Бюро отпусков

Отпуск 1 Лиза

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОТПУСК

Отступление (общее вступление до звёздочек)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некой шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде...своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме...

***

А вот и она, та, которую так ждала сегодня с самого утра Дарина Милатресса.

Она молча посмотрела на вошедшую с самой своей тёплой и миловидно — заботливой улыбкой, всем своим видом показывая, что вошедшая неимоверно важна, и всё вокруг подчиняется именно ей. Уж Дарины точно понимают, когда лучше промолчать и предоставить всю инициативу посетителю. А вошедшая стояла не замечая взгляда, она продолжала бороться со своим нежелающим выгнуться в нужную сторону и закрыться, зонтом. Но при этом, любому было бы понятно, что девушка очень расстроена, и даже напускная сердитость на зонт не убирала следы потерянной печали и следов дорожек не только от дождя на лице. А Милатрессе даже были слышны приглушённые ругательства, слыша которые она только загадочно улыбнулась своим мыслям:

«Вот же какой образный и богатый язык у этих Землян, надо заказать себе ещё те бульварные романчики, очень они мне по нраву пришлись, но для этого придётся опять пойти на хитрости добывания местных денег».

Тут ход её мыслей прервал долгожданный такой щелчок закрывшегося зонта. И, вымокшая до нитки девушка, смогла оглядеться. Изумлению её не было предела, она даже обернулась на витрины позади себя. И было чему удивляться, она же заходила в простой книжный, что был здесь столько, сколько она себя помнила. Но тут, не было даже намека на полки с книгами или канцелярией. А ей очень нужен был конверт, чтобы упаковать в него своё «простите, я больше не могу так жить». Ранимая душа её устала плакать и страдать в этом жестоком Мире, где она ничто, серая мышь, а Мир так больно ранит. Тогда зачем мучиться, она серость. Она балласт. Никчёмышь. И вокруг всё такое же серое.

Девушка подумала снова выйти под дождь и поискать нужный ей магазин, и идти дальше к своему концу. Но, словно в ответ на её мысли, новый резкий порыв ветра прихлопнул входную дверь снаружи, намекая бедолаге, по какой причине она решила спасаться в помещении. Непогода разыгралась, а ведь, буквально пол часа назад было, как всегда серо и сухо. Девушка мокрым котёнком растерянно огляделась. Унылое её настроение, увеличилось в размерах, раздутое ветром с дождём. Вздохнув, она сделала попытку понять, куда же её занесло. Тут она и заметила хозяйку магазинчика, Ту, что разглядывала её поверх очков в роговой оправе, с сердечной улыбкой. Девушке даже показалось, что дама за прилавком преобразилась под её взглядом. Хотя, ей не показалось, но девушка то была с Земли. Магии тут нет, это знают все. Потому, конечно же, ей просто показалось, что продавщица чуть изменила свой вид, под более привычный для посетительницы:

— О, моя дорогая, проходите дальше от дверей, вы же промокли до нитки. Справа от входа есть подставка для зонта, не стоит держать его и позволять воде и дальше заливать ваши туфельки.

— Спасибо! Вот в эту вазу? Но я её залью.

— Не стоит беспокоиться, она там именно для этого. Хотите чашечку горячего шоколада? Я буду рада угостить вас и скоротать с вами этот ливень.

— Не нужно, я просто, пережду ливень.

— Не нужно стесняться, на правах радушной хозяйки, приглашаю вас присоединиться. Мне будет очень приятно. Есть и ещё один аргумент, мне очень нужна ваша помощь, — голос её зазвучал заговорщически, — ведь у меня сегодня нежнейший и наисвежайший штрудель, что просто умоляет его скорее скушать. Не отказывайтесь, ведь это так здорово, когда ты даришь кому-то возможность сотворить добро.

И она сложила руки в умоляющем жесте.

Девушка кивнула, не сумев отказать хозяйке:

«Может, её ещё хуже, чем мне. Она же здесь совершенно одна. Задержусь чуток, всё равно книжный мне в таком дожде не отыскать».

Та повеселела ещё больше, и принялась тут же, за другим столиком, готовить горячий шоколад и доставать из роскошной коробки ароматные, словно только из печки, штрудели, откуда-то была извлечена мята и ведёрко с мороженным. При этом хозяйка магазинчика всё время увлекала свою гостью разговорами так, что та не успевала ни удивиться, ни рассмотреть вокруг что бы то ни было. Она была околдована действиями и словами хозяйки. Душа отогревалась от серости и унылой обречённости.

Как только приготовления были завершены, а стол накрыт на две персоны, Хозяйка пригласила посетительницу к столу. Там стояли две изящные кружечки на блюдцах, что сами уже были произведениями искусства. Тончайший костяной фарфор, с узорами в виде вензелей, завитушек и райских птичек. В центре на овальном блюде того же сервиза, лежал ароматный штрудель, от одного запаха которого у девушки потекли слюни, а в вазончиках на ножках, лежало мороженное, которое было посыпано шоколадом. И когда хозяйка это всё успела, того девушка сказать не смогла бы при всём желании, хотя никуда не отходила и не отвлекалась от неё. И всё же...

— О, я совсем увлеклась и забыла представиться, Дарина Милатресса.

— А я Лиза. У вас красивое и необычное имя. Вы не местная? Странно, что акцента совсем не заметно.

Удивилась девушка.

— Можно сказать и так, я не из этих краёв. Но уже очень давно живу здесь. Потому и никакого следа от акцента не осталось. Прошу, присаживайтесь.

— Что у Вас за магазин?

Решила быть вежливой Лиза, обведя глазами стеллажи с различными предметами, словно слетевшимися сюда со всех концов света.

— Это лавка путешествий.

С таким достоинством произнесла Милатресса, как если бы она объявила, что это Букингемский дворец ее величества королевы Англии.

— А, — разочарованно протянула Лиза, — турагенство?

Огонёк в её глазах потух, ведь сказка закончилась, так и не начавшись, и сейчас ей начнут «втюхивать или впаривать» туры куда-нибудь за деньги, о которых она только слышала.

— Ничего подобного!— Аж повысила голос на пол тона Милатресса, слегка приподняв в крайнем возмущении изящную бровку над роговой оправой очков. — Это именно лавка путешествий! Здесь нет никаких путёвок, туров, и экскурсий, нет трансферов и прочего шарлатанства! Здесь только про путешествия! Путешествия души и тела. К себе, от себя, к кому-то, чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же назад. А сейчас, юная леди, — и при этих словах голос ее снова потеплел, — не стоит заставлять себя томиться. Предлагаю отправиться в путешествие для собственной души, и отведать нежнейшего штруделя с мороженным и мятой, и отведать того самого настоящего шоколада, который, уверяю вас, Лизонька, вам больше нигде на Земле не предложат. Рецепт особенный, его ещё варила моя бабушка, чему и обучила меня. Прошу! Все остальные вопросы, если возникнут, вы зададите позже...

***

Лиза поняла, что ей немного дурно, хотелось пить и хоть чем-то перебить этот приторно сладкий вкус шоколада. Всё же, не стоило пить третью чашку напитка! Но, вот была она страшной сластёной.

"Х-ммм... А почему я лежу? И почему ощущение, что здесь жарко? И этот шум… это …море? Откуда в Питере море? Кронштадт? Да, там же был дождь! Чем ее опоили? Та Мела … Мила… Да, как бишь её? Дарина, блин!"

Лиза распахнула глаза, и поняла, что это ей мало что дало. Вокруг было почти темно, как бывает на закате дня. Но... с неба на неё светило 2 Луны — желтая и …голубая. Это стало бОльшим потрясением для девушки, чем понимание, что она непонятно где и, возможно отравлена и обворована.

«Воровать то у меня совсем нечего» — с каким-то даже злорадством подумала Лиза.

Жёлтая луна вернула мыслями в реальность, была она непривычная, щербатая и даже отдаленно не напоминала круг или убывающий месяц. Она была, как булыжник, что какой-то дурачок запустил в космос. А голубая луна... Лиза даже хихикнула, вспомнив песню с таким же названием. Голубая луна была более привычного вида, круглее, и словно покрыта бархатом, ну, смотрелись эти луны, как бедняк и богач.

Мысли Лизы всё ещё как-то вязко перекатывались в её голове. Она, вечно бурно и обычно до паники или слёз реагирующая на любое изменение, сейчас только удивлялась. Она пока просто не понимала где она и что тут делает.

— Блин, она меня опоила и обокрала. И выкинула непонятно куда. Та хозяйка лавки. Вот ведь говорила бабушка: «Никогда ничего не бери у незнакомцев.» Но ведь, в центре Питера! Среди белого дня! Ладно, серого дня. Но, тем не менее.

Проговорила наконец-то девушка вслух хоть какие-то более связные мысли, по существу ситуации. Ещё раз оглядевшись, она поняла, что находится в том же платье и туфельках, но стоит увязая в мелком морском песочке на берегу моря. Волны слегка не дотягивались до её ног, но песок увлажнили. Потому Лиза для начала отошла чуть назад. Позади неё начиналась зелень. Больше в видимости ничего не было, желтая луна была совсем небольшая, а бархатная источала совсем немного света.

— Точно, как все жмотные богачи, только о себе и до сэбэ. Да и ну их.

Подытожила Лиза и скинув с ног размокшие туфельки, о которых так пеклась та Дарина, хмыкнула и пошагала к морю. Было тепло и хорошо. Больше девушке ничего не оставалось. Мозг её отказывался включать панику, даже осознав, что она не понятно в каком Мире и в каком времени. Лиза почему-то, даже для самой себя с удивлением поняла, что она здесь в безопасности, а ещё вспомнила слова той «Мисы»:

— ...Здесь про путешествия! ... и конечно же назад!

«А и пофиг, всё равно я сегодня утром хотела там сдохнуть! Так какая разница, где и от чего это сделать? На край — просто заплыву в море и буду плыть, пока хватит сил».

С этими мыслями она зашла в теплое и такое приятно щекочущее ноги, море. Вскоре, к ней стали словно стекаться неоновые рачки, что крутились теперь вокруг её ног, создавая сюрреалистичную картину микрокосмоса. Лиза замерла от восторга. Она стала пытаться переступать, но рачки снова и снова находили её ноги. Она для них была самим центром мироздания. Потом она села в воду, утвердившись той самой точкой вселенной, вокруг которой кипела и крутилась жизнь. Лиза рассмеялась. Она млела, пыталась поймать светлячков — рачков руками, но не причиняя им неудобств. Так она игралась до самого рассвета, когда первые лучи гигантского красного во всех отношениях, солнца, стали появляться над морем. Лиза была на море впервые. И впервые же у неё были «лучшие места» на этот рассвет.

Встречая его, она плакала и кричала от восторга, она танцевала и пела, она жила! Она сейчас была живее всех живых! Дышала полной грудью и не могла думать больше ни о чём! Она больше не хотела назад, в серый унылый Питер, под одну грустную и какую-то жалко одинокую Луну, не хотела на Землю, и уж точно не хотела к людям. Там она была никому не нужна, от чего очень расстраивалась. Они её не принимали. А ей это было почему-то так важно.

Но, только сейчас она поняла, как много она имеет теперь! У неё есть эта ночь, эти Луны, это море с рачками и микрокосмосом имени её. Теперь ещё и этот восхитительный рассвет!

Ей сейчас никто не был нужен! Ведь у неё есть ОНА и это всё вокруг! Она кричала и танцевала до самого момента, как солнечный гигант встал над горизонтом во всю свою мощь и... Лиза снова визжала от восторга: солнце в один момент преобразилось в перламутровое светило. Этот перламутр заиграл отблесками и на глади моря перед ней и словно в самом воздухе.

Ей не хотелось пить, есть, ей хотелось только жить тут. Так же, ей не нужно было ничего, кроме этого маленького клочка суши перед ней! Она бросилась в море, что было не таким уж и глубоким, и прозрачнейшим. Неоновых малышей видно нигде не было. Ночная сказка уступила место дневной. И Лиза плавала и бултыхалась в своё удовольствие, пока позади неё не вынырнул крякнув на своём дельфиньем черный малыш.

— Ну надо же, Мир другой, а вы тут такие же милахи и разговариваете так же курлыкая, как и у нас на Земле!

С этими словами счастливая Лиза протянула к малышу руку и не увидев от него опаски, провела по спинке дельфина. Тот, оценив ласку, сам снова поднырнул под руку, словно котёнок, и девушка, со счастливым смехом снова и снова гладила руками своего нового друга.

«Где это Земля?»

Заставил её замереть нежданный и словно не её вопрос в голове. Лиза вопросительно посмотрела на дельфина и спросила:

— Ты можешь говорить?

Но видно подумала она это быстрее, потому, что не дождавшись окончания её слов, в голове уже возник ответ:

«Ты тоже».

— Ну, я то человек.

Очень рассудительно подумала — произнесла Лиза.

«А я дитя моря — дэльф».

— Это так здорово! Но ты же здесь не один живёшь?

«Нас много. Где это — Земля».

Снова вернулся к своему вопросу смышлёный малыш.

— Я не знаю, но там тоже есть моря и океаны и есть такие, как ты. Мы их называем дельфины. Очень похоже, как сказал ты. Но у вас здесь очень красиво! Красивей, чем у нас на Земле. Я так рада, что здесь! Хочу жить здесь всегда.

«Ты исчезнешь, вы всегда исчезаете. Вы можете жить на песке. Вы уходите».

— Ты видел здесь кого-то раньше?

«Видел, но не здесь. Они тоже плавали, но не умеют жить в воде, дышать морем, потому уходили. Мне было интересно, я ищу вас, вы смешно шевелите губами, когда говорите. Вы тоже умеете петь, но ваши песни другие. Но вы умеете ласкать вашими ластами. Вы улыбаетесь, как мы. Добрые».

— Ты такой милашка! Как же тебя не гладить и не ласкать! А хочешь спою тебе песню про дельфина, у нас был такой мультик.

«Ты так ярко подумала, я увидел! Ещё!»

И Лиза стала в голове воскресать картинки мультика про дельфина и девочку и ту самую песенку. Дельф прикрыл глаза, словно чтобы лучше видеть и стал покачиваться в такт музыки песни. Потом закружился вокруг Лизы и подплыв под неё, усадил к себе на спину, унося свою ношу в море, и вокруг островка. Точнее, теперь Лиза поняла, что это небольшой островок, без признаков жилья других людей! Она была так счастлива, она визжала от восторга, расставила руки в стороны и словно летела над гладью перламутровой воды! Это было настоящее счастье и наслаждение! Потом малыш, наверное устал, снизил скорость и доплыв с Лизой ближе к её берегу крутанулся вокруг и попросил:

«Спой ещё ту песню!»

И Лиза снова спела и представила и слова и музыку в своей голове.

«Спасибо. Ты волнующая. Мне пора».

И он вильнул и защебетав уплыл в море. А Лиза поплыла к берегу, где так же одиноко и валялись её туфли на песке. Лиза решила посмотреть что же есть за линией зелени, начинающейся у края песка. А едва зайдя за первые стволы деревьев, она увидела, поляну с разными деревьями. Были там и бананы и ананасы и кокосы.

Словно дожидаясь её, один из них упал в траву. Лиза подбежала но увидела она его на земле уже в привычном нам виде кокосового ореха. Он чуть надкололся, но живительная влага вытечь не успела. Девушка прильнула с отверстию и напилась, только сейчас осознав, что действительно проголодалась и захотела пить. Тут же, в унисон её мыслей, она увидела под небольшой пальмой столик с едой. Окончательно расшалившись, девушка с радостным криком понеслась к нему, а когда утолила первый голод, то крикнула в никуда:

— Спасибо тебе, хозяин приветливый за всё, чем угостил и обласкал гостью свою неожиданную! Если захочешь, можешь выйти, познакомимся поближе.

И тут же примолкла, ожидая ответа или движения. Но вокруг было всё так же тихо и спокойно. Где-то галдели птицы, но сюда на полянку к столу никто не выходил. Это было удивительно, словно птицы существовали где-то там. А это место было именно для Лизы.

Закончив насыщаться, ещё раз поблагодарила неведомого хозяина и поклонилась. Теперь Лизе захотелось просто полежать отдохнуть после такой насыщенной ночи и утра, да и после сытного обеда. Но вечером Лиза намеревалась идти на тот край острова, где должны «для неё передавать» закат. Только для неё! Первый в этом Мире шикарный закат. Она верила, что это будет именно так. Неописуемо!

И вечер оправдал её ожидания на все сто! Мир ждали очередные песни и крики радостной девушки с Земли, что училась жить всей душой и сердцем. Это была эйфория и феерия чувств. Только для неё! Видит кто-то ещё? Плевать! Видит она, вот, что главное. И снова была ночь. Лиза купалась, развлекала маленький неоновый народец и развлекалась сама. Это были её каникулы, её путешествие к самой себе. Она была счастлива, как никогда.

Так продолжалось много дней. Лизе не надоедало, Лизе не было скучно! Она обошла весь остров, она плавала вокруг него. К ней ещё несколько раз приплывал дэльф. А один раз он приплыл не один, и снова попросил её спеть песенку дельфину. Лиза спела и представила картинки. И вот уже две довольные мордочки покачивались в такт незатейливой песни. Лиза пробовала петь и другие песни, иногда получалось угадать, и дельфины млели и терлись о её руки своими мордочками и боками. Иногда Лиза просто напевала мелодии классических произведений, ну, те отрывки, что вспоминались. Если музыка была не по нраву, дельфины слегка бодались лобастыми головами, словно просили перемотать на другую. И это тоже были восхитительные моменты этого отпуска наедине с собой и Миром. Единение. Вот реально что оно означало.

Лизе не были нужны люди или другие собеседники, с этими эмпатами дэльфами было очень интересно и весело. Однажды Лиза тоже попросила показать ей картинки их Мира и моря, но, как ни старался дельф, Лиза считать его память не смогла.

— Прости, видно я просто не умею, как ты. Ну, у нас всегда считалось, что дельфины мудрее людей.

«Жаль, там красиво. Я много видел. Но мне пора. Спасибо».

И он уплыл, приветственно вильнув хвостом на прощанье, подражая маханию Лизы.

А на другой день Лиза поняла, что она насытилась этим Миром и приключением. Но это её не расстроило. Она просто полюбовалась ещё раз закатом, вышла на полянку, прихватила свои туфли, что так и ждали её на берегу. Они изрядно покрылись, песком. Были они, словно напоминание из прошлой далёкой жизни. Отпускница огляделась вокруг, подняла шикарную перламутровую ракушку:

— Ну не с пустыми же руками возвращаться из путешествия.

И подняв голову вверх, почему-то это казалось важным, проговорила в небо, на котором еще не успели появиться Бедняжка и Богач, как теперь называла Луны Лиза:

— Спасибо тебе за всё. Мне пора.

И тут же голова её закружилась, вокруг звёздного неба, или оно закружилось вокруг неё... И померкло.

Она снова сидела в лавке путешествий. Только её всклокоченный вид, ракушка в руке и балетки с песком, выдавали то, что девушка не задремала тут на стуле, а действительно была в путешествии. Перед ней снова и была чашечка с шоколадом, а напротив стояло блюдо с пирожными и фруктами, какие она вкушала те несколько дней своего отдыха. Напротив сидела Дарина Милатресса, так же с улыбкой глядя на неё.

— Спасибо вам огромное! А это вам! На память. Не знала, что ещё взять, но там слышно шум моря. Того моря, где плавают дэльфы.

Протянула Дарине Милатрессе Лиза прихваченную перламутровую ракушку.

— Ты познакомилась с дэльфами! Они милые ребята, не дают скучать. Не знала, что они уже вернулись. Благодарю за подарок. Он станет ценным экспонатом моей коллекции.

Произнесла Милатресса, бережно, словно ценнейшую драгоценность, принимая из рук Лизы раковину:

— Не буду спрашивать, рада ли ты.

— А я всё же скажу! Я так благодарна вам! Это было такое счастье! Это такое путешествие! Незабываемое! Магическое!

— Э, нет, девочка, на меньшее, чем «волшебное» я не согласна! Я потомственная Дарина, а не шарлатанка какая!

Лиза рассмеялась, видя наигранную серьёзность Дарины, что тоже не смогла скрыть смешинок:

— Вы чудо!

— Встретилась с ней?

Лизе даже не понадобились уточнения, о ком идёт речь.

— Конечно! Она прекрасна! И она центр вселенной!

— Вот это и прекрасно!

— Скажите, ведь как только я отсюда выйду, это всё во мне не исчезнет?

— Не стоит принимать это за морок. Ты действительно была там и всё, что было там останется с тобой и в тебе навсегда.

— Но это место я больше найти не смогу?

— Почему же? Я всегда тут. Все хотят прийти, но никто не приходит, чтобы не увериться, что это неправда.

— А то время, что меня не было, здесь сколько прошло?

— А это тоже часть моего волшебства, я заняла только 45 минут твоего драгоценного времени.

— А как называется тот Мир?

— Он странно звучит для вашего уха. Но перевести можно, как «Мир внутри наружи».

— А всё же?

— Ксентрефностника.

— Ой, не запомню...

— Запомнишь. Выпей шоколад, вот, и одежда твоя высохла и дождь прекратился.

Улыбнулась Дарина Милатресса, пригубив шоколад из своей чашечки.

— Чем я могу отблагодарить вас?

— Ты уже это сделала. Той ракушкой. В ней даже задержались несколько драгоценных песчинок того Мира. И ещё, твоя счастливая улыбка моя награда, ты же теперь не хочешь идти топиться в канале?

— Ой, нет конечно же! Я же мироздание! Я счастье!

И они обе рассмеялись искренним и теплым смехом тех, кто понимает намного больше других.

Отпуск 2 Новая встреча

Отступление (общее вступление)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде... своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме...

***

А вот и они, те, которых так ждала сегодня с самого утра Дарина Милатресса. Она чувствовала их общую путеводную дрожащую и распадающуюся на два обрывка, ниточки. А она очень не любила дисгармонию и не хотела позволять состояться такой глупости! Молодости присуще импульсивность, резкость и категоричность, но при этом верность и любовь. А значит, они достойны большего. Например …

Дарина Милатресса поморщилась от оглушительного хлопка закрывшейся перед молодым человеком от движения женской ручки, двери её лавки. А колокольчик над дверями ещё долго трепыхался истеричной раненой птичкой. И только магия забвения помогла остаться всем экспонатам нерушимо на своих местах. Даже вековая пыль осталась ровно там, где и быть ей положено.

Молодая женщина импульсивно сделала ещё несколько шагов от двери вглубь лавки, словно намереваясь пробежать её всю насквозь, но, осознав миниатюрность и тупичковость той, замерла.

Молодой человек, что остался снаружи, сделал движение, намереваясь уйти, но, что-то помешало ему это сделать и он оступившись или подскользнувшись, сверзился с высоты своего немаленького роста на тротуар, перед входом в лавку. У него появилось несколько мгновений одуматься. Всё же его спутница была ему не безразлична.

Гостья лавки в это время оглядывалась по сторонам, всё пытаясь понять, куда же её занесло на волне её эмоционального выплеска злости. Она даже ещё не заметила, что её с любопытством разглядывает хозяйка лавки. Просто вокруг было столько завораживающих и захватывающих удерживающих внимание, вещей, что галереи современного искусства плакали бы горючими слезами завидуя такому вниманию. Да, девушка не удосужилась даже посмотреть, куда её несло чувственным порывом, но оказавшись здесь, она замерла в изумлении. Пыль, хоть и покрывала вещи, но никоим образом не мешала их рассматривать и восхищаться. Так и стояла гостья, буквально раскрыв свой ротик в изумлении. И даже заподозрить эту милашку в том, что сейчас она извергала на улице жесткие и обидные слова на своего любимого, своего мужа, было по меньшей мере дико!

На улице же наш обруганный и припавшей к земле большим количеством точек, бедолага, сумел таки встать и сгруппировавшись выпрямиться в полный рост. Но, болело не только ушибленное самолюбие, болела ещё и левая нога и правая рука, которые пытались смягчить падение. В нём включился заботливый мужчина, что не может себе позволить оставить даму своего, пусть и немного подразбитого неурядицами, сердца, одну непонятно где. Он поглядел на витрину лавки, пытаясь понять, что находится за дверью, но так и не смог этого сделать, из-за отблесков заходящего солнышка. Вздохнув, он дохромал до двери и звякнув мелодичным колокольчиком, зашёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вокруг был полумрак, но его жена стояла рядом со входной дверью, успев сделать только три шага от двери. Поза и вид её были такими красноречиво ошарашенными, что он понял, что покупать что-то всё же придётся, хоть и ссора сегодняшняя, как впрочем и многие прошлые, была посвящена именно тому, что он призывал не транжирить деньги зря, а она настаивала, что он жмот и просто не хочет больше зарабатывать, хоть имеет все задатки к этому. И самое страшное, что уже несколько раз в их ссорах, что участились, проскальзывало слова «развод», «ошибка», «как я ошибалась», «ты изменилась», «мама была права», и прочие, что так часто пролетают от раненых и накрученных, душевно, людей. Потому, вздох повторился с новой силой, но, почти беззвучно. Ругаться прямо сейчас и здесь ему не хотелось. Он очень вымотан был и прошлой ссорой. И, стараясь отвлечься, оглядел лавку более трезвым взглядом. Тут то он и заметил хозяйку лавки, что так и сидела не шевелясь и мягко глядела на молодых людей. В одной руке у неё были очки в роговой оправе, в другой она вертела карту. Не простую игральную карту. Выделялась она цветовой гаммой, и больше того размером. Была она размером в пол листа А4. Но громоздко не смотрелась при этом. И что интереснее всего, на ней был хороши виден даже ему рисунок двух фигур — женской и мужской, что отыгрывали сценку из библейского райского сада: Она тянулась к яркому алому яблоку, а он старался её от этого удержать. Посыл, ввиду событий сегодняшнего дня, был однозначно понятный, и от того пугающий, как и взгляд дамы, что словно видела их насквозь. Молодому человеку остро захотелось схватить за руку свою глупенькую жену, что сейчас словно шла в пасть опасному зверю, и бежать с ней отсюда, куда глаза глядят. Он даже уже раскрыл рот, но сказать ничего не успел, его увлечённая жена снова ничего не заметила и не сделав правильные выводы, словно забыв об их ссоре, пролепетала:

— Димка, смотри, там такой изящный рог, как мы у твоего друга недавно видели. Но этот золотой и без цепочки — подвеса.

— Нина, я согласен, похож, но нам кажется пора, магазин уже закрывается, поздно, давай сюда завтра придём?

— Да ты чего, Дим, время то ещё… А сколько?

— Не переживайте, молодые люди, время действительно ещё не пришло. Вы свободно можете и дальше любоваться экспонатами. Они, собственно, для того здесь и находятся.

Вклинился в их диалог голос хозяйки магазина, выбив у Димы все козыри, и воодушевив Нину. Она, правда, немного удивилась этому голосу, но быстро взяла себя в руки:

— Ой, я вас не заметила! Здравствуйте. А это комиссионка?

— Что вы, моя хорошая, на Земле не хватит золота, чтобы выкупить хоть часть этой коллекции. Это лавка путешествий. А я Дарина Милатресса, к вашим услугам.

И было слышно, как зазвенел её голос от нескрываемого чувства достоинства и гордости за свой мага… Кхм, свою лавку.

Дима по новому взглянул на хозяйку этого места, ведь если он правильно понял, здесь будут баснословные цены, и его жена не станет посягать на коллекционные предметы старены дремучей.

«А хозяйке, хоть и ломит свою линию, набивая цену, не мешало бы прибраться и всё же скучно среди этого старья».

Подумал Дима.

«Хочу лестницу и провести здесь недельку — другую».

Подумала Нина.

«Не всё ещё потеряно, вон как опекает свою голубушку».

Подумала Дарина Милатресса, и спрятала карту в колоду, на её привычное место.

— Лавка старьёвщика?

Вырвалось у Димы.

— Клуб путешественников?

Выдохнула в восхищении Нина.

— Нет молодые люди, именно лавка и именно путешествий. Здесь нет никаких товаров и продаж чего бы то ни было, каких либо членов клуба, и нет ничего такого прочего шарлатанского! Здесь только про путешествия! Путешествия души и тела. К себе, от себя, к кому-то, с кем-то, к чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же, всегда — назад. — и чуть тише и спокойнее добавила глядя на каждого, — Могу я предложить вам, молодой человек, кресло и чашечку кофе, а вам, юная леди, стремянку, и зажечь верхний свет?

— О, это было бы замечательно.

— Нет, благодарю, мы уже уходим.

Донеслось от обоих, на что хозяйка только улыбнулась и посмотрев на опешившую пару, озадаченную их такими разными реакциями, взяла с полки позади себя хрустальный шар, в котором казалось клубился туман, и поднеся его к своим губам, дунула сквозь шар. И тот час же туман, словно дожидаясь только этого, покинул пределы хрустальных оков и хлынул в глубь комнаты, оставив позади нетронутой хозяйку и все её полочки — стеллажи, и стараясь как можно скорее окутать, унести и спрятать в глубинах своих клубящихся лабиринтов, молодых людей. Никто из них не успел предпринять абсолютно ничего, туман заворожил и лишил их воли.

***

Всё, что успели сделать пара молодых людей, так это шаг назад и прикрыться от тумана руками, но, это не помогло им ни на йоту. Для органов чувств туман был абсолютно безопасен, а вот, когда он схлынул, посетители оказались отнюдь не в лавке. Они были в лесу.

— Что это, Дим, где мы?

— Хотел бы я знать, — скрипнул зубами от злости парень. — Вот ведь, чувствовал, что нужно уходить!

— Но, как это возможно?

— Одурманили, вывезли…

— А тот туман?

— Думаю, там что-то в воздухе было.

— Ты тоже видел, как она взяла хрустальный шар и дунула в нашу сторону, и стал разливаться туман?

— Да, всё так и было.

— Тогда, что там могло быть в воздухе? Если мы оба видели одно и то же?

— Отлично, и что это тогда такое?

— А ты посмотри вокруг, как близко от Питера, уточню, осеннего, серого Питера можно найти ТАКОЙ лес? Здесь тепло, светло, словно днём, и зачем ей это всё?

— Может, это навеянный сон? И ты мне тоже снишься? А я тебе.

Почесал затылок Дима. Ну не получалось у него логически всё объяснить.

— А давай я тебя сейчас тресну больно, и ты проснёшься?

В голове девушки звучали истерические нотки, но и ехидства там было еще, хоть отбавляй.

— У меня и так рука и нога ещё… не болят?!

Переступал туда-сюда парень и крутил рукой, но никаких болезненных ощущений в теле не возникало.

— А что с твоей ногой и рукой?

— Грохнулся у входа в эту, прости Господи, лавку. Вот и хромал.

— И что это значит? Зачем такие сложности? Что ей от нас нужно?

— Она про путешествия говорила, что-то. Типа, туда-сюда-обратно, к душе, с души… И всегда назад! Может, сдержит слово, и просто надо подождать. Ну, погулять по лесу и окажемся снова дома?

— А может, это такой розыгрыш, помнишь, как в этих дурацких шоу?

— Или кино. Не хотелось бы превратиться в кролика подопытного. Вот почему ты меня не послушала и мы просто не ушли?

— Да что ты всё время меня учишь и ограничиваешь?

— Да потому, что ты себя ведёшь, как ребёнок! Дайте то, хочу это, не буду слушать…

— Да ты… да я…

— Он что, обижает тебя?

Вторгся в разгорающуюся ссору голос нового действующего лица, а именно, из-за деревьев вышли к ребятам красивые женщины. И Диме и Нине одновременно пришли в голову мысли назвать их Амазонками, хоть считается, что они жили очень давно. Что наводило на эту мысль? Ну во-первых, пренебрежительный и свысока взгляд на Диму. Во-вторых, сразу было видно, что это отряд из женщин, а не просто толпа подружек в лес погулять вышла. Впереди шла одна, а позади неё парами остальные девушки. Они были в удобных для любых невзгод лесной и походной жизни, костюмах, а не платьях. Волосы их были забраны в прически, что так же не мешали и не отвлекали на себя. Нет, луков со стрелами, копий не было, но было некое подобие оружия в перевязи и на талии у каждой висели ножи. Лица их выдавали напряжение и пренебрежение.

— Да, есть немного.

Растеряно произнесла Нина, как капризный ребёнок, продолжая свою обиду на Диму.

Он смог только вздохнуть, закатив глаза.

— Спокойно, сестра, больше он не сможет причинить тебе боли. Ты под нашей защитой, ведь именно мы пик эволюции, а не эти жалкие волосатые образины! Ему место в обслуге. Или может уматывать. Пойдём с нами, мы не оставим тебя одну.

— Да нет, девчата — опомнилась наконец-то Нина, так ещё и не решив для себя, это розыгрыш со скрытой камерой, и тогда прикольно будет подыграть им, или…Что? — Мы тут сами разберёмся.

— Нет, это не обсуждается, ни одна жемчужина из ожерелья Богини не может быть потеряна! Ты не понимаешь истинной угрозы. Но мы тебя спасём и приведём в Храм Жриц.

— Подождите, а не по…

— Жрицы великой Богини не отвечают на вопросы бесова отродья. Если ты, жалкий слизняк, так боишься оставаться в лесу, можешь идти за нами, нам всегда нужна прислуга. Вы слишком слабы. Да и девочки смогут позабавиться с новинкой.

— Э, подруга, — возмутилась таки Нина, позабыв о том, что это может быть сценарием их розыгрыша. — Что значит девочки позабавятся? Это мой муж, ясно?

— Не переживай так, если хочешь, можешь оставить эту его себе. Мы не отбираем игрушки друг у друга. А его мнение не важно.

— Подождите, вы серьёзно?

Вспылил Дима, заподозрив то, что это всё творится в реале, а не является инсценировкой, хоть и не понятно, как это всё осуществили и кто. — Я не хочу ни в какой храм!

Ответом ему были взгляды 6 пар презрительно смотрящих глаз.

— Девочки, этот самец решил, что ему повезёт попасть в Храм великой Богини! Вот ведь убогий.

И они засмеялись.

А Нина приуныла. Что-то было сильно не так.

— А где мы?

Спросила она уже дрожащим голосом.

— Не нужно расстраиваться, сестрёнка, ты теперь в безопасности. Ты в роще близ Храма великой Богини Мира и плодородия, любимице Силы и Чести, Луноликой Шиалоссы. Мы совсем недалеко, потому не пройдёт и ригана, как мы будем под её защитой. Пойдём, нам пора. В Храме ждут нашего возвращения. Сегодня будет праздник в честь пополнения новой жемчужиной ожерелья Шиалоссы! Мы тебя представим ей и ты сама припадёшь к её ручке. Меня зовут Властессия. А девочек из отряда я представлю тебе позднее.

Пока главная Амазонка, а теперь ребята уверились в этом, рассказывала всё это Нине, Диму старались не выпускать из виду, но глаз не спускали, как с потенциальной, хоть и мерзкой, угрозы.

— Это какая-то ошибка, он мой муж…

— Если он так тебе нужен, бери его с собой. Тебе не о чем волноваться, ты можешь владеть своим имуществом, и никто не посмеет его у тебя отнять. Ты одна из нас. Идём?

— Но Дима… Я не…

— Я не имущество! — повысил голос Дима, пытаясь быть услышанным, — а Нина моя жена.

После этих слов он хотел взять Нину за руку, но одна девушка из отряда перегородила ему путь к Нине и даже нацелила на него нож, что словно материализовался у неё в руке. Ни у Нины, ни у Димы не осталось сомнения, что она пустит оружие в дело, в случае, если Дима продолжит в том же духе.

— Вы что, белены объелись?

Закричал он. Двадцать первый век на дворе! Какие Жрицы, какие Храмы, какие Богини…

Больше он не успел вымолвить ни слова, так как говорить с ножом у горла очень опасно. Он замер. А Нина кинулась к старшей:

— Ты обещала, что его не тронут!

— Его бы и не тронули, если бы он был сдержаннее на язык, — прошипела та, — никто не смеет кричать на свободных воительниц Храма Великой Богини Шиалоссы. Тебя ждёт смертная казнь, или выход на арену зеркал. Выбирай, жемчужина ожерелья, выбирай судьбу своей игрушки.

Дима отбросил руку девушки с ножом от своего горла, и глядя на старшую произнёс:

— Я не игрушка, и я выбираю свою судьбу сам. Где там ваша арена?

Но Властессия даже бровью не повела на слова Димы, она молча, и чуть с сочувствием смотрела на Нину.

— Слышишь, ты, Амазонка, я уже сказал своё решение. За себя я всегда принимаю решение сам! Или мне опять начать орать?

Нина же поняла, что они вторглись в Мир с такими устоями, что лучше будет подчиниться им, чем рисковать Димой ещё раз. И она медленно произнесла, глядя Диме в глаза:

— Дима, соррян, мы как в Тулу со своим самоваром, не нужно драконить компашку, давай я рулю, ок?

А после, поглядела в глаза Властесии, вскинув голову, как равной и произнесла:

— Мой муж идёт на арену зеркал, что бы это не значило, и я иду туда же!

Конец её фразы потонул в радостном гомоне всего отряда девушек. А ребята приуныли окончательно. Что это такое, эта арена, что эти ненормальные феминистки так радостно отозвались на решение Нины. Нина затравленно посмотрела на Диму и повторила:

— Я всё равно пойду туда с тобой!

— Это не возможно, моя милая жемчужинка, арена место битвы один на один, но никто не позволит тебе биться против самца.

— Я и не собираюсь биться против него, я буду биться за него!

— И это невозможно. Ты слишком ценна для Храма. А ему туда самая дорога.

— И что там будет? Против кого его выставят?

— Против самого страшного врага человека. Ты всё узнаешь уже сегодня вечером. Вызов арены приветствует сразу.

Нина решила замолчать, поняв, что больше ничего существенного не услышит. Она молча взяла Диму за руку и решительно направилась за старшей отряда. Замыкали колонну девушки из отряда. На Нину же накатил страх за жизнь Димы. Идя в середине их отряда, она стала тихо переговариваться с Димой:

— Прости меня пожалуйста! За всё прости. И чтобы ни случилось, я буду стараться тебя вытащить. Попрошу Жриц за тебя, мы, кажется и вправду попали не в розыгрыш, у тебя вон на шее порез от ножа. Димка, я не останусь тут одна! Я за тобой пойду!

— Нина, маленькая птичка моя, пожалуйста, услышь меня хоть сейчас.

— Я тебя всегда буду слушаться! Всегда — всегда!

И Дима услышал тихие всхлипы подступающих слёз девушки.

— Э, ты обещала слушаться!

— Я и слушаюсь!

— Тогда хватит разводить сырость, не показывай им, что ты расстроена! Ты же моя гордость! Вспомни, чья кровь в тебе течёт! Твоя бабушка в Великую Отечественную воевала! А ты тут нюни распустила, перед этими курицами! Вспомни, что означает твоё имя! Ты же царица!

— А ты посвященный Богине! Вот и не оставляй меня одну!

— Я и не собирался! Русские не сдаются! Мы у них ещё устроим семнадцатый год. Кстати, с употреблением сленга ты здорово придумала, так и будем на любой фене ботать, коль надо что сказать. Всё же ты у меня умница и не зря на своём факультете учишься, филологиня ты моя!

Так перешёптываясь они и вышли прямо к стенам Храма. Последние сомнения в реальности происходящего отпали. Такой архитектуры на Земле не видел ни один. Дальше они вошли и в сам Храм. Точнее, это можно было назвать Храмовым комплексом. Ведь в сам Храм Диму, как и обещали, не пустили. К Нине у входа в огромное здание, что Нина для себя назвала Храмом, обратилась Властессия:

— Дальше идти можем только мы, нужно, чтобы «бросивший вызов арене зеркал» остался здесь. Или можно его отправить на кухню, где его накормят, а потом он будет ждать тебя.

— Да, пусть его накормят и дадут отдохнуть, но чтобы я смогла его найти.

На это Властессия окрикнула паренька, что пробегал мимо и приказала:

— Отвести того, кто бросил вызов арене зеркал, накормить его и дать возможность отдохнуть. По выходу из храма доложить мне. Иди.

Паренёк, после слов о бросившем вызов, смотрел на Диму, на мессию. Он подошёл к нему, учтиво поздоровался и пригласил идти за ним.

Нина, видя такое обхождение успокоилась за Диму и пошла в Храм. Девушки из отряда в храм не последовали, они распрощались со старшей отряда и Ниной у величественных ступеней и убежали по своим делам, весело щебеча, и словно позабыв, что только что были организмом, под названием, отряд Властессии. Нина удивилась и этому преображению, но Властессия так и оставалась величественной и сдержанной.

«Может, — подумала Нина, — она пока меня не сдаст в Храм, находится ещё при исполнении?»

И она молча с таким же каменным лицом шла за провожатой.

Войдя в Храм, Нина немного подрастеряла всю свою величественность и настрой. Как же там было красиво! Храм внушал! Он был именно таким, как и положено быть храму — Огромным, чтобы всякий, кто вошёл чувствовал себя мелкой сошкой пред ликом Богов. Грандиозным, чтобы даже мысли о своеволии не возникало. Он был богатым. Тут Нина увидела и канонические украшения таких мест — фрески, роспись, статуи, анфилады переходов, а так же с удивлением увидела обилие драпировок на окнах и дверных проёмов. Роскошные, бархатные или шелковые ткани и отделка впечатляли. А уж золотые подбои, шнуры и вышивка делали это всё помпезным.

Всё напускное слетело с Нины, но потом она словно снова услыхала слова Димы про бабушку и про имя и ощутила, что внутри неё начинает разгораться чувство собственного достоинства. Она расправила плечи, мысленно поправила воображаемую корону на голове, и продолжила шествовать за провожатой, слегка чеканя шаг, что тоже стал твёрже от внутреннего преображения девушки с Земли. Эдак: царица Нина с Земли наносит визит вежливости Богине, как бишь её, на этой планете, шут знает, как зовущейся. Да кому вообще нужны эти мелочи жизни?

Задумавшись, Нина чуть царственно не налетела на остановившуюся, перед очередными шторами, провожатую.

— Мы пришли, жемчужина ожерелья. Дальше я не пойду, разговор с Богиней проходит один на один. Я подожду тебя здесь. Моё почтение Богине.

С этими словами она слегка потянула за шнур и драпировки поддались на небольшом пространстве, только для того, чтобы обозначить для Нины, где находится вход в помещение к Богине. Она даже не подумала спросить, как ей себя там вести, она царственно кивнула и без поклона, чуть не задев короной штору, вошла в святая святых Храма Богини Мира плодородия и прочая…

Перед ней открылось большое( а чего мелочиться, тоже наверное рабы строили, перетаскивая перекатыванием на брёвнах, и вытёсывая с помощью дерь…кхм, удобрений и сухостоя от деревьев, огромные валуны), огромная зала. Перед ней заплясали в камине огоньки на дровах, а справа, у окна дымил на накрытом для чайной церемонии… самовар, да ещё и с сапогом сверху. Сапог сам ходил вверх — вниз, раздувая угли, что даже не пытались вылететь и испортить шикарную скатерть с вышивкой узором в русском стиле. Нина икнула, от изумления. У стола стояли два стула с мягкими подлокотниками, ножки у стульев были резными, а спинки высокими.

— Ну, здравствуй, царица с Земли Русской.

Сбил её окончательно с толку голос, что прогремел в её голове. Был он мелодичный, молодой и с нотками веселья. Но Нина не сбилась с настроя, она вжилась в свою роль, царственно огляделась, так никого в зале и не увидев, и открыла было рот, чтобы произнести нечто из тех мыслей, что промелькнули в её голове, но всё же, раздавшийся смех сбил с неё охоту вообще говорить. Смех так же прозвучал в её голове. А Нина всё же произнесла:

— Разве так гостей встречают? Ни здрасьте, ни проходите, садитесь, а сразу в голову лезть? Да ещё и по углам шугаться? Тоже мне, Гудвин, великий и ужасный!

— Оу, и правда, что это я!

Раздался голос от портьеры на окне, с еле сдерживаемым хохотом. Было слышно, что её всё это происходящее страшно смешит, но она старается держать при этом маску серьёзной хозяйки Храма. Портьера всё же отлетела, как от порыва ветра и оттуда вышла миловидная молодая девушка, рослая, с длинной косой и витиеватой причёской одновременно. Платье на ней было коротеньким, как туника, и при этом с длинным шлейфом, струящимся по полу, почти облегающее и одновременно очень пышное и воздушное. Вообще, периодически Нине казалось, что хозяйка этого приёма двоится и перетекает из одного образа в другой. Словно не решается выбрать какой-то один вид. То она была молодой девушкой, то старенькой старушкой. Не менялся только её голос. Нина даже потрясла головой, пытаясь скинуть наваждение, но это не помогло.

— Меня зовут Шиалосса. Я рада тебе, Нина. Проходи и присаживайся за стол, давай пить чай! У вас на Земле, как раз подходящее для этого время. Время вечернего чая. Ваша традиция с самоваром впечатляет! Я сохраню её себе! Благодарю! Это красиво. И можешь пить чай из блюдечка. Мне понравилось это видение!

Нина решила играть до конца:

— Благодарю за приём, это очень любезно с вашей стороны, меня, как вы знаете, зовут Нина. И я действительно с Земли. С удовольствием принимаю ваше приглашение на чай.

После этого, она чинно прошествовала и присела на один из стульев, на второй в это же время словно впорхнула Богиня.

Нина решила проявить инициативу и со словами:

— Позвольте за вами поухаживать.

Увидев царственный, или правильнее сказать Божественный кивок, налила чай в две чашечки. Одну поставив перед Богиней, а вторую перед собой. Она увидела и сахар, предложив хозяйке, и положив два, взяла себе столько же.

Они сидели и тихо помешивали ложечками сахар в чашках. Ну, как, помешивали… Нина делала это держа ложечку рукой и тихо, по купечески, не касаясь чашки перемешивала чай. А Богиня, даже не вертя пальчиком руки, мысленно задала для ложки нужный алгоритм и ложка тихо мешала чай в чашечке.

Обе молчали. Нина вспомнила слова незабвенного Булгакова, сказанные через Воланда, что-то вроде:

— Никогда ничего не проси у тех, кто сильнее тебя. Никогда и ничего… Захотят, дадут сами.

Поэтому молчала. Просто пила вкуснейший и освежающий чай, что наводил на мысли о солнечных травах, сочных луговых цветах…

А Богиня молчала, потому, что… Ну, это она разъяснять не собиралась. Просто, она могла себе это позволить.

Чай был выпит в такой же молчаливой обстановке, что отнюдь не была гнетущей ни для одной из сторон. Нина спросила:

— Налить ещё?

— О, благодарю, но откажусь, пожалуй.

— Тогда я пойду?

— Пожалуй, да. Я прекрасно провела время! Заходи ещё, если будешь рядом. До встречи.

— Лучше уж Вы к нам.

— Отличная идея.

С этими словами Богиня просто исчезла. Ну не ждать же ей в самом деле, пока откланяется Нина. Дел, поди, полно! Жемчужины собирать…

Нина встала и пошла к выходу, где так же само собой распахнулась одна часть шторы и она смогла выйти из залы. В коридоре так же и стояла Властесса. Вид она имела всё тот же, спокойный и отстранённо величественный.

— Можем идти, или у тебя ещё дела в Храме?

Спросила она.

— Нет, мои дела окончены.

— Тогда, приведём себя в порядок, пока накроют стол, а вечером нас ждёт арена зеркал.

Нина на это только кивнула и молча пошла за провожатой — кураторшей.

***

С Димой она еще смогла увидеться перед ареной. Именно она сопровождала его, а её туда сопровождала та же Властесса. Арена была таким же грандиозным сооружением, как Храм, и пожалуй, самым величественным после него. Где она, можно было и не спрашивать, а просто идти туда, куда идут все. Народ, но, конечно же в основном туда шли женщины, валил на арену с совершенно счастливыми лицами. Нина же совсем пала духом. Она постоянно думала о том, что надо было забыть свою дурацкую гордость и норов и попросить Богиню за Диму. Ну и пусть бы она хоть молилась, но Диме бы ничего не угрожало. Нина украдкой кидала на него взгляд и видела на его лице и во всей позе только решимость и уверенность. А вот у неё их не было. Она внутри себя вся сжалась. Но продолжала сжимать руку своего мужа.

— Нин, ты думаешь, у меня там без руки будет больше шансов победить ?

— Что, прости?

Не поняла витавшая в сотый раз в мысленном диалоге с Богиней, Нина.

— Ну, ты мою руку так жмёшь, сломаешь же, думаешь, так будет легче победить врага?

— Ой, прости меня!

Она чуть не отпустила его руку, но он просто перехватил её запястье так, что теперь это её рука была в его руке. Держал её он нежно и бережно. Впрочем, таким он был с ней всегда.

«Был? Я подумала был? Нет! Он и будет таким! Всегда будет. Это мой муж! И только мне позволено… Что?»

Додумать она не успела. Они пришли. Спустились по ступеням, и путь к арене перегораживали только две женщины.

— Дальше только он. Тебе, жемчужина Нина, там делать нечего.

— А оружие, ему что, не дадут никакого оружия?

— Оружие выдаёт арена. Не волнуйся, бои всегда зрелищные.

Нина в тоске оглядела трибуны, что были заполнены многоголосой толпой разных женщин и даже девочек. И с удивлением увидела на противоположной от них стороне арены, что трибуны там заняты мужчинами. Причем, одеты они были так же помпезно и стильно, как и женщины. Ведь те мужчины, коих она пока видела у храма и на лицах, были одеты очень простецки. Нина удивилась, и не сдержала вопроса:

— Так сюда можно и мужчинам?

— Где? А, это не мужчины, это те, кто доказали свою воинственность. Они не местные, они ходят только на арену. Кто-то из них здесь и заработал своё имя, победив на арене.

В глазах Нины забрезжила надежда. Она вскинула взгляд на мужа. Но он был спокоен. Посмотрел ей в глаза, поднял руку с её рукой, прижал её к сердцу:

— Пора тебе усвоить урок жизни. Я твой муж. Верь мне, верь в меня! Тогда я не смогу проиграть!

Она кинулась к нему в объятья, еле сдерживая слёзы. Ведь, если веришь, то не плачешь провожая, да?

Толпа не понимала, в чём заминка и стала скандировать что-то, причём разобрать слова Нина не смогла. Дима ещё раз повторил:

— Верь в меня!

И почти оторвав Нину от себя, ступил на песок арены зеркал. Почему эта арена так называлась, он так и не смог пока понять, ведь никаких зеркал он не увидел. Хотя… Вот же, одно было! Оно было прямо под куполом этой арены, не сразу и углядишь.

Как только Дима сделал первый шаг по арене, зрители смолкли, как по мановению волшебной палочки. Все взоры устремились на арену, на того, кто шагал по ней, оглядываясь в поисках врага.

"Кто он? Откуда появится?» Было не понятно. Но… Сверху внезапно начало сгущаться и… на арену буквально стёк боец. Он выпрямился и Дима с удивлением узнал в нём себя. Исключение было лишь в том, как он выглядел. Он был собран, подтянут, и в отличной спортивной форме, которую Дима, к своему сожалению малость подрастерял за последний год семейной жизни. Да, почти отказавшись от ежедневных тренировок после ухода из своей секции, Дима так и не устроился в другую. Потому, занятия его были спонтанными и время от времени. За год, конечно же, он потерял много, но опыт… Опыт у него не отняли. И веру! Нина верит в него, это он чувствовал. Но как не проиграть самому себе?

«Вот в чём вопрос. Ведь он, как и я, обладает тем же опытом, теми же знаниями. Патовая ситуация, однако, если ещё и учесть мой упущенный год. Да, расслабился ты Димыч! Разомлел в браке!»

А на трибуне тихо вскрикнула Нина, зажав самой себе рот рукой. Противника Димы, его двойника в идеальной спортивной форме она узнала сразу. Именно таким он и был еще буквально год тому назад. А потом её постоянные придирки, обидки, ещё и переезд в другой район города, и Дима совсем перестал находить время на свою секцию, да и сами занятия. Нинка корила себя, но истово продолжала молить о победе её Димки. Она верит! Верит в него! Он придумает, он решит! Он всё сделает и победит! Ведь у него есть она!

Всё, что происходило на арене было достоянием всех. Все видели и слышали каждый шёпот и шорох. А там противники прощупывал друг — друга. Никто не хотел совершить эту глупую ошибку и увериться в победе, кинувшись на противника. Пусть даже, тот казалось и был хорошо знаком.

— Привет, неудачник.

— Ха! С чего бы? Я женат на лучшей девушке на свете, люблю её, а она меня.

— Ага, и не она ли довела вас обоих до этого абсурда, где ты вынужден биться со мной, лучшей твоей копией, и злейшим твоим врагом, которого ты боишься?

— Тебя бояться? Ты часть меня! А часть не может быть сильнее априори! Знай своё место, тень!

— Э, нет, теперь, слабак и подкаблучник, ты займёшь своё истинное место в МОЕЙ жизни. Девка мне твоя мало нужна, но так уж и быть, просто забуду её. От неё одни неприятности. Невоспитанная дрянь. Я найду себе сильную и покорную. Ты же уйдёшь на покой и испаришься в глубинах моего прошлого.

— Сколько пафоса, а меж тем, этот год ты тоже слабел и уходил на второй план. Борьба и бои, это не единственное в жизни! Не из этого одного она состоит.

— Ха! Оглядись вокруг! Посмотри за моей спиной сидят настоящие мужики, те, кто знает цену бабским козням, слёзкам и сердечным путам! Меня этим не проймёшь. Я из того же теста, что и они, ты просто осознай, что сила для мужика главное!

— А я думал мозги, ведь споры, кто пописал дальше и выше, это детский сад.

— Ага, сравнить нас и сразу любому станет понятно, кто победитель и кто сдался и сдал! Ты же должен помнить и понимать, что я прав. Даже вот жена тебя не уважает.

— Всем свойственно ошибаться. Она всё поняла и осознала. Она умная девочка.

— В том и дело — девочка. А мне нужна королева! Покорная королева у моих ног. Шикарная и такая, чтобы я был главным. Просто согласись и уйди с моего пути.

— Нет, дружок. Это не твоя победа. Я никогда не сдавался. Я знаю, ради чего живу. Семья, любимая, и у нас обязательно будут ещё дети, которых я буду учить и растить людьми.

— Там? Играть в танчики, скролить ленту, завидовать другим. Да что ты можешь дать? Ты же зарабатывать то нормально не умеешь.

— Нам хватит. Я верю в себя и Нину.

— Да ты и драться то разучился! Стоишь даже не в стойке, глянь на свою позу, это, как Иваныч говорил, стойка пенсионерская!

Дима лишь на мгновение отвлекся, чтобы указать на ошибку противника, и тут же пропустил выпад соперника, благо, что хоть опыт выручил и инстинкты, что упомянутый Иваныч вбил в головы своим воспитанникам. Дима вывернулся и провёл ответный выпад, что так же был отбит соперником. Ведь и его отлично воспитал Иваныч. Но что же делать? Время слов вышло, противники сходились и расходились или разлетались от этого противостояния почти равных. Ну, как почти… Даже со стороны было видно, что Дима хорош, но соперник более подготовлен.

Не привыкший сдаваться Дима, искал выход и не находил. Время было не на его стороне, вымотается он быстрее, тут не его сильная сторона. А в чём его сильная? Дима боролся. Боролся, но пока только мог худо — бедно сохранять паритет в борьбе. Про победу пока вопрос не стоял. Дима начинал уставать. И самое страшное, что противник это понял, его движения были экономичнее, точнее, вывереннее. Дима сдавал, но не сдавался.

И тут над ареной пронёсся крик:

— Дима, я тебя люблю! Я верю в тебя! Ты лучший! Ты мой герой. Дима! Дима! Дима! Дима! Дима!...

Арена замерла в удивлении, такого она ещё не знала. Теперь все наблюдали за двумя представлениями — одно разворачивалось на арене, где все уже поняли, кто побеждает, и только ждали саму развязку, второе было возле ворот арены, где та, что привела свою игрушку, скандировала и болела за этого игрока. Это было странно, но ещё страннее были её слова.

— Люблю?

— Она сказала люблю?

— Верю?

— Да как это вообще возможно? Это странно…

Но все эти речи вдруг стихли в новом оцепенении, ведь к голосу девушки, что один скандировал и верил в победу этого слабака, вдруг присоединился ещё один голос, это парнишка, что пришёл с одной из Жриц, он встал и сжав кулачки с натруженными мозолями, всё громче и громче в унисон с голосом девушки стал скандировать имя участника. А тут к этим, присоединился и ещё один голос самца у трибуны, за ним ещё и ещё… И вот уже множество голосов скандировали и поддерживали слабака на арене. И тут несколько женских голосов присоединились, глядя на это, но тем голосам, что прозвучали с отсека трибуны с мужчинами, резко закрыли рты, одёрнув их порыв. Но девушке и самцам это словно придало сил, они стали скандировать ещё сильнее и увереннее. Так, что под этим напором сдались властные герои и женские голоски зазвучали с упрямством и упорством с новой силой.

— Дима! Дима! Дима!

Летело над ареной многоголосые крики множества голосов.

И Дима, тот, что чуть не попался в тот страшный безвылазный захват, окрылённый этой поддержкой, нашёл в себе силы вывернуться и почти в лицо своему врагу и одновременно части себя, сказал:

— Я. Знаю. В. Чём. Смысл. Жизни! Я часть вселенной! А ты часть меня! Ты мне не враг. У меня нет страха. Ты моё прекрасное время, память моего тела, но жить я буду полной жизнью. И не жизнью самца. Я не боюсь быта, мы его с Нинкой подчиним себе.

И Дима даже успел заметить испуганные глаза своего визави, перед тем, как в хлопке он исчез, преобразив Диму, как победителя боя. Он радостно вскинул руки и закричал!

Нина же в это время видела только, что борцы сцепились, и не могла понять, кто же побеждает, она видела, что Димка, её Димка, отчаянно устаёт и сдаёт позиции. Но она кричала и верила. И в это время на арене раздался оглушительный хлопок и там остался только один участник. Но это был не её Дима. Одежда была не та.

Нина больше уже ничего не чувствовала и не хотела. Её Дима, его теперь нет! Она не заметила никакого препятствия и минуя девушек охранниц, что потеряли бдительность засмотревшись на финал боя, силясь понять, кто же победил, вылетела на арену. И новый гонг возвестил арену о новом бое.

Нина стояла одна, не понимая, что же произошло. За ней никто не кинулся, ибо знали, что каждый, кто вышел, принимает свой бой. Остаётся только победивший. Как и произошло с Димой. Но сейчас его, как завершившего свой бой, вынесло с арены этим новым боем. Теперь он с ужасом смотрел, и ничего не мог поделать. Арена закрыта, бой должен состояться.

— Нинка, ну почему же ты не дождалась меня!

А Нина поняла, что теперь это её бой. Оглядевшись, она увидела победителя Диму, стоявшего теперь там, где совсем недавно стояла она, и как к нему подбежали те, кто верил вместе с ней. И поздравляют его, а он смотрит только на неё, и в глазах застыло столько эмоций.

— Прости. Я опять поторопилась…

Прошептали её губы, а арена разнесла это для всех. Но там и не было спокойных. Все женщины вскочили со своих мест, кричали и требовали прекратить состязание, ведь там одна из жемчужин! Жемчужинам нельзя на арену! И только мужики на противоположной части трибун радостно предвосхищали сражение. Сражение, которого не видели здесь ещё никогда. Ведь там на арене была одна из этих заносчивых гордячек.

А с зеркального купола на арену стекала та, кого больше всего боялась Нина. Её страх из детства, отвязная и мерзкая шалава Нинка. Даже сейчас у неё в руке была бутылка пиваса. Но выглядела она потрясающе. Мужики заулюлюкали, подбадривая девицу поскорее закончить и присоединиться к ним. Уж они то оценят такую цыпочку.

Нина посмотрела на ту, что шла к ней. Что же за бой это будет? Они то не изучали никакой борьбы. Но явно эта оторва напротив принимала участие в дворовых сварах.

— Привет.

Тихо сказала Нина.

— Хай, мамонт. Пришло время вымирать!

— А мама тебя любит

— Чё?

— И бабушка. И Димка бы всё равно полюбил. Душа у тебя всё равно красивая. И я тебя люблю. Знаешь, во мне даже есть отдельная комнатка для тебя, мы с тобой там слушаем рок и любимые тобой песни.

— Ты чё несешь, лохушка?

— Да ну какая же я жертва мошенников? — возразил в Нине профессионал своего дела, филолог, — Ты ж подумай, я же и тебя часть. Или ты часть меня… А потому, еще тебе, информация к рассуждению, а дурочкой ты никогда не была — если даже я проиграю, то ты всё равно будешь проигравшей, а не победителем.

— Чё?

На сей раз было слышно, что девушка задумалась. Она села, сложив ноги по-турецки и смотрела на Нину снизу вверх.

— И чё?

Произнесла она немного поразмышляв, а Нина ей в том не мешала.

— Значит, надо сделать так, чтобы мы победили. Обе.

— Чё?

— Ты так здорово умеешь задавать ёмкие вопросы… Вот бы ещё помогла найти ёмкий ответ. Один единственный. Вот я сегодня общалась с местной Богиней. Мы с ней чай из самовара пили.

— И чё?

— Она мешала сахар в чае ложечкой не касаясь её, ну Богиня же. А меня назвала царицей с Земли Русской. Значит и ты царица. И тоже проиграть не можешь. Иди, горе луковое, обниму тебя и помаду размазанную вытру!

И та подошла, Нина распахнула объятья и произнесла:

— Я принимаю тебя и себя такими, как мы есть. Я принимаю и прощаю себя любую.

Одновременно с объятиями таких разных девушек, вспыхнул свет и на арене осталась только одна. Нина. Царица с Земли русской.

Арена неистовствовала, а Нина шла туда, где видела только главное для себя — глаза её любимого. Итак символична вокруг неё кружилась бабочка. Когда Нина дошла, и их с Димой руки встретились, бабочка наконец-то опустилась на плечо Нины, а туман, взявшийся невесть откуда, унес их обоих туда, откуда взял.

— Путешествие состоялось! Вот вы и вернулись. Нашли?

Вернул их в реальность знакомый голос Дарины Милатрессы.

А они так и смотрели друг на друга, не желая отвести взгляд. И только маленькая бабочка, взмахнув крылами, вспорхнула и улетела исследовать новое пространство.

— О, это очень красноречиво! Я рада! И, думаю, вам сейчас лучше побыть наедине. Отправляйтесь ка домой.

И лёгкий хлопок отправил супругов прямиком к ним домой.

— И даже спасибо не сказали, хотя, я ж не за спасибо работаю.

И Милатресса, счастливо вздохнула, и повернувшись поставила хрустальный шар обратно на полку позади себя.

— М-да, удивительный там Мир… Жаль, нет артефактов оттуда. Никто ещё не приносил.

— А может чайку из самовара жахнем? И будет тебе артефакт.

Раздался вдруг голос нежданной посетительницы, и Дарина Милатресса вздрогнула, увидев на столе, (её столе с неразобранными сокровищами разных миров) дымящийся самовар с раздувающим угли сапогом и невесть откуда взявшиеся баранки, стеклянные стаканы в металлических (оловянных?) подстаканниках, сахарницу с кусковым сахаром и кусачками, и пирожки с рыбой, у которых был даже ценник: «пирожок с рыбой 5 коп.» и ниже ручкой стояла приписка «тошнотик».

— Только не это!

— Ты забавная. А знаешь, что это за пирожок?

— Нет.

Обреченно произнесла как бы хозяйка лавки.

— Это я у Димки подсмотрела, у него дядька в молодости ездил на север, так вот там такие пирожки делали, будто цилиндрик из теста, но с начинкой из рыбки внутри. И там их все называли тошнотиками, хоть были они очень вкусными! Угощайся, Дарина Милатресса. Хочу ещё развлечений, мне понравилось! Может и мне устроишь путешествие? Я тоже давненько нигде не отдыхала. Это, знаешь ли, сложно для Богинь.

Стон Дарины Милатрессы был ответом этой Богине, что менялась и двоилась в глазах хозяйки лавки путешествий, а гостья уже смеялась, разливая им чай по стаканам.

— Так куда мы едем?

— В деревню, глушь, Саратов!

В сердцах произнесла Дарина.

А Богиня снова смеялась, примеряя теперь на себя то простецкое платье и платок деревенской девахи, эдакой Дуняши щекастенькой, то сарафан и очелье праздничное, то оказываясь в шароварах, кирзовых сапогах и цыгаркой в зубах…

За окном замелькали деревья и деревеньки с городками под мерный перестук железнодорожных колёс…

Отпуск 3 Тимур и К°

Отступление (общее вступление)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде... своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме...

***

А вот и те, кого так ждала сегодня с самого утра Дарина Милатресса. Она чувствовала их путеводные нити, и были они такие разные. Одна — потерянности отчаянья и почти безысходности. А она очень не любила отголоски этих эмоций. Они вели к распаду личности, что затрагивали само мироздание. Другая... Мало что осознавала, но от неё в мироздании фонило хаосом и агрессией. Не желая позволять такого, она чуточку использовала свои чары и...

Дверь в её лавку словно задрожала от обречённости того, что входящий никак не хотел даже привлекать к себе внимание. Весь его вид, а вошедшим был молодой паренёк, был растерянный и озадаченный. Было видно, что неспешность его напускная, он явно старался от кого-то скрыться. Внимание такого лучше сразу привлечь, а то того и гляди, сбежит же! Он явно держал что-то, а скорее, по шевелящемуся обшлагу свободной куртки, кого-то за пазухой.

— Добрый день, молодой человек. Вы что-то ищите?

Тот явно не ожидал услышать чарующий и спокойный женский голос в такой лавке, забитой с верху до низу различными предметами. Но, увидев довольно молодую и миловидную женщину, что смотрела на него очень приветливо, оживился и буквально собрался развернуться и выскочить вон, но оглянувшись на дверь, застыл. Кто-то его явно преследовал, и он надеялся или пройти сквозь магазинчик, или укрыться в нем. Но понял, что здесь так мало предметов и места, что всё находится на виду, и задней двери тоже явно не имеется. И даже плечи его поникли. Эта его реакция была хорошо читаемой обреченностью. Он явно увидел своих преследователей, и посмотрел на Дарину Милатрессу, как загнанный зверёк.

— В моей лавке вас никто не сможет догнать или обидеть. — поторопила его Милатресса, тоже глядя сквозь витрину, — вот, полезайте в этот мешок, быстрее!

Парень и не думал медлить, и от той торопливости, с которой заговорила женщина, его мозг даже не успел включить критическое мышление — он взрослый парень, какой мешок сможет одурить тех, кто его преследовал? Но он просто присел на колени и юркнул в мешок, что добрая женщина держала к нему раскрытым, а сам он словно был за её столиком. Одно было неудобным, всё приходилось делать тремя конечностями, ведь одна рука крепко прижимала к себе поскуливающее существо, что проявляло беспокойство, отзываясь на частоту сердцебиение парня. Но всё же парень успел скрыться в мешке, до того, как тревожно отозвался звяканьем колокольчик на входной двери, предупреждая всех присутствующих о визите кого-то очень спешащего и отнюдь не дружелюбного. Гости не начинают с ходу орать на обитателей и хозяев:

— Где этот дрищ? Говори быстро, я видел, что он пытался скрыться здесь.

И он помахал в воздухе каким-то кругляшком на цепочке, что держал всё время в руке. Эти слова словно заставили Тимура, а паренька звали именно так, а не «дрищ», постараться забиться в мешок ещё глубже...

— Добрый день.

Хозяйка лавки выпрямилась, отпустив на пол какую-то тёмную тряпку.

«Полы она там что ли ею мыла? Один хрен, грязища везде»

— Чем конкретно я могу вам помочь. — продолжала хозяйка, — Ко мне сегодня заходили несколько посетителей мужского пола, и почти все они были не вашей комплекции, хотя, я никого бы не смогла назвать так, как вы сказали.

Дарина Милатресса была само спокойствие, да, приключение с Богиней закалило её характер ещё лучше, и её не смог бы вывести из себя даже новый...

«Ой, нет, об этом лучше не думать... Не настолько я ещё успокоилась и навела порядок в своей лавке».

А амбал, что вообще не понятно как и поместился внутри, и сделал её лавочку ещё меньше, продолжал повышать градус накала:

— Только что! К тебе сюда только что влетел дрищ с ... неважно. Дрищ, в рыжей куртке. Я видел. Если не скажешь, я тут тебе всё раздолбаю к хренам! Говори!

— Только что? Кхм— встала полубоком к амбалу Милатресса, словно припоминая, на какую же полочку она могла положить того посетителя. Она приложила пальчик в губам, словно размышляя...

Амбал же оббежал всё помещение, ища куда тут можно спрятаться, но, так и не найдя никого, подлетел к хозяйке. Он хотел схватить её, то ли за её тоненькую шею с ожерельем зеленоватого цвета, то ли за грудки платья, хоть с таким шикарным вырезом, что ему бы пришлось постараться это сделать, но его рука, точнее, лапища, прошла словно сквозь миловидной и нисколько не испугавшейся его женщины. Это его не отрезвило, он снова махнул, уже другой рукой в её сторону, и даже не смотря на то, что лавочка то была крохотной, и женщина стояла вплотную между столом и стеллажом, и даже не сделала попытки отойти или отпрыгнуть, он снова промахнулся! И вот это уже его немного испугало. Но не заставило отказаться от своих намерений и манеры поведения. Знаете, бывают такие люди, у которых синдром самосохранения немного заторможен в непонятных ситуациях. Словно его включили на эту программу, а выключить забыли. Ну, ИИ в чистом виде — усердный и тупой.

— Вы что-то хотели мне сказать? Видите же, никого тут нет, кроме вас и меня.

Проявила искренне живое участие Дарина Милатресса. Подняв теперь к нему лицо, и глядя снизу — вверх, ведь он был выше неё как минимум на голову.

— Я разнесу тебе тут всё!

Прорычал амбал нависнув над ней и развернувшись, решил раздолбать своими пудовыми кулачищами полки поперёк чтобы нанести как можно больше урона этому месту. Но вдруг, только замахнувшись, он застыл. Совсем застыл. Как муха в янтаре. А Милатресса обошла его и стол, подошла к одному из боковых стеллажей и протянула руку, чтобы взять с полочки небольшую пирамидку. Пыль с предмета тут же исчезла, словно её сдули, чтобы рука хозяйки не дотронулась до неё. Пирамидка была мутно чернильного цвета и явно была довольно увесистой:

— Ох, я даже забыла, какая же ты тяжёлая. Но, сейчас добавлю ещё. Ты знаешь, что делать.

Добавила она, и положив на две ладони, протянула их по направлению к тому мерзкому «жуку», что нарушил границы её уютного Мирка. Тут же от её глаз протянулись два лучика к вершине пирамидки и продлились в сторону амбала, причём, один лучик выцелил самую макушку злодея, а второй упал под ноги.

— Если сможешь измениться, сможешь вернуться, у всех есть шанс, — громко проговорила она и... моргнула. Тот час же лучи от её глаз до вершины пирамиды исчезли, а амбал стал уменьшаться, затем, как проекция стягиваться в вершину пирамидки, следую чётко между двумя лучиками, что теперь шли только от её вершины. Так и исчез внутри. Только тот странный кругляш, что он демонстрировал женщине, остался тут и с исчезновением руки, державшей его, просто опал на пол, звякнув цепочкой. Тогда хозяйка лавки повернулась и поставила такой опасный предмет на то же место на полке, которое он занимал до этого. И даже пыль там словно разошлась в стороны и сомкнулась обратно, принимая в свои границы важный артефакт.

— Вот так! А то... Из-за тебя, дурака, мальчику ничего и объяснить не успела! Придётся ему там самому мозговать.

С этими словами она подошла и поманила упавший кругляш с пола. Тот послушной птахой подлетел к её глазам.

