Бюро нерешённых дел для духов

Глава 1

Пак Хэрин вышла из здания рекламного агентства ровно в тот момент, когда небо над Сеулом окончательно решило, что дождь сегодня будет лить до самого утра. У входа сидел охранник, с которым она здоровалась два года подряд, и теперь этот человек делал вид, что внимательно изучает экран своего телефона. Хэрин остановилась возле стеклянных дверей, перехватила поудобнее картонную коробку с личными вещами и подумала, что увольнение, оказывается, выглядит именно так, как в сериалах, – только без фоновой музыки и без эффектного ветра, развевающего волосы. Волосы у неё просто мгновенно намокли и прилипли ко лбу, едва она сделала шаг в сторону остановки.

В коробке громыхал нелепый хлам, скопившийся за два года в офисе: керамическая кружка с издевательской надписью «Я справлюсь», засохший суккулент – подарок коллеги из соседнего отдела, стикеры с котами, недоеденное печенье и семейное фото. На снимке отец смотрел так, словно прямо сейчас собирался прочитать лекцию о том, почему ей стоило пойти в фармацевтический. Коробка была почти невесомой, но раздражала сильнее любой тяжести, которую Хэрин когда-либо приходилось поднимать. Девушка переступила через лужу, едва не выронив свою ношу, добралась до навеса остановки и попыталась сделать вид, что всё под контролем.

Начальник, с которым она сегодня поссорилась, был не самым подлым человеком в компании. Там имелись варианты и похуже. Он просто не любил, когда младшие сотрудники настаивали на своём, и особенно не любил, когда это делали женщины, младше его больше чем на десять лет. Хэрин могла бы промолчать и не говорить ему, что ту самую концепцию ролика придумала не стажёрка Чон, а она сама, ещё в прошлом месяце. Могла бы кивнуть и уйти. Но, как с ней часто случалось, рот открылся раньше, чем включился здравый смысл, и теперь в её кармане лежала расчётная ведомость с суммой, которой не хватало ни на аренду, ни на то, чтобы спокойно поискать новую работу хотя бы пару недель.

Телефон завибрировал в кармане. Хэрин вытащила его, прищурилась от капель на экране и увидела сообщение от хозяйки квартиры. Женщина писала короткими, вежливыми фразами, в каждой из которых чувствовалось, что терпение подходит к концу. Срок аренды истекает через неделю. Если Хэрин не внесёт сумму до пятницы, придётся искать другое жильё. Девушка убрала телефон обратно в карман, подняла воротник куртки и попыталась вспомнить, когда в последний раз ела что-то, кроме рисовых треугольников из круглосуточного магазина.

Автобус оказался почти пустым. Хэрин села у окна, поставила коробку на колени и уставилась на размытые огни города. Район Ыльчиро мелькал за стеклом фрагментами – фасады мастерских, неоновые вывески баров, узкие переулки с бельём, которое кто-то забыл снять до дождя. В этих кварталах время как будто замедлялось по сравнению с остальным Сеулом. Хэрин когда-то любила здешние улицы. В университете они с Сорой приходили сюда, чтобы поесть дешёвого рамёна и пофотографироваться на фоне обшарпанных стен. Теперь же вокруг всё выглядело сырым, дряхлым и запущенным.

Хэрин вышла на две остановки раньше, чем нужно. Решение было нелогичное, но ей не хотелось так сразу возвращаться в квартиру, где единственным живым существом был высохший суккулент. Она пошла пешком, прижимая коробку к боку, и свернула в один из переулков просто потому, что там горел тёплый свет над вывеской маленькой лапшичной. Запах бульона и чеснока ударил в нос, и девушка впервые за весь день подумала, что, возможно, стоило всё-таки съесть что-то нормальное.

– Деньги, Хэрин, – сказала она себе вполголоса, обходя лужу. – Деньги у тебя закончились ещё вчера.

Она прошла мимо лапшичной, свернула ещё раз, оказалась в узком проулке между двумя старыми домами и внезапно поняла, что заблудилась. Такое случалось с ней регулярно. Карту она открывать не стала, потому что телефон почти разрядился, а зарядка осталась на столе в офисе – ещё одна приятная мелочь прошедшего дня. Девушка пошла вперёд, рассчитывая выйти к какой-нибудь крупной улице, и через минуту оказалась в переулке, где не было ни одной живой души.

По правую руку располагалась мастерская по ремонту часов. Витрина пожелтела от времени, за стеклом висели десятки циферблатов, и все они показывали разное время. По левую – закрытая чайная с китайскими иероглифами на вывеске. Между ними темнела узкая дверь, зажатая, словно книга между двумя толстыми томами. Над дверью горела маленькая лампа, по форме напоминающая старый фонарь, а под лампой висела табличка.

Хэрин остановилась и подняла голову.

«Бюро нерешённых дел. Требуется сотрудник. Опыт работы необязателен. Умение сохранять спокойствие приветствуется. Оплата по договорённости, но вы будете довольны».

Она прочитала объявление дважды. Потом ещё раз, на всякий случай. Текст, конечно же, не менялся. Девушка переступила с ноги на ногу, поморщилась от того, как хлюпали ботинки, и подумала, что фраза «вы будете довольны» в объявлении о работе звучит как минимум подозрительно. Обычно так писали в объявлениях о работе хостес или о чём-нибудь похуже. Но вывеска над дверью выглядела совершенно безобидно – дерево, медные буквы, никаких намёков.

– Нерешённые дела, – сказала Хэрин, обращаясь скорее к мокрому переулку, чем к кому-то конкретно. – Это что, адвокатская контора?

Ответа, разумеется, не последовало. Она переложила коробку в другую руку, поправила воротник и ещё раз посмотрела на дверь. Рассуждая логически, идти туда не стоило. Незнакомый адрес в безлюдном переулке, подозрительное объявление без имени и телефона – любой разумный человек развернулся бы и пошёл искать дорогу к дому.

Хэрин постучала.

Дверь отворилась почти сразу. Всё произошло медленно, словно кто-то стоял с обратной стороны и ждал её прихода. За порогом показался небольшой коридор с деревянным полом, залитый тёплым светом настенных светильников. Девушка нерешительно ступила внутрь, стряхнув воду с рукава.

– Здравствуйте? – спросила она, оглядываясь. – Я по объявлению. Насчёт работы.

Из глубины помещения раздался спокойный мужской голос:

– Снимите обувь. Пол скрипит от мокрых ботинок.

Хэрин нахмурилась, но подчинилась. Она опустила коробку на деревянную подставку, разулась и аккуратно пристроила ботинки рядом. Немного подумав, повесила туда же и куртку. Коридор заканчивался небольшой приёмной с низким столом и двумя старыми креслами. На двери в конце комнаты висела табличка: «Со Тэхён, директор». Девушка подошла ближе, перечитала надпись и постучала.

