Бытовик 3. Княжество Семиречье.

Глава 1

Глава первая.

Покровск. Княжеская резиденция.

- Итак, господа, разрешите вас поздравить…- я прошелся взглядом по сидящим за столом соратникам: - В связи с присоединением к княжеству городов Свободный и Серный, наше княжество переименовывается в Великое княжество Семиречье. Геральдическую комиссию соберем позже, но новый государственный флаг вы можете увидеть за моей спиной.

Я махнул рукой на стену, у которой в специальном держателе стояло знамя Великого княжества, и продолжил:

- А теперь можете похвастаться вы, порадовать своего владетеля…

- Но, ваша светлость, это же немыслимо! – взвыл Пяткин Татомир Забожанович, местный лавочник, которого я, за неимением конкурентов, сделал председателем Торговой палаты: - Нам и так блокаду объявили, обещают карателей прислать, чтобы, значит, вас, и всех, кто вас поддерживает, выпороть кнутом и поместить в сумасшедший дом. Пяткин почесал монументальный зад, как будто его уже выпороли.

- Татомир Забожанович, ты мое задание выполнил? Уже можно посмотреть здания? – ласково спросил я своего «министра торговли».

- Делаем, ваша светлость. – буркнул он, опустив глаза: - Трудно очень, то того не хватает, то сего. Стекла нет, а вы сказали, что окна большие должны быть. За вашу стальную монету никто продавать ничего не хочет, да еще и блокада эта, черт бы ее побрал…

- Ну, с деньгами я тебе немного помогу, привез кое какую наличность, на первое время, вот ты только списочек тех, кто наши деньги не принимает, веди, я потом спрошу…

- Да ваша светлость…- фыркнул Пяткин: - В этот список, почитай, всех наших контрагентов внести можно…

- Вот и веди список, когда придет время, я спрошу. Вчера со мной обоз пришёл, с продовольствием. Все принял на хранение?

- Так точно, ваша светлость, все принял, на складах разместил. – радостно закивал купец.

- Мне надо, чтобы ты с гужевыми повозками разобрался, что тебе и городу нужно для наших нужд, что населению можно продать, в том числе, в рассрочку. Пожарная команда нужна, для больницы повозки нужны, полиции лошади нужны. Разберись повозками и лошадьми. Что останется – продай на Север, только за наши деньги. Если кто-то из наших жителей будет лошадей покупать в рассрочку, договор заключай по образцу, что я тебе после совещания отдам, чтобы зимой, когда кормов не будет, нерадивые хозяева нам этих лошадей не вернули. И, повторяю, все продавай только за наши деньги.

- Как за наши? Откуда в Империи наши деньги то возьмут?

- А это наше дело? На днях с тобой съездим на Север, посмотрим, как и что, и решим, где там будет меняльная контора, которую ты организуешь. Вот в этой конторе, за соответствующую плату все желающие и смогут поменять свои деньги на наши.

Татомир Забожанович хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и опустился на стул.

- Что еще плохого у нас произошло, господа?

- Руда заканчивается, скоро печи гасить придется. – ровным голосом доложил Илья Жданович Камнев, начальник металлургического завода.

- Скоро – это сколько? – уточнил я.

- Семь дней могу гарантировать, ну а дальше…- капитан развёл руками.

- Услышал вас, уважаемый Илья Жданович, будем решать вопрос…

- У нас, Олег Александрович, поблизости от Покровска есть залежи руды, но там качество сильно похуже будет, но как временная замена металла из Рудного, для самых неотложных нужд…

- Подготовьте мне записку, желательно сегодня, по необходимым материалам и затратам, необходимым для начала добычи там рудного концентрата. Надеюсь, что тот артефакт, что сепарировал железо от пустой породы, что мы утащили у англичан, вы сумели скопировать? – на что я получил ответ, что машина по обогащению руды скопирована и практически испытана.

- Госпожа Ухтомская, Ванда Гамаюновна…- я кивнул сидящей на уголке стола красавице, которая появилась в моей жизни неизвестно откуда: - Сообщите, пожалуйста, как выполняется мое поручение? С какими трудностями столкнулись.

- Ваша светлость…- барышня попыталась встать, но я остановил ее жестом: - Имею честь доложить, что лояльность обывателей вашей светлости не вызывает сомнений. После того, как вчера вы прибыли в Покровск, как римский триумфатор, ведя позади себя пленных, животных и многочисленные трофеи, народ уже забыл о вашей неудаче в Рудном, только и разговоров о том, что вы удачливый полководец. В целях повышения лояльности предлагаю выделить финансирование…

- Благодарю вас, Ванда Гамаюновна, но у меня к вам будет новое задание. – остановил я девушку, услышав непонятное и неприятное мне словосочетание «выделить финансирование»: - Вам необходимо разработать программу действий по популяризации привлекательности переселения жителей Империи на территорию Великого княжества. Нам очень нужны рабочие руки и женщины детородного возраста. Княжеству катастрофически не хватает людей и вам следует, в кратчайший срок, представить нашему рассмотрению программу переселения на территорию княжества множества людей. Продумайте, чем мы можем привлечь сюда рабочих, крестьян, дворян, магов, сирот, в общем всех, кто неуютно чувствует себя на землях Империи. Я думаю, что двух дней вам хватит, хотя бы сделать наметки плана для первичного обсуждения.

- Теперь, господа, я хотел бы услышать, какие у нас успехи в части телеграфной связи и не было ли актов диверсий и саботажа на существующих линиях?

- Ваша светлость…- кашлянул начальник контрразведки подпоручик Бородаев: - Разрешите мне доложить по данному вопросу.

- Слушаю вас, Аскольд Трифонович. –улыбнулся я.

- В части прокладки телеграфных линий охвачены стройка господина Пяткина, угольная шахта и Покровск. В части попыток диверсий и порчи линии – было зафиксированы три попытки проникновения за защитный периметр, обозначенный колючей проволокой, надписями «Опасно. Убьёт» и рисунками в виде черепа и костей. Во всех случаях имели место подрывы зарядов и ранения злоумышленников, но патрули кроме следов крови и следов конских копыт, ничего более не обнаружили.

- Заряды восстановлены?

- Так точно, с минимальным количеством взрывчатого вещества.

- Хорошо, Аскольд Трифонович, когда потянем телеграфную трассу в Рудный?

- Так, ваша светлость… – подпоручик растерялся: - там же англичане?

- Да, там англичане, но нам надо обезопасить себя от внезапного нападения. Считаю необходимым самым срочным образом выдвинуть туда роту бойцов при поддержки двух артиллерийских орудиях, дабы, на максимально близком расстоянии от Рудного, устроить наблюдательный укрепленный пост, с постоянным гарнизоном и телеграфной линией, чтобы англичане вновь не застали нас со спущенными штанами… Прошу прощения, Ванда Гамаюновна за мой казарменный юмор. И заканчивая тему связи. По моему мнению, линиями связи должны быть соединены все населенные пункты княжества, то есть мне необходимы экономические расчеты на прокладку линий до Свободного и Верного.

- Понял, ваша светлость. – начальник контрразведки коротко поклонился: - Будет сделано.

Не откладывая дело в долгий ящик, на следующее утро я выехал в сторону Рудного, в сопровождении роты солдат и двух британских орудий, доставленных из Верного.

Окрестности поселка Рудный.

Свое укрепление мы стали сооружать в двух верстах от границы поселка, затащив на холм, расположенный рядом с железной дорогой, орудия, разместив их открыто. Рядом с пушками солдаты начали рыть капониры, пороховой погреб, землянки для личного состава, а, над вершиной холма, взметнулась к небу, высокая наблюдательная вышка.

Наше появление взбудоражило англичан – рота туземных стрелков была поднята по тревоге и заняла позиции на окраине Рудного. Дополнительную нервозность был выстрел из орудия, что забросило гранату на максимальную дальность выстрела, произведя эффектный взрыв перед носом паровоза, вывозившего состав с обогащённой рудой на юг. Паровозик, родной брат того, что мы утащили отсюда при прошлом нашем визите, окутался паром, а после второго разрыва у самой линии стального пути. Поняв намек правильно, машинист паровоза включил реверс и состав медленно двинулся в обратный путь. Через час от поселка в нашу сторону выехала дрезина, с закрепленным белым флажком, в которой, кроме двух человек, что качали рычаги, сидело еще три господина.

- Слушаю вас господа? – я выехал навстречу делегации на велосипеде, в сопровождении вестового, за плечом которого висела винтовка с белым носовым платком, привязанном к штыку.

Из дрезины высадились трое. Первый – худой рыжеватый британец, лет тридцати, в клетчатом пиджаке, коротких бриджах и гетрах, натянутых поверх теннисных туфель, что в совокупности с клетчатой кепкой почему-то считалось спортивным костюмом. Второй гость – офицер в форме туземных частей, остался сидеть в дрезине, зыркая оттуда на, ведущиеся на вершине холма, земляные работы. Ну а третьим был… был мой старый знакомец Еремей, вор, бунтовщик и предатель, что с усмешкой поглядывал на меня из-за плеча британца, видимо подвизавшись на роль толмача.

- Сэр Гришвил требует, чтобы вы немедленно прекратили всякие работы и убирались в ту дыру, откуда вы выползли. В этом случае сэр Гришвил не будет обращаться в правление Ост-Индской компании с ходатайством о наказании всех виновных в нападение на территорию и имущество Ост-Индской компании.

- Всяческие разговоры с господином Гришвилом будут возможны только после того, как беглый преступник и бунтовщик Еремей будет передан нам или повешен силами британцев, как того требуют законы Британии.

Гришвил с интересом посмотрел на побледневшего Еремея, подумал, но отрицательно мотнул головой.

- Ноу.

- Гуд бай, май диэ френд. – блеснул я своими познаниями во вражеской словесности и, оттолкнувшись, покатил на велосипеде в сторону строящихся укреплений.

Ночью британский состав с рудой пытался укатить на юг, под покровом темноты, но был перехвачен велосипедным патрулем, обстрелян и вернулся обратно, не выполнив своей задачи.

- А конных, двух человек, как вы и приказали, мы пропустили…- докладывал старший патруля, не отрывая ладони от полей широкополой форменной шляпы.

- Молодец. – я выудил из кармана пару стальных монет и протянул унтеру: - Можете отдыхать, я вами весьма доволен.

Солдаты довольно ощерились – хотя наши стальные монеты никем, за пределами княжества, не признавались, то на территории Великого княжества они вполне себе служили средством платежа. Я даже знал, куда бойцы отправятся сейчас – мобильная пивная сети «Герой», которую мы с бывшим лавочником Пяткиным организовали на паях, сопровождала мой отряд, пополняя казну и принося радость солдатам. Кружка - другая пенного, выпитые после службы, на боеготовности роты отрицательно никак не сказывались, зато лояльность войск повышало очень сильно. В конце концов, солдат существо такое, что выпить он найдет всегда, так лучше возглавить этот процесс, чем бойцы будут пить всякую дрянь в тайне от командиров, а право посещения полевой пивной являлось прекрасной мерой нематериального поощрения.

Пока все шло о намеченному мной плану. Вывозить руду оккупанты не могли, дорогу я перекрыл. Работы на руднике не велись – две сотни смуглых рабочих, облаченных в рубахи и штаны из мешковины, с деревянными башмаками на ногах, без дела сидели у своих бараков, даром проедая хозяйский рис. Управляющий рудником пытался урезать паёк, лишив рабочих каких-то острых подливок на время простоя, что мгновенно вызвало бунт, да такой, что часть роты охраны рудника было снято с передовых позиций и брошено на подавление протеста, да и два десятка белых, в том числе и подлюка Еремей, были вынуждены вооружиться и принять участие в разгоне орущих рабочих. Так как по моей информации до прибытия военных сил Ост-Индской компании оставалось около двух суток, я позволил себе ненадолго вернуться в Покровск, дабы решить неотложные дела.

Княжеский дворец. Покровск.

- Доброе утро, ваша светлость. – в мою приёмную зашёл начальник контрразведки.

- Не совсем доброе. – я изобразил приглашающий жест, указав на свободное кресло у небольшого журнального столика: - Присаживайтесь, кофе, если желаете, наливайте сами. Выпечку рекомендую.

