Бытовик 2

Глава 1

Глава первая.

- С гранатою в кармане, с чекою в руке…- бормотал я под нос, на четвереньках пробираясь к Восточной башне, самой старой в княжеской резиденции и самой удаленной от своей, воротной, сестры.

Говоря откровенно, я врал – гранат у меня не было, не успел я ее сотворить, время меня поджимало, была лишь самодельная бомба, изготовленная из латунной кружки, с запаянным верхом и терочным запалом, и было это скорее оружием психологического давления, чем серьезным оружием. Конечно, если бы я решил отложить операцию на сутки, вероятно, к завтрашнему утру я бы и гранат нахимичил, да и примитивный автоген мог успеть соорудить, благо, что на заводе светильный газ имелся в наличии, а кислород я мог получить из воздуха, путем охлаждения и отделения азота. Упрочить же металлические сосуды, чтобы они держали давление газов - для выпускника факультета бытовой магии было делом пустяковым. Но, на пути этих, технически продвинутых для этого мира планов стояло одно препятствие. Высмеивая местную аристократию, я сам заразился от них в определенной степени – если княжич Булатов сказал, что придет в крепость сегодня утром, он должен в нее прийти сегодня утром. Обещание убить всех обитателей крепости во внимание можно не брать – проявление милости к побежденным приветствовалось, как, впрочем, и крайняя жестокость, главное было, заплатить газетчикам или трубадурам, чтобы они донесли до «Сената и народа» обоснованность и справедливость действий победителя. Но, вот прийти и победить я был обязан именно сегодня, с утра пораньше.

Ползти к башне я начал после того, как в противоположной стороне крепости моя дружина из трех человек начала редкую стрельбу по артиллерийской площадке воротной башни, а сейчас, когда я приблизился к своей цели, над головой раздалось хлопки десятков крыльев и злобное воронье карканье. Я слышал, что вороны в темноте не видят, но переданный мне в помощники богиней ворон, как-то, сумел организовать своих сородичей на ночные полеты, чем они и выводили из нравственного равновесия небольшой гарнизон башни, к которой я стремился.

- Перуново дерьмо! – заорал кто-то наверху, после чего оглушительно грохнул винтовочный выстрел: - Они еще и гадят на лету!

Я еще быстрее завозился в небольшом углублении стрелковой амбразуры, ковыряя своим, усиленным сверх всякой меры, клинком, слепленную из дрянного железа, заслонку.

Минут через пять мне удалось прорезать узкую щель в железной заслонке, подцепить щеколду и, после небольших усилий, ввалиться в нижний ярус башни.

Закрыв за собой заслонку, я отряхнулся, подозрительно обнюхал себя – не хватало, чтобы черные летуны, сослепу, нагадили на меня, своего союзника, а то при столкновении с противником мне будет неудобно.

Но нет, ничем посторонним я не пах, тревога оказалась ложной. А вот в стане врага было тревожно – наверху, с артиллерийской площадки раздавались яростные крики и выстрелы в темноту – очевидно, что весь гарнизон башни отбивал воздушное нападение.

Минут через пять, как и было предусмотрено планом, стрельба и хлопанье крыльев над головой затихли, и я, выскочив из башни, держась темных мест, двинулся к главному входу в княжескую резиденцию.

Не знаю, как в старину пятеро-десятеро рыцарей обороняли успешно обороняли огромные замки. Защитники этой твердыни, по причине нехватки личного состава, территорию внутри стен практически не контролировали.

Я присел в тени у парадного крыльца резиденции, а вокруг не было видно ни одного часового. На артиллерийских площадках всех четырех башен мелькали факела, суетились силуэты вооруженных мужчин, надо мной, в большом арочном окне, мелькали бледные пятна лиц женщин, тревожно вглядывающихся в темноту, где-то, в глубине здания, плакали дети, а я спокойно сидел на корточках, среди подстриженной травы, поджидая своего братца.

Димитрий Александрович Булатов, номинальный властелин княжества, появился минут через двадцать. Своего братца я узнал по портрету –парень, чуть постарше меня, на меня не походил совсем. Князь был красив, но не моей, смазливой, почти девчачьей красотой, а мужественной, присущей, скорее, хищному зверю. Он шел, окруженный группой высокопоставленных военных, что держали над его головой искрящиеся факелы. Лица мужчин были потны и измазаны сажей, видимо каждый по паре раз выстрелил куда-то в темноту, отбивая «атаку».

Кто-то торопливо и громко рассказывал, как он лично видел, что его светлость князь, метким выстрелом поразил вражеского стрелка во время перебежки, на что Димитрий благосклонно кивал, белозубо улыбаясь. До ступеней крыльца оставалось девять, восемь, пять шагов…

- Ваша светлость, разрешите доложить? –из-за лестницы выступил какой-то нижний чин, в обычной солдатской форме, вяло и криво поднесший руку к обрезу форменной бескозырки, то ли отдавая честь, то ли пряча лицо от света факелов.

- Подойди. – князь пребывал в хорошем настроении, поэтому позволил несуразному бойцу приблизиться, да и где взять суразных? Из-за вчерашних потерь, сегодня к пушкам на башнях выгнали с десяток лакеев из дворца, обрядив их старую форму третьего срока носки, чтобы враг, прячущийся в развалинах, не понял, что оборонять цитадель некому. Наверняка, это кто-то из них…

Я, почтительно согнувшись, протянул князю бумажный пакет с бомбой кружкой, а когда правитель доверчиво потянулся к адской машинке, я резко шагнул вперед, оттолкнув очередного полковника, и скользнул к братцу за спину, обхватил его шею рукой, поднеся бомбу с натянутым шнуром взрывателя к самому лицу князя.

- Ну, здравствуй, Димочка… - разъярённой гадюкой, зашипел я в ухо ошарашенному князю: - Не дёргайся, не то взорвёмся оба и скажи своим псам, чтобы не дёргались!

Полковник, которого я уронил, ещё отряхивался, отвлекая внимание свиты, и крича, что он меня запорет кнутом, а я, придушив князя за шею, уже потащил его в стене, чтобы никто не подкрался ко мне сзади.

- Отошли все назад и оружие убрали! – орал я, дико пуча глаза и брызгая слюной, когда опомнившаяся свита подступила к нам, выставив в мою сторону всякое разное пыряющее и стреляющее: - Отошли назад, пока я всё не взорвал!

- Н…на-зад! – захрипел, придушенный, князь, ворочая выпученными глазами, переводя их с моей оскаленной морды на терочный взрыватель, качающийся у его правого глаза.

- Ваше высочество! – растерянно взвыли свитские, явно не понимая, что они могут предпринять в сложившейся ситуации.

Тыкать меня острыми клинками шпаг или стрелять из пистолетов они опасались, реально понимая, что первым пострадает их сюзерен.

- Ну теперь молись, Димочка, чтобы среди твоих прихлебателей не было того, кто всерьёз хочет занять твой трон…- зашипел я в ухо брата: - Иначе он сделает «пах», и тебя и меня не станет.

- Что ты хочешь? – кажется Дмитрий Александрович осознал опасность нечаянного выстрела или иной неуклюжей попытки освобождения и начал искать варианты разрешения династического кризиса.

- Мне от тебя? Ничего. А вот богиня наша, покровительница рода, велела мне тебя к ней доставить и непременно живого, так что решай сам, что нам делать, чтобы отсюда живыми выбраться.

- Да ты врёшь! Какая богиня? – Димитрий Александрович, от возмущения, чуть не вырвался из моих захватов, так ему хотелось посмотреть в мои лживые глаза: - Она же деревянный истукан! Палка бессмысленная!

Тут уже пришла пора мне удивляться – неужели боги не снисходили до общения с членами княжеской семьи, которым они считались покровителями?

- Я бы, на твоём месте такими словами не бросался, а не то, изменит богиня своё решение, скажет, что разочаровал её правитель княжества, надо его на голову укоротить…

- Слушай, Олег, отпусти меня! – братец попытался ослабить мой захват, но добился ровно противоположного: - Ну почему прямо ко мне не пришёл, мы бы…

- Ты что, Димочка, дурак? Или считаешь, что я не видел тебя на башне, когда в меня стали пушки стрелять прямой наводкой, когда я, как положено, с флагом княжества за спиной, пытался…

- Ну извини, обознался… - усмехнулся князь и я, еле-еле, справился с горячим желанием придушить старшего братишку. Он что, рассчитывает, что услышав братское «Извини», я разрыдаюсь на его плече и всё забуду? Да не забуду, просто не успею, так как уверен, что ровно через две секунды меня от «братского сердца» оторвут, и вся эта шобла в эполетах потащит меня в местную темницу, чтобы завтра утром придать местному суду, скорому и лютому, не осложняющему свою жизнь такими понятиями, как «доказательство», «милосердие», не говоря уже о «презумпции невиновности». Знаем, сидели мы уже, и под судом были, больше не желаю попадать в нежные объятия местной Фемиды.

- Слушай меня внимательно…- дернул я братца за шею: - Или мы с тобой сейчас идём до дома управителя, где я воссоздал капище, подвожу под очи Макоши, уж не знаю, зачем ей это надо, а дальше я тебя отпускаю, иди куда хочешь. Или, второй вариант - мне сейчас проще не тянуть кота за все подробности, а вот этот шнурок дёрнуть, чтобы не мучатся. Нам с тобой просто головы оторвёт и всё закончиться, потому, что иного выхода я не вижу.

- А вариант, что мы с тобой идем сейчас в тронный зал и все вопросы по-родственному обговариваем, ты не рассматриваешь? – вновь попробовал забросить мне сладкую морковку Димитрий.

- Нет, только так, как я сказал. При любых других вариантах действий, я вижу свою смерть.

- Ты еще и будущее видишь? – уважительно покивал головой Димитрий. Убеждать меня в том, что мне ничего не угрожает и мои видения ложные, князь не стал.

- Ты мне слово даешь, что не будешь пытаться мне навредить? – почти спокойно, спросил Димитрий, пытаясь вывернуть мне голову и заглянуть в глаза.

- Все расступились! Уберите оружие! Я пойду со своим братом, мы решим наши семейные вопросы, и я вернусь утром. Ближники Димитрия, злобно ворча, как стая собак, чуть-чуть подались назад.

- Скажи, чтобы отошли не меньше, чем на десять шагов. - я не двигался с места, прекрасно понимая, что на таком расстоянии один удар шпаги может отправить меня на перерождение.

- Ты что, боишься? - Димитрий изобразил презрительную усмешку, но я на такие вещи давно не покупался, поэтому просто спокойно ждал, пока мои требования будут выполнены. Поняв, что шансов на освобождение я давать не собираюсь, князь рявкнул и перед нами открылся широкий коридор, по которому мы и двинулись, сопровождаемые угрюмым молчанием окружения князя, которые двигались за нами до ворот, правда, сохраняя дистанцию. С верхней площадки воротной башни, к которой мы подошли, за нами следили мрачные солдаты, но попыток выстрелить или ещё как-то помешать нам, никто не предпринимал, так как я плотно прилип к телу принца, стараясь составить с ним одно целое, внимательно вертел глазами на триста шестьдесят градусов, чтобы не дать своим противникам ни одного шанса. - Дай команду открыть ворота. - прошептал я на ухо Димитрию и тот покладисто продублировал приказ. Мне очень повезло, что кроме длинной шпаги, висящей в ножнах на поясе князя, другого оружия, на момент нападения, при себе он не имел, а был бы у него кинжал или охотничий нож, тут бы мне пришлось повертеться, чтобы не получить заточенный кусок стали в брюхо. В любом случае, мы благополучно вступили под арку башни, двинулись к распахнутым створкам ворот, но тут из темноты предупреждающе каркнул ворон и меня накрыло - судя по цветным пятнам, я вновь видел округу глазами ворона и, судя по ярким пятнам факелов, сразу за воротной башней нас ждали несколько человек, притаившись сразу за воротами. Я, конечно, человек, воспитанный на идеалах гуманизма двадцатого века моего мира, но уговаривать этих идиотов вести себя разумно мне надоело. Дойдя до ворот, я дёрнул за шнур запала, услышал шипение и, бросив бомбу за створку ворот, оттащил ошеломлённого князя обратно, под своды башни. За стеной грохнуло, запахло порохом, несколько человек, вразнобой, закричали от боли, а в бок князя упёрся спаренные стволы моего револьвера.