– Входите.

Кабинет оказался просторнее, чем можно было предположить с улицы. У дальней стены возвышался массивный письменный стол из тёмного дерева, по бокам тянулись стеллажи с папками, а в углу расположился огромный шкаф, похожий на музейный экспонат. Окно за столом выходило в тот же сырой переулок, но дождь за стеклом казался декоративным, словно кто-то выключил звук. За столом сидел молодой мужчина.

Сначала Хэрин показалось, что она видит перед собой знаменитого актёра или айдола, имя которого крутится на языке. Однако популярные артисты не стали бы прятаться в полумраке глухого переулка. Выглядел он чересчур безупречно для этих трущоб: на его идеально отглаженном костюме не было ни единого следа ливня, словно непогода снаружи его вообще не касалась.

На вид ему было около тридцати лет. Чёрные волосы, зачёсанные набок, тёмный костюм без галстука, белоснежная рубашка, застёгнутая на все пуговицы. Лицо, ради которого при других обстоятельствах Хэрин как минимум поправила бы причёску. Впрочем, выражение этого лица намекало, что любые жесты бесполезны.

– Пак Хэрин, – сказал мужчина, глядя на неё без удивления. – Садитесь.

Девушка моргнула.

– Откуда вы знаете моё имя? Я его не называла.

– На коробке в коридоре наклейка с вашим именем. – Он чуть склонил голову в сторону двери. – С логотипом какой-то фирмы. Вас сегодня уволили?

Хэрин медленно опустилась в кресло напротив стола. Оно оказалось глубоким и неожиданно удобным, что раздражало ещё сильнее.

– Вы судите о людях по наклейкам на коробках? – спросила она.

– Я замечаю детали. – Мужчина окинул её спокойным взглядом. – Это необходимо в моей работе.

– И в чём именно заключается ваша работа?

– В том, чтобы находить решения для дел, которые другие не хотят или не могут закрыть.

Хэрин ждала продолжения, но собеседник молчал. Он изучал её без любопытства или неприязни, словно доктор в приёмном покое, который просто ждёт перечисления симптомов. Девушка откашлялась.

– Меня зовут Пак Хэрин, – представилась она на всякий случай, хоть он и был в курсе. – Я пришла по объявлению. Если можно, расскажите подробнее о должности и оплате.

– Со Тэхён, – мужчина не протянул руки, лишь обозначил кивком статус. – Директор. Оплата – четыре миллиона вон в месяц. Полный день, с девяти до шести, иногда дольше, в зависимости от характера задач. Выходной – воскресенье. Бывают недели вовсе без отдыха.

Хэрин едва сдержала изумление, сохранив лицо лишь из остатков самоуважения.

– Четыре миллиона? – переспросила она. – За что? У вас тут подпольная торговля золотыми слитками?

– За помощь клиентам, которые по ряду причин не могут обратиться в обычные учреждения.

– Какие именно причины?

Со Тэхён медленно сцепил пальцы перед собой.

– У многих из них нет документов, – сказал он. – У некоторых нет возможности открыто показаться на улице. У отдельных посетителей есть, скажем так, определённые ограничения физического характера.

– Это как? – осторожно спросила Хэрин. – Инвалидность?

– В каком-то смысле.

– Вы занимаетесь… – девушка подбирала слово. – Нелегалами?

– Нет. – В голосе мужчины не прозвучало ни малейшего раздражения, но Хэрин почему-то захотелось извиниться. – Я не занимаюсь ничем противозаконным. Просто мои клиенты редко обращаются в полицию, в суд или в государственные службы. Им это обычно уже не помогает.

– Уже не помогает? – повторила Хэрин. – То есть?

– То есть вопрос стоит в иной плоскости.

Со Тэхён разжал пальцы, выдвинул ящик стола, достал простую картонную папку и положил её перед собой. На обложке стоял только номер – сто сорок два. Он не стал её открывать, просто смотрел на Хэрин. Девушка впервые за весь разговор почувствовала, что мужчина оценивает её гораздо внимательнее, чем казалось до этого.

– У меня есть несколько вопросов, – сказал он. – Если ответите на них, я приму решение относительно вашей кандидатуры. Если нет, выпьете чаю и спокойно вернётесь домой. В любом случае я прошу не передавать никому содержание нашего разговора.

– Я не подписывала никаких бумаг, – заметила Хэрин.

– Я и не прошу подписей. Я прошу не распространять.

Девушка подумала секунду и кивнула. В конце концов, рассказывать Соре про странного красавца в костюме и его закрытую контору можно было и без имён.

– Первый вопрос. Насколько хорошо вы переносите запах сырости?

Хэрин приподняла брови.

– Нормально. Я живу в квартире, где плесень в душе – постоянный член семьи. А это важно?

– Старое здание. Иногда клиенты приносят с собой атмосферу тех мест, где им пришлось задержаться.

– Понятно. Вопрос второй?

– Как вы относитесь к людям, которые ведут себя не совсем адекватно?

– В каком смысле не совсем адекватно?

– Говорят вещи, которые кажутся бессмысленными. Повторяют одно и то же. Жалуются на события, которые произошли очень давно и уже никого не волнуют, кроме них самих.

Хэрин невесело усмехнулась.

– У меня бабушка в последние годы разговаривала со своим покойным мужем, как с живым, – сказала она. – И требовала, чтобы я тоже с ним здоровалась. Я умею не спорить с людьми, которые видят мир по-своему. Если вы об этом.

Со Тэхён чуть наклонил голову. Это движение могло быть одобрением, а могло быть и ничем вообще. Хэрин не рискнула угадывать.

– Хорошо, – Со Тэхён сделал паузу. – И последний вопрос. Как вы поступите, если ваш собеседник окажется тем, кого официально давно нет в живых?

В кабинете воцарилась тишина. Где-то за стеной методично отсчитывали секунды старые часы, работавшие столь неспешно, что между их ударами успевала промелькнуть целая мысль. Хэрин пристально вглядывалась в лицо мужчины, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. Шутит он, проверяет её на прочность или всерьёз спрашивает подобную нелепицу? Однако лицо директора оставалось абсолютно непроницаемым.

– Это проверка в стиле японских хорроров? – спросила она после затянувшейся паузы. – Психологический трюк из тех, что устраивают в крупных корпорациях, где к финалу все оборачиваются монстрами?

– Вопрос вполне стандартный, – отозвался Со Тэхён. – Мне необходимо оценить вашу реакцию.

– На мертвеца-зомби?

– На посетителя, у которого отсутствует пульс.

Хэрин глубже опустилась в объятия кресла. Мысленно она уже горько пожалела, что проигнорировала закусочную по пути и не съела порцию горячей лапши. С полным желудком воспринимать весь этот абсурд было бы куда легче.

