Бывает и хуже? Том 10

Глава 1

Голос звучал у меня в голове. Спокойный, ровный, он шёл сразу со всех сторон. И кабинет вокруг меня померк. Исчез стол, шкаф, компьютер.

Меня снова окружала пустота.

Та самая, с которой всё и началось. Я забыл её, а сейчас сразу же вспомнил. Странное ощущение.

Ни пола, ни потолка. Ни верха, ни низа. Я просто был в пустоте.

Когда был здесь в первый раз, я согласился на сделку. Прыгнул в чужое тело, чтобы снова стать целителем. И заплатил за это памятью, силой, частью самого себя. Слишком высокая цена? Тогда мне так не казалось. Я просто хотел снова стать целителем.

— Ты вернулся, — сказал я в пустоту.

— Я никогда и не уходил, — отозвался голос. — Я был рядом всё это время. Ждал. Ты помнишь наш уговор, Александр Велесов?

Даже странно слышать мою прежнюю фамилию. Я совершенно про неё забыл.

— Помню, — ответил я. — Второй шанс не бывает бесплатным. Ты предупреждал, что однажды придёт время платить.

— И оно пришло, — сказал голос.

Я немного помолчал. За перенос в новое тело я уже заплатил слишком многим. Но это было ещё не всё.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Мне показалось, что голос рассмеялся. Хотя тон его не изменился.

— Не я хочу. Так должно быть. В Аткарске зреет беда. Ты уже почуял её, верно? Ты не из тех, кто закрывает глаза.

Я сразу понял, о чём он говорит. Завод по производству удобрений. Тот самый, который волновал меня всё сильнее.

— Завод, — словно прочитав мои мысли, подтвердил голос.

А может, он и правда мог читать мои мысли? Впрочем, это неважно.

Завод — звучало очень странно. Я ждал чего угодно. Древнего зла, тени Мортиса, разлома между мирами. А тут обычный завод удобрений на окраине маленького провинциального городка.

— И это всё? — спросил я. — Звучит как-то… мелко. Это обычное дело, санэпиднадзор, проверки, суд. Этот завод будет очень легко поставить на место, заставить установить очистные сооружения.

— Ты думаешь, всё будет так просто, — сказал голос. — Не будет, Александр Велесов. За этим заводом стоят люди, которых не остановят ни суд, ни закон. Тебе будут мешать. Тебе будут лгать. Тебя будут запугивать. Одни отвернутся, другие предадут. Ты столкнёшься с такой стеной, что не раз захочешь всё бросить. Даже ты, маг из другого мира.

— Тогда почему я? — спросил я. — Есть службы, есть власти. Есть люди, которые обладают достаточными полномочиями.

— Потому что только ты видишь всю картину, — сказал голос. — Только ты умеешь читать то, что другие пропускают мимо глаз. Ты целитель. А целитель лечит не только тело человека. Иногда он лечит целый город. Со временем поймёшь, почему я принял такое решение. И почему больше никто не справится.

Я помолчал.

— Однажды ты уже опоздал, — так же отстранённо произнёс голос. — Ты помнишь: не спас тех, кто был тебе дороже всего. Ни жену. Ни друга. Ни его детей. Смерть пришла, а ты стоял и не мог ничего изменить. Так вот тебе шанс не опоздать снова.

Это было так. В прошлой жизни Александр Велесов не смог спасти никого из родных. Он спас от Мортиса целый мир, но не смог защитить близких людей.

Теперь мне предстояло исправить эти ошибки. И желательно в этот раз не жертвовать своей жизнью.

— Ты справишься, — сказал голос. — Ведь цена ошибки слишком велика. Этот завод… Он не так прост, как кажется. Но об этом ты узнаешь сам. Когда придёт срок.

Я хотел спросить, что это значит. Но пустота уже исчезла, и я вновь сидел в своём кабинете.

— Саш, всё в порядке? — взволнованно спросила Лена.

Я и не заметил, что она вернулась.

— Да, всё хорошо, — торопливо кивнул я.

— Ты просто странно замер на одном месте и в пустоту смотрел, — объяснила медсестра.

— Просто задумался, — отозвался я. — Бывает, не обращай внимания.

Лена пожала плечами, но допытывать не стала.

— Наверное, переутомился, — предположила она. — Совсем не жалеешь себя, столько работаешь. Чаю сделать тебе?

— Сделай, — улыбнулся я. — Чай сейчас точно не помешает.

Лена всегда умела угадать, что мне сейчас нужно больше всего. Она принялась ставить чайник, а я ещё пару секунд обдумывал произошедшее.

Значит, завод. Не зря он начал беспокоить меня с самых первых дней. Все эти обострения астмы, бронхиты, дерматиты. Всё сводится к одному.

Что ж, пороть горячку я не собирался. Шмелёв, наш мэр, попросил время, чтобы разобраться самому. Я не верил ни на секунду, но время всё-таки решил дать. А потом уже подключусь сам.

Лена сделала мне чай, и в кабинет вошёл Ренгачёв. Плюхнулся на стул, положил ногу на ногу.

— Саня, у меня целых три разговора есть, — сообщил он. — Я их расположил по возрастанию, от наименее важного к наиболее!

Хорошее начало.

— Излагай по порядку, — усмехнулся я.

— Ополаскиватели для рта, — выпалил Ренгачёв.

Иногда мне кажется, что они хорошо подружились бы с Ткачёвым. Потому что и тот и другой весьма… эксцентричные.

— Можешь закончить мысль, — попросил я.

— Ну травяные ополаскиватели, — отозвался Ренгачёв. — Я придумал суперкрутую идею, понимаешь? Делать травяные ополаскиватели с полынью, ромашкой, корой дуба. Идея прям на миллион! Я хочу поучаствовать в этом сам.

— Это как? — всё ещё не понимал, о чём он говорит.

— Коллаборация! — провозгласил Ренгачёв. — Будем делать это прямо через твою лавку «Шёпот полыни». Ставим на этикетку, мол, рекомендовано практикующим стоматологом. Я подберу состав, чтобы и вкус был, и польза. И пациентам своим буду советовать. Всем хорошо.

Идея и правда была недурна. Ренгачёв дело своё знал, а подобная надпись на ополаскивателе для рта явно внушала бы больше доверия.

— А саму основу где брать? — уточнил я. — И где именно производить их?

— Это я всё ещё не продумал, но продумаю, если ты дашь добро! — горячо заверил меня Ренгачёв.

— Я только за, — развёл руками. — Идея отличная, действуй.

Евгений обрадовался и что-то записал себе в телефон.

— Всё будет, — заверил меня. — Теперь второе, чуть более важное. Вика.

Это всегда что-то интересное.

— Что у вас случилось, поругались? — спросил я.

— Хуже, — трагичным голосом ответил Ренгачёв. — Она купила себе фитнес-браслет.

Главное при таких историях — сохранять невозмутимое лицо.

— И что в этом страшного? — поинтересовался я.

— Так шаги эти её бесконечные, — взмахнул руками Ренгачёв. — Мы стали так много ходить! Я зову её, например, в кино, а она нет, вместо этого надо пешком. А я не могу столько ходить пешком, я стоматолог, а не спортсмен! Этот браслет меня с ума сведёт.

Я всё-таки смог сдержать улыбку.

— Думаю, Вика хочет как лучше, — сказал я. — Да и ходить пешком действительно очень полезно. Поэтому ходите на здоровье, будете в отличной форме. Главное, что у вас всё налаживается.

— Это да, — гордо кивнул Ренгачёв. — Мы теперь вместе. Не смогла она устоять перед моим стоматологическим обаянием.

Никто бы не устоял.

— А третье и самое важное? — спросил я.

Ренгачёв скривился и нахмурился.

— Новенький у нас появился, — сказал он. — Третий стоматолог. Кречетов всё-таки его нашёл.

— И в чём проблема? — удивился я. — Ты же сам меня просил, чтобы у вас появился ещё один стоматолог, что вы не справляетесь.

— Ну да… — вяло протянул Ренгачёв. — И появился этот Лев Розов. Молодой, мой ровесник. И такой… пижон весь. В костюме ходит, улыбкой своей сияет. И волосы такие всегда, как по подиуму идёт.

— Ну, за внешность людей судить не стоит, — заметил я. — Какой он в деле?

Ренгачёв поморщился ещё сильнее.

— Справляется отлично, — выдавил он из себя. — Теорию знает, пломбы ставит отлично, ни одной жалобы. Но вот что обидно…

Он понизил голос.

— Измайлов теперь с ним постоянно торчит, — пробурчал он. — Всё «Лев то, Лев сё». Учит его, видите ли, как правильно работать в нашей поликлинике. А про меня будто и забыл. А я, между прочим, столько с ним работаю уже!

Так вот в чём дело. Ренгачёв банально приревновал Измайлова к новенькому стоматологу.

— Слушай, — сказал я. — Измайлову, как главному в вашем отделении, и положено больше времени проводить с новым стоматологом. Объяснять, как у нас что устроено. Наоборот здорово, что тебе он уже доверяет и понимает, что тебя не нужно контролировать.

Евгений задумчиво поцокал языком.

— Правда так думаешь? — спросил он.

— Конечно, — заверил его я. — Так что не парься. Тем более ты правда хотел, чтобы в штате появился третий стоматолог. И теперь вам станет полегче работать.

Ренгачёв приободрился, расправил плечи.

— А ведь и правда, — сказал он. — Ты прав, Саня. Наконец исчезнет эта загрузка постоянная, больше времени с Викой смогу проводить. Спасибо!

— Да меня точно не за что благодарить, — усмехнулся я.

Ренгачёв ушёл, я допил чай и отправился на вызовы. Они прошли по обычной схеме, без инцидентов.

Потом вернулся в поликлинику, и меня сразу же к себе вызвал Кречетов. Второй раз за день.

Традиция ходить к главврачу жила и процветала.

Сейчас он выглядел куда загруженее, чем утром.

