

— Что с дочкой? — спросил я. — Говори, не молчи.

— Болеет, — ответил Петрович. — Жена, сволочь, даже навестить её не даёт. Мы развелись три года назад, мол, я пьяница. А дочь, как же она там… В больнице лежит!

— Что у неё, диагноз какой? — спросил я.

Теперь понятно, почему Петрович вообще напился. Переживает из-за своей дочки.

— Мени-ик-гит, — с трудом ответил тот. — Или нет… Не знаю!

Он снова закрыл лицо руками.

— Так, — строго произнёс я. — Сейчас ты ложишься спать. Проспись, приведи себя в порядок. Завтра придёшь ко мне в поликлинику, я дежурю. Попробуем узнать информацию про твою дочку.

— Чееестно? — протянул Александр. — Обещаешь?

— Если ты обещаешь прийти в нормальном состоянии, — кивнул я. — Вот такие проблемы мне точно не нужны.

— Хорошо, — кивнул тот. — Я спать!

Он улёгся на диван даже не раздеваясь и через пару секунд уже захрапел. Вот это оперативность!

Не уверен, запомнил ли он вообще наш разговор. На всякий случай оставил ему записку, где всё это продублировал.

Затем аккуратно прикрыл дверь и вернулся к себе домой. Гриша даже не проснулся, так и спал своим богатырским сном. Мне бы такую способность.

Я тоже лёг досыпать остаток ночи. С утра встал, сделал зарядку, привычно приготовил завтрак себе и другу и отправился в поликлинику. Моё первое дежурство в поликлинике в выходной день.

Помещение встретило меня непривычной тишиной. Обычно с утра здесь уже была толпа пациентов и жаркие споры возле окошек регистратуры. Но в выходной было на удивление тихо.

Я зашел в регистратуру и встретил там Светлану. Надеялся, что на моё дежурство выпадет другой регистратор, но не повезло. Со Светланой уже было несколько конфликтов, и общий язык мы так и не нашли.

— Доброе утро, доктор, — увидев меня, поджала она губы. — Сегодня, значится, вы дежурите?

— Да, — кивнул я. — Уже кто-то приходил?

— Вы же здесь никого не видите, — огрызнулась она. — На всякий случай предупреждаю вас заранее. В субботу в поликлинике дежурит только терапевт. Соответственно, к вам я буду отправлять всех пациентов, даже с болями в животе.

Намекает на ту ситуацию, когда отправляла мне хирургических пациентов в обычный будний день. Хотя ситуации тут совсем разные, это и так ясно.

— Это было и так понятно, — пожал я плечами. — Другое дело, когда вы отправляли их, а в поликлинике был хирург.

Она снова поджала губы и обиженно посмотрела в сторону.

— В общем, пациент приходит, я приношу вам карточку, вы принимаете, — отчеканила она. — Надеюсь, не запутаетесь.

Я кивнул и отправился к себе в кабинет. Лена уже была там.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась она.

— Доброе, — отозвался я. — Ну как, готова к нашему первому дежурству?

— Готова, — козырнула она. — Надеюсь, оно пройдёт спокойно.

Очень в этом сомневаюсь. В медицине вообще редко бывают спокойные дни. Даже несмотря на то, что работаем мы в маленьком городе.

Я успел снять куртку и надеть халат, и Светлана принесла первую карточку.

— Девушка стоит на учёте по беременности, — предупредила она меня. — Жалобы на температуру.

Вслед за регистраторшей в кабинет зашла молодая девушка лет тридцати, с красным носом и уставшим лицом.

— Здравствуйте, доктор, — обратилась она ко мне.

Так, Акшина Оксана Ивановна, двадцать восемь лет, беременность двадцать две недели.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Присаживайтесь. Рассказывайте, что беспокоит.

— Да на работе простыла, кажется, — прогнусавила она. — Говорила же, не надо окно открывать. Но нет, душно им, видите ли. И вот, нос не дышит, горло болит и температура тридцать семь и пять. А я понятия не имею, чем мне лечиться!

Я задал несколько вопросов, перешёл к осмотру. Красное горло, увеличенные миндалины, повышенная температура. Классическая ОРВИ.