– Знаете, – заговорила она, – я действительно отчаянно нуждаюсь в работе. До такой степени, что через неделю у меня истекает срок аренды жилья, и я уже всерьёз изучаю маршруты автобусов до родного городка. Но если этот диалог – изощрённый тест на вменяемость, то спешу заверить: я вас поняла. Если же вы говорите серьёзно, то выбрали неподходящего кандидата. Я совершенно не верю в мистику. У меня даже домашний кот не проявлял никаких сверхъестественных талантов.

Со Тэхён сохранял полное спокойствие и продолжал изучать лицо Хэрин. Было заметно, что этот вопрос он задавал уже многим людям и заранее выучил все возможные ответы, потеряв к ним всякий интерес.

– Я зачислю вас на двухнедельный испытательный срок, – объявил директор. – Если по его окончании вы примите решение уйти, я выплачу вам компенсацию в размере месячного оклада. В случае согласия остаться – подпишем полноценный трудовой договор.

Хэрин замерла, удерживая ладонь над коленями.

– Простите, – растерянно произнесла она. – Но я ещё не давала своего согласия.

– Вы уже согласились, просто пока не осознали этого.

Девушка собиралась оспорить его уверенность и потребовать внятных объяснений, однако в этот момент створка кабинета распахнулась. Хэрин обернулась и увидела на пороге пожилого мужчину в изношенной коричневой куртке и мешковатых серых брюках. В руках он держал сетчатую авоську со спелыми мандаринами. Старик сердито зыркнул на Со Тэхёна, перевёл колючий взгляд на Хэрин и снова уставился на директора.

– Я опять по поводу сковороды, – громогласно объявил он прямо с порога, проигнорировав приветствие. – Она её выбросила! Вы можете себе представить? Выбросила! После всего, что мы совместно на ней приготовили!

– Господин Чхве, – Со Тэхён сделал останавливающий жест рукой. – Я настоятельно прошу вас дождаться своей очереди на приём. В данный момент я провожу собеседование соискателя.

– Соискатель подождёт, – отрезал старик, бесцеремонно прошёл вглубь кабинета и опустился в соседнее кресло, устроив авоську с мандаринами прямо на коленях. – Я ведь сколько раз вам повторял, молодой человек: пока эта женщина топчет землю, я никуда не уйду. Совести у неё меньше, чем у соседской собаки, а тот пёс, между прочим, сожрал мои лучшие ботинки ещё в семьдесят девятом году!

Хэрин повернулась к незваному гостю, собираясь сделать замечание, но нужные слова застряли у неё в горле. Сквозь локоть пожилого мужчины проступал жаккардовый узор обивки кресла. Сквозь его плечо без труда читался золотистый корешок книги на полке позади него. Старик не выглядел полностью прозрачным, но его силуэт казался лишённым плотности, будто контуры тела аккуратно подтёрли обычным ластиком.

Глава 2

Девушка несколько раз беспомощно поймала ртом воздух, прежде чем смогла издать хоть какой-то звук.

– Простите, – наконец выдавила она, обращаясь к старику. – Вы… вас немного видно насквозь.

– А вы наблюдательная, – одобрительно заметил старик. – Молодой человек, где вы раньше её нашли? Эта хотя бы не будет делать вид, будто меня здесь нет.

Со Тэхён не ответил. Он спокойно смотрел на Хэрин и ждал. Девушка медленно повернулась к нему. Потом снова к старику. Потом снова к директору. В голове у неё сложилась короткая, ясная фраза: это розыгрыш. Это точно розыгрыш. Это какая-то скрытая камера, корпоративная шутка, маркетинговая акция сомнительного заведения. Сейчас выйдет парень с камерой, засмеётся, вручит ей сертификат на кофе, и всё закончится.

Из-за двери никто не вышел. Старик мирно расстёгивал пакет с мандаринами, причём пакет вёл себя как настоящий – шуршал, пружинил, оставался на коленях. Один мандарин выпал и покатился по полу. Хэрин проследила за ним взглядом. Мандарин докатился до её ноги и остановился. Девушка нагнулась, подняла его, повертела в руках. Фрукт был самый обыкновенный, холодный с улицы, с восковой кожурой.

– Ваш же? – спросила она у старика, не особенно надеясь, что ответит.

– Мой, мой. – Он протянул руку, забрал мандарин и аккуратно уложил его обратно в пакет. – Спасибо. А молодой человек никогда не поднимает. Говорит, у него спина. Какая у него спина, у него возраст, как у моего внука.

Хэрин медленно перевела взгляд на Со Тэхёна.

– Я вас очень прошу, – сказала она осипшим голосом, – объясните мне, что здесь происходит. Пока я не вышла на улицу и не начала плакать от стресса.

– Это господин Чхве Донгу, – представил гостя Со Тэхён. – Наш постоянный клиент. Он посещает бюро уже двенадцать лет.

– Двенадцать лет, – повторила Хэрин. – Это очень долго для разбирательств по поводу сковороды.

– Я умер в две тысячи двенадцатом, – гордо вставил старик. – Инфаркт. Прямо в чимчильбане. Я пересидел всех молодых в горячей комнате — ни один не выдержал больше двадцати минут, а я продержался сорок. Встал, чтобы попить рисового отвара, и упал. Зато рекорд побил.

– Поздравляю, – машинально ответила Хэрин. И тут же замерла, осознав, что поддержала беседу с покойником о его собственной смерти.

Старик довольно хмыкнул и принялся чистить мандарин. Жёлтая кожура падала ему на колени и исчезала, не долетая до пола, – растворялась в воздухе без какого–либо следа. Хэрин смотрела на это зрелище, не моргая. Со Тэхён слегка подвинул папку с номером сто сорок два к краю стола и заговорил так, словно комментировал погоду за окном.

– Вы задали мне вопрос, – сказал он. – Я вам отвечаю. Моя работа заключается в том, чтобы помогать людям, которые по разным причинам не могут завершить свои дела. Иногда это касается имущества. Иногда – личных отношений. Иногда – отдельных слов, которые человек не успел сказать при жизни. Господин Чхве относится к последней категории частично, но в основном у него претензии имущественного характера.

– К бывшей жене, – подсказал старик, отправляя в рот дольку мандарина. – Выбросила сковороду. Чугунную. Моя мать мне её подарила на свадьбу. Представляете?

Хэрин потёрла виски.

– Хорошо, – медленно произнесла она. – Хорошо. Допустим. Допустим, я поверила. Допустим, вы занимаетесь… этим. – Она неопределённо повела рукой в сторону старика, стараясь не указывать на него пальцем. – Допустим, этот господин действительно не вполне материален. Что вы от меня хотите?

