Бюр-Дом, или злоключения Каменемхета

Глава 1, в которой судьба пытается переломить Каменемхета, но у неё ничего не выходит

тес

Время неумолимо шагало вперед, год за годом проходили сезоны Половодий, Всходов, Засух, а Та-Кемет – Черная Земля, или Айгюптос, как называл ее народ хелу-небу, народ торговцев и наемников – всё продолжала процветать и властвовать над миром. Все так же беззаботно текли воды великой реки Хапи.

Так было, правда, не всегда. Народ ремту, египтяне, даже спустя много лет помнили столетнее владычество хегкасов-гиксосов, и удивительные события, связанные с этим. Фараон Камес, решив начать борьбу с хегкасами, потерпел неудачу и решил призвать бога Ра на подмогу:

« И бились на воде столицы хегкасов – Авариса.

И бились к югу от города.

И спустилось Солнце на Черную Землю.

И помогло Солнце Уаджхеперра.

И овладели Аварисом. »

Ра, казалось бы, взял маленькую награду за оказанную помощь; даже не награду – он напросился к фараону в советники, стал ири-пат при Камесе и его наследниках. Время шло, и Та-Кемет планомерно подчиняла себе окрестные земли:

На Севере Та-Кемет подчинила себе народ,

живший на острове Кефтиу и оттуда

расселившийся по северным к острову

землям — народ хелу-небу,

кудрявых,носивших бороды

торговцев и воинов.

На Западе Та-Кемет захватила

земли либу, а затем и

богатый торговый город

Ка-Рут-Хен,

основанный мореплавателями с Востока.

На Востоке Та-Кемет присоединила

народы сетиу, ментиу и аму,

а потом и великий народ,

живший меж двух могучих рек,

столицей которого был Ба-Бхи-Лон.

На Юге же Та-Кемет взяла в свой Великий Дом

страны Та-Сетет и Пунт.

Тянулись годы, сезоны, столетия, власть фараона-Великого Дома постепенно ослабевала, а ири-пат бог Ра становился все могущественнее. Великий Дом был оттенен резиденцией Ра – так называемым Бюр-Домом…

***

Наша история началась 20 числа 4-го месяца Всходов на 31 году царствования фараона Рамсеса XXXVII, то есть, где-то в начале марта. Но в общем-то, все равно, когда начались описываемые здесь события, на каком году царствования какого фараона. Наша история не из тех, которые с придыханием рассказывают о фараонах, королях, царях, императорах – нет, здесь всего этого не будет, даже придыхания.

Наш герой не имел в своей крови благородных примесей, не знал тайн жреческого искусства, не входил в круг высшей знати, но при этом нельзя сказать, чтобы ему от этого как-то нездоровилось. Звали его Каменемхет, и работал он тесальщиком камней. В понедельник Каменемхет тесал камни. Во вторник обтесывал их. В среду затесывал. В четверг немного потесывал. В пятницу и субботу же перетесывал те камни, что у него оставались. Работал Каменемхет 12 часов под палящим солнцем. Такая разнообразная и легкая работа очень ему нравилась, настолько, что, не находя для нее лицеприятных слов, он часто использовал нелицеприятные, говоря о ней.

И вот в один прекрасный день в каменоломню, где работал Каменемхет, явился ее хозяин Каамесес, который привел с собой важного гостя – хати-а, властелина септа Унут, ставленника самого Ра Лизимбу. Они переоделись в скромные одежды и потому оставались неузнанными среди работников.

- О великий Лизимба, верный сын Ра, хати-а Унут, доволен ли ты тем, что окружает тебя в моей скромной каменоломне? – с восхищением и страхом спрашивал мокрый от пота и волнения Каамесес.

- Я не могу сказать, что что-то вызывает у меня неприязнь, но…

- Да провались она к Апопу эта камня-ломня! – раздался досадливый крик из-за большого камня.

- Я вижу, у вас тут имеются небольшие проблемы…

- Вовсе нет, о владыка Унут! Как же вы не понимаете, - восторженно заверещал Каамесес, - что так наши работники показывают свое восхищение и осознание важности своего дела!

- И каким образом же они это делают?