— Давненько я не встречала поисковик Ибраклина, да ещё и тут. Но я уверена, что найду ему отличное местечко в своей лавке. Хотя... И где они его умудрились достать? И откуда взяли малыша из серой стаи, вот где вопрос. Видно, с приходом в этот Мир Богини Шиалоссы, тут могло и не такое завестись. Это же надо так поиграть с границами бытия... Долго мне ещё порядок тут за ней наводить. Хотя... всё же это было весьма весело!

Улыбнулась Милатресса, и словно в ответ на её последние слова до Милатрессы донесся озорной смех, стерев её улыбку с губ...

— Молчу! Только не это! Пожалуйста, я ещё не готова!

Вздела она руки вверх в жесте покорности, и пошла писать сообщения команде спасателей и командиру.

***

Тимура явно при рождении, сглазили, или прокляли его именем. Папа в детстве воспитывался на книгах Гайдара, и не хотел даже задумываться. что время наступает другое. Тем людям, какими были родители Тимура, и жившим в СССР, казалось, что впереди будет оно, то самое, обещанное светлое будущее, и сын будет таким же светлым и хорошим, как герой книги. Будет защитой для слабых, поборником справедливости. В его случае, имя и срабатывало постоянно, как магнит, у него на пути всегда встречались те, кого надо было защищать, за кого вступаться. Но было этих ситуаций так много и попадались они так часто, что даже отец понял, что с именем и пожеланиями был явно перебор. Времена изменились, а сын рос добрым и хорошим мальчиком, но словно вокруг него всё время что-то происходило и случалось, что требовало его вмешательство. Потому Тимур постоянно и ходил с синяками, ссадинами, а то и с порезами. Не в силах как либо повлиять на сами ситуации, отец просто отдал мальчика в секцию. Вот там и сколотилась у Тимура команда. Все были пионерами, но вступить в комсомол им было уже не суждено. Наступило время перемен. И улицы городка взвыли ещё больше.

А пока, даже в их маленьком городке, если что и происходило, то в центре всего этого обязательно была вся команда Тимура. Но не виновниками, а теми, кто был в самой гуще событий. Украли велик у соседей? Конечно же угонщики выехали на нашу команду, что играла в мяч на площадке, ну а кто виноват, что при попытке поймать угонщика и отобрать велик, тот въехал в витрину магазина?

Местная банда подростков стала вымогать деньги, подлавливая малолеток за школой? Конечно же одним из них оказался сам Тимур, что не впечатлял статью, на выручку к которому и прибежала его дружная команда, и махались с той бандой, что не гнушались и ножичками помахать, почуяли романтику блатной житухи! Ничего же не страшно! Так Тимур обзавелся глубоким шрамом на руке у локтя, еле успел отскочить, благо ещё и бандит запнулся о камень. А один из команды, невысокий и бойкий Валерка, получил камнем по голове, хорошо, что вскользь. Бойню остановили прохожие, что вызвали ментов. Благо, рядом было, те оперативно сработали, и больше никого в порезах не было. Тогда. Потом ещё было.Так или иначе, досталось каждому из команды. И таких случаев было столько, что книга Гайдара закончилась бы раньше, если в неё вписывать приключения ребят. Не все родители ребят были рады нахождению чад своих в той команде, которая в каждой бочке оказалась задействована. Они старались команду растащить, но команда сплотилась вокруг Тимура. Тогда, под давлением обстоятельств, и папа Тимура подозревал в том связи одного из родственников одного из Тимуровой команды, Тимур с семьёй должен был переехать в Питер, чтобы отец работал там. И квартиру им дали, точнее, комнату в коммуналке. Свою квартиру семья получила уже позже. Причем, уже совсем в последний момент, когда почти уже перестали выделять жильё. Сами бы они купить не смогли. Не те должности имели. Но своего добились, успели.

Команда Тимура распалась. С отъездом Тимура все страсти поутихли. Ребята остались в городке, но не перестали общаться между собой и с Тимуром. Всеми правдами и неправдами они поддерживали связь, не афишируя этого взрослым. Пусть решат, что всё закончилось. А вот они вырастут и наведут порядок в своём и других городах страны. После школы каждый стремился поступить учиться в Питер. Родителям объясняли свои стремления престижностью ВУЗов. Родители радовались, глядя на устремления своих чад, и старались помочь поступить и устроиться в огромной Северной столице. Все большие молодцы, вся команда поступила, и состоялась та, такая долгожданная встреча, спустя пять лет разлуки. И, словно эти годы прошли мимо них, все были такими же, как и раньше. Команда была снова в сборе. И жизнь сразу же стала снова испытывать их и их дружбу на прочность.

Всё было бесполезно, мальчишек не стянуло на тёмную сторону, и они снова учились командой преодолевать и бороться с несправедливостью в Мире и помогать тем, кто слабее и нуждается в защите. Надо ли говорить, что жизнь много времени на расслабление не дала? Буквально в первую свою встречу они и стали свидетелями большой несправедливости. Возле одного из особняков, несколько амбалов при выгрузке клетки с собакой, не удержали её, когда серая собака оскалившись кинулась на одного носильщика, что так неловко взялся за клетку. Тот отпрянул и клетка с грохотом свалилась на асфальт, и развалилась от веса. Серая собака не приминула этим воспользоваться, но перед этим схватила зубами из тряпья в клетке что-то серое и рванула прочь. Ребята видели только развязку, серая собака со щенком в зубах неслась в их направлении, но, по противоположному тротуару, и Тумур с командой увидели, что за ней несутся толпа мужиков. Нагнать они её не успевали никак, она была намного быстрее, и явно могла успеть спастись, жаль, некуда было свернуть. Тут, один из бандитов, что был одет цевильнее остальных, поняв, что практически упустили беглянку, скомандовал всем замереть и просто достал ствол и одним метким выстрелом пристрелил собаку. До сих пор в глазах Тимура стояла этак картина, как собака несется по мостовой, и от нагнавшей её пули просто падает на асфальт безвольной тушкой. Бедняга погибла мгновенно, практически молча. А на Тимура понёсся маленький серый щенок, что не стал терять время на оплакивание мамы, а бросился спасаться. Малыш не оглядывался, и убегал, что было сил, но лапки были сильно меньше маминых, и его бы настигли уже совсем скоро. Тогда Тимур с командой, словно ежедневно это проделывают, все вместе подскочили к малышу, подхватили его на руки, и закрыв его собой от бандитов, сунули малыша Тимуру, как самому местному здесь, и лучше ориентирующемуся. После, команды кинулись в рассыпную, чтобы запутать преследователей. Почему никто не подумал, что стрелять могут и в них? Ну, просто надо было спасать малыша, а они же Тимур и команда! Мальчишки все были хорошо тренированные, оторваться от погони смогли все. Все, кроме Тимура. Тот, что побежал за ним, словно по запаху находил его на всех улочках. Тимур стал уставать, но маленький серый комочек, что сидел абсолютно тихо, не выдавая себя ничем, и доверившись спасающему его человеку, он словно толкал Тимура продолжать бег. И, когда Тимур вырулил на эту оживлённую улицу, он сделал вид, что просто идёт. Эта уловка могла помочь, если бы тот амбал не увидал его в последний момент, исчезающим в двери одного из магазинчиков... Жаль, что отсюда оказалось некуда бежать. Лавочка была малюсенькой и там всё было, как на ладони. Тимур винил себя, что ринулся именно в эту дверь. Но его словно подтолкнул к этому выбору щенок за пазухой. Он, сидевший всё время ухода от погони абсолютно спокойно, словно рванулся по направлению этой двери. Почувствовав этот порыв, Тимур и влетел в дверь, но чуть замешкался, это и стоило им обоим того, что парня заметили, как понял Тимур.

Внутри лавки оказалась одна лишь продавщица или хозяйка, но она была так спокойна и приветлива, и так участливо стала помогать, что невольно Тимур проникся доверием, и только потому и ринулся в тот мешок.

Блин, в мешок! Можно подумать, что тот, что гонится за ними уже час, не догадается заглянуть за стол и увидев мешок не отреагирует на то, что он тут лежит, так похожий на то, что в нем, судя по силуэту, и находится искомый беглец.

Тимур лез и лез, хотел подальше продвинуться за стол своей спасительницы, хотя слабо верилось в то, что так тупо получится обвести вокруг пальца того громилу! Но он должен попытаться сделать всё, что сможет.

«Блин, какой я дурак, — промелькнуло в голове Тимура, — и тебя не спас, и сам подставился. Прости, малыш».

Думал Тимур, пробираясь в мешке всё дальше и дальше.

«Блин, а голосов-то не слыхать совсем, может я слишком громко вожусь? А мешок... почему он такой длинный. Я уже минуту точно ползу, сопя, наверное, как паровоз, когда же он закончится?»

И тут Тимур упёрся во что-то головой.

«Ну, наконец-то! Вот теперь тихо. Надо слушать. Тоже мне, оставил молодую женщину разбираться с амбалом! Вот и кто я после этого? Может, надо было отдать щенка? Так-то, жизнь и здоровье женщины важнее, чем жизнь малыша, так и сделаю, но... почему ничего не слышно? Ни одного звука не доносится. Последнее, что слыхал, так это звонок дверного колокольчика».

И тут Тимур понял, что мешок, ну скажем, был чуть пыльным, и ему сильно хочется чихнуть. Он стал тихо и старательно тереть нос, сдерживая желание чихнуть, но всё оказалось тщетным, и хоть три раза чих удалось смягчить и чихнуть совсем беззвучно, но четвёртый раз, хоть и почти молча, но чихнув, парень дёрнулся всем телом, почувствовав, как на него стало что-то осыпаться, и сверху и с боков. И стало так свободно, словно он уже и не в мешке, хоть и оставался на том же месте. Но было страшно даже раскрыть глаза. Так и стоял бы Тимур ещё какое-то время, но тут под курткой зашевелился малыш. Он завозился, привлекая к себе внимание, и стал выбираться. Тимур пробовал остановить его, но тот даже пискнул от стараний, и чтобы поторопить невольного помощника выпустить его. Тимур раскрыл глаза, и не сдержал стон удивления. Вокруг были деревья, никакого мешка рядом, он стоит на четвереньках на земле рядом небольшой косогор, и никакого прохода в нём нет и в помине, из которого он словно вылез. Эта нора, что была позади него, от его чиха и обвалилась. Вот теперь Тимур и сидел где-то в лесу и со щенком в руках. Точнее, уже не в руках. Тот с важным видом обнюхивал всё кругом, не предпринимая попытки уйти от Тимура и давая тому время на осознание произошедшего. А ведь было о чём подумать и что осознать! Тимур же просто нырнул в мешок, зажмурился от страха, да и сильно светло в лавчонке той не было. Так он и лез вглубь мешка за столом... А оказался в лесу, и в какой-то норе. А теперь не было и её. Тимур повернулся, и стал стараться руками разрывать землю, в поисках того лаза, из которого он вылез, но всё было тщетно. Никакого лаза не было. Как теперь вернуться?

— Да что здесь, чёрт возьми, происходит?

Дошла наконец до паренька вся странность ситуации, что произошла с ним. Он полез в карман, достал мобилу, свою неубиваемую NOKIA 3310, но экран телефона был серым. Тимур попробовал включить его, но тот не включался. Разрядиться он не мог, ведь парнишка старательно готовился к такой важной встречи, которую они с ребятами ждали долгие годы, а тут, вот! Отсоединил батарею, нет, земли туда не насыпалось, но включаться мобила отказалась. Хотя... Вот же! Сообщение:

«Hi4ego He boicay,kak zyakoH4ish cvoi dela_ vozvrashchaicay. Gdy Tebay v lavke. Za vreMay He pereGivai. KoMaHDy ycpokoila. OHi vce yshli 4icTo. byDyT Gdat' Tvoego zvoHka zavTra. Peredai: poickovik IbrakliHa zabrala. DariHa MilaTreссa».

Как только парень прочитал смс, так экран мобилы мигнул, словно только этого и ждал, и снова стал безжизненно серым.

— Чего? Кто это вообще? Какая Дарина Милатресса? Что с мобилой? Это та женщина в магазинчике? Ну, познакомиться то мы не успели, а почему сейчас вернуться нельзя? Мешок она свой стирать пошла? И какие у меня тут могут быть вообще дела?

Тут ему в ответ раздался вой щенка. И именно не скулёж, а вой. Щенок выл, задрав свою мордочку вверх. Вой был низким, утробным и каким-то вибрирующим, сильным и протяжным. Щенок не взлаивал, а долго тянул свою заунывную песню. Тимур же от неожиданности чуть не отскочил. Но вокруг всё было точно так же тихо и спокойно, кроме того, что спасённый щенок выл. Нет, выл он не на луну, и не Тимуру. Был всё тот же белый день. И вокруг не было никого, в поле видимости.

— Эй, малыш, а ты кто? Что-то не помню, чтобы собаки так выли.

Малыш чихнул, фыркнул и посмотрел на спасителя, словно первый раз того видел.

— Мне жаль, что твоя мама погибла, мы не смогли бы ей помочь. У тех бандюганов было оружие, что сами ушли то очень повезло. Может ты по маме плачешь? Тут я тебе мало чем могу помочь. К себе брать не вариант, у моей мамы аллергия, а друзья живут пока по своим общагам. Сейчас не представляю, к кому тебя пристроить, из друзей нет никого, кто бы смог содержать собаку хоть временно. Хотя, что-то я после твоей песенки, сильно в сомнениях, что ты собака. Тявкни, хоть! Хвостиком вильни. Что он у тебя вниз висит. Да и, видишь, сам я теперь вроде бездомного, не могу дорогу назад отыскать, завалило. Не подскажешь, где она?

Щенок на это снова фыркнул, но, тут словно что-то вспомнив повернулся к человеку и глядя на того наклонил свою мощную лобастую голову.

Тимур это воспринял, как «спасибо» от щенка.

— Если это была благодарность, то мне приятно. Но тебя по-прежнему надо куда-то пристроить. А здесь лес, попробую залезть на дерево, может, увижу что. Мобила, вот, не ловит сигнал. Значит, точно глушь какая-то. Ты меня тут подожди, не убегай. Мне с тобой не залезть, а глянуть надо.

Всё это Тимур говорил щенку, чувствуя при этом себя немного глуповато. Уже с собакой советуется. Но большей странностью для него стало, когда ему показалось, что щенок, в ответ ему, замотал головой, в отрицании.

— Что? Ты не останешься ждать?

В ответ ничего, всё так же стоит и смотрит.

— Не нужно лезть?

Щенок опять отрицательно мотнул головой.

— И что тогда? Ты кого-то позвал и нам просто ждать?

Опять движение головы в отрицании.

— Ты, что, знаешь куда идти?

Совершенно опешил Тимур.

Щенок мотанул головой вправо, словно приглашая идти за собой.

— Надо идти туда?

Кивок.

— Мне тоже?

На это явно презрительный фырк и щенок просто развернулся и пошёл.

— Э, ну прости! Я же не понял, ты берёшь меня с собой, или… Блин, что я несу? Но, может ты и мне поможешь, по доброте, найти дорогу домой. Ну, трассу, или город, деревню хотя бы. Эй, мелкий, у тебя ножки маленькие, давай возьму тебя на руки, а ты будешь регулировать направление движения, раз такой умный и знаешь где люди и куда нам идти.

Серый комочек остановился, словно прислушиваясь и присел в травке пописать.

— Так ты девочка!

Снова фырк.

— Ну, конечно же это ничего не меняет, кроме того, что ясно твоё настроение пренебрежительное. Не очень у меня, знаешь ли с женским полом. Не понимаю я вас. На руки то возьму, а то мы слишком долго шагать будем. А световой день не резиновый, мне же ещё вернуться надо, меня же дома ждут.

Щенок вздохнула и осталась ждать, пока подойдёт парень, позволяя взять себя на руки. После этого парень отправился в том направлении, которое выбрала…собачка.

Периодически она подправляла движение и даже пару раз снова начинала протяжно выть, словно сверяясь и вслушиваясь в ответ. Но Тимур ничего не слышал. А когда она завыла у него на руках в первый раз, чуть не выронил её от неожиданности, пробурчав:

— Предупреждать же надо!

На что получил ещё один фырк. Но при этом, в следующий раз щенок сначала фыркнула, привлекая к себе внимание, а затем начала свою завывательную арию.

Когда она снова смолкла и подкорректировав движение, успокоилась, Тимур отважился спросить:

— Ты ведь не собака?

Мотание головой было ему ответом.

— И мне ведь не кажется, что ты меня понимаешь?

Снова мотание.

— Мы на Земле?

Снова отрицание.

— Твои сородичи отсюда?

Теперь кивок. Малышка при это не смотрела на человека, она наблюдала за округой, водила своими ушками, что всё время были торчком и на стороже.

— Ты волк?

Тут не было ни да, ни нет. И Тимур, который всё же невольно сжался, задав свой вопрос, немного приободрился.

— Не волк и не собака.

Кивок.

— А кто тогда?

Опять фырк.

— Ну, да… Волкодлак?

Тут кроха посмотрела на него в лёгком удивлении. Возможно не поняла слова.

— Ну, — решил уточнить термин Тимур — это те, кто могут оборачиваться волком, и может быть человеком. Помнит себя в человеческой ипостаси.

Животинка задумалась, и вроде неуверенно, но кивнула.

— Круто! А мы к твоим идём?

Ответом было неуверенное подергивание лобастой мордой.

— А почему ты не перекинешься? И если бы там, в городе, твоя мама обернулась бы, то ей бы скорее помогли, люди не остались бы равнодушными к женщине с ребёнком, за которыми гонятся бандиты.

Ответом ему был тихий словно всхлип. А лапка потерла чёрный носик.

— Видать, не всё так просто?

Кивок. И снова фырк и вой. В этот раз он был намного грустнее. Но в ответ всё так же ничего не было слышно.

— А мне помогут вернуться на Землю?

И снова неуверенное подергивание.

— Выглядит не очень уверенно. И как мне вернуться?

Через время и после ещё одного призывного воя, как для себя назвал Тимур, раздался отчётливый каркающий звук и мощный шелест крыльев, приближающийся с той стороны, в которую шёл Тимур. Девочка на его руках приободрилась и взвыла. Ворон смолк и направился к ним. Подлетев он облетел путников над макушками деревьев по кругу, и подлетев, сел на ветку, впереди движения. Тимур дойдя до огромного ворона на ветке, встал. Но тот, несмотря на то, что сидел достаточно низко к человеку отнёсся достаточно спокойно и не предпринял даже попытки отлететь или пересесть на ветку выше. Волчонка же не сводила с ворона взгляда. Взрыкивая периодически, словно общаясь с ним о чём-то. Ворон то тряс головой, то кивал, то принимался издавать некие звуки, пощёлкивания, бульканья... Тимур же весь разговор стоял в ошеломлении и молчал. Тут ворон перевёл взгляд на парня, словно кивнул головой и взмахнув крыльями стремительно взмыл в небо и улетел.

— И что это сейчас было?

Спросил Тимур, не надеясь на ответ. Да его ему никто и не дал. Хоть в этот раз не было даже презрительного фырка. Теперь они шли молча, волчонка больше не выла. Видать, кто надо и так получил полную информацию. Она только следила, чтобы Тимур не сбивался с пути, и шёл туда, куда ей было надо.

— Скажи, а меня потом проводят, ну к тому лазу, чтобы я смог вернуться? Я ведь сам ту нору в мешок не смогу найти.

Этот фырк и чих он для себя воспринял, как насмешку.

— Ну, да, мне его ещё отрыть надо, я же там всё обрушил, а куда конкретно мне копать, и не определю уже. Но мне бы хоть лопату.

Через пару часов они дошли до небольшой сторожки посреди леса. Девочка на его руках оживилась, и прямо потребовала её отпустить вниз. Тимур поскорее поставил её, боясь, что та от усердия спрыгнет и повредит свои лапы. Малышка понеслась к сторожке, подвывая на ходу. А из неё выходил небольшой такой, но крепкий мужик в ладной одежде, но не современной, а простой, но опрятной. Он споро шёл на встречу малышке, а пройдя бОльшую часть, присел и раскинув руки поймал серый комочек, что влетел в него и стал жаловаться и сетовать на свою судьбинушку. Мужик же прижал малышку и словно сам так же подрыкивал ей. Тимур идиллическую картину нарушать не стал, даже не стал подходит сильно близко, чтобы не нарушить границ и дать им наобщаться вволю. Но им хватило и пары минут, после чего, всё так же не отпуская малышку и лаская руками, мужичок обратил свой взор на Тимура. Он сделал к нему несколько шагов и протянул свою руку, что была довольно крепкой и мозолистой.

— Здрав будь, добрый человек. Меня зовут Антип. Прими благодарность мою сердечную за помощь в спасении и возвращении малышки Ма́рицы. Она мне сказала, что ты вернул её с голубой планеты, ты назвал её Землёй.

— Тимур, — представился парень, пожав в ответ протянутую руку, — я рад, что смог помочь. И простите, но я бы не смог помочь её матери, те бандиты были вооружены, всё было так внезапно, а я простой студент…

— Не твоя в том вина. Хотя, с тобой иначе и быть не могло. А они за своё ответят сами. Проход мы уже закрыли. Давай, проходи, присаживайся на лавку. В ногах правды нет. Кстати, и стаи костяк извещён и ловцах. Будут сторожить, как смогут прийти.

— Проход? Ловцы? А вы сможете мне помочь вернуться? Я потерял тот ход с Земли к вам на планету, не знаю, как она называется, простите.

— Мы зовём её Изетания. Нас с твоей Землёй разделяет много льет. По описанию Ма́рицы, прохода того больше нет. А вот найти новый… Понимаешь, парень, какая штука. Здесь серая стая растёт, воспитывает молодняк, потому, этот Мир, как заповедник. Сюда ходов мало, отсюда ещё меньше. Тем более трудно тебе с твоим…даром проклятым.

— Каким даром? Что значит — проклятым?

— На тебе метка, ты же должен знать.

— Какая метка?

— Мы называем её «меткой сторожа защитника». Тот у кого такая метка всегда оказывается в центре событий, если рядом есть тот, кто взывает о помощи. Вот и сегодня, Ульрика взывала о спасении Марицы, ты и спас.

— Подождите , а как вы ее видите, где? Кто поставил?

— Ее не ставят, её ма́нят. Обычно душа откликается на такой посыл, и так появляется такой, как ты. Но если находишь единомышленников, свою стаю, то поле поиска становится больше. Ты дальше улавливаешь, но и обратная сторона есть. В тех, кто в том поле, в них быстрее и больше будет проявляться тьмы и злобы. Баланс старается Мир восстановить. Ему всё равно, кто возмутитель. Ему нужен баланс. Где-то было больше зла, его нужно гасить твоим избытком доброго. Ведь если где-то будет становиться всё только хорошим, то где-то будет область зла формироваться, а это смерть Мира в отдельном участке, так неможно. Потому и Мир подтягивает нейтрализует твоё другим. Трудная стезя, но ты даришь надежду. И стая у тебя под стать.

— Ну, как бы так и есть, я это ощущал, и не против…

— Да, твоя душа знала, на что идёт, но стая, усиливающая зов… Вы слишком сильное возмущение создаете. На одном месте вы очень уязвимы. Боюсь, будет лучше Вам идти злу навстречу, иначе, тяжелее отбивать волны в центре стихии. Их будет все больше. Вас захлестнёт.

— Очень даже возможно, если мы станем центром притяжения.

— Так и будет. Это только вопрос времени.

— И какое время у нас есть?

— Сколько вы вместе?

— Первый день.

— Ну… Это не значит, что вы стая!

— Значит. Мы были ею в детстве. И тогда было именно так, как вы говорите. Мы просто притягивали к себе все происшествия нашего городка. Просто не виделись много лет. И вот сегодня снова встретились. Собственно, во время этой встречи мы и увидели Ульрику и Марицу. Мы и рванули спасать. Надеюсь, что ребята убежали и с ними всё хорошо, а вот мне не удалось оторваться от преследователей. Так я, каким-то чудом и попал сюда. Как вот, понять не могу.

— Марица утверждает, что у ловцов был свой артефакт на поиск стаи. Скорее всего, вас преследовал именно такой бандит, как ты назвал. А сюда… Ты где был? Марица не узнала место.

— Это был какой-то магазинчик со старыми вещами. Я и понять ничего не смог. Продавщица меня решила спрятать от бандита, предложила залезть в мешок.

— Куда?

— Да я и сам не очень понял. У неё там мешок был, она мне и сказала в него залезть, вот я лез и лез, а потом уже тут из норы вылез, осыпав её и завалив обратный ход.

— А у вас все продавцы владеют мешками перемещения?

— Да у нас вообще магии в мире нет! Я понять не могу ничего, она ещё написала — решай свои дела, не торопись…

Продолжил в раздумье Тимур.

— Кто написала?

Перебил его Антип.

— Ну, эта, продавщица. Вроде её зовут Дарина Милатресса.

— Сама Дарина Милатресса?

— А вы её знаете?

— Да кто же не знает потомственную Дарину! Вот, кто помог вам сюда попасть. Ты, как вернёшься, непременно передай всесердечную благодарность от всей стаи серых! И от меня, Антипа Старшака, особенную. Тогда, тебе, друг ты наш, и переживать нечего, как свои дела решишь, так Дарина Милатресса самолично тебе и проход обратно откроет!

— Да какие дела? И кто она такая, эта Дарина Милатресса?

— Ну с Дариной Милатрессой чуть проще – она, как истинная Дарина, является хозяйкой лавки путешествий. И она всегда знает, кому и какое путешествие нужно, если он находится на грани.

— Но я то на грани не находился!

— Как знать! Хотя, не исключаю, что основной запрос тогда был от этой малышки, именно её запрос о спасении услышала Дарина Милатресса. Вот и отправила малышку домой. А с тобой, думаю, тоже не всё так просто. Смотри, что я вижу — несколько ребят встречаются и начинаю закручивать воронку справедливости и возмездия, сметая все законы гармонии и баланса. Их разводит судьбой…

— Да не, там родич Юрка́ скорее всего подсуетился, чтобы меня от них из окружения убрать.

— А то неважно, чьими руками действовало мироздание! Хорошо, что на время убрали, а не на всегда. А то могло быть и хуже! Мирозданию намного проще убрать возмутителя спокойствия, чем постоянно досыпать на другую чаше весов, для соблюдения баланса.

— А ведь в той последней драке меня чуть не зарезали, и Димычу камнем прилетело хорошо.

— Вот! О чём и речь. А сейчас вы встретились вновь. И снова — здарова! Закрутилось. Ты спрашивал про время, так вот, у вас его не так уж и много осталось. Сколько лет вы тогда в стаей бегали?

— Где бегали?

— Вы, вашей стаей. Сколько времени тогда были вместе?

— Три года.

— А сейчас?

— Да мы только, как часа два и посидели в кафешке, и расходились уже, когда увидели, как собаку… точнее, Ульрику, подстрелили. Я же думал, собака со щенком. Может, укусила или сперла что, ну не принято у нас собак стрелять, да и вообще животных на улице города. И вообще, стрелять в городе не принято. Как не побоялся попасть в кого другого!

— Им Ульрику отпускать никак было нельзя. Вот и палили наверняка, чтобы убить. Им же малышка была нужна. А без матери раньше она выжить не могла бы. Теперь только подросла и хотели справиться с ней. Да тут на наше общее счастье вы и подвернулись. Притянуло вас!

— А зачем им Марица?

— Так знамо дело, настоящая серая, да ещё и вскормленная по своим законам. Она бы больше стаю не знала, воспитали бы для себя идеальную убийцу и вершителя. Это правильно воспитанная серая стая никогда не нарушит кона мироздания любого Мира, а вскормленная тьмой… Это, Тимур, страшная сила. Это вершитель! Как же хорошо, что вы там приключились. Нам бы пришлось стараться и искать отступника, и только убивать. Вернуть её бы уже не удалось. Такой судьбы ни одна мать не захочет для своего дитя. Вот и жертвовала Ульрика, ради спасения дочери. Она вас почуяла и зов пустила. Мироздание и откликнулось в лице вашей стаи.

Оба замолчали, обдумывая весь разговор. И даже Марица лежала рядом с Антипом и молчала. Словно тоже обдумывая.

Тимур всё же нарушил эту тишину:

— Но мне то зачем сюда к вам? Вы сказали, что Дарина Милатресса всегда знает кому и куда. Может, я просто провожатым пошёл с Марицей?

— Не уверен. Ведь, если бы твой путь был бы достигнут, ты бы уже пил чай в лавке путешествий с несравненной Милатрессой. Такие, как она, не ошибаются никогда! Поверь старому пастырю.

— Тогда, какие дела у меня могут быть в чужом Мире?

— Что это, чужом? Мы тебе, как гостю дорогому рады! Ты, поди, и голодный? Столько всего приключилось, а организм молодой! Сейчас и к столу приглашу, накормим — напоим тебя! Отдохнёшь, поди и поймёшь про себя что-то.

— Утра вечера мудренее, так что ли?

— А хотя бы и так. Кто на ночь глядя думки гоняет, да дела делает! День вот через час и кончится.

— Как, через час? Светло же ещё?

— Так у нас день с вечера и зачинается. Дела и думаются вечор, да ночью. Умище спит, а душа пути ищет.

— А вы тут один живёте?

— Не, стая всегда где-то рядом ходит. Просто сейчас они тебя тут чуют, и следят издалека.

— А кто вы им?

— Пастырь.

— А что это значит?

— Ну, я кону их учу, помогаю матерям воспитывать чад своих.

— Воспитатель?

— Пусть так, схоже.

— То есть тут есть другие вол… кхм, не знаю как их называть, они же не волки?

— Не, не волки. Они серая стая. Это другое. Они тут учатся соблюдать каны мироздания, затем в своём Мире они будут приближенными властителей и помощниками их. Будут охранниками и блюстителями баланса Мира.

Мы часть тех дикарей, что не потеряли свою душу и обличье в борьбе за мирское. Потому и имеет стая свои границы. Имеет тело, хоть не любит подолгу быть в более слабом человеческом теле.

— Так Марица может быть человеком?

— Конечно, но пока не умеет. Чуть позже постигнет и эту науку. Она пока совсем малышка, вот и попалась ловцам, а Ульрика кинулась спасать, да тоже угодила к выродкам.

***

Марица вроде давно посапывала в подобии лежанки, неподалёку у огня. По крайней мере, лежала она очень тихо.

Антип и Тимур сидели у огня, завороженно наблюдая танец искорок, что согревали на тела древесной жертвы — угли раскалились от этих танцев докрасна. Тимуру было душевно и хорошо так, как не было очень давно.

— А не очень мешаюсь тут своим присутствием? Вы же говорите, что стая опасается меня.

— Тю! Не опасается, а присматривается, изучает. Ты светлый, ты словно рыцарь для них. Помыслы и дела твои чисты. Им полезно познать новое и иномирное. Я то уже давно понятен, а ты словно звёздочка, пришёл и светишь душой своей. Нужно будет — подойдут. А то, и так полезно подумать некоторым над своим поведением.

От лежанки Марицы раздался тихий то ли всхлип, то ли вздох.

— А как же теперь Марица? Кто же будет учить её?

— Не твоя печаль, за неё есть кому переживать. Отец отвлечётся от дел, придёт, как освободится. Его дочь, ему и ответ за неё держать. А пока возле меня да других из стаи будет крутиться. Не пропадёт она. Тут всё для неё. Хотел бы я сказать, что более и опасности нет, что не прорвутся ловцы. Да то не могу обещать никому. Пока у них есть поисковик Ибраклина ни один из стаи не может быть спокоен.

— Как? Ибраклина… «Скажи, что поисковик Ибраклина забрала». Дарина Милатресса же просила сказать.

— Так что ж ты молчишь!

— А я и не знал, что вы о нём. Только сейчас, как назвали, так я и вспомнил странное название из сообщения от Дарины Милатрессы.

— Так это же всё меняет, дорогой ты наш человек! Тогда стая в безопасности. Вот то новость. Как же даже дышать легше стало! Вот же она умничка какая. Без подарка для неё я тебя не отпущу. Не имею право. Потому, раз твоё отбытие может в любой момент случиться, дам тебе для Дарины Милатрессы подарок, а ты его при себе всегда держи.

С этими словами Антип обернулся вокруг себя, в полном смысле этого слова и протянул Тимуру серый камушек. Такой, как мы на дорогах видим, даже не окатанный, а с неровностями и щершавостями и угловатый. Но, по тому, как бережно и волнительно он себя вёл, Тимур не сказав ни слова, достал из кармана чистый носовой платок и убрал камушек в него, положив драгоценность во внутренний карман куртки, под молнию.

— Обязательно передам Дарине Милатрессе, с вашими благодарностями. От себя тоже добавлю, как только пойму, что же за дела у меня тут не окончены. Может, ваш подарок был тем делом.

Смешок Антипа был ему ответом.

— М-да, — прислушался к себе Тимур, — видать, и вправду думать мне надо. НЕ про подарок речь.

— Думай, паря. Крепко думай. Что с тобой было там, на Земле. Что заботило. Тяготило.

— Да ничто не тяготило, наоборот, встреча с друзьями занимала все мои мысли, мечталось и думалось только о том.

— Ну, про то я тебе уже все свои думки поведал.

— А может, про то и должен был узнать? Я же и про дар/проклятье своё только от вас узнал. И про нашу команду тоже не догадывался, так, просто шутили про то.

— Команду?

— Вы, вот, всё стаей называли, а у нас книга была, про Тимура и его команду. Там мальчика так звали, и он своих друзей нашёл, вот и стали они командой. И творили добрые дела, помогали всем.

— А кто, говоришь, тебе имя рёк?

— Что?

— Назвал тебя так кто?

— Папа. Ему та книжка очень нравилась, было модным в ту команду играть, хорошими быть. Ну не у всех, конечно. Вот мой был правильным таким.

— Вот тебе и ответ, паря, кто тебе дар проклятый накликал. Очень ему, видать, хотелось, чтобы ты продолжил то, что он не смог, ведь у него такой команды не случилось.

— А и правда! Вот спасибо папке! Но он и правда у меня хороший. Всегда меня личным примером воспитывал. Помогать учил, и видеть тех, кому моя помощь нужна может быть. Не думаю, что он понимал, что вела мои вот так пойдут.

— А мама у тебя кто?

— А мама тоже хороший и добрый человек. Они с папой душа в душу живут, вот сколько себя помню. Странное имя у неё, у нас таких и нет. Даже писать правильно не хотели. Она Свитлина. А у нас всегда Светланы только были… Что такое? Антип?

Тимур аж вскочил, поддавшись движения хозяина этого места. А с Антипом и вправду что-то творилось. Он вскочил, схватился за голову и…завыл, задрав голову. Да так утробно, глухо и тоскливо, как будто и сам волк, и тот час ему от костра, со своей лежанки стала подвывать Марица, а из темноты вокруг и очень издали, стали вторить много — много голосов и голосочков. Тимур замер. Он даже не представлял, как много здесь этих странных для него представителей серой стаи. Словно вся темнота ожила и взвыла вместе с ним.

Тимур ждал. Он понял, что хозяин не может совладать со своими эмоциями, и пока не переживёт это всплеск, не пояснит Тимуру свою реакцию. Воздух в лёгких таки закончился и у Антипа. И он, словно сложился обратно на землю безвольной куклой.

— Может, воды принести, Антип?

На ответ сил тоже не нашлось, но разглядев кивок на мокром от слёз лице , Тимур побежал к дому за ковшом воды. А когда вернулся, Марица уже лежала на коленях у Антипа и тот гладил её холку. Хоть и делал он это скорее механически, в себя он так и не пришёл, хоть слёзы больше не катились по его морщинистому лицу.

— Антип, вода.

Протянул ковш Тимур. Но реакции не последовало. И было видно, что мыслями Антип очень далёк и от воды, и от Тимура и от сегодня в принципе.

Тимур сел, держа ковшик наготове. Но Антип молчал. Молчала и Марица. Что лежала без всяких ей присущих фырканий.

Только живое перещёлкивание язычков пламени костра с уголька на уголёк, нарушало это безмолвие. Стая так же смолкла. Но теперь, Тимур ощущал на себе словно сотни глаз. Для него теперь вся темнота вокруг ожила, и словно ждала только сигнала, разрешение на то, чтобы показаться из мрака ночи.

Тимур уже потерял счёт времени, игра пламени затягивает, не даром говорят, что можно вечно смотреть на то, как оно горит. От внезапно раздавшегося скрипучего голоса Антипа, парень чуть не подскочил опять.

— Это было так давно, мальчик. Свитлина. Она была почти первой моей малышкой. Мать её погибла, и отец тоже. Воспитывали мы её тут всей стаей. Невозможно было не проникнуться к ней симпатией и умилением. Её голубые глаза и светло — пепельные окрас выделялся Она была самой доброй серой, что я видел. Она совершенно не хотела знать обратную сторону Кона. Она просто хотела света и Мира.

— Моя мама?

Опешил Тимур, который стал догадываться, что имя явно напомнило что-то Антипу, но чтобы… серая? Да, Она была светловолосой, и раньше Тимур просто всегда думал, что потому она и Свитлина, что у неё льдисто голубые глаза и светлые волосы.

— Да, мальчик, Свитлина может быть только одна. Теперь всё и сходится. Как на тебе появился дар проклятье, один отец вряд ли бы такое сдюжил, но если рядом с ним была Свитлина, та из серой стаи, что и сама обладала даром и была обучена в стае. Она и помогла запросу уйти к душам и твоей душе откликнуться на запрос. Она же и оберегает тебя от взора мироздания, оно бы давно могло стереть с лица земли такого возмутителя. И я удивлялся тому, что ты прожил так долго. А вот оно что.

Голос Антипа окончательно сорвался на хрип. Тимур протянул таки ему ковш с водой. Антип с кивком благодарности принял его и выпил залпом.

— Но как так получилось, что она живёт там, на Земле? Вы же говорите, что серая стая всегда растится для того…

— Да, всегда. Но она… Она была непокорной и очень доброй. Она однажды, едва научившись жить в образе человека, откликнулась на зов. Чей? Откуда? Мы до сих пор не могли понять. Ведь обучение она не закончила, перемещаться не умела. Ей даже блокиратор не подарили ещё. Но она просто исчезла. Мы нигде её не могли найти, только порванный детский ободок, что носят все малышки. Тогда тоже грешили на ловцов. Но так больше никто и не пропал и ничего не случалось, хоть мы и усилили охрану за каждым из серой стаи. А я, я не находил себе места. Она была моей самой любимой малышкой. Мы же все тут её выхаживали, такая она была кроха. И самая добрая. А в тот день, я должен был пойти с ней, учить её Кону, но я задержался… Задержался я. А когда пришёл, то её уже не смог отыскать. Нигде и никогда. Всю жизнь я виню себя за то. Она единственная моя потеря. И какая же горькая. Но, как она оказалась на Земле? И она не вершитель. Нет?

— Я не очень понимаю, кто такой вершитель, но она просто моя мама. Она очень добрая и обычно только если и способна муху прибить. Она всегда работала воспитателем в детском саду. Возится с детьми, у неё это всегда здорово получалось. Дети её очень любят.

— Она такая, наша Свитлина!

— Про её детство толком знаю, только то, что она детдомовская. Вроде, как родителей нет и не помнит ничего. Ни где жила, ни как. Там они с папой и познакомились. Он тоже сирота.

— Вот, значит, на чей зов ушла серка наша. Везде-то ей надо было справедливость блюсти. А мы ведь так и продолжали её искать. Только искали вершителя, чтобы… Не должно быть вершителей. Это против Кона, понимаешь?

— Да, понимаю. Мой папа рассказывал, что мама была тихой и скромной девчонкой, но если кто задевал кого, особенно из малышей, она словно …волчица, говорил он, была готова хоть драться за каждого обиженного несправедливо. Они и познакомились так, ему ребята тёмную хотели устроить, а она внезапно появилась, и раскидала всех направо и налево. Так в одной больнице потом и лежали, всё же мелкая она была тогда, а мальчишки были рослые. На папу рассердились, что он свою команду мальчишек организовал и они помогали всем вокруг, а эта банда обижала малышню.

Антип сидел и улыбался, слушая рассказ Тимура. Было видно, как отпускает его тот груз, что несла его душа. Не вершитель, как же хорошо! Сколько получил Антип за эти два дня. И новая потеря стаи, хоть и не его вине, и возвращение, хотя бы малышки, что опять он записал в потери и в свитки поиска для уничтожения, как вершителя. И знакомство с этим спасителем, что и самого спасать надо, судя по метке, и теперь эта добрая весть, что вершителя Свитлины не будет никогда во веки веков. Стая только для Кона!

— Значит, ты сын Свитлины, мальчик. Ещё я голову ломал как ты слог пройти в наш Мир так легко, пусть даже с Марицей, пусть даже от Дарины Милатрессы. А теперь и понятно стало. Ты здесь почти свой. Ты только маму не «буди» воспоминаниями об этом месте и её сущности. Пусть душа её и дальше спит. Не время ей теперь просыпаться. Не раскрывай ей тайну её. Она забыла, то её путь, её выбор. Так пусть и будет.

— Да, пастырь, хорошо. Так и будет. В том клянусь тебе.

— Вот и добрэ. А сам то что теперь делать будешь? Надумал?

— Надо нам команду пока Распустить. Теперь сам уеду куда-нибудь от ребят. НЕ готовы ни они, ни я волны принимать. Переведусь учиться и работать в другой город. Дядька давно звал. Вот и сорвусь. Они пойдут, потом объясню. А позже и понятно будет, как действовать надо. Может, немного закаляться и тренироваться будем, становясь сильнее. Так и встретимся потом, чтобы исполнить мечту мамы и папы, и Гайдара.

Антип только счастливо улыбался, видел, то парень не от боя бегает по трусости, а хочет дать время на лучшую подготовку и тогда ответ не заставит себя ждать.

Но внезапно, Марица пошла к Тимуру глядя в его глаза, голубые, как у его мамы. Она спмеялась, что это всё, что досталось её мальчику от неё, ведь статью, темным цветом волос, и характером рассудительным Тимур пошёл в отца.

Марица подошла, и поставив свои мощные лапы посмотрела парню в глаза. Пристально, чуть наклонив свою лобастую голову.

«И как я мог посчитать ей за щенка? Вылитый волчонок же».

Пронесло у Тимура в голове.

Антип же при этой сцене улыбаться перестал. Посмотрел на это и словно заворчал. Ему ответило такое же кряхтение и ворчание Марицы. Видно было, что Антип и растерян, и ошарашен и огорчён этим «разговором». А потом махнул рукой и буркнул вслух:

— Воля твоя, Марица. Но месть не цель жизни. Или жизнь быстро и пусто заканчивается.

— Она хочет отомстить за маму?

Осенило Тимура.

— Да. Почти. Она хочет на землю, хочет в твою команду. Хочет стать хранителем Кона возле тебя.

— Нет, малышка, не нужно, давай я просто пообещаю, что однажды отомщу тому, кто убил твою маму, хоть я его и видел лишь раз, был там такой хлыщ, в костюмчике, но я постараюсь поговорить с ребятами, они его тоже видели, а Денис у нас художник, он нарисует, и мы его вычислим. Не может такой нелюдь тихо и мирно жить. Найдём, не сомневайся!

— Бесполезно, Тимур. Серки, если что решили, то так тому и быть.

— Я тоже не хочу, чтобы ты жила местью. Это значит, твоя мама погибла зря! Понимаешь, Марица, она доброго тебе хотела, чтобы ты жила по Кону, чтобы продолжалась, чтобы за неё счастлива была!

Марица подумала. Фыркнула, проворчала что-то ещё и легла у ног Тимура.

— Она сказала, что не собирается погибать, она будет счастлива и продолжаться, только она хочет быть в твоей стае. Она будет сильной и сможет помогать вам.

— И что мне теперь делать?

Ошеломлённо перевёл взгляд на Антипа Тимур.

— Прими эту данность, как принял я. Завтра прибудет её отец, но он так же знает цену решения сородича. Потому не скажет ничего против. Только будет тренировать дочь по её запросу. А когда она будет готова, жди нового члена стаи и команды. Но, сдаётся мне, что к тому времени она будет уже не одна. И вас ждёт еще новое пополнение, достойная команда.

— А сколько лет растут …ваши воспитанники?

— По-разному, но в наших Мирах время различается сильно. С тех пор, как пропала Свитлина, у нас прошло 250 льет.

— А у нас… 25!

— Вот и жди свою новую команду через года два — три!

— Что? Так быстро?

Ответом ему был смех Антипа и … привычное фырканье Марицы.

В тот же миг, он почувствовал, как его закружило и он очутился снова в магаз..., нет, в лавке путешествий. Он сидел на стуле, а напротив его сидела очаровательная спасительница Дарина Милатресса. В ручках своих она держала чашечку с чем-то ошеломляюще пахнущим, и улыбаясь смотрела на Тимура.

К чести хозяйки, перед гостем так же стояла чашечка с горячим шоколадом, что сводил с ума одним только запахом.

— Здравствуйте, Дарина Милатресса. Скажите, а мне это всё не приснилось?

— А в твоём кармане, к куртке, что?

— Ой, точно. Там же подарок для вас и нижайший поклон велели передать от Антипа и серой стаи! Вот.

И он достал из кармана платок с завёрнутым в него серым куском щебня, при виде которого глаза Дарины Милатрессы засветились счастьем от обладания по меньшей мере бриллианта в 50кг весом. Ну, как можно так радоваться куску брусчатки.

— Это такая ценность, Тимур, ты не представляешь, какой алмаз теперь будет в моей коллекции! Спасибо огромное. Ну, вот и ответ на твой вопрос. Разве из снов приносят драгоценные артефакты?

— А мои друзья правда не попались?

— Нет, всё у них действительно хорошо. Не повезло, точнее не очень повезло только тебе, так как у бандитов был поисковик Ибраклина, с помощью него вас и вычисляли, то есть, вам с малышкой было не уйти. Но теперь больше поисковика у них нет.

— А тот бандит, простите меня, ведь я фактически сбежал оставив вас на едине с ним, распутывать мои…

— О, как трогательно, спасибо, мальчик, за это. Но я могу и сама за себя постоять. Тебе не о чем переживать. Надо было спасать Малицу. Это было важнее. Но за того амбала тоже не переживай. Его я тоже отправила в путешествие. Но из него он сможет вернуться очень вряд ли. И поисковик тот у него забрала.

— А те бандиты вас не вычислят?

— Тоже не переживай. Отследить того преследователя и тебя они в моей лавке не смогут. Дарина я или нет!

— А какие дела я должен был завершить там?

— А ты не понял?

— Ну, мама..

— И это тоже. Антип сильно страдал, пора было это закончить. И твой дар проклятье пора обуздать. И команда тебе действительно нужна посильнее, чем просто четверо мальчишек, девочки, а тем более такие девочки, будут вам очень кстати! Иначе, разнесли бы пол Питера, и дальше… А он мне очень приятен. Пусть моя лавка и поныне будет тут. Слишком уж часто приходится переезжать. Венеция, Париж, Москва, с её деревянными домишками, что так здорово горят, а теперь… Пусть Питер так и стоит. Не люблю дороги! И хватит смеяться!

Последнюю фразу Дарина сказала куда-то словно в потолок, который будто и правда пошёл легкой рябью. А она, очень старательно не обращала на это внимание, как радушная хозяйка, стала доливать вкусного напитка по их, с Тимуром, кружкам.

— Угощайся, таким напитком тебя на Земле никто не угостит. Отдыхай. Дел тебе предстоит много. Тебе от силы года три бегать одному. А потом стая придёт на Землю. Это будет весьма любопытно. По Кону живущие придут!

Отпуск 4 Отпуск по неволе

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОТПУСК 4

Отступление (курсивом общая для всех часть)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде… своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме…

***

А вот и тот, кого так ждала сегодня с самого утра Дарина Милатресса. Она чувствовала его путеводную нить. В ней слышался зов. Но на него не было отклика. Что странно. Отчаянья в вопрошавшем не было. Словно, взывающий был уверен, что рано или поздно, но ответ придёт к нему на зов. Зов был словно в пустоту, в ничто. А она очень не любила отголоски этих звуков. Они были страшные. Они пугали своим эхом беззвучия. И казалось, что затрагивали само мироздание. Оно напрягалось. Она чуточку подумала и слегка использовала свои чары. На каждый зов должен быть ответ. Иначе, всё будет напрасно.

Дверь почти разлетелась на миллионы маленьких дверочек, от особо резкого порыва северного и ледяного ветра в перемешку со снегом, дверной колокольчик заколотился в бешенном набате, и в лавку Дарины Милатрессы аккуратно и испуганно заглянул мальчишка, лет 10. Был он щупленьким, и как только его не внесло в лавку ветром вместе с дверью. Видно, малышу не хватило даже сил удержаться за дверь. Его ручка без варежки, не смотря на такую непогоду, красная и в цыпках от постоянной обветренности, потянулась за дверной ручкой, в намерении просто закрыть дверь снаружи чтобы не тревожить более своим визитом обитателей. Но помещение поманило таким уютом и теплотой, а ещё больше, запахами наисвежайшей сдобы и вкуснейшего горячего шоколада. От запахов ноздри мальца словно раздулись и не хотели переставать вдыхать. Мальчик уже не помнил ни про распахнутую дверь, ни про промозглый ветер и метель, что ворвалась непрошенной гостьей вместе с ним. Он был абсолютно заворожен сказочной картинкой дымящихся чашек на маленьком столике, за которым кажется так удобно будет ему сидеть. А те пышные, с посыпкой из шоколадной крошки, булочки, что лежали возле каждой чашечки, и корочка которых была подрумянена ровно на столько, как того требовал булочный этикет и заповеди идеального пекаря. Ноги просто несли ожидаемого гостя вглубь лавки, оставляя на полу разводами мокрые следы уличной непогоды. Но мальчику было уже не до того. Пропустил мимо своих ушей он и тихий вздох колокольчика, который порадовался наконец-то тому, что дверь вернулась снова на своё законное место, а ветру был отрезан путь в это душевное место. Не было его власти здесь. А хозяйка тихо ждала пока гость достигнет своего места обитания. Она застыла на своём стуле и боялась спугнуть эту картинку тихого и доброго вожделения теплоты и заботы, которую хотела и могла предоставить этому заблудшему дитя.

Наконец-то он дошёл до преграды, коей явился стульчик у стола. И немного опомнившись, стряхнул с себя оцепенение.

— Ну, что же ты? Переживаешь за грязные руки?

Подала голос Дарина Милатресса.

— Вот, справа стоит тазик для мытья рук и рядом мыло и полотенце. Мой руки и садись за стол. Я тебя уже заждалась.

— Ой. Наверное вы ошиблись. Я просто проходил мимо, и увидел, как распахнулась дверь. Хотел её закрыть…

Тут он и вправду вспомнил о распахнутой двери и обернулся, но та уже преспокойно прибывала в закрытом виде и даже луж на полу уже не было.

— Меня зовут Дарина Милатресса, ты в моей лавке путешествий. Здесь всё про путешествия! Путешествия души и тела. К себе, от себя, к кому-то, чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же, с возвратом назад. И я никогда не ошибаюсь, —теплым и сердечным голосом, но чуть наставительно проговорила она. — Время чая. Верхнюю одежду можешь снять и повесить на вешалку справа от столика для умывания. Мой руки и не томи меня уже, булочки на диво хороши, а шоколад, сваренный по особому рецепту ещё моей бабушки, уже остывает. А я так голодна!

Лицо её при этом выражало такое уныние и скорбь, что мальчик не позволил себе больше промедления, стянул мокрое пальтишко, явно не зимнее и на «рыбьем меху», смотал с шеи шарф, а с головы стянул мокрую шапку, что «плакала» снегом не хуже обувки. И развесив это всё по крючкам вешалки, приступил к мытью рук, которое было очень странным для него. Но здесь было так интересно и приятно, и уходить на улицу очень не хотелось, ведь это означало слоняться на ветру ещё добрых…кхм, злых и стылых 3 часа. А уж поесть он сможет и того позже. А со времени завтрака, скудной кашей, и почти холодным чаем, прошло уже так много времени.

Стёпка, а именно так звали нашего главного героя и будущего путешественника, жил в приюте. Конечно же в детском приюте на набережной реки Пряжки. Там, кроме него, что оказался самым мелким из ребят, было ещё 23 пацана разных возрастов. «Крысёныши», как звал их Виталич, что был там воспитателем младшаков, смотрел за ними спустя рукава. Он отбывал там год до своего переезда в другой город, где планировал пристроиться в гувернёры к хозяйскому мальчику в богатую усадьбу. Потому, судьба этих малышей ему была вовсе не интересна. И воспитанники платили ему той же монетой. Они тихо превращались в банду малолеток, что просто сменит однажды один приют на другой. Так себе членов общества выпускали из таких домов презрения. Старшаки уже во всю орудовали на улицах столицы. Добывая себе на прокорм и на обновки, которыми их так скудно снабжали попечители. Не в чести был этот дом презрения. И выпускал не девочек, что могут на многое что сгодится, а будущее отребье и пополнение тюрем. Среди попечителей иногда бывали и главари банд, что сдавали под присмотр собственных отроков, и оплатив их пропитание и содержание, просто в своё время забирали откормленную свою смену. Пристраивали в свои шайки и не знали горя. Дитятко было откормлено и воспитано в должной среде.

Стёпка же был совершено из дугой среды. Впрочем, это было совсем не прояснено должным образом. Нашли его пол года тому назад, почти раздетого, избитого, или ушибленного так удачно, что жизнь не понятно как и едва задержалась в тельце щуплого мальца. Кто он и откуда там взялся, никто понять не смог. Расследовать, впрочем, этот случай, коих было не так чтобы мало, никто особенно не стал. Подождали сводки, в розыске такой не значился, вот и сдали в дом презрения, там то выкормят, коль на то будет воля Божья. А что вы хотите от городовых, у которых своих забот полон рот. Тут и очистка улиц и надзор за порядком и даже оказание помощи при несчастных случаях. До мальца ли избитого? Ну, подрался видать, отойдёт и вспомнит. Тогда домой и вернём. А пока пусть живёт за государственный кошт.

Но Стёпка не вспоминал. Да и Стёпка ли он? Не ложилось к душе это имя. Дали его по имени городового, что нашёл его за кустами. Может ещё немного и спасать было бы некого. Но, к лучшему ли было его спасение? Выживалось Степану тяжко. С другими воспитанниками отношения не складывались. Драться на кулаках он не умел, но в обиду всё же себя не давал. Хоть и был слаб супростив них по возрасту и сложению. Возраст то тоже на взгляд определили. Был он таким воробушком нахохленным. Добра ни от кого не ждал, отучили быстро. А злобиться не желал. Противно было. Дети вынуждены были заниматься попрошайничеством или кражами. После же, добытые ими деньги уходили на общаг и старшакам. А Степану это было противно. Потому он бойкотировал этот заведённый порядок, за что был постоянно бит, но себе не изменял. Потому и кушал только то, что было от самого приюта, без добавок от щедрот старшаков или от милостыни или украденного. Надо ли говорить, что силёнки то у него от этого не прибавлялось. Воспитателям на внутренние разборки мальчишек было наплевать. Главное, все на месте. И ладно. А в каком состоянии, то не важно. Живы же.

Иногда во сне Стёпка видел милую барышню, что смотрела на него долгим взглядом, и качала головой то ли в неодобрении, то ли в неприязни. Кто она была, как точно выглядела, мальчик разглядеть не мог. Была она словно в дымке. Он не смог бы даже сказать, как она была одета. Кем была по положению, едва угадывался её силуэт. И чуть понятно было по движению головы, что она им недовольна. Или не им? Её и пытался найти наш «Стёпка – нестёпка», слоняясь по улочкам городка. Но ответа не находил. Этот его запрос уходил, как вода в песок. Ничего не хотело вспоминаться или проясняться. Просто дыра, вместо воспоминаний. Доктор, что лечил его, сказал:

— Если и не вспомнишь, то не беда, было бы что вспоминать».

С тем Степка и был выписан. За пол года, что прошли с того времени, ничего не вспомнилось и не просветлело в уму. Видно, судьба его такая — быть битому, хоть и не долго. Прибьют точно. Сколько он так ещё протянет? А деваться некуда. Единственное для себя спасение он видел в поиске той барышни. Может, то его мама, или сестрёнка. Для других ролей она была слишком молода. Хотелось думать, что мама. Может, она тоже его ищет?

— Не ищет. — Словно эхо его мыслям, раздался грустный голос хозяйки лавки.

— Почему?

Даже не стал переспрашивать мальчик, как она угадала его мысли. Он просто подумал, что так увлекшись вкусным угощением, которое, так быстро закончилось, просто произнес последнюю фразу вслух.

— Давай, я достану ещё пару вкусных булочек, хочешь с яблочным пюре и творогом?

— Конечно! Но я такие никогда не ел, наверное.

— Ну, вот и попробуешь. А потом объясню.

Она достала откуда-то из-за стола очень красивую коробочку с выпечкой и положила себе и мальчику новую порцию разных пирожков. Мальчик следил за этим действом, как за самым волшебным волшебством на свете. Конечно, что детскому организму та булочка с посыпкой. Да и прошло в тихом разговоре уже не меньше полу часа.

— Вот, ты спросил «почему», —вернулась к прерванному разговору Милатресса, долив горячего шоколада себе и мальчику, — но тут всё просто. То, чего нет нельзя найти. И оно никого и ничто найти не может.

— Значит, она просто сон?

С грустью пробормотал мальчик.

— Уже да. Мне жаль, но я не слышу отклика на твой запрос. А это вносит нотку хаоса в гармонию мирозданья. И вызывает в нём очень сильные завихрения. А это опасно для развития бытия.

— Да я же просто маленький мальчик, — окончательно сник ребёнок, что понял, но не хотел принимать, несбыточность своей мечты. — Тогда я пошёл ?

— Ни в коем случае!

Безапелляционно заявила хозяйка лавки. Ты сегодня мой гость. И мы пьём шоколад. А потом будет тебе сказка!

И она показательно отпила из чашечки и откусила от особенно пышной булочки.

Стёпке же показалось, что пожухли краски и исчезли все радости Мира. Но он не посмел обидеть добрую хозяйку, потому взял с тарелочки новую булочку, с повидлом, что так манило его ещё минутку назад, а откусив кусочек, окунулся в новые приключения с таким обалденным вкусом, которого, кажется и быть то на Земле не может…

***

Стёпка отогрелся, и даже глазки его немного осоловели. Давно ему не было так хорошо и уютно, не нужно было оглядываться, бежать, прятаться или мерзнуть. У стены в камине уютно горели дрова, огонь так нашептывал свою сказку и сиделось очень удобно. Спать не хотелось из дикого упрямства мальчика, только потому, что тогда всё быстро закончится, вот Стёпка и боролся с дрёмой. Он хотел помнить каждую минутку этой игры в гости. Дарина Милатресса показывала ему какие-то вещи, что доставала с бесчисленных полок. Рассказывала, как они к ней попали, где были раньше. И что они умеют. Но это было каплей в море того, сколько ещё разных предметов стояло и лежало на огромном количестве её стеллажей. Сам Степка не отважился дотронуться ни до одного предмета. И очень порадовался, что никто из мальчишек его приюта не знает про эту лавку. Не то… Многого бы не досчиталась Дарина Милатресса. Надо её предупредить, что не всем мальчикам можно верить. Она ведь такая доверчивая и хорошая! Будет очень жалко, если её обидят. Но язык просто отказывался произносить что либо. Было так покойно и хорошо. Наверное, так не было никогда. Ещё пара мыслей и… Сон всё же победил упрямство и мальчик уснул, Голова его сползла и уперлась в спинку кресла, и только руки, словно ощупывали что-то невидимое глазам и такое интересное при этом. Она позволила себе просто постоять и поразмышлять о прошлом мальчика, о его настоящем. Вот оно, как на ладони: линялая рубашечка, застиранная настолько, что любая кухонная тряпочка прониклась бы уважением. На локтях были заплатки, пришитые очень старательно, но наверняка самим мальчишкой. Штаны явно носились уже не одним поколением мальчиков и до него. Они то подшивались, как сейчас, то росли вместе со своим хозяином, сопровождая его по нескольку лет. А эта жилетка. Когда-то возможно, её и вязали заботливые руки, но с тех пор утекло столько воды, что она явно уже круговоротами обошла всю планету. И на пользу ей это не очень пошло. На ней было три кармашка, что явно закрывали собой образовавшиеся дырки, а где на карман намекнуть не получалось, были просто заплатки. Да и сам вид мальчишки не внушал мыслей о заботливом пригляде за ним, он был худой, до изнеможения. Свободные части кожи кричали о постоянных стычках, заживать они просто не успевали. Волосы редко знавали заботы гребешка и ножниц. Но было видно, что дух его не сломили. Носик мальчика постоянно был вздернут в самоуважении и внимании ко всему новому и необычному. Сам того не замечая, мальчик не удивлялся ничему, что показывала Милатресса. М-да... Порода.

Дарина Милатресса вздохнула, давно её душа не встречалась с такой силой духа.

— Жаль, что тебе уже пора, Дагниярушка, так душевно с тобой было. Ясные глазки, сила, пытливый ум, справедливость, горячее сердце и упорство. Тебе всё это очень пригодится. Жаль только, что Астияра ушла от нас. Доброго сына растила. Тепла тебе точно хватать не будет, но будут на твоем пути и други и недруги. Первые покажут что такое братство, вторые, научат его особенно ценить. Не сразу, но ты научишься отличать первых от вторых. Положу тебе с собой ещё булочку. А то, мало ли, заскучаешь. Твой Клинак отцовский уже заждался тебя. А без него слишком гордый отец и не признает поди в таком малыше кровь свою. Не легкий путь тебе предстоит, Дагнияр Стиарович, но тебе лёгкого и не манилось. Вот и плащ твой, хоть и маловат теперь, всё же ты вытянулся за этот почти год. А память… Не верну! Нет в ней тебе силы, а боли и подавно не надо. Тебе расти надо. Вот и начинай с нового пути. Будь добрым Гринайцем. Роду на славу, матери в память. Это путешествие будет возвратом. Там твой путь. Твой Род. Твои земли. Хватит чужие земли топтать. Прощай, Дагнияр.

И одев на голову мальчика кулон с медальоном, Дарина Милатресса провернула камень в кулоне. Тотчас лавку озарило вспышкой света и …тут же всё пропало. Пропал и мальчик. А Дарина Милатресса отправилась закрывать лавку. На сегодня всё. Гостей больше не ожидалось. Она закончила чьё-то ещё одно путешествие к себе.

Отпуск 5 По звону колокольчика

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОТПУСК 5

Отступление ( курсивом выделена одинаковое для всех частей вступление. После *** новая часть)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила неки

й шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде… своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме…

***

— Мммм?

Подняла в удивлении голову от ценнейшего и редчайшего, средь Миров Межмирья, фолианта Дарина Милатресса, отреагировав на мелодичный перезвон дверного колокольчика. Этот визит смог удивить и её, как оказалось. Ведь, она никого сегодня не ждала. Но, тем не менее, дверь в её лавку открылась и в неё вошёл подросток. Был он, словно прототип сказки Андерсена про гадкого утёнка. Нескладный, вытянутый, с несформированной ещё угловатой фигурой. Волосы тоже, словно не поняли, какая причёска должна была быть на голове. Да и цвет волос был… неопределённый – крашеные пряди подсмылись так, что цветовая гамма уже не читалась, но реальный цвет показаться ещё готов не был. О, одежда! …Кхм…Ну, тут тоже мало понятности… Потому, невозможно даже было понять, шорты это или юбка. Кофта? Ну, тут было отчасти легче — футболка и рубашка. Унисекс.

— Кхм…

Оглядела ещё раз вошедшего подростка Дарина Милатресса. И ничего в ней не помогало прояснить ситуацию с вошедш…им человеком.

— Вы ко мне?

Всё же решила она внести ясность.

Ответом ей был … кивок!

Дарина Милатресса выпрямилась, и посмотрела на визитёра с большим интересом.

«Главное, не Богиня, с остальным — разберёмся!» Решила она, возможно, опрометчиво.

— Чем могу помочь? Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.

Пригласила она широким жестом, указывая на уютный стул, слева от своего стола, что словно подсветился после её слов.

Визитёр кивнул/а ещё раз и решительно проследовал/а к предложенному стулу. Подойдя, сел/а, сняв рюкзак и кинув его небрежно к ногам. И молча оглядев словно все предметы на полках лавки, перевел/а взгляд на хозяйку. Во взгляде было… внимание?

Дарина Милатресса улыбнулась своим затруднениям и предложила:

— Может, по чашечке шоколада?

На этот раз кивок был ещё более спокойный.

Милатресса была уже не на шутку заинтригована. Но могла лишь играть по правилам этого странного посетителя. Она решила не утруждать себя деланьем вида, что готовит, и не затрачивать на это время, что ей сейчас так хотелось поторопить. Она просто повернулась вокруг себя и словно взяла с полки две чашечки ароматного и свежеприготовленного шоколада. Поставила их перед собой и гостем:

— Прошу, рецепт семейный, достался от бабушки.

Снова кивок и неловко взяв изящную чашечку, обнимая её обеими руками, словно, руки замёрзли и спешат отогреться о тепло чашки и напитка. Но, даже видя всё это, истинная Дарина даже не повела бровью, показывая всю выдержку и воспитание. Она просто отпивала любимый напиток и ждала, пока гость/я уточнит свой интерес к её лавке. Хотя, для себя она уже поняла, что молча это чудо от себя не отпустит. Внутренние выводы её Дар уже сделал. Путешествие было определено, и изумрудный колокольчик с ривьер Пресколани уже переместился, повинуясь её запросу, на полку, за её спиной. Хоть и такому выбору Дарина была удивлена не меньше этому визиту.

После пятого молчаливого глотка, хозяйка проявила таки нетерпение:

— Меня зовут Дарина Милатресса и вы находитесь в моей лавке путешествий. Здесь только про путешествия! Путешествия души и тела. К себе, от себя, к кому-то, чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же, назад.

И снова кивок. И чтобы окончательно не начать раздражаться, она спросила:

— А как зовут Вас? И чем я могу Вам помочь, если Вы не ошиблись дверью, конечно, ведь книжный, с которым мою лавку часто путают, находится чуть дальше от моста, после аптеки.

Гость/я посмотрев на Дарину Милатрессу, чуть уставшим взором, в котором ей увиделся взгляд много живущего человека, вздохнув заговорил/а низким голосом:

— Меня зовут… Впрочем, это совсем неважно, важнее, что меня звали Дремьян Луковилианский. Я Дож Его Святейшества Никонфия Второго.

— Брови Дарины Милатрессы не удержавшись, вспорхнули вверх, дальнейший их полёт удержала высокая причёска.

— Один из Святошей Никонфия тут, в Мире Ветви Галактики Млечного пути? Это невозможно, перемычка отсекает…

— И тем не менее, я именно тот, кем представился. Но я здесь не телом, я тут душой. Я не могу сказать, как я появился тут, просто в один м… день, я осознал себя и то, что всё вокруг меня другое. Это тело, кажется, лишилось души, по не зависящим от меня причинам. Я появился в нём, наполнив уже пустой сосуд. Теперь, чтобы не удивлять и не смущать окружение, я просто делаю вид, что потерял голос и память. Уже два года, как я тут, хоть помню только последние пол года.

— Да как ты…

— Не стоит, Дарина Милатресса, вы не знаете ничего обо мне, и судите только по наименованию моего проклятого народа.

— Не народ твой проклят, а ты, делами своими…

— Вы правы, есть за что проявлять такие эмоции, но давайте сейчас я немного расскажу о себе, чтобы вам было чуть понятнее, что бы я хотел просить у вас.

— Ничего не будет…

— Простите меня, но я вынужден просить о снисхождении и нижайше прошу выслушать меня.

И снова Дарина Милатресса была шокирована словами и поведением этого заселенца в юное тело, что не сберегло свою душу. Слишком не вязались слова и покорность этого странного Святоши, с теми, которые ожидала она от рода его.

«Притворяется, чтобы добиться желаемое для себя? Ну, этого он от меня не добьётся, слишком хорошо я знала тех, из кого он вышел! Но, как он смог проникнуть сюда? Проводники Межмирья строго следят! Кажется, к кому-то будут серьёзные вопросы! Или это опять тот визит Богини виноват? Вроде, как примерно пару лет и прошло?»

— Хорошо. Говори, но не жди, что ты сможешь разжалобить меня! Для начала, скажи, как ты смог найти меня, что я даже не почувствовала тебя.

— Уважаемая хозяйка тайных путей не особенно и скрывалась, — позволил себе лёгкий намёк на улыбку визитёр, — та история с пургой и поехавшим…

— Довольно, я поняла, откуда ветер дует.

— О, ещё как дует! Интернет теперь помнит многое. Я же, искал тех, кто выбивался…

— Я же сказала, довольно. Ты слишком злоупотребляешь моим гостеприимством, Святоша.

— Великодушно прошу меня простить, если я покажусь слишком грубым и навязчивым, но, кажется ваша лавка дарит каждому, — выделил он это слово, — именно понимание и путь к себе. Я бы хотел воспользоваться этим правом сполна: быть выслушанным, и возможно, Вы захотите мне подарить снисхождение или хотя бы отпуск.

— Мы не сношаемся с капсюльными Мирами, Галактический закон…

— О, с вашего позволения, я и не стремлюсь на Родину. Этот бой мы проиграли, я это осознал, хоть и было это больно.

— Бой? Вы обрекли на гибель миллионы жителей вашего Мира, ради своего мнимого возвышения, и ты это назвал БОЕМ?

— Может, ещё вашего восхитительного горячего шоколада, многоуважаемая Дарина Милатресса? И можете не скрывать Вашу магию, я про неё знаю.

Дарина Милатресса, на эту наглость просто фыркнула, но не могла отказать в запрошенном, это было и её Даром и обязанностями — проявление законов гостеприимства к каждому, кто не проявляет агрессии, а этот индивид слишком хорошо знал, к кому пришёл, и что с ним может произойти, если он посмеет хотя бы замыслить зло по отношению к ней, или к тому что или кто находится на территории лавки. Это терпение и уважительное отношение тоже были очень необычны, если так можно сказать, от того, кто сидел перед ней. Потому, она только взмахнула рукой, и в их чашках снова дышал ароматом свежайший и горячий шоколад. Взмахнув и ещё раз, хозяйка «заказала» им вкуснейшую свежую сдобу. На сей раз, это были крендельки с кленовым сиропом и грецким орехом. На вкус Дарины Милатрессы, это был шедевр кулинарного искусства. Она всем видом изобразила покорность и внимание, заставила себя успокоиться, откинулась на спинку стула и откусив от кренделька, воззрилась на Дремьяна Луковилианского, побуждая его начинать своё повествование. Он же даже не выразил ничем своих чувств, только снова обхватил фарфоровую чашечку своими нескладными руками, теперь только они выдавали его настоящие волнения и эмоции, и, сделав глоток, начал:

— Как я уже сказал ранее, я Дож Его Святейшества Никонфия Второго. Был им по праву рождения и заслуг моего Рода перед Сотворителем, и не успел перестать им быть в моменте моего Исхода. Для меня это значит гораздо больше, нежели для тех, кто приходил позже. Наш Род начал служить Светейшему престолу ещё при истоках зарождения самого престола и по воле Сотворителя. Мы были из тех, кто помнили основы. При нас Сотворитель благословил Светейший престол и первого Светейшего. При нас же Великий Сотворитель отдал себя всего Миру, растворившись в нём без остатка, т частицы его были в каждом, вылетая только при исходе живущего, и уходя в нового носителя при рождении его.

Мы и были наблюдателями, что однажды прозреди и увидели, как исказились и изувечились помыслы и сущности самой свЕтости Главнейшего и образа его Сотворителя. Народ Мира измельчал в веках. Частица Сотворителя, словно вылиняли из кого-то, а в ком-то так и остались, но оставалось таких всё меньше и меньше. Мы, к сожалению, хотели видеть наш Мир незыблемым, и потому не заметили и не отследили эти пагубные изменения живших в нём. Увидев уже сотворившееся.