- Отошли от ворот! Отошли все! - заорал я, своим криком перекрывая стенания раненых и криком оглушая замершего Димитрия: - Если кого увижу, князь умрёт первым! Выведя князя за ворота, я развернул его и продолжил двигаться спиной вперёд, чтобы между мной и стрелками на башне всё время маячила тушка местного владетеля. А пройдя шагов пятьдесят, я почувствовал себя победителем. Кто-то сунулся в ворота, но, за моей спиной грохнул выстрел, пуля взвизгнула под внутренним сводом башни, а преследователи, с руганью, подались назад. За моей спиной раздались торопливые шаги - это полицейский, выстрелом загнавший погоню в укрытие, менял позицию.

- Ну, вот и всё. - проведя брата через развалины, я отпустил его и сделал шаг в сторону: - Дальше идём по этой улице, а на третьем перекрёстке сворачиваем влево и мы на месте.

- Всё так просто? – Димитрий потёр покрасневшую шею, после чего демонстративно выдвинул свой клинок на ладонь из ножен, но, не дождавшись никакой реакции с моей стороны, с щелчком, вернул оружие на место.

Брата я не опасался. Его шпага была слишком длинная, и вынуть ее полностью из ножен, до того, как я выстрелю, князь не успевал, а кинуть в меня огненным шаром, или иным боевым заклятием тоже не получится – слишком близко я держался к своему родственнику. А минут через десять я подтолкнул своего старшего брата за линию частокола, подсвеченного тусклым светом каких-то гнилушек, к сакральному камню, над которым возвышались тотемные столбы.

Димитрий, не выказывая виду, что ему страшно, подбоченясь и положив руку на эфес шпаги, двинулся к тотемам.

- Ну вот, я здесь, и что дальше?

Глаза Перуна полыхнули багровым и князь местных земель, с болезненным криком упал ниц перед дубовыми столбами, едва –едва разминувшись виском с краем жертвенного камня.

Я не стал дожидаться божественного принуждения к вежливости, согнулся в пояс и пробормотал слова приветствия богам-покровителям.

- Мы довольны тобой, Олег. – из темноты выступила, как будто подсвеченная изнутри опаловым светом, тоненькая фигурка девочки подростка, а звонкий голос звучал у меня в голове: - Ты всегда можешь рассчитывать на наше благоволение.

Димитрий бился у моих ног, как муха в липких тенетах, не имея возможности встать, с ужасом глядя на светящуюся фигурку, замершую над ним.

- Димитрий, ты переполнил чашу нашего терпения. Неверие, тщеславие, леность, трусость, да и просто глупость – вот и все твои «добродетели» и только нашей милостью ты еще жив. Все твои поступки, все, без исключения, привели княжество Булатовых к порогу гибели того, что столетиями собирали твои предки.

Димитрий, переставший брыкаться, очевидно поняв, что это бесполезно, пытался что-то сказать, но мог издать только какие-то неразборчивые звуки. Мокоша досадливо махнула рукой, и мой брат замолчал, лишь беззвучно продолжая открывать рот, как рыба, вытащенная из воды.

- У тебя остался лишь один шанс остаться тем, кем ты есть, да и вообще остаться хоть кем-то. Возвысь своего, безвинно оклеветанного брата, поставь его рядом с собой, искренне пойми наконец – без Олега ты не справишься, просто исчезнешь в лица земли, вместе с людьми, которые еще тебе верны. Ты меня услышал? Понял ли?

Глаза девочки- подростка из изумрудных превратились в багровые, лицо неуловимо исказилось, приобретя новые черты и Димитрий, в страхе, попытался откатится в сторону, но все закончилось очень быстро.

Очевидно, что невидимые путы с князя спали, и он смог встать, хотя бы на четвереньки.

Мокоша, вновь превратившись в подростка, отстраненно смотрела в сторону востока, где окрасились розовым далекие вершины остроконечных гор.

Я помог брату встать и подтолкнул его в сторону, темнеющего за садовыми деревьями, дома управителя, сам же повернулся к богине.

- Проще всего было его убить, особенно тебе, ведь для тебя он, по сути своей, чужой, пустой и напыщенный человек, неприятный в общении. – судя по тому, что идущий неуверенной походкой в сторону дома, князь Димитрий не обернулся, слова богини предназначались лишь для меня.

- Но, судьба ваша с Димитрием оказалась неразрывно связана. Гибель твоего брата, к которой ты будешь причастен, вольно или невольно, действительно или только в головах людей, повлечет за собой и твою гибель, да еще и с клеймом братоубийцы, которое ничем не смоешь.

- Каин где брат твой – Авель…- пробормотал я и богиня, недовольно поморщившись, кивнула и продолжила: - А за твоей гибелью последует неминуемая гибель всех потомков княжеского рода Булатовых. Всегда помни об этом.

Тоненькая фигурка, как будто подсвеченная изнутри, потускнела и истаяла в воздухе и мне ничего не осталось, как поклонившись деревянным истуканам, устремиться вслед за братом.

Глава 2

Глава вторая.

Брата я нашел на высоком крыльце дома правителя – князь тяжело привалился к колонне и, казалось, что он, до сих пор, находится в силовом коконе, в который поместила его богиня, настолько испуганным он выглядел.

Я подхватил владетеля под руку и потащил в темноту здоровенного дома. Димитрий вяло переставлял ноги, цепляясь руками и ножнами своей шпаги за косяки и мебель, после чего грузно опустился в глубокое кресло в малой гостиной.

- Выпить хочешь? – предложил я первое, что пришло мне в голову.

Свое горячее желание выпить чего-то покрепче, князь выразил двумя резкими взмахами руки, после чего силы вновь оставили его.

Запалив небольшой магический огонек, я оставил его на столе, перед братом, сам же двинулся в сторону винного погреба – беглый градоначальник бросил здесь неплохой запас вина и прочих спиртосодержащих напитков.

Пока я наливал себе в кружку лимонного ликера, до которого я оказался большим охотником, князь одним глотком выпростал в себя стакан красного вина, после чего, надолго присосался к откупоренной бутылке, выхлебав ее на две трети.

- Брат… - Димитрий невольно поморщился, очевидно, что слово это, по отношению ко мне, применяется им с большим трудом: - Что это было?

- Это? – я обескуражено помотал головой: - Это были твои боги – покровители, в том числе и рода Булатовых, которые показательно продемонстрировали свои возможности после того, как ты пренебрежительно высказался о них…

- Но я же только…

- Ничего сказать не успел? – я наклонился к брату и зашептал: - Значит, плохо о них подумал.

- Ой, ё… - Димитрий снова припал к бутылке и не отпускал ее, пока не допил до конца: - Но как? Я впервые такое слышу и вижу! Отец, вообще говорил, что богам нет дела до дел людей, что каждый сам должен брать от жизни то, что его по праву рождения, что эти бревна…

- Тебе мало досталось?

- Ой. Прости, прости, прости…- Дмитрий вскочил и начал быстро кланяться кому-то в темноте: - Это не я говорил.

Потом он расковырял сургучную пробку на следующей бутылке и вновь припал к горлышку, жадно глотая содержимое.

- И что мне теперь делать? – зашептал Димитрий, наклонив голову к столешнице.

- Делать то, чего потребовала от тебя богиня – возвысить невинно оклеветанного брата. – я ткнул себя пальцем в грудь: - Поставить его рядом с собой и помнить, что без брата тебя просто не будет.

- Да я не верю. – князь, с сожалением, посмотрел на бутылку, но воздержался: - Отец всегда говорил, что ты не его сын, ты даже не похож ни на кого в нашей семье. Он с матерью почти год не разговаривал, после того, как ты родился, и вот сейчас какая-то…

- Дима, ты еще пару слов скажешь и просто без языка останешься. – удивленно помотал я головой: - Причем в буквальном смысле и навсегда. Ты чьи слова осмеливаешься оспаривать? Богини, что щелкнув пальцем, от тебя мокрого места не оставит? Богини, что покровительствует семье? Ты что, считаешь, что она бы ради выблядка пошла против своей сути? Против освященного богами союза матери и отца, как бы он ко мне не относился? Просто она поняла, что, к большому сожалению, Дима, княжество ты не вытягиваешь и скоро его просто не будет. А так, как она покровительствует еще и нашей семье…

- Хорошенькое покровительство! – возмущенно стукнул кулаком по столу князь: - Отца и матери, а также старшего брата в живых нет…

- А не надо испытывать благоволение богов на прочность, раз за разом. – отрезал я: - Ты сам сказал, что по твоему мнению, это просто деревяшки в земле. Я представляю, чего Перун и Макоша то вас наслушались…

- Нет, ну по Перуну вопросов нет, наша огневая сила от него идет, он бог полезный…

- Поэтому его капище не в крепости находилось, а на окраине города, без всякой охраны, и налетчики первым делом его и испоганили.

- То, что идолов из крепости перенесли, я к этому отношения не имею, просто папа сказал, что нужна новая конюшня, и капище перенесли. – Димитрий выставил перед собой ладони, словно отгораживаясь от спорного решения.

- Что-то я никаких лошадей у вас не заметил… - недоуменно спросил я, представив, что после моей водной диеты, лошади бы сошли с ума от жажды.

- Месяц назад сгорела конюшня, а конский состав, что спасти успели, перевели на загородный выпас…

- Откуда их налетчики и увели, уверен. – закончил я тему лошадей: - Ладно, не отвлекаемся, давай ближе к делу.

- Согласен. – миролюбиво кивнул головой князь, тяжело встал, вытянул в мою сторону руку и, задрав голову к потолку, торжественно, как Маяковский на поэтическом вечере, продекламировал: - Брат мой, встань подле меня в наших трудах на благо моего княжества.

- Хренушки. – ответил я, отодвигая бутылку вина подальше от князя.

- Что значит «хренушки»? – растерялся правитель.

- То и значит – «встань подле трона»?

- Ну как что? Ты будешь стоять на самой верхней ступеньке у моего трона…-князь пожал плечами, удивляясь моей тупости.

- Вот я и говорю – хренушки. Если нужна моя помощь, то будь любезен, на троне подвинься…

Следующие пятнадцать минут ушли на прохождение местным владыкой пяти стадий принятия неизбежного.

Наконец Димитрию надоело бегать вокруг стола, бить кулаком по столешнице и топать ногами, владетель упал в свое кресло и спросил, есть ли в этом доме еще вино.

Удалив жажду половиной бутылки «красного», князь отер губы рукавом и хрипло спросил, что я предлагаю конкретно, так как, это просто немыслимо…

Не дав возможности Димитрию завести свою волынку по новой, я спросил, слышал ли он что-то про царя Ивана и царя Петра.

Димитрий наморщил лоб и выдавил, что что-то слышал про них.

- А то, что они были соправители и правили совместно, ты, надеюсь, в курсе?

- Я это раньше слышал, но, за заботами, забыл. – огрызнулся князь: - Я, в конце концов, воин, а не книжный червь…

- Прости, брат, но если ты на меня намекаешь, то книжный червь во главе трех полицейских тебя уделал, по всем статьям, и если бы я захотел…

- Ты воевал бесчестно! – ткнул в мою сторону князь.

- Братик, ты поосторожней с такими словами. – я шутливо погрозил пальцем, но голос мой был вполне серьезен: - За такие слова можно и ответить.

Видимо «воин» Дмитрий не рвался, вновь, в огонь городских боев и смертельных поединков, поэтому он не стал развивать тему:

- Хорошо, что ты там рассказывал про этих царей?

- Царь Петр и царь Иван. Они правили русским царством совместно. Царь Петр отвечал за промышленность, сельское хозяйство, казну, армию и реформы, а царь Иван держал в своей крепкой руке царские дворцы, гвардию, двор, парады, принимал иностранных послов, выполнял другие важные представительские функции, без которых государство – не государство. – выдал я свою интерпретацию русской истории 1700 годов моей истории: - И они оба считались равными, но каждый выполнял свою, заранее обговоренную функцию.

- Гвардию и двор, говоришь…- задумчиво проговорил Димитрий и улыбнулся: - Хорошо, я согласен.

- Э, погоди, так дела не делаются. – я вышел из гостиной и вскоре вернулся, неся с собой десяток листов бумаги и пишущую палочку: - Сейчас все запишем и распишемся под своими решениями.

- Да я честью своей…

- Я тебе сказал нет. – отрезал я: -Кроме того, чем ты не доволен? Сиди, пей вино и меня слушай, писать то мне придется.

Если я надеялся, что князь Димитрий, напившись вина, потеряет бдительность, то я жестоко ошибся, пить мой брат умел и умел хорошо. Наше распределение государственных обязанностей, доходов и расходов, растянулось на четыре часа. Попытки князя свести условия к фразам «Брат, клянусь, все будет по справедливости» и «Этот вопрос будет решаться в интересах всеобщего благоденствия», натолкнулись на мое полное неприятие, и Димитрий включил режим «Базарная торговка».

