Быть с Бакланом. Часть I. Цветной челлендж

Глава 1. Кто запустил Игру?

- Медведи! - Баклан влетел в аудиторию злой и растрепанный: - Кто из вас запустил игру?!

Михей вздрогнул, а Потап уронил ручку от неожиданности. Они оба застряли здесь после пар, решая дополнительное задание, которое сам же Баклан им и задал.

Поэтому оба возмутились:

- Да некогда нам играть! – в один голос и с одинаковым выражением на лицах.

Пьер и сам видел, что не они это. Подозрительно обернулся, будто видел сквозь стены, занял удобную позицию у дверей, а затем, быстрым жестом как змеей, нырнул рукой в проем.

- Ай, - Маша, пойманная им за шкирку, была втянута в аудиторию. – Что? Опять? – возмутилась она, отвлекшись от мобилы и углядев Мамонта.

Баклан бесцеремонно выхватил гаджет у нее из рук и уставился в игрушку. В нее как раз Маша увлеченно играла на ходу, медленно передвигаясь на выход мимо злополучного класса.

- Что это? Где это взяла? – Мамонт потрясал телефоном, готовый растерзать на кусочки ничего не понимающую девчонку.

- Чего ты взъелся? – Потап вышел вперед, заступая перед Машей. Ее спрятал за свою надежную спину, а телефон выхватил у препода и отдал назад, владелице.

Михей тут же последовал его примеру, выдвинулся вперед. Прикрыл собой брата, но так, одним бочком – мало ли чего баклан учудит.

- Защитнички! – баклан отвернулся.

Сделал глубокий вздох, поднял очки на лоб и принялся мять переносицу, потом опустил очки и принялся массировать виски, будто не определился: голова у него заболела или кровь носом пойдет.

- Может, прежде чем орать, объяснишь, что случилось? – рассудил Потап.

Вместо тысячи слов, Баклан взмахнул рукой и посреди пустой аудитории нарисовался обычный игровой интерфейс. Может и не игровой. Простое диалоговое окно, в котором ярко горели живописные буквы:

«Кто-то из ваших друзей запустил Игру».

И под этим текстом две кнопки. На одной: «Отправитесь с ним?», на второй: «Возьмете с собой попутчиков?»

И все. Негустой выбор. Либо последовать за другом, либо последовать за другом (опять же), но прихватив с собой еще кого-нибудь. Выбора «закрыть и выйти» или хотя бы «нет, спасибо» - не было.

- Я, матьвашу, не хочу опять застрять где-то на …ть лет! – четко, по словам, взмахивая ладонью, отрубил Баклан.

- На сколько лет? – пискнула Маша, не расслышав цифру.

- …ть, - повторил баклан.

- Сколько? – переспросили Медведи, переглянувшись.

- От темы уходите? – подозрительно покосился Баклан. – То грудью на защиту девчонки встаете, а то пускай одна идет?

Братья снова переглянулись.

- Не, мы Машу одну не отпустим, - заявил Потап.

- Да, он не отпустит, - подтвердил Михей.

- А у вас, – возмутился Баклан, потрясая руками в сторону голограммы, - есть такой интерфейс?? – И, не дав убедиться, есть ли, наябедничал: - Не-е-е-ет. Он есть только у меня!

Смешавшиеся братья перестали искать окошки, вращая глазами, заглядывая внутрь своих «мозговых» комнат, но осматривая при этом учебный класс.

- Это ловушка, - убито сказал Баклан. – Для меня.

Он присел на кафедру и понуро ссутулился.

- Да кому ты нужен? – удивился Михей и заработал тычок от Потапа. – Ну чего? – вызверился тут же на брата. – Почему опять ему что-то выпало?

Баклан ничего не ответил. Рассказать свою историю он так и не собрался, а сейчас уж тем более. Некогда было сидеть и объяснять про тех людей в пещере и всю остальную неприятную муть.

- Что за игра хотя бы? – вздохнул он, снова выдергивая у Маши телефон из рук, но тут же вернул, будто обжегшись. Будто побоялся, что утянет и его в обязательном порядке, стоит только всмотреться в игру. – Миха прочти… Нет, лучше ты, Маша. Ты все равно уже вляпалась.

- Да блин! – Маша, наконец, обрела голос, устав от этих непоняток. И Баклан какой-то сам не свой, и парни какие-то потерянные. – Чего кипешуете? В игру пол-института играет, я в общем чате ссылку нарыла.

- О чем она? – перебил Баклан. Таймер принятия решения тикал.

- Да какая-то ботаника, - пожала плечами девушка, и снова вчиталась в цветные задания. – Надо что-то…

И тут ее втянуло в игру. Баклан едва успел поймать Машу за руку. При этом закатил глаза и сделал глубокий печальный вздох: «я так и знал!»

Потап чуть ли не следом дернулся за Машей, схватил ее за одежду. А Баклан, вместо того, чтобы пытаться вытащить девушку вдвоем, протянул руку к Михею – тот как раз пытался избежать этого, дернулся прочь. Не убежал, Пьер поймал его за ремень учебной сумки…

Грохнулись вчетвером посреди безбрежного поля под бескрайним небом.

- Ну, Ба-а-а-а-акла-а-ан, - взвыл Михей, - меня-то зачем?

- Ты же вроде любишь приключения? – поразился Потап родному брату.

- Люблю… Но нам столько задали!! Причем, он же!

- Это не я, - кратко сказал Петр, поднимаясь с земли и отряхиваясь. – Задал я, а втянул не я.

Он принялся протирать очки подолом футболки, через раз выдыхая на стекла и оголяя рельефный торс. При этом зыркал глазами, осматривая типичные пасторальные пейзажи, окружившие их со всех сторон.

- Я видел, ты щелкнул по кнопке «попутчики»! – возмутился Михей.

- Мне, что ли, одному идти? – возмутился Баклан.

- С твоей-то магией! – злился Михей, не увидев в этом ничего сложного для такого, как Баклан.

- Нет у меня здесь магии! – вспылил Пьер. – В том-то и дело! – и потопал прочь от друзей.

- Как эт-то нет, - потерялся Михей, начиная понимать, в какую ситуацию они влипли. – Это что же… самим? А как? – он повернулся к Потапу. – Как мы выберемся?!! – вцепился в его одежду, как безумный утопающий. – У меня же завтра контрольная! Я не сдам!!

- Стухни, - тихо посоветовала Маша, едва шевеля губами. – Он все равно не видит.

- Да? – Михей живо обернулся на Баклана, и не поверил своим глазам. Тот шагал где-то уже близко к краю полю, не собираясь дожидаться «попутчиков». – Ну вот.

- Погнали? – Потап, наконец, отдуплился и загорелся энергией. Подскочил сам, помог подняться Маше и вздернул брата за руку. – Без Баклана точно пропадем.

- Я бы себя так недооценивал, - Михей процедил сквозь зубы, чувствуя где-то подвох. Но думать было некогда, припустил за братом, что бежал с Масяней, взявшись за руки. Умом понимал, что тот просто помогает девушке преодолевать вспаханное черное жирное поле, но укол ревности отследил четко.

Глава 2. Помидорно-красный / La Tomatina /

Пьера догнали лишь спустя полчаса, запыхавшись и умотавшись. Уж больно ноги у того длинные, не поспеешь.

Пока подходили, видели, как тот беседует с каким-то странным мужиком на незнакомом языке – быстром и переливчатом. А когда подошли, Пьер попрощался с "крестьянином", и явно на добром слове. Незнакомец бросил озадаченный взгляд на вновь прибывших, поудобнее взвалил на плечо мотыжные инструменты и пошел по своим огородно-пахотным делам.

- Ну что, узнал, где мы? – полюбопытствовал Михей, рассматривая удаляющуюся коренастую фигуру местного.

- Я и так знал, где мы, - рассеянно бросил Пьер.

- И где?

- Тридцать девять с минутами градусов северной широты и сорок семь с копейками западной долготы.

- А по-русски? – поморщился Михей.

- Это по-русски, - Пьер посмотрел на него, будто сомневаясь в собеседнике.

- А для дебилов? - закатил глаза Михей, начиная выходить из себя. Он никогда не мог понять: Баклан его троллит или реально такой мудак?

.

Маша же почему-то только сейчас обратила внимание на то, как они все одеты. По сравнению с местным населением - очень странно. Ну, парни, как обычно, в синих джинсах с кроссовками и в толстовках с капюшонами – Михей любил белый цвет, Потап носил нейтральный серый. Правда, по их словам кроссы были какие-то там супер эксклюзивные, а «кофты» - чуть ли не именные, от звезды. А так, обычные студенты.

Михей даже сумку с тяжелыми учебниками через плечо тащил, не бросил. Потапов же рюкзак, очевидно, в аудитории остался. Ничего бросающегося в глаза в их одежде не было, пока не появился этот фон с сельскими пейзажами.

А вот преподаватель Мамонтов ее слегка удивил. Он всегда ей казался типичным чопорным преподавателем в классическом костюме-тройке подчеркнуто черного цвета. Даже и не рассматривала никогда. Ну, в брюках, лакированных ботинках и пиджаке, под которым прячется черная же водолазка под горлышко, чего смотреть?

И только сейчас заметила, что костюмного набора и рядом не стояло. Черные зауженные штаны, дерзко-молодежные, с отсрочкой, мелкими деталями, незаметными заклепками, но с открытыми щиколотками. Пиджак с поднятым воротником стойкой, с рукавами, закатанными по локоть, демонстрировали интересный рисунок на подкладке. Неформальный такой пиджачок.

Под которым оказалась просторная футболка с длинным рукавом и непонятной надписью на спине – не просто какой-то слоган, а целый абзац мелким почерком, белым по черному. Черный лонгслив она только сейчас заметила, когда тот снял и отдал ей пиджак.

- И волосы спрячь под платок, - посоветовал он ей, - за парня сойдешь.

Маша бросила взгляд на свои голубые джинсы размера оверсайз и ботинки из грубой кожи. И почувствовала себя юнгой, по сравнению с женственными крестьянками в широких длинных юбках. Стало неловко.

- У тебя волосы длиннее, - встрял въедливый Михей. И куда подевался его задорный характер? – Ты ведь не прячешь!

- Мне сиськи не надо маскировать, - буркнул Пьер, бросив взгляд на Машину розовую облегающую майку, с отчетливым рельефом бюстика под ней.

Топ сидел внатяжку, подчеркивая грудь и стройную талию - в отличие от "распашонки" Баклана, что болталось на нем, как на вешалке. Ворот у футболки был неприлично широкий, обнажал то плечо, то плоскую грудь. Ветер трепал ткань, как пиратский черный флаг.

"Никогда не замечала, что у него такой секси вырез под пиджаком", - Маша опустила голову, пряча румянец, и снова зыркнула на препода. – «Сколько ему лет вообще? С чего я решила, что он старикан, если он выглядит не сильно старше студентов? Насколько он старше меня? Лет на… десять? Или даже семь?»

Баклан будто почувствовал: отвлекся от горизонта и уставился на нее черными зенками, не мигая, как птица. И словно пропасть веков рухнула между ними.

«Молодой? Да он древний!! Нафих, нафих!» - Маша постаралась ни о чем не думать, чтобы тот не прочел ни одной ее мыслишки, даже по лицу.

Принялась выполнять пожелания «молодого» командира. Облачилась в выданную вещицу, намотала на шею свой извечный, маскирующий кулон (а теперь объем в районе груди) платок, который сняла с головы. Солнце пекло нещадно, поэтому, пока они пробирались по пашне, ей пришлось повязать его на макушку, чтобы не словить солнечный удар. Теперь же, собрав волосы в хвост на затылке, она задумалась, чем их прикрыть.

Вовремя вспомнила про широкое кепи, что завалялось в сумочке – хотела подарить подруге, но уже не сегодня. Она достала убор и заправила под него смоляные волосы. Теперь точно, Гаврош Гаврошом, матросам – привет!

А Баклан все еще зырил на нее. Внимательно, долго. Даже подошел и за подбородок взял.

Маша с перепугу решила, что поцелует. Но тот лишь провел пальцем по губам и посмотрел на него.

- Ты ведь не красишься? – вслух поразмышлял он, но как всегда быстро перешел к делу. - Что там игруха пишет? - поинтересовался он, видимо, удовлетворившись осмотром команды.

- Деревеньки Виллалибжди и Вилладобаджи всегда начинают мыть противень вручную, - начал "читать" Михей, пока Петр не отобрал у него мобилу и не отдал Маше. - Они частенько моют противень всей деревней, - не заткнулся тот, продолжая прикалываться.

Пароля от мобилы он не знал, а поддержать сумочку вызвался по просьбе Маши.