Закостенелость нашего служения держалась на глазах наших, словно шоры. И да, мы были именно теми, уничтожить или отлучить которых было невозможно, ибо наши имена навечно были высечены Сотворителем на столпах самого трона Мира. Но нас таких к тому времени осталось двое семей из трёх. Одних им обманом удалось убрать от престола, отправив по пути проСВЕТления на другой материк Мира. И наши оставшиеся династии поняли, что лишь мы держим основу основ, и нет никого, кто бы мог ещё противостоять власти вместе с нами. Мои предки прожили жизни свои в стремлении вернуть Светейшество в лоно изначального. Но каждый новый Глава был словно одержим некой силой, и старался извратить как можно больше и сильнее. В народе культивировался страшные традиции и законы. Тех, кто жили изначальным, жили в Свете оставалось всё меньше. Частицы Сотворителя таяли. Изначальный Мир принимал Свет, а изувеченный некой силой, что губила всё и всех вокруг, несла в Мир ту самую СвЯтость. Но как же они это извратили. Наши династии они уничтожить не могли, не в их это власти. Нас защищал знак Сотворителя но и победить мы не имели возможность. Они брали массой. Мы считали своим долгом собрать, как можно больше и развеять меж людей Мира частиц Сотворителя. Тогда Династия Кувлеажника решилась уйти в Мир с миссией просвЕщения об основах нашего Мира, с целью донести до простых людей изначальных замысел Сотворителя. Мы их отговаривали, ведь тогда противостоять всему престолу оставались лишь одни Дожи – наш Род. И мы не преуспели в тех уговорах. Род Кувлеажника ушёл из лона Святого престола Его Святейшества Никонфия Второго. Так Дожами при престоле остались лишь мы.

Основная проблема состояла в том, что мы никак не могли постичь — куда деваются частицы Сотворителя? Ведь в людях их всё меньше. И вернуть их было не откуда. Мы проводили изыскания, внедряли своих людей и вербовали сторонников Святости, но всё было в пустую. Мой Род и я в том числе, отдавали все жизни свои на исправление и поиски ответов. Тщетно. Я остался последним из Рода. Стараниями Святейшего, избранницы для меня не находилось и Род мой прервался. А вместе с тем, наш Мир настолько выбивался из Миров гармонии, что Галактический совет закапсюлировал наш Мир, но это Вы знаете и без меня. А я умирал с мыслью о том, что я не был свидетелем Сотворителя, но жил с частицами его, копя и бережно собирая их от Рода своего, от народа, что погибал ни за что. Но некому мне было передать те частицы. Ведь, когда Мир жил по заветам Сотворителя, частицы возвращались на круг и снова сеялись в Мир. А мне было очень жаль сеять их вникуда, жаль, что они, как мы подозревали, уйдут на поругание Святейшему и его приспешникам. Тогда, я изобрёл свой способ закапсюлировать частицы Сотворителя в себе, обрекая свою Душу на скитание и неприкаянность, пока кто-то не сможет узнать тайну Святейших и спасти наш Мир. Я прожил, если так можно сказать, уже много тысяч жизней. Это заняло у меня сотни лет. Хоть ни в одном теле я не был тем, кто убивал душу, я всегда оказывался как бы в бездушном теле. Хоть и жил в нём очень не долго по меркам его Мира. В этом мне осталось жить не так много. Но в каждом Мире я искал ответы на свои вопросы — как они уничтожают саму память о Сотворителе? Мудрость народов разных Миров и эти сотни лет, помогли мне понять, как действовали Святоши. И теперь я уверен, они нашли ритуал, и годами собирали частицы, заряжая себя и Мир извращённой энергией, но частицы живы, хоть и находятся в заточении, невольно служа злу. И мне очень горько, что ответ я нашёл так поздно. Даже уничтожение Мира не поможет, тогда просто заклятие начнёт поглощать частицы других Сотворителей и Создателей Миров из всех закоулков Галактики нашей и соседних. Они собрали большую мощь! Но не всё. Для завершения ритуала им нужны все частицы Сотворителя, а я их планам очень помешал. Когда они это поняли, они нашли возможность отправить за мной гончую. Она то и находит меня в каждом моём воплощении и убивает. И смерти мои одна страшнее другой. Они хотят вынудить меня сдаться и выпустить, отдать им на поругание частицы Сотворителя. Только я пока не сдавался, я смеялся твари в глаза, в последний момент я снова проводил ритуал и капсулируя своё самое дорогое богатство, уходил на перерождение. Но, стало случаться страшное — душа стала рушиться, я заметил это по тому, что каждое моё осознавание в новом теле происходит всё дольше и болезненнее. Я понял замысел гончей, ибо послали они не тварь безмозглую, а очень умного гончего. Он старается найти меня всё раньше, чтобы успеть начать убивать меня до того, как я осознался и могу противостоять ему и провести ритуал. Теперь мне стало страшно. Ведь ритуал нельзя провести заранее, можно только за миг до смерти. А она подбирается всё ближе. В этом Мире я осознался только пол года назад! Душа в смятении. Я боюсь, что каждое следующее перерождение сможет стать последним, и я погибну зря, обрекая на гибель не только Сотворителя, но и весь мой Мир, моих предков, предков побратимов, ибо не верю, что они до сих пор живы, и, возможно другие Миры. Я прошу о помощи, Дарина Милатресса. Я взываю к милосердию, во имя Мироздания! Я уже чую дыхание гончей, она слишком близка, а скрыться мне от неё невозможно.

Он замолчал, отпил из чашечки в своих руках шоколад дрожащими губами и опустил глаза в покорности решения Дарины Милатрессы.

А та не спешила говорить. Она не сомневалась в правдивости каждого слова этого Дожа, тут ей тоже помогал её Дар в лавке. Но она была ошарашена тем, что услышала. Но что ей-то теперь делать? Спрятать этого невольного сопротивленца она вряд ли сможет, тут мешком не справиться, да и любой Мир Гончая вычислит так же легко, как вычислит этот. Она шла по следу на других планах. Дарина Застыла и обдумывала задействовав все планы всеобщего бессознательного, хоть и боялась, что так её смогут вычислить враги. У неё не было ответа. Она впервые была бессильна. Даже лавка, казалось от этого сжалась и существовала сейчас только для этих двоих. Это так испугало хозяйку путей, что она сжалась и словно в отчаянье повертела головой, ища опору и силы. Старец в теле паренька ссутулился ещё больше, руки его и голова дрожали, словно это было тело дряхлого старика. Он слишком чувствителен, чтобы не почувствовать безмолвное отчаянье Хозяйки путей. Душа его рыдала. А тело беззвучно роняло слёзы, даже не замечая их.

— Дремьян Луковилианский, — вдруг прогремел в лавке сильный и мелодичный женский голос, от которого подскочили оба, и хозяйка лавки и её гость. — Дож Его Святейшества Никонфия Второго, стоящий у престола Сотворителя!

Гремел голос не снижая накала, и чеканя каждый слог перечисляя звание. Вскочив оба воззрились на ту, от вида которой бы ещё час назад Дарина Милатресса бы вздрогнула и застонала, но сейчас она была очень рада видеть эту взбалмошную Богиню. Гадать, чем теперь обернётся её визит для Земли, Дарина Миолатресса будет позже, как и с радостью разгребать последствия, лишь бы она смогла помочь!

Упоминаемый тоже был не глуп, он смекнул, что их почтила вниманием та, упоминанием о которой он совсем недавно выводил из себя Дарину Милатрессу, но сейчас ему уже было не до шуток, он склонил голову и встал на одно колено.

— Встань старик! Меня зовут Шиалосса. И ты давно заслужил право стоять и смотреть в глаза любому, ибо замысел твой велик, а подвиг заслуживает искренней нашей благодарности! Я пришла сообщить тебе, что скитания твои окончены! Передай мне частицы собрата нашего, коего ты зовёшь Сотворителем, мы позаботимся о них, а так же, благодаря собранной тобою по крупицам информации, мы можем вызволить и другие частицы его из плена тех, кто называется Святошами. Пусть урок глупого дарения себя живущим, послужим многим в назидание.

Противиться Богине Дремьян не посмел. Он понял, что это его единственный шанс на спасение Сотворителя. Он вскочил, и закрыв глаза и обратив взор внутрь себя, засиял, таким ослепительным светом, что даже Богиня с трудом не зажмурилась. А хранитель величайшей своей драгоценности, ронял слёзы облегчения, передавая в руки высшего существа своё накопленное богатство. Богиня Шиалосса протянула руки и приняла частицы своего собрата. И тут же свет погас и лавка снова стала прежней: просторной и тёпло — уютной. Метаморфозы произошли и с подростком. Он словно сбросил с плеч тяжкий груз целого Мира. Хотя, почему, словно?

— Теперь, отдыхай. Дарина Милатресса уже давно подобрала для тебя отличный добрый и светлый Мир. Гончую я так же со следа сбила. Она вернётся к пославшим её. Тебе теперь ничего не угрожает. Ты свободен! Благодарю тебя! Пусть путь твой будет светел!

И она просто растворилась в воздухе, оставив после себя шлейф свежести, любви и надежды.

И только ещё через пару минут Дарина Милатресса и Дремьян Луковилианский словно отмерли. Они смогли посмотреть в глаза друг — другу, без прежних чувств, а хозяйка лавки и с благодарностью.

— Может, ещё шоколада и булочку?

— Перед дорожкой? Из Ваших-то рук? С удовольствием!

Даже голос посетителя теперь звучал в соответствии с возрастом — молодо и задорно.

— Да, я забыла поблагодарить Вас, уважаемый Дремьян Луковилианский. Ваша чашечка.

Отправила она по воздуху более приемлемую, для его рук, чашку горячего шоколада.

Он же галантно кивнул и деликатно держа чашку в руке, усаживался за стол ближе к булочкам.

— А это билет в мой отпуск?

— О, да! Поверьте, он будет незабываемый!

— В этом я не сомневаюсь.

Произнёс он задумчиво, не переставая поглядывать на метнувшийся в центр стола с полки позади Дарины Милатрессы интересный артефакт в виде колокольчика — бабочки, исполненном в изумруде. Началось и закончится всё со звоном колокольчика…

Отпуск 6 Я дарю тебе Мир

Отступление (одинаковая часть для каждой главы, курсивом)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены ею. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде… своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, идущим в этом Мире, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме…

***

А вот и она, собственной персоной.

Но взгляд Дарины Милатрессы привлекла к себе фигурка молодой женщины. Была она, как всегда, подчёркнуто важной в своём высокомерии, одета не то, что по последней моде, а словно эта самая мода диктуется именно ею. И крайне деловита, а как же без этого, иначе, как же Мир без неё? А она понимала, нет, она верила в это всем своим существом, иначе Мир рухнет. Нет, не её мир, а именно тот самый, что существует, крутясь вокруг неё.

Что такая неординарная личность делала в этой «Богами забытой лавчонке?»

А мы то с вами помним, что про забытость этой лавки Богами-то она явно ошибается!

— Добрый вечер, моя дорогая!

Изящно и элегантно всплеснула руками в приветственном жесте Дарина Милатресса, что только что еле успела спрятать усмешку со своего лица, наблюдая за тем, как вошедшая, эта жертва моды на дизайнерских каблуках, чуть не сверзилась с высоты собственного роста только потому, что её высокомерный носик оказался вздёрнутым в очень неподходящий момент, когда у дверей ей подвернулся гостиприимный и пушистый коврик, желающий окутать каждого уютом и теплотой.

— Безобразие! — Вошедшая даже не взглянула на хозяйку лавки, занятая противостоянием с ковриком, который она старалась задвинуть дверью под лавочку, отомстив за собственное унижение, — Кристина — Веро́ника, ты уверена, что тебе хочется именно сюда?

Это она уже говорила миленькой и очаровательной девчушке, лет девяти, в модном наряде, под стать её собственному. Девочка стояла посреди лавки, и именно с ней и здоровалась наша не сошедшая с ума Дарина Милатресса. Её гостьей была именно эта очаровательная кроха, что очень вежливо ответила на приветствие хозяйки лавки книксеном, и ответными словами с очаровательной и доброй улыбкой:

— Здравствуйте, сударыня. — И далее, уже той высокомерной даме — Да, мама́, мне хотелось именно в эту лавку.

— Добрый день. Меня зовут Дарина Милатресса, я приветствую вас в моей лавке путешествий. Здесь только про путешествия! Путешествия души и тела...

— Ясно, — перебила её самым беспардонным образом высокомерная мадам, и сморщившись повернулась к дочке, — милая, ты уже закончила? Мы можем идти, ты ведь знаешь, как мало...

— Мама, ты обещала этот день посвятить мне, я ждала его долгих четыре недели, а теперь ты меня торопишь?

Не осталась в долгу уже девочка, тоже перебив свою маму. И в голосе девочки чуть слышались нотки разочарования, которые услышала и её мама, что сразу же подняв руки в примиряющем жесте, уточнила:

— Нет, нет, милая, ты меня не так поняла. Тебе же пора обедать, я думала, мы сразу пойдём к Луи, он же тебя так ждёт.

Она улыбнулась девочке самой своей очаровательной улыбкой, но провести ту, несмотря на возраст, ей не удалось. Девочка видела её насквозь, и гнула свою линию:

— Это не я хотела к Луи, и не меня он ждёт, мне нравится тут! И к тому же, тут очень вкусно пахнет, моими любимыми пирожками с грецкими орехами и кленовым сиропом! А еще...— она на мгновение задумалась и продолжила, с улыбкой, что озарила всё её милое лицо, — и шоколадом! Я угадала?

Обратилась она к Дарине Милатрессе, наблюдающей за гостьями от своего стола, на который она уже заканчивала выставлять на стол чашечки с горячим шоколадом, к большому блюду разнообразной выпечки.

— Совершенно верно, юная леди, прошу прощения, но я так и не знаю вашего имени.

— Прошу простить мою неучтивость, меня зовут Кристина — Веро́ника.

— Очень приятно. Тогда приглашаю за стол тебя и твою маму, имя которой мне пока не известно. Сегодня я угощу вас горячим шоколадом по особенному рецепту моей бабушки, и, ты была совершенно права, у меня есть самые вкусные на свете крендельки с грецким орехом и кленовым сиропом.

— Кристина — Веро́ника, — почти взмолилась к чувством дочери её мама, — ты же не хочешь...

— Хочу! И ты обещала, что этот день будет таким, как я захочу.

— Хорошо, хорошо, детка, конечно, ты права. Просто посмотри, какая древняя эта лавка, как много здесь пыли. Неужели ты хочешь ЗДЕСЬ пить и есть?

— Да, не переживай, мама. Обрати внимание, какой чайный сервиз у Дарины Милатрессы. Ты же хотела купить такой, но у тебя тогда не хватило...

— Да, дорогая, — Перебила юную шантажистку мама, не замечая, как в глазах у той пляшут весёлые бесенята, — ты права, давай присядем за стол. Добрый день. Меня зовут Марианна фон Брейдормунк. Так что вы тут, говорите, продаёте?

Обратила наконец-то гостья своё внимание на хозяйку лавки, после того, как они все втроём чинно расселись за стол. Но внимание это было наигранным, и жеманно — высокомерным.

— Угощайтесь, на здоровье, — сделала вид Дарина Милатресса, что она не услышала истинных ноток в голосе гостьи, и продолжила тем же душевным голосом радушной хозяйки, обращаясь при этом больше к девочке, что лучилась счастьем от её внимания — если шоколад остынет, он будет уже на порядок не так восхитителен. И я здесь ничего не продаю. Здесь лавка путешествий. И всё про них. Про путешествия к себе, от себя, к кому-то, с кем-то, чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же, назад.

— Как интересно!

Проговорила Марианна Фон Брейдормунк, всем видом показывая, что это совсем не так.

— Мама, — не преминула укорить её за это девочка, — ты портишь мне мой сказочный выходной! Ты обещала быть хорошей.

— Прости, милая! Но я решительно не понимаю, о каких путешествиях здесь могут говорить, если тут на полках столетняя пыль. И если тут ничего не продают.

— Вы же не хотели меня оскорбить, правда? Ведь этой благородной пыли минимум полторы сотни лет!

Гостьи, особенно старшая, немного опешили от такого уточнения, а Марианна фон…, едва не выронила драгоценную чашечку из своих изящных пальчиков. Она уже успела пригубить шоколад и чуть не прикусила свой острый язычок, но этому способствовал именно восхитительный вкус напитка. Да, Божественный вкус! Уж в этом то она разбиралась. А вот слова хозяйки про пыль и её возраст, скорее насторожил. Она ведь прекрасно услышала оскорблённые нотки в голосе хозяйки, а ведь та и правда верит в то, что говорит.

«Не опасно ли нам тут быть? — Подумала она, — ведь Кристина — ВерОника тоже пьёт этот напиток, и кушает выпечку. Хотя, напиток, конечно же Божественно хорош, вне всякого сомнения».

Но Дарина Милатресса больше не обращала внимание на хамку из высшего общества, её поглотила беседа с этой волшебной куколкой и она решительно не обращала внимание на «фон Марианны», вот та и вынуждена была остаться за границей милой беседы двух девочек, что восторженно и оживленно обсуждали какую-то карту на столе, которая была отлично видна её дочке, но совершенно не видна ей:

— Ого, какие звери!

Доносилось до отторгнутой из беседы дамы.

— Это дикие животные континента Вертруды. Но, карта уже устарела, с момента её сотворения, были открыты ещё дюжину новых зверей. Среди них самым любопытным оказался Хортран. Он умеет летать и обладает недюжинным умом и выносливостью. А самым милым оказался Кринтуел. Представь только, его шёрстка меняет свой окрас, и даже меняет направление ворса! Она умеет вставать дыбом и тогда зверёк становится похож на шарик. Но очень жёсткий шарик! Словно ваш ёжик. На языке того Мира, шарик означает — квин, потому такое называние у зверька. А хочешь, я покажу тебе птиц, они совершенно восхитительны. Таких ты не увидишь ни в одном уголке этого Мира. Вот, у меня тут есть энциклопедия орнитолога Антепия Лайкинниаса, он собирал эти знания больше 174 лет.

«Какие 174 года?» — хотел было возразить «фон Марианны», но она не могла вставить ни слова. Её словно сковало таким умиротворением и негой, что она смогла только смотреть и слушать, хотя её это совсем не обеспокоило.

И Дарина Милатресса достала из стола очень древнюю книгу. Выглядела она так, словно рассыплется буквально через мгновение, и держалась только руками хозяйки. Но была она такой большой, что было непонятно, как вообще поместилась в этом столике. Девочка следила за действиями Дарины Милатрессы с замиранием сердца. Ей всё тут было неимоверно интересно. Она и шла сюда за неким волшебством — просто от её броши — цветочка уже на набережной, отделился лепесток и летел прямо впереди неё, словно маня её за собой. При этом, он не падал, и не торопился, словно ждал её, и показывал путь к чему-то. И он не обманул, в этой лавке было так удивительно и волшебно! Да и сама хозяйка, была необыкновенной. Девочка удивлялась, как же мама не видит, сколько здесь магии? Ах, эти взрослые. Девочке жилось до невозможности скучно! Всё, что ей хотелось — это игры и веселья, и фантазия, а мама была такой занятой и отчуждённой. И к её разочарованию, постоянно приставленная к ней гувернантка, что сменила её добрую и милую нянюшку Настю, была такой же. Она не рассказывала увлекательных и волшебных сказок, она не пела ей песенки, не играла в считалочки и болталочки... Она учила. Наставляла. Всегда. А это было так скучно. Никакие уговоры Настю вернуть не помогли. Мама, только однажды увидав, как веселятся девочка и её няня, что устроили бой подушками, выгнала ту вон и стала растить из дочки юную леди. Тогда в её жизни поменялось всё, даже игрушки. Теперь были только куклы в деловых костюмах. Не стало даже её Заюшки, с которым девочка спала столько, сколько себя помнила. Мама же становилась всё дальше и более занятой. Очень часто она была в разъездах, оставляя дочку одну. Большую часть скучных дней Кристина вынуждена была читать и занимать себя сама. Читать она любила, но не те книги, что ей предоставляли отныне. Никаких сказок, никаких волшебных историй. Только умные и важные книги. Это такая скука... И приёмы... Для которых её нещадно муштровали, ибо воспитанием это назвать нельзя. Эти утомительные взрослые приёмы, на которых она была обязана присутствовать и в её обязанности входило развлекать деток этих напыщенных гостей. Какие же они были все скучные! Ни игр, ни сказок, ни развлечений. И всё это под присмотром гувернанток и гувернёров. А Кристина мечтала летать! Она грезила небом, приключениями и открытиями. И не хотела верить учителю истории, что доказывал ей, что всё на Земле уже открыли и без неё. Это был очень жестокий человек, что высмеял её, Кристинкины мечты о путешествиях и новых странах и континентах. А на заверения:

— Значит, я открою новый Мир!

Посмел рассмеяться и сказать, что других обитаемых Миров не существует. Тогда Кристина приняла очень важное для себя решение, она ему не верит! И другим скучным взрослым тоже. Она старательно вела себя хорошо, чтобы один раз в месяц, мама устраивала для неё день путешествий и исполнения желаний. Она мечтала, что во время такой прогулки мама увидит, какое глубокое у них небо, и как много вокруг всего интересного, и ей понравится путешествовать, тогда они однажды откроют свой Мир! И вот сегодня, её мечта осуществлялась прямо сейчас, ведь это была лавка путешествий, и хозяйка лавки рассказывала ей про невиданных доселе животных, даже названия которых звучали так непривычно её слуху. Конечно же она ещё не всех Земных знала, но чувствовала, что это животные совсем другого Мира! Того, в который ей надо! Там она точно что-то откроет, для себя и для мамы. Они вместе совершат свои путешествия, пусть даже не летая, а просто путешествуя. Вот прямо сейчас она пожирала глазами картинки в книге, некоторые из которых, как она знала, назывались «гравюры», а какие-то рисунками выполненными цветными мелками, что было понятно по мазкам. Она любовалась яркими и чёткими изображениями разных представителей пернатых из загадочного для неё Мира.

Дарина Милатресса ловила интерес девочки, и уточнила:

— Ты готова к путешествию?

— Да!

Твёрдо ответила кроха, глазки которой горели азартом познания нового. И она совсем не удивилась этому вопросу.

— Хочешь пойти с мамой?

— Да! Я хочу, чтобы она тоже поняла, как здорово открывать и изучать. Что жизнь, она в Мире, а не на приёмах и в работе. Я открою для неё новый Мир!

— Хорошо. Тогда, подкрепись на дорогу булочкой и шоколадом, силы тебе понадобятся. Тогда и в путь!

— Я увижу там этих птиц?

— А ты хочешь в этот Мир?

— Да.

— Значит, увидишь.

Девочка же забыв про этикет и впихивая в себя булочку, чуть не целиком, предвкушала:

«Свету бы сейчас удар хватил, если бы она увидела, как я ем и пью!»

Её подстёгивало нетерпение, но и не отпускало какое-то мстительное злорадство. Но вскоре, всё её внимание захватила самая яркая, из виденных в книге, птах, что выпорхнула со своей странички и устремилась к ней. Девочка засмеялась, и подставила птичке руку, на которую та села, потом, легко вспорхнула и стала кружить над ней и её мамой, осыпая обеих некой пыльцой, что искрилась в неровном свете от светильников в лавке.

Только теперь в себя пришла мама девочки — Марианна, что растеряв свой «фон», с раскрытым ртом смотрела на происходящее: веселящуюся дочку и порхающую яркую птаху, посыпающую их… пылью? От этой пыли, что искрилась и переливалась всё сильнее, женщина попыталась отмахнуться, но у неё, конечно же, не получилось, а после она стала жмуриться уже от ослепительного света, которым наливалась эта птица. Тогда обе гостьи чихнули и ...пропали из лавки Дарины Милатрессы.

***

Во Вселенной мало кто знает нашего многоуважаемого Михайло Ломоносова, но незнание не освобождало от ответственности, и для всех закон сохранения массы оставался законом. Поэтому, наши две дивы, что отправились в своё путешествие: одна с жаждой приключений, а вторая, ну скажем, за компанию, исчезнув в одном месте обязаны были появиться в другом. И они появились. Аккурат в выбранном Кристиной — ВерОникой Мире, что назывался Вуалиция. Планета Вуалиция была волшебно хороша. Называлась она так по зеленому цвету, что преобладал на ней. Зелёный, значило «вуалиц», а планету называли «зеленой». На ней было очень много лесов и всякой растительности. Даже жители планеты обладали слегка зеленоватой кожей, что так же участвовала в процессе фотосинтеза. У нас бы любители фантастики назвали их эльфами. Но эти эльфы обладали крылышками и по отношению к окружающим их массивам деревьев, миниатюрным ростом, но были не меньше нас. И, да, они жили на деревьях. Ведь оттуда так далеко всё видно, в том числе и небо и небесное светило, которое согревает днём и помогает паре спутников освещать планету ночью, даря отражённый свет.

Наши девочки появились на этой планете на земле, у корней растительных гигантов, но посмотрев друг на друга, увидели преображения, что произошли с ними: кожа стала светло зелёной, а за спинами высились прозрачноватые и радужные, как у стрекоз, крылышки. Кристина увидев крылышки за спиной мамы и оббежав её, взвизгнула от восторга, догадавшись, что значит и у неё такие есть, и стала кружиться вокруг себя, чтобы постараться их увидеть, не понимая, что всё это время она крутится в воздухе, паря на своих крыльях. Конец этому безудержному веселью и шуму положила Марианна, что шикнула на дочку. Шок от перемещения в непонятную область у неё не проходил, но она решила, что раз они в незнакомом месте, то сначала нужно попытаться не привлекать к себе внимание, на всякий случай. Она не любила дикую природу, точнее, не знала и не разделяла увлечения людей, что спешили на лоно природы. Ведь там нет того самого удобства и запланированности. Потому, она не разделяла веселье и радость дочки. Она не понимала где они, почему так изменились, и что теперь им делать?

— Юная леди, — такой тон Кристина ненавидела больше всего, потому, сразу прекратила кружиться и замерла на месте, глядя на маму эдакой сжатой пружинкой, а та пытаясь понять хоть что-то, в надежде обратилась к дочери, как к той, что была виновницей этой ситуации:

— Что это всё значит? Где мы? Как мы сюда попали? Почему мы такие странные?

— Мам, мы в отпуске! У нас путешествие и приключение!

— Спокойнее, юная леди. Не тараторь.

— Ну мы же были в лавке путешествий, и Дарина Милатресса отправила нас в это путешествие, потому, что я её об этом попросила. И тут мы можем отдохнуть и открыть новый Мир! И, кажется, у меня есть крылышки, да? Скажи, мам, да? И я смогу летать? Посмотри...

— Тихо! Неужели ты не понимаешь, что мы неизвестно где, и не понятно, какие нас тут ждут опасности! А здесь нет ни Григория, ни Николая! Они остались там, на Земле!

— И отлично! А ещё тут нет твоих скучных работы и гостей с чопорными друзьями, значит, ты будешь только со мной и для меня! Мам! У нас отпуск и приключения! Ты же сама говорила, что не можешь отдохнуть. Что тебе нельзя, потому, что надо работать. Вот теперь — можешь! Отдыхай. Я открыла для тебя новый Мир! Посмотри, у тебя за плечами крылья, значит, ты сможешь летать. Полетели вверх, к солнышку. Найдём полянку с родником и там напьёмся чистой воды.

— Ты что, такое говоришь, Кристина — ВерОника? Какой воды? А если она грязная, а если ты глистов подхватишь? А если тут рядом хищники? Куда нам прятаться? И что мы будем есть? Где спать? И где мы вообще? Как мы вернёмся? Как нам подать сигнал SOS? Кто та ведьма, что нас так опоила тем шоколадом и забросила непонятно куда?

— От хищника мы просто улетим, а глисты... Не думаю, что тут это для нас опасно. Иначе бы нас сюда не перенесли. Ты плохо слушала Дарину Милатрессу, она же говорила, что путешествие туда и обязательно назад. Значит, когда мы отдохнём, то окажемся снова в лавке, или дома, но там, на Земле. Хотя, я туда не хочу, я хочу жить тут. Я хочу летать! Полетели, или ты меня будешь ждать тут?

— Что значит, ждать тут? Здесь опасно! Юная леди...

— Тогда пора скорее учиться летать и искать себе друзей!

— Кристина — ВерОника!

— Мам, просто Кристи, я же просила. Не будь такой занудой! Сегодня всё ещё мой день, и я прошу тебя соблюдать договорённость, леди Марианна фон Брейдонмунк.

— Когда мы вернёмся, ты будешь наказана.

— Отлично, а пока мы ЗДЕСЬ, и я полетела.

И она подняв руки вверх, действительно довольно быстро стала подниматься над землёй, весело смеясь при этом и глядя в светлые участки в листве и предвкушая, как она поднимется над кроной деревьев, что были такие огромные и закрывали всё небо и солнышко. Нет, не закрывали… Они спрятали его для неё, вот сейчас она долетит и… её ждёт целый новый Мир! Её новый Мир.

— Но ты же не умеешь!

— Умею, смотри, я лечу!

Раздался из-за веток её веселый голосок.

— А вниз? Ты же упадёшь

Попыталась воззвать к голосу разума мама маленько бунтарки.

— А вниз мне не надо, я хочу туда, где птицы, ввысь.

— Да постой же ты, подожди меня.

Вдруг леди Марианна отчетливо поняла, что дочка действительно сейчас скроется в листве и где её потом искать? Она повертела головой и действительно смогла увидеть свои крылышки. Но как ими пользоваться? Она же не умеет летать. Она никогда этому не училась. А дочка меж тем улетала всё выше и выше. Ни на какие слова мамы она больше не реагировала, и только доносившийся смех её ещё сообщал Марианне о том, что дочка недалеко. Но это ненадолго, судя по быстро удаляющемуся смеху. В отчаянье от того, что почти потеряла дочь из виду, Марианна подняла вверх руку и рванула за ней. Она так и не поняла, как летает, но она действительно летела вверх, и летела быстро. Она даже испугалась, ведь ветки деревьев приближались стремительно, и вдруг она обломает свои крылышки, они ведь такие тоненькие и хрупкие на вид. А если дочка испортит крылышки и упадёт с такой высоты? Вот и смеха её она уже не слышала. От ужаса остаться одной и потерять своего ребёнка невесть где, Марианна застонала и ещё прибавила скорость, не думая уже больше о своих крылышках, что так трепетали от скорости. Марианна начала метаться из стороны в сторону в поисках дочки среди той плотной листвы, но так и не находила её. Конечно была не лучшим образцом человечества, и не такой уж хорошей хозяйкой, женой, владелицей бизнеса, но матерью она всегда старалась быть хорошей. Все её помыслы были о счастье дочери, конечно же, как она это понимала, и как воспитывали её.

Сейчас же она ощущала начинающуюся панику только от мысли о том, что малышку она не слышит и не видит, а та непонятно где и ей может угрожать всё, что угодно. В жутком отчаянье, женщина забыла сама о необходимости вести себя тише и закричала:

— Кристи! Где ты?

Но напрасно она вслушивалась, ей никто не ответил, и даже гомон птиц не изменился ни на мгновение, словно здесь постоянно кричали испуганные женщины и это уже никого не удивляло. Марианна продолжила проноситься сквозь листву кроны дерева вверх, и внезапно она вырвалась в чистое голубовато-розовое небо. Замедлиться или остановиться она не успела и по инерции пролетела ещё какое-то время, после чего, замерев в воздухе стала оглядывать кроны деревьев, что словно резношёрстный ковёр, расстелился под ней насколько хватало охвата взором.

— Кристи!

— А?

Раздался беззаботный голосок спокойно сидящей на верхушке деревьев дочки. Девочка широко улыбалась и явно была счастлива.

— Вот и мамочка научилась летать!

— Ты здесь!

Мама подлетела к дочке и схватила ту за руку, боясь сделать неловкое движение и опрокинуть её с тоненькой веточки.

— Ага. Садись рядышком. Оглянись, посмотри, как же здесь красиво и невероятно просторно! Разве ты видела когда-нибудь такой простор?

— Видела, — буркнула Марианна, просто из чувства противоречия. — и не раз, и ты видела, в самолёте.

— Пффф. Мам! Ну какой простор в самолёте? Мам, — вдруг более торжественным голосом продолжила дочка, сжав её руку своей маленькой ручкой, — я хочу подарить тебе этот Мир! Я его только что открыла. Верю, что мы первые Земляне, что ступили на него. И я посвящаю его тебе, моей любимой мамочке! Я назову этот Мир Марианния, в честь тебя.

Марианна висела в воздухе, над кронами леса и слушала это посвящение самой себе от своей малышки и вдруг её пробрала дрожь от осознания, ЧТО именно сейчас случилось.

Её малышка подарила ей целый Мир.

Она его открыла ДЛЯ НЕЁ! Не говоря больше ни слова, Марианна вскинула глаза и стала обводить ими всё, что попадалось ей на глаза: И голубое с перламутром небо, и какие-то волшебно низкие перышки облачков, что плыли в вышине с огромной скоростью, растягиваясь в разные стороны, не смотря на то, что она не чувствовала даже дуновения ветерка. А вдалеке впускалось к горизонту огромное яблоко местного солнышка. И там же в недосягаемой дали курлыкали местные птицы, улетая к нему, в след за перышками облаков.

Она медленно крутилась вокруг себя и впитывала в себя всё, что видела в этом Мире.

И больше не было мыслей о еде или убежище для себя или малышки.

Она почувствовала этот Мир. Она стала частью его, а он стал частью её.

Он словно прошёл через её душу и сердце. Марианна даже моргать стала быстрее, словно, когда она закрывала глаза, застывал и Мир. А она не хотела нарушать эту прекрасную картину.

Она словно шла по этому ковру из крон различных деревьев и любовалась разноцветными листиками в узоре листвы. Набрела она и на белые крупные цветы. Цветы этого дерева, что словно вытолкнуло их наверх, на солнышко. Стремилось показать, как оно ему радо, нежнейшие цветочки с оранжевой окаёмочкой распустило для него. И вот, над одним таким цветочком бодро переваливается толстенький иномирный собрат нашей пчёлки или шмеля. Только намного крупнее. Хотя, и цветок тот был размером с хороший подсолнух. Марианна села на кроне дерева, устроившись на ветках, и стала наблюдать за этим увальнем, что опылял цветы на верхнем ярусе зеленого великолепия. Рядом с ней приземлилась и Кристина. Медовый пушистик был с крылышками кругленькой формы. Ни жёлтого, ни полосатого в его окраске не было, наоборот, он был словно небесное облачко, с голубоватым отсветом, но размером с очень крупного воробья. Возможно, таким образом он старается слиться с небесной высью. Увлекшись, в какой-то момент он подлетел к Кристине и сел на протянутую ею руку, поползал — по ней, с поисках вкусной пыльцы и потыкав хоботком в пальчики, легко вспорхнул и почти беззвучно перелетев на следующий цветок.

— Смотри, мам, какой он забавный! Этакий бочонок с мёдом.

— С пыльцой. Мёдом пыльца становится позже. Вот интересно, как выглядят их ульи?

— Давай, проследим за ним и посмотрим!

Подскочила девочка от охватившей её идеи.

— Подожди, он или она пока никуда не собирается.

— А как его зовут?

— Это же ты смотрела книгу про птичек этого Мира, — хмыкнула Марианна.

— Хмм, — наморщила лобик девочка, но, потом озорно улыбнулась маме, — это же твой Мир! Тебе и знать.

— Вот ты хитрюшка! Навязала мне непонятно что, а я этим сходу управляй?

Рассмеялась она. И смех этот был такой легкий, какого Кристи не слыхала от своей мамы очень давно, а может и никогда. И она присоединилась к маминому смеху.

— Смотри, он спустился ниже, летим за ним, а то потеряем.

Углядела Марианна исчезновение малыша сборщика.

— Летим!

И они стали спускаться на этаж внутренней кроны. Лететь далеко не пришлось, первые же толстые ветки у ствола дерева — гиганта были оплетены и обмазаны чем-то зеленоватым и плотным. Почти вверху было отверстие для залетающих и вылетающих. Этот «улей» был такой огромный, но тем не менее, вокруг него не летали тучей эти сборщики, всего несколько особей кружило и сновало туда и сюда. Конечно, сложно было узнавать кого-то из них, ведь они были такие одинаковые, но всё же количество было небольшим.

Девочки, раскрыв ротики понаблюдали за этими крохами и решили отправиться полетать в более нижние слои этих зеленых зарослей. Высмотреть, какая же жизнь есть там.

Первого живчика углядела внимательная и жадная до открытий Кристи. Потом они уже стали соревноваться, кто раньше найдёт животное или птаху, и кто смешнее придумает название. К огорчению Кристинки, никого из тех, кого ей показывала Дарина Милатресса она так пока и не увидела. Да это было и понятно, целая планета и пять минут рассматривания фолианта или карты живых существ. Зато веселились девчушки от души. Марианна и забыла обо всех своих предостережениях и опасках, она впервые в жизни была так свободна и счастлива, да ещё и проводила это время в обществе так же настроенной своей дочки.

Сколько они пролетели и в какой направлении девочки тоже не замечали. Они просто открывали для себя и друг друга этот новый удивительный Мир. К их счастью и радости им не встречались хищники или опасные индивидуумы. Хоть они ходили и пешком и летали вверх-вниз, стараясь отыскать кого-то нового и интересного. А Мир кругом, словно истомившаяся книга на полке книжной лавки, с удовольствием открывал им страничку за страничкой своей жизни.

Но тут Марианна заметила, что вокруг стало стремительно темнеть.

— Ох, кажется, этот день подходит к концу, и мы уже скоро даже себя видеть не будем.

— Ну и что! Найдём веточку и отдохнём на ней!

— Но мы и веточку можем найти своим лбом или даже глазом, что уже довольно опасно.

— Смотри, вверху же, над деревьями пока так же светло, полетели туда, залетим выше, посмотрим на Мир с большей высоты!

— А давай!

И они снова рассекали меж веток и листвы, стремясь к уже не такому и голубому, небу. Скорее, оно было сине — фиолетовым.

Да, в вышине пока было светло и так же просторно. Птицы, конечно, летали, но не так низко, и наблюдению с идентификацией не поддавались. Девочки, взявшись за руки, направили свои взоры ввысь, куда устремились и сами. А чуть приподнявшись, наоборот посмотрели вниз. Мир под ними стремительно таял, но картинка оставалась такой статичной — всюду, куда дотягивался взор, был зеленый ковёр верхушек массива леса.

— Наверное, весь Мир, это лес.

Решила подытожить Кристина. Ни голода, ни жажды девочки так и не испытывали. Может, их так же напитывало солнышко, и они, как листочки, получали питательные вещества от него? Слишком мало они знали об этом Мире, чтобы делать хоть какие-то выводы. Тогда они решили лететь за солнышком, что опускалось всё ниже и ниже за линию горизонта. Они словно соревновались с ним, стараясь догнать и дотянуться до светлой стороны Мира. Они смеялись, выписывали пируэты, гнались наперегонки друг с другом и догоняли попутных птиц, пугая некоторых своими действиями, но только смеясь и шаля в воздухе.

Как думаете, догнали они солнышко? Конечно же, нет. Их догнала ночь. Но какая она была…

Стоило последнему лучику светила махнув рукой открывателям Мира, скрыться за линией горизонта, как, с противоположной стороны, не дав мраку сомкнуться, тут же вылетели новые лучи холодно голубого ночного светила. И тут же весь Мир кругом засиял на все цвета и переливы, началось буквально светопреставление. Светились ободки цветов что и не думали закрываться, после захода солнца, светились пёрышки пернатый комочков, что сновали там и тут, светились капельки некой росы, что опала на листву деревьев, и все веточки подсветились словно светоносными жилками на коре деревьев. А над всем этим великолепием, стараясь переиграть его, засияли миллионными скоплениями галактик звёзды. И гомон… Этот гомон отовсюду и везде… Если днём были звуки пения и шелеста и шорохо, то сейчас, словно все очнулись и звуков стало на порядок больше, чем было. Мир оглушал своим многоголосием.

Наши открывательницы застыли в немом изумлении, и только и успевали переводить взгляд с одной сказочной картинки на другую. Они спустились вниз и удивлённо летели параллельно зеленому ковру крон деревьев. Рук они не размыкали, и периодически привлекали внимание друг друга к чему-то интересному сжиманием руки попутчицы. Как же волшебно было всё кругом. И тут, их внимание привлекло большое яркое пятно внизу и впереди. Полетев туда, они оказались над водной гладью, что спокойным извилистым зеркалом лежало среди деревьев. Причём, хоть деревья и росли вокруг озера, но кроны их всё равно смыкались над его гладью. Сверху это озеро можно было увидеть только если заметить холодный отблеск его вод. Опустившись к самой воде, но возле берега, всё же Марианна немного опасалась неизведанной воды, они увидели, что и Мир под водой имеет своё внутреннее освещение. Тут и там мельтешили светящиеся рыбки, а редкая трава так же, как и веточки деревьев, подсвечивалась по краюшкам. Тогда они полетели над озерцом, что казалось не очень глубоким и не таило в себе страшных хищных акул.

— Мам, смотри, я фигуристка!

Это Кристинка особенно расшалившись паря вдоль поверхности воды, опустив ножки почти до воды, а руки заложив за спину, изображала скольжение и танцы на льду.

Марианна на это заулыбалась, любуясь счастливой мордашкой своей маленькой фантазёрки. Та же имитировала кружение и прыжки, ласточку и тулупы.

— Шесть ноль, за безупречно исполненную произвольную программу получает Кристина — Вероника. Аплодисменты, пожалуйста!

И Марианна стала аплодировать своей малышке.

— Ты не устала?

Спросила она, достигнув вслед за дочкой противоположного берега.

— Пить, есть не хочешь? Ты же последний раз кушала в лавке Дарины Милатрессы.

— Нееее.

Протянула девочка, найдя новую забаву, и зависнув над травой, наблюдая за насекомыми, что перетаскивали своими тропинками светящиеся листики, пёрышки или веточки. Надо сказать, что эти насекомыши были довольно крупными, с мизинчик Кристинки. Марианна же сидела на нижней ветке и беззаботно болтала ножками.

— Как же хорошо… Какой здесь воздух! Он так бодрит. Мы столько пролетели, а я совсем не устала, и хочется двигаться и летать, узнавая новое об этом Мире. Ночь тут такая красивая.

— Это да… Куда полетим?

— Навстречу солнцу! За ним мы уже летели.

— Не, там мы были, давай…

Девочка в раздумье закрутила головой, словно, от этого решения действительно что-то менялось очень серьёзно, и, приставив пальчик к губам, предложила:

— Полетели туда!

Показав в одну из сторон.

— А ты уверена, что именно там мы сегодня и не были? — Рассмеялась Марианна, — я вот уже окончательно запуталась в этих сторонах.

— Ну и пусть, меня тянет туда.

— Отлично, тогда, догоняй!

Сорвалась ввысь Марианна, следя, однако, чтобы малышка её точно успевала догнать. Вылетев, словно гейзер из ветвей, девочки смеясь рванули в том направлении, что указывала Кристи.

— Мам, ты стала светиться! И я тоже, смотри!

— О, и правда. Ю-ху! Я фея ночного неба!

— А я … А я… А я тогда ночная поющая стрела!

— О, давай, пой, детка!

— Я стрела!

— Пой моя стрела! Звени!

Кристинка и запела… Конечно же, это была песенка, из той оперы, как песенка Чукчи: « Что вижу, то пою». Но голосок девочки был таким звонким и милым, слова пронизаны детской безмятежностью.

Иногда малышка просто мурлыкала свою мелодию, пока не находились новые слова, что собирались в куплеты.

Летелось так легко и непринуждённо. Восхитительно свежо, их крылышки подгонял лёгкий приятный и тёплый ветерок.

«Это, как тогда, когда я летала во сне, в своём далёком детстве».

И они всё летели и летели.

Голосок девочки перешёл уже только на мурлыканье, а потом и совсем стих.

Марианна ещё полетела какое-то время молча, но потом всё же оглянулась на дочку, отметив про себя, что какое-то время ей кажется, что это она тянет их обоих, то есть, ручка девочки расслабилась, стала безвольной.

— Да ты спишь?! Летишь и спишь?

Улыбнулась она, раздумывая, как же ей перехватить малышку, уставшую от такого сложного дня открывания целого Мира. Она извернулась, выпрямилась и поймала на руки своё чадушко, продолжая парить над землёй. Та даже не заметила этого, только свернулась калачиком и улыбнулась детской безмятежной улыбкой.

— Я тебя очень люблю! Ты лучшая доченька, спасибо тебе за этот отпуск. Никто не смог бы сделать подарок ценнее этого.

И в это время раздался очень мягкий хлопок, и она почувствовала под ногами пушистый ковёр детской Кристины — Вероники. Исчезли их крылышки, а дизайнерские туфли, про которые она уже успела позабыть, потеряв где-то и когда-то очень давно в своих исследованиях нового Мира, стояли рядом с её ногами. Марианна опустила дочку на её кроватку, не став раздевать ту, ничего не случится, если путешествие закончится завтра, а сегодня будет походный целебный сон в том, что на ней. Только укрыла малышку и вышла из детской. Теперь почувствовала усталость и она, но первым делом, подошла к распахнутому балкону своей спальни и прошептала в ночь:

— Спасибо Вам огромное, Дарина Милатресса, и извините, пожалуйста за моё поведение. Я Вам очень признательна и за себя и за Кристину.

Она была уверена, что слова её непременно достигнут ушей той, кому они предназначены.

«Так, завтра, а скорее всего, уже сегодня, надо найти Настю, разбавить компанию нудной Светы для малышки. Кажется, у Насти есть младшая сестрёнка, вот и будет Кристи подружка. А ещё надо подумать, как нам устраивать самим отдохновенные отпуска, вряд ли Дарина Милатресса согласится нас принять ещё раз. Научила, и на том огромное спасибо, дальше сами, хоть и не с таким волшебным размахом».

Такими мыслями теперь озадачилась Марианна фон Брейдормунк, сидя над своим ежедневником и перекраивая важные планы нового дня, и следующей недели, с учётом сегодняшних открытий.

А где-то, в маленьком кармашке этого Мирка, в своей лавке, улыбнулась своей мягкой и всё понимающей улыбкой, Дарина Милатресса, убирая на место фолиант орнитолога Антепия Лайкиннеаса из Мира Вуалиции.

Отпуск 7 Часть 1 Призрачный отпуск. Тимур и К°

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОТПУСК 7

Логически продолжает отпуск 3 «Тимур и его команда». Для лучшего понимания сути, лучше читать после него.

Отступление (общее для всех расСказок этой эпопеи, продолжение после ***)

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города умостилась лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, одна витрина и дверь с вывеской. Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Потому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в лавке на всеобщее обозрение, сама хозяюшка — распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в этом проявлении времени на вещах. Они были подчеркнуто состарены ею. При этом, одета хозяйка лавки была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде… своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, идущим в этом Мире, тем, что струилось и витало снаружи. Но, как и любой уважающей себя Дарине, ей туда было не нужно. Её Мир и святыня её Рода существовала только тут, в этой неприметной никому лавке.

Никому, кроме…

***

Никто не входил в лавку, но колокольчик над её дверью показательно тренькнул своим язычком.

Дарина Милатресса, что привычно придавалась самым важным делам в лавке — просмотру своей коллекции за чашечкой ароматного шоколада, всмотрелась во входную дверь, что осталась недвижима и подняла в удивлении бровь.

— Приветствую Великую Хранительницу наследия.

Она встала, поддерживая свои слова жестом руки к сердцу.

— Вы хотите использовать своё право на отдых?

Тут внимательный наблюдатель увидел бы лёгкую растерянность в словах Дарины Милатрессы. Визит этой особы явно стал для неё неожиданностью. И это выбило её из колеи спокойного всезнания.

Однако, сгустившаяся дымка, что окончательно соткалась возле двери, и бывшая воплощением того, что Хозяйка назвала «Великой Хранительницей наследия», едва колыхнула в отрицании той частью себя, что служила рукой.

— Прошу прощения, за мою несдержанность. Проявляйтесь спокойно. Я подожду.

А фигура и правда продолжила наливаться молочной белесой плотностью. Это продолжалось до тех пор, пока не стали видны детали и воплотились даже черты лица Хранительницы. Теперь было видно, что это величественная фигура имеет женские черты, не лишёна при том утончённости и лучится добротой и мягкостью.

— Приветствую тебя, та, что ведает путями и повелениями душ.

— Низкий поклон Великая Хранитель наследия.

— Позволено ли мне воззвать к просьбе.

— Конечно же. Сделаю всё, что может зависеть от меня.

— Я хочу воспользоваться правом замены, что даровано мне. И взываю к помощи. Мне нужен Герой. Платой будет моё право отдыха.

— Могу я предложить Вам присесть и поведать мне ту проблему, что привела Вас ко мне?

— Мне не ведомо чувство усталости, но не чужды церемонии вашего Мира. Помню, что принято говорить сидя.

И фигура подплыла к предложенному Хозяйкой лавки креслу. Далее, она словно заняла пространство над креслом. Хоть предмет мебели было почти не видно, сквозь марево, но и этого «почти» было достаточно для того, чтобы понять, что кресла фигура не касается. Церемонии гостеприимства были соблюдены, и Дарина устроилась в своём кресле, напротив просительницы. Она принялась слушать. Посетительница не заставила себя долго ждать:

— Как наверняка знает многоуважаемая Дарина Милатресса, я осталась обитать для сохранения первозданных традиций в месте былой радости. Это было важно для предков, и потомков.

Кивок Дарины подтвердил слова Хранителя, и та продолжила, степенно и отстранённо рассказывать о том, что привело её в эту Лавку, но всё же всполохи сияния, что пробегали по сгустку этой особы, и мерцание, выдавали некие эмоции, что переполняли её.

— Я много веков находилась в том месте, сузив ореол моего обитания, до приемлемых для меня значений. И этого было достаточно, чтобы выполнять свою миссию. Но весной этого года в границах моих владений, и чуть за ними поселился Мрак. Он там появился благодаря темному человеку и его приспешникам. Помешать им я оказалась не в силах. Они отвлекли моё внимание и завладели пространством. Даже осознав это подселение я оказалась безоружна против него. Оно какой-то другой породы, я не имею воздействия на него. Люди, что раньше приходили за благодатью, перестали это делать, зло отпугивает их от меня и от благословенного места. Мои силы оно забирает, подтачивая и обрывая нити влияния. Зло люди подобрали хитрое. Оно не поселилось там, а провело туда дорожку. А дверь закрыть не получается. Они её подкармливают, расширяют. Дурные дела там творят. Людей судьбы меняют, их глупостью пользуются.

Я собрала последние силы, и вынуждена уйти в подпространство, дабы не потерять себя. Потому, взываю к помощи, найди для меня Героя, что уничтожит, изгонит зло из благословенного пространства. Иначе, город потеряет одного из Хранителей. А нас и так осталось всего семь. Эта потеря больно отразится на людях.

Дарина Милатресса выслушала гостью очень внимательно. Затем, подумала, достала свой кулон, посмотрела в глубины его кристалла и, протянув руку вправо, словно из воздуха достав свисток, улыбнулась гостье:

— Есть Герой! И даже, команда Героев. Пора им уже и встречу устроить и совместные тренировки и дело общее. Ваша просьба услышана. Верю, они справятся.

— Не сомневалась в Вас, уважаемая Дарина Милатресса. Я, с Вашего позволения, откланяюсь. Сил пока взять неоткуда.

— Давайте я чуть поддержу Вас. Хранители важны в этом городе, и в это время, как никогда. Есть у меня один артефакт…

— Но, мне нечем Вам отплатить.

— Вы Храните добро, это очень важно и мне. Вот, держите, Герои не смогут приступить в ближайшие дни. Потому, до того времени, как они одержат победу, я отдаю Вам этот предмет. Он даст возможность продержаться до этого времени.

И Дарина Милатресса отправила к Хранителю нежного ночного мотылька, который, словно брошь прикрепился к ней и слился с покровом Духа. И сразу же от того места пошла волнами рябь, и фигура Хранителя стала наливаться внутренним светом.

— Это щедрый жест. Мы этого не забудем. И я верну Сиянну Флеи, как только зло места будет повержено. Да, на людях, что служат Мраку я поставила метки Ветреании. Восемь штук. Это поможет Герою найти их везде, где бы они ни были и опознать. А где место обитания, думаю Вы знаете, и поведаете ему сами. До встречи…

— Всенепременно. До встречи.

Фигура Хранителя уже растаяла в свете разгорающейся зари за витринами Лавки. А у дверей снова раздался мелодичный «дзыньк» колокольчика, провожая гостью.

День обещал быть свежим. Осень вступала в свои права, хоть, пока ещё несмело начинала своё пришествие в этот город на воде с огромной историей. И не удивительно, что нужно было иногда охранять людей от самих себя. Как и в этом случае.

Дарина Милатресса ещё раз крутанула в руках свой чудо свисток. И дунула в него, отправляя в свободный полёт запрос к Герою о помощи.

— Ну, Тимурка, пришла пора тебе команду собирать. Вам же ещё сработаться нужно, и желательно под приглядом Наставника. Его помощь будет, как никогда, кстати. Подумать только, натаскать щенка Свитлинки, и подружить великую Стаю со Стражем Защитником. Вот этого то ты не ожидал, а, старый Антип. Хех, теперь ведь мой ход. Надо и мне отдариться.

Она приложила изящный пальчик к губам и стала оглядывать свои полки с несметными сокровищами. И чем больше она смотрела, тем больше понимала, что это всё для этого случая не годится. Тогда она перевела взгляд на стеллажи с книгами, и снова нахмурилась. И тут её взгляд упал на репродукцию картины Васнецова «Иван Царевич и серый волк». Она улыбнулась, и тут же картина была уменьшена до размера почтовой марки. К этому прибавилась коробочка и магия распаковки. Коробочку ленточкой она перевязывать не стала, это уже был бы перебор. Но подарок будет знатный. Как раз для Пастыря Серой Стаи.

К полудню тишину в Лавке разорвал перезвон колокольчика на двери, и в неё снова вбежал запыхавшийся Тимур. Вид у него был такой, словно он совершил свой путь вместе с Михайло Ломоносовым. Хорошо, хоть не босиком прибежал.

— Дарина Милатресса, я не знаю, что случилось, но мне показалось, что Вы меня звали. Простите, я очень спешил.

— Тимур, какой же ты стал! — Она с нежной улыбкой оглядела парня. — Возмужал... Да, ты всё правильно понял, я действительно тебя звала. Проходи, присаживайся. Может, чаю, шоколад, выпечку?

— А может, сразу в мешок?

Расслабился парень, что понял, что он не сошёл с ума, и его тут действительно звали и ждали.

Дарина Милатресса мелодично рассмеялась.

— Отличная шутка вышла, но, как и все шутники, ты действительно угадал!

— Что, правда лезть?

Тимур глуповато улыбнулся, те воспоминания о приключениях трёхгодичной давности, что он разложил у себя в голове по эпизодам ошеломили его своей удачливостью. Сколько у него и ребят было возможности тогда встрять по-крупному. И если бы не Дарина Милатресса, то это бы непременно и случилось. Волосы потом долго на его голове шевелились при воспоминаниях.

С парнями тогда пришлось объясниться письмами. Он написал их и отправил им в общагу. Рисковать верными друзьями и встречаться с ними ещё раз он не стал. Слишком серьёзными могли обернуться последствия такого решения. Ребята его поняли правильно. Но сказали, что, как только он решит собрать команду, они сразу присоединятся. А до этого обдумали и оговорили самостоятельную подготовку каждого. Про свою метку или про Стаю он им рассказывать в письме не стал. Не смог он доверить он эту информацию письму или звонку. Сказал только, что объект в безопасности, и до него больше никто не доберётся. И вот все эти годы ребята продолжили общаться письмами, а теперь и сообщениями, если информацию можно было доверить инету. Намерения пока никто из команды не поменял. Теперь вот прошли те самые три года. Тимур помнил о словах Антипа и решении Марицы.

— Пока нет. Нам ещё нужно подождать кое-кого. Так что, располагайся удобнее и угощайся. Ты здесь не впервые, так что смущаться не должен. А я, пока мы ждём, расскажу тебе немного о том, зачем я тебя звала.

Молодой человек вздохнул, и прошёл к столу. Где присел на один из стульев и взял со стола чашечку изящной работы. От неё исходил тот самый божественный аромат горячего шоколада, что он помнил все эти годы. И вкуснейшую свежую выпечку. Приготовился слушать.

— Как ты помнишь, с нашей встречи прошло уже три года. А мы с тобой говорили примерно о таком сроке для готовности Марицы. Но я решила не ждать её прихода. Возникла необходимость в помощи Хранителям. И твоя команда могла бы помочь в этом деле, а заодно и воспользоваться тем, что у меня для тебя есть возможность переноса. Предлагаю отправить тебя к Антипу и Марички. Там познакомиться с ними поближе, сработаться и посмотреть друг на друга в условия тренировки. Тут как раз и будет неоценимой помощь Пастыря. Он отлично знает возможности Стаи, и поможет сработаться командой. А по возвращению, вы сможете помочь тему, кто просил оградить Мир от Мрака. Чуть подробнее о деле я расскажу тебе позже, когда вернёшься. Сейчас эта информация будет лишней и не ко времени. Принимаешь ли ты такой план?

— То есть вы предлагаете мне отправиться на Изетанию? И там пройти тренировки на слаженность команды, а потом вернуться с Марицей на Землю и тут заявить о себе. Тогда мы как раз уже и сможем взбудоражить всё вокруг? А что потом? Марица будет со мной, или нам нужно будет до следующего зова «не отсвечивать в эфире», и она вернётся к себе, а я к себе?

— На этот вопрос тебе поможет найти ответ время, Антип и… Увидишь и поймёшь. Не переживай за это. А пока, хочу всё же спросить: ты не передумал создавать команду, Тимур?

— Я, нет. Ребята тоже такого не заявляли. Мы с ними общаемся. Только они ничего не знают про Маричку. И про меня, ну про метку проклятье. Я не смог им этого рассказать в письме.

— Это правильно. Всему своё время. А вот и…

Трель колокольчика на двери сообщила, что не только Тимур умеет так влетать в незнакомые Лавки, грохая дверью и рискуя разнести стеклянную витрину.

Обернувшийся на это перезвон и грохот Тимур, аж вскочил, но на пороге увидел компанию своих приятелей, и расплылся в улыбке. Теперь он понял, кого они ждали, и пошёл к ним навстречу, протягивая руку для рукопожатия. Особенно радостно было ему от того, что тут стояли все ребята его пятёрки: Валерка, Юрок, Денис и Ванька. Все откликнулись на зов Дарины Милатрессы.

Та так и осталась сидеть, наблюдая за такой долгожданной для них встречей. Она специально не стала мешаться, ведь друзья не виделись долгих три года. Им было о чём поговорить. А она улыбалась, радуясь их приятным эмоциям. Приятные были ребята, настоящие.

«Отличная должна получиться команда. Вот вернутся и я внесу свой вклад в формирование их компании. Очень хочется добавить добра и света в историю этого народа. Давно у них не было кого-то с меткой Сторожа Защитника».

Ребята за это время поздоровались и утолили первый голод общения. Благо, в её Лавке это было безопасно для Мироздания и для них.

— Ребят, а мы с вами находимся в Лавке путешествий Дарины Милатрессы. Именно она три года назад и помогла мне с тем щенком. Дарина Милатресса, это мои друзья детства: Денис, Валерка, Иван, Юра.

— Здравствуйте.

Почти дружно поздоровались ребята с хозяйкой Лавки.

— Очень приятно познакомиться, молодые люди, тем более, я столько была наслышана о вас и вашей дружбе. Проходите, пожалуйста к столу, присаживайтесь. Познакомимся поближе за чашечкой горячего шоколада.

Тимур вдруг увидел, что у стола, что тоже чуть раздвинул свои границы, стоят уже пять свободных стульев, а на столе дышат ароматом пять чашек шоколада.

Ребята расселись и тут, самый шустрый ЮрОк задал вопрос, что мучил каждого из пришедших:

— А как это мы так удачно и одновременно здесь встретились?

Тимур посмотрел на Дарину Милатрессу, не понимая, что же можно говорить ребятам, а что нет.

Та поймала вопросительные и озадаченные взгляды всех ребят, и, улыбнувшись, подмигнула Тимуру:

— Вас сюда сегодня привёл мой зов о помощи. Я отправила его команде Тимура. И мне радостно видеть, что откликнулись на него вы все. Но я всё равно уточню для каждого из вас, чем чревато такое командное сообщество. Для начала, немного истории. Тимур, я прошу у тебя дозволение на раскрытие тайны, что ты узнал три года назад. Без этого, боюсь, не будет полного доверия, а значит, кто-то может пострадать. И не переживай, во вред тебе этой информацией воспользоваться никто из здесь присутствующих не сможет. Твоё решение должно зависеть от степени доверия ребятам.

— Я даю Вам своё разрешение.

— Благодарю. Угощайтесь, а я расскажу вам историю, немного похожую на сказку. А чтобы было чуть нагляднее и вы быстрее поверили, вы часть этого рассказа не только услышите, но и увидите. Итак, во много лье от Земли есть такая небольшая планета Изетания…

И тут свет в Лавке притушился и над столом перед взором ребят закружилась Галактика с угадываемой Солнечной системой. Она отдалялась и теперь к ним приближалась другая планета, что не казалась такой большой, как Земля, но была притягательной.

Ребята напрочь забыли о шоколаде, друг о друге и только пытались понять, как возможно такое представление.

В то же время, рассказ Дарины Милатрессы продолжал визуализироваться перед ребятами. Планета увеличилась в каком-то участке и стало видно, что там на полянке играется серый… щенок, а рядом ходит мужичок и что-то объясняет серой, почти пепельной малышке. Что это малышка, стало понятно после того, как щенок обернулся в девчушку. Она радостно забегала вокруг учителя, а тот был явно рад успехам своей подопечной.

Далее голос Хозяйки Лавки и её магия сказки поведали зрителям, как пропала эта самая девчушка с той планеты. Как оказалось, что она пошла на зов — крик о помощи с Земли, от мальчишки, что пытался защитить малышей от банды старших, его самого, пацанов. А появившаяся девчонка со светлыми волосами и льдистыми глазами, кинулась на толпу, помогая отбиваться тому мальчишке. Потом картинки побежали быстрее, показывая девочку и мальчика в больнице, потом читающих книгу Гайдара, а потом, их совместный зов в Мироздание о приходе в их Мир того, кто бы продолжил дело их жизни по защите слабых от зла. Как пришла на зов душа — яркая звёздочка ослепительного света, что стала мальчиком Тимуром, таким, как они его помнили по школе. Только в душе у него горела та звёздочка — зов, что поселилась там у сердца. И именно она и поманила их четвёрку за собой. Следом ребята увидели промелькнувшие их стычки с разными хулиганами, увидели, как часто они были близки к смерти. И самая последняя их встреча, результатом которой стало спасение щенка. Они увидели со стороны, как кидаются на помощь сиротке щенку, как отдают его Тимуру. Как кидаются в рассыпную, чтобы сбить бандитов с толку. Но теперь они наблюдали весь путь по спасению щенка, следя за Тимуром. Как он старался сбить со следа, как преследователь постоянно сверялся с чем-то в своей руке. А из пояснений Дарины Милатрессы они узнали, что бандит владел тогда неким поисковиком Ибраклина, и он не оставлял шансов скрыться от него той серой крохе. Увидели и как Тимур нырнул в эту Лавку, как принял приглашение спрятаться в мешке. От этого ребята напряглись, ведь они сейчас смотрели со стороны, и понимали всю глупость того решения. Амбал в крошечной Лавке просто обязан был найти беглецов. Ребята смотрели, и переживали всё, что творилось тогда с Тимуром, так, что раздались скрежет зубов и стон наблюдателей. А Тимур почувствовал, как краснеет, наблюдая за собой со стороны. Но тут в Лавку вбежал тот амбал, стал наседать на хозяйку, с требованием выдать ему беглецов, потом ребята увидели замах огромного кулачищи и…дальнейшую развязку, с отбиранием поисковика. После этого картинка и рассказ перенесла зрителей в Мир Изетании, где Тимур спасённую малышку Марицу, передал на попечение Пастыря Антипа. Закончился рассказ пояснением про метку Тимура и про то, что ждёт ребят, если команда будет собрана сразу. Упомянула и про решение Серки Марицы, и о том, что срок воссоединения почти пришёл.

— Поэтому, три года назад Тимуром было решено взять время на подготовку команды по отдельности. Без привлечение внимания Мирозданья. Сейчас поступил запрос на помощь Героя. И я хотела предложить вашей команде это дело. О его сути я расскажу после того, как команда вернется с Изетании. Там вас ждёт сплачивание с членом Стаи под надзором Наставника. Уточню, что вы перенесётесь туда, и пробудете там… сколько захотите или сможете, но не дольше месяца здесь на Земле. Кстати, там время идёт в десять раз медленнее. Используйте его с пользой для себя. Решение нужно принять не позднее тридцати минут по местному времени. Если кто-то передумает, будучи там, то ему только достаточно будет назвать моё имя и сказать, что он хочет домой. После этого, он окажется дома, но не будет помнить ничего, начиная с сегодняшнего утра. Это для того, чтобы обезопасить остальную команду. Остальные вернутся, как справятся. По возвращению я передам команде поступивший запрос о помощи.

— Скажите, а почему вы помогаете нам?

— Ту всё просто мальчик. Однажды заняв сторону добра, я не схожу с неё. И у меня есть обязательства перед теми, кому обещано путешествие. Так, Великий Хранитель наследия, которой я обязана предоставить путешествие, воззвала к обмену. То есть, она отдаёт путешествие, а Герой помогает ей в борьбе со злом. Это путешествие и используем для сбора вашей команды на планете Марицы. Там у вас появится дополнительная возможность сработаться и многому научиться. И что-то мне подсказывает, что вам там будет не скучно.

— Скажите, а как вы делали эти фокусы со съемкой наших приключений? Вы ведь тогда не знали о нас.

— Я потомственная Дарина, а не уличный фокусник! Это моя Лавка путешествий. И тут живёт моя магия. Это пространство находится вне Миров и времён, если я того захочу. Но с тем бандитом у Тимура не было вариантов спастись, если бы я просто закрыла ему вход в Лавку. Он бы просто вызвал подмогу и стал поджидать его с Марицей тут, а потом бы всё равно нашёл его. Не забывайте, про поисковик Ибраклина. Его забрать было обязательно. О, ваше угощение остыло, думать лучше на сытый желудок…

И Дарина Милатресса театрально взмахнув рукой наполнила чашки гостей горячим напитком, а блюдо новой выпечкой.

— Думаю, вам нужно время пообщаться и подумать, как быть. Здесь я поставлю песочные часы, как только просыпется последняя песчинка я приду за ответом каждого из вас. Оставлю Вас одних.

Компания ребят, вместе со стульями, столом и всем, что было на нём оказалась внутри песочных часов, поверх песчинок, что утекали в воронку в центре. Но их компания туда не проваливалась, а словно была на ровной стеклянной площадке поверх песка.

— Офигеть… Это вообще как? Она джин?

Спросил Юрок.

— Она Дарина. Потомственная.

Ответил ему Валерка.

— Ребят, я понимаю, это всё вас сейчас озадачило, но предлагаю каждому подумать над её словами. Это всё очень серьёзно, если вы что не поняли, спрашивайте, я поясню.

— А ты вправду тогда полез в мешок?

— Ууууу...— закатил глаза Тимур, — Вправду. И вылез в другом мире. Это был мешок перемещения. И Марица правду не щенок и не волк, кто-то типа волкодлака — оборотня. Но вырастая, они становятся помошниками в других Мирах, помогают сохранять светлую сторону. И она тоже смодет быть девушкой. И, да, та светловолосая это моя мама. Но она ничего не помнит, и говоорить с ней об этом тоже не нужно. Антип очень просил не будить её.

— Блин, а стекло реальное,— постучал ногой по стенке Денис — и песок, сыпучий и тёплый. Мы прямо реально внутри часов находимся. Интересно, а если встать в центр, то можно тоже «просыпаться» вниз, или нет?

— Денис, тебя только это волнует? Я понимаю, что вы только сегодня встретились с волшебством, но всё же. Давайте о важном.

— Тим, ну что тут о важном, мы же давно всё решили. Для нас ничего не изменилось. Блин, глупо-то как звучит, мы непонятно где и когда, внутри песочных часов, слышали, что нас отправят в другой Мир, узнали, что наш друг был не очень честен с нами, и не рассказал даже про свою сказку и про проклятье… А так, ничего не изменилось!

И тут все переглянулись и засмеялись. А у Тимура, что хохотал вместе со всеми, отлегло от души. Всё равно было важно рассказать ребятам правду, но было страшно, что кто-то из них передумает, и их пятёрка распадётся. Хотя, какая же это будет теперь пятёрка, после присоединения к ним Марицы.

«Пусть это будет самая большая из наших проблем».

Подумал он. А вслух произнёс:

— Ребят, я не мог вам про это рассказать тогда. Вот если бы вы эту сказку прочли в письме от меня, то…?

— Поехали бы тебя лечить добрые и крепкие доктора!

Подтвердил его опасения Юрка.

— Вот чтобы не быть залеченным я вам ничего до поры не говорил. Сослался только на то, что нас могут искать, потому нам бы лучше залечь на дно и не видеться. Я же и правду уезжал на эти годы из города. Вот только сегодня и приехал. И потянуло меня в Лавку.

— Да и я не понял, зачем меня куда-то тянет. — поделился и своим удивлением Ванька, — А по дороге и ребят встречал, и они, словно так и надо, шли рядом со мной. Даже ведь вопросов не возникло, пока тебя не увидели. А тут и пришло озарение — где мы, зачем здесь, почему…

— Ну, так что? Один за всех?

Подытожил рассудительный Валерка.

— И все на И… Как бишь её?

Уточнил Денис.

— Изетанию.

Напомнил всем Тимур.

И они, подражая героям не Тимуровской команды, а Мушкетёрской, положили руки на ладонь Тимура, подкрепляя свою договорённость. И тут последние песчинки полетели вниз, а за ними и наши ребята, что тут же очутились снова в Лавке путешествий, а рядом стояла улыбающаяся её Хозяйка:

— Я рада нерушимости вашей дружбы. Готовы отправиться, или вам ещё нужно сделать пару звонков родственникам?

— Ой, точно! Меня же убьют в универе!

Схватился за голову Юрка, а все так же с испугом в глазах, посмотрели на Тимура. Но не успел он выдать и свою реакцию, как всех разом успокоила Дарина Милатресса:

— Про учёбу не волнуйтесь, это будет мой маленький вклад в вашу победу. Обещаю, что никаких неприятностей с этой стороны вам не будет. Все будут думать, что всё это время вы исправно ходили на учёбу, и даже где-то блистали своими знаниями. Звоните родным, и жду вас. Из лавки лучше не выходить, для вашей же безопасности, простите. Но придётся побыть моими гостями до отбытия.

— А нас вы тоже в мешок?

Хохотнул Валерка.

— Ну что вы, у вас путешествие по высшему разряду. «Всё включено».

— Круто. Никто же не поверит, да?

— Ну, да. А вам очень хочется фоточки с путешествия? Можно устроить. Вот, вы на пляже, вот вы на планере, вот вы во льдах, вот на дне океана… Только как быть с учёбой?

Дарина Милатресса словно колоду с картами держала и показывала Валерке фотографии его и ребят с разных мест Земли.

— Ой… Ученье боль…

Подвёл итог Валерка

— И неучёных бьют…

Подхватил Тимур и стал звонить родителям. Его примеру последовали и остальные. Стараясь разойтись подальше друг от друга, чтобы не мешаться разговорами. И странное дело, Лавка, что только недавно была крохотной, вмещая их и стол со стеллажами по периметру, тут раздвинулась, чтобы ребятам было очень комфортно общаться в разных её уголках. И разговоры друзей совершенно не мешали общению по телефону с родными. Опять пространственная магия места, поняли они.