– Чтобы вы работали, – ответил Со Тэхён. – На должности помощника. Основные обязанности: приём посетителей, ведение записей, предварительный разбор обращений, иногда – сопровождение сотрудников на выездах. Техническая работа. Ничего сверхъестественного от вас не требуется.

– Сверхъестественного… не требуется… угу, – повторила Хэрин. – От меня требуется только нормально общаться с мёртвыми. Это у вас называется «ничего особенного».

– Вы уже общаетесь, – заметил Со Тэхён. – Господин Чхве разговаривает с вами, вы отвечаете. Я не вижу проблемы.

Старик с готовностью кивнул.

– Девочка приятная, – одобрил он. – Не пищит. Предыдущая, которая до вас приходила, молодой человек, как меня увидела, так в обморок и грохнулась. Хорошо, что я тогда ещё не умел чай разливать, а то бы облил.

Хэрин повернулась к Со Тэхёну.

– У вас была предшественница? – спросила она. – И она упала в обморок?

– Она не прошла испытательный срок.

– Из-за господина Чхве?

– Из-за совокупности причин. Но, в основном, да. Из-за господина Чхве.

– Не из-за меня, – оскорблённо вставил старик. – Из-за сложившихся обстоятельств.

Девушка молча подняла руку, требуя тишины. Старик послушно замолчал и принялся сосредоточенно жевать. Хэрин медленно сделала глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь. Следовало не торопясь собраться с мыслями, а их было только две. Первая сводилась к накатывающему страху. Вторая противоречила первой – ужас казался ненастоящим. Если бы напротив сидело кошмарное клыкастое чудовище, издающее жуткий вой, Хэрин наверняка уже выскочила бы из кабинета. Но мягкое кресло занимал обычный ворчливый дед с мандаринами, искренне переживающий за судьбу старой кухонной утвари. Нелепая будничность происходящего лишала панику привычной точки опоры.

– Директор Со, – Хэрин обратилась к сидящему за столом мужчине, стараясь говорить максимально собранно. – Разрешите мне уточнить одну деталь. Ответьте предельно честно.

– Спрашивайте, я слушаю, – он кивнул, выражая готовность к диалогу.

– Этот человек, – Хэрин аккуратно указала ладонью в сторону призрачного гостя, намеренно отводя взгляд от полупрозрачного силуэта, – действительно скончался в две тысячи двенадцатом?

– Четырнадцатого марта, в чимчильбане на Тондаэ-ро, – Со Тэхён ответил мгновенно, даже не пытаясь заглянуть в лежащие перед ним документы.

– И он приходит в этот кабинет двенадцать лет ради одной жалобы? – Хэрин недоверчиво приподняла брови.

– Это лишь одна из его многочисленных претензий, – директор сложил руки на столе, сохраняя абсолютное спокойствие.

– И вы действительно пытаетесь решить его вопросы?

– По мере сил, хотя господин Чхве относится к категории крайне требовательных посетителей.

– Совершенно верно, я очень требовательный, – подтвердил старик, продолжая усердно жевать мандарин и активно кивать в знак согласия.

Хэрин шумно выпустила воздух сквозь зубы, лихорадочно вспоминая названную сумму. Четыре миллиона вон. Такое ежемесячное вознаграждение позволяло уже через полгода полностью закрыть кабальные долги, переехать в приличное жильё и навсегда забыть о копеечных кимбапах из круглосуточного магазина на завтрак, обед и ужин. Подобные деньги открывали возможность хотя бы раз в неделю заказывать горячий сытный суп в хорошем ресторане. Девушка заставила себя прямо посмотреть на работодателя, взвешивая на чашах весов бесконечную череду прошлых жизненных неудач и перспективу двухнедельного труда в конторе, где клиенты умудряются проносить цитрусы сквозь границу загробного мира.

– Можете оформлять документы, я принимаю предложение об испытательном сроке, – Хэрин решительно кивнула.

– Отлично, тогда жду вас завтра ровно в восемь утра, – Директор Со произнёс фразу с привычной монотонной интонацией. – Опоздание на пять минут повлечёт за собой серьёзный выговор, а часовая задержка автоматически означает аннулирование договора.

– Почему в восемь? – Хэрин искренне удивилась, невольно подавшись вперёд. – Во время прошлой беседы речь шла о девяти часах.

– В девять начинается официальный приём посетителей, а до этого момента вам предстоит тщательно изучить внутренний регламент бюро, ознакомиться с архивными материалами и пройти подробный инструктаж у госпожи Им.

– Расскажите подробнее об этой сотруднице, – попросила девушка.

– Наш постоянный архивариус, вы встретитесь с ней в начале смены, – мужчина на мгновение прервался, поправляя манжеты рубашки. – Накануне она просила передать, что обязательно угостит вас приветственным десертом в честь успешного собеседования. Теперь я могу подтвердить ей ваше согласие.

Девушка удивлённо захлопала ресницами, пытаясь осознать услышанное.

– Вы хотите сказать, что женщина заранее предугадала мой приход именно в этот день? – Хэрин переспросила, пристально вглядываясь в лицо начальника.

– Госпожа Им обладает феноменальной интуицией и редкой проницательностью, – Директор Со слегка опустил плечи, демонстрируя признаки накопившейся за день усталости. – Высочайшая осведомлённость считается её ключевым профессиональным качеством.

Хэрин кивнула, медленно поднялась со стула, разгладила влажную ткань юбки на коленях и попыталась принять уверенный вид, соответствующий обстановке обычного офиса. Получилось не слишком убедительно. Призрачный посетитель наблюдал за её манипуляциями с живым интересом, продолжая уплетать мандарин. Со Тэхён поднялся из-за стола, оказавшись значительно выше, чем Хэрин предполагала изначально, и направился на выход. Движения мужчины отличались размеренностью и плавной точностью. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что за всё время затянувшегося разговора собеседник ни разу не моргнул естественным образом – привычно и машинально. Веки опускались редко, со странной задержкой, словно он сознательно заставлял себя имитировать этот человеческий жест.

– Я провожу вас до выхода, – мужчина жестом пригласил её следовать за собой.

Они вышли в коридор. Хэрин подхватила мокрую куртку, натянула ботинки и подняла коробку со своими вещами. Со Тэхён терпеливо стоял рядом, наблюдая за сборами новой сотрудницы. На самом пороге девушка замерла, развернулась и бросила прощальный взгляд на старика, оставшегося в кресле с зажатым в руках пакетом.

– Доброго вечера, господин Чхве, – она вежливо поклонилась.

Старик дружелюбно помахал ладонью.

– Обязательно передайте моей супруге при встрече, – произнёс он с предельной торжественностью, – что кулинар из неё просто отвратительный.