— Александр Александрович, надо что-то делать с Татьяной Александровной, — сказал он. — Она уже завалила меня докладными на вас. При этом я понимаю, что все докладные — это вымысел, но не принять их не могу по уставу больницы. Я должен решить этот вопрос сам, как главврач больницы. И я вижу только один выход: уволить человека, который отравляет коллектив.

Это было серьёзное решение. Уволить медсестру, которая проработала тут тридцать лет. Но при этом я понимал Кречетова, просто оставлять это без внимания тоже нельзя. Татьяна Александровна продолжала вести свою войну.

— Разрешите, я снова попробую с ней поговорить? — спросил я. — Я не думаю, что увольнять такого специалиста — хорошая идея. Как медсестра она очень хороша в своём деле.

Кречетов постучал пальцами по столу.

— Попробуйте, — разрешил он. — Но учтите: при принятии окончательного решения я буду опираться только на своё мнение.

В этом был весь Кречетов. И за это я его уважал.

Я вышел из главного корпуса, дошёл до кабинета Татьяны Александровны. Шарфиков как раз на вызовах, и она одна.

Татьяна Александровна сидела за столом и заполняла журнал. При виде меня она привычно поджала губы.

— Чем обязана, Александр Александрович? — спросила она.

— Поговорить пришёл, — я сел напротив, не дожидаясь приглашения.

— И о чём же? — хмыкнула она. — Все рабочие вопросы я решаю безукоризненно. Если вы про те случаи со свинцом, то пациентов я уже вызвала…

— Я по поводу количества докладных на меня, которые вы успели написать, — прервал я её. — Наш главврач не сильно этому рад. Я уже пытался с вами поговорить откровенно. Ведь помню всё, что вы рассказали. Про отца. Про то, как вас срезали на экзаменах. Тридцать два года вы работаете рядом с врачами, зная, что могли быть тоже врачом.

Она молчала.

— И про Виталика помню, — продолжил я. — И уже говорил, тут самое правильное решение — просто позвать его работать в нашу поликлинику. Врачей у нас не хватает, а если он правда хорошо покажет себя — заслужит повышение и без всяких интриг.

— Как у вас всё просто, — не выдержала Татьяна Александровна. — Уверены, что понимаете меня? После того, как я не поступила в медицинский, отец поставил на мне крест. Нет, не перестал общаться. Но про мою учёбу на медсестру, про мою работу медсестры он ни разу не спросил. Ни разу.

Её прорвало, и говорила она торопливо, сбиваясь.

— Виталик… Это был последний шанс, — добавила она. — Чтобы отец видел, что династия продолжается. Но Виталик не смог ничего добиться… и отец умер, мне кажется, разочарованным.

— Татьяна Александровна, — я подался вперёд. — Отцу вашему уже ничего не докажешь. Но я уверен, он не был разочарован. Он гордился и своей дочерью, которая всё равно посвятила всю свою жизнь медицине. И своим внуком, который тоже стал врачом. Вам больше не нужно воевать. Вы отличная медсестра и можете направить свою энергию в положительное русло, а не в войну.

На одну секунду мне показалось, что я достучался. Что-то дрогнуло в её лице, разгладилась складка у губ.

Но потом это прошло.

— Складно говорите, — повторила она. — Только вы, Александр Александрович, всё равно ещё не всё знаете. Ни про эту поликлинику, ни про людей в ней. Ходите тут, добренький, всех лечите, всех мирите… А не видите самую суть.

— Опять загадки, — вздохнул я. — Хорошо. Говорю вам прямо: если не прекратите, Кречетов вас уволит. Это не угроза, а факт.

Она рассмеялась.

— Меня? — переспросила Татьяна Александровна. — Уволит? Тридцать два года стажа, на мне все медсёстры держатся. Кем он меня заменит? Нет, голубчик. Такие, как я, уходят сами. А я не собираюсь.

— Незаменимых нет, Татьяна Александровна, — вынужден был сказать я. — Это вам любой врач скажет и любой заведующий. И главврач тоже так считает. Вспомните всех тех, кого он уже уволил и кто так же не верили, что их могут сместить.

— Посмотрим, — отрезала она и придвинула к себе журнал, показывая, что разговор окончен.

Я поднялся и подошёл к дверям.

— Сделал всё, что мог, — сказал я. — Предложил помощь, предупредил честно. Что делать дальше — вы решайте сами. Если что, вы знаете, где мой кабинет.

Она не ответила, и я вышел в коридор. Что ж, попытался. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глянул на часы и решил всё-таки сходить посмотреть на шахматный поединок. Чтобы немного отвлечься от накопившихся проблем.

Лекция как раз закончилась, и теперь желающие собрались вокруг стола, где сидели Жидков и Тейтельбаум. Эти двое выглядели очень серьёзными и смотрели на доску.

Вокруг толпились болельщики, разделившись на два лагеря. Кто-то даже, кажется, делал ставки.

— Тише вы! — шикнул Жидков на зрителей. — Дайте сосредоточиться, тут наука!

— Наука у тебя в дебюте закончилась, — съязвил Тейтельбаум, двигая коня. — Дальше сплошная самодеятельность.

— Это мы ещё поглядим, — буркнул Жидков.

Я встал посередине, ни за кого конкретно не болея, и тоже принялся смотреть игру.

Игра заняла около часа и была очень азартной. И когда позиция накалилась до предела, случилось непредвиденное. Тейтельбаум, увлёкшись очередным словесным выпадом и что-то доказывая про свою молодость и былые победы в санатории, на автомате переставил ферзя. И тут же зал охнул.

Жидков замер. Потом медленно протянул руку и снял ферзя противника с доски.

— Шах и мат, — объявил он торжественно.

Повисла тишина. Тейтельбаум уставился на доску, потом побагровел.

— Это не считается! — воскликнул он. — Я отвлёкся! Ты меня заговорил специально!

— Правила есть правила, — развёл руками Жидков. — Тронул — ходи. Ты сам ферзя поставил, я не заставлял.

— Реванш! — потребовал Тейтельбаум, стукнув кулаком по столу. — Немедленно реванш! В другой раз я тебя в пух и прах порву!

Зал захохотал. Я тоже не удержался от смеха. Победа Жидкова была чистой воды случайностью, но от этого не менее забавной.

Врачи начали шутливо препираться, а я отошёл в сторону. И ко мне подошла Вика, которая тоже наблюдала за игрой.

— Александр Александрович, а кого в четверг на лекцию зовём? — спросила она.

Я задумался на секунду.

— Карину Вячеславовну, — решил я. — В этот раз пусть лекцию прочитает психиатр. Депрессия, психозы, как распознать, куда бежать. Люди обо всём этом слишком мало знают.

Вика усмехнулась.

— Ну у нас и лекторы пошли, — покачала она головой. — То патологоанатом, то психиатр. Но людям нравится. Хорошо, анонс сделаю.

— И на пятницу сделай, там запускается новый проект, совместный с приютом для животных, — напомнил я. — Надо, чтобы тоже люди пришли.

— Сделаю, — кивнула Вика.

Краем глаза я заметил у неё на руке тот самый фитнес-браслет, но ничего не сказал.

Вышел из конференц-зала, немного ещё поработал у себя и отправился домой.

Сегодня у меня были запланированы сборы. Переезд был в воскресенье, но собираться надо было уже сейчас. Потому что времени на это занятие у меня постоянно не было.

Никифоров был дома и шутливо препирался со мной касаемо некоторых вещей быта. Эта квартира была практически пустая, когда я в неё въехал. Многое мы с Гришей покупали сами, правда, часть средств нам в итоге компенсировала поликлиника.

А точнее, Карина Вячеславовна.

Но по мелким предметам с Тохой возникали споры. Он практически умолял оставить ему сковородку, и пришлось её уступить. Чайник я оставил сам, Лиля нам заказала какой-то новый.

Плед, который мы успели купить вскладчину, разыграли через монетку. И выиграл я.

В разгар сбора меня на чай позвал Гриша. У них со Стасей уже вовсю шли приготовления к свадьбе.

— Слушай, Вовчик про тебя все уши прожужжал, — сказал мне друг. — Постоянно спрашивает, когда мы ещё раз втроём все поиграем? Ты его в тот раз так впечатлил, что он теперь весь воодушевлённый ходит.

— Поиграем ещё обязательно, — улыбнулся я. — Как у вас-то дела? Со свадьбой?

Гриша со Стасей переглянулись и разом вздохнули.

— Проблема у нас, — сказала Стася. — С фотографом. Нашла я хорошего, даже предоплату внесла, хотя дату ещё толком не выбрали. А он предоплату взял и пропал. Выяснилось, что вообще в другой город переехал, и ведь знал об этом заранее, просто решил обмануть. Вот что за люди!

Обидно.

— Не расстраивайся, найдёте другого, — улыбнулся я.

— Постараемся, но этот, вообще-то, лучший был, — вздохнула Стася. — Работы такие красивые. А вот как человек оказался какашкой.

Мы ещё немного пообсуждали их насущные проблемы, а потом я отправился к себе.

Утро четверга началось необычно. Возле моего кабинета поджидала целая делегация. Трое молодых людей в белых халатах.

— Здравствуйте, — хором сказали они.

— Практиканты? — сразу догадался я.

— Так точно! — бодро отрапортовал первый, высокий и подтянутый парень. — Меня зовут Гросовский Максим, пятый курс, на шестой перешёл. Я иду на красный диплом. Готов к любой задаче!

Какой боевой настрой, однако. Отличник, сразу видно. Такие всё знают из учебников назубок, а вот при живом пациенте порой теряются.

— Похвально, — кивнул я. — А вы?

Второй парень был худым и носил очки.

— Туров Тимур, — представился он. — Я только после третьего курса. Перевязки хорошо делаю.

Я кивнул и повернулся к девушке.