- Благодарю. – подпоручик Бородаев, не чинясь, начал колдовать с кофе и сливками: – Плохо спали, Олег Александрович?

- Да, полночи ждал, когда одна красавица из-под кровати ко мне выползет, сами понимаете, мне к ней лезть было несолидно…

- Красавица?! – начальник контрразведки подавился кофе, так что мне пришлось вставать и бить его по спине своей светлейшей ладонью.

- Ну да, красавица. Вон на подоконнике посмотрите.

Бородаев крадучись подошёл к окну, отдёрнул плотную, от жаркого солнца, штору, и отскочил назад, увидав новый сюрприз – мой, богами данный ворон, которого я назвал Гришей, удобно устроившись на подоконнике распахнутого окна, с аппетитом поглощал труп большой черной змеи.

Гриша вежливо сказал «Карр!», после чего подхватил свою добычу и, расправив крылья, спланировал в сторону густых зарослей княжеского сада.

- Ваша светлость…- Бородаев тыкал пальцем в сторону окна.

- Ну да, моей светлости кто-то подбросил змею в спальню, поэтому я часа два ждал, когда она соизволит вылезти из-под кровати, после чего убил ее, так как всяких гадов не люблю и даже немного боюсь. Вы, пожалуйста, Аскольд Трифонович, разберитесь с этим досадным происшествием. Я ночью, все-таки, предпочитаю спать. Да вы садитесь, садитесь, спокойно пейте кофе, мне выезжать только через пятнадцать минут.

Город Покровск. Войсковой цейхгаус.

Сегодня мне предстояло, как зубоскалили мои недоброжелатели (которых якобы у меня не было) «пересчитывать портянки». Я, действительно, сегодняшний день собирался посвятить посещению армейского склада, где касался светлейшей собственной рукой каждого сапога, каждой гимнастерки и даже портянки. К сожалению, иного способа укрепить, усилить вещи, а заодно увеличить сроки носки всего, начиная от сапог и заканчивая широкополой шляпой, я не знал, а солдаты – они же как дети, что не надень на них – все порвут, испачкают или потеряют, а если посчитать, сколько уходит моих денег на содержание моего бравого войска, которое к тому-же, имеет свойство увеличиваться численно – становиться просто страшно за государственную казну.

- Я доволен вами. – я повернулся к начальнику склада, что бледный стоял стены, прижав к животу журналы учета материальных запасов: - Прошу подготовить два приказа. Первый – о повышении сроков службы форменной одежды в два раза и о присвоении вам следующего звания.

Вообще, обидно становится, что и кличка у меня появилась нехорошая – Олег Тряпичник. Кто-то из правителей «Справедливым» в истории остался, кто-то «Миротворцем», Август Сильный в моей прошлой истории, помнится был, а я вот «Тряпичником» стал. И не расскажешь же никому, что вынужден я самолично касаться руками казенного имущества, чтобы просто сводить концы с концами в моей пустой казне – чувствую я, что если кто-то узнает мой магический секрет, одной обидной кличкой тут не обойдется.

Распрощавшись с повеселевшим интендантом, я сел на велосипед и в сопровождении вестового двинулся в сторону дворца. Да вот так у нас, демократично, почти как в моём бывшем мире, кажется в Швеции, где как раз, премьер –министра, во время поездки на велосипеде, застрелили. У нас, кстати, с этим построже – мелькают, время от времени, на пути лица, явно относящиеся к конторе господина Бородая, не ночью будет он помянут.

Одного из этих молодых людей я и поманил к себе, внезапно остановившись.

- Ваша светлость? – осторожно приблизился ко мне молодой человек в простеньком костюме.

- Здравствуйте, как у вас дела? – широко улыбнулся я: - Все ли в порядке, нет ли жалоб? Как цены в лавках?

Пока молодой человек растерянно мямлил, что его жизнь протекает прекрасно, а цены в лавках регулярно снижаются, я быстрой и тихой скороговоркой сообщил, что двое дядек, что двое дядек, что смакуют пиво у распивочной, обуты в добротные сапоги, явно похищенные с армейского склада или купленные у кого-то из государевых слуг, что, в принципе, одно и то же, после чего распрощался с «обывателем» и покатил, налегая на педали. Надеюсь, что служба контрразведки разберется с этим инцидентом, не в пример быстрее, чем с змеиной историей, или господина Бородаева придется менять, а мне почаще обращать внимание на малозаметные желтоватые пятна на одежде или обуви населения. Вот так проявляется оборотная сторона моего «тряпичничества» - на элементах обмундирования, которых я касался, усиливая и укрепляя их, остаются метки магического воздействия, прекрасно различимые мною.

Глава 2

Глава вторая.

Окрестности поселка Рудный. Великое княжество Семиречье (ВКС)

Ночью в сторону Рудного выехал поезд, в который, в крытые черной тканью полувагоны, я погрузил две роты стрелков, надеясь, что эта нехитрая маскировка поможет мне избежать острого взгляда вражеских орлов – наблюдателей.

На первой и последней платформы состава были закреплены крепостные пушки, снятые с башен княжеской резиденции в Покровске. Если не ставить громоздкие выносные опоры, которые приходилось везти на отдельных платформах, то пушки могли стрелять только прямо, плюс-минус несколько градусов, иначе платформа опрокидывалась, ну а конструкцию опор предстояло испытать в бою.

К моему прибытию к поселку Рудный, рота, оставленная для ведения фортификационных работ превратила холм в маленькую крепость. Кроме капониров, основного и запасного, подножье холма было изрыто траншеями и окопами. Обойдя холм, я снова убедился, что позиция была выбрана мной крайне неудачно – к обороне он был приспособлен только со стороны поселка. Обратная его сторона была слишком пологой, чтобы хоть сколько ни будь замедлить вражескую атаку. Надеюсь эту особенность моей позиции отметил не только я, но и мои оппоненты, благо, что пара хищных птиц уже нарезали круги над нашей позицией, даже не пытаясь схватить какую-либо добычу на земле, а значит, у нас скоро будут гости.

Я махнул рукой, и над холмом взвились две длинные жердины с натянутой между ними холстиной, где черным по белому было написано «Выдать на суд подлого предателя Еремея». После чего грохнула пушка, установленная на передовой платформе и на руднике взметнулась к небу куча пыли и щебня. До этого британцев артиллерийским обстрелам я не баловал, поэтому на улицу высыпала кучка народу, что вооружившись подзорными трубами, лорнетами и прочими моноклями, принялись изучать, издалека заметную, надпись. Зловредный Еремей вертелся тут-же, среди своих хозяев. Периодически кто ни будь из британцев одобрительно трепал его по плечу, высказывая расположение. При желании, я мог давно подобраться поближе к поселку и выстрелом из своей винтовки с огромным оптическим прицелом, снять предателя, не с первого, так со второго выстрела, но я хотел британцев разозлить – сам Еремей в моей жизни занимал слишком мало места.

Специальная команда специалистов с завода сгрузила с платформ выносные опоры и теперь возилась с ними, громко ругаясь и размахивая чертежами, а между тем, с фланга и тыла поезда, вид на бесконечную степь стал искажаться, покрывшись сильной рябью. Конечно, в жаркий день, горячий воздух рябит, соприкасаясь с холодным, но сегодня это было особенно сильно.

- Стрелки в поезде, готовность номер один. – крикнул я и командиры продублировали мою команду. Носовая пушка грохнула еще раз и ядро поскакало по руднику, едва-едва разминувшись с британской чудо машиной, что отделяла железную руду от пустой породы. Британцы в поселке заволновались, кто-то стал тыкать пальцем в Еремея и что-то громко орать. Но нет, белые господа не успели предать своего шпиона, дабы уберечь дорогостоящее оборудование на руднике – внезапно в пятистах саженях от поезда развеялся маскировочный полог и перед нами предстала краса и гордость Британской империи в этих диких краях – пятерка офицеров-магов, что выбирались из крытых легкой тканью паланкинов, которые несли здоровенные смуглые силачи. От вида красных мундиров у меня аж слезы выступили из глаз, так долго я ждал и боялся этой встречи. На этот раз связываться с пехотой британцы не стали, за их спинами топталась несколько сотен местных кавалеристов, вероятно набранных или в Джунгарии, или в Хоросане.

С вагонов срывали покрытия, солдаты, проморгавшись, оказавшись под солнечными лучами, натягивали на лоб полы панам и спокойно занимали свои места

- Боги помогите. – я шагнул к среднему полувагону, открыл боковую дверцу, которыми недавно снабдили несколько полувагонов, превратив их из перевозчиков сыпучих грузов в блиндированные, снабженные удобными площадками и амбразурами для стрельбы, протиснулся мимо, установленной вдоль всей длины вагона «пирамиды» с закрепленными велосипедами, коротко преклонил колени у походной кумирни и, зарядив свою винтовку спец патроном, поднялся на приступку, идущую вдоль бортов.

- По левому офицер наводи, готовсь, цельсь…- я припал глазом к окуляру, совмещая риски прицела с фигурой в красном мундире.

Британцы грамотно вышли во фланг нашей позиции, до самого последнего момента укрывая себя и своих союзников маскировочным экраном и теперь пожинали плоды своей тактической задумки.

Рабочие с завода, бросив свои железяки и чертежи, в панике, бросились бежать, ища укрытия за вагонами. Над укрепленным холмом тревожно звучал рожок и бил барабан, призывая пехоту покинуть траншеи, помочь выволочь пушки из капониров и развернуть их в сторону тыла…

- Командуйте, подпоручик. – скомандовал я командиру сводного отряда и почти сразу прозвучала команда «Пли!».

Не зря я больше месяца гонял свою пехоту, отрабатывая дружность залпа, не зря мастера на заводе колдовали над спец пулями, в итоге все получилось. Двести пуль одновременно вылетели из винтовочных стволов и влекомые моей спец пулей, что накачанная до предела магией, превращенная в мощнейший магнит, влекла за собой своих товарок, направляя прямо в грудь левого офицера, как гигантское копье.

Не надо уметь метко стрелять, за тебя это сделает князь, со своей дальнобойной винтовкой, надо только нажать спусковой крючок по команде командира, дружно выпалив в сторону мелких на расстоянии, фигурок в красном, превратив залп двух рот в единый смертоносный рой.

Да, каждая пуля, что летела в сторону, не ожидавших этого, британцев, обошлась дорого, в каждую пулю был помещен небольшой драгоценный камешек, что в моем прошлом мире относится к категории промышленного. Да, артиллерийский снаряд обошелся бы гораздо дешевле, но британские маги никогда бы не подставились под огонь моих орудий. Они бы выжидали и атаковали бы ночью, или на марше, или как сейчас, с тылу…

Первый маг просто исчез, истерзанный попаданием сотни пуль. Но британцы списали это на то, что они не были готовы, сомкнули свое построение и трое поставили общий защитный щит, четвертый же, не теряя времени, забросил на холм пристрелочный плазменный шар.

Куча солдат, вытаскивающая пушку из капонира, увидев, падающую по баллистической траектории, молнию, бросились врассыпную, как испуганные куры, и в этот момент мы произвели второй залп. Тройной магический щит не выдержал одновременного попадания в одну условную точку двухсот пуль и, на месте левого мага, разлетелись в разные стороны кровавые ошметки. Британцы растерялись, и мы успели выстрелить в третий раз, с предсказуемым результатом.

Огненная коса, летящая параллельно земле, плазменная плоскость, до ветки железной дороги не достала, так как относилось к заклинаниям ближнего боя, лишь запалив редкую сухую траву примерно посредине между нами и противником. Кто-то из оставшихся в живых англичан поставил маскировочный экран, одновременно с этим в атаку пошла туземная конница.

- Патроны с красной головкой разрядить! – заорал я, как оглашенный, ибо каждый выстрел специальным боеприпасом по обычной цели вызывал у меня приступ скопидомной лихорадки: - Стрелять только обычными патронами!

Накат конной лавы на блиндированные вагоны, в которых засела многочисленная пехота – идея так себе, что-то вроде атаки польских гусар на немецкие танки. Ни мимо поезда, ни по пологому склону холма кавалерия прорваться не смогла, и понеся потери, отступила в степь.

Отдав команду командиру роты на холме, держать рубеж, одновременно не позволяя британцам эвакуировать поселок Рудный, я схватил своего железного «коня» и крикнув «выходи строится с велосипедами», двинулся на выход.

