Бытие галактики: Начало

Глава 1

Штаб — квартира корпорации «Earth Spaceship» в центральном районе Tерра — Cити встретила Александра Тарковского ослепительным блеском небоскребной крыши. Блеском, предвещавшим печальные последствия. Инженеру стоило только ступить на служебный порог, чтобы понять и почувствовать — здесь его уже давно не ждут.

Скользнув рукой в пасть биологического идентификатора, Тарковский невольно нахмурился — диод загорелся красным, а это могло означать только одно — биологических данных Тарковского здесь уже нет, причём достаточно давно, так как дактилоскопическая информация оставалась в базе корпорации не меньше года. Молодой инженер всё ещё не терял надежды на то, что это лишь пустяшный сбой — такие нередко бывали, даже после профилактических работ с системами опознания. Александр, пропустив к пропускному аппарату других, отошёл к стеклянной кабинке охранника.

— Эри? — чуть стукнув по стеклу, попытался дозваться Тарковский до мощно сложенного секьюрити.

Охранник поднял голову и уже вооружился грозным взглядом с намерением увидеть того человека, что посмел потревожить его законный, дневной сон. На его удивление это был Александр Тарковский, который в обязательном порядке здоровался и прощался с ним. Причём генеральный инженер был единственным человеком из корпорации, который проявлял к охраннику должное уважение. Другие же проходили мимо него, словно это было пустое место.

— Господин Тарковский, — выйдя из кабинки, Эри Кросби с довольной физиономией протянул инженеру биологический протез для пожатия, практический неотличимый от настоящей руки.

Александр протянув руку для приветствия, всё ещё недоумевая, огляделся вокруг.

— Эри, что биологическим детектором? Почему меня не впускают? — Тарковский посмотрел на секьюрити проникновенным взглядом.

— Мистер Тарковский, этого я вам не могу сказать, — охранник, названный в честь одного из крупнейших озёр Северной Америки, удручающе пожал плечами.

— А пропустить хоть можешь?

Теперь пришло время растеряться Кросби. Секьюрити, рискуя «карьерным» местом согласился пропустить молодого человека.

— Пропускаю вас только потому, что вы, мистер Тарковский, единственный, кто из всей компании ни разу ни поиздевался над моим именем, — Кросби, растолкав спешивших внутрь сотрудников, пропустил Александра по своим отпечаткам.

— Обращайся, если что, — махнув рукой, Тарковский спешно направился к лифту.

Его кабинет находился на сороковом этаже — через стенку от кабинета генерального директора корпорации. Выскользнув из кабинки, молодой человек направился к двери кабинета, в стенах которого ему приходилось бывать не так часто — основное время Александр проводил на строительной платформе компании, где тщательно наблюдал за сборкой основных модулей своих звездолётов.

На подступах к двери внутри Тарковского что — то екнуло, причём не зря: панель, заменяющая табличку с именем и фамилией, сиротливо пустовала. Внутри молодого человека всё запылало огнём недовольства. К счастью до гендиректора было не так далеко — Тарковский сделал шаг вправо, и оказался напротив другого кабинета. Опустил взгляд на часы.

Без трёх минут двенадцать.

Как помнил Александр, в это время начальник обычно не устраивал никаких совещаний. Тихо два раза стукнул в дверь и после глухого «Войдите», затаил дыхание и вошёл в кабинет.

Челюсть генерального директора при виде стоящего на пороге кабинета Тарковского наверняка бы отвалилась, не будь она настоящей. Финч немедленно отреагировал на появление Александра, закрыв широкий рот, да так, что зубы звучно клацнули, как у захлопнувшего пасть, хищника. Он, похоже, добился желаемого результата.

— Вы должны были получить уведомление по электронной почте о вашем увольнении, — генеральный директор, увидев изменившееся выражение лицо Тарковского, удовлетворённо улыбнулся.

— Я в неё не заходил больше года, — бесстрастно ответил Александр, чувствуя, что беседа может закончиться, едва только успев начаться.

— Это уже ваши проблемы, — сухо заметил Денис Финч, как обычно, со своим британским акцентом.

— В таком случае увидимся с вами в суде, — с закипанием в душе ответил Тарковский, сильно боясь выплеска скопившейся злости.

— Вы опоздали, мистер Тарковский, — победным тоном ответил Финч. — Все судебные разбирательства уже давно закончились. Корпорации лишь чудом удалось избежать гигантских штрафов — мы обошлись лишь увольнением пары ваших сотрудников, и собственно говоря, вас.

— Тогда я хочу знать, почему все судебные разбирательства прошли без меня, и никто даже не удосужился вообще меня уведомить о судебных разбирательствах? Почему? — Александр уже чувствовал, как его изнутри разрывает неимоверная злость.

— Мы имели на это полное право. Судебные разбирательства шли в то самое время, когда вы без вести пропали.

— Я пропал практически на три месяца. Судебные разбирательства могут продлеваться на год, два и больше за отсутствием обвиняемого лица, — Александр едва сдерживал себя, чтобы не ударить Финча в его наглую физиономию.

— Это уже пустые слова. Пустые. — Мужчина выдержал короткую паузу.

— Ничем вам не могу помочь, господин Тарковский, — гендиректор театрально развёл руками, как — бы сочувствуя горю, свалившемуся на голову Александра.

— Я имею право забрать свои вещи из кабинета и из служебной квартиры? — Тарковский даже не стал поворачиваться к Финчу лицом, чтобы задать этот вопрос.

— Все ваши вещи, в том числе и из квартиры уже больше полугода находятся в камере хранения на нижнем этаже. Пройдите и получите.

Тарковский вышел из кабинета, демонстративно хлопнув дверью. Финч уже давно копал под молодого инженера, и скорее всего не преминул воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы потом предложить на должность генерального инженера своего сына — Кевина Финча, не отличавшегося особыми способностями и талантом в области строительства космических кораблей.

В сердцах, Тарковский проклинал всех и вся, пытаясь обвинить в своих проблемах кого угодно, но только не себя. Александр так забылся, что даже не заметил, как его «беззвучные» проклятия одаривались вниманием проходящих мимо сотрудников корпорации.

Так низко поступить.

Молодой человек, проработав в корпорации несколько лет, вовсе не ожидал такого исхода. Видимо теперь лозунг компании был исчерпывающе оправдан: нет сотрудников, которых невозможно заменить. Тарковский вышел из здания штаб — квартиры корпорации и спешным шагом направился в сторону аэровокзала.

Заберу вещи, и сразу же куплю билет до Москвы, подумал он, и как ни странно, на этот момент для Тарковского это было самым нормальным и можно даже сказать, оптимальным решением. Здесь ему уже нечего было делать, а в Москве его ждали сильно соскучившиеся родители, которые уже так давно не видели своего единственного сына.

Александр едва успел купить билет, как у него зазвонил телефон. Тарковский поднял трубку.

— Алло, — в динамике прозвучал голос, почему то очень знакомый.

— Да, я вас слушаю, — несколько растерянно ответил Тарковский, пытаясь вспомнить, откуда ему мог быть знаком этот голос.

— Алло! Господин Тарковский? Вас беспокоит заместитель председателя Парламента Ассоциации Айка Фальконера, Антон Веский, — голос человека на другом конце провода слегка задрожал. — Нам доводилось с вами встречаться на межпланетных конференциях.

— Да, господин Веский, я вас внимательно слушаю.

— Мистер Тарковский, господин Фальконер просил предупредить, что тема разговора довольно щепетильна, и не для ушей телефона, и по этой причине он вас приглашает в обсерваторию на пике Центральной башни. Разговор крайне серьёзный, так что прошу вас заранее не отказываться.

— А если это невозможно в данный момент? — Молодой человек едва смог себя сдержать, чтобы не бросить трубку.

— Почему же? У вас есть какие — то неотложные дела?

Тарковский на мгновение убрал телефон подальше от лица, чтобы заместитель председателя не мог услышать его тихих ругательств. У Александра складывалось ощущение, что они намеренно ждали, пока он не выйдет из здания корпорации. Намеренно.

— Я улетаю в Москву через несколько часов, — после секундной паузы ответил молодой инженер, всё ещё молча ругая корпорацию за её беспросветную бессовестность.

— Так в чём же проблема? Я немедленно вышлю за вами транспорт.

— Хорошо, буду ждать. — Молодой инженер, несколько растерявшись, бросил трубку.

В этот момент настроение Александра резко упало, достигнув своего критического минимума за всё время пребывания на Земле. Сюрпризы, сыпавшиеся на голову молодого человека, постепенно добивали и без того расшатанную психику Тарковского. Он даже не заметил, как к нему подлетел аэромобиль с гигантской эмблемой Галактической Ассоциации.

Летающий аппарат быстро взмыл вверх, за минуту поднявшись до самого верха первого уровня. Центральная башня находилась на третьем, являясь к тому же самой высокой точкой последнего яруса.Островерхий пик здания был скрыт за пеленой облаков, но именно туда его и вызвал господин Фальконер.

********

— Рад вас видеть, господин Тарковский, — крепко пожимая руку юноши, не без уважения сказал председатель парламента Галактической Ассоциации.

— Я польщён не меньше вашего, — слегка смутившись, ответил Саша. — Так что же это за нетелефонный разговор?

— Господин Тарковский, — начал достаточно серьёзно председатель.

— Господин Айк, зовите меня просто, Александр, — вежливо, дабы не обидеть старика, поправил его Тарковский.

— Хорошо, Александр. Давайте пройдём в эту часть площадки, — Фальконер, слегка подталкивая молодого человека в спину, направил его в самый дальний угол.

Председатель и инженер подошли к крупному фрагменту карты Видимой Вселенной. Тарковский бегло осмотрел карту: галактики, сверхскопления галактик, квазары и многие — многие другие космические объекты, заполнявшие пустоты необхватной вселенной.

— Айк, вы занимаетесь астрономией как любитель? — оторвав взгляд от карты, не без интереса спросил Александр.

— Если бы вы меня спросили лет тридцать назад, то да, но сейчас я профессиональный астроном, — с чувством гордости ответил старик, поглядывая в этот момент на реакцию молодого инженера.

— Так по какому поводу мы с вами здесь собрались? — вспомнив, зачем он тут, задал вопрос Тарковский.

— Ах, да! Прошу прощения, издержки профессии, — улыбнувшись, спохватился председатель.

Фальконер вплотную приблизился к объёмной проекции карты. С минуту он крутил проекцию из стороны в сторону, словно что-то потерял на этом фрагменте карты.

— Прошу прощения, ещё несколько минут, — извиняясь, сказал Айк Тарковскому. И тут же вернувшись к делу, пробормотал.

— Да куда же я подевал этот фрагмент?

Повозившись с проекцией минуты три, председатель так радостно воскликнул, что все находившиеся на наблюдательной площадке повернули головы в его сторону, как — бы не понимая, почему этот учёный так громко закричал.

— Александр, подойдите сюда, — обратился к юноше Фальконер, подводя молодого инженера к найденному фрагменту.

Тарковский взглянул на показываемый фрагмент: вот наша галактика Млечный путь, вот Малое Магелланово Облако, Андромеда, и на самой окраине фрагмента спиральная галактика с крупным ядром в центре.

— Господин Фальконер, а что это за галактика? — указывая на спиральную галактику, спросил учёного инженер.

— Это галактика Сомбреро, как раз о ней я и хотел с вами поговорить, — с легкой дрожью в голосе ответил Айк.

— Что — то не так? — слегка испугавшись реакции учёного, спросил Тарковский.

— Я покажу вам один и тот же фрагмент карты, с разностью в полтора года. — председатель Парламента Ассоциации сделал несколько лёгких касаний, и фрагмент проекции с галактикой Сомбреро в это же мгновение разделился на две как капли воды похожие части. — С первого взгляда трудно сказать, в чём заключается разница, — обведя рукой вокруг двух одинаковых проекций, начал говорить учёный. — Но при максимальном приближении фрагментов, можно заметить, возможно, несущественную, но всё же, разницу, — и вновь коснувшись рукой по двум фрагментам, Фальконер максимально увеличил приближение.

Александр, прищурившись, внимательно стал присматриваться к проекциям, но обведя глазами едва ли не каждый миллиметр карт, молодой инженер, разочарованно пожав плечами, немного отошёл от карты.

Пожилой чиновник снисходительно улыбнулся.

— Обратите внимание на вот эти затемнения, — сказал Айк, указывая на едва заметные тёмные точки, располагавшиеся вблизи ядра галактики. — По моим подсчётам таких точек в окрестностях Сомбреро не меньше тысячи, причём самое большое затемнение колеблется в размерах от одной тысячной до одной девятисотой парсека.

— К чему же вы клоните, господин Фальконер? Вы хотите сказать что это... — начиная понимать, к чему клонит учёный, начал говорить Тарковский, но председатель его резко оборвал.

— Только не здесь,- прижимая палец к губам, едва слышно прошептал старик, с опаской поглядывая по сторонам.

И не говоря больше ни слова, Айк провёл молодого человека в наглухо закрытую комнатку, освещавшуюся только несколькими световыми панельками. Учёный, остановившись у двери, стал что-то нащупывать в стене. Раздался щелчок, и дверь без посторонней помощи наглухо закрылась, полностью слившись со всей стеной.

— Присаживайтесь, — выдвигая из приоткрывшейся панели пару стульев, предложил Тарковскому председатель парламента.

— Неужели вы хотите сказать, что это военные силы противника? — продолжил свою мысль Александр, после того, как они оба сели на стулья.

— Именно, Александр, вы попали в точку, — оживлённо жестикулируя правой рукой, подтвердил догадки молодого инженера господин Фальконер.

Саша, начиная понимать весь масштаб бедствия, от отягчающих мыслей невольно облокотился на спинку стула. В голове все мысли спутались в один невообразимый клубок, над которым надо ещё суметь потрудится, чтобы распутать каждую нить.

— Так вот о чём я с вами всё — таки хотел поговорить, — начиная издалека, заговорил старик. — Нам необходимо снарядить экспедицию, но не простую, а высококлассную, с новейшим оборудованием, оружием и технологиями.

Айк, выдержав минутную паузу, продолжил начатую мысль:

— И нам крайне необходим мощный военный корабль, — председатель замолчал, ожидая ответа от своего младшего собеседника.

Тарковский молчал, подперев отяжелевшую от мыслей голову правой рукой. Пальцы левой руки Саши в нервном напряжении мерно отбивали такт по коленке, выдавая сильное волнение молодого инженера.

— То есть, если я вас правильно понимаю, вы хотите, чтобы я построил корабль для экспедиции? — размышляя вслух, молодой человек задал вопрос пожилому председателю парламента. — А не лучше было бы снарядить роботизированный, автоматический исследовательский корабль, чтобы наверняка пресечь человеческие жертвы?

— К вашему счастью, корабль строить вовсе необязательно, — снисходительно улыбнувшись, ответил господин Фальконер на первый вопрос.

— Дело всё в том, что Ассоциация в лице Парламента не так давно разорвала контракт со строительной корпорацией, конструировавшей звёздный город «Альта — 4», ввиду того, что компания была не в состоянии завершить начатый проект. Собственно говоря, городок даже и на одну десятую не построен — полностью сделан только один из модулей военной базы, необходимый для обороны городка. Чуть позже после всего произошедшего нам поступило предложение о военном контракте с галактическим мульти — миллиардером Артогом Басти. Суть его предложения заключалась в том, что он поставляет нам финансовую и военную поддержку, а мы должны будем снять с него и его планетарных корпораций таможенные налоги. Ну так вот, и он готов спонсировать экспедицию, оснастить её самыми передовыми технологиями и конечно же оружием. И да, — старик хлопнул себя по лбу. — Автоматическая экспедиция не принесёт тех результатов, что может дать человеческая.

— Погодите! — едва не закричал Тарковский, чувствуя, что от такого потока информации у него начинает всё сильней ныть голова. — Погодите! — молодой инженер умоляюще взглянул на Фальконера. — Это всё замечательно, что у вас всё идёт как по маслу, но зачем вам в это впутывать меня? — Александр с нахлынувшей злостью угрюмо посмотрел на профессора.

— Александр, — пытаясь успокоить взбунтовавшегося юношу, начал успокаивающе говорить чиновник. — Вот уже много лет Ассоциация практически полностью доверяет членам вашей семьи самые секретные дела, — голос председателя звучал ровно и спокойно. — Ведь вы сами два года назад работали с нами над несколькими сверхсекретными военными звездолётами?

Молодой инженер начал потихоньку остывать. Закипевшая кровь постепенно успокоилась, и он, набрав полную грудь воздуха, шумно выдохнул.

— Хорошо, господин Фальконер, я продолжаю вас внимательно слушать, — спокойно ответил Александр, чем вполне остался доволен.

Не менее довольным остался и председатель парламента, усмирив пылкий жар молодого человека.

— Что же я хотел ещё сказать? Ах, да! Всё дело ещё в том, что от вашего рвения зависит судьба нашей Ассоциации. Наш союз, образовавшись ещё два века назад, стоит уже на грани развала: слух же о том, что на нас надвигается мощная, звёздная армия может усугубить положение и приблизить развал Ассоциации в разы быстрее, — Айк, слегка запыхавшись от такой живой речи, ненадолго остановился.

— И всё — таки я пока не совсем понимаю своей основной роли во всей этой кутерьме, — несколько раздосадовано, с нотками разочарования в голосе ответил Тарковский.

— Вы непосредственно главное звено во всей этой цепи, — продолжил учёный. — Всё что от вас требуется, так это переоборудовать военный модуль в полноценный боевой звездолёт.

— Тогда у меня ещё вопрос: насколько я буду ограничен в финансах и времени? — слегка приподнявшись, спросил Тарковский.

— В самых разумных пределах, — улыбнувшись, ответил Фальконер.

Молодой инженер практически вскочил.

Он уже приготовился развернуться и уйти без ответа, но старик его остановил.

— Так каков же ваш окончательный ответ? — немного напрягшись, с нотками сухости в голосе спросил молодого человека председатель парламента.

— Мне необходимо время на размышление, — холодно ответил Александр, начиная постепенно ещё больше раздражаться, чем раньше.

— Нужно взвесить все за и против.

— Я бы на вашем месте не стал так кичиться такого предложения. У вас, господин Тарковский, по сути, и нет выбора.

Учёный не сказав больше ни слова, выпустил инженера из комнатки. Провожая Тарковского до лифта, Айк не удержался, и дал последнее наставление:

— Очень хорошо подумайте над этим предложением. Не забывайте, что от вашего решения зависит дальнейшая судьба десятков миллиардов граждан нашей Ассоциации.

Александр воздержался от ответа — уж очень он был сейчас в раздражённом состоянии, потому предпочёл как можно быстрее покинуть обсерваторию на самом пике Центральной башни.

Глава 2

Каждый новый день был как две капли похож на все прошедшие.

Скучная, незавидная жизнь инженера — механика, заключившего четырёхлетний контракт с одной из крупнейших компаний Галактической Ассоциации. Подъём, рабочая смена, иногда выпивка, — и так в течение ста пятидесяти дней. Жизнь стала настолько однообразной, что Тарковский уже начал думать, будто он и вовсе не человек, а живой робот, который только и может выполнять команды. Время от времени он готов был лезть на потолок от безысходности -Александр не раз с сожалением вспоминал свою прошлую жизнь — тоже однообразную, но всё же, более яркую. Нередко бывший инженер просыпался в холодном поту посреди ночи, заставляя изрядно понервничать разбуженных коллег.

Кошмары.

Они преследовали молодого человека с самого Кипа уже на протяжении полутора лет. И дня не проходило, чтобы он не видел сцен из прошлой жизни — обломки корабля, раскиданные по гигантской площади, останки пассажиров, нападение альтукков, долгие месяцы реабилитации.

Но просыпаясь, он возвращался в реальную жизнь — суровую, жестокую и беспощадную. Личное время молодой Тарковский старался проводить за изучением справочных материалов — полезная привычка, оставшаяся после работы в космической корпорации.

Эрнас до сих пор был для него загадкой — планетой, затерянной в глубинах родной галактики. Как писали в источнике, лет пять — шесть назад на Эрнасе обнаружили колоссальные запасы аворроина — металла, который когда — то народ Альтора подарил землянам. В этом, собственно говоря, и заключалась стратегическая важность планеты. Ввиду того, что на Кипе разработки металла уже давно прекратились, ГАМП (Галактическая Ассоциация Млечного Пути) не пожелал оставлять возможности возобновить поставки драгоценного аворроина на галактический рынок. Единственной загвоздкой всего предприятия было местное население, рьяно защищающее свою территорию. Как говорил источник, ГАМП, появившийся задолго до начала космической гонки Земли, уже не раз предпринимал экспансию Эрнаса, а точнее ещё сто лет назад.

Повстанческая армия отчаянно сопротивлялась жёсткому натиску космических сил Ассоциации, но безуспешно — размещённые на планете военные базы позволяли загонять сепаратистов в малопригодные для жизни уголки планеты. С каждым годом нападки со стороны оппозиции становились всё более и более жестокими — повстанцы не жалели ни себя, ни противника, и при любой возможности нет — нет да сбивали пару — тройку грузовых эллеров.

На звездолёте завыла сирена — сигнал к высадке на поверхность планеты. Тарковский даже и не подумал дёрнуться — третья бригада, в которой он непосредственно числился, спускалась последней. Грузовые челноки отправлялись только группами по десять — пятнадцать челноков за раз, плюс корвет из пяти — шести истребителей, предусмотренный для безопасности. Тарковский с сожалением вздохнул — высадка будет длиться не меньше суток, так как безопасные коридоры для полётов открывались лишь на три часа, а затем пять — шесть часов боевых действий, в течении которых основные силы Ассоциации подавляют огневые точки повстанческих отрядов.

Дважды мигнула зелёная лампа, подвешенная под потолок — сигнал, призывающий идти на предполётный инструктаж. Александр этому несказанно обрадовался, как впрочем, и многие из его сослуживцев; во время непрерывной болтовни сумасбродного полковника можно было неплохо вздремнуть, если конечно вояка не заметит. Тарковский вспомнил, как однажды один солдат из его взвода попался полковнику уткнувшимся лицом в холодную столешницу. Так потом бедняге пришлось двое суток стоять у кают — компании, где располагались солдатские казармы.

Усевшись в предпоследнем ряду, Тарковский натянул на лоб кепку — гарант того, что полковник Венер не заметит подвоха. Два с половиной часа полноценного сна — замечательный бонус перед многочасовой сменой под брюхом челнока. Чертыхаясь, Александр с горем пополам за одну смену восстанавливал тридцатиместный корабль, и считал это отрицательным результатом. Другие инженеры, крутили у виска и, посмеявшись, говорили, что это отличный результат — мало кому удавалось восстановить челнок за две, а то и за три смены. Но Тарковский лишь отмахивался — для него куда проще было управлять работой над строительством звездолёта, чем в одиночку чинить разваливающееся судёнышко.

Но больше всего теперь уже бывшего инженера — конструктора раздражало другое — на звездолёте у начальства была крайне неприятная привычка — время от времени вызывать его и словно невзначай напоминать ему о том, что когда — то он был главным инженером в транспланетной корпорации, а теперь занимает должность рядового инженера — механика. Сжимая кулаки до сильной боли, Тарковский позволял себе лишь непроницаемую улыбку, хотя в душе он проклинал Парламент, который так подло вставил ему нож в спину и самодовольное начальство, не упускающее ни одной возможности поёрничать над «гением».

Попеременно замигали синие и красные лампы — начиналась пересменка. Тарковский, неплохо поспавший во время длинного инструктажа, направился на ангарную палубу обслуживать свой челнок. За ручной работой Александр хоть немного, но отдыхал. Руки на уровне рефлексов знали своё дело, а голова была забита совершенно другим.

Чаще всего он вспоминал падение, но сегодня он думал совершенно о другом — каким образом он умудрился так быстро скатиться вниз, практически на самое дно. На Земле ему теперь нет места — ГалАсс хорошо позаботился о том, чтобы на родной планете никто не стал бы его брать на работу.

Другой бы на его месте пустил себе пулю в лоб, но Тарковский был совершенно другого мнения — вопреки всем трудностям он не просто хотел, он желал добиться недостижимых высот. Последние пять месяцев в голове молодого инженера зрел план, который день ото дня становился всё более продуманным и ясным.

Проделав основную работу, Александр активировал двух ботов, приставленных работать именно с его челноком, и, загрузив основной алгоритм работы, отправился сдавать отчёт о готовности проделанной работы.

— Тарковский, как обычно, быстрее нормы? — сардонически улыбнувшись, с наигранным удивлением спросил начальник смены.

— Да Пал Аркадьич, как обычно.

— На повышение идёшь, — с иронией добавил начальник, на что Александр лишь про себя ухмыльнулся. К издевательствам Павла Аркадьевича уже давно привык, потому его слова никакой реакции у молодого человека не вызывали.

Прошёл контрольный пост, и вернулся в казарму. До вылета оставалось ещё часов девять, а времени для сна и того меньше: пять — шесть. Проследовав в один из блоков, Тарковский быстро скинул с себя всю одежду, сбегал в кабинку термической обработки и с умиротворённым лицом завалился спать. Перед слипающимися глазами, словно при быстрой прокрутке фильма пролетали обрывки воспоминаний из прошлого, из сегодняшнего дня, и из тех ста пятидесяти дней, что он провёл на звездолёте.

Проснулся Тарковский незадолго до подъёма. Потянувшись в кровати, Александр вдруг осознал, что проснулся только сейчас без ночных пробуждений в холодном поту. На лице растянулась улыбка — хоть что — то радостное за последние пять месяцев полёта. В приободрённом настроении, Тарковский поспешил одёться, умыться, словом быть во всеоружии перед высадкой на Эрнас. Проснувшиеся сослуживцы сразу же подчёркивали изменение в настроении.

До высадки оставалось, всего каких — то два часа.

Из трёх бригад, третья была самой многочисленной — три с половиной тысячи человек. Из наилучших побуждений, главнокомандующий Центральной Военной Базы, предложил высаживать самую многочисленную бригаду последней. Как оказалось, побуждения главнокомандующего были оправданными: для трёх с половиной тысяч человек требовалось восемнадцать грузовых челноков плюс эскорт из девяти истребителей.

Обмундированных до зубов солдат грузили как баранов. Тарковский даже был несколько удивлён — по сути, никакой давки и в помине быть не должно, а тут такое безобразие. Александр даже рефлекторно провёл по лицу двумя пальцами как истинный приверженец религии манде, чем заслужил косые взгляды со стороны других солдат.

Вскоре подошла очередь Тарковского. С облегчением вздохнув, Александр, облачённый в тяжёлый костюм, занял своё место в самом начале челнока, прямо за кабиной пилотов. Закрепив костюм в пазах, молодой инженер на время полёта отключил экзокостюм.

Высадка на поверхность планеты процедура не из лёгких: необходимо было пройти два уровня защиты; первый — ограждающий всю планету, который к тому же препятствовал несанкционированным вылетам повстанцев, и второй, окружавший военные базы. Место инженера было расположено таким образом, что Тарковский мог с лёгкостью наблюдать за всем происходящим снаружи по экрану.

Завораживающий вид.

Александр ещё долго не мог оторвать взгляда от сине — зелёной поверхности планеты. Цветовая палитра Эрнаса ярко напоминала родную планету, но очертания материков возвращали к жизни — это была не Земля.

Спустя пять месяцев пребывания в открытом космосе поневоле даже чужая планета могла показаться крайне привлекательной. Примерно такие же ощущения были у моряков прошлого: спустя месяцы плавания по бескрайним океанам и морям они с радостным криком спрыгивали на неизведанный берег.

Караван из восемнадцати челноков сопровождаемый эскортом из девяти истребителей всё быстрей приближался к так называемой двери. Коды допуска не вызвали никаких подозрений, и группу кораблей спокойно пропустили в атмосферу планеты. Вот тут челноки стали опускаться на предельно высоких скоростях. Опасность быть подбитыми была очень велика, хотя в последнее время повстанцы не решались обдавать огнём караваны кораблей, сопровождаемые эскортом истребителей.

Тарковский, немного поднявшись в экзокостюме, краем глаза заглянул в кабину пилотов: на приборной панели высвечивалась скорость порядка пяти тысяч километров час. Теперь — то уж стало понятно, почему Александру стало так плохо — перепады давления скакали как демографическая кривая.

— Заходим на посадку, — прозвучало монотонное объявление пилота.

Вскоре впереди показались гигантские постройки ЦВБ, возвышающиеся над землёй, словно древние колоссы. Ещё лет десять назад эти кластерные здания были построены всего лишь на половину, а сейчас вмешали порядка трёх армий общей численностью в полтора миллиона человек. И это только одна база, а ведь их было всего десять, разбросанных по Эрнасу.

Челноки снизились на неприлично низкую высоту, приближаясь к базе на более высокой скорости. Только при близком рассмотрении Тарковский заметил, что военная база окружена защитным полем, что было не удивительно, учитывая враждебный настрой местного населения. Группа проскочила в защитный круг очень быстро и как нельзя вовремя: едва караван оказался под защитным куполом базы, как поверхность щита озарилась яркими вспышками разорвавшихся снарядов.