— А я Алина Старкова! — затараторила девушка, не дожидаясь вопроса. — Четвёртый курс закончила. Ой, я обожаю практику, с людьми общаться, особенно с бабушками, они такие милые, всё расскажут, я их слушать могу часами, и они меня любят, говорят: «Внученька, а можно я сразу на приём с вами, ну пожалуйста!»

Я едва успевал следить за её потоком речи. В ней энергии хватило бы ещё на трёх практикантов.

Так, картина ясна.

— Рад познакомиться, меня зовут Александр Александрович, — представился я. — Значит, так, Максим, ты идёшь в кабинет семнадцать на втором этаже, к врачу Шарфикову Станиславу Олеговичу. Он сейчас на вызовы поедет и покажет тебе, как это происходит.

Максим тут же кивнул. Стаса я вчера предупреждал, так что он был в курсе. А Татьяна Александровна… Надеюсь, лезть в это не будет.

— Алина, — продолжил я. — Ты сегодня иди в отделение профилактики. Будешь с пациентами беседовать, анкеты собирать. Тебе понравится.

— Ура-а! — просияла Алина.

— А ты, Тимур, — я посмотрел на третьего парня. — Сегодня останешься со мной. Учтите, каждый день у вас будут разные задания. Да, дневники практики сдайте мне, посмотрю объём, который вам всем надо пройти за это время.

Ребята сдали мне дневники и разошлись каждый в свой кабинет. Тимур зашёл ко мне и скромно сел на стул.

А мне позвонила Лиля.

— Что-то срочное? — взял я трубку. — Работы много.

— Скорее, неприятное, — вздохнула Лиля. — Облом с нашей квартирой.

Глава 2

Вот только проблем с квартирой для полного счастья мне не хватало. Но они решили добавиться вишенкой на торте.

— Какого рода облом? — спросил я. — Мы же обо всём договорились.

— Хозяйка передумала, — вздохнула Лиля. — Просит встретиться, чтобы мы вернули ключи, а она отдала нам деньги. Говорит, не будет сдавать. Извинилась даже. Но твёрдо так отказала, наотрез.

Ёлки-иголки. Мы же обо всём договорились. И переезд уже был назначен на воскресенье. Да мы уже с Никифоровым плед разыграли!

— А причину назвала? — спросил я.

— Мямлила что-то непонятное, — отозвалась девушка. — Мол, соседка ей сказала, что квартиранты всё испортят. Ремонт попортят, шуметь будут. И что мы «неизвестно кто такие». А ещё у нас коты, и вот она это переосмыслила и решила, что они будут слишком портить мебель.

Классика жанра. Добрая соседка нашептала, хозяйка испугалась. Что ж, с этим можно легко разобраться.

— Дай мне её номер, — попросил я. — Поговорю сам.

Сам я номер хозяйки не записал, потому что о просмотрах договаривалась Лиля.

— Думаешь, получится? — с надеждой спросила Лиля.

— Посмотрим, — ответил я. — Хуже точно не будет.

Хозяйку звали Раиса Петровна. Я набрал номер, и после третьего гудка трубку взяли.

— Алло? — настороженно произнёс женский голос.

— Раиса Петровна, здравствуйте, — спокойно сказал я. — Меня зовут Александр Александрович Агапов. Я заведующий терапевтическим отделением поликлиники. Мы с моей девушкой Лилией собирались снимать вашу квартиру.

На том конце повисла пауза.

— Здравствуйте, — отозвалась она. — Вы уж извините, но я передумала. Вам девушка должна была сказать. Нам надо встретиться, чтобы я отдала деньги.

— Я знаю, она мне уже сказала, — перебил я. — И понимаю ваши опасения. Квартира — это большая ценность. Вы вложили в неё силы и деньги и боитесь, что чужие люди всё испортят. Я бы на вашем месте тоже переживал.

— Ну… да, — растерянно согласилась она.

— Поэтому давайте я расскажу, кто мы такие, — продолжил я. — Мы взрослые работающие люди. Я врач, Лилия будущий ветеринар, а сейчас кондитер. Мы не любители шумных компаний. Обычно я вообще большую часть своей жизни провожу в поликлинике или стационаре. Дел у меня тут выше крыши, чтобы ещё и на порчу квартиры время оставалось.

— А коты? — осторожно спросила Раиса Петровна. — Коты же мебель дерут. И пахнет потом…

— Коты воспитанные, — спокойно отозвался я. — Когтеточка у них своя, лоток убирается ежедневно. Запаха нет, можете приехать и лично убедиться в любой момент. Более того, предлагаю прописать в договоре отдельный пункт. Любую порчу имущества компенсируем полностью. Чтобы вам было спокойнее.

Раиса Петровна молчала, явно обдумывала мои слова.

— У моей знакомой квартиранты обои сорвали и съехали, не заплатив за последний месяц, — рассказала она. — Я так же не хочу.

— Такого не будет, — ответил я. — Могу вам это гарантировать.

Раиса Петровна явно растаяла, это было слышно по голосу.

— И это тоже в договоре пропишем?

— Всё в договоре пропишем!

— Ну раз врач, — протянула она, явно намекая, что ещё и за бесплатными консультациями обращаться будет, — то человек вы и правда серьёзный. Хорошо, убедили, оставляем всё в силе. Живите спокойно, но я иногда могу с проверками приходить.

— Спасибо, — сказал я. — Ваше право, приходите. Всего доброго.

Я положил трубку и тут же набрал Лилю, чтобы обрадовать её.

— Сашка, ты огонь! Умеешь убеждать людей, — весело заявила она. — Даже лучше, чем лечить. Ура!

— Лечить всё-таки умею лучше, — усмехнулся я. — Ну всё, мне пора бежать.

Квартирный вопрос был решён. И надо было возвращаться к работе. Тем более что настала пора ехать на вызовы.

Тимура я взял с собой. Лучше всего можно чему-то научиться именно на практике.

Мы спустились вниз и сели к Косте в машину. С недавних пор я начал всегда ездить на переднем сидении, потому как научился легко туда садиться и помещаться. И это был ещё один предмет моей маленькой гордости.

— Костя, знакомься, это Тимур, — представил я водителю практиканта. — Будущий врач наш.

— Здорово, — кивнул Костя. — Ты, главное, не зевай. Александр Александрович у нас быстрый, если не догонишь, то пешком пойдёшь.

Тимур сглотнул и на всякий случай кивнул. Кажется, шутки он пока воспринимал буквально. Ничего, привыкнет.

Мы приехали на первый адрес, к мужчине тридцати четырёх лет. Жалобы у него были на температуру и насморк. Идеальный учебный случай.

Дверь открыл сам пациент. Я представился, объяснил, что со мной студент.

Мы прошли в комнату, и я повернулся к Тимуру.

— Давай ты, — сказал я. — Что делаем при подозрении на ОРВИ?

Тимур застыл и округлил глаза.

— Я? — переспросил он.

— Ты, — подтвердил я. — Давай, начинаем собирать анамнез.

Тимур глубоко вдохнул и начал.

— Когда… когда началось заболевание? — спросил он. — С чего? Был ли контакт с больными?

— Дня три назад, — отозвался пациент. — Сначала горло запершило, потом нос потёк. Вчера температура поднялась, и вот сегодня на работу уже не смог выйти.

— Что-то принимали самостоятельно? — дрожащим голосом спросил Тимур.

— Чай с малиной, — ответил он. — И парацетамол на ночь.

Тимур покосился на меня. Я подбадривающе ему кивнул и дал ему шпатель.

— Откройте, пожалуйста, рот, — он посмотрел горло, помолчал. — Слизистая гиперемирована, ну то есть покраснела, — доложил он мне. — Налётов нет. Миндалины не увеличены.

— Дальше, — кивнул я. — Лимфоузлы.

Тимур пропальпировал лимфоузлы. Подчелюстные, шейные. Я проверил за ним — не увеличены, безболезненны. Потом взялся за фонендоскоп, тот выскользнул у него из рук и с грохотом упал на пол. Пациент вздрогнул. Тимур покраснел до кончиков ушей.

— Бывает, — спокойно сказал я, пока он поднимал инструмент. — Слушай по точкам, снизу вверх, сравнивай симметричные участки.

Я показал, куда ставить головку фонендоскопа. Тимур слушал долго, старательно.

— Дыхание везикулярное, — наконец сказал он. — Хрипов не слышу.

Я проверил за ним все пункты, пусть и тратил на это время, но так было правильно. Задал все вопросы, которые Тимур забыл спросить. Проверил праной, разумеется.

— Итог? — спросил я у практиканта.

— Острая респираторная вирусная инфекция, — произнёс он. — Лёгкое течение.

Я кивнул.

— Что назначим? — спросил я.

— Обильное питьё, постельный режим, — нерешительно ответил Тимур. — Жаропонижающее при температуре выше тридцати восьми. Промывание носа, полоскание горла. Антибиотики… Антибиотики не нужны. Это вирус.

— Верно, — кивнул я.

Взял лист с назначениями, подробно расписал препараты. Записал данные пациента для открытия больничного листа. И мы вышли из квартиры.

Я хлопнул Тимура по плечу.

— Молодец, — сказал я. — Только в следующий раз не бойся. Пациент не кусается. Кусаются в основном их родственники, но этому я тебя тоже научу.

Тимур впервые за утро улыбнулся.

Второй вызов был плановым осмотром, который мне подкинула Лена. Женщина шестидесяти восьми лет, хроническая гипертония. Дверь открыла бодрая бабушка в цветастом халате и с порога сообщила, что чувствует себя прекрасно.

— Тимур, манжету, — сказал я.

Практикант взялся за тонометр. Манжету он сначала надел вверх ногами, спохватился, перевернул. Со второй попытки всё встало на место.

— Сто сорок на девяносто, — доложил Тимур.

Я перемерил за ним. Цифры сошлись.

Мы принялись за стандартные вопросы. Тимур спрашивал про препараты, про диету, про кризы. Бабушка отвечала охотно и в подробностях, попутно рассказав про внука, соседку и цены на рынке. Тимур терпеливо вылавливал из этого потока нужную информацию. Хорошо, что у него было такое умение. Но надо будет научить его мягко возвращать пациентов к теме разговора, потому что иначе будет уходить слишком много времени на вызовы.