Как только Тимур закончил разговор с родителями, так подошёл к Дарине Милатрессе и уточнил, как быть с тем, что у них с собой совершенно никаких вещей нет. Если они в «гости» отправляются не на день, то нужны и одежда и предметы первой необходимости.

— За это не переживай, у вас будет всё, что нужно. Всё же я несу ответственность за то, что выдернула вас из привычной жизни и без возможности собраться. Но, времени на это действительно просто нет. Вот тебе вещмешок, котомка. Да, он пустой. Но, как только кому из вас понадобится что-то из того, что есть у вас дома, лично вашего, то вы сможете достать это из мешка. Руку засунул, подумал о нужном и достал. Советую не хитрить. То, чего у вас нет, или оно не ваше, или утрачено, отдано, продано, того достать из мешка не получится. А ещё он обидится, и служить хитровану откажется. Держи, передаю на временное хранение с возвратом по возвращении.

— Ух, ты. Вот спасибище! Это действительно «всё включено». Очень выручит нас.

Хозяйка — волшебница улыбнулась парню.

— Кажется, и остальные готовы. Кстати, в гости без подарка не ходят. Вот, передай от меня Антипу. Он догадается, как быть. И привет от меня передавай, с благодарностью за тот подарок. Очень к душе пришёлся. Теперь пора. Ну, все ли готовы? Отлично. Тогда, где же мой мешок…

И видя скепсис на лицах ребят, она сделала вид, что оглядывается, и сделала это так заразительно, что заозирались и остальные. А когда сфокусировались на обстановке, то больше не увидели привычных стен Лавки. Вокруг был лес.

— Это мы где?

— Это как?

Закрутились вокруг себя ребята.

— Кхм, кажется, именно здесь обитает Серая Стая. По крайней мере, раньше Дарина Милатресса ошибок не допускала.

— Блин, я реально думал, что придётся лезть в мешок.

— Денис, она тот ещё приколист. Привыкай. А вот, как в этом лесу нам найти кого-то из Стаи… Вот это я забыл уточнить. А вопрос то не праздный, мы тогда шли следуя подсказкам Марицы. А вот сейчас что делать? Выть, как она, я не умею, а дороги не знаю. Остаётся только позвать кого-нибудь. Вдруг, получится?

— Ты, главное, диких зверей не позови, пожалуйста.

Попросил Юрок.

— Хорошо, я уточню, что хищникам мои крики слушать не обязательно.

— Отличная идея. И попроси поторопиться, а то, тут кажется уже темнеть начинает. Хотелось бы до ночи оказаться где-то среди своих.

— А кто тебе свои, мальчик?

Этот голос заставил вздрогнуть всю команду.

— Тим, это уже неприятности?

— Пока не знаю. — ответил Тимур Юрку, а вышедшему мужчине посмотрел к глаза и поприветствовал, решив, что вежливость не помешает. Всё же они на этой планете нежданные гости, — здравствуйте. Меня зовут Тимур, а это моя команда. Мы здесь ищем Антипа и Марицу.

— Очень интересно. А они вас где ищут?

— Искали бы тут, если бы знали, что мы появились. Но предупредить их о своём визите мы не смогли. У нас веские основания.

— А поведай мне, забавный юнец, откуда это вы тут с командой появились? И почему от тебя так пахнет неприятностями?

— В последнем нет моей вины, это у меня наследственное. А появились мы тут с Земли.

— Может, уточнишь, как это у тебя получилось?

— Может. Как только вы проявите гостеприимство и представитесь, чтобы я понимал с другом или врагом разговариваю.

Мужчина расхохотался сиплым голосом. Потом глянул на парня уже с интересом.

— А ты не так глуп, как смотришься. Молодец, не выложил всё подряд первому встречному. Ладно, представлюсь. Ашлай Вейсом. Антип мой друг. Поверишь на слово?

— Теперь не знаю.

— И снова верное решение. Никому на слово верить нельзя. Ладно, пойдём, провожу вас к Антипу, там и дослушаю остальное. Сдаётся мне, это будет интересно и увлекательно. Идите за мной. Если не против, чуть прибавим ход, чтобы дойти раньше полных сумерок. Нет у меня уверенности, что вы умеете видеть в темноте, иначе хоть сейчас не топтались бы по норе лисы.

И он указал на Валерку, что усиленно пытался не свалиться с пригорка, куда забрался в поисках более удобного для наблюдения, места.

— А как долго идти?

— Я не знаю ваших возможностей. Буду потихоньку прибавлять, как не станете поспевать, окрикните, сбавлю темп. Темнеет довольно быстро. Идёмте.

Ребята кивнули и поспешили за провожатым. Шёл он в быстром темпе, потом пошёл ещё быстрее, затем ещё, потом ребятам казалось, что они несутся по лесу, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не сбиться с направления, и не угодить под хлёсткую ветку, или в чью-то нору ногой. Хорошо ещё, что лес был легко проходимый, а не чащобы с буреломами. Провожатый почувствовал излишнее напряжение ребят, и чуть сбавил темп. А темнело и правду очень стремительно. Вскоре, темп пришлось сбавить ещё пару раз, ибо, всё сложнее приходилось следить и за направлением движения и за дорогой. Уже совсем в темноте, когда темп стал едва ровняться быстрой ходьбе, путники вывалились на поляну.

Была она совсем той же, как её помнил Тимур. И как видели ребята в том фильме от Дарины Милатрессы. Тимур же замер. Словно опять он стоит и ждёт, пока Марица спешит к вышедшему навстречу Антипу. А ведь именно он и спешил сейчас от своей избушки к ребятам.

— Здорово Ашлай. Какими судьбами у нас?

— Поздорову, Антип. Вот, Нити сработали.Принимай нарушителей. Они смердят неприятностями. Но один утверждает, что ищут именно тебя. Ещё Марицу упоминали. Ходить по лесу не обучены. Всю живность тебе распугали, зато Серков согнали дальше, чтобы не попались на глаза. Я побуду тут, с твоего позволения. Уж больно гости занятные. Хочется узнать, откуда у тебя такие чудеса бывают. Лет двадцать, как несу службу, тихо всё было и даже тоскливо. А тут… Да сразу пятеро. Может и моя помощь понадобится, что скажешь?

— Антип, выслушав сторожа периметра, оглядел ребят, а потом присмотрелся и к самому дальнему, что стоял почти у самого леса. Почти, как тогда. И веяло от него не то, чтобы неприятностями, а скорее возмущением пространства.

— Тимур? Да ты ли это? Что-то стряслось? Нужна помощь? Свитлинка?

Тимур кинулся навстречу, поняв, что слишком замешкался там, у кромки леса. Но нахлынувшие воспоминания не оставили равнодушным. Словно вчера было…

— Антип, — почти подбежал к нему парень, и затряс его руку в приветствии — Да, это я, и я за помощью, но всё хорошо, и ничего не случилось. Я…, мы, вот — моя команда. Помнишь, я тебе про них говорил. Мы теперь собрались, пришло время, и есть просьба о помощи. Дарина Милатресса сказала, что мы можем встретиться с Марицей тут, и можем попросить тебя о помощи, чтобы помог сработаться нашей, теперь общей, команде. Мы же не знаем возможностей друг друга. А потом нас ждёт дело, где мы себя и проверим.

— Ох, ты ж. А Марица то уже пара месяцев, как сама не своя. Чую, готовит побег, если добром не пущу. А мы с её отцом условие поставили — выполни и знать, готова к делам. Но, так-то оно и лучше будет. Не подумал я о том, а Дарина Милатресса опять лучше придумала. Это, значит, твоя команда. Бравые юноши. Прошу за стол, гости дорогие, а с утречка и дела начнём. Пока помозгуем. Ашлай, свои это! Марицы команда. Слыхал ведь небось.

— А то ж! Вайра тогда сильно сердиться изволили на дочурку свою. Да, у каждого свой путь. Главное, тропами Стаи идти. Заветы блюсти. Позволишь остаться и дальше? Интересно с вами.

— Сделай милость. И нам твой взгляд не лишним будет. Опыт твой добрый. Гостем будь, уважь хозяина.

И все пошли за Антипом в его избу. Хоть и казалась она небольшой, но места хватило каждому. Антип стал накрывать на стол, а ребята расселись вокруг стола на лавки и оглядывали непривычное, для городского жителя жилище. Но, для иномирного оно было слишком привычным. Словно смотрели кино про старые времена их страны.

Сел на лавку и Ашлай, но он рассматривал ребят. Странно ему было то, как выглядели ребята. Удивляла и манера общения. Хоть он был более привычен к путешествиям по мирам, но то ли засиделся в страже, то ли так отличался Мир ребят, что он только диву давался.

— Так это вы, стало быть, Марицу тогда спасли?

— Тимур, — поспешил с ответом Валерка, кивнув на него.

— Не я, а мы.

Поправил его Тимур. Я только тут один был, а до этого бандитов отвлекали и рисковали все мы вместе.

— Вы, значит, команда?

В ответ ребята кивнули.

— Это хорошо, когда есть единомышленники.

— Давно вместе?

— С детства.

С гордостью ответил за всех Денис.

— Кхм, а сильны, раз в таких условиях выжить смогли. Магии я у вас не вижу...

В это время распахнулась дверь и в избу влетела молодая девушка, что явно торопилась. Она была в свободной тунике серого цвета, снизу штаны и обувка. волосы длинные, заплетены в косу, с лентой на конце. Влетев, она замерла на пороге, где её и настигла отповедь Антипа:

— Опять торопишься, опять не думаешь о последствиях. И? Урок усвоен?

Девушка опустила голову, покраснев и даже попятившись, но изменить это уже ничего не могло.

— Нет, Пастырь.

— А здороваться я тебя тоже не смог научить?

— Здравствуй Пастырь.

— А гостей ты не видишь? Аль торопливость последние умные мысли Луне провыла?

— Здравы будьте гости дорогие…

— Ой, и позоришь ты меня, словно щенок неразумный, а не Серка взрослая. Ты же так мне давеча выговаривала? Ничего не попутал?

— Нет, Пастырь. Я…

— Закончим пожалуй, помогай, раз пришла. Отрабатывай глупость свою. Видишь, гости какие у нас? А я и не готов оказался.

Лицо Тимура в миг осветила широкая улыбка:

— Антип, позволь и мне гостинцы достать? Не обижу ли тебя этим? Мы же тебе, как снег на голову, свалились. Понимаю, что в том и наша вина есть.

— Что ты, какие обиды, Про вину забудь, гость всегда священен, его посылает само Мироздание. А иноземное интересно познать, угощай!

Парни с удивлением наблюдали за тем, как Тимур снимает с плеч пустую котомку, которой явно разжился совсем недавно. И была она скорее похожа на презент от Хозяйки Лавки. Сняв пустую котомку, он сунул в неё руку, покопался там, и вынул из неё казан с пловом. Потом, снова покопавшись в мешке, достал банку с консервированными помидорами, затем, маринованные огурчики, грибочки, и в довершение всего три «подковки» домашней кровяной колбасы и солёное сало с прожилками мяса, и копчёные куриные крылышки.

— Колбасу, правда, пожарить надо, — немного завиноватился он.

— О, вот это дело, это мы мигом, — подхватился Антип, доставая огромную сковороду.

В этом доме явно любили поесть.

— А плов хорошо бы разогреть.

Указал он на казан, порываясь тоже идти помогать хозяину.

— Сиди, сиди, это уже лишка. Сейчас и сами справимся. Вон помощницу нам какую ветром вечерним принесло! Аж до утра не утерпела, прибежала повидаться. Видать, боится, что я тебя, Тимур, отговорю!

— От чего отговоришь?

— Так ты, что же, не признал девку-то? Это же Марица. Вишь, как выросла.

Тимур снова посмотрел на девушку. А она снова засопела обиженно, но потом, встрепенувшись, смело глянула парню в глаза.Перевела взгляд и на остальных. Оглядела каждого:

— Я очень плохо помню вас, больше Тимура, но я знаю, что каждый из вас тогда рисковал жизнью, стараясь спасти меня. Спасибо вам. Примите меня в команду. Я многому научилась, я не подведу. Антип шутит. Он не мог воспитать бездаря и неумеху.

У печи крякнул помянутый Антип, а Ашлай сипло рассмеялся:

— Огонь Серка! Антип, а, как она тебя? И ведь не возразишь!

Антип смеялся, вторя Стражу, но тихонько, и отвернувшись к печи. И только плечи и мелкое подёргивание выдавали его веселье.

Ребята тоже рассмеялись, оценив то, с каким достоинством Марица осадила своего учителя. Вообще, ребятам тут понравилось. Были они тут все такие настоящие и искренние. Душевные люди и нелюди.

— Ты очень изменилась, Марица, — взял слово Тимур, — я очень надеюсь, что ты идёшь с нами не за местью? Это мы и так выполним, но чуть позже, как и обещал.

— Нет, Тимур. Мстить уже некому. Стая уже спросила сполна с тех, на чьих руках кровь мамы. Это случилось уже давно. Остался только тот, что гнался за нами, но его отыскать не получилось.

— Он наказан Дариной Милатрессой. Она его в пирамидку мглистую засадила.

Торжественно просветил всех Юрок. И только молчанье было ему ответом.

— М-да… Лучше бы нам попался, — произнёс тихо Ашлай, а Антип кротко кивнул, соглашаясь с ним.

— Легше бы ушёл. Да, Хозяйке виднее, она же души видит.

— Но она же сказала, что у него есть шанс вернуться. Тогда мы его…

Все перевели взгляд на Юрка, но во взгляде мужчин он не встретил одобрения:

— Нет, парень. Если он и вернётся, то там он расплатился сполна. То уже совсем другой человек будет.

— А если он отомстить захочет? Вот увидит нас и…

— Тому не бывать, сказал, забудь. Оттуда возвращаются переродившиеся. Он скорее прощение попросит, и искупить вину. А месть, то не про таких, какие возвращаются оттуда. И опять же… если.

— Да что там такое?

— Чистилище.

— Что, реальное?

— Самое, что ни на есть!

— С котлами?

— Тьфу, отступники… Там про избавление, а не мифы козлоногих. Там души перековываются. Выжить сможет только тот, кто каждый свой грех искупит, выживет после всех искуплений того, что сам причинил. Столько кругов жизней ему прожить надо, осознать, не озлобиться, простить. Сложно не сойти с ума и душу свою обрести, по кусочкам собрать заново.

— Ну, смерть то легче. Но ведь он сам всё то сотворил.

— Кто ж спорит, парень.

— Пора и снедать садиться. Угощайтесь и мы вашим угощениям рады.

— Антип, забыл я подарок Дарины Милатрессы отдать. Сказать ещё велела, что Вашему подарку рада душевно.

— Это хорошо, это дОбро! — он повертел в руках маленькую коробочку, как для колечка. Нашёл, как она открывается и достал из неё, марку, что тот час же превратилась в картину в подрамнике. Антип не удивился преображению, но был явно рад подарку. Пришлась она ему по душе.

— Как у вас она называется?

— Это Васнецов, «Иван Царевич и серый волк».

— Стало быть, вот как в памяти Стая Воярка осталась. Его ещё учитель моего учителя воспитывал, Ставр. Не Пастырь был, а глыба! С ним шутить не моги… Да, Мироздание ему памятью. Нонче с вами решать надо. А пока приятного аппетита.

После позднего ужина, а для ребят обеда, Антип обвёл их всех глазами и спросил:

— Берёте это недоразуменье, Марицу, в команду, аль пусть ещё десяточку годочков пообтешется тут?

— Конечно же примем, если только она согласится с тем, что у звё… Кхм, у команды только один командир. Предложения и обсуждения, это важно, это со всеми, но если есть решение командира, старшего по операции, то это не обсуждается.

— Я чту законы команды, чту законы Мира.

Подняла руку Марица, совершенно не играя и не шутя.

— Тогда, добро пожаловать. И у нас будет единственная шести лучевая звёздочка, — улыбнулся Тимур, — Антип, а сможете нам уделить немного и потренировать, чтобы мы командой научились быть?

— С превеликим моим счастьем, но сдаётся мне, что у Ашлая это получится лучше. Он предводитель своей стаи, немного перерос её, передал бразды правления внуку, которого сам и воспитал. Теперь вот и думает отсидеться… Ашлай, тряхнёшь сединой, примешь вызов? Засиделся поди?

— А что, доброе дело! Вы то согласны?

— Конечно же, да!

Ответил Тимур, едва только глянув на Антипа, что «кивнул» глазами, и на Марицу, что светилась бурным счастьем.

— Тогда, я их у тебя, Антип, по утречку и заберу, верну… Посмотрим, когда, как им повезёт.

— Надеюсь, не частями, не хотелось бы краснеть перед Дариной Милатрессой. Она в нас верит.

Ашлай на это только взрыкнул, и кивнув всем на прощанье, выскользнул за дверь. Причём, именно выскользнул. Компанию же хозяин распределил по спальным местам, а девушку проводил за дверь, велев идти спать к себе.

Ребята уныло оглядели пустые лавку, на которых предстояло спать, а Тимур улыбнувшись, рассказал каждому, как они могут вынуть из котомки свой спальник и подушечку с одеялком, при желании. Компания сразу повеселела и улеглась спать уже на своих удобных спальниках. Это была их последняя спокойная ночь на этой планете.

Впереди ждала учёба, посильнее армейской. И марш-броски, и ночёвки под открытым небом, и познание леса. Научились они и читать следы, причём, не только человеческие. И всё это было шустро, ёмко и зачастую очень неудобно и больно. Но, подправили свои навыки боёвки, научились слаженности действий. И, да, шестёрка их сначала резко стала семи лучевой звёздой, а затем и восьми лучевой. И произошло это очень буднично и спокойно. Просто к ним пришли ещё две девушки, и стали тренироваться. В перерыве каждая попросила принять её в команду. Марица на это почти никак не отреагировала. Не проявила эмоций и не сбивала Тимуру его решение. Ашлай тоже молчал. Ребята переглянулись с Тимуром, и на лицах их читалось восхищение девушками. Они и правда были чудесными бойцами. Обузой скорее были сами парни, не такая выучка была, как у девчат. Тимур попросил дать ему время на обдумывание, а затем всё же спросил у учителя, не будет ли у девушек, или у него неприятностей из-за их решения? Учитель рассмеялся вопросу, но уточнил, что он может принять любое решение, девушки своё сделали. Жизнь принадлежит им, и место им ещё не было найдено. Поэтому, они в своём праве.

Но самым необычным ребятам показался момент преображение девушек из Серков в людей и обратно. Хоть сам момент был стремительным, но он каждый раз их восхищал и заставлял застывать в благоговении. Заметив это явление, Ашлай остановил тренировку, и заставил девушек перекидываться туда и обратно, чтобы ребята насмотрелись, и перестали так остро реагировать в эти моменты. Иначе, это могло попросту обернуться для всех них бедой. Причём, учитель пошёл и дальше, он попросил у Антипа дозволение для своих учеников поприсутствовать на тренировке у других Серков. Тот усмехнувшись, разрешил. И весь день ребята наблюдали только это явление. Надо сказать, что такой урок им пошёл на пользу, и действо по оборачиванию стало привычным. Тренировки возобновились и пошли своим чередом в расширенном составе. Команда получалась слаженной, словно, ждали именно Войку и Сайю, как звали новых членов их команды — Стаи.

Тимура очень смущало дальнейшее существование их команды в таком составе. Ребята ладно, они свои на Земле. А вот девчата. В каком статусе и как их там легализовать? С этими вопросами он решил и подойти на разговор к учителю. Тот, выслушав, рассказал, как обычно происходит внедрение членов Стаи в бытие Миров:

— Твои переживания понятны. Но заверяю тебя, твой Мир не первый, в который уходят служить Серки. Есть посвященные люди — и есть те, кто помогает представителям на всех планетах. И даже, если нет представителей от Серков, то жители других Миров у вас на Земле точно не первые.

— Нужны будут обычные документы...

— Это всё будет.

— Но, как этих посвященных найти? Я не знаю у нас посольств иномирных цивилизаций.

— То не твоя печаль. Их знает Дарина Милатресса. А даже, если нет, то по прошествии совсем короткого времени, они сами выходят на гостей Мира.

— И проблем не будет? Типа, визы нет?

— Виза — это разрешение на посещение?

— Ну, да, если просто.

— Нет у вас таких проблем. Пока выявляли и наказывали убийц мамы Марицы, мы такое разрешение получили, и даже право на месть.

— А как же тогда Марица и её мама оказались не пойманными?

«А ещё моя мама? Её вряд ли тоже опознали, ведь она как бы не помнит ничего»

Дополнил свой вопрос парень, но вслух его не задал.

— Их держали в экранированной клетке и с ошейниками подавителями. И на Земле они пробыли едва ли пару часов. И надеюсь, те недоумки не ведали, что есть такие...

— Таможенники? — подсказал Тимур. и объяснил, — это те, кто следит за нарушителями границ.

— Ну, да. Пусть будет так.

— А ещё, у девчат непривычные имена для нашей планеты. Можем мы их немного видоизменить для слуха?

— Это как?

— Ну, Марица, это не так далеко от нашего Маричка, Мария, Маша. А Войка, созвучно с Вика Виктория. Сложнее с Сайей, но и здесь, приходит на ум Санька, Сашка, Александра.

— Знаешь, вот с этим надо к девочкам обратиться. У нас имена не так важны те, что мы языком по вашему произносим. У нас есть важнее, свои, те, что в ипостаси Серков. А эти, словно бы и клички, как бы вы сказали. Потому, обсуди с ними сам. Как решат, так и будет.

Ашлай, хоть и сетовал на то, что у него так мало времени, но видно было, что был доволен прогрессом ребят.А когда Тимур, вроде бы, как в шутку, предложил отбыть с ними на Землю, и продолжить их «дрессуру» там, тот не задумываясь, хлопнул парня по плечу:

— Ох, и намаетесь вы у меня там! Лучший ученик тот, что понимает, как далеко ему до идеала! Но жильё и кормёжку обеспечиваешь ты, как принимающая сторона. Присмотрю там за вами, и Мир ваш повидать интересно будет.

Тимур вспомнил про свою маму.

«А что, если они были знакомы, что если он ей напомнит о её сути?

Он решил задать их Антипу. Явно же тот всё знает, и подскажет, как лучше поступить.

Но просто так к Антипу пойти с вопросами не получалось. Тренировки отнимали всё время каждого из команды. Ребята старательно стремились догнать девчат в их мастерстве, силе, стремительности. Тогда, Ашлай провёл для них всех важный урок, говоря о том, что людям никогда не быть такими, как Серки. Разные они. Но у людей есть свои другие достоинства. И соперничество хорошо, но падать духом не стоит. Девочки отлично понимают, что у каждого свои роли в команде. Тем они и хороши. Валерка был отличным аналитиком, Денис прекрасно рисовал, был незаменим в тактике и в образности мышления. Юрка стремителен и напорист, не пасовал перед трудностями. Ванька был силой команды. Эдакий богатырь. Его сила практически соперничала с силой Серков, в их звериной ипостаси. Тимур же был умом, честь и совестью команды, он её сплачивал, вдыхал в них стремление действовать. Этому девчата тоже старательно учились у землян. Увлечение познанием нового было обоюдным.

Одним из таких вечеров для обмена своими историями, Тимур рассказал девушкам, свои думы про их имена. Девушки пожали плечами и приняли его версии их имён. Предложив звать их отныне только так, чтобы привыкнуть. Ребятам эта идея тоже понравилась, девушки стали словно привычнее.

***

Время для ребят бежало стремительно. Подходила пора покидать их уютный и ставший таким родным, лагерь в лесу. Вчера Марица сдала задание Антипу и получила его благословение на окончание своей учёбы. Тимур попросился через Марицу на разговор к Антипу. Тот сразу и позвал парня. Передвигаться по лесу теперь можно было и одному, и на разговор, на знакомую поляну к домику, Тимур пришёл один:

— Здрав будь, Антип.

— И тебе поздорову, вожак Тимур. Пожалуй к столу.

— Благодарю, не голоден. Можем мы поговорить?

— Конечно, какая нужда привела тебя в мой дом? Присаживайся, говори.

— Мои думы о маме. Я пригласил Ашлая к нам на Землю, продолжить наставничество команды. Он предложение принял. Моя забота устроить его и девушек и легализовать. Он сказал, что с документами и этим вопросом проблем не будет.

— Он прав. Не будет. А при чём здесь мама?

— Ты просил не будить её воспоминания о том времени, когда она была Серком. Но я волнуюсь, не знает ли она Ашлая, не почует ли своего в нём или девочках? Не всколыхнёт ли её память что-либо. Одним словом, боюсь навредить. И знает ли Ашлай и девочки про маму? Не опасно ли им говорить?

— Воу, парень! Охолони! Насыпал всего и сразу. Тут и кисель и солянка с молоком и угольки... Давай разгребать, смотрю, давно ты мучаешься.

Тимур кивнул.

— А чего раньше не пришёл?

— Тренировки. Был занят.

— А голова свободная, значит, вот и напридумывал себе всего и сразу. Ладно, Ашлаю я за это сам скажу. Не перечь!

Это он заметил, как вскинулся парень. Но осадил его и тот привычно смолк. Антип был непререкаемым авторитетом в этих вопросах. И имел на то право.

— Про Свитлину. То, что с ней случилось не секрет. Того можешь не бояться. Девочки и Ашлай про неё, и про то, что она твоя мама, знают. Её поступок никем не осуждается. Каждый Серка, либо выбирает судьбу сам, либо может принять приглашение на службу. Это право и выбор уважают. С уважением смотрят и на то, что у неё получилось так серьёзно определить судьбоносное для сына. Ведь твоя душа заранее знала свою роль и пошла на это. Но маму действительно лучше не тревожить. Что будет, если она познакомится с кем-то из Серков... Того заранее не предскажет ни я, ни кто-то другой. Лучше бы им не встречаться. Но, тут судьбе виднее. Возможно у неё на Свитлину ещё далеко идущие планы. Поживём — увидим. А пока, паниковать рано. Встреч планировать не нужно, но если случится, просто наблюдай. Если что, Ашлай будет там, он и подскажет. Помог я тебе?

— Конечно. Спасибо огромное. Стало намного легче.

— Вот и отлично. Когда планируете возвращение?

— Как Ашлай даст команду.Но, уже наверное скоро. Выходит и наш срок, земной. Данный Дариной Милатрессой.

— Надеюсь, ещё успеем попрощаться. И удачи вам. Буду рад слышать про великие дела Стаи вожака Тимура.

— Ну, скажете тоже!

— Скажу! Буду ждать. Я каждого воспитанника своего помню. Каждый особенный. И дети воспитанников, и внуки... А уж первых... Увидать бы Свитлинку...

— О, я ж могу показать!

И Тимур скинул с плеч привычную котомку и порывшись, достал из неё фотоальбом. Бережно положил на колени Антипа. Тот понял, и трепетно стал листать страницы истории своей воспитанницы. Вот она молодая ещё, это её и папу фотографировал у фонтана на площади друг. Вот на свадьбе. Простое ситцевое платье и высокая прическа, праздничная. Рядом молодой папа в костюме и такой важный от того, что рядом любимая женщина.

Вот и маленький Тимурка на руках у родных. Это фото из фотоателье, куда ходили запечатлеть свои важные даты. А вот и детсадовские, школьные. И везде рядом были родители. Потом уже фотографировал папа. Его стало на фото меньше, а мамы и Тимки больше. Маму он фотографировать любил, и она всегда хорошо получалась. Годы делали её только краше и милее. Изменения больше видны только по сыну.

Антип бережно рассмотрел каждую карточку. Он улыбался. Глаза его лучились внутренним светом и теплотой:

— Словно повидался с ней. Так душевно. Спасибо, парень. И любовь родителей видна. Они истинная пара. Она нашла себе спутника по жизни. Доброй им дороги. И тебе. Гордись родителями.

— Я горжусь. Они самые лучшие.

— Будь достоин их. Хотя, что я говорю. Тебе другой судьбы и не видать. Легко не будет.

— Антип, ты говорил, что мы будем возмутителями спокойствия, и нам нельзя на одном месте. Но, вот сейчас мы вернёмся большей командой, и что? Нам и шагу не шагнуть будет? Нас сразу всё убивать начнёт? Как жить-то?

— И опять ты всё в одну бочку, и портки постирать, и огурцы засолить.

— Так ты же так говорил.

— Так, да не так. Вы раньше компанией были, теперь будете командой, да ещё и восьми лучевой звездой. То понимать надо! Вы, словно...Поборник Кона! Теперь вы одно, и не супротив, а на страже Конов Мирозданья. Оно на вашей стороне. Жаль, ты себя не чуешь. От тебя теперь возмущения нет. Ты теперь, как луч света. Смотришь, освещаешь, проверяешь. Ты Сторож Защитник. Настоящий. Стал им по праву, собрав команду свою. А про восемь лучей это тебе явно судьба ворожит. Шесть было хорошо. Звезда Велеса. Шесть — было бы удачно. Это знак воина. Но восемь... Это мудрость, уравновешенность. Символ Земли матери, познание законов природы и Мира. Это квадрат Сварога. Звезда Руси. Разве ты не почувствовал, как стало сразу легче в команде? Как каждый занял одно, своё место. Всё встало на свои места?

— Да! Я и правду почувствовал это, но думал, что это случайность.

— Нет, в твоей жизни, что касается тебя, не будет случайностей, парень. Ты думаешь, к тебе случайные Серки вышли? А знаешь ли ты, сколько боёв за это право было? Что каждая из них, одержала не одну победу, чтобы выйти к тебе и попроситься в команду.

— Я не знал!

— Теперь будешь знать. Рок, Фатум, Судьба... У неё много названий. Но ты обратил на себя внимание, приняв зов Стража Защитника. И ты ведёшь за собой. Другое всё теперь. Успокоил ли тут?

— И снова да!

— Может, ещё что гложет тебя, кладезь общих куч?

Рассмеялся Антип. Тимур же чуть виновато улыбнулся.

— Ну, что же поделать, мне не с кем было это так обсудить. Информацию взять неоткуда.

— Ещё что есть, выгребай уж сразу.

— Не, вроде всё остальное не гнетёт.

— Тогда, держи свою книгу, порадовал.

— А хотите фото на память? Любое.

— Да я их всех в душу свою положил. Они у меня там все, что мне одно. Я потом буду ещё перебирать, как захочу.

— А я так не умею. Хочется в живую посмотреть.

— Суеты много. В памяти ничего по полкам не кладёшь, а валишь. Мусору полно. Потому и тяжко тебе. Не бери лишнего. И клади всё на место.

— Спасибо за науку, Антип.

— На доброе дело, в добрую голову.

Потрепал парня по отечески Антип по голове.

Тимур встал, пожал руку Пастырю. Убрал альбом в котомку, что сразу стала снова пустой.

«Вот бы и мне так уметь, положил, и вроде есть, и взять можно, а не тянет рук и плеч, и не мешается».

Размышлял Тимур по дороге в лагерь команды.

Наутро Ашлай не изменяя традиции, поднял команду с первыми лучами светила, и тренировка началась. Завтрак надо было ещё заслужить. Но изводить себя мыслями о бутерброде с сыром, пиццей с колбасой, или хоть бы и тарелкой с кашей парни перестали уже давно. Теперь головы были только для работы. Бег с препятствиями, которые кажется учитель готовил для них каждую ночь новые, они привыкли выполнять уже без осечек. Внимание и концентрация творили чудеса. Причём, бежать за кем-то и видеть ловушки, что опознал впереди бегущий было невозможно и не разрешено. У каждого была своя дорога. Бежали почти параллельно. А добежав до лагеря и завтрака, вдруг все оказались в такой уже давно не виданной, Лавке путешествий. Всё за тем же столом, но в бОльшем составе. Ведь перенесла Дарина Милатресса, что никогда не ошибалась, (кроме злосчастного промаха с тем аватаром безобидной бабочки, но на то она и Божественная сущность), всю команду в полном составе и даже их наставника Ашлая. Новенькие закрутили головами и вскочили с мест, оглядываясь и пытаясь сориентироваться в новых условиях.

— Добро пожаловать, Серки. Вы находитесь в моих владениях и под моей защитой. Здесь вам и ребятам ничего не угрожает. Это Лавка путешествий. Меня зовут Дарина Милатресса. Прошу Вас, присаживайтесь, пожалуйста.

Ашлай повернулся на голос, наклонил голову и слушая речь, внимательно разглядывал Хозяйку Лавки, про которую раньше только слышал, но знаком лично не был. Потому, как только понял, кто перед ним, то приложил руку к сердцу и изобразил уважительный поклон. Так же, он успел едва рыкнуть на девушек, что сразу успокоились, и поприветствовали Хозяйку.

— Приветствую уважаемую Хозяйку Лавки Путешествий. Меня зовут Ашлай Вейс. Я наставник этой стаи вожака Тимура. Кхм, прошу прощения, команды Тимура. Это новые члены команды: Маришка, Санька и Вика.

— Очень приятно с вами познакомиться. Присаживайтесь, пожалуйста. Позвольте угостить вас горячими напитками? Или лучше квас?

— Мне бы квас, благодарю.

Присел на предложенный стул мужчина.

— А можно попробовать кофе, про который часто говорили ребята?

Подала голос Марица — Маришка, а девочки кивнули в знак поддержки просьбы.

— О, давайте я лучше угощу вас горячим шоколадом. Ту горечь вы ещё успеете испить, а пока сладенькое для моих гостей.

Девочки расселись, и перед ними тут же появились парящие умопомрачительным и таким густым, насыщенным ароматом, чашечки с напитком.

Ребята тоже поздоровались и получили по чашечке напитка.

— Угощайтесь, выпечка свежая, как всегда. Отдохните с дороги. Она у вас была не простая. Вон, как вы изменились и возмужали. Наставник отлично погонял вас по наукам и тропинкам. Понравился ли вам ваш отпуск? Пошёл ли на пользу?

— Спасибо, — хором ответили ребята, и для большего подтверждения ещё и закивали головами.

— Тимур, поздравляю, ты собрал отличную команду. Рада и за вас, Стая продолжает служить пути Света и Долга. Радостно, что в Мироздании остаётся незыблемое.

— Разделяю ваше мнение.

Вставил Ашлай.

— А не просветите ли нас, так как наш юный друг совсем не знаком с темой легализации, куда нам стоит обратиться, и что нас ждёт?

— С моим удовольствием. Больше скажу, я уже всё сделала за вас и за них. Вот, ваши документы. Вот дом, который сейчас отведён для вашего проживания. Документы на него, ключи. Деньги на время адаптации. Подъемные. Возьму на себя смелость предложить тебе Тимур, и ребятам, так же переехать в него. Он большой, тесно вам там не будет, и вы будете все вместе, что облегчит девушкам время привыкания к новому для них Миру. Конечно, начинать жить сразу в огромном городе будет сложно, но время несколько поджимает, и то дело, о котором я говорила тогда, очень просит пристального внимания и скорейшего решения вопроса. Поверьте, оно совсем не так сложно, как кажется. Хранитель пока в безопасности, но место силы может начать перерождаться. Готовы ли вы приступить к первому своему делу?

Отпуск 7 Часть 2 Детство окончено. Тимур и К°

Дружное «Да», было ей ответом.

— Какое единодушие! Вот это команда! Тогда, даю вводную. Смотрите и слушайте. Вот по этому адресу, которое вы, ребята, уже наверняка узнали, есть приметное местечко с фонтанами. Кстати, сейчас некоторые фонтаны в парке начинают иссякать, что как раз и красноречивее всего, говорит о перерождении места под гнётом сил Мрака. Так вот, одна из статуй, а именно «Аллегории изобилия», была избрана ими для проведения кровавого и мерзкого ритуала принесения в жертву. Сам ритуал мерзок по своей сути, но они его извратили до большего омерзения. Семь живых существ было замучено там. Сначала плывун — рыба, второй жертвой был грызун — крыса, третьей ползун — змея, после — летун, птица, пятым подземник — крот, шестым, наземная тварь — собака, и в довершения сего действа — человек. И хуже всего, это был ребёнок. Страдали все, много было эманаций боли отправлено во славу открытия врат. Да страшнее всего то, что врата эти оставлены действующими. А место это очень значимое для города, да и всей страны. Тем осквернение и страшно. Но и то было бы пол беды, да отягощено всё тем, что выбрано оно не только за это, а ещё и с расчётом погубить одного из Великих Хранителей наследия. Ведь именно это место служило ему. А сейчас, осквернение Мрака распространяется всё дальше и шире. Врата извратили доброе место, свет ушёл из него, спрятался, затаился. Больше там не убивают, но это место стали использовать для извращения людских душ и судеб. Их соблазняют игрой, жадностью, безнаказанностью, лестью, наживой. Люди оказываются слабы и позволяют развратиться своей душе. И становятся отступниками, марионетками, питающими страшных кукловодов. А нити стекаются во тьму, взращивая и обогащая её. Мрак высасывает их, и притягивает новые жертвы. Всех ловят по-разному. Устоять оказывается очень сложно. Вы же понимаете, что борьба за души людские идёт уже на двух планах. Изначально Мраку в Мир помогли открыть двери люди. Черного нутра, но люди. Душу свою разменявшие или заложившие за ради выгоды своей. Потому, Мрак душит, искривляет суть этого места. А люди продолжают поставлять ему новые жертвы. Это приводит к росту Мрака, обрывает нити Великого Хранителя наследия. Сил на борьбу у него давно не стало, потому он прибег к зову и замене, о которой я вам говорила, и благодаря которой я смогла отправить вас на стажировку к Серкам. А вы там ещё и команду собрали. А это гораздо лучше, чем ваша шестёрка. Надеюсь, вы понимаете, что подкинули призовой камушек на чашу весов своей удачи? Кстати, Великий Хранитель помогла вам, как могла. Она отметила своей меткой всех восьми слуг Мрака. Это, чтобы вам проще было их опознать и бороться с ними. Сразу скажу, они уже не совсем люди, если судить по делам их. С ними обычные методы борьбы не помогут. Законом их не взять. Они и вывернутся, и призвать к ответу по закону их не получится. Нет у них таких слабостей, чтобы позволило их поймать и сдать властям. Они силу Мрака почувствовали. У них, образно говоря, выросли клыки. Так же я понимаю, что вы ещё по сути своей дети. И заставлять вас марать свою душу убийством, тоже будет не верно. Вам бы закалиться для начала. Потому, я предлагаю вам их отправлять туда, где ими займутся другие силы. И не будет у вас проблем с законом Земли. Вот и от меня подарок вашей команде, — с этими словами Дарина Милатресса жестом руки «поманила» к себе небольшие кубики и пирамидки чёрного цвета. Было их ровно восемь штук. Кубики подлетели к ребятам, а пирамидки к девушкам, и зависли перед ними на уровне глаз, — это Алтарники судьбы Паринеи. Они забирают тёмные души в Мир Паринеи, где их очень ждут на перековку и пере осознание. Если они справятся и отрекутся от своих тёмных дел, то могут очиститься перед Коном Мироздания. Тогда, смогут вновь вернуться на Круг перерождения Сансары и дальше продолжат растить душу в свете. А если нет, то и Мраку они не достанутся. Мрак же победить так невозможно. Но для него будет достаточно перекрыть доступ в ваш Мир. Закрыть дверь. Как это сделать знает и Ашлай. Он научит. Сейчас не будем терять время. У него это получится лучше. Пусть каждый занимается тем, что ему даётся. Я продолжу дарить. Кстати, забирайте Алтарники. Работать с ними легко. Просто направите на неприятеля на вытянутой руке, и словно посмотрите на него через куб или пирамидку. Дымка рассеется, а с ней исчезнет неприятель. Только по несколько человек за раз нельзя отправлять, надо на каждого отдельно смотреть. При этом, в Алтарники можно отправить много людей. Они примут всех. Мир Паринеи огромный. Хочу успокоить, у вас не получится потерять или забыть где-то ваши Алтарники. Они всегда будут возникать в вашем кармане, как только вы о них подумаете. Сейчас возьмите свой Алтарник в руку. Поприветствуйте своё оружие и инструмент. Поблагодарите за службу. Теперь уберите в карман той рукой, которой потом и будете доставать. В какой бы одежде вы не были, Алтарник будет с вами, как только вы его призовёте. Можете проверить, положить в штаны, а вытащить из пиджака.

— А как быть, если на одежде не окажется кармана? Или, если я буду без одежды?

— Отличный вопрос. Предложила бы испытать, но просто скажу — представьте, что вы его достаёте из кармана, сделайте это движение рукой, какой хотели бы достать. И всё. Он всегда с вами. Главное, захотеть достать. И, на доброго человека Алтарник не подействует. Я понимаю, что совсем безгрешных не существует. Но, если так получилось, что посмотрели на того, в ком нет Мрака убийства, душегубства, подлости, то такой человек останется на месте.

— А можно ли вернуть того, кого отправил, ну, вдруг ошибся?

Задал вопрос торопливый Юрок. Но ответил ему, вместо Дарины, Наставник:

— Только отправившись за ним самому. Но, Паринея не отпускает тех, кого ей отдали на Алтаре. А вам пора понять, что это не игрушка: хочу отправляю, хочу милую. В ваши руки попало страшное своей неотвратимостью, оружие. Это, как если бы ты сказал: «А если я убил не того, может, мы его оживим, и скажем, что ошиблись?» Научитесь понимать зону вашей ответственности за поступки перед Коном. Вы встали на тропу Стража Защиты. За дела каждого из вас отвечает Тимур, но и вы полноправные члены его команды. Это взрослая жизнь. Добро пожаловать, дети.

Команда примолкла. И даже улыбка Хозяйки Лавки стёрлась. Именно она и Ашлай лучше всего понимали, что предстоит команде. Для чего они собрались, и что их ждёт много сильных и ответственных решений. Но их помощь крайне важна Миру Земли.

На этом, раздача подарков была закончена, задание получено, вид метки от Хранителя показан. Но видеть её смогли не все. Ашлай, конечно же видел, а кроме него увидеть смогла только Мариша. Наставник успокоил, что развитием этого аспекта они так же займутся в ближайшее время. Ранее тренироваться было просто не на чем, не владел Ашлай возможностью ставить метки. На этом пришла пора прощаться с радушной Хозяйкой, а Тимур не забыл вернуть так много раз выручавшую их котомку.

— Очень рада, что вам было с ней удобнее. Незаменимая вещь.

— Нам бы своя такая не помешала бы...

Мечтательно протянул Денис, вспоминая, что частенько имел возможность не отказать себе в желаниях порисовать, даже в такие напряжённые дни между тренировками.

— Вот подрастёте маленько и купите себе такую.

— А где?

— А можно?

— А дорого?

Посыпались на неё вопросы от ребят.

Она рассмеялась:

— Всему своё время. Не думаете же вы, что всё, чем я владею, было мне подарено, или я это принесла из других Миров бесплатно? Я ведь и в Вашем Мире совершаю покупки того, что мне здесь нравится. Книги вот.

— А почему не телевизор?

— У меня свой телевизор есть, да такой, что не один Мир показывает. И без рекламы и глупых шоу.

— А чем бы мы могли Вас отблагодарить за вашу помощь. Вот, мне, например, этого очень хочется, — признался вдруг Ванька, и все горячо его поддержали.

— А если подпиской на канал с книгами, чтобы вы могли всегда читать в читалке любую книгу, что нравится?

— В читалке? Это на компьютере? Э, нет, ребятушки. Не терплю я электронные буковки. Я предпочитаю в руках книгу держать. Своими ручками странички листать. И слушать буковки живые.

— А если запишем вас в библиотеку? У вас же рядом, ну, недалеко есть библиотека? Там книги выбираете, а потом их читаете бесплатно и возвращаете.

— Мне нужно будет туда ходить?

— Да, чтобы выбрать и вернуть книгу.

— Тогда, тоже нет. Из Лавки я отлучиться не могу. А Лавку перетащить мне не под силу, тут только Божественны... Короче, это невозможно.

Чуть резче, чем хотела, закончила Хозяйка, почему-то посмотрев при этом на потолок, и глянув в испуге на окна. Она быстро взяла себя в руки и доброжелательно посмотрела на ребят. Всё же ей понравился их душевный порыв. Они действительно от чистого сердца хотели сделать приятное. Но, кто же виноват, что есть ограничения.

— А если Вам будут приносить книги по вашему запросу, а потом приходить и забирать обратно? Из библиотеки книги. Мы найдем и подберём вам курьера. Будете приглашать его звонком на телефон. Вы же умеете им пользоваться, я помню Вашу смс.— Проговорил задумчиво Тимур, — от вас только нужно будет уточнить, какие книги нужны. Жанр, автор, тематика... Если не получится с этим курьером найти общий язык, то подберём другого. Как вам идея?

— И много там в библиотеке книг?

— Очень! — заверил Денис, и продолжил Тимуру,— Тогда, Тим, можно найти такого, что в Центральную, или Российскую библиотеку записаться сможет. Там то и книг ещё больше, чем в обычной.

Глаза Дарины Милатрессы мечтательно закатились... Она предвкушала встречу с тайнами. Потом, распахнула глаза и произнесла:

— Я вас ни к чему не обязываю, но если ваше желание будет таким, что вы решите сделать мне такой щедрый подарок, то я буду очень рада принять его. Даже, если это будет всего на несколько раз. Вот мой телефон, для вашего курьера. Звоните, и связывайте меня с ним. Дальше мы договоримся о времени и дне встречи.

— Отлично! Записываю номер.

На том и расстались, очень довольные друг — другом. Пора было ехать в их новый дом. Предстояло ещё его обустроить и перевезти свои вещи. Затем, их ждало первое дело.

До дома отправились на такси. Не понятно было, где же этот дом находится, город-то огромный, всего знать не получится. А ребята к тому же жили здесь очень недавно.

Дом понравился сразу и всем. Был он двухэтажный и большой. Скорее, не дом, а особняк. Комнат в нём было предостаточно для всех, и даже оставались для общего пользования. Например, гостиная, кабинет, где будут работать, и та, в которой будут обсуждать дела и планировать их.Частично, в доме даже была мебель. Были спальни с кроватями и тумбами, столы и стулья. Ничего необычного, простая мебель. В кухне был гарнитур, плита, стол. Были подключены все коммуникации. Несколько санузлов.

Для начала написали список самых важных приобретений. Холодильник, постельное бельё, продукты, посуда, и ещё многое другое, но не менее важное. Но главным всё же признали начало работы на заданием Великого Хранителя. Для еды просто заказали доставку с одноразовой посудой. И принялись за разработку операции. Делом это оказалось не простым. Опыта не было ни у кого, кроме Ашлая. Единственное, Мир для него всё же был непривычный. В реалиях он ориентировался трудно. Но, потихоньку, в своеобразном мозговом штурме, что устроили всей командой, и с наставником во главе, был разработан рабочий план. Для начала надо было прогуляться самим на то место. Но, без девочек и Наставника. Мало ли, вдруг они как-то смогут задеть тьму и насторожат её, или её приспешников. Сходу научится видеть метки не получилось ни у кого, а были планы и смотреть на встречных. Но, потом и это было принято за пользу. А то выдали бы себя сразу такие горе разведчики. А так, всех и вся будут рассматривать, словно иностранные туристы. Приготовили подобающую одежду и детали образа, и пошли на разведку, оставив остальных заниматься домом.

На место приехали незадолго перед началом сумерок. Как раз не слишком много уже народу, но основное удастся осмотреть. Ходить решили не общей толпой, а вспомнили, что есть такой душнила Савелий, что живёт Историей города, и знает буквально всё обо всём. Его и взяли в гиды для одной части команды состоящей из Валерки и Дениса. Остальные ребята ходили «дикарями» Для большей убедительности попросили их нечаянного гида, вести экскурсию на английском языке. Его ребята знали, худо — бедно. Но, сделать заинтересованный вид, и выдать яркие эмоции, это они могли. Савелию объяснили своё дурачество тем, что надо высмотреть одного типа, но постараться его не спугнуть. А помощник не слишком-то и удивился. Да и деньги ребята предложили в счёт оплаты его затраченного времени. Тому было в кайф и бесплатно учить народ жизни, а уж, если за это ещё и платили, да слушатели будут заинтересованные, то ещё лучше. По пути этой экскурсии, им попались ещё туристы. Услышав родную речь, они незаметно присоединились к ребятам, и создали ещё лучшее алиби нашей разведке. С ребятами они не заговаривали, и делали вид, что ходят рядом случайно. Но получалось здорово. Тем более, ребята поощряли их соседство, и не намекали, чтобы те «платили за оказанные услуги». Савелий пел соловьём очень красиво, живо описывая что есть вокруг. Слушатели внимали, наблюдатели наблюдали. Хотя, они просто не совсем пока понимали, куда смотреть, и что замечать. Такая была разведка, рекогносцировка на местности, скорее.

Вторая группа иностранцев не корчила, те были просто неместными увальнями, но исправно сверялись по каким-то брошюркам и картам достопримечательностей и самой местностью. Не торопились, осматривали всё обстоятельно, словно им потом нужно было живописать каждую статую, фонтан или аллею на собрании деревенского люда. Но со стороны они тоже не вызывали подозрений. Каких только личностей не знали эти аллеи за столько лет своего существования...

Как стало совсем темнеть, ребята засобирались прочь из этого комплекса. Тем более, что смотреть что-либо было уже не возможно. Иностранные экскурсионные нелегалы тоже тихо потерялись, пока не заставили платить за услуги гида. Ребята поблагодарили Савелия, и уточнили, есть ли у него допуск в нужные им библиотеки. Доступ, само собой нашёлся. Где-то же должен был черпать свою информацию этот знаток. Тогда ему предложили работу курьером по доставке книг туда и обратно. За каждую поездку предложили вознаграждение. К времени не привязывались. Предложили попробовать, а дальше будет понятно, насколько удачно сработаются они с Хозяйкой Лавки. Савелий подумал, и согласился. Записал телефон и обещал назавтра перезвонить клиенту. С тем и разошлись. Ребята отправились домой на такси, для соблюдения мер безопасности. Стали следить, нет ли хвоста. Но ничего не заметили. Значит, получилось уйти чисто. Дома пришлось чуть дольше подождать вторую группу, им пришлось добираться чуть сложнее первой. Ведь такие провинциалы не могли кататься на такси. Пришлось отъехать на общественном транспорте, проследить и только убедившись в отсутствии хвоста, так же взять такси и вернуться домой.

И снова мозговой штурм. Обсуждение по картам и фотографиям. Из полезного, только смогли почувствовать, что находиться долго там не хотелось. Хотелось уйти. Стала болеть голова. Видно, это тоже была своего рода плата за нахождение там. Мрак тянул всё, что можно. Странных или неприятных личностей может и видели, но сегодня такими были для них все. Как только сказали, что есть подозрительные, так такими становились все встречные. На ночь решили сегодня туда не ходить, нужно было отдохнуть и собраться с мыслями. Информации особенно не было. На завтра решили дать возможность сходить туда сначала девочкам, а ребятам быть неподалёку, чтобы прийти к ним на помощь, как можно скорее. Ашлай так же решил быть недалеко, чтобы подстраховать ребят.

Вторая вылазка пошла успешнее сразу. Оказалось, что границы арки видит Маришка, а Санька их чувствует. Это было удачей. Девушки шли медленно, словно болтая, на незнакомом языке, но так тихо и жеманно, и хихикая, что отбивали охоту даже прислушиваться к их глупым разговорчикам. Они то и заметили странное поведение основной массы людей. Посетители старательно обходили разные области парка. И не то, чтобы они что-то видели, а словно, чувствовали. Потому и меняли маршруты. Девушки, отследив, повторили их действия. Словно их само отвернуло. Но рассмотреть врата Мариша успела. Санька же с удовольствием свернула с непритягательного пути.

Вика же отправилась в это путешествие с переодетым Юркой. Тот умел мастерски перевоплощаться, ну, Щукинское явно потеряло своего адепта. Вика не видела и не чувствовала врат. Но была очень наблюдательна и прошла буквально по краю, как ходили немногие гуляющие этого места. Юрка же ошеломлённо притих вблизи врат, но опомнился, от лёгкого щипка девушки, и продолжил щебетать, пытаясь произвести впечатления на выгуливаемую девушки. Она во всю улыбалась и выражала благосклонность спутнику.

Мариша ещё и успела заприметить и дать знать ребятам по гарнитуре, которая была на всех, и все были в одной связке, о том, что она заприметила пару человек с меткой. Их запомнили, но пока не предприняли никаких действий. Боялись спугнуть. За ними стал следить Ашлай, ему с его места их хорошо было видно. Но ему показались эти двое мелкими сошками, что только встречали и провожали до нужного места приглашённых «гостей» места. На месте уже Вика с Юркой следили, что будет с группой тех, кого привели шестёрки. А там было интересно. Были жаркие дебаты и явный развод на деньги. А деньги там крутились не простые. Люди не производили впечатления простаков с улицы. Здесь они смотрелись немного чужеродно. Не презентабельно было то место, где они толпились. И если осознать, где именно были границы прохода, то стояли они аккурат в нём. А вот там никого лишнего не было. И подойти было с родни выдачи своей заинтересованности тем, что не должно заинтересовать.

Помогла удача. Ашлай услышал имя одного из тех, кого явно переманивали на свою сторону приспешники Мрака. Решили пойти на хитрость. Юрка, как самый шустрый и артистичный импровизатор, побежал к обладателю знакомого имени, с криком:

— Вениамин Валентинович! Вениамин Валентинович, это я, вы меня помните! Вот же папка обрадуется, когда я ему расскажу, что вас тут встретил запросто! Это же так здорово!

И он уже подлетел, таща за руки свою спутницу, запинающуюся на своих каблуках за все кочки и пучки травы на газонах. А подбежав, продолжил нести такую же ахинею, глядя подобострастно в глаза ошеломлённого мужчины, и тряся его за руку. Руку ему никто не подавал, но пользуясь ошеломлением, он схватил её сам, и тараторил, про то, что:

— Папка мой, Петр Алексеевич, вот там, недалеко гуляет с мамой, пойдёмте же скорее, а это Витка, я её тут выгуливаю, видите, какая хорошенькая? А вы здесь какими судьбами? Вы с друзьями? Это важные люди, как и вы, или шелупонь какая, как вы тогда рассказывали? Я же не помешал вам?...

Вениамин Валентинович, которого было не сильно и жаль, хорошие люди вряд ли оказались бы в такой компании и на крючке у Мрака, парня узнавать отказывался. но на всякий случай старался вспомнить. А уж слова парня про шелупонь, казалось довели всё же его до точки кипения. Он покраснел, как рак. И виновато оглянулся на ту компанию, с которой только что спорил и не соглашался. Стороннему наблюдателю было совершенно ясно, что что-то их связывало. Но он теперь отчаянно проигрывал по баллам, и всё благодаря этому непонятному парню:

«Откуда его принесло на мою голову? Подстава от Романа? Да что тут вообще происходит? А... зачем мне вообще всё это надо? Что я тут забыл?»

Думал Вениамин Валентинович. Каждое слово парня вбивало между ним и этим местом, и этой компанией, гвозди непонимания и недоумения. В нём развеивался морок и зарождались проблески здравого смысла. Он стал приходить в себя. Будто очнувшись, «узнал» парня, и уже в ответ радостно затряс его руку:

— Конечно же, молодой человек, где же мой уважаемый Петр Алексеевич, отведите же меня скорее к нему. А уж с вашей очаровательной спутницей нужно обходятся нежнее. Обратите внимание, она же едва стоит в такой траве и это в её-то обуви. Пойдёмте же скорее на дорожки. У ближайшего фонтана можно будет привести себя в порядок. И сразу к Петру Алексеевичу. — и добавил в сторону своей бывшей компании, — простите, господа, был искренне рад встрече, но сейчас непременно нужно к Петру Алексеевичу, очень важное дело. До встречи.

Последние слова бывшим конкурентам сработали отрезвляюще и на них. Они заозирались, словно только что поняли, что находятся совершенно не в том месте. И удивляясь тому, в какой компании они тут очутились.

Пришла пора удивляться Юрке. Ведь его инициатива в импровизации была перехвачена, а что делать дальше он не очень понимал. Но решил всё же доигрывать дальше до победного. Главное, они как-то сбили планы Мраку и его приспешникам. И судя по тому, что сейчас происходило за их спинами, лучше им было действительно поторопиться. Они то вроде смогли вырваться, а вот тех «жертв» развода выпускать не собирались. К тому месту стали подтягиваться новые действующие лица. Это Юрке «на ушко» сообщили девчата, наматывающие круги и весело щебетали о своём, «о вечном». По крайней мере, никто из видящих девчонок в интеллекте их бы не заподозрил.

Юрке и Вике темп задавал Вениамин Валентинович. Он, как опытная акула бизнеса, уже догадался, что был этой парочкой спасён. Но кто их ему послал и почему, он не понимал. А не понимать он не любил. Потому, всё так же широко улыбаясь ребятам, он тем не менее жестче, чем раньше, произнёс:

— Кто вы, и на кого работаете?

— На себя, — не менее широко улыбаясь и разведя руки в широком жесте, ответил парень.

— Что там было?

— Развод. Но жёсткий. Вы могли потерять слишком много.

— Откуда ты меня знаешь?И кто такой Пётр Алексеевич?

— Понятия не имею! — рассмеялся парень, сбрасывая напряжение. Они достаточно далеко ушли от места рандеву. Но уходить дальше с этим горе игроком, или всё же удачливым человеком, не собирались. Оглянувшись и услышал в ухе: «Юрка, чисто. Возвращайтесь», остановился, — думаю, здесь мы с вами и попрощаемся. Подумайте, кто завлёк вас в ловушку. Он не желает вам добра. Прощайте.

— Подожди, — схватил он Юрку за плечо, — Откуда ты меня знаешь?

— Я? С чего вы взяли, что я вас знаю, — улыбнулся парень. Просто услышал ваше имя, было желание помешать планам тех плохих парней. Хоть, хорошего человека они нужда бы не заманили, но может всё же это вас чему-то научит?

— Кто вы?

— Считайте нас ангелами хранителями. Хоть я не уверен, что ВАМ они положены. Но, пути Господни неисповедимы. Может, вы реально вдруг изменитесь, и мы не встретимся больше по разные стороны баррикад? Кто знает... Теперь, простите, нам пора. Может сможем спасти и ещё кого из паучьей сети.

— Это странно звучит, парень. Но, я тебе почему-то верю. Ты меня действительно словно выманил из паутины, я это почувствовал там. И, спасибо вам. Вот моя...

— Это лишнее, простите, мне надо бежать.

Юрка решительно остановил руку бизнесмена, что пыталась достать из внутреннего кармашка свою визитку.

Вениамин Валентинович увидел, как изменилось лицо парня, и как он просто развернулся и побежал обратно. А девушка, что была с ним, стянула неудобную обувь и побежала за ним. Молча, и ничего не уточняя.

— Да кто вы такие? Что за чертовщина тут происходит?

Произнёс в спину убегающим молодым людям бизнесмен. Но за ними, конечно же, не побежал. Он пошёл к своей машине. И, да, он старательно думал, от чего его спасли. А думать он умел, и слова парня о том, что он сам был виноват в том, что попался в сети таких ловцов, он тоже запомнил. Грешен, действительно грешен. И не слишком ли много таких звоночков стало звучать в его жизни? Может, пора уже свернуть с кривой дорожки, пока не произошло совсем уже непоправимое? Тут уже «намёк» в тоне парня прозвучал совершенно однозначно.

«Интересно, от чего они меня спасли? Ну не убили бы меня там! Слишком людное место и время. Потому и пошёл, что за жизнь свою не опасался. А разговоры там у нас шли денежные. Получается, на деньги меня бы развели. Или я что-то ещё не понимаю? Странно мне вспоминается моё состояние...»

Он остановился и оглянулся назад, вглядываясь в парковую даль.

***

С уходом Вениамина Валентиновича, заволновались и остальные жертвы развода. Они тоже захотели уйти, как поняли наша команда наблюдателей. Но у них сразу с этим возникли серьёзные трудности. «Шестёрки», которые их сюда привели, не отпускали их. Причём, держать жертв пришлось буквально физически. Те трое оставшихся, усиленно не хотели снова попадаться в ту же ловушку. С них слетела наносная жажда наживы, и пришло осознание. Потому, к тем «шестёркам» поспешили присоединиться и новые действующие лица, но рангом постарше. Мариша смогла увидеть новых четырёх человек с метками Великого Хранителя. И получалось, что сейчас перед ними была вся компания в сборе. Четверо «шестёрок» и 4 рангом повыше. Эти уже не использовали физическую силу, они стали словесно и на ментальном уровне опутывать бедолаг, заманивая в свои сети. Те снова обмякли, перестали сопротивляться. И снова позволили себя подвести ближе к вратам. Там вступала в силу другая сторона чужеродной среды.

И снова приближающийся Юрка и Вика увидели знакомую картину спора на повышенных тонах. А побежали они для того, чтобы покончить с этими пауками, пока они все вместе. Ребята договорились между собой и разобрали цели. Каждый встал так, чтобы видеть свою и никого кроме. Особенно удачно было то, что пауки отошли от спорящих, дабы не мешать Мраку в его воздействии. Попасть под то поле не хотелось никому. А несло жутью и мерзостью оттуда уже изрядно. Мрак заполучал новых адептов. Сила его сейчас росла. Ребята стали торопиться. Достали из карманов свои Алтарники и направили на свои разобранные цели. Они были спокойны за тылы. Там был наставник, что прикрывал их. К счастью, начинающим улыбнулась удача, и Алтарники мигнув почти разом, забрали своих жертв, унеся их на «переплавку», прочь из этого Мира.

Дальше Тимур задумался, как же быть с Мраком. Можно попробовать подождать, несколько дней, чтобы он побыл без подпитки и немного выдохся. Но, как быстро он будет выдыхаться? И не могут же они караулить тут безвылазно и днём и ночью, чтобы никакая нечаянная жертва не досталась Мраку. А как быть с ним? Из рассказанного Ашлаем, он знал, что врата закроются, схлопнутся, если порвать нити с реальностью их Мира. А вот как это сделать, если ты их не видишь и не ощущаешь? Чем рвать нити? Кому молиться? Или, какие очистительные ритуалы совершать?

И тут Валерка, словно в ответ на его вопросы, о чём-то спросил Маришу и достал из кармана какой-то предмет. Пошёл вперед, Маришка подкорректировала его движение. Теперь он выставил вперёд руку с тем предметом. Тимур, шедший к нему, опознал, лазерную указку — брелок, с его ключей. Между тем, парень, сверяясь с указаниями Маришки, стал светить куда-то лучиком указки. Маришка его постоянно подправляла, а потом, просто подошла и забрала указку из его рук. Сама она видела нити, и стала водить в воздухе, стараясь попасть по, видимым ею, нитям. И тут тройка спорщиков стала смолкать. Видно, у Маришки что-то получалось, и Мрак перестал отвлекаться от важного. Девушка продолжила свой сложный и необычный танец. И ребятам, хоть и не было видно, но стало понятно, что она ещё умудряется уворачиваться от чего-то видимого только ей. К ней подскочил Ашлай, и стал помогать. Нет, он не забирал указку у девушки, но отбивал от неё атаки Мрака, чтобы ей было легче бороться с нитями. Остальные могли только стоять, стараясь увидеть хоть что-то, для того, чтобы иметь возможность помочь боевой подруге. Подскочила Санька, она и раньше чувствовала, а теперь старалась больше отвлекать на себя агрессивное иномирное чудовище. Сражались уже трое, а остальные вынуждены были стоять и смотреть, не имея возможности ничем помочь. Тимур, правда, догадался побежать к мужикам, что окончательно пришли в себя, но не могли понять, что тут происходит, и почему они только что чуть не вцеплялись оппонентам в глотку. За что они так боролись и спорили?

Их отвели на безопасное расстояние, и предложили, для их же пользы, просто забыть сегодняшний день, как страшный сон. Те, находясь в состоянии выжатого лимона, пошли к своим автомобилям. Действо, что сейчас разворачивалось перед ними, в том состоянии, в котором они находились, им было не интересно. Просто трое выполняют бой с тенью. Ничего зрелищного. Лучше идти домой. Там будет возможность расслабиться и отдохнуть. И они уходили. Не оглядываясь, и даже не поблагодарив спасителей своих душ.

А маленькая локальная война между тем, продолжалась. Кто кого, пока было не понятно, ведь наблюдатели так ничего и не видели, а сражающиеся предпочитали не озвучивать картинку, а сражаться за себя и товарищей. Было видно, как Санька уже несколько раз попала под удар Мрака, она отлетала в сторону, а не уворачивалась. Там старалась прийти в себя, потирая ушибленные места. Хорошо, что не было серьёзных ран. Но помочь никто больше не мог. Денис вспомнил, что у него есть ультрафиолетовый фонарик, но подействует ли на Мрак этот световой луч, он не знал. И отвлекать вопросом Наставника побоялся. Всё одно, Денис ничего не видел, как он будет сражаться?. Но решил передать для эксперимента фонарик Саньке, когда очередной раз поймал её отлетевшую и поставил на ноги. Газон вокруг сражающихся был уже изрядно перепахан. Было видно, что и Маришке несколько раз доставалось, но она стремительно скакала и сражалась, перерезая нити и уворачиваясь от щупалец Мрака. А щупальца всё не заканчивались, и указка на них не действовала. Но, вдруг слева от неё мелькнул луч, что заставил одно ненавистное щупальце дернуться и сжавшись, втянуться обратно во мрак прохода. Маришка ликовала, и подбодрила Саньку, которая и орудовала тем фонариком, жаль в слепую:

— Сань, отлично, его ранит твой лучик. Вжарь ещё!

Но, к ней подскочил Ашлай и бесцеремонно забрав фонарик, ринулся снова прикрывать Маришку.

Санька остановилась, отскочив назад, она осталась снова без своего оружия. Но тут, к ней рванулся Тимур, дернул девушку на себя, и перекатился с ней в другую сторону поляны. Не до конца понимая, что происходит, он только увидел словно мглистую ветку дерева, или лапу, что понеслась откуда-то прямо на застывшую Саньку.

Они легко поднялись с земли, и он объяснил девушке свои действия. Обернулся, показывая... И тут его ошеломило вИдение. Он увидел всю картину целиком, тот самый проход, нити Мрака, которые одну за одной перерезала Маришка. А ведь некоторые из них ей приходилось перерезать по несколько раз, такие они были толстые. Увидел он и щупальца, а не ветки, самого чудовища Мрака. Оно тянулось этими чёрными быстрыми и очень ловкими щупальцами в его Мир, стараясь погубить тех, кто боролся с ним. А ещё Тимур понял, как устала Маришка, хоть и прошло по ощущениям всего несколько минут, но это были очень тяжёлые для неё минуты. Тимур вклинился в сражение, скомандовал Маришке отбой, и забрав у неё указку, продолжил начатое ею сражение. Конечно, он был не столь ловок, как Серка, тренирующаяся многие годы, но его тренировки, так же, не прошли даром. Он старался подкрасться к нитям ближе, чтобы резать их быстрее и чётче. И это у него стало хорошо получаться. Тем более, что нитей оставалось всё меньше. Да и количество щупалец теперь стремительно сокращалось. Чудовище не пыталось больше пролезть в этот недружелюбный и жгущий его Мир. Оно ревело от бессилия, боли и злости. Вот от этого Тимур бы отказался точно, раньше ведь не слышал и не реагировал на эти резкие звуки, а теперь приходилось не отвлекаться и стараться хорошо делать свою работу. Ашлай же тоже не железный, а его сменить некому. ВИдящих пока не прибавлялось. Но, вот Тимур перерезал и последние две нити, но врата не собирались закрываться. Он остановился, огляделся в непонимании, что же делать теперь?

«А, вот там ещё две тоненьких, в этой перепаханной земле они совсем плохо видны».

А затем он упал, оглушённый страшным треском, словно рвалась сама ткань Мироздания. Ей вторил рёв обиженного чудовища, что выгнали вон, забрав пищу.

***

Ребята сидели на газоне и приходили в себя. Тимура и Саньку с Маришкой приводили в чувство оттащив их на соседнюю полянку. Газон там был целый, не паханный, и приятно журчал фонтан. Это, наверное, и был тот самый фонтан, что стал иссякать. Но сейчас он потихоньку стал набирать силу, пробиваясь на свободу всё сильнее и активнее. Он праздновал победу добра над злом, пуская в темное небо струйки воды. Наставник не сильно переживал за ребят. Просто они получили сильный откат и придут в себя, чуть позже. Время есть, можно подождать, прийти в себя. Его же это не сломило, так как он был намного сильнее и закалённее ребят, что впервые сражались с таким противником. Вообще, он был рад тому, как действовала команда. Видел слаженность тех, кто действовал, как мог. Понимал он и чувства тех, кто считал себя бесполезными в данной схватке. Но был с этим не согласен. Команда, это все вместе. Но, они не видели пока, как сила и энергия каждого поддерживали своих напарников. Потому и винили себя в бездействии. На эту тему придётся ещё говорить. Вот, Вика переживала, но только от того, что тоже стремилась сражаться, рвалась в бой. На парк опускались сумерки. Но теперь они не несли в себе угрозу. Но команда, следуя наставлению Ашлая, наблюдала за безопасностью периметра. Терять бдительность нельзя никогда. Это он старательно вбивал в них.

— Здравствуйте, герои.

Все, кто был в сознании, вскочили от звука голоса, и обернулись на приближающуюся к ним фигуру молочно — белой субстанции. Была она внушительная и женственная одновременно. Но угрозы от неё не чувствовалось. Наоборот, в чертах лица и жестах сквозили улыбка и мягкость.

— Я Хранитель Наследия этого благословенного места, герои. Спасибо, что откликнулись на мой зов. Вы выполнили свою часть договора. Но, я вижу, не все хорошо перенесли эту битву. Но, тут я смогу им помочь. Наберите воды вот в том фонтане, и обрызгайте своих товарищей.

Проследив за направлением руки призрака, подхватились все разом, но потом поняли, что не во что набрать воды. Стали искать ёмкость. Потом, решать, кто побежит. Потом, ждать, пока принесут и приведут в себя ребят. Всё это время Хранитель скромно стояла и ждала, пока суета утихнет, а всех героев приведут в себя.

Паузу решил занять разговором Валерка:

— Уважаемая Великая Хранитель наследия, а нет ли тут такой водички в фонтане, чтобы каждый из нас мог видеть то, что скрыто от обычных людей. А то, вот сегодня из нас могли сражаться только четверо, да и то одна чувствовала, а не видела.

— Отчего же, есть такой фонтан. Как раз тот, что едва пробивается. Омойте свои глаза, сполосните уши. Неплохо будет и полить на голову.

Остальные ребята рванули к тому фонтану, даже не сказав ничего Хранителю. Остались Ашлай, что и так видел, и лежащие в отключке. Вика несла ёмкость с водой для ребят, побрызгала каждому в лицо, с удовольствием наблюдала, как они начинают приходить в себя. Первой очнулась Маришка, затем Тимур, и последней пришла в себя Санька.

Тимур обвёл взглядом поляну, увидел наставника, лежащих девочек и белёсую высоченную фигуру призрака. Постарался вскочить, оглядываясь в поисках остальных ребят.

— Всё в порядке, они у фонтана. — успокоил Наставник, и добавил Вике, — а ты, беги к тому фонтану, ребята там прозрение получают. Они тебя просветят, что нужно делать.

Переведя взгляд снова на Тимура произнёс:

— Поздравляю тебя и твою команду с успешным завершением вашего первого дела. А это Великая Хранитель наследия Мира. Именно она и взывала к помощи.

— Здравствуйте, Велика...

— Не нужно, Герой. Я благодарна тебе и твоей команде. Вы вернули этому месту благословенный первоначальный смысл. Ваше обязательство выполнено. Отдыхайте, не буду мешать вам. И вас тут никто не побеспокоит. Тот, что следил за вами уже ушёл.

— Кто следил?

Попытался было дернуться Тимур, но понял, что лучше остался сидеть. Голова пока ещё немного гудела от отголосков того крика и звуков разрыва.