Через десять минут обе роты были выстроены вдоль линии железной дороги.

- Господа, мы почти победили, но надо доделать дело до конца. Ни один маг не должен уйти. До стоянки вражеского поезда около пяти верст, мы должны достичь его захватить в течение двадцати минут. Едем рассыпным строем, двумя цепями, дистанция между товарищами не менее пяти шагов.

К моему сожалению, на месте гибели магов были брошены три паланкина, а значит, для двух оставшихся носилок у британцев много сменных рук, то есть двигаться они будут очень быстро.

Я махнул рукой и нажал на педали, направив велосипед примерно к тому месту, где при прошлой нашей схватке за Рудный располагался вражеский поезд с подкреплением. В степи не пару километров не было видно никакого движения. Получив больно и обидно по носу, туземная кавалерия ушла подальше от линии железной дороги, понимая, что именно там можно вновь попасть под раздачу, а маги, очевидно, держали магические щиты, закрывая нас от своих паланкинов. Я поднял голову к небу – вражеских орлов –разведчиков в небе не было, очевидно маг –разведчик, разорвав связь со своими миньонами, тоже спешил к поезду для эвакуации, следовательно, можно было выпускать Гришу.

Черный ворон, услышав мой зов, выскользнул из открытого окна купейного вагона, в котором он путешествовал в относительном комфорте, скользнул над землей, постепенно набирая высоту.

Насколько я помню теорию, маскировочные щиты устанавливались либо только со стороны противника, либо с нескольких сторон. Маскировочная сфера, закрывающая мага еще и сверху, жрала слишком много маны и вряд ли была доступна, средней силы, магам, что подвизались в роли армейских офицеров в попе мира.

Через пять минут, Гриша, набравший высоту около пятисот шагов, перестал кружить над степью, а завис над одной точкой, широко расставив крылья.

- Стой, оружие на изготовку, стрелять «красной головкой» … - я остановился, встал на колено, уложив ствол винтовки на раму велосипеда, как на упор, провел воображаемую линию от парящего Гриши к земле, выровнял дыхание и дал команду на открытие огня.

Залп прозвучал ровно и дружно, после чего морок, что сливался с потоками горячего воздуха, исчез и нам открылся опрокинутый паланкин и убегающие в разные стороны носильщики. Гриша громогласно победно каркнул, заложил вираж…

Последний маг выдал себя сам, попытавшись сбить моего ворона-авианаводчика плазменным шаром, но оказалось, что даже огненные шары подвержены влиянию физических законов, а зенитка из мага-огневика вышла не очень. Огненный плевок взмыл вертикально вверх, но не достал до суетливо каркающего и бьющего крыльями Гриши, опал вниз, где и был развеян британцем, которого в этот момент и достал винтовочный залп. Наведенные помехи заколебались и исчезли, а я, забыв обо всем, бросился бежать к месту ранения моего последнего врага. Видимо град пуль прошёл чуть в стороне, и вражеский маг был всего лишь ранен. Человек в алом мундире выпал из паланкина, попытался сесть, начал делать какие-то манипуляции, но на него тут-же обрушился град выстрелов, не давая ему сосредоточиться и достойно ответить нам. Солдаты набегали со всех сторон, не прекращая стрельбы, а потом, долго и ожесточенно, кололи штыками то, что осталось от человеческого тела, настолько они боялись даже мертвого врага.

- Стоять. – я усилил свой голос, и командиры начали оттаскивать своих подчиненных от кусков мяса, перемешанных с обрывками красного мундира: - Успокоились? А теперь самое вкусное…

Я махнул в сторону стоящего на путях поезда, куда убегало несколько фигурок, из числа оставшихся в живых, носильщиков паланкинов.

- Быстро на велосипеды и вперед, на штурм поезда. Кто захватит паровоз – с меня награда. Стрелять только обычными патронами.

Сзади ко мне подошел, весь мокрый от пота вестовой, что тащил два велосипеда – мой и свой.

- Молодец, унтер –офицер Полянкин. – я перебросил ногу через раму своего «железного коня»: - Не сочти за службу, покопайся здесь, может чего интересного найдешь…И там, где паланкин валяется, еще один, такой-же…

Оставив своего доверенного человека мародёрить в вещах покойных офицеров, я нажал на педали, догоняя умчавшихся вперед подчиненных.

Я прекрасно понимаю, что пятёрка британских магов, до сегодняшнего дня, была непревзойденным чудо-оружием, и никто не ожидал, что их постигнет печальный конец, я понимаю, что жарко и хочется подремать в теньке, но мы, на минуточку, воюем, а оккупанты даже не потрудились выставить часовых и «Алярм!» начали кричать, когда мои стали бросать велосипеды в сотне шагов от поезда. Короткая перестрелка закончилась со счетом двенадцать – три, в пользу моей команды, и оставшиеся англичане, кто в военной форме, а кто в партикулярном платье, задрали вверх руки.

Хотелось встать на руки и походить или пуститься колесом, ведь таких матерых вражин завалили, практически без потерь, но еще оставался поселок Рудный, стонущий под пятой оккупанта, поэтому я дал команду грузить в поезд пленных и двигаться в сторону населенного пункта. В будку паровозика влез я сам, так как, считая, что надо уметь управлять любым местным транспортом, я взял несколько уроков паровозовождения у нашего машинист-шефа Данилова Велимира Изославовича, что, параллельно с тем, что каждый день водил свой состав, еще и готовил десяток ребятишек на помощников машиниста. Не скажу, что справлюсь со сложной ситуацией, но, с разведенным котлом тронуться с места я смогу, а также довести поезд по прямой на невысокой скорости, поэтому, вознеся молитву богам, мы двинулись в сторону Рудного.

Поселок Рудный. Территория ВКС.

Было обидно, что нас в рудном никто не ждал, вернее ждали, но не те, с кем я жаждал увидеться. Британцы с предателем Еремеем, в свои оптические приборы, видели наш бой с магами, поэтому, предпочли не дожидаться моего возвращения, а сняв с позиций пехотную роту туземных стрелков, ушли в степь. Попытка отправиться на паровозе была пресечена разрывом артиллерийской гранаты, прилетевшей в холма, а вот препятствовать пешей эвакуации команды не было, поэтому командир роты не произвел в сторону покидающих поселок оккупантов стрельбы не открывал. Я подумал, борясь с желанием устроить разнос подпоручику за отсутствие инициативы, но передумал, решив, что так даже лучше. Поселок мне достался целым, машина по сортировке породы тоже никто из строя не вывел, беглецы прихватили с собой только казну и воду, поэтому я махнул рукой и дал команду праздновать победу.

- Ваша светлость, а что с дикарями то делать?

- Какими дикарями?

Оказалось, что две сотни рабочих отказались идти в степь с белыми господами, по-прежнему располагались возле своих бараков, не обращая внимания на происходящую вокруг стрельбу.

- Ху из ин чардж? Ху из ин шеф? – несколько раз пришлось крикнуть мне, прежде чем из окружившей меня толпы, одинаково смуглых, худых людей, одетых в домотканые штаны, такие-же рубахи и деревянные башмаки вышли парочка «аксакалов», которых я пригласил в установленную тут-же палатку, угостил чаем с вареньем и начал переговоры.

На смеси русского, английского, тюркского языка, три человека с моей стороны и эта парочка, с морщинистыми лицами, как будто вырезанными из дерева, вели переговоры, зачастую используя даже рисунки. В общем договорились, что за пять имперских серебряных рублей в месяц и кормежку индийцы готовы работать по двенадцать часов в день, в течение двух месяцев, пока не полетят «белые мухи», после чего я обязался доставить работяг в поездом до британского анклава, до которого, как я понял, от Рудного около четырехсот вёрст, выдав им на дорогу еще по пять рублей на человека…

Потом я долго интересовался, активно изображая пантомиму, не согласятся ли уважаемые трудовые мигранты остаться с нами на зимний период, при условии, что я снабжу их теплыми одеждой, ночлегом и местом работы.

Переглянувшись, вожаки работяг заявили мне, что на указанных условиях они готовы остаться, но «транспортные» пять рублей придется выплатить независимо ни отчего.

- Ес оф кос! – заявил я и скрепил наши договорённости рукопожатием, после чего объявил в войсках шестичасовой отдых, а для господ офицеров – срочное совещание.

- Господин подпоручик Тулупов. – я дождался, когда командир «роты на холме» встанет с дивана в кабинете управляющего рудником: - Белояр Мирославович, вы назначаетесь военным комендантом поселка Рудный, в дополнение к командованию вашей ротой. Приказываю взять под контроль поселок и рудник. Работы по укреплению холма не прекращать, подготовив его к круговой обороне. Эта позиция позволяет перекрывать огнем все подходы к Рудному. Через несколько дней сюда прибудут наши мастера и горный инженер, нам за два месяца до наступления холодов, необходимо создать запасы рудного концентрата, чтобы запасов хватило до весны. В ближайшее время мы определимся, какие силы здесь необходимы, чтобы больше не оставлять поселок перед лицом самого грозного врага. Ваших предложений по этому вопросу тоже ожидаю. Ну и в скором времени ожидается, что отделение связи протянет к вам линию телеграфа, а вы подумайте о дублирующих способах связи, на случай нападения или блокады. Ну а вы, господа командиры готовитесь к небольшой прогулке. Необходимо загрузить трофейный паровоз углем и водой, чтобы хватило добраться до британского анклава, до которого якобы четыреста верст, и вернуться обратно. Мне кажется, что нас там никто не ждёт, поэтому внезапный визит будет уместным.

Глава 3

Глава третья.

Где-то в степи.

Беглецов из Рудного мы настигли через два часа, после того, как выехали из поселка. В степи или идешь по ориентирам, либо теряешься. Британцы отбежав от Рудного, вернулись к линии железной дороги, и шли вдоль нее, пока не потеряли силы и не разбили лагерь прямо у рельс. Вынырнувший из предрассветного сумрака паровоз, тянущий вагонетки, полные солдат, был для беженцев полнейшей неожиданностью.

Десяток выстрелов, пара пуль, ударивших в металлическую будку паровозика, и наш поезд промчался мимо, сгрудившихся вокруг тусклых костров, людей, что заполошно повскакивали со своих мест.

- Не останавливайся, на обратном пути заберем. – толкнул я Велимира Данилова, что управлял трофейным паровозом.

Карбидный фонарь, установленный на паровозике, практически не освещал путь, поэтому мне приходилось все время держать перед паровозом, на расстоянии полусотни шагов, магический светильник, чтобы на скорости не налететь на какое-то препятствие.

Судя по вставшему из-за горизонта солнцу, мы всю ночь мчались н юг, а теперь двигались на восток, и слева от узкоколейки показалось большое озеро. Судя по всем признакам это было озеро Зайсан, которое я уже считал своим, а возле него какие-то паразиты задрали вверх закопчённую трубу. Не скажу, что на горизонте вставала промышленная громада, типа Кузнецкого металлургического комбината моей прошлой истории, но какое-то производство имело место быть.

- Останавливай состав. – крикнул я в ухо машинисту, а, после полной остановки, полез на крышу будки паровозика, с подзорной трубой подмышкой.

Большой ангар со стенами, выложенными из кирпича, как бы не сырца, за которым высится труба, пара доменных печей, водное колесо, переброшенное через речку, кучи шлака или еще каких отходов, большое здание - двор, с башней над широкими воротами, глухими наружными стенами, лишь под крышей виднелись узкие окошки-амбразуры, зато во двор выходили крытые галереи второго этажа и множество лавок или магазинчиков на первом этаже. А над зданием, над башней, на высоком флагштоке трепетало… Тут я оступился и чуть не упал с высоты паровозной будки. Над зданием реял американский флаг, только вместо квадратика со звездами, там краснел британский крест Святого Георгия, на синем фоне.

И я понял, что молниеносная атака на британский сеттльмент пока откладывается, ибо если в поселке болтаются, в дополнение к британцам, ещё и американцы, то нападение на имущество и подданных сразу двух великих держав будет уже перебором. Сначала надо разобраться.

- Давай, Велимир Изославович, малым ходом вперёд.