- Самым что ни на есть прямым! Послушайте еще раз, что сказал тот работяга: «провались к Апопу»! Какой масштаб! Какой полет мысли! Подумайте только, он желает, чтобы наша каменоломня присоединилась к великому Ра в его схватке с коварным Апопом! – и Каамесес посмотрел на Лизимбу с простодушным лицом.

К этому моменту они подошли к Каменемхету, который усердно обтесывал камень. Лизимба задумался, а затем хитро улыбнулся:

- Возможно вы правы, однако все же я советую вам как можно скорее посетить Бюр-Дом, если вы не хотите лишиться поставок камней.

- Пожалуйста, вы можете не отвлекать меня своей болтовней? – вежливо попросил Каменемхет, но его никто не слышал.

Каамесес задрожал от ужаса, казалось, что он сейчас упадет и сам провалится в царство Апопа, однако, найдя в себе силы, начальник каменоломни залепетал:

- М-мо-можно ли, чтобы вместо меня пошел кто-либо другой, имеющий отношение к камено-но-ломне?

- Эй, вы, помолчите, пожалуйста! – во второй раз обратился к важным шишкам недовольный Каменемхет.

- Думаю, это вполне допустимо. Главное, чтобы… - медленно протягивал Лизимба.

- Да вы замолчите когда-нибудь, в конце концов?!! – в ярости гаркнул потерявший терпение Каменемхет.

Оба взглянули на него: Лизимба – с удивлением и презрением, Каамесес – напротив, с воодушевлением.

- Ка-каменемхе-хет! – волнительно произнес он. – Какая удача, что вы здесь! Вот что, - сказал Каамесес, с улыбкой подходя к работяге. - А не пойти ли вам в отпуск, а? Вот только… прошу вас сначала одно дельце сделать…

- Какое? – сурово спросил Каменемхет, слегка удивившись тому, что его начальник и ещё какой-то важный человек были одеты в простые одежды.

- Понимаете, тут такая ситуация… В общем-то, дело нетрудное… Вам… вам надо сходить в Бюр-Дом, кое-что решить… Но это завтра, а сегодня, раз такое дело… отпущу вас домой.

- И даже не надейтесь сбежать куда-либо, если такая мысль придёт к вам в голову, камнетес, - нахально и важно проговорил Лизимба. – Все равно вас найдут.

И Каменемхет, переломленный судьбою как во время сильного ветра стебель камыша, растущего вдоль Хапи, поплелся домой. Идя по дороге, он внезапно ощутил, что какая-то сила не дает ему свернуть в сторону с его пути. Каменемхет решил проверить свои чувства, резко свернул с тропинки – и довольно больно стукнулся лбом, столкнувшись с какой-то невидимой преградой. Он дошел до дома, попробовал отойти куда-либо за его пределы и определил, что таинственная преграда окружает его хижину по кругу радиусом где-то в 4 меха . Поняв, что слова Лизимбы не были пустыми угрозами, бедняга вздохнул и зашел в свою хибару.

Там Каменемхета ждала супруга – прекрасная Нечеруфи. Она, увидев несчастное лицо мужа, молча подала ему серых лепешек из бити-пшеницы и лёгкий ячменный напиток с финиками. Ни слова не сказав, хмурый Каменемхет поел от души – как в последний раз – и только после этого рассказал жене, какая беда с ним случилась, рассказал про все, включая и невидимую ограду. Нечеруфи выслушала его, а потом печально сказала:

- О Бюр-Доме ходят страшные, невероятные слухи – будто люди пропадают там на годы, а то и навсегда. Наша соседка Хеферу-натет рассказывала, что ее брат пошел туда и вернулся аж через пятнадцать лет, да еще и глубоким стариком! А Паперокири говорит, что…

- И ты веришь бредням этих сплетниц? – взорвался Каменемхет. - Я помню, был у нас в каменоломне один паренек по имени Себек. Так вот, этот Себек однажды отправился за очередной партией камней по Нилу. В дороге – понятное дело – пришлось ему задержаться - из-за превышения скорости ладьи - три дня он убил, пока добивался разрешения на проплыв дальше. А тем временем у нас пронесся слух, мол, что ладья утонула, а Себека съел крокодил. В рапорте так и записали – «съеден крокодилом, и т. д. и т. п.». Возвращается Себек через неделю – а его уже похоронили, семье пособие назначили, а камни другой паренек привез. И что ж в итоге? Пришлось бедняге срочно бежать на Нил и искать крокодила, нашел какого-то замухрышку – и прыг ему в пасть! Крокодил, правда, оказался тем еще заморышем, не переварил он беднягу и издох.