В моём прошлом мире беременных можно было лечить чисто праной, ничего из фармакологических и алхимических препаратов им было нельзя. В этом мире им тоже ничего нельзя, но и праны нет.

Я изучал этот вопрос отдельно. Проблема была в том, что было запрещено тестировать препараты на беременных женщинах. Поэтому ни один разработчик не мог с уверенностью сказать, навредит ли препарат плоду или нет.

Их тестировали на беременных животных, но всё равно это было не то же самое. Поэтому все препараты просто запрещали применять при беременности. А вот чем им лечиться — непонятно.

Я аккуратно воздействовал своей искрой праны, чтобы хоть как-то уменьшить симптомы простуды. Но вылечить её тоже не мог.

— Вам и правда почти ничего нельзя, лечение будет минимальным, — заявил я. — Постельный режим, обильное тёплое питьё. Полоскание горла ромашкой или содовым раствором. Промывание носа солевым раствором. Если температура повышается выше тридцати восьми — можно выпивать таблетку парацетамола. Это единственное жаропонижающее, которое разрешено беременным. Но только если действительно высокая температура. До тридцати восьми не сбивать.

— А антибиотики надо? — спросила Оксана Ивановна.

— Нет, — покачал я головой. — Это вирус, и антибиотики здесь не нужны. Они необходимы только при бактериальных осложнениях. Открою вам больничный лист, пока что на пять дней. Где вы работаете?

— В центре социального обслуживания, — ответила та. — Спасибо вам, доктор. А то и не знала, чем лечиться!

Я записал все её данные для больничного, выдал рекомендации, записал к себе на повторный приём. После чего она ушла.

— Как опасно болеть, будучи беременной! — заметила Лена. — Ничем даже лечиться нельзя.

— Это точно, — кивнул я. — Лучше уж изначально не болеть.

— Эх, если бы это ещё полностью от нас зависело, — вздохнула Лена.

Я её понимал. Даже хорошая профилактика не может уберечь от всех болезней. Например, от случайного переохлаждения никто не застрахован. А тогда страдает иммунитет, и любая зараза липнет гораздо охотнее.

Дверь снова открылась, и вошла Светлана с ехидной улыбкой на лице.

— Пришёл пациент с болями в животе, — пропела она. — Придётся вам его осматривать, доктор.

Она произнесла это с особым ударением, явно издеваясь.

— Субординацию никто не отменял, я сам разберусь, — холодно ответил я. — Пригласите его ко мне.

Вошёл мужчина сорока пяти лет. Бледный, держится за живот. Так, даже по внешнему виду легко сказать, что боли у него действительно имеются.

— Здравствуйте, — выдавил он сквозь зубы.

Я встал, помог ему расположиться на кушетке.

— Где именно болит? — сразу перешёл к делу я.

— Вот здесь, — он показал на верхнюю часть живота, под рёбрами. — Началось ночью. Думал, что пройдёт, но нет. Мне только хуже.

Так, при пальпации живота явное напряжение в эпигастральной области, болезненность при надавливании. Симптом Мейо-Робсона положительный — боль при надавливании в левом рёберно-позвоночном углу.

— Тошнота, рвота? — спросил я.

— Рвота несколько раз была, — кивнул мужчина.

— Что ели вчера? — задал следующий вопрос.

— Шашлык, — признался он. — Так захотелось… С майонезом навернул.

Ну, тут всё понятно. Классический панкреатит. Я дополнительно измерил ему температуру, тридцать семь и восемь. Учащённый пульс, слегка пониженное давление. Всё понятно.

Нужно срочно к хирургу. В поликлинике его нет, поэтому отправлю пациента в приёмное отделение, чтобы пригласили дежурного хирурга стационара.

— У вас панкреатит, — одновременно начав заполнять свой осмотр, сказал я. — Сейчас отправлю вас в приёмное отделение, там осмотрит хирург. Думаю, положит в хирургическое отделение.

— Понял, — кивнул тот. — Больше в жизни шашлык есть не буду!

Я заполнил все бумаги и отдал их Лене.