В машине я разобрал с ним оба вызова. Оставшиеся для экономии времени уже провёл сам, а он только смотрел.

— А почему ты вообще в медицину пошёл? — спросил я по дороге назад в поликлинику.

Тимур помолчал.

— Я в детстве много болел, — признался он. — Бронхиты постоянные, по больницам лежал. И там врач был один, Сергей Иванович. Он заходил в палату, и как-то сразу спокойнее становилось. Я тогда решил, что тоже так хочу. Чтобы люди при мне переставали бояться. Но решил пойти во взрослые врачи, и вот я здесь.

Хороший ответ.

— Тогда домашнее задание, — сказал я. — Вечером прочитаешь про дифференциальную диагностику ОРВИ и гриппа. Завтра расскажешь, чем отличаются.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Тимур.

Мы подъехали к поликлинике, Тимур отошёл в туалет. А ко мне со всех ног прибежал Шарфиков.

— Саш, — выпалил он. — Забери от меня этого Гроссовского. Я с ним больше не могу.

Ёлки-иголки, и это от практики только пару часов прошло.

— Что случилось? — спросил я.

— Что случилось?! — Шарфиков всплеснул руками. — Мы на вызовах были с утра. Пациент с бронхитом, я назначаю лечение. И тут этот… этот вундеркинд заявляет при больном: «А разве при таких симптомах не назначают антибиотики? В учебнике написано иначе». При больном, Саша! Пациент теперь на меня смотрит как на шарлатана! Полчаса потом объяснял, почему антибиотики при вирусном бронхите не нужны!

Так. Вот и первый звоночек. Ожидаемо, честно говоря. Парень умный, но самомнение у него было огромным.

— Он ещё и Татьяне Александровне что-то высказал, — добавил Шарфиков. — Она теперь ходит на взводе, а она и так была не подарок.

Ёлки-иголки.

— Разберусь, — пообещал я. — Пришли его ко мне в кабинет.

Через десять минут Максим Гроссовский сидел напротив меня. Тимура я попросил пока подождать в коридоре.

— Максим, — начал я. — Расскажи, что было на вызове.

— А что было? — пожал он плечами. — Я задал уточняющий вопрос. По делу, между прочим. В последних методичках дозировки препаратов другие.

— Ты задал его при пациенте, и в твоей интонации вопроса не было, — заметил я.

— И что? — пожал он плечами. — Я просто хотел как лучше. Разве истина не важнее?

Я посмотрел на него. Максим под этим взглядом заёрзал на стуле.

— Максим, ты талантливый студент, — сказал я. — Я это вижу. Но знания без уважения к коллегам не стоят ничего.

— Я не понимаю… — начал было он.

— Понимаешь, — спокойно перебил его я. — Когда поправляешь врача при пациенте, ты подрываешь доверие больного. Пациент выздоравливает не только от таблеток. Он выздоравливает, когда верит своему врачу. Ты одной фразой это доверие разрушил. И теперь Станиславу Олеговичу придётся его восстанавливать.

Максим недовольно скрестил руки перед грудью.

— Но если врач ошибается… — протянул он.

— Тогда ты ждёшь конца приёма, — сказал я. — Выходишь с ним в коридор и задаёшь свой вопрос наедине. И знаешь, что происходит в девяти случаях из десяти? Выясняется, что ошибался ты. Потому что ты студент, Максим. И не видел и десятой доли того, что видел Шарфиков Станислав Олегович. Клинический опыт не заменишь учебником. Учебник описывает болезнь. А врач лечит человека. Это разные вещи.

Максим явно понял, что был не прав.

— Я… не подумал, — признал он. — Про всё это.

— Верю, — кивнул я. — Сейчас идёшь и извиняешься перед Станиславом Олеговичем. И перед Татьяной Александровной тоже. И больше чтобы такого не было.

Максим встал и вышел. Талантливый парень, и врач из него может получиться хороший, если будет прислушиваться к таким советам.

В кабинет вернулся Тимур, и я пока что оставил его на Лену. Она вручила ему стопку журналов и пообещала показать, как заполняются направления. Судя по её деловитому тону, скучать парню не придётся.

А сам я отправился в педиатрическую поликлинику, чтобы узнать, как там дела у Анжелики.

Девушка встретила меня с горящими глазами.

— Саша, есть новости, — сказала она. — Я опросила родителей всех заболевших детей. И нашла кое-что.

— Рассказывай, — я сел напротив.

— Бабушка Кирилла, — сказала Анжелика. — У мальчика часто болел живот. И бабушка лечила его народным средством: свинцовой примочкой. Разводила «свинцовую воду» и давала внуку. Она была уверена, что помогает.

Девушка достала телефон и показала фотографию. Стеклянная бутылочка с мутной жидкостью, пожелтевшая этикетка.

— Представляешь, она это в аптеке покупала, — сказала Анжелика. — Много лет назад. Тогда такое действительно продавали.

Я покачал головой. Свинцовая вода. Читал про неё целую статью. Когда-то её и правда применяли в медицине: примочки при ушибах, компрессы. Потом запретили из-за токсичности. Но в серванте этой бабушки она, видимо, сохранилась.

— Это объясняет только случай Кирилла, — сказал я. — У него уровень свинца был самый высокий. Но это не объясняет остальные случаи.

— Я тоже об этом подумала, — кивнула Анжелика. — Есть ещё и общий источник.

— Именно, — кивнул я. — Пробы воды взяты, результаты обещали со дня на день. Как придут, я сразу сообщу тебе.

— А я продолжу опрашивать родителей, — сказала она. — Вдруг найдётся ещё что-то общее.

Она закрыла тетрадь и улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Без тебя я бы ещё неделю гадала, что это за анемии такие.

— Для этого и нужны коллеги, — кивнул я. — Как нога твоя?

— Да всё в порядке, — махнула рукой Анжелика. — Я всё равно по большей части сижу на работе, так что чего уж тут.

Мы ещё немного поговорили, и я отправился по другим делам.

Следующий пункт — отделение профилактики.

Там в одном из кабинетов я нашёл Алину, которая сидела в окружении трёх бабушек. Те говорили одновременно, а девушка умудрялась слушать сразу всех.

Увидев меня, она улыбнулась и выскочила в коридор.

— Александр Александрович! — зашептала она. — Это так интересно! Бабушки такие милые, одна мне даже конфетку дала!

— Взятка конфетами, — серьёзно сказал я. — С этого всё начинается. Скользкая дорожка.

Алина хихикнула. Я просмотрел заполненные анкеты. Аккуратно, разборчиво, всё по делу.

— Хорошо работаешь, — похвалил я. — Одно замечание: следи за временем. Пятнадцать минут на человека, а не час. Иначе до вечера не справишься.

— Поняла, — закивала Алина. — Да, и ещё! Лекция Карины Вячеславовны сегодня вечером, всё в силе. Вика сказала вам передать. «Депрессия и тревожные расстройства. Как распознать и куда обращаться».

— Отлично, — кивнул я.

Тема нужная. Особенно в маленьком городе, где к психиатру всегда стыдно ходить.

Алина убежала назад, а я зашёл к Ирине Петровне. Пора было провести с ней разговор, который я давно откладывал.

— Ирина Петровна, — строго начал я. — Вы совершенно перестали выполнять свои обязанности по школе здоровья. Сейчас всё делает Вика. Журнал школы здоровья не заполняете. Обзвон записавшихся не делаете. На лекции не ходите и никого не приглашаете. Продолжать?

Она молчала, опустив глаза.

— Школа здоровья — это важный проект, — сказал я. — Я являюсь его руководителем, а вы входите в штат сотрудников. Я всё понимаю: личная жизнь, отношения. Но это не должно мешать работе.

— Я всё сделаю, — пробормотала Ирина Петровна. — Правда что-то… совсем обо всём позабыла.

— Исправьтесь, или мне придётся принять меры, — кивнул я. — Даю вам время до конца этой недели.

Я развернулся и вышел. Ругаться не любил, но иногда по-другому никак, совсем на шею сядут.

После этого отправился в лавку. Надо было проконтролировать работу и там.

Варя, как всегда, была при деле, расставляла на полке новые упаковки и что-то записывала в тетрадь.

— Саш, привет! — обрадовалась она. — А я как раз хотела с тобой поговорить.

— Взаимно, — сказал я. — У меня для тебя целых три идеи. Готова?

Варя схватила тетрадь и приготовилась записывать.

— Первое, — начал я. — Нужно дать объявление и найти курьера, чтобы организовать доставку трав.

— Записала, — кивнула Варя. — Кстати, можно среди студентов поискать, им подработка нужна. На лето так точно найдём, а там видно будет.

— Хорошая мысль, — улыбнулся я. — Второе: травы для беременных. У нас уже есть пара сборов, но я думаю, можно расширить ассортимент.

— Ой, это же здорово! — загорелась Варя. — Пользоваться популярностью точно будет!

— И третье, — добавил я. — Один стоматолог в поликлинике хочет реализовать идею с ополаскивателями для полости рта на травах. Я отправлю его с проектом к тебе, справишься?

Варя кивнула. Ей явно всё это нравилось, она была в своей стихии.

Мы обсудили все идеи подробнее, записали план действий.

— Саш, — сказала Варя. — У меня тоже новость. И не очень хорошая.

А как же иначе?

— Рассказывай, — кивнул я.

— Поставщик родиолы задерживает партию, — вздохнула Варя. — Сырьё застряло на таможне, когда придёт — неизвестно. Что делать? У нас её нет…

— Это не катастрофа, — спокойно сказал я. — Временно выводим эти сборы из ассортимента и ставим на их место другие. Покупатель переживёт.

— Поняла, — улыбнулась Варя. — Ты, как всегда, пришёл и всё по полочкам разложил. Ой, ещё же Геннадий снова приходил! Оставил новую рекомендацию.