– При всём уважении, я совершенно незнакома с этой женщиной, – Хэрин растерянно развела руками.

– Пустяки, впереди много совместной работы, так что обязательно познакомитесь, – заверил её призрак.

Хэрин кивнула, толком не понимая скрытого смысла этих слов, и шагнула на лестничную площадку. Со Тэхён придержал перед ней входную дверь. Снаружи продолжал идти плотный осенний дождь, заливая вывеску часовой мастерской и закрытые ставни соседней чайной лавки. Девушка шагнула под козырёк, сделала глубокий вдох и обнаружила, что внутреннее напряжение постепенно начинает спадать.

– Директор Со, – Хэрин обернулась у самого края крыльца, заставляя спутника остановиться. – Позвольте задать вам последний вопрос.

– Спрашивайте, я слушаю, – он замер на месте.

– Я правильно понимаю, что только что подписала соглашение о работе в конторе, занимающейся обслуживанием умерших людей?

– У нас действительно весьма специфический контингент, – спокойно подтвердил директор.

– И вы находите подобную ситуацию нормальной? – Хэрин заглянула ему прямо в лицо.

– Понятие нормы слишком растяжимо и зависит исключительно от вашего личного восприятия, – Со Тэхён ответил без малейших колебаний.

Девушка молча приняла этот уклончивый, но честный ответ. Она поправила коробку, плотнее запахнула воротник куртки и уверенно пошла по залитому водой переулку. Через несколько метров Хэрин не удержалась и оглянулась назад. Со Тэхён по-прежнему неподвижно стоял в дверном проёме. Яркие лучи из коридора падали на его широкие плечи, однако на мокрых каменных плитах под его ногами полностью отсутствовало какое-либо отражение или тень. Хэрин заворожённо смотрела на этот странный феномен несколько секунд, прежде чем осознала пугающую нестыковку. На секунду замешкавшись, она намеренно отвела взгляд, решила отказаться от лишних расспросов и быстро зашагала в сторону оживлённого проспекта.

Позади тихо захлопнулась массивная створка. Небольшая табличка над входом слегка качнулась от резкого порыва ветра, а старая лампа над крыльцом пару раз мигнула. Пространство опустело, и лишь минуту спустя мимо дверей, аккуратно огибая глубокие лужи, прошёл случайный прохожий с собакой на поводке, совершенно не обративший внимания на таинственное бюро.

Переулок закончился поворотом к освещённому проспекту со специфическим набором вывесок, характерным исключительно для старых городских кварталов. Яркие неоновые щиты круглосуточного минимаркета сменялись невзрачной пивной точкой, торгующей напитками на вынос, витриной старого бельевого магазина с блёклыми манекенами и крошечной закусочной, на стекле которой красовался выцветший снимок молодой владелицы. Хэрин свернула к минимаркету, выделявшемуся наиболее интенсивным освещением, и аккуратно толкнула стеклянную дверь плечом. Юная сотрудница за кассой оторвала взгляд от раскрытого учебника и монотонно произнесла заученное приветствие. По её механическому тону было ясно, что за смену эту фразу приходится повторять сотни раз.

Девушка кивнула в ответ, оставила картонную коробку со своими вещами на специальной полке возле входа и направилась к торговым рядам. Представленный ассортимент полностью соответствовал её скромному бюджету. На полках теснились картонные стаканы с быстрорастворимой лапшой, разнообразные треугольные кимбапы и упаковки с йогуртами, заклеенные ценниками со скидками. Хэрин выбрала самый острый рамён известной марки в синей упаковке, знакомый ей ещё со студенческих времён. К нему она добавила рисовый треугольник с тунцом и бутылку негазированной воды. Возле кассы девушка на секунду замялась, и взяла бутылку соджу, но решила не пить сегодня, посчитав крепкий алкоголь излишним для позднего ужина. Это был внезапный порыв на случай снятия стресса после завтрашнего дня, исход которого предположить сейчас было невозможно.

Горячую воду она самостоятельно налила из большого термопота, установленного у панорамного окна с высокой узкой стойкой и барными стульями. Придавив картонную крышку рамёна пластиковой бутылкой, Хэрин переждала положенное для заваривания лапши время и только после этого подняла глаза на улицу. За стеклом продолжался ливень. По прозрачной поверхности стекали извилистые водяные ручьи, искажавшие отражения разноцветных вывесок. Хэрин долго наблюдала за хаотичным движением капель, стараясь полностью освободить голову от лишних мыслей. Подобное спокойствие за весь сегодняшний вечер посетило её впервые.

Смартфон на стойке внезапно завибрировал, нарушая тишину. Хэрин скосила глаза на экран и увидела имя Соры, звонившей за день уже в четвёртый раз. Чуть подождав, девушка смирилась с неизбежным разговором и провела пальцем по дисплею.

– Ты жива! – вместо приветствия громко воскликнула подруга. – Я проверила твою ленту в соцсетях: ты сегодня утром лайкнула мем про офисный кофе. Мёртвые люди таким не занимаются.

– Со мной всё в порядке, – ответила Хэрин, аккуратно помешивая лапшу деревянными палочками. – Просто сегодняшний день выдался крайне неудачным.

– Поделись подробностями. Всё настолько плохо, что пришлось собирать вещи?

– Именно это и произошло.

На другом конце провода раздался характерный шорох отодвигаемого стула.

– Кошмар, – выдохнула Сора, устраиваясь поудобнее. – Твой несносный начальник окончательно перешёл границы, или ты сама не выдержала его нападок?

– Он лично вручил мне приказ об увольнении, – Хэрин намотала лапшу на палочки, вспоминая неприятный разговор. – Нашему бывшему руководителю категорически не понравилось моё напоминание об авторстве новой рекламной концепции. Той самой, которую коллега Чон впоследствии выдала за собственную гениальную идею.

– Я искренне презираю этого человека, – в трубке послышался звон кофейных чашек. – Хотя даже ни разу его не видела.

– Твоё чутьё тебя не подводит. Он в принципе людей терпеть не может, – вздохнула Хэрин. – У него это недовольство прямо на лице написано.

Подруга трудилась в небольшой популярной кофейне в молодёжном районе Хондэ и обычно выходила на связь в коротких перерывах между обслуживанием посетителей. С её стороны то и дело раздавался шум работающей кофемашины. Сора шумно выдохнула в микрофон, явно пытаясь справиться с возмущением.

– У меня есть отличный план, – подруга решила сменить тему на более позитивную. – Немедленно приезжай ко мне в гости после смены. В комнате спрятана хорошая бутылка вина, которую я бережно храню от назойливой соседки. Мы вместе обсудим бывшее начальство, подберём самые подходящие ругательства и устроим весёлую ночёвку.