- Villarriba и Villabajo, - поправил его Баклан. – Верхнее и Нижнее село, если тебе интересен перевод. Реально находятся в Испании, тут ты прав. Но мы от них правее, - он махнул почему-то куда-то за спину. – Мы рядом с Буньоль, провинция Валенсии. Читай, - обратился он к Маше, решив, что некоторый краткий экскурс в местонахождении никому не помешает, а так же, что пары предложений достаточно для любых предисловий и объяснений. – Читай! – повторил он, не замечая удивление окружающих.

Проглотив вопросы, Маша вздохнула и щелкнула по значку «Задачи». Долго читала, разбирая витиевато-выпендрежную речь, призванную ввести в нужную атмосферу, и сказала проще:

- Нужно узнать местные обычаи и выучить новое слово. Кажется, - Маша удивленно всмотрелась в д/з, будто не поверив. Ощущение, будто Игра и Баклан сговорились. Очередное допзадание?! Лучше бы после пар оставили!

- Идем! - скомандовал Баклан, тут же поворачиваясь в сторону невидимой деревни за холмом. - И ничего не ломайте и никого не убивайте. Ни мух, ни тем более бабочек.

- Мы же всегда так делаем! Куда нам?! - скривился Михей, которому неприятно стало, но озвучил он это себе под нос. Ну, и чтобы брат услышал и сочувственно кивнул. – Он нас, что, за варваров держит? Мы приличные люди!

- Бабочек особенно не трогайте, - обернулся Баклан с озабоченным видом. – Знаете ведь про эффект бабочки? Вот и не надо, - он снова ускорил шаг.

- А причем тут бабочки? - сунулась Маша, потому что парни принципиально в рот воды набрали. Баклан любит сказать, и не пояснить. Не наспрашиваешься.

- Мы в прошлом, детка, - ласково сказал Баклан и от этой "ласки" холодные мурашки побежали по телу. - То болото помнишь? Помнишь. Нас скорее тут закопают, нежели мы сможем что-то здесь изменить. Ну, я так думаю. По крайней мере, я изменить не смог, - Пьер озадаченно почесал в затылке, признавая свою тогдашнюю беспомощность, но уверенности от этого у него не убавилось. Продолжал раздавать ценные указания: - Поэтому никуда не суемся. Особенно ты, Маша. Никаких болот и луж. И думаем на два шага вперед. Особенно ты, Миха. Потап, а ты, - он оглядел члена команды и, не придумав ему совета, отмахнулся, - будь собой.

- А что это ты раскомандовался? - возмутился Миха, уязвленный шпилькой. – Мы тебя в командиры не выбирали!

- О, - Пьер и бровью не повел. Сделал неожиданное: - Прошу, - широким жестом уступил свое место, а сам шагнул в задние ряды. Как раз позади Маши встал, да еще и лапы на ее плечи положил, возвышаясь над ней каланчой. И такой весь - я никто, я на последней парте, чур меня.

- Напугал ежа жопой! - проворчал Михей, чувствуя себя в чем-то удовлетворенным, а в чем-то нае…нутым, слишком легко ему уступили. В чем подвох? - Запросто! - заступил на место вожака и скомандовал: - Вперед!

Потом они долго шли вверх-вниз по холмам, кружа вокруг и подле, и раз за разом утыкаясь в речушку. И еще долго бы шли под палящим солнцем, если бы Потап не додумался узнать у Баклана: есть ли путь короче?

- Конечно, - Пьер кивнул назад. - Вообще, там тропинка была, но мы зачем-то вломились в природу. Так что нам теперь туда. Через овраг, там вброд речку, потом через лесок и вдоль этой опушки вернемся к этому пригорку.

Тыкая в рельефы местности рукой, он «нарисовал» довольное витиеватый зигзаг пути, но почему-то ему хотелось поверить. Хотя глаза твердили: да чего петлять? Вот же, рукой подать!

Михей все же решил верить глазам.

Когда они вышли к очередному препятствию - резкому обрыву, с которого никак не спуститься - он вынужден был повернуться к Баклану и наехать.

- Откуда ты знаешь, куда идти? Магия?

- Магия здесь не работает, сказал же, - поморщился Пьер. Препод в нем тут же захотел влепить бонус этому двоечнику в виде дополнительных заданий по теме. Не дожидаясь заведомого вопроса от Маши: "А откуда все же знаешь?", ответил: - По магнитным линиям. Без магии я не перестал быть бакланом, он моя вторая суть. – И на готовую сорваться колкость от медведя, отпарировал: - Примерно, как твоя внутренняя девчонка, Михей!

Только Маша не ожидала реакции парня. Потап дернулся, чтобы перехватить брата, но тот был быстрее. Впрочем, Баклан знал, что будет, поэтому успел сделать быстрый шаг в сторону. Михей пролетел мимо него со своим кулаком и, рухнув на землю, лишь сильнее разозлился. Маша ойкнула, а Медведь сцепился с Бакланом.

Они покатились по земле, отвешивая тумаки. Только почему-то Михей дрался, а Баклан лишь уворачивался или подставлял руки и плечи под удары. Да еще и успел крикнуть: «Потап, не лезь, Машу убери!»

Потап дернул девчонку к себе, которую чудом не зашибли два горячих тела, прижал к себе и зачем-то закрыл ей глаза ладонью. Переживал за брата, одновременно желая и не желая ему одержать верх. Хотелось, чтобы тот победил, но и в тоже время огреб, получив за свою вспыльчивость давно напрашивающихся звиздюлей.

- Так нечестно... - Михей тяжело дыша, на секунду остановился напротив соперника, и, избавляясь от балласта, сбросил сумку на землю. - Ты пользуешься магией!

- Это годы тренировок, неуч! - сплюнул Пьер кровавый сгусток и оттер разбитую губу. - Лучше бы думал над тактикой, бутузишь, не разбирая куда.

- Я тебе покажу! - Медведь взревел уязвленным зверем и снова бросился на Баклана.

- А лучше вовсе зажмурься, - подначивал препод, с трудом уворачиваясь от злого парня, - шансы попасть сильно возрастут, по теории вероятностей… - дальше говорить было невозможно, удары пошли плотнее и жестче.

Итог был закономерен. Шар из сцепленных тел скатился с обрыва и упал в реку, подняв тучу брызг. Тела ушли под воду, а вынырнул один только Михей. Озирался, отплевывался от водорослей, колошматил по поверхности и орал, периодически уходя на глубину:

- Где этот долбанный препод?!

А за поворотом реки, спокойно вынырнула черная птичка, таща что-то странное. Поплавав чуть-чуть в свое удовольствие, она подплыла к берегу, волоча из воды что-то мокрое и черное. На этом не успокоилась, еще сделала несколько нырков и заплывов по речке, и вскоре на берегу валялись одежда и обувь. Еще раз нырнув под воду, она больше не появилась.

Зато из реки вышел голый человек и занялся добычей. Прополоскал одежду, отжал, развесил по кустам, вылил воду из ботинок, оттер их от грязи и одел на прутики сушиться. Нимало не стесняясь своего вида, деловито нашел сухие веточки, выудил из кармана мокрых штанов зажигалку и принялся разводить костер.

Спустя пятнадцать минут дымок поднимался над корягой, а Баклан подкидывал к ней веточки и сухие деревца, которых тут было навалом.

- Эй, Баклан?! - неуверенно крикнул Потап с того берега на обрыве, когда Пьер стоял во весь рост и озабоченно перебирал длинную шевелюру, пытаясь распутать длинные мокрые волосы и подсушить их.

- Обойдите через овраг! - крикнул тот в ответ, не смущаясь появившейся Маши. - Как я показывал. Только поживее, иначе всю рыбу сам съем!

- Какую рыбу? - не разобрал Потап, и впервые увидел, как Баклан становится бакланом.

Пьер разбежался и прямо с берега нырнул в воду, на лету обращаясь птицей. Исчез на долгие пять минут, а вынырнул бакланом с огромной рыбиной в зубах. Махая крыльями, выбрался на берег и сбросил добычу. Снова разбежался и - в речку, исчез под водой. Выудил еще одну громадину и сбросил рядом с первой.

А потом остался стоять, растопырив крылья на ветру - сушил перья, чтобы не сушить волосы.

Лишь бакланий "карр!!" заставил Потапа отмереть, и утащить Машу в нужном направлении.

- …Потап, - нерешительно позвала Маша. Все это время он шла и оглядывалась на мокрого злого Михея, что еле тащился за ними на расстоянии. - Баклан ведь нарочно его спровоцировал?

Потап ожидал тему про превращение, а никак не про братца. Его лично только это занимало.

- Да оба дебилы! - Потап стал мрачнее тучи. - Мог бы просто спихнуть Миху в воду, чтоб тот остыл.

- Это его еще бы больше разозлило, - не согласилась Маша, и тихо запереживала: - Надеюсь, ему не больно?

- Михею? – Потап удивленно обернулся на брата.

Несмотря на совсем не внушительные конституции их организмов, они оба были довольно крепкими парнями. А уж медвежий удар Михея не зря вошел в поговорки. За это они и получили свои прозвища, а не только из-за созвучных имен. Удар у Потапа был даже посильнее, но он сам по себе был не такой юркий, как близнец, чтобы успеть ударить в нужный момент. Но если уж вдарил, то будь здоров, пиши: «пропало». Даже татуировки с изображением медведей набили, типа знак: «не влезай, убьет».

– А, ты про Баклана, - догадался Потап.

Скривился, представив, что ощущает сейчас его братец, который в порыве гнева отлупил собственного препода, а в ответ не получил ни единого тычка сдачи. Цел, здоров, не проиграл, а хоть вешайся!

Этот конфликт точно не исчерпался, только еще хуже стало. Дебилы!

– Да что ему сделается? - заверил Потап, чтобы успокоить девушку. – Годы тренировок, он же сам сказал.

«И сам напросился», - добавил про себя.

Деревушка, а вернее целый городок, встретил путешественников местным колоритом и неубывающим солнцем. «Северяне» в своей одежде сто раз вспотели, и прокляли непроветриваемую обувь. Пацаны хотя бы толстовки скинули и брючины подвернули, а Маша была вынуждена терпеть баню, поправляя мокрый шарф на шее.

Но без пререканий и нытья следовали они за Бакланом, который вывел их к людной площади. Здесь шла торговля, слышались разговоры на непривычном языке, было много смеха и сутолоки.

Пьер огляделся, покрутился, пожал плечами.

- Еще раз зачти, - попросил он, когда слева от него приземлился красный помидор. Потом справа другой. Пьер обернулся посмотреть, кто швыряется.

- Хэй, амиго… - только и разобрала Маша обращенную к Пьеру речь.

Тот в ответ так же бойко что-то ответил, они принялись общаться под мрачные взгляды Медведей, но этим все не кончилось. Помидоры продолжали сыпаться.

Потом дружелюбный туземец скрылся, кидаясь в кого-то, а в десятке метров от них нарисовались жгучие туземки – молодые и веселые девушки. И все, почему-то с красными томатами в руках. Именно они и швырялись в мрачных пришельцев, правда, только чтобы попугать.

Пьер что-то им там ответил, те развеселились, кинули еще по томату – Баклан увернулся. Еще и еще раз. А потом позволил в себя попасть: нарочно раскинул руки, став неподвижной мишенью, и закономерно поймал их все. Засмеялся так весело, что Маша решила, что препод помешался. Теперь Пьеру прилетало помидорами не только от девчонок, другие тоже начали в него швыряться.

Маша посторонилась, но прилетело и ей – забрызгало соком ноги. Парни нахмурились, вышли вперед, загораживая девушку, кулаки у них зачесались.

- Спокойно! – улыбнулся Пьер. - Это игра такая!

Он подбежал к девчонкам – те врассыпную – одну догнал, отобрал лукошко с красными помидорами, и начал отстреливать плутовок. Начался бой помидорами.

Маша изумленно сделала шаг назад. Безумство на площади набирало обороты. Многие люди начали кидаться друг в друга томатами.

- Что происходит? – поразился Михей, и Маша по-быстрому схватила его за рукав, боясь потеряться. Потап был где-то здесь же, а томатные реки только набирали свою силу.

- Баклана спроси, - буркнул Потап, и Маша обернулась в поисках «лидера». И закусила губу.

Окруженный девицами, тот не только переводил на них помидоры, но и давал смачно раздавливать их на себе. Шикарная туземка недвусмысленно прижималась к нему телом, вымазывая его в красном соке. Маша глаза на миг прикрыла, решив, что они сейчас поцелуются.

Но ничего не случилось – девушку отдернула подружка, засмеявшись и что-то сказав. Они обе убежали от Пьера, присоединившись к «красным» парням. Вожди «краснокожих» воевали, стоя в грузовике с помидорами.