Высадка прошла на удивление быстро. Солдаты остались в ангаре, а обслуживающий персонал — такие же люди, как и Александр, отправились дальше — было ещё много вещей, которые необходимо было утрясти уже сейчас.

Вагончики с инженерами, механиками и всевозможными специалистами разъехались в разные стороны. Едва они успели покинуть пределы ангара — переростка, как вагончик с пассажирами тут же окружило защитное поле.

Даже транспорт, и тот, под защитой, немного удивившись, подумал рядовой Тарковский. И с сожалением подумал — теперь ещё четыре года монотонной работы.

Ангар, в который направили Александра и ещё несколько специалистов был на порядок больше того, в котором они высадились. Кроме того, к этому ангару примыкало ещё несколько куполов поменьше, и, судя по зелёному фону внутри, это были своего рода поля.

Разговор с начальством, на удивление прошёл как нельзя хорошо. Тарковскому даже показалось, что слишком хорошо. Уж очень давно у него не было такого комфортного состояния по отношению к выше стоявшим. С приподнятым настроением, Александр начал думать о более хорошей и спокойной жизни.

Спокойная жизнь на самой конфликтной планете Ассоциации, ухмыльнувшись, подумал инженер — механик, и на душе стало как — то легче.

Глава 3

По земной глади, расстелившейся на множество километров в округе, словно мелкие кубики, были разбросаны невысокие серо — зелёные постройки — гвардейские казармы. Лишь где — то в дали величественно возвышалась над гладкой равниной неприступная башня — пристанище великого императора. Среди построек кипела непрекращающаяся работа — взлетали и опускались гружённые снарядами и орудиями грузовые челноки, а между казарм каждую минуту сновали небольшие отряды гвардейцев.

Зерновидный корабль, резко спикировав прямо к поверхности земли, застыл в неподвижном состоянии на высоте полутора метров. Густые клубы пыли, поднявшись высоко вверх, обдали все ближайшие постройки волнами пыли и песка.

Зажмурив глаза, гвардеец с негодованием стоял неподалёку от приземлившегося корабля. Едва поднятая пыль стала оседать, как из-за него показался тёмно — серый силуэт корабля.

Трап уже был опущен, и на нём стоял, застыв, словно каменное изваяние, белокожий гуманоид. На лице его резко выделялись черты явной жестокости — тонкие губы, которые он нередко кривил в садисткой улыбке, небольшие глаза, глубоко посаженные, способные проникнуть даже в самые потаённые и сокровенные уголки в человеческой душе. Гвардеец невольно отшатнулся — резкий холодный взгляд бледнолицего заставил его невольно содрогнуться, но заметив по нашивкам более высокое звание, солдат взял себя в руки, и отдал честь, как это и подобало — ладонью правой руки он сильно хлопнул себя по левому плечу, неподвижно застыв в такой позе.

— Разве так приветствуют своих генералов? — процедил шипящим тоном гуманоид, кинув суровый взгляд на побледневшего гвардейца.

Солдат, облачённый в чёрную форму, невольно сглотнул слюну, потирая вспотевший от нахлынувшего страха пот.

— Прошу прощения, генерал, мне не доложили, что вы сегодня прибудете, — продолжая дрожать, пробормотал несчастный.

— У нас всё готово? — прошипел, словно гадюка бледнолицый, вновь кидая на солдата холодящий до ужаса взгляд.

— Ваше благородие, осталось только погрузить аннигиляционные пушки, — отрапортовал солдат, всё ещё с боязнью косясь на прибывшего начальника.

— Отлично, но будьте крайне осторожны — мне не нужно повторение Харона, — сухо ответил бледнокожий, и в этот момент в его памяти ясно всплывала картина стёртой с лица галактики планеты.

Вновь отдав честь, гвардеец с молниеносной быстротой скрылся из глаз гуманоида. Он уже с трудом выдерживал присутствие этого командира, потому с облегчённой душей уносил ноги на самый дальний конец военной базы. Бледнолицый едва успел отойти от своего корабля, как к нему тут же подлетела левитирующая платформа — перевозчик, судя по всему самого Чёрного Императора.

Гуманоид без особого труда запрыгнул на платформу. Едва он уселся, как перевозчик тут же взмыл вверх, оставляя за собой длинные клубы пыли. Ветер во всю нещадно хлестал бледнокожего по лицу, от которого, увы, негде было укрыться на императорской платформе. К сожалению, платформа его величества не была предназначена для полётов по открытой местности, потому и была открытой.

Вскоре внизу показался фасад головного центра военной базы — скорее всего, его благородие император не пожелал принимать своего верного слугу в собственных апартаментах, поэтому и потребовал его сюда.

Лихо спрыгнув с платформы, гуманоид, отряхнувшись от осевшей пыли, спокойно вошёл в центр военной базы. Фойе было сиротливо пустым.

Ни души.

Это, опять — таки, по прихоти его величества — Чёрный Император, совещаясь с генералами, не любил, чтобы в здании кроме него, и естественно, начальников, кто — либо находился. Бледнолицый с не меньшей аккуратностью продвигался по пустующему коридору — и снова из — за прихоти владыки. При мысли о том, что ему сейчас крайне необходимо встретиться с Чёрным Императором, у бледнокожего, невольно, похолодела кровь в жилах.

В самом конце длинного коридора, из — за слегка приоткрытой двери конференц-зала, едва слышно раздавались перешёптывания. Гуманоид, сглотнув, неспешным шагом зашёл в тёмное помещение. В зале стояли сплошные потёмки, и лишь благодаря редкой подсветке можно было едва различить физиономии некоторых командиров. Пробираясь по помещению, бледнолицый нечаянно натолкнулся на чьё —то кресло.

Плюхнувшись в мягкое сидение, бледнокожий тут уже услышал море негодования в свою сторону, раздававшееся прямо под его ухом. Гуманоид, поднявшись из кресла, с кривой улыбкой пнул кресло в пол силы, после чего все присутствующие услышали, как вместе с сидением на пол грузно шлёпнулся какой — то генерал.

— Это что ещё за шутки? — с трудом поднимая жирное тело с пола, с недовольством проворчал пострадавший командир.

Бледнокожий уже приготовился ответить толстяку, но тут из потёмок на него грозно взглянули светящиеся глаза владыки.

Гуманоид лишь успел заметить, как Император щёлкнул пальцем — генералы, словно послушные собаки, тут же поднялись и незамедлительно покинули зал для конференций. Бледнолицый вдруг услышал тихое перекатывание светящейся сферы. Чёрный Император не без удовольствия продолжал катать шар по столу, чувствуя тончайшие запахи, истончаемые только что прибывшим гостем. Многолетняя практика позволяла без труда читать по малейшим оттекам запахов и звуков.

— С каких пор ты позволяешь себе издеваться над моими командирами? — бесстрастно, с нулевыми эмоциями задал вопрос правитель Окиллу.

— А с каких пор, мой владыка, вы стали беспокоиться о командирских двойниках? — с надменно — презрительным тоном ответил бледнолицый гуманоид, с омерзением в душе вспоминая мягкотелых генералов.

Губы Чёрного Императора тронула малозаметная улыбка. Ему едва ли не до безумия нравилась находчивость корувианского командира.

— Какие новости, мой дорогой К’Тар? — продолжая перекатывать сферу, холодным, с металлическими нотками в голосе, спросил Император.

— Мой господин, насколько я знаю, ваши информаторы всегда вас снабжают самыми свежими и надёжными новостями, — сухо, с долей издевательства ответил на вопрос Императора К’Тар.

Чёрный Император молчал, с каждой минутой всё больше нагнетая отягчённую атмосферу.

Вскоре трюк правителя удался на славу: спустя десять минут напряжённого молчания, К’Тар, начиная сильно раздражаться, до боли сжал скулы.

— Насколько мне известно, ты провалил своё дело в галактике тридцать три ноль восемь девяносто пять (имеется в виду галактика Млечный Путь). — продолжая раскручивать сферу, совершенно спокойно спросил император. — От тебя не требовалось, по сути, ничего — поднять бунт на каких —то трёх планетах, и при этом остановить часть крупного поступления оружия, и что я слышу от своих информаторов? Что моё прихвостень К’Тар не только провалил дело, но и оставил несколько свидетелей в живых. Это пожалуй, твоя самая большая ошибка, которую ты когда — либо совершал у меня на службе. — император, произнося каждое слово, пытался как можно сильнее унизить корувианца. — К’Тар, в последнее время я совсем не узнаю тебя, — потирая руку, разочарованным тоном продолжал говорить правитель. — Не ты ли когда то вёл мои легионы в течении последних лет и не ты ли подвёл под мою руку не один десяток галактик?

Бледнолицый К’Тар, пристыженный словами великого Императора, понуро опустил голову. Правитель, холодно взглянув на своего слугу, прокатил через весь стол светящийся шар. При близком рассмотрении, гуманоид увидел, что внутренность сферы заполнена прототипами галактик — неисчислимого числа космических систем с бесконечным количеством звёзд и планет.

— Взгляни на это, К’Тар, — чуть расслабившись, проговорил Император. — В этой сфере собраны все галактики, входящие в мою империю — несчастная доля Обозримой Вселенной диаметром всего в каких — то пять миллиардов световых лет, — в голосе Чёрного Императора звучала одновременно гордость и пренебрежение. — Последние столетия моя империя неуклонно растёт, вбирая в себя всё больше и больше космических просторов, — Правитель явно был горд собой. Ведь именно ему удалось завоевать так много. — В скором времени мои владения должны расшириться ещё на пятьсот миллионов световых лет, подведя под мою руку ещё порядка ста квадриллионов подданных, но твой проступок может надолго задержать всю мою военную кампанию по подчинению Вселенной.

К’Тар, несгибаемый и гордый корувианец, в это момент стал себя чувствовать настолько ничтожным и слабым, что едва не свалился на пол. Но чувство собственного достоинства взяло вверх: бледнокожий, нахмурив брови, сурово взглянул на своего повелителя.

— Не забывайся, — грозно прорычал император, ослабив пыл своего подчинённого. — Или злоба охватила тебя настолько, что ты даже не помнишь об условиях, на которых ты здесь находишься? — повелительно, надавливая на самое больное К’Тара, прошелестел повелитель.

Слова Чёрного Императора невольно, словно холодная вода, постепенно остудили горячий пыл корувианца. Глубоко вдохнув и выдохнув воздух, К’Тар с удивительно быстро нахлынувшим спокойствием опустился в кресло. До сих пор его сверлил холодящий кожу взгляд светящихся глаз Великого Императора.

— Могу сказать только, что ваш план всё-таки удался, — льстиво начал говорить бледнокожий. — Несмотря на мой провал с революциями, эти мерзавцы всё-таки попались на наш крючок, — корувианец не смог сдержать лёгкой улыбки, расплывшейся по его белой физиономии.

— Так значит они попались? — проводя пальцами по подбородку, с лёгкой задумчивостью спросил владыка. — Значит ловушка, обустроенная в галактике тридцать три ноль семь ноль шесть сработала (имеется в виду галактика Сомбреро)?

— Они уже летят прямо в нашу ловушку, — потирая руки, хитро прошипел К’Тар.

— Рано радуешься, — сухо отрезал император, на что бледнолицый ответил кислой миной.

— Но...

— А что если мальчишку уже посвятили в братство и он уже знает, что обладает мощной силой? Ведь ты же был совсем неподалёку от него, и мог легко с ним расправиться без особых усилий?! — мягкий тон Чёрного Императора вдруг резко перешёл практически в крик.

— Мой повелитель, вы же сами знаете, почему я не смог до него добраться, — раздосадовано пробубнил он. — С Авара мне оставалось долететь только до их кораблей, а там уж можно было бы всё легко списать на несчастный случай, но ведь меня схватили прежде, чем я успел покинуть планету.

— А знаешь, что мы с тобой сделаем? — словно озарённый какой — то гениальной мыслью, едва не воскликнул император. — Ты лично доставишь мне этого мальчишку живым, не обязательно невредимым, а я уже своё дело хорошо знаю, — в этот момент светящиеся глаза правителя злобно сверкнули.

К’Тар до сих пор держал в руках императорскую сферу. В какой — то момент корувианец вдруг почувствовал, что шар пытается вырваться из его рук. Бледнокожий отпустил её, и она взмыв в воздух, медленно стала парить, опускаясь всё ниже и приближаясь к своему хозяину. Шар завис над рукой Чёрного Императора примерно на высоте полуметра, всё ещё оставаясь неподвижным. Владыке было приятно осознавать, что вся покорённая им часть Обозримой Вселенной может уместиться у него в руке, в небольшом, диаметром всего в десять сантиметров, стеклянном шаре.

— Если мой повелитель позволит мне, я мог бы изложить созревший в моей голове план. — хитро улыбнувшись, спросил бледнолицый.

— Ты всё ещё способен думать? — высокомерно, с долей презрения в лёгкой ухмылке, вопросом на вопрос ответил Император.

— Да, мой повелитель.

— Так говори же, что это за «созревший план»? — с нетерпением, даже можно сказать с небольшой злобой, передразнил правитель полевого командира.

— Насколько я знаю, к вашей коллекции не так давно прибавился петейский экземпляр корабля, на которых обычно разъезжают дипломаты?

— Да, несомненно, ты хорошо осведомлён, но и что же?

— Мой господин, есть возможность показать мальчишке такое грандиозно представление, какого мы ещё не играли ни с кем, — ехидно улыбнувшись, ответил К’Тар.

— Я тебя внимательно слушаю, Окилл, — бесстрастно ответил владыка, одним взглядом давая понять корувианцу, чтобы тот начал излагать ход своих мыслей.

— В этом представлении непосредственно должны сыграть я, и, собственно говоря, петейский звездолёт.

— Продолжай...

— Необходима будет твоя поддержка, — резко перепрыгнув на «ты», обратился к Императору К’Тар.

Эта выходка корувианца Чёрного Императора не смутила. Очень давно, Владыка Обозримой Вселенной сам позволил ему так к нему обращаться.

— В чём заключается моя поддержка?

— Вы отдадите звездолёт петейского посла мне, — голос К’Тара был удивительно твёрд.

Чёрный Император, начиная понимать замысел своего поданного, не смог сдержать выступающей улыбки.

— Но придётся пожертвовать ещё несколько ваших кораблей, — добавил корувианец, отчего улыбка императора мгновенно исчезла.

— А не много ли ты на себя берешь, К’Тар? — едва не рыча, процедил сквозь зубы правитель.

— Великий Император, я так же осведомлён, что на тех кораблях, которые я хочу задействовать в представление, находятся предатели и бунтовщики, так что это будет своего рода очищение от наросших подлости и коварства, паразитирующих на теле вашей Великой Империи.

«Пока ты жив, в моей империи всегда будут подлость и коварство» — слегка ухмыльнувшись, про себя подумал Чёрный Император.

— Как закончишь дела здесь, на Заране, немедленно отправляйся вслед за этим мальчишкой, — продолжая поддерживать сферу в воздухе, сказал император. — И если ты опять сделаешь промашку, — владыка особенно подчеркнул слово «промашку». — Не миновать тебе и твоей родной планете конца света, — с этими словами, Чёрный Император, указав ему рукой на дверь, попросил удалиться.

К’Тар, низко поклонившись своему повелителю, незамедлительно покинул конференц-зал.

Глава 4

Едва корувианец успел выйти, как просторное помещение конференц-зала мгновенно, по повелению Чёрного Императора, погрузилось в сплошную темноту. Пальцы императора нервно впились в столешницу, оставив на ней глубокие выемки. Его никак не отпускали мысли о его опасном живом оружии — К’Таре Окилле.

«Он потрясающе умён, хитёр и крайне изворотлив, но К’Тар к тому же ещё и бомба замедленного действия, взрыв которой предсказать абсолютно невозможно...»

Ограничить Окилла во власти, значит приблизить более скорый конец всей Империи. Правитель Обозримой Вселенной не зря так беспокоился. К’Тар стал его мечом правосудия, с которым он нёсся сквозь вселенную на св, захватывая всё больше и больше галактик. С того момента, как на службе у Чёрного Императора появился Окилл, Империя Чёрной Дыры — так называлось покорённое космическое пространство — именно тогда власть Императора стала расти в миллионы раз.

К слову, К’Тар был не просто оружием — стоило ему только показаться на какой — нибудь планете, как сразу же на ней разгорались бунты, восстания и революции.

Такого драгоценного руководителя приходилось держать на очень коротком поводке — не даром Чёрный Император подстраховал себя, уничтожив практически всех корувианцев и отобрав у них самые передовые технологии, таким образом, отбросив развитую расу в глубокую древность.

Но больше всего Император содрогался от мысли, что мальчишка до сих пор ещё жив. Столько попыток его уничтожить и все понапрасну. А ведь тогда Роло был всего лишь в одном шаге от исполнения заказа, но этот идиот, по неизвестной причине, не смог выполнить задание и погиб.

Неужели парня так тщательно оберегают, защищая от самых разных непредвиденных опасностей? И собственно говоря, кто его защищает?

По приказу Императора практически все Хранители были уничтожены, а оставшаяся нечастная горстка рассыпалась по всей Вселенной, не способная ему противостоять. Неужели кто — то отважился перечить ему, Чёрному Императору, захватившему Обозримую Вселенную?

Седьмого Хранителя не раз допытывали вопросами, даже пытались проникнуть в его мысли, но было тщетно — никому не удалось выудить из него хоть немного больше информации. Ещё тогда у него, Чёрного Императора зародилась мысль, что сокрытое Седьмым Хранителем крайне важно, и эту информацию надо было, во что бы то ни стало, выведать.

— Брат мой, я не могу тебе рассказать всего, — улыбаясь, отвечал Седьмой. — Ты ещё недостаточно окреп, наберись терпения и концентрируй свои силы.

Этого Чёрный Император простить не мог. Затаившаяся обида, набирая обороты, с каждым годом становилась всё больше и больше, превращая Хранителя в нечто ужасное. Единственное, в чём Император послушал Седьмого, так это в усовершенствовании сил. Мощь его дара стала настолько невообразимой, что другие Защитники содрогнулись при этом. Владеть большой силой было слишком опасно — дар постепенно овладевал разумом хозяина, делая его крайне опасным существом для Вселенной.

Пять тысяч лет назад, на последнем собрании Хранителей, Седьмой сообщил о более точном видении:

«В галактике, которую будут называть Млечным Путём, на планете Земля появится младенец, будущий Последний Защитник. Ребёнок, повзрослев, станет весьма необычным человеком: в раннем возрасте он станет известен, строя такие звёздные корабли, каких его планета ещё не видела. И будет у него смешанная кровь — одна, большая часть человеческой, а другая — меньшая — альтарийской. Альтарийский геном, по прошествии многих лет восторжествует и поднимется над человеческим. Сила Последнего Хранителя будет неописуемо мощна — он сможет даже сдвигать с орбиты планеты...»

Мнение защитников было крайне неоднозначным. Нужно было ждать, чтобы предсказание сбылось. Больше они сделать ничего не могли.

— Мы Защитники Вселенной, а не её создатели, — отвечали многие Хранители. — И не нам решать, кому суждено жить, а кому нет.

В этот момент будущего Чёрного Императора осенило. «В нашем братстве нет никого, кто мог бы быть равен со мной, так неужели я не могу стать главным не только в братстве, но и во всей Вселенной?» Эта идея, пропитанная гнилью и коварством, постепенно уродуя разум Императора и извращая восприятие всего сущего. С каждым годом он становился всё ужаснее.

Вскоре, опасения Хранителей, копившееся на протяжении многих лет оправдались. Восполненный давней обидой, Креу — так звали раньше Чёрного Императора — высвободил всю силу, которая накопилась за столь долгий срок. В попытке усмирить взбунтовавшегося, Хранители попытались его обездвижить, но тщетно: несколько сотен Защитников пали лишь от одного взмаха его руки. Смятение, охватившее всех Хранителей, только усугубило положение: многотысячная братия, в паническом состоянии, сама себя погубила. Немногим тогда удалось скрыться в укромных уголках вселенной. Десятки тысяч братьев погибли лишь по своей глупости, оставив миллионы галактик без Защитников.

В течении последних пяти тысяч лет Чёрный Император, Владыка Обозримой Вселенной, с победным маршем шествовал сквозь вселенную, сокрушая всё что не повиновалось ему. Скрывшиеся среди звёзд Защитники вскоре были практически полностью уничтожены: Император предпочитал убивать их по одному, видя застывавший на их лицах невыносимый ужас. Приход же Последнего Хранителя мог сорвать все его планы.

Освободившись от мыслей, Чёрный Император откинулся на спинку кресла. В голове ярко стоял образ Седьмого Защитника: тонкий прямой нос, большие, глубоко посаженные и широко расставленные сине — зелёные глаза. Тонкие губы Седьмого расплывались в красивой улыбке. Было в нём что — то ангельское, но он был так хитёр и коварен, впрочем как и все Хранители. «Когда — нибудь я и до него доберусь» — подумал про себя правитель, сжимая кулаки.

Чёрному Императору вспоминались слова, сказанные ему Седьмым:

— Причиной появления последнего Защитника являешься ты. И как бы ты не был силён, тебе не справиться с ним. Во время его беспомощности ты не посмеешь его тронуть, вернее тебе не позволят этого сделать, он будет всегда под надёжной защитой...

«Пока Последний Защитник подобен младенцу, лежащему в колыбели. Так почему же не прикончить его в этой самой колыбели, пока он не в состоянии что либо сделать? Какая защита? Или Седьмой окончательно сошёл с ума, или он действительно смог поставить настолько мощную защиту, что она способна оградить его даже от такого мощного противника как я...»

Император вновь с неимоверной силой сжал кончиками пальцев край стола. Так неужели все его труды, все его завоевания, копившиеся в течении тысячелетий низвергнуться, оставшись в памяти потомков лишь, как Тёмными Временами в жизни Вселенной? Неужели всё это может так легко исчезнуть, рухнуть в мгновение ока? Нет, я никогда не смогу с этим смириться.

При этой мысли Чёрный Император вдруг резко вскочил, и словно заведённый заходил по конференц — залу из стороны в сторону. Не замешан ли во всей этой истории Седьмой Хранитель?

Надёжные источники сообщили ему, что Седьмой, он же Венотт, может скрываться на планете Петей, расположенной в галактике, которую некоторые именуют Сомбреро. Но так ли это? При мысли, что складывается возможность уничтожить несколько противников разом, Чёрный Император самодовольно улыбнулся. Там решается моя судьба — либо моя Империя продолжит стремительно расширяться, захватывая всё больше галактик, либо я буду повержен, что, конечно же, на вряд ли случиться...

***

В свете дверного проёма показалась тонкая фигура императорского камердинера. Император кинул на него крайне недовольный взгляд.

— Оиек, разве я не говорил, чтобы меня не беспокоили? — гневно прорычал владыка, вот — вот готовый испепелить своего подчинённого одним только взглядом.

— Мой повелитель, вас уже ждут... — содрогаясь от страха, практически шёпотом пробормотал испуганный камердинер.

— Кто? — всё так же гневно проревел Чёрный Император.

На Владыку Обозримой Вселенной нередко находило такое настроение, особенно после совещаний с генералами или же при длительных воспоминаниях прошлого. Камердинер, едва удерживаясь на ногах, лишь смог выдавить из себя:

— Вам просили передать: Караванщик ждёт каравана.

Гнев императора слегка поубавился.

— Передай тогда вот что: Караван уже в пути.

Камердинер Оиек скрылся из виду. Сомнений не было — агент Тёмной Гильдии уже здесь, на Заране. После каждой встречи они устанавливали кодовые фразы, по которым только они могли тайно общаться.

Чёрный Император спустился вниз на лифте, известному только ему одному — тайные подземные помещения, о которых знал только он и некоторые из агентов Гильдии.

Лифт привёз владыку к просторному залу, двадцать на двадцать метров. Высадившись из кабины лифта, Чёрный Император глазами стал искать приспешника Тёмной Гильдии — некоторые из них больше походили на бестелесных призраков, нежели на живых существ. В одном из углов мелькнула малозаметная тень — император держал руки наготове, способный в любой момент отразить неожиданное нападение.

— Дорогой Креу! — разнёсся по залу голос невидимого агента. — Как же приятно тебя видеть.

Практически все агенты ставили себя гораздо выше императора, на что он возразить никак не мог.

— Сколько мы уже с вами не виделись? — гильдийский служащий продолжал скрываться от взора Чёрного Императора.

Владыка же настойчиво продолжал искать взглядом скрывавшегося агента, но тот словно растворился в комнате, и присутствовал в каждом её уголке.

— Тщетно пытаетесь меня обнаружить, дорогой Креу, — хохотнув, проговорил агент. — И к тому же вы так и не ответили на мой вопрос.

— Мы не виделись с вами лет сорок, — нарушив молчание, ответил Чёрный Император. — И до каких пор, Харре вы будете от меня скрываться? Меня это, мягко говоря, начинает раздражать.

— Я только этого и добиваюсь, — ехидно рассмеявшись, ответил невидимый гильдиец.

Креу предпочёл колкой фразе молчание. В полемике он бы точно не вышел в победители, что прекрасно знал агент. В просторном зале эхом разнесся его дьявольский смех, пробирающий до самого мозга костей.

Смех гильдиера мог свести с ума кого угодно, но только не Чёрного Императора. Многолетний опыт общения с Тёмной Гильдией сделал своё доброе дело — душа императора была непроницаема и неподатлива для острых нападок агентов.

Адский хохот Харре раздался где — то со спины. Владыка резко развернулся, но столкнулся лишь с пустотой огромного зала.

— Много веков назад вы обязались ежегодно отправлять в миры Тёмной Гильдии как минимум три с половиной тысячи кораблей с младшими участниками братства Кавиантов, — голос агента Гильдии раздавался откуда — то сзади, — и это было главным условием. — подчеркнул Харре.

— *Я прекрасно помню все свои обязательства и обязанности, — буркнул в ответ император, всё ещё надеясь уловить взглядом местоположение гильдийца.

Харре появился словно неоткуда — материализовавшись, он предстал перед Чёрным Императором существом с тонкой, прозрачной кожей. Сквозь тончайшую оболочку виднелись кровеносные сосуды, кровь пульсирующая по этим сосудам. Взгляд Креу был намертво прикован к сердцу — ему очень сильно хотелось лёгким мановением руки лишить агента жизненно важного органа.

Гильдиер не мог не заметить кровожадного взгляда Императора Креу.

— Неужели Креу вы думаете, что я так глуп, явившись к вам в материальном теле? — поблёскивая глазами, с ухмылкой на лице процедил агент.

Чёрный Император многозначительно молчал.

— Или вы думаете, что вырвав у меня сердце, вы лишите меня жизни? — всё так же продолжал парировать Харре.

Владыка отрицательно покачал головой.

— То — то, мой дорогой Креу — горделиво ответил гильдиец.

На глазах Императора агент Тёмной Гильдии начал приобретать пастельный тон кожи.

— Запомните раз и на всю жизнь, Креу: никогда не пытайся убить конфигурата! — фраза звучала как приказ — полу — просьба. — Так на чём мы с вами остановились? — как бы невзначай вернулся к основной теме разговора гильдиер.

— Мы говорили о моих обязательствах и обязанностях.

— Так вот, Креу, вы наверняка помните чем может быть чревато невыполнение всех обязательств. Ведь так? — кинув вопросительный взгляд, спросил Харре.

Император Креу лишь утвердительно кивнул.

— Караван готов?

— Ещё три сотни кораблей летят с противоположного края Империи.

— Замечательно. Тогда я их непременно дождусь.

Агент Гильдии развернулся и стал наворачивать круги по широкому залу. Терпение Императора было на исходе, но он был вынужден это делать — плохие отношения с агентом Тёмной Гильдии могли выйти боком для него.

— И да, я тут кое — что ещё вспомнил, — гильдиец стал присаживаться на воздух, в котором вдруг начал материализоваться стул, — мне довелось много чего услышать в мирах вашей «Империи», — особенно обидно подчеркнув последнее слово, добавил Харре.

— Интересно было бы узнать, что любопытного вы услышали по пути ко мне. — Чёрный Император с трудом оставил на лице улыбку.

Конфигурат же словно видел его на сквозь.

— Только давайте без поддельных улыбок, — сурово ответил агент, гневно нахмурив брови. — Я не раз слышал, как во многих мирах вас ставят не просто выше всех смертных существ, вас называют Богом. Друг мой, не много ли чести для простого вассала Тёмной Гильдии? — с нескрываемым удивлением, возмущённо спросил гильдиец.

— А разве не всё ли равно Гильдии, каким способом я подминаю под неё бесконечное число миров во вселенной? — вопрос от Императора прозвучал скорей как упрёк, чем вопрос.

— Хмм, возможно... но только если это не выходит за рамки дозволенного, — слова агента Харре звучали практически как приговор.

— И почему вассал? Насколько мне помниться, я заключал союзный договор с адептами Тёмной Гильдии на равных условиях.