– Я вынуждена отказаться, – девушка с сожалением посмотрела на свой скромный ужин. – Завтра ранним утром меня ждёт новое собеседование, нужно выспаться.

– Вот как? Расскажи-ка подробнее, в какую компанию ты направляешься?

Хэрин на мгновение запнулась. На языке готово было заиграть странное название бюро, однако подобная правда потребовала бы слишком долгих и детальных объяснений. В противном случае встревоженная подруга немедленно бросилась бы на помощь вместе со службой спасения. Девушка снова подцепила палочками порцию горячей лапши, аккуратно подула на неё и сделала первую пробу.

– В одном маленьком бюро на Ыльчиро, – уклончиво ответила она. – Старая контора, они занимаются юридическим консультированием.

– Какого рода делами? У них есть чёткая специализация?

– Самого разного, там довольно широкий профиль.

– Пак Хэрин, – Сора заговорила тем строгим тоном, которым обычно отчитывала клиентов, пытающихся расплатиться просроченными купонами. – Это абсолютно невнятный ответ.

– Это пока единственный ответ, который у меня есть. Я сама ещё до конца не поняла, что за место, но платят там очень хорошо.

– О каких цифрах вообще идёт речь? Назови сумму.

Хэрин озвучила названную директором цифру. На другом конце провода моментально воцарилась полная тишина, прерываемая лишь далёким гулом кофейни.

– Значит так, я сейчас закрою смену и приеду к тебе, – наконец нарушила молчание Сора, и в её голосе появились панические нотки. – Мы завтра вместе сходим в этот офис. Подобная зарплата бывает только в криминальном бизнесе или у людей, которые потом бесследно исчезают.

– Мне не нужно туда идти, я уже прошла первый этап и зачислена в штат. Испытательный срок продлится две недели.

– Послушай меня внимательно, Хэрин, – подруга перешла на испуганный шёпот. – Ты уверена, что это не какая-то подпольная секта?

Девушка задумалась, глядя на запотевшее стекло минимаркета. Если отвечать предельно честно, то подобную вероятность исключать не следовало. Однако религиозные организации обычно начинают вербовку с бесплатного чая и долгих разговоров о смысле жизни, а Директор Со не предложил ей даже стакана простой воды. Хэрин подцепила ещё лапши и тщательно прожевала её, собираясь с мыслями.

– Я полностью уверена, что это не секта, – спокойно произнесла она. – Если через две недели я внезапно пропаду, обещаю, ты узнаешь об этом самой первой.

– Это самое жуткое и грустное обещание в моей жизни, даже не думай так шутить.

– Я тоже тебя очень люблю. Пожалуйста, не переживай так сильно.

– Пришли мне точный адрес завтра утром, обязательно пообещай мне это.

– Хорошо, я обещаю.

Глава 3

Хэрин положила телефон рядом с пластиковым стаканчиком. Горячий пар поднимался над рамёном и мутно оседал на оконном стекле. Девушка доела лапшу в тишине, не торопясь развернула треугольный кимбап, съела его и сделала несколько глотков воды. В голове снова всплыли четыре миллиона вон. Завтра ровно к восьми утра ей придётся вернуться на то же место, пройти по той же тёмной залитой дождём улице и зайти в мрачную контору, где за столом сидит мужчина без тени, а в кресле напротив располагается полупрозрачный старик. Подобная мысль никак не укладывалась в голове. Девушка устало потёрла глаза ладонями.

Образ пожилого посетителя с пакетом мандаринов стоял перед ней как наяву. В воспоминаниях шуршал целлофан, а оранжевая кожура падала на колени и растворялась в воздухе. Хэрин попыталась подобрать логичное объяснение случившемуся. Галлюцинация, крайняя степень утомления или крепкий кофе, выпитый на пустой желудок сразу после увольнения. Возможно, нервный срыв принял форму обычного разговора. Ни одна из версий не казалась убедительной. Перед глазами упорно возникало лицо Директора Со. Его взгляд, лишённый удивления, раздражения или банального человеческого любопытства, пугал гораздо сильнее призрака.

Поскольку ноги после долгих блужданий по переулкам гудели от усталости, Хэрин решила не идти пешком оставшиеся кварталы, а дождаться транспорта. Городской автобус до её района подошёл совершенно пустой. Девушка с облегчением заняла место у окна, поставила картонную коробку на соседнее сиденье и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Ехать оставалось недолго, и за окном серыми размытыми пятнами быстро проплывали знакомые вечерние улицы.

На следующей остановке в салон зашла женщина с объёмным тюком из прачечной. Пассажирка окинула взглядом пустые ряды, почему-то выбрала кресло прямо рядом с Хэрин и всю оставшуюся дорогу молча доставала сушёные анчоусы из бумажного кулька. Хэрин никак не реагировала на странную соседку. На данном этапе этого сумасшедшего вечера её уже невозможно было удивить.

Маленькая квартира располагалась на восьмом этаже старого офистеля в районе Чонно-гу. В единственной тесной комнате кровать, письменный стол, крошечная кухонная зона и платяной шкаф отчаянно боролись за каждый сантиметр свободного пространства. Девушка открыла замок, опустила коробку на пол, аккуратно разулась на пороге и повесила мокрую куртку на крючок. Она прошла вглубь помещения, не трогая выключатель верхнего света. В комнате горела только настольная лампа, которую Хэрин в утренней спешке забыла выключить. Девушка опустилась на край матраса и некоторое время неподвижно смотрела на противоположную стену. Вертикальная поверхность, в отличие от остальных сегодняшних событий, вела себя предсказуемо – не меняла плотности и не высказывала претензий по поводу семейной жизни.

Девушка поднялась, вытащила из коробки горшок с небольшим суккулентом, повертела его в руках и вернула на место. Затем она поставила на стол любимую кружку с надписью «Я справлюсь», развернула рамку с фотографией родителей и прислонила её к обоям. Отец со снимка по привычке смотрел с подозрением куда-то в сторону спального места. Хэрин подошла к подоконнику, бросила короткий взгляд на мокрые крыши соседних зданий и плотно задёрнула шторы.

– Хорошо, – негромко произнесла она вслух, обращаясь к пустоте. – Допустим.

Собственный голос в пустом помещении прозвучал довольно странно. Хэрин тревожно оглянулась по сторонам, но никого не обнаружила.

– Допустим, – повторила она значительно тише, – всё увиденное действительно произошло на самом деле. Допустим, я устроилась на работу в агентство, куда покойники приходят жаловаться на кухонную утварь. Допустим, у моего начальника полностью отсутствует тень.

Девушка снова села на кровать и, стянув влажные носки, бросила их в сторону бельевой корзины в углу. Они пролетели мимо цели и упали на линолеум.