— Тот, которого вы спасли. Но не думаю, что он будет мстить, он был слишком рад, что ушёл отсюда. В его душе была благодарность. Ему хотелось ясности. Он для себя понял что-то важное. Доброго пути вам, команда Героя Тимура.

И дух этого места приложила руку к груди в благодарность за помощь ребят.

А голова Тимура всё ещё немного шла кругом. Подумать только, они выполнили своё первое важное дело. Все целы и относительно здоровы. И можно поехать домой спать.

Отступление 1 Маленькая локация безграничного Преддверья

Все путешественники, а скорее даже все посетители Лавки Путешествий Дарины Милатрессы, попадают туда через обычную входную дверь где-то на Невском проспекте Санкт-Петербурга.

Но, что такое Лавка Путешествий. В различных рассказах вы можете видеть, что это, отнюдь, не обычное помещение. Это локация преддверья разных Миров. Полноправной и единственной Хозяйкой в котором выступает Дарина Милатресса. С другой стороны, она, словно раб волшебной лампы Алладина, не имеет возможности покинуть эту локацию. Здесь она почти Богиня, но за пределы выйти не может. От неё же самой мы знаем, что она «потомственная Дарина», а значит, Дарина — это её титул, или фамильный Род? А ещё её называли Хозяйкой Путей. Жаль, но в это она нас пока не просветила. Но, то, что она потомственная, даёт нам право предположить, что есть и другие Дарины, хоть, все те, кто её знают, называют именно её Имя — Милатресса. Она последняя в Роду? Или, за эту часть Миров Вселенной отвечает только она? И это пока вопрос без ответа. Но, будем верить в лучшее.

Наблюдая чуть дольше, мы с вами понимаем, что пространство Лавки, не имеет границ. Может стать совсем маленьким, уменьшившись до малюсенькой Лавочки, а может и раздвинуть стены, чтобы вместить в себя гораздо большую компанию. Умеет оно и быть недостижимым для нежелательных посетителей. Потому, его Хозяйка и не боится вторжения извне. И уж конечно, в Лавке Дарина Милатресса неуязвима к любым нападкам кого бы то ни было.

Этот Мирок в Мире содержит в себе столько, сколько иная Вселенная. Он имеет входы и выходы во все места Галактик. По крайней мере, о другом мы пока не знали. Умеет ли оно перемещать во времени? Пока мы с вами не видели, а Дарина Милатресса скромно о том умалчивает. Конечно, большинство перемещений начинается с неких «якорей», артефактов, что по велению Хозяйки Путей ведут героев, в тот или иной Мир, но если присмотреться, то понятно, что все пути начинаются и заканчиваются в самой Лавке, а артефакты служат всего на всего «адресной строкой». Были намёки, что путешественника может вернуть и в Мир за пределы Лавки. Следовательно, может она гораздо больше, чем мы видели.

Сама Дарина Милатресса, со своей Лавкой в нашем Мире находится уже довольно давно. О чём мы узнали по её оговоркам. Но, ввиду неблагоприятных событий,была вынуждена менять местонахождение Лавки. Мы слышали про пожары в деревянной Москве и затопление Венеции... Что отсылает нас довольно в давние времена. Как же жаль, что нам не прочесть мемуары Дарины. А они определённо существуют, и находятся на самом видном месте — на полке позади её стола. Занимательное, скажу вам чтиво... Но, охраняется заклятием, которое для нас выглядит, как обычный налёт пыли. А вы думали, что она просто «запустила» уборку в Лавке? Как бы не так. Вы бы удивились, если бы смогли, хоть на мгновенье, посмотреть на обстановку Лавки глазами её Хозяйки. Там такая красота, ведь это помещение от самой Дарины свои истинные размеры не скрывает, да и настоящую, не иллюзорную, обстановку так же. Эрмитаж или Лувр тихо плакали бы от зависти! Но это всё только для глаз одной единственной — Дарины Милатрессы. Она не тщеславна. Это же становится понятно по тому, что ни одна услуга, оказанная ею, никем не оплачивается. Она это делает бескорыстно.

Кто такая Дарина, и кто из них важнее: она или Лавка, сказать очень затруднительно. Ведь, Лавка и она служат друг — другу верой и правдой. И только приход Богини, чуть не пошатнуло это спокойное проживание. Но, к счастью, развлечения последней, сказались только на душевном состоянии Дарины Милатрессы, и немного поколебали бытие Преддверия Миров. Является ли Лавка отдельным Миром? Скорее, нет. Но она гораздо больше. И что она в себе скрывает, нам ещё предстоит узнавать, знакомясь с каждой новой Историей с их участием.

Несомненно одно — и Лавка, и её Хозяйка, обладают Магией высших порядков. И при этом, о них знают значимые личности разных Миров, из пока посещённых нашими героями. И зная, выказывают большое уважение и почтение к ней и её деяниям. Она не остаётся отстранённой, если может, всегда участвует во всём, что её касается. А уж её осведомлённость... Так и хочется, пробежаться глазами, найти «Новости Галактик», или «Вестник Миров», а ещё бы и «Кольцевой обзор», хотя бы за прошлый месяц! Вот это явно увлекательное чтиво! Но, такие артефакты Хозяйка явно читает не на публике. А жаль.

Мы знаем только одну слабость Милатрессы, помимо тяги к собирательству артефактов, — она любит читать. Но книги она может получить извне, то есть, в нашем и других Мирах, если сможет приобрести. Честно, за деньги Мира. Хоть, отлучаться не имеет возможности. Но, Интернет и услуги связи ей доступны, и обращаться с ними она умеет на должном уровне.

Остаётся уточнить, что за пределы Лавки может выйти Магия Дарины. Об этом мы знаем наблюдая последствия её Зова. И те, к кому он обращён, откликаются и приходят в Лавку.

Вы хотите узнать точный адрес? С этим я Вам помочь не могу, ибо, ни на одном навигаторе, и ни в одной системе он не значится. А так же никому, из посетивших, не удастся передать его другому существу. Хотя, самому найти туда вход можно. Нужно только очень захотеть и сильно вверить.

Отпуск 8 Старик

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города, умостилась Лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, расположения полуподвального. На виду была одна витрина и дверь с вывеской непонятного содержания «Лавка». Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка Лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Поэтому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в Лавке на всеобщее обозрение, сама Хозяюшка – распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в проявлении времени на вещах. Некоторые даже подчеркнуто состаривала. При этом, одета она была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде… своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, идущим в этом Мире. Но, как и любой уважающей себя Дарине, в открытый Мир ей было не нужно. Её святыня, гордость Рода – Лавка существовала почти скрыто, инкогнито. Лавка путешествий. Путешествий души и тела. К себе, от себя, к кому-то, с кем-то, к чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же, всегда — назад.

***

Сегодня Дарина Милатресса с самого утра была сама не своя. И никак не могла понять, что же с ней происходит. Её тело сотрясала некая дрожь... от предвкушения? Но чего? Сегодня она никого не ждала. Но, повинуясь наитию, как хорошая девочка, приоделась в нарядный костюм, прошлась по всем стеллажам магической тряпочкой. Переставила на своём столе книги и милые сердцу безделушки, и даже заказала умопомрачительной свежести яблочный штрудель с ванильным крем брюле. Конечно, мороженное было приобретено отдельно и отправлено в морозилку, а штрудель в сохранный бокс безвременья...

Напиток, по рецепту любимой бабушки, был готов всегда. Но, трепет и волнение не оставляло.

— Да, что же это со мной сегодня? Сама не своя! Кто стучится в дверь моей лавки? Уже приходи, я вся извелась! Не узнаю себя. Как девочка, которой пообещали сюрприз.

И тут вяло, словно нехотя, затрепетала и пошла вниз ручка двери. Изморозь на стекле двери не давала простора для наблюдения за улицей и гуляющими людьми. Улыбка, с которой Дарина встречала гостей, вспыхнула на её лице, и замерла, так и не успев расцвести в полную силу. Она ждала... Силуэт несмелого гостя застыл по ту сторону. Было видно, что это грузный человек, но, почему он медлит? Рука его так и придерживала ручку в полуоткрытом состоянии. А по эту сторону замерли колокольчики, готовые в любой миг разразиться радостным перезвоном оповещения о желанном госте. Хозяйка же, кажется и дышать перестала, чтобы колыханием воздуха в Лавке не сбить настрой человека по ту сторону двери:

«Давай, ну, заходи! Это ведь тебя я так жду сегодня! Кто ты? Почему так не смел? Заходи, тут тепло, и уютно», – манила визитёра Дарина Милатресса, сжимая в побелевших от напряжения пальчиках, клубок красных ниток, которыми она перевязывала салфетки.

Время, словно замерло. Нет, за окном витрины всё так же видны были огни проносящихся автомобилей. Тени пешеходов, скользили вдоль по улице в обоих направлениях. И только силуэт у двери держал ручку, не позволяя ей распахнуть перед ним дверь. Но, и не отпуская её.

Дарина ждала. Впервые в жизни, она кляла законы Мира Лавки, не позволяющие ей выйти на встречу, или даже просто распахнуть двери перед гостями. То, что всегда было её гордостью, стало сейчас тяжким бременем. Она вынуждена была ждать, пока гость отважится открыть дверь и переступить порог. Сердечко билось, и в унисон ему приплясывали памятные сувениры. Даже стрелки на часах, поддавшись настрою Хозяйки, сделали за последнюю минуту пару кругов, отбивая каждые пол круга ударами курантов. И если бы мы с вами обладали абсолютным слухом, то в их звучании нам послышались бы несколько удивлённых ноток. Но, их никто не слушал. Впрочем, они на это уже очень давно научились не обижаться. Настоящие воспитанные, вышколенные часы умеют вести себя ненавязчиво, но очень трепетно и пунктуально. А если это не умеющие себя вести, то будь они даже солнечными, всё равно, отбивали бы время слишком шумно.

Что же наш гость? Точнее, пока только, претендент, на это почётное звание. Кажется, всё же встреча не состоится, ведь прямо сейчас, Дарина наблюдала, как ручка начинает подниматься, занимая своё привычное свободное положение. Дверь же так и не шелохнулась. Силуэт гостя стал отдаляться. Делал он это так же неуверенно, смазываясь и колыхаясь, потихоньку сливаясь, растворяясь в уличной суете.

Колокольчики над входом остались недвижимы с немым укором. В тишине Лавки раздался судорожный вздох, который сбил с настроя опомнившиеся часы. Они одумались и застыли, пережидая нужные мгновения, и возвращаясь к степенному бегу времени.

«Прошла всего минута?» – удивилась и встрепенулась Хозяйка.

Руки её разочарованно опали, выронив нечаянно слегка придушенный клубок. Но она этого не заметила, опустившись на кресло, которое едва успело её поймать.

— Жаль... Ну, почему он не решился довериться мне? – разнесся под сводами Лавки звонкий голосок обиженной в своих лучших ожиданиях, девочки.

И тут же, словно прося прощения за задержку и оправдываясь раздался резкий перезвон дверных колокольчиков, что сейчас бы мог поспорит с торжественным перезвоном церковных колоколов, возвещающих о празднике – встречи гостя.

Дарина Милатресса вскочила, переводя взгляд на вошедшего, и пытаясь в вихре ворвавшейся метели разглядеть визитёра. Но, снежинки затеяли настоящую пляску, и их не пугал жар от живого огня камина. Они кружились и радостно сгорали в тепле, но на смену им врывались новые, что так же несли кутерьму метели и суету вьюжного настроения.

— Ох, мне жаль, я не хотел... – гость развернулся к двери, поняв, что является причиной непогоды в Лавке.

— Нет! – вскричала Дарина Милатресса, которая испугалась, что гость сейчас и сам исчезнет во входном проёме, закрыв его с обратной стороны.

И тут же сделала взглядом лёгкое внушение. Дверь послушно сама закрылась, даже не испортив перезвон колокольчиков, которые так и продолжали радостно восторгаться визитом, словно это была их заслуга.

Мужчина, а это было ясно и по фигуре и по голосу, вошедшего, вздрогнул от лёгкого хлопка, а ведь он только-только успел потянуться руками, резко обернулся, подняв на Дарину свои очень уставшие глаза из-под низко надвинутой шапки с меховой оторочкой. С седой бороды и усов его обильно потекли весенние мокро – снежные ручейки. Одежда от тепла так же стала быстро скидывать снежный наряд, и у расшитых сапог гостя рисковала натечь хорошая лужа.

— Мне жаль, девочка, – по простому пожал плечами, и словно съёжился, визитёр, – я не хотел. Пойду.

— Нет, – снова чуть резче, чем хотела, подскочила Дарина к гостью, – проходите, сейчас всё исправим! Вы же совсем промокли там.

От суеты и волнений оба не знали, куда себя деть, стараясь не причинить неудобств другому.

— Проходите, пожалуйста. Обогрейтесь у огня. И одежда ваша высохнет.

Говоря всё это, она крепко держала за рукав такого долгожданного гостя, провожая его к креслу у камина.

— Да, не стоит волноваться. Мне и тут хорошо. Вот, ковры намочу.

— Не обижайте меня, будьте моим гостем. – усердствовала Дарина, нечаянно сняв с руки гостя варежку. – Вы же замёрзли, вон, руки какие, аж синие от холода.

— Не страшно, девочка, я всегда холодный.

Но всё же он уступил напору молодой женщины и прошёл в глубь Лавки. Там он, приняв помощь Хозяйки, щебетавшей вокруг него, скинул свой полушубок и шапку, повесив одежду на вешалку, присел в кресло у столика.

— Чаю? Шоколад? – Продолжала порхать вокруг него Дарина.

— Можно и чай с шоколадом. – ответил он, поставив Дарину в тупик о выбранном напитке. Но, она не стала смущать гостя и подала чашку ароматного чая с ломтиком лимона.

— Чабрец? Бергамот? Какой букет, спасибо, девочка.

Тембр его голоса был мягким, но при том с хрипотцой и с надрывом усталости. Было видно, что он бы с большим удовольствием, помолчал. Но ситуация обязывала быть вежливым.

Так же, бросалось в глаза, что не привык он к ухаживанием. Видно, долго приходилось ему самому жить. А вот внимания ему не хотелось, Глаза он прятал, голову втягивал, как тот, кто долго был на виду, и это утомило.

Дарина, как мы помним, была потомственной, а не просто Хозяйкой Лавки, потому, как схлынули первые эмоции, она взяла себя в руки и стала самой собой. Вдохнула воздух свежести и предвкушения нового ... знакомства, путешествия общения? Она присела в своё кресло и вежливо предложив штрудель с мороженым, взяв в руки свою чашку сделала дежурный глоток, дав гостю перевести дух и оглядеться. Но, гостя, казалось не интересовало ничего из того, что окружало его. Кажется, и Хозяйка отошла на задний план. Он, слегка прищурившись, не иначе, как от удовольствия, просто пил вкусный чай. В тишине.

В камине потрескивали дрова, стараясь делать это тише и не мешать гостю. Часы перешли на уютное чириканье, забыв про бой курантов. И если бы не душевный чай, то Хозяйке показалось, что гость бы с удовольствием просто сидел и молчал. Казалось, что он за прошедшее время разгрузил не один состав вагонов угля. Она почувствовала, что ему сейчас никто не нужен. Во взоре его плясали огненные человечки, на губах играла мягкая улыбка доброго деда.

Нет, детство Дарины Милатрессы не проходило по сценарию земного ребёнка с поездками на лето к деду и бабке в деревню, Её бабушка по материнской линии была потомственной Дариной, и все манеры получены были именно благодаря уроком бабушки. А дед... Деда она просто никогда не знала. Точнее, она видела его только по фотокарточкам в альбоме бабушки. А бабушки и деда по отцу она никогда не знала, даже по фотографиям. И она не спрашивала о них. И только сейчас она задалась вопросом:

«А почему? Ведь и у отца были родители, почему их я не видела? Кто они и где?»

Время шло. Дарина удивляясь сегодняшней встрече, которая абсолютно выбивалась из всех, какие случались у неё раньше, сидела и смотрела на непонятного гостя. Серые шаровары, серый тулуп, серая с белым мехом, шапка. Серый невзрачный седой дед. Неимоверно уставший и нечитаемый для неё. Что шокировало!

Они молчали. Чашка гостя опустела, но, снова наполнилась подчиняясь жесту пальцев Хозяйки Лавки. Тот, даже не заметив, продолжил пить и умиротворённо следить за огнём, пока не прогорели уложенные в камин полешки.

Тут, к удивлению Дарины, гость опередил её и щелчком пальцев отправил в камин новые дрова из поленницы рядом со стеной. Подув, он, не вставая с места, бережно и привычно, раздул огонь. Тот радостно принял подношение и продолжил представление огненного театра для одного зрителя.

Дарина вздрогнула от проявления чужой магии в стенах её Лавки. Но осталась сидеть рассматривая необычного гостя уже новым взглядом. А гость так и не «читался»!

«Как такое может быть? Кто он? Почему я не почувствовала его?»

Стараясь не совершать резкий движений, она приманила с полки свой хрустальный шар, в последней надежде глянуть на суть гостя. И едва не вскрикнула от неожиданности! Перед ней сидело древнее существо. Такое древнее, что существовало даже задолго до появления на свет её дражайшей потомственной бабки её бабки.

«Но, как? Зачем? Почему? Что он хочет от меня?»

С такими сущностями ей общаться не приходилось. Хотя... Та Богиня... Она была такой же, по сути, хоть и младше этого, годилась ему во внучки. Внучка ... Бога?

— Да, девочка. ты всё правильно поняла. – раздался в Лавке скрипучий голос.

— Ваш голос... Разрешите предложу вам горячий шоколад. Это такой напиток. Он мягко воздействует на горло и голос. Это семейный...

— Давай, – перебил старик её сбивчивую речь.

Да, правильнее, сказать старик. Очень древний Бог, но теперь, скорее, просто уставший старик. Дарина Милатресса уже не таясь наколдовала волшебный напиток, сменив и чашку, на более подходящую этому моменту. А гость, так и не отведя взгляд даже на миг, сделал глоток и выдохнул под сотню лет груза.

— Дарина Лантьерра отлично научила тебя, девочка, своим премудростям.

— Вы говорите о моей прапраба...

— Да, девочка. Точно. Потерял счёт времени. И бабушку твою, Дарину Валениану. Всех знаю. Хорошая девочка росла. Большая непоседа. Остепенилась только пойдя под руку Гранковера, деда твоего. Жаль, ушёл так нелепо. Добрый мальчик был, и волшебник вырос хороший.

Дарина сидела ни жива ни мертва, боясь даже шевелением сбить гостя с воспоминаний. Она уже вошла в ту пору, когда начинаешь ценить семейные ценности. А вот образ жизни к тому не располагал. Общаться с родными было уже поздно, слишком далеко они были друг от друга, а прошлое не вернуть. Письма? Ждать несколько световых лет, пока они будут доставлены и ещё столько же на получение ответа, это слишком долго.

— Значит, вы и меня знаете.

— Знаю. Ты хорошая девочка. и очень давно не получала подарков. Пора это исправить. Но у меня совершенно нет сил.

— Простите, кто же вы? Вы... Мой родственник? – конечно, такие предположения были слишком смелыми и нелепыми, но Дарина была настолько обескуражена сегодняшней встречей и этим разговором, что простила самой себе такое безрассудство.

— Хо-хо-хо-хо! – Старик засмеялся, по доброму и как-то заливисто – раскатисто звучал его смех в Лавке. Казалось, даже, что эхо его отдаётся в каких-то высоких и очень далёких горах.

«Горах? откуда в нашей северной столице горы?»

— Дай прийти в себя. Вот рассмешила.

Он впервые за вечер оторвал взгляд от огня и смущая Дарину, смеялся глядя на неё. Делал он это не обидно, а даже заразительно, стирая руками слёзы, катящиеся из глаз, и она, поддавшись обаянию его веселья, стала смущённо улыбаться.

— Вот ведь... Не смущайся. – он снова хохотал и вытирая глаза, чуть погодя, успокоился, сделал новый глоток бодрящего напитка и, словно смешинки выключили, тяжко вздохнул. – Устал. Каждый год одно и то же. Пора, видно, мне на покой. А мои где-то набедокурили. Не знаю, когда смогу уйти теперь.

— Может, – возобладало в Дарине Милатрессе профессиональное кредо, про не полученный ответ на свой вопрос она даже позабыла – вам просто нужен отдых? Вы же знаете, кто я такая. И знаете, что я могу в своей Лавке.

— Девочка, видно, что ты не Землянка. Так и не стала ею. Но, знаю – знаю, ты потомственная Дарина, потому живёшь по вашим устоям только в Лавке. А то, ты бы сразу узнала бы во мне Санта Клауса. Нет, я не Морок, или Студенец, которого знают теперь, как Дед Мороз. Это другой персонаж. Ещё более древний. Хоть и уже не тот он горбатый и злобный. Погляди, как много значит семья, исправила его! А особенно, внучка, Снегурочка. Души старик в ней не чает, и она о нём так заботится. Любо – дорого смотреть. Но и мой род уходит в глубь тысячелетий веков, и права ты, к Богам древним отношусь. Но, семьи у меня нет. Вот и душой отдохнуть негде и не с кем. Одни олени кругом. И гномы. Но, оленей больше.

Да, Дарина Милатресса хорошо изучила все традиции Земли. Знала она и о Санта Клаусе. Но, была удивлена тем, что он сейчас пришёл в её Лавку. Хотя, с удивлением она справилась быстро, оседлав своего конька:

— Так, потому и устаёте, давайте, сотворим вам отпуск! Доверьтесь мне.

— Ты хорошая девочка, добрая. Но, не могу я себе такого позволить. Времени на то нет.

— Так я вам такой Мир подберу, что тут только миг пройдёт, а там...

— Ты всегда была хорошей. Мне очень жаль, что, Мир Лавки не позволял мне поздравлять Дарин. – он искренне посмотрел на неё добрыми и уставшими глазами.

— И всё же, Вам нужен отпуск!

— Мне нужен покой, девочка. Покой.

— Но, тогда, чем же я могу помочь? Что Вы хотите от меня? Отправить Вас в другой Мир, где Вы...

— Да, где я найду покой. Но, ПОКА, – он чётко выделил это слово, и глянул на неё исподлобья, повторив со значением, – пока, это нереально. Я не могу бросить их.

— Кого, дедушка?

— Детей. Моих детей. Они все мои.

— Новый год прошёл, у Вас впереди весь год! В других Мирах время бывает течёт так, что тут пройдёт месяц, а там, десятилетия. Подумайте, как отлично и долго Вы сможете отдохнуть.

— Я знаю все Миры, Дариночка. Многие создавались мною, или при моём участии. Ты не можешь даже представить себе, сколько я всего знаю и понимаю. И такой мизерный срок меня не устроит и не поможет.

— А если Вам завести семью, как у Деда Мороза? Вы же сами говорили, что ему в этом повезло и он совсем изменился и живёт радостно и полной жизнью.

— Для меня это слишком поздно.

— Вы же Бог! Что для Вас старость? Вы можете изменить даже своё тело!

Старик вздохнул, глубоко и так, как если бы хотел сказать:

«Девочка, за столько времени я познал всё, и уж конечно ты сейчас не сможешь меня удивить ни одной своей фразой. Всё зря».

Но, вслух он произнёс:

— А душу? Она живая. И не тело диктует, оно тлен. Конечно, я могу так, – и он без взмахов рук, просто преобразился в молодого полного жизни паренька.

Вот только, взор у него остался тем же – смертельно уставшего чело... Кхм... Хотя, во взгляде было то, что сейчас его роднило с простым человеком больше всего. Смертность. Или то, что душа его была ближе к мыслям о смерти, чем к бессмертию.

— Я поняла.

Дарина примолкла. Перед ней снова сидел уставший старик. Как лечить души людей, она знала хорошо. Им всегда просто можно было дать то, что им хотелось. Да, даже уставшие и желающие покоя, они жаждали жизни, всплесков искры надежды, перемены, волшебства, наконец! А этой душе...

«У неё есть волшебство, было всё, за столько то тысячелетий, или миллион – летий? Для неё желанно только ничего не думать, отрешиться от всего. И ничего не наблюдать. А что, если...»

— Дедушка, ой, – она всё же смутилась.

— Называй, как удобно. – он снова смотрел на огонь.

Словно, это было самое желанное и недосмотренное в жизни. Правда, голос его при этом выдавал равнодушие и к этой картинке. Просто, под неё и мягкое потрескивание, он отрешался от всего.

Дарина кивнула и продолжила, хоть это было не легко – говорить с тем, кому не хочется слушать:

— А ты говорил, что ждёшь, как я поняла, пока найдут тебе замену?

— Почти. Обещали. Там сложности. У паренька. – Теперь его фразы стали рубленными, он терял к ней интерес всё больше, а Дарине пока отчаянно не хватало информации.

— Может, я могу с ним помочь? В моём ведение много Миров, и, как я говорила, время во многих течёт по-другому. Расскажи о проблеме.

— Хорошо. Пришлют. Объяснят.

Взмах рукой, и искра голубоватого цвета улетела в дымоход. Старик снова застыл и замолк. Казалось, он и дышать перестаёт.

— И всё же, я возьму на себя смелость, подарить Вам отдых, у нас будет время до следующего Нового года. Тогда я разбужу Вас.

Он её, кажется и не слышал, По крайней мере, не препятствовал.

К Хозяйке Лавки подлетела шкатулка, распахнулась и опустилась в подставленную для этого руку. Дно коробочки было усыпано пудрой жемчужного цвета. Только, можно было сколь угодно долго высыпать её, и не просыпать ни пылинки. А вот, качнув, увидеть, как по поверхности пошла волна, перемахнула бортик своего вместилища, и покатилась, набухая и увеличиваясь в объёме, захватывая вселенски уставшего старика. Мягко подхватив его, качнув, чтобы он принял лежачее положение, оставив при этом чашку из его руки висящей в воздухе. Под головой образовалась имитация подушки. Волна так же мягко, не задевая более ничего, отхлынула в прежние пределы, забрав с собой мерно спящего здоровым сном, древнейшего Бога сказки для детей.

Перед закрытием шкатулки, Дарина, мягко улыбнувшись, ещё успела услыхать тихий напев некой колыбельной, и как обратная сторона крышки подёрнулась тьмой покоя. Шкатулка Ельнилея отлично справилась с тем, что умела лучше всего – дарить сон и покой. Даже Богу. Ни к чему ему сны и звёзды. Только не тому, кто сам их творил.

Но и это было не всё. Ценное сокровище Хозяйка Лавки погрузила в приманенные с правого стеллажа, особенно закрученные в три спирали, песочные часы. А те, приняв его в себя, продолжили невидимый полет времени, длинною в века…

И только настенные часы в Лавке одобрительно покрякивали, отмеряя начало периода ожидания целительного сна того, кто был причастен к началу времён.

Отпуск поневоле 9

На тихой, скромной улочке Питера в одном из старинных домов — особняков наследия культуры города, умостилась Лавка, буквально пережиток прошлого. Лавка, ибо размер имела крохотный, расположения полуподвального. На виду была одна витрина и дверь с вывеской непонятного содержания «Лавка». Возможно, вы даже и проходили мимо неё несколько раз. Но видели вместо неё явно что-то другое.

Хозяйка Лавки была так же под стать ей, но жила она вне времени этого Мира, что был беспощаден к своим обитателям. Поэтому, несмотря на всю припылённость вещей, выставленных в Лавке на всеобщее обозрение, сама Хозяюшка – распорядительница была утончённо хороша и изысканна. Она находила некий шик в проявлении времени на вещах. Некоторые даже подчеркнуто состаривала. При этом, одета она была, как и любая Дарина, конечно же по последней моде… своего времени. А как мы помним, оно сильно не совпадало с нынешним, идущим в этом Мире. Но, как и любой уважающей себя Дарине, в открытый Мир ей было не нужно. Её святыня, гордость Рода – Лавка существовала почти скрыто, инкогнито. Лавка путешествий. Путешествий души и тела. К себе, от себя, к кому-то, с кем-то, к чему-то, когда-то, куда-то, и конечно же, всегда — назад.

***

В камине потрескивали дрова, они пели о том, какой трудный день им сегодня выпал.

— Очень невежливо с вашей стороны так сокрушаться о своей жизни, – неодобрительна шикнула Дарина Милатресса в ответ на гул горящего пламени, позволяя себе легкое отхождение от жесткого этикета: вытянула уставшие за день ноги, положив их на маленькую, услужливо подскочившую к ней, табуреточку, – меня ведь сейчас никто не видит, значит, не считается, – выдохнула она откинувшись на высокую спинку кресла.

День у неё сегодня и впрямь выдался шебутной и насыщенный. Зато, наконец-то вся эта Земная кутерьма с празднованием Нового года завершена. Особенно это всё ощутимо, если жить в России. Раньше, Хозяйка Лавки такой круговерти не знала, но, сподвигло ведь её переехать в северную столицу.

— А ведь, до того, как я очутилась в центре интересов Тимура и его команды, мне намного спокойнее жилось, – лицо помимо воли озарила тёплая улыбка.

Ребята ей очень нравились. И земляне и пришлые. Да и командой они получились замечательной. При всей своей занятости, не обошли своим вниманием и её. Помогли украсить Лавку, отпраздновали вместе с ней.

Милатресса взяла со стола чашку, руки сразу ощутили тепло любимого напитка. А аромат его проник в самую душу, согревая и лаская нотками настоящего шоколада. Сделав глоток, вспомнила, как эта команда довела её до белого коления одним только видом живой красавицы, принесённой к ней в Лавку! Как опешившие ребята прятались за Тимуром, который был вынужден выслушивать гневные речи о важности сохранения живой природы, и недопустимости вырубки ёлок. И как сама потом краснела и извинялась, узнав, что ребята ёлку принесли в кадке, и после праздника отвезут её обратно в оранжерею.

Новый глоток живительного напитка потянул за собой новые воспоминания, как буквально на днях, именно ей посчастливилось устроить путешествия не для кого-нибудь, а для самого Санта Клауса. И оказался он не Духом или Волшебником, а одним из... Впрочем, об этом думать дальше расхотелось. Слишком нелегко и не бесследно проходят для Дарины эти знакомства.

А ведь непогода за окном так и не унималась. Она явно продолжала сердиться на ту, которая укрывала от неё милого друга. Метель старалась завьюжить дом, в котором располагалась Лавка путешествий, а снежинки с колючей крупкой, наперебой лезли в стёкла. Нет, они ничего не пытались за ними разглядеть, скорее, разъярённо грозили находившейся внутри, всеми карами. О тишине можно было не мечтать ещё ближайшие несколько дней, пока не схлынет запал у этой злопамятной дамы – погоды.

Но, вот, с праздничной мишурой в прямом и переносном смысле точно уже покончено до следующего года. И тут отметилась команда Тимура. Они сдержали обещание и пришли помочь прибраться в Лавке, и отвезти зелёную заложницу в её привычную среду обитания...

— А дух леса так и остался. Как же это здорово, праздновать Новый год в России. Долго, хлопотно, но здорово. Ёлка, пушистая и нарядная красавица, ворох подарков под ней, и любой скучный и обычный день превращается в суматошное празднование. Хотя, всё же я устала. Кто бы меня отправил в отпуск, после этих выходных!

Дарина вздохнула, убрала на своё место чашечку. Пригасила огонь в камине, оставив на догляд фигурную кованную заслонку и чугунную кочерёжку, и потянувшись, собралась отбыть ко сну.

Но, вдруг она замерла от непонятного постукивания. Обернулась на камин. Но, он был умиротворён и тихонько попыхивал мягким духом тепла и уюта.

Глянула на витрину, нет, и там всё так же – белые сердитые колючки напрочь замуровали оконный проём. И оставалась эта пелена непогрешимо глухой.

— Витрина отпадает, – отмела идею Милатресса.

Оставалась только дверь. Но, она была закрыта и не шевелилась.

Стук и какое-то робкое пошкрябывание повторялось теперь почти с точностью метронома. Дарина сделала несколько легких, скрадываемых глубоким ковром, шажков к двери, чтобы убедиться в том, что звук идёт именно из-за неё.

— Ха, точно. Но... За ней же никого нет.

Это наблюдение помогло сделать почти прозрачное стекло двери. Почти, так как снежинки очень старались замуровать и его, но козырёк и косая выпуклость входа этому старательно препятствовали. И всё же, метель делала своё дело, были видны лишь силуэты визитёров. А сейчас было понятно, что за дверью никто не стоит, и свет от фонаря не заслоняет.

Стук же всё продолжался и продолжался. Дарина стояла замерев.

— Ну, что же ты не заходишь? – вопрошала у закрытой двери, Хозяйка. Если бы она могла, то бросилась бы открывать и проверять, кто же притаился за дверью. Но, правила Мира Лавки не могли трактоваться настолько свободно. Она должна была дожидаться гостей в Лавке, а не заманивать кого-либо из-за двери. Туда ей хода не было.

И тут, словно смирившись и отчаявшись, стук и скребки стихли. Сердечко Дарины ёкнуло, и пропустило удар. Тишина. Звенящая. Даже шёпота огня не раздавалось. Лавка затаилась в ожидании. Мгновения текли, словно патока в киселе. Нет, никто тут такого не видел, но большую тягомотину себе тяжело представить. Ти-ши-на-а-а-а. Вязкой знойной жарой окутывала и не отпускала. Казалось, и сердце стало биться нехотя и через раз.

И тут, будто набравшись сил в долгую паузу, дверь сотряс особенно сильный бух. Ну, как сотряс, она просто чуточку колыхнулась.

— Я поняла! Сейчас помогу!

И Дарина Милатресса стала водить руками, словно искала лучшую композиционную зарисовку для этой двери и всего, что находилось на стене рядом с ней. Постепенно, пальцы её сдвигнались к центру, сужая фокус находящегося перед ней. И все предметы так же стали подтягиваться за этими жестами, прогибаясь и искривляясь. В какой то момент дверь стала уже в половину меньше, затем, сократилась до размера окна, затем, фрамуги, а после, до форточки.И тут дверь наконец-то распахнулась. Колокольчики издали нежное, едва слышимое «тинь-тинь», ведь и их размер претерпел агрессивное изменение. А перед очами Хозяйки Лавки предстал прокатившийся к её ногам снежный клубок, и не думающий распадаться на составные части.

— И что сие значит? – перешла на высокий слог Дарина Милатресса, не сумев сдержать ошеломление. Таких гостей её Лавка ещё не знала.

— Проштите мвеня – явно отплёвываясь от снега промямлил снежный сугроб. Он шевелился, но выбраться пока получалось очень плохо. Точнее, совсем не получалось.

Дарина вздохнула в очередной, за сегодня, раз. Провернула назад свою фокусировку с дверью и стеной, получив в лицо щедрую порцию свежего ветренного белого великолепия, топнула ножкой и дверь тотчас же отрезала милый мирок Лавки от задверного безобразия. Снежинки разочарованно повалились на ковёр, оседая пухлыми хлопьями, погибая мстя оставляя мокрые пятна на ковре.

— Здравствуйте, вы находитесь в Лавке путешествий Дарины Милатрессы. – Взяла себя в руки потомственная и очень воспитанная Дарина Милатресса. Хоть в голосе её тихонько поигрывала сталь высокой марки.

Сугроб вздрогнул:

— Здравствуйте, многоуважаемая Дарина Милатресса. На исправительную экзекуцию прибыл. – прошамкал сугроб, начиная таки оседать от тепла помещения.

— Простите, что? – изогнулась бровь Леди стойкость.

— Отбывать провинность, я. Прибыл.

— Я... ты кто? – Почти сдержала себя Хозяйка, начав поглядывать на потолок и за окно, но, там было тихо и привычно. Это же не может быть снова...

— О, простите. Святик Лаусович Пинчер.Ну, карликовый я.

— Собака? – теперь совсем растерялась Дарина.

и тут сугроб распался на ... снег и маленького человечка.

— Сами вы, простите, собака. – шмыгнул нос картошечкой. – Пинчер, значит маленький ещё. Свят, в смысле, святой, Санта, по ихнему. Лаусович, это от Клаус. Ну, я должен однажды вырасти в Санта Клауса. Воть. А у меня с этим беда. С моей заготовкой у них – кивок в сторону двери, – беда. Вот к вам на исправительные мероприятия и был отправлен.

— За что мне это всё? – закатила глаза Дарина Милатресса, и грохнулась в кресло, которое едва успело подхватить Хозяйку.

И вот при этих словах, микро Сантик принял гордый вид, приложил одну руку к груди и, явно кому-то подражая, проговорил:

— Вы удостоены высочайшего доверия принимать у себя мою весьма высокую особь... особу. План мероприятий по обезобрази... кхм, по преобразованию ненужных... – он запнулся, подумал, кивнул каким-то своим мыслям и продолжил – нужных особенностей находится в этом конверте. Соблаговолите получить.

С этими словами он действительно вытащил из кармана махонький конвертик и протянул Хозяйке Лавки. Та, переосмыслив его слова, снова вздохнула, и протянув руку, уставилась на Сантика. Тот же продолжал держать микро конвертик. Началась игра в гляделки. Дарина, повторив прежний изящно – вопросительный изгиб брови смотрела на мелочь у своей руки, а тот, со сползающей улыбкой, протягивал конверт, но не делал и попытки помочь его принять.

— Конверт. – нажала голосом Дарина.

— Примите. – заелозил Пинчер. И проглянуло в нём что-то вредно – мелко псинное. Даже улыбка стекла в оскал. Знаете, когда невоспитанная псинка выскакивает из неожиданной щели у дома и начинает заводясь, скакать и тявкать. Дарина не знала, но представила легко.

— Фу! – вырвалось у неё, против воли, а Пинчер от неожиданности, сел на пол, выронив в её ладошку ценный конверт. Конверт тут же увеличился в размерах, до человеческого.

— Простите. – тут же преобразился Сантик. Можно я у огня посижу сегодня. Всё одно, на ночь же не погоните куцировать.

— Куда?

— На экзекуцию.

— А, да. Располагайся. Вот тебе банкетка. Вполне, кровать. Платок и подушечка игольница отлично подойдут в качестве постели. Подушечка пустая, нечего вздрагивать. Все дела оставим на завтра. Это уже слишком, для одного дня. Располагайся. Голодный с дороги? – и увидев кивок и жадный блеск глазок. продолжила, – Вот тебе молоко и печенье на ночь.

Повинуясь её пассам, к Пинчеру подлетели напёрсток с молоком и кусок печенья. Тот вцепился в угощение, ловко залпом опрокинул в себя молоко, а печенье просто исчезло из его рук.

— Ну, значит, не голодный. Доброй ночи. Не маленький, и сам устроишься. Вон, какую дверь отпинал. – усмехнулась она на прощание и исчезла, не следя более за гостем.

Почти отпуск 9.2

Кто к нам придёт, тот первым и уйдёт

Подскочив от непривычного грохота в своей, ранее такой мирной Лавки, Дарина осознала, что если ты взяла с улицы Пинчера любой породы, то в ответе за всё, что он причиняет твоему Миру. Даже, если этот Мир включает в себя Лавку путешествий. Скорее, «тем более», если этот Мир Лавка путешествий, таящая в себе огромные залежи невероятно любопытных и зачастую, таких же опасных вещей.

Через мгновение, она уже при полном параде стояла у стола, в поисках мелкого безобразника. Хорошо всё же быть магичкой! Даже на мягком ковре легко отыскать след мелкой живности.

— Кхм! Ты заблудился, Сантик? – Дарина повернулась к проёму двери, прожигая своим не очень добрым взглядом гостя, который застыл за бархатной шторой, отделяющей её покои от Лавки со стеллажами.

— Я Святик! – ответила штора, хлюпнула носом и оставаясь всё такой же недвижимой.

— Это уже не смешно! Ты едва не разбил клемертаний Дрелиуса! Что ты себе позволяешь? Да ты знаешь, что это за Вещь? – выделила она голосом несомненную важность артефакта, валяющегося возле шторы.

— Я нечаянно. Это сильнее меня. У меня натура.

— Собачья?

— Да что Вы привязались к Пинчеру? Не могли ведь меня назвать «зародышем» Санта Клауса.

— Скорее, «личинкой». – задумчиво произнесла Милатресса, а на гневный взгляд выскочившего из-за шторы Мопса, простите, Пинчера, она опомнилась, поняв, как прозвучали её слова, засмущалась и уточнила, – я... это от слова «личность», только маленькая.

Она даже для убедительности показала, насколько маленькая его личность.

Святик посверлил её недоверчивым взглядом, но решил поверить и простить. Главное, чтобы она забыла про его неудачу.

А вот она и не подумала забывать. Не помогло даже то, что пока он буравил её взглядом, то старательно пытался ножкой запихнуть упавший с полки артефакт под штору.

— Кхе-кхе. – покашляла, дав знать, что разоблачила она его старания, переведя взгляд на свою драгоценность, и сделав страшные глаза.

«Заметила, – расстроился Святик, – конечно, легко вам всем быть большими и смеяться надо мной, а у меня, где глаза, там же недалеко и ноги. Помогли бы лучше, отвлекли её от меня!»

И в это время часы сжалились над неудачливым гостем и пробили семь раз.

Дарина снова вздрогнула. Она готова была поклясться, что когда она появилась в Лавке и поглядела на часы, на них уже было семь тридцать.

— М-да... День обещает продолжить вчерашний. Ладно, слушай правило. Оно тут самое важное – ничего не смей трогать, без моего позволения. Ни-че-го! Если не хочешь провести остаток своей жизни в собачьих... кхм, – она даже головой затрясла, сбрасывая наваждение, – в невыносимых условиях. Ясно? – почти крикнула она, видя, что маленькая проблема не слушая её с вожделением оглядывает верхние полки стеллажей.

Теперь пришла очередь вздрагивать от окрика Святику. Он перевёл испуганные глаза на Хозяйку этой пещеры Алладина, и попытался осознать, что же он пропустил. Та вздохнула, и повторила своё предостережение прямо в глаза, глядящие на неё с самым честным видом, и потому она им нисколько не поверила. При этом, тот не придал значение её пассам пальцами, а, как оказалось, зря.

После, пришло время завтрака. Как радушная хозяйка, Милатресса сообразила для невысокого гостя стол и стул из обычной мебели, уменьшив её, до нужного размера. После, сидя возле камина, каждый за своим столом, наслаждался свежеприготовленным омлетом с пряностями и овощами, и пил горячий шоколад с коричными крендельками. Общаться не хотелось. Но, тишина не давила, каждому было о чём подумать.

Святик мечтал улучить момент и добраться до вожделенного колокольчика на пятой полке четвёртого стеллажа. А потом, непременно рассмотреть поближе, перо цвета северного сияния, которое стояло в вазочке на четвёртой полке десятого стеллажа. Ещё притягивал к себе взгляд... Да, что греха таить, всё тут, манило его, словно мозговая косточка из супа...

«Тьфу, ты! Да при чём здесь собаки? Вот ведь, теперь и к нему прицепилось».

Завтрак Дарина проводила в раздумьях, и так же плавно ход её мыслей перетёк в спокойные размышления о делах насущных. Она неторопливо планировала свой день, пока...

Пока снова не была прервана звоном и суетой за своей спиной. Разворачивалась она уже была неимоверно сердитой... Но, как только повернулась, так даже и заулыбалась. Возле стеллажа стояла тяжёлая основательная ваза работы Прешментруля. А его работы никогда не отличались тонкими извивами. Хотя, и не были монументально громоздкими. Просто, основательными и интересными для используемых материалов. Эта была из прозрачного гранита. Да, добывали такой Мартруды в очень далеко существующем Мире Квахл. Так вот, эта ваза стояла... Ну, как... Она была кверху ногами, а внутри неё стоял Святик, на ногах и собственной персоной. Лицо его выражало изумление и покорность случившемуся. Плечи были опущены, живот втянут, пальцы ног поджаты под пятки.

Вазу разбить такой ерундой, как падение с двухметровой высоты, было не реально. А вот использовать её, как ловушку для любопытных Пинчеров, оказалось самое то!

Дарина ударила рука об руку, словно, стряхивает невидимую пыль после хорошо проделанной работы, и отправилась на своё рабочее место. Она вспомнила, что от неё чего-то ждут, и даже написали об этом в письме. Надо было скорее прояснить ситуацию, и отправить этого приключенца восвояси. Вдогонку ей неслись приглушённые окрики, слабые постукивания из подвазного пространства. Но, сейчас она была слишком довольна тому, что может спокойно поработать с поступившей корреспонденцией.

«М-да..., – отложила трижды прочтённое письмо Дарина Милатресса, – как бы мне хотелось прочитать то, как я прочитала письмо, и сразу нашлась что делать. Ну, прочитайте уже про это, и подскажите же мне, я же жду! Эй, вы там, читатели моих мемуаров».

Она даже глаза пыталась скосить, представляя, откуда за ней было бы удобнее наблюдать читателю. Но, мы с вами сохраним безмолвие, ведь мы-то письмо не читали, правда? Извините, Дарина, выкручивайтесь сами. Вы же там почти Богиня. Ой, простите, что напоминаю. Не любит она этого с того самого... Ну, я позже напомню, если не читали ещё. Там такое было...

Думала и прикидывала Дарина долго. Вернул её в реальность стук по стеклу. Она и забыла, что у неё в Лавке сейчас содержится узник замка вазы. А поглядев на него, она очень удивилась: Всё пространство вазы изнутри было украшено символами и узорами. Да, какими! Она даже спешно подошла ближе, чтобы рассмотреть внимательнее, и застыла:

— Да ведь это же... Какой же ты молодец! Отлично придумал.

Святик её, конечно же слушал, да и видел. Он оставил себе небольшое пространство без узоров, к которому прильнул носом, расплющив его, в желании рассмотреть Дарину как можно лучше. И прямо сейчас, ему очень повезло, что творец вазы отлично обработал не только внешнюю поверхность, а и внутреннюю. Не то, чтобы он предвидел, как маленький проказник будет очень близко познавать внутренний мир его вазы, а просто, потому, что он был настоящим Мастером. Как только Дарина взмахнула рукой, ваза не стала дожидаться, пока узник отлипнет, а просто взмыла вверх, проведя по носу Святика всей своей поверхностью сверху до низу. Вот это было больно. Это было очень больно! Нос его от трения по вазе аж нагрелся, и сейчас бедняга не знал, куда его засунуть для охлаждения. Дотронуться руками было очень больно.

— Вот теперь ты очень похож на поросёнка! Красный пяточек, пухлое брюшко...

— Ай – ай – ай! – прыгал на одной ножке морозный художник из вазона.

— Пройдёт, – отмахнулась Дарина, не желающая отвлекаться от важного, – что касается тебя. Мне уточнили, по какому случаю ты нуждаешься в проработке путешествием. Это реально. Но, нужный Мир сейчас находится в зените к стеле азимута пограничной звезды плеяды дальних закатных созвездий Моршани. Отправить туда тебя не получится. Но ты мне подал идею, и я вспомнила, что сегодня в сонной дрёме слышала зов о помощи от Мира Кра. Что-то там у них с их магической меткой стряслось. Не успела понять, ты разбудил меня своей суматохой. Вот ты пойдёшь туда и разведаешь. Правда, я отлично придумала? Если сможешь, и окажется по силам, то поможешь им. А потом решим, что с тобой дальше делать. Всё понятно?

— Да как же...? Да почему я? Я же маленький, я всего лишь личин... тьфу, зародыш я. Что я могу-то?

— Вот и узнаешь на месте, что ты можешь, – сказала, как отрезала Дарина.

— Но...

— А давай без «но». Это отличный вариант. Даже, если ничего сделать не сможешь, хоть просто разнюхаешь, – она смутилась, поглядев на его красный шнобель, – прости, я хотела сказать разведаешь и расскажешь. Есть у меня замечательная команда на примете. Вот их и отправим туда исправлять что после тебя будет. А ты посмотришь, как работают профессионалы. Сейчас отдохни. Мне нужно продумать и приготовить то, что тебе там точно пригодится. А ближе к вечеру, наверное, и отправишься. Думаю, успею собрать.

И она стремительно стала что-то доставать, читать, и готовить, предоставив путешественника самому себе. Ошеломление его не прошло, но внутри горели сразу несколько эмоций. Раньше, он их не всех знал. Поэтому, чтобы не упустить тукую возможность познать себя, прислушался, и бурление души улеглось. Он отловил сначала известные эмоции: паника от неизвестности (это очень понятно), страх (вот представь себя малюсеньким, а тебя закидывают в неизвестный Мир, да ещё в котором какие-то проблемы), злость (ну это по поводу того, что его мнение, в конечном счете, никого не интересовало). А ещё... Это было похоже на неуверенность в своих силах, и решимость. Да, он был готов бежать и делать. Ведь... Странно, но ему было любопытно, что же там стряслось, и, одновременно, жалко тех, кто там пострадал. А что там есть пострадавшие, он не сомневался. Иначе, они бы сами разобрались и всё порешали, не прибегая к зову такой могущественной магички, как Дарина Милатресса. Он не очень хорошо понимал, что она из себя представляет, но насмотрелся, как тут всё пляшет под её дудку. И даже, какая-то целая команда готова прийти ей на помощь.

«Наверное, тоже великие колдуны, как и Хозяйка Лавки».

Он повернулся, и уважительно поглядел на занятую магичку. После, вздохнул, смирившись с неизбежным и попросил путеводитель по Миру Кра. Надо же хоть что-то узнать о том месте, куда направляешься.

Дарина только одобрительно хмыкнула запросу Святика, поманила к себе с верхней полки дальнего стеллажа лежащий огромный том энциклопедии величиной с журнальный столик. Сдула с него невидимую пыль и запустила книгой в гостя. Тот уже примирился с тем, что погибнет и будет погребён под умной книгой, но по «пути» к читателю, книга уменьшилась до приемлемых ему размеров. Поймав вожделенный талмуд, парень отправился в своё кресло для ознакомления и моральной подготовки.

Почти отпуск 9.3

О видах закладок.

— А это полная энциклопедия? Тут всё про тот Мир? – вяло перелистывал старинный толстенный том Святик.

— За это не беспокойся, она постоянно редактируется самим Гроссмейстером Аркияком Важнейшим четвёртым порубежным. Там пометки найдёшь собственноручно им исполненные. А ещё он любит указатели оставлять на то, что по его мнению необычайно важно. Но их накопилось так много, что я убедила его от них отказаться. Стёр, вроде бы.

Святик кивнул, хотя Дарина этого и не увидела, она уже погрузилась в свои дела. Подготовка заняла гораздо больше времени, чем она планировала. Так получилось, что шёл совершенно неподготовленный ...человек? Субъект. Да и при том его рост и особенности играли отнюдь не в его пользу. Да и мало что он умел.

— Всё равно, что ребёнка отправить! – сокрушалась Хозяйка Лавки, снова и снова прокручивая в голове возможности и необходимости для путешествия.

— Я, между прочим, всё слышу!

— Да и слушай себе на здоровье. Вот, ты даже от мальчишки – сорванца отличаешься в худшую сторону. Он умеет шалить, придумывать и выживать. Улицы и жизнь в социуме его к этому готовят. А ты? Что ты можешь? Как пойдёшь?

Говорила она это скорее с грустью, пониманием, и тревогой за Сантика.

— А я, – насупился Святик, – а я, умею в пространственный карман вещи прятать, вот и смогу взять всё, что нужно!

— Ты меня плохо слушал, друг мой. Я ведь объясняла тебе, что в том Мире проблема с магией. Потому, твоё пространство под, может быть недоступно. И что же дальше будет? А я тебе скажу: ты окажешься в незнакомом Мире один, непонятно где, и безо всего.

Она немного помолчала, не глядя на того, кого сама же и собирается отправить непонятно куда, не обращая внимания на его сопение, и закончила:

— И тем не менее, идти тебе придётся. В крайнем случае, ты сможешь вернуться. Я тебя научу, как.

— Мой пространственный карман, это моя личная магия. Она не питается энергиями чужих Миров, – проворчал Святик, обиженный неверием в него, и снова уткнулся в изучаемую книгу.

При всех своих недостатках, он всегда был жадным до знаний. Хотя... Возможно, это тоже и было благодаря его недостаткам.

Когда он узнал, что наставники буквально махнули на него рукой, поняв, что ничего не могут изменить в его особенности, он был расстроен. Он не был гением, но ему хотелось исполнить своё предназначение. А судьба повернулась к нему спиной. Учителя расписались в собственной слабости, и он уже ожидал, что на нём поставят жирный крест. Злость на всех и вся, вот, что владело им последние пару лет. Но, ничего это изменить не могло. Пока, его не решились отправить на исправление в другие Миры. И вот он прибыл в Лавку Дарины Милатрессы.

Тот, кто ожидал, что забраковав, его превратят в одного из оленей нового Санты, получил вместо пинка буквально путёвку в возможное будущее. По пути в Лавку он буквально оживал. Казалось, что перед ним снова расстелилась светлая дорожка к своему предназначению. Всё разбилось о реальность. Та снова затянула узду. Сначала, та дурацкая дверь! Он не мог понять, почему ему не открывают. Потом, он понял – он должен войти сам. Но, у него ничего не получалось. Дверь была человеческой. А он едва от горшка два вершка. Надежда не хотела покидать, но дверь была сильнее. Он даже не понял, как именно он всё же смог распахнуть её и попасть внутрь. Но, когда увидел магию со стулом и столом, так его настигло понимание: Дарина ему помогла, сделав дверь его размера. Это не он такой молодец, это снова ему помогли. А он... Он маленький никчёмыш. Личинка. Правильно его тогда назвала магичка. А так хотелось стать нужным, важным. Вот, даже дело нашлось – спасти Мир! Но, в него не верят. Верят в какого-то Тимура с командой. Так-то верно, но это же не справедливо. Он должен проявить себя! Ну и что, что его талант с гнильцой, как говорил наставник Жульт. Он же старательно преодолеет этот изъян. Правда, пока безуспешно. Он так хочет этого, как никогда хочет. У него получится. И когда он спасёт целый Мир, то они поймут, что он из себя представляет. Они будут ещё вспоминать, как несправедливы были к нему, не ценили, не ува...

«Стоп, куда-то не туда меня понесло» – выдохнул Святик, опустив нос в книгу, и скосив всё же глаза на Дарину Милатрессу, не успела ли та заметить его бахвальство самому себе?

Та в это время всё так же сосредоточенно занималась сборами. Груда важного и нужного росла перед ней, как на дрожжах. И тогда, окинув эти важные богачества, Святик вдруг осознал, что это всё готовится для него. И это всё будет ЕГО. Глаза парнишки алчно блеснули нехорошим зеленовато – ядовитым блеском. Рот изогнулся и застыл в некрасивой гримасе, а в уголке рта стала набухать слюна. Только тяжёлая книга и помешала ему пойти навстречу этим сокровищам. Если бы Хозяйка сейчас увидела его выражение лица... наша история могла пойти совершенно по другому сценарию. Но, на счастье паренька старые и очень мудрые часы, которые не переставали следить за всем, что происходит в Лавке, пробили один раз, отбивая половину следующего часа, а так же, охоту поживы у маленьких Пинчерных Сантиков.

Он встрепенулся, отёр рукавом с губы густую влагу, воровато зыркнул глазами на Дарину, и благодарно на часы, и поторопился вчитаться в книгу перед ним. Заметки уточнения от Гроссмейстера он увидел сразу. Книга получалась живой. Мир представал перед ним во всём своём великолепии. Святик даже поймал себя на мысли, что ему уже хочется туда. Но, так продолжалось примерно до середины. Дальше словно он окунулся в теневой Мир Квахла. Жуткие истории, обратная сторона магии, мерзкий твари... Это тоже был Мир Квахл. Во всём своём ужасе. Теперь, Святик понял, что лёгкой прогулки не будет. Он в очередной раз рассматривал красочную иллюстрацию создания, которое кажется и появилось на свет для того, чтобы им пугали вот таких маленьких, которые должны поджать хвостик и забраться на коленки к мамочке. Пареньку даже перевернуть страницы было боязно, ведь для этого надо было дотронуться почти до морды чудовища на ней. Прикрыв глаза, он быстро перелистнул лист и выдохнул.

«Это только картинка в книге, и читаю я её сидя при свете и в уютной комнатке. А что же будет со мной там? Надо взять себя в руки!»

И он продолжил изучение Мира. Чем дальше оно шло, тем вдумчивее приходилось его изучать. Повествование уже не выглядело таким плавным. Автор перескакивал, уточнял, уведомлял, и ошеломлял...

***

Его били. А ещё, трясли. Не сильно. Не чтобы было больно.

«А зачем тогда? О, водичка. Меня поливают. Но, я же не цветок! Я Святик, хоть и Пинчер».

— ... шишь меня? Святик! Да, что ты язык вывалил, соберись! Святик. Слышишь меня! Очнись!

Он открыл глаза. И весь Мир для него состоял из глаз. чужих. Двух. Сиреневых.

«А, нет, вот есть нос, щеки, розовые, с ямочкой. Нос аккуратный. Приятный. Брови, правда сведены к переносице. И губы... Они шевелятся».

Он поднял руку в попытке дотронутся до губ, казалось, что они мягкие и бархатные на ощупь. Дотронуться не получилось, губы отскочили. Это тоже озадачило. Но тут появились пальцы, которые снова его тряхнули, и кажется включили. Он стал понимать, что трясёт его Дарина Милатресса, а он – Святик. Он кивнул, поглядев более осмысленным взором. Правда, пришлось свести глаза почти в кучу. Отчего рука снова хотела его тряхнуть. Пришлось чуть быстрее, чем хотелось, попытаться сесть. Это получилось, и даже голова больше не шла кругом.

— Очнулся. Фух. Это ты так испугался того Мира? Ну, не хочешь идти, давай подождём Тимура и тогда отправлю тебя с ними.

Было видно и слышно, что она разочарована. Ей не писали, что он трус. Но, ведь его раньше добрые магички и в другой Мир не отправляли.

— Нет! – удивив даже самого себя, вскрикнул он. – это не страх. Это... А что это? Почему я тут лежу?

— Ты вдруг вскрикнул и упал. Вроде читал сидел. Я была слегка занята, чтобы следить за тобой.

— А, я читал. – стал напрягать память, морщить лоб, потёр переносицу пальцем, почему-то так думалось лучше. Словно, между морщинами напрягались и стекались умные мысли. И тут же вскочил на ноги, пытаясь понять, где он есть и ища что-то, – А! А где?

— Что? Ты на столе, мне так было удобнее тебя приводить в чувство.

— Мне надо к книге! – и он для убедительности показал на тот стол, за которым, как он помнил, сидел и изучал книгу.

Дарина пожала плечиками, и перенесла его к книге, следя за ним. Мальчишка суетливо забегал вокруг, полистал страницы, заглянул под стол, поднял книгу, даже стул переставил, и залез под стол. Но, кажется это ему не помогло. Ничего не было. Точнее, не было того, что он искал.

— Да где же? – его голос кажется дрожал от волнения.

— Что ты потерял?

— У меня была пластинка. Точнее, чешуйка. Двиноока.

— Ого! У тебя? И скажи мне на милость, откуда у ТЕБЯ была эта чешуйка? – теперь Милатресса была озадачена, удивлена и ошеломлена.

Двиноок был рептилией из Мира Квахл. И при том, рептилией редкой. Их в том Мире осталось не так много, чтобы было можно на них наткнуться. А уж чтобы добыть чешую... За это не просто убивали, а проклинали весь род, друзей и соседей, после чего развеивали прахом, лишив души посмертия и перерождения. Двинооки были неимоверно ценны и важны для Мира. И вот, перед ней стоит недопацан, и утверждает, что у него была чешуйка иномирного красавца.

Магесса сложила руки на груди, что говорило о её сильных эмоциях, и поглядела на парня изогнув бровь, в ожидании объяснения.

Взгляд припечатал Святика с месту. До него дошло, что он сейчас сказал, и как это слышалось со стороны. А ещё, он вспомнил, откуда у него была чешуйка. И куда она могла деться. Он скользнул рукой во внутреннее пространство, и достал реликвию Мира Квахл.

Дарина вздрогнула, и вспомнила, кто стоит перед ней, и что ей про него писали. Затем, как неглупая Хозяйка Лавки путешествий, она перевела взгляд на книгу, и всё поняла. Она решила не усложнять, потому даже не предприняла попытки забрать или потребовать положить драгоценность обратно в книгу. Но всё же, взгляд не изменила. Она ждала ответов. Оставалось неясным, отчего же парень грохнулся в обморок. От чешуйки? Но, вот, сейчас же он её держит и ничего с ним не происходит. Просто стоит. И молчит.

— И-и-и-и? – решила поторопить его она.

— А, да. Эту чешуйку я нашёл в книге. Гроссмейстер рассказывал про этих рептилий, и там валялась она. Я и подумал, что это от них. От Двиноока.

— Валялась? – Дарина закатила глаза, - ты понимаешь, что она является величайшей драгоценностью? Опасно даже сказать, что ты про неё слышал, а уж про то, что видел, держал, или хранишь...

— Да? – он почесал затылок. – Не понял, а почему?

— Они слишком ценны. Это буквально божества Мира Квахл.

— Ого! То-то меня так нахлобучило!

— Что?

— Ой, ну накрыло, ошеломило. Она же со мной разговаривала!

— Кто?

— Двиноока. Точнее, её чешуйка. Она мне Мир показала, рассказала, что он в беде. Показала, что магии там почти не осталось. И что всё дело в...

— Погоди! Она? Тебе рассказала? Она говорила с тобой?

— Ну, образно и мысленно, конечно. Я читал, и тут наткнулся на неё, а как только взял в руки, так сразу нечаянно убрал в подпространство. Я нечаянно. Оно само...

— Я поняла. Я знаю. Дальше.

— А она оттуда стала стучаться и кричать, чтобы я её выпустил. Я удивился, но достал, а она мне в голову залезла. У меня же магия снежного узора изучена, вот она по ней прошла, распутала линии и влезла в мою голову. Вот тогда она образами и стала показывать мне свой Мир, и что там произошло. У них там краси-и-и-иво, – протянул он улыбаясь, – но, опа-а-а-сно!

Последнее слово он протянул поёжившись.

— Хочешь сказать, что тебе туда в тот Мир теперь не надо, и ты всё уже узнал?

Почти отпуск 9.4

Глаза Святика расширились до такой степени, что казалось, выкатятся и затеряются в высоком ворсе ковра. Он кивнул, потом, отчаянно замотал головой, потом его лоб сошёлся над переносицей в две тяжёлые вертикальные складки. А после он шлёпнулся на пол и разрыдался.

— Господи! Только этого мне ещё не хватало – плачущего ребёнка. Сантик, ой, Святик, ты что? Перестань пожалуйста! Я не умею... Не понимаю... Что я такого сказала?

Но, слова магессы вызвали совершенно обратную реакцию. Маленький человечек зарыдал ещё горше. Тут были слёзы от разбитых надежд, и от того, что его назвали ребёнком. И от собственного бессилия изменить ситуацию, ведь Дарина была во многом права, что не верила в него. Да и кто бы поверил, что маленькая личинка Пинчер Сантик сможет исправить то, что творится в далёком Мире и спасти его вместе со всеми его жителями. Если, даже Гроссмейстер Аркияк Важнейший четвёртый порубежный не смог ничего исправить. А ведь, раз он четвёртый, то там есть ещё трое, как минимум. А ещё не порубежные есть. И, не Важные... В общем, там полно Гроссмейстеров, и кроме них много других умнейших людей. И не только людей. Там же живут те дивные Двинооки. И раз даже случайно попавшая сюда чешуйка поведала ему, первому встречному, о сути беды Мира, то уж стальные чешуйки сделают это и без него. И все всё исправят. Сами.

Вот примерно об этом, только кратко, и без упоминания переживаний о собственной никчемности, и поведал Святик Дарине Милатрессе. Когда успокоился и смог внятно говорить.

Магесса призадумалась. В словах маленького Святика был смысл. Но, он не очень понял некоторые вещи.

— Ты не всё понял правильно. Гроссмейстер Аркияк Важнейший четвёртый порубежный там единственный маг. Это раз. Двинооки необычайно редки, это два. К тому же, они ужасные сони и мечтатели, это три. А следовательно, они могли вообще ничего не заметить, или не понять. Вот, про чешуйку, которая всё знала и рассказала, тут и я немного в замешательстве. Поэтому, уже этим мы можем существенно упростить решение вопроса. Ведь, ты можешь донести суть знаний до Гроссмейстера. Мне совершенно понятно, что ни он, ни кто другой в том Мире не владеет теми знаниями, что есть у тебя от чешуйки. Потому, даже если ты отправишься туда и расскажешь Гроссмейстеру Аркияку о том, что сумел узнать, то он придумает, как спасти свой Мир. А ты большой молодчина! Ведь, если бы не ты, мы могли не получить эти знания. Тимур бы не стал изучать книгу, он бы просто отправился познавать его в живую. Времени мало, да и не принято у них так готовиться. Их привычный девиз: главное, ввязаться в бой, а там посмотрим. И, кстати. Что-то мне подсказывает, что идти тебе надо одному. Ведь, первый и очень важный ключик к информации добыл именно ты. Я привыкла доверять нитям судьбы, меня часто считают ведающей путями и повелениями душ. Секрет этого прост – я умею замечать случайности, верить устремлениям, и знакам. Готовься, Святик Лаусович Пинчер, Мир Квахл ждёт тебя, и надеется на твою помощь.

Святик снова выпучил глаза, услышав последние слова Хозяйки Лавки путешествий. Но, как можно было ожидать, он не загордился, а успокоился и собрался с мыслями.

— Как мне попасть в Мир Квахл? И как попасть потом обратно?

— Это не сложно, но тебе для этого нужен будет..., – она оглядела маленького приключенца, вздохнула, – всё же немного потрудиться. Надо изготовить нить пути. И по ней ты пройдёшь в тот Мир.

— Я не умею вязать, и прясть, или, как там ещё добываются нити. – Святик тяжко вздохнул, и найдя в себе силы, закончил, – но я постараюсь сделать всё, как нужно, если вы меня научите. Я умею работать руками. И головой.

Дарина кивнула улыбнувшись, она правильно поняла этого парнишку. Будет с него толк! Вон, уже и изменения видны. Хоть он их ещё не замечает.

Дальше они трудились не покладая рук. Перво – наперво, Дарина Милатресса облачилась в милый передник, нарукавники и перчатки с очками. Святик удивился, но тут же на нём появились такие же защитный одёжки, только нужного размера. И тут же в руках обоих появились кисточки разного размера. Это особенно удивило парнишку. Как можно прясть нити с помощью кистей? Рисовать? Но, он молчал и ждал дальнейших указаний. И они воспоследовали.

Дарина Милатресса поманила с запорошенной снегом витрины огромную кадку с нелепым цветком. Был он, словно зубастый. Но, сейчас мирно спал, покачивая своей тяжёлой головой – бутоном. Снова вздохнув, поглядев на Сантика, Дарина, наверное, для пущей безопасности, мягкими движениями подняла крупные вытянутые листья и подняв их вверх, сведя над головой – бутоном, стянула их прочной резинкой. Теперь, даже если цветок проснётся, никого кусить или схватить он не сможет. Святик и сам это понял, теперь он чуть больше успокоился. Всё же, пугала его такая непонятная флора.

Аккуратно, чтобы не потревожить цветок, магесса знаками показала невольному ученику, для чего бывают нужны кисти. И они стали играть в археологов. Точнее, показывала она, а он пока стоял у кадки на цыпочках и смотрел, как из под земли показалось что-то. Грунт у цветка был легким и рассыпчатым. И из под него стали обнажаться нити. Наверное, в горшке были целые клубки нитей. Причём, разных цветов.

«Это корни удивительного цветка? Ого!»

— Тебе нужно обнажить эти нити, грунт отгребай в стороны, пока не найдёшь горошину в нитях. Она не крупная. Когда отыщешь, надо будет освободить от грунта именно то место, где она. и нити того же цвета вокруг неё. Нам нужны будут именно они. Но, все. Потому, старайся. И зови меня, как справишься. Я ещё кое что должна успеть приготовить для тебя.

Святик задумчиво кивнул, и тут его лицо озарила улыбка:

— Это же грибница Грибара. Он обитает на Квахле!

— В точку! Ты очень внимательно изучил книгу. Молодец! Это ещё один камушек на весы того, что мы всё делаем правильно. Работай, и зови меня, как справишься.

Святик не без труда забрался в кадушку к цветку. Оглянулся опасливо на него, а затем, уподобился взаправдашнему археологу. А рыть было интересно! И нашёл горошину он совсем скоро. Была она зеленовато – желтой. Как и нити вокруг неё. И занимал этот клубок, или гнездо, не такое уж и маленькое пространство. Так он справился с первой частью, не представляя сколько ему ещё предстоит этих этапов.

— Молодец, – одобрила Дарина, и продолжила давать задания, – теперь, тебе предстоит самая сложная и кропотливая работа. Кисти пока больше не нужны. Положи их рядом. Ты должен потянуть за ниточку судьбу путешествия. Возьми эту горошину, и на неё наматывай нити. Главное, чтобы ты не порвал нить. Будь предельно осторожен. Это очень важно. Нить должна остаться целой на всём протяжении. Иначе, она потеряет свою силу. А к чему это приведёт, даже я не могу предугадать. Смотри, я принесла тебе клубок простых ниток. Вот так надо будет мотать. – и она показала на примере, и дала попробовать пареньку.

Ясно же, что у него навыка обращения с рукоделием не было совершенно.Но, получаться у него стало очень быстро. Не тукая уж и сложная эта наука. Парень был не белоручкой. И очень старался. Хотя, с нитью грибницы у него не сразу задалось. Началось с того, что, как только он взял в руки горошину, она развернулась в гриб, и внимательно оглядела паренька:

— И кто это у нас тут, такой рукодельный? – раздался внезапно скрипучий голос, словно гриб о гриб тёрли.

— Я, Святик Лаусович Пинчер.

— И чего ты в землицу мою полез? На кой меня от сна оторвал?

— Мне... Мне очень нужна нить. Путеводная.

— Нашёлся тут Ариадн. Я ж не твоего Мира дело!

— А мне в Мир Квахл надо попасть.

— А мне какое дело?

— Мне очень надо. Там Мир гибнет. А я...

— Мой Мир? Да ты понимаешь, о чём говоришь вообще?

Святик вздохнул, вздрогнув от особенного взвизга Грибара.

— Я то понимаю, и пытаюсь его спасти.

— Тогда, мы обречены.– скуксился гриб, оглядев паренька, при этом уменьшившись и чуть не начав разваливаться на пластины.

— Эй! Я знаю, в чём там дело, мне надо передать ценную информацию Гроссмейстеру Аркияку Важнейшему четвёртому порубежному. Он разберётся, и сможет всё исправить.

— Да? – плаксиво уточнит Грибар, и стал буквально собирать себя по пластинкам обратно в кругловатую форму. – но, ты обещай мне постараться спасти мой Мир.– всё же на последок проговорил рот на горошине.

И услышав твёрдое:

— Обещаю.

Растаял снова став просто горошиной. Святик выдохнул. Вытер рукавом вспотевший лоб, и преступил к аккуратному наматыванию и распутыванию нити мицелия.

Справился он часа за два, если правильно слышал бой курантов. И стоял в кадушке, от усталости в обнимку со стеблем страшного цветка. Руки его тряслись от напряжения. Таким и застала его Дарина Милатресса, по виду понявшая, что всё получилось.

— Отлично! Вот теперь у нас и Мира есть больше шансов на благоприятный исход. Осталось тебе собраться, закрепить кончик нити, ведь тебе ещё возвращаться по нему нужно будет. И в путь.

Сборы заняли не так много времени. Убирать в пространственный карман, это не чемодан собирать. Святик разом разместил собранное и поглядел на Дарину Милатрессу. Та кивнула своим мыслям и уточнила:

— Есть ли у тебя понимание, что лежит в твоём пространственном кармане?

— Да, я знаю обо всём, что есть там.

— Можешь показать мне крылатый амулет?

— Вот он, с лёгкостью достал складные пёрышки парень.