— Нуу, мой дорогой Креу, с тех пор обстоятельства сильно поменялись, а значит и суть договора в большей или меньшей мере изменилась, — сардонически улыбнувшись, ответил агент — конфигурат.

У Чёрного Императора даже не нашлось слов. Ответ гильдиера полностью его обескуражил, словно он стоял перед ним без одежд.

— Вы поймите, господин Император, — пытаясь успокоить Креу, начал Харре, — для Гильдии вы являетесь одним из наиважнейших вассалов...я ещё раз подчёркиваю — наиважнейших, — во фразе гильдийца -конфигурата теплилась надежда на то, что отношения с Тёмной Гильдией останутся на прежнем уровне. — Моим хозяевам, впрочем как и мне, нравиться ваша стратегия по завоеванию вселенских миров.

— Интересно было бы узнать, что именно им нравится, — Чёрный Император, охваченный надеждой на взаимопонимание с агентом, с неподдельным интересом задал вопрос.

— Многие из вассалов, быстро утратившие доверие Тёмной Гильдии стремились к мгновенному захвату миров, то есть шли по пути примитивной войны: через насилие, убийства, уничтожение целых планет. Но ведь мы с вами прекрасно понимаем, что мгновенный захват может привести к полному уничтожению цивилизации, в результате которого и управлять будет некем. Вы же в отличие от незадачливых деспотов поступили более мудро, ведь ведение войны с помощью идеологии — наиболее прагматичное, пусть и более долгосрочное. Ещё ни один из вассалов за пять тысяч дет не смог подвести под жёсткую руку Гильдии столько миров, сколько подвели вы, мой дорогой Креу...

— Очень лестно слышать такие слова именно от вас, — с нескрываемой гордостью ответил Креу, глядя на агента более смелым взглядом.

— Я уже не говорю о ваших демонстративных казнях, — продолжил говорить Харре. — Ведь вы демонстративной казнью убеждаете подданных в том, что эти «немногочисленные» убийства идут во благо всей Империи, а значит во благо каждого гражданина.

— Вы, господин Харре, очень правильно подметили. Моя политика такова: лучше убить одного разумного, чем сотню идиотов.

— О чём, я, собственно говоря, и рассказывал, — подметил агент. — Но запомните одно, самое главное обязательство: не забирайтесь слишком высоко, иначе падать будет очень больно...

Глава 5

«Посмотри на цвет глаз своего собеседника и узнаешь, что он о тебе думает»

Альтарийская мудрость.

Спустя месяц работы, в одном из многочисленных кабинетов ангарного помещения начальник инженер — механического отделения собрал всех подчинённых. Разговаривали долго, нудно и не по существу; Тарковский мысленно ругал начальника, который, не разъяснив одного момента, перескакивал совершенно на другой. В своё время Александр строил совещания совершенно другим способом, порой даже прямо в цеху.

Спустя полтора часа, когда пятая точка сильно онемела, а совещание, как нельзя кстати, закончилось, инженер — механик Тарковский поднялся и собрался уже вернуться к работе, как начальник дал знак ему вернуться на своё место. В двери показался приземистый военный, широкий как шкаф. Поздоровавшись с начальником, военный присел за совещательный стол, грузно приземлившись в мягкое кресло. Внимательно посмотрев на инженера, Лейг Роук, обращаясь к Александру, начал как — бы издалека:

— Тарковский, — крайне серьёзно начал Роук. — Не буду вам льстить, вы действительно отличный специалист, — и в подтверждение потряс планшетом с статистикой выполненной работы. — За одну смену вы успеваете сделать в два, а то и в три раза больше нормы, поэтому мы с майором хотим сделать вам выгодное предложение, — Роук кивнул грузному военному, чтобы тот начинал излагать суть предложения.

— Вчера, при штурме Опорного Перевалочного Пункта погиб мой подчинённый, высококлассный специалист в области инженерии. Я посоветовался с господином Роуком и он мне сразу же предложил вашу кандидатуру, старший сержант Тарковский...

— Но ведь я рядовой... — немного удивившись, возмутился Александр, но майор не дал ему договорить.

— Это вам так сказать, бонус за перевыполнение плана. Ведь вы же не думаете, что вы попали на Эрнас, как в ссылку?

— Именно так, — не дрогнув голосом, ответил Тарковский, а к горлу в этот момент подкатывался гигантский ком.

— Ну что же, это ваше видение ситуации, хотя вы глубоко заблуждаетесь, — вставил своё слово Лейг. — И всё же, как вы посмотрите на то, если перейдёте под командование майора Арнада?

Военный похожий на шкаф не дал ответить молодому человеку, и начал выдавать аргументы в пользу перехода под его начальство:

— Сынок, ты сам посуди, что тебе делать в ангарной мастерской? Эта работа не по тебе, я талант за три километра чую. Это не твоё, с твоими амбициями не в ангаре надо прозябать, а идти на амбразуру.

Тарковский встрепенулся. Вот он — путь для осуществления плана, зреющего уже в течение полугода в его голове. Долго размышлять Александр не стал — не хотел, чтобы его одолели сомнения. Ударив по рукам, Тарковский попрощался с теперь уже бывшим начальником и отправился за новым. Арнад вёл старшего сержанта одному ему известными путями: бесконечно длинные коридоры, подъёмы, переходы — у Тарковского сложилось ощущение, словно они уже не находятся в пределах ангара.

Распахнув дверь, майор ввёл инженера в просторное помещение: по периметру комнаты экраны во всю высоту стены, на стендах несколько десятков разновидностей оружия и несметное количество приспособлений, необходимых разведывательной группе. Удивило Тарковского другое: никого из группы в помещении и в помине не было.

Арнад, не подавая виду, со спокойным лицом стал искать своих подчинённых. Никого. Постепенно лицо альтарийца стало багроветь от поступающей злости. Тарковский едва сдержал себя, чтобы не провести по лицу пальцами — он себе и представить не мог, чтобы с ним было, если бы он увидел красные в этот момент радужки глаз майора.

Из — за одной из множества дверей послышался тихий, женский смешок. Арнад пулей подскочил к подсобному помещению, а за ним поспешил и Александр. Увиденная ими картина прямо таки умиляла, убедив Тарковского в том, что военные тоже обычные люди, со своими пристрастиями и пороками. На столе, вальяжно растянув ноги, сидел крепкий мужчина, обняв красивую, миниатюрную девушку. Военный что-то тихо прошептал ей на ухо, отчего девушка звонко засмеялась. Арнад открыл дверь как можно тише, и продолжал наблюдать за парочкой, ожидая реакции с их стороны.

Прошло минут пять, прежде чем девушка, повёрнутая лицом к двери, заметила присутствие посторонних. Легонько толкнув мужчину, она обратила внимание на зашедших людей. Военного, как током ударило: подскочив, он едва не уронил девушку, отчего та взвизгнула.

— Старлей? — нахмурив брови, Арнад одним словом задал вопрос.

Девушка, не говоря ни слова, схватила свалившуюся сумочку, и поспешила на выход. Никто не стал её задерживать. А собственно, говоря, зачем её останавливать? Майор прекрасно помнил всех в лицо, и теперь старшему лейтенанту о любовных похождениях можно будет надолго забыть.

— Ганнеран, это как понимать?

На фоне невысокого майора старлей казался просто верзилой. Виновато посмотрев на командира, он сказал:

— Прошу прощения, майор Арнад. Больше такого не повторится.

— Ну — ну, — с досадой пробубнил командир, который, видимо, уже не раз заставал своих подчинённых за любовными утехами. — Лучше бы вон подготовил новенького к операции, завтра уже вылет, а он ещё не в курсе наших дел, — Арнад ещё раз строго взглянул на старшего лейтенанта. — Как понял приказ.

— Так точно. Подготовить новоиспечённого товарища к завтрашней операции, — сухо отчеканил он, не смея даже посмотреть на своего командира.

— Готовьтесь, — добавил майор. — Через пять часов приду, проверю, как ты ввёл старшего сержанта Тарковского в основной курс дел.

Когда Арнад удалился, Ганнеран пригласил Тарковского за стол.

— Значит инженер?

— Так точно, а ты? — Тарковского даже удивило, как он нагло и резко перешёл на «ты».

— Специалист по ориентированию на местности. Знаю каждый клочок здешней земли в радиусе пятисот километров.

Александр присвистнул. С таким специалистом в случае крушения, можно не бояться остаться без компаса и любых других приборов.

— Перейдём к делу. В целом с ситуацией на Эрнасе ознакомлен?

— Ознакомлен.

— Прекрасно. Значит, больше времени будет на ознакомление с непосредственным объектом твоей работы.

Ганнеран активировал проекцию карты, и быстро — быстро стал перелистывать фрагменты карты. Такой скорости перелистывания Тарковский никогда не видел — видимо переключения на необходимый сегмент карты для старлея было совершенно обычным делом.

— Значит, смотри сюда, — военный обратил внимание Тарковского на гигантский разлом, протянувшийся вдоль всего фрагмента карты. — Это Великий Разлом — самая глубокая и длинная расщелина на всей планете. До появления Опорного — Перевалочного — Пункта по земле приходилось делать очень длинный крюк, но сейчас, благодаря ОПП, огромные территории связаны между собой.

— А почему так важен этот ОПП? Неужели по воздуху перемещаться нельзя?

— Можно, но безопасные воздушные коридоры относительно коротки, поэтому по земле гораздо надёжнее. Слушай дальше. По сути, ОПП состоит из двух сторожевых башен и гигантского тоннеля, протянувшегося над самой узкой частью Великого Разлома. До вчерашнего дня это была самая безопасная часть дороги, — на лице Ганнерана появилась горькая ухмылка.

— Там и погиб ваш товарищ?

— Да.

Ответ был более чем исчерпывающим.

— Ну, продолжим. Вчера несколько отрядов повстанцев обезвредили дежурную роту, и перекрыли переход, разрушив основные коммуникации, без которых тоннель не работает.

— Моя задача?

— Твоя задача восстановить эти коммуникации, и часть постройки до прихода основных сил.

— Задачу понял.

— Погоди ещё, сейчас перекину тебе план сторожевой башни — важно знать каждый закоулок здания, чтобы не попасть в западню, -Ганнеран поднялся из —за стола и отошёл к одному из экранов. Через пару секунд миниатюрный компьютер уведомил Тарковского о получении файла.

— На изучение плана у тебя есть почти что сутки. Завтра будь наготове — воздушный коридор могут открыть внезапно.

— Понял. — Александр уже собирался уйти, но тут он словно опомнился.

— А где остальные члены разведгруппы?

— Где остальные? Да как раз готовятся к завтрашней операции. Кстати, Ард тебе не говорил наши позывные?

— Ард? — недоумевая, спросил молодой инженер.

— Это позывной майора Арнада. Мой — Ган, у двух остальных — Док и Зиги.

Ганнеран снова опустился за стол.

— А твой позывной?

— Пусть будет Тарк, — улыбнувшись, ответил Тарковский.

До высадки оставалось чуть больше двух минут. Тарковский нервно вздохнул: операция не из легких, потому для него это была крайне напряжённая ситуация. Рядом, как ни в чём не бывало, сидели товарищи: Ган, с свойственной ему скоростью, перебирал карты, Зиги нежно поглаживал ствол снайперского бластера, Док ковырялся в рации. Ард в этот момент находился в кабине пилотов, и время от времени перебивал гул моторов своим густым басом.

********

До высадки оставались считанные секунды, отсчитываемые таймером: четыре, три, два один...

Первым выпрыгнул Арнад, появившись в самый последний момент. За ним прыгнул Ганнеран, потом Зигирани (Зиги) и Докут (Док). Последним выпрыгивал Тарковский. Собравшись с духом, Тарк нырнул в бездонное небо. Только тут инженер вдруг понял, что не знает, каким образом приземлится. Проделав тройной тулуп, Тарковский с облегчением вздохнул. Заработали миниатюрные двигатели для мягкой посадки и Александр плавно приземлился.

Вокруг ничего, только сплошная зелень.

В щели забрала то и дело пробивались пучки зелени. Освободившись от растительных пут, Тарковский посмотрел на карту: все члены разведывательной группы были в пределах ста метров. До майора было все каких — то шестьдесят метров, потому Тарк решил двигаться именно в его сторону — до него ближе, и тем более, надёжнее.

До Арда оставались считанные метры, но он заметив его приближение, приказал остановиться.

— Ард, что случилось? — полушёпотом осведомился Тарковский, боясь хоть немного шевельнуться.

— Твою мать, Тарк, ты идиот. Ты сейчас на прицеле у четверых повстанцев.

— Что?

— Молчи и не шевелись. Зиги своё дело знает, — Арнад лихо заткнул Тарковского. Ничего не скажешь, прирождённый командир. — значит так, по моему знаку, ныряешь вправо, прямо в кусты.

— Вас понял.

Уж что — то, а приказы начальства Тарковский выполнять умел хорошо. Едва майор успел подать знак, как Александр мигом нырнул в густую растительность. И не зря: дерево, рядом с которым он стоял пару секунд назад, было превращено в сплошное решето. Тарковский невольно сглотнул накопившуюся слюну — ничего не скажешь, «хорошее» начало дня.

— Зиги, засёк их позиции?

— Ард, а как же? Сейчас сниму каждого по очереди.

Беззвучными выстрелами старший лейтенант Зигарани снял четырёх снайперов — повстанцев, тела которых с шумом попадали с верхушек деревьев, порядком всполошив пернатых жителей.

— Дело сделано. — отчитался Зиги. — Других пока не обнаружил.

— Вот что Зиги, — продекламировал Арнад. — Спускайся и будь добр, веди Тарка таким образом, чтобы повстанцы его не видели.

— Понял, командир.

Шорох листьев послышался где — то над головой и Зиги повис лёгкой тенью над головой Тарковского.

— Живой? — протягивая руку, поинтересовался рослый старлей.

— Живой, — сдавлено пробубнил Тарк, всё ещё не отошедший от увиденного. — Спасибо тебе, Зиги.

— Не стоит. Это святая обязанность всех членов разведывательного отряда.

Александр поднялся на ноги и тут же пригнулся. Зиги с крайней настороженностью вслушивался в лесные дифирамбы здешних обитателей. Ничего. Ни единого намёка на повстанческие группы.

— Вы там ещё долго? — проворчал в динамик связи майор, отчего Зиги невольно поморщился.

— Ард, выдвигаемся к башне, как ты и сказал.

— Замечательно. Встретимся у кромки леса. — На карте появилось точное место встречи. — Все поняли?

— Все!

Тарковский и Зигарани продвигались со скоростью умирающей черепахи. И неудивительно — продвигаться сквозь сплошные заросли эрнасианской лианы было не просто — и трёх секунд не проходило, чтобы они не работали мачете. К великому счастью старлея и старшего сержанта растительные путы вскоре закончились. Начиналась полуоткрытая местность, по которой продвигаться приходилось ещё аккуратней. Над верхушками деревьев виднелся островерхий пик сторожевой башни — небоскрёба — гигантской постройки, благодаря которой контролировалась огромная территория.

Тарк взглянул на карту — остальные члены группы были где — то поблизости, только не подавали виду. Глубоко вздохнув, Александр приготовился к худшему сценарию. Остановились они у самой кромки — в назначенной точке. Спустя минуту показались Ард и Ган, а за ними и запыхавшийся Док.

Расположившись в кустах, разведгруппа продолжила внимательно наблюдать за ОПП. Невооружённым глазом невозможно было заметить присутствия повстанческой группировки, но Зиги убедительно сказал, что они там — сомневаться в компетентности старшего лейтенанта Тарковский не стал.

— И каким образом будем добираться до башни незамеченными? — указывая на выжженные участки земли, задал вопрос Ганнеран командиру.

Ард лишь почесал в затылке. Повстанцы оказались гораздо хитрее, и учли наступательную операцию. Зиги в этот момент отошёл в сторону Дока, что —то рьяно обсуждая. Ган продолжал наблюдать за ОПП.

— С другой стороны ОПП всё ещё под контролем военных? — вдруг неожиданно задал вопрос майору старший сержант.

— Да, а что Тарк?

— Может быть, они попробуют сделать высадку через тоннель?

— Исключено — тоннель заминирован, и любая попытка проникновения вызовет гигантский взрыв,- отрезал Арнад, нахмурив густые брови.

— Вы считаете, что разведывательный отряд с той стороны не компетентен?

— Тарк, к чему эти разговоры о компетентности?

Широко улыбнувшись, Александр ответил:

— Нам нужен отвлекающий манёвр, и разведгруппа с их стороны подойдёт под эту роль как нельзя кстати.

— Слишком рискованно,- попытался возразить Ард, но Тарковский продолжил.

— Если вы думаете, что они заминировали тоннель, то вы все, похоже, глупцы. Неужели вы думаете, что им крайне необходимо уничтожить единственную транспортную артерию на сотни километров в округе?

Арнад лишь хмыкнул.

— Если у них и заложен заряд, то это только для показательного взрыва, после которого восстановить работу тоннеля возможно и без специальной техники. Гораздо страшнее будет, если они оккупируют вторую башню, и уж тогда выкурить их с ОПП будет невозможно.

Ган и Ард переглянулись. А ведь старший сержант дело говорит.

— Хорошо. Попробуем связаться с той стороной. Надеюсь, повстанцы не успели добраться до второй башни. Док, как думаешь, получиться наладить связь?

— Нет ничего не возможного, — слегка улыбнувшись, ответил Докут.

Спустя пару минут, на лице майора расплылась довольная улыбка.

— Командир с той стороны сообщил приятную новость: через сорок — сорок пять минут их разведывательная группа по тоннелю доберётся до захваченной башни. Так что ребятки, будем ждать...

В назначенное время на башне началось беспокойное движение — Зигарани то и дело замечал мелькающие тени в небольших «бойницах». Все как один были готовы к наступлению.

— Пошли! — прокричал Арнад, и группа ровным строем вышла из лесного укрытия. Повстанцам теперь было не до них — военные с той стороны прекрасно сыграли свою роль. Беспрепятственно добравшись до здания, все члены группы друг за другом вошли в охваченную смертельной схваткой башню. Бой повстанцев и солдат шёл на пару этажей выше.

— Зиги, прикрывай Тарковского, — скомандовал Ард, уводя остальную часть группы наверх, где кипел нешуточный бой.

Тарк ни говоря не слова, направился в заданное место — подсобное помещение, где располагались повреждённые коммуникации. В памяти чётко всплывал план сторожевой башни — длинный коридор, вторая дверь справа и лестница вниз, на цокольный этаж. О Зиги Александр даже не беспокоился — тот следовал за ним, словно родная тень.

Тарковский мысленно отсчитывал двери. Вот она! Резко распахнув дверь, Александр перепрыгивал едва ли не через пролёты. Времени было немного — повстанцы могли ворваться сюда в любую минуту. Бегло оглядев своё поле действия, Тарковский невольно хмыкнул. Как он и предполагал, повстанцы и не думали выводить из строя коммуникации — они всего лишь немного повредили центральный генератор. Провода и остальные части коммуникации были целыми.

— Тарк! — прокричал Зиги, отстреливаясь от наступающих повстанцев.

Александр резко развернулся: перед ним стояло три человека, под три метра ростом. В глазах повстанцев было полное отчаяние — такого он не видел ни разу. Долго раздумывать не приходилось — Тарковский обдал их плазмой, прожигая одежду, плоть кости. В помещении быстро разнёсся смрадный запах горелого мяса — Тарковский едва успел закрыться внутри экзокостюма.

— Тарк, быстрей!

Восстанавливать генератор долго не пришлось. Нужно было всего лишь спаять три контакта. Секунды — и всё ОПП было полностью в рабочем состоянии. Но на душе у старшего сержанта было нелегко — в голове всплывало отчаяние троих повстанцев, то, что они чувствовали свою обречённость....

Глава 6

Очутившись в Москве, Тарковский предпочёл первым делом зайти в свой любимый ресторан — свой любимый, в котором он часто бывал. Ретро стиль — смесь архитектуры девятнадцатого, двадцатого и двадцать первого веков. Из современных вещей здесь были только дроиды — официанты, да гигантские экраны во всю стену. Сделав заказ, Александр стал ожидать блюдо. Мимо его столика проходил пожилой человек, в повернувшемся к нему лицом старике, инженер узнал парламентёра Айка Фальконера. Судя по удивлённому лицу, и он узнал молодого человека.

— Тарковский? — вопросительно взглянув, спросил парламентёр, присаживаясь к Александру.

— Несомненно, господин Фальконер.

— Но ведь, вы...

— Я только что с Эрнаса.

— Зачем?

— У меня, знаете ли, ещё остались дела на Земле, да и родители соскучились.

— Сколько же лет прошло?

— Почти пять лет.

— Почти пять лет, — Айк дрожащими от старости губами, повторил за молодым человеком.

Тарковский внимательно посмотрел на пожилого чиновника.

— С вами всё в порядке, господин Фальконер?

— Со мной определённо, не всё в порядке, — пробормотал с нарастающим испугом Айк. — В каком сейчас вы звании?

— Капитан.

— Быстро растёте, — в голосе парламентёра явно проскальзывали нотки обиды.

Тарк ещё раз внимательно посмотрел на Фальконера — в старике всё сильнее клокотала давняя обида, что окончательно убедило Александра в его версии — господин Айк как мог, посодействовал ссылке Тарковского как можно дальше с Земли, с полной конфискацией всего имущества, финансов и предметов роскоши.

— Забудьте всё, что было между нами. Всё в прошлом. — Тарковский пытался говорить как можно мягче. — Единственный вопрос: зачем? Что вас побудило так сделать?

— Обида, — промямлил старик. — Господин Тарковский, вы себе представляете, как неприятно слышать от человека, который на полвека младше тебя, насколько он не уважает моего многолетнего опыта. Это была, своего рода попытка проучить вас.

— Хорошая попытка, господин Фальконер, — скрестив руки, продолжил Тарковский. — Но только представьте, если бы на моём месте был другой человек. Неужели вы бы и его проучили? — Александр строго взглянул на председателя, и старик невольно потупил взгляд — гнев молодого человека был справедливым.

— Вы ведь так и не ответил на то предложение, которое я вам предлагал? Судя по всему, ваше мнение по этому поводу ничуть не изменилось, — чиновник уже собирался встать, но Тарковский его остановил.

— Почему же вы уходите? Ведь я так и не дал ответа.

Айк внимательно посмотрел на Александра.

— И что же вы надумали?

— А разве ваше предложение всё ещё в силе?

— Несомненно.

— Прежде чем, я дам вам свой ответ, поговорим о некоторых моментах.

— Хорошо, — Фальконер приготовился внимательно слушать молодого человека.

— К сожалению, среди космических разработок нашего времени, нет двигателя, который способен искажать пространство и время в масштабах вселенной. Пока мы ограничиваемся нашей галактикой, и то, в некоторый места этот путь занимает порядка нескольких месяцев. Не так давно, мне довелось общаться с несколькими представителями Альтора. Пообщавшись с ними, я узнал что у них есть двигатель, работающий на тёмной материи и способный искажать гигантские пространства. С такими двигателями, корабль достигнет окраин Сомбреро примерно за пять — шесть часов. Но есть одно «но».

— И какое же? — Поинтересовался пожилой чиновник.

— Боюсь, что условие вам, скорее всего не понравится.

— Говорите.

— В обмен на двигатели они требуют переселить всех людей из человеческих колоний, за исключением некоторого количества индивидов.

— Это требование противоречит Декларации Ассоциации о свободе проживания каждого гражданина союза на любой из освоенных планет.

— Несомненно, но тогда и дело с места не сдвинется.

— Это тоже правильно.

Айк глубоко вздохнул. От решения Парламента теперь зависела судьба нескольких миллиардов землян.

— Этот вопрос требует длительного времени для его решения.

— По этому поводу вы, можете не беспокоится — альтарийцы дают неограниченное время на переселение.

— Вот как?

— Они же всё — таки практически такие же люди, как и мы с вами.

— Мы с вами совершенно разные люди, — сухо отрезал чиновник.

— Но всё же, — возразил Тарковский.

— Так вы согласны на моё предложение?

— В целом, да, но у меня есть ещё несколько условий.

— И какие же?

— Наши обстоятельства требуют тщательного отбора персонала на звездолёт, и поэтому я прошу высоких полномочий для того, чтобы снимать со службы некоторые особо подходящие персоны.

— К чему вам поиск экипажа для корабля? В вашу задачу входит лишь строительство звездолёта и не более того.

На вопрос Фальконер Александр ответил лишь улыбкой.

— Я намерен сам стать капитаном этого звездолёта.

Глаза пожилого чиновника заметно округлились. Айк не верил собственным ушам.

— Вы хоть понимаете крайне высокую ответственность этой миссии? Насколько вы компетентны и насколько непредвзято можете относиться к экипажу? Вы во всём этом уверены?

— Несомненно. — Голос молодого человека прозвучал крайне уверенно.

— Значит, вы намеренны идти до конца, упрямо настояв на своём? —приподняв брови, переспросил Фальконер.

— Господин Фальконер, я буду на последнем издыхании, но буду стоять на своём,- твёрдо ответил Тарковский.

Чиновник остался в полной растерянности. Такого поворота событий он не ожидал. Глаза старика нервно забегали по столу.

— Вы можете мне гарантировать, что в один прекрасный момент вы не бросите этот поистине колоссальный проект?

— Я могу вам гарантировать только то, что я теперь никуда не денусь. Эрнас, к счастью, оказался только горячим, но не жестоким. Работа в военных условиях помогла выработать твёрдость не только в действиях, но и в решениях.

Председатель парламента Ассоциации, обескураженный словами молодого человека, настойчиво молчал. Тарковский попытался вытянуть из него хотя бы ещё пару слов.

— Господин Фальконер, что вы можете сказать о положении в галактике Сомбреро.

— Всё очень и очень плохо,- удручающе ответил Фальконер. — По моей статистике количество сторонних объектов в галактике растёт в геометрической прогрессии. И если пару лет назад их было не больше полутора тысяч, то сейчас там более миллиарда неопознанных объектов.

Тарковский невольно сглотнул слюну. Более миллиарда кораблей? При таких цифрах даже представить невозможно, насколько силён неизвестный противник.

— Господин Фальконер, значит, мы с вами договорились? — протягивая руку через стол, спросил Александр.

— Договорились, — протягивая руку в ответ, сказал Фальконер. — Но прошу вас, господин Тарковский, постарайтесь не затягивать с работой над проектом — каждый потерянный день может послужить гибелью всей Ассоциации.

— Буду делать всё возможное.

Чиновник поднялся из — за стола.

— Не позже чем, через месяц, жду вас у себя с вашими предложениями для проекта в письменном виде.

— Непременно.

Когда старик удалился, дроид — официант принёс заказанное блюдо. Аппетит Тарковского после разговора словно куда — то улетучился — поковыряв ложкой в гарнире, Александр отставил блюдо, и заказал чашечку крепкого кофе.

— Замечательно, — потягивая мелкими глотками горячий напиток, продекламировал Тарковский.

Но в голове молодого человека роились совершенно другие мысли.

Глава 7

«Будь готов ко всему. Даже если не знаешь, что ждёт впереди...»

Александр Тарковский (Капитан Тарк)

К’Тар, набрав полную грудь воздуха, с облегчением вздохнул. На бледнокожем лице корувианца отражалась тревога, следы которой он был не в состоянии скрыть: теперь, на всей территории Империи, Окилл был вне закона. Таков был приказ Императора: любое дело, касающееся революций и провокаций, ни в коем случае не должно было быть связано с именем Чёрного Императора. Всё списывалось на личную инициативу поданных и таким образом Владыка Обозримой Вселенной держал под своей рукой всю Империю, показывая расправу над неугодными, триллионам своих подданных. Окиллу самому не раз приходилось наблюдать над расправами правителя, которые он учинял для предателей и трусов «собственноручно», при этом, даже не пачкая рук.

Незаметно проскользнув среди построек, корувианец с юношеской прытью прыгнул на поднимающуюся левитирующую платформу. Пробравшись дальше, К’Тар с свойственной ему осторожностью схоронился между двух гигантских ящиков. К счастью имитаты ( механизмы имитирующие человека) его не заметили. Забившись между двух громад, он с удивительным спокойствием стал ожидать прибытия на космопорт, где он сможет пробраться на один из звездолётов, отправляющийся через коридор в окрестности галактики тридцать три ноль семь ноль шесть. Платформа с каждой минутой ускорялась. Корувианец правильно сделал, забившись между двух ящиков — по платформе, завывая, гулял колкий ветер, способный опрокинуть даже большого имитата. Синтетические охранники, похоже, и сами не рады были своей работе — закрепившись в пазах, имитаты ждали, когда платформа опуститься чуть ниже.

Чуть приподнявшись из своего укрытия, К’Тар смог разглядеть гигантское здание космопорта, к которому они так стремительно приближались. Высотой около километра и диаметром в полтора, издали космопорт напоминал гигантское колесо с тридцатью шестью спицами. Каждая «спица», длинной около пятисот метров и диаметром около пятнадцати, представляли из себя больше перевёрнутые колонны. Ливитирующая платформа приближалась к нижней части спицы. Окилл постарался вжаться ещё сильней — имитаты, оживившись, лихо забегали по грузовой платформе, проверяя наличие посторонних лиц. Теперь оставалось только ждать, когда они окончательно остановятся, и вот тогда К’Тар покажет, на что он способен.