– Если этот абсурд окажется правдой, – Хэрин запрокинула голову, разглядывая блёклый потолок, – то, любимая бабушка, огромное спасибо за наследственные гены. Очень своевременный подарок.

Бабушка Пак Мёнчжа ушла из жизни, когда Хэрин исполнилось пятнадцать. Эта небольшая худенькая женщина, обладавшая совершенно детскими глазами, любила часами замирать у окна. В такие моменты её неподвижный взор устремлялся на улицу, словно в ожидании конкретного человека. Родители всегда заговаривали о ней с той осторожной нежностью, которая обычно достаётся людям, имеющим явные странности. Покойная свято верила в существование домашних духов. В строго определённые дни она оставляла на пороге скромное угощение, по утрам вежливо здоровалась с пустотой в кухонном углу и со временем приучила внучку к подобным ритуалам. Мать однажды устроила из-за этого громкий скандал, вынудивший старушку на две недели переехать к подруге. После возвращения бабушка больше не настаивала на приветствии пустых углов. Однако в её присутствии маленькая Хэрин всё равно продолжала тайком соблюдать семейную традицию, искренне веря, что невидимому собеседнику приятен этот жест.

До определённого возраста девочка действительно замечала необъяснимые вещи. Перед ней то и дело возникали тёмные силуэты в окнах соседних домов, бесследно исчезавшие при попытке вглядеться в них повнимательнее. На школьном дворе периодически появлялась молчаливая женщина, облачённая в светлый ханбок. На неё никто из детей не обращал внимания, поскольку, кроме Хэрин, её никто не замечал. У подъезда на лавочке порой сидел незнакомый старик, приветливо кивавший прохожим. Загадка разрешилась лишь тогда, когда Хэрин поинтересовалась у матери личностью этого дедушки, а испуганная женщина ответила, что скамейка абсолютно пуста. После похорон Пак Мёнчжа подобные видения стали беспокоить внучку всё реже, а через год прекратились совсем. Девушка так и не поняла, закрылся ли её необычный дар или она просто разучилась обращать на него внимание.

Хэрин легла поверх покрывала, устремив неподвижный взгляд на потолок. В углу над платяным шкафом сиротливо висела тонкая паутина, свитая давно исчезнувшим хозяином. Девушка попыталась мысленно выстроить план на завтрашний день, однако грядущие события рисовались с большим трудом. В голову упорно лезли пугающие сцены из второсортных фильмов ужасов. В таких кинолентах героини, устраивавшиеся на работу в странные организации, неизменно заканчивали свою жизнь на фоне окровавленных стен перед финальными титрами. Хэрин перевернулась на бок, подложила ладонь под щёку и заставила себя вспомнить о пожилой сотруднице архива, пообещавшей угостить её приветственным десертом. Наличие дружелюбной госпожи Им заметно снижало градус подступающего триллера.

Сон сморил её далеко не сразу, оказавшись при этом цветным и путаным. Хэрин увидела себя семилетней девочкой, стоящей посреди бесконечного коридора. В пространстве смешались ароматы жареного попкорна и старой кресельной обивки. Стены помещения были выкрашены в багровый цвет, под ногами лежал плотный тяжёлый ковёр, а в самом конце туннеля тускло горела одинокая лампочка. Бабушка крепко держала её за руку и шевелила губами, пыталась что-то сказать, однако расслышать тихую речь не удавалось. Внезапно старушка разжала пальцы, оставляя внучку в полном одиночестве. Из темноты впереди донёсся тихий кашель. Хэрин сделала несколько нерешительных шагов вперёд. Навстречу ей вышел худой незнакомый мальчик в белоснежной футболке, имевший заметный след крови на виске. Он уверенно перехватил её ладонь. Пальцы незнакомца оказались ледяными.

– Не бойся, Хэрин, – произнёс ребёнок, назвав её по имени. – Я помогу тебе выбраться отсюда.

Хэрин проснулась от резкого звука телефонного будильника. На часах было ровно шесть утра. За окном ещё стояла плотная предрассветная темнота, но затяжной дождь наконец прекратился, и в комнату несмело пробивалась тонкая серая полоса. Девушка села на постели и прижала ладонь ко лбу. Сновидение моментально рассыпалось на мелкие осколки, оставив после себя лишь странное ощущение чужих ледяных пальцев, сжимавших её ладонь. Хэрин несколько раз энергично тряхнула кистью, пытаясь избавиться от навязчивого фантомного чувства, но это не помогло.

Она поднялась с кровати, тщательно умылась прохладной водой и внимательно изучила своё отражение в небольшом зеркале над раковиной. Из зазеркалья на неё смотрела привычная Пак Хэрин – с растрёпанными волосами, заметными тёмными кругами под глазами и слегка припухшими веками. Никаких посторонних силуэтов или пугающих теней за спиной не наблюдалось. Девушка сделала глубокий вдох, медленно выпустила воздух сквозь зубы и аккуратно пригладила ладонью непослушные пряди.

– Так, соберись, – негромко произнесла она, обращаясь к собственному отражению. – Сегодня первый рабочий день. Четыре миллиона вон. Четыре миллиона. Ты обязательно справишься, у тебя даже на кружке написано.

Зеркальная копия не выглядела слишком уверенной.

Завтракать пришлось буквально на ходу. Девушка быстро съела банан, выпила йогурт из коробки и сделала несколько глотков из недопитой с вечера бутылки минералки. Зелёное стекло соджу по-прежнему сиротливо поблёскивало на кухонном столе. Поколебавшись, Хэрин убрала бутылку в холодильник, спрятав её на самую дальнюю полку, подальше от возможного соблазна.

Наряд для офиса она выбрала максимально скромный и строгий – тёмные классические брюки, светлая блузка и мягкий бежевый кардиган. Волосы девушка перехватила резинкой, собрав в аккуратный низкий хвост. На свои привычные деловые туфли с узкими носами и высокими каблуками она посмотрела с искренней тоской, после чего решительно убрала их обратно в шкаф. Вместо них Хэрин надела простые белые кроссовки на плотной подошве. По её внутренним ощущениям, в организацию со столь специфическими клиентами следовало приходить в обуви, позволяющей при необходимости быстро бегать.

На улице было влажно, свежо и удивительно безлюдно. В этом квартале района Чонно-гу в столь ранний час обычно уже вовсю открывались крошечные закусочные и прачечные, однако сегодня из-за ночного ливня многие владельцы заведений решили отложить начало смены. Хэрин не торопясь шла по знакомому асфальту, потягивая айс-американо из бумажного стаканчика, купленного в автомате у входа в подземный переход, и мысленно подсчитывала каждую минуту.