— Ой, погоди, вроде его не надо было дать. Верни пожалуйста.

Парень безропотно отдал, так и оставшись стоять. Лишь в его глазах на мгновенье вспыхнул зеленовато – ядовитый всполох.

— А, не, всё же это тебе надо. Бери, убирай обратно. А грушу покажешь?

Святик замешкался, и смущенно ответил:

— У меня нет груши. Не нахожу.

— Вот и отлично, я тебе её не давала. Проверка пройдена. Теперь чешуйка. У тебя?

— Да.

— Отлично. Едим, отдыхаешь и в путь. Ты должен повязать нить не позднее двадцати часов. Люфт по времени небольшой. Всего пять минут даётся.

— Ясно. Я почти готов. Если что, отдохну... потом.

Поев, надо сказать слегка торопливо, оба были напряжены. Они приступили к самому важному – закреплению кончика путеводной нити. И с этим вышла заминка. Никак нить не хотела завязываться на хитрый бантик. Нет, Святик бантики вязать умел. Да и на обычной нитке у него всё отлично получалось. А как доходило до нити пути, так бантик расползался в стороны и опадал.

— Так, парень, – голос Дарины был немного взволнованным, времени оставалось не так много, а тут такая глупая заминка, и главное, она никак не понимала, почему, – ты понимаешь, что от этой нити зависит сможешь ли ты вернуться?

— Понимаю, – шмыгнул расстроенный Святик.

— Погоди, а ты вообще хочешь вернуться? – вскинулась от догадки Хозяйка путей и повелений душ.

— Ну... Мне надо, я должен.

— Стоять! Ты чего там себе удумал? А ну признавайся!

— Я... Да кому я тут нужен! – выпалил, словно в прорубь сиганул Святик. В смысле, с надеждой не треснуться о застывшую воду.

— Ты же Лич... умм... зародыш Санты. И как там без тебя?

— Как раньше. Я порченный. Вы же и сами знаете.Вам писали. И не расту даже. Не верю я, что какие то экзекуции мне помогут.

Дарина хитро глянула на парнишку:

— А кто мне сегодня сам отдал крылатый амулет?

Святик застыл. Он и вправду, впервые за свою жизнь кому-то что-то сам добровольно отдал! А ведь это было самым главным его изъяном! Санта обладал пространственным карманом, куда с самого детства добывал артефакты и ценные вещи. В будущем, их он и будет вручать хорошим детям в подарок на Новый год. А Святик где-то заработал проклятье, он не мог расстаться ни с одной вещь. Даже бумажки клочок никому никогда не отдавал. Только силой вырвать можно было. И хорош был бы волшебник! Вот и не прибавлял он в росте. Так и оставался зародышем Сантиком. А сегодня, он сам, добровольно и спокойно отдал то, что было ценностью, но его о том попросили.

— А может...получилось потому, что я знаю, что это принадлежит вам? – тихо спросил он, боясь поверить в то, что стал избавляться от порока.

— Давай проверим. Есть там у тебя что-то «твоё».

— Полно! Я же хорошо копил и собирал всю свою жизнь. Там горы добра. – горделиво проговорил он

— Есть там мячик?

— Разные! Вам какой? – и он, словно волшебник, хотя, он и и был волшебник, вынул три разных мяча. Достал бы и больше, да держать неудобно.

— Красный, – быстро выбрала Дарина.

— Пожалуйста, – пожал плечами он и... протянув руку отдал мяч.

На этот раз в его глазах ядовитый отсвет мигнул лишь приглушённо и на мгновенье.

Они стояли друг против друга. Дарина, с мячом, и ошарашенный паренёк, в каком-то чуть коротковатом прикиде. Штаны и кафтан, словно были с чужого плеча. О чём ему и указала Хозяйка Лавки, подвесив перед ним зеркальце.

Часы, меж тем тревожно стали бить восемь часов. Оба встрепенулись, испуганно оглянулись на часы. Затем, Дарина сказала:

— Тебя ждёт твоё призвание. Это не приговор. И ты, даже вернувшись, сможешь изменить свой путь. Но не лишай себя возможности на возвращение.

Святик кивнул, споро завязал узелок и бантик на конце клубка. А оставшийся маленький кончик нити пришпандорил к основному бантику... вытащенной из-за уха, жвачкой.

Он успел. И они радостно расхохотались от облегчения и придумки с жвачкой.

Почти отпуск 9.5

— Где я? – пустоту ядовито – зеленого Мира разорвал слегка испуганно дрожащий голосок Святика, и его паническое частое дыхание.

И относился этот вопрос, отнюдь не к тому, где он оказался. Где он, это и так понятно. В Мире перехода. Дарина Милатресса доходчиво ему про это место объяснила. А вот про то, что Святик здесь станет невидимым, как и всё, что есть вокруг, это она рассказать забыла?

Парнишка опустил голову вниз, в надежде увидеть свои ноги, тело. Но, ничего не было! Вытянул вперёд руку, потряс ею, поднял к глазам, и даже попытался дотронуться до кончика носа. Но, не увидев перед собой ничего. Да ещё и от паники, мимо носа он всё же промазал, едва не ткнув себя в глаз.

— Я пропал! Я исчез. До этого был малявкой, а теперь вообще растворился? Что происходит? Есть тут кто-нибудь?

Последний вопрос он выкрикнул в зелёное клубящееся марево. Но ему ничего не ответило. И даже эхо не разнесло его голос. Здесь было ... глухо! Словно само пространство сузилось почти до Святика. Ему даже показалось, что лопатки его упёрлись в стену, или границы чего-то позади. Он в ужасе обернулся и провёл рукой, но ничего не почувствовал. Пусто. Ничего и никого вокруг.

— А, погоди, – он вдруг заговорил сам с собой вслух, чтобы хоть чуть обрести уверенность. – Дарина говорила, что там ничего не будет. Даже, выделила эти слова и посмотрела мне в глаза: «Там не будет ничего и никого. Бояться тебе нечего. Просто успокойся, достань клубок и иди за ним». Погоди, но если я достану клубок, то и он пропадёт, и как же я смогу идти по нити? – паника снова тихо стала подступать, перехватывая горло склизкими тонкими пальцами. – Спокойно! Я большой и сильный. В смысле, я сильный и всё могу. Подумаешь, пусто. Ну, растворило меня, побуду невидимкой, может так моя миссия по спасению Мира пройдёт легче? Ведь и чудовища меня не смогут увидеть и полакомиться мной. Вот и хорошо! – успокаивал себя парнишка.

Всё же он решил довериться Хозяйке Лавки путешествий.

— Опыта у неё гораздо больше моего, и она знала куда и зачем отправляет спасителя.

«Ну, – смутившись, продолжил он мысленно, – в смысле меня, который должен донести важную информацию».

Рука, пусть и не видимая, легко скользнула за спину, это не в кончик носа попадать, и так же легко, по памяти, нащупала карман, оттопыривающийся от клубка, лежащего в нём. Дарина настояла, что убирать во внутреннее пространство клубок нельзя, ведь нить не сможет продолжаться и будет оборвана. А этого нельзя допустить. Иначе, место привязки будет для Святика потеряно. А тогда, и место назначения собьётся. Поэтому, клубок, чтобы он не мешал ему, он положил в задний карман штанов. Сейчас же, достав его, парнишка был крайне удивлён: клубок светился тёмно зелёным, но был хорошо различимым объектом среди этой ядовитой зелени вокруг. Хоть и словно парил для него в воздухе, а не лежал на его руке. Обернувшись, Святик смог спокойно разглядеть линию путеводной нити, которая уходила в клубящийся туман и пропадая позади.

— Интересно! Значит, вот как ты работаешь! – уважительно окинул он клубок новым взглядом.

Клубок промолчал. Возможно, не услышал его за столькими слоями нитей мицелия, а возможно, не посчитал нужным отвечать на риторический вопрос.

Тогда, парень просто решился довериться ему и дальше, положил клубок на дорогу... В смысле, перед собой, в этой пустоте, дорога могла оказаться и сверху, чему бы он совершенно сейчас не удивился.

Затем, наступил обеими ногами на нить клубка. «Встал на путь путешествия», как назвала это Дарина Милатресса, и представил, что идёт в Мир, где водятся Дивооки и где живёт Гроссмейстер Аркияк Важнейший четвёртый порубежный. Его фото, точнее, гравюру, как назвала эту картинку Хозяйка Лавки, она ему специально показала, чтобы он смог протянуть нить пути к нужному человеку. После, он открыл глаза и не удивился тому, что темно зелёная полоска нити очертила его дорогу, весело убегая в клубящий туман, куда-то вперёд. Хотя, кто бы мог сказать, где тут перёд, а где зад, низ или верх. Для Святика все эти стороны были сейчас пустым звуком. И глухим.

Нить вела его, начав само путешествие. Клубок бежал не очень быстро, Святик спокойно шёл по ней обеими ногами, особенно не напрягаясь. Шёл и шёл... И тут, в глубине его души шевельнулся червячок страха: клубочек-то не такой уж и большой, а что если его нити не хватит? И Святик пошёл чуть быстрее, чтобы догнать артефакт и поглядеть, сколько нити ещё на нём есть. Но, как он ни ускорялся, клубок так и оставался в тумане впереди.

— Эй, клубок, не спеши так, дай мне тебя догнать, я переживаю, хватит ли в тебе нити на дорогу!

Но ответом ему была пустота, и уходящая в туман тёмно зелёная нить. Тогда, Святик понял, что от глупого бега, только и добился, что теперь был уставший. И тут он решил последовать совету наставника Гьюса, который всегда учил:, вдалбливая в его голову: «В любой ситуации сохраняй спокойствие, если и суждено погибнуть, по крайней мере, ты не умрёшь уставшим».

Парень замедлился, и просто остановился. Начал выполнять дыхательную гимнастику. И тут он краем глаза заметил на границе с туманом, там, где нить ускользала в мареве, стоял и ждал его клубок! И был он точно такого же размера, как и тогда, когда они только начали это путешествие.

— Значит, я всё делаю правильно.

Доделал упражнения, и только когда почувствовал, что уже достаточно спокоен и дыхание восстановилось, просто пошёл дальше по своей нити пути, и клубок, крутанувшись вокруг себя, тоже покатился вперёд. Хорошо, что Святик знал, что тут никого и ничего нет. Это не требовало терять время на осмотр окрестностей. Да ещё, если учесть, что идти приходилось буквально по ниточке, то есть, нога за ногу, это превратило бы путешествие в эдакий квест. Тут же, ну, туман и туман вокруг. И он шёл и шёл в этом тумане, сквозь и вопреки ему.

Через какое-то время такой дороги, парнишка понял, что проголодался. С тропы, точнее, с нити, сходить было нельзя. Потому, он решил перекусить находу.

— Кто знает, насколько длинная эта дорога?

И достав из пространственного кармана кусок сухаря и яблока, захрустел тем и тем откусывая по очереди. Хоть, приходилось немного больше сосредоточиться при такой ходьбе. Упасть ему было нельзя, как и сойти с нити. Покончив с перекусом, парень снова зашагал чуть быстрее.

— Чего это переход такой длинный? Пора бы и прийти.

И словно приняв команду к действию, впереди показался клубок и проход? Или стена? По крайней мере, цвет пятна и ли тумана впереди был немного другой, отличен от всего марева вокруг, хоть и не сливался оттенком с клубком.

— Клубок, что скажешь? Пришли что ли?

Почти отпуск 9.6

Межпутье...

часть между частями.

Ответом Святику была тишина. Клубок умел говорить только своей сутью – прокладывать путь. А сейчас путешествие было окончено, по крайней мере, клубок лежал спокойно, намекая ведомому именно на это.

— Как интересно получилось, пока я думал, что надо идти, мы с тобой шли. Точнее, я шёл за тобой. А как только я сказал, что пора бы и прийти, так и дорога подошла к концу. Это совпадение такое?

Клубок молчал. Но, парню показалось, что он немного отодвинулся от него, рискуя вывалиться за пределы темного пятна. Святик вздохнул и покачал головой из стороны в сторону:

— Кажется, меня таки развели на пол дня пути!

Клубок двинулся туда ещё глубже.

— Ладно, я понял. Мы с тобой не друзья. Ничего личного, только дела. Но, ты имей ввиду – я иду спасать ТВОЙ Мир, поэтому, если мне не хватит на это именно тех несчастных пол дня, то виноват в этом будешь именно ты.

Не выдержав накала страстей, клубок вывалился, или ввалился в темноту проёма, или пятна. Парень, испугавшись потерять свою путеводную нить, ринулся за ним, и вывалился из надоевшего Мира путей.

И тут случилось столько всего и сразу... Первое, – на него налетела какофония звуков, после глухоты неонового мешка, она оглушила, получше шокера. Сантику показалось, что он барабан, на котором дикий ударник исполняет дробь. Нет, пара барабанщиков, так как у него кажется уши рассинхронизировались! Парень схватился за уши, и закрыл их руками, чтобы хоть чуть ослабить негативное воздействие.

Дальше, свет. Казалось, он буквально влился под веки широкополосным форматом, и слепит прямо в глазные нервы. Это тоже шарахнуло своей волной боли. Святик схватился руками за глаза, пытаясь спасти и их. Но, облегчение это не принесло, уши то при этом открылись на полную снова. Хотя, не сказать, что от затыкания ушей руками был очень уж сильно облегчающий страдание, эффект. Бедолаге казалось, что он кричал, а может и это ему только казалось. Он упал на колени, и уткнулся головой в них, чтобы приглушить воздействие от света. А уши всё же прикрыл руками. Чуточку, но стало легче. Или, просто он стал привыкать.

Вдруг, кто-то мягко провёл по его спине. И, хоть само прикосновение оказалось буквально невесомым, Сантик подскочил и заозирался, словно его перетянули поперёк спины ремнём. Глаза его почти не видели, а уши так и не слышали ничего, кроме страшного гвалда и переполоха. Если бы он мог, он бы убежал, но ни смотреть, ни соображать он просто не мог. Потому, с выпученными, красными от слёз и яркого света и цветастости кругом, и шарящими руками, Святик крутился вокруг себя, пытаясь увидеть/почувствовать того, кто был рядом. Но никого не находил.

— Стой, замри!

Голос причинил боль, раздавшись буквально возле ушей, но иначе, его было бы и не расслышать. Наверное, потому паренёк замер со страдающим выражением лица.

И тут, в его одно, а потом и второе ухо, влетели какие-то тёплые капли, и тут же мягкие пуховые и плотные накладки, какие-то наушники, закрыли его уши. Словно заслонку опустили, и жар звуков стих до приемлемого. Мозг перестал раскаляться, а лава литься из ушей. При этом, парень так никого и не видел, и даже верчение головой не помогло, но в уши лилось тепло, доходя до мозга, и даря успокоение несчастному органу. Даже глаза закрылись, хоть через них и продолжались сочиться слёзы. Или кровь, кто ж разберёт, но жгло глаза невыносимо.

А неведомый друг помог и тут, в глаза словно дунули прохладой утренней свежести. И напряжение стало отпускать.

— Теперь просто закрой глаза, – звучащий голос уже не казался таким ошеломительно громким. Скорее, наоборот, он шелестел, словно осенний лес от мимолётного порывистого ветра. Нет, он не обнимал, не дарил уверенность, он отрешённо шелестел, заставляя подчиняться. – Приляг, я приложу целебную мазь, а мы пока с тобой пообщаемся. Тому, кто держит у себя чешую Гразильетты ничего не угрожает здесь и сейчас.

Спорить с незнакомцем Святик не стал. Хоть и удивился, откуда тот знает про чешуйку:

«Может, это Гроссмейстер? Это было бы очень удачно».

Лёг тут же, где стоял, всё равно он ничего не видел, так какая разница, где ложиться. И только на земле уже заелозил, устраиваясь поудобнее и стелясь между торчащими корнями деревьев, валяющихся камней и непонятно каких торчащих кочек. Всё же, хорошо, что он такой маленький, иначе было бы сложно найти большое ровное пространство в этом густом лесу.

Густая мазь легла на его веки, даря блаженство уже своей прохладой и непрозрачностью.

— Ну, вот, теперь надо подождать немного, пока подействует мазь и глазам больше ни яркий свет, ни насыщенность цветами природы угрожать не будут. Да и уши адаптируются, а наушники сможешь снять, как только покинешь это место. Мне очень повезло засечь твоё вторжение в Мир Квахл и успеть прибыть к точке выхода. Да и то, что ты выбрал именно это место, меня впечатлило. Лучше и пожелать нельзя. Это роща на плато Мелиасан. Точнее, его пригорье. Само плато начинается выше. Но, всё же хорошо, что ты не вышел сразу там. А то я мог бы и не успеть спасти тебя. А вот, выйди ты на землях Клавуяса, нам бы не удалось пообщаться. Да и помочь Миру бы ты не смог. Не хватило бы времени.

— Кто вы? – смог наконец вставить пару слов паренёк. Говорить и спрашивать ему не запретили.

— О, мои манеры основательно притупились за последнюю сотню тысяч лет. Зови меня Пфарфиус. Я родоначальник Дивооков. А твою знакомую Гразильетту даже нянчить довелось. И всё же, жаль девочку. Я был искренне привязан к ней. Потому и смог засечь её след в твоей чешуйке, появившийся в Мире. Пройдоха Аркияк всё время носил ей в защитном мешочке. Она ему мстила, и даже не удостаивала общением. А вот до тебя, вижу, докричалась. Да и повод у неё для этого был очень веский. Вот и мне про тебя немного поведала. Мне остаётся только подтвердить, к сожалению, Мир Квахл гибнет. И осталось ему совсем немного. Какую-то тысячу – полторы лет. В этом она не ошиблась. Она это начала понимать давно. Единственное, не смогла правильно сопоставить факты, но это свойственно, наверное, для молодёжи всех миров. Но, на наши удачу, у Мира есть я, который помнит самое начало. И теперь здесь есть ты. Вот у Мира и появился шанс. Шанс выжить и вывернуться из лап аннигилирования.

— Вы мне сможете помочь добраться до Гроссмейстера Аркияка Важней...

— Нет, конечно! Я? Тебя к этому зазнайке и пустомеле? Да за кого ты меня принимаешь? – было слышно, что Пфарфиус негодует, словно, порывы ветра усилились до шквалистых. Голос его метался, то уносясь вдаль, то будто хотел толкнуть Святика.

— Но, вы же сами сказали, что вы сможете помочь спасти Мир.

— А причём здесь это ничтожество?

— Но... Я здесь больше никого не знаю.

— Ты и его не знаешь, раз решил доверить судьбу Мира этому выскочке и зазнайке.

— Мы, конечно даже не знакомы, я просто знаю, что он написал энциклопедию по этому Миру.

— То, что он познал и описал за всю свою жизнь, я узнал за первые пару лет своей жизни, – фыркнул местный всезнайка.

— Ладно, тогда как же мы будем спасать Мир?

— Мы? Ты путаешь мальчик.

— Разве вы не хотите...

— Много слов. – почему-то шуршание стало более колючим.

Святик даже подумал, что этот помощник передумает помогать и тогда ему вообще не понятно куда идти и что искать.Поэтому он решил благоразумно помолчать. Минуту или две стояла тишина. Молчал и собеседник. Но, потом, он не выдержал:

— Итак, если ты всё же пришёл в наш Мир спасать его, а не устраивать сомнительные знакомства, то тогда я уточню, что Мир стоит на грани. Ему срочно нужна помощь.

И он замолчал, словно предлагая разубедить его в нехороших подозрениях и уверять, в бесценности знаний встречающего. Святик вздохнул:

«Ох уж эти старики... А делать, собственно и нечего. Мне очень нужна его помощь. С Гроссмейстером ещё непонятно, как выйдет. Точнее, сможет ли он разобраться в той крохе информации, что сообщила мне чешуйка. А этот утверждает, что точно знает, что нужно делать. Буду играть по его правилам».

— Прошу прощения, если я как-то не правильно всё распланировал. Но, я не знаю ваших обычаев и реальной ситуации. В своём Мире я увидел её такой. Поэтому, и действовать стал исходя из известных данных. И слегка поторопился предположить, что все, кого я знаю, могут обладать нужными возможностями.

— Шммм... А ты ведь прав, мальчишка! Эту сторону я упустил. Ладно, значит, мы можем вернуться в моно... диалог. Всё же, время дорого и мне тоже. Слишком долго я тут.

«Фух, получилось! Наставник Гьюс мною бы гордился! Прямо, дипломата из меня воспитал».

— Я слушаю Вас внимательно, уважаемый Пфарфиус.

— Это долго объяснять, но тебе нужно понять. Ещё не поздно всё вернуть. На восстановление Мира понадобится время, но всё же это будет значить жизнь для Мира, а не умирание. Итак, нудны три вещи. Только их совместное, заруби себе на носу – совместное влияние сможет исправить ситуацию. Это не волшебная пилюля, но, только так нужно действовать. Находятся эти три артефакта в разных местах. Тебе нужно будет их найти и принести на плато Мелиасан. Дорожку туда я тебе потом смогу показать, как только ты прибудешь сюда с тремя важными вещами. Пока ясно?

— Да. – решил быть кратким парень. Хотя, ждал дальнейшие объяснения.

— Тогда, вернусь немного назад. Знаю, что Гразильетта тебе рассказала, о виде магии этого Мира. Мы её называли наговорной. Суть её в том, что ведун, обладающей силой внутренней магии, произносит формулу, наговаривает её вслух. Слова, сказанные с силой магии, выходят наружу, где соединяются с магией природы. А сейчас эта природная магия исчезла. Это знают все. Это тебе и поведала Гразильетта. Одно она по незнанию упустила – что такое из себя представляет природная сила. И я тебе это расскажу. Тем более, что именно на плато Мелиасан она и зарождалась. Там издревле на деревьях росли цветы вьюна Сколеретки. И после опыления эта пыльца приобретала магические свойства. Она неимоверно мелкая, её никто и не замечал. Но, благодаря именно ей и зародилась магия природы. Пыльца соединялась с магией слова ведуна и обретала силу! По отдельности ни та, ни та силы не имеет, а объединяясь, они рождают волшебство.

— Вау-у-у-у! – Не смог сдержаться Святик. Он себе это так ясно представил, что улыбнулся и откликнулся на красивое и такое простое описание процесса волшебства.

— Да, – шелест местного потеплел, – всё происходило именно так. И было это настолько естественным, что, кто знал – забыл, или просто умер. И теперь нет даже понимающих сути нашего Мира. Возможно, только я и храню это знание. Гразильетта вот не вспомнила. А жаль. Не я, правда, был её наставником, но плохо он её обучил. Так вот. Это ты почти знал. Не знал, отчего пропала магия. Но и тут всё до банальности глупо вышло. Не зная важности этих растений и всей рощи, глупые люди не уследили и от жажды наживы, испортили реку, что течёт через плато, они сплавляли по ней лес. Деревья тонули, река мелела, в том месте, на равнине, и вовсе заболотилась, начала гнить. И вот там стал клубиться ядовитый туман. Сначала пыльца перестала улетать, тяжелея от воды. А затем, птицы и насекомые перестали опылять заветные цветки. Хуже того, на болоте завелись пауки Маркуляры. Мерзкие создания. И оплели всё паутиной. Птицы и насекомые переселились оттуда. И вот, ты слышал именно то, что случилось по итогу. Теперь, лишившись полноценной рощи, они живут на этом малом пятачке, и добивают его.

— А почему вы не рассказали об этом кому-то другому, еще раньше? – недоумевал парнишка.

— Я не могу.

— Как это? Мне же вы рассказали.

— Ты, это другое. Местному жителю Мира я не могу ничего рассказать.

— Но, я же смогу?

Вздох, тяжкий и страдальческий:

— И ты не сможешь. Ни слова не промолвишь... Табу. Запрет. Поэтому, я так обрадовался появлению в Мире того, кто вырос на другой земле. Да ещё и пришёл именно зная, что Мир в беде. Гразильетта и воспользовалась этой лазейкой именно там. Тут бы она и слова не произнесла.

— Странно. Но, как я по-вашему, я, чужак этому Миру, буду искать и находить то, о чём вы мне расскажете? – совсем уж обалдел Святик.

— Я не знаю. – тихо прошелестел собеседник.

Святик даже представил себе, как он при этом пожимает плечами, опустив голову.

— К тому же, я не расскажу тебе где и что надо искать.

— Да, как так-то? – От обалдения Святик вскочил.

— Погоди! Не открывай глаза! – ладошки придавили повязку или тампоны с лекарством к глазам.

— Это почему?

— Так надо. Ещё немного поговорим.

— Да о чём нам тогда говорить? И как я найду то, о чём не знаю, там, где не знаю, не имея возможности никого о том спросить? – парнишка даже забыл, что собирался, узнать от собеседника, как можно больше.

— Поверь мне. – шепот всё так же был кротким и смиренным, – так будет лучше для нас обоих.

— Чем? – из духа противоречия, он схватился за то, что было прилеплено на глаза и сдёрнул два листика с мазью.

За время разговора он и забыл, что его глаза были отравлены светом и цветом этого Мира. И сейчас спокойно осматривался. Да, краски вокруг по-прежнему были слишком сочными, но органы зрения благодаря мази, адаптировались. Да и звуки не так мешали. Он огляделся в поисках того, с кем он говорил, и подумал, что тот спрятался от него. Вокруг было много зелени, но ни души. Парень повернулся вокруг своей оси, уже намереваясь окликнуть боязливого визави, и тут... Он понял, как ошибался. На счёт пустоты. Душа тут была, но только она. Тела вот не было. И судя по знаниям души, уже довольно давно. Полупрозрачная дымка рептилии с длинной треуголькой плоской головой. В высоту он был не намного выше Святика. Из-за спины торчал длинный и тонкий хвост, закрученный в спираль, или колечко. Таким предстал перед ним Пфарфиус собственной персоной. Он смотрел на парня, с лёгким осуждением во взгляде. Он шумно шелестнул, вздыхая.

— Ой! – Выдал гениальное Святик. и чуть не отшатнулся от неожиданной встречи с духом. И это был даже не Двиноок. А предполагал, что это именно он. Да, не это сейчас было важно. – Я думал, вы живой. Простите, – исправился он, как только до него дошло, что от выдал. – Хотел сказать, не думал, что вы призрак.

— Я и не призрак. Я Дух Хранитель. Двинооки совсем разленились. Мы жили задолго до них. Я из Рептемирмусов. Мы пращуры Двинооков. Ниже, меньше, и обладаем магией. Обладали. Внутри меня она запечатана навеки. Ведь, я пошёл на это добровольно. Всегда очень любил наш Мир. Берёг его. Был последним. Вот и...

— Так почему же вы ничего не можете мне рассказать?

— Ты чужак.

— А своим?

— Не могу.

— Ну а им то почему? – почти терял терпения от этого упрямца, Святик.

— Они меня не слышат. Во время ритуала что-то пошло не так. И вот, как нехорошо получилось. Это было очень самонадеянно, но я торопился.

— Тааак, – искал выход Святик, – а если мы найдём местного, вы ему расскажете, а я подслушаю?

— Не получится. Я не смогу при тебе говорить.

— Да, как же с вами тяжко! И что теперь?

Он бухнулся на землю, схватившись за голову. Выход не находился. Есть тот, кто знает, но ничего не может, а есть тот, кто может, но не знает.

— Я хотя бы попытался.

— Но, тогда зачем вы мне это говорили?

— Это всё правда! И я надеялся, что дальше мы что-нибудь придумаем, – он замолчал, глядя на парня лучиками своих глаз.

Святика будоражило внутри. Он был очень зол. И тут, он вдруг вспомнил наставления Гьюса, и выдохнул. Долго, протяжно и с освобождением от гнёта эмоций. Он закрыл глаза, вздохнул и выдохнул ещё раз, но теперь абсолютно беззвучно, и так легко, что даже травинка не шелохнулась. Он слушал. Слушал вой своей души, когда она металась в клетке своего тела, выписывая панические надписи, не всегда хорошего содержания, на каждом клочке нутра. Постепенно, успокоилась и она. Выдохлась. Огляделась и села в такую же позу, как Святик. Остался только стук крови в висках. Он заглушал биением сердце, ведь сейчас парень был очень сосредоточен. Душа заглянула в него, и увидела там россыпь галактик и звёзд... Услыхала их тихий – тихий мелодичный звон. И каждая из них несла в себе огонёк идеи. Душа оглядела их и утонула, следуя за каждой, но боясь услыхать звук порванной струны...

— Так! – Осенило Святика, глаза его горели, – подумайте хорошо, вы же можете просто рассказать мне о важных чудесах, ну, или интересных вещах вашего Мира?

— Могу-у-у-у. – несколько недоумевая глядел на него Дух, стараясь прочесть в голосе, фразе и глазах парня, куда же он клонит.

— Отлично! Тогда, какие ТРИ самые ВАЖНЫЕ вещи существуют в вашем Мире на ЭТОТ МОМЕНТ?

— Фуууух! – Шелестнул Дух, и его слово прокатилось три раза вокруг этого местечка, распугав ближайших птиц. Он понял задумку парня! – Конечно же, мальчик мой. Это замечательные вещи. Одна из них, – и тут Дух произнёс слово, но оно было образным. Он словно выдохнул слово в образ, который запечатлелся перед глазами Святика, – Колотушка с веткой. Вторая вещь, и он снова повторил свою магию, выдыхая проговаривая образ слова, – Суховеев узелок. Ну, а третья, это – Южная мельничка, – снова словообраз летит в парня.

Почти отпуск 9.7

«Эх, поели, можно и поспать», – вспомнил земную. присказку Святик. – А что остаётся делать? Первый предмет добыл, сейчас ещё день на всю остальную беготню и тогда можно будет вернуться домой. Оказывается, спасать Миры – это совсем не так волнительно и сложно, как я себе рисовал. Может, и Духа этого не ждать, образ я помню, нить у меня. И рвануть сразу?»

И он прикрыл глаза и, кажется, успел закимарить.

— Ты очень быстро справился, – раздался словно в самое ухо знакомый шелест.

Бедолага с испугу, подскочил и даже стал икать.

— Кто же, ик, так подкрадывается, ик?

— А ты очень беспечен, ведь у нас тут и хищники водятся.

— Ой, ик, и правда. Спасибо вам, Пфарфиус ик! Я поел, ик, меня разморило ик, от жары. Тут так тихо, ик.

Духу надоело слушать мучения икателя и он возьми, да и дунь на парнишку. А от дернулся, чуть не упал, но икать перестал.

— Спасибо!

— Я смотрю, ты добыл первый предмет.

— Да, это оказалось не сложно, мне помог предмет, показывающий путь.

— Отлично! Может, и остальные предметы ты найдёшь так же быстро. Готов слушать загадку – подсказку?

— Коне-е-е-е-ечно, – зевнул от скуки Святик.Сам он лишь ждал, пока останется один, и отправится за вторым предметом.

— От меня обещанная загадка – подсказка:

Это место – скучный брод

Бурый там живёт народ

На воде цветёт купава

ветру много – смыслу мало.

Ты свой нос не вороти,

И на нить ты не гляди.

Только с картой выйдет прок,

В том поможет кувырок.

Пень лесной – перекатись,

Прямо там читай садись,

Доверяйся лишь Бесяке,

И не езди на собаке.

Лишь доверие спасет –

Страх из сердца пропадёт.

Коль как в друге выйдет толк,

Соберёшь свой узелок

Дальше мы увидимся, как только второй предмет окажется у тебя.

— Как скажете. До скорой встречи!

Дух снова пропал, как и не было его. А Святик вскочил, надо сказать и загадку то эту он почти не слушал. Про каких-то бесяк, карты... Зачем ему это всё? Ведь у него есть помощник – путеводный клубочек. Он скорее достал его, взял в руку и попросил:

— Отведи меня к, – и он представил тот самый Суховеев узелок, приготовившись бежать по нити.

Но, ничего не произошло. Клубок даже не дёрнулся. Парень тихонько толкнул его носком ботинка:

— Эй, ты чего, испортился? Покажи мне путь к Суховееву узелку.

И опять ничего не произошло.

— Ну, теперь-то что не так? Ты же нормально работал! Заряд кончился? Два раза за день не работаешь? А если я попрошу отвезти в то место, где был проход в наш Мир?

И тут клубок припустил, но замер, почуяв, что Святик остался стоять ошарашенный тем, что ему видно придётся вспоминать загадку – подсказку Духа и искать дорогу по карте.

«Да, я же и не запомнил ничего! Что-то там было про карту. Её вроде надо найти перекувырнувшись через пень-колоду? И где я это найду, в лесу? Тут же деревья только. Или, мне надо дерево срубить, чтобы пень нашёлся? Вот же я попал! Глупый и самонадеянный стал! Что это со мной? Так легко было Мир спасать? Вот и получай, Задироносый Святик! Пинчером ты был, Пинчером и остался!»

Корил себя Святик, аж чуть слёзы на глаза не навернулись от обиды на себя самого. И он стал ходить вокруг той поляны, и смотреть, нет ли пней. И, уже на третьем повороте ему повезло. Или, не повезло... Он же, как тот, кто на природе жил, стал не только под ноги глядеть, а и вокруг, да на небо светло – лиловое. До того не видел он его – деревья закрывали, смыкаясь кронами, а тут... Вот, засмотревшись и кувыркнулся он через пень, что словно под ноги ему выкатился.

— Ух! Чуть дух не вышибло! Вот же, огромадина. И как я его не заметил. А где же...

Слова у него застряли, так как и вопрос договорить не понадобилось – вот же она, карта, лежала за пнём, торчала из-под травы. Прошёл бы мимо, не заметил, а раз зазевался, то чуть не носом нашёл. Поднял он карту, сел читать, развернув.

Вот, что ты ждёшь от карты? Место Х – то, где ты. Место Y – то куда тебе надо. А тут.... Святик даже опешил. Ведь в карте было нарисовано сердечко и накарябано: Пиньча. Недалеко от этого был нарисован путь и заканчивался он надписью: «ням». вправа и влево были надписи «Ой», «Ай». «Ох», «Быр», «Ваук! с крестиком».

— Очень информативно! И что мне с этой детской поделкой делать? – он уже хотел скомкать и выкинуть эту карту, но, – ДЕТСКОЙ! Наверное, это и правда какая-то мелочь её потеряла, или потерял. А может, она ей очень нужна. Надо попробовать вернуть. Всё равно торопиться некуда.

Он сориентировался относительно хатки бобров, которые не были подписаны, но были схематично нарисованы, и отправился в место, обозначенное сердечком. Нашёл он его быстро. Там отыскал нору под деревом. и решил постучать по нему:

— Пинча тут живёт?

— Уиииии. – раздалось из норы, и вдруг оттуда высунулась мордашка маленькой девочки.

Волосы у неё были, серого цвета, и забраны в хвостик. наряд был, словно из лопуха, или листьев травы, неизвестной Святику. Носик у неё был чуть длинноват, а ручки тоненькие и маленькие. Но, полностью из домика своего она не вышла. Всё же побоялась большого гостя.

— Твоё? – протянул ей Святик бумажную карту.

— ОЙ! – она с взвизгом выхватила добычу и спряталась в нору, перегородив чем-то вход.

— Хоть бы спасибо сказала, егоза потеряшковая! Да и ладно. Что там в загадке той ещё было? С картой уже облом, теперь надо какую-то бесяку искать. И что это? Или кто? Кому ответы задавать?

— Тебе к Бесяке? – раздалось из норы.

— А ты знаешь кто это?

— Это моя подруженька. У неё белоснежные волосы и черный кончик хвоста. Как же мне не знать. Ой, спасибо за карту. В награду я тебе покажу, где живёт Бесяка.

И снова из норы показалась малышка, развернула карту и ткнула недалеко от места с пометкой «Ваук»:

— Тебе сюда. – она показала на приметы пути, и закончила в лучшем духе страшилок, – Только берегись Ваук. Она страшная и опасная.

И тут же юркнула снова в норку.

— Ну, прямо, мышка – норушка. Спасибо! Не теряй своей карты. А то не только я тебя найду.

— Ой! – Раздалось испуганный писк из норы, и вход окончательно завалили.

Святик отправился к Бесяке. Он не представлял, как и что будет делать. Про то, что говорить ничего нельзя, да и не сможет, он помнил. И ему казалось, что и смысл дороги тогда терялся, хоть, пока сбывалось то, что загадывал странный Дух.

«Значит, и до Бесяки прогуляться нужно, и с ней познакомиться. Что-то там было про страхи, и доверие».

С такими мыслями и шёл наш путешественник – спасатель Мира. День, меж тем, клонился к вечеру.

— Вот же, как раз пол дня и не хватило! Может, уже и справился бы, если бы не гулял по тому Миру перехода. – не преминул попенять своевольному клубку он.

Небо потемнело, и приметы, оговорённые мышкой Пиньчей закончились, тут бы и показаться домику Бесяки. А вместо этого впереди послышались неприятные звуки борьбы или драки. Святик бросился туда. На полянке, в свете угасающего дня, катался клубок непонятного чего-то. А Святик застыл. Он понял, что клубок этот живой, причём, одним персонажем является змея. А кто другой, пока не очень понятно. Но волосы у неё белого цвета. Были. А сейчас немного в траве, немного в грязи. Но, она старательно отбивалась от змеи, хотя, было видно, что сил ей для победы не хватает. Стало понятно, кому надо помогать, но, у Святика ноги подкосились. Он страшно боялся змей! Ему даже показалось, что там не одна змея, а и к нему кинулись несколько гибких тел. А он прирос к дереву, возле которого и сполз на землю, зажмурился изо всех сил. Но, сообразил, что никто не нападает, а когда отважился приоткрыть глаза, то понял, что это были всего лишь тени. И он перевёл дух. Хоть и не побежал спасать Бесяку. Там же змея. А он их так боится.

«Вон, Бесяка молодец, сражается. Она справится»,– уговаривал он себя, не в силах даже рукой двинуть.

А у Бесяки, меж тем, дела становились всё хуже. До этого у девчушки получалось отбиваться махая во все стороны своим небольшим кинжалом. А вот змея всё же смогла оплести её, и начала затягивая в свои кольца всё глубже. И та исчезала под ними, всё больше и больше теряя силы. Она всё ещё исхитрялась крутиться, но движения становились всё слабее и тяжелее.

«Ну, давай же! Я не могу, прости...» – шептал парень, но ему уже давно стало очевидно, что девчонка гибнет.

Вот, руки её лишились даже того небольшого острого клинка, исчезли и они, под гибкими кольцами. Змея, наслаждаясь своей властью, замедлившись стала затягивать кольца и душить или ломать свою жертву. Святик смотрел на это, завороженно и панически страдая. Но, что он мог, маленький Пинчер. Да эта змея крупнее его в сто раз! Он даже стоя ниже её свёрнутых колец. И всё же смотреть на гибель храброй девчушки было так тоскливо и жутко, что он отмер, и... поднялся. На дрожащих ногах, и пользуясь тем, что эти двое его так и не заметили, занятые только своей битвой, пошёл к змее. Шаг, другой, третий. Ноги были ватными, но он шёл, его гнали стоны девчушки, боль, что терзала её, и та злость, которая поддерживала в ней жизнь и сопротивление змее. Подойдя на расстояние броска, парень достал из своего внутреннего кармана меч кладенец, и пусть он был тяжёлый, непривычный, и не такой уж внушительный по отношению к размеру змеи, но парнишка размахнулся, вложив в свой удар весь свой страх и стыд от паники, рубанул по шее змеи. Дальше он зажмурился. Он знал, что на второй удар ему не хватит ни сил, ни времени на замах. Он стоял и слушал своё тяжёлое дыхание.

Стук чего-то тяжёлого о землю и ещё шуршание и стон девочки:

— Помоги вылезти.

Он открыл глаза, голова змеи валялась отдельно, а девчушка пыталась выбраться из плена колец, всё так же сжимавших её. Святик спрятал меч обратно, и кинулся на помощь обессиленной и спасённой им жертве.

Вытягивать пришлось долго, хоть мечом руби. Но был шанс задеть и девушку. Не такой уж он мастер клинка. Уже совсем стемнело, когда они окончательно справились и освободили пленницу. Она со злости пнула ножкой по страшной змеиной голове и пошатываясь пошла с поляны.

Святик остался стоять один в темноте. Если тут была одна такая змея, то могут водиться и другие. А ещё вспомнилось предостережение Мышки о Вауке. А он даже не спросил, кто это. Теперь же, под шелест и стрёкот каких-то насекомых, шуршание и потусторонние незнакомые звуки, он вспомнил и тот бестиарий, про который читал в энциклопедии.

— Ну, ты идёшь. – вздрогнул он, услышав негромкий окрик беловолосой.

Та стояла у края поляны и ждала его. Ну, как ждала, крикнула и пошла дальше. Захочет, догонит. И он догнал. И откуда только силы взялись.

Идти пришлось недолго. Домик, точнее, норка Бесяки была на соседней полянке. Где она, пропустив его, юркнула следом и завалила вход в нору. И тут же рухнула и расплакалась. Горько, от пережитого страха и почти смирившись со смертью.

— Прости, – прошептал Святик, когда всхлипы девочки стали стихать. Успокаивать он не умел, да и вообще с девочками ему общаться не приходилось, тем более, плачущими.

— Ты то при чём? – тихо успокаиваясь проговорила она, тыльной стороной ладошки не столько вытирая слёзы, сколько размазывая грязь и кровь по лицу.

— Я не смог прийти тебе на помощь раньше. Змеи для меня страшнее всего. И я не мог решиться.

— Ну, ты же такой маленький, тебе простительно.

— Я не маленький. Я трус. Я очень боюсь змей! Прости меня, если сможешь.

— Ты не трус. Ты же пришёл и убил страшную Ваук.

— Так это и была Ваук?

— Ты не знал?

— Нет, я не местный. Ой, ты вся в крови.

— Это её кровь.– отмахнулась она, едва не уляпав каплями крови.

— Мне кажется, ты и себя всю изрезала.

— Точно! Пошли умываться и ужинать. Правда, еды я так и не добыла. Ваук помешала. Да и разрыв травы нет.

— Я тебя угощу. У меня есть запас еды. И мазь от порезов с бинтами есть. Меня хорошо собрали в дорогу.

— Где? У тебя нет рюкзака. Или ты его потерял там на поляне? Но, сейчас темно, мы его уже не сможем найти.

Они умылись над тазиком, а потом, он стал удивлять девочку, достав из воздуха перекись, мазь, бинт и даже ножницы.

— Ты волшебник? А говорят, магия пропала.

— Нет, я не волшебник. Это у меня тайный кармашек есть. В него я всё и прячу. Потерпи, будет немного щипать. – и он принялся методично обрабатывать все порезы на руках и даже один на лице Бесяки. Он вспомнил, что не представился девочке, – Меня зовут Святик, а тебя? – имя своё он решил сократить, ему всё так же было стыдно за своё поведение.

— Святик, – повторила она, словно пробуя на вкус этот набор звуков, – так странно звучит, а я Бесяка.

— Для меня твоё звучит страннее.

Разговаривая он успел даже перебинтовать её руку. В одном месте порез показался ему особенно глубоким. А в остальных местах он наклеил пластырь. Один девочка успела забрать. Она долго и удивлённо крутила маленький бело - зеленый листик, вынув его из обёртки, как до этого делал паренёк. Это её удивило и рассмешило:

— Я словно куколка гусенички. Хорошо, что не всю замотал своими белыми тряпочками. Ты смешной!

И тут их разговор прервал громкий рык голодного живота, они даже не поняли, чьего, но разом засмеялись. Паренёк заторопился выудить краюхи хлеба, сало, термос с чаем, пусть с холодным, но всё же он был сладкий и вкусный. Последним он достал колбасу и нож. Нарезал это богатство, пока Бесяка наливала чай по кружкам, как показал ей Святик.

Дальше им было очень вкусно, а потом они взбили свежее сено и улеглись спать в разных углах большой хатки. Спали оба нервно, день выдался тяжёлым.

Утром проснулись почти разом. Завтракали снова из запасов паренька. Бесяка же при этом была какая-то сосредоточенная или сердитая. Что не добавило настроения и ему.

— Что-то случилось? Может, я могу помочь? Отблагодарить за ночлег.

— Да я и так тебе должна, как лазурь ночи! Только отдариться мне нечем.

— А мне ничего от тебя и не надо, – буркнул Святик.

— А у меня ничего и нет.

На том они и разошлись. Но он видел, что девочка куда-то собирается, да и ему, вроде как, надо было идти, только он не знал куда.

— Ты куда-то идёшь? Могу я пойти с тобой? – почему-то это казалось ему правильным.

— Я вчера потеряла свой клинок. Точнее, он не мой, но мне его надо вернуть.

— Пойдём, поищем, где дрались со змеёй. Мне вроде уже не так страшно, если только не приползёт новая.

— Здесь больше нет Ваук, нет и других змей. Она была старой, и не откладывала яйца, а старые я все побила. Потому она меня так ненавидела.

— Ты такая смелая! – удивился парень. – Пойдём искать твой клинок.

Его они нашли быстро. Всё же, место гибели страшной змеи ночью и днём выглядит совсем иначе. Хотя... Размеры её показались при свете дня ещё более внушительными. Хорошо, что вчера отбиваться пришлось уже ночью, не был Святик уверен, что днём бы он решился на бросок. Ему опять стало страшно, и ноги подкашивались. Он даже определил, где у него поджилки, про которые только знал, что они умеют трястись. А теперь вот, ощутил. Но, он старался держаться. Не хвастаясь перед девочкой, а просто потому, что утром он понял – трус бы так и не смог убить змею. А он победил свой страх. Значит, он не трус. А не бояться, как говорил наставник Гьюс, только глупцы.

Нож они нашли. Он был безнадёжно испорчен. Рукоять разлетелась. Грустная Бесяка собрала все части и завязала в платочек.

— Надо идти к Вельясу, отдавать ему и виниться. Ох, и будет он сердиться, – тяжко вздохнула она.

— Я пойду с тобой и скажу, что это я сломал.

— Ты что, нельзя врать! Вельяс больше рассердится.

— Тогда, просто пойду с тобой и расскажу, что этот клинок помог тебе, и это будет правда. Ведь, если бы у тебя не было клинка, я вообще не успел бы прийти к тебе на помощь.

На это растроганной Бесяке нечего было возразить, и она только благодарно кивнула, украдкой смахнув влагу с глаз. Ей было так приятно, что он спас её вчера от змеи, а сегодня даже готов заступаться перед Вельясом.

Отправились они сразу, домой уже не заходили. День был светлый, сколько идти Святик не знал, и даже не запоминал дорогу, в лесу, тем более в незнакомом, это было бесполезно. И они коротали время смешными историями из жизни.

Продолжалось это бы и дальше, если бы им навстречу не вышли рыжие псинки. Точнее, щенки. Три щенка. И Бесяка встала, схватив за руку Святика. Но, он это жест не понял, да и любил он собак. Очень. Сколько раз он уговаривал наставников разрешить ему завести собаку, но у них были только олени. И больше никого было не позволено растить. А наставники просто понимали, что любые собаки для мелкого Святика будут огромными псинами. Ну, какое воспитание, дрессура и уход?

И вот увидев щенков, забавных, толстолапых, широкомордых и неуверенно стоящих на ногах, парень бросился к ним, с желанием потискать. Ну, как мог бы потискать годовалый ребёнок овчарку. Они то были крупные, а наш удалец не столь и рослый. Но, бросившийся к ним человечек, щенков озадачил, они даже шлёпнулись на попу и один из них опасливо взрыкнул. Тут то землянина и настигла расплата за непонятливость и опрометчивость. Из-за дерева показалось рыжее чудовище, размером с лошадь, и тут же схватило Святика за одежду, понеслось с ним непонятно куда:

— Стой! Эй! Я не хотел ничего плохого твоим щенкам! Я люблю собак.

Но, его никто не собирался слушать, собака просто неслась, унося страшного врага своих детей.

— Фу! – вдруг крикнул Святик, и тут же полетел на землю, а мамаша унеслась дальше. Щенки косолапили за ней, едва поспевая. Парень затаился в траве, пережидая пока всё зверье скроется за деревьями. После этого он встал, поправил сбившуюся одежду, порадовался, что ткань выдержала все надругательства. Огляделся и достав клубочек, попросил отвести его к Бесяке. Встретились они быстро, та всё время старалась бежать за собаками. Увидев парня, она грохнулась на траву и расхохоталась. Парень отреагировал на запоздалое осознание стресса точно так же. Насмеявшись вволю. они продолжили путь. Только, теперь Бесяка держала его за руку.

«Как маленького», – пронеслось у него в голове, но он выбросил эту мысль, ведь тут и правда чужой Мир, и он мало что про него знает.

До Вельяса они после этого дошли быстро. Тот вышел им навстречу, словно почувствовал. Девочка дала понять, что этот верзила и есть Вельяс. Она сразу утратила весёлость и понурилась. А Святик, наоборот, приосанился и приготовился защищать её:

— Здравствуй Вельяс. Это Святик. Он мой гость и спаситель. – парни обменялись скупыми кивками, приглядываясь друг к другу.

Дылде Вельясу было интересно, от чего мог спасти Бесяку такой мелкий шкет, но он пока воздержался от вопросов. А Девчушка продолжила:

— Я пришла вернуть тебе твой клинок, но, понимаешь, я пришла повиниться...

Вся решимость Бесяки куда-то пропала, а голос стал звучать тише, голова её уже склонилась почти до земли. Тогда Святик решил взять разговор на себя:

— Спасибо тебе Вельяс, если бы не твой клинок, не стояла бы тут сегодня Бесяка. Представляешь, на неё вчера напала сама Ваук! Там такой бой был! Бесяка её ножём, р-раз! А та хвостом её «шьють», и промахнулась. Бесяка то молодец, она крутанулась и увернулась от удара. И сама хрясь, и прорезала там, потом там. Кровища... Но, Ваук знаешь, какая огромная, она кинулась, и давай давить...

— Ого, и... – глаза Вельяса уже горели азартом схватки.

Святик продолжил живописать:

— Бесяка и не увернулась, она же старалась порезать, и так полосовала её и эдак. А та на неё кольцо кидь! И давай пеленать, да к себе тянуть. Она её р-раз клинком, а Ваук бам! И нож хрясь об камни, а Бесяку снова и снова кольцами, и жмёт и жмёт! Девчонке то деваться некуда, она же устала! Тут я и подоспел, выхватил свой клинок и хрясь Ваук по башке. Та и вжух. А потом мы Бесяку три часа выпутывали, во как она её стянула! Но, если бы не твой клинок, погибла бы Бесяка. Ты прости, но рукоять клинка разлетелась, но мы его тебе принесли. Он напился крови Ваук. Хоть, и Бесякиной тоже вкусил, вон, руки заклеены.

На этих словах Бесяка достала и лезвие и рукоять клинка и протянула эти части хозяину. То уважительно поцокав, долго рассматривал каждый осколок, глянул и на лезвие, причмокнул. Всё это время, Бесяка стояла не зная что и сказать. И ждала реакцию бугая. А тот, уважительно хлопнув по плечу беловолосую, проговорил:

— Рукоять переделаю, но теперь он будет у меня клыком Ваук! Ты молодчина, Бесяка! Я горжусь, что знаком с тобой, и смог выручить тебя в схватке с самой Ваук!

Девочка была в шоке, она смогла только хлопать глазами, а потом, поглядев и на воодушевлённого Святика, закатила глаза:

— Мальчишки!

И они рассмеялись от облегчения и разрешения этой ситуации.

— А пошли на брод, там бурые пришли. Можно будет купавок насбирать для них.

Святик аж дыхание затаил, услыхав эти слова. Но, его никто и не спрашивал, Бесяка просто взяла за руку и они пошли.

Тем же вечером, Святик узнал про суховеев, что тешатся на этом песочном карьере за бродом, а уйдя туда, призвал к себе в платок – узелок, выпрошенный у Бесяки, несколько суховеев, рассказав им, что нужна их помощь.

Тогда он и сообразил, что клубок отвезти его изначально в это место не мог, так как, не было ещё этого узелка с суховеями. А теперь он есть. Так была добыта и вторая вещь для спасения Мира. А у Святика появились друзья, с которыми ему расставаться было очень грустно. Ведь они его первые в жизни друзья.

Почти отпуск 9.8

Ночевать Святик с Бесякой вернулись в её нору. Шли не таясь, видно, тут страшных монстров всех Ваук распугала уже давно. И пока, памяти об этом враге было достаточно, для его защиты.

Спать завалились сразу, очень их вымотал долгий и насыщенный общением день.

Яркий лучик безнаказанно игрался, прыгая на сомкнутых веками глазах Святика. В волосах запутался шалун – ветерок, птички, щебеча, гомонили о красоте нового дня. Вся природа вокруг зазывала в новый день. Пришлось пареньку выныривать из сладких грёз и вливаться в это веселье.

«Что же так светло у Бесяки?» – так хотелось повернуться на другой бок, где этот наглый лучик потеряет его, – «и шумно. Не иначе, как она уже проснулась и открыла нору. Наверное, и мне уже пора просыпаться. Тем более, сегодня должен появиться Дух, и дать следующее задание. Пора готовиться ко встрече. Может, он ждёт, пока я останусь один?»

Разлепив глаза, и позёвывая, спаситель Мира застыл, так и не закрыв рот в немом изумлении: он был на поляне! Никакой норы.

— Эй! Да как так-то? Беся-а-а-а-ка-а-а-а?

Попробовал позвать. Потом, рассердился:

— Это шутка? Зачем ты меня из норы вытащила? Я тебе ребёнок что ли?

— Кшм...– раздался шелест Духа.

— И почему же я не удивлён? Это ваши проделки? – сердито выговаривал ему Святик, возмущённый такими изменениями без его ведома. – Что, нельзя было разбудить и попросить выйти, если так хотели сохранить инкогнито?

— Молодёжи свойственно бурное проявление эмоций. Я понимаю. И не сержусь. Только, если позволите, я не мог поступить иначе. Мой Мир стоит на грани. И мне очень совестно, что вы всё делаете в одиночку, при этом, даже не являясь жителем этого Мира.

— И что вы сделали, – задал вопрос, подозревая, что это ещё не всё.

— Я помог!

***

От места нахождения Святика до мельника Устильяна было очень далеко. Даже по меркам человека. Взрослого, большого человека. А тут, да, не ребёнок, но малыш. И сколько он будет добираться туда, куда и дороги не знает. С узелком очень всё ладно сложилось. Путь по раскиданным крошкам пройден был идеально. Но, в этом случае, исполнение задания могло затянуться на многие дни. Даже с учётом помощи его новых друзей. Потому, Пфарфиус решился на непростой шаг. Он не врал, когда говорил парню, что животные и птицы их мира не обладают разумом, но он же был великим магом, и даже теперь его сил было достаточно, чтобы найти пернатых помощников. Это были ночные птахи – совы, филины, и даже ястреб. С ним, кстати, было сложнее всего, зато дальше и быстрее. Все они «помогали» Духу. Тот их, одного за другим, «убедил» в том, что Святик – это птенец, которого надо срочно перенести, как можно дальше на юг. Дух же всю ночь следил, как исполняется его указ, сопровождая парня и следя, чтобы он не проснулся и ничего с ним не случилось. Птицы отлично справились, и проснулся малец очень далеко от того места, где засыпал, и рядом с тем, куда ему надо. Ночь прошла плодотворно, и парень даже не устал в пути...

— Правда же, это была гениальная придумка? – радостно закончил он свой рассказ.

Святик со стоном закрыл лицо руками.

— Ты просто ещё не оценил моего тебе подарка. Потому, пока я не жду от тебя благодарностей. И продолжу тебе давать подсказки. Хотя, тут уже всё совсем просто. Жаль, не могу рукой показать тебе направление пути. – на этих словах, лапы Духа рептилии сложились в замок на груди, а хвост его настойчиво стал указывать направление.

Глаза же следили, чтобы «ученик» правильно смог понять урок учителя:

— В остальном... Машет крылами, но не летает. На воде стоит, но не плавает...

— Знаю, мельница. Ещё она муку мелет. – решил закончить парень, чтобы пресечь диалог, – значит, мне на мельницу. Там ветер искать. Хорошо. Я пошёл. Встретимся на плато.

Благодарить за дорогу он и не подумал, ведь его душу жгло понимание, что с Бесякой он даже не смог попрощаться. А ведь они, возможно, уже и не увидятся.

Дух же, опешил от такого неблагодарного поведения, и просто растаял в воздухе.

***

День обещал быть жарким. Деревья расступились, и на паренька обрушилось настоящее лето. Впереди, за кустами, угадывалась лента реки. Слышалось журчание перекатов. А невдалеке, на холме, стояла мельница. Крылья её впечатляли. Они широко раскинуты, словно, она хотела поднять весь Мир. Вращение было спокойным, но равномерным и чётким. Этот слаженный механизм отточен и работает веками. Читалась в нём основательность.

Чуть дальше на возвышенности, была ещё одна мельница. Но та уже меньшего размера. А вот её крылья вращались урывками, ломано и словно, нехотя.

Возле ближайшей мельницы крутились люди и видны были телеги с ездовыми животными. Кто-то типа мулов или буйволов тяжеловозов. Телеги были гружёные. На смену одной – тут же подъезжала другая.

Туда и направился Святик. Ему надо поговорить с мельником. Просто так, как действовал с суховеями тут он не мог. Здесь ветер работал. И приманить его, значило бы разорить и оставить без хлеба много народу.

Подойдя, Святик стал наблюдать за работой людей. Он впервые видел их в этом Мире. Бесяка, Вельяс и Пиньча были явно не люди. И у них вопросов про то, кто он такой, не возникало. Теперь же он рассчитывал, что и люди не будут любознательными, и общаться с ним будут нормально.

Наблюдал он долго, люди были заняты работой, что казалось, никогда не закончится. Но, в полдень, работа встала. Наступило время перерыва на обед. Парень не прятался, но и под ногами не крутился. Сидел невдалеке. Примелькался. Он видел, что его заметили. Хорошо было то, что пальцами не тыкали, не гнали.

Мельника парень приметил. И был это не тот, кто был белее всех, а тот, борода у которого была окладистее, движения степеннее. Он не суетился, но всему и всем знал место и время. Святик даже залюбовался его работой. Словно, дирижёр, сплетающий воедино игру разношёрстных инструментов своего оркестра. Иногда даже казалось, что он владеет магией, так вовремя он оказывался там, где был нужнее всего. Вот и сейчас, вроде только ушёл из видимости у ворот мельницы и скрылся в доме – пристройке, как он уже подходил сбоку к парню. Святик вскочил, почему, и сам не понял. Фигура мельника не несла угрозы, кулаки пудовые тот не сжимал, брови не супил. Но был хозяин сего места.

— Ну, здравствуй гость. – выдал он приветствие первым на правах хозяина. – Меня зовут Устильян.

— Здравствуйте, мельник Устильян. А я Святик. Вот, любуюсь вашими мельницами. - И для убедительности показал на обе мельницы рукой.

Хозяин сначала тепло улыбнулся, но как только парень указал и на вторую мельницу, то лицо его скривилось, как от кислоты лимона.

— М-да... – Выдал он.

— А почему, хозяин, так у тебя со второй мельницей?

— Южной-то? – почесал тот затылок. – Да, ветер там молодой приблудился. Да и брата моего она. Брат же ушёл. Вот, думаю, мельницу на воду спустить, прилажу водяное колесо, и закрутится и она в обычном ритме. Да всё вот руки не доходят...

Закончил он как-то неопределённо, было видно, что не всё договаривает. И смотрит, смотрит вдаль, сожалея о чём-то.

— Уважаемый мельник, вскинулся Святик, а уступи мне южного ветерка! Мне очень надо! – он даже руки на груди сложил в умоляющем жесте, показывая, как ему это важно.

И тут мельника как подменили. Лицо его закаменело, скулы заиграли, и не глядя на парня, он буркнул короткое:

— Нет.

После, развернулся с намереньем уйти.

— Погодите, уважаемый мельник Устильян. Вы простите меня, если что не так сказал. Обидеть не хотел. Если хотите, я попробую купить. У меня есть за что.

— Да ты... – мельник развернулся, и Святик даже испугался его стремительных движений и слов, хоть тот не кричал, – ты же не понимаешь, о чём просишь!

— А вы объясните. Я сильно издалека, обычаев ваших не знаю.

— Сказано, нет!

И он ушел, не слушая более слов Святика. Работал он до самого вечера. Но, работа его была уже не такой спокойной и размеренной, как раньше. Парень заметил разницу. Устильян был зол, или рассеян. То упадёт что, то работник не вовремя поднырнёт под мешок. Даже ветер, словно чуя настрой хозяина мельницы, крутил лопасти не так плавно и выверено, как прежде. А едва стало смеркаться, ветер и вовсе стих. Работа закончена не была, но пришлось всем делать перерыв до завтра.

Святик хотел найти возможность подойти к мельнику для разговора, но, искать возможность не прилось. Тот пришёл к нему сам. Сел. Протянул хлеб в тряпице и кружку молока.

— Спасибо вам! Ум-м-м, как фкуфна, – протянул парень, попробовавший хлеб, и не лукавивший при этом.

Мельник не отреагировал. Он сидел и смотрел на своё хозяйство. Парень ел молча.

— Отступись. Уйди. – проговорил внезапно он, каким-то глухим голосом, так, что его еле было слышно.

— Я не могу. Без этого нельзя. Это важнейшая часть. Очень надо. Многое зависит от этого. Не наживы ради. Не буду мельницу ставить, если этого боитесь.

— Да какая с него работа мельницы. Ты же видишь, тьфу! – и он сплюнул в сторону.

— Отдайте или продайте мне его. – Голос парня и правду был просительный. Важность он понимал очень хорошо.

— Парень, тебе жить надоело? Или ты правда так издалека, что не понимаешь, что просишь тебе смерть отдать?

— Ну... – парень опешил. Такого он не ожидал. Ну, дорого, ну важно... Но не разговоры же о смерти? – А это тут при чём?

Снова вздох.

— Молодые. Ничего знать не хотите. Моё семя тут с давно – давних пор живёт. Ещё прадед прадеда мельником стал. Мельницу поставил. Да только ветра не постоянные тут. То дует, то не дует. Так и пришлось его сыну ветер ловить. А они... Бездушные. Условия ставят. Требу берут. Да не ахти чем, а самым дорогим. Да с подковыркой. Забрал он жизнь дочки его. Зато, хлебом они стали снабжать всех, и себя обеспечивать. Шло время, дед мой хотел обоим сыновьям мельницы завещать. Люди, много зерна привозят, обоим бы дела хватило. Вот и поставил вторую мельницу. А ветер её абы как крутил. Пошёл он договариваться... Не вернулся он оттуда. Стали тут хозяйничать его сыновья. На этой – старший, отец мой, а на той, младший. Да только работать младший не смог. Собрал семью и покинул наш край. Ветер же стал совсем плохо работать. Заклад был для младшего, а того нет. Но и отпустить я ветер не могу. Дед за то жизнь отдал. Тяжко мне. А тут ты явился. Да ещё и прибыль сулишь. А я то знаю, чем зарок платить придётся. И не могу тебя обмануть! Как работа хоть раз выполнится, так расплата и наступит. Понимаешь?

Святик молчал. Он не ожидал назначения такой цены за его помощь, пусть даже в спасении Мира.

— Как это – жизнь?

— А вот так. Отдаёшь свою жизнь, и ветер работает так, как уговоришься с ним.

— И, я умру?

— Все умирают, парень. Рано или поздно, но чтобы отдать жизнь за то, чтобы твой род жить мог. Это тоже жертва, но понятная. А тебе, за что ты собрался умереть?

Горло Святика перехватило спазмом. Мельник сам не понял, как же метко он попал. Ему было ЗА ЧТО платить. Но, жгла и обида – почему он должен умирать за чужой ему Мир. За ошибки глупых людей, которые поставили Мир на путь гибели.

Мельник давно ушёл, стемнело, а парень всё сидел. Иногда он вскакивал, начинал бегать по полю, его била дрожь. Никогда ещё жизнь такого малыша не ставили на одну чашу весов, в равновесие с Миром, на другой.

Ему было ради чего спасать! Он тут мало кого узнал, но... Бесяка. Эта светловолосая девчонка, которая губила змеиные яйца, спасая себя, Пиньчу, и многих других от засилья змей. Та, что сражалась с огромной Ваук, взяв у Вельяса только клинок. Вельяс, что вздыхал весь вечер, узнав для чего брала клинок Бесяка, и понимая, что она пожалела его, не позвала на страшный бой. А ведь он хороший друг, ни слова в укор за испорченный клинок не сказал. Наоборот, подкинул Бесяке продуктов и рыбы. Даже мелкая Пиньча. искромётное настроение в том лесу, где он нашёл её карту.

А ещё тут есть Двинооки, пусть он их видел только на картинке в книге. Но это красивый и хороший Мир. Тут и люди хорошие. Самый первый, кого он встретил – мельник Устильян, добрый малый. Другой бы просто промолчал, взял сокровища и пристроил ветер. А этот, переживает и всё честно поведал.

И как ему, маленькому Святику быть? Ещё не понятно, смог ли он избавиться совсем от своего одного недостатка, а ведь, он больше так и не рос. Как был мелким, так и есть. И что, Микро Санта? Да его даже дети засмеют. Как он будет управлять оленьей упряжкой? А подарками? Превратить всё в фарс? А Санта ждёт преемника. Он согласился подождать, но терпение его не безгранично. И что? Просто махнуть рукой и вернуться на Землю? Попросить кого-то другого взять на себя зарок? Подставить, ведь он, Святик, так важен для Земли? Нет, так он не сможет.

Под самое утро бедолага забылся недолгим тревожным сном. Во сне к нему приходила Бесяка, сидела рядом, и говорила, что он хороший, что она в него верит. А потом, появлялся Санта. И смотрел в глаза парню, вздыхал, но молчал. И всё это на фоне Мира, Мира, что вздрагивал и разлетался на куски, и пропадали его друзья. Его первые, настоящие друзья. Пусть даже он их никогда больше не увидит, вернувшись к себе. Но, они будут жить. И будут счастливы.

Разбудил парня мягкий скрежет крыльев мельницы на ветру. и звуки возобновившейся работы. Мельник нет-нет, да посматривал на паренька. Видел, что он там. Не выдержав, подошёл к нему, улучив минутку в пересменку меж работой:

— Ты всё сидишь?

— Сижу. Мне надо. Я решил. Отдайте мне южный ветер.

Плечи мельника поникли:

— Ты решил. Значит, очень надо?

— Да, очень. Я должен.

— В полдень, – проговорил он и не глядя больше на странного коротышку, ушёл работать.

Наступил он, как-то очень быстро. Есть мельник не пошёл, лишь, найдя глазами парня, махнул рукой следовать за собой. Тот и припустил. Шли порознь. Каждому было очень тяжело на душе. Каждый понимал цену.

Южная мельница была не сильно меньше первой. Но, видно было, что она была без хозяйского пригляда. Ветшала. Устильян снял засов, и ступил под сень мельницы брата.

— Здрав будь, помощник ветер. Вот, не откажи в помощи.

Лопасти загудели, как ни разу до этого, и раздался дуновение слов:

— Аль ты забыл что я под зароком?

— Твой зарок исполнен. Брат ушёл, работы нет. Но есть тот, кому нужна служба. Коли договоритесь, уходи, обиды не будет. Ты все исполнил.

После этих слов, он не глядя на парня, развернулся и ушёл. Не обернулся ни разу. Его часть сделки была исполнена. Теперь роль Святика:

— Здрав будь ветерок юга. Прости, я не местный, обычаев не знаю. Но пришёл искать твоей помощи. Есть важное дело для тебя. Не откажешь ли?

— Знаешь ли ты цену зарока? Или ты думаешь ветер дует сам по себе?

— Назови её. – как в омут с головой ухнул Святик, ожидая моментальной смерти.

Ветер же явно наслаждался своей волей и силой. Крутил лопасти, вращал жернова, словно от его работы зависела работал хлебного комбината:

— Какую работу ты хочешь от меня?

Святик застыл. Сейчас ему предстояло сказать жителю Мира то, что он не мог сказать, но и врать нельзя. Он отдаёт жизнь, и должен быть уверен, что его смерть будет не напрасной. Ведь, после он ничего никому объяснить не сможет:

— Есть место, которое наводнено туманом. Густым и сильным. Нужно, чтобы ты сдул туман, и дал возможность остальным исполнить своё предназначение. То ест, вас там будет три силы, работать вы должны слажено. Место должно снова, как раньше, стать чистым, свободным от тумана и от ... но, это уже не к тебе. На тебе чистый воздух.

— Я исполню, что нужно, но, как только начну работу. то заберу серые будни твоей никчёмной жизни. Это моя цена, твоя плата. Согласен ли ты на такой договор?

— Я согласен. – твёрдо произнёс парень.

И тут же мельница стихла, крылья её замерли, жернова застопорились. Словно водоворот влетел внутрь и втянулся в фигурку мельнички, опустившуюся в руку Святика.

— Ну, пока иду на плато, я живу. Может, заглянуть в лес Бесяки и попрощаться? Нет, это слишком тяжело. Пусть она запомнит весёлого коротышку.

Почти отпуск 9.9

Сила троих.

Что ты ощущаешь, когда достиг того, что казалось таким сложным? Расслабление? Радость? Удовлетворение? Чушь. Ты ощущаешь всё, что прожил за это время, и чувствуешь себя именно так.

Святик возвращался на плато. Идти ему предстояло пешком. Одному. Хорошо, что дорогу спрашивать не надо. Его вёл клубочек. Жаль, что технологию его работы нельзя заложить в основу навигаторов, которые теряют спутники, глючат, или предлагают ориентироваться по муравейникам. Нить вела чётко – не нужно было ломать голову, где дорога проходима, а где надо будет заранее свернуть, а потом прыгать через многокилометровые сопки. Да, обратный путь предстояло пройти своими ногами. Великий и прозрачный Пфарфиус птичью доставку не предложил, да и обиделся на неблагодарного парня. А сам он был рад этому растянутому путешествию. Что греза таить, ему хотелось пожить. Пусть хоть так, идя не зная, что ждёт за поворотом, но пожить хоть ещё немного. Ночевал он зарывшись в очередную нору. Была и такая услуга у клубка, как оказалось. Не было и проблем с питьевой водой. Еда была ещё земная.

Под конец второго дня и бездумного переставления ног, Святик вдруг «разошёлся». Его натура взяла верх над унынием.

«Ну, помирать, и что? Цель того стоит. Да и чего я тогда буду унывать все последние часы».

И он стал придумывать развлечения. Как оказалось, и молчать он долго не умел. Стал он разговаривать с клубком. Придумывая за того, как ему отвечать. Так, например, он узнал, сколько дней ему ещё идти:

— Клубочек, а подпрыгни столько раз, сколько дней мне ещё идти?

И тот послушно проскакал два раза. Но, парень не расстроился от такого маленького количества. Усмехнулся и начал задавать ещё попутные вопросы. Там было и про места, которые он проходил, и про зверей, обитающих поблизости. И не забыл спросить:

— Клубочек, а прыгни, если нам по пути то место, где живёт Бесяка?

Тот неуверенно чуть дернулся вверх.

— Прыгни, если не очень по пути, но можем завернуть?

Вот теперь тот подпрыгнул.

— Давай, не будем заворачивать. Идём, как шли.

Не стал Святик себе душу рвать. Может, беловолосая его уже забыла. А ему будет тоскливо опять расставаться, причём навсегда. И они шли дальше, болтая и прыгая.

На плато Мелиасан он пришёл вовремя, как и предрекал клубок. Уже на подходе он вспомнил, как тут шумно, и достал снова те наушники – затычки, данные ему Пфарфиусом. И продолжил путешествие по роще и дальше вверх уже в них. Было заметнее лучше, чем впервые.

На само плато зайти ему не дал Дух. Он «вырос» перед парнем. Был торжественен и обижен одновременно. Интересное сочетание получилось Святик даже улыбнулся. В душе. Визуально, он устал и томился тоской по утерянной возможности жить. И всё же, решил не плодить глупые обиды на ровном месте:

— Приветствую вас, уважаемый Пфарфиус. Хотел поблагодарить за вашу неоценимую помощь в получении предметов и доставке меня к месту нахождения последнего артефакта.