Левит — платформа, подплывая к космопорту, стала мягко сбавлять скорость. Вскоре платформа застыла в воздухе, ожидая открытия бокса с грузовым челноком. Ворота гаража стали крайне медлительно открываться, словно специально, чтобы корувианец не успел перескочить. Время стало сильно поджимать. К’Тар, схватившись за висящий на бедре пистолет, приготовился к более жёсткой попытке попасть на звездолёт. Имитаты между тем во всю шныряли по все платформе, прочесывая каждый квадратный метр.

«Теперь точно заметят» — подумал Окилл, предварительно зарядив имеющийся пистолет. Между тем, один из синтетических охранников слишком близко приблизился к ящикам, между которыми притаился бледнокожий. Каждая клеточка корувианца вдруг напряглась, готовая к резкому выпаду в сторону врага. Имитат стоял от К’Тара на расстоянии не больше метра, до сих пор его не замечая. По синтетическому лицу механизма мелькала ярко зелёная полоса — знак опасности в Империи Чёрной Дыры. Окилл незаметно для имитата выставил дуло пистолета. Беззвучный выстрел, и искусственный механизм, как подкошенный рухнул, на ящики. К счастью, эта часть платформы была перекрыта более громадными ящиками и устройствами, так что никто не видел «убитого» охранника.

Между раскрытым люком челнока и платформой оставалось расстояние в несколько метров. Выбравшись, из — за ящиков, бледнокожий, сильно пригнувшись, едва ли не ползком направился к краю платформы. Поднявшись едва ли не во весь рост, К’Тар собрал все свои силы для прыжка. Перескок! Сгруппировавшись в прыжке, корувианец мягко и бесшумно приземлился в широкий проём люка челнока. До прихода экипажа оставались считанные минуты.

Проскользнув по коридору, К’Тар с свойственной ему внимательностью огляделся по сторонам. Он попытался определить, в какие помещения экипаж челнока не войдёт до конца полёта или по крайней мере будет заходить туда реже всего. Ну конечно же! Кабинка стрелка. По распоряжению Чёрного императора каждый грузовой челнок и вообще любой аппарат, перевозивший людей и груз, должен быть оснащен одной или двумя пушками. Под ногами оператора оружия находится вентиляционный люк, где как раз и можно было бы неплохо укрыться.

Не теряя больше не секунды, Окилл немедленно направился к кабинке стрелка — все челноки в Империи имели стандартное расположение помещений, так что он нашёл её без особого труда. Приподняв вентиляционный люк, К’Тар так же бесшумно спрыгнул, и вернул люк на прежнее место. Теперь оставалось только ждать отлёта.

Вскоре металлический пол челнока загремел под топотом множества ног. Окилл всё ещё держал палец на курке, готовый в любую секунду отразить нападение. В челноке послышались громкие разговоры членов экипажа и кого ещё... Скорее всего, это имперские службы прочёсывают убывающие с планеты челноки. Значит время, которое ему отсрочил Чёрный Император, уже закончилось. Или приказ о его поимке разошёлся по Империи чересчур быстро.

Шлюзовая дверь кабинки распахнулась, и в проёме показался имперский служащий, одетый в чёрно — красный костюм — отличительную форму внутренней безопасности империи. Среди миров Империи Чёрной Дыры даже появилась примета: если видишь парней в чёрно — красной форме — обязательно жди большой беды, или как минимум неприятностей. К’Тар, затаив дыхание, отодвинулся дальше от люка. Чёкры — так обычно называли служащих внутренней безопасности — крайне придирчивы и педантичны, готовые перерыть даже гору фекалий, лишь бы найти какой — то подвох.

Между тем чёкр продолжал исследовать каждый сантиметр кабинки стрелка. Глаз внимательного служащего вдруг неожиданно уставился на пол. Опустившись, чёкр провёл пальцем полу. Подняв голову, он кинул взгляд на кресло. Так и есть, сиденье оператора — стрелка незаметно, но всё же сдвинуто. Имперский служащий кинулся к креслу как ужаленный. Чёкр исследовал всё кресло голыми руками. Необходимо было проверить всю кабину, поэтому он оторвавшись от кресло, продолжил проверку всего помещения. Пальцы служащего вновь забегали по поверхностям комнатки, словно он играл на музыкальном инструменте. Чёрный Император не зря создал такую службу — здесь работали только сверх чуткие гуманоиды, обладающие острым зрением, нюхом и осязанием. Им было достаточно пробежать пальцами по поверхности любого предмета или даже стены, чтобы понять, что здесь кто — то незадолго до это находился.

Корувианец Окилл бесшумно сглотнул скопившуюся во рту слюну. По лбу тонкой струёй сбегал ручеёк холодного пота. Его убежище могли в любую минуту раскрыть.

Чёкр, не обнаружив в стрелковой кабинке ничего более подозрительного, вернулся к креслу. Ничего кроме сидения, не было тронуто, что само за себя говорило о том, что здесь кто —то явно скрывается, или по крайней мере кто — то был. Имперский служащий, более не медля, отодвинул кресло, и, приподняв люк, с крайней осторожностью, посветил в вентиляцию миниатюрным фонариком. К’Тар, услышав, что вентиляционный люк поднимают, ползком отодвинулся подальше в вентиляцию, скрываясь от предательских лучей фонаря. Не обнаружив ничего подозрительного, Чёкр с той же осторожностью спрыгнул в вентиляцию. Несмотря на аккуратность прыжка, он приземлился слишком жёстко, но что удивительно он не произнёс не одно слова — ещё одна отличительная черта имперской службы.

***

Из двери кабинки стрелка спешным шагом выскочил служащий имперской безопасности. Поправив отличающие его от других служб эмблемы, чёкр хитро улыбнулся. Теперь оставалось только доложить капитану грузового челнока, что на корабле всё в полном порядке.

Проследовав по узкому коридору, служащий оказался напротив кабины пилота. Тихо приоткрыв дверь, он неспешным шагом вошёл в комнатку. Где уже перед ним, как по струнке вытянулись два пилота и капитан.

Чёкр с долей презрения окинул взглядом побледневшую от страха троицу. Им едва ли не с детства внушали, насколько страшны и опасны имперские службы, а уж тем более, отвечающие за внутреннюю безопасность всего звёздного государства.

— Капитан, старший группы внутренней безопасности по Карифу, на вашем челноке подозрительных вещей и сомнительных лиц не обнаружено, — проинформировал экипаж чёкр, слова которого больше звучали как приказ, нежели ответ.

Капитан, до этого стоявший в жутком напряжении, облегчённо вздохнул.

— Значит, мы можем спокойно отправляться, господин... — тут мужчина слегка замялся, виновато поглядев на имперского служащего.

— Рекум, обращайтесь ко мне так, — невозмутимо ответил чёкр. — Да, вы можете отправляться.

— *Но вы ведь ещё здесь...

— Я лечу вместе с вами, господин капитан, как вас там...

— Тйакаем, господин Рекум, Тйакаем.

— Так вот, господин Тйакаем, я отправляюсь вместе с вами, таков приказ моего начальства.

Капитан посмотрел на него округлившимися глазами. Видимо, он такого вовсе не ожидал. Приказ, отданный свыше, не мог радовать пройдоху — капитана. Очередная партия контрабанды накрылась медным тазом.

— Тогда господин Рекум, попрошу вас проследовать вас за мной в специальный пассажирский отсек.

Чёкр лишь слегка улыбнулся.

— Как капитан прикажет, так и сделаем, — совершенно спокойным тоном ответил Рекум, но эта фраза испугала Тйакаема ещё больше.

Капитан вышел в коридор первым, а за ним неспешным шагом последовал служащий внутренней безопасности. При ходьбе под капитаном Тйакаем металлический пол челнока с ужасающей силой сотрясался, распространяя вибрацию по всему корпусу грузового челнока.

«Интересно, а хотя бы раз металлический пол не выдерживал под его огромным весом?» — про себя подумал Рекум, глядя, как впереди него шёл, сотрясая складками жира Тйакаем. «Теперь то, мне уж точно понятно, кто так сильно громыхал полом, что аж по всему кораблю отдавало вибрацией»

Чёкр, прикрыв рукой выскользнувшую на лицо ухмылку, продолжал идти вслед за капитаном. Впереди показалась спиральная лестница. Спустившись, они оказались в миниатюрном коридоре.

— Собственно говоря, мы пришли, — на лице толстяка расплылась неправдоподобная улыбка, за которой скрывался неподдельный страх по отношению к персоне Рекума, как собственно говоря, и каждому служащему внутренней безопасности.

Перед ними были две двери: дверь с правой стороны в грузовой отсек челнока и левая в пассажирский салон на пятнадцать персон. Чёкр, прищурив глаза, взглянул на Тйакаема с явным недоумением.

— Как бы это странно не прозвучало, но хм... я не знаю в какой из этих дверей пассажирский салон. С таким типом грузовых челноков мне ещё не доводилось сталкиваться, тем более, что я не так давно возглавляю группу внутренней безопасности на Карифе, — в голосе Рекума читались нотки с просьбой его довести прямо до сидения. Причём отказ мог расцениваться, как предательство Чёрного Императора, или того хуже, попытка сопротивления уполномоченному лицу.

Капитан Тйакаем, не видя выхода, похлопал Рекума по плечу и вышел вперёд него.

— Что ж делать, пойдёмте.

«Да сейчас уже не те стали императорские ищейки. Он даже и не подумал заглядывать в грузовой отсек, а так бы наверняка потребовал бы долю, вырученную с контрабанды» — подумал толстяк Тйакаем, открывая дверь в пассажирский салон, и пропуская вперёд имперского служащего.

Рекум, пропустив вперёд себя капитана, задержался у двери. Капитан, не заметив, что пассажир немного задержался при входе, продолжил идти по салону, дойдя прямо до первых рядов кресел.

— А вот собственно и ... — и тут Тйакаем осёкся, не успев договорить фразу до конца.

Дверь в пассажирский салон с шумом захлопнулась, и рядом с ней стоял Рекум... нет это был уже не он. Рука чёкра лежащая на лице постепенно чернела, приобретая вид обугленной головёшки. Но больше всего поразило капитана не это: взор Тйакаема был прикован к лицу гуманоида, который полминуты назад был Рекумом. Взгляд бледнолицего, представшего перед толстяком сверлил жутким холодом.

— К-тт-то, тт-ты, — пытаясь пересилить возникшую дрожь, прошептал изумлённый капитан.

— Тебе этого знать не обязательно, — прошипел, словно гадюка, бледнокожий.

Это был ни кто иной, как К’Тар. Рука Окилла уже нырнула под плащ, хватая припрятанный пистолет, когда капитан Тйакаем в отчаянном усилии попытался ускользнуть от хладнокровного убийцы. Бесшумный выстрел, и туша толстяка камнем рухнула на пол, с пробитой насквозь от выстрела, головой.

— Это будет тебе уроком, капитан — сканируя безжизненное тело Тйакаема, прошелестел корувианец. К счастью, одежда толстяка не испачкалась, чему К’Тар остался доволен.

Переодевшись в одежду мёртвого капитана, Окилл вновь, как и в прошлый раз, приложил к лицу чёрную руку. По мере того, как рука становилась менее чёрной, ровно так же изменялся и сам К’Тар. Когда рука стала совершенно обычной, в пассажирском салоне стоял уже не смертоносный солдат Чёрного Императора. Нет! Теперь его заменил капитан Тйакаем — толстяк, трус, да ещё и контрабандист, каждый раз трясущийся за перевозку незаконного товара.

Морф — маска, высокотехнологичное устройство, использованное Окиллом, было дольно распространённым в Империи Чёрной Дыры. Принцип действия устройства, был до смешного прост: с помощью него сканировались параметры, которые было необходимо скопировать, а затем морф — маску необходимо приложить к лицу, после чего она изменяла гуманоида до неузнаваемости, воссоздавая копируемые контуры любого другого существа.

Глава 8

Насвистывая, в кабину пилотов переваливаясь, вошёл капитан Тйакаем. На лице толстяка растянулась улыбка, встреченная пилотами некоторым удивлением. Заметив недоумение на их физиономиях, капитан вдруг резко переменился в лице: губы в порыве гнева бешено искривились.

— Вам заняться больше нечем!? — проревел, бешено сверкая глазами, Тйакаем.

Пилоты, переглянувшись, лишь пожав плечами, отвернулись. Им обоим нередко приходилось видеть капитана в таком состоянии, когда приходилось давать особо крупную взятку. Видимо служащий внутренней безопасности империи потребовал слишком много от незаконной выручки.

Перед пилотами засветились неоново — жёлтыми цветами объёмные проекции параметров грузового челнока. Пальцы первого пилота быстро забегали по полупрозрачным клавишам. Объёмная проекция, зависшая практически у него под носом, вдруг резко переменилась. Второй, кинув взгляд на изменившиеся показатели, слегка нахмурил брови. Что — то пошло не так.

— Первый пилот, что — то идёт не так? — удивительно спокойным голосом поинтересовался Тйакаем, заметив, что пилотов вдруг что — то стало тревожить.

— К великому счастью нет, шеф, — несколько растерянно ответил первый пилот, но выражение тревоги так и не сошло с его лица.

По лицу второго пилота стекала струйка пота. Капитан не смог не заметить того, как плотно сжатые губы пилота немного, но, всё же, дрожали.

— Да что здесь вообще твориться? — воскликнул Тйакаем, начиная постепенно сердиться.

Озадаченные пилоты вновь переглянулись. Каждый из них прочитал во взгляде своего коллеги всё, что ему было необходимо узнать. Одновременно кивнув, пилоты повернулись к удивлённому капитану — толстяку.

— Капитан Тйакаем, вы немедленно должны сложить с себя полномочия командира корабля и проследовать в пассажирский салон грузового корабля, — голос первого пилота звучал крайне сухо и жёстко.

— Никогда! — проревел капитан, кидаясь в его сторону.

Выпрыгнув из своего кресла, первый пилот резким движением опрокинул толстого Тйакаема на пол. На помощь подоспел второй пилот. Он едва успел подскочить к своему товарищу, как неповоротливый капитан вдруг резким движением ловко подпрыгнул вверх. Рука Тйакаема ловким движением скользнула под капитанский китель, выхватывая дожидавшийся своего часа лазерный пистолет.

Мгновение — и первый пилот, сражённый лазером, оседая на кресло, медленно сползал на пол. Второй пилот, охваченный ужасом, остался стоять неподвижно. Тйакаем улыбнулся несвойственной ему улыбкой. Было в ней что — то садистское, наводящее на любого ужас и смятение.

— Хочешь отправиться в след за своим другом? — прошипел толстяк, сверля несчастного холодным взглядом.

Второй пилот, едва сдерживая находившую на него дрожь, отрицательно покачал головой.

— Тогда садись на своё место и делай своё дело, — пригрозив пистолетом, грозно прорычал Тйакаем, отчего у пилота пробежал холодок по спине.

— Но как же, Укео, — прошептал пилот, кивком указывая на мёртвого первого пилота.

Капитан, презрительно фыркнув, подошёл к трупу и отпихнул его на середину кабины.

— Его место займу я, — невозмутимым тоном ответил Тйакаем, садясь в кресло, занимаемое ранее пилотом Укео.

Только сейчас «переодетый» К’Тар заметил, по какой причине оба пилота так между собой переглянулись. В самом низу объёмной проекции показателей челнока передавалось изображение с камеры из пассажирского салона. Теперь один из двух случайных свидетелей был мёртв.

Грузовой челнок неторопливо поднимался вверх, всё больше отдаляясь от поверхности Карифа. Тйакаем, глянув лишь в боковой иллюминатор, слегка ухмыльнулся.

— Капитан Тйакаем, включаю ускорители, — полушёпотом сказал второй пилот, глядя, как ловко управляется с управлением челнока шеф.

Толстяк ответил лишь кивком. Медленно ползущий, словно улитка, челнок, вдруг резко увеличил скорость, всё больше отдаляясь от сине — зелёного шарика. Вскоре планета Кариф виднелась из иллюминатора лишь маленькой точкой.

Впереди показался огромный караван гигантских звёздных лайнеров. По самым скромным оценкам, самый малый из них имел длину не меньше, чем десять километров. В сравнении с такими титаническими устройствами, грузовой челнок казался просто блохой.

— На какой из них мы должны садится? — резким тоном спросил у второго пилота своим голосом К’Тар, указывая на звездолёты.

— На вон тот, — указывая на самый дальний фрегат, с дрожью в голосе ответил пилот.

Ещё не долетев до указанного корабля, Окилл сумел прочитать написанное на нём название: «Амегон — 3». Из всех кораблей он был, пожалуй, самым огромным, как минимум длинной в сто, сто двадцать километров. Для Императора постройка таких кораблей не проблема, тем более, если такой звездолёт должен будет называться названием планеты, на которой родился Чёрный Император Креу.

Окилл, стерев с виска потёкший пот, приказал второму пилоту связаться с звездолётом.

— И не вздумай со мной играть в шутки, — прошипел ему едва ли не в ухо корувианец, размахивая перед его носом дулом лазерного пистолета.

Пилот судорожно сглотнул. Выхода не было, а не повиноваться, значит мгновенно умереть, а так хоть ещё какое — то время есть возможность прожить.

Грузовой челнок, слегка накренившись в правую сторону, ускорился, всё быстрее приближаясь к гигантскому звездолёту. Второй пилот, впервые видевший космический корабль таких колоссальных размеров, от удивления широко открыл рот, но увидев недовольный взгляд «переодетого» К’Тара, мгновенно принял спокойный вид.

Приблизившись к «Амегону — 3», челнок медленным ходом продолжил двигаться вдоль бока чудища. Километрах в пятидесяти виднелась зияющая дыра — отверстие люка, в который с лёгкостью мог бы пройди один другой десяток боевых кораблей империи.

Окилл кинул взгляд поверх гиганта, стараясь максимально рассмотреть всё, что ему позволяло стекло иллюминатора челнока. Звездолёт был окружён как минимум сотней истребителей — Чёрный Император не позволил бы кораблю, носящему имя его родной планеты, обходиться без военного эскорта.

— Сажай, — процедил сквозь зубы корувианец, приложив к затылку пилота дуло лазерного пистолета.

Молодой пилот судорожно вздохнул. Грузовой челнок, круто завернув в право, погрузился в темноту шлюза. Парнишка невольно напрягся, чувствуя, как занервничал К’Тар.

— Сажай челнок! — в жёстком тоне процедил сквозь зубы корувианец, слегка надавив на курок лазерного пистолета.

У пилота внутри что-то ёкнуло, но выбора не было. Челнок плавно опускался на ангарную палубу, где его уже ожидал обслуживающий персонал: техники, инженеры и уйма инспекторов, так и норовивших найти что-нибудь незаконное на грузовом корабле, точно так же, как и проклятые имперские служащие.

— Что ты им доложил? — гневно прорычал Окилл, с силой надавив на затылок пилота дулом пистолета.

— Ничего, — промямлил растерявшийся пилот, чувствуя, как с него от страха потекли ручейки холодного пота.

К’Тар, слегка прищурившись, взглянул сквозь иллюминатор на ангарную палубу: судя по лицам обслуживающего персонала, они действительно даже не подозревали о происшествии, произошедшем на грузовом челноке.

— Выключай двигатели,- приказал корувианец, на этот раз, более мягким тоном.

Пилот беспрекословно повиновался приказу бледнокожего гуманоида. На лице Окилла расплылась мерзкая улыбка, не сулившая ничего хорошего для несчастного пилота.

— Ты очень неплохо выполнил свою службу для меня, — с долей лукавства, льстиво прошелестел К’Тар.

Пилот, слегка задрожав всем телом, судорожно сглотнул.

— Рад был стараться, — невнятно проговорил он, чувствуя что — то недоброе.

— Но запомни одно: я никогда не оставляю свидетелей... — с этими словами, корувианец, отставив пистолет чуть назад, прицелился, и выстрелил пилоту в голову.

— ...Это будет тебе уроком, — договорил К’Тар, вновь перевоплощаясь в образ служащего внутренней безопасности.

Глава 9

«Экспансия многочисленных миров, это процесс, который может затянуться на сотни лет, так как попытка резкого захвата планеты приведёт к крайне печальным последствиям...»

Чёрный Император о докладе катастрофы на Херасе.

В этот день Александр Тарковский был счастлив как никогда. На борт мощного военного звездолёта «Магеллан» с каждым часом прилетало всё больше людей, которым предстояло вскоре присоединиться к экипажу космического корабля. Облокотившись на периллы лестницы, капитан Тарк с наслаждением разглядывал своё детище. Пробыв на «Магеллане» уже две недели, Тарковский всё никак ещё не мог на него наглядеться. Александр слегка поправил свой капитанский китель. Как ни как, а он представительное лицо корабля. На плече красовалась эмблема Ассоциации: атом водорода, вышитый золотой нитью.

Капитан, ожидая прилёта своего старого друга альтарийца Арнада, нервно потирал руки. С того момента, как Тарковский покинул отряд, прошло девять лет горькой разлуки. Александр слегка прищурившись, взглянул на нижнюю часть палубы : в разветвлениях коридоров то и дело включался свет — кто — то из членов экипажа переходил из помещения в помещение. Заслышав шуршащие звуки шагов, Тарковский по многолетней привычке вытянулся во весь рост, готовый вот — вот отдать честь, и вспомнив, где он, невольно улыбнулся: страх перед старшими по званию остался до сих пор.

Проследовав в рубку неспешным шагом, капитан Тарк поправил козырёк, одновременно с этим сглотнув слюну. Сейчас для него настанет крайне ответственный момент, который он был обязан не испортить :наставление экипажа капитаном являлось одним из важнейших ключей к удачной совместной работе с подчинёнными. На нижней палубе уже скопилась толпа новоприбывших : озираясь по сторонам, люди пытались прийти в чувство.

Прошло ещё минут пять, а экипаж ещё полностью не собрался. Не успел Тарковский связаться с посадочной палубой, как в рубке появился один из пилотов, старший сержант Мирный.

— Капитан, экипаж будет в полном составе через пять минут, — козырнув старшему по званию, доложил пилот.

Капитан Тарк, пытаясь хоть немного успокоиться, присел в своё кресло. В голове крутилась речь, которая должна будет прозвучать через несколько минут. С силой сжав подлокотники, Александр пытался сам себя успокоить. Поднявшись с сидения, капитан медленным шагом подошёл к панели управления. Несколько лёгких касаний и огромная панель, нависшая над нижней частью палубы, стала громадным экраном, на который велась прямая трансляция из капитанской рубки. Тем не менее Тарк видел всех, видневшихся, как на ладони. Пытаясь задержать свой взгляд хоть на ком — то, Тарковский остановил взгляд на миловидной девушке, невольно притягивающей к себе неравнодушное внимание. Александр, не отрывая взгляда от девушки, завис на несколько секунд, что ему показалось минутами. Очнувшись от забвения, капитан принял серьёзный вид и начал говорить:

— Дорогие друзья! Я рад сегодня всех вас здесь видеть, всех, кого я знаю, и кто знает меня! — Тарк, слегка откашлявшись, продолжил свою речь.

— Сегодня мы все собрались лишь по одной причине — вот — вот может развалиться ставшая для нас всех родной Галактическая Ассоциация Млечного Пути — прибежище для десятков миллиардов человек, чувствующих себя в ней в безопасности, — Александр, вновь прервав речь, окинул всех членов экипажа взглядом, захватывая внимание каждого участника.

— Все вы знаете, что там, вдалеке от родимого дома нас всех может ожидать смерть, рано или поздно, она заберёт каждого, но всё же, — Капитан Тарк с особенной интонацией выделил три последних слова. — Мы отправляемся в галактику Сомбреро лишь с одной целью — разведать обстановку, установить степень накала обстановки, и в случае необходимости пожертвовать своими жизнями, — Тарковский вновь выдержал паузу.

— Практически все присутствующие так или иначе причастны к военной службе и вам ли не знать, насколько важно стоять за своё государство, за свою планету и галактику до самого конца, даже если сил практически не осталось. Я призываю вас выкладываться на максимум, к работе относится с полной ответственностью, а в случае непредвиденных ситуаций действуйте по обстановке — позволяйте вашим рефлексам работать самостоятельно.

Экран погас. Экипаж, громко зааплодировав, всем составом, как по указке, козырнул капитану. Глядя в низ, на заполненную людьми палубу, капитан Тарк с улыбкой на лице козырнул своим подчинённым. Спустя ровно три минуты, нижняя часть палубы опустела — экипаж, усаживаясь в одиночные и двуместные кабинки, рассредоточился по всему кораблю.

Александр с облегчением вздохнул. Речь он преподнёс потрясающе, собственно говоря, он даже сам не ожидал такого воодушевления. За пультом, ловко перебегая пальцами по клавишам, сидели два пилота. Один из пилотов, вытянувшись перед капитаном, отрапортовал:

— Капитан, двигатели готовы к запуску, — чувствовалось, в каком напряжении сейчас этот молодой человек.

— Вольно, — мягко, но всё же серьёзно ответил Тарковский. — Приказываю запустить двигатели.

— Есть запустить двигатели, — ответил пилот, и немедленно стал выполнять отданный ему приказ.

В ту же секунду послышался монотонный гул двигателей, а по всему кораблю разошлась тихая, но всё же заметная вибрация. Александр, расположившись в кресле, ждал, когда космический корабль начнёт набирать скорость.

— Готовность к старту шестьдесят процентов, — доложил пилот, не отрываясь от своего дела.

— Восемьдесят!

— Стопроцентная готовность, капитан!

Тарковский огляделся по сторонам. Коснувшись, подлокотника, он открыл панель показателей. Бегло проглядев все данные, капитан Тарк, перебарывая волнение приказал ?

— Приказываю стартовать!

Произошёл лёгкий толчок.

— Капитан, идём на световой скорости!

Александр с некоторым облегчением вздохнул. Старт прошёл без инцидентов, а значит и дальше будет не хуже. Откинувшись в кресле, капитан с внимательностью продолжал слышать доклады пилотов.

— Движемся на сверх световой скорости. Превышение скорости света в пятнадцать раз!

— Превышение скорости света в сто раз

— Корабль достиг скорости тысяча световых лет в секунду!

Тарковскому так хотелось прямо сейчас уйти отсюда, вернуться в свою каюту и проспать целый день, но нельзя: первые сорок минут полёта нахождение капитана в рубке было обязательным. Две недели беспокойного сна не прошли даром: постоянные головные боли, хорошо ещё не доходило до галлюцинаций. Несмотря на недосып, Александр был в полной ясности сознания : все приказы были абсолютно разумны и трезвы.

Капитан вновь взглянул на панель, прикреплённую к подлокотнику. Скорость была просто запредельной — будь это двигатели, созданные человеком, такой бы скорости они достичь точно не смогли бы. До достижения цели оставалось несколько часов.

Удовлетворённый безупречным стартом, Тарковский решил проверить обстановку на корабле. В ухе зажужжал миниатюрный динамик — значит связь находится во включённом состоянии.

— Старший помощник Арнад, какова обстановка на первом ярусе?

— Тарк, сколько лет, сколько зим! — раздался радостный возглас альтарийца. — Скажу тебе откровенно, классную ты сегодня речь закатил, я аж прослезился.

— Старший помощник, попрошу соблюдать субординацию, — строгим тоном приказал капитан, отчего Ард несколько опешил.

— Так точно, товарищ капитан! Обстановка на ярусе в полном порядке. Все члены экипажа находящиеся в моём подчинении находятся на своих рабочих местах, — сухо ответил альтариец, но Тарковский уже уловил нотки лёгкой обиды, зародившейся в душе кипчанина.

Александр отключил связь. Не прошло ещё и получаса, а подчиненный на него уже обижен. Он думал о том, что со старшим помощником надо будет непременно провести разъяснительную беседу — как никак это военный корабль, и здесь приятельские отношения не только невозможны, но и крайне опасны. Тарковский непременно решил хорошенько поговорить со старым воякой.

Отстранив от себя эти мысли, капитан Тарк вернулся к своим обязанностям — оставалось ещё трое старших помощников, с которыми надо было непременно связаться.

— Капитан, мы достигли предельной скорости! — доложил один из пилотов, обтирая вспотевший от волнения лоб.

Тарковский внимательно посмотрел на пилотов — такие молодые, ещё не успевшие повидать жизни, они уже осознано отправились на неминуемую смерть.

— Старший помощник Ганнеран, доложите обстановку на втором ярусе.

В динамике раздался спокойный, приятный голос таорийца :

— Приветствую вас, капитан! На вверенном мне ярусе обстановка положительно спокойна.

Александр заметно повеселел. Ган был его давним товарищем, с которым они прослужили бок — о — бок не меньше, чем с Арнадом. Ганнеран был приятным малым, с которым иметь дело было одно удовольствие.