Железнодорожная ветка привела нас прямо к промышленному объекту, тому самому, что располагался под закопченной трубой. Ничего особенного – двухпутные железнодорожные пути, поворотный круг для паровозика, с одной стороны склады, а с другой – установка для опрокидывания вагонеток и ленточный подаватель из металлических секций, несколько азиатов, по виду - китайцев, на пандусе. Обнаружив, что вместо руды из вагонеток торчат солдатские головы, а, на бортах тележек висят закрепленные велосипеды, китайцы тревожно заголосили и бросились бежать за угол высокого здания из самана.

- К машинам… тьфу, выгружаемся. – гаркнул я и бойцы начали выпрыгивать из, изрядно опостылевших, вагонеток. Пока выгружались, появились давешние китайцы, которые привели с собой, изрядно раздраженного, приземистого, как бульдог, здоровяка, в потасканном костюме, коротких сапогах на кривых, коротких ногах. Шляпа котелок, черные кучерявые бакенбарды, на вислых щеках и налитые кровью глазки довершали портрет этого типа. Орать он начал шагов за двадцать до того, как подошёл, орал, брызгал слюной, да еще и угрожающе тряс суковатой палкой. Этому придурку хватило наглости замахнуться на меня, когда молниеносный удар прикладом в грудь, что умело нанес скандалисту, стоящий за плечом вестовой, положил конец этому скандалу.

Китайцы замерли, пораженно глядя на, ворочающее у их ног и, что-то кряхтящее, тело «белого господина».

- Кто-то говорит по-русски?

- Я мала-мала говорить. – из группы, одетых в одинаковые серые робы китайцев, выдвинулся один и склонил обритую наполовину голову, длинная его коса была обмотана вокруг голову три раза и торчала вверх коротеньким хвостиком.

- Как тебя зовут?

- Шан Юань, господин.

- Куда мы есть попадать?

- Это территория Ост-Индской компании, город Норд-Касл, господин.

- Американцы в городе есть?

- Американа? – китаец выпучил глаза: - Нет, господин, американа в видел в Шанхае, здесь не видел.

Уже легче, не с половиной мира воевать придется, а всего лишь с третью, или все-таки с половиной. Давно не читал российских газет, может быть мне уже войну объявили…

- Это кто? – я наступил сапогом на спину, пытавшегося встать, «белого господина» и придавил его к земле.

- Это большой человек, сера Джон Мак Дуглас, майор и представитель компании.

Не тянул этот боров на сэра, да и на майора, честно говоря, тоже, максимум на сержанта…

- Связать его и в вагонетку, обеспечить охрану.

Когда очнувшегося и вновь начавшего сквернословить «сэра» Мак Дугласа перебросили через борт вагонетки и несколько раз ткнули прикладом, чтобы не буянил, у безмолвствующих китайцев глаза стали круглые, как в аниме.

- Шан Юань. – я достал из сумки лист бумаги и набросал на нем план поселка, как я его разглядел с крыши паровозной будки: - Здесь что находится?

- Это главный дом компании. Там живут белые господа и ведется торговля…

- А это?

Оказалось, что нашего посещения требуют, кроме представительства компании, ещё казармы пехотного батальона, в которых сейчас практически не было солдат и пристань, где располагался пост солдат и таможня. Остальную часть поселка составляли казармы китайцев, работающих на заводе и китайское же имперское представительство, в котором обитало пару десятков китайских чиновников и такое-же количество солдат, но, вооруженных только холодным оружием. Именно над ним развевалось желтое знамя с драконом.

Возможно, в поселке были еще какие-то силовые структуры, так как при нашем броске к комплексу зданий Ост-Индской компании от нас разбегались какие-то типы в белых гетрах, вооруженные бамбуковыми палками, но они исчезали так быстро, что уточнить их принадлежность мы не успевали. Мы успели в самую последнюю минуту, вывалившись всей толпой из-за глухой стены подворья компании, когда десяток бородачей с винтовками уже начали закрывать ворота, поэтому даже не было перестрелки – полсотни солдат навалились на створки ворот, продавили сопротивление воинов компании, короткая драка накоротке на штыках и прочих тесаках и уже вся рота с рёвом врывается на подворье, вытаскивая белых, индусов, китайцев и прочую публику из магазинчиков и контор, загоняя их прикладами и лезвиями штыков в угол. На крытой галерее второго этажа вспыхнула яростная перестрелка, затем на мощеную площадку подворья скинули окровавленное тело человека, облаченного сюртук из хорошей ткани, все ещё сжимающего в руке маленький револьвер – «вельдог», от чего толпа пленных ахнула и отшатнулась:

- Мистер Мюррей, господин управляющий!

В одном старом фильме молодой император Николай, еще не ставший Палкиным, в образе красавца Васили Ливанова допрашивал декабристов. Так я вам скажу – злодеи декабристы по сравнению с этими мирными клерками и прочими делопроизводителями из британской торговой компании – сущие ангелы, вежливые и культурные. Я понимаю, что я не Ливанов, да и красивого мундира с орденскими звездами у меня нет, все щеголяю в форме чиновника таможенной службы Российской империи, который лично укрепил, упрочил и облагородил так, что стрелки на брюках по-прежнему остры, как клинок, медные пуговицы сияют, а грязь и пыль не удерживается на ткани, но хамить то зачем? Лишь моя закалка из прошлой жизни, в которой, в нашем районе на окраине сибирского городка матом не ругались, а разговаривали, удержала меня от желания повесить эти два десятка европейских мужчин на перилах галереи второго этажа. Среди джентльменов нашелся один знаток русского языка, которого я привлек к участию в допросах в качестве толмача. Никакие военные секреты меня не интересовали – о том, что большая часть солдат компании ушла куда-то на запад (очевидно, воевать со мной) и не вернулась, мне рассказал Шан Юань.

Поэтому я просто фиксировал в протоколах хитросплетения половых извращений моих родственников и меня лично, вплоть до десятого колена, имевших место быть, по мнению допрашиваемого и скреплял протоколы допросов подписями допрашиваемых и толмача Д.Ф. Франклина, эсквайра. Иногда возникало ощущение, что часть рассказов о половой распущенности моей местной бабушки или тетушек исходило лично от мистера Франклина, уж больно уныло и однообразно звучали эти ругательства. В любом случае, под статьи «Оскорбление величества», «Оскорбление государственного строя» и прочие оскорбления, прямо по соответствующему разделу судебника Российской империи (своего пока у меня не было), все пленники попадали идеально и многократно. Не знаю, на какую «крышу» они рассчитывали, но я чувствую, что мои шахты получили новых рудокопов лет на десять-двадцать, единственно только, если не придется менять их на моих шпионов в Лондоне.

Кабинет управляющего бывшей фактории Ост-Индской компании «Норд-Касл».

- Итак, уважаемый Шан Юань, что вы выяснили из этих документов?

Китайцу со знанием русского и английского языков я оказывал максимальное уважение – принимал в лучшем кабинете в радиусе двухсот верст, лично налил пиалу зеленого чая, предложил угощаться засахаренными фруктами.

Юань отставил недопитый чай, подтянул к себе стопку документов и, ежеминутно кланяясь, принялся обстоятельно отвечать.

Данная фактория действительно располагалась недалеко от юго-восточного берега озера Зайсан и была основана десять лет назад, на землях князя Слободана, по договору аренды. Слободан этот берег озера практически не контролировал, поэтому, с удовольствием сдал пустоши британцам за весьма умеренную плату. Британцы прокинули линию узкоколейки в сторону поселка Рудный, откуда стали вывозить руду. Возле фактории начали копать бурый уголек, с помощью которого и выплавляли на территории фактории железо, что почти полностью выкупалось постоянным представительством Китайской империи. Вот такой нехитрый бизнес, вызвавший нехороший холодок в моей груди.

- Любезный Шан Юань, а каким образом британцы расплачивались в княжеством Булатовым за руду? – задал я вопрос и замер, боясь услышать, что британцы являются добросовестными покупателями, а я сегодня совершил разбойное нападение на своих партнеров…

- Ваша …– китаец видимо забыл, как меня именовать и просто поклонился ниже обычного: - Денежные средства выплачивались специальным курьером в Покровск, и, в подтверждение платежа в кассовую книгу вшивалась расписка из вашего казначейства. Последние три месяца в книге отсутствуют пометки об уплате каких-либо денежных сумм, как и отсутствуют соответствующие расписки…

Когда я осознал смысл фразы китайца, я понял, что последние две минуты я просто не дышал…

- Отлично, Шан Юань. – я азартно хлопнул ладонью по столешнице: - А что с договором аренды земли?

- Месяц назад срок действия десятилетнего договора аренды с князем Слободаном Третьим истек, а следов заключения нового договора я не обнаружил.

Я выругался с облегчением. Если китаец не врёт, то я полностью в своем праве. Бриты, рассчитывая, на уход русских князей с этой земли решили, что все это остается бесхозным, а за бесхозное зачем платить? Но тут случился непредвиденный фактор в моем лице… Безусловно, сделанного мне не простят и не забудут, и змея в спальне – только первая ласточка, но официально мне никто ничего предъявить не может. Или может? Исходя из уровня Российского правосудия, под равнодушное колесо которого я чуть не угодил, предъявить могут всё, что угодно, но и на этот случай у меня есть противоядие.

Осталось только решить, что делать дальше.

Расстояния между поселками и городками, нуждающимися в обороне, раздергивали мои силы, делая мое княжество весьма уязвимым. Единственной стратегией в этих условиях я видел в строительстве укреплений и формировании гарнизонов, достаточных для удержания городов и промышленных площадок в течение нескольких дней, ударный кулак состоящий из пехоты и кавалерии, который можно быстро перебросить из одного края в край моего молодого государства, активную разведку… Что за сказочный мир, если у меня нет Золотого Петушка, что сидит на столбе над моим дворцом и информирует мою светлость об угрозах на границе?

В моей голове уже проносились картинки, как огромные бомбардировщики с гофрированными крыльями, типа «ТБ-3» гоняют по пустыне, разбегающихся в панике верблюдов из британской верблюжьей артиллерии, а мои велосипедисты догоняют и ловят двугорбые трофеи…

- Вашество…начальника! – видимо я давно уже фантазировал, потому что Шан Юань бился о стол своей, наполовину бритой, головой, громким стуком, безуспешно пытаясь привлечь моё внимание…

- Что с тобой?

- Ваше княжество, что будет с нами?

- С кем это - с вами? – не понял я.

- Хань… китаёза.

- С вашим братом, что ли? – догадался я, после чего крепко задумался.

С одной стороны, это прямые конкуренты моему металлу, правда качество британских металлических полос, которые закупали китайцы, ни в какое сравнение с булатовскими не шло, но китайцы брали и это, а засыпной шкаф покойного управляющего британской фактории, что не вовремя вытащил свой пятизарядный револьверчик, порадовали меня золотыми слитками с китайскими иероглифами, каждый из которых весил около сорока грамм. И хотя форма слитка была корявой, а с оборотной стороны он вообще напоминал арахис в кожуре, руки чувствовали, что содержание золота там, возможно не «три девятки», но очень-очень высокое. С одной стороны, можно модернизировать местное производство, наложить на печи фамильное «булатовское» заклинание, и продавать китайцам высококачественную сталь, но я не был уверен, что местные чиновники и военные дадут за мой продукт соответствующую цену. А во-вторых, китайским мастерам я не доверял, начнут крутить с качеством, уронят его, а для дома Булатовых это потеря лица. Да и не уверен я, что местный бурый уголь даст ту температуру, что требуется для создания пластичной, без ненужной примеси, стали, а возить наш антрацит сюда – всю выгоду съест перевозка. Конечно, мне людей не хватает, но я не уверен, что местные металлурги, что, хочешь- не хочешь, а мастера, согласятся переехать в Верный, заниматься огородничеством или спустятся в шахту на угольном разрезе. А объявлять их военнопленными и преступниками – мне не с руки. Они мою руду не воровали, и мою здешнюю матушку на чистом английском не поносили, так что…

- Шан Юань, я пока ничего менять не буду, посмотрю, насколько здесь все экономически выгодно, после чего приму решение. Ты мне лучше скажи, кто из британцев здесь нужен, чтобы производство не встало.