- Да, но…

- Так это еще не все! У крокодила-то хозяин нашелся, а как с ним объясняться, если по бумагам выходит, что крокодила убил уже мертвый человек, которого к тому же уже съел другой крокодил? И в конце концов обвинили во всем семью страдальца, мол, это они его крокодилу бросили, пособие отобрали, а их выгнали взашей из нашего септа… Да, столько несчастий, а все потому, что кто-то языком своим треплет без ума!

- То есть, ты думаешь, что все слухи о Бюр-Доме – вранье?

- Ну, скажем так – преувеличение. Но то, как вел себя Каамесес, да и эта невидимая стена вокруг нашей хибары наводят меня на мыслишку, что не все так просто с этим Бюр-Домом…

Нечеруфи задрожала и обняла мужа, лицом зарывшись в его черные кудри, доставшиеся Каменемхету от матери-гречанки. Он тоже крепко обнял супругу

- Мне страшно… А что, если ты вообще не вернешься? Я же умру от тоски!

- Даже не вздумай! – задорно захохотал Каменемхет. – А что будет, если ты так и сделаешь, а я заявлюсь через пару минут? Мне придется оплакивать либо мою неспешность, либо твою глупость!

Грубоватый юмор мужа отрезвляюще подействовал на Нечеруфи. Она немного успокоилась и тут же заявила супругу, что пойдет с ним.

- Ни в коем случае! Подумай сама, здесь ты в безопасности, а там? А если вдруг что-то случится, мне тогда переживать за нас двоих? – с напускным недовольством произнес Каменемхет. – В Бюр-Дом вызвали только меня, и я думаю, что его обитатели не будут в восторге, если я заявлюсь с провожающими! – усмехнулся он.

Тесальщик в глубине души сам ужасался того, что ждало его впереди. Но он не хотел расстраивать любимую, поэтому и говорил веселым тоном. Каменемхет сказал, что очень хочет спать, они с Нечеруфи легли в постель, и та быстро заснула, однако сам работяга еще долго ворочался. В конце концов, Каменемхет решил, что расстраиваться заранее довольно глупо: не такой уж он и дурак, спасовать точно не будет. Да и что может показаться ужасным после ежедневной двенадцатичасовой молотьбы по камню под палящим солнцем? Так что, пока ничего не случилось, то и нервничать не стоит – и, подумав так, Каменемхет спокойно уснул.

Глава 2, в которой Каменемхет попадает в Бюр-Дом и понимает, что выйти оттуда он вряд ли сможет

РА

Ты,

подаривший жизни начало.

Ты,

живой солнечный диск,

обнимающий Землю лучами.

Ты,

Апопа

в земле победивший.

Все тебя прославляет –

люди, животные,

пространство и время.

Ты восходишь.

Так и было: Солнце восходило на востоке, начиная новый день; в святилище бога Ра пели хвалебный гимн жрецы-уабы. Но Каменемхету, бодро вставшему в тот теплый день сезона Всходов было не до гимнов и дисков, обнимающих лучами. Вместе с Нечеруфи он приготовил себе последний завтрак – по такому случаю супруги решили доесть остававшееся с прошлого праздника сушеное мясо быка-иуа. Поедали они его с горсткой сушеных фиников.

Неумолимо близился час разлуки. Едва Каменемхет и Нечеруфи доели последние финики, как к дому подошли двое Бритоголовых стражей – на плечах и груди их висели золотые доспехи, а в руках они держали боевые топоры, к которым сзади были привязаны флаги – новейшее изобретение великого бога-Солнца – с оком Ра и тремя пирамидами на голубом фоне.

- Здесь живет Каменемхет? – крикнули стражи в окно.

Тесальщик решил напоследок свалять дурака.

- Нет, - вскрикнул он писклявым голосом. – Здесь живет Таменемхет.