Двое остальных старших помощников доложили тоже самое. Тарк был на седьмом небе от счастья: пока всё шло как нельзя хорошо. Подперев голову правой рукой, капитан едва не рухнул с кресла. Вовремя взяв себя в руки, он притворился, словно ничего и не произошло. Тарковский вновь взглянул на показатели, высвечивающиеся ярко-синими знаками: за последние двадцать минут кардинальных изменений не произошло.

Капитан Тарк, открыв панель дополнительных опций, мельком просмотрел показатели трёх барьерной психоневрологической защиты: первый и третий работали на все сто процентов, второй же только приближался к восьмидесяти девяти процентам. Тарковский, увидев цифру этого показателя, немедленно связался с Оператором Внутренней Безопасности (ОВБ).

— ОВБ Брянский, почему второй барьер с таким низким показателем?

— Капитан, в данный момент я провожу работу именно над этим: у нескольких членов экипажа произошёл сбой в Психоневрологическом Устройстве Защиты (ПнУЗ), отчего им немедленно понадобилась медицинская помощь.

— Благодарю, Брянский, продолжайте работу.

Капитан Тарк вытерев вспотевший лоб, откинулся на спинку кресла. Прорехи в системе безопасности в таком путешествии были крайне опасны, особенно если говорить о защите сознания и психическом состоянии экипажа. Психоневрологическая защита состояла из трёх барьеров: внешнего, среднего и внутреннего. Внешний и средний, по сути, представляли собой защитные устройства: внешними был оснащён абсолютно весь звездолёт, а средний при себе носили все члены экипажа. Принцип работы внутреннего барьера был несколько иной: каждый член экипажа, в течение трёх лет до начала полёта проходил ежедневные курсы по психологической устойчивости и защите нервной системы.

Поднявшись со своего места, Александр тихим шагом подошёл к увлечённым работой пилотам. Постояв с минуту, он громко приказал:

— Старший лейтенант Мирный, каждые пятнадцать минуть, лично мне докладывать обстановку, — и довольный тем, что он, теперь, наконец — то может уйти отсюда, капитан покинул рубку.

Глава 10

Одиночная кабинка гулко летела вниз по сантиметровым стальным тросам. Капитан Тарк, насвистывая какой — то мотив, находился в потрясающем состоянии духа. Слегка качнувшись, кабинка резко остановилась и неподвижно замерла на месте. Высадившись из кабинки, Тарковский огляделся по сторонам: изучая проекцию звездолёта, Александр запоминал каждый коридор, каждый закоулок и помещение. Определив, в какой стороне находиться посадочная палуба, капитан Тарк спешным шагом направился в её сторону. По пути из дверей то и дело показывались члены экипажа, многих из которых Тарковский знал лично. Непривычная роль капитана доставляла Александру небольшое неудобство: постоянно приходилось отдавать ответную честь подчинённым.

Следуя намеченному пути, капитан Тарк стал вспоминать всплывший из памяти эпизод трёхлетней давности, произошедший на Земле в тот самый момент, когда он был там в последний раз.

В тот вечер московская квартира Тарковских была заполнена огромным количеством людей, так называемыми сливками общества — художниками, писателями, актёрами и ведущими российскими учёными. Только что прибывший на Землю Александр не без удовольствия одного за другим обходил каждого гостя, разговаривая с каждым на самые разные темы. Тарковский — младший был явно доволен таким вниманием со стороны гостей — не успевал он поговорить с одними, как к нему уже подплывали ещё желающие обсудить самые разные новости.

Андрей Вячеславович Тарковский был крайне недоволен выходкой своего сына — Саша едва успел приехать, а уже обошёл практически всех гостей, в то время как к своему родному отцу за весь вечер подошёл лишь раз, и только для того чтобы поздравить отца с днём рождения и вручить подарок. Старик подошёл к сыну как раз в тот самый момент, когда Александр начал рьяно спорить с собеседниками по поводу заварухи на периферии Ассоциации.

— Господин Тарковский, неужели вы со стопроцентной уверенностью утверждаете, что всё, что твориться в Паракаимской системе, это дело не рук ГАМПа? — собеседник Александра, слегка усмехнувшись, с долей презрения посмотрел на молодого военного инженера.

— Господин Марьянов, я полностью уверен в этом только потому, что я сам не так давно прибыл из тех самых мест, о которых мы с вами говорим, — ответил Тарковский, словно не заметив презрения Марьянова.

— Да? Неужели?- с недоверием спросил учёный, хитро взглянув в глаза Александра.

— Уж поверьте мне на слово, но всё что твориться в Параиме, это страшное и непонятное.

Александр не продолжил дискутировать по этому поводу. Он ведь знал, в чём причина, но сказать об этом не мог. А причина была вот в чём.

Незадолго до прилёта Тарковского на Землю, в Паракаимской системе на планете Авар был пойман шпион с неизвестной им символикой. Незнакомец, тайком пытавшийся пробраться в одну из самых засекреченных на планете военных баз, отчаянно сопротивлялся, убив несколько военных, но всё — таки был пойман и доставлен в одну из самых охраняемых тюрем во всей Ассоциации — Тандок.

— Будешь говорить или нет? — ударив шпиона наотмашь по лицу, взревел надзиратель, на что гуманоид лишь презрительно фыркнул, да плюнул в наглую рожу тюремщика, не доплюнув до него, всего каких — то пару сантиметров.

— Ах ты так, — закипая, проревел здоровенный детина, да так ударил несчастного, что тот несколько раз перевернулся со стулом, прежде чем проехаться носом по бетонному полу.

— Ке мада, — презрительно прошипел тихим тоном шпион, после того, как его с разбитым лицом подняли с пола.

Надзиратель в недоумении повернулся к стоящему позади переводчику.

— Что этот хмырь бормочет?

Переводчик, громко прохрустев пальцами, самодовольно улыбнулся. Положив руку на плечо детины, он спокойным тоном ответил:

— Только после того, как вы выйдете отсюда, надзиратель Дайри.

Пробурчав что — то себе под нос, здоровяк с силой захлопнул бронированную дверь, отчего переводчик несколько вздрогнул от испуга.

— Ну что? — проревел недовольный Дайри, громыхая тяжёлой дверью спустя десять минут.

— Ну что же, наш заключённый прекрасно разговаривает на одном из самых редких языков во всей галактике — конгутском, которым прекрасно владеют от силы полтора миллиона жителей Ассоциации.

— И что там бормотал этот ушлёпок, — презрительно взглянув на избитого заключённого, спросил надзиратель.

— На конгутском языке фраза «Ке мада» имеет два значения: «Ты умрёшь» или «Ты покойник».

Охранник, слегка вздрогнув, сглотнул слюну. Надзирателю не раз приходилось слышать в свою сторону, фразы, подобной этой, но сама её подача его не на шутку испугала.

***

От этого шпиона так ничего и не добились. Стало только известно, что он бывал и в других галактиках, а в самый последний раз в Сомбреро, что давало ещё больше поводов лететь туда как можно быстрее. Спустя два месяца он всё — таки бежал, напоследок выполнив своё обещание: в камере шпиона нашли детину — надзирателя с размозженной головой.

— Саша, — окликнул сына Андрей Вячеславович, слегка тряхнув его за плечо. Сынок (впервые за двадцать лет Тарковский — старший сказал Александру «сынок»), мы с твоей мамой вообще не понимаем, что с тобой твориться. Пропадаешь невесть где, и даже весточки нам не отправишь. А ведь мы волнуемся, переживаем, где там наш Саша мотается, жив ли он, здоров ли он, — старик недовольным взглядом посмотрел на сына.

— Папа (Александр, так же как и Андрей Вячеславович, впервые за двадцать лет назвал отца папой), дело которым я сейчас занимаюсь настолько важное и неотложное, что у меня не было времени не то чтобы к вам приехать, а даже позвонить, или хотя бы отправить сообщение, — Тарковский, слегка обняв отца, пытался усмирить его негодование.

— Но что же это за важное дело, которое родному сыну не позволяет навестить своих родителей? — всё ещё обиженным тоном продолжал спрашивать Андрей Вячеславович.

— А вот этого, отец, я тебе сказать не могу, слишком уж это серьёзно, — спокойно ответил на вопрос Тарковского — старшего Александр.

— Но почему? С каких пор работа для тебя стала намного важней родителей? — возмущению Андрея Вячеславовича не было предела.

Саша огорчённо вздохнул. Да, собственно говоря, он и не ожидал, что отец потребует полного объяснения, в котором уклониться от некоторых деталей невозможно.

— Сынок, сыночек, — вдруг словно опомнившись, прошептал старик, крепко обнимая взрослого сына. — Я возмущён только потому, что ты мне всё больше напоминаешь своего деда. Он тоже был полностью поглощён работой: годами пропадал где — то в космосе, работал не покладая рук. А ведь мне и нужно было всего то, чтобы он уделял мне и братишке с сестрой хоть малую каплю внимания.

Саша вдруг понял, к чему начал клонить его отец. Усадив старика на диван, Тарковский, внимательно взглянул в глаза Андрея Вячеславовича.

— Папа, мой дорогой папа! — Александр не удержался и с силой прижался к отцу. — Дело, которым я занимаюсь настолько важно, что даже небольшое промедление в один день может стать полностью провальным и многолетний труд уйдёт коту под хвост. Или ты пап забыл наш семейный девиз: если начал делать дело, то будь добр, до конца.

— Нет сынок, я его не забыл, — смахивая слезу, ответил старик, слегка улыбнувшись.

— Но так пойми, что мне просто необходимо завершить всё начатое, от этого зависит вся моя дальнейшая жизнь и не только моя, но и всей Ассоциации.

Андрей Вячеславович вновь взглянул на своего сына. В профиль Саша ещё больше напоминал деда, практически стопроцентная копия.

— Пап, а где мама? — словно опомнившись, спросил у отца Тарковский.

— Скорее всего в спальне, — вздохнув ответил Тарковский — старший.

Саша тихой поступью вошёл в родительскую спальню. Мама Тарковского, Анна Сергеевна, подперев голову рукой, с печалью глядела в панорамное окно. Она даже не заметила, как сын бесшумно присел рядом с ней.

— Привет, мама, — обняв родительницу, ласково прошептал Александр, на что Анна Сергеевна не ответила.

Женщина, отстранившись от сына, с укором взглянула в глаза Саша, отчего молодой мужчина невольно потупил взгляд.

— Почему ты не звонил нам шесть лет? Почему? — дрогнувшим, полу кричавшим голосом сквозь слёзы спросила его мама, в тоне которой уже чувствовались нотки упрёка и обиды.

Александр ласкового обнял Анну Сергеевну. Родительница, уткнувшись лицом в грудь сына, продолжила надрывно плакать, время от времени с силой сжимая руку сына.

— Пойми мама, я не мог с вами связываться, не положено, — успокаивая мать, пытался оправдаться Саша, на что его мать ещё больше залилась слезами.

— Тот, кто не виноват, никогда не будет оправдываться, просто скажи, что тебе было просто всё равно, волнуются твои родители или нет, — сквозь рыдания, захлёбываясь потоком слёз, прошептала женщина.

— Ну пойми же, мама, даже когда у меня была возможность с вами связаться, я не имел права.

— Я этого никогда не пойму, — продолжая рыдать, ответила Анна Сергеевна.

Александр, начиная понимать, что попытки успокоить мать бесполезны, попытался встать. Родительница, с силой вцепившись в своего сына, не желала его никуда отпускать.

— Куда ты ещё собрался? — переставая рыдать, сквозь текущие слёзы спросила Анна Сергеевна, хватая сына за руку ещё сильнее.

— Этого я тебе сказать не могу, военная тайна.

— Но всё же? — допытывалась женщина.

— Я не имею права об этом говорить, — сухо ответил Тарковский, после чего вновь стал подниматься с кровати.

— Не пущу! — грозно, словно львица взревела Анна Сергеевна, усадив молодого мужчину обратно одним сильным хватом.

Саша, скрипя зубами от боли, едва сдерживался, чтобы не закричать. В этот момент в проеме двери показался испуганный отец.

— Анночка, что ты делаешь? — пытаясь ослабить хватку жены, взволнованно проговорил Андрей Вячеславович.

— Куда он собрался? Ты знаешь? — не ослабляя хватки, грозно спросила у мужа Анна Сергеевна.

— Если он тебе не стал говорить, то мне уж тем более, — пытался успокоить жену Тарковский — старший, но женщина только сильнее сдавила руку сына.

— Никуда не пущу!

На крики Тарковской сбежались гости. Кто — то уже пытался удерживать её, а другие разжимать руку. Кто — то из гостей принёс снотворного. Анна Сергеевна отчаянно сопротивлялась, но гостям всё — таки удалось влить ей половину бокала. Минут через пять тело женщины стало потихоньку обмякать, постепенно опускаясь на кровать. Андрей Вячеславович в ту же минуту стал освобождать руку Саши. Не смотря на то, что Анна Сергеевна спала крепким сном, её хватка ослабла не на много. Пришлось пожертвовать частью рукава рубашки, и тогда Тарковский оказался свободным от оков материнской руки.

— Саша, если опять не хотите вырываться из цепких рук своей мамы, вам следует поторопиться, — заметил кто — то из гостей, увидев, что женщина начинает просыпаться.

Накинув на себя куртку, Александр махнул на прощанье отцу и гостям, и в спешном порядке покинул московскую квартиру родителей...

***

Оставлять родную мать в таком тяжёлом состоянии было делом не из самых лёгких. Покидая Землю, Тарковский всё — таки связался с отцом и узнал, как там мама. Как оказалось, через несколько часов после его ухода из квартиры, Анне Сергеевне стало хуже и её в срочном порядке положили в больницу.

Капитан Тарк наконец очнулся от горьких воспоминаний. До посадочной палубы оставалось каких — то полторы сотни метров, нужно только было пройти через медицинский модуль. Ступив ногой на пол медицинской части, Александр остановился: модуль был ослепительно бел. Спустив на глаза солнцезащитные очки, Тарк никак не мог налюбоваться на эту часть корабля — медицинский модуль по всем правилам считался самым безопасным блоком на всём космическом корабле — здесь невозможно было встретить ни одного острого угла, абсолютно всё закруглено, а стены по виду бархатные, были обиты мягким синтетическим материалом.

Поправив чуть съехавшие очки, капитан Тарк уже было собрался идти дальше, но из приоткрытой двери раздалось тихое постукивание тонких женских пальчиков по клавиатурной панели. Александр, сгорая от любопытства, тихо подобрался к приоткрытой двери, и застыв рядом, стал прислушиваться. За дверью, в небольшом кабинете сидели две женщины: молодая девушка тихо что — то заполняла на компьютере, а её более пожилая коллега завела разговор:

— И какого чёрта вообще делают во внутренней безопасности? Пятеро человек так ударило, что они теперь в критическом состоянии. Одно неаккуратное действие, и они трупы.

Молодая девушка тактично промолчала.

— А наш капитан? Терри, ты хоть видела, как он завис? — взглянув на молодую коллегу, с недоверием спросила женщина.

— Скажу, честно: нет, — ничуть не раздражаясь, спокойным голосом ответила Терри, продолжая что-то вбивать в компьютер.

Капитан Тарк презрительно фыркнул, чем слегка испугал обеих женщин. Ему за всю военную службу не доводилось слышать таких обсуждений, но что поделать — женщины.

Сославшись на то, что это воздух пробивается в вентиляционных шахтах, обе женщины с облегчением вздохнули.

Александр, слегка недовольный поведением своей подчинённой, хотел в ту же секунду войти и как следует её отчитать, но опомнился: сейчас гораздо важнее было проверить ангарную палубу.

Пройдя мимо двери медицинского кабинета тихой поступью, капитан Тарк, сняв солнцезащитные очки, отправился дальше. На посадочной палубе уже во всю кипела работа: в самом дальнем углу, на гигантских подъемниках «висели» шлюпки — небольшие по размерам корабли, предназначенные для исследования планет, а так же для ремонтных работ снаружи космического корабля. Под одной из таких шлюпок суетилось с десяток роботов-механиков, время от времени получающих носком под зад от человека — смотрителя. Молодой мужчина, недовольный работой железяк, постоянно что — то переставлял. Капитан Тарк, не скрывая интереса, подошёл к разобранной шлюпке.

— Что случилось, рядовой? — глядя на измазанные руки механика, не без любопытства спросил Александр.

Парнишка явно не ожидал здесь увидеть капитана. Вытянувшись во фрунт, механик отдал честь и отрапортовал.

— Товарищ капитан, всё в полном порядке.

— А что же ты тут тогда носишься? — глядя, как один из роботов бьётся об стойку подъёмника, спросил Тарковский.

— Да вот в чём дело, — слегка улыбнувшись, начал говорить парнишка. — Всё стояло нормально, на своих местах, а этим железным болванкам, — указав на роботов, сказал механик, — им , видите ли, приспичило переставить фильтр для очистки воздуха и энергопровод, — рядовой едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

Капитан Тарк слегка ухмыльнулся. Ему нередко приходилось слышать истории о «идеях» роботов — механиков, ошибки которых порой приводили к большим человеческим потерям.

Глава 11

«Безропотность — прерогатива большинства»

К’Тар Окилл, из доклада Императору Креу.

— Генерал, как вы объясните сложившуюся ситуацию в окрестностях Петея? — Чёрный Император устремил свой пронизывающий взгляд на оцепеневшего военачальника.

Генерал Лорувс смог ответить лишь молчанием. В такой ситуации маршал предпочитал промолчать — многие, кто незамедлительно начинал отвечать, больше не выходили из пределов императорского чертога.

— Я жду ответа. — Владыка сказал ещё более настойчивым тоном, отчего у генерала затряслись поджилки.

Лорувс вновь оглядел приёмную императора, наверное, уже в тысячный раз... и наверняка это был последний. Точно так же думали и многие другие, кто хотя бы раз оказывался на аудиенции Правителя миллиарда галактик.

— Противник оказался гораздо сильнее, чем мы предполагали, — наконец начал говорить генерал, чувствуя, что продолжать безмолвствовать уже никак нельзя.

— Как мне докладывали уцелевшие командиры, наш противник словно просчитывает каждый ход, каждое наше действие и пока с начала Петейской кампании он ни разу не просчитался. Наши военные силы иссякают как ручеёк в жаркую погоду.

— И вы даже не нашли месторасположение потенциального противника? — чуть приподняв бровь, слегка удивился Император.

— Увы, но нет, — горестно вздохнув, сообщил военачальник.

— Так что же вы тут сидите? — разгневано процедил сквозь сжатые зубы Креу. Руки владыки, сжатые до боли в кулаки, сильно побелели, заставив изрядно понервничать генерала. Император резко отвернулся от собеседника, чтобы тот не увидел искаженного от злости лица

— Лорувс, можете больше ко мне не заявляться без результата. Либо вы вернётесь с сообщением о нашей победе, либо падёте на поле боя. — Каждое слово звучало остро, чётко, словно Креу втыкал в генерала тончайшие иглы.

Маршал поспешно покинул приёмную генерала.

Наверняка давно так не бегал, ухмыльнувшись, про себя подумал Чёрный Император, глядя в след убегающему военачальнику.

Потери в окрестностях Петея сильно расстраивали владыку. Его войска никогда до этого момента не терпели поражений. Никогда. А тут вдруг такие колоссальные потери, причём противник до сих пор ещё не установлен.

Сжав кулаки ещё сильней, Креу едва себя сдерживал, чтобы не разнести дворец до основания. Такой случай уже был — когда погибла планета Харан. Тогда пострадал не только дворец, но множество городов в округе. Но это было так давно, и с тех пор Император всё — таки научился контролировать свой гнев.

Наш противник словно просчитывает каждый ход, каждое наше действие, вспомнил из разговора с генералом Креу.

Такими способностями мог обладать только один человек во всей вселенной — но он уже давно сбежал в зону недосягаемости. Или нет?

Чёрный Император прекрасно понимал, кто именно мог быть этим противником, но намеренно отгонял от себя подобные мысли. По его представлениям, это было слишком маловероятно. Но бывают случаи, когда и маловероятные варианты развития событий становятся неотвратимой реальностью?

А Окилла, как мне не было бы его жаль, всё — таки придётся убрать. Действие бомбы замедленного действия пришло к своему логическому концу слишком быстро...

********

Скользнув на полотно движущейся дорожки, Окилл в мгновение ока оказался на противоположном конце корабля. Приборы панели управление неистовствовали — датчики просто— напросто не успевали фиксировать бесконечное количество звездолётов, пролетающих мимо. В такие моменты K’Tар уповал на помощь богов родной планеты, но сейчас было не до этого — любая отвлекающая мысль может привести к катастрофе.

— *Сектор семь — семь — один, — донесся из динамика монотонный голос оператора, который, похоже, проговаривал подобную фразу уже несколько тысяч раз только за последний день.

— Кто в секторе семь — семь — один?

— Сектор семь — семь — один. Говорит капитан десятого звена. В секторе не обнаружено подозрительных объектов.

— Переходите в сектор семь — семь — три. — Всё так — же безучастно ответил оператор.

Бледнолицый корувианец готов был проклинать всех и вся. Император, похоже, намеренно приказал прочёсывать каждый квадрат системы, чтобы обнаружить Окилла и корабль с мальчишкой. Бездумные глупцы! И всё эти интриги и заговоры вокруг императорского трона.

Единственное, что всё ещё радовало К’Тара, так это то, что ему пока что удавалось лететь сквозь систему незамеченным. Но это только пока. Дабы немного успокоить себя, Окилл достал из кармана прибор — перчатку, с тонким дисплеем на противоположной от ладони стороне. Измеритель Возможных Вероятностей (ИВВ) — некоторые называли это устройство Оракулом, потому как оно крайне редко ошибалось. Для вывода ИВВ требуется всего два анализа: физиологический и пространственный. Физиологический выявляет, насколько изменения в естественных процессах организма повлияют на успех в определённом действии, а пространственный — наибольшее количество возможностей в той или иной точке пространства.

Накинув прибор на руку, корувианец едва успел запустить процесс анализа, как иззадней части корабля послышался жуткий грохот. Об этом немедленно оповестили и датчики — хвостовая часть была сильно повреждена, отсек автоматически оказался перекрытым.

— Проклятье, — гневно прошептал Окилл, хватая первое попавшееся под руку оружие.

Генерал лёгким движением выскользнул из кабины управления, и резко замер — из перекрытого отсека показались солдаты. Облачённые в металлические костюмы, они смотрелись более чем устрашающе. Окилл оценивающе взглянул на украшавшее костюмы оружие. Скорее всего, это из новых образцов, которых ему не довелось видеть. К’Тар на всякий случай отошёл подальше от края перегородки, скрывающей его от глаз солдат. Они приближались всё ближе. До перегородки оставались считанные метры.

Глубоко выдохнув, Окилл кинулся из — за перекрытия прямо в самую гущу солдат, словно торпеда. Движения, отточенные за многолетнюю практику, оказались настолько быстры, что военные не сразу сообразили, что именно произошло, а когда опомнились, было уже поздно.

К’Тар знал своё дело прекрасно. Раскидав отряд из солдат в разные стороны, генерал — убийца одного за другим перестрелял обездвиженных военных.

Идти против профессионального наёмника — полное безумие, оглядев плоды своих действий, подумал бледнолицый корувианец

На одно мгновение Окилл словно потерял слух — тому причиной был грохот, раздавшийся всё в том же злополучном отсеке. В следующие секунды из искорёженного отверстия дверного шлюза мощным потоком влетел очередной отряд солдат с тяжелым вооружением.

Только этого и не хватало, с злосчастным выражением лица подумал Окилл, выхватил у первого попавшегося военного оружие и кинулся в самую гущу.

Раскрутившись волчком, корувианец стал, словно горящим шаром, раскидывающим снопы плазменных искр. У Окилла в голове оставалась только одна мысль: необходимо добраться до спасательной капсулы.

Расчистив себе путь, К’Тар кинулся на нижний ярус. Лестница вниз уже была загромождена свалившимися трупами солдат, так что Окилл не без труда перебрался через заграждение из тел.

Из пятнадцати капсул не оказалось ни одной целой.

Корувианец в этот момент готов был взвыть. Неужели козни Чёрного Императора? Насколько мог помнить К’Тар, он до настоящего момента ничего не трогал на нижнем ярусе, а значит до него здесь хозяйничали императорские прихвостни. Окилл с силой ударил прикладом оружия о металлический пол, гулко отозвавшийся на мощный удар.

— Будь ты проклят, Чёрный Император, — процедил сквозь зубы генерал, оглядывая повреждённые капсулы спасения.

На языке вертелись лишь злые ругательства родной планеты, а в голове крутилась лишь мысль о неминуемом суициде. Самоубийство было на тот момент самым достойным уходом для легендарного генерала.

По крайней мере, такой расклад наиболее достойным предполагала военная ставка империи. А что Империя? Ведь до её прихода планета Коруви жила спокойной жизнью и процветала, уповая на утопическое будущее.

В этот момент Окилл словно опомнился. Сколько всего он сотворил? Ведь это именно он, по приказу Правителя миллиарда галактик убивал своих соратников целыми семьями. Ведь это он по прихоти Креу подминал под Империю Чёрной Дыры тысячи и сотни тысяч планет. А возрождение Чёрной Гвардии? Ведь именно он, К’Тар Окилл возродил ту легендарную армию императора, что когда — то наводила на Обозримую Вселенную неимоверный ужас и благоговение.

При одной мысли о том, в каком количестве злодеяний он участвовал, у Окилла в жилах застыла кровь. Ведь, по его мнению, всё это делалось ради блага корувианского народа. Неужели? Значит, это мнение было навязано кем — то с определённой целью. Неужели опять Чёрный Император?

Терзаемый своим тёмным прошлым, Окилл не заметил, как над ним нависла зыбкая тень. Стоявший перед ним человек, похоже, ничуть не волновался о своей сохранности.

— Огонь, Коруви, Смерть, Ненависть, Уничтожение, — незнакомец проговаривал каждое слово, словно небесный гром.

Действие слов было незамедлительным. Окилл, поднявшись на ноги, застыл на месте с бессмысленным выражением лица. Гипнотическая программа, внедрённая корувианцу много десятилетий назад, оказалась как нельзя кстати.

— Ты, несмотря ни на какие муки совести, будешь чётко выполнять всё то, что я тебе прикажу. — Незнакомец на этот раз говорил совсем другим тоном: из громогласного, он превратился в вкрадчивый, с тонкими нотками лукавства, голос.

Все воспоминания, буквально захватившие волю генерала несколько мгновений назад, постепенно стали отдаляться. Вновь, как и раньше, они стали для него не столь существенными. Это было сделано ради блага Империи Чёрной Дыры.

— Ты, несмотря ни на какие отвлекающие факторы, выполнишь все мои приказания, все до единого, — К’Тар продолжая пребывать в гипнотическом состоянии, впитывал всю внедряемую в его мозг информацию.

Из подсознания немедленно всплыл момент, когда Окилл общался с Чёрным Императором:

«- Как бы тебе не хотелось мой дорогой друг, но всё — таки придётся стать предателем. По — настоящему. Без прикрытия. И это придётся сделать немедленно, практически сразу же после нашего с тобой разговора.

— Но мой Император, а не станешь ли ты после такого инцидента сомневаться в моей верности к тебе?

— Нисколько. Сомневаться в твоей верности я могу в последнюю очередь — свою преданность ты мне доказывал на протяжении десятилетий, подминая под мою руку бесчисленные галактики... »

К’Тар вдруг внезапно пришёл в чувство.

Вокруг никого.

Может всё это приснилось?

Маловероятно.

Рядом с ним сиротливо лежал костюм — по виду напоминал скафандр, но только в несколько раз тоньше. Окилл внимательно ощупал его — ткань костюма отдавала металлическим холодком. Значит всё — таки скафандр.

Ловко набросив на себя костюм, К’Тар тщательно проверил все швы.

Порядок.

На верхнем ярусе неистово выла сумасшедшая сирена, отголоски которой доходили до корувианца приглушённо. Кислорода в костюме должно было хватить надолго, учитывая то, что при выходе в открытый космос, костюм — скафандр автоматически ввёдёт ему снотворное — пульс и дыхание сократятся до минимума, тем самым позволяя сохранить жизненно важный газ.

Шаг.

Оказавшись в закоулке, отделявшем от бескрайнего космоса, Окилл невольно вздрогнул. Подобное действие можно с лёгкостью расценивать, как самоубийство, и по сути, неудача как раз таки и обернётся смертью. А как насчёт Измерителя Возможных Вероятностей? Атака имперских солдат как раз отвлекла корувианца от анализа.

На забрале скафандра высветился анализ ИИВ — вероятность успеха шестьдесят три и три десятых процента. Для подобного рода вылазки это, мягко говоря, крайне слабый процент.

Долго раздумывать о выходе не пришлось — грохот на этот раз раздался гораздо ближе, примерно в середине корабля. Окилл, с силой вдавил кнопку аварийного выхода. Шлюзовая дверь открылась так быстро, что космос в прямом и переносном смысле высосал содержимое нижней палубы, включая и бледнолицего К’Тара. Вылетевший как пробка, Окилл какое — то время вертелся в невесомости словно волчок, всё быстрее отдаляясь от искорёженных останков своего космического корабля.