Поездка на метро из-за утренних пробок на дорогах была самым надёжным вариантом. Путь до нужной станции занимал всего пять минут, а последующая прогулка до скрытого переулка – ещё около десяти. При таком графике она окажется у дверей таинственного бюро примерно в семь сорок пять. Опоздание на пять минут повлечёт за собой серьёзный выговор, а часовая задержка автоматически означает аннулирование договора. Вчерашнее строгое предупреждение Директора Со намертво засело в её голове, напоминая навязчивую рекламную мелодию, от которой невозможно отвязаться.

В полупустом вагоне метро Хэрин устроилась на сиденье возле раздвижных дверей, бережно зажав стаканчик с кофе между ладонями. Напротив неё расположилась пожилая женщина с объёмной хозяйственной тележкой, доверху наполненной пучками свежей зелени. Пассажирка внимательно оглядела Хэрин, задержала взгляд на её причёске, после чего вежливо кивнула. Девушка машинально повторила этот приветственный жест и сразу опустила глаза, уставившись на тёмную поверхность напитка.

Хэрин твёрдо решила, что если сейчас начнёт высматривать призраков за спиной каждого случайного прохожего, то просто выйдет на следующей станции и уедет обратно к родителям, даже не забирая оставшиеся вещи. Однако люди вокруг вели себя совершенно естественно. Никто из присутствующих не излучал странного свечения, не казался полупрозрачным и не держал в руках пакет с цитрусами. Торговка зеленью вышла на ближайшей остановке, а её место тут же заняла школьница, мгновенно уткнувшаяся в экран смартфона.

Хэрин сделала последний глоток, аккуратно смяла пустую бумажную тару и спрятала её в глубокий карман кардигана из-за отсутствия урны в вагоне. Поезд прибыл на нужную станцию в семь тридцать шесть. Девушка быстро поднялась по ступеням на поверхность, перешла дорогу у оживлённого перекрёстка и уверенно свернула вглубь старых переулков.

С наступлением утра оживлённый деловой квартал Ыльчиро полностью преобразился. Дневной облик района казался будничным и лишённым вчерашней таинственности. На тротуарах теснились картонные коробки с товаром из свежих поставок, а у входа в мастерскую металлоконструкций курил рабочий, устроившийся на перевёрнутом деревянном ящике. Из распахнутых дверей ближайшей закусочной поднимался густой пар от свежеприготовленных пельменей манду, смешанный с аппетитным ароматом кунжутного масла. Хэрин прошла мимо торговых лавок, свернула в знакомый проход между зданиями и замерла на месте.

Часовая мастерская и чайная с выцветшими китайскими иероглифами находились на прежнем месте, а между ними чернела узкая деревянная створка со скромной табличкой. Старый фонарь над крыльцом теперь не горел ввиду ясной погоды. Девушка проверила экран смартфона, зафиксировавший время – семь часов пятьдесят три минуты.

Дверь таинственного бюро распахнулась до того, как Хэрин успела сделать следующий шаг. На пороге возникла невысокая пожилая женщина в сиреневой кофте. Коротко подстриженная незнакомка носила очки в тонкой металлической оправе. В одной руке она держала фирменный бумажный пакет из кондитерской, а в другой – массивную связку ключей, издававших мелодичный звон при каждом движении ладони. Женщина посмотрела на гостью поверх стёкол и тепло улыбнулась, словно приветствовала старую добрую знакомую после долгой разлуки.

– Пак Хэрин, – произнесла она, добродушно кивнув. – Умница, явилась на семь минут раньше положенного срока. Молодой господин, обладающий суровым характером старого неисправного холодильника, обязательно оценит такую пунктуальность.

Девушка остановилась в метре от входа, удивлённо приподняв брови.

– Простите, – вежливо заговорила она, слегка растерявшись от подобного приёма. – Вы – госпожа Им?

– Им Бокча, – женщина уважительно склонила голову, не прекращая забавляться со связкой ключей. – Для близких сотрудников я просто тётушка Бокча, а для официальных лиц – госпожа Им. Твой статус пока находится где-то посередине, так что выберешь подходящее обращение позже, в процессе работы. Проходи скорее, не стой на сквозняке.

Хэрин сделала решительный шаг вперёд. Внутренний голос, со вчерашнего вечера пытавшийся воззвать к здравому смыслу, вновь принялся твердить об опасных сектах, бесследных исчезновениях людей и сомнительной статистике криминальных происшествий в глухих городских закоулках. Девушка упрямо проигнорировала эти панические мысли. Обещанные четыре миллиона вон выступали весомым аргументом в пользу продолжения эксперимента.

Госпожа Им отступила в сторону, освобождая проход. Едва Хэрин перешагнула порог, как массивная деревянная створка за её спиной плавно закрылась сама собой. Движение произошло без единого скрипа или резкого хлопка, словно полотно бережно прикрыли чьей-то невидимой ладонью. Девушка испуганно обернулась, однако позади никого не оказалось.

– Постарайся побыстрее привыкнуть, – посоветовала госпожа Им. Она уверенно зашагала вперёд, не оборачиваясь к новой сотруднице. – В нашем заведении многие неодушевлённые предметы ведут себя весьма специфически. Впрочем, здешние люди при детальном рассмотрении тоже выбиваются из привычных рамок.

Хэрин аккуратно разулась, поставила свои кроссовки рядом с чужой парой тёмно-синих женских туфель и последовала за провожатой. Из глубины приёмной пробивался тёплый свет, откуда одновременно доносился звонкий мужской голос. Незнакомец эмоционально жаловался на вечные трудности с парковкой мотоцикла в старой части города, где невнимательные пешеходы норовят занять именно тот пятачок земли, который ты выбрал для остановки.

– Это шумит Доюн, наш постоянный курьер, – пояснила через плечо госпожа Им. – Парень разговаривает практически без умолку, а вот слушать окружающих совершенно не умеет. С его появлением в офисе становится гораздо оживлённее.

Девушка бросила любопытный взгляд в сторону открытой двери, за которой чётко прорисовывался силуэт молодого человека в чёрной форменной куртке с эмблемой службы доставки, непринуждённо устроившегося прямо на краю стола. Этот обычный живой парень никак не вязался со вчерашним призрачным стариком, Директором Со без тени и тревожными ночными сновидениями о багровых коридорах. Данное обстоятельство заметно взбодрило Хэрин.

– Нам нужно поторопиться, – госпожа Им ускорила шаг. – До девяти часов осталось совсем немного времени, а я планирую наглядно продемонстрировать тебе здешний архив. Покажу полки с закрытыми делами, стеллажи с текущими вопросами и, самое главное, коробки с материалами, которые никому и никогда не следует открывать. Начнём изучение именно с последней категории, чтобы ты сразу уяснила, с какими вещами категорически запрещено связываться.

Хэрин согласно кивнула и послушно последовала за архивариусом вглубь здания. Они направились к узкой лестнице, ведущей в полумрак цокольного этажа.