К моему удивлению, оказалось, что никто. Большинство белых господ относились, так сказать к категории «эффективных менеджеров», что следили за процессом производства, готовили отчеты и периодически пытались оптимизировать затраты, например, выплатить китайским работникам жалование кэшем, местными медными монетками с обточенными краями, уменьшив содержание меди примерно на десятую часть, или закупить прогорклый рис со скидкой и выдать работникам в качестве пайка.

Я пролистнул кассовую книгу и улыбнулся – какие приятные цифры чистой прибыли, просто глаза радуются. Правда, какой-то червячок сомнения грыз меня изнутри, не давая помечтать о будущих доходах. И тут я понял, что за червячок и мне захотелось бросить журнал доходов-расходов на пол и долго его топтать! Я вспомнил, что последние несколько месяцев эти хреновы экономисты просто не платили мне за мою руду, тупо отжав у меня рудник и поселок Рудный.

Глава 4

Глава четвертая.

В Северном замке, как я переименовал бывшую промышленно-торговую факторию Ост-Индской компании пришлось оставить очередную роту стрелков. Не то, чтобы я опасался удара англичан, совсем нет. Я думаю, что раньше весны карательной экспедиции от бриттов ждать не стоит. Опасения внушали китайское население поселка, численность которых вместе с детьми и прочими иждивенцами составляло около восьми сотен человек. Да и с покупателями продукции дела как-то необъяснимо разладились.

Поселок Северный замок. Кабинет управляющего.

- Шан Юань, еще раз объясни мне, что означает – китайская миссия закрыта?

Толмач –китаец, которого я назначил главой гражданской администрации поселка, бухнулся на колени и что-то забормотал. Было ощущение, что китаец мгновенно забыл русский язык, так как в его бормотании я разбирал одно слово из десяти.

Мне надоело слышать его стенания, и я позвонил в маленький колокольчик, а заглянувшему в кабинет вестовому дал знак заходить.

- Записывай указ, Крас Людинович – «Всех подданных китайской империи, в течение суток с момента подписания настоящего Указа, выселить за пределы земель Великого Княжества Семиречья… Успеваешь за мной писать?

- Ваше величество… - китаец поднял голову от пола: - Как выселить?

- А что с вами делать? Вы подданные чужого государства. Ты сказал, что представительство Срединной империи закрыто, все чиновники и солдаты выехали в Китай. Зачем вы мне нужны здесь? Изготавливать хреновое железо в отсутствие единственного покупателя – не вижу смысла, а кормить вас за просто так, я не собираюсь. А если вас не кормить, и не занять работой, то что произойдет?

- Что? – в один голос спросили у меня вестовой и китайский староста.

- Трудолюбивые китайцы превратятся в вороватых китайцев, а зачем мне восемьсот жуликов здесь? Вы же поселок за неделю обдерёте, как липку, до голых стен. Мне проще вас всех выгнать сейчас, глядишь, до зимы успеете в более теплые края перебраться. А тебя, Шан Юань выгоню самого первого. Зачем мне такой чиновник, что не уследил за отъездом своих соотечественников. Да ты должен был мне еще три дня назад сообщить, что ваши чиновники уезжать собираются, а не по факту мне сообщать.

- Но, ваше величество…- Юань опять начал кланяться: - Но, что бы вы сделали, если бы вы узнали об этом заранее?

- Скажи, мой китайский друг, если бы в этом кресле до сих пор сидел представитель британской компании, посмели бы китайские чиновники уехать, без…- я пощёлкал пальцами: - Без дозволения, или, скажем, согласования с британцами покинуть посёлок?

Шан задумался и согласился, что подобная дерзость китайцам бы просто не пришла в голову.

- Вот видишь, Шан Юань, а теперь твоя нерасторопность поставила наши государства на грань войны, и я вынужден вас всех отсюда переселить. Кто согласен на то время, пока не упорядочатся отношения с Срединной империей, переселиться в другие поселки, и заниматься другой работой – завтра представь списки таких людей, где укажи состав семьи и профессии, которыми владеют мужчины семьи. Кто переселяться не собирается – эти люди должны через три дня покинуть территорию фактории. Это не касается тех семей, что работают на шахте бурого угля. Для них ничего не меняется. Все, иди, жду тебя завтра со списками.

Низко наклонив обритую голову, Юань вышел, а я поплотнее закрыл дверь. Китайцам я не верил ни на грош, они всегда останутся, в первую голову, китайцами, а потом только - уже всем остальным. Маленький поселок при шахте бурого угля меня волновал мало – эти ребята ковыряли землю, выдавали на-гора уголь, вместе с полуоседлыми кочевниками, которые занимались доставкой корзин бурого угля в факторию, раз в неделю получали оплату медными китайскими монетками, которые в Западном Китае клепал каждый уважающий себя правитель области, и были вполне довольны. Бурый уголь я решил продолжать покупать, чтобы, смешав его с высококалорийным антрацитом, продавать на Север новый продукт – смесь «Топочная». Правда продажи пока встали, так как Российская империя, во всех газетах, а также Думе и Государственном Совете, обзывала нас самопровозглашенным псевдо государством. Газеты то ладно, но вот блокада, установленная на границе с Империей, больно била по моему карману. Мое государство, население которого не превышало пятнадцати тысяч человек, физически не могло производить всю номенклатуру товаров, необходимых цивилизованному обществу. Даже теплой одежды не было в достаточном количестве, учитывая большое количество пленных и гастробайтеров, родиной которых были тропики. Как бы не пришлось изымать у населения теплые вещи и выдавать их согласно рабочему графику лицам, занятым на производстве. Если что, то это шутка, правда, очень грустная.

А тем временем лето уже кончилось, а в октябре выпадет первый снег и по ночам будут замерзать лужицы на улице.

Я подтянул к себе блокнот и принялся записывать свои намётки для, запланированного на следующей неделе, совещания представителей гражданских и военных властей Великого княжества. В принципе, кроме угля и металла, во всем остальном я испытывал жуткий дефицит, вот у кручусь, как белка в колесе, вставая на растяжку и насилуя свой мозг. К примеру, позавчера мне прислали сообщение, что встала у меня прокладка телеграфной линии, по причине отсутствия бревен для столбов, так я дал команду крепить телеграфный провод к рельсам на изоляторы. Не знаю, что из этой идеи получится, но возможно, что телеграфные сообщения будут проходить.

Я, в раздражении, отбросил дневник, так как дельные мысли кончились очень быстро, а количество нерешенных проблем практически не уменьшилось. В прошлой жизни я читал, что на Руси, в холодное время года, обыватели и благородные сословия в основном лежали на печи или развлекались. Надеюсь, что и здесь то же самое, а то я молодую жену не видел практически две недели, засыхает, наверное, мой цветочек без должного полива. Надо быстрее разбираться с делами бывшей британской фактории и ехать в Верный, проведать супругу, а там, прихватив молодую княгиню перебираться на зиму в Покровск, всё-таки, родовой дворец побольше, побогаче и поудобнее, чем бывший дом князя Слободана.

Октябрь. Город Верный. Княжеская резиденция, спальня.

Я, не открывая глаза, потянулся к теплу и нащупал нежную округлость, за которую ухватился уже двумя руками и, как репку, дернул на себя. Княгиня Гюлер взвизгнула и скользнула ко мне по глади щёлковой простыни, привезенной из Китая, попробовала вырваться, но я держал девушку крепко, настойчиво подтаскивая свою жертву под себя. И когда казалось, до моей окончательной победы оставался всего вершок, девушка извернулась и уперлась мне в грудь маленькими кулачками

- Олег, ты помнишь, что нас ждут в порту?

- Забыл. – я открыл глаза и поцеловал приоткрытые губы жены: - Совсем вылетело из головы.

- Тогда вставай. – обнаженная легкая фигура выскользнула из-под теплого одеяла и легкой походкой подбежала к шкафу. А мне было просто холодно глядеть на стремительную фигуру княгини.

Осень пришла в мои владения внезапно. Снега еще не было, и три дня назад в небе сияло солнце, а вчера из степи налетел ледяной ветер, прихватив траву и покрыв землю блестящей изморозью, и оказалось, что во дворце Слободана достаточно зябко. Не имея своих источников топлива, бывший владетель Верного на зиму просто закрывал половину помещений дворца, перебираясь на утепленный, первый этаж. Мне же проблемы нехватки топлива были просто неведомы. Флагман моего военно-речного флота, легкий крейсер «Первак», после модернизации, вышел на ходовые испытания, в ходе которых притащил из Северного Замка баржу местного бурого угля, которую нарыли для меня трудолюбивые китайские шахтеры, и теперь этот уголь в смеси с антрацитом вовсю продавался населению Верного, которое предъидущие годы поголовно мёрзло зимой, сжигая в своих очагах какую-то солому, кизяк и прочее псевдо-топливо.

А сегодня моя эскадра в полном составе отправлялась на север, по Иртышу. Говорят, что где-то там, в небольшой бухте при одной из многочисленных торговых факторий встали на зимовку корабли купцов Калашниковых и Гринёва. Команды во главе с купцами, на лодках ушли в Семипалатинск, прогуливать заработанное за лето, оставив в фактории минимальное количество людей, необходимых для охраны и подготовке кораблей к весенней навигации, а я решил этим фактом воспользоваться. Вчера состоялось заседание Верховного суда Великого княжества, который постановил наложить арест на имущество вышеуказанных купцов, движимое, а равно и недвижимое, а купцы были вызваны повестками в суд, для рассмотрения дела в отношении их. Ну а пока мои военно-речные силы выдвигались на Север, для принудительного исполнения решения суда. Ну а что вы хотели? У нас правовое государство!

Колесные пароходики, пусть и обладающие усиленными бортами и бронированными кожухами гребных колес, для роли ледоколов были приспособлены мало, поэтому каждый из них толкал впереди себя зачарованные моей магией ледокольные баржи, нагруженные балластом. Река пока не встала, только начала образовываться на поверхности воды первая шуга. Капитаны были, строго – настрого, заинструктированны: нигде не задерживаться, через сплошной лёд не пробиваться и кораблями не рисковать. А так все прошло в лучших традициях Иртышского военно-речного флота ВСК, старейшего, кстати, в этой части света. Команды в черных теплых бушлатах выстроилась на палубах, на пристани играл оркестр, выводя вечно прекрасные мотивы «Прощания славянки», что я напел местному дирижеру. Население городка, не избалованное яркими зрелищами, громко приветствовало моряков, согреваясь горячительными напитками, что предлагали всем желающим шустрые торговцы, в общем, было весело. Наконец пароходы дали гудки, на носу «Первака» вспухла белым дымом холостого выстрела носовая и единственная пушка, и пароходы зашлепали гребными колесами по стылой воде, постепенно набирая ход. И, да свершится правосудие.

Я подхватил под локоть суженую, развернулся и наткнулся на неприязненный взгляд водянистых глаз. Их обладатель, один из пленных британцев, что зябко ежился в горчичного цвета, кургузом пальто в крупную клетку, встретившись со мной взглядом, укрылся за глубоким поклоном, после чего торопливо двинулся прочь.

Британцы в Верном были, немного, но были. Большинство их я нашел в степи, у полотна железной дороги. Это были остатки тех полутора сотен беглецов, что бежали из Рудного после нашей блистательной победы над британскими магами. Не найдя источников воды, британцы и их наемные солдаты из числа индусов, из последних сил, двигались в сторону Северного Замка, даже не допуская мысли о том, что фактория уже захвачена мной. Примерно треть от этой группы так бесследно и сгинула в степи, а, около двух десятков погибло в дороге, а остальных мой поезд встретил, когда я, закончив свои дела в Северном Замке, с малым конвоем, двинулся в сторону Рудного.

Беглецы настолько обессилили в своих мытарствах, что получив воды и немного еды, они, не имея даже мысли о сопротивлении, молча загружались в вагонетки, присоединяясь к своим землякам, что я вывозил из Северного Замка.

По прибытию в Рудный, я быстро провел разбирательство, в процессе которого выяснилось, что мои пленники не имели достоверных данных о том, что управляющий факторией, захватывая мои поселки, действовал незаконно. Во всяком случае, белые джентльмены дали мне в этом свое слово.