Дышать оказалось невыносимо трудно.

Те несколько секунд, в течение которых внутри скафандра устанавливалось необходимое давление, показались генералу долгими минутами ужаса. И лишь спустя пять минут свободного полёта, скафандр автоматически ввёл препарат. Глаза корувианца всё сильней наливались свинцом, и Окилл даже не заметил, как крепко заснул.

Глава 12

«Космос — бесконечное пространство, которое никогда не будет принадлежать кому — то одному, а тот, кто попытается им овладеть, как Чёрный Император, безумец...»

Братство Защитников (О поступке Императора Креу).

— Итааак! — протянув «а», начал заседание старшего офицерского состава капитан Тарковский. Взгляд Александра, как вольный ветер переходил с одного офицера на другого.

По схваченным мышечными спазмами рукам многих военных можно было с лёгкой точностью сказать, что они очень сильно волновались. За последнее время, это было уже наверно пятнадцатое совещание, капитан Тарк и сам уже потерял счёт всем этим сборам — но теперь поводом для офицерского сбора стала совершенна другая причина, что собственно и вызывало сильнейшее волнение. В этот момент, когда каждый присутствующий мог бы с лёгкостью применить успешно освоенные техники телесного самоконтроля — практически все были в беспомощном состоянии. Только Ган, как и подобало, не подавал виду — управление телом только укрепило в нём и без того прекрасное природное самообладание, какое он уже имел при первой встрече с Тарковским.

Александр попытался ненадолго отключиться — как учили, не закрывая глаз. Для всех присутствующих он оставался на месте, но капитан Тарк чётко ощущал, как одна из его составляющих с всё большим ускорением отдаляется от космического корабля, увлекаемая в бесконечные пространства Вселенной. На какие — то мгновения у него сложилось впечатление, словно его не телесная часть сливается с космосом, становясь одним целым...

Часы, проведённые вне звездолёта, на самом деле оказались доли секундами. В голове капитана восстановился хрупкий порядок — каждая мысль, каждая идея были разложены по полочкам, и теперь мужчина чётко представлял, когда и какую мысль или идею ему необходимо излагать.

— Каждый раз наши совещания были чётко запланированными мероприятиями, касающимися сугубо внутреннего положения военно — исследовательской экспедиции. Но теперь обстоятельства несколько поменялись в связи с неожиданно появившимися обстоятельствами.

В горле капитана запершило. Волнения не было, нет — это был лёгкий страх. Нежелание говорить об этой информации собственно и вызвало першение в горле.

— В начале этого дня, из научно — исследовательского отдела поступил полный отчёт о проделанной за неделю работе. Процитирую главу отдела, господина Арвида Бенгтссона: «Мы проделали колоссальную работу — многие из нас, пожалуй, делали такие объемы лишь за несколько лет, потому это задание стоило нам не малой крови, литров пота, и кучи соплей...»

На последние слова офицеры отозвались лёгким смешком. Такое начало заседания их порядком развеселило — обычно на совещании обсуждали сугубо технические вопросы, более монотонные, и вызывающие скуку.

Над столом взлетела рука одного из офицеров — не было и малых сомнений, это Ган.

— Хотелось бы полюбопытствовать, капитан, какой именно отчет поступил из научного отдела? — старший помощник озадаченно посмотрел на Тарковского.

Вопрос старшего помощника был встречен взрывным смехом толстяка Арнада, за что тот встретился с недовольными взглядами Ганнерана и капитана Тарка. Когда захлёбывающийся собственным смехом альтариец умолк, Александр продолжил:

— И совершенно ничего смешного в этом вопросе нет. Старший помощник Ганнеран очень проницательно сформулировал свою мысль, и попытался донести её до всех нас, — капитан ещё раз с укором поглядел на замолчавшего Арда. — Наше судно уже целую неделю бороздит неизученные просторы галактики Сомбреро — пока что, к счастью ли или к несчастью, но нам так и не довелось контактировать с теми, кто возможно может проживать среди звёзд этой галактики.

— Если позволите капитан, разложите полученную информацию более подробно, — подхватил один из офицеров, которого, насколько помнил капитан, звали Агеннан.

Тоже выходец с Альтора.

Тарковского вдруг не на шутку удивило, как он неосознанно собрал вокруг себя множество кипчан — Арнад, Ганнеран, Агеннан, Неран. Почему это столь любопытное обстоятельство всплыло в его памяти только сейчас, спустя столько лет, Тарковский понять никак не мог. Иногда мы не в силах понять, почему некоторые обстоятельства из нашего прошлого так ярко и так ясно всплывают из самых глубин нашей бездонной памяти.

Капитан, коснувшись тыльной части запястья, активировал центральный проектор, располагавшийся прямо над столом. Перед офицерами предстала планетарная система — колоссальная, по всем своим параметрам и показателям.

— Это примерная модель планетарной системы, зафиксированной учёными четыре дня назад. Как я узнал из подробного доклада, звезда в центре системы принадлежит к тому же спектральному типу, что звезда моей родной планеты. По предварительным оценкам, вес светила составляет примерно одну целую и одну десятую от массы Солнца. Звезда так же, как и Солнце, подвержено частым солнечным ветрам, провоцирующим сильные магнитные бури на ближайших населённых планетах.

— Населённых? — не на шутку удивившись, переспросило несколько офицеров.

— Да, вы не ослышались, населённых, — утвердительно ответил капитан таким тоном, чтобы офицеры не сомневались в подлинности его слов.

Ганнеран, слегка прищурившись, с крайней внимательностью рассматривал проекцию планетарной системы. Старший помощник не верил собственным глазам — он насчитал ровно пятнадцать планет. Тарковский не смог не заметить отразившегося удивления на лице таорийца.

— Да, Ган, в этой планетарной системе пятнадцать планет, причём обитаемая зона — так называемая зона Златовласки — существенно шире, чем в любой другой системе Ассоциации.

— И сколько же планет входит в обитаемую зону? — всё никак не унимались офицеры.

— Всего семь планет.

— Семь!?

— Семь.

Все, как один, громко свистнули. Сегодняшний день прямо таки разил на повал, закидывая офицеров шквалом новостей.

— Как мне пояснил Бенгтссон, для их отдела это открытие стало, прямо скажем, сенсационным. Я, опять — таки, его процитирую:

«За всю свою многолетнюю практику я ни разу не встречал подобных систем. Это уникальный случай, так как для нас это становится откровением — десять планет в одной системе далеко не предел для необозримой Вселенной...»

Постепенно до офицеров наконец — то дошло, что стало конкретной причиной их сегодняшнего заседания. Притихший Арнад, слегка нахмурившись, то и дело играл образовавшейся на лбу гармошкой. Ганнеран, глубоко задумавшись, проводил рукой по гладко выбритому подбородку.

Весь зал совещаний погрузился в раздумья.

Тарковский, предпочёл раздумьям другое дело — выскользнув из зала, капитан Тарк спешным шагом направился в неизвестном направлении. Остальные продолжали обдумывать соединяющиеся воедино мысли.

Из коридора донёсся обрывок фразы, произнесённый слишком уж громко голосом капитана:

— ...только уж прошу, без неожиданных выпадов. Как мне кажется, я их вполне подготовил, но их надо немного растормошить...

С этими словами в проёме показался капитан в компании с согбенным годами пожилым мужчиной. Поредевшие волосы, посеребрённые лёгкой сединой, торчали пучками, отчего он казался старым, общипанным петухом. Увидев строгий взгляд со стороны капитана, никто даже и посмел хоть как — то обидеть улыбкой пожилого учёного.

— Друзья мои! Рад вам представить господина Арвида Бенгтссона, главу научно — исследовательского отдела.

Старик учтиво кивнул головой в знак приветствия. Офицеры же, в ответ отдали честь, поднявшись из — за стола, как если бы перед ними стоял генерал. Бенгтссон же занял свободное кресло рядом с капитаном Тарком. Сложив перед собой руки, Арвид учтиво стал ожидать, когда капитан даст ему слово.

— Итак, мы с вами остановились на том, что в Неизвестной Планетарной Системе находится семь жилых планет, скорее мы не знаем, сколько на самом деле заселено планет, но всё же. Потому, господин Бенгтссон по моей просьбе прибыл для более подробного и понятного разъяснения.

Кивнув Тарковскому, старик не пожелал оставаться в сидячем положении. Укке, вновь активировал уже погасшую проекцию НПС, поднявшись из — за стола,.

— Для более понятного пояснения, почему же мы выделили именно семь планет, скажу так — возможно в системе гораздо больше населённых планет, но с другими формами жизни, не такими, как на Земле, Альторе, Эрнасе, Турне и множестве других миров Ассоциации. Нет. Здесь речь идёт о совершенно неизвестных нам формах жизни, — каждое слово учёного изливалось из его уст так, словно он читал древнегреческую поэму.

— А по каким критериям вы выявляете что, планета может быть обитаемой? — пристально посмотрев на учёного, задал вопрос Ганнеран, до того момента, обдумывающего предполагаемый план действий.

— Ещё задолго до того, как мы вплотную приблизились к Неизвестной Планетарной Системе, с корабля было отправлено несколько ракет со спутниками на борту. Добравшись до планет, спутники просканировали планеты, зафиксировали всевозможные показатели, входили в атмосферы планет, собирая пробы воздуха. Таким образом, нам за неделю удалось собрать пусть и скупую, но всё же, информацию.

— И всё — таки вы не ответили на мой вопрос, — настойчиво продолжил настаивать на своём Ган.

— Выявление обитаемости планеты происходит по нескольким критериям:

Во — первых — Интенсивность излучения тепла солнцем.

Во — вторых — расположение планеты относительно светила.

В — третьих — наличие атмосферы.

В — четвёртых — наличие метана в атмосфере. Наличие метана в атмосфере говорит о присутствии живых организмов на планете, так как только живые организмы выделяю метан.

В — пятых — наличие кислорода. Наличие кислорода говорит о присутствии на планете растений, а также фотосинтезирующих бактерий.

Бенгтссон замолчал. Он и так слишком много сейчас сказал, потому предпочёл взять короткую передышку.

Дискуссию вновь продолжил старший помощник Ганнеран.

— Но как мы все поняли, сейчас речь велась только о выявлении жизни подобной земной?

Учёный утвердительно кивнул, и многозначительно поднял вверх указательный палец. Те из присутствующих, бывавших, или когда — либо проживавших на Земле, прекрасно понимали значение этого жеста.

Но только не кипчане.

Арнад, Ганнеран, Агеннан и Неран уставились на палец учёного, как прозревшие котята на миску молока. Капитан Тарковский едва сдержал улыбку — в Ассоциации такую картину можно было застать на перроне любого космического порта, где инопланетные гости то и дело проделывали такие вещи, что немало удивляли местное население.

Дабы удовлетворить любопытство Ганнерана, капитан Тарковский пояснил:

— Это один из многочисленных земных жестов, означающий «но».

Тарк не на шутку был удивлён. Он знал гуандаров уже много лет, и даже не подозревал, насколько они обособленны от культур других планет. За столько лет союзничества, альторийцы остались такими же, какими и были всегда. Возможно, это была одна из защитных реакций культуры, но что это за механизм? Тарковский этого понять не мог.

— Проблема заключается в том, что мы смогли установить лишь наличие землеподобной жизни. Но ведь этого не значит, что в системе нет других форм жизни. — На этой риторической ноте профессор Бенгтссон замолчал.

Учёный перевёл взгляд на капитана, говоря одним только взглядом, что он высказал всё что знал. Капитан утвердительно кивнул, и громко хлопнув, обратил внимание офицеров на себя.

— Друзья мои, какими будут ваши предложения? — Тарковский обвёл военных взглядом, перекидываясь с одного на другого.

Офицеры в свою очередь, переглянувшись, глазами указали на старшего помощника Ганнерана — все прекрасно понимали, что сейчас лучше него никто не сможет спросить или что — либо предложить.

— Капитан, доктор Бенгтссон,- почтительно начал говорить Ган, устремив глаза на капитана Тарка. — Прежде чем я озвучу своё предложение, хотелось бы узнать, сколько осталось лететь до НПС?

— Искра, сколько парсеков осталось до планетарной системы?

— Анализирую запрос, — отозвался металлический голос интеллектуальной системы корабля. — Капитан, до пункта назначения осталось двадцать две сотых парсека.

— Хорошо, значит, у нас есть ещё примерно полтора часа, — отозвался на ответ Ганнеран. — Вот в чём заключается моё предложение.

Старший помощник выдержал паузу перед длинной речью.

— Как уже ранее объяснился профессор Бенгтссон, есть большая вероятность того, что в планетной системе присутствуют совершенно иные, неизвестные нам формы жизни. В нашем случае даже вероятность играет очень существенную роль.

Все утвердительно кивнули. Тарковский же продолжал внимательно слушать.

— Моё предложение заключается в нескольких действиях:

Во — первых: отправить к последней планете несколько автономных установок и один аппарат дистанционного управления. На это уйдёт порядка трёх — четырёх часов. В случае обнаружения подозрительных вещей на планете сокращаем скорость до минимума.

Во — вторых: в случае, если в пределах планетной системы вообще есть жизнь, необходимо до захода в систему из звездолёта сделать безжизненное, космическое тело.

— Воспользуемся системой подавления излучений, — добавил за офицера капитан.

— В — третьих: оставаться на границе НПС.

— Тогда наша миссия становится совершенно бессмысленной, — отозвался на последние слова старшего помощника Тарковский. — А теперь у меня вопрос: все согласны с первыми двумя пунктами из предложенных трёх.

Как ни странно, все как один, были полностью согласны. Капитана Тарка такой расклад дел полностью удовлетворял — согласие в команде обеспечивало высокую эффективность работы. Да и почему бы не согласиться на трезвое и чётко сформулированное предложение?

Глава 13

— Полная синхронизация биологически активного организма с автономной установкой полностью завершена. Даю сверх чёткую картинку с автономной установки.

Искра, как всегда была в своём репертуаре. Отчёт звучал более чем противно — называть человека просто БАО — это верх высокотехнологичного цинизма. Капитан Тарковский с досадой хмыкнул — иногда руки сами собой тянулись отключить искусственный мозг.

На центральном экране появилась картинка, транслируемая с дистанционно управляемого робота. Вокруг ничего.

Абсолютно ничего.

Александр тщательно вглядывался в транслируемое изображение, но, увы, так ничего и не увидел. Теперь, оставалось надеется только на сверх быструю реакцию оператора.

— Капитан, ещё несколько установок достигли пункта назначения. Передавать изображение с их камер?

— Искра, выведи пока все трансляции на дополнительные экраны. Фиксируй малейшие изменения показателей.

— Слушаюсь вас капитан, — женский металлический голос попытался изобразить кокетливость, но получилось это, прямо скажем, коряво.

Капитан вновь взглянул на центральный экран — установки отошли от места выставки чуть больше чем на пять километров, но пока никаких результатов не было.

Никаких.

Несмотря на то, что удалось избежать риска, связанного с жизнями членов экипажа, на душе капитана Тарковского всё равно было не спокойно. Это была игра со смертью — одна малейшая ошибка и всё — весь экипаж канет в лету. Теперь оставалось только ждать вестей, а уж каких, приятных или нет, было, по сути, неважно.

Правая рука капитана всё время лежала на панели, которая в любой момент могла активировать аннигиляционные заряды. По пять зарядов на каждый аппарат — весьма разумная цифра, особенно в том случае, когда речь идёт о безопасности почти тысячи человек.

Между тем бездушный отряд продвигался всё дальше вглубь планеты. Картинка, передаваемая со спутника, показывала, как многие из установок оставляли за собой длинные дорожки. Капитан нахмурился. Оставлять за собой следы было крайне безрассудно.

— Лейтенант?

— Да, мой капитан, — зычно отозвался военный.

— Обрати внимание назад, — бесстрастно проговорил капитан Тарковский.

В динамике раздался отчётливый звук хлопка, скорее всего, по лбу.

— Будет исправлено, капитан.

Все следы исчезли. На лице мужчины блеснула лёгкая улыбка — когда подчинённые понимают тебя с полуслова невозможно этому не радоваться. Ожидая результатов, Александр погрузился в более подробный отчёт о пятнадцатой планете. На лице капитана появилось неподдельное удивление — доклад был более чем сенсационным, учитывая то, что таких планет в Млечном пути ещё не довелось обнаружить.

— Арвид.

— Слушаю вас капитан, — голос учёного прозвучал очень устало, словно астроном не спал уже несколько суток.

— Ваш доклад более чем исчерпывающий, и не требует никаких поправок?

— Доклад, более чем, подробный. Многое из того, что мы там указали, вам может быть совершенно незнакомо.

— Тогда через четверть часа жду вас у себя.

— Вас понял, — дрогнувшим голосом отозвался учёный. Укке понял, что предстоит очень серьёзный разговор.

Не прошло и четырнадцати минут, как астроном предстал перед капитаном. Укке был немного взволнован и слегка напряжён, но капитана это нисколько не смутило. Тарковский предложил присесть, на что учёный дал учтивый отказ. Такие разговоры не проходят в сидячем положении.

— Арвид, из текста доклада я понял, что вы очень многого не сказали на общем собрании... нет, точнее, не договорили, — осёкшись, поспешно поправился Александр. — В документе чётко говориться о кремниевых основаниях.

Профессор Бенгтссон посмотрел на капитана такими глазами, словно был действительно удивлён.

— И не делайте такие удивлённые глаза. Если я учился на инженера, это не значит, что в химии я полный ноль, — с металлическими нотками прибавил Тарковский.

Учёный ничего не ответил.

— Поймите Арвид, в нашем положении самая незначительная деталь может стать основополагающей. Каждая мелочь может стать причиной гибели множества людей.

Пожилой астроном понимающе посмотрел на капитана.

— Так что вы мне скажете по поводу кремниевых оснований? — переспросил Тарк, настойчиво ожидая ответа.

В глазах учёного чётко читалась растерянность. Он одновременно и очень хотел и не хотел говорить об этом. Что такого уж ужасного было в вопросе капитана? Тарковский сам был в недоумении от такой реакции подчинённого.

— Капитан, только дайте слово, что тут же не сообщите этого всему экипажу... эта информация, мягко говоря, может вывести их из рабочего строя.

— Бенгтссон, вы забываете, что каждый участник экспедиции проходил трёхлетнюю подготовку по защите психики, — пытаясь развенчать неуверенность учёного, выпалил капитан Тарк. — И тем более я ни имею права что — либо скрывать от команды, — последняя фраза прозвучала, как упрёк.

Дэвид, глубоко задумавшись, почесал седой затылок. Не зная с чего начинать, астроном пригласил Тарковского присесть за стол.

— Видите ли, капитан, — начал издалека Бенгтссон. Ещё при первых исследованиях, мы обнаружили наличие жизни... но не на основе углерода, как во многих мирах Ассоциации, а на основе кремния. Здесь вся жизнь основана на кремнии, даже простейшие, — учёный особенно подчеркнул два последних слова.

— То есть...

— То есть жизнь здесь настолько неуязвима, что встреча даже с метровым экземпляром может доставить существенные проблемы.

— Значит, придётся воспользоваться аннигиляционными снарядами.

— А последствия? — пристально посмотрев на капитана, задал вопрос учёный.

— Последствия... а кто вообще сейчас может отвечать за последствия? — глядя сквозь учёного, задумчиво спросил Тарковский.

Вопрос был скорее риторическим, но его смысл получился немного иным.

— Что можете предложить, господин Укке?- вернувшись к реальности, задал вопрос мужчина, пристально вглядываясь в лицо старого учёного.

— У нас есть только один выход — поскорее убраться от этой планеты.

— Хорошо.

Пожав друг другу руки, мужчины разошлись по своим рабочим местам. Тарковский едва успел ступить на порог капитанской рубки, как экран, транслирующий картинку с одной из установок, загорелся красным цветом. Капитан Тарк немедленно связался с капсулой дистанционного управления.

— Лейтенант, что произошло?

— Капитан, фиксирую массовое передвижение по равнине на расстоянии полутора километров от себя, — отчитался молодой военный. По тону было слышно, что он не на шутку был напуган.

Думать приходилось крайне быстро. Отправить автономный челнок и забрать установки? Или подорвать их посредством анигиляционных снарядов? Тарковский и сам был несколько растерян.

Тарковский глянул на проекцию карты. Установки разбрелись на довольно далёкое расстояние, и собрать все в сжатые сроки было практически невозможно.

Между тем движущаяся масса неумолимо быстро приближалась. Тарковский с большой жёсткостью ткнул в панель связи.

— Ард, готовь отряд.

********

Шлюпка промчалась сквозь плотную оболочку атмосферы на запредельной скорости. Пилот, с силой схватившись за рычаг управления маневровыми двигателями, как мог, тормозил стремительный вход. Панель управления бешено меняла показатели. С губ пилота то и дело срывалось острое словцо в адрес планеты за столь «гостеприимную» встречу.

— Командир, задаю координаты, — отчитался пилот, оглянувшись назад.

Ганнеран, одетый в бронированный экзокостюм, утвердительно кивнул. Корабль, словно с неохотой, затормозил. Пилот щёлкнул ещё двумя переключателями6 и шлюпка полностью перешла на посадочные дюзы. На панели замелькали вновь преходящие данные. Пилот едва — едва успевал переваривать поступающую информацию.

— Ган, похоже у нас намечается заварушка, — проинформировал старшего помощника пилот, словно в предвкушении веселия.

Рука Ганнерана потянулась к затылку настырного пилота, но он во время опомнился. Его удар в экзокостюме будет смертелен не только для пилота, но и для всей группы. Ган в голове отметил, что по возвращению непременно отчитает дерзкого солдата.

Если ещё вернётся.

Такая перспектива почему — то ничуть не испугала старшего помощника. В начале военной карьеры боязнь смерти казалась вполне естественной, но сейчас, по прошествии многих лет, таориец прекрасно понимал, что это был подсознательный барьер, единственной функцией которого было самосохранение, но стоит его разрушить — гибель становится не такой страшной. Приходит осознание, что смерть неизбежна.

— Командир, заходим на посадку.

Голос пилота пробудил командира отряда от минутного забвения. Ганнеран усилием воли напряг все мышцы, а затем расслабил. Потряхивая экзокстюмом, командир в нетерпении ожидал высадки.

— Всем приготовиться к высадке! — приглушённым голосом скомандовал Ган.

Бойцы, сидевшие позади него, невольно напряглись. Протиснувшись сквозь солдат, командир первым встал у шлюзовой двери.

— По моей команде, с интервалом в пять секунд, выпрыгиваем друг за другом, — голос старшего помощника так и доносился приглушённо из утробы костюма.

Позади сгрудившихся военных закрылась защитная панель. Мало ли, что может произойти при открытии шлюзовой двери? Створки двери стали расходиться, образовывая большой проём. Мысленно проведя по лицу двумя пальцами, Ганнеран выпрыгнул первым.

Едва он покинул борт шлюпки, как тут же почувствовал неимоверную тяжесть, словно... словно он в воде. Стародавняя травма, пережитая когда в детстве дала о себе знать. Нахлынувшая паника с головой окунула таорийца в непостижимый страх... аквафобию.

Ган, облачённый в много килограммовый костюм, словно песчинка, медленно оседал на дно, на поверхность планеты.Мягкая посадка. Поднявшись на ноги, командир огляделся. Где то на верху, медленно опускался его отряд. Жуткие воспоминания, отброшенные на время психологическим барьером, исчезли. Ган включил связь.

— Двигаемся на северо — восточном направлении. Фиксирую своё местоположение.

Перед лицом возникла панель управления. Ганнеран перевёл оружейные установки в автоматический режим — уследить за несколькими целями одновременно он бы точно не смог. Продвижение всё больше напоминало о водной среде. Мучительно и больно.

«- Гани, идём купаться, — донеслось из — за спины мальчика. Двенадцатилетний мальчуган оглянулся — младшая сестра ласково позвала брата.

— Гани, идём, — звонкий голосок девчушки разнёсся по бухте эхом.

Старший брат нежно взял семилетнюю сестру за руку, и дети побрели вдоль мелководья...»

Звонкий смех продолжал отдаваться гулом под сводами черепа таорийца. Командир пытался отогнать нахлынувшее воспоминание, но прошлое захлестнуло его, окунув в омут времени.

«- Гани, что это там? — любопытная девчушка потянула старшего брата вперёд. Дети довольно долго бежали вдоль морского берега. Когда вода доходила до пояса, Ган уже стал тянуть младшую сестру к берегу, но девочка, настойчиво потянула брата, и они продолжили отходить от берега всё дальше. Дети даже не заметили, как быстро спустились с мелководья на глубины. Первым пошёл ко дну мальчик. Захлёбываясь солоноватой морской водой, он изо всех сил пытался вытолкнуть сестру обратно на мелководье, но охвативший ужас отнял все силы....»

Воспоминание из прошлого ненадолго отступило от старшего помощника. Ганнеран из все сил вспоминал литанию, отводящую дурные воспоминания:

— Я оставляю своё прошлое позади. Прошлое уничтожает поставленные цели, формирующие настоящее. Я оставлю своё прошлое позади, и не оглядываясь, пойду к своей цели...

Постепенно спокойствие вернулось к командиру группы. Участившееся сердцебиение пришло в норму, дыхание стало медленным. Выдохнув, таориец включил связь.

— Командир, куда пропал?

— Командир, что случилось?

— Командир, где тебя носит?

Ганнеран хитро улыбнулся.

— Вам, похоже, жить надоело, — удивительно спокойно проговорил старший помощник. — Как только вернёмся на корабль, все пойдёте под замок.

В ответ слышалась лишь звонкая тишина. Все не на шутку перепугались — старший помощник Ганнеран очень редко шутил, тем более по такому поводу. Перед лицом командира возникла проекция поверхности планеты — двигающаяся масса неумолимо приближалась к разбрёдшейся по широкой равнине группе.

Используя реактивные двигатели, Ган перепрыгнул добрых двадцать метров. Движения затруднялись из — за плотности атмосферы. Сложно устроенный экзокостюм работал изо всех сил.

— Командир, наши действия?

Полученный вопрос получил мгновенную обработку. Ганнеран думал крайне стремительно.

— Сколько установок вам удалось собрать?

— Пять.

Ганнеран хлопнул себя по коленке — так как позволяла плотность атмосферы. Времени спасать другие установки, увы, уже не было.

— Держитесь.

До группы оставалось двадцать метров. Где в метрах двухстах показалась та самая движущаяся масса — существа, на подобие альторийских гангуров, но только облачённые в каменные латы. Ган мысленно держал руку на кнопке активирующей аннигиляционные снаряды.

В небе мелькнул фюзеляж шлюпки. Вскинув бластер, Ган и двое военных из отряда сделали предупредительные выстрелы, взметнув песок перед самым носом гигантского стада. Движущаяся масса перешла на более медленный темп. Корабль стремительно прочертил круг над землёй и плавно вошёл в песок. Времени оставалось совсем немного.

Схватив установки, военные бежали так быстро, насколько позволяла плотная атмосфера. Ганнеран, присев на коленку, старался задержать обезумевшее стадо. Убить их было невозможно — старший помощник это сразу понял, когда пущенный луч лишь скользнул по непробиваемому панцирю.

Когда последний солдат оказался на борту шлюпки, командир с облегчением вздохнул.

— Старлей, прикрой огнём, — приказал таориец, стремительно двигаясь в сторону корабля.

Миниатюрные башенки со стволами, расположенные на корпусе шлюпки, развернулись в сторону движущейся массы. Раздались выстрелы, всполошившие почву планеты. Ганнеран едва успел заскочить.

— Поднимай корабль! Срочно! — проорал через связь командир, чтобы пилот его хорошо услышал.

Ган мысленно хлопнул себя по лбу. Про два оставшихся аппарата он совершенно забыл. Глазами он нашёл скрывшееся окно активации анигиляционных снарядов. Моргнув, таориец тем самым уничтожил автономные установки. Ганнеран облегчённо вздохнул. Дело сделано. Теперь можно со спокойной душой возвращаться на корабль. Старший помощник даже не заметил, как ужасное воспоминание стало всё быстрей и быстрей захватывать его.

«... над ним промелькнула тень, перекрывшая на доли секунды яркое свечение Альты. Сквозь застилавшую глаза пелену он увидел перед собой её — лицо её застыло, взгляд был остекленевшим. Маленький Ган почувствовал, как кто — то его подхватил и вытащил на верх, на воздух. Перед глазами всё расплывалось, но образ утонувшей сестры чётко выступал в сознании двенадцатилетнего Ганнерана.»

Ган до сих пор корил себя за то, что позволил сестре вести его. Он мог остановить её, но почему не смог? Неизвестно.

Таориец настойчиво продолжил читать успокаивающую литанию:

— Я оставляю своё прошлое позади. Прошлое уничтожает поставленные цели, формирующие настоящее. Я оставлю своё прошлое позади, и не оглядываясь, пойду к своей цели...