- Правда? – спросили Бритоголовые и заглянули в хибару. Каменемхет еле успел спрятаться в погреб, и перед стражами предстала только слегка испуганная Нечеруфи.

- Что ж, извините, - смутились Бритоголовые, выбежали из хижины и не спеша побрели по направлению к городу. Каменемхет подождал, пока они отойдут подальше, а потом осторожно вышел.

- А теперь посмотрим, что будет, - сказал он и медленно начал отходить от дома. Один шаг…второй… третий… Удар лбом. Не очень сильный – но Каменемхет повалился на землю и схватился за голову.

Конец свободе! Что же теперь? Всю жизнь прятаться, каждый день ждать и дрожать, заберут ли, не заберут? Да и долго ли продлится такая игра в кошки-мышки? Каменемхет присел, оглянулся и увидел заплаканную Нечеруфи.

«А каково будет ей?» – подумал тесальщик. – «Бояться днями и ночами, пресекать дурные слухи, а потом все равно потерять друг друга – но уже навсегда!»

Но разве таков Каменемхет? Он, который только вчера решил не переживать раньше времени, который никогда не боялся неизвестности. Прятаться? Нет, идти напролом, бороться до конца – так он всегда действовал.

И Каменемхет начал звать уже довольно далеко ушедших Бритоголовых. Те удивленно посмотрели на него, но все же подошли.

- Я Каменемхет. – нахально сказал тесальщик.

Бритоголовые мрачно оскалились и ухватили его за плечи. Каменемхет увидел свою дрожащую, испуганную Нечеруфи, хотел попрощаться с ней – но не мог выдавить из себя никаких слов. Муж и жена посмотрели друг на друга словно в последний раз – с грустью, отчаянием и любовью.

***

Голубым нервом, возбуждающим жизнь в стране Та-Кемет, бурно текла Хапи. Не спеша по ней плыла лодчонка. Блестели на солнце макушки Бритоголовых, хотя лица их были измяты как финики. Каменемхет грустно смотрел в воду, наблюдая за рыбками и прочей живностью. «Эх, рыбка, - думал он. – Ты куда свободнее меня. Пока ты ещё резвишься в прохладных водах, не зная и не думая о том, когда тебя отловят и съедят – а я уже пойман!»

Внезапно лодка об что-то стукнулась и перестала плыть. Трое :охранники и узник поглядели вперед. Реку перегородил аккуратно срубленый ствол дерева.

- Апоп меня подери! – злобно зашипел один Бритоголовый. – Только этого и не хватало. Не дай Ра не успеть нам в срок!

Неподалёку от берега послышался шорох и шумные крики зверей. Раздвигая камыш, к реке вышел здоровенный детина. Крепкими веревками к его рукам были привязаны двое крокодилов.

- Добро пожаловать в мою Хапи. Дальше за проплыв придётся заплатить, - грубо, но слегка торжественно объявил он.

- По какому праву?

Здоровяк довольно усмехнулся.

- Эти воды – 19 царских локтей, от Коптоса до Тентиры – я приобрёл у великого Ра два месяца назад. – Он подозвал к себе раба и взял из его рук папирусный свиток. – Это – официальная бумага, подтверждающая покупку.

Пока Бритоголовые с руганью и недовольство платили за проплыв, Каменемхет ударился в размышления о происходившем, и о том, что стало причиной этих событий.

Действительно, сама мысль о том, чтобы взять реку – или хотя бы её часть – в свою собственность, выглядела абсурдно. Плывут по Хапи косяки рыб – вероятно, за день через участок этого «хозяина» реки проплывут сотни и тысячи их. И что же, все они в какой-то момент времени будут принадлежать ему, а в другой нет? Изменится рыба в эти моменты? Нет. А вода? Мириады капель, её составляющих, все время находятся в движении. И капли воды, из которых состоял купленный у Ра кусок реки, конечно, уже давно уплыли в море Уадж-Ур.

Каменемхет не мог не поделиться столь интересной мыслью с окружавшими его людьми. Если Бритоголовые после его маленького выступления были немного ошеломлены, то «хозяин» Хапи вытаращил глаза, слабо вскрикнул и, сев на одного из своих крокодилов, жутко спеша, поплыл по течению Хапи.