Дав всем пленникам скопом два года административного надзора, я распределил бывших белых господ по всем своим поселкам и городкам, кроме Северного Замка, предоставив их своей судьбе, одновременно установив право каждого из осужденных выкупиться из плена досрочно, при условии погашения неких убытков, понесенных казной княжества. Индусы мгновенно сколотили бригады, и нанялись на работу на шахты и в пищевое производство, которое развивалось в Верном. А господа помыкались, пока не поняли, что устроиться к индусам или местным аборигенам на роль руководителя у них не получается. Вот и пришлось бывшим клеркам и менеджерам наниматься на должности кочегаров, упаковщиков или приказчиков, тяжким трудом зарабатывать хлеб свой несущий. Поэтому, поглядывают господа на меня с плохо скрываемой злобой, прячась за вежливыми поклонами и неискренними улыбками…

Окрестности Верного.

Через два часа мы с женой и небольшим конвоем выехали в сторону поселка Свободный. Ехали в двух крытых экипажах, в одном мы с женой, во втором – ее прислуга, в сопровождении десятка верховых. На велосипедах сейчас по степи не поездишь – стальные колеса плохо взаимодействовали с обледенёлой поверхностью степи, но моей пехоте отсидеться в казармах зимой не получится – в специальных мастерских сейчас строгали лыжи, на которые я поставлю стрелков, как только на землю ляжет снежный покров. А пока двигаемся на лошадях, к которым я, по-прежнему, относился с подозрением.

- Олег, а это кто и что они там делают? – жена показала на десяток людей, копошившихся в отдалении.

- Рабочая бригада, в оврагах запруды делают.

- Зачем? – Дочь степи недоумённо округлила глаза.

- Воду задерживать, чтобы не утекала, возможно рыбу буду разводить… Весной будем деревья сажать. – я достал саквояж с документами и сделал вид, что с головой погрузился в работу. Я в школе успевал далеко не по всем предметам, но о существовании Сталинского плана преобразования природы я знал. К сожалению, кроме того, что надо сажать деревья, многие тысячи деревьев, я больше ничего не помнил. Вот несколько бригад из числа пленных у меня и занимались этим «преобразованием природы». Пока земля не схватилась морозом, сооружали запруды в крупных оврагах, ну а весной, с первыми пароходами, по Иртышу, должны мне привезти несколько тысяч саженцев сосны и прочих лиственниц, вот тогда и начнут рабочие тянуть вдоль берегов многочисленных речушек лесополосы. Ну не нравился мне местный климат, и ветра местные, особенно зимой, когда уши можно обморозить за пол=часа, совершенно не нравятся. И количество распаханных полей возле города Верный мне не нравятся, потому как продавать продуктов я могу в десятки раз больше…

Я осторожно поднял взгляд от бумаги – Гюлер сидела, не отрывая взгляд от окна, надув губы, всем своим видом демонстрируя, насколько она обиделась.

- Ну хорошо, хорошо… - я схватил взвизгнувшую от неожиданности княгиню под попку, и посадил себе на колени, заботливо запахнув длинный подол шубы:

- Просто это очень долго рассказывать…

- А мы куда-то торопимся? – поддела меня жена: - Просто ты себя иногда ведешь так, как будто я какая-то кукла безмозглая.

- Всё, договорились, ты не кукла и я буду рассказывать тебе всё, что тебе интересно. – я посадил свою ношу поудобнее: - Если кратко, то я хочу, чтобы вокруг Верного полей огородов и садов было в десять раз больше. И чтобы караваны с нашей мукой, зерном, овощами и сухофруктами ходили в Китай и Сибирь. А для этого надо, чтобы ветра из степей не уносили слой плодородной земли. Лучшее средство для этого – это полосы деревьев, высаженных поперек направления ветра, через, скажем, каждые пятьсот шагов, а также вдоль дорог и ручейков и речек…

- Но если вдоль дороги будут расти деревья, там могут спрятаться чужие воины…- рассудительно заметила дочь своего народа.

- Ну, полосы будут узкими, там много всадников не спрячешь, а во-вторых, я хочу быть самым страшным хищником в местных раскладах, чтобы окрестные правители даже смотреть в мою сторону боялись. Но ты всё равно молодец, на важный момент обратила внимание. – я притянул княгиню к себе и со вкусом поцеловал в губы.

,

Глава 5

Глава пятая.

Сказать, что население столичного города Покровска с восторгом встречало своего повелителя и его супругу – будет слишком приукрасить реальность. Горожане, что встретились по дороге от железнодорожной станции до княжеской резиденции, в основном молча пялились на нас, особенно на едущую рядом со мной, верхом, Гюлер, разве что пальцами в нас не тыкали. И это после моей блистательной победы над британцами?! Люди, что с вами происходит?

В общем, так сказать, к порогу отчего дома я приехал в крайней степени раздражения, соскочил с лошади и даже не удивился, когда, стоящий на часах у дверей княжеского дворца, стрелок вскинул к плечу винтовку… Уже «на автомате» упал на колено, активируя защитный экран и пальнул в злодея из револьвера, после чего ткнул дымящимся стволом в сторону замершего поодаль начальника контрразведки - «Ты, когда с этими заговорщиками разберешься?», ухватил за руку, напуганную Гюлер и шагнул в тепло дворца. Так, с оружием в руке, таща ошеломлённую жену за руку, как ледокол баржу, и дошёл до покоев на втором этаже, где мне навстречу шагнула девица Ухтомская, Ванда Гамаюновна, по случаю встречи с владетелем, облачённая в бальное платье с открытыми плечами и почти открытой грудью.

- Ваша светлость, что случилось? Я выстрелы слышала.

- Часовой меня решил салютом поприветствовать… - я наконец сунул оружие в кобуру и повернулся к жене: - Дорогая, разреши тебе представить моего министра пропаганды госпожу Ухтомскую Ванду Гамаюновну. Моя жена княгиня Гюлер, дочь хана Бакра.

Девушки раскланялись, имея при этом вид диких кошек, готовых в любой момент кинуться в драку. И я кажется знал, какое платье сегодня наденет моя жена на приём, во всяком случае, плечи и грудь ее были не хуже, чем у моего министра.

- Вы что-то хотели срочно сообщить, Ванда Гамаюновна? – я кивнул на газеты, что держала в руке, как веер, госпожа Ухтомская.

- Олег, если ты не против, я пойду…- Гюлер кивнула на своих служанок, что в сопровождении старшего камердинера, замерли в паре шагов от нас, не смея помешать нашей беседе.

- Нет, останься, послушаем, что хочет мне сообщить госпожа Ухтомская. А вы проходите, занимайтесь своими делами. – я сделал маленький шажочек в сторону и кивнул смуглым девицам, что тащили в наши покои какие-то баулы.

- Ваша светлость, вчера получены газеты из Империи… - Ванда опустила глаза и протянула мне печатные издания: - Известия тревожные, народ в смятении…

Я фыркнул, сунул газеты под мышку и свернул в сторону своего кабинета, кивнув девицам, чтобы следовали за мной. А хорошо они смотрятся, двигаясь рядом, две злые и грациозные красотки.

В кабинете, я посадил девушек в кресла, подальше друг от друга, кинул шубку жены и свой полушубок на стол, и наконец смог ознакомиться с тревожными новостями, вогнавшими в смятение моих подданных.

Не знаю, каким образом новости так быстро долетали до столицы Империи, учитывая, что линии телеграфа еще только тянули по моим владениям, но реакция в столице на мои «подвиги» была молниеносная. Полуофициальное «Русское слово», в редакционной статье на первой странице, не стесняясь в выражениях, описывала меня, как душегуба и разбойника, что разорял мирные городки, захватывал научные экспедиции британского Географического общества, насиловал все без разбора. Описание подвига пяти британских офицеров, что не побоялись выйти навстречу моей банде, и ценой своих жизней обеспечили эвакуацию беззащитных женщин и детей даже у меня вызвало слезы умиления и желание поквитаться с агрессором. Остальные статейки были не столь яркими, а эпитеты в мой адрес – совсем не смачными, поэтому я с досадой отбросил прессу.

- И вы хотите сказать, уважаемая Ванда Гамаюновна, что народ мрачно встретил меня, потому, что все прочитали статью в «Русском слове»?

- Да нет, конечно, ваша светлость. – Девушка изобразила глубокий поклон, на мгновение ослепив меня белизной полушарий, почти не скрываемых корсажем: - Большинство обывателей газет не читают, только город заполнили слухи, что со дня на день из Орлова прибудет карательная экспедиция, у которой стоит задача вас повесить, а всех жителей княжества отправить на каторгу, пожизненно.

- Понятно. – я постучал пальцами по столешнице, после чего крикнул в сторону закрытой двери: - Крас, загляни на минуточку!

- Что угодно, ваша светлость? – из-за двери в кабинет шагнул вестовой Полянкин.

- Будь добр, уведоми дежурного офицера, что на завтра, на девять часов утра назначен строевой смотр. Быть всем частям, что находятся в городе, и лучшим людям города. Прием по поводу нашего возвращения в столицу переносится на завтрашний вечер. Войскам на смотре быть при боевых патронах и пайках в вещевых мешках. После этого можешь быть свободным.

- Ванда Гамаюновна. – я встал из-за стола и подал руку жене: - На этом мы прощаемся до завтра, жду вас на строевом смотре. Заодно там отчитаетесь, насколько блестяще вы выполнили моё предыдущее задание – по вышей поездке в Империю и работе по улучшению имиджа Великого княжества в глазах российского общества и власть предержащих…

По тому, как изменилось личико милой барышне я понял, что докладывать особо нечего, но все разбирательства будут завтра, а сегодня меня ждет тихий вечер в кругу семьи.

Следующее утро.

Площадь перед княжеским дворцом.

Слава богам, наконец то дома, вчера вечером и сегодня утром хоть поел нормально, а не мясо с лепешками и лепешки с мясом, что кормили меня служанки жены, взявшие в походе на себя вопрос питания княжеского семейства.

Сегодня подскочил ни свет, ни заря. С сожалением оторвался от прохладного бедра княгини, которая, не открывая глаз, попыталась меня остановить и не выпустить из-под одеяла, выпил чашку кофе, приличный запас которого был захвачен в британской фактории, после чего облачился уже в привычную форму чиновника таможенного департамента Российской империи и двинулся по делам. До девяти утра, когда на площади перед дворцом выстроилось около пятисот человек личного состава успел побывать на подворье деда Литвина, где старый алкоголик предъявил мне несколько наборов истуканов наших божеств, по одному для каждого поселка Великого княжества, и малых, так сказать, мобильных, для каждого батальона моих войск. Тут же набросал деду инструкции, каким образом устраивать капища, а также меры по их укреплённости и охране, и выписал вексель на получение денег в казначействе. Деньги в княжестве по-прежнему чеканили стальные, но теперь не было смысла шифроваться, поэтому, из ворот закрытого цеха металлургического завода теперь вывозились в казначейских мешках дукаты Великого княжества Семиречья. Не скажу, что мои деньги были очень популярны среди населения, народ старался, всеми правдами и неправдами, получить привычное серебро и золото, но пока подати, налоги и сборы государство принимало этими монетами, а государственные лавки и кабаки, которых было большинство в моих городках, принимали эти деньги в качестве средства платежа, народ скрипел, но деньги использовал. Вот и сегодня, дед Литвин поморщился, когда увидел, что в вексель я выписываю оговоренную сумму в дукатах, но на мой вопрос «Всем ли доволен, старче?», резчик только поклонился. Почти час я провел на станции, прыгая по крытым вагонам и касаясь руками стеллажей с продуктами, забившими товарные вагоны от пола до потолка. Все товары облапать я не успел, даже на строевой смотр опоздал, за шмыгнул в ворота княжеской твердыни, когда войска и народ уже собрались на площади.

Сразу за воротами меня ждали.

- Ну где ты ходишь, горе мое? – на дикой смеси русского и тюркского шептала мне молодая жена, широко улыбаясь и натягивая на меня шубу и приглаживая взлохмаченные волосы: - Люди уже пятнадцать минут ждут…

- Дорогая, начальство не опаздывает…- буркнул я, вдевая ногу в стремя подведенного коня черного цвета. Ну да, заработался, некому было остановить и сказать, мол ваша светлость, время, время вас не ждет!