— Проводишь пациента? — спросил я.

Одного отпускать его не решился, а сам не могу оставить рабочее место. Вдруг новый пациент придёт.

— Конечно, — вскочила она. — Идёмте.

Аккуратно взяла мужчину под руку и повела в стационар.

А я решил дойти до Светланы.

— Мне уже начинают надоедать все ваши придирки и ехидные фразы, — прямо сказал я.

Регистраторша подняла на меня взгляд и скрестила руки на груди.

— Вы о чём? — спросила она.

— Не притворяйтесь, — вздохнул я. — Да, вы работаете здесь недавно, но я никак не могу понять, за что вы на меня взъелись. Если это из-за того случая с записью пациентов…

— Да, это именно из-за него! — выпалила та. — Я новенькая и понятия не имела, что нужно фильтровать пациентов самостоятельно.

Так, по крайней мере у нас начало получаться что-то похожее на диалог.

— Я рассказал вам, как правильно это делать, Алиева тоже вам всё это объяснила, — напомнил я события того утра. — В чём проблема?

— А потом информация об этом дошла до Власова, — заявила Светлана. — И он на этот месяц лишил меня части зарплаты. Мол, я сходу не справляюсь со своими обязанностями.

На Власова это очень даже похоже. Не удивлюсь, если эта часть зарплаты теперь лежит у него в кармане.

— Так, — кивнул я. — Несправедливо, вы ведь только устроились. А я тут при чём?

— Вы издеваетесь? — злобно сверкнула глазами она. — А откуда бы он ещё узнал про этот случай? Мало того, что разнос мне при всей регистратуре устроили, так ещё и главврачу нажаловались!

А, вот оно в чём дело. Ну, теперь всё наконец-то встаёт на свои места.

— Я ничего ему не рассказывал, — заявил я. — Делать мне больше нечего.

— А откуда он тогда узнал? — резонно спросила Светлана.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Возможно, от кого-то из регистратуры. Вы сами сказали, что свидетелей разговора было много.

Я лично подозревал Алиеву. Вполне в её духе сделать вот такую подлянку, попутно и меня с регистраторшей рассорить.

— Правда не вы? — чуть тише спросила Светлана.

— Можете мне не верить, но мне просто это не за чем, — ответил я. — Да, я начал разбирать эту ситуацию сразу же, как она случилась. Потому что она не терпела отлагательств. Но выносить это куда-то за пределы регистратуры — это не в моих принципах. Мы разобрались на месте, и даже смысла идти выше не было.

Светлана внимательно на меня посмотрела, пару мгновений помолчала.

— Честно? — переспросила она.

— Честно, — улыбнулся я. — Я предлагаю уже перестать вам со мной воевать. Забудем про эту ситуацию и просто начнём работу с чистого листа. Идёт?

— Идёт, — нерешительно кивнула та. — Простите… за всё.

— Проехали, — кивнул я.

Очень большие у меня подозрения, что это всё всё-таки устроила Алиева. Это было бы вполне в её духе. Надо будет проверить.

К регистратуре подошёл новый человек, и я вернулся в свой кабинет. Работа продолжилась, ОРВИ, давление, боли в животе. Довольно много пациентов для обычного выходного дня.

В середине дня ко мне пришёл Петрович. Лёгкий запах перегара всё ещё сохранился, но выглядел он всё равно куда лучше, чем вчера. Принял душ, побрился, надел чистую одежду.

— Я пришёл, — смущённо заявил он.

— Вижу, — усмехнулся я. — Как голова?

— Раскалывается, — честно ответил Петрович. — Я это… Прошу прощения, что вчера пытался вскрыть ваш дом.

У Лены округлились глаза, но она уже привыкла задавать минимум вопросов. Чего только не услышишь на приёме у терапевта!

— Ничего, — усмехнулся я. — Завязывал бы с алкоголем. Так ты семью не вернёшь.

— А, я и это вчера рассказал… — почесал он голову. — Да я и сам знаю. Начал пить, казалось, что так легче со стрессом справиться. Работа тяжёлая, приходишь домой, бутылку пива выпиваешь и вроде легче. Потом две бутылки. Потом три. И вот. Докатился. В какой-то момент жена и ушла от меня, и дочку забрала.