Бритоголовые после случившегося в душе благодарили Каменемхета (ведь детина, садясь на крокодила, выронил монеты, уплаченные за проплыв, и стражники быстро вернули их себе), поэтому, когда спустя пару часов лодка прибыла к берегу, от которого вдаль отходила золотая дорога, они не погнали тесальщика на выход пинками, а напротив, аккуратно вывели его на сушу.

- Дальше ты сам. Иди по золотой дороге, – приказали ему. Каменемхет удивился, и, когда лодка отплыла подальше, попытался сойти с тропы. Но не тут-то было – знакомое ощущение невидимой преграды показывало, что тесальщик по-прежнему остаётся пленником. И Каменемхет пошел по дорожке.

Казалось, что дорога все время шла прямо, однако, оглянувшись, Каменемхет заметил, что позади него тропа петляет из стороны в сторону. А позже он обнаружил, что прошёл петлю вверх головой даже не заметив этого! И тут он увидел Бюр-Дом.

Бюр-Дом был пирамидой, но не такой, какими их привык видеть Каменемхет. Те были белыми, гладкими, но не настолько, как эта – пирамида Бюр-Дома выглядела так, словно она была сложена из плит затвердевшего яркого белого света. Кроме того, по форме она напоминала больше обелиск, но на ней не было никаких иероглифов или узоров.

И тут Каменемхет посмотрел вверх. И жутко испугался. Он увидел, что пирамида будто пронзает своей верхушкой небо, и от того места, где она это делает, идут трещины по всему небесному своду. И они делят его на разные части: в одних все так же голубеет небо и плывут по нему облака. В других же небо было полностью темно-фиолетовым, без малейшего просвета.

И вот, на одном из таких фиолетовый кусочков висело огромное солнце-глаз, безразлично смотрящее куда-то в пустоту. От него во все стороны расходились огненные лучи. И страх того, что этот глаз посмотрит на него, заставил тесальщика в панике бежать к Бюр-Дому и быстро заскочить внутрь спасительной белой пирамиды.

Пред ним предстало небольшое помещение, посреди которого находилась стойка. За ней со скучным видом стоял мужчина. Он, позевывая, пересматривал какие-то папирусные свитки. Каменемхет кашлянул.

Мужчина слегка поднял на него глаза достал откуда-то амулет, и повесил Каменемхету на шею.

- Что это такое? – спросил Каменемхет, но мужчина не ответил, а лишь махнул рукой влево, туда, где от комнатки отходил коридор.

- Комната пять.

Это были единственные слова скучающего человека, после чего он вновь погрузился в папирусы, а Каменемхет пошёл по коридору. Слева и справа тянулись ряды одинаковых дверей, отличающихся лишь номерами, написанными невпопад: «3», «248», «14», «6» и так далее. Лишь на углу он увидел большую трапециевидную дверь с номером пять. Он постучался. Тишина. Попытался открыть дверь. Заперта. Тогда Каменемхет присел на диван, стоящий у стены и решил подождать. Начали сказываеться все тревоги, что он испытал за день: глаза его закрылись и Каменемхет уснул.

***

Пробуждение шло постепенно. Каменемхет хорошо выспался, однако он не знал, сколько проспал – ни окон, ни солнечных часов в коридоре не было. А между тем дверь и не думала открываться, а те, кто должны были быть за ней, видимо, не спешили возвращаться.

Каменемхет подождал для приличия примерно час, а затем вернулся к скучающему мужчине за стойкой.

- Дружище, скажи, ради Ра, когда уже кто-нибудь появится в пятой комнате? – спросил он.

Скучный человек даже не поднял головы.

- Может завтра… А может послезавтра… А может…

Каменемхет уже не стал его дослушивать, а пошел к выходу. «Пускай шлют кого-нибудь другого!» - гневно думал он. «А я не собираюсь сидеть тут до встречи с Осирисом*!»

Он подошёл к выходу и… Снова знакомый удар лбом об пустое место. Каменемхет стал бить кулаками по невидимой преграде, но она оставалась целой. Было ясно: пока он не решит дела с каменоломней, сидеть Каменемхету тут безвылазно.

Похоже слухи, рассказанные Нечеруфи, не врали.

*крылатое выражение, что-то вроде "до самой смерти"