Перед строем войск мы с женой проскакали верхом, в сопровождении вестового. Конечно, по сравнению со мной, гордая степнячка сидела на лошади гораздо изящнее…

Гордая степнячка? Я бросил внимательный взгляд на жену – Гюлер не выглядела гордой дочерью степного князя. Лицо девушки как-то осунулось, она постоянно кусала губы, как будто у нее что-то болело.

- Дорогая, с тобой все в порядке? – я сдержал коня, идущего вперед на полкорпуса, поравнялся с женой, ухватившись за узду.

- Да, Олег, все хорошо…

- Или ты сейчас мне скажешь правду, или я прекращаю церемонию и везу тебя во дворец, сразу к доктору…

- Муж мой, все эти люди…- Гюлер задумалась, подбирая слова: - Все эти люди меня сильно –сильно не любят, а я это чувствую…

- Ну, это вполне объяснимо…- я улыбнулся, глядя вперед: - Они и меня не особо обожают. Значит, будем воспитывать в них любовь к тебе и ко мне. Улыбайся, не давай им повод.

Первым в построении войск замер кавалерийский полк. В противовес традиции, моя верховая пехота на площадь прибыла на своих двоих, оставив в казармах как, законсервированные до весны велосипеды, так и лошадей в конюшнях.

Командир полка штабс-капитан Галкин Иван Лукич, единственный из полка был сегодня верхом, он выехал мне навстречу и отдал рапорт, после чего, пристроился сбоку от нашей группы.

- Братцы. – я привстал на стременах: - В тяжелый час судьба свела нас вместе, и я каждую минуту благодарен ей за то, что позволила мне встретиться с вами – лучшими воинами на расстоянии в тысячи и тысячи верст во все стороны света. Мы через многое прошли вместе с вами, было трудно и больно, не все наши товарищи сумели пройти этот путь, но каждый бой, каждый переход делал из вас воинов из самой лучшей, самой упругой стали. И как я вам обещал, служите верно, да и воздастся вам. С сего дня именуется ваш полк конногвардейским со всеми вытекающими из слова «гвардия» привилегиями, а именно, присвоение следующего звания со всеми выплатами и содержанием…

Строй радостно вздохнул… Хотя и стальная монета, но больше её будет выплачиваться примерно на десятину.

- Капитан гвардии Галкин, спешится.

Иван Лукич, пребывая в полном недоумении, спустился с седла и повинуясь моему жесту встал передо мной, то же самое сделали и Гюлер с вестовым, но встали они сбоку от моего коня.

- Капитан гвардии Галкин, за то, что из ничего, фактически, на пустом месте, создали один из лучших полков мира, награждаетесь орденом «Феникса» с мечами.

Пока капитан пучил в изумлении глаза, Гюлер шагнула вперед и повесила на шею командиру полка серебристую звезду с изображением бессмертной птицы, продетую через черную ленту.

- Старший унтер –офицер Медовиков, ко мне…

Из строя вышел, старательно изображая строевой шаг, высокий унтер, которому Гюлер, встав на цыпочки повесила орден «Степного волка» третьей степени.

После небольшой заминки, с моей подсказки, свежеиспеченный кавалер подхватил под уздцы коней Гюлер и Галкина, которых и увел за строй полка, а я продолжил свою программу воспитания любви к правящей фамилии:

- Прежде чем мы вернемся к приятной процедуре награждения героев, хочу добавить, что по традиции у любого гвардейского полка, кроме отца командира, есть еще и земной покровитель, а именно шеф полка, назначаемый из числа лиц правящей династии. Так как шеф гвардейской кавалерии не может сидеть в седле, как собака на заборе, то я с болью в сердце вынужден отказаться от этой высокой чести. (Как писалось когда-то в советских газетах «смех в зале»).

- Но…- я благосклонно разрешил бойцам посмеяться, после чего продолжил:

- Но я нашёл вам не менее достойного шефа, из правящей семьи, но исконного кавалериста. Итак, прошу любить и жаловать – шеф конногвардейского полка великая княгиня Гюлер…

Тишина повисла над площадью. Кавалеристы тупо таращились на нас, моя жена досадливо кусала губы. Положение спас мой вестовой. Старший унтер –офицер Полянкин. Крас Людинович шагнул вперед, выразительно тряхнул зажатым в руке мешком с неврученными орденами и гаркнул во все горло:

- Матушке великой княгине ура!

- Уррра! Урра! Ура! – завопил полк, инстинктивно поняв самую правильную линию поведения.

Полянкин вручил командиру полка мешок с орденами, а я жене – список награждаемых, и мы с вестовым поскакали в сторону заждавшегося пехотного полка, который сегодня внезапно тоже стал гвардейским, и шефом которого я назначил себя.

После того, как процедура награждений была закончена и полки под марш «Прощание славянки» прошли мимо нас с женой и публикой торжественным маршем, я обратился к обывателям и прочим, «лучшим людям» города.

- Господа! Братья и сёстры! Сегодня мы чествовали и награждали лучших воинов нашего княжества. Воинов действительно лучших на десятки дней езды на паровозе в любую сторону света. Мы с ними за последний два месяца победили многократно превосходящих нас в численности врагов, захватили и включили в состав наших земель четыре города, множество пушек и пленных. Кони и повозки, металлургические печи и паровозы – все это теперь трудится для благоденствия нашего молодого государства и вас, моего народа. У нас появился военный флот, что утвердит наше право на многочисленные озера и реки и их богатства. Наделы вокруг города Верный впервые позволили нашему народу не беспокоиться относительно запасов продовольствия. Линии телеграфа скоро свяжут все наши поселения, а затем туда придет и железная дорога. Наше государство с каждым днем становится все сильнее и богаче. И тем больнее мне слушать о трусливых шепотках, что раздаются по темным углам, что мы скоро все умрем, что придут бесчисленные орды с Севера, разгонят наше потешное войско, меня казнят, а вас всех отправят на каторгу. Так вот, я хочу сказать, что все эти разговоры ведут враги нашего государства и нашего народа. Нет на севере бесчисленных орд, а если и явятся сюда какие-то отряды, то обратно они не вернутся. Все останутся здесь. Кто-то непогребённым, лежать в степи, на поживу лисам и волкам, кто-то в безымянных могилах, а остальные, те, кто останется жив, будут ударным трудом в шахтах искупать свою вину перед нашим Великим Княжеством. Я не боюсь гостей с Севера, и, чтобы вам всем стало это понятно, я приглашаю всех желающих на открытие нового торгового центра, что мы, с нашим главным негоциантом Пяткиным Татомиром Забожановичем, на паях, открыли в пятистах саженях от южной заставы города Орлова –Южного. Отправление состава через час, сегодня проезд туда-обратно бесплатный.

Ну, всех желающих, как оказалось, наш состав вместить не смог. Наряду с почётными гостями, оркестром и ротой охраны, на станцию набежало великое множество любопытствующих, которые в вагоны вместиться не смогли. Пришлось, после разговора с нашим главным железнодорожником, изрядно заматеревшим Даниловым Велимиром Изославовичем, пообещать верноподданным, что через два часа будет ещё один рейс, после чего первый за сегодня состав, дав гудок, неторопливо отошёл от перрона.

Что я сегодня открывал сразу за околицей самого ближнего имперского городка? Торговый центр. Хотя, наверное, это слишком громко сказано. Пожалуй, моё предприятие больше соответствовало понятию «Продуктовый магазин».

Огромное помещение, заполненное множеством стеллажей, в которые уложены аккуратные конопляные мешочки с крупами и зерном, а также сетки с овощами. В отдельном помещении – бочки с солёной, и ящики с вяленой рыбой. Рыба – из Верного, с озера Зайсан, в котором она обитала в огромном количестве. Вопрос доставкой живой рыбы пока прорабатывается, возможно, следующей весной, когда закончим тянуть через княжество железную дорогу, и поедут через степь специальные охлаждаемые цистерны с живыми осетрами. Зимой планировали снабжать магазин мороженной рыбой, благо уже сейчас часть выловленной в озере рыбы пересаживали в большие огороженные заводи у берега, откуда ее извлекут при первых морозах. Мясо и колбаса здесь продавались в ограниченном количестве, и только из самого лучшего сырья, с множеством специй, что были изъяты мной в торговой фактории британцев. Но колбасой в степи никого не удивишь, а вот на рыбу я всерьёз рассчитывал.

Глава 6

Глава шестая.

Не скажу, что посетители «княжеского» торгового центра были потрясены до глубины души, тем более что подготовительная работа шла заранее, большинство продуктов уже продавалось в сетевых лавках «Дукат», что открывал в каждом поселке, в доле со мной, бывший лавочник, а ныне купец второй гильдии Пяткин Татомир Забожанович. Но вот одну новинку мы предъявили восторженной публике только сегодня. Врать не буду, никаких умных касс я не внедрил – на выходе в расчетной зоне, приказчик на счетах подсчитывал сумму покупки, а после расчета, вручал товары покупателям, поочередно касаясь каждой покупкой бока магического камня.

Вроде бы ничего интересного. Просто упакованный в мерный пакет товар, за вес и качество содержимого конопляного мешка отвечали лично учредители товарищества –я и Пяткин, а, следовательно, вы не нарветесь здесь на гниль или недовес. После чего покупатель, сунув в мешок или корзину свои покупки, шел на выход, проходил между двух магических камней…

Первого воришку поймали уже через пятнадцать минут после открытия. Что-то загудело, дородную тетку в беличьем полушубке остановили на выходе два крепких молодца с деревянными бляхами на шее «Служба охраны», без разговоров перевернули взвизгнувшую покупательницу вниз головой и выудили, зажатую между ног, большую упаковку копченого сига. Не потрудившись перевернуть визжащую преступницу на ноги, ее уложили на, стоящую рядом, высокую лавку, над которой висела большая деревянная табличка с красиво вырезанной надписью «Попытка кражи товара наказывается тридцатью ударами розгами для женщин и пятнадцатью ударами палкой для мужчин, а также штрафом в пять дукатов за каждую единицу товара».

Под хохот публики тетку тут-же выпороли, после чего отвели в стоящий по соседству сарай, для доставки в город, в недавно открытый в городе Покровске, долговой дом. Ну да, долговая яма, долговой дом – можете считать меня распоследней сволочью, но я меня недоимки по налогам и штрафам за последнюю неделю, после опубликования указа, резко уменьшились. Нет денег – судебные приставы задержат, на сутки отведут в долговой дом, чтобы дать время родне или знакомым заплатить штраф, а если за эти сутки ничего не сдвинется, то милости просим на принудительные работы на шахту, рудник или металлургический завод, работы хватает везде. Жалование устанавливается, как вольнонаемному работнику, половина уходит на проживание в казарме и питание, а со второй половины уплачиваются задолженность перед государством или иным лицом, если есть соответствующие решение суда.

Только вот желающих перетаскивать руду или рубить уголь очень мало, обычно деньги находятся сразу, вот и эту тетку, что поскуливая идет за охранниками в сторону сарая, судя по дорогой одежде, уже завтра выпустят восвояси.

Забегая вперед скажу, что несмотря на то, что жуликов в торговом центре ловили и пороли каждый день, их количество не уменьшалось – глупые или дерзкие, с завидным постоянством, пытались пронести товар с магической меткой мимо магических стражей, но каждый раз этот трюк срывался. Безусловно, такая защита товаров годилась только против лиц, не обладающих магическим умением. Любой маг был способен снять магическую метку с пакета и вынести его под одеждой, но магов в общем зале торгового центра не обслуживали, для них был предусмотрен скажем так «вип-зал», который, впрочем, практически все время простаивал – считалось, что магам невместно самолично по продуктовым лавкам ходить, да и было в Великом Княжестве этих магов всего шесть человек, включая меня, и как оказалось – магическими способностями обладала Гюлер.

Великокняжеский дворец. Покровск.

- Так ты что, мысли читаешь? – разговор с женой я смог продолжить только вечером, в нашей с ней спальне, слишком много до этого момента вокруг нас крутилось посторонних людей.

- Нет, конечно. Мысли людей читать никто из людей не может, только боги. – девушка сидела у трюмо, напротив большого зеркала и аккуратно снимала с себя золотые украшения, до которых она, как истинная дочь Востока, была большая любительница.

- А как тогда ты поняла, что тебя здесь не любят?

- Я у людей вижу их окраску, их настроение, и различаю их эмоции, направленные на других людей.