- Столько еды хреначат! – поразился Потап.

Стены зданий, пол, люди – все было заляпано красным.

- Хэй, амиго! – прозвучал знакомый голос и мимо Михея пролетел один помидор. Тот не разобрал откуда. – Мари! – чиркнул слегка по кепке другой овощ.

Маша надулась. Баклан бросил еще несколько и все в опасной близости. «Заигрывает?»

Тут кто-то налетел на Пьера, рука у того дернулась и Маше досталось по лбу съедобным шаром.

- Ах, ты! – утерев лицо платком, Мария вознегодовала и принялась собирать с пола тушки снарядов и швырять в Баклана. Тот только ржал и пулял так, чтобы дальше раздраконить. Ему-то терять было нечего, он уже был весь замаринованный кетчупом.

- «Антонио, ты весь в красном!» - вдруг заорал Михей и заулюлюкал, как индеец. Заразившись азартом, он начал помогать Маше отстреливать Баклана.

Потап неуклюже попинал валяющуюся помидорину, и решил не участвовать. Если в него прилетало, бурчал и пытался оттереться.

Перестрелка же вышла знатной. Маше так понравилось швыряться едой, что она слишком увлеклась, пытаясь попасть в верткого препода - не заметила, как помидоры перестали летать повсюду, а по улице поехали машины, поливающие всех холодной водой. Ее окатило сверху донизу, аж дыхание перехватило. Пьер засмеялся и подскочил, влезая в нешуточный по напору душ. Таким веселым Маша никогда Баклана не видела…

Сидеть потом на берегу и выковыривать помидорные шкурки и семена из волос было совсем не весело.

- Что это было? – спросил Потап, почему-то только сейчас начав завидовать друзьям и жалеть, что не поучаствовал в битве помидоров.

- Томатúна, - рассеяно бросил Баклан.

- Томáтина, - понимающе кивнул Потап. – Еще какая томатина! Томатище!! Впечатляет. Я слышал, что родина томатов Южная Америка, и вообще первое упоминание о помидорах связано с каннибализмом.

- Как это? – ахнула Маша.

- А вот так вот, - Потап развил неаппетитную тему. – Ацтеки тушили мясо с перцем и солью. И ели с помидорами!

- Людей?! – Маша была шокирована.

- Их, - Потап был доволен произведенным впечатлением. – И само название «томат» это от ацтекского «томатль».

- Шитоматль, - рассеянно поправил Пьер.

- А слово «помидор» переводится как «золотое яблочко», - хвастался познаниями Потап. – Кажется, с французского.

- С итальянского. Pomo d'oro, - Пьер крутил веточку, думая о чем-то своем.

- И вообще, - Потап был увлечен, - помидоры сперва считались несъедобными. Даже ядовитыми. Какого-то короля даже хотели отравить помидорами!

- Да ну? – Маша слушала с преувеличенным интересом. После того, как они полдня купались в помидорах и их же оттирали, «кровавые» реки ей сниться будут. Да и хотелось забыть про каннибалов-ацтеков с их кетчупом.

- Потому что выращивать не умели, - Потап радовался, как ребенок. – Ели недозрелые и вот. Но потом научились. И полюбили. Я реферат по этой теме писал, учил наизусть.

- Я знаю, что по-латыни poma amoris «яблоко любви», - вставил свои пять копеек Михей и получил от препода озадаченный взгляд, который ему польстил. – Представляешь, помидор и яблоко любви! – заржал он.

- Так что там с заданием? – Пьер очнулся, прерывая замечательные диалоги, и заставляя Машу доставать из сумки, полной томатной жижи, мобилу.

- Ответ нужен, - вздохнула Маша, уныло пытаясь сообразить про задание из игры. – Какие мы слова узнали? Hola amigo?

- Я всегда знал это, - пожал плечами Михей.

- Я тоже, - приуныла девушка.

- La Tomatina? – предложил Пьер. – Это ведь новое для вас?

- А что это? Помидор ведь? - Маша скучно водила пальцем по экранчику.

- Ла Томатина это праздник такой, - Пьер нахмурился, посмотрев на грустных друзей. – Ну, вот же, мы же только что! Бой помидорами, фестиваль, городок Буньоль, ну? – он с надеждой посмотрел на студентов, но у тех ни одного проблеска оживления не засияло в глазах. – Ясно. Значит, мы тут застряли.

- La Tomatina так La Tomatina, - Маша набила фразу, исправив ее несколько раз под неусыпным взором препода, и нажала «ответить».

Ничего не произошло.

- Нет, и все-таки, - Пьер подскочил на ноги, привыкший вещать перед студентами. – Вон те парни и девушки, они рассказали, что праздник Томатино из-за них начался. Они как-то повздорили на площади и закидали друг друга помидорами, что попались под руку. Но не помирились. Вернулись через год на это место и продолжили спор. А другим это так понравилось, что они тоже захотели кидаться томатами. Власти несколько раз запрещали и арестовывали людей, но они добились, чтобы праздник продолжался. И, видите, какой размах!

Студенты покивали, а Маша даже поддакнула: «Размах, ого-го!»

Пьер нахмурился.

- Было не весело?

- А почему вы не поцеловались? – Михея интересовала только одна тема. – Ну, та испанка, - он поиграл бровями.

- Сдурел? – Пьер уселся на место. – Она же мертвая…- Студенты дернулись от неожиданности, и он поправился. – Ну, или старушка сейчас... Все эти люди давно старые или умерли. Ну, вы что? Мы же в прошлом! Нас могло закинуть и на самый первый Томатино, но это было бы не так зрелищно, - он разочарованно махнул на них рукой.

Маша озадаченно посмотрела на Пьера и ввела в мобиле: «томатино».

- Это не так пишется, - поморщился Баклан, но она все равно нажала «ответить», и их выкинуло в другую локацию.

Глава 3. Малиновый / Manqu Qhapaq /

Они снова оказались в той самой аудитории, откуда стартовали. Михей бросил свою надоевшую сумку за парту, и себя туда же, сел, подпер уныло голову руками. А Потап, наоборот, схватил свой рюкзак и повесил на плечо, готовый идти в новый поход.

Баклана же было не узнать из-за переживаемых эмоций. Он скрипел зубами. Или мелом. Или и тем и тем - было не разобрать. Горячо выписывал на доске все те испанские слова про Томатину, что познали студенты на своем опыте, и громко пояснял, что вот это неверно, а верно вот так – и никак иначе! Чуть ли не слюной брызгал и ногами не топал. Не, конечно, не истерил так уж, держал себя в руках, но энергия бешенства такая от него перла, что Маша осторожно сделала пару шагов назад.

Маша вообще поежилась, глядя на препода. Футболка периодически сползала с плеча и оголяла кровоподтеки и ссадины на спине и руках. Скосила глаза на Михея, но тот упорно смотрел в стол, прямо перед собой. Тогда она сняла преподавательский пиджак и отдала Мамонту, чтоб тот прикрылся - осторожненько подошла на безопасное расстояние и молчаливо протянула вещь.

Пьер как раз замер, запрокинув голову и массируя переносицу. Фейспалм выражала вся его поза, девушку он не замечал.

- Я думал, мой враг умный начитанный противник. Думал, как ловко было закинуть меня в прошлое. Но! В недоделанную игру?! С опечатками и ошибками?? Где его профессионализм?! Кто вообще решил опубликовать сырую игру? Где акты подписания готовности? Где комиссия по проверке правильности задач? Где бета-тестинг, я вас спрашиваю, где?? – он посмотрел на студентов, и махнул рукой. – Не вас, конечно. Степаниду трясти надо, и замректора этого, никак его паршивенькое имя запомнить не могу…

- Стоп, - Михей будто очнулся. – Так вы знали про игру?

- Ну, конечно, я знал про игру, - Баклан выразительно закатил глаза, как в известном мемчике. – Это моя идея, разработать интерактивное приложение, чтобы студенты в виде игры узнавали новое. Идея не нова, но для института оказалась свежей находкой.

- И вы знаете все ответы? – Михей даже привстал.

- Ну, конечно, я знаю все ответы. Я же препод, - Баклан снисходительно посмотрел на студента, и только сейчас заметил Машу с протянутой рукой. Взял вещицу, надел на себя. Отыскал очки, протер, вернул за пазуху.

- То есть, - какая-то клеевая идея не давала Мише покоя, - вы можете нам подсказывать по игре?

- Может тебе еще где-нибудь подсказать? – предложил ядовито препод. - Может, на экзамене? Вот все за тебя рассказать и пятерку в зачетку тоже сам, м?

Михей понял, что зря ляпнул.

- Нельзя читерить, - вздохнул Потап, проявляя осторожность. – За это админы наказывают.

- Я сейчас сам этих админов накажу! – пообещал Баклан, направляясь к выходу, но тут без лишних предисловий их втянуло в игру. .

Оглушило гулом и придавило атмосферами. Лишь осмотревшись, друзья поняли, что летят - они внутри очень странного самолетика, заваленного ящиками, баулами, какими-то клетками. То ли почта, то ли транспортник. По виду эти вещи напомнили походное содержимое какого-нибудь археолога в стиле приключений Индианы Джонса.

За стеклами иллюминаторов плыли незнакомые пейзажи. Плоская серая поверхность, исчерченная светлыми странными линиями, горы на горизонте, и никаких поселений. Все прилипли к окошкам, а Баклан, перекрикивая шум двигателя, начал рассказывать Маше, оказавшейся рядом, историю этого места.

- Это плато Наска, что находится в южной части Перу. В длину, с севера на юг, километров пятьдесят и по ширине пять-семь. Здесь находится до тридцати рисунков, и множество линий и геометрических фигур, которые видны только с высоты птичьего полета. Смотри, это Кондор, - он показал на линии, условно обозначающие перья птицы. - От клюва до хвоста здесь почти сто двадцать метров.

Маша зачарованно рассматривала идеально ровные линии, пересекающие высохшие русла рек и взбирающиеся на холмы.

- Причем все рисунки выполнены в одной манере. Видишь, контур начерчен одной непрерывной линией. Идеально. До сих пор неясно, как это сделано. Даже в наше время невозможно провести прямую линию по пересеченной местности, не отклонившись хоть на долю градуса.

- Может, они с космического корабля лазером выпилили? – предположила Маша, впечатленная масштабом.

- Не исключено, - улыбнулся Пьер. - На этом же плато есть рисунок человекоподобного существа, под названием Астронавт.

- А из чего эти линии? – Маша прижала ладошки к стеклу, чтобы солнце не мешало смотреть.

- По сути это неглубокие траншеи. Внутри мелкий гравий, который не отличается по цвету от остальной черной каменистой поверхности. Но вот с высоты прекрасно видны белые полосы.

- То есть, на земле их не увидеть? – удивилась Маша.

Баклан неопределенно пожал плечами, типа, надо спуститься, чтобы проверить.

- Интересно, что благодаря полупустынному климату геоглифы сохранились…

- Как? Геоглифы? – Маша оторвалась от рассматривания пустыни.

- Геоглифы, - кивнул Баклан, - сохранились с глубокой древности. Притом, что поверхность пампасов такова, что единожды проехавший по ней автомобиль оставляет следы колёс. Но на плато Наска практически отсутствуют следы троп. То есть люди, сделавшие эту работу, не оставили тут ни следов, ни тропинок. Тропы можно найти только на склонах холмов. На самом плато…

Пьер и дальше бы рассказывал про наследие инков, но в его шею уперлось холодное дуло.

- Ой, - испуганно сказала Маша, только сейчас заметив, что в салоне самолета они не одни.

- Стоять! – сказал незнакомый мужчина в малиновом пиджаке и сильнее прижал оружие, как будто бы это что-то решало.

Если бы не свирепое выражение его лица, Маша решила бы, что это шутка такая. Она нервно сглотнула, и Пьер понял, что там что-то серьезное. Но стоять не стал. Осторожно повернулся, и нахмурился, оглядев мужика с ног до головы.

- Прикид не устарел ли? – поинтересовался Баклан, цепко отмечая форму и размер револьвера. В оружии Пьер не разбирался, но судя по тому, что на него смотрело тонкое дуло с круглым барабаном, шесть патронов у этого чувака имелось. – Чего тебе надо? – поинтересовался снова, так как мужик не отвечал, словно мучительно решая что-то в своей голове.

А пока тот думал, Пьер осторожно, стараясь не выдавать движения, отпихнул ладонью Машу от себя. Дурында стояла в каком-то оцепенении, не поддаваясь его «неприметным» намекам отойти подальше, чтобы не привлечь к себе внимания вооруженного.