Она протянула мне листок бумаги. На нём размашистым почерком было выведено: «В среду не принимать заказы от людей с именами на букву О».

Как обычно, очень полезный совет.

— Я решила все эти советы даже в отдельный журнал записывать, — улыбнулась Варя. — Для истории.

— Отличная идея, — кивнул я.

Я сделал кое-какие дела по лавке и отправился назад в поликлинику. Настало время приёма.

В кабинете, помимо Лены и Тимура, меня ждал неизвестный молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять, в джинсах и белой футболке.

Я вопросительно посмотрел на Лену, она лишь развела руками.

— Александр Александрович? — спросил мужчина. — Извините, что без записи. Меня зовут Виталий Козьев.

Что-то знакомое…

— Я сын Татьяны Александровны, — добавил он.

Ёлки-иголки. Теперь понятно.

Глава 3

Я не ожидал увидеть в своём кабинете сына Татьяны Александровны. Но когда в моей жизни вообще происходило то, чего я ожидал?

Он сидел на стуле и нервно крутил в руках телефон. Так, парню явно не по себе.

— Лена, покажи Тимуру, где у нас процедурная и перевязочная, — ровным тоном попросил я.

Медсестра без лишних слов встала и увела практиканта в коридор. Мы остались наедине с гостем.

— Александр Александрович, — нерешительно начал он. — Я… короче. Я не от неё. То есть не от мамы. То есть она не знает, что я тут. Она бы… Она бы точно не одобрила.

Интересный поворот.

— Я вас долго не задержу, — продолжил Виталик. — У меня два дела. И оба… Ну, неудобных.

Я прошёл и сел за свой стол. Два неудобных дела от сына Татьяны Александровны. Посмотрим.

— Говори, — сказал я. — Мне интересно послушать.

Виталик сглотнул. Опять покрутил телефон. Костяшки у него побелели, так он в этот телефон вцепился.

— Я хочу устроиться на работу в вашу поликлинику, — сказал он. — Мать против этого, она себе вбила в голову, что я должен прийти сразу на руководящую должность. А я сам всего хочу добиться. Сейчас в Саратове работаю, но мне там не нравится. А у вас врачей не хватает, так что вот и решил.

Слушал молча. Не перебивал.

— Я нормальный врач, — торопливо продолжил он. — Ну, жалобы на меня редко бывают, в основном всех всё устраивает. Поэтому…

— А мать в курсе твоих планов? — спросил я.

— Нет, — он мотнул головой. — У неё всегда были свои планы на мою жизнь. Вбила себе в голову, что я должен встречаться с какой-то медсестрой Кристиной. На пару свиданий сходил и понял, что не мой человек.

Кристина об этих свиданиях говорила совсем по-другому. Но тут, видно, правда у каждого своя.

— Это твоё дело, — пожал я плечами. — В это лезть не стану.

— Да я не про то, — Виталик покраснел. — Я про то, что она… Она всем в моей жизни рулить хочет. И работой тоже. А я сам хочу, понимаете? Мне тридцать лет скоро. А я до сих пор с оглядкой на маму живу. Стыдно даже.

Он посмотрел мне в глаза честным взглядом. Звучит очень убедительно, но верить ему я не спешил. Это по-прежнему могло быть срежиссировано самой Татьяной Александровной. Слишком уж удобно всё складывалось.

— Ты сказал, два дела, — напомнил я. — Это первое. Какое второе?

Он замолчал и уставился в пол.

— Александр Александрович, — сказал Виталик. — Я знаю, что мать с вами воюет. Но вы не всё знаете. Она говорила мне, что у неё на вас есть какой-то компромат. Что-то серьёзное. Не знаю, что именно. Мать мне не рассказывает. Но она уверена, что сможет вас… убрать. С должности, из города, не знаю.

Вот теперь стало интересно. Татьяна Александровна говорила фразу «вы не всё знаете». И Виталик это подтвердил.

— Убрать, — повторил я.

— Да, — он поднял на меня глаза. — Я не знаю деталей. Честно. Но мне… Мне стыдно за неё. Поэтому я и пришёл, чтобы предупредить вас.

Я смотрел на него и пытался понять, врёт он или нет. Не похоже, что врал. Слишком уж ему было не по себе: он отводил глаза, когда говорил про мать. Такое трудно сыграть. Но всё же…

— Спасибо, — сказал я. — По поводу работы пока не могу ничего сказать. Это не только моё решение, и надо тщательно всё обдумать.

Виталик кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — Я к этому был готов.

— Дай мне пару дней, — предложил ему. — Поговорю с главврачом, всё обдумаю. И с тобой встречусь ещё раз. Уже с конкретным ответом.

— Спасибо, — он вскочил, торопливо продиктовал номер. — Вот мой телефон. Звоните в любое время.

Я записал.

— И… Александр Александрович, — он замялся у двери. — Вы матери не говорите, что я приходил. Ладно?

— Не скажу, — пообещал я.

Он ушёл. Итак, что мы имеем? Какой-то неизвестный компромат на меня. Если он правда существует, и всё это не попытки Татьяны Александровны меня запугать.

Что это может быть? Лавка? «Шёпот полыни» оформлен чисто, придраться там не к чему. Прана? Так о ней вообще никто не знает, кроме приближенных ко мне людей. Или что-то из моего прошлого? Того, которого я сам не помню?

Вот это и напрягало больше всего. Я не помнил, кем был раньше. А значит, компромат мог быть где угодно и каким угодно.

Или она блефует. Просто давит на психику, теперь уже через своего сына.

Я потёр переносицу. Гадать смысла нет. Надо решать, что делать с Виталиком. Но отложу этот вопрос на пару дней, сейчас уже пора начинать приём.

В кабинет как раз вернулись Тимур и Лена, и мы погрузились в работу.

— Александр Александрович, — выпалил Тимур. — А можно я до конца приёма останусь? У меня практика вообще-то до трёх. Но мне интересно. Я хочу посмотреть, как вы… Ну, людей принимаете.

Ух ты. Другие практиканты в три уже пулей вылетают, а этот сам просится остаться.

— Оставайся, — кивнул я. — Только уговор: сидишь тихо, смотришь, слушаешь. И мне не мешаешь.

— Хорошо! — закивал он.

Явно заинтересован в обучении, это хорошо. Такое рвение на дороге не валяется.

Первой вошла женщина лет пятидесяти. Гипертоническая болезнь, она пришла по явке на диспансерное наблюдение.

Я опросил, послушал, измерил давление. Так, давление, судя по её дневнику, стало часто подниматься, надо увеличить дозировку гипотензивных препаратов.

— Эналаприл сейчас по десять миллиграмм пьёте? — спросил я.

— Я его вообще пить перестала, — отозвалась пациентка.

Очень интересно.

— Почему же? — поднял я на неё взгляд.

— Не хочу я химию, — она скрестила руки на груди. — Всё травами лечится. У вас же лавка есть, все знают. Вот и назначьте мне оттуда чего-нибудь. Зачем организм таблетками травить?

Ох, ёлки-иголки. Вот и новая проблема, связанная с моей лавкой. Не думал я, что она мне ещё и так боком выйдет.

— Травы — это помощники, — спокойно сказал я. — Но не заменители. При гипертонии они могут поддержать сосуды. Но давление в безопасных пределах они не удержат. Понимаете?

Она нахмурилась.

— Да, у меня есть лавка с травами, — продолжил я. — Но никогда не назначаю их вместо лекарств. Только совместно. Это разные вещи.

— Так что мне теперь, всю жизнь на таблетках? — буркнула она.

— Таблетки принимать действительно нужно, — подтвердил я. — А вместе с ними я выпишу вам мягкий травяной сбор. Он усилит эффект и нормализует ваше самочувствие. А таблетки будут держать давление. Каждый препарат занимается своим делом.

Она подумала и медленно кивнула.

— Ну… если так, — протянула она. — Давайте.

Я снова вернул ей гипотензивные препараты. И отдельно написал рекомендацию в «Шёпот полыни», сбор для гипертоников. Тот, что я лично напитал праной на прошлой неделе. Лишним не будет.

Пациентка ушла довольная.

— А если бы она совсем упёрлась? — спросил Тимур, когда дверь закрылась. — Ну, отказалась бы от таблеток совсем?

— В карте в таком случае делается специальная запись, а человека надо продолжить уговаривать в другой раз, — ответил я. — Силой лечиться никого не заставить, но мы должны делать всё, что в наших силах.

Тимур задумчиво кивнул.

Следующий пациент оказался довольно интересным. Мужчина сорока пяти лет, с жалобами на усталость, набор веса, постоянное чувство замерзания, сухость кожи.

— Да это возраст, наверное, — махнул он рукой. — Стресс на работе, у кого его нет?

Я тщательно осмотрел его, отметил одутловатость лица, сухость кожи, редкий пульс. Проверил праной.

Картина сложилась сразу же. Но я решил дать Тимуру шанс.

— Тимур, — повернулся я к нему. — Что думаешь?

Парень явно не ожидал, что ему дадут поставить диагноз самостоятельно. Неуверенно задал ещё несколько вопросов, осмотрел сам.

— Может… — он запнулся. — Может, щитовидная? Гипотиреоз?

— Верно, — кивнул я. — А почему ты так решил?

— Ну… — Тимур снова запнулся. — Сухость кожи, отёчность на лице, чувство усталости. И сама щитовидная железа словно… плотновата. Я читал, что это классические симптомы гипотиреоза.

— Молодец, — сказал я. — В учебнике можно прочитать многое, но совсем другое — увидеть всё это на практике. А ты увидел, и это хорошо.

Тимур гордо улыбнулся, а я повернулся к пациенту.

— Похоже на снижение функции щитовидной железы, — объяснил я ему. — Сдадите анализы, ТТГ, свободный Т4, антитела к ТПО. И поедете к эндокринологу в Саратов. Это лечится, просто нужно восполнить недостаток гормонов щитовидной железы.