- А, ну про такое я читал…- я упал на кровать и уставился в потолок, мастерски раскрашенный под «звездное небо»: - Я то думал, что ты какими-то сакральными знаниями загадочной восточной магии обладаешь, чем-то неизведанным…

Жена фыркнула и бросила на меня насмешливый взгляд.

- Ладно, не обижайся. – я перевернулся на бок: - Я шучу. На самом деле, в Империи это очень редкий дар. Его обладатели даже в Магической академии не обучались, вернее, формально обучались, но на закрытом факультете, их никто из студентов и не видел. А может быть видел, только об этом не знал.

А ведь ты, дорогая, очень опасна. Ты можешь заранее почувствовать, кто ко мне с недобрыми намерениями приближается и просто не подать виду, а потом, когда заговорщики со мной разберутся, в свою очередь перебить их и усадить на трон моих предков свою очаровательную попку…

- Не надейся…- Гюлер бросила убирать драгоценности по шкатулкам, стремительно подошла к широкой постели и заглянула мне в глаза своими, в полумраке спальни, черными, бездомными глазищами: - Я понимаю, что слова о том, что я тебя люблю для тебя пустое сотрясение воздуха, но только твои подданные настолько меня не любят, что моя, как ты сказал, очаровательная попка на троне не усидит и пяти минут.

- Ну а что ты хотела? – я притянул девушку к себе и вкусно поцеловал в пухлые губы: - Сколько веков твои предки на моих предков набегами ходили? Правда, теперь я хочу эту практику изменить. Этой зимой, если погода позволит, я хочу основательно пощипать твоих соплеменников…

- И какого ответа ты от меня ждешь? – после минутного молчания прошептала жена: - Если ты ожидаешь, что я что-то скажу против, то не дождешься. Мое племя - это моя мама, больше я никогда и ни к кому не испытывала родственных чувств. Люди, в племени которых меня вырастили – они хорошие люди, но они далеко отсюда, кочуют в пределах, которые считают своими китайцы, а до остальных людей степи мне дела нет. Теперь мое племя, мой народ, это ты, надеюсь, что и твоя родня…

- Не надейся. – резко оборвал я жену: - У меня тоже нет никого. Отец всю жизнь считал меня ублюдком, прижитым мамой неизвестно от кого. Почему мама терпела это и позволяла со мной так обходиться – это для меня загадка. Да, на мое содержание выделялись определенные суммы, но на этом всё, никаких родственных чувств. Только младшие сестры этого не видели, но я поэтому я к ним хорошо отношусь…

- Значит, мое племя стало совсем маленьким…- Гюлер оседлала на меня сверху и начала стаскивать через голову ночную рубашку: - И в поход в степь я с тобой пойду…

- Даже разговоров быть не может. Твое дело – наследников моей светлости рожать да за хозяйством следить…- я обхватил девушку за красиво очерченные бедра и попытался сбросить с себя всадницу, но меня крепко обхватили ногами и уперлись руками в грудь.

- Ребенок будет в середине лета, но сначала поход…- жена наклонила голову, и тяжелая волна черных волос накрыла мое лицо, защекотала нос. В общем, через двадцать минут я почти сдался, пообещав подумать.

Блокада со стороны Империи была прорвана примерно через две недели. Ну как прорвана, неофициально, но тем не менее. К тому времени тонкий слой снега уже покрыл степь, что дало мне возможность каждый день выгонять войска на лыжные кроссы, сорок вёрст в день – вполне посильная задача, тем более, что в общей колонне пыхтела и, обряженная в меховые штаны и куртку-кухлянку, Великая княгиня Гюлер Бакровна. В первый день на построение моя жена пришла с какими-то местными снегоступами и длиннющей палкой, которую, как оказалось местные используют и, в лыжных переходах, и для ловли лошадей. Ханская дочь отказалась надевать на ноги уставные лыжи, заготовленные на заводе в количестве пяти сотен пар, и убежала вперед, крикнув, чтобы я ее догонял. Конечно, местные лыжи – не беговой «пластик», на которых я бегал в прошлой жизни, да и бегал я на лыжах последний раз много-много лет назад, но, как говорится, умение не пропьешь. Догнал я, уставшую жену примерно через половину версты, молча обогнал и пошёл «накатывать» дальше, активно работая бамбуковыми палками. Самолюбивая дочь хана пыталась догнать меня, защепить своим трехметровым шестом с петлей на конце, но поняв, что это бесполезно, на следующий день перешла на уставные лыжи.

После одного из выходов, когда уставший эскадрон отправился в казарму, отогреваться и побаловать себя горячим варевом, мы с женой, в сопровождении вестового, вернулись во дворец, и толпились на крыльце, сбивая снег с валенок.

- Ваши светлости…- из входной двери выглянул старший камердинер Скворцов Игнат Савватеевич: - Вас тут ожидают…

Скворцов коротко поклонился и прикрыл дверь, ожидая нас в теплом фойе дворца. Судя по взволнованному виду камердинера, ожидал нас кто-то неординарный.

- Добрый вечер, господа. – я вошёл в гостиную примерно через пятнадцать минут, уже переодетый в свой неизменный мундир российского чиновника, ополоснутый от пота и сбрызнутый одеколоном.

Навстречу мне поднялись три фигуры – офицер имперской армии с золотистыми погонами поручика, а также двое знакомых мне купчин из Орлова – Южного - Барышников и Благодеев.

- Ваша светлость. – офицер шагнул вперед: - Разрешите представиться, товарищ градоначальника города Орлов-Южный поручик Синегривов –третий, а также господа негоцианты, господа Барышников и Благодеев.

- Прошу водится, господа. – я уселся в кресло: - Чай, кофе, что-то покрепче?

- Явите милость, ваша светлость. – скорчил умильную рожу купец Благодеев: - Пока до вас добрались, на этом проклятом ветру промерзли и околели. Нам бы чего для обогрева организма.

Пока гости выпивали и закусывали, вошла Гюлер, и встала рядом с креслом, за моим плечом.

- Дорогая, присаживайся, не то нашим гостям придется вставать, ведь не могут они сидеть, когда моя супруга стоит…

Купцов и офицера, как будто, выбросило из кресел…

- Простите, ваша светлость, что мы не узнали вашу очаровательную супругу, мы…

Слава богам, Благодеев Федот Федорович вовремя захлопнул рот, и не сказал глупость, что княгиню, одетую в восточное платье, он спутал с ее служанкой…

- Дорогая, позволь представить тебе наших гостей… - я поочередно представлял визитеров, п им приходилось подходить «к ручке» и кланяться степнячке.

- Итак, господа, что привело вас в наши владенья?

Гости переглянулись.

- Ваша светлость, наши приказчики побывали в торговом центре, расположенном за нашей заставой, после чего вышли с предложением о сотрудничестве на господина Пяткина, но он отказался с ними говорить без вашего позволения…

Если совсем честно, торговый центр за окраиной Орлова-Южного я открывал, рассчитывая на то, что основными покупателями в этом торговом заведении будут именно жители российской территории, и этой цели я вполне добился – за счет высокого качества, отсутствию обвесов и обсчетов, продукты в моем магазине выигрывали по цене у лавок имперских купцов, вороватость и наглость чьих приказчиков уже стали легендарными, благо, что дойти до светлых и просторных, хорошо освещенных залов торгового центра сложности не представляло.

Двое часовых и проволочное заграждение олицетворяло собой блокаду Великого Княжества со стороны империи, а слева и справа от заставы, буквально в пятидесяти шагах были протоптаны две тропки, по которой, то и дело, сновали с покупками обыватели.

- Не совсем понял, господа, о каком сотрудничестве идет речь?

- Мы бы хотели закупать оптом продукты в вашем княжестве…

- К сожалению, нет, господа. Ни о каких оптовых поставках речи быть не может. Дело в том, что Великое княжество Семиречье не обладает достаточным количеством запасов, чтобы продавать их оптом. Наши подсчеты показали, что для розничной торговли запасов хватит до следующего урожая, но не больше. Может быть, через года, после нового урожая я смогу что-то продавать на сторону, но пока нет. Торговый центр не должен пугать покупателей пустыми полками…

Как сверкнули глазки у купчиков из-под насупленных бровей, значит, можно ждать скорой подставы от коммерсантов. И я даже немного помогу этим ребятам, через штатного шпиона купца Благодеева - Карпа Никитича Сутолкина, что продолжал трудится у меня секретарем, организую утечку информации, каким образом и когда лучше перехватить партию товара. Осталось только определится, на какой товар местные богатеи клюнут.

- Если это все вопросы, что у вас были, господа… - я вопросительно обвел взглядом непрошенных гостей.

- Кхм…- поручик, молчавший почти все время встречи, встрепенулся: - Ваша светлость, тут такая незадача. У нас в городе, в казенных учреждениях случилась нехватка топлива, боюсь, что нам не хватит до конца зимы…

- Когда вам нужен уголь и в каком количестве?

- Боюсь… - офицер замялся: - Боюсь топливо нам нужно уже завтра и много. Очень много.

- Чем будете расплачиваться? Серебром?

- Это вторая проблема… - поручик помолчал, но потом, собравшись с духом заговорил решительно: - Дело в том, что в деньги, выделенные казной на закупку топлива были выплачены. К нам три месяца назад в город приезжал некий барон Фризе, договор с градоначальником заключил на поставку топлива, и дров, и угля, получил аванс, полностью. В общем, уголь нам никто не поставил. Мы до вчерашнего дня держались на старых запасах, но вчера запасы практически исчерпали. Еще пару дней сможем продержатся, если будем топить мебелью и прочими деревянными конструкциями.

- Ну, с учетом установившейся погоды я понимаю ваши нужды, но у меня не благотворительное общество, поэтому вопрос остается тот же – чем город Орлов-Южный будет со мной рассчитываться?

- Меня уполномочили предложить вам вексель исходя из рекомендуемых цен, установленных Министерством финансов империи.

- Хорошо. – я достал из кармана небольшой блокнот с отрывными листами и пишущую палочку, написал цифры и протянул листок офицеру.

- Это сумма с поставкой трех вагонов угольной смеси «Топочная» с разгрузкой на угольной площадке княжества в городе Орлов –Южный, с учетом срочной погрузки. Завтра, около десяти часов пополудни состав с углем прибудет в указанное место, куда я прошу передать надлежаще оформленный вексель. Прошу также обеспечить разгрузку поезда вашими силами, так как по нашему расписанию поезд должен будет отправиться в обратный путь не позднее, чем через три часа. Если вас все устраивает, то вынужден распрощаться с вами, так как время уже позднее, и надо организовать ночную погрузку топлива.

Я встал, поднялись и гости. Поручик уверил меня, что его, а также его начальника в его лице всё устраивает, об обратном транспорте я могу не беспокоится, так как у них имеется утепленная дрезина, и, наконец, мы остались с женой наедине.

- Олег, ты знаешь, что эти трое тебя ненавидят. – Гилер подошла ко мне и внимательно заглянула в глаза.

- Догадывался, но благодаря тебе теперь в этом уверен наверняка. – я поцеловал жену в губы: - Поэтому смогу хорошенько подготовится к завтрашней поездке. Ты, кстати, сидишь дома, нечего по морозу мотаться.

Город Орлов-Южный. Грузовая станция.

Пронизывающий ветер не первый день нёс из степи промороженные, колючие снежинки, мгновенно заметал следы и, своим ледяным дыханием, в два счёта выстуживал дома. Весь мой конвой набился в единственный в княжестве, «классный» вагон, как самый теплый.

Пробившись через пургу, наш поезд вкатился на станцию города Орлова –Южного, к нашей старой грузовой платформе. За то время, что моих людей перестали пускать в город, принадлежащие княжеству и мне лично, постройки были варварски разграблены – выломаны или сняты окна с рамами, двери, черепица с крыш, в общем, зрелище неприглядное. Как я понимаю, после того, как посланцы города привезли сообщение о нашем сегодняшнем визите, работники станции всю ночь очищали железнодорожные пути от снежных заносов и, одновременно, приводили в порядок механические вагоноопрокидватели, а вот привести в порядок крытые складские пакгаузы уже никто не успевал.

При нашем появлении на станции очевидно подали какой-то сигнал, так как из служебного здания станции начали степенно выходить важные господа в меховых шубах.