К трем часам пополудни листы были исписаны с двух сторон, обозваны «Протокол распределения функций совместного управления княжества Булатовых» и скреплен каплями крови, заверенных отпечатками пальцев обоих соправителей. Далекого грома в этот момент не прогремело, но я уверен, что Мокоша не позволит моему братцу, в будущем, подтереться этими «кондициями».

В ворота крепости мы въезжали, как положено, верхом, оседлав мою Зорьку, вторую лошадь предоставил Евдоким Суслов.

При нашем появлении во дворце княжеской резиденции в крыльцу дворца стал сбегаться разночинный народ, которых набралось несколько сотен душ. В первых рядах, мрачно поглядывая на меня, толпились два десятка полковников и прочей, золотопогонной сволочи, за ними щебетали барышни, дамы, дети и прислуга обоего пола. Солдат и младших офицеров было совсем немного.

- Мои верные подданные! – князь Димитрий встал на верхней ступеньке крыльца и потряс в воздухе пачкой листов: - Счастлив сообщить вам, что в интересах благоденствия княжества и моего народа я решил передать толику своей верховной власти с моим любимым братом Олегом Александровичем, и теперь в наших пределах воцарятся мир и полнейшее благоденствие. Князь Олег Александрович моей волей стал моим соправителем и таким же отцом для вас всех, каким являюсь я. Любите его, как меня, а за князем служба не пропадет. Пойдем брат мой.

Мы прошли во дворец, оставив за собой безмолвствующую толпу растерянных подданных, и я потребовал писаря, а желательно парочку, чтобы размножить наши с братом договоренности.

Отказавшись остаться на пир, сославшись на срочные дела, прижимая к боку папку с тремя подписанными экземплярами нашего соглашения, я незамедлительно покинул территорию крепости, так как понимал, что пьянка с братом и его прихвостнями закончится, в лучшем случае, мордобоем.

Утром я выехал в сторону Империи по «узкоколейке», воспользовавшись для передвижения небольшой дрезиной, что обнаружилась на заводе. На рычагах сидели двое мужиков из числа горожан, подрядившихся за рубль доставить меня в город и обратно, мне же тягать рычаги привода было невместно по должности. Правда, в обход застывшего на путях поезда с углем, тележку волокли мы втроем, но это было «другое». В любом случае, за два часа я преодолел тридцать верст и прибыл на территорию империи.

Выдав мужикам гривенник на обед, наказав следить за транспортным средством, я подхватил мешок с оружием и двинулся по городу в поисках своих беглых подданных.

- Барин. – первый из них попался мне, буквально, минут через пять: - Не надо ли чем подсобить…

Передо мной стоял солдат в заношенной форме княжества и мял в руках форменную бескозырку.

- Ты откуда, служивый? – поразился я при виде «помогайки».

- Так, барин, мы тут фундамент копаем купцу Барышникову, под склад колониальных товаров, но нас там только кормят, вот меня общество и послало попытаться копеечку малую заработать, на табак там или вино столовое, для бодрости и здоровья телесного. Вы не сомневайтесь, работник справный и дорого не возьму.

- Договорились. – я сунул руку в карман и достал оттуда монету в две копейки: - Покажи мне, где ваш полк квотируется, и она твоя.

- Офицерам доложите? – угрюмо буркнул солдат, отступив на шаг.

- О чем?

- Ну так, господа офицеры нас купцу передали, сказали, чтобы мы работали усердно, а я тут, отхожим промыслом занят, землю не рою…

- Даже не подумаю. Издалека покажешь мне куда идти, получишь монету, да и иди дальше по своим делам. У меня дело к вашему командиру.

- Ну тогда ладно, барин, только не обманите.

Солдат привел меня к какому-то складу, примыкающему к шерсти приёмному пункту, и хотел было бежать, но я ухватил его за рукав гимнастерки.

- Постой, а офицеры тоже здесь разместились? – я ткнул пальцем в приземистое строение, с выбитыми стеклами в узких окошках и прохудившейся крышей.

- Нет, конечно барин, они в городе, в доходном доме господина Барышникова квартируют.

- На тебе еще две копейки и отведи меня в офицерские квартиры.

Жилье офицеров княжеского полка было вполне благопристойным – новый дом, метенный двор, со второго этажа доносятся аккорды гитары и приятный мужской баритон, напевающий какой-то романс.

- Господа, где я могу видеть командира полка? – гостиная, в которую я вошел, была неотличимая от десятков гостиных из фильмов моего мира, о белогвардейском офицерстве, где ни будь, в Крыму. Десяток винных бутылок, нехитрая закуска, карты, лениво бросаемые на скатерть, и красавец поручик, лениво перебирающий струны гитары и тихо напивающий песню о России, которую мы потеряли.

- А зачем вам командир полка? – мрачный полковник с серебряными погонами на плечах, поднял глаза от карт, видимо, в игре командиру сегодня не везет.

- Имею до него дело.

- Если вы насчет работ, то только через неделю, и, меньше чем за «четвертак» серебром за голову, я своих ребятушек отдавать не намерен. Ну, и кормежка с вас, какая ни на есть, два раза в день, горячим варевом, да инструмент справный...

- Подскажите, господин полковник, а на какое количество бойцов…, прошу простить, работников, я могу рассчитывать?

Офицер задумался, после чего дал ответ:

- Ну, двести человек у нас на стройке господина Барышникова до самых холодов заняты, а через неделю двести человек освободятся с площадки господина Гусева, ну, а если по тридцать копеек будете за голову платить, то я вам, через неделю, не двести, а четыреста человек представлю. Но, хотелось бы знать, надолго ли вам люди понадобятся?

- Очень надолго, почти на постоянное время. – улыбнулся я: - И я готов всех забрать, кого вы предоставите.

- Ну, тогда извольте авансик, небольшой, исходя из тридцати копеек за голову… - полковник потер ладони и, уже орлиным взором окинул своих партнеров по игре, молчаливо слушающих наш разговор: - Думается мне, что трехсот рублей будет вполне достаточно.

Видимо, проигравшийся командир мысленно почувствовал, ласкающий слух, хруст купюр в карманах своих брюк, отчего его паршивое настроение вновь повысилось.

- И последний вопрос. – я сунул руку в карман чиновничьего сюртука, нащупав там бумажник: - Не получится ли так, что завтра вы скажете, что по причине военного свойства полк ваш, дружный, выступает в поход и продолжить работу вы больше не сможете?

- Нет, господин хороший. – благодушно улыбнулся офицер: - Мы здесь встали на зимние квартиры, и до весны какая-то передислокация не намечается.

- У меня, к примеру, другие сведения. Слышал я, что завтра, с утра пораньше, ваш полк проведет строевой смотр, а затем снимется отсюда и совершит однодневный марш-бросок до места постоянной дислокации в город Петровск, а то Олег Александрович Булатов, полномочный князь-соправитель княжества, вас уже заждался.

- Ничего не слышал ни о каком князе-соправителе… - полковник в сердцах отбросил карты: - Сведенья у вас откуда, господин хороший?

- Источник сведений у меня самый надежный, можно сказать, из первых уст. – я рывком подвинул к себе стул и сел напротив игрока в форме: - Разрешите представиться самому, раз вы меня не узнали. Князь Олег Александрович Булатов, со вчерашнего дня – полномочный соправитель княжества, наряду с князем Димитрием Александровичем. Слушайте мой приказ, господин полковник. Завтра, в семь часов утра ваш полк должен быть построен на привокзальной площади. В строю должны стоять все, а также должно быть представлено все имущество, числящееся за полком согласно учетных книг. Солдаты и господа офицеры должны быть готовы к маршу. Вам все понятно, господин полковник?

Плохо, очень плохо. При словах Слушайте мой приказ…» командир, как и его подчиненные, должен был, по крайней мере, встать, но ни один из них не оторвал свой ленивый афедрон от стула.

Я встал.

- До завтрашней встречи, господа.

Когда дверь за мной захлопнулась, я выдохнул облегченно. Устраивать свару здесь в мои планы не входило, я один, а офицеров было восемь человек, и драка с ними в тесноте гостиной в мои планы не входила.

Офицеры строевых княжеских полков считались офицерами, так сказать, третьего сорта.

На первом месте в имперской иерархии находились офицеры Имперских полков, щеголяющие шитыми золотом, погонами или эполетами, за ними шли офицеры-маги княжеских полков, которые строевых должностей не занимали, а числились в личной гвардии князей. В случае войны эти офицеры выполняли роль ходячих огнеметов –бомбометов, или климатического оружия, если мы, к примеру, ведем речь о магах земли. Звания таким офицерам княжеской гвардии присваивались на усмотрение князя, вплоть до генеральских, но в имперской армии к этим званиям относились с известным скепсисом. Ну, а низшую ступень в офицерской среде занимали офицеры княжеских линейных полков, главная роль которых сводилась к праву доблестно погибнуть в бою, прикрывая приданного им мага или магов. Поэтому, в отличие от франтоватых полковников из свиты моего брата, эти офицеры отлично владели холодным и огнестрельным оружием, которые, безусловно, быстро зарезали бы меня в тесноватой гостиной доходного дома, возникни у нас с ними потасовка. А потасовка, вероятно, могла возникнуть. Полк был связан клятвой подчинения и исполнения приказов с моим покойным отцом, а вот, передо мной полк обязательств не имел. Подозреваю, что по злобе ко мне, покойный «папа» не включил меня в текст клятвы, как члена княжеской семьи.

То есть, вероятнее всего, если бы команду полку отдал мой братец, Димитрий Александрович, то полк бы выполнил приказ, ну а я для них никто, просто, какой-то тип, пытающийся отжать у командира полка выгодный бизнес по привлечению солдатской массы к нуждам и чаяниям народного хозяйства.

Безопаснее всего было съездить в Петровск, привезя оттуда Димитрия, как полномочного представителя, но это было бы полнейшее фиаско меня, как соправителя. А сам взял на себя заботу о армии и обороне, и в первый день готов бежать к братцу за помощью?

Нет, такой путь позора не для меня. Осталось только, до утра, что-то придумать, дабы оторвать княжеский полк от местной, благодатной почвы и вернуть подразделение в родную гавань.

Глава 3

Глава третья.

Мысленно закрыв пунктик по восстановлению военных сил княжества до утра, я вернулся на вокзал, чтобы устроить моих мужиков-перевозчиков на ночь, но они вполне устроились сами, натянув над дрезиной какой-то навес и разведя из, валяющегося на путях угля, костерок, что-то себе готовили.

Двум гривенникам, «суточным», покровцы обрадовались, сказав, что для счастья на ближайшие сутки им ничего не надо, и барин может заниматься своими, барскими, делами, не беспокоясь ни о них, ни о транспортном средстве. Правда мне пришлось отдать еще десять копеек в фонд правоохранительных органов, расположенный в глубоком кармане шаровар местного городового, который сообщил, что теперь разведение костра вблизи железнодорожных путей перестало быть тяжким правонарушением и за моими людьми он присмотрит.

Один из перевозчиков согласился проводить меня на местный базар, где я собирался разжиться информацией и вообще, узнать уровень местных цен.

- Вон, барин, мой сосед торгует. – при входе на территорию рынка остановился ой провожатый: - Ну как сосед, на одной улице жили, только он с войсками ушел, а я остался.

- Это какой из них сосед? – я закрутил головой, пытаясь понять, кто из десятков людей, торгующих на площади, мой подданный.

- Да вон, мужик бородатый, в рубахе навыпуск, ножами торгует.

Исходя из того, что девяносто процентов мужиков в городе были бородаты, а рубахи навыпуск носили все, мне оставалось ориентироваться только на ножи.

- Ладно, иди братец по своим делам, что ты там хотел купить, а я с соседом твоим бывшим поговорю.

- Из какого железа сковал? – я наклонился над, расстеленной на земле, холстиной, на которой лежало четыре ножа с странными длинными и узкими лезвиями, и деревянными ручками на медных клепках.

- Самое лучшее железо, булатовский булат. Видишь, барин, клейма стоят…- продавец, обрадованный богатому покупателю, подхватил пару клинков и стал демонстрировать мне знакомые клейма нашего завода.

- А откуда у тебя, мил человек, оружие, принятое военной приемкой?