Девица все равно ничем не поможет, так хотя бы под выстрел не попадет. Если, конечно, это не очередные проделки игры. Хотя ни одежда мужика, ни его оружие не вписывались в интерьер самолетика прошлого века. «Малиновый пиджак» был чужд здесь так же, как и они.

Медведи тоже были не помощники. Увлеченно смотрели в «окна» по другому борту, из-за громкого шума двигателя не замечая постороннего.

- Ты умрешь! – внезапно прорычал мужик, будто его озарило, и поднял оружие повыше, целясь теперь в лицо. Навел на лоб, потом подумал и перевел на правый глаз Баклана, еще подумал, и перевел на левый. Поколебался, вернулся к первому.

- Одну минуточку, - попросил Пьер, глядя, как дуло гуляет справа налево. – Я шнурки завяжу. Окей? Просто шнурки, - он медленно присел под изумленным взглядом киллера, демонстративно показывая свои раскрытые ладони. И действительно потянулся к ботинкам, которые не имели шнуровки...

А в следующую секунду взметнулся вверх черной птицей, ныряя под руку с пистолетом.

Мужик отпрянул, от неожиданности нажал на курок - выстрел прошел мимо людей. Парни обернулись на непонятный хлопок, а Маша присела и забилась в уголок, зажав уши.

Счет шел на секунды, а парни не могли понять, что происходит. Птица била крыльями по лицу незнакомого мужика, и больно клевалась - тот отстреливался и беспорядочно отмахивался. Пока мужик не успел сообразить что, чтобы попасть в злую птицу, надо отстраниться, отпихнуть противника от себя - баклан клевал без разбору, оказавшись в западне. Пьер взял неудачный старт, запутавшись в своей одежде, и теперь не мог взлететь выше и нормально атаковать с воздуха. Пока враг не додумался прижать его к себе и свернуть птичке шею, Пьер обернулся в человека.

Но застрял еще больше: спущенные штаны стреножили ноги, но хотя бы пиджак с футболкой оказались на талии - руки были свободны. От всей души Пьер успел сделать мощный хук справа и слева, прежде чем повалился на пол. Киллер тут же этим воспользовался: принялся палить по Баклану, пытаясь попасть в извивающегося то ли птицу, то ли человека. Неистово негодовал и потому мазал с поразительной силой.

Маша взвизгнула, когда красные брызги разлетелись в стороны, попав на ее одежду. И только сейчас Михей отдуплился и удивительно ловко вдарил незнакомца по затылку с разбегу. Одновременно с ним Потап бросился к мужику, хватая сзади - крепко спеленал по рукам, повалил на пол. После этого Михей спокойно отобрал у незнакомца оружие. Хоть оно и было уже разряжено, мужик жал и жал на курок, бешено вырываясь и ругаясь на исконно-русском матерном.

- Наш, что ли? – удивился Михей, и одним точным ударом по шее уложил малиновый пиджак отдыхать на ковровой дорожке.

Баклан скорчился рядом, зажимая пульсирующее красным плечо и шипя сквозь зубы. Парни бросились к нему, осторожно переворачивая на спину. Видеть, как кровь алыми потоками вытекает из маленьких черных дырочек в живом человеке, им еще не приходилось.

- Игра! – простонал Баклан, пытаясь вразумить парней на действия. – Телефон, ну же! Дайте ответ! – просил он, снова скорчившись и выгибаясь.

Вместо этого Потап скинул свою толстовку и принялся зажимать раны, пытаясь остановить кровь.

- Маша! – крикнул Пьер и выругался сквозь зубы.

Девчонка оказалась сообразительнее парней. Бледная и напуганная, она подскочила к Баклану, трясущимися руками пытаясь открыть приложение и прочитать задание. Серая толстовка быстро стала темно-красной, тогда Михей пожертвовал своей белой одеждой. От ярко-красного на чистом белом Маше стало дурно. Она отвернулась, пытаясь дышать глубже и медленнее.

- Дай сюда! – Михей отобрал у нее телефон и принялся читать задание. Ему стало очевидно: дать ответ, был единственный способ выбраться отсюда и вызвать врачей.

Что он там читал, не разобрал и сам Миша, но очень надеялся, что поняли Маша и брат. Потому что препод упорно сжимал челюсти, видимо, даже под страхом собственной смерти не желая подсказывать студентам.

- Орел… Перу… - снова включилась в решение Маша. Растеряв все мысли, она пыталась быстро вспомнить ускользающие «новые» слова. – Наска! Пустыня Наска… Как его… Кондор!

- Чего-о-о? – Михей некоторые слова впервые слышал.

Маша отобрала мобилу и принялась сама набивать буквы, кусая губы, и бормоча вслух.

- Насска или Наско?.. Может, инки? Иероглифы, как их там… геоглифы! – нервно перебирала варианты из услышанной лекции от Баклана. – Не то!

- Индеец, - вдруг тихо подсказал Пьер, и показал глазами куда-то за спины ребят. Его черные глаза на побелевшем лице казались еще чернее и больше, вкупе с набирающими глубину кругами под зенками.

- Индеец? – Михей обернулся и изумленно разглядел в дальнем углу среди баулов и ящиков связанного краснокожего. С кляпом во рту, тот смотрелся там, как очередной экспонат для антуража.

Манекен моргнул и Потап выдохнул, чуть ли не перекрестившись. Живой мужик, не инсталляция. Он вскочил и притащил потомка инков поближе к действию. Михей помог развязать пленного человека, и они уставились друг на друга.

Индеец принялся что-то рассказывать, размахивая оживленно руками. Но студенты лишь переглянулись.

- Кипу, - пробормотал Пьер, устало закрывая глаза.

- Что? – Маша наклонилась поближе, чтобы расслышать.

- Кипу, - повторил Пьер, не открывая глаз. – Это письменность инков. Те веревочки с узелками, что у туземца на шее. Это не ожерелье. Это записи. Каждый цвет, узел и нить имеют значение. Он вам про это рассказывает… - его голос стал еще тише.

- И как нам это поможет? – психанул Михей. Он тоже склонился над Бакланом, чтобы услышать каждое слово. Услышал, но ничего не прояснилось.

Потап вскочил на ноги, только сейчас догадавшись обшарить весь самолет. Но больше никого не обнаружил. Пилота тоже не было, видимо, летели на автопилоте. Пощелкать тумблерами, чтобы выйти в радиоэфир, Потап не решился: вдруг нажмет куда-то не туда и самолет падать начнет? Да и толку? Местный язык он все равно не знает.

Вернувшись ни с чем, отрицательно покачал головой на вопросительные взгляды друзей. Осталось только искать ответ на игровую задачку.

Индеец, будто подбодренный вниманием, еще больше начал что-то втирать, очевидно, объясняя что-то по слогам, как это делают русские - на русском же непонимающему иностранцу.

Только не на русском. Михей сплюнул и принялся нервно шагать по салону.

Потап с Машей проводили его взглядом и снова попробовали разобраться. Тумезец ухватился за одну веревочку со своего «украшения», и начал ее показывать.

- Manqu Qhapaq, Manqu Qhapaq, - твердил он.

Маша печально покачала головой - не понимает.

- Кармазиновый? – спросил Пьер, не поворачивая головы. – Какой цвет шнурка? Кармазиновый?

- Нерезиновый? – не разобрал Михей и очень удивился.

- Э-э-э, - Маша озадачилась. – Не знаю, какой там кармазипиновый, но красная такая веревочка. Ярко-красная, я бы сказала.

- Ближе к синему красному или желтому красному? – допытывался Пьер, включив въедливого препода, будто это не ему сейчас было больно истекать кровью.

Михей хохотнул:

- Красный он и есть красный! – и подпихнул локтем брата: - Во дает!

- К синему, - Маша закусила губу, не обращая внимания на Мишин базар. – Малиновый такой… Винный, я бы даже сказала.

Парни переглянулись и протерли глаза. Красный и красный, где она чего там различает?

- В доколумбовом Перу малиновый шнур в узелковой письменности кипу обозначал Инку, Короля, - устало пояснил Пьер.

- А малиновый пиджак, - эхом продолжил Михей, пнув валяющегося рядом киллера, - атрибут «нового русского». И что?

– На такой нити могли располагаться также узлы «времени». То есть, указания срока правления Инки. - Пьер, как будто бредил, продолжая неторопливую лекцию. - Например, четыре узла это четыре года правления Инки. А красный шнур обозначал войну, или собственное войско, или собственные потери на войне. Так что цвет имеет значение.

- И причем тут это?? – психанул Михей, потому что часики-то тикали.

- Я вам перевожу то, что он рассказывает, - Пьер показал глазами на индейца и облизнул пересохшие губы. – А ответа я не знаю. Сами думайте.

Михей подскочил на ноги и принялся пинать все, на чем можно выместить свое бессилие. Потап растерянно сгорбился, не зная, чем тут можно помочь. А девочка Маша принялась лить слезы, смахивая их с экрана и пытаясь набивать все услышанные слова, коверкая на всякий лад, ведь в первом задании ответ тоже был с ошибкой. Заодно испробовала все, что под эту гребенку подходит, в надежде угадать или подобрать заветное слово.

Она вытерла мокрые щеки шейным платком, и перед глазами Пьера показался кулон с булыжником – гладкий, темно-зеленый, со светлыми крапинками. В такт движениям девушки он покачивался, как часовой маятник, отсчитывая последние минуты Баклана. Пьер, преодолевая боль, поднял руку и дотронулся до амулета пальцем.

Мир перевернулся и их выбросило на знакомом магическом острове.

Пьер рухнул на песок, лицом вниз, и сделал долгий хриплый вдох, будто из-под воды вынырнул. С ним творилось что-то неладное. Попеременно, двоясь и выкручиваясь, он менял ипостаси, как залагавшая картинка на видео.

- Пьер! – Маша подскочила к Баклану, не зная чем помочь.

- Не лезь, - полоснул черными глазами так, что девушка отпрянула. – Не трогайте меня, - полоснул взглядом по парням.

У Михея брови на лоб поползли, он дар речи потерял от изумления: препод злится? Впрочем, он и так не собирался его трогать, вернее, помогать.

Потап же хмуро подошел к девушке, помог ей подняться и отошел подальше от оборотня. Что он там делал, было непонятно. Стояли непонятные хрипы, и еще будто остров содрогался вместе с Бакланом - песок под ногами вибрировал.

Потом наступила тишина и Потап обернулся. Стоит такая черная птичка на камушке посреди разбросанных кровавых шмоток как ни в чем не бывало - одну лапку подняв, а голову под крыло спрятав – будто медитирует. Ну и все. Смотреть не на что.

Потекли долгие минуты неведения. Друзья боялись окликнуть или подойти к баклану, но и отойти боялись тоже, вдруг что-то случится.

Но что-то все равно и так происходило: пространство укачивало. Хотя может это волна на берег с шумом набегала – успокаивала посильнее колыбельной.

Неожиданный шлепок заставил всех подскочить. Человеко-баклан растянулся на песке, подложив здоровую руку под голову, и напряженно всматривался в облачка. Изредка двоился – совсем на чуть превращался в баклана и обратно становился собой – будто никак не получалось остаться птицей. После десятка безуспешных попыток вздохнул, присел и подтянул к себе одежду. Достал из кармана пиджака шприц-ручку, покрутил колпачок, нащелкав нужную дозу, и обколол вокруг кровоточащей раны на плече. Выждал немного, закрыл глаза… и снова стоит такой баклан, как спящая статуя, и в ус не дует.

Потап долго сверлил его взглядом, но снова упустил этот момент оборачивания. Что-то звякнуло. Потом - ррраз, и Пьер смотрит на него человеческими глазами на человеческом лице. И ран на его теле практически не оказалось: дыра на плече затягивалась розовой кожицей.

Пьер отряхнулся, убрал ручку с обезболивающим в карман, натянул на задницу штаны, а потом замер, выискивая что-то под ногами - выудил из песка что-то маленькое и твердое. Покрутил в руках эту металлическую тварь - пулю, что с трудом удалось из себя извлечь, делая сотни превращений, и запустил ее в море.

- Отомрите уже, - буркнул он, вставая и отряхиваясь. – Никак не мог сконцентрироваться на правильном оборотном перемещении, помехи пространства-времени сбивали, а вы еще тут…

Он нахмурился, признавая свою неправоту, но слов извинений не последовало.

Пьер провел рукой над вещами, «забирая» свою кровь, а на деле - придавая им прежний свежий вид, и посмотрел куда-то в сторону, будто на часы.

– Ну, все, кончился тайм-аут.

И их выкинуло обратно в самолет, Баклан только и успел, что схватить шмотки с песка.

Студенты напряглись. Стоял ровный гул двигателя, такой же, как в прошлый раз, только потише. Малиновопиджачного не было, а вот туземец стоял и улыбался, как приветствующие на Канарах жители. Только вместо венка из цветов, на его шее болтался кипу – разноцветные веревочки с узелками, камушками, листочками и золотыми «бусинами».