— Ты ещё можешь изменить свою жизнь, — уверенно сказал я. — Для начала перестань пить. Расскажи пока про дочку, что с ней.

— Её зовут Настя, ей десять лет, — ответил Александр. — Заболела несколько дней назад, обычное ОРВИ. Температура, головная боль. Ей выписали лекарства. Но на следующий день Настеньке стало хуже. Температура до сорока поднялась, головная боль нестерпимая. Жена вызвала скорую, и Настю увезли в детское отделение, а оттуда в Саратов вообще. Сказали, менингит, вирусный. Серозный, кажется.

Менингит — это воспаление мягких оболочек мозга. Вирусный менингит протекает легче, чем бактериальный.

— Я хотел приехать, но жена сказала, что меня не пустит, — добавил Петрович. — Мол, нечего мне пьяному дочку видеть. Вот я с горя и… напился.

— Напиваться с горя — точно не выход, — заметил я. — Значит так, я сейчас узнаю, как состояние Насти. Но увидеться с ней ты всё равно сможешь только с разрешения жены. Так что думай, как мириться. И точно больше не пей.

— Хорошо, — торопливо кивнул тот. — Спасибо, Александр Александрович.

Даже по имени-отчеству меня назвал, а не просто «Саня», показывает мне уважение. Или же благодарность за помощь. Это даже приятно.

С помощью Лены я отправил запрос в детскую инфекционную больницу, и вскоре мне дали доступ к истории болезни Насти.

— Так, серозный менингит, вирусная этиология, — начал зачитывать я. — Получает противовирусную терапию, симптоматическое лечение. Состояние средней тяжести, но стабильное. Температура снизилась, головная боль уменьшилась. Прогноз благоприятный, реакция на лечение положительная. Всё будет хорошо, проще говоря.

— Правда? — с облегчением переспросил Петрович.

— Да, — улыбнулся я. — Твоя дочка — настоящий боец. Так что показывай ей хороший пример. И помирись с женой. Найди работу, приведите жизнь в порядок.

— Ты прав, — решительно кивнул Петрович. — Так и сделаю! Спасибо вам огромное! Главное, что с ней всё будет хорошо!

Он ещё несколько раз меня поблагодарил и выскочил из кабинета. Что ж, надеюсь, он и правда изменится.

— Похоже, ты пациентов круглыми сутками принимаешь, — усмехнулась Лена.

— Приходится, — хмыкнул я. — Они сами как-то рядом оказываются.

Остаток приёма прошёл спокойно. Пациентов, правда, было много, но со всеми случаями удавалось справиться прямо на месте.

Светлана больше не хамила, удалось достичь перемирия. Мужчину с панкреатитом положили в хирургию, там сегодня дежурил Гуров, так что проблем тоже не возникло. Вот если бы дежурил Никифоров — наверняка бы уже позвонил мне, с вопросом как лечить живот.

В два часа дня дежурство закончилось. Сегодня мы с Леной решили не задерживаться, тем более что она спешила на электричку. На выходные уезжала к бабушке. Я ещё раз напомнил ей про цветки липы, она сказала, что непременно их привезёт.

Так что дома я сегодня оказался очень рано. Открыл дверь и замер на пороге.

В комнате творилось нечто невообразимое. По периметру комнаты были расставлены белые хозяйственные свечи, штук десять. В центре комнаты был круг из соли. Внутри круга стоял стул, на котором сидел Гриша с книгой в руках.

Рядом с ним на столе стоял стакан с водой, дымящаяся стеклянная чашка и несколько вилок. Сам Гриша был одет в белую футболку, даже волосы, кажется, расчесал.

— Гриш, что здесь происходит? — удивлённо спросил я.

Он поднял на меня взгляд, и его глаза в ужасе округлились.

— Я думал, ты придёшь попозже! — воскликнул он. — Я это… дьявола из тебя собрался изгонять!

И как будто этого было мало, в дверь решительно постучались.

— Открывай, Агапов, — раздался очень громкий мужской голос. — Хозяин пришёл!