— А травы какие-нибудь надо? — спросил он.

Новости о моей лавке уже разлетелись по всему городу.

— Потом можете начать принимать ламинарию, — ответил я. — Морская капуста. Как дополнительный источник йода. Но только после обследований и поездки к эндокринологу. Иначе картина смажется.

Мужчина кивнул и вышел, а я ещё раз похвалил Тимура.

— Запомни это чувство, — сказал я ему. — Первый диагноз, который ты поставил сам, живому человеку. Такое никогда не забывается и мотивирует тебя в последующие дни.

Тимур серьёзно кивнул.

Остаток приёма прошёл спокойно, в пять вечера я всё-таки отпустил своего практиканта домой.

После приёма отправился на лекцию к Карине Вячеславовне. Зал был полон, как и всегда. Женщина стояла за кафедрой, пролистывала конспекты.

— Добрый вечер, — подошёл я к ней. — Ну как, готовы?

— Волнуюсь, — призналась психиатр. — Вроде нервы крепкие, а тут испугалась.

— Всё будет хорошо, — заверил её я. — Даже не думайте переживать. Вы про это можете говорить хоть ночью. А остальное дело техники.

Она слабо улыбнулась, но плечи чуть расправила.

Я вышел к слушателям.

— Всех приветствую на очередной лекции школы здоровья, — громко начал я. — Сегодня лекцию вам прочитает наш психиатр, Карина Вячеславовна. Прошу любить и жаловать.

Уступил место женщине, она неловко взяла микрофон.

— Добрый вечер, — начала Карина Вячеславовна. — Сегодня говорим о том, о чём обычно молчат. Депрессия — это не плохое настроение. И не лень. Это болезнь, и она лечится.

Она говорила спокойно, по её голосу и не сказать было, что волнуется. Профессионал.

— Как распознать депрессию? — продолжила психиатр. — Есть набор признаков. Держатся они не меньше двух недель. Сниженное настроение. Тоска. Ощущение пустоты. Потеря интереса к тому, что раньше радовало. Врачи это называют ангедонией. Человек перестаёт получать удовольствие от жизни.

Я оглядел зал. Люди слушали внимательно.

— Теперь другие симптомы, — продолжила Карина Вячеславовна. — Это нарушения сна, например, бессонница, или, наоборот, постоянная сонливость. Упадок сил, быстрая утомляемость. Это может быть чувство постоянной вины. Рассеянность внимания.

В зале стало совсем тихо.

— Теперь про тревожные расстройства, — продолжила она. — Генерализованное тревожное расстройство — это постоянная необъяснимая тревога. Ничего вроде не случилось, а чувство, словно вот-вот произойдёт катастрофа.

Она сделала паузу и отпила воды.

— Панические атаки, — продолжила психиатр. — Это внезапные приступы страха. В такие моменты начинает сильно колотится сердце, и человеку не хватает воздуха. Они проходят сами, через минут десять, но у человека остаётся страх, что это повторится.

Дальше она прошлась по мифам. И вот тут зал оживился.

— Миф первый, — сказала она. — Депрессия — это просто лень. Нет. Это нарушение биохимии мозга. Человек не ленится, он болеет. Миф второй: антидепрессанты делают из человека овоща. Тоже нет. Современные препараты личность не меняют. Они восстанавливают нормальный фон. Человек становится собой. Миф третий: к психотерапевту ходят только психи. Неправда, к нему ходят обычные люди. С обычными проблемами. Которые трудно вывезти в одиночку.

Она обвела зал взглядом.

— И миф четвёртый, — сказала она. — Самый вредный. Надо просто взять себя в руки. Так вот, если бы это работало, никто бы не болел. При депрессии «взять себя в руки» — это как при переломе ноги «просто встать и пойти». Не выйдет.

Хорошо сказала.

— Что делать? — перешла Карина Вячеславовна к главному блоку. — Первый шаг — это признать проблему. Это не стыдно. В Аткарске есть психиатрическая клиника, и там принимают обычных людей. Если страшно идти сразу к психиатру, начните с терапевта или невролога. Они подскажут, куда дальше.

Она назвала телефон доверия. Медленно, чтобы успели записать.

— И про близких, — добавила она. — Если рядом с вами есть человек, который сейчас в депрессии, ему очень важна ваша поддержка. Не надо говорить ему, что он просто должен собраться. Важно показать ему, что вы рядом и готовы помочь.

Последовали вопросы из зала. Кто-то спрашивал про бессонницу. Кто-то про зависимость от лекарств. Карина отвечала спокойно, по делу.

А я в это время заметил в зале Ирину Петровну. Она сидела, что-то помечала в блокноте. Отлично, мой разговор всё-таки возымел эффект.

Когда народ начал расходиться, я снова подошёл к Карине Вячеславовне.

— Отличная лекция, — улыбнулся я. — Зря переживали.

— Фух, — выдохнула она. — Прошло и в самом деле хорошо. Спасибо, что позволили её провести.

После лекции я отправился в ФОК, по расписанию у меня была тренировка.

В зале обнаружился новый тренер, Руслан. Я сразу отметил, что ему было не всё равно на людей. Он не сидел в телефоне, а ходил по залу, следил, проверял. Отлично.

Я занялся своей обычной программой. Взял новый вес в жиме ногами и в жиме от груди. Подтянулся на два раза больше. Весы порадовали тем, что скинул ещё три килограмма.

Внезапно в зале началась суета. Мужчина лет сорока сидел на скамье, бледный, держался за голову.

— Он воды перепил! — выкрикнула какая-то женщина. — Говорил, три литра в день надо! Вот и выдул бутылку залпом!

Так, это плохо. Я поспешил к нему. Мужчина вялый, речь спутанная. Жалобы на тошноту и головную боль.

— Сколько выпили? — спросил я. — За какое время?

— Литра два, — промямлил он. — За тренировку. Ну читал же, что надо много…

Классическое заблуждение.

— Водная интоксикация, — сказал я. — У вас возникла гипонатриемия. Проще говоря, воды сейчас слишком много, а натрия в крови мало. Так до отёка мозга можно довести. Почки просто не успевают выводить лишнюю воду, и натрий в крови падает.

— А чего ж делать-то? — ахнула женщина. — Воду совсем не пить?

— Пить воду нужно, — сказал я. — Но не залпом. Почки выводят максимум восемьсот-тысячу миллилитров в час. Всё, что сверху, накапливается в организме и разбавляет электролиты.

Я говорил и одновременно вливал в мужчину прану. Ему стало явно легче. Взгляд прояснился, щёки чуть порозовели.

— Нужно пить правильно, — сказал я. — Равномерно в течение дня. Маленькими порциями. И лучше не простую воду, а с электролитами.

Скорую уже вызвали. Прана праной, а капельницу и контроль натрия в крови никто не отменял.

— В больницу поедете, — сказал я мужчине. — Натрий надо проверить и выровнять его показатели. И больше так не делайте.

Он понуро кивнул.

Скорая приехала, я объяснил фельдшеру ситуацию, и мужчину увезли.

Да, чего только в ФОКе не бывает... Я ответил ещё на несколько вопросов по поводу воды, закончил тренировку и отправился домой.

Никифоров уже был дома и встретил меня прямо в коридоре.

— Сань, привет! — сказал он. — Как дела? Как лекция прошла?

— Нормально всё, — кивнул я. — Говори уже, что хотел.

Ведь Никифоров явно что-то хочет.

— Сань, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты познакомился с Майей. По-настоящему. Поговорил, пообщался. Мне важно твоё мнение.

Вот оно что.

— В воскресенье погоду хорошую обещают, — продолжил он. — Я договорился на ипподроме, там покататься можно. Ты, Лиля, я и Майя. Она лошадей покажет, расскажет про них. Это… Ну, её мир. Я хочу, чтобы вы его увидели.

Я смотрел на него. Тоха явно нервничал. Это было для него очень важно.

— Хорошо, — сказал я. — Мы с Лилей будем. Только предупреждаю сразу: я на лошади сидел последний раз… Ну, никогда.

Никифоров выдохнул с облегчением.

— Там инструктор будет, — заверил меня он. — Не упадёшь. Спасибо, Сань.

— Не за что пока, — усмехнулся я.

Это хороший шанс посмотреть на Майю вблизи. Понять, что за человек. Действительно ли у них всё серьёзно, или она и правда использует Никифорова для своих лошадей. Тоха-то влюблён по уши, а влюблённый — оценщик никудышный. Значит, гляну сам, трезвым взглядом.

Утром в пятницу все практиканты вновь собрались у меня.

— Так, — сказал я. — Новое распределение. Максим, сегодня идёшь к Жидкову Владимиру Фёдоровичу, инфекционисту. Посмотришь, как ведут инфекционных больных, это отдельная наука.

Максим кивнул.

— Алина, — продолжил я. — Ты остаёшься в профилактике. Проведёшь опрос среди пациентов. Какие темы для школы здоровья им были бы интересны. Ты хорошо с людьми общаешься, вот и используй это. Вечером доложишь.

Алина заметно обрадовалась. Ей вчера явно понравилось в отделении профилактики.

— Тимур, — я повернулся к нему. — Ты в стационар. К Агишевой Татьяне Тимофеевне. Она строгая, но врач отличный. Я её уже предупредил, посмотришь, как идёт работа в стационаре.

— Понял, — кивнул Тимур.

Практиканты разошлись. Втягиваются потихоньку, каждый нашёл своё. Приятно смотреть.

А у меня неожиданно зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Слушаю, — взял я трубку.

— Александр Александрович? — спросил мужской голос. — Это Синицын из Центра гигиены и эпидемиологии. Мы получили результаты по пробам воды. Официальное заключение я отправил вам на почту. Но решил позвонить лично.

Что-то в его голосе мне не понравилось.

— Слушаю вас, — повторил я.

— Уровень свинца превышает предельно допустимую концентрацию в разы, — сказал Синицын. — В доме номер четырнадцать по Заречной в шесть раз. В доме номер восемь — в четыре с половиной. В остальных — от двух до трёх раз.