- Ты барин, ничего плохого не подумай. Я на металлургическом заводе работал, что князю Булатову принадлежит. Нам последние два месяца жалование не платили, выдавали вот этим. Это, видишь, кортики морские, которые казна не выкупила, вот нам в зачет пяти рублей их и выдали, а я за четыре рубля продаю…

- А мне говорили, что вы, после исхода из Покровска, хорошо все устроились, на работу всех здесь приняли, а ты здесь торгуешь…

- Приняли хорошо. – согласился мужик: - В казармы разместили, чин по чину, по комнате на семью, работу дали, только вот оказалось, что по итогу денег, кто к купцу Благодееву устроился, не видит. За казарму вычитают, за доктора вычитают, какое-то страхование – тоже вычитают, штрафы постоянные, а зарплату дают не деньгами, а бумажками, что у купца в магазине можно только рассчитываться. Ну я посмотрел по сторонам, да сбежал из казармы, у знакомых угол снял, на ножами торгую, на круг больше получается, чем у Благодетеля лопатой целый день махать да кирпичи на горбу таскать.

- А вернуться не пробовал?

- Куда вернуться, барин?

- В Покровск, так сказать, к родному очагу.

- Так некуда возвращаться барин. – мужик горько усмехнулся: - Говорят, что нет больше Покровска, одни развалины. Басурмане всё пожгли и вывезли.

- И кто такое говорит?

- Дак все говорят. На базаре всю прошлую неделю об этом говорили, а еще говорят, что государь-император готов эту землю англичанам передать, так как держать ее за империей невыгодно, сплошное разорение.

- Не знаю, кто вам что-то рассказывал, только я нынче утром из Покровска приехал. Если ты меня не узнал, то я Булатов Олег Александрович, младший сын покойного князя. И с удивлением слушаю, что Покровск разрушен. Там конечно, Димитрий Александрович, при отражении налета немного пострелял и десяток домиков, что на рыночную площадь выходят повредил, но в остальном город цел, только пустой. Полиция на местах, жители, кто остался, все на работах заняты, так что я не понимаю, чего ты здесь по дешёвке ножи продаешь. Возвращайся в Покровск, все клинки, что вам вместо жалования выдали, я за деньги выкуплю и более такого не допущу, все будете получать деньгами. Возможно, не имперскими, а придется свои деньги выпустить, но я обещаю, что потратить их можно будет не только в моей лавке, а во всех лавках.

- Неужели правду говоришь, барин? – мужик сорвал с головы картуз и взволнованно мял его в руках.

- Правду, правду. У вокзала, со стороны угольных складов, возле путей стоит дрезина, пологом накрытая. Там два мужика с Покровска обретаются, один из них тебя знает, с твоей улицы. Можешь к ним подойти, поговорить, что и как. Ну и завтра-послезавтра, на том месте будет кто-то, кто расскажет, как и когда возвращать будем тех, кто пожелает не в казармах ютиться, а в своих домах, в родном городе, так что решай, где тебе лучше жить.

Расспросив продавца ножей где располагаются казармы переселенцев из Покровска, я двинулся в центр города, в поисках приличной гостиницы.

План действий на завтра был прост – перехватить управление полком, выяснить нужды в вооружении и боеприпасах, и перебросить полк в Покровск, дальше действовать опираясь на, солидную по местным меркам, военную силу.

Пока шел и раздумывал о способе отправки войск в Покровск, понял, что необходимо выяснить вопрос постоянной коммуникации с Империей и круто развернувшись на ходу, двинулся обратно в сторону железнодорожного вокзала.

- У нас барин нынче все паровозные бригады в разгоне…-пожилой слесарь, с ног до головы измазанный в мазуте, солидоле и саже (за точность не поручусь, но сажа на его одежде и теле точно присутствовала), благодарно кивнув, прикурил от моего магического огонька папироской, которую я же ему и презентовал.

Со вкусом выпустив в небо сизое колечко дыма, слесарь продолжил:

- У нас сейчас паровозов больше, чем бригад на них, людей не хватает, кто с механизмами привык работать. Кто лопатой копает да тяжести перетаскивает – таких сейчас в достатке, а вот с механизмами работать некому. Если вам обязательно надо с паровозниками поговорить, то завтра, в шесть часов вечера приходит состав с нашей бригадой, а сейчас в городе свободных никого нет. Всё, барин, пойду я, а то инженер идет наш, если увидит, что мы с тобой тут разговариваем, то штраф наложит. – пожилой мужчина пригнулся и бегом бросился за угол здания железнодорожного депо. Через минуту мимо меня прошел мужчина в форме инженера имперского корпуса путей сообщения, сердито зыркнул глазами, но подходить ко мне не стал, проследовал в сторону депо, куда, только что, убежал его подчиненный.

- Барин! – хриплый голос за спиной я услышал, когда вышел на привокзальную площадь. Обернувшись, я увидел, что меня догоняет молодой парень, лет двадцати пяти, одетый в замасленную рубаху и такие-же штаны.

- Барин! – парень, очевидно бежал за мной от самых железнодорожных мастерских, так как, догнав, не мог сказать и двух слов, только дышал с хрипом, как загнанная лошадь.

- Барин, я слышал, что ты до паровозных бригад интерес имеешь? – бегун, с трудом, но справился с отдышкой.

- Имею. – не стал отказываться я: - Хочу предложить постоянную работу в княжестве Булатовых, что в тридцати верстах отсюда располагается.

- Барин, возьми меня на службу, всеми богами тебя заклинаю, а то мне здесь жизни нет.

- А ты к паровозникам какое имеешь отношение? Судя по всему, ты слесарь по ремонту.

- Я, барин, два месяца назад помощником машиниста числился, но меня в слесаря перевели… - отдышавшись, парень стал тревожно оглядываться по сторонам и даже встал, пригнувшись, как будто пытался спрятаться за моей фигурой.

- Ты что прячешься, малый? – я встревожился странным поведением кандидата.

- Да, если кто увидит, что я в рабочее время здесь лясы точу, то меня точно из мастерских выгонят. Я же в отхожее место отпросился, сказал, что живот скрутило, а скоро меня хватятся…

- Понятно. Скажи, какая гостиница здесь, из приличных, поблизости?

- «Европа» и «Парадиз» баре предпочитают.

- Ну, значит вечером, после работы, спросишь меня в той или другой, пока не знаю, где остановлюсь. Скажешь, чтобы вызвали князя Булатова Олега Александровича, тогда и поговорим. Запомнил.

- Обязательно приду, ваша милость, не забуду. – парень коротко поклонился и бросился бежать в сторону мастерских, а я, с довольной улыбкой двинулся в сторону центра, радуясь, что мне весь день сегодня везет, практически мгновенно находятся нужные мне люди.

Гостиничный лакей вызвал меня вниз в девятом часу, когда я уже потерял всякую надежду на свидание с кандидатом на должность машиниста и собирался уходить в поисках заведения, где можно поужинать.

Хотя мой новый знакомец успел умыться и переодеться, кожа рук с въевшимися следами масла выдавали в нем мастерового.

- Веди, где можно поесть, без риска отравиться… -я махнув рукой парню, жмущемуся на крыльце гостиницы «Европа», спустился на тротуар.

Через десять минут мы сидели в отдельном кабинете трактира «Последняя верста», в ожидании заказа.

- Давай, рассказывай, как ты умудрился при столь востребованной специальности, оказаться в слесарях.

История моего нового знакомца, что прозывался Даниловым Велимиром Изославовичем, была, по-своему, банальна.

Велимир закончил ремесленное училище, после чего смог устроиться в местном депо помощником машиниста, отработал три года, готовился к сдаче экзамена на должность машиниста, когда случайно познакомился с дочерью своего старшего – Ольгой Изотовой. После нескольких встреч на молодежных посиделках, поняв, что девушке он тоже интересен, Велимир, честь по чести пошел с поклоном к отцу своей избранницы.

Изотов –старший порыв своего помощника не оценил, так как планировал выдать дочь-красавицу за третьего сына местного купца третьей гильдии. Молодой человек отказом не удовлетворился, и продолжил ухаживать за Ольгой, в результате чего попался на глаза вероятного тестя.

После следующего рейса Велимир был вызван к начальнику дистанции, где ему сообщили, что согласно доклада машиниста Изотова молодой помощник в рейсе напился до пьяна и чуть не погубил дорогостоящий паровоз.

Кочегар, третий член бригады, не желая ссориться с машинистом Изотовым, слова старшего паровозной бригады подтвердил и Велимира Данилова перевели в ремонтные слесаря, отчего его зарплата упала в два раза.

При этом ему было ясно сказано, что вернуться на должность он сможет не раньше, чем через год, при условии, что найдется машинист, что выразит согласие взять под своё начало проштрафившегося помощника, а экзамен на должность машиниста, вообще, отодвинулся на неопределенное время. Бросить всё и уехать на другую железную дорогу империи Данилов не мог – все дороги входили в одну систему и, без рекомендаций с прошлого места работы, парню светило место ученика слесаря или слесаря низшего разряда.

- И что ты от меня хочешь?

- Ваша милость, возьмете меня к себе машинистом. Я ваш паровоз знаю, я справлюсь… И помощник мне не требуется, тут расстояния короткие, я сам справлюсь, а платить вы будете за одного только. Мне только кочегар нужен, но его я легко найду.

- Погоди, не части. – я отрезал кусочек от седла барашка местного выпаса и отправил в рот: - Если ты перейдешь ко мне на службу, местные инженеры могут устроить веселую жизнь моему составу. К примеру, запретят эксплуатацию, заявят, что ты должности не соответствуешь.

- Я это продумал, ваша милость! – парень возбужденно взмахнул ложкой, которой он хлебал ершовую уху: - У вас же своя ветка, что ведет до угольных складов, местные начальники к ней отношения не имеют. А экзамен на машиниста я в княжестве могу сдать, бумага оттуда будет иметь силу. Возьмите, ваша милость, я отслужу! Все равно, мне здесь мне жизни не будет.

- Сколько?

- Что – сколько, ваша милость?

- Сколько отслужишь? Или ты думаешь, что тебе выдадут бумагу, что ты в княжестве сдал экзамен, и ты после этого в империю сбежишь и как-то там устроишься?

- А сколько надо отслужить? – осторожно спросил кандидат.

- Пять лет с момента сдачи экзамена и за это время подготовишь двух человек тебе на замену.

- Я согласен. – по тому, как быстро ответил Данилов, я понял, что парень рассчитывал на больший срок.

- Договорились. Завтра в полдень приходи к вокзалу, там возле путей стоит дрезина. Поедем сдавать экзамен. Если сдашь экзамен, я тебя принимаю на службу на должность машиниста.

- Спасибо, ваша милость, я не подведу.

- Ну вот, завтра и посмотрим. – я вернулся к горячему, готовили в трактире, действительно, вкусно.

Через два часа, почитав, на ночь глядя, имперские газеты, я начал раздеваться, чтобы отойти ко сну, но в этот момент, в дверь номера осторожно постучали.

Накинув на плечи чиновничий сюртук, я взял на изготовку один из револьверов и встав сбоку от двери, рывком отодвинул щеколду. Дверь медленно приоткрылась, и через пару секунд в нее вошёл, недоуменный офицер в мундире княжеского полка.

- Что вас привело в мой номер в столь поздний час, господин поручик? – голос, раздавшийся за спиной, заставил военного вздрогнуть от неожиданности, а ствол револьвера, направленный в бок – побледнеть.

- Разрешите представиться, ваша светлость. – офицер справился с волнением и, с энергичным кивком головой, представился по всей форме: - Поручик Коробов Святослав Авдеевич, субалтерн третьей роты первого батальона вашего полка.

- Проходите, господин поручик к столу, присаживайтесь. К сожалению бара в номере нет, могу предложить вам только красное вино, но, за качество оного я ответственность нести не могу.

- Благодарю, ваша светлость, но я ничего не буду, времени у нас очень мало. - офицер присел в кресло, стоящее у маленького столика.

- Времени мало на что? – тревога льдинкой скользнула к сердцу.

- После вашего ухода, ваша…

- Князь, так короче. – подсказал я.

- Да, князь, после вашего ухода среди офицеров начался спор. Полковник сказал, что вы самозванец, который желает заманить полк в ловушку, а капитан Белков заявил, что от вас необходимо избавиться, чтобы вы завтра не обратились непосредственно к солдатам и не подняли полк на бунт…

- О как! – я был поражен до глубины души: - Как интересно.

- Капитан Белов сказал, что у него есть знакомые, которые выманят вас из гостиницы и увезут в степь, где хорошенько объяснят, что вам не следует больше появляться в этих местах и мутить воду. А нам, то есть, господам офицерам, необходимо всю ночь гулять в ресторации господина Гусева, чтобы, если произойдет какой-то скандал, к нам не было вопросов.