К счастью сейчас его никто не слышал и не видел — лицо командира было скрыто за шлемом экзокостюма. Ганнеран как мог, постепенно успокоился, задумавшись над тем, что или кого ещё им предстоит встретить на пути сквозь планетную систему, где по доводам учёных, семь планет с кислородосодержащей атмосферой.

Глава 14

«Могущество Империи и величие Чёрного Императора основывается на трёх столпах: Беспрекословности, Бессердечии и Безудержности. Не будь хоть одного столпа из трёх, могущество Империи Чёрной Дыры немедленно бы пало»

Генерал Доркуфф, лекция о доктринах Великого Императора.

На капитанском мостике творилась невообразимая суматоха. За минуту тут пробегало по десять, а то и по пятнадцать человек. Тарковский нервно постукивал костяшками пальцев по подлокотнику капитанского кресла. Его, мягко говоря, творившаяся на капитанском мостике анархия «слегка» раздражала. И всё только из — за одного сообщения учёных -в центральной части системы обнаружено гигантское количество электромагнитных аномалий.

Рядом с капитаном, словно из — под земли появился Укке.

— Укке, ну наконец — то. — Пожимая руку пришедшему учёному, поприветствовал капитан Тарк.

— Прошу прощения капитан, мы сами до сих пор пребываем в шоке, и потом, я задержался по существенному поводу.

Александр взглянул на учёного. По одному взгляду Укке было видно, как ему не терпится сообщить то, что они обнаружили, а это он выпалил от сотрясающего его волнения.

— Ну, говорите, господин Укке, — подбодрил Александр, пытаясь поддержать нить всего разговора.

— Как мы вам уже заранее сообщили, мы зафиксировали множественные аномалии электромагнитного плана, но при этом они не имеют источников. Они сами себе источники.

— То есть как? — приподняв бровь, поинтересовался Тарк, с интересом ожидая ответа.

— Лично мои предположения — это звездные корабли нашего потенциального противника.

— Да вы что, — усмехнувшись, сыронизировал Тарковский.

— Я вполне серьёзно, — выражение лица учёного более чем подтверждало сказанные им слова.

Тарковский скрестил руки на груди и глубоко задумался. Неужели это та самая система, в которой затаилась гигантская армада противника? Или одна из немногих, а это всего на всего «небольшой» отряд? Возможно, что скоро они найдут все ответы на поставленные вопросы.

— Продолжайте.

— Когда мы провели инфракрасный анализ пространства системы, он не дал абсолютно никаких данных. Пустой лист, — в этот момент лицо учёного стало таким разочарованным, словно он ребёнок, у которого отняли сладость. — И тогда мы решили провести более глубокое сканирование электромагнитных полей. И в точку! Обнаружились эти самые аномалии. Но только самое интересное не в этом.

— А в чём же? — придвинувшись ближе, задал вопрос Александр.

— Мы отделили естественные ЭМП, исходящие от планет, от искусственных. И капитан, вы мне не поверите: многие электромагнитные поля по своей мощности могут сравниться с одной десятой от силы электромагнитного поля Альтора. А на минуточку, на Альторе ЭМП на десять процентов больше чем на Земле. И таких электромагнитных полей тысячи, если не десятки тысяч, — с каждым словом Укке говорил всё более и более восторженно, едва не задыхаясь от быстрого темпа.

Но чем больше восторгался учёный, тем сильнее мрачнел капитан. В глубине души Тарковский даже не на шутку испугался — похоже враг им не по зубам.

— Капитан? — Дэйв украдкой посмотрел на своего капитана, понимая, что слегка перегнул палку. — Капитан, прошу меня извинить. Это всё моя излишняя эмоциональность — если вхожу в кураж, меня практически невозможно остановить.

— Ничего, Укке, просто будьте впредь осторожны, говоря о таких вещах, — похлопав старика по плечу, уверил его в невиновности капитан.

— Я вам напомню одну земную идиому: «Словом можно убить, словом модно спасти, словом можно полки за собой повести...» Так вот, вы меня сейчас чуть не убили своими словами.

— Уверяю вас, капитан, такого больше не повторится, — взволнованно пробормотал Дэйв, стыдливо поглядев на Тарковского.

— У вас всё? — осведомился Александр.

— Да капитан.

— Тогда не смею вас более задерживать.

Капитан коснулся миниатюрного динамика.

— Ган, через пятнадцать минут жду тебя в Зале Совещаний. У меня есть к тебе очень серьёзный разговор.

********

Капитан уже десять минут сидел в Зале Совещаний в абсолютно полной темноте. Тарковский и сам удивлялся недавно появившейся привычке — может быть, сказалось постоянное пребывание на свету? Этого Александр объяснить не мог, но привычка прогрессировала, с каждым мгновением становясь всё более приятной.

На пороге в зал мелькнула тень старшего помощника.

— Тарк, вызывал? — таориец сел напротив капитана.

— Да, Ганнеран, вызывал, — лицо Александра выглядело крайне суровым и мрачным, что несколько взволновало старшего помощника.

— Что — то случилось? — дрогнувшим голосом спросил Ган, внимательно наблюдая за реакцией Тарковского.

— Собственно говоря, пока ничего не случилось. Пока, — Александр особенно подчеркнул последнее слово.

— Так в чём проблема? — продолжил допытываться Ганнеран, не сводя с капитана Тарка глаз.

— Скорее не в чём, а в ком, — немного поправил военного капитан.

— Как вы любите говорить на Земле — не тяни резину.

— Ган, у нас крупные, да что там крупные, гигантские проблемы.

Таориец на это ничего не ответил.

— Мне доложили об электромагнитных аномалиях, которые, по предположениям наших учёных, могут быть звёздными кораблями нашего противника. Но суть не в этом.

— А в чём же?

— Эти аномальные электромагнитные поля сравнимы с силой небольших планет.

Ганнеран невольно присвистнул.

— Тарк, тогда как ты сам иногда говорил, мы в полном...

— Пока не в полном, но, похоже, что скоро будем,- Александр слегка улыбнулся.

Тарковского порадовало хоть то, что старший помощник ничуть не растерял своё чувство юмора.

— И что же нам делать? Мы же не может взять, и просто так развернуться, — оживлённо жестикулируя руками, сказал Ганнеран.

— Что нам делать? Я это хотел как раз спросить у тебя, — капитан Тарк вновь улыбнулся, хотя поводов для улыбок было всё меньше и меньше.

Таориец, задумался.

— Вот поэтому я и хотел с тобой посоветоваться, — улыбнувшись зубами, проговорил Тарковский, глядя, как Ган пребывает среди своих мыслительных процессов. — Не в обиду Арду, но он всё — таки не аналитик, а таран, который идёт напролом.

Ганнеран даже невольно цыкнул на капитана.

— Ещё минутку.

Подскочив со своего места, как ужаленный, старший помощник засеменил вокруг стола, сильно напоминая в этот момент императорского пингвина или любого пингвина в принципе. Тарковский, глядя на него, едва сдержался, поэтому немедленно вышел из Зала Совещаний.

Коснувшись динамика, капитан Тарк вызвал на связь Укке.

— Укке, перешлите мне самую подробную карту планетарной системы, и карту, где зафиксированы аномальные электромагнитные поля.

— Вас понял капитан, ждите, через пару минут.

Тарковский вновь вернулся в Зал Совещаний. Ганнеран уже сидел на месте.

— Набегался? — В шутливом тоне спросил Александр, глядя на помрачневшее лицо таорийца.

— Мне так легче думается,- глухо пробурчал он, но лицо мрачнее не стало.

— Так что ты надумал, друг мой.

По лицу таорийца расплылась самодовольная улыбка. Значит всё —таки что —то надумал.

— Мне нужны карты.

Перед Ганом расстелились две широкие карты.

— Прежде чем я оглашу своё предложение, мне нужно внимательно изучить карты, взвесить все за и против, учесть возможные вероятности развития событий, и ужетолько потом я скажу свой вариант действий.

Минут десять Ганнеран внимательно изучал обе карты. В эти минуты капитан Тарковский вспомнил первую встречу с Ганом на Эрнасе. Всё та же манера скрупулёзно изучать каждый миллиметр карты. Изучая каждую чёрточку, Ганнеран в последствии, без труда мысленно проецировал карты из памяти с полной детализацией.

— Я уже готов, — не открывая глаз, ответил старший помощник, заканчивая «процесс запоминания».

— И каков будет твой окончательный ответ? — оперев голову на ладонь, поинтересовался капитан Тарк.

— Полный анализ двух карт позволил сделать мне весьма интересный вывод. Если присмотреться к карте с аномальными электромагнитными полями, то можно заметить одну особенность — большинство полей концентрируется в пределах орбиты третьей планеты. Наименьшее количество ЭМП на шестой — седьмой орбитах.

— Это конечно замечательный вывод, но какой нам будет от этого толк?

— Я провёл и ещё один анализ: количество электромагнитных полей со схожей силой. Так вот. Как ни странно, но мощных полей значительно больше, чем относительно слабых. Для нас это небольшой, но всё же, шанс остаться в целости и сохранности. Правда, относительной целости.

— Поясни.

— По моему предположению, как впрочем, наверное, и по мнению учённых, это боевые звездолёты нашего потенциального противника. Причём звездолёты далеко не малых размеров — наш корабль для них скорей всего, как пассажирский челнок. В этом и есть наше преимущество.

— Преимущество в том, что мы остаёмся в явных аутсайдерах?

— В наших размерах.

— Как же нам поможет наша крошечность?

— Наши размеры для них настолько незначительны, что если мы замаскируемся под небольшой астероид, нас вполне могут принять за астероид с железной рудой.

— Недурно, но есть один вопрос: каким образом мы замаскируемся под астероид?

Старший помощник самодовольно улыбнулся.

— Будем ловить ближайший астероид.

********

Операция по захвату астероида уже шла полным ходом. Шлюпка за шлюпкой приземлялись на поверхность полой глыбы. Кусок камня, витающий в космосе, был почти в десять раз больше корабля — самый подходящий размер, но теперь требовалось ещё разведать внутреннюю полость астероида. Самая сложная часть операции была ещё впереди.

Сверху всё это масштабное действо куда больше напоминало копошение в большом муравейнике, нежели серьёзную операцию.

— Скидываем дроны!

Тёмное отверстие мигом проглотило добрый десяток дистанционных платформ со сканерами. Дело требовало крайней слаженности, поэтому все работали слаженно, как единый организм. Несмотря на небольшое волнение, каждый работал быстро и чётко.

— В темпе! В темпе! — прокричал Ард, подбадривая снующих по астероиду солдат. — Мы должны закончить всю работу за три часа.

Похоже, что старик был настроен более чем серьёзно.

Когда последний челнок приземлился и вгрызся в каменную глыбу, старший помощник Арнад дал команду:

— Расширяем отверстие на пять метров с северо-западной стороны.

Приказ был приведён в действие практически незамедлительно. Загрохотали гигантские отбойники, заискрили мощные лазерные орудия.

— Отставить! Отставить работу лазерными орудиями! — старший помощник едва не сорвал голос. — Не забывайте, где мы находимся.

Работы по дроблению камня возобновились.

— Давайте ребятки! Времени осталось всего ничего.

Все, как могли, приложили гигантские усилия для ускорения всего процесса. Оставалось лишь окончательно отколоть вырезаемые куски, и раздробить. Вдалеке что — то ярко блеснуло.

— Командир!

Арнад настороженно уставился в приближающуюся точку. Чтобы это могло быть? Обломок корабля? Небольшой астероид? Или что?

— Ард, что у вас там? — раздался в динамике голос капитана.

— Почти всё готово. Мы на последней стадии.

— Прекрасно.

— Капитан.

— Слушаю, Арнад.

— Тщательно проверьте пространство вокруг астероида и корабля. Мало ли что.

— Проверим.

Старший помощник оглянулся. Точка, блеснувшая в прошлый раз под лучами звезды, всё ещё приближалась. Альтарийца жутко мучили догадки, чем бы она могла быть.

Прошло минут пять.

Арнад стал уже думать о самостоятельном полёте до приближающегося объекта. Тем более, это расстояние не такое уж и далёкое. Альтариец уже занёс руку, чтобы отдать приказ о высылке корабля, но Тарковский его остановил.

— Ард, срочно поднимай одну из шлюпок. Приближающийся объект — это живое существо. Причём оно без сознания. Вылетайте срочно, но будьте предельно внимательны и осторожны. Параметрические данные указывают человеческий размер.

Спустя несколько минут шлюпка резво взмыла вверх. Космический корабль «Магеллан», зависший над гигантским астероидом, стремительно терял в размерах, уменьшившись до спичечного коробка. Когда нервное состояние дошло до своего логического апогея, старший помощник Арнад всё — таки не выдержал, и, вытащив из глубокогокармана толстенную сигару, добротно забитую отборным альтарийским табаком, отправился «успокаивать нервы» в грузовой отсек, дабы не провонять основной салон корабля. Укрывшись в серо — зелёном дыму, альтариец наконец — то смог «выпустить пар», выдыхая толстые кольца, как древний паровоз. Толстяк едва успел сделать очередную затяжку, как в грузовой отсек ворвался один солдат.

— Командир, приближаемся к объекту, — солдат, сообщив о приближении, тут же выскользнул из грузового помещения, сильно захлёбываясь от кашля уже в коридоре.

Старший помощник от такой новости сделал слишком глубокую затяжку, отчего разразился громким кашлем — даже пол, и тот, глухо вибрировал от сотрясения тела альтарийца. Потушив сигарету, и отдышавшись, как следует, Арнад немедленно направился в кабину пилота.

— О мираж Манде, — проведя двумя пальцами правой руки по лицу, прошептал от удивления старый альтариец.

Арнад не был ничуть религиозен, но от удивления можно и не такое сказать. Вперив свои глаза в экран, он внимательно наблюдал, как они приближались к объекту — на таком расстоянии все сомнения о человекоподобной форме полностью отпали.

— Захват объекта,- скомандовал старый альтариец, а сам непроизвольно сжал спинку сидения. Естественно, от волнения.

Из — под носовой части шлюпки к зависшему в космосе телу потянулся пучок электромагнитной сетки. Увлекаемый притяжением, объект довольно быстро нёсся в открывшееся отверстие.

Арнад вновь непроизвольно провёл пальцами по лицо. Непроизвольно. Но уже начинал думать, не пора ли податься глубже в веру.

Глава 15

Тарковский взял свои слова обратно. Суматоха на капитанском мостике, которая случилась сегодня утром, была лишь затишьем перед бурей. Теперь на мостике была такая невообразимая толпа, что если бы кто — то ещё из экипажа вздумал протиснуться к капитану, ему бы это вряд ли удалось.

— Попрошу разойтись всех по своим непосредственным рабочим местам, — в динамике голос капитана Тарка прозвучал куда жёстче, поэтому желающих не выполнять приказ не нашлось, и на капитанском мостике воцарилась приятная тишина, лишь изредка нарушаемая шуршанием операторов, да попискиванием датчиков.

Так же как и в прошлый раз, причина у этой суматохи была довольно существенная. А как же по — другому? В одной из кают особого назначения, под охранной целого отряда солдат, сохранялся представитель иной цивилизации. Пока что он был без сознания, но как уверила бригада врачей, он жив и здоров, просто находится в глубокой фазе сна. Да, собственно говоря, Александру и самому не терпелось увидеть это существо, принадлежащее к иной цивилизации.

— Капитан, — тихо раздалось из — за спины.

Тарковский развернулся. Это была Альтерри.

— Я вас внимательно слушаю, Альтерри.

— Наш гость уже начал просыпаться.

— Уже начал? Так быстро? — Александр несколько удивился.

— Ничего удивительного. У него здоровья на десятерых хватит.

— Вы не имеете ничего против, если мы его закуём в наручники? — Тарковский держал руку на миниатюрном динамике в ухе, готовый в любую секунду связаться с командиром охраны, выстроенной у кабины чужака.

— Нисколько. Я же говорю — у него здоровья на десятерых хватит, — девушка — врач слегка улыбнулась, надеясь поднять настроение капитана Тарка.

— Аннеран, как слышишь?

— Капитан, слышу прекрасно.

— Ан, немедленно пристегните нашего гостя наручниками к кровати. На случай, если он вдруг станет сильно рыпаться.

— Вас понял. Мы и сами хотели это предложить.

— Выполняй.

«Здоровья на десятерых хватит», вспомнил он слова врача. Только это в прямом или переносном смысле?

Александр решил догнать Альтерри и подробно её расспросить о чужаке. Капитан нагнал девушку как раз у выхода из центрального модуля.

— Капитан,- слегка улыбнувшись, сказала она. — Вы что — то забыли?

— По поводу здоровья на десятерых вы не шутили?

— Алекс, я врач, или актёр из погорелого театра?

Тарковский замер в недоумении. Откуда Альтерри, уроженка Альтора могла знать земные фразы. Вопрос о здоровье, словно сам собой выпал из разговора.

— Терри, откуда вы знаете подобные фразы? Вы же не землянка, — капитан Тарк был в полном удивлении, и явном недоумении.

— Ах вот как вы изучаете досье своих подчинённых, — шутливо проговорила врач, слегка толкнув Александра в плечо.

— Мда, в этом вопросе, я, мягко говоря, крайне некомпетентен, — тихо ответил Тарковский, глядя на блестевшие глаза молодой девушки. — Но зато у меня прекрасное чутьё на подбор персонала — наш экипаж состоит только из лучших граждан Галактической Ассоциации.

— В этом я с вами не спорю, капитан, — взгляд Альтерри был буквально пропитан глубоким уважением личности капитана Тарка.

— Так почему же вы мне так ответили на вопрос?

— Отцовская половинка во мне альтарийская, а материнская — земная. Но с момента моего рождения родители живут на Земле. Альтарийские обычаи не позволяют смешения с жителями других планет.

— Вот как. Тогда всё понятно,- Александр решил больше не задавать вопросов на эту тему, так как, судя по всему, этот вопрос сильно задевает ещё не зажившие раны. — Так что вы можете сказать о нашем госте в целом? — перескочил на другую тему капитан Тарк.

— Удивительно, но строение его организма мало чем отличается от любых человекоподобных рас. Разве что мёртвенно — бледная кожа. Из — за неё мы приняли его за мертвеца, но нитевидный пульс мгновенно опроверг наше предположение. Мы взяли у него всевозможные пробы — крови, анализ ДНК, пучок волос, кусочек кожи и даже анализ спинномозговой жидкости.

— Что можете сказать о половой принадлежности, сколько ему лет?

— Однозначно, он мужчина, а о возрасте говорить пока что ещё рано — анализы всё покажут, — девушка, махнув на прощание рукой, удалилась в сторону медицинского модуля.

********

— Он хотя бы слово сказал? — наблюдая сквозь стекло за заключённым гостем, задал вопрос Аннерану капитан Тарковский.

В аппаратной располагалось гигантское количество всевозможной аппаратуры: коммуникаторы, транскриты, сервера с тысячами языков. Эта комнату можно было назвать «комнатой чудес» — достаточно было сказать всего лишь одно слово, и этого хватило бы, чтобы выявить язык. Но когда объект не сказал ни одного слова, вся эта куча аппаратуры становится бесполезным хламом.

— Ни одного слова не сказал. Молчит, — альтариец отрицательно покачал головой.

— У нас бы сказали: как воды в рот набрал, или закрыл рот на замок, — Тарковский, упершись рукой о толстостенное стекло, продолжил разговор.

— У нас бы сказали: как без рта родился, — поддержал разговор Аннеран, всё ещё не сводя с чужака глаз. — Как мы только не пытались развязать язык. Может, позовём Арнада?

— Арнада? Ты что, — капитан Тарк, раздражённо фыркнув, отмахнулся. — После него нам этого чудака по кускам собирать придётся, так что нет. Арнад, это не вариант. — Переводчика вызывали?

— Нет, капитан, — виновато взглянув на Александра, ответил Аннеран, чувствуя, что сейчас получит хорошую взбучку.

— Ан, ты совсем офонарел? Я, значит, стою тут, думал, они уже и переводчика пробовали вызывать. А они, оказывается, и не подумали его звать. Ан, у нас на борту целая группа самых лучших лингвистов знающих сотни разговорных языков и ещё больше мёртвых. — капитан Тарковский был крайне возмущён. — Похоже, что вы, Аннеран желаете пробыть на лекциях господина Арнада лишние три часа. Приказ понят?

— Так точно, капитан, — Ан козырнул капитану, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился на штрафные лекции, так сказать, для повышения квалификации.

Александр лёгким касанием включил миниатюрный динамик.

— Срочно пришлите на нижнюю палубу одного переводчика. Такого, чтобы мёртвого мог разговорить.

— У нас такой есть.

Не успело пройти и пяти минут, как у «допросной» появился тот самый переводчик, который и мёртвого говорить заставит.

— Где моя жертва? — иронично спросил он, поглядывая по сторонам в поисках этой самой «жертвы».

— Вы скорей сами можете стать жертвой, если будете очень много разглагольствовать, — указывая за стекло, ехидно ответил Тарковский, оглядев худосочного лингвиста.

Худощавый, не говоря ни одного слова, прошёл в двери мимо охраны, через загромождения аппаратуры, и уже только потом оказался с глазу на глаз со своей «жертвой». Привычка называть потенциальных клиентов осталась с работы в галактической тюрьме с повышенной степенью защиты, где сидели самые отпетые маньяки, воры и убийцы со всей Ассоциации.

— Ну — сс, приступим, — громко прохрустев всеми пальцами на руках, проговорил переводчик, присаживаясь напротив неразговорчивого гостя и внимательно посмотрев в глаза «жертвы», неожиданно обомлел.

— Вот мы и встретились, мой дорогой друг, — дьявольски захохотав, проговорил с сипением бледнолицый.

— В — вы. Нет, не может этого быть, — лингвисту стало совсем плохо. Он, схватившись за сердце, едва смог приподняться на жёстком стуле.

— Орудие Чёрного Императора неминуемо прогремит, и твоему капитану уже не спастись. Ваша песенка спета, — Окилл вновь залился демоническим хохотом. — Вам всем конец!

Несчастный переводчик уже готов был сорваться с места, но глаза задержанного словно приковали его к месту.

— Так и передай своему капитану — конец неминуемо грядёт! Это говорю я — К’Тар Окилл, Меч Правосудия Правителя миллиардов галактик. Конец грядёт!

Переводчик с трудом приподнялся со стула, словно ему приходилось от него отрываться, и с заплетающимися ногами выполз наружу. Глаза его были переполнены ужасом. Тарковский немедленно подскочил к лингвисту. Тот был до смерти напуган. Неужели тот что — то всё — таки сказал?

— Бирн, что с вами? — Капитан был серьёзно обеспокоен испуганным состоянием худощавого языковеда.

У Бирна едва хватило сил, чтобы просто протянуть капитану дрожащую руку.

— К — капитан, д — держите его под тщательной охраной. Под тщательной! Слышите, — Бирн едва смог выдавить из себя последние слова.

Тарковский продолжил стоять в полном недоумении. Что могло случиться? Точнее, что мог сказать заключенный? Капитан Тарк перевёл взгляд за стекло. Здесь явно было что — то не так. Явно.

Глава 16

«Мы не боги. Не сверх существа. Мы такие же простые люди, как и все, за одним маленьким исключением — на наших плечах лежит гигантский груз ответственности за способности, которые нам даны»

Каур Ваоли, Седьмой Защитник.

На борту корабля вновь воцарилась невообразимая суматоха. Опять. Капитан Тарковский, приподнявшись в постели, потянулся к светящемуся циферблату часов. По Земному времени сейчас три часа ночи. По идее, в коридорах должны быть только дежурные, и не более того. Но за перегородкой слышался явный топот множества ног. Александр едва успел подняться, как по двери его каюты нанесли несколько ударов. Ард.

— А по внутрикорабельной связи нельзя было вызвать? — накидывая штаны, пробубнил Тарковский.

— Капитан, в этом то и проблема. Системы связи отключены.

— Я уже понял, — накидывая капитанский китель, пробурчал капитан Тарк, поспешив вслед за старшим помощником. — Так что случилось? — наконец спросил он, когда появилась возможность внимательно слушать.

— Чудик сбежал, — в этот момент радужки глаз старого альтарийца почернели от испытываемого ужаса. — Даже боюсь представить, что он может натворить с оружием.

— Сколько пострадавших? — едва сдержав дрожь в голосе, спросил Александр.

— Весь дежурный отряд. Всех, до единого, положил. Даже Аннерана... — Арду трудно было говорить о погибших парнях, особенно о последнем.

Тарковский и Арнад поспешили к каюте, где до недавнего времени держался пришелец. При входе в каюту бездыханно лежало три тела — без порезов, без единой капли крови. Капитан Тарк замер, обомлев от удивления.

— Видишь, Тарк, у них нет следов насилия, — проведя рукой по шее одного из солдат, показал чистую руку старший помощник. — За всю свою жизнь мне не приводилось видеть подобных техник боя. Похоже, что он профессиональный убийца, с какими нам ещё не приходилось сталкиваться.

— Проверяйте все каюты. Все! — Тарк развернулся, и помчался в сторону капитанской рубки.

Пользоваться одиночными кабинками было сейчас более чем опасно — в коридорах, по крайней мере, царила суматоха и шансов нарваться на безумного пришельца гораздо меньше.

Всё быстрей и быстрей! Чем ближе капитан Тарковский приближался к капитанскому мостику, тем больше у него становилось предчувствие большой беды. Остановившись на пороге, капитан сжал кулаки до белых костяшек. Да он неплохо похозяйничал. Из многочисленных панелей торчали пучками провода, сервера были измяты, больше напоминая консервные банки, и несколько постовых... тоже без порезов и ран.

Тарковский в яростном отчаянии ударил кулаком по панели и без того сильно повреждённой. В голове царил полный беспорядок, мысли роем кружились в голове, не позволяя сосредоточится на одной. Кем он может быть? Наёмник? Или агент противника? С каждой минутой возникало всё больше вопросов, но чем быстрей они множились, тем меньше становилось шансов получить хотя бы один ответ.

Вдруг капитана осенило.

А что если... Александр кинулся к одной из панелей, управлявшей непосредственной защитой корабля, и его укрытием. Так и есть. Все щиты сняты, и звездолёт «Магеллан» уже добрых тридцать минут «трубил» на всю округу о своём местоположении. Тарковский, несмотря на всю бесполезность действия, всё — таки возобновил работу щитов. Теперь бой на поле противника неминуем. А уж в чью пользу — покажет только исход битвы.

Больше здесь делать пока было нечего, потому капитан Тарк развернулся и отправился. Жертв может быть гораздо больше, чем они думают, а если пришелец доберётся до военных складов... Считай, что песенка спета.

За спиной раздались шаги. Тарковский, непроизвольно, чисто автоматически выхватил из скрытой под кителем кобуры пистолет и резко развернувшись, направил его в сторону пришедшего.

— Спокойно капитан, так ненароком и пристрелить можно, — Ганнеран говорил удивительно спокойно, даже не смотря на тот факт, что на него был направлен пистолет.

Александр немедленно убрал пистолет туда, где ему надлежало быть. Капитан попытался встряхнуться.

— Прости Ган, чисто рефлекторно получилось. Я уже весь на нервах,- капитан Тарковский, оглядываясь по сторонам, готов был бить себя в грудь кулаком.

— Он ещё парочку прикончил. Мы нашли мёртвыми двух переводчиков.

— И один из них Бирн?

— Да капитан.

— Я одного не пойму, что он за тварь такая? По моему кораблю разгуливает как по родному дому. Мне самому понадобилось три недели, чтобы досконально изучить каждый закоулок корабля. Нет, либо он прирождённый гений, либо антропоморфная машина. Одно из двух. И я больше склоняюсь ко второму, учитывая, как он убивает.

— На переводчиках, так же как и на дежурных ни единой царапины. Следов от уколов тоже не обнаружено, — добавил старший помощник. — Возьми пушку, — Ган протянул капитану увесистый ионизирующий бластер, — сейчас без оружия ходить самоубийственно.

— Я лично пристрелю этого подлеца, — перезарядив ио — бластер, с полной серьёзностью сказал капитан. — Но теперь он не единственная головная боль.

— К нам ещё гости?

— Пока нет, но скоро будут. Этот ублюдок раструбил о нашем укрытии на всю систему. На вряд ли во всей системе осталсяхотя бы один корабль, не получивший информацию о нашем местоположении.

— Почему же не остался? Остался, — сыронизировал Ганнеран, но суровый взгляд капитана мгновенно испарил всю иронию, как воду в жаркую погоду.

— Без шуток, Ган. Наше укрытие ненадолго останется тихим местечком.

— И что прикажете делать, капитан?

— Все отряды в полной боевой готовности. Обход каждого коридора каждые пятнадцать минут. И подготовь боевые шлюпки — без боя нам уйти не удастся.

— Вас понял капитан.

Тарковский всё — таки решил остаться на капитанском мостике. Какая бы не была ситуация капитан просто обязан находится на своём посту — раненный ли, полуживой ли, но на посту до последнего вздоха. До последнего.

Опустившись у одной из панелей, Александр поднял вывороченные провода и развёл руками.

Безнадёжно.