- Я расскажу вам про Manqu Qhapaq, - мягко, на чисто русском, сказал индеец. – Про первого Инка, основателя государства инков Тауантинсуйу…

- Так это имя! – хлопнул себя Пьер по лбу. – Манко Капак, - он повернулся к друзьям с сияющими глазами, - самый первый король инков. И как я мог забыть?

- Погоди, - Михей посторонил препода, - дай послушать первоисточник.

- Первоисточник! – тихо хмыкнул Пьер, ни на миг не забывая, что все эти локации сделаны и придуманы современниками. Но мешать не стал, ведь учебный процесс пошел, как того и хотелось создателям Игры и его преподавательской душе.

Он принялся облачаться в чистую одежду, вручив толстовки их владельцам. А после этого, оторвал все пуговицы на своем пиджаке – больше такой фатальной ошибки не допустит. Всегда расстегивал перед тем, как обернуться птицей, чтобы при выпрыгивании баклан не застрял в одежде, а тут - будто память отшибло. Хотя ведь и привычки застегивать не имел.

Глава 4. Малиновый - 2

Баклан слонялся по самолету, не зная чем заняться. Это, конечно, хорошо, что студенты заинтересовались цивилизацией Инков: сели вокруг туземца и пытали того вопросами.

И «гид» справлялся хорошо, накаченный википедией по макушку. И про захватчиков испанцев – конкистадоров рассказал, и про законы инков, где смертная казнь полагалась за любую мелочь и потому, почти никто даже не воровал. И про тотальный диктат упомянул, где все излишки земледелия отдавались государству, которое потом это все по нормам спускало обратно в население – не пошикуешь, не поторгуешь - торгашей почти и не было. И сословие делилось четко на воинов и не воинов.

Но ему это было скучно слушать. Баклан сунул нос в багаж. Баулы оказались не антуражем, а вполне натуральными, продуманными запасами путешественника.

Маша изредка посматривала, как Пьер то какие-то съестные припасы найдет, то бутылки открывает – принюхивается, то керосинку с чайником откопал и начал кипятить воду…

Увлеченные Медведи не придали значение тому, откуда в их руках оказались алюминиевые кружки с горячим чаем и крекеры с сушеным мясом. Уплетали за обе щеки, и продолжали расспрашивать индейца. Туземцу угощение тоже дали. Тот взял, поблагодарил, но, конечно же, не притронулся. Как Пьер и думал.

Кивнув своим мыслям, он снова оглядел салон самолета. В очередной раз отметив, что от прошлого их пребывания тут не осталось и следа - ни пятен крови, ни дыр от пуль в обшивке (хотя друзья все равно уселись в проходе подальше от места перестрелки). А значит, локация заново прогрузилась? Возможно, после их посещения, игра вылетела с ошибкой, ведь игроки покинули самолет непредусмотренным способом - телепортировались… А может, где-то и осталась зависшая сценка с застрявшей в ней киллером в малиновом пиджаке. Кто бы его туда ни послал – вытащит оттуда. Наверно.

Пьер подпер спиной ящики, усевшись в хвосте самолета, и в ожидании студентов уснул.

Маша обернулась в очередной раз… и залипла. Лицо спящего показалось таким юным и уставшим, что она снова засомневалась, сколько же Мамонту лет на самом деле. Мысль, что тот сейчас откроет глаза и вопросительно посмотрит на нее со своей привычной ехидцей, заставила Машу отвернуться и поразмыслить, что они тут все же засиделись.

- Так, народ, - она взяла мобилу в руки, - ответ мы знаем: «Манко Капак». Может пора выбираться? – Она посмотрела на Медведей, и призналась: - По ощущениям, будто сутки уже прошли. Мне хочется поскорее домой.

- Погоди, - Потап накрыл ее руку, чтобы она ничего не вводила в окошко с ответом. – Я так понимаю, этот самолет будет лететь вечно, пока мы не дадим ответ на вопрос?

Маша с Мишей переглянулись.

- Похоже на то.

- И мы не знаем, что ждет нас в следующей сцене, - продолжил размышлять Потап.

- Не знаем, - согласились почти тезки.

- Не лучше ли нам здесь отдохнуть, переждать, подумать?

- Нам нужен план! – осенило Мишаню. – И нужно подготовиться на случай новых киллеров.

Он принялся кровожадно хлопать себя по карманам, как будто где-то затерял свои боевые клинки и опасные пистолеты.

- Почему сразу киллеров? – озадачился Потап, но скорее, чтобы Машу разубедить и успокоить. А то Миха, как че скажет.

- Да, - подтвердила Маша. – В фильмах всегда говорят: «Если бы хотел, сразу бы убил». А он не.

- Вот-вот, - подхватил Потап, обрадовавшись. – Тоже такое слышал. Значит, Пиджак не киллер!

- Ведь он же мог убить тыщу раз! – горячилась Маша, начиная запоздало переживать. – Мы ведь его даже не видели! И он там еще что-то долго сомневался…

Маша неуверенно потерла лоб, и медведи засыпали ее вопросами, потому что очень уж давно хотелось расспросить, что случилось. Но боялись, что девушка начнет истерику задним числом – успокаивай ее потом! А тут она сама тему подняла.

Пришлось Маше, ежась и гоняя жуткие мурашки по плечам, рассказать, как все было. Заново переживать было неприятно. Но зато полезно. Обсуждая и прокручивая упущенные детали, становилось как-то безопаснее и яснее, что ли. И непонятно в тоже время.

- Так выходит, что? – Маша пыталась сложить все данные. – Мы должны были попасть в этот самолетик археолога, из которого тут впервые сфотографировала геоглифы… но где сам археолог? Или, допустим, так и должно было быть, что нас встречает туземец и рассказывает о своей цивилизации. Но тогда откуда взялся тот чужак?

- Выходит, он вперед нас пришел сюда, - подхватил Михей, - связал туземца, чтобы тот не мешал своими разговорами, и…

- И? – Маша ждала продолжения его рассуждений.

- И дождался нас, - Пьер влез в разговор, как-то очень уж неожиданно.

- И что ему надо было? – резонно спросил Потап.

Пьер провел рукой по волосам, будто сомневаясь в ответе. Но все же выдал:

- Что-то выяснить, - и пожал плечами.

- Что же? – Потап решил не отступать.

- Скорее всего, - Пьер тяжело вздохнул, - выяснить, есть ли у меня магия. Тут. Или мои возможности. Тут, - он снова пожал плечами.

- Поэтому он не торопился стрелять, - Потап сделал предположение. – Нагнетал ситуацию. А потом… просто разозлился, поэтому начал палить без разбору?

- Ну да, - Пьер покачал рукой, будто стряхивая с кисти что-то.

- Или нет? – Потап что-то почувствовал, будто у Баклана есть еще одна версия.

Пьер глубоко вздохнул, как перед прыжком в пропасть, и признался:

- Или им нужна моя книга.

- Че-е-его-о-о? - лица парней вытянулись. Братья переглянулись. Стрелять в человека из-за какой-то книжки? Баклан не двинулся ли умом, от стресса после нападения?

- Вернее, кровь.

Сказал, как прыгнул. От мысли, что сейчас придется раскрыть парочку секретов становилось тошно. А еще было неприятное подозрение, что в той локации вместе с Малиновым Пиджаком остались так же целые лужи его крови – ешь-пей, мути заговоры, вернее, привязывай или отвязывай магию.

Одна надежда, что это все было не точно. Что незнакомца так же могло выкинуть из локации, как и их, и потому тот ничего не успел сделать, даже очнуться. Или, что Пьер телепортировался весь, вместе со всеми своими «лужами», как частями целого. Но чтобы успокоиться, надо вернуться и проверить, но куда и как? Если они не управляют своими перемещениями даже приблизительно.

А еще Пьер точно знал, что «волшебная» старая книга, окропленная его ДНК в процессе ритуала, поменяла свои свойства. Но он точно не знал, почему это случилось, и уж тем более мог лишь предполагать, что подобное можно проделать с какой-нибудь иной вещицей, с чужеродным артефактом, имеющим опасные для него свойства. Он ведь не ведьма - ритуалами не баловался, всех возможностей кровавых заклинаний не знал, да и не интересовался.

Но не обворовать же Малиновый Пиджак пришел! Ведь помимо книги, они с Медведями лишили качка Макса еще и талисмана и рубинов. Все это можно было воссоздать заново, в том числе и книгу переписать. Уж папаня-то «Чапаев» знает ее назубок, ведь сам ее и написал, вернее, сочинил свой собственный язык, которому и сына невзначай обучил (тот вертелся рядом и впитывал забавные слова, даже не вслушиваясь). А уж откуда эти «рецепты» - можно было догадываться. Не зря батя по всему таинственному свету шарился, выискивая способы стать самым могущественным и всесильным, но... Но зачем-то же тогда Янка полоснула его по руке стилетом? Ей было необходимо, чтобы именно на нужное заклинание попали капли его крови и...

- Баклан! - Михей бесцеремонно выдернул задумавшегося препода из мыслей своим окриком.

- Смотрите, - сказал Пьер и задрал рукава повыше, хотя запястья и так были видны.

Продемонстрировал тату с книгой, потом взмахнул, сбрасывая ее с руки. Этой же рукой поймал в воздухе падающую книгу, не дав ей приземлиться, и повернул, показывая свое чистое запястье. Тату не было, оно исчезла! Тогда он подкинул книгу вверх, дотронулся до нее в воздухе, как бы вбирая в себя, и снова продемонстрировал – татуировка вернулась, книга пропала.

- А где книга? – Михей решил, что фокус в том, чтобы выудить из ниоткуда старинный фолиант.

- Не туда смотришь, - вздохнул Пьер. – Смотри на татушку.

Он снова стряхнул с руки книгу только сразу в другую ладонь – показал чистое запястье, затем хлопнул в ладоши, соединив руки – показал изрисованное запястье. Михей моргал, не понимая, в чем фишка. Не увидел ничего такого, в цирке эффектнее фокусники, там зайцев из шляпы вытаскивают.

- Забей, - Пьер махнул на него и на объяснения. Просто выудил книгу, раскрыл на нужной странице, положил аккуратно на пол и показал на старые бурые пятна. – Каким-то образом некоторые артефакты активируются геномом человека. Привязываются или настраиваются на него. Возможно, таким же образом их можно отвязать… ну или привязать что-то очень неприятное, - Пьер не хотел об этом даже думать. – Проклятие там какое-нибудь, или, может, монстра пустить по следу.

- Так, - Потап умоляюще остановил движениями руки все эти послесловия. – Давай по порядку, с начала. Ничего не понятно же!

И он уселся рядом с книгой, впрочем, на уважительном расстоянии. Маша и Миша последовали его примеру.

Пьеру очень не хотелось никак душевных излияний вот прямо сейчас, но он понял, что нынче не отвертеться. Ситуация закручивается все туже и туже, и, возможно, стоит довериться этим детишкам, чтобы они ему тоже чуть побольше доверяли… Ну, или отхватить от них в спину ножик помощнее! Сколько не предусматривай предательство, оно всегда случается внезапно.

Михей протянул лапы к страницам, и Пьер резво хлопнул его по грязным пальцам.

- Руки мыл, изверг?

- Ну чего ты?! – возмутился Михей.

- Этой книге немало лет, - Пьер попробовал выдохнуть и перестать негодовать. – Относись бережно.

- Дышать хоть можно, - насупился Миша, - в ее сторону?

- А зубы чистил? – Пьер посмотрел на него с подозрением, состроив такую строгую мордочку, что Маша от неожиданности рассмеялась.

Атмосфера разом разрядилась, и Пьер уселся так же, как и студенты, образовав кружочек вокруг книги. Рассказывать начал с того самого злополучного дня, когда Янка позвала его в кафе – еле заметный шрамик на тыльной стороне ладони тут же напомнил о себе. Почесав, Пьер принялся выдавать сценку за сценкой, жалея, что не может без магии нарисовать «слайды», так было бы проще все показать. Вечер в самолете стал казаться домашним и уютным. Будто бы даже гул самолета стал еще тише и роднее, как гул печки, от которой тепло и безмятежно.

Глава 5. Малиновый-3

Вопросов по поводу рассказанного не последовало. Словно студенты восприняли все как само собой разумеющееся. Ну, или не поверили. Зато засыпали предположениями.

- Может, это Яна все устроила? – переживала Маша.

- Может, - Пьер в сомнении почесал кончик носа. – Только она знала про помидоры… - он заткнулся, поняв, что проболтался.

- А что с ними не так? Ты про бой с томатами? – тут же посыпались вопросы.