— Здравствуй, здравствуй, мальчик мой, – сразу сменил гнев на милость старый Дух, – ты выглядишь очень уставшим. Так измотала дорога?

Надо сказать, что мелочным и злопамятным он отнюдь не был. И его слова были истинной заботой о спасителе Мира, проделавшем долгий путь назад, но выполнившим свою часть сделки.

— Нет, дорога была приятной. Клубок меня отлично провёл и развлёк в пути.

— Погоди... Что это? – внезапно призрак затрепетал и отскочил от парня, показывая на что-то над его головой. – Какой же я болван! Святик! Что же я наделал! Я забыл, совершенно забыл об этой жаждой власти и силы в ветрах! Ты... – голос его совсем стих, и шелестел уже еле слышно. – Ты отдал ему свою жизнь.

Он не спрашивал. Он всё понял. Это была никому уже не нужная констатация. И парень просто кивнул. Твёрдо, и неуверенно одновременно. Просто, он был слишком молод, но благороден и самоотвержен.

— Прости! Я должен был придумать что-то другое.

— Что? Послать на смерть кого-то ещё? Пусть лучше это буду я.

— Но... ты же спасаешь НАШ Мир, а гибнешь за чужой. Это несправедливо. Давай я перехвачу зарок ветра и...

— И что? Вы уже и так мертвы. Вашей силы ему не получить. Он просто не согласится и исчезнет. А Мир продолжит умирать. Не говорите ерунды. Всё уже решено. Давайте приступать к ритуалу. Нечего тянуть. Только учтите это, чтобы я успел сделать всё, что необходимо до того момента, пока... Пока ветер не начнёт свою работу.

— Святик! Я спасу тебя! Смотри, мы запустим ритуал, и сольём все силы воедино, но отложим работу ветра. Тогда, ритуал будет запущен, а тебя мы отправим в твой Мир. И ветер, он тебя там не сможет достать! Святик, мы тебя спрячем от него. Просто ты больше никогда не сможешь появиться в нашем Мире, но, думаю, жил ты столько лет без него, и проживёшь дальше!

— Погодите, но ритуал я должен запустить и убедиться, что всё пойдёт, как надо.

— Вот и запустим. А ветер, – в последнюю очередь. Это подарит тебе время воспользоваться переходом. А там тебя будет уже не достать.

— Мне бы не хотелось, чтобы ветер, почувствовав разрыв договора, отказался работать. Тогда, никто ничего не сможет исправить. Уважаемый Пфарфиус, я очень ценю ваше желание спасти мою жизнь, но я не могу так рисковать вашим Миром.

И призрак отступил. Нет, он не обиделся, он принял своё бессилие изменить что-либо в жизни этого мальчика. Оглядел его с ног до головы, стараясь запомнить каждую чёрточку и примету. Не каждый день отправляешь на смерть того, кто пришёл спасти Мир, в котором даже не жил.

— Я сделаю так, что о тебе узнает весь Мир. О тебе придумают песни и будут слагать легенды. Твоим именем...

— Спасибо вам. Но, давайте закончим. Мне не по себе от происходящего.

Святик перебил его, и имел на то основания. Ему очень не хотелось банально разреветься. Ему было не страшно умирать. Горько. Нет, жизнь прошла не зря! Он спасёт Мир. Для него к этому времени всё будет закончено. Этой посмертной памяти и славы ему не узнать.

— Да, прости меня, старого клочка протоплазмы. Я тебя погубил, а теперь...

— Лучше расскажите мне, как надо провести ритуал. Я так понимаю, что вы не сможете быть со мной, и мне всё нужно будет делать самому.

— Отчего же. Это как раз я смогу. В смысле, буду с тобой рядом. Мы проведём ритуал вместе. Я подскажу, если что забудешь. Не оставлю тебя одного. Рассчитывай на меня. До конца. – и он опустил голову, – я надеялся, это будет твой триумф, и моё счастье, видеть, как оживает Мир, снова наполняясь магией. А вместо этого... Прости нас всех.

— Спасибо за помощь. Давайте начнём подготовку.

До этого, ему хотелось тянуть время, а сейчас он почувствовал, что жизнь начала его тяготить.

— Да, да, конечно. Сперва, нам с тобой надо будет...

И они приступили к подготовке и проведению. Сначала, Дух вкратце рассказал всю общую картину ритуала, а затем стал проводить парня по всем его моментам. Планомерно и старательно.

Они дошли до самого центра плато. И Святику показалось это самым сложным этапом. Паутина в густом, как молоко, тумане, это ещё то приключение. При этом, никто не отменял и болотистую местность, и завалы из брёвен, и заросли мало проходимых кустов. Но, пережил он и это. Духу они столько сложностей не доставили. За паренька же он искренне переживал, стараясь отыскать более удобный путь.

Дошли. Потратили какое-то время на ориентировку на местности. Определились с центром плато. Тут очень помогла память Пфарфиуса.

Затем, пошли в ход заклинания и ритуальные рисунки. Их пришлось наносить сначала мелками на стволах многовековых деревьев. Дух, как понял, что если у парня бы не оказались писчие принадлежности, то пришлось бы резать ножом кору... Вот ему подурнело. Можете себе представить мигающего призрака? А Святик вот теперь мог. Наблюдал. Дух вообще сильно разволновался. Теперь уже парню пришлось его поддерживать и приободрять. На этих двоих сейчас была ответственность за весь ритуал, точнее, за судьбу Мира. Святик устал. Очень. Он бы уже и рад был начать, чтобы скорее всё это завершилось. Ответственность давила. Обоих. Но, кроме них не было никого, кто бы взял это на себя. Потому, они скрипели, шелестели, но не стонали, а делали.

Затем, пришла очередь готовиться пареньку. Речь ему пришлось учить наизусть. Хоть Дух и обещал подсказывать, но не всё можно творить вот так. Да и у Духа, как оказалось, будет своя роль. Ему предстоит магически закрывать и держать их в коконе, до конца ритуала. И как он собирался отправить парня заранее домой, вообще не понятно. Ничто живое, да и мёртвое, не должно было вывернуться с плато, до самого окончания ритуала.

И, вот, уже стемнело. Все рисунки были нанесены, разукрашена соком светящийся травы. Слова заучены. Ну, это не столько слова. Это был древний и непонятный образный язык тех, кто жил средь Богов этого Мира. Но, Святик держал речь в голове крепко.

Небо разгоралось светом звёзд. Лес на плато был старым, деревья были местами в два обхвата. Но при этом, они не были исполинами в высоту. Небо было хорошо видно, если разогнать туман и освободить кроны от паутины. Пришлось и на это потратить время. Затем, Дух закрепил малый участок центра над ними куполом, который затем предстояло раздвигать вширь, до границ плато. Но, туман и паутину он бы не раздвинул. Это местечковое заклинание. Святик запрокинул голову вверх и замер. Это был его последний осознанный миг жизни. Дальше, будет только сосредоточенность на ритуале и... Вечность.

Дух не торопил. Он всё понял. И не стал подгонять. Время у них было. Он дождался кивка парня:

— Прощай мальчик мой. Ты делаешь для нас слишком много. Славный Мир твой воспитал доброго сына. Я горжусь тем, что знаю тебя. Слава тебе! Начинай, как будешь готов. Сегодня в Мире зарождается новый праздник! День Святика

И Святик начал. Говорить сначала было сложно. Но он усилием воли не сбился, а затем, магия места, времени и творимого стала поддерживать его. Пфарфиус был рядом. Он исполнял свою часть действа. Знаки на стволах горели уже не призрачным светом, а синим огнём воли и живы. Здесь сегодня соединяли магию живое и мертвое, плоть и дух, сила памяти и жажда жизни. И желание их было единым. Разумы их кипели обновлением права могущества.

Слова сказаны, силы вложены, и звезды отметили это. Купол уже горел огнём во многих километрах вкруг плато, замыкая его в своих границах.

Пришло время и для объединения трёх слуг нового устоя этого места. Святик, по знаку Духа, достал три артефакта, подкинул их вверх и слушая речитатив Пфарфиуса. А тот, не сбиваясь с действа, пошёл трещинами и вот уже вместо древней призрачной рептилии, перед парнем стоит дракон в таких же узорах, как они рисовали на деревьях. И был он величественно прекрасен. Узоры соединялись и пронизывали его насквозь, заставляя сам лес дышать в такт словообразов наговора. Зрелище завораживало. Приходилось следить и за преображённым Духом, и за танцем артефактов. Они кружили и вокруг себя и вокруг друг друга, впитывая нити световых рун. В голове паренька билась мысль:

— Это же значит получается? У нас получается?

Три добытых им предмета замерли на мгновение и разлетелись на невидимые осколки. И тут же от центра в небо ударил столб света, отразился от купола звёзд и вернулся мириадами искринок, облепив полукружие плато. Дракон исчез, как и нити рун.

Окончание ритуала завершил, словно стёр, всполох восходящего солнца. А на плато уже во всю суетливо работали те, чью силу соединяли Святик и Пфарфиус.

Почти отпуск 9.10

Праздник магии

Пфарфиус снова принял свой привычный образ – призрака рептилии. Лапки его сложились на животе. Он был доволен хорошо проделанной работой. Магия скоро сможет вернуться. И светлая и тёмная. Да, знал он и о такой. Она получалась, если наговор произносил человек, с тёмной душой. А магия Мира не разбирала намерения. Она слепо исполняла, что было произнесено. И тут он ничего изменить не мог. Пока.

Лучи света то и дело пробивались сквозь редеющий туман, высвечивая капельки то ли росы, то ли влаги исчезающего белёсого марева.

Бобры во всю суетливо растаскивали брёвна от центра плато. Было их тут немало, работа их спорилась. Появились первые прогалины свободной земли. И там, где она появлялась, за работу принимались братья Суховеи. Нет, почва после них не превращалась в пересушенную корочку, но переставала чавкать под ногами, норовя засосать в свои недра всё, до чего сможет дотянуться. Пропадала и зыбкость.

С каждой минутой этого прекрасного действа, воздух на плато становился всё прозрачнее. Предметы обретали свою чёткость и резкость. Даже деревья у края главной поляны переставали «плыть». Не став ждать, пока нижний уровень будет приведён в полный порядок, неугомонный Пфарфиус призвал для работы маленьких мартышек, которые приступили к расчистке крон деревьев от паутины. То ли они всегда это умели, то ли проявили смекалку, но они хватали палочки и наматывали паутину на них. Работа у них кипела. Самими же пауками занимались налетевшие птахи и осы. Плато оживало на глазах.

Если бы на поляне сейчас было кому стоять, то делал бы он уже уверенно, а не с ощущением, что планета качается под его ногами.

А почему некому? Как же наш герой? Почему он не обводит взором победителя то, что сейчас происходило?

Пфарфиус вздрогнул и развернулся. Он услыхал приближение кого-то незапланированного здесь и сейчас. Развернувшись, он стал свидетелем, как на главную поляну плато вынеслась беловолосая девчушка, верхом на рыжей собаке. Не смотря на то, что девочку везли, лицо её напряжено и сосредоточено, дыхание сбилось. Не ожидая остановки, слетела со своего «скакуна» и зашарила глазами. Дух дёрнулся, как от пощёчины. Он понял, что девочка ищет Святика. И ему стало стыдно. Да, призрак испытал это чувство, ведь он напрочь забыл о том, кто и запустил всё это действо, пожертвовав своей жизнью.

— Сюда нельзя! – сделал он шаг навстречу девочке, пытаясь заслонить своим прозрачным телом то, что видеть непрошенной гостье не полагалось.

Но, девочка только вздрогнула от неожиданности. Столкнуться ранним утром на туманной поляне с призраком какого-то ящера она точно не ожидала. Но, полностью переключить её внимание на себя Дух не смог.

— Где Святик. Меня привела сюда Мика. Она знала Святика. Он здесь. Она не может ошибаться.

Голос Бесяки звенел уверенностью. У Пфарфиуса не хватило возможности удержать их. Он не учёл, что собаке его слова не нужны и не понятны. Та просто обошла кругом, и найдя нужный объект именно в том виде, в каком его и ожидал и боялся увидеть Дух, ткнулась носом и завыла. Горько и жалостливо.

Девочка рванулась туда, где на островке из брёвен лежал Святик, над которым выла Мика. Ветер выполнил уговор. Работа началась, жизнь была забрана.

— Не-е-е-ет! Святик! Что с тобой. Что ты с ним сделал? – развернулась она к Духу, и в её действиях он увидел, готовность наброситься на него с кулаками.

— Это не я, девочка. – грустно сказал он. – Я не враг ему. Мне очень жаль. Но, таков был его уговор с ветром. Ты же знаешь, что они требуют оплату за свою работу.

— Что здесь творится? Почему он мертв?

— Это долгая история. Но, она уже случилась, и поэтому я могу поведать тебе о ней.

И под вой Мики, Пфарфиус кратко поведал о том, кто такой Святик, и что он сделал для их Мира. Не забыл он упомянуть о самой важной роли Святика во всём этом. А так же, что он не мог его спасти, хоть и предлагал это сделать.

— Он наш герой, девочка. Его имя будет жить в веках! Этот день...

— Но это нечестно! – слёзы катились из её глаз, и она упрямо продолжила – Почему он погиб?

— Ветры. Без них нельзя провести ритуал. – пожал плечами Дух. – А они всегда требуют жертву. Я не оправдываю, но поделать ничего не мог ни я, ни Святик. Существовал огромный риск, и он не стал рисковать.

— Да мне всё равно! – она сжала кулачки, и решительно развернулась, показывая, что собеседник ей не интересен.

— Эй! – закричала она, что есть мочи, – Ветер! Отзовись, данник. Когда же вы нажрётесь?

— Я здесь. И хорошо тебя слышу – листья, ошмётки паутины и ещё невесть какой мусор, закружился, обозначая центр внимания вокруг девочки.

— Верни его! – крикнув это, она закусила губу, чтобы не начать рыдать, от понимания глупости собственных слов, но палец её указывал на Святика. – верни его к жизни!

— Ты хочешь, чтобы я повернул вспять договор? Я могу вернуть сюда всё, что сдул, но даже все капли тумана не смогут воскресить мертвое. Договор заключён и я выполню его в полной мере.

— Но, ведь он спасал Мир, понимаешь ты, пустомеля!

— Я его об этом не просил.

— Ты не понял, что он спасал и тебя? Ведь, разлетись Мир вдребезги, не стало бы и вашей ненасытной братии!

Ветер молчал, а обнадёженная этим Бесяка, собрав волю в кулак, продолжала обвинять и требовать. А тот вдруг продолжил:

— Ты права в том, что плата за такую работу непомерно велика. Но не права в своих претензиях. Я не знал, какая работа мне предстоит. Он сказал – сдуть туман. И я приступил к работе.

— Он не мог рассказать, – вздохнул Дух.

Ему тоже казалось всё это несправедливым, и не сумев промолчать, закончил с грустью:

— Герой идёт дорогой чести, а не бахвальства. Она требует молчания.

— Мне жаль. – продул ветер в кронах поляны. – Но вернуть его жизнь я не могу. Хотя, я и не понял, что расплата уже наступила. Его жизнь оказалась такой крохотной. Я её даже не заметил.

Девочка опустилась на колени и зарыдала. Когда он пропал, словно, прямо из её норы, она хотела обидеться. Потом, ей стало любопытно, почему он сбежал молча и не попрощавшись. И она попросила Мику помочь найти его след. А та не сумела. Они обе были озадачены. Выходило так, словно, паренька просто унесли. Непонятно, кто и куда. Мика повела себя нервно, и девочка поняла, что она где-то почуяла след Святика. В первую встречу она отреагировала так именно на него.

Но, как бы они с Микой не спешили, всё равно не успели. Она чувствовала, что Святику грозит беда, а помочь ему, как он ей, не смогла. Он её спас, а она не успела.

Бесяка плакала.

Мир, который получил благодаря маленькому герою, второй шанс, оживал. Все продолжали выполнять то, что должны, не обращая внимания на разыгравшуюся трагедию.

— В рамках жизни целого Мира, тут ничего и не произошло. Но, без этой маленькой переменной, ничего этого бы не было. Вот такой парадокс. – изрёк Дух, стоящий возле Бесяки и тела маленького героя неизвестного им Мира Земля.

И тут он стал говорить о Святике. Говорил, прежде всего для себя. Ему было больно и горько молчать. Слова его рассказывали о том, каким он паренька узнал за эти дни. О том, что он не сомневался в своей жертве, во имя спасения чужого ему Мира. О том, сколько торжества было в нём, когда они вместе творили ночной ритуал.

— Не смотря на нашу скорбь, на ту великую потерю, что понесли наши два Мира, сегодняшний день навсегда останется в наших сердцах. Мы с тобой разнесём весть о нашем герое. Пусть все знают, что именно ему они обязаны спасением. Не только магию он вернул в нашу жизнь, её мы ещё не чувствуем. Но, просыпается место древних богов, и оживает Мир. Это триумф. Торжество, ради которого отдана была жизнь Святика. Теперь это праздник. День пробуждения Мира. День Святика!

И подняв лапы к небу, он закричал, глядя в слепящее солнце:

— С праздником, Мир! С днём Святика!

Это отразилось от деревьев и унесло его слова ввысь и дальше. Птицы и звери от неожиданности шуганулись было прочь, но тут же вернулись к прерванным занятиям. Работы им предстояло ещё много.

Бесяке показалось, что и солнце отразило слова Пфарфиуса, по поляне пробежали лучики теплого света. Кажется, они старались высушить слёзы девочки, скользя своими ласковыми ладошками по её лицу. Пробежались они и по лицу паренька. Как же можно просто так терпеть такие игры. И тут раздался его оглушительный ЧИХ!

Дух, Бесяка и даже ветер сосредоточились на самом важном центре мироздания – на малыше Святике. А он сел. Словно, так и надо. Чихнул ещё раз, успев закрыть рот руками. После, почесал нос, посмотрел почти не видящим взглядом на тех, кто не сводил взгляда с него. Обвёл поляну и окрестности. Что-то понял. Вскочил, охлопал себя и проверил, что он не светился насквозь. И тут он узнал Бесяку и Духа возле неё.

— Я жив. – сказал он.

— Я вижу. – сказал Дух

— Я вижу. – сказала беловолосая девочка с заплаканными глазами.

— У нас получилось! – сказал он.

— Да. – сказал Дух.

— Да. – сказала девочка.

— Ты жив! – закричала она.

— Я чувствую. – сказал паренёк.

— Но, как? – спросил ветер, которому уже надоело на это смотреть, и хотелось конкретики.

Ещё ни разу за существование ветров и договоров с живущими, ни одному не удавалось выжить. Хоть, они и не были кровожадными. Но, пойти против природы договора просто не могли. За их работу цены была назначена издревле и не ими. А ещё первым шаманом, что захотел отобрать жизнь своего недруга.

— Как? – спросил Дух.

— Как? – спросила беловолосая успокоившаяся девочка с заплаканными глазами.

— Ахахахаха! – ответил им всем паренёк.

Смеялся он от души, всей своей сущностью. Словно мстя своим страхам, их пустому горю, и непониманию несбывшегося для ветерка.

Отсмеявшись, он вытер слёзы, что вымыли последнее горе и, как хороший актёр, держащий паузу до последнего, обвёл всех слезящимися глазами и сказал, обращаясь к ветру:

— Наш договор всё ещё в силе?

— Да, – слегка подумав ответил тот. – я всё так же должен выполнять запрошенную работу. Но, ты...

— Что ты мне сказал тогда? В чём моя плата?

— В оплату за свою работу я заберу серые будни твоей никчёмной жизни?

— Именно! Но я не просто человек. Я тот, кто должен был в будущем стать волшебным символом праздника! Есть у нас так называемый НОВЫЙ ГОД. В этот праздник я поздравляю людей, дарю им подарки. В том моя суть! Поэтому, когда Пфарфиус объявил сегодняшний день Праздником, я и пришёл в себя! Теперь, отныне, я буду замирать на серые дни будней, и просыпаться на праздники! Ахахаха!

— И ты радуешься? Жить один день в году? – не понимал веселье парня ветер, хоть и не было в нём злости на то, что парень обошёл уговор.

— У нас на Земле, ха-ха-ха, – не мог снова успокоиться парень, – каждый день по несколько праздников празднуют! А-ха-ха-ха! Мне нужно только вернуться, а там я буду лишён серых будней. А-ха-ха-ха!

В этот миг Святик очень жалел, что у ветра нет лица, как бы ему хотелось увидеть его выражение! А вот лица друзей были светлы и веселы. До них дошёл весь комизм ситуации и смеялись они от облегчения долго, с упоением, как умеют только светлые и счастливые люди и души.

Почти отпуск 9.11

Ветер не стал обижаться или расстраиваться, он был весьма ветреной натурой. Поэтому, просто продолжил исполнять свою часть работы, понимая её огромную важность для Мира. Даже стал немного помогать мартышкам в их борьбе с паутиной.

А наша компания, отсмеявшись, продолжила наблюдать колоссальные изменения, что происходили с плато. Парень помнил его ещё в до ритуальном виде. А сейчас, это уже становилось похоже на лес. Причём, лес, оживающий с каждой минутой. Бобр очистили главную поляну, и потянулись дальше. Суховеи последовали за ними. Мартышки вычистили кроны деревьев вокруг поляны И взору компании предстали первые волшебные бутоны вьюна. Были они огромные, жёлто – золотого цвета с оранжевой окаёмкой. Над ними вились пчёлы, торопясь опылить.

— Посмотрите на это чудо, – не смог смолчать Пфарфиус, привлекая внимание к тому, как над первым из опылённых цветок, поднялось облачко пыльцы, и унеслось в небо. – Магия! Она возвращается в Мир! Видите?

— Ура-а-а-а-а-а-а! – Хором закричали ребята.

Дух, испуганный этим криком, улыбаясь, торопил ребят уйти с поляны:

— Пойдёмте, не будем мешать магии, и её помощникам! Оттуда тоже всё будет видно!

Тут он лукавил, ведь пыльца была настолько мелкой, что переставала отслеживаться глазом на расстоянии даже в пять шагов. Но, ребята послушно отошли, они были заинтересованы в скорейшем восстановлении Мира.

Теперь они стали мешать бобрам и Суховеям. И только ветру было всё равно. Он носился по огромному плато, из края в край.

Отойдя чуть дальше, где под ногами ещё чавкала вода, Святик решил уточнить:

— Уважаемый Пфарфиус, а через сколько магия будет восстановлена в прежнем объёме?

— Тут от многого зависит. Сейчас самое главное выгнать пауков, и убрать паутину, чтобы как можно больше цветов смогли свободно опыляться.

— И пылить. – закончил фразу парень, хохотнув.

— Ну, это же не пыль! – вскипел праведным гневом Дух, готовый даже ножкой топнуть от негодования и обиды за такой важный процесс.

Святику даже показалось, что это у него получилось, ведь лужа, над которой парил призрак, вдруг пошла кругами, от центра к краям. Это удивило. И он задержал свой взгляд, даже потеряв нить разговора.

И тут, словно оттуда постучали, лужа снова заколыхалась. Затем, поверхность идеально разгладилась, посветлела, и парень увидел лицо мудрого существа, глядящего на него.

— Ой, ты кто? – он даже поднял глаза, чтобы убедиться, в воздухе никого нет, лицо смотрит на него только с поверхности лужи.

Бесяка с Духом тут же проследили за его взглядом и увидели лицо смотрящее на них всех. Бесяка тоже удивилась, и только Дух склонился над самой лужей. Это выглядело так, словно он старается разглядеть своё отражение в глазах отражения, как бы нелепо это не было Но, слова его показали, что впечатление обманчиво:

— Моё почтение, Великая Мать.

— Ты помнишь. – ответило отражение, и глаза её наполнились ещё большей любовью и тоской. – Друг мой, ты снова спас меня!

— Прошу прощения, Великая, это был не я. Это сотворил вот этот мальчик.

— Я всё знаю, и его роль в деле неоценима, но изначально это был ты. Ты принял на себя тогда роль «Помнящего» и остался в виде бесплотного существа на века.

— И тем не менее, этот мальчик, который даже...

— Я знаю, Пфарфиус, я всё знаю. Я была нема, но не слепа и глуха. Вы спасли меня. Но, тебя я не могу отблагодарить. Прости. Я вообще ничего не могу сделать для тебя.

— Можешь, Великая Мать! Живи в веках! Это лучшая награда для меня!

— Будь по твоему, Пфарфиус. Я не забуду, поверь. Теперь, ты, дитя чужой земли.

— Простите, а кто вы?

— Я? Суть этого Мира.

— А почему вы видны только в луже?

— Смешной мальчик. Просто суть не разглядишь глазами. Её видно по делам и в отражении вещей. Вот и о тебе я сужу по делам твоим. Они меня удивляют и восхищают. Ты откликнулся на зов и сделал так много, чтобы спасти незнакомый тебе Мир. Почему?

— Я хотел помочь. – засмущался Святик.

— А ещё?

— Я мог помочь.

— Но, когда от тебя потребовали отдать жизнь, почему ты согласился?

— Моя жизнь очень маленькая, а я хотел, чтобы жили мои друзья и этот Мир. Я не мог иначе.

— Герой. Ты не должен был умереть за меня! Потому, я вернула тебе жизнь, пусть ты и правильно понял, что только на праздники. Но это был скорее возврат долга. И да, я очень рада, что твой Мир такой праздничный. А теперь, я хочу преподнести тебе дар. Я очень благодарна. И не буду спрашивать, чего ты хочешь. А подарю тебе то, что нужнее всего. Вот этот звук, что поможет тебе понять твою суть, или суть твоей проблемы. Прощай, и будь счастлив!

Тут лицо в луже пропало, и стало видно небо и всё, что должно отражаться в обычной, приличной луже в лесу. А ещё, над всем плато прогромыхал звук кирки по камню и песня колыбельной. Нежная, очень трепетная и волнующая.

Бесяка и Пфарфиус смотрели на лицо Святика, а оно менялось каждую секунду. Вот, оно растерянное и ничего не понимающее, Тут, задумчивое. Затем, оно застыло, мысли паренька унеслись в одно ему понятное прошлое. И теперь оно улыбалось детской улыбкой того, кто вспомнил о доме, маме и беззаботном детстве.

— Ну, конечно же! Это никакое не проклятье, это простая зависть и обман!

— Святик, ты что-то понял? – осторожно окрикнул Дух, видя, что метаморфозы прекратились, и парень просто запал в своих мыслях.

— А? Да. Это всё меняет. Спасибо, Великая Мать Мира.

И он поклонился до земли.

Почти отпуск 9.12

Хорошо, когда каждое путешествие заканчивается возвращением домой. Особенно хорошо, если речь идёт о приключениях. В нашем случае, Святик решил не задерживаться в этом Мире, чтобы не рисковать своим «праздничным» днём. Ведь, это он теоретически радовался земным традициям отмечать день гранёного стакана, или мусорного бачка. А как оно будет в действительности, он не знал. Вдруг, не сработает та схема, и нужны только крупные праздники?

И опять же, если в Мире перехода не будет праздника, не окочурится ли он там на веки вечные? Это непонимание сводило с ума. Даже в суть разговоров с Бесякой и Пфарфиусом у него не получалось вникать. Видать, пора расставаться. Всё равно, толку от него нет, в таком его состоянии.

И, словно бы подтверждая его правильное решение, он услышал бой курантов из Лавки путешествий Дарины Милатрессы. Это подействовало, как ушат ледяной воды. Он хорошо помнил, что те часы не простые. Обведя глазами всех, кто был рядом, наблюдающих за действом, как Бесяка, восхищающихся проявлениями всполохов магии над бутонами, как Дух, или даже работающих, как все остальные, Святик понял, что никто кроме него бой курантов не слыхал. А били они настойчиво и целых двенадцать раз. Видно, чтобы наверняка услышал и проникся. И он это выполнил.

— Друзья мои, – начал он, и сбился, глядя на Духа, – уважаемый Пфарфиус, я ведь не обидел вас этим обращением?

— Что ты, мой мальчик, наоборот, я почту за честь быть другом героя и спасителя нашего Мира. К твоим услугам.

И он даже поклонился, Святик ответил на его поклон:

— Как и я. Кхм. Я вижу, что здесь всё идёт, как надо. Магия возвращается в Мир. И, думаю, мне не стоит долго задерживаться тут. Ведь путь домой займёт какое-то время, а я не знаю, как поведёт себя мое... назовём это приобретённым проклятьем. Будет ли такая отсрочка в праздник в этом Мире, действовать в Мире перехода? А ведь там я буду один, поэтому...

— Я пойду с тобой! – перебила его Бесяка, схватив его за руку.

— Нет, друг мой. Я же не смогу тебя вернуть обратно. Не нужно так уж за меня переживать, – он понял, что зря стал рассказывать о своих опасениях. – Если что, Дарина Милатресса поможет мне. Она обещала, что дорога домой непременно должна пройти благополучно.

«Фух, вывернулся, не хватало ещё, чтобы они за меня переживали и ломали свою жизнь». – подумал он, глядя на собеседников самыми честными глазами, даже сам поверил в то, что сказал.

— И, я постараюсь найти возможность передать вам весточку, как только доберусь. Но, учтите, переход не мгновенный, сюда я шёл где-то пол дня, если не дольше. Так что, ждите, ближе к вечеру. В каком виде будет весть, не знаю, буду просить о помощи Дарину Милатрессу. Надеюсь, у неё это получится.

— Если это те самые Дарины, что я думаю, то у неё точно получится! Под вопросом только форма передачи. Передай пожалуйста мой привет потомственной Хозяйке Путей.

— Обязательно. Спасибо вам за всё. Очень рад тому, что вы меня встретили и помогли.

— Помог помочь спасти наш Мир. Да ещё и проклятьем обзавестись? Сомнительная помощь, как по мне. Ещё раз, прошу простить, я твой должник. Хоть не представляю, чем отплатить тебе, мальчик мой. Даже обнять тебя не могу! Эх, в такие моменты чувствую себя пустым местом.

— Я всё понимаю. Не виню вас ни в чём. Значит, так было надо. Я многое понял за это время. И ни о чём не жалею.

И он развернулся к Бесяке:

— Я спас этот Мир, а он спас меня, ведь тут я встретил своего первого друга. Бесяка, спасибо тебе за эти дни и воспоминания, которые я уношу с собой. Возможно, мы когда-нибудь сможем встретиться. Когда у вас тут праздники, я узнаю из энциклопедии. Ну и этот день не забуду никогда!

— И тебе спасибо, Святик. Ты дважды спас меня: и от Ваук, и когда спас Мир. Мне очень жаль, что я не смогла отплатить тебе ни за один из них. Но, я буду помнить тебя, друг мой. И буду ждать. Всегда, каждый праздник!

И не выдержав, белобрысая упала на колени, и наклонившись, обняла Святика, а из глаз её полились слёзы. Он ответил на объятья и отстранился, чтобы не смущать девчушку. Хоть и покраснел при этом сам. Поэтому, поскорее достал клубок и попросил помочь ему вернуться на Землю. Тот послушно подскочил на руке парнишки и ухнул в лужу. Святик, ругая вредный клубок, махнул всем рукой и оглядев на последок Мир, который теперь будет помнить его, шагнул в лужу.

Ухнул он сразу и с головой. Только тут ему пришла отрезвляющая мысль, что клубок мог не заметить лужу и провалиться в трясину, которую ещё не высушили Суховеи.

Обошлось. Он даже не намок. Снова перед парнем зелёный фосфарически светящийся Мир, и... ОН ЖИВ!

«Уже отличная новость!»

— Клубок, у нас сегодня быстрая дорога! Очень хочу на Землю в Лавку, знаю, что они буквально тут за углом. Я даже уверен в этом.

И что интересно, клубок действительно завернул куда-то за туманное облачко, а Святик поспешил за ним, и по выходу из тумана ухнул ещё раз, но теперь уже приземляясь в знакомой Лавке. Громко, явно приветствуя его, тикали настенные часы, тут же отбившие один раз. В воздухе витал запах наисвежайшей выпечки, и горячего шоколада. А в своём кресле, возле столика сервированного на двоих, сидела и смотрела на него светящимися теплом глазами, Дарина Милатресса.

— Добро пожаловать домой, Святик. Я уже заждалась тебя, герой, спасший Мир.

— Вы уже всё знаете?

— Почти. Если ты посмотришь на себя, такого ликующего, то поймёшь, что тут и гадать не надо.

— Ой, пока не забыл, вы не могли бы отправить в то место, откуда я пришёл, послание, что я добрался, и я жив.

Дарина Милатресса приподняла одну бровь, что сказало Святику о её крайней заинтересованности, но она лишь кивнула, взмахнула рукой и магописьмо отлетело адресатам.

— Теперь, готов рассказать мне всё? Правда, признаться, я надеялась, что ты вырастешь больше, чем стал. Странно, что этого не хватило, чтобы снять с тебя порчу.

— Ну, тут всё проще и сложнее, чем было, – начал Святик, но его чуть перебил стул, что подъехал к нему сзади, и буквально усадил на себя гостя. А чашечка живительного шоколада влетела в руку. Перед ним появился столик, и на нём, кроме выпечки, маняще одуряющей запахами, появилась жареная курочка, салатик и тарелка борща со сметаной.

— Как бы мне не было интересно послушать твой рассказ, но никто не смеет сказать, что я не накормила гостя! Сначала угощение, а после и рассказ. Приятного аппетита.

Покушав, Святик отвалился на спинку стула. Он и не подозревал, как соскучился по горячей еде родного Мира. Хозяйку его аппетит очень радовал. Но, чтобы не смущать паренька, сама она тихо читала книгу, попивая напиток их своей миниатюрной чашечки тонкого воздушного фарфора.

Она заметила, как он изменился. Это уже был не тот малыш, что влетел в комке сугроба в её лавку, и лез всюду, куда не просят. И дело даже не в том, что он вырос буквально на две головы, хотя, она была чуть разочарована тем, что вернулся он не человеческого роста. Ну, да тут уж как получилось. В остальном малец возмужал и посерьёзнел. Она с нетерпением ждала его рассказа о том Мире.

— Спасибо огромное, Хозяйка, очень вкусно и сытно. Теперь я готов говорить.

— Сначала, коротко – Мир ты спас?

— Да.

— С помощью Гроссмейстера?

— Нет. Я с ним даже не встретился.

— Один?

— Не совсем так...

— Всё, умолкаю, рассказывай всё сам и подробно, как хочешь. – и она даже чашечку отставила, сложив руки на коленях, как послушная школьница.

Святик оказался хорошим рассказчиком. Ну, ещё бы, школа дала о себе знать. Учили его хорошо. На рассказ обо всех приключениях у него ушло час времени, и кружка воды. Горло пересыхало, от изложенных чувств и эмоций.

Слушательницей Дарина Милатресса тоже была правильно воспитанной. Она нигде не перебила, не вставила ни одного слова. Но, не оставалась истуканом. парень видел, что ей близки его переживания, эмоции живо отражались на её лице. А когда он дошёл до сделки с ветром, Дарина аж подалась вперёд, вцепившись в подлокотники стула руками. И он готов был поклясться, что видит ход её мыслей:

«И как тогда он жив? Ведь он точно живой, и во плоти!»

На словах Святика, про его новоприобретённое проклятье, она поморщилась, а потом смеялась, вместе с ним, кивая головой, на то, что на Земле каждый день праздник, и не один. Это парень принял, как хорошую новость. Значит, скорее всего он тоже прав в своих предположениях. Не так много занял и рассказ о разговоре с Сутью Мира – Великой Матерью. Этим он и закончил, уточнив на последок, то, что она ему открыла, одарив подарком:

— ... Я услышал звук, который мне всё объяснил о природе моей «порчи». Точнее, её отсутствии. Но, что с этим знанием делать, это я не знаю. Возможно мне в этом помогут мои наставники, хоть я не уверен в возможности разрешения моей проблемы.

— Если можешь, и хочешь, попробуй рассказать мне. Возможно, я чем-то смогу помочь? У меня «под рукой» миллионы Миров, со своими магиями, и без оных. Вдруг, что придумаю?

— Конечно, могу. В этом нет особой тайны. Просто, пока я это не озвучил вслух, и не увидел реакцию наставников, во мне живёт надежда на благополучное разрешение. Хотя, не думаю, что у вас опыта и знаний меньше. Даже склонен думать, что больше будет. В общем, не проклятье на мне было, а просто жадность людская, и обман. Я не околдованный. Точнее, был околдованный. Но не околдованный человек. Я гном! Вот и вся тайна. В том звуке я услышал бой кирки по камню, и мамину колыбельную. Она пела на гномьем, и я вспомнил её! Меня заставили забыть, и после продали тем, кто отдал меня, как сироту, в Мастерскую, в качестве претендента на роль Санты.

— Это как так?

Было видно, Дарина Милатресса настолько ошарашена, что вскочила и заходила по комнате. Часы при этом нервно пробили снова двенадцать раз, и опомнившись, тихо зашуршали секундами.

— Святик, но это же заговор! Они же хотят уничтожить саму традицию Санта Клауса! Ты понимаешь это?

Да, он понял. А что с этим делать? Только тут осознал – всегда он думал про свою мечту, и о том, что его всю жизнь готовили быть Сантой. А теперь... Получается, что Санта не сможет ждать, пока вырастет новый претендент. Он бы подождал пару лет. Но Святик, такой, как он есть, быть им не сможет, и тогда... Об этом даже думать было страшно. Но, это не он всех подвёл, он просто пешка в игре... Кого?

— Святик, мы должны ему помочь! Спасти Новый год с Сантой.

— Дом, милый дом... – пробормотал Святик, взъерошив свои волосы, – Что будем делать?

Отпуск 10.1 В отпуск, во имя Святика

— Святик, мы должны ему помочь! Спасти Новый год с Сантой Клаусом.

— Дом, милый дом... – пробормотал Святик, взъерошив свои волосы, – что будем делать?

— Надо им сказать! Надо...

— Ага! – ловил каждое слово Святик.

Но именно тогда запал Дарины Милатрессы и прошёл. Она словно сдувшись, выпустила воздух сквозь сомкнутые зубы и... замолчала.

Молчал и Святик, боясь нарушить ход мыслей. Молчали и часы на стене. Они снова перешли на свой режим «солнечно котячьи часы на пушистых подушечках», то есть, секундочки в них шли, как на мягких лапках – бесшумно.

Так они просидели – протикали каждый о своём, около часа. И так же тихо и пусто было в их мыслях. До тех самых пор, пока Дарина Милатресса не хлопнула своими ладошками по коленям и подытожила:

— Так, стоп. Кажется, пришло время собирать камни! И друзей.

— А зачем им камни?

— Это образное выражение, Святик. Здесь, думаю, нам точно не обойтись без...

Тут им пришлось снова прерваться, но теперь, чтобы подскочить на своих местах от внезапного весёлого перезвона дверного колокольчика. И закрутилось:

— Здравствуйте, уважаемая Дарина Милатресса!

Лавку наполнила весёлая и гомонящая на все лады, компания молодых ребят.

Святик, стоя у камина, издали наблюдал, как Лавка чуть сузилась от ввалившейся в неё большой и шумной компании молодых ребят и девчат, а после, резко стала снова просторной. А ещё она непонятно когда и как, преобразилась: по центру стоял большой накрытый стол, а рядом примостились стулья, готовые принять каждого из пришедших. По правую руку от кресла Хозяйки возвышался стул, сиденье которого было явно приспособлено для маленького ростом, гостя, но чтобы ему сиделось со всеми вместе.

Святик постарался не удивляться, и найти в себе силы прислушаться к гомону гостей. И не зря. Из их речей он понял, что это и есть та самая команда Тимура, собственными персонами. И ему хватило одного взгляда на них, чтобы понять – ребята это хорошие. И приключения с ними ему бы пришлись по душе. Хотя, почему, о приключениях в прошедшем времени? Кажется, они могут и сбыться. Или пока рано об этом?

— Тимур, ребята, Ашлай, вы так вовремя пришли. У меня к Вам есть дело очень серьёзной важности. – опомнилась вдруг Хозяйка, что события опять несутся вскачь, и пора брать повестку дня в свои руки. – Давайте пройдём к столу, и я вам представлю своего гостя.

Компания зашарила глазами по сторонам, но так никого и не увидев, пошла рассаживаться к столу. Здесь уже у каждого было своё любимое место. Всё же были они частыми гостями в Лавке путешествий. Пропуская всех вперёд, наставник Ашлай водрузил на стол огромную одуряюще пахнувшую стопку коробок. И пока все были заняты распределением вкуснейшей пиццы по тарелкам, Дарина Милатресса помогла усесться на его новое место и Святику. Теперь он оказался за общим столом и в центре всеобщего внимания. Разговоры стихли, суета замерла:

— А вот и мой дорогой гость – Святик Лаусович Пинчер. И не смотрите на него с таким удивлением. Он важный гость в моей Лавке. А это, Святик, – обратилась теперь она к нему, грациозным жестом руки указывая на каждого, кого называла, – та самая команда Тимура. Сам Тимур, их наставник, Ашлай, и ребята – Валера, Вика, Юра, Денис, Санька, Иван, Маруся.

— Здравствуйте. Очень рад познакомиться. Много наслышан о вас.

Ребята поздоровались вразнобой, не понимая, кто же такой этот Святик, и не переставая его рассматривать. После представления, Дарина Милатресса сделала знак, что они могут преступить к чаю и угощению, а она, пока все насыщались пиццей поведала историю Святика, уточнив, что Санта Клаус очень нуждается в замене по веским причинам.

Закончила она свою речь тем же, чем и предыдущий разговор, когда ребята ещё не пришли:

— Вот сидим мы со Святиком теперь и думаем, с чего начинать и что же делать. Понятно, что ещё двадцать лет у Санта Клауса нет. А Святик в этом виде, как вы понимаете исполнять его обязанности не может. Даже, временно. Но делать что-то надо. И очень мне кажется, что то, что с ним произошло, это не случайность, а заговор с целью испортить празднование Нового года на большой части земного шара. Ведь, заменить его не сможет и наш Дед Мороз, это надеюсь и вы понимаете.

Ребята покивали. Стали переглядываться. Суть сложившейся ситуации им стало ясно. А вот, что же делать с гномом Святиком? Из рассказа Хозяйки Лавки понятно, что парень он хороший, да и пол население Земли тоже жалко оставлять без Нового года.

— М-да... Дела... Надо что-то делать, а с чего начать? – начал было Тимур, и по привычке глянул на наставника, вдруг что подкинет в качестве идеи. Но, тот сидел совершенно не понимая. Пришлось парню объяснять, кто такие Санта Клаус, гномы и олени. Ну, про последних до кучи. Они ведь тоже важными переменными в условии оказались. Только после этого Ашлай стал смотреть более осмысленными глазами. Хотя, идей пока не было и у него.

— Итого: в условии, у нас есть две загадки, и меньше года на то, чтобы решить их. А именно, найти замену Санта Клаусу, и размотать клубок заговора. По второй... Мне кажется, это не самое приоритетное. Ведь, пока мы решим первую, сражаться с кем-то и тратить силы в ту сторону, всё равно бесполезно. По первой: воспитать, как я понимаю, из взрослого еловека замену не получится? – и он вопросительно посмотрел на Святика.

— Исключено! Не успеть. Там же магией надо напитывать и приучать к ней человека. Формировать его.

Тут поднял руку отличник Валерка:

— А если учить и формировать на Изетании? Там же время по другому идёт?

— По другому, но это исключено, – как отрезал Ашлай. Это закрытый Мир. Попасть туда мало кто может. И магия там особенная, со своими извивами. Можно просто потерять время и ничего не решить.

— Это да. Надо более верное решение. И мне кажется, мы его не видим, а оно простое и достижимое.

—А давайте, – не сдавался Валерка, – накидаем, что у кого есть из идей, самых даже глупых, на первый взгляд. Но из каждой может родиться решение.

И он достал блокнот, ручку и приготовился записывать всё, что будут предлагать другие.

Но, все молчали. Смотрели в потолок, переводили взгляд на Святика, друг на друга, рассматривали бороздочки на своих ладонях, но молчали. Пока вдруг Санька, долго смотревшая на гнома не выдала:

— А давай мы тебя будем хвалить, а ты раздуешься от непомерного самомнения и всё! Станешь, большим, как мы.

Сначала, никто ничего не понял, а потом... Хохотали до слёз, Смеялся и сам Святик. Тогда, словно плотину прорвало. Ото всех понеслись самые невообразимые предложения. Потом, чуть «вообразимее». Затем, с то́ликой здравого смысла... Участвовала в этом мозговом штурме и Дарина Милатресса.

И только робкий Святик молчал и переводил взгляд с одного на другого, поражаясь, как же бурно работает фантазия у ребят. Были там и идеи найти средство для роста. Но, он понимал, что природу гномов не обмануть. Гном он получился совсем рослым. Больше ему не вырасти.

Ребята, продолжая накидывать варианты, стали припоминать и книжные «рецепты», уточняя у Дарины Милатрессы, нет ли у неё пузырька, на котором написано «выпей меня» или пирожка, с надписью «съешь меня».

Маришка, что окунулась в мир книжных историй, даже вспомнила Гулливера:

— Вот бы его к Лилипутам отправить... Хотя, он там был бы...

— Вот как раз Лилипутом он там и был бы, что нам и надо, но мы то на Землю подбираем кандидатуру Санты, а не для Лилипутов.

— Хм, очень жаль...Так бы жил себе и поживал с такими же, как он. – чуть расстроилась мечтательная Маришка.

— Погодите! – опомнился вдруг Тимур, – мы всё время забываем, что в действительности нам надо, чтобы Святик мог хоть на сутки становиться таким, как человек. Я хотел сказать, человеком.

— Точно! Подхватила Дарина Милатресса. И как я сама об этом не подумала! Тимур, обратится к тебе было лучшей идеей!

— Вы знаете, как это сделать?

— Предполагаю! В Мире Креа́тиз есть древняя Книга, в которой, по преданию, хранятся истории жизни всех героев!

И она торжественно обвела взглядом всех за столом. Но, не встретив понимания, смутилась, и продолжила объяснять:

— Считается, что в этой книге друг героя и свидетель, может оставить историю подвига героя и приписку, как бы воздать почести. И пожелать ему подарок на один день. Опять не понятно? Ну, там можно написать, например: «И раз в земной год, 31 декабря, герой на планете Земля на сутки становится человеком с волшебными способностями Санта Клауса».

Закончив эту торжественную речь, она снова оглядела ребят. Но и тогда не нашла понимания в их взглядах.

— Ну, как же вы не понимаете? Святик же герой, он спас целый Мир! О нём обязательно должна быть страничка в той книге! Вот туда и надо отправиться и сделать приписку!

— А свидетель?

— Им, думаю, с удовольствием согласиться стать девчушка Беся́ка. У них со Святиком сложились хорошие отношения, уверена, она не откажет!

— Я тоже не сомневаюсь. Отправлюсь туда и поговорю с ней. Она хороший друг! Согласится.

— Стоп, Святик, куда это ты собрался? – Тут же остудила его пыл Дарина, и бровь её приподнялась в изумлении.

— Ну, к Беся́ке. – Его лицо освещала мечтательная улыбка.

Он уже предвосхищал новую встречу и был ей заранее рад. Хоть и расстались они буквально совсем недавно.

— Нет, друг мой, думаю, это мы попросим сделать команду Тимура. Если они не откажутся. А ты у нас теперь невыездной. – и заручившись кивком от него и команды, продолжила для них, – дело в том, что в том Мире, Святик умудрился заполучить проклятие – он там может жить и бодрствовать только в праздничные дни. Так и в Мир Креа́тиз ему дорога так же заказана. Или придётся переносить его сонную тушку, что не добавит в путешествие никакого смысла.

— Ой-йой-йой! – схватился за голову Святик, я уже и забыл! Вот же дурацкий ветер!

Команда приключенцев попросила рассказать подробности, а получив их, посмотрела на сидящего маленького героя ещё более одобрительными взглядами. Стало понятно, теперь точно все хотят отправиться в Мир за Бесякой, а затем и на Креа́тиз.

Святику же предстояло смиренно ждать их возвращения.

Отпуск 10.2 Спасисельница спасителя

Тимур с командой засобирались в Мир Креатиз сразу. То есть, пошли плести свой путеводный клубок. А Святик принялся им помогать – сначала, рассказал, что именно их ждёт в пути, кого можно встретить в Мире Бесяки. Объяснил и как найти её. Хоть, в последнем точно не было необходимости, ведь путеводный клубок доставит кратчайшим и безопасным маршрутом. Тогда он занялся самым важным – сбором информации по книгам, он собирал важное про Мир Креатиз. Теперь, Дарина Милатресса была в «помощниках». Мир не пользовался «спросом», и она предпочла перепроверить свою память, чтобы не упустить что-то важное.

Нашёл про тот Мир Святик много, но что осталось не понятным, так это про книгу Героев. Было решено выяснять это уже на месте.

Ашлай в это раз решил остаться на Земле, составить компанию Хозяйке Лавки и Святику. Ребята уже не в первый раз самостоятельно исполняли заказы, или справлялись с поручениями. За прошедшее время они довольно хорошо сработались и приобрели ценный опыт.

Так, сборы в одиннадцать пар рук не заняли много времени. И уже к вечеру, когда часы пробили нужное время для открытия прохода в Мир Квахл,, все были в сборе и в полной готовности. Быстрое прощание, напутствия в дорогу и в путь.

Мир перехода встретил ребят так же неоновым свечением и странностями. Хоть они и были предупреждены, но всё равно им было всё в новинку. Каково это, не видеть ни себя, ни друзей? Сначала, чуть не перепугались окутавшей их глушащей тишине и пустоте. Да, себя они слышать могли, а друг друга, нет. Хоть и очень старались докричаться. Еле догадались, взяться за нить всем вместе. Точнее, это Тимур каждого поймал за руки на ощупь помог ухватить путеводную нить. Так и нашлись. Затем, наученные обращением с клубком, довольно быстро и не плутая, как до этого Святик, добрались к проходу в требуемый Мир, где и «провалились» в него.

И сколько не предупреждал их всех первопроходец и спаситель Мира, о ярких красках и громких переливах трелей птиц, никто к этому готовым не оказался. Все смогли только повалиться на землю и хвататься то за уши, то за глаза. Постепенно, каждый всё же обретал память, вспоминал про бируши в кармане, а уж потом и одевал на себя припасённые там же очки. Но, без последствий для здоровья промедление не обошлось. Долго ещё у всех слезились глаза и гудела голова. У девчат, которые были более восприимчивы к звукам и остры на зрение, и вовсе из ушей потянулись кровавые потёки. И чем это аукнется дальше, было пока ещё не известно. Тимур, как глаза хоть чуть смогли смотреть на Мир через затемнённые очки и в щелочки слезящихся глаз, осмотрелся и попытался понять, где они находятся. Затем, понял, что кругом, куда достаёт зрение, лес и лес. Вокруг, кроме птиц, больше никого не видно.

— Ребята, вы как?

Ответом ему были стоны и оханья его команды.

— Ну, прямо скажу, в бой с вами сейчас не пошёл бы. Нам надо собраться. Идти, возможно надо долго, а какой тут сейчас час я сообразить не могу. Давайте потихоньку начинать двигаться, в процессе разойдёмся и боль пройдёт. Единственное, одну из фляг пришлось пожертвовать, чтобы умыться прохладной водой и привести себя в надлежащий вид.

Народ зашевелился, понимая правоту слов командира. Как выстроились в походный порядок, так Тимур снова призвал клубок, попроси его проводить их к Бесяке, где бы она не находилась. Тот, ощутив команду, подскочил на ладони парня и покатился в направлении цели.

Шла компания не ходко, приноравливались к ландшафту и температуре воздуха. Шутка ли, из самого разгара зимы попасть в середину лета.

Постепенно, ребята входили в привычный темп. Ашлай хорошо их натренировал. Неприятные ощущения и резь в глазах проходили. Хотя, очки снимать никто не отваживался. По пути Тимур вспомнил о необычностях клубка и решил наладить с ним общение:

— Клубок, сколько нам дней идти до Бесяки?

Тот, не сбиваясь с темпа, слегка подскочил.

— Один? Или мы сегодня должны прийти?

На такой неопределенны вопрос клубок не потрудился ответить, а поняв свою оплошность, любознательный путешественник перефразировал свой вопрос:

— Подскочи два раза, если да и один раз, если нет.

Тут клубок радостно дважды подскочил на одном месте, и покатился дальше. И делал он это весьма интересно. Парень углядел, что он огибал все препятствия, перекатываясь, не перескакивая ни через камни, ни через стволы поваленных деревьев. Отлично можно было себе представить, как клубок подкатившись к горе, так и стал бы катиться по вертикальной плоскости вверх, а не цепляться за выступы.

В дороге, больше никто ни с кем не разговаривал, территория всё же была неизведанная, хоть и просили клубок так провести их, чтобы никого из хищников не встретить, тем не менне, бдительности не теряли. Все были готовы к любым случайностям. Но, путеводителем, или, как Юрка окрестил его – навигатором, он оказался отличным. Ни одной встречи ни с кем им не выпало. Словно, Мир был мало обитаемый. Хотя, ребята были рады. Меньше приключений – быстрее сделают дело. Скучно в жизни им уж от этого точно не будет. А уж разных Миров они успели поглядеть и кроме этого.

Дорога к домику Бесяки, а пришли они именно туда, как по описанию Святика, заняла в общей сложности время до ночи. В сумерках уже клубок подкатился к норе, закрытой сейчас камнем, и остановился.

— Вот, как навигатор и обещал, сегодня мы и пришли.

— Ваше сафари подошло к концу... – перебил командира Юрка, за что получил один тычок, и улыбки от шести ребят.

Тимур же продолжил:

— И стоим мы непрошенными гостями к закрытым на ночь дверям норы. Предлагаю сегодня девушку не пугать, заночуем на поляне. Тихо разобьём лагерь, ужинаем и спим. Дежурим привычным дозором. Начинает смены Валерка.

На разговоры сил особенно не было, быстро разложили палатки. Девчата на скорую руку приготовили ужин и так же тихо, угомонились, не потревожив соседку по стоянке.

На утро честь первой поприветствовать Бесяку, выпала Маришке. Именно её и увидела первой белобрысая девушка. Визжать или кричать она не стала, и как ни странно, стоически встретила изменения, произошедшие с её полянкой.

— Привет! Меня зовут Маришка. Мы товарищи Святика. И тут по его поручению. Ты же Бесяка?

— Да. Я. Святик? Он тут? С вами?

— Нет, его с нами нет, тут только мы. Ты же помнишь, что он приобрёл неприятное проклятье, поэтому мы его с собой не взяли. Но у нас есть для тебя видеопослание от него.

— Виде... Что?

— Ну, командир тебе передаст от него весточку. Вот, в палатке уже шебуршится. Ты не волнуйся, мы пришли с миром, и чтобы не пугать тебя, остались ночевать тут.

— Ага. – пролепетала ошарашенная Бесяка, не переставая разглядывать такие странные треугольные горки, выглядящие, как маленький лес, что появились на пустой ещё вчера полянке.

А горки и правда стали шевелиться, было видно, что в них кто-то есть. И вот, из них стали вылезать ребята и девушки, в таких же, как у незнакомки, лесных костюмах.

— Вы лесовики? – набралась она смелости заговорить с пришельцами, с ужасом наблюдая, сколько же их поместилось в трёх горках на поляне.

Но, к своей чести, она не убежала, не спряталась в норке. Хотя, тут скорее сработали слова про товарищей Святика. Они знали, что он проклят, и обещали передать от него весточку. Хоть и рассталась Бесяка с ним несколько дней назад, но, скучала. Было непривычно теперь просто жить в той же своей норе, на тихой и теперь безопасной поляне.

— Здравствуй, Бесяка, – заговорил с ней парень с тёмными волосами, что вышел вперёд, отделившись от остальных, – нет, мы не лесовики. Мы друзья Святика. Прости, что нагрянули вот так, без предупреждения и большой компанией. Меня зовут Тимур, а это моя команда. Но, у нас к тебе серьёзное дело. Если ты не против, мы сейчас приготовим завтрак и после него познакомимся поближе и поговорим.

Девушка кивнула и уже хотела бежать в нору, готовить завтрак, на ходу пытаясь придумать, чем же накормить такую большую компанию, и как ей вместить всех в маленькой норке. Но, парень ей не дал возможности сильно начать думать в ту сторону. Он, заручившись её кивком, уже раздавал команды ребятам. И девушка, как заворожённая наблюдала, как исчезают горки, превращаясь в комки ткани, а команда ребят споро оборудует полянку под место для приёма и приготовления пищи.

Её отвлекли только для ответа на вопрос – есть ли поблизости родник или ручей, и она, чтобы не стоять ошарашенным стволиком молодого деревца, пошла с одним из ребят, который представился «Юрка».

Ручеек и вправду был не далеко, сходили быстро. А по возвращению, застали на поляне уже разведённый костёр.

На завтрак новые знакомцы сварили кашу с тушёнкой. И угостили вкусным чаем. Бесяка к нему принесла свежий мёд. Было очень вкусно так есть и пить, а ещё, приятно находиться в душевной компании, хоть сложно сразу запомнить, кого и как зовут. Понимая это, ребята старались звать друг друга по именам, их то много, а она одна. Как завтрак стал подходить к концу, Тимур достал чёрный прямоугольник и сотворив какие-то действа с ним, передал девушке:

— Вот, может захочешь отойти и посмотреть весточку от Святика. Как будешь готова – пальцем тут дотронься и письмо запустится.

Мало что понимая, Бесяка встала, и отправилась в свою нору, не сводя глаз с картинки на прямоугольнике, что показывала ей такого знакомого Святика. Только, был он на ней, не такой маленький, как тут, а казался несколько больше. Уйдя к себе в нору, но не закрыв вход, девушка, как и сказал ей Тимур, дотронулась до картинки Святика, не очень понимая, что же должно случиться. И тут же едва не выронила прямоугольник, ведь Святик на картинке стал двигаться и разговаривать:

— Привет, Бесяка! Мне так жаль, что я не смог прийти сам...

А Бесяка так обрадовалась, что почти закричала от радости:

— Привет! Я так рада, что ты в коробочке, вылезай ко мне!

Но, Святик её не слышал, он просто говорил дальше. Хоть она и звала его и спрашивала о чём-то. А сама и не слушала. И вот, картинка снова застыла, но теперь стала немного темнее, а в центре появилась круглая стрелочка.

Бесяка покрутила прямоугольник и так, и эдак, но ничего не менялось. Она уже хотела пойти к Тимуру, и повиниться, что сломала коробочку, и может виновата в том, что Святик теперь застыл! И тут она от отчаянья снова дотронулась пальчиком до картинки, прямо до стрелочки, и, о чудо – Святик снова ожил, но в этот раз, девушка боялась даже шевельнуться, и он всё говорил и говорил. А она слушала и слушала:

— Привет, Бесяка! Мне так жаль, что я не смог прийти сам. К тебе отправилась команда Тимура. Это хорошие ребята. Они пришли мне на помощь. Рассказывать про мою беду долго, они сами это сделают за меня. А я про другое с тобой поговорю. Очень скучаю без твоего Мира и твоей компании. Вспоминаю, как ты ночью сражалась с огромной Ваук! И как мы потом ходили к Вельясу. И на плато спасали твой Мир... Я очень жду возможности увидеться с тобой, но пока, проклятье не даёт мне этого сделать. А в моём Мире, видишь, я живу каждый день, как и прежде. Здесь ежедневно какой-нибудь праздник. Я хочу извиниться, что не смогу пойти с тобой, но надеюсь, ты не откажешься помочь мне и пойти с ребятами. Пока, Бесяка, до встречи.

И картинка снова застыла с круглой стрелочкой. Теперь, Бесяка не стала бояться, а снова дотронулась пальчиком до неё, и её Святик снова ожил и повторил то же, что она уже слышала. А потом, ещё раз, и ещё. Тогда, девушка поняла, что эта картинка умеет говорить только такие слова Святика. А он сам её при этом не слышит, и не видит. Но, ей очень понравилось слушать, как он с ней говорит.

А потом, она вспомнила, что он попросил её о помощи и пойти куда-то с ребятами. И она, ойкнув, выскочила из своей норки на полянку, где вся компания всё так же сидела и ждала её. Ушки девушки запылали краской стыда. И, смущённо улыбнувшись, она отдала прямоугольник Тимуру:

— Спасибо. Святик сказал, что мне надо будет пойти с вами. И ему нужна моя помощь.

— Да, очень нужна. В принципе помочь ему можешь только ты. Другого варианта мы не придумали. Но, это не короткая история, садись, я расскажу.

Бесяка села, получила от одной из девушек, кажется, Вики, кружку чая с мёдом, и благодарно кивнув, поглядела на Тимура, который продолжил:

— Оказалось, что Святик гном. – видя на лице девушки непонимание, уточнил, – это такой маленький народ, они не люди, и не могут стать высокими, как мы, люди. Но, его всю жизнь готовили быть Санта Клаусом. Это волшебный... герой, который для большой части нашего Мира делает простой день перехода от года к году, праздником. Мы его зовём Новый год. А волшебник, которым он должен был стать, дарит подарки детям, принося им их под празднично украшенное дерево в дом.

— Угу, – кивнула внимательно слушающая девушка, хоть и было видно, что она мало понимает из ёмкой речи говорившего.

— Ну, смотри, – Тимур снова решился показать ей прямоугольник, что-то там покрутив.

И перед беловолосой лесной жительницей закрутился калейдоскоп картинок с яркими красивыми елями, украшенными всевозможными милыми игрушками и ленточками и огоньками! Это было так красиво, что вторя огонькам, загорелись и глаза девушки. Затем, на отдельной картинке красивой елочки, Тимур показал ей Огромного старика с бородой в красном наряде и внушительным мешком:

— Вот так у нас представляют Санта Клауса, приносящего подарки в мешке.

— Но, Святик же не такой!

— Конечно, не такой. Но, во-первых, никто не видел настоящего Санту, а во-вторых, я тебе и говорю о том, что Святик гном, и просто физически не сможет быть Сантой. А настоящий Санта очень старый дедушка. Он устал и хочет уйти на покой. Но долго ждать не может, пока вырастят нового Санту. Вот нам и нужно помочь Святику стать большим, точнее, стать человеком.

— Таким старым и с бородой?

— Ну, кхм... он таким будет становиться на один день, и не старым, а просто с бородой. Но, главное, большим человеком. Тогда сможет управляться с оленьей упряжкой и поздравлять детей, даря им подарки и принося праздник в каждый дом. А без этого, в нашем Мире будет беда.

— И что вы хотите сделать?

— Наш план такой – есть Мир Креатиз, там есть книга Героев. И друг и очевидец подвига героя может написать для героя пожелание, которое будет исполняться для него на день. Этого будет достаточно, чтобы праздник становился явью, а Святик волшебником Санта Клаусом. Мы хотим попросить тебя пойти с нами и написать в ту книгу пожелание для Святика. Потом, мы вернём тебя в твой Мир на эту же полянку. И всё.

— И всё... - Повторила неживым эхом беловолосая.

Ребята увидели, как девушка на глазах загрустила. Взор её упал на кружку и она стала старательно рассматривать бултыхающиеся там чаинки, плавающие между отражающимися небесными лазуревыми тучками.

— Погоди, а что не так? Ты не хочешь идти с нами и писать пожелание для Святика? Ты хочешь что-то другое?

Бесяка подняла лицо потерянного человека, и ребята поняли, что она мало что слышала из вопросов Тимура.

— Погоди, Тимур, – попросила слова Санька, что была самой младшей в компании, и потому, чуть больше душевной и сердечной, – Бесяка, скажи нам, ты можешь помочь нам и Святику?

При упоминании её имени, девушка очнулась, взор её приобрёл осмысленное выражение, она сфокусировалась на вопросе Саньки, заданном ею нарочито медленно, и кивнула в ответ. Тоже, медленно.

— Тебя что-то смущает в том, что надо пойти в другой Мир?

— Нет – прозвучал ответ.

— Ты готова пойти с нами в тот Мир?

— Да.

— Ты напишешь то пожелание для Святика?

— Конечно. Святик же спас мой Мир.

— Хорошо, а потом... – она сделала паузу подбирая слова, но просто решила спросить, – что ты хочешь потом?

— Я не хочу сюда, тут так скучно теперь. Я хочу к Святику. Я ведь смогу жить недалеко от него, и не мешать ему, но мы будем видеться и общаться. Я много умею, сама буду добывать себе еду!

После этих слов ребята озадаченно переглядывались. Такое им в голову не приходило, и как быть дальше?

— Прости, – начал снова Тимур, – я не очень понимаю, в какой местности живёт Святик. Мы же живём в огромном городе, тебе будет сложно найти там своё место. Для начала, я предлагаю тебе после спасения Святика отправиться с нами в гости на Землю. Ты поглядишь на наш Мир, пообщаешься со своим другом, и там решишь, где ты хочешь жить. Если что, мы всегда сможем тебя проводить обратно в твой Мир.

— Правда? Вы правда заберёте меня с собой туда, где живёт Святик?

— Конечно! У тебя в гостях же мы побывали, пора и тебе почтить нас ответным визитом.

И улыбающаяся Бесяка смотрела на каждого из ребят абсолютно счастливыми глазами, ища в их лицах подтверждение словам их командира. А ребята кивали ей и улыбаясь в ответ.

— Тогда, пойдёмте же скорее спасать Святика! И в гости!

Все рассмеялись такой чистой радости милой девушки и принялись собирать оставшееся после чаепития.

На сборы ушло очень мало времени, а у Бесяки и того меньше. Взяла кружку, ложку, кофту - плащ и остатки еды. Хоть, Тимур и отговаривал от последнего. Собравшись, команда утвердила порядок движения, поставив новенькую в середину отряда. Никто не понимал, с какой скоростью она сможет двигаться, поэтому, её попросили сказать им, если она устанет. Счастливая, она только кивала и уже была в пути...

Приключения, её ждут приключения, как когда-то Святика!

Отпуск 10.3 Креатиз

— Осторожно, не упадите в ручей... Ответом снова был мягкий «плюх», очередного выходящего из перехода. Новый вздох, тихие слова ругательств на неудачу, и всё повторялось для следующего выходящего.

— В общем, крещение Миром Креатиз приняли все? – уточнил дотошный Валерка, обведя взглядом всех прибывших.

Хохотнули только парни, ну ещё и Маришка, как главная любительница почитать. Она уже освоила Библию, поэтому, шутка ею и была воспринята.

Да, навигатор в этот раз услужил, решив омыть всю компанию в лесном ручейке. Хорошо,что тот оказался не очень широким, и стремительным, иначе, пришлось бы вылавливать друг друга ниже по течению. Да и летняя пора отлично подошла для водных процедур на открытом воздухе.

— Искупались, и собираемся! – подытожил командир, – Пора выдвигаться, обсохнем по пути. Погода отличная, а пока светло, постараемся пройти сколько успеем. Порядок следования тот же. Бесяка, ты за Маришкой.

— А ты не хочешь сразу уточнить координаты и предстоящий маршрут? – продолжал весело балагурить Валерка.

— Тоже можно. – не стал препираться Тимур.

Взяв клубок в руку, подкинул и спросил:

— Клубочек, подпрыгни, сколько дней нам идти до книги Героев? Послушный нитяной навигатор стал подскакивать на руке, а все считали. Благо, дошло до трёх, и клубок, словно прилип к ладони.

— Ну, теперь прояснили планы на ближайшие дни, пора и в путь. Все готовы?

Мокрая команда была шустрая на подъём, и сразу двинулись. Особенно всех радовало, что в этом лесу не было так шумно и краски были привычные, земные. Очки сняли и бируши вынули ещё в неоновом Мире перехода. И теперь, предстояло узнать, где находится книга Героев, и охраняется ли она кем-то.

Сама дорога не утомляла. Три дня пути, для отлично подготовленных ребят, должны быть не обременительными. Бесяка так же не выбивалась из их компании. Да и природа нового Мира ничем особым не поразила. Даже если и были там опасности и чудовища, то сказочный навигатор отлично провёл ребят мимо них.

Так путешествовать было даже немного скучновато, но скуку они перенесли легко. Девчата, предупредив Бесяку, что они не обычные люди, периодически убегали на разведку, в своей второй ипостаси. Хотя, Тимуру казалось, что они это делают, чтобы немного развеяться. Но в обиде за это никто на них не был.

К середине третьего дня, ребята вышли на живописную поляну с маленьким, словно спрятанным в лесу, озером. Ветра не было, и вода была, как гладь зеркала, Ничего не тревожило его. Берега были достойным обрамлением – ни кустов, ни разнообразия трав. Всё ровно и идеально. Потому, всем хотелось подойти и заглянуть, как же он смотрится в том природном осколке. Если бы не выработанная привычка к осторожности, тренированная Ашлаем и Антипом, то «разбили» бы они ту гладь, попрыгав в воду, буквально с разбегу. Дорога и жара притомила, а освежиться тянуло очень.

Не чуждая серьёзному настрою, команда Тимура завороженно глядя на озеро, двигаясь на зов прохлады воды, стали стаскивать с себя рюкзаки. А подойдя к воде, наклонившись, застыли., глядя в свои отражения. Больше они не видели ничего. Глаза их остекленели. Губы искривились. И только Бесяка спокойно ждала, пока отряд продолжит движение. Лидерство Тимура она приняла сразу и подчинялась, наравне со всеми. Но стадного инстинкта не приобрела, и к озеру она не пошла. Не оценила и красоты пейзажа. Ей нравилась бегущая, стремительная вода в реках и ручейках. А такая... пугала. Это их всех и спасло.

— Будет привал? – уточнила она, не понимая действий ребят, стягивая рюкзак Вики, которая бегала где-то с дозором.

— У – едва донеслось от Тимура. Не отвлекаясь от природной красоты этого уголка леса.на разговоры с новенькой, он прорычал своим:

— Я первый.

— Не-а, я. – вторили таким же тоном Юрик, Валерка...

Да, все вели себя так же. Каждый стал стягивать с себя одежду, хоть и делал это, будто нехотя. Как во сне, где не умеешь двигаться быстро.

— Ребята, а вы чего это? – удивилась такому странному поведению, беловолосая.

Её удивляло такая перемена в поведении ребят. Но, вдруг, она что не знает про них? Или они дурачатся? Жаль, Вика ещё не прибежала с разведки. Сейчас была её смена.

Девушку никто не услыхал и не обратил на неё своё внимание. При этом, лица ребят отнюдь не были радостными или весёлыми. Они скорее были сведённые оскалом злости и жажды. Но, чего? Что так изменило их? Бесяка не понимала. И попробовала ещё раз окликнуть Тимура:

— Тимур, что с вами?

Он не отозвался.

«Совсем на него не похоже» – подумала девушка. И позвала по именам остальных. Ноль реакции, тогда она подошла и в последний момент успела перехватить Маришку, что была ближе других, положив ей руку на плечо:

— Маришка, что вы делаете? – рука при этом чуть не замёрзла, такая ледяная была кожа девушки на плече.

— А? – посмотрела она на неё так, словно впервые увидела.

Затем сфокусировалась, на руке, держащей её плечо, и перевела взгляд на мурашки, окутавшие её руку, и идущие вверх и вниз от места прикосновения. Волна жара прокатилась по телу, и Маришку передёрнуло, как собаку, когда та отряхивается от влаги. Бесяка отпрыгнула, разорвав контакт:

— Прости, я не хотела сделать тебе больно.

— Да, мне и не больно. Холодно только. Где я умудрилась так замёрзнуть? А почему я без одежды?

— Ты раздевалась, как и остальные. Только никто меня не слышит, вот я и дотронулась до тебя, привлекая внимание.

— А чего это с ними? – перевела взгляд Маришка на своих сокомандников, наблюдая за их действиями.

Те уже почти заканчивали разоблачаться, а самые мало одетые, уже направлялись к воде. При этом хорошо было слышны их голоса:

— Я иду...