Как в такой ситуации поддерживать связь? Не бегать же каждые десять минут то сюда, то обратно. Может аварийная система?

Капитан рванул к монолитному ящику с ДНК — ключём. Увы. Пришелец и здесь неплохо постарался, изрядно покорёжив ящик.

К счастью, работали камеры с обшивки корабля.

— Искра, включи инфракрасные камеры.

В ответ лишь безразличное молчание. Он ещё и её уничтожил.

Тарк немедленно принялся за проверку основных систем корабля — тщательно и скрупулёзно. К великому счастью капитана Тарковского и его экипажа, сбежавшему не удалось вывести из строя энергосистемы и вентиляционные. Но это пока. По его действиям можно было однозначно сказать, что повторить попытку по полному выводу из строя корабля он непременно повторит.

Сзади вновь раздались шаги — на пороге на капитанский мостик показались операторы.

— Капитан?

Тарковский развернулся.

— Капитан, старший помощник Ганнеран просил передать — ваш приказ полностью выполнен. Экипаж находится в полной боевой готовности. Шлюпки так же приведены в полную боевую готовность. Патрулирующие палубы отряды, контролируют все палубы, за исключением нижней.

— Хорошо господа. Возвращайтесь на свои рабочие места. Мирный, как думаете, есть ли возможности хоть как — то восстановить внутрикорабельную систему связи?

Оператор Мирный потёр руки.

— Капитан, для меня нет ничего невозможного.

— Ну мы это посмотрим, что для вас возможно, а что нет, — капитан Тарк невольно улыбнулся, хотя поводов для улыбок было крайне мало. Есть ни сказать, что вообще не было.

Оставив Мирного с его работой, Тарковский задумался над другим. Теперь нужно было выкурить пришельца с космического корабля во что бы то ни стало, пока на горизонте не объявились такие же, как и он, сверх солдаты. Или и того хуже. Капитан вновь непроизвольно провёл двумя пальцами правой руки по лицо. Чисто непроизвольное действие. Поживёшь с альтарийцами, и не такие штуки вытворять будешь.

********

Прошло больше трёх часов, а поиски сбежавшего пришельца не дали никаких результатов. Такой результат мало кого мог обрадовать. Но капитан Тарковский был другого мнения — отсутствие результата это тоже результат, учитывая то, что за последние три часа пришелец больше никого не убил. Хоть что — то приятное за последнее время.

— Капитан, внутрикорабельная система связи в полном рабочем состоянии, — Мирный был крайне доволен результатом собственной работы.

— Замечательно. Свяжите меня со старшим помощником Ганнераном.

Наушник, сиротливо висевший на ухе, едва слышно зашумел.

— Ганнеран, докладывай всё как есть, — капитан Тарковский говорил спокойно, стараясь не выдавать в голосе всё — то напряжение, что скопилось внутри него.

— Капитан, результат как был, так и остаётся пока что нулевым, — Ган был крайне разочарован прошедшей операцией.

— Нулевой результат, это тоже результат, — ответил Тарк, — ведь никто больше не пострадал?

— К нашему счастью нет, но, похоже, что это только пока.

— Не говори заранее, Ган. Если через час вы так и не найдёте мне этого мерзавца, я лично выйду на его поиски. Даже если для этого понадобится надеть скафандр и выходить в открытый космос. Приказ ясен?

— Так точно, капитан.

Александр откинулся на мягкую спинку капитанского кресла. Больше всего, его волновало другое — по какой причине погибший переводчик Бирн был так напуган встречей с пришельцем? Точнее, что стало причиной испуга?

— Искра, покажи мне запись с видеокамер из кают — камеры и вокруг неё за прошедшие сутки.

На центральном экране появилось изображение с камер, окружавших кают — камеру. Искре хватило буквально несколько секунд, чтобы найти кадры побега пришельца. Тарковский, внимательно просматривая видео — изображения с каждой камеры всё больше и больше убеждали в одной единственной догадке — чужак профессионал в боевых искусствах. Каждое действие, каждое движение было буквально пропитано высокой точностью, выработанной в течение многих десятилетий. Капитану стало как — то не по себе. Что же может сделать армия таких бойцов? Очень и очень много, и в самые короткие сроки.

Датчики с обшивки вдруг угрожающе громко запищали.

По всему кораблю разнеслась тихая вибрация. Тихая, но предвещающая огромную беду. Противник уже близко. Даже слишком.

Тарковский, не смотря на охватившую его дрожь, включил микрофон, транслирующий звук на каждый динамик корабля.

— Внимание всем членам экипажа боевого звездолёта «Магеллан»! Говорит капитан Тарк. Нам пришлось пережить немало трудностей — за прошедшие сутки были потери в лице десяти членов экипажа. Но сейчас нам угрожает ещё большая опасность — сбежавший пришелец отключил скрывающие нас щиты, и наше местно нахождение преждевременно было раскрыто. Враг близко. Так близко, что даже трудно представить. И теперь мы не можем следовать пунктам тех догматов, что возложила на нас Ассоциация. Теперь мы в распоряжении судьбы.

Тарковский в сердцах отпихнул микрофон и едва не поломал хрупкую аппаратуру. Злополучная вибрация вновь разнеслась по всему звездолёту, на этот раз с большей силой. Теперь даже самый нечувствительный человек с лёгкостью бы почувствовал лёгкий гул металла под ногами. Удобно примостившийся у капитанского кресла ионо — бластер быстро оказался в руках у Александра — похоже, что противник уже пробивался сквозь толщи космической глыбы. И ярким свидетельством тому были вспышки, время от времени возникающие на гигантских экранах.

Капитан со скоростью пули оказался у всё того же микрофона.

— Говорит капитан Тарк! Внимание всему экипажу! Положение R — 3. — Тарковскому самому вдруг стало не по себе от этого сочетания.

— Чтоб всех вас, — в сердцах прошептал Александр, и перекинул оружие через плечо.

Противник оказался настоящим ювелиром — не задел космический корабль оппонента, аккуратно раскрошив гигантскую глыбу.

Вибрации, возникающие время от времени прекратились. Воцарилась зловещая тишина, не предвещавшая ничего хорошего.

Ничего.

У Тарковского от увиденной картины перехватило дыхание — другой на его месте наверняка бы потерял сознание. Из — за обломков астероида показалась армада гигантских кораблей, с которыми не смог бы сравниться даже самый крупный звездолёт Галактической Ассоциации. Магеллан же в сравнении с нимт больше походил на детскую игрушку. Тарк всё больше чувствовал, как его тело охватывает трепет. Трепет, вызываемый мощью оппонента.

— Мирный, транслируй изображение с центрального экрана на все экраны корабля, — Александра хватило только на едва слышный шёпот, который оператор разобрал только благодаря помощи усиливающего динамика.

На корабле воцарилась гробовая тишина. Каждый член экипажа был в полной, боевой готовности. В такой тишине вполне реальным было услышать трепетание крыльев пролетающей мухи.

Нарушил тишину голос с противоположной стороны связи — голос старшего помощника Ганнерана.

— Капитан, шлюпки находятся в полной боевой готовности. Дадим отпор?

Александр, потеребив запонку на рукаве рубашки, ответил:

— Нет, ни в коем случае. Это было бы слишком опрометчиво. Будем ждать их реакции.

Холодок металлического бластера, пробирающийся сквозь одежду, ненадолго вывел Тарковского из состояния шока. Ненадолго.

В следующее мгновение центральный экран озарила ослепительная вспышка. Капитан едва сдержал себя, чтобы не кинуться к панели управления. Вспышкой оказался проплывающий корабль с ослепительно яркой обшивкой. Но уже этого хватило, чтобы сильно пощекотать нервы капитана Тарковского. Александр непроизвольно провёл двумя пальцами по лицу. Уже в который раз.

— Аипов, фиксируйте малейшие изменения в радиусе одной астрономической единицы. Малейшие, — капитан особенно акцентировал последнее слово.

— Так точно, капитан, — Тимур, козырнув начальнику не вставая с места, немедленно приступил к выполнению приказа.

********

На ангарной палубе во — всю кипела бурная жизнь; из стороны в сторону, как заведённые, ходили военные, обычные солдаты и офицеры. Вокруг истребителей суетились целые бригады механиков; оружейники подготавливали плазменные турели и лазеры для установки в пазы на шлюпках. Ганнеран, находящийся в самом сердце всего этого действа, с наслаждением этим упивался, мысленно сравнивая действия своих подчинённых с движением элементарных частиц вокруг ядра. С северной стороны гулко отозвались шаги боевого отряда, облачённого в бронированные костюмы.

Полная боевая готовность.

Старший помощник с чувством полного удовлетворения похлопал висевший на поясе лазерный пистолет — одно движение, и он уже готов к обороне. В мыслях вновь проскакивала мысль о положении R — 3. На его памяти такое положение объявляли только раз, когда гигантский звездолёт Галактической Ассоциации был вынужден аварийно приземлиться на неизвестной планете. Ган, вспомнив об этом эпизоде из своей жизни, невольно содрогнулся — несколько лет без связи и возможности выбраться с дикой планеты, где кроме разумных животных никого и не водилось — Лагурсы, разумные волки, были крайне неприветливы, и встретили экипаж звездолёта с выставленными вперёд остриями копий.

Полная боевая готовность.

Ганнеран продолжил обход ангарной палубы. Кипевшая на палубе жизнь постепенно затихала — практически все поставленные задачи были выполнены, и каждый солдат был готов в любую секунду ответить на провокации противника. Старший помощник и сам, собственно говоря, был готов к неожиданным выпадам — большой палец левой руки держался на кнопке, раскрывавшей герметичный костюм с элементами брони. Правая рука всё время лежала поверх гладкого ствола лазерного пистолета. Всё время.

И вновь по всей конструкции разнеслась вибрация, но в разы мощней, чем предыдущие. Ганнерану стало не по себе — вибрация пробрала его до самых внутренностей. Рука, лежащая на пистолете, невольно сжалась. С минуты на минуту что — то должно было произойти. Обязательно.

И не ошибся.

С восточной стороны палубы раздались возгласы военных, послышались выстрелы плазменных орудий с характерным шипением расплавленного от выстрелов металла. Старший помощник кинулся на транспортирующую платформу — юго —восточная сторона ангарной палубы полыхала от вспышек, разгоравшихся каждое мгновение. Представшая перед глазами Ганнерана картина едва не повергла его в шок — половины нижней стены словно и не было — теперь это была своего рода труба, из которой вытекало чёрным потоком войско противника. Гуандар не стал дожидаться полной остановки платформы — кувырок вниз, перекат и он уже в самой гуще разворачивающегося боя. Пока перевес сил был на стороне атакуемых, но кажущийся бесконечным поток вливающегося войска вот —вот перевесит. Ган даже представить боялся, что за корабль прилепился к их звездолёту.

На мгновение альтариец встретился взглядом с одним из прибывших солдат — безумным взглядом, просачивающимся даже сквозь затемнённое подобие забрала. Одетый в чёрное обмундирование враг, недолго думая, ринулся на старшего помощника. В следующую секунду Ганнеран был ещё больше шокирован — с шейного отдела противника сползло несколько металлических элементов, заметно усиливших локтевые части обеих рук. Ещё мгновение, и сползшие элементы раскрылись как бутоны крупных цветков. Они оказались одетыми на обе руки, орудиями.

Резкий разворот, и пущенный залп пролетает в каких — то сантиметрах от головы старшего помощника, попутно расплавляя несущую колонну из металла. Ганнеран не заставил себя долго ждать и в мгновение ока оказался одетым в костюм с бронированными элементами — с защищённой грудной клеткой и сегментами брони на локтях. Выстрел из лазера сразил противника наповал. Между тем, совсем близко от альтарийца закипел нешуточный бой между небольшим отрядом чёрных солдат.

— Nam Imperator! — прокричал один из солдат, заставив гуандара не на шутку удивиться.

Из исчезнувшей двери с ещё большей силой ринулся поток солдат с тем же возгласом:

— Nam Imperator!

Это призыв подействовал на наступающее войско, как доза адреналина — чёрные солдаты стали всё больше оттеснять немногочисленные отряды из экипажа корабля за шлюпки. Радужки глаз Ганнерана окрасились в фиолетовый цвет — цвет ненависти и справедливого негодования. Отступив со своими за большой фюзеляж истребителя, старший помощник готов был разорвать всех и вся — из его людей полегло уже так много, а затекающие чёрным потоком войска противника словнои не иссякали. Альтарийцу неожиданно пришла крайне безумная мысль. Но для её осуществления нужно было немало людей, потому сначала необходимо было подбодрить оторопевших от такого нападения солдат.

— Слушайте! — прокричал старший помощник! — Стараясь привлечь как можно большего количества военных. — Слушайте меня! Выше нас те, чьи жизни мы поклялись защищать! Так не пропустим их туда! Я пойду вперёд. Кто со мной?

Как ни странно но отнекиваться никто не стал. Все прекрасно понимали, что кроме них сейчас никто не даст отпор. Никто. Даже если придётся сложить свои головы здесь, на ангарной палубе.

— Вперёд! — закрывая лицо забралом, Ганнеран выскочил из — за укрытия, едва не попав под перекрёстный огонь.

Ребята не подвели — стали прикрывать выступивших товарищей.

Глава 17

В нашем деле очень важно всё делать аккуратно и не спеша. Очень важно заложить эту мысль во все сферы жизни каждого жителя империи

Император Креу, из доклада о формировании идеологии.

Где-то совсем рядом гремели выстрелы. Силы противника подступали всё ближе к ещё не оккупированной части медицинского отсека.

Внезапно центральная дверь открылась, и в неё завалилось три фигуры с какой-то ношей.

— Альтерри, принимайте!

Ганнеран и ещё два человека из экипажа тащили капитана Тарка на импровизированных носилках.

— Что произошло? — подбегая, взволнованно спросила молодая врач.

— Противник вытеснил нас с основных палуб, капитан попал под обстрел и без сознания уже последние двадцать минут.

Медицинский отсек, ангарная палуба остались единственными местами, в которых неизвестный противник до сих пор не закрепился.

Если посмотреть на ситуацию со стороны, было похоже, что это только пока.

— Он ещё держится, но совсем плох, — Альтерри сделала первичный осмотр пострадавшего и констатировала не самый приятный вердикт.

— Что мы можем сделать, чтоб его спасти?

Ганнеран и ещё несколько человек из экипажа вопросительно посмотрели на Альтерри.

— У него внутреннее кровотечение, мне нужно как минимум два часа, возможно больше, я не знаю пока, какие органы задеты. Всё чем вы можете помочь, это выиграть время.

— Понял вас.

— Готовьте, операционную, мы не можем позволить капитану покинуть нас раньше времени.

***

Капитан Тарк открыл глаза.

Тело как в невесомости.

Вокруг ничего, но такое понимание, что он точно не на корабле, и даже не за его пределами. Тарковский подумал, что он возможно находиться в другом измерении.

— Где я? Неужели на том свете?

Это был скорее риторический вопрос, но позади себя он вдруг услышал голос, почему то такой родной, словно это был отец или дедушка.

— Саша, ты между жизнью и смертью, но твоё время ещё не пришло.

Тарк каким-то образом развернулся и сильно удивился.

— Может мне это снится? Кто ты?

Перед Александром стоял антропоморфный Лев.

Встреча со львом в дикой природе вряд ли бы принесла большую радость, но в присутствии этого существа, похожего на представителя больших кошачьих, Тарковский чувствовал себя удивительно мирно и спокойно.

— Я Салэс, властитель всего того, что ты можешь увидеть и куда можешь добраться. Ты оказался здесь не просто так.

— Откуда ты знаешь моё имя?

-Я знаю про тебя всё.

— Откуда?

Тарковский пристально посмотрел на своего собеседника.

— Я знал тебя до того как ты родился. Я знаю всё каждом человеке и о каждом существе в этой вселенной, потому что причастен к её созданию. Твой дед не смог бы добиться того, что он сделал благодаря моей помощи.

— Ого, даже так.

— Да. Это мои слуги преподнесли идею создания двигателя твоему деду, которые до сих пор используют на многих космических кораблях.

— Так ты от меня хочешь, Салэс?

— Я хотел спросить это у тебя. Это ведь ты искал меня.

— Я?

— Если бы ты не искал меня, ты бы не оказался так далеко от своего родного мира.

— Мне очень важно быть на стороне правды.

— А что для тебя является правдой?

Молодого капитана эти слова ввели в некоторые размышления, а Салэс слегка улыбнулся.

— Саша, у каждого может быть своя правда. Креу тоже считает, что он на стороне правды, притом, что двигается в интересах Отступника. Но истина одна, она неподдельна и неизменна.

— Кто такой Креу?

— В вашей вселенной его называют Чёрным Императором, это тот, кто подослал к вам этого пришельца, который устроил переполох на «Магеллане». Ты лично сейчас борешься против него.

— Получается все корабли, что спрятаны в этой планетарной системе, корабли Чёрного Императора?

— Да.

— Но их же здесь сотни, если не тысячи. Нам не одолеть их.

Капитан невольно схватился за голову, представив, сколько воинов императора на этих кораблях.

— Тебя так волнует количество? Я никогда не смотрел на то, как много у меня врагов. Я прав всегда. Мне достаточно приказать, и легионы моих воинов выйдут на защиту меня, и тех, кто за меня.

Тарковский от таких слов невольно впал в благоговение. Салэс говорил это не из гордости или хвастовства, а как власть имеющий.

— Я хочу идти за тобой! Что мне нужно сделать?

— Вначале тебе нужно вернуться на свой корабль. Вы вблизи от планеты, на которой есть один из моих друзей.

— Друзей?

— Все, кто идёт за мной, мои друзья и братья. Так вот, его зовут Каур Ваоли, он будет ждать тебя, и поможет тебе и твоим людям идти дальше. Вы не обречены. Твоя жизнь не будет теперь прежней, но вы не обречены.

— Салэс, а мы когда-нибудь ещё увидимся с тобой?

— Конечно, мой дорогой друг, я приду за всеми своими друзьями, как наступит время. Но ты можешь и до этого момента общаться ко мне всегда, я всегда на связи, тебе достаточно обо мне подумать.

-Так просто?

— Я живу в сердце каждого, кто идёт за мной. Отныне и ты имеешь ту власть, что есть у меня, потому что ты теперь один из моих представителей.

— А как же я смогу освободить мой корабль? Он ведь захвачен, мы удержали всего два отделения.

— Я не могу пойти с тобой, но моя Сила будет всегда с тобой, она сможет подсказать и наставить, что делать и как делать. Она тебе покажет такие вещи, о которых ты и подумать не мог. Теперь ты будешь видеть своих врагов совсем по-другому.

— Серьёзно? А какие способности?

— Саша, ты всё увидишь, тебе пора возвращаться.

***

Капитан Тарк вздрогнул и открыл глаза.

— Капитан очнулся!

Вокруг капитана собрался весь уцелевший медицинский персонал, и несколько членов экипажа.

— Где я?

Тарковский вдруг решил, что возможно, что тот диалог был лишь сном, но уж слишком реальным всё это было.

И Салэс, такую личность невозможно придумать.

— Похоже, что наркоз ещё действует. Капитан, как вы себя чувствуете?

Альтерри стояла рядом с больничной койкой, и внимательно смотрела на капитана.

— Намного лучше.

— Позвольте, я проверю вашу рану.

Молодая врач приподняла рубашку и тут же отскочила.

— Пожалуйста, посмотрите кто-нибудь ещё. Я не верю своим глазам.

К постели Александра подошёл один из ассистентов.

— Этого не может быть, мисс Альтерри! Шва нет.

— А я о чём?

— Но ведь мы все лично видели, как вы накладывали шов под правым нижним ребром. Что здесь творится? Это феноменально!

— Это просто чудо. — Капитан слегка улыбнулся

-Похоже, что кэп что-то недоговаривал о себе.

Альтерри стояла в недоумении, и ей лишь оставалось развести руками. Внезапно на руке врача завибрировало средство внутрикорабельной связи.

— Альтерри, приём. Это Ганнеран. Как капитан?

— Приём. Ган, капитан только очнулся.

— Хоть что-то хорошее за сегодня. Медицинский отсек практически захвачен в кольцо, как можем, отбиваем.

К разговору присоединился капитан Тарк.

— Ган, это капитан, мне нужна твоя помощь.

— А я что делаю?

— Я без шуток, Ган, ты мне нужен в другом отсеке.

— Что вы задумали капитан?

— Враг считает, что они уже нас сломили, и победили в этой схватке. Я хочу их убедить в обратном.

-Кэп, объясните.

— Потом, Ган. Доберись до основного узла корабельной аудиосистемы. Я хочу, чтобы каждый солдат противника услышал моё обращение.

Все кто присутствовал в палате Тарковского, были в непонимании и недоумении.

— Капитан, что вы задумали?

— Вы всё услышите своими ушами, а пока нам нужно сохранить наши нынешние позиции в этом отсеке. Как поняли приказ?

-Так точно, капитан Тарк.

— Я верю, что старший помощник Ганнеран успешно доберётся до центрального узла. Пора положить конец той вакханалии, которую устроили на нашем корабле.

***

— Тарк видимо из ума выжил.

Ганнеран размышлял вслух над приказом своего капитана. Был шанс подобраться к центральному узлу аудиосистемы дополнительными коридорами, если конечно противник не занял в них позиции.

Чисто.

Альтариец быстрой перебежкой оказался на другом конце небольшого коридора, и сразу же занял позицию у поворота, за застенком.

Путь план капитана и выглядел как бред сумасшедшего, но почему-то он говорил это настолько убедительно, что Ганнеран всё же верил, что идею своего начальника.

До отсека коммуникаций было рукой подать, но основной коридор и кольцевой всё же были заняты солдатами противника

— Приём. Есть кто рядом с отсеком коммуникаций? Нужна огневая поддержка. В основном коридоре и кольцевом стоит охрана из восьми солдат противника.

-Знаю, что их восемь Ганнеран. Ожидайте свободного коридора.

На секунду Ган опешил.

— Кто ответил на запрос? Назовите себя!

На мгновение по всему телу старшего помощника пробежала дрожь, и он подумал, что противник уже внедрился в их ряды для окончательного подавления сопротивления.

— Вам не на кого здесь надеяться. Ган, только я ваша помощь.

Ганнеран с трудом смирился с тем, что неизвестный спаситель решил остаться инкогнито. Альтариец украдкой выглянул в основной коридор.

На том конце стояли двое солдат.

Внезапно из дополнительного коридора, что был ближе к кольцевому появился неизвестный человек, и молниеносными движениями он оказался около солдат.

Экипировка, нашивки, всё как у членов экипажа.

Охрана только успела вскинуть пушки, как тот одним ловким движением достал из под кителя своё оружие, отчего Ган находясь на приличном расстоянии, немного опешил.

В руках неизвестного спасителя было ни что иное, как меч, словно только что из кузничной печи.

Несколько ловких движений и противники оказались обезоружены и нейтрализованы.

Ганнеран не стал долго ждать приглашения, и покинул своё укрытие. На звуки потасовки могли нагрянуть остальные стражники.

К концу основного коридора стали подтягиваться те самые солдаты, что были выставлены на охрану периметра. Ган даже не успел приблизиться к своему новому товарищу, как по нему открыли огонь.

Альтариец подумал было, что тому сейчас придёт конец, но тот одним движением коснулся руки, и от залпов он его спас спроецированный силовой щит, причём сначала со стороны стреляющих, а затем облёк наподобие купола.

Ган аж присвистнул от увиденного им.

Солдаты видимо такого не ожидали. Буквально через минуту весь охранный состав этого периметра лежал на полу без сознания.

— Я бы поторопился на вашем месте, Ганнеран. Через несколько минут здесь окажется отряд солдат, вам нужно скорей выполнить то, что поручил вам капитан Тарк.

Тут старший помощник ещё больше опешил. Когда тот успел сообщить о его миссии другим? И был ли это вообще член экипажа.

— Мне пора дальше.

Неизвестный спаситель махнул рукой, спрятал своё оружие и удалился в противоположную сторону.

— Капитан, как давно у нас появились союзники на корабле?

— Не понял тебя, Ган. Повтори, пожалуйста.

— Как давно мы обзавелись союзниками?

— Ты не то время выбрал Ган, чтобы так шутить.

— Так я и не шучу. Тут парень в одиночку раскидал всю охрану противника. Махнул пару раз каким-то мечом, и вырубил всех, да ещё и силовым щитом закрылся.

С той стороны возникло молчание.

-Сам ничего не понимаю пока, Ган, это словно ангел-хранитель. Но если у нас на корабле действительно есть союзники, это нам на руку. Выполни моё поручение и как можно скорее.

Центральный узел был небольшой комнате справа от выхода из основного коридора.

— Капитан, я в системе, что дальше?

— Отлично. Нужно изменить точку распространения центрального узла аудиосистемы, чтобы я мог вещать из медицинского отсека, а не из капитанской рубки.

— А если они перехватят?

— Будем надеться, что нет.

Осталось примерно десять минут до появления отряда солдат противника, а Ганнеран всё ещё продолжал копаться в аудиосистеме через компьютер.

Лишь бы успеть.

Старший помощник не сильно заметно, но всё же нервничал. В одиночку справиться с целым отрядом солдат он вряд ли бы мог без подобных систем защиты, так что Ган поспешно внёс корректировки в узле, и как только мог, быстро ретировался из кольцевого коридора.

— Капитан всё готово.

— Отлично Ган, ждём тебя.

Старший помощник едва успел сделать шаг, как из динамиков раздался голос капитана, правда вот говорил он на совершенно чужом и совершенно непонятном для Ганнерана языке, но понятного для солдат Чёрного Императора.

— С вами говорит Тарк, капитан этого корабля, солдаты Чёрного Императора. Я предлагаю вам остановиться, и добровольно сдаться в плен. Я предлагаю вам остановить наступление, и прекратить делать то, что говорит вам ваш Император. Всё что когда либо вы слышали от него, от тех кто идёт за ним, это сплошная ложь. Каким бы он не казался могущественным, он всего лишь смертное существо, он лишь марионетка в руках сил, основание которых ложь, коварство и обман! Все те блага, которые он вам обещает — ложь! Пусть вам и кажется, что он великий, что правда на его стороне, что он победитель, но это не так. Есть имя от которого у Императора Креу и его патронов дрожат поджилки — имя ему Салэс! У вас есть уникальная возможность здесь и сейчас выбрать на чьей вы стороне останетесь — с тем, кто сеет хаос и обман, или же последовать за тем, кто несёт свободу!

Выбор за вами, но если вы остаётесь на стороне Императора, лучше бы вам покинуть этот корабль. Не смотрите что нас меньше чем вас, потому что за нами стоит тот, кто обладает силой куда больше, чем Креу. Я всё сказал, у вас есть два часа на принятие решения.

Тарковский закончил говорить и с облегчением выдохнул, и обернулся в сторону членов экипажа. У всех до одного были круглые от удивления глаза.

— Капитан, что это было? Вас как будто подменили.

Александр от таких слов невольно улыбнулся.

— Я действительно стал теперь другим. Я не смогу сейчас полностью объяснить, что происходит сейчас внутри меня, но надвигаются перемены. Все те обстоятельства, которые до не недавнего времени казались неразрешимыми и тупиковыми, именно сейчас появляется выход из этого тяжёлого положения. Верю в это, и хочу, чтобы вы верили в это тоже. Мы сможем вернуть наш корабль.

В этот момент в дверях в дверях показался старший помощник Ганнеран. Когда он увидел капитана в полном здравии, словно и не было ранения и операции, тот ещё больше впал в ступор.

Он подошёл к капитану и лично пощупал то место,где до недавнего времени была тяжелая рана.

— Я теперь вообще ничего не понимаю, капитан. Вы как с другой планеты свалились после этой операции. Исчезнувшая рана, неизвестный союзник, вещание на непонятном языке...

— Как я понимаю, это основной язык на планетах нашего противника.

— Так откуда вы знаете этот язык? Можете объяснить?

— Я это делал по наитию. Что-то внутри подсказывало, что нужно включить аудиосистему корабля и донести информацию до противника. Как только ты всё сделал, я включил и из меня полилось. Ничего больше сказать не могу.

К капитану подошёл один из младших офицеров экипажа.

— Капитан, похоже, что ваша красноречивая речь произвела фурор на наших противников. Все передвижения по кораблю после вашего обращения замерли. Они оказались в ступоре, и похоже противники пока не понимают, какие шаги нужно предпринимать.

— Отлично, это будет нам на руку.

Капитан Тарк включил передатчик на специальный режим односторонней связи, чтобы все члены экипажа, кто ещё был жив, могли услышать его сообщение.

— Говорит капитан Тарк, всем кто выжил и уцелел и способен передвигаться, приказываю двигаться в направлении медицинского отсека. Объявляю общий сбор, нам нужно хорошенько сгруппироваться, пока наш противник тормозит.

Надежда на освобождение корабля возрастала с каждой минутой всё больше и больше.

Все те, кто был в это время вместе с капитаном, в какой-то момент почувствовали, что та уверенность, которая была у Тарковского, стала передаваться и им тоже.