Пьер провел ладонью над книгой, забирая ее к себе, вскочил на ноги и отмерил парочку кружков.

- Окей, скажу. – Пьер нехотя выдавил из себя обычные слова. – Аллергия на помидоры, ясно?

- То есть, - Михей заинтересовался, - в бою с помидорами тебя реально можно было убить?

- Можно было, - кивнул Пьер. – Если бы помидоры были настоящими. А это не так. Мне ведь ничего не сделалось. Напомню, мы в игре. Все эти декорации лишь декорации.

- А может, у тебя больше нет аллергии, - предположил Потап. – Магией вылечился, например. И значит, декорации не всего лишь декорации. К тому же, мы в прошлом! Ты сам говорил ничего не трогать.

- Говорил, - кивнул Баклан. – На всякий случай.

- Подожди, - встряла Маша. – Тебя сначала затащили на Томатину, а потом, когда попытка не удалась, послали киллера?

Пьер ненавидел такие вопросы. Он помассировал переносицу, чтобы не вспылить.

- Повторяю, мы еще ничего не знаем. Рано делать выводы. Но, думаю, прошлое не совсем прошлое. Это «прошлое» такая же искусственно созданная декорация, как и сама Игра. Вернее, Игру создали такой вот почти реалистичной именно с помощью вот этой возможности якобы попасть в прошлое.

Последнее слово он выделил кавычками, показав их пальцами.

- То есть, - Потап прибалдел, - сейчас пол-института кидается помидорами и слушает туземца?

- Не думаю, - Пьер зачем-то посмотрел на часы. – У студентов должно быть обычное приложение, простая игруха на телефоне. А вот все эти интерактивные штуки, - он обвел рукой салон самолета, окружающий их, и ткнул в пейзажи за иллюминатором, - завязаны на магию. И такой интерфейс, между прочим, всплыл у меня одного! Из нас четверых.

- У-у, - огорчился Миха.

- Радуйся, - посоветовал Пьер. - Что ты не настолько заноза в чей-то заднице, чтобы ради тебя создавать обряды, тратить годы усилий, набирать и обучать сотни людей для накопления нужного заряда, и все в таком духе.

Машу поразили детали, сказанные невзначай.

- А ты такая заноза? – вспыхнул Михей.

- Нет, я хуже, - Пьер бы рожки отрастил и глазами бы вспыхнул горящим красным пламенем, будь у него с собой магия.

- Что за обряды? – Потап посмотрел на Пьера, верно вычленив самое главное.

- Да разные, - Пьер отмахнулся, считая их бестолковой чепухой.

Много раз видел, как в его любимом парке всякие любители что-то там пытались устроить. Следуя кем-то придуманным правилам, строго чертили пентаграммы, надевали странные одежды и устраивали целые спектакли - когда дело было не в количестве, а в качестве действия. И хрен бы с ними, пусть играются! Так ведь реально испоганили общий фон, и зверушек зазря гробили. Из-за них этот зеленый туман никак не убирался из Центрального парка в свое вонючее болото.

У Пьера уже даже привычка выработалась: устраивать полуночный променад по дорожкам и кустам паркам, чтобы предотвратить или хотя бы подпортить любителям «веселье». Даже слухи начал распространять и специальные спецэффекты тренировать, чтобы доморощенные маги пугались до икоты и уже накрепко запомнили: в парке завелся свой демон. И ходить туда – лишь огребать по заднице. Но только вот, после этого, они принялись упорно ловить именно этого демона, считая, что соберут с него артефакты или в услужение поработят.

Так что думать, что только Янка, которую он сто лет не видел, или Макс с «Чапаевым» могли ему свинью подложить, было бы слишком просто. Список желающих был безразмерен, чтобы запросто, одними размышлениями, вычленить того самого негодяя, который оживил их Игру.

К тому же, это просто мог быть баг системы. Случайная активация Игры из-за его, Пьера, магического присутствия. Хотя нет. Малиновый Пиджак явно был подослан. Такого персонажа в учебный процесс он не придумывал, да и не вписывается тот по логике задачи.

- А? Что? – Пьер понял, что его о чем-то давно спрашивают.

- Считаешь, что быть в Игре безопасно? – повторила свой вопрос Маша, а Потап усиленно кивал Пьеру головой, дескать, подтверди, пожалуйста, пусть девушка не волнуется.

- Для вас - да, - Пьер посмотрел на довольного Потапа, и все испортил: – Только все равно ничего не трогайте.

Глава 6. Алый

Медведи не поняли, в какой именно момент сменились декорации. Только что (а будто сутки назад) они сидели в салоне самолетика и обсуждали злодейские планы, а вот они стоят неизвестно где, и хмуро озираются.

- Где мы? – Миха оглядел полутемную комнату. Хотя скорее это был коридор, вернее, закулисье. В одной стороне носились люди – одни полуголые, другие со многими одеждами в руках. В другой стороне, при свете рамп отыгрывали спектакль бездарные актеры. – Кто мы? - он посмотрел на брата и потрогал свой «наряд».

Потап так же щупал свои шелковые одеяния, тоже хмуро оглядывал братца - но никто из них не засмеялся, несмотря на то, что оба были в нарядных сарафанах и кокошниках. В девчачьих! А еще у них были…

- Сиськи! – не поверил Миха, нащупав на груди полукружия, и мацал их, пытаясь определить поролон или настоящие. – Подделка! – сплюнул он, хотя бы потому, что сиськи не дотягивали даже до первого размера.

В отличии от Потапиных. У того был бюст нереальных размахов – сарафан, богато украшенный вышивкой и стразами (было где разгуляться!), трещал по швам.

Мишины руки полезли проверить «настоящесть», но Потап отхлестал сей непотребный жест на подходе, не дав к себе прикоснуться. Миха обиделся. Хотел припомнить братцу, что свои он ему трогать давал, но тут прибежала какая-то заполошенная тетка и силком вытурила их на сцену.

Оказавшись посреди света и внимания, братья оглянулись на эту сумасшедшую: и че?

Та начала им усиленно подсказывать, развернула ватман со словами.

Не веря своим глазам, Миха прочитал:

- «Вот молодец! Обдурила дурака косматого!»

- «Пусть околеет там один», - прибалдел, прочитав Потап, - «туда ему и дорога!»

Офигевшие братья переглянулись, а третья девица, которая ждала на сцене, когда же они отдуплятся, «рассердилась»:

- Если я моему господину, доброму и ласковому, за все его милости и любовь горячую заплачу его смертью, то не буду я стоить того, чтобы мне на белом свете жить!! И стоит меня тогда отдать диким зверям на растерзание! Я слово дала!

Какой-то актер, с накладной бородой и усами, принялся эту деваху успокаивать, потихоньку отводя поближе к зрителям. А та ему начала рассказывать о жизни во дворце и все такое. Тетка же из-за кулис не дала братьям посмотреть и послушать этих двоих, начала им чего-то жестикулировать и маячить.

- Я понял, - шепотом сказал Миха Потапу. – Это «Аленький цветочек». Мы должны сейчас пакость устроить. Стрелки часов перевести…

- Да? – Потап был озадачен. Он не знал этой сказки.

Миха просто молча показал на тетку за кулисами, та жестикулировала все отчаяннее: круги какие-то рисовала. А «Настенька» на сцене уже по третьему кругу рассказывала про «дворцовое великолепие», кидая на них умоляющие взгляды. Мужик в парике злобно на них поглядывал, дескать, ну же!

Отпихнув брата-«сестрицу», Миха полез на стул и перевел стрелки на огромных часах, стоящих на сцене. Все перевели дух, и как-то даже выдохнули. Атмосфера точно разрядилась, тетка звала их к себе.

Пока диктор за сценой в микрофон рассказывал про то, что происходит дальше (как все семейство со слугами гуляет, и знать не знают, что время теперь не московское), тетка дала нагоняя братьям. Заставила их тут же учить следующие строчки спектакля.

Поэтому, когда пришел их черед, братья уже со знанием дела вышли на сцену.

- «А смотри, что за зеркальце чудное батюшка мне привёз!» - бурчал Потап, чувствуя себя все равно неуютно. – «Кто в него не глянет, тот краше становится!»

- «Да, что ты, Любава, игрушкой глупой хвалишься?!» - пропищал тонюсеньким голосом Миха, самозабвенно отыгрывая роль. – «То ли дело мой венец! Сама царица такого не носит, да и видать такой красоты не видывала!» - он игриво поправил свой кокошник и состроил глазки.

Потап в сердцах сплюнул. До чего их Баклан довел!

- Простите, сестрицы, не могу оставаться я более! – истошно заорала актриса. - Бьётся сердечко, стучит, чует беду неминучую!

- «Торопишься!» - упрекнул Михей. – «Родимый дом чужим стал!»

- «Не милы мы тебе совсем?!» - буркнул Потап своим обычным басом, и сплел руки на груди. Его это уже все достало.

- Иди, доченька, если сердце велит! – мужик в парике бросил на него укоряющий взгляд, но снова взаимодействовал только со своей «младшенькой доченькой». Ее он однозначно выталкивал в объятия страшилы. Видимо, жить ему хотелось больше, чем пожалеть девчонку.

Дальше диктор и актеры отыгрывали сцену драмы – смерть мохнатого, горе влюбленной, признания и все такое.

Братья стояли за кулисами – Михей вовсю переживал за «Настеньку», имея неподдельный интерес к игре актеров. Потапу же было не до них, он чесался от всех этих пайеток, пытаясь добраться до зудящих мест под одеждой.

- Баклан это, говорю тебе, Баклан! – шептал Михей, толкая брата в бок и показывая на Чудище. – Смотри, какой натуральный вид. Это не грим, точно!

Потап присмотрелся к «принцу заморскому, чудовищу страшному», но свет бил в глаза, было непонятно, он это или не он. Поэтому, с замиранием сердца они ждали превращения. Настоящего магического превращения.

Но после того как на сцене бабахнула бомбочка, посыпались искры фейерверков и повалил дым, актер в костюме Чубаки скоренько свалил за шторы, а на его место выскочил тощий парень в парчовом камзоле и каштановых кудрях.

- Тьфу! – Миша расстроился, хотя на сцене все радовались и начали лобызаться по-настоящему. – Баклан мог бы и по-настоящему обернуться. Пойдем, глянем…

Он провел брата по темным коридорам, ориентируясь здесь, как у себя дома, чем удивил брата. В темноте, правда, не удивил – попытался зажать в углу и затискать «чужие сиськи».

Из темноты они вывались растрепанные и злые – кокошники съехали на бок, пайетки местами оторваны, челки в разные стороны, косы съехали и болтались хвостами за плечами. Зато увидели, как Чубака идет по коридору в полном мохнатом облачении… с трудом, подтаскивая ногу. Потому что эту ногу обнимала «Настенька», не желая выпускать «своего любимого» из рук.

- Мне поссать надо! – бурчал тот злым глухим голосом из-под маски. – Отцепись от меня!

- Думаешь, это Баклан? – Потап с сомнением посмотрел на брата.

- Не, вряд ли! – Михей мотнул головой. – Никто не может влюбиться в это чудище… настолько!

- Может, колдовская магия? – Потап неуверенно смотрел на удаляющуюся парочку. – Приворожил.

- Ну… не знаю, - Михею версия не нравилась. А вдруг и их Машеньку приворожить может? – Но где-то же здесь должен быть Баклан?! А кто, кроме Чудовища ему светит? Ему других ролей точно не видать…

Потап огляделся в поисках «кандидатур».

- А Маша где? – вдруг встревожился он.

- Точно! – Михей растерялся, как он мог забыть о Маше!

– Пошли за Чубакой, - предложил Потап. – Чтобы поссать, ему придется раздеться. Вот и выясним…

- Не Маша ли это? – «догадался» Миша и огреб сердитый подзатыльник от «старшей сестрицы».

Но подсмотреть им не дали. Хотя Чубака зашел в мужской туалет, волоча за собой «Настеньку» по полу, братьев в сарафанах туда не пустили. Другие актеры, набившиеся в туалет и оккупировавшие зеркала, зашикали на них и вытурили пришельцев из обители мужчин. «Настеньку» почему-то оставили.

Близнецы разозлились и принялись силой врываться внутрь. Когда им совместными усилиями удалось рывком дернуть дверь на себя, попадали все… вот только «сестрицы» упали не на пол, а на палубу.

- Что за? – воскликнули они хором, оглядывая настоящее высоченное небо с облачками, палящее злое солнце, настоящие деревянные доски корабля и синие горизонты с громадными волнами. Настоящий соленый ветер трепал их одежду и волосы, и надувал настоящие… алые паруса.