Свинец. Значит, я не ошибся.

— Это не локальная проблема, — продолжал Синицын. — Это серьёзно, Александр Александрович.

— Понял, — сказал я. — Спасибо, что позвонили.

Положил трубку.

Целый район Аткарска травится свинцовой водой. Нет, ну бывает и хуже?

Глава 4

Сразу после звонка Синицына я отправился к Кречетову. Эти дни я не докладывал ему о ситуации только потому, что хотел иметь на руках все данные.

Кречетов встретил меня в своём кабинете, и по моему лицу сразу понял, что дело серьёзно.

— В чём дело? — сходу спросил он.

— У нас серьёзные проблемы, — ответил я. — В Залинии в воде найдена высокая концентрация свинца.

Я перечислил ему людей, которых, по моему мнению, стоило пригласить для обсуждения ситуации. И тут он тоже не стал со мной спорить. Взял трубку и позвал к себе Анжелику Романовну Верянину, Шарфикова, Жидкова.

Через десять минут кабинет главврача был полон.

Я не стал тянуть.

— Пробы воды из Залинии, — раздал всем присутствующим копии результатов, специально размножил их в кабинете. — Превышение свинца от двух до шести раз. В доме номер четырнадцать по Заречной в шесть раз. Это не разовый выброс. Это по всей ветке трубопровода, которая охватывает весь микрорайон.

В кабинете стало тихо.

— На сегодня у нас четверо детей с подтверждённой анемией свинцовой этиологии, — продолжил я. — А также минимум трое взрослых с признаками хронической интоксикации. И это только те, кто сам обратился на приём к врачу и которых мы смогли вспомнить.

— Откуда? — спросил Шарфиков.

— Источник свинца — это старые трубы, — ответил я. — Мы перебирали несколько возможных причин, но проблема оказалась именно в водоканале.

Кречетов подался вперёд.

— Насколько достоверны пробы? — спросил он. — Кто проводил?

— Центр гигиены и эпидемиологии, — коротко ответил я. — Официальное заключение, оспорить нельзя.

Он побарабанил пальцами по столу. Потом кивнул сам себе.

— Значит, так, — сухо проговорил он. — Политику я беру на себя. Это не вопрос того, кто с кем дружит в администрации. Это вопрос здравоохранения. И я не позволю спустить это на тормозах. У вас есть план?

— Есть, — сказал я. — По этапам.

Я продумал план заранее и теперь собирался его озвучить.

— Этап первый, — сказал я. — Оповещение. Обходы по Заречной и прилегающим улицам. Терапевты должны обойти квартиры, объяснить, зачем нужно сдать кровь на свинец. Кто будет обходить — пока не назначил. Это участок Шарфикова, но один он точно не справится. Можно отправить туда моих практикантов. Педиатры — то же самое, по семьям с детьми. На подъездах важно развесить объявления, что случилось, куда идти, на какие симптомы обращать внимание. Устроить горячую линию для звонков.

— Анализы крови на свинец у нас раньше не делали, — заметил Жидков.

— Теперь будут, — вмешался Кречетов. — Все анализы делать будем в поликлинике. Бесплатно для жителей. Реактивы оплачу из бюджета, это беру на себя. Дальше.

— Этап второй, — продолжил я. — Массовое обследование. Всем жителям Залинии рекомендуем сдать кровь. Приоритет — беременные и дети до шести лет. Они уязвимее всех, свинец бьёт по нервной системе, а у детей она ещё формируется. Результаты отправляются сразу ко мне и Анжелике.

Можно было сделать главной по детской поликлинике их заведующую, но у той и так полно хлопот. Ещё только-только улеглась история с гепатитом А, а тут новый прикол.

Анжелика молча записывала.

— Этап третий, — сказал я. — Лечение. Кто с высоким уровнем, будем направлять в Саратов, в токсикологию. Лёгкая степень может вестись амбулаторно, хелатирующая терапия. Будем давать препараты, которые связывают тяжёлые металлы и выводят их с мочой. При тяжёлой степени, разумеется, экстренная госпитализация.

— Препараты для лечения тоже заказывать через меня, — снова вставил Кречетов. — Это тоже беру на себя. Дальше.

— Этап четвёртый, — сказал я. — Источник. Водоканал меняет трубы на проблемном участке. На время замены организует подвоз чистой воды. И СЭС делает повторные пробы после замены. Чтобы подтвердить, что вода чистая.

Я сел на место. В горле пересохло от моей речи.

Кречетов помолчал, обдумывая всё сказанное мной.

— Разумно, — сказал он. — Вы готовы это координировать?

Конечно, кому же ещё.

— Да, — кивнул я.

Кречетов взял телефон и позвонил мэру.

— Вячеслав Егорович? — спросил он. — Вас главврач Аткарской больницы беспокоит. У меня плохие новости, и я обязан их доложить. В Залинии превышение свинца в воде. От двух до шести раз. Есть пострадавшие дети. Я начинаю экстренные мероприятия, оповещение и обследование населения. Прошу обеспечить содействие водоканала и финансирование подвоза воды.

Пауза.

— Нет, — ровно ответил Кречетов. — Завод ни при чём. Это трубы. Старые трубы водоканала.

Мэр снова испугался, что эта история может быть связана с заводом.

— Хорошо, — закончил разговор Кречетов. — Жду распоряжений по водоканалу до конца дня.

Он положил трубку.

— Подключится, — сказал он нам. — Куда денется.

— А если водоканал начнёт саботировать? — спросил я. — Трубы менять дорого. Проще замять.

Кречетов посмотрел на меня.

— Если водоканал будет саботировать, я дойду до области, — отчеканил он. — До Москвы, если потребуется. С такими цифрами меня услышат.

Жидков кашлянул.

— Я могу помочь с обходами, — заявил он. — У меня опыт со вспышкой гепатита А. Знаю, как организовать людей по квартирам, чтоб не бегать дважды.

— Вы нужны в поликлинике, — покачал я головой. — Основная работа никуда не денется. В этом вопросе будете на подхвате. Из практикантов на дело отправятся Тимур и Алина.

— Я обзвоню пациентов с подозрительными симптомами, — сказал Шарфиков. — У кого была анемия непонятной природы, слабость, боли в животе. Вызову на анализы в первую очередь.

Оставался ещё один вопрос, самый важный.

— Павел Викторович, — проговорил я. — А кто ответит за эти трубы? Они же десятилетиями не менялись, как теперь вообще найти виновных?

Кречетов поднял на меня глаза.

— Формально должен ответить водоканал, — ответил он. — А реально сложно сказать. Если наказывать, то всех, кто годами списывал деньги на ремонт, а ремонт не делал.

— То есть никто не ответит за это, — заключил я.

— Я этого не говорил, — заметил он. — А сказал, что мы начинаем с воды и пострадавших. А параллельно СЭС и прокуратура пусть разбираются с бумагами и всей этой историей. Если дойдёт до дела, будут отвечать конкретные люди. Но это не наш уровень, Александр Александрович. Наш уровень — вот это всё, — он указал на бумаги на столе.

— Главное — детей вылечить, — тихо сказала Анжелика.

С этим не поспоришь.

Совещание закончилось. Мы начали расходиться по своим местам. Анжелика задержалась и поймала меня в коридоре.

— Саша, — сказала она. — Это же… огромная работа. Мы справимся?

— Должны, — ответил я. — У нас нет выбора. Помочь дойти до кабинета?

— Нет, я наловчилась получше, чем в первые дни, — улыбнулась она.

Итак, целый район травится свинцовой водой. И с этим надо срочно что-то делать.

Я отдал распоряжения терапевтам. В тот район отправил Юлю и двух практикантов. Втроём они пообещали быстро справиться.

Шарфикова оставил на приёме, чтобы люди с симптомами сразу шли к нему.

В итоге мой приём вышел рваным, постоянно приходилось отвлекаться на дела.

В одно из окон между пациентами в кабинет ввалился взъерошенный Максим.

— Александр Александрович, — заявил он. — Я всё понял. Вы меня наказали.

Ёлки-иголки, о чём он вообще? Впрочем, я даже рад был этой крошечной передышке.

— О чём ты? — спросил я.

— Жидков, — простонал он. — Он меня гоняет адски. По всем инфекциям. Заставляет рассказывать дифференциальную диагностику гепатитов так, будто я блогер. Говорит: «Ну, как вы, молодёжь, блогинг свой любите». Я уже про дифтерию стихи сочинил. В рифму. Это пытка, Александр Александрович.

Я с трудом сдержал улыбку. Маленькая разрядка на фоне напряжённого дня.

— Это не наказание, Максим, — ответил я. — Это учёба. Жидков один из лучших диагностов в поликлинике. Так что тебе полезно у него поучиться.

— Я понимаю, но можно мне как-то… дозированно это? — он сложил руки в умоляющем жесте.

— Ладно, на сегодня переведу тебя на другое дело, тем более помощь нужна, — хмыкнул я.

Отправил Максима тоже помогать с ликвидацией последствий свинцовой воды. Но предупредил, что завтра вновь отправлю к Жидкову. Глядишь, так и перевоспитается.

Следом в кабинет зашёл Шарфиков. Этот по делу.

— Я обзвонил уже огромную часть своего участка, — заявил он. — Тоже приглашаю, оповещаю. Тех, кому звонил, посещать лично не нужно. Несколько человек уже сдали кровь платно, и я назначил лечение.

— Справляешься? — спросил я.

— Да, — он решительно кивнул. — Это важно. И я справлюсь.

Он уже развернулся к двери. И вдруг остановился.

— Кстати, — щёлкнул он пальцами. — Я теперь отличаю Чимина от Чонгука.

Чего, блин?

— Ну корейцев, — терпеливо пояснил Стас. — Чимин — тот, что пониже, с пухлыми щеками. А Чонгук высокий и нравится Кристине. Так что меня он больше всех бесит.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Ты делаешь успехи, — сказал я.