- Какой ловкий малый, ваш капитан Белов. – искренно восхитился я: - А как он выглядел? Может быть я его запомнил?

- Он выделяется среди господ офицеров, наверное, вы обратили на него внимание. У капитана Белова на груди пришпилен британский орден за военные заслуги в виде перевернутой звезды. Господин капитан успел повоевать в Африке в рядах британских войск, отличился в двух кампаниях.

- Каков герой разбавил ваше провинциальное общество. – я вежливо улыбался, хотя на душе было очень тревожно: - Теперь скажите, поручик, что привело вас сюда? Почему вы не приняли во внимание слова вашего командира?

- Я видел вас несколько раз на парадах, вы стояли рядом с вашей матушкой, но я служу здесь недавно, а большинство наших офицеров служат здесь давно, и вас должны были видеть чаще…

- Господин поручик, еще есть причины, что вы пришли сюда? – я посмотрел в глаза своего собеседника и тот не отвел глаз.

- Ваша светлость, господин князь, не стыжусь своего желания занять иную должность в полку, а если такая возможность совпала с возможностью открыть заговор среди офицеров полка – так разве это плохо? – офицер застенчиво улыбнулся.

- Нет, это не плохо. – согласился я: - Но я не понимаю, почему в эту комнату пришли вы один? Остальные офицеры что, тоже заговорщики?

Поручик молчал, глядя в угол.

- Я кажется понял. – покивал я: - Присягу мне, как члену княжеской фамилии вы не давали, а отношение моего брата ко мне предполагает, что, в случае, если ловкие знакомцы капитана Белова немного перестараются, и я исчезну, то Димитрий Александрович не будет долго сердится. Я прав?

- Вы удивительно прозорливы, ваша светлость. – промямлил поручик.

- Да вы не тушуйтесь, Святослав Авдеевич, это же не вы придумали. – Я встал: - А теперь давайте свою саблю, становитесь на колено и приносите присягу лично мне, как князю –соправителю княжества Булатовых. Я же, в свою очередь, обещаю вам, что если мы с вами переживем сегодняшнюю ночь и завтрашнее утро, то ваша карьера, что застопорилась на должности младшего офицера стрелковой роты, обретет второе дыхание.

Глава 4

Глава четвертая.

Когда положенные слова личной клятвы были произнесены, а армейская сабля была торжественно возвращена хозяину с напутствием использовать ее только против врагов княжества и для защиты меня лично, я начал собираться.

- Вы куда-то собираетесь, князь?

- Да, господин поручик, мы собираемся. Если вы сказали, что все офицеры до утра будут гулять в ресторации, вероятно, нам надо взять под свою руку, оставленный без присмотра, полк. Кстати, а откуда вы узнали, где я остановился?

- Ваша светлость, в городе всего две приличные гостиницы, я начал наводить справки с них…

Я быстро переложил вещи, взяв с собой деньги, оба двуствольных револьвера и любимую трость с скрытым клинком. Смена одежды, еще два револьвера и запас зачарованных патронов остались на покрывале кровати.

Из номера выйти мы не успели. Я погасил свечи в канделябре, шагнул к двери вслед за офицером, когда в дверь номера постучали.

Поручика, попытавшегося отодвинуть щеколду на двери, я остановил в самый последний момент.

- Кого там черт принес? – голос мой был сонным и раздраженным.

- Ваше высокоблагородие, мне необходимо перестелить вашу постель! Откройте, пожалуйста. – звонкий девичий голос подвиг поручика на новую попытку отпереть дверь, пришлось бить его по рукам.

- Барышня, я давно уже сплю. Все вопросы завтра утром.

- Но ваше высокоблагородие, если я это не сделаю, то меня сильно накажут. Я вас умоляю, позвольте мне привести вашу постель в порядок, это займет всего несколько минут… - голос из-за двери звучал так жалобно, так тоскливо… Хотелось коснуться нежной кожи ее обладательницы, этой прекрасной сирены…

Я успел отдёрнуть руку от щеколды в самый последний момент, встретился глазами с осуждающим взглядом поручика, но, все же нашел в себе силы отдернуть руку и рявкнуть:

- Идите к черту, милочка, я сплю!

За дверью еще некоторое время шла какая-то возня, мне показалось, что на щеколду попытались воздействовать снаружи, во всяком случае она пару раз звякнула, но через некоторое время я почувствовал, что за дверью никого нет. Я осторожно приоткрыл дверь, выглянул в коридор, но он был пуст.

- Пойдемте, скорее, поручик, надо уходить. – прошептал я одними губами: - Если это те ловкие люди, о которых вы говорили, то они обязательно сделают вторую попытку, а у нас есть более важные дела, чем играть в прятки с наемными убийцами. С ними я позднее разберусь. Идемте.

Мы спустились в просторный холл и быстро прошли мимо стойки портье, который мазнул по нам безразличным взглядом.

- Давайте пойдем дворами. Вы же найдете дорогу? Не нужны нам случайные встречи, и чтобы кто-то видел, в какую сторону мы направляемся. – я придержал поручика за рукав и потянул его за угол гостиницы, но далеко уйти у нас не получилось. На задах гостиничного здания стояла, недвижимо, стояла темная фигура, облаченная в плащ с капюшоном. Честно говоря, если бы не отблеск магической силы, который я разглядел через плотную ткань плаща, мы бы так и вышли к недвижимому человеку.

- Вам не кажется, что она смотрит на окно моего номера? – утянув поручика обратно за угол, прошептал я в самое ухо офицера.

Тот пожал плечами и также тихо спросил:

- А почему она?

Ответа на этот вопрос я не знал, но я был уверен, что в темноте заднего двора стоит и пристально смотрит на окна именно женщина.

Три мужика, протащившие мимо нас тяжелую и длиннущую лестницу, нас не заметили, потому как, увлеченно, хотя и вполголоса, ругались. Судя по тому, как они прилаживали лестницу куда-то, где примерно располагалось темное окно моего номера, эти «ловкие люди» были совсем не ловкими, а вот девица.

Дождавшись, когда мужчины пристроят лестницу к фасаду здания, девица, а это была именно девушка, одним движением скинула свой плащ с плеч, после чего, ловко, не касаясь лестницы руками, двинулась вверх, к окну третьего этажа. Гибко и уверенно двигаясь, как какая-то Эсмеральда, стройная фигурка, по-прежнему, не касаясь лестницы руками, добралась до своей цели, прижалась к стеклу лицом, после чего взмахнула руками и гостиничный номер вспух изнутри пламенем взрыва.

Девица, спокойно и ловко, как какой-то пожарник, соскользнула с по тетивам лестницы, тау, что только подол длинной и пышной юбки наполнился, как парашют.

От летящих, во все стороны, осколков стекла и каких-то горящих обломков, девушка прикрылась, необычного зеленого цвета, магическим щитом, в отличие от «ловких людей», что с проклятиями разбегались в разные стороны. Оказавшись на твердой земле, девушка спокойно накинула свой плащ и неторопливо двинулась куда-то в темноту, слава богам, не в нашу сторону.

Поручик попытался броситься в сторону, подсвеченного пламенем пожара, здания гостиницы, и мне вновь пришлось его останавливать.

- Куда?

- Там же пожар, а я маг воды…- офицер потупился: - Правда, слабый.

- За пять минут потушите?

- Нет, князь, не получится.

- Ну, значит, сам потушат, без нас, идемте. - Я изобразил приглашающий жест, и поручик двинулся вперед, показывая дорогу.

- Скажите, Святослав Авдеевич, если вы маг воды, почему оказались в должности младшего офицера стрелковой роты пограничного княжества? Насколько я знаю, магов, хотя бы и слабых, с удовольствием берет под свое крыло гвардия, или армия, в конце концов.

Поручик долго молчал, быстро шагая в темноте безымянных проулков, но, всё же, ответил:

- Князь, я начинал в армии, служил в Боградском гусарском, ну, а подробности быта младших офицеров армейского полка вам, уверен, хорошо известны. Каюсь, в картах мне не везёт и я, по молодости и глупости, решил передернуть. Меня поймали на горячем и, решением офицерского собрания, изгнали из полка и, как итог- я здесь.

Я представил, как молоденький корнет, ошалев от безденежья пытается мухлевать в игре с опытнейшими картежниками и удрученно помотал головой. Спрашивать, правда ли, что пойманных на карточном жульничестве бьют по морде лица обязательно канделябром я не стал, и так поручик замер на месте с закаменевшим лицом.

- Что случилось, Святослав Авдеевич? Мы заблудились? – я начал озираться, пытаясь понять, где мы находимся.

- Князь, вы сейчас вправе отказаться от моей клятвы, так как в молодости я повел себя, как бесчестный человек и буду бросать тень…

Господи! Как мне надоели эти благородные условности в самый неподходящий момент.

Поручик! – я дружески положил офицеру руку на плечо: - Слышали такое выражение «Не согрешишь – не покаешься»? Не слышали? А такое… Короче, Святослав Авдеевич, если мы к утру возьмем под мою руку ваш полк, то, с этого момента, можете считать себя безгрешным человеком, а с богами я договорюсь. Вперед, господин поручик, времени совсем нет.

Чем хороша армия? Сосчитал сколько звездочек или нашивок у твоего визави и уже ясно, кто главней, а, следовательно, умней, и ты просто начинаешь выполнять команды главного, используя все свои навыки. Появился в спящей казарме, заполненной сотнями спящих, на высоких, в потолок, грубых нарах, сотнями мужчин, гаркнул какую-то команду, продублированную унтерами, и вот несётся растревоженная толпа к выходу из огромного сарая, строится в ротные шеренги, равняют строй. Несколько минут, и перед тобой замер полк, готовый выполнить любой твой приказ… Готов ли? А вот сейчас мы и проверим.

- Солдаты! – я выступил вперед, за моей спиной замер поручик Коробов, придавая своим присутствием видимость моей легитимности: - Я князь Булатов Олег Александрович, согласно договоренности с моим братом, третий день как равный с ним соправитель княжества. Я прибыл за вами. Хватит вам ютится по сараям и за постную похлебку работать день деньской на местных богатеев. Пора возвращаться обратно, на зимние квартиры. Знаю, что княжество за последние два месяца задолжало вам денежное содержание, но сегодня я привез закрою долги перед вами. Когда всех распущу после построения, приказываю, артельщикам рот подойти ко мне и получить деньги на личный состав. После выдачи жалования, согласно команд унтер-офицеров, в течение часа собрать и упаковать полковое имущество и быть готовыми выступить маршем в город Покровск. Всем – разойдись, унтера и артельщики, ко мне.

Три тысячи шестьсот рублей было роздано ротным артельщикам, из расчета шесть рублей на бойца за два месяца. А ведь я мог жить на эти деньги припеваючи пару лет, не меньше. Закончив с раздачей жалования, и отметив, что солдат, узнавший, что деньги выдали, начинал двигаться в два раза быстрее, я подошел к молчаливому строю унтеров и прочих фельдфебелей.

- Господа, ваше жалование ждет вас в Покровске, с учетом премии, которая будет до начислена, с учетом обученности ваших подразделений к маршам и прочим военно-прикладным умениям. – попытался я просто купить лояльность сержантско-старшинского состава: - Ваша задача, в отсутствие офицеров организовать сбор ротного и полкового имущества, правильное распределение его среди подчиненных и выдвижение подразделений на десять верст в сторону Покровска, где, согласно, имеющихся у меня, сведений, на ферме имеется источник воды. Там встанем на отдых до получения дальнейших указаний. Вопросы ко мне есть?

- Мы вас, господин хороший не знаем и не понимаем, где наши командиры. – проскрипел худой, усатый фельдфебель с кучей нашивок на рукаве мундира: - Поэтому...

Пять десятков младших командиров полка, стоявших передо мной, могли испортить мне всю обедню, поэтому, авторитетного ветерана надо было ломать сразу и жестко. Вон, десяток вояк на него поглядывают, будто ждут команды, а на поясе, у каждого из них, висит по острому тесаку, откованному из отличного булата.

- Устав забыл? – шагнул я к ветерану, злобно ощерясь: - Или старшего по табели о званиях перед собой не видишь? Или поручик Коробов для тебя не офицер полка?