— Вот и ты такая была, пока я тебя не окликнула.

— Так, ничего не понимаю, но кажется их пора спасать! Давай, сначала тех, кто уже близко к воде!

И они метнулись к ребятам. Оклики не помогали.

— До них надо дотронуться и подержать! – прокричала на ходу Бесяка, мчась к самым шустрым, которые при этом текучим шагом шли в воду.

Маришка только кивнула и в ход пошли прикосновения и удержания за руки. Один раз, пришлось ей и подсечку устроить наиболее ретивому Юрке. Ведь руки её в это время были заняты уже двоими – Ванькой и Тимуром, которых она держала до момента «разморозки», как сама для себя окрестила. Слева от неё таким же образом стояла и Бесяка, умудрившаяся перекатившемуся и поднявшемуся от подножки Юрке, наступить на ногу, и удержать его. А это оказалось тяжелее, так он не «размораживался». Видно, от ноги не шли волны, не было контакта с кожей, чему мешала обувь беловолосой. Но, это она быстро исправила, первый удерживаемый Валерка, уже начал приходить в себя, рука метнулась к Юрке и снова ожидание.

— Бесяка, кажется успели! – простонала Маришка, опускаясь на траву.

Почему-то силы её совсем оставили. Ноги тряслись и держать не хотели.

— А чего это мы раздетые? И холодно так? Аж морозит. – первым заговорил Валерка.

— Сами разделись. – ответила Бесяка, понимая, что от Марины помощи не будет. Та сидела совершено опустошённая. – И сами... заморозились как-то.

— И как это? Жарко же на улице. Что вообще было? Я помню только, как мы сюда пришли.

— Мы пришли, вы засмотрелись на озеро, и пошли прямо к нему, скинув рюкзаки. Подошли, склонились над водой и после стали раздеваться. Я вас звала, но вы меня, как не слышали. Злые стали, аж скалились все друг на друга. Я забеспокоилась, подошла и дотронулась до Маришки, и почувствовала, что у неё рука ледяная. А потом, она очнулась и мы стали так же и вас в чувство приводить.

— Бред! – выдал Юрок. Тимур сосредоточенно смотрел на Маришку, которая кивнула на слова Бесяки.

Все уже оделись, и попадали, где стояли. Руками продолжали растирать части тела, чтобы быстрее согреться.

В это же время на поляну прискакала Вика. Она обернулась в девушку, и не глядя на ребят, уставилась на гладь озера. Никто и сказать ничего не успел, а девушка подошла и заглянула в него. Тут же движения её изменились, и она, как сомнамбула стала стягивать с себя одежду.

— Вот, – сказала беловолосая, – с вами было точно так же. Надо её в себя приводить. – и пошла к озеру, окликая уже Вику, – Погоди!

Тимур сделал над собой усилие, и поднимаясь поплёлся следом, так же пытаясь докричаться до девушки. Он даже успел углядеть выражение лица той, и оно его очень испугало. А сама Вика ни на что не реагировала, продолжая смотреть на озеро и стремиться к нему.

Конечно, Бесяка оказалась возле Вики быстрее командира, и сразу взяла ту за руку. К тому времени, как Тимур доковылял, девушка уже «оттаяла» и тоже не могла понять, что произошло, и почему её морозит.

— Ясно, что ничего не ясно. Нужен эксперимент. Бесяка, помоги, пожалуйста. Сейчас я снова подойду к озеру и погляжу в него, а ты если что меня сразу схвати, чтобы я сильно не промёрз.

Девушка кивнула, и отправив Вику к остальным, подошла с командиром к воде. Сама она в воду не глядела. Опасалась. Встала подальше, но, чтобы сразу достать до руки Тимура. Эксперимент удался, снова поймав муху в свои сети. Было решено уйти от озера дальше, и даже воды из него не брать. Догадок про него не было, но опасность была реальной. Про продолжение пути ребята и не заикались, силы куда-то утекли безвозвратно. Найдя безопасную поляну невдалеке, ребята встали на ночёвку. Кое как приготовив себе еду и перекусив, почувствовали легкое улучшение состояния. Даже разложили палатки. Правда, после все завалились спать.

Подъём устроили ранний, выспались отлично, да и силы вернулись. Что не могло не радовать. Даже мыслительный процесс запустился нормальном режиме.

— Кстати, ребят, – заговорил вдруг Валерка видом прорицателя тайн, – нам в этом Мире уже дважды с водой не повезло! Сначала, как прибыли все искупались невзначай, а потом, вчера, у озера того, едва не утопли.

— И правда, Валер, ну ты голова! – это уже выдал за всех Ванька. Уважал он умение людей думать и замечать нюансы.

— Прав, речистый, а между прочим, Бесяка, – опомнился вдруг Тимур, заканчивая паковать рюкзак, – а ведь мы тебя поблагодарить даже забыли. Ты же нас всех вчера спасла! Не понимаю, от чего, но скорее всего, от смерти. Явно, утонули бы.

— Я рада быть полезной.

Было видно, что от слов благодарности она засмущалась. Добавили ей смущения и остальные ребята, что тоже сообразили, что никак не поблагодарили девушку за сообразительность и спасение их жизней.

Когда все наконец собрались и выстроившись в походный порядок отправились за нитью клубка, Бесяка обрадовалась больше всех. Не привыкла она к такому проявлению чувств к ней. Негде было привыкнуть. Всегда одна. А теперь ей было радостно, что у неё столько знакомых. И они такие хорошие, что хотелось назвать их друзьями. Потому, всё остальное время пути сегодня она тихонько улыбалась. И Мир улыбался ей. Даже дорога прошла легко и быстро с такими мыслями.

Днём лес вдруг расступился и компания увидела новую поляну. Сегодня Тимур, после вчерашнего приключения с опасным озером, запретил девчатам бегать отдельно. Поэтому, о том, что тут была каменная серая башня, окруженная таким же каменным забором, никто заранее не предупредил. Слева, темнели ворота. Верхушку башни венчал полоскавшийся на ветру старый флаг с едва различимыми двумя скрещёнными мечами. Цвет его, выполосканный дождями и высушенный светилом, угадывался уже с трудом.

По мере приближения, становилось ясно, что путь ребят лежал именно сюда. Вряд ли клубок собирался обогнуть строение рядом со стенами.

Со двора, из-за стен, уже были слышны звуки обжитого хозяйства. Разговоры, стук молотка, и даже брехание какой-то животинки.

Клубок не обманул ожиданий, докатился до ворот и остановился, поджидая путешественников.

— Кажется, мы пришли.

Отпуск 10.4 Роль Бесяки

— Ну, что идём. – Не то спросил, не то сказал Тимур.

— А есть варианты? – усмехнулся Юрка.

— Если книга там, то надо скорее идти, Святик же ждёт! – это отважилась внести свою лепту Бесяка.

Она, такая спокойная до этого, сейчас стала всматриваться в башню, словно ощущая некое волнение или тревогу. Тимур считал её состояние:

— Тебя что-то беспокоит?

— Сама не понимаю, тревожно как-то. Словно, Святик там сидит и очень ждёт, а мы тут его задерживаем.

— И больше ничего? Ты не боишься?

— Боюсь. – Кивнула она, и она вдруг посмотрела прямо в глаза Тимура, – боюсь оказаться не достойной звания друга героя.

— Ну, это ты зря! Ты же вчера нас всех спасла. Впору уже и про тебя страничку в книге читать!

— Пффф, – отмахнулась она от его слов, – скажешь тоже! Это же просто я, Бесяка, маленькая девчонка из Мира Квахл.

— Все мы обычные. Вот и Святик – просто гном, из которого пытались вырастить человека! Но, ведь он спас твой Мир.

— А перед этим, он спас меня!

— Он не рассказывал. – удивились ребята.

— Да он и о спасении Мира не рассказывал, только Дарина Милатресса нам объяснила, а он скромно сидел и просто пил чай. – уточнил Валерка. – Расскажешь потом?

— Могу и сейчас, это быстро – на меня напала Ваук. Это царица змея. А Святик, хоть и очень боится змей, кинулся на неё, и убил! Поэтому, я очень волнуюсь, ведь для него так важно сделать всё правильно.

— Не забудь фразу, которую ты должна написать.

— Ага, помню: «И раз в земной год, каждого 31 декабря, герой на планете Земля на сутки становится человеком с волшебными способностями Санта Клауса». – произнесла она, подняв глаза к небу, словно читая в облаках.

— Всё верно. Ты молодец. Надеюсь, у нас всё получится. – произнеся это, Тимур приободрил ту, которую они сопровождали, и посмотрел на ребят. – Думаю, всем туда идти смысла нет. Мы пойдём втроём, я, Бесяка и Маришка. Вы, разбивайте лагерь тут, но выждите хоть пол часа. Если всё нормально, я отправлю к вам Маришку.

Выбранная оборотница шагнула вперёд, словно отгораживаясь от тех, кто вынужден ждать в неведении. Радость плясала только в её глазах, в остальном было не заметно то, что выбрали именно её. Выбор Тимура был ясен – именно у неё было больше всего шансов сражаться в тесных условиях башни. И сила с умениями её выделяли из всех остальных.

Остальные члены команды смолчали, переживая разочарование внутри себя. Но, дисциплинированно расположились недалеко от входа в башенное подворье.

Троица «счастливцев» отправилась к воротам. Те, на удивление, закрытыми не были. Это ребятам со стороны их стоянки, не было видно, что одна из створок приоткрыта, не мешая доступу внутрь. А когда подошли гости, то и увидели свободный вход. Входите, кто хотите.

Тимур всё же решил быть культурным. Он поднял камень и громко стукнул дважды в воротину, добавив и голосом:

— Эй, хозяева, можно ли войти?

Смолк стук молотка. И послышалась возня и вскрик скотинки. А после, раздался звук удивлённого голоса:

— И кто же это такой нерешительный у ворот? Или, гость пожаловал невидимый?

— Видимый, напугать боялся. Не званные мы пришли.– ответил Тимур и шагнул в открытую створку.

— Тю, мы не пужливые. Ежели кто по заветному лесу пройти смог, тот уже и не враг нам. То всем знамо.

За створками ворот вошедшие увидели широкий хозяйственно оборудованный двор, Углядели и конюшню, и птиц, напоминающих деревенских кур, и кузнеца, или того, кто говорил с ними, а до этого звонко молотил по железу.

— Здравствуйте, хозяева дорогие. Мы мирные путники и путешественники.

— Здравы будьте, гости дорогие. Что привело вас в наши края?

Ребята обдумывали, как себя вести, но решено было сразу честно обозначить свой интерес,поэтому, Тимур ответил:

— Мы прознали, что здесь есть книга Героев.

— А, и вы... – сразу потерял хозяин интерес к ним.

Даже рукой махнул. Но, всё же не выгнал и продолжил, хоть и говоря, почти в пол оборота:

— И ты тот самый херой, стало быть. – Он именно так и произнёс это слово, через букву Х.

— Нет, нашего героя с нами нет. Но есть его друг.

— Ясно, ясно, – снова отмахнулся, уже уходящий в темноту башни хозяин, чем удивлял ребят всё больше, а вслед им неслось, – слишком знатен, чтобы сам куда-то там мотаться... Ща, приду, – и уже совсем тихое, – ждите.

— Ты что-нибудь понимаешь? – Тихо спросила Бесяка.

— Не-а, кроме того, что не любят здесь героев. Точнее, не уважают. Но, мы должны пройти этот квест до конца. Подождём.

Ждать пришлось не долго. Из той двери, за которой скрылся хозяин, показались сначала пышные иссине – чёрные перья, примерно на уровне пояса взрослого человека, а затем, «вышли» широкие крепкие ботфорты. Их размер и мощь их сказали ребятам, что несут они по земле крупного и сильного человека. Далее, на солнце из мрака дверного проёма башни, показались невообразимо яркой расцветки, шаровары. И после уже проявился и сам хозяин этих ног с птицей на плече. Эдакиий, разрыв шаблона – птица была темной и однотонной, а несущий её человек, яркий и цветастый. Но, не это было главной странностью вышедшей пары.

Первая ассоциация Тимура, а тут за мысли других зацепиться не представлялось возможным. Бесяка и Маришка раньше мало кого и что видели. И даже кино Марице ещё не дало такого широкого кругозора. Тимур же, буквально закатав брови под чёлку, от удивления смотрел на этого... Пирата? Ну, а кто ещё придёт на ум, при виде крепыша с птицей на плече. Единственное – птица была неимоверно крупной, и можно было даже поклясться, что если бы она встала на землю, на вытянутых ногах, то была бы ростом метров полтора! А вот мужик, статью не отличался. Как раз, он то был очень маленького роста, в метр, максимум И то, это с учётом его высокой шляпы. И только ноги его были несоразмерно крупными. Колоритная парочка.

«Мальчик Давид с попугаем Голиафом» – пронеслось в мыслях Тимура.

Он с трудом понял, что «хозяин» двора, который по факту поведения перед появившимися из башни, оказался простым работником, сейчас представлял их, гостей, тому, кто живёт в башне, этому самому, мужику с птичкой.

— Вот, Хранитель, принимай, очередных, героических. Сказали, друзья оне.

И сплюнув в сторону, ушёл к себе, где снова принялся стучать, не утруждаясь делать это хотя бы чуть тише, чтобы не мешать общаться с гостями. Тимур на это вздохнул, и перевёл взгляд на Хранителя, которому их и представили. Тот важно стоял, постоянно поглаживая нос или голову, или перья громадной птицы.

— Здравствуй уважаемый Хранитель, мы пришли издалека. Прознали про книгу Героев. Меня зовут Тимур. Это Маришка и Бесяка.

— Хганитель гад пгиветствовать вас в башне Гегоев. – Ответил крепкий мужичок, странно визгливым и гекающим тонким голоском.

— Мы же не ошиблись, книга Героев тут есть?

— Хганитель обегегает её, и бегежёт память светлых подвигов Гегоев.

— А можно ли нам посмотреть эту книгу? – Тимуру странной казалась речь этого Хранителя. Но, выбирать собеседника не приходилось.

— Гости желают найти там чей-то подвиг?

— Да, уважаемый Хранитель. Мы хотим найти там подвиг Святика. Героя Святика, спасшего Мир Квахл.

Тут Хранитель застыл. Взгляд его остекленел, рука, что гладила перья птицы, тоже замерла.

«Он что, вспоминает? Он помнит все подвиги Героев? Или их тут всего ничего? А что, если он “завис”»– подумал Тимур, теряясь в догадках, что же будет дальше с таким Хранителем. И чем им грозит, если Хранитель так и не очнётся. Но, опасения его оказались напрасными. Мужичок с ноготок «отвис» и поглядев на гостей покачал головой:

— Хганитель не знает такого Гегоя и о его подвиге.

Речь его была такой же ровной, и не содержала ноток удивления. Просто, констатация.

— Но, как же так? Мы думали, в вашей книге Героев есть все подвиги.

— Хганитель не знает такого Гегоя и о его подвиге. – монотонно повизгивая повторил хозяин башни.

И было видно, что он почти потерял интерес к гостям. И если бы Тимур промолчал ещё хоть мгновение, он бы просто развернулся и ушёл.

— Уважаемый Хранитель, подождите, а может ли быть такое, что вы об этом не знаете, потому, что подвиг произошёл слишком недавно, и ещё не успел попасть в книгу?

— Хганитель знает обо всех Гегоях и их подвигах, о котогых знает книга Гегоев.

Тимур немного воспрял:

— А как скоро попадает в неё история Героя и подвига?

— Хганитель узнаёт о Гегое сгазу, как только подвиг становится известен книге Гегоев.

Тут Тимур задумался, что же это такое, книга Героев?

— И... – начал лон, подбирая слова для следующего вопроса, – как скоро книга узнаёт о Герое и подвиге?

— Как только в книгу запишут.

Тут мужичок с ноготок даже плечами мощными подёрнул, точнее, одним плечом, вторым, где сидела огромная птица он не шевельнул даже. Дескать, чего вы меня о такой ерунде спрашиваете? Это же и ребёнку понятно.

— А, – удивился Тимур такому обороту, – кто вносит запись о Герое и его подвиге в книгу Героев и когда?

Этот вопрос озадачил хозяина башни. Он так странно поглядел на парня, и ответил:

— Гегой или его дгуг, котогый был свидетелем подвига. Когда пгиходит и напишет, тогда и появляется запись в книге Гегоев.

— Кхм, – ребята переглянулись, и Тимур продолжил, мало понимая, что ему сказали, – то есть, уважаемый Хранитель, любой может прийти и написать о себе, как о великом Герое?

— Пгийти может любой, написать – нет. Только великие Гегои и их великие деяния остаются в книге Гегоев.

— А является ли спасение Мира великим деянием?

— Кто тот великий Гегой? Ты? Или они? – палец мужичка перебирал между всеми, но не мог решиться, кого же выбрать. Кажется, ему не нравилось ни одно решение.

— Прошу прощения, этого Героя нет сейчас с нами. Он не может уйти из Мира, в котором сейчас находится, но с нами его друг и свидетель подвига. Вот, эта девушка, Бесяка. Это её Мир спас тот Герой.

— Он послал вас сюда, чтобы вы увековечили память о нём?

— Нет, Хранитель, мы пришли сюда, так как думали, что тут есть страница о нём.

— Вы пришли убедиться?

— Нет, Хранитель. Мы слыхали, что если есть такая страница, друг героя может попросить об исполнении желания для Героя.

— А слышали ли Вы, что это желание будет с ним только один день того Мира, в котором он живёт? – И впервые в голосе мужичка Тимуру послышались нотки ехидства.

— Слышали. Нам больше и не требуется. Это ведь будет возможно только раз каждый год? – радостно и торжественно проговорил свой вопрос Тимур.

Мужичок, от таких слов опешил. И в ответ только кивнул. Он повидал на своём веку много, видел и разную реакцию, и даже был не раз свидетелем того, как изголяются Герои и их друзья, стараясь обмануть или исхитриться так, чтобы продлить возможность пользоваться подарком. Но, чтобы пришедшие в действительности считали, что им нужно желание только на один день... И ведь было отчётливо видно, что они не лукавят. Он снова замер. «Завис». Но в этот раз длилось это совсем чуть. Погладив перья гигантской птицы, хозяин башни обвёл их взглядом, к котором читалось много вопросов, но задавать их не стал. Взор его остановился на Бесяке:

— К книге ты пойдёшь одна. И никто никогда не узнает, как она выглядит, и как пишется Сага о Гегое. Ты согласна?

— Я согласна, Хранитель.

— Это не всё. От тебя потгебуется жегтва. Готова ли ты?

— Я готова!

— Подождите, – вдруг опомнился Тимур, услышав слова о жертве, – я в ответе за эту девушку, обещал её безопасность, могу ли я принести ту жертву?

— Нет, охганник. Жертву приносит пишущий.

— Она будет жива и здорова после этого?

— Нет.

— В смысле? Она умрёт?

— Всё может быть.

— Нет, это не подходит!

— Тимур, если это надо, то я готова! Святик спас мой Мир, и я...

— Ты не понимаешь, я обещал тебе...

— Я жду дгуга Гегоя. – бесцеремонно перебил их крепыш с птичкой. Было видно, что она тоже стала нервничать.

— А можете назвать все условия участия?

— Только тому, кто будет писать. Тебя это не касается. – сказал так же ровно, но как отрезал.

Развернувшись и уходя в башню закончил для Бесяки:

— Я жду только десять удагов сегца, и больше башня не примет ни Святика, ни его друзей. Никогда

— Бесяка, давай... – торопился сказать Тимур.

— Тимур, я должна! Так надо! Мне не страшно, я должна воздать почести Святику!

И больше не слушая возражений и не позволяя Тимуру успеть её перехватить, беловолосая молнией метнулась в проём башни, которая закрылась за её спиной. Не осталось ни двери, ни даже намёка, что где-то тут есть проход в башню.

Тимур схватил только пустоту. Не раздавалось и ударов молота. Звуки стихли. Они стояли с Маришкой, посреди пустого каменного мешка. Только позади скрипела открытая воротина. Парень хотел броситься к башне, стучаться в неё, не сдаваясь и не желая отдавать такую хорошую девчонку этому бездушному, как программа, Хранителю. Но, Маришка перехватила его и покачала головой.

— Пойдём, Тимур. Подождём её там, с ребятами. Расскажем им всё, что узнали. Здесь стоять смысла нет.

— Но, это же нечестно! Они не имеют право!

— А разве ты сам не так же поступил бы на её месте?

— Но, это я, а это девушка, которая мало что видела на своей планетке...

— Не лги себе. Эта девочка с чистой душой и открытым сердцем заслужила сделать свой выбор. Пойдём, командир, ребята ждут нас. У каждого свой путь. И... Верь в неё!

Отпуск 10.5 Сага о подвиге Героя

Бесяка поднималась по ступеням башни. Торопиться больше не было нужды. Хранитель шёл впереди неё, и поступь его не была быстрой. Возможно, это было от того, что он носил на себе эту странную огромную птицу. Девушка никогда в жизни не думала, что какая-нибудь из этих шумных особей сумеет молча и спокойно сидеть у кого-то на плече.

А ещё она поняла, что эта была как раз из тех же представителей, к которым относилась и Ваук. То есть, эта была царь – птица, со своим собственным именем. Тогда, понятно было такое отношение человека к ней.

«Надо узнать имя достойной царицы» – пронеслось в голове.

И тут же Бесяка попыталась представить себе человека, с Ваук на шее. Но, как она ни старалась, змея не хотела там спокойно и величественно лежать, и просто душила своего «носителя».

Ступеней было много, было видно, что не так и привычно мужичку с птицей ходить по ним. Но тем не менее, он это исполнял с той же высокородной выправкой и достоинством. Ни одного лишнего звука девушка от него не услыхала. Молчала и она.

Смотреть было некуда, хоть окошки и были, но они были расположены очень круто вверх, для большего проникновения света на лестничные проёмы. Вот, беловолосая гостья и шла, не отвлекаясь, монотонно переставляя ноги, а голова её думала много всего. И про царь – птицу, и про Ваук, и про Святика, и про то, что её ждёт испытание. А она ничегошечки не знает. Она же всего лишь маленькая Бесяка из Мира Квахл. А ещё, ей приятно было вспоминать, как Тимур бросился на её защиту.

«Наверное, там, в далёком Мире Земля, все мужчины такие благородные и добрые. А может, и девочки тоже. Эти, из Мира..., кстати, не узнала я, как называется их Мир, надеюсь, будет возможность спросить потом. Но, они тоже хорошие. Хорошо, что у Святика есть такие друзья. Он богатый... гном. А скоро будет и человеком, хоть на день».

На последних ступеньках Бесяка ощутила трепет, ведь ей стала открываться комната, в которую она так стремилась. Нет, она не была богато украшена, или шикарно обставлена. Скорее, наоборот. Серые внешние каменные стены были такие же голые внутри, как и снаружи. Простые окна – узкие и небольшие в высоту, открывали совсем немного из ландшафта. Они тоже здесь были для функции. Пол был из дерева. Широкие доски шли от двери к противоположной стороне круглого помещения. Потолок был высокий, и под куполом его виднелось колесо с лучами, которые сейчас едва теплились. Только серебристые прямоугольники зеркал являлись украшением и, опять же, дополнительной функцией освещения этой залы.

Почти по середине башенного пространства, под центром, виднелось странное сооружение, очень напоминавшее дугу. Наверное это и была книга. Лежала она левой частью на низенькой табуреточке, почти что на полу, а вот её правая часть возвышалась по дуге над левой, и содержала едва одну страничку и обложку книги. А размером каждый лист был не крупнее раскрытой ладошки Бесяки.

«Я думала, книга Героев огромная, ведь, подвиг, это так серьёзно! Теперь понятно, почему так много страниц».

Бесяка перевела взгляд на своего провожатого, оказывается, тот уже подошёл к книге и ждал девушку, испытующе глядя на неё.

— Ты не пегедумала, дгуг гегоя Святика?

— Нет, уважаемый Хранитель.

— Тогда, вот, это и есть та самая книга Гегоев. Видишь, сколько подвигов Гегоев она несёт в себе. Но, чтобы попасть на её стганицу надо совершить достойное деяние, а не считать, что совершил.

— Я знаю, что деяние Святика достойно памяти в книге Героев. Он спас Мир Квахл, и всех нас, его жителей, он вернул в Мир магию. И наш Мир теперь не погибнет.

— Я вегю, что ты не вгёшь. Первое испытание ты прошла, дгуг Бесяка. Тогда, вот тебе втогое испытание – для описания подвига одного Гегоя есть только одна стганица книги Гегоев. И тебе надо написать о подвиге Гегоя, но уместить его на одну стганицу.

— Но, это же так... – начала было недоумевать девушка.

Хранитель перебил её:

— Это не всё, дгуг Гегоя, писать ты будешь в этой книге пегом Хганителя и своей кровью. А в слова она утекает очень быстго. Но и это не всё. Если ты ошиблась со словом, или фгазой, пгосто зачегкни, и ошибка исчезнет. Но, не забудь, что кговь твоя от того не вегнётся. И книга больше не станет. Ты должна написать и остаться в живых, хотя бы, пока сага не будет закончена, ну и если ещё хочешь написать пожелание для Гегоя. Всё ли из условий ты поняла, Бесяка, дгуг Гегоя Святика.

Она не стала отвечать сразу, прокрутила в голове все условия и спросила:

— Сколько времени у меня есть для написания саги?

— Хогоший вопгос, девочка. У тебя его столько, сколько ты выдегжишь. Но, ни есть, ни пить, ни спать, ни газговагивать тебе нельзя. Ни звука! С того, как начнешь и до того, как закончишь. Ещё, ты должна стоять у книги на своих ногах. И суметь отойти от неё, за пгеделы кгуга. Ещё вопгосы?

Только теперь девушка увидела меловой круг, прямо у круги.

— Да, как мне добывать кровь?

— Это пгосто. На столике есть зачагованная чегнильница. Ты уколешь пальчик пегом Хганителя, и капнешь в неё одну каплю. Дальше, будешь макать пего, а кговь в чаше будет появляться по меге необходимости.

— Что будет со мной, если я не смогу выйти из башни?

— Ты умгёшь. – опять дернул только одним плечом, не потревожив птицу. – И останешься тут навеки. Твоё имя будет забыто, а входные вогота закгоются для дгузей и охганников Гегоя Святика.

— Даже, если я успею написать о нём? и выйти из круга?

— Если ты напишешь сагу о подвиге Гегоя Святика, будешь жива, и выйдешь из кгуга, то память о его подвиге останется в книге навечно. Почесть, написанная тобой, будет исполняться вечно, но войти в башню Гегоев от него не сможет никто.

— Я понимаю условия. И принимаю их. Я готова.

— Есть ли у тебя последнее слово? Оно станет известно Гегою Святику, если ты умгёшь тут.

— Нет. Мне не хочется ему ничего передавать.

— Услышано Хганителем башни Гегоев! Тогда, пусть уста твои молчат, а кговь говогит на стганице книги Гегоев. – взвизгнул мужичок особенно визгливо и громко, и подняв руки вверх, звучно хлопнул ими, так, что птица слетела с его плеча.

Она понеслась по кругу башни, вверх, и к колесу с лучами. И тут же оттуда, мягко планируя и кружась вокруг своей оси, на книгу приземлилось перо. Длинное, и тонкое.

Бесяка молча вошла в круг к книге, взяла перо, подивившись, каким острым был его кончик. Поднесла левую руку к чернильнице, и уколола пером пальчик. Девушка еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, такой резкой и до самого сердца, была боль от прокола. Молча, капнула она свою кровь. Ту и давить не пришлось, алой каплей та стекла из ранки в нужную ёмкость. И макнув перо, беловолосая убедилась, что кровь набирается щедро. Это удивило, но не испугало. Теперь девушка задумалась. Окинула ещё раз взглядом махонькую страничку. Да, писать надо было чётко, ёмко и очень кратко! А ещё, мелкими буквами.

Пришлось ей сразу, в самом низу страницы, запланировать место, под запись пожелания – почести Герою. Вспомнив фразу, начала выводить её. Мелко и разборчиво. И без ошибок. Как раз получится приноровиться к письму пером и чернилами.

Тут же она была очень удивлена, как часто приходилось макать перо в чернильницу! Буквально, по букве писалось только.

«Как хорошо, что книга такая маленькая. Я же так вся на кровь изойду, а мне надо хотя бы выйти из круга успеть после написания».

В конце фразы осталось чуть места, но, зачёркивать запись и переписывать пока не стала. Надо беречь силы и кровь. Мало ли как пойдёт.

Далее, задумавшись, она поняла, что ей надо запланировать и место под заголовок.Хоть строчку, но потерять придётся. И она хотела вывести:

«Подвиг Героя Святика, спасшего Мир Квахл». Но, к её огромному сожалению, не влезали два слова! Очень далеко от начала она отступила, да и как-то широко пошла надпись. Пришлось ей зачёркивать всю строку. И тут же та исчезла без следа. А подруга Героя, ощутила первые признаки дискомфорта.

«Это ведь только начало! Как же много ещё впереди букв. И надо сократить заголовок».

Тогда она написала: «Герой Святик, спас Мир Квахл».

Получилось так же мелко, но всё влезло. И она решила – надо обвести фразу дважды. Но потом, если будут силы.

Дальше ей пришлось задуматься серьёзнее. Она стала в голове выстраивать весь текст этой саги. Компоновала фразы лаконично и точно, чтобы не потерялся смысл, но текст влез бы в нужный формат. Она теперь поняла, что у неё совсем мало места и... сил. Да, это она тоже ощутила. А потом, поняла, что торопиться ей не очень стоит, тогда, силы будут уходить не так стремительно. Но, при этом, нельзя и тянуть, ведь без отдыха и сна, она мало на что будет способна. Тогда, она ещё быстрее стала думать и прикидывать, как же написать эту сагу.

Думала она долго, по её субъективному времени. Но, ни на окружение, ни в окна она не смотрела. Старалась не отвлекаться, чтобы не терять мысли. Фразы она подгоняла одну к другой, и отдельно, а потом и все разом. Прикидывала, сколько строк получается, затем, снова сокращала. и снова думала. Она боялась начать писать, пока не сойдётся весь текст, чтобы не переделывать потом, ценой своей крови и сил.

Уже почти к ночи текст она составила такой:

«Святик из Мира Земли, спас Мир Квахл, вернув в него утерянную магию. Он соединил на плато три компонента: бобров, Ветер и Суховеев. Те очистили и восстановили плато. Магические цветы снова зацвели, пыльца их распространилась по Миру, возвращая для всех возможность творить магию».

Но, здесь она вспомнила, и её чуть не пробило ознобом, что упущены данные о том, что Святик чуть не погиб. И подвиг получается не полным. Герой же рисковал своей жизнью, ради чужого ему Мира. Стала Бесяка думать дальше. Тут пошло чуть быстрее, основа то была. Но пришлось ещё сокращать. Вряд ли такое огромное повествование сможет уместиться на оставшимся свободном месте:

«Святик Мира Земли, спас Мир Квахл, вернув магию. Отдав в награду Ветру свою жизнь, он соединил три компонента: бобров, Ветер и Суховеев. Они очистили плато. Магические цветы снова зацвели, пыльца их распространилась по Миру, возвращая возможность творить магию»

«А ведь, он гном! И это очень важно упомянуть».

И снова пошла работа по переиначиванию, и сокращению текста:

«Землянин гном Святик, спас Мир Квахл, вернув магию. Отдав по договору Ветру свою жизнь, он соединил три компонента: бобров, Ветер и Суховеев. Они очистили плато. Магические цветы зацвели, пыльца их распространилась по Миру, возвращая возможность творить магию».

Этим текстом Бесяка была довольна. Она несколько раз его покрутила в своей голове, проговаривая снова и снова, и начала писать. Первое предложение далось почти не ощутимо. Лишь, немного стала тяжеловато. Но, это и не мудрено, она весь день на ногах, и без воды с едой.

«Даже, хорошо, что разговаривать нельзя, ведь я могла и на это растратить свои силы». – подумала девушка, делая легкий перерыв между предложениями. А места оставалось всё меньше.

Судорожно она продумывала, что же ещё можно сократить, без потери смысла. Иногда идеи приходили спонтанно. И тогда, задумавшись, девушка меняла фразы. Пару раз даже приходилось зачеркивать строку, и переписывать ей заново. Она поняла, что не влезает задуманный текст, и его надо сокращать ещё. Ей осталась лишь надежда, вписать весь текст, как надо. Про свою возможную смерть она решила не думать. Главное, было успеть выйти из круга!

В итоге, почти падая с ног от усталости и потери крови, девушка на рассвете выводила последние буквы. На обведение заголовка сил уже не оставалось. Да и ничего по сути это не меняло. Сага получилась такая:

«Землянин гном Святик, спас Мир Квахл. Отдав по договору Ветру свою жизнь, он соединил три силы: бобров, Ветра и Суховеев. Они очистили плато. Магические цветы зацвели, пыльца их вернула в Мир магию».

Вот и всё. Перед глазами друга Героя во всю кружились радужные круги. Правая рука дрожала уже последние пару строк. От этого писать стало ещё сложнее. Она тихо угасала. Но, торопилась сдать работу. Поставлена последняя точка. Сага прочитана уже набело. Всё хорошо. А, всё же надо обвесли заглавную строку, чтобы было виднее... Аот теперь уже всё.

«Перо в чернильницу. Надо же, пустую! Да. Окончено, я справилась».

Руки опустились, глаза почти закрылись. Девушка сделала для верности два шага назад, за линия окружности.

И тут же за плечом её оказался Хозяин башни:

— Сага дописана, подвиг Гегоя Святика навеки в книге Гегоев! Ты спгавилась. Можешь идти.

И он потерял интерес к девушке. У той не осталось сил даже на кивок. Бесяка развернулась, и рассматривая, где же среди её разноцветных пятнышек в глазах серый проём выхода на лестницу из этой башни, пошла к нему. Мысли в угасающем мозгу вспыхивали озарениями.

Вжух:

«Крутая лестница, просто улечу и всё»

Вжух:

«Надо было попросить сказать ребятам, чтобы не ждали её».

Вжух:

«Святик, я сделала это».

Вжух:

«Ноги, они дрожат. Может мне доползти».

Отпуск 10.6 О тихой Бесяке замолвили слово

Если бы Святик был знаком с устным народным творчеством, он бы знал такую поговорку: «Нет ничего хуже, чем ждать и догонять».

И, возможно, не маялся бы так сильно в ожидании Тимура и его команды. Вот, Дарина Милатресса и Ашлай именно так и старались делать. То есть, оба что-то старались делать. Занимали себя самой нужной или нелюбимой работой, лишь бы только не задумываться, что?

* Со времени ухода ребят прошли уже сутки, и они скорее всего уже...

*А вот прошло ещё пол дня, и они наверняка...

*Интересно, а оставить надпись им ведь хватит ещё... ну, часа так точно. Там же есть Хранитель, он им сам страничку найдёт, нужное место отметит, и даже продиктует, чего ему, жалко что ли. Должен же понимать, что люди занятые пришли. Им некогда...

*Ну, а обратно Бесяку подкинуть в её Мир, это ещё час – два... Так, чего же тут уже восьмые сутки пошли, и где же их все ветра Вселенной носят?

Святик в днях плохо ориентировался, но вот в смятении души понимал отлично. И она у него точно спокойной не была. Все последние дни. Она металась, ныла и неслась куда-то.

А однажды, перед завтраком, вообще случилось непонятное. Все чинно сидели за столом. Часы на стене привычно отбили девять раз, затем, скромно снизили своё чириканье и не мешали.

И вдруг, руки Святика поднялись вверх, и хлопнули там в ладоши, со всей силы! Да получилось у него так громко и неожиданно, что и Дарина и Ашлай подскочили на своих стульях.

Когда же возмутитель спокойствия их разводил, меж ними замигала радуга. Да, самая настоящая, и видели её очень отчётливо и Дарина Милатресса, и Ашлай. И сам Святик, признаться, тоже видел. Ведь, против него находилось ростовое зеркало, а это неуместное погодное явление, что появилось над макушкой Святика, мигнуло очень сильно и отчётливо. И пока все пытались понять, что же такого хотел изобразить за столом перед завтраком Святик, и главное, зачем? Он вдруг, превратился в изваяние, руки его опали, как у тряпичной марионетки из итальянского театра. И голова наклонилась к груди. Что он там старался рассмотреть понятно не было ни ему, ни кому другому в Лавке путешествий. А потом случилось уж совсем невероятное – наш самый важный гном, перестал дышать. Сердце его булькнуло в груди и ухнуло вниз, замерев там и не собираясь подниматься! Кровь застыла, или просто пропала, словно вода в руслах рек в засушливый сезон. Органу больше нечего было перекачивать.И жизнь стала стремительно покидать маленького человечка.

Святика кинуло в холод, конечности его окоченели, и почти не слушались. От гибели его спасло только то, что он в это время сидел на высоком стуле за столом. И когда его накрыло этими симптомами, он просто – напросто не смог держаться вертикально и упал со стула.

— Святик. Святик. Святик, Очнись... – приговаривал монотонный голос Хозяйки Лавки.

Часы на стене глухо отбивали какой-то запредельно долгий час, и угомоняться не собирались.

— Да, Дарина, пульс есть, это просто обморок. Вот, он уже приходит в себя...

— Надо осторожно, он мог повредить себе что-то, когда упал. Его надо осмотреть внимательно. Но, постараться не шевелить, пока не поймём, что все кости целы и на своих местах.

— Мм ммм ммы? – промычал упавший гном.

— Что? Что это значит? У него отнялась речь?

— Спокойно! Это ничего ещё не значит. Святик.

— М?

— Ты нас слышишь? Понимаешь?

— Да.

— Ты нас узнаёшь?

— Да. А почему я так низко?

— Ты упал.

— С неба?

— Со стула. Ты сидел за столом и вдруг упал с него. Что случилось? Что у тебя болит?

— Ничего. Я ничего не чувствую.

— Погоди – погоди, – встрепенулась Дарина, – вот, я сжимаю твою руку. Да, что же она у тебя такая ледяная? Вот, ты чувствуешь тепло моей руки.

— Я лечу...

— Погоди лететь! Боец! – это уже подключился Ашлай.

— Небо. Я лечу в небо...

— Святик! – Дарина забыла, сама же предупреждала Ашлая, что двигать упавшего чревато, и сейчас трясла, тормошила за плечи.

То ли это подействовало, то ли, просто парня отпустило от его непонятного состояния, но он вдруг моргнул и сел. Резко, рывком. Потряс головой, стараясь ввернуться в свою реальность. И оглядел людей осмысленным взглядом:

— Что случилось?

— Ты упал.

— Прошу прощения. Я не специально. А давайте вернёмся к столу, я очень голоден.

— Конечно! Я помогу тебе.

И Дарина Милатресса поведя пальцами вернула мебель в нужное положение, а Святика на его стул. Каша перед ним пахла так одуряюще, что ему уже не удавалось сдерживать себя. Руки самовольно схватили и запихали в рот хлеб, туда же стала переваливать кашу другая рука с ложкой. Работая, как супер быстрый терминальный погрузчик в порту. За минуту, тарелка каши была освояна. Пришёл черёд напитка, вкус и вид которого для Святика навсегда остался загадкой. Но, свою миссию он выполнил в полной мере – передал нужные килокалории в иссушенный организм, и влил необходимую жидкость.

— Святик, добавку? – уточнила ошарашенная таким быстрым завтраком Дарина.

— Благодарю, нет. Я насытился. Можно, я прилягу и отдохну?

— Ну, конечно же. Отдыхай.

Пара стремительных пассов, перенесла уже уснувшего гнома на кресло, ближе к камину. Часы на стене убавили «громкость»своего хода. Все в Лавке были немного напуганы произошедшим, но старались не подавать виду. ***

Лагерь у башни встретил Тимура и Маришку напряжёнными взглядами. Все удивились, что ребята вернулись вдвоём, и так быстро.

Ещё больше их удивило поведение вышедшего из ворот командира, который вдруг обернулся и стал пытаться войти обратно в башенные ворота. Но, их видно уже затворили. На стук никто не ответил, а Маришка, что-то сказав, потянула Тимура за собой. Команда хотела было рвануть на выручку, но поведение девушки остудило их пыл. Юрка пытаясь прогнать напряжение, постарался пошутить:

— Бесяку оставили ждать в очереди, а сами пока к нам пришли, за паспортом?

Но, ни командир, ни Маришка шутку даже не заметили. Подойдя, они обошли ребят и сели так, чтобы видеть башню и ворота к ней. И синхронно вздохнули.

— Командир, не томи, – села против них серьёзная и собранная Вика. Но, села так, чтобы спружинив, тот час же рвануть на выручку Бесяке.

— Не нравится мне это всё! – сказал Тимур, и смолк.

Кроме этого ощущения, можно было только прицепиться к словам Хранителя, что друг Героя может и умереть. Поэтому, он не знал, как и что говорить. Тогда он решил просто рассказать ребятам всё, как было. Много времени на это не ушло. Маришка не перебивала, не дополняла, просто была молчаливым свидетелем, что говорило, больше лишних слов. Когда Тимур закончил, установилась тишина. Вроде и спросить и сказать нечего. Но, пытливый Валерка всё же нашёлся:

— То есть, он ничего конкретного не сказал? Может, это была проверка на серьёзность намерения. Не за просто так же желания исполняют. Ты представь, сколько бы тут Хероев отиралось. Давай, не будем накалять, а просто подождём, как всё пройдёт.

— Да, точно мы ничего не знаем. И не узнаем потом. Странный какой-то этот Хранитель. Большей нелепости и предположить сложно. Сам, как попугай, а птица – стильная, того и гляди, поправит галстук и... сядет за рояль, исполнять симфонию.

— Или, просто выдаст рояль пришедшему герою.

— Или так.

— Из кустов припрёт.

— Девчат, – поднялась Санька, решившая разбить это траурное настроение, – давайте приготовим всё для обеда. Клубочек поможет с ручьём, а ребята нам хворост наберут. Да, мальчики? А то, ждём нашу подругу, а окажется, что к её приходу даже есть нечего. А вы же помните, как ей понравились наши совместные посиделки у костра.

— Ага, видно же, что не привычная к этому. Она же там в лесу одна, как говорила.

Все закивали. За время пути, на вечерних посиделках успели узнать эту беловолосую девчушки. Началось с того, что Бесяка услыхала, как девочек называют, то привычными именами, то Марицей, Войкой и Сайей. А спросив, узнала историю Серков, тогда же они и показали ей свою другую ипостась. А после, уже Вика поинтересовалась таким странным именем их спутницы:

— А у тебя тоже есть другое имя?

Тихо трещал костёр из сухостоя на поляне. В вышине легко покачивались кроны деревьев, укрывавших ребят куполом от горящих в вышине звёзд. После торопливой дороги по лесу, сидеть было несколько лениво. В руках у всех были кружки с ягодно – травяным напитком. В душах томительно разливалось тепло, располагающее к беседе. Слушали внимательно, ободряя взглядами, в которых горели отблески пламени. Бесяка со свойственной ей мягкой улыбкой, ответила, чуть удивлённо и смущённо:

— Нет, только это имя. А с чего ты это решила? Оно не кажется тебе красивым?

— Не, что ты – сразу же замахала на неё свободной рукой Вика, – просто оно немного странно звучит для нас. Но, ты не сердись пожалуйста, мы мало знаем о твоём Мире.

— А чего сердиться? Я тоже о нём мало знаю. Я и на плато выбралась только из-за Святика, и в сопровождении Рыжанки. А так, только в своей части леса и бывала. Ну, сколько я знаю. А имя... Мне его дала Бабика.

— Это мама мамы или папы? – подключился к диалогу Валерка, нашедший похожесть со словом «бабушка».

— Нет, это та, кто меня нашла и вырастила. Она же потом растила и Пинчу.

— Ты сирота?

— А Пинча, это твоя сестрёнка?

Вопросы сыпались от ребят, и девушка понимала, что им действительно интересно узнать о ней больше. И она принялась отвечать на их вопросы.

— Да, я сирота. Но Пинча мне не сестрёнка. Она живёт в том же лесу, где и я. Младше меня. И бояка. Но, всё же она живёт по заветам Бабики. Составляет свою карту. Так меня Святик и нашёл. Эта растеряшка карту потеряла, а он принёс ей, и от неё узнал где меня искать. Она же и про Ваук его предупредила, но это мало помогло. Святик как раз подоспел ко мне, когда змеиная царица уже стягивала свои кольца на моей шее. Ещё чуть, и мы бы с вами никогда не познакомились. Но, Святик не оплошал, он кинулся на Ваук, и отрезал ей голову! Он спас меня. Потом, помог мне выбраться. Так мы и познакомились. А ещё, он помог мне вернуть сломанный кинжал тому, у кого я одолжила. И спас меня от позора. Он так рассказал о бое с Ваук, что теперь тот клинок носит гордое имя клыка Ваук! А его хозяин на меня совсем не сердится. Святик такой молодец! Но, на следующий день он пропал. И я не знала, что с ним случилось. А оказалось, что его стащил Дух и за ночь перенёс к Мельницам. Там то Святик и получил проклятье Северного ветра. А я с ним встретилась только на плато. И тоже, буквально не опоздала. Точнее, опоздала бы непременно, но Матушка сделала ему подарок, и вернула к жизни в праздники, ничем не нарушив проклятье Северного ветра.

Ребята завороженно слушали Бесяку, и когда её рассказ стих, молча смаковали услышанные детали приключения... Святика! Первой сообразил опять же Валерка:

— Погоди, хитрюга, мы же про тебя хотели узнать, а не про Святика. А ты нам опять про него рассказала, а не про себя. И про имя, ты не хочешь говорить? Тебе не приятно или грустно про это вспоминать? Тогда, скажи нам об этом, и мы не будем тебя заставлять и мучить.

— Нет же. Про меня не интересно.

— Чего это? – чуть ли не хором стали её разубеждать все. – про тебя самое интересное!

— Расскажи.

— Да, и имя моё никакая не тайна. Я ведь такая неумеха оказалась. Бабика нашла сперва меня, а вскорости и Пинчу. Мне долго имя выбирала, я обычная была. Ничем не выделялась. Простая совсем. Только волосы стали светлеть резко, как отрастали. Тогда Бабика и назвала меня Белянка, за цвет волос. А тут и Пинча нашлась. Вот та уж егоза неугомонная! Где посадишь, никогда не найдёшь. Всё норовила спрятаться. И говорила плохо, больше пищала. Вот Бабика её Пинча и нарекла. А мне часто наказывала с ней сидеть, играться, да присматривать. Дел то у Бабики много. Хоть я всегда серьёзной была, но она любила приговаривать: «Ты, большака, тебе за малой смотреть!»А Пинче тяжко говорить моё имя, не давалось оно ей, вот и стала она складывать «большака», да «Беляна» вместе, а торопливая, что жуть! Так и звала меня «Беляка», а потом, и Бесяка! Бабика сначала смеялась, но её не поправляла. А потом потакать ей стала, вторить. Так я и осталась Бесяка. Уж Бабика ушла от нас, а вот, имена менять не стали. Помним её, благодарны очень.Без неё бы меня стая Рыжанки растила. А Пинчу... Ну, если только выдры бы пригрели, да и то, до зимы только!

— Значит, ты Беляночка!

— Да, нет, давно уже привыкла к своему имени.

— Как нежно оказывается твоё имя получилось! – добавил Юрка. – А вот Тимура в честь героя книги нарекли!

— Расскажите! Я всего одну книгу в жизни видела! Ту, что нам от Бабики досталась. Мы с Пинчей её совсем истрепали. Но, там про ... Скучно, в общем.

И девушка развернулась к Тимуру, чтобы услышать его интересную историю.

А ему было так странно, слушать её. Как же часто у нас на Земле, перебивают собеседника, чтобы про себя рассказать, выставить в лучшем свете. А вот сидела девчушка, что стремилась узнавать о других, считая себя не интересной. И даже рассказывая, норовила больше говорить о других, чем о себе. Вот, и в последнем рассказе – большую часть о доброй и хорошей Бабики, и о малышке Пинче. О себе опять, только вскользь, да и то наверняка, чтобы не обидеть нас, которые ждали историю о тайне имени.

— Бесяка, ты такая удивительная и скромная девушка. У нас на Земле таких людей очень мало. Ты зря так принижаешь свои достоинства. Я вот, был бы очень горд, если бы ты назвала меня своим другом. Для меня это будет очень дорого.

— Согласен со всеми словами командира! – поддакнул Валера.

— Это точно! – подтвердил Юрка.

— Мы все хотим быть твоими друзьями. – присоединился Ванька.

— И нас, нас всех прими, – вторили девчата.

А бедная беловолосая от этого напора заполыхала, как вечерняя зорька, схватилась за свои щёки, словно желая спрятать их и хотела уже рвануть в лес, но девчата перехватили её, заобнимали и усадили на место, взяв перед тем обещание взять их всех в друзья. Та только кивала, и с губ её не сходила улыбка самого счастливого человека во всей вселенной! То совершенно одна, а то... Вон, сколько у неё друзей.

— Я так благодарна Святику за то, что в моей жизни появились вы! Я самый счастливый человек на свете.

И она чуть в пляс не пустилась, стараясь выпустить свои эмоции. Рядом скакали такие же радостные Серки, да и ребята от них не отставали. Если бы не деревья, они бы девушку подхватили на руки и подбросили бы до самых высоких макушек. ***

И вот такого друга и товарища Тимур бросил одну в башне этого непонятного Хранителя. Он снова вздохнул. Взгляд так и тянулся к верхним окошкам башни Героев.

— Бесяка, держись. Держись, а мы ждём тебя.

Отпуск 10.7 Цена исполнения

Подругу они в ту ночь так и не дождались. А если бы не бдительная охрана, то могли и утром ничего не понять. И всё же, Юрка заметил движение у ворот башни, разбудил Тимура, и вместе они ринулись к воротам. успели, почти к шапочному разбору. Две фигуры уже метнулись в чащу леса. Небольшая погоня за двумя личностями, окончилась на соседней поляне:

— Стойте, кто вы такие?

— Что тебе, охганник?

Это геканье одного из убегающих, Тимуру сказало слишком много. Он даже остановился от неожиданности:

— Хранитель? А... Где Бесяка? Почему вы убегаете ночью?

— Я не... убегаю, и сейчас уже не ночь. а ганнее утго. А Бесяка... Дгуг Гегоя Святика написала Сагу его подвига. Радуйтесь. Теперь в книге Гегоев есть страница об этом. И Гегой получил нужные почести. Вы молодцы. Пгощайте.

И он развернулся, чтобы уйти.

— Постойте, а когда выйдет Бесяка, кто её выпустит? – Тимур уже понял, что и вторая фигура, это тот самый хозяин двора башни.

А значит, там могло больше никого не остаться. И как тогда девушка сможет выйти? Этот вопрос он и задал фигурам в темноте:

— А Бесяка, она сможет выйти сама?

— Нет.

— Это как? И кто её выпустит? – опешил от такой наглости уже Юрка.

— Никто. – пожатие плечом, всё так же один, по привычке. – Она умегла.

И не дожидаясь, пока ребята предпримут ещё хоть что-то, фигура хозяина двора, подбросила вверх, над ними что-то светящееся. Ошарашенные преследователи, проследили за тем, как над ними разворачивается светящийся купол и застыли. Такими их и нашли остальные члены команды, чуть отставшие и не успевшие выбежать сразу. Купол потух от прикосновения к нему первого лучика солнца, словно, мыльный пузырь он схлопнулся, пропустив по себе всполохи радужных разводов. И оба парня пришли в себя. Они и поведали остальным, что случилось

— ...Эта падаль сказал, что она умерла!

— Это они убили её!

— Ему на неё плевать, и он испугался, что мы будем мстить!

— Вот же сволочи!

— Нельзя было оставлять её там одну! Я должен был настоять, чтобы быть возле. А вдруг они её просто убили? Девчата, может, ещё не поздно их нагнать и допросить, как следует?

Но в погоне тоже не оказалось смысла. Серки, тут же рванувшие в лес, не почуяли беглецов и вернулись ни с чем:

— Тим, нам жаль, но они применили какую-то магию, она полностью скрыла их. Даже на большом расстоянии, я не нашла ни одного напоминания о том, что там был кто-то из живых.

Тимур к этому времени вместе с остальными парнями штурмовали ворота башни. Он томился от бессильной ярости, клокотавшей внутри. Это был его провал! И всю эту бурю эмоций он бросил сейчас на то, чтобы прорваться в башню и разыскать Бесяку. Но, двери не поддавались. Башня была безмолвной, руки ребят расшиблены в кровь, а ногти местами сорваны. Пробовали они и забираться на стену, ни камень был так добротно подогнан друг к другу, что и от этой идеи пришлось отказаться. Кошка, состряпанная на быструю руку, ни в какую не хотела зацепляться за верх, да и долетать до него тоже не стремилась.

— Надо из деревьев сделать стремянку и забраться наверх.

Стали накидывать предположения ребята, стоя возле ворот, они сами чувствовали себя котами, которые пытаются проникнуть за закрытую дверь. Головы работали туго, зато там у каждого набатом звучали стола о смерти их подруги. Они не могли бросить её там. И верить в её гибель не хотелось никак. Они пробовали кричать, звать её... Или хоть кого-нибудь, но за стенами ограды было тихо и глухо.

До позднего вечера, без отдыха, создавали и улучшали они новые кошки, залезали друг другу на плечи, мастерили лестницу. Замедляло работу отсутствие инструмента. Ворота и стены башни оставались неприступными. Ребята устали, но попыток своих не прекращали. Только когда стемнело, лестница была сделана. Пришло время идти на штурм. Позднее время помехой не стало. Терять время не хотел никто. Вдруг, Бесяке нужна помощь? Все собрались возле самодельной лестницы. Дело тут было для каждого. очень толстые деревья на лестницу взять не получилось, поэтому, по паре ребят стояло возле каждой ножки. Лезть доверили Саньке, как самой легкой. Валера страховал её. девчата готовились помогать, и ловить верёвку, как только она её им скинет. По готовности, прозвучал сигнал:

— Я пошла.

И тут же сверху загудел и заухал воздух. Все застыли, В том числе и Вика с занесённой на первую перекладину ногой... ***

Воздух в Лавке путешествий едва начал подёргиваться дымкой, а Дарина Милатресса уже оповестила всех, что ребята возвращаются.

Ашлай развернулся вместе со стулом, но остался сидеть у камина, чтобы не создавать ненужной суматохи.

Святик же, наоборот, подскочил на своём рабочем месте – за чтением очередной книги незнакомого ему Мира. Но, на встречу не побежал, всё же он не ребёнок. Если говорить про сообразительность, а не касаться роста.

Команда прибыла молча, не ввалилась шумной гурьбой, как было, когда он впервые их увидел. «Устали, наверное», – подумал Святик.

Но, Дарина себя так не обманывала, да и ребят она знала дольше Святика и намного лучше. По ним было отлично видно: что-то случилось. Лица девчат были наполнены тоской и болью. Парни растеряны. Кроме Тимура. На него и смотреть было больно. Ашлай тоже напрягся, и сделал пару шагов вперёд, инстинктивно пересчитывая своих подопечных.

«Фух, все! Остальное решим, купим, залатаем!»

— Как прошло, – нашла наконец-то Дарина Милатресса слова более нейтрального значения.

— Давайте сядем и мы всё расскажем.

Всеобщее напряжение за всех выдали настенные часы, которые принялись бить внеочередной час, но, словно от сдувшейся батарейки, сбавили громкость боя до нуля, и только после этого, внутри них что-то перестало щёлкать и стихло окончательно. Застыли даже стрелки.

Расселись. Дарина, Ашлай и Святик сфокусировали взгляд на Тимуре, ожидая от него рассказа. Но, тот молчал. Не говорили ни слова и его ребята. Да и взгляд не поднимали.

Святик не выдержал первым: — Тимур, если не получилось, не беда. Ну, придумаем что-нибудь другое. Чего ты так расстроился? Нас вон сколько много, да и время ещё есть.

Он говорил это, но подспудно понимал – сердце тогда щемило и сбоило не из-за этого. Случилось что-то страшнее. А так хотелось верить, что сейчас Тимур просто подтвердит его слова, и они снова будут придумывать что-то работающее.

Маришка вдруг порывисто встала и подойдя к Тимуру, встала за его плечом, положила руки на плечи парня, передавая ему свою силу и поддержку. А Вика и Санька, наоборот, отвели глаза, уткнув их в пол.

Тимур вздрогнул от такой поддержки. Да, никто не посмел даже намёком упрекнуть, но сам он ел себя поедом все эти дни. А главное, он никак не мог понять, как и почему, а главное, какая сила заставила их уйти от башни Героев. Последнее общее воспоминание – как они собирались штурмовать башню в ночи. Следующее – это они уже подходят к точке перехода, а ведь клубок путеводной нити так и лежал в его рюкзаке. Кто их провёл? Когда? Ответов не было. Поэтому, и речь он особо подготовить не смог. И что говорить? Тимур даже в глаза Святику посмотреть никак не отважится!

Положил конец его мучениям Ашлай. Не вставая и не меняя положение тела за столом. Спокойно и жестко прозвучал только его голос:

— Боец, доложи обстановку.

Руки Марицы напряглись, а Тимур вскинулся, и начал доклад, глядя на Святика:

— В книге Героев теперь есть история о подвиге Героя Святика, спасшего Мир Квахл. Там же есть приписка с пожеланием почестей Герою.

Все молчали. Ясно же, что хорошие новости на этом закончились. И в этой тишине, Тимур продолжил:

— При выполнении этого задания Бесяка погибла. Её тело осталось в башне.Мне очень жаль, Святик. Мы не могли её спасти. Испытание не предполагало свидетелей. Никто не знал, что так будет. Прости.

Всё. Теперь всё. Все слова произнесены, больше ничего не изменить. Теперь не притвориться, что есть надежда. все маски сброшены. Свет высветил все тёмные углы.

Мир Святика рухнул. Он вскочил, пошатнулся, но устоял на своём высоком стульчике для коротышки. Его глаза не обвиняли, они видели только ту, которую он спасал от змеи... Которая шла с ним за руку по лесу... Которая плакала у его тела, думая, что он погиб. Но, сейчас нет рядом Матери Мира, не к кому обратиться и воззвать. Он спас Мир, но погубил её! Ту, которую впервые в жизни назвал другом. О которой скучал все эти дни и часы. С которой надеялся на встречу, но понимал, что будет это так не скоро – аж через год! Да, шут с ним, с годом, пусть бы через два, лишь бы она жила! А он погубил её...

— Я погубил её такой дурацкой ерундой! – произнесли его губы. – Зачем мне это надо, если ценой тому – её жизнь!

— Не смей! Не смей обесценивать ей подвиг. – вступилась вдруг Вика, – да, за всё в жизни надо платить, а цену называют после. После того... Когда бывает уже не вернуть...

Голосок её не гремел, но Святику стало стыдно. Беловолосая же и правда верила, что это важно. И поэтому пожертвовала своей жизнью. Ради него.

— Как это случилось? – проговорил он, глядя на Тимура. Тот не отвёл взгляда, заставил себя смотреть, терзая душу и сердце виною. Он нашёл в себе силы рассказать всё, что с ними произошло.

— И вы просто так ушли, бросив её там одну?

Это было самое больное, и Тимур стиснул зубы, не найдясь с ответом. Ему и самому было это не ясно.

— Охолони, парень, – окликнул его Ашлай. – Вот сейчас ты совсем не прав. Ты на руки их глянь.

Посмотри, они до крови их стёрли, ногти вырвали, занозы так и сидят в коже. Это не «просто уйти», они там, видать, только землю не грызли, пытаясь попасть внутрь. Но, не забудь, что магия на то и магия, она имеет огромную и неизученную власть над живыми и мёртвыми.

Святик перевёл не видящие глаза на руки ребят, и дойдя до четвёртой пары рук, осознал, что видит перед собой реальное подтверждение слов Ашлая, тот оказался внимательнее его. Но, сути это не меняло – Бесяки больше нет.

— Я пойду туда, я переверну там всё. Буду рыть, если надо, но я прорвусь внутрь и заставлю Хранителя вернуть её! Не нужна мне эта магия, мне нужна Бесяка, моя Бесяка!

— Свят, Святик. – Мягко начала Дарина. – Я понимаю тебя. Но, она верила в то, что делает. Не уничтожай её подвиг. Да и Санту надо отпустить, а люди... Они нуждаются в этой сказке. Они погибнут без неё. Очнись, тебя готовили на эту роль всю жизнь. ОН не выдержит. Праздник схлопнется. Это мы уже проходили в тёмных веках. Остался только последний заслон – сказка Нового года. Остальные мы уже потеряли. А с ними столько цивилизаций. Не разрушай, ту, что есть.

— Но она там одна. Как была в своём Мире. Вы не понимаете, она всегда была одна. Как и я. И теперь, я должен быть с ней. Я буду жить там, где она. Многие и не заметили, но если бы сейчас Дарина и Ашлай не смотрели бы на Тимура так внимательно, то и не заметили бы, что он, глядя в никуда, повторял слова Святика одними губами, без звука. Словно, это его слова звучали из уст гнома. Как это могло быть? Непонятно. И только наступившая тишина, обрушившаяся водопадом на Лавку позволила до их мозгов дойти сути происходящего.

— Тиииимур, – начал неуверенно Ашлай, – ты больше ничего не хочешь нам рассказать?

Тимур посмотрел на Святика и повторил его последние слова:

— Я должен быть с ней. Я буду жить там, где она.

— Да, Святик сказал именно эти слова, но ты словно говорил чуть раньше его.

— Да, слова сказаны. Я вспомнил.

— Что?

— Я всё вспомнил. Я помню, почему мы ушли от башни. И он начал свой рассказ, который слушали и ребята его команды, ведь они так же ничего не знали, будучи вне игры.

Все собрались возле самодельной лестницы. Дело тут было для каждого. очень толстые деревья на лестницу взять не получилось, поэтому, по паре ребят стояло возле каждой её ножки. Лезть доверили Саньке, как самой легкой. Валера страховал её. девчата готовились помогать, и ловить верёвку, как только она её им скинет с верха стены. По готовности, прозвучал сигнал: — Я пошла.

И тут же сверху загудел и заухал воздух. Все застыли, В том числе и Вика с занесённой на первую перекладину ногой...

Для всех время так и остановилось, но не для Тимура.

Вжух... Вжух...Окатило его ультразвуком по ушам. Парень успел вскинуть вверх голову и видел огромные темные крылья царь – птицы, спускающейся на них сверху. Приземлилась она никого не задев, Но, повернулась к Тимуру, поглядев ему в глаза. Они были яркого но теплого зелёного цвета, словно, сама жизнь, в которой слышался шорох листвы, тепло летнего солнца, и даже чей-то смех. Под этот смех он и утонул в этом омуте.

Когда он очнулся, вокруг не было видно ничего, что помогло бы понять, где он. Пустота. Здесь кругом была пустота и глушь небольшого помещения. А ещё тишина не была полной. На краю слуха до него доносились вроде как звук капели. Но редкой, и очень далёкой. Впрочем, он где-то читал, что мозг не допускает полной тишины и подсовывает слуховые галлюцинации.

— Ребята! Есть тут кто? – побоялся парень двинуться, чтобы не наступить на кого-то из своих.

— Здесь только ты, Тимур – услышал он незнакомый голос, то ли женский, то ли мужской. Звучал он мягко. Спокойно. И только грусть слышалась в нём.

— А где я, кто ты? Как я сюда попал, и где моя команда?

— Ты в моём сознании. Я Хранитель башни. Сюда тебя пригласил я, а команда твоя там же, где и была – возле башни Героев.

— Но, Хранитель не выговаривал букву «р».

— Это был Влос. Он глас Хранителя.

— А ты...

— Я Хранитель. и та птица, которая сидела у него на плече. МОИ слова он озвучивал вслух. Правда, любил добавлять от себя, или умалчивать о важном, что я говорю. Никчёмышь. Но, мне приходилось терпеть такого, Тимур.

— Он сбежал, да? Мы видели его сегодня ночью.

— Нет, это я отпустила его. И его брата. Они были под словом у меня на службе. До вчерашнего дня.

— А где Бесяка. Почему он сказал, что она умерла?

— Эта девочка и правду отдала свою жизнь за то, чтобы сбылось должное для Святика. Она гордилась им, была ему очень благодарна. Вот и не рассчитала своих сил. Ей не хватило совсем чуточку. Если бы она не стала обводить заглавие... А так, она отдала себя всю. Без остатка.

— Но, за что?

— Вот за это...

И тут же перед взором Тимура раскрылась картина башенного пространства, где в центре белого круга стояла или лежала раскрытая огромная в толщину, с небольшими страничками, книга. Она приблизилась, или приблизился к ней он сам, и разглядел сагу о Герое Святике, спасшем Мир Бесяки. Написано было убористо, но аккуратно. Начав читать, Тимур погрузился в действо, которое происходило там и тогда. Словно, он сам шёл тот путь, рядом со Святиком. И это он сам отдавал жизнь ненасытному племени ветров. И на плато, где клубился туман и ползали пауки, это он пробивался сквозь непроходимую листву и ошмётки липкой паутины. Он вдыхал сырость того места... А потом он, вместе с Духом и Бесякой оплакивал маленького героя чужой планеты. И в конце, это он получал награду от Матери Мира Квахл...

Теперь на этот текст он смотрел другими глазами. Бесяке отлично удалось донести величие подвига до читателей. А ещё, написан он был... красным. И парня прошибло осознанием:

— Она что, писала этот текст кровью?

— Да, Тимур. Только так можно писать о подвиге Героя.

— Но, рассказ маленький, сюда не должно было уйти её так много.

— Текст просох, и он был исправлен ею несколько раз. И в каждый образ влито много смысла, разве ты прочёл сухой текст, а не увидел всё, что происходило своими глазами?

— Я видел...

— Она старалась. Маленькая светлая девочка!

— Но, ты убила её! – с горечью воззвал Тимур.

— Тимур, я ничего не могла поделать. Это вне моей власти. Друг Героя, или сам Герой, когда пишут, они неприкосновенны.

— И ты дала ей умереть там, в башне!

— Нет, Тимур. Она вышла отсюда сама. Ей совсем малость не хватило, чтобы ступить на землю. Но и это бы не спасло. Она была обречена. А я... Я как и ты, поддалась обаянию этого светлого человечка. Я не смогла допустить, чтобы её не стало. Я унесла её прочь. Я оставила её жить в башне.

— Так она жива? – вскричал Тимур, и едва не вывалился из этого пространства.

— Тише, Тимур. да. Она жива, я не могла позволить случиться такому несчастью. Это сотрясёт слишком много ветвей баланса. Так нельзя! Но, Тимур, она может жить только в башне Героев. И мне для этого пришлось порвать контракт с тем своим Влосом и отпустить его и брата. Мелкие людишки. И теперь мне нужен Голос Хранителя.

— И ты оставишь Бесяку жить в башне?

— Мне придётся, Тимур.

— И она снова будет жить одна, как всю жизнь.

— Да.

— Ты понимаешь, что она только что обрела друзей, она мечтала жить там, где её друг Святик...

— Тимур... Тимурушка! Очнись. Ты говоришь о Бесяке. Ты же отлично узнал это светлую, милую и добрую девочку. Разве на Земле, даже рядом со Святиком она сможет жить счастливо? Это жестокий, и сильный Мир. Он убьёт её! И не спасёте даже вы, всей командой. Ты подумай о ней, хорошо подумай. Она же всё о других. Да она и зеркальному озеру не подчинилась. Она и тут ни в одно зеркало не глянулась! Все мысли только, как бы лучше написать про Святика.

— Но, она там снова будет одна! Это точно убьёт её.

— Вот потому мне нужна твоя помощь. Ты приведёшь мне Глас Хранителя.

— Кого?

— Ты слышал.

— Но ведь ты и так говоришь.

— Мы в моём пространстве. Я не могу всех пускать в него. Мне нужен Голос Хранителя. А Бесяке... Ты совершенно прав, ей нужен добрый друг рядом.

— Погоди, но если ты про того же, о ком я думаю...

— Ти-и-и-и-мур, – протянул голос.

— Кхм, если ты про Святика, то он же должен быть Санта Клаусом.

— Один земной день? Это даже не смешно. Пусть себе будет. Ты же неплохо узнал и его. Он такой же бесхитростный и нежный малыш, как и Бесяка. Да они, как у вас говорят, «Два сапога – пара». Тот Мир не для него. Тем более, тут будет Бесяка. Совсем одна. А так...

— Погоди, но это нереально. Ты плохо «читала» сагу Бесяки о Герое Святике.

— Я. Её. Отлично. Читала!

— А как тогда быть с тем, что он ГНОМ?

— Спокойно, мальчик. Опять же... зеркальное озеро поможет. Хотя, ты же не знаешь его свойств.

— Но, мы сами в нем погибнем.

— А вам вести Святика туда и не надо. Его Бесяка потом сама отведёт.

— Ей же из башни не уйти, – сарказма в голосе Тимура было вдосталь.

— Тимур, это мой лес кругом. Мои владения. И я решаю, кому куда можно. И не могу понять, почему я тебя уговариваю, оставить жизнь девочке.

— Да я не против её жизни, наоборот, только за! Но, на воле, а не взаперти.

— Они будут тут счастливы, поверь. Для них вся книга о Героях, и будут другие книги. И потом, друзья на то и друзья, чтобы приходить в гости. Это в саму башню вам нельзя, а лес кругом вас уже принял.

— К тому же, Святик не сможет жить тут, есть же ещё проклятье серых будней, которое даёт ему возможность жить только в праздники.

— Ти-и-и-и-мур, казалось, Хранителю очень по нраву пришлось тянуть так имя парня, словно намекать ему на его глупость. – я Хранитель Башни Героев. В моей книге есть пять тысяч триста восемьдесят четыре подвига. Неужели ты думаешь, остался хоть один день, чтобы в башне не чтили День подвига очередного Героя?! У меня тут праздников даже поболе земных будет.

— У меня нет слов. Вы, Хранитель, всё продумали.

— Конечно же! Я так долго ждала этих двоих. Так ты приведёшь Святика.

— А у меня есть выбор? Бесяка тут одна, а он как только узнает, сразу ломанётся к ней на встречу.

— Нет. Подожди. Не так. Он отправится, но всё по другому надо. Он не будет знать, что с ней и как тут всё устроено. Это должен быть порыв и выбор свободной души, а не заклание и по принуждению. Поэтому, и ты тоже всё забудешь. Ты будешь помнить только то, что Бесяка умерла для всех. Иначе, ты можешь всё испортить. Прости, Ти-мур, но, так надо. Очень надо. Я расколдую тебя, как только Святик произнесёт те самые слова: «Я должен быть с ней. Я буду жить там, где она». Только тогда ты сможешь поведать всем правду. Хотя, я и так иду на нарушение – никому не положено знать, как пишется сага. Пообещай, никому больше не раскрывать это... ***

Часы продолжили тихо, не привлекая к себе внимание, тихонько перебирать стрелками по ходу времени.

Все ошарашено глядели на Тимура. Таким же ошеломлённым выглядел и он, вспомнив то, что его заставили забыть.

— Игры сильных... – пролепетала Дарина, подведя черту, под ещё не начавшимся обсуждением поступка Хранителя.

Взгляд её при этом, украдкой скользнул по потолку, сомневаясь в том, что это всё так же потолок её Лавки.

— Я, твёрдо сказал так и стоявший Святик, – буду Голосом Хранителя, Тимур. И прости меня пожалуйста, если я ненароком обидел тебя.

— Я рад, Святик. И прости, я... Она и нам всем была очень дорога. Чудесная девушка!

— Не нужно извинений. Это было очень больно, я понимаю тебя. И Я буду там с Бесякой!

Последние слова он произнёс гордо и торжественно, обведя всех взглядом. Словно это была именно его заслуга.

— Погоди, сначала нужно вычислить тех, кто мешает Новому году. – Спустила на землю Святика Дарина Милатресса.

— Опя-а-а-а-ать... – протянул Святик.