Он ушёл, довольный собой. Я в очередной раз вспомнил, с чего Шарфиков начинал и к чему пришёл. Людям всегда нужно давать шанс исправиться.

Однако воспользоваться этим шансом или нет — решать только им. Вспомнить хотя бы Якубова, который не воспользовался…

Ко мне пришёл новый пациент, и я погрузился в работу.

После приёма мне позвонил Щербаков. Тот самый знакомый журналист.

— Александр Александрович, мне дали добро на статью про вашу эпидемию, — сказал он с ходу. — Редактор колебался долго. Тема острая, водоканал может обидеться. Но после звонка из вашей поликлиники согласился. Хочу собрать большой материал.

Кречетов сработал, чтобы придать делу дополнительной огласки. Отлично.

— Давай, — сказал я. — Я могу рассказать по телефону, только быстро.

— Я готов, — торопливо заявил Даниил.

Я кратко рассказал, как всё началось и что происходит сейчас. Он задал несколько наводящих вопросов, всё записал.

Потом осторожно спросил:

— А что с заводом?

— Пока ничего, — ответил я. — Мэр обещал разобраться, и мы дали ему время, как и договаривались. Сейчас и без завода проблем хватает.

— А вам лично не страшно? — вдруг спросил Даниил. — Водоканал — это серьёзная структура.

— Мне страшно не за себя, — сказал я. — Мне страшно за детей, которые пьют эту воду. Вот это страшно.

Он записал и этот ответ.

— Так, про детей лучше обратись к Веряниной Анжелике, — добавил я. — Это педиатр, и она лучше расскажет, потому что изначально что-то заподозрила именно она.

— Понял, — отозвался Щербаков. — Материал выйдет, думаю, к понедельнику. Плотная работа, но я справлюсь.

Мы попрощались, и я повесил трубку. До вызовов у меня оставалось время, и я решил сходить в свою лавку. Мой бизнес тоже не стоило забрасывать.

За прилавком стояла Варя, а рядом с ней был незнакомый парень. Молодой, лет двадцати пяти.

— Саша, знакомься, — просияла Варя. — Это Дима. Как я надеюсь, наш новый курьер и помощник. Дала объявление, он откликнулся. И по-моему, подходит нам хорошо.

Дима поднял голову. Улыбнулся, посмотрел прямо в глаза.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — поздоровался он. — Много о вас слышал, рад наконец познакомиться.

Вежливый, спокойный, приятный.

И он мне сразу же не понравился. Не знаю, чем именно, ведь парень не сделал и не сказал ничего подозрительного. Но что-то как будто бы было не так.

— Расскажи о себе, — попросил я.

— Работал в доставке в Саратове, — ответил Дмитрий. — Переехал в Аткарск недавно. Ищу стабильную работу. Тут спокойно, город маленький, мне нравится.

— Почему ушёл с прошлого места? — спросил я.

— Компания закрылась, — пожал он плечами. — Могу дать контакты бывшего начальника, если нужно.

Слишком гладко говорит. Я пролистал его резюме — придраться было не к чему.

А может, я просто устал и во всём вижу заговор. Свинец, компромат Татьяны Александровны, а теперь ещё курьер не понравился. Паранойя — плохой советчик. И всё же своей интуиции я привык доверять.

Глянул на Варю. Она смотрела на Диму с видимым интересом. И не только профессиональным.

— Хорошо, — сказал я. — Берём на испытательный срок на две недели. Варя, сможешь оформить?

— Конечно, — улыбнулась девушка, поправив длинную косу.

— Спасибо, — Дима кивнул. — Не подведу вас.

Варя быстро соорудила приказ, пока я занимался другими делами. Велела Диме приходить завтра. Он будет числиться разнорабочим, не только курьером. Так было удобнее для лавки.

— А вы травы сами собираете? — спросил он перед уходом. — Или закупаете?

— По-разному, — ответил я.

Странный вопрос. Ответ его, впрочем, устроил. Он кивнул и вышел.

Я повернулся к Варе.

— Ты ему доверяешь? — спросил я.

— Конечно, — она даже удивилась. — Он очень хороший. И резюме нормальное.

— Резюме можно написать любое, — сказал я. — Присматривайся пока к нему.

Она нахмурилась.

— Саш, ну ты чего! — пробурчала Варя. — Геннадий его одобрил. Маятник показал, что энергия у парня хорошая.

— Маятник, — хмыкнул я. — Это, конечно, железный аргумент.

Ладно. Присмотрюсь к нему, и время покажет.

— Что там ещё по делам? — сменил я тему.

— Родиола пока не пришла, — отозвалась Варя. — Но я нашла неожиданную палочку-выручалочку. Егор Петрович, лесник, друг бабы Дуни. Говорит, знает места, где родиола растёт. Готов поставлять.

— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда пока будем брать у него.

— И ещё Женя Ренгачёв ополаскиватель принёс, — добавила девушка. — Тестовый.

Она достала флакон, капнула мне на ладонь. Пахло мятой и корой дуба.

— На вкус на самом деле не очень, — призналась Варя. — Но свежесть держится долго, я проверила на себе.

— Тогда запускаем малую партию, — решил я. — Посмотрим, как пойдёт, хорошо ли люди будут его брать.

Я закончил с делами и отправился на вызовы. По дороге всё думал про этого Диму. Что-то в нём было не так…

В Залинию мы поехали с Шарфиковым. Я решил лично пройтись по нескольким адресам. Заодно проверить, как идут обходы.

Первый адрес был у женщины с анемией, той, что была у Шарфикова.

— Питание пока что надо наладить, — сказал я. — Употреблять в пищу больше продуктов с железом и с кальцием. Кальций мешает свинцу всасываться. И воду из-под крана не пейте совсем, лучше на ней даже не готовить.

Вторым был мужчина с полинейропатией. Его мы госпитализировали в Саратов, ситуация только ухудшалась.

Третий адрес — в доме номер четырнадцать. Тот самый, где свинец в шесть раз был выше нормы.

Открыла мне пожилая женщина, которая жаловалась на сильные боли в животе.

— Как именно болит живот? — спросил я.

— Схватывает как будто, — простонала она. — То ничего, то ужасно болеть начинает. И тошнит ещё. Да, и в туалет давно не ходила.

Я задал несколько вопросов и приступил к осмотру. Живот вздутый, болезненный во всех отделах. Симптомы раздражения брюшины отрицательные. Кожа сухая, пульс учащён.

На дёснах обнаружилась характерная тёмная кайма. Как я и думал. Проверил праной… Ну да, всё так и есть.

— Свинцовая колика, — сказал я.

Шарфиков удивлённо посмотрел на меня.

— Что это? — спросил он.

— Классический симптом хронической свинцовой интоксикации, — объяснил я, одновременно направляя в женщину прану. — Свинец накапливается в костях и мягких тканях. А гладкую мускулатуру кишечника заставляет спазмироваться. И возникает вот такая боль.

— И что делать? — спросил тот. — Тоже хелатирующей терапией?

— Да, — кивнул я. — Препараты на основе димеркаптоянтарной кислоты. Они связывают свинец и выводят его через почки. Лечение проводится курсами, под контролем анализов. Но это только в стационаре, дома так лечить нельзя. Так что пиши направление.

Женщине стало легче после моего воздействия праной, но оставлять её дома было нельзя. Я оставил Шарфикова ждать скорую, сам пошёл по остальным вызовам.

Больше ничего тяжёлого не заметил. Видимо, мало кто пил воду из-под крана, а у остальных симптомы были не такими выраженными.

К шести вечера я вернулся в поликлинику. Мне предстояло ещё проводить лекцию в школе здоровья. Я обещал Вере, и переносить мероприятие не собирался.

Зал набился битком. Больше обычного. Постоянные слушатели школы здоровья, волонтёры приюта, просто любители кошек и собак. Вера сидела в первом ряду вместе с Лилей, Кларой и неожиданно Эдгаром. Всё-таки добрался до приюта парень.

Я вышел к микрофону.

— Добрый вечер, — поздоровался со всеми я. — Сегодня прочитаю лекцию на тему «Домашние животные и здоровье, научный взгляд». А после лекции будет сбор средств на вентиляцию для приюта «Верный друг». Сумма любая, кто сколько может.

Люди одобрительно зашумели.

— Давайте разберём, в чём конкретно польза животных для здоровья. И начнём с психики, — сказал я. — Когда человек гладит животное, у него падает уровень кортизола. Это гормон стресса. И одновременно растёт окситоцин, гормон привязанности и доверия. Проще говоря, животное на уровне биохимии помогает бороться с тревогой и депрессией.

Зал слушал и улыбался.

— Сердце, — продолжил я. — У владельцев собак статистически ниже давление и пульс в покое. Почему? Прогулки. Двадцать минут ходьбы в день — это хорошая кардионагрузка, которая снижает риск инфаркта и инсульта. Более того, люди, перенёсшие инфаркт, при наличии собаки живут дольше, чем без неё. Это не сказки, это данные исследований.

Кто-то в зале закивал.

— Иммунитет, — продолжил я. — Дети, которые растут с животными, реже болеют аллергиями и аутоиммунными болезнями. Контакт с микробиомом животного тренирует иммунную систему. Стерильная среда — это враг иммунитета. Собака тащит в дом уличную микрофлору, и это, как ни странно, полезно.

В зале засмеялись.

— И наконец, терапия с животными, — сказал я. — Да, такая существует. Канистерапия, когда собаки помогают детям с аутизмом. Иппотерапия, то есть верховая езда. Улучшает координацию, мышечный тонус, осанку. Применяется при ДЦП, после инсульта, при сколиозе.

Я собирался продолжить, но тут в зал резко ворвалась Татьяна Александровна в компании двух мужчин.

— Вот он, — сказала она, ткнув в меня пальцем. — Спросите у него, откуда у него на самом деле деньги на эту его лавку.

Ёлки-иголки, приехали.