По уставу, общему по всей территории Империи и пограничных княжеств, при обращении к нему, младший по званию должен был первым делом назваться, но фельдфебель решил немного «побыковать», показать, что мелкий имперский чиновник, особенно здесь, в ночной темноте, для него никто…

С моей руки, указующей на нарушителя устоев, скользнул сгусток магической силы, и высокий воротник-стойка кстати, не застегнутый на крючок, стал жить собственной жизнью. Плотная, жесткая ткань стала уплотняться, сжимаясь и стягивая, как обручем жилистую шею служаки. Тот, как раз, обернулся к своей группе поддержки, когда его лицо покраснело, на шее выступили вены. Под изумленными взглядами товарищей унтер попытался напрячь мышцы, потом попытался пальцами разорвать, сдавливающую его шею, удавку, но сил ему не хватило.

Побагровев, фельдфебель упал на колени, судорожно пытаясь разорвать воротник, но пальцы лишь бессильно скребли по нему, не в силах разорвать или сорвать удавку.

- Слушать меня! – я встал над фальцебелем: - Кругом, десять шагов вперед. Кругом.

Строй унтеров заколебался, но, команду выполнил, и теперь замер в десяти шагах от нас, а я присел перед нарушителем воинской дисциплины, зафиксировав натяжение ворота.

- Вот ты правильные вопросы задаешь и в другой раз я бы с тобой согласился. – я говорил негромко, чтобы меня слышал только хрипящий старослужащий: - Но, не сегодня. И наказываю я тебя не за бдительность твою, а за крючок на вороте расстегнутый, за то, что не назвался старшему по званию, и за то, что членов княжеской фамилии, в данном случае, меня, в лицо не знаешь, а устав этого требует. Понял меня?

Дождавшись утвердительного хрипа, я продолжил:

- У тебя сейчас два выхода – либо ты встаешь и верно служишь под моим началом, или ждешь офицеров и можешь задавать им свои вопросы. Когда они здесь появятся? К обеду?

Бунтарь ждать до обеда не захотел, замахал рукой, показывая, что вопросов о моей легитимности у него больше не имеется, и он жаждет встать в общий строй, на что я отмахнулся, снимая с его ворота магическую силу, и, посидев несколько минут и отдышавшись, фельдфебель тяжело встал и двинулся к ожидающему нас строю.

Через час полк конечно не собрался, но через два часа передо мной стояла, построенная в правильные прямоугольники, поротно, масса вооруженных людей.

Освещаемый десятком факелов, я вновь шагнул вперед.

- Братцы, тут один уважаемый господин фельдфебель начал задавать мне правильные вопросы…- я кивнул своему усатому «крестничку», лицо которого уже побледнело, но шея и горло сохраняли густо-багровый цвет: - За что ему в Покровске будет выписана дополнительная награда. А сейчас все на колено, повторяйте за мной присягу мне, князю Булатову, соправителю княжества, так как по соглашению с моим братом Димитрием Александровичем, за княжеское войско отвечаю я.

Когда, после принятия присяги лично мне, полк уже перестроился в ротные колоны и готовился выступить, я подозвал к себе поручика Коробова:

- Святослав Авдеевич, а где знамя полка, денежный ящик, да и вообще, основные ценности полка?

- Так всё во флигеле, где господа офицеры проживают.

- Тогда господин поручик вам особое задание. Берете свою полуроту, если она надежна, идете к флигелю и, забираете все, что имеет отношение к имуществу полка, но только все, ничего казенного не оставлять, после чего догоняете нас. Мы пойдем по дороге, никуда не сворачивая. Надеюсь, что все у вас получится. – я пожал руку офицеру, пожелав ему удачи, а сам двинулся в голову полковой колонны, колонны, где, в руках у солдат, горело несколько факелов, что служили ориентиром для идущих в конце колонны, рот.

Конечно, ферма у дороги не могла вместить всех солдат полка, но, как место, где можно организовать готовку горячей пищи и пополнить запас воды, она вполне годится. Рубить деревья на дрова я запретил, солдаты выгрузили из, брошенных на путях, полувагонов, несколько мешков угля, чего с лихвой хватило для готовки.

Отдыхал личный состав полка по очереди. Чтобы бойцы не маялись дурью, я дал команду организовать копку окопов полного профиля вокруг фермы, поротно, так как лопат было совсем немного.

Когда от печей фермы потянулся запах готового кулеша, на севере показалось небольшое облачко – к нам двигался какой-то отряд

Оставив на территории фермы одну роту, собрав им все оставшиеся в полку патроны (получилось по десятку зарядов на брата), остальных солдат я загнал в овраг, к роднику и приготовился к бою, но тревога оказалась ложной – нас догоняла полурота поручика Коробова, совершившая удачный налет на дом, где проживали офицеры.

Два ящика патронов, знамя полка и денежный ящик, а самое главное канцелярия, с договорами, что предприимчивый командир полка заключил с предпринимателями имперского городка, передав им в аренду не только солдат, но и два десятка гужевых лошадей с соответствующим количеством телег, а также шанцевый и саперный инструмент.

Сам поручик гордо ехал впереди небольшой колонны солдат в двухоконной коляске, на которой ранее передвигался предприимчивый полковой командир. Согласно допроса личного кучера комполка, высокого и складного нестроевого, лицо которого украшало несколько синяков, сегодня утром он должен был забрать в ресторации комполка и двух батальонных командиров и доставить их на место жительства, но коляска была сведена со двора, вместе с нестроевым, который пытался воспрепятствовать действиям лихого поручика.

- Ну вот, Святослав Авдеевич, осталось только накормить солдат и благополучно довести их до казарм в Покровске, ну а там организуйте размещение людей и организацию службы, а я возвращаюсь в Орлов –Южный, надо решить еще несколько вопросов.

Глава 5

Глава пятая.

Естественно, пешком в Орлов-Южный я не пошел – не царское это дело, благо у меня на содержании несколько сотен здоровых лбов находятся, и если их не озадачить делами, то они безобразия нарушать примутся.

Забрав у поручика трех, самых сообразительных бойцов, я вернулся к брошенному составу и расположился в теньке от паровоза, а самый шустрый из солдат побежал в город.

Примерно через час рельсы загудели и на горизонте показалась железнодорожная дрезина, везущая на экзамен кандидата на должность машиниста.

- Здравствуйте, ваша милость. – с железнодорожной тележки спрыгнул Велимир Данилов: - Вот, я прибыл, как и обещался.

- Молодец. – я лучезарно улыбнулся: - а вот тебе учебное пособие. Задача – осмотреть, убедиться, что технически паровоз и вагоны в порядке, развести пары, довести состав до угольной площадки на станции Орлов –Южный, после чего вернуть состав в город Покровск. Выполнишь – получишь удостоверение машиниста и всё, о чем мы с тобой договаривались.

Осмотр состава Данилов провел быстро, заминка произошла, когда он обнаружил кровь на полу в будке паровоза, на что я пообещал побледневшему кандидату на должность, как только он доведет состав до Покровска, модернизировать паровоз до стандарта «Паровоз бронепоезда». Видимо, уже пожалевший о своем выборе, помощник машиниста обреченно вздохнул и продолжил осмотр.

- Ваша милость. – парень смотрел куда-то вбок и растерянно мял кепку: - Беда. Воды в котле и тендере кот наплакал, видимо испарилась, пока паровоз здесь стоял.

- Прекрасно. – я зло сплюнул: - До Орлова Южного дотянем?

- Должны, ваша милость, но…

- Значит бери в кочегары бойцов и разводите пары, мы выезжаем в Орлов.

Экипаж дрезины с их тележкой я пока решил не отпускать, но мужики и не возражали, благо, что размер «суточных» их устраивал. Забросив свою тележку в последний полувагон, люди разместились на тормозной площадке, и мы вновь покатили в сторону имперской станции.

Хвала богам, мы дотянули и благополучно вкатились на угольную площадку железнодорожной станции. Как водится, нас там никто не ждал, опрокидывательный механизм требовал отладки, а чиновник, ответственный за приемку угля, ушел на квартиру в обед и обратно не появился.

В тот момент, когда я, от обилия проблем, готов был загрызть кого-нибудь, ко мне и подошел смущенный машинист.

- Ваша милость, нам воду не дают.

- Что значит не дают? Вон же труба из земли торчит?

- Ваша милость, как я понял, оттого, что я к вам на службу перешёл, начальство обозлилось и мне в подаче воды отказывает. Говорит, что ремонт системы ведется, который закончат не ранее, чем через две недели.

Я заскрипел зубами. Оказывается, в игры с отключением воды, газа и чего там еще, могу играть не только я, но и аборигены, а держать состав две недели здесь, пока якобы, не будет закончен мифический ремонт трубы, я не мог категорически.

- Погоди, Велимир, мне надо подумать. – Я завертел головой, пытаясь сообразить, какой выход существует из данной ситуации. Идти к местному начальству и ломать перед ним шапку, на что, уверен, они и рассчитывают, я не собирался. Во-первых, унизительно, во-вторых, породит веру в успешность данного метода при общении с представителями княжества и породит массу последователей.

Отбросив в сторону вариант перевозки воды в бочках от ближайшей речки, что протекала на северной окраине городка, так как денег на извозчиков у меня не было, да и, судя по хитрым физиономиям инжинеров-путейцов, что покуривали папироски на крыльце конторы начальника станции, этот вариант они заранее предусмотрели. Скорее всего, ни возчиков, ни бочек я не найду.

Выставив трех солдат на караул возле разгруженного поезда и наказав Велимиру никуда не отлучаться (не хватало, чтобы у меня еще и машиниста украли), я отозвал в сторону экипаж дрезины.

- Мужики, премию хотите?

- Отож барин, кто ее не хочет?

- Значит надо, как можно быстрее отвезти записку в Покровск и вернуться с ответом.

- Надо, значит сделаем.

Проводив взглядом удаляющуюся дрезину с безотказным экипажем, я решил прогуляться по городу, так как, что мог я сделал и оставалось только ждать.

Переполох на станции начался около десяти часов вечера. Наверное, железо на водопровод пошло некачественное, но из трубы, аккурат проходящей напротив конторы начальника станции, в стенку конторы начала бить тоненькая, игривая струйка воды.

Проходивший по перрону, сонный обходчик, был этой струей облит.

- Ой, ё! – мужчина в форменной тужурке стряхнул с себя мельчайшие капли влаги и быстро побежал куда-то, вдоль путей, видимо за начальством.

Когда на место происшествия прибыл дежурный по станции и какой-то инженер, очевидно, из числа живущих поблизости, игривая струйка превратилась в злую струю, что с силой брандспойта била в стену аккуратного домика, вымывая дыру в штукатурке.

Пока дежурное руководство задумчиво станции взирало на это безобразие, труба прохудилась в еще одном месте, и вода окатила форменный сюртук инженера –путейца.

Мужчина с проклятиями отскочил в сторону и начал орать на двух рабочих, что почтительно застыли поодаль, демонстрируя готовность, в любой момент, выполнить волю начальства:

- Семчук, Голотвин! Что застыли? Бегом перекрывать воду! Если начальник завтра увидит, что его штукатурку из самой Вероны со стены смыло, он нам всем головы оторвет!

Мужики шустрыми зайчиками бросились куда-то вдоль путей, а железнодорожное начальство, ну и я, любопытствующий, двинулись вслед на ними, ведь всегда приятно смотреть, как работают другие.

Попытка железнодорожников перекрыть водопровод успехом не увенчалась – три часа назад я, прогуливаясь вдоль железнодорожного полотна, запустил процесс ускоренного окисления арматуры и теперь двое крепких мужика, матерясь вполголоса, не могли провернуть кран. Между тем злосчастная труба дала еще одну течь и теперь в фасад симпатичного домика били уже три струи.

- Вам давление надо сбросить. – я аккуратно потрогал инженера за рукав.

- Что?! – почти прорычал мне в лицо местный босс.

- Говорю, давление надо сбросить. И вам лично, а то у вас удар случиться и в системе водоснабжения…

- Да как его сбросить, подскажите, если вы такой умный? – зло ощерился железнодорожник.

- Легко. Вон паровоз стоит под гидравлической колонкой. Заполните его тендер, сразу давление упадет. Шутка ли, больше двадцати тонн воды сольете. Только там, на колонке, пломба стоит, якобы, из-за ремонтных работ нельзя открывать. Упс! Вы решайте быстрее, а то там еще одна дырочка образовалась. Скоро всю штукатурку с фасада смоет, пока вы думаете, господин инженер.

Казалось, что железнодорожник готов был набросится на меня, но, за моей спиной, лязгнул о перрон прикладом винтовки, подошедший «полюбопытствовать» солдат из числа моих часовых, штык блеснул в свете фонаря и лицо инженера расслабилось.