- Что за? – воскликнули снова, увидев на себе матросские одежды, белые хлопковые штаны и рубахи, а еще в руках швабры и ведра. И увидели Баклана. Тот стол у штурвала и вдохновенно выруливал к мысу, где раскинулась деревушка Каперна.

Черные волосы Пьера были эффектно забраны в низкий хвост алой шелковой ленточкой, пляшущей на ветру. Белая, с кружевами по полям, просторная рубаха была подпоясана широким кожаным ремнем с пристегнутым к нему ажурной шпагой. Черные, будто лайковые, штаны заманчиво обтягивали мускулистые ноги. И завершали сей образ сапоги с просторными отворотами в блестящих камушках.

А еще на палубу вылезли музыканты и принялись настраивать свои инструменты.

- Что за? – возмутился Михей, но получил от сердитого боцмана пинок под зад, поэтому сразу думать забыл про «красавчика», а начал думать про несправедливость. Как раз под заунывную музыку, что завел оркестр.

- Драй, давай, палубу, - буркнул Потап, потирая свой зад. – Иначе нас тут на рее вздернут!

Михей принялся торопливо размазывать воду по палубе, исподлобья следя за Бакланом.

Бросив якорь в нескольких милях от берега, матросы спустили шлюпку с капитаном, и тот, эффектно стоя в прыгающей на волнах лодке, приближался к берегу. Усердные матросы гребли изо всех сил, стараясь не опрокинуться, а этот мажор смотрел только вперед. На красивую бедную девушку, что пробиралась сквозь удивленную толпу к нему навстречу.

Капитан принял девицу на борт, обняв за плечи, и они отчалили в обратный путь.

Михей злобно скрипел зубами, потому что в бедной Ассоль опознал Машу. Вот только поделать ничего с этим не мог.

- Почему ему «Алые паруса», а нам «Аленький цветочек»?? – возмущался он, тщательно оттирая доски.

Мимо прошла «счастливая» парочка под торжественные аккорды музыкального сопровождения, и Михей «невзначай» опрокинул ведро с грязной водой под ноги Баклану. Не заметив, как вода окатила праздничные сапоги, «Грей» переступил лужу, уводя девушку в свою каюту.

Миша принялся материться вполголоса, впрочем, благоразумно оглядываясь на боцмана. Тот точил большой ножик и поглядывал на нерадивых матросов из-под кустистых бровей… .

Когда наступил вечер, капитан собрал всю команду в просторном кубрике.

Маша, то есть Ассоль, уже успела причесаться и переодеться. Ее смоляные волосы были уложены в красивую высокую прическу, локоны удерживали драгоценные шпильки, шею окутывали многочисленные жемчуга. Шикарное воздушное платье томно обнимало девушку за тонкую талию, выгодно подчеркивая красивую грудь. Волны кружев и шелка смотрелись в этой корабельной обстановке, как принцесса в хлеву. Но «Ассоль» этого не замечала.

Матросы выкатили на середину стола огромную бочку, и капитан резким движением выбил из нее затычку – хлынули реки вина, только и успевали, что подставлять пивные пузатые кружки.

Наполнив две до краев, Пьер сунул их братьям в руки. Он был уже не так похож на легендарного Грея, все больше становясь самим собой.

- Пейте! Пока все не будут в хлам, мы отсюда никуда не денемся! – и, на невысказанный вопрос, Пьер, поморщившись, пояснил: - По сюжету команда отплыла невменяемая. Вино, кстати, столетней выдержки.

- Грина дословно знаешь? – уважительно протянул Потап.

Пьер скривился, как будто попробовал незрелого кислого вина, и отрицательно качнул головой.

- Она знает, - кивнул в сторону девушки.

Та сидела в пышном красивом платье с огромной кружкой вина, и была какая-то неземная. Тихая и торжественная, будто мечта сбывается и нельзя ее спугнуть. Румянец играл на ее щеках, блестящие счастливые глаза неотрывно смотрели на «капитана Грея»…

Слишком подозрительно влюбленные глаза! Михей мрачно залпом выпил свою емкость до дна, и подставил для добавки.

- Я здесь уже неделю торчу! – Баклан рухнул между братьями и приложился к своей кружке. Машины взгляды он стойко игнорировал.

- Неделю? – Потап недоуменно поднял бровь.

- Так-то я за полчаса разобрался, что происходит, - Пьер неправильно расценил удивление медведя. – Просто двое суток ждал, когда Машка… то есть Ассоль проспится. Сидел на дереве и сторожил ее, пока не понял, что нужно действовать, а не ждать. Покупать алый шелк и все дела… Они целых четыре дня только паруса шили! Вручную! – Пьер закатил глаза, не веря, что ручное шитье это действительно долго.

А Потап не мог отделаться от картинки: Машка лежит в кустах, на мягком мхе, дрыхнет на свежем воздухе, а над ней, сидя на толстой крючковатой ветке, кукует черный баклан. И как его никто не пристрелил, такого подозрительного?

- Вы, кстати, где были? – Пьер обвел братьев хмелеющим взглядом.

- Так, - скромно потупив глазки, сказал Михей, - сказку смотрели. Про Чудовище.

- Ясно, - кивнул Пьер, и выдул вторую кружку с крепким вином, не останавливаясь ни на миг, чтобы сделать хотя бы один вдох.

- Что тебе ясно? – покосился Потап, не торопясь напиваться, как все остальные.

- Ик! – сказал Пьер, подняв указательный палец, и... повалился навзничь, притворившись, что ушел в пьяный сумрак.

- Ну вот, - огорчился Миха, заготовивший просто миллион вопросов.

Ему было ничего не ясно. Кроме одной четкой капитанской команды: напиться. Ну, раз надо, значит, надо!

---— Цитаты взяты из спектакля-сказки «Аленький цветочек»

Глава 7. Гранатовый

«Высокие воины с длинными светлыми волосами нападали со всех сторон. Дворцовая зала с троном была заполнена этими воинами, как торговая лавка в базарный день. Вот только здесь шел торг не за деньги, а битва насмерть.

Маленькую кучку орков теснили со всех сторон, выбивая одного защитника за другим. Вскоре, только главная вожакиня еще держалась на ногах и давала отпор. Парочка раненных соратников едва прикрывали ее спину – им тоже недолго оставалось, чтобы упасть без чувств. Вот только нападать больше никто не рискнул.

Будто по команде, светловолосые воины сделали шаги назад – и из-за их спин вперед вышли метатели копий, а лучники по периметру взвели тетиву.

- Сдавайся! – приказал один из них, считая, что выхода у орков нет.

Вместо ответа, мечница кинулась в сторону говорящего, решив, что он тут за главного. В ее сторону полетели стрелы и копья, неизбежно находя единственную цель для поражения…»

. Пьер вздернулся на кровати в своей питерской квартире, вырываясь из кошмарного сна, и с трудом унял бешено стучащее сердце. Пару минут убеждал себя, что это был просто кошмар.

Но, не сумев отделаться от наваждения, принялся спешно собираться. Одной рукой намагичивал на себе доспехи, а другой – творил портал в мир орков…

Прибыл в дворцовую залу именно в тот момент, когда вожакиня пала под напором сотни древков, один вес которых был таков, что сложно было бы удержаться на ногах, даже просто взвалив их себе на плечи.

Красная мгла застила глаза иноземного мага. Сами собой зажглись в его руках светящиеся клинки, состоящие из чистой яростной энергии. Не видя ничего и никого, он как смерч прошелся по залу, оставляя после себя алые всполохи, кровавые всплески, крики умирающих и искромсанные тела.

Несколько ударов сердца, и словно подкошенные, воины рухнули почти одновременно на кровавый пол, устилая его своими безжизненными телами. Любое шевеление в тронном зале прекратилось.

Остался лишь один маг.

Обведя взглядом зал и не найдя новой цели, он моргнул и будто вернул себе зрение. Медленно дошел до орков, переступая через трупы, и склонился над поверженной вожакиней.

В ней не чувствовалось даже малейшей толики жизни… Такая же ледяная мгла начала поглощать его сердце...»

. Пьер снова вздернулся на кровати, чувствуя, как пот градом льется по его телу. Дрожащими руками вытер лицо, взмахом руки заставил включиться свет и осмотрел свою комнату. Он здесь, в своей спальне - это реальность, а кровавая бойня и смерть девушки - ему лишь приснились.

Не нащупав тапочки, он босиком побрел на кухню и выдул воду прямо из чайника.

- Дом, ты спишь? – позвал он, но в ответ прилетело только недовольное бряцание. Как будто черепица на крыше звякнула от шевеления большого и сонного тела, вздымаясь и укладываясь на место. Вот только у его дома не было ни черепицы, ни дыхания. Он вообще никогда не шевелился!

. Пьер неимоверным усилием заставил себя проснуться еще раз! С трудом сумел подняться на кровати и разуть глаза. Тишина. Гул машин за окном. Пульс – бешеный! Проснулся?

В этот раз Пьер действовал решительно!

Тут же прыгнул с кровати прямиком в портал, по ходу прыжка накручивая магический щит...

Успел в последний момент – прыгнул вперед стрел и копий, закрывая своим телом девушку, и одновременно выставляя защитный кокон. Звякая и переламываясь о щит, древки орудий попадали на плитки дворца, где было не пусто – вожакиня успела достать своим мечом особо ретивых и того говоруна.

Когда перед ее глазами выросла полупрозрачная магическая стена с зелеными всполохами, она резко обернулась. Маг, что из последних сил держал щит, сам не избежал смертельной участи. Улыбаясь бледными губами, он смотрел только на нее… а из его груди торчали наконечники копий.

Поняв, что произошло, она обессилено опустила руки.

Выплюнув сгустки крови, теряя последнее дыхание от заполняющей его легкие крови, маг повалился на пол. Девушка стояла и печально смотрела на него. Ей было очень жаль»

…Пьер в третий раз подскочил на кровати!

- Что за хрень, нафих??! – заорал он.

- Что-то случилось? – участливо поинтересовался дом, тут же включившись в диалог.

- Фу-у-у… - выдохнул Пьер, чувствуя, в каком напряжении он находился… и взвелся по новой.

Не размышляя ни секунды, обернулся бакланом и нырнул в отворяющийся портал.

На балконе у Главного орка было темно и непривычно пустынно. Но в спальне орка горел приглушенный свет…

Мир мигнул один раз. Будто перезагрузка – и баклан снова летел в портале…

- Что за…? – маг не договорил.

Мир мигнул еще один раз.

Маг был все еще в портале, но он же еще в прошлый раз не долетел! Пьера охватило плохое предчувствие.

Обратившись в человека, он секунду подумал… а потом намагичил еще один портал, находясь в портале! Портал в портале – такое вообще возможно?!

Раздираемый тысячами иголок разрываемого пространства, Пьер вынырнул посреди дворцового зала. И он застал картину, похожую на кошмар из его снов. Огромный орк с мечом в руках, отступал за трон. Позади него его помощница Ри, выставив свой кинжал наготове, помогала бледному эльфу с рассеченной грудью отойти под прикрытие массивной мебели.

И их теснили многочисленные воины в массивных доспехах – не только эльфы, но и орки! Все новые и новые воины вбегали в распахнутые двери, а из охраны у Орка здесь были только перепуганные слуги и вот эти два помощника. Ему точно нужна его помощь!

Но на появления мага, вожак отреагировал странно:

- Я же просил тебя, не приходить! – сердито свел суровые брови.

И это несмотря на то, что происходит?!

Вооруженные нападающие теснили его небольшую команду – их троих из вооруженных (слуги испуганно прятались) - и шансов выбраться не было. Вот только Орк сорвал с шеи артефакт и разбил его, бросив на пол!

Воздух в комнате застыл, и Пьера неумолимо стало выталкивать из этого мира. Лидер орков перекрыл человеку вход в мир орков!

Выпав в своей комнате и хорошенько приложившись спиной, Пьер минут десять лежал и пытался восстановить дыхание.

- Ничего не понимаю, - пожаловался он.

- Ты куда-то уходил? – с теплотой поинтересовался дом.

- Ну, уж нет! – разозлился Пьер, наворачивая ладонью портал таких размеров, что и на автобусе можно было въехать. Вот только его человеческую оболочку туда не впускало, вымораживая до самой сути.

Разъярившись, Пьер взял портал в мир магии. Там наворотил себе истребитель помощнее, разогнался на нем до максимально возможной скорости, сотворил по курсу полета портал и со всей дури вломился в соседний орочий мир. Расчет на точечный импульс от неимоверно набранной скорости сработал. И пусть истребитель таял, как масло в духовке - таял быстрее, чем продвигался - по миллиметру в секунду, но он продвигался! Зажмурившись, что с ним будет по прилету на место, если скорость вернется, Пьер благоразумно обернулся птицей.