- Ваш машинист может наполнить бункер паровоза водой…- очень вежливо произнес инженер: - Ремонт водопровода на той линии уже закончили, просто не успели вам сказать.

- Благодарю. – я вежливо кивнул и махнул фуражкой над головой.

Ждавший этого момента Велимир Данилов метнулся к маховику колонки и через несколько секунд струя воды, с шумом, обрушилась с высоты в тендер паровоза. Как по команде перестали бить струи из многократно прохудившейся трубы, сведя мощные струи к вялому истечению.

- Вот видите, стоило только снять излишки давления, и сразу ситуация нормализовалась. – я улыбнулся насупившемуся инженеру: - Не стоит так затягивать с ремонтом МОИХ путей, мало ли что, в следующий раз, может засбоить.

Пока железнодорожник обдумывал достойный ответ, я помахал рукой и двинулся к паровозу, в который, как раз, заканчивали заливать, так нужную машине, воду.

Прибывшая на закате дрезина на этот раз прибыла не пустой. С нее сгрузили большую армейскую палатку, которую установили прямо на перроне и все необходимое для автономного существования нескольких человек.

В палатке, с тюфяка, навстречу мне поднялся поручик Коробов.

- Ну как, ваша светлость? Думаете, сработало?

- Отлично, Святослав Авдеевич! – я пожал руку кандидату на должность командира полка: - Вы так четко, в унисон моим словам повышали и понижали давление воды в системе, что у местного начальства, я думаю, не осталось сомнений о виновнике этого переполоха. Надеюсь, что небольшого урока им хватило, чтобы больше не играть с нашим транспортом. Как полк разместили? Все ли в порядке?

- Да, зашли в казарму и там встали. Но мне желательно до утра вернуться в расположение. Утренний развод полка без офицеров – это нонсенс, даже для нашего фронтира.

- Тогда не смею вас задерживать. Мы, вероятно, приедем завтра к вечеру вместе с вашими бойцами – в городе есть еще дела. – я пожал офицеру руку на прощание и повернулся к экипажу дрезины, что насторожено поглядывали на меня с тюфяков.

- Ну что мужики, отдохнули? До Покровска офицера добросите? И на этом все, пока служба ваша закончена. А вот и премия. –я протянул перевозчикам две монеты по рублю и те, низко поклонившись, принялись собираться, а я завалился на место Коробова и устало вытянулся надо было отдохнуть, на завтра было намечено много дел.

Вечером следующего дня я уезжал из Орлова-Южного на поезде. Целый день ушел у меня на посещение рабочих казарм, где, в ужасающей тесноте, проживали семьи, бывших жителей Покровска. За день я выпил бесчисленное количество чашек с чаями, взварами и прочими травяными сборами, выслушал множество жалостливых историй и обещал, обещал, обещал. Обещал жизнь полной чашей, достаток, уют, безопасность, каждой бабе по мужику, а мужикам, что, с утра, были на работах – по четверти

самогона. Дополнительно, с удивлением узнал, со слов женщин, что массовому исходу населения из Покровска предшествовала беготня каких-то солдат, одетых в форму Булатовского полка, по улицам города.

На окраине города еще шла стрельба, ничего не было известно, но солдаты оббегали каждый дом и сообщали всем и каждому, что войска из города уходят и, если обыватели не желают познакомиться с достопримечательностями рабских рынков Юга, то следует хватать самое ценное и уходить на Север, пока полк еще удерживает позиции.

- Если хотите вернуться в свои дома, что до сих пор стоят нетронутыми, то в следующую пятницу будьте готовы. К вам придут и помогут вывести вещи. Да, до Покровска пойдет поезд. Вагоны, хоть и угольные, но тридцать верст можно потерпеть, зато через полтора часа будете дома. – с этими словами я переходил в следующую комнату, а иногда и просто, в следующий «семейный закут», отделенный от остальных, таких же «углов», тряпичной занавеской на натянутой веревке. Это первую партию рабочих из Покровска заселяли из расчета комнаты на семью, а вот потом начались «временные уплотнения» тех, кто пришел проситься на работу позже, а тут я, весь такой красивый, рассказываю, что дома и хозяйства стоят в запустении, на приусадебных участках сохнут садовые деревья без полива, и если хозяева в ближайшие дни не вернуться, то буду набирать новых поселенцев в центральных губерниях, благо, что там нищеты, готовых переселиться в райские условия Покровска полно.

Из разговоров с женщинами, с удивлением узнал, что все дома рабочих в Покровске являются собственностью княжеской семьи, а семьи рабочих в них живут по договору безвозмездного пользования… Н-да, с этим надо что-то делать. Уверен, если бы люди, сбежавшие из Покровска заплатили за свое

жилье из своих денег, то большая часть их уже бы вернулась к родным очагам, а вот то, что досталось бесплатно – то не ценят и за него не держатся.

Утро следующего дня было посвящено военным вопросам.

К девяти часам утра я, как положено большому начальнику, прибыл на построение полка, где сразу же приступил в раздаче плюшек.

Поздравив поручика Коробова штабс-капитаном, я в быстром темпе вручил временные офицерские патенты и погоны зауряд-прапорщиков шести фельдфебелям, одновременно назначив их командирами стрелковых рот,

кинув в ошалевший от таких перемен, солдатский строй, что перед инициативными и умными унтер-офицерами моей рукой открываются блистательные перспективы, так как в полку имеются множество вакантных офицерских должностей, занять которые может каждый из замерших в строю воинов.

Через два часа в зал офицерского собрания полка несмело начали заходить свежеиспеченные офицеры, а также унтера и фельдфебели, назначенные приказом командира полка на замещение офицерских должностей.

- Присаживайтесь господа и будем начинать. –я оторвался от записей которые перечитывал перед совещанием и, дождавшись, когда новоназначенные командиры рассядутся, открыл совещание.

- Довожу до вашего сведения, что сонному существованию Булатовского княжеского полка пришел конец. В ближайшее время нас ожидают интенсивные боевые действия с одновременным развертыванием полка в четыре батальона, а, в перспективе, и в бригаду, структура которой будет утверждаться по мере наполнения полка личным составом.

Сразу хочу сказать, господа, что эти офицерские погоны которые были вручены некоторым из вас, а также новые должности, которые вы все получили, выданы вам авансом, который необходимо отработать. Есть вероятность, что в случае отсутствия служебного рвения и желания усваивать новое, некоторые из вас будут перемещены по служебной лестнице и вряд ли это вам понравится. С завтрашнего дня весь полк начнет боевую учебу, и, в первую очередь, начнется обучение вас, господа – обучение новым приемам и методам борьбы с вероятным противником. С учетом того,

что магов в нашем полку нет и не предвидится, разработка и внедрение новых приемов тактики становятся для всех нас, господа, вопросом выживания.

Одновременно, с боевой учебой, я вынужден вводить в расписание жизни полка еще и работы. И не надо так смотреть на меня, уважаемые господа командиры. Работы для всего полка будут пока иметь временный характер, пока мы не восстановим численность населения города, потом же сведутся к постройке укреплений вокруг Покровска и оборудованию системы опорных пунктов, которые вы и ваши солдаты будете оборудовать для самих себя. Время, когда вы выходили, строились в ротные коробки и стоя в полный рост, стреляли в кочевников, под градом стрел и заклинаний вражеских магов, закончилось. Слишком дорого стоит в этих местах жизнь каждого солдата или рабочего, чтобы подставлять грудь защитников княжества под вражеские снаряды, показывая свою храбрость, лихость или глупость.

Завтра, на рассвете, господа, вы, в полном солдатском снаряжении, имея при себе запас всего необходимого на три дня, убываете вместе со мной на учебно-боевые занятия. С нами также поедет первая рота первого батальона. На хозяйстве останется командир полка, каждый же из вас сегодня должен выбрать себе заместителя, который будет командовать вашими подразделениями во время вашего отсутствия и представить их командиру полка. На этом у меня все. Если есть вопросы, можете задавать.

Учебно-боевое занятие началось следующим утром, прямо на путях железнодорожной станции Покровск.

Бойцы были выстроены напротив нашего поезда, состав которого претерпел изменения. Впереди и сзади эшелона были прицеплены по две открытые

платформы. Крайние были загружены шпалами и рельсами, вторые же обложены вдоль бортов мешками с песком. Тут бы были к месту пулеметы, но к сожалению, в этом мире ничего подобного еще было неизвестно.

Разведя первую роту и командиров по противоположным сторонам состава, я дал команду тренироваться в погрузке –выгрузке на платформы, а через тридцать минут дал команду к отправлению поезда.

Глава 6

Глава шестая.

Сегодня я ехал по железной дороге, как белый человек – в найденном, в тупике станции Покровск, классном вагоне. Новоиспеченные офицеры, обрадованные повышением своего статуса, быстро отрядили несколько бойцов на приведение вагона в надлежащий вид, а я занялся усилением его защиты. Сомневаюсь, что, усиленные магией, стекла выдержат попадание винтовочной пули, но ставить в оконные проемы металлические ставни было некогда. Надеюсь, что на одну, сегодняшнюю поездку, моей защитной магии, напитавшей вагон, хватит.

Пока я, расположившись в княжеском салоне, изучал, собранные по всему городу, карты княжества, а офицеры вместе с парочкой бойцов, повышенных до проводников салон-вагона, изучали устройство, этого самого, вагона, наш полублиндированный поезд потихоньку добрался до шахты «Угольная» и остановился в версте от ее, одноименного, поселка.

До нападения на княжество здесь трудилось двести рабочих и мастеров с семьями, три инженера, итого около восьмисот человек, покой которых защищал взвод солдат под командой старшего унтер –офицера.

Расположившись на пригорке, за которым притаился наш поезд, я скрытно наблюдал за поселком в подзорную трубу. Рядом залегли командиры из моей учебной группы, передавая друг другу еще парочку зрительных труб и пытаясь разглядеть в замершем поселении хоть что-то.

Убедившись в бесполезности такой разведки, я связался с вороном, после чего, погрузился в наблюдение с высоты птичьего полета глазами черной птицы.

Никакого движения, ни одной живой души, просто обезлюдивший поселок внизу, как будто всех жителей слизнули, как корова языком, какие-то инопланетяне. Во дворах одинаковых домиков, типовых для княжества проекта, утвержденного моим папашей, кое-где валялся домашний скарб, вещи и тряпки. Больше ничего я не заметил.

- Кто-то что-то увидел? – я разорвал контакт с вороном и повернулся к военным.

- Никак нет, ваша светлость.

- Значит, выдвигаемся в поселок.

Весь сегодняшний полевой выход для господ офицеров –сплошной слом стереотипов. Мало того, что я нагрузил их тяжелеными винтовками, подсумками с патронами, пехотными тесаками, вещевыми мешками и шинельными скатками, так и двигаются господа офицеры и унтер-офицеры в сторону вымершего поселка неуклюжими перебежками, периодически забывая очередность действий и попадая под мою гневную отповедь.

Не всё получается гладко, да и попытка бунта была, которую я подавил за минуту, выставив, перед собой, магический щит, направив, на насупленный строй командиров, все четыре ствола свои монструозных револьверов и предупредил, что, в условиях боевой операции готов принять немедленную отставку всех вместе и каждого, поочередно, с похоронами за счет княжества.

И теперь господа офицеры и под-офицеры, обливаясь потом и зло поглядывая на меня, медленно, но, неудержимо, приближаются к крайним домикам вымершего шахтерского поселка.

В самом поселке картина стала гораздо грустнее. Было ощущение, что в домах происходил разнузданный обыск – вывернутые ящики, порубленная мебель, вещи и одежда практически отсутствовали, как и металлическая посуда, а вот глиняная была частично перебита.

В общем, в домах жителей поселка, практически, не осталось ничего ценного.

Пока мы с офицерами и унтерами осматривали дома, в поселок вошла первая рота, которая, до сего момента, оставалась у поезда, дабы не видели нижние чины, как я измываюсь над их командирами. А через десять минут меня позвали на окраину поселка, обращенную на юг.

- Ваша светлость, вы только посмотрите, что с ребятами сделали…

Люди, стоявшие в обнаженными головами, расступились, и я вздрогнул.

Судя по всему, это был личный состав взвода, охранявшего поселок. Командир, следуя наставлениям, вывел взвод в поле, выстроил в шеренгу, лицом к неприятелю, а затем солдат накрыл залп фаерболлов… В довершение, покойников обобрали. Обгоревшие остатки гимнастерок, неизвестные мародеры, с обугленных трупов снимать не стал, а вот сапоги и шаровары, вместе с исподним, сняли, как и оружие. Две обгоревшие винтовки, со стволами, что повело от жара, валялись здесь же, да, несколько, разорванных патронных сумок, в которых, очевидно, под действием огня, взорвались патроны.

Через час братская могила была готова. Остатки бойцов были сложены на шинели и уложены в ряд, в широкой яме на окраине поселкового кладбища, в изголовье воткнули искореженную винтовку и большой камень, который, с трудом, прикатили десяток человек, затем вбили в землю широкую доску с именами погибших и посмертной эпитафией, смысл которой, если кратко, был следующий – «Погибли, но не отступили, вечная слава героям.» Грохнул залп из десятка стволов и все разошлись по своим делам.

- А теперь, господа офицеры, поговорим о грустном. – я обвел мрачных командиров и ткнул в сторону свежей могилы: - Как говорится, мертвые сраму не имут, но если бы унтер –офицер Скороходов остался жив, я отдал бы его под суд, как и его командиров, начиная от командира роты и заканчивая командиром полка. И не надо на меня так смотреть. Прапорщик Быстров, сколько человек положили бы одним залпом, неизвестные нам пока, злодеи, если бы солдаты, под командованием унтер –офицера Скороходова, держали бы дистанцию, какую я сегодня заставлял держать вас?

- Двух, ваша светлость? Или одного?

- Молодец, прапорщик Быстров, все верно. А скажите, прапорщик Галкин, могут ли солдаты, стоящие в плотном строю, увернуться от летящего в строй огненного шара? Правильно, Иван Лукич, не могут. А солдат, идущий в цепи? Может, я лично укорачивался. А в солдата, стреляющего из положения лежа, да еще, после выстрела, который сообразил перекатиться вправо или влево, маг вообще не попадет, потому, что этого бойца практически не видно, да и дымное облако все застилает. И скорее всего, вражеский маг будет кидать свой фаерболл в, это самое, пороховое облако, а солдат наш, в это время, должен быть совсем в другом месте. Вам все понятно? Так вот, господа, я не шучу. За неоправданные потери, за отсутствие навыков и умений у солдат, наказывать, в первую голову, буду командиров. Запомните это господа. Офицерское звание в нашем полку - это не только красивый мундир, хромовые сапоги и серебряные погоны, но и ответственность за себя и своих людей.

- Второй вопрос, господа – кто мне скажет, куда девались мирные обыватели, их имущество и скотина?

- Так это то, как раз, понятно, ваша светлость. За околицей следы еще остались, от колес, и скота следов полно. Скорее всего, кочевники угнали.

- То есть кочевники снесли одним точным залпом наш взвод, а потом угнали всех жителей, забрав все ценное, чего их, замызганная душа, желала. И никто им не оказал сопротивления, никто не спрятался, никто не смог убежать? И часто у вас такое случается, а если случается, то почему столь важную шахту охранял только взвод, а не рота? Или, если кочевники такие страшные, проще было вообще никого не выставлять на охрану. Кто-то может мне объяснить ситуацию?

- Выходит, что так, ваша светлость…- пробормотал Быстров, солидный и рассудительный дядька лет сорока: - Только, лет двадцать как ничего подобного не было. Да и, чтобы такой огненный залп нанести, надо сюда племен пять кочевых собрать, у них же, по одному - двум магам в племени сейчас осталось, не больше. Ваш батюшка, как раз, лет двадцать назад, их изрядно проредил. Помню, кавалерийский полк тогда славно погулял по кочевьям, повыбивали у басурман воинов и магов знатно…

- Семен Парамонович, а куда делся этот знаменитый кавалерийский полк? – пристал я к ветерану: - Я, признаюсь, по малолетству, никакого полка кавалерии в княжестве не помню.

Из рассказа зауряд-прапорщика выходило, что покрывший себя, неувядающей славой, полк магической кавалерии, в каждом эскадроне которого было не менее десятка магов, после усмирения окрестных племен, как-то сам, незаметно, усох сначала до трех эскадронов, потом до двух, ну а, с остатками последнего эскадрона я имел несчастье познакомиться во время своего противостояния с братом Димитрием в Покровске. Блестящие полковники из свиты брата и были, когда-то, теми суровыми рубаками, что на двадцать лет, принудили степь к миру. Вероятно, полк бы до сих пор существовал, но длительное время в княжестве финансовые вопросы были всецело в руках группы молодых экономистов, которые в два счета доказали, не понимающим в экономике, моим батюшке и матушке, что гораздо важнее иметь круглый счет в банке, а все, недостающее, всегда можно купить.

Сначала сократили или отправили в отставку всех кавалеристов -немагов, что осуществляли поддержку магов в бою, охраняли их, ухаживали за лошадьми, и выполняли тысячи других важных дел. Потом оказалось, что казне княжества невыгодно содержать сотни боевых, заводных и вьючных коней, а дальние рейды по немирным племенам кочевников, проще заменить на ежегодный магический конный биатлон, куда и приглашать представителей этих самых племен, чтобы они трепетали от мощи магов княжества Булатовых. Ну, а потом случился кризис, и выяснилось, что молодые финансовые гении хранили деньги княжества не в том банке и не на тех условиях, да еще и вложились в рисковый инвестиционный проект деспотии Ханаан, в общем, экономистов выгнали из княжества в двадцать четыре часа. Справедливости ради, надо сказать, что ни один из них не пропал, а самый главный, по фамилии Рудый, вполне себе процветает в королевстве Моравия, где частенько выступал с газетными статями, хая и ругая быт и нравы жителей Империи и Булатовского княжества, но это уже тема другого расследования. Главное, что остатки кавалерийского полка на сегодняшний момент – это десяток полковников, что составляют ныне свиту моего брата.

Полками командовать оные полковники не способны, так как очередные звания получали за меткие броски фаерболлами по мишеням, на ежегодных соревнованиях, в присутствии сопредельных владык, а, следовательно, кроме обороны княжеской резиденции использовать их нигде не возможно. И теперь я стою на околице шахтерского поселка, гляжу на следы, оставшиеся от угнанных людей и вывезенного имущества, и ничего сделать не могу, так как, догнать кочевников на своих двоих невозможно, да и просто устроить дальнюю разведку не получится.

- Все господа, сворачиваемся. – я оглядел сумрачные лица командиров: - Возвращаемся в Покровск.

- Ваша светлость, а гарнизон здесь не оставим?

- Нет, господа, гарнизон я не готов здесь оставлять…- я вскинулся, вспомнив еще одно дело, которое было необходимо выполнить: - Господа, а угольную шахту осмотрели?

- Так точно – из строя шагнул молодой старший унтер-офицер и глядя на меня, преувеличенно оловянными, глазами, доложил: - При проведённом осмотре повреждений в шахте не обнаружено. Ворота были закрыты на замок, ключ от замка висел на крючке, в домике охраны. В галерее сложен инструмент, стоят вагонетки, рельсовый путь в шахту повреждений не имеет. Паровой насос видимых повреждений не имеет, кони в конюшне отсутствуют. На погрузочной площадке складирован подготовленный к перевозке уголь.

- Фамилия ваша, унтер-офицер?

- Старший унтер -офицер Москвин.

- Молодец, толково доложил, встать в строй. Все господа, можно возвращаться. Единственно что, господа, давайте организуем погрузку угля в два полувагона, что пустые подцеплены, чтобы воздух зря не возить.

Пока солдаты грузились в поезд, я запустил ворона по кругу вокруг поселка и оказалось, что не зря. Возле скального выступа, торчащего примерно в версте от окраин поселка, зоркая птица заметила группу людей, скрытно наблюдавших за нашей суетой. Пять человек, одетых как кочевники, при лошадях, но, один из детей степи смотрел в нашу сторону при помощи массивного бинокля. У меня бинокля нет, а у этого типа есть. Хочу, хочу, хочу!

Я не стал опускать птицу ниже, все же ворон не степная птица, и мог вызвать подозрение, а потерять своего воздушного разведчика от меткого выстрела или магического удара, я не хотел.

Обратная дорога до Покровска прошла благополучно. Направив роту стрелков в казармы, я вновь построил господ командиров.

- Господа, довожу до вашего сведения, что сегодня я дал вам самые элементарные основы современного боя. Через три дня у нас будут повторные занятия, с выходом за город всех рот, поэтому, господа командиры, прошу не терять время, а готовить свои подразделения по тем упражнениям, что мы сегодня отрабатывали. Завтра прошу подготовить к выезду в город Орлов-Южный вторую роту. Выезд с обеда, в час пополудни.

В доме градоначальника я разместил пять женщин из числа моей амнистированной городской прислуги, за исключением Ефросиньи, что осталась в доме Суслова Евдокима, причем, на правах хозяйки. В этих местах женщин был явный дефицит и понравившуюся красавицу (или не красавицу, кому что достанется), хватали сразу и держали крепко. Думаю, что с возвращением полка в Покровск, эти тетки быстро обретут свое женское счастье.

- Ваша светлость. – увидев меня, быстро подошла и низко поклонилась одна из женщин: - Там письмо доставили из княжеского дворца, оно у вас в кабинете, на столе, лежит. Ужин подадим, если вы не против, в гостиную, через час. Вы один будете? Гости не ожидаются?

- Да, Катерина, сегодня один. – я кивнул и прошёл в дом – очень хотелось поскорее узнать, о чем пишет мой старший брат и соправитель, Димитрий Александрович.

Белый конверт на столе был украшен тремя сургучными печатями, которые я, не теряя времени, разломал и впился глазами в ровные строки.

«Мой любезный брат Олег Александрович!

Спешу тебе сообщить, что меня вызывают в столицу, в министерство иностранных дел, убываю завтра. Прошу тебя, как ответственного за железнодорожное хозяйство княжества, завтра поутру подать паровоз с классным вагоном для меня и моей свиты, а также обеспечить охрану до столицы Империи. На время моего отсутствия оставляю за себя своего помощника, генерала Вальдера Иоганна Яковича, честного и опытного военачальника. Прошу тебя, советуйся с этим достойным мужем по всем вопросам, что вызовут у тебя затруднения в разрешении.

Прими всяческие уверения и пожелания, с уважением и братской любовью.Димитрий, князь Булатов»

Военного, как, впрочем, и любого иного оркестра у меня не было, но вторая рота, при прохождении по перрону князя и его свиты, представленной десятком блестящих офицеров и такого же количества, хорошо одетых, дам, выглядела вполне молодцевато и меня не посрамила.

Коробов Святослав Авдеевич, блестя новенькими погонами штабс-капитана, отдал моему братцу рапорт, после чего все стали грузиться, каждый в свой вагон, в соответствии со своим статусом.

- Брат мой, а зачем ты с собой берешь столько солдат? Вроде бы, дорога на север не опасна. – князь косился, как часть солдат лезет по скобам в пустые грузовые открытые вагоны, которые я, усилив металлические стены магией и приказав установить внутри, деревянные боевые мостики, пригодные для стрельбы с них, превратил в броневагоны.

- Брат, имеющаяся у меня информация заставляет думать, что на тебя готовится покушение силой магического оружия. -Я коротко рассказал о вчерашней находке, о накрытых одним залпом огненных шаров, взводе воинов, погибших на околице маленького шахтерского поселка, после чего, буквально, в двух словах, поделился с братом своими планами на будущее. Брат, с недовольным видом, пожевал сухими губами, после чего буркнул: - На твое усмотрение и постарайся сделать все до моего возвращения из столицы.

- Конечно, Димитрий, можешь не сомневаться, приложу все силы. – я кивнул спине брата, что уже входила в салон-вагон.

На вокзале Орлова –Южного, пока я суетился с разгрузкой, князь, со своей свитой, уехал, даже не попрощавшись со мной. Да и, хрен с ним, хотя и обидно.

Во дворе рабочих казарм купца Благодеева я появился во главе роты солдат и десятка подвод, что мы наняли на извозчичьей бирже около четырех часов пополудни.

У входа в приземистое здание меня уже ждало с десяток, заметно нервничающих, женщин.

- Ну что, бабоньки? Готовы к переезду? – я, преувеличенно игриво, подмигнул.

- Ваше благородие, а вы нас не обманываете?

- Женщины, вон, за моей спиной, сто человек стоит, только что из Покровска…- я кивнул на замерший за моей спиной солдатский строй: - Можете с ними поговорить, но, не долго. Даю вам десять минут, потом, кто с нами уезжает, тот уезжает, а тот, кто продолжает сомневаться, тот остается в этих вонючих казармах.