Выход в дворцовый зал оказался ледяным.

Уже проявляясь в воздухе, Пьер понял, какую ошибку допустил, настолько разгорячившись в своем стремлении попасть к Орку любой ценой. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации, чтобы помочь хотя бы им избежать последствия взламывания запретного отныне пространства - это заставить отрицательную температуру пойти не прямо по курсу, а в обход. Вот только ему живым туда все равно не пробиться…

Глядя, какой ледышкой застывает призрак баклана в воздухе, от крыльев которого расходятся ледяные потоки энергии, раненный эльф лишь смог произнести парочку молитв для защиты и закрыть глаза, ожидая смерти. Ри только и успела, что схватиться за амулет, прося у богов пощады.

Вожак немо взирал на то, как сметающая все на своем пути ледяная смерть, обходит их островок с троном, и замораживает ледяным цунами все живое, в том числе и нападающих... Вздыбилось многотонной глыбой и затрещало, остановившись.

Замерзло и замерло все – даже висюльки на люстрах, даже распахнутые двери замерзли ледяным панцирем глубоко внутрь коридоров. Даже воздух резко остыл, упав ниже нуля градусов. Теплый пар вырывался туманным облачком из губ оставшихся в живых.

Наступила звенящая хрустальная тишина.

Эльф и Ри переглянулись, а вожак смотрел куда-то под потолок и вдаль, будто видел, как душа Баклана покидает его мир и уходит в незримые дали, оставляя свое ледяное творение в зале орочьего дворца тающим воспоминанием.

Миг затишья сменился гулом наступающих врагов в дальних коридорах.

- Гранат, - слабым голосом сказал эльф, вдруг вспомнив про единственное оставшееся у него оружие. – Маг-иноземец дал мне Гранат. Сказал, уничтожает всё.

- Всё? – Ри посмотрела на замороженных воинов, с которых начала капать вода. А в ледяные глыбы проходов уже стучали и ломились, пробиваясь к ним, вполне живые враги. А если еще и эти оттают, то будут злее тысячи новых. – Давай!

Эльф вытащил из поясной сумки кругляш, откусил от него хвостик в виде лепесточков и неуверенно бросил под ноги ледышек.

- Ложись! – послышался грозный голос, заставивший эльфа и Ри пригнуться и прижаться к полу, а вожака резко встрепенуться и встать в защитную позицию. Он озирался в поисках голоса. – Любимая, - послышался мягкий голос мага на человеческом языке, шедший из брошенной эльфом штуки, - прячься, пожалуйста, сейчас будет бдымсь без шуток…

В тот же миг Орк бросился к своим людям, единым жестом сметая их обоих в охапку и утаскивая за защиту трона и еще глубже и дальше, насколько хватало времени убежать. Невероятный гул грохнул за его спиной – зазвенели лопнувшие стекла, посыпались расколоченные статуи, трон со стоном рухнул и поехал, чуть не придавив их своей массой - звон тысячи осколков рассыпался в воздухе.

Сжавшись в комочек, орки ждали, когда все кончится…

У эльфа кровь из ушей полилась, тот открывал рот, как оглушенная рыба. Ри трясла головой, пытаясь вытряхнуть из него перезвон. Вожак поднялся на ноги и обернулся.

Все, на что падал взгляд, было разрушено неведомой магией. Миллионы ледяных осколков разметало по углам просторной залы. В проходах в коридор никого не было – всех смело силой Граната.

Все кончено?

Отпинывая неприятные осколки, Орк подошел к парящему в воздухе ледяному баклану и тот рухнул ему под ноги, будто только того и ждал, чтобы тот приблизился. Ледяная скульптура, расколовшись на несколько прозрачных частей, начала таять, на глазах превращаясь в оплывшие кругляши. Лужицы воды расплывались все сильнее, словно что-то в этом месте топило лед своим жаром. Среди этих ледышек что-то было.

Орк нагнулся, выхватил странный зеленый кругляш, обтер влагу пальцем и всмотрелся в него – в игру света и тени. Эта штука согревала его ладонь необычным теплом, будто ласковый взгляд. Он подумал секунду, взвесил камешек… и спрятал его за пазуху.

- Идем! – скомандовал он, поднимая свою маленькую окровавленную армию с колен. – Нужно найти и наказать предателя. Эльф! Есть еще Гранат?

- Г-гранат? – Ри ужасно напугала всего одна такая штуковина. Она даже думать не хотела, чтобы активировать еще одну такую! Но у эльфа была их еще парочка, а у Орка на них большие планы…»

. - Гранат… - шептал «капитан Грей», терзаясь во сне. – Гранат…

Его кружевная рубашка промокла насквозь, тело била дрожь, и Потап боялся, что у того приступ какой-нибудь непонятный – он то ли подыхает, то ли встает из мертвых. Вся вусмерть пьяная команда валялась, где придется, и поэтому где искать медика, он не знал.

- Пи-и-ить, - тихо простонал рядом Михей, мучаясь с похмелья, но на него никто не обратил внимания.

- Проснись, Пьер! – Маша оказалась смелее Медведя, подошла и ласково дотронулась до щеки «Грея», чтобы разбудить.

- Гранатовый! – Пьер рывком сел, сгибаясь в три погибели и сгребая рубашку на груди, будто внутри его что-то жгло. – Гра… А? – он открыл глаза, и недоуменно выпрямился.

- Пить, - внятно сказал Миша, мучаясь от жажды.

- Тебе кошмар приснился? – участливо уточнила «Ассоль» и засмущалась.

- А? – Пьер посмотрел на нее, попытался вспомнить сон, и легкомысленно отмахнулся: - Бред какой-то! – он резко стал живым, будто проснулся давно, пару часов назад, не меньше, и уже и позавтракал, и прогулялся, и новости посмотрел. – Где мы? Мы вырвались? – он легко соскочил на пол и ускакал на палубу, придерживая ажурную шпагу на бедре, чтобы не путалась между ног.

Вслед за ним ускакали и Маша с Потапом, словно подорвавшись.

- Пить! – потребовал Михей, усаживаясь на скамейке и негодуя. – Вот же бесчувственные твари! А-а-а, - схватившись за свою похмельную голову, он повалился обратно на твердую доску.

Почему пили все, а голова болит только у него??

Глава 8. Любовь-морковь

В этот раз обошлось без внезапных перемещений в пространстве, времени и сюжете. Корабль с алыми парусами обычным способом подошел к берегу и пришвартовался у причала, а друзья сошли на берег по трапу, вертя головами и разглядывая неизведанные берега.

- Это Америка? - нахмурился Потап, рассматривая звездно-полосатый флаг на шпиле здешней мэрии. Здания и вывески города были не старинными, но вот люди почему-то разгуливали в национальных одеждах, торговали в палатках и активно между собой общались и веселились. - Какой это век?

- Это ярмарка? - Маша изумленно рассматривала «базар».

- Обрати внимание на... - Пьер не договорил, а постучал себя пальцем по виску.

Михей непонятливо нахмурился, а Маша присмотрелась к людям. У многих девушек в прическу искусно были вплетены... морковки. Здесь вообще, все было морковное. Этот овощ продавали, ели, пили, и носили - кто в корзинках, кто в виде аппликации, кто на себе в виде ростового оранжевого костюма.

- Я думал америкосы по кукурузе угорают! - подивился Михей, ожидая, что препод начнет лекцию и расскажет им, что здесь происходит.

Но Пьер молчал. Стоял такой строгий, черно-белый, капитанистый, руку важно на эфесе красивой шпаги держал. Смотрел вдаль. Весь такой нарядный, в отличие от них, Медведей, в простых хлопковых (холщевых?) рубахах и штанах матросов. Босиком! Даже обуви у них не было.

Михея захватили мрачные мысли. Ему с будуна так никто и не помог, даже воды не налили, а тут еще и солнце жарило, как не в себя. Михея замутило.

- О, смотрите, гид! - Потап высмотрел нужную в их ситуации штуковину. - Кажется, там о происходящем рассказывают, историю ярмарки. Пойде...

Он не договорил. Неожиданно мир вокруг них словно моргнул. На миг потемнело, а потом снова разлился свет дня. Холодок пробежал у всех по спине. Друзья оглядывали ярмарку, но в ней ничего вроде бы не поменялось.

- Моя одежда! - воскликнула Мария, обнаружив себя в таком же национальном костюме, как и все женщины вокруг. Широкая юбка, яркие цвета, неизменная морковь.

Братья переглянулись. Они тоже «переоделись». Не сильно что-то поменялось, те же штаны и рубахи, только с вышивкой и обувь добавилась. И соломенные шляпы с короткими полями и обязательной морковью. Но, главное, что и капитан был в таком же. У Михея настроение улучшилось.

- Мой корабль! - помрачнел Пьер, оглядывая пустую пристань. Алых парусов на ней не было, как и шпаги на его ремне.

Кто-то опять перезагрузил локацию, даже не потрудившись их отсюда выпереть. Если раньше их хотя бы в изначальную точку возвращало, в аудиторию, то теперь и этого не делали. Уже даже ввода слова не запрашивали, а просто перекидывали в новую ситуацию. Все определенно шло кувырком и совсем не в ту сторону. От учебного плана лишь намеки остались.

- Это все не хорошо, - он поискал глазами хоть что-то чужеродное, но кроме них самих, здесь все было вроде бы в рамках сеттинга. Он понадеялся, что перезагрузка была связана с багом, а не за тем, чтобы кого-то еще внедрить сюда, к ним.

Ощущение, что узел на шее затягивается, лишь усилилось. Пьер провел ладонью по горлу, скользнул за отворот и оттянул воротник, но ничего не мешало дышать. Глюки.

- Послушаем? - напомнил Потап. Ему хотелось поскорее узнать здешнюю легенду, накорябать ответ в мобиле и перепрыгнуть к следующей задачке. Сколько их там еще осталось?? Он уже так устал шататься по мирам в поисках никому ненужных ответов.

- Держимся вместе, - предупредил Пьер, не переставая настороженно осматриваться.

Маша с готовностью взяла его за руку. Ведь сам же попросил! Михей въедливо втиснулся между ними, но удивленная Маша не дала ему этого сделать - попросту не отцепилась от препода. Тогда Михей взял ее за другую руку, нацепив на лицо безмятежную улыбку. Потапа привлек к себе за шею, по-свойски стиснув за плечо. Тот вырываться не стал.

Дружной неудобной четверкой они двинулись в самую гущу, к центру площади...

Гид рассказывал нехитрую историю, зато многими словами и с прибаутками. Вплетал вопросы зрителям, интересовался их ответами, отвлекался на не нужные дотошные детали, хотя все можно было рассказать всего за две минуты, но кто же заплатит за скорострел? Нужно было представление. Вот и разливал воды.

Говорил он на американском, конечно же. Михей понимал через раз-два; Потап хмурился, разбирая еще меньше. Маша понимала все, но кусала губы, стараясь не упустить ни слова, ни единого моментика. Важным могла оказаться любая незначительная деталь.

- Живее, ну! - Михей притаптывал ногой, устав жариться на солнышке. Потап терпеливо вздыхал, Маша обмахивалась шляпкой.

Лишь один Пьер невозмутимо возвышался в толпе, сложив руки на груди. Среди американского базара он напоминал невозмутимого индейца, особенно длинными смоляными волосами и беспристрастным черным взглядом.

- Ху из зис бак’лан? - спросил кто-то, вежливо постучав Михея по плечу.

- Баклан? - Миша рассмеялся, услышав неожиданное слово, которое его насмешило. - Воооон тот. Он Баклан! - он показал пальцем на невозмутимого Пьера и только сейчас посмотрел на говорящего.

Это был бравый мужчина в полицейской форме, и за его плечами виднелись еще парочка таких же. Отдав короткий приказ, офицер ломанулся в сторону Баклана, и не успел Михей сообразить и возмутиться, как его самого скрутили и потащили куда-то.

- Эй! Что вы делаете? - орал он, пытаясь вырваться из больнючего захвата и выпрямиться. - Я ничего не сделал! Это не я!

- Молчи! - шикнул Потап, оказавшись совсем рядом, их обоих затолкали в одну машину. - Все, что ты скажешь, может быть использовано против нас!

- Да, знаю-знаю! - Михей растерянно растирал ноющие руки и оглядывался. - Сам тыщу раз видел в их фильмах. Куда нас везут? - он смотрел на типичные городские улочки, мелькающие за окном.

- Скоро узнаем, - мрачно выдал Потап.

- А где... все? - Михей вовремя прикусил язык, чтобы не назвать имена друзей.

- Ты о ком? - Потап зыркнул глазами, намекая помалкивать. - Мы были одни, смотрели гида. Разве был кто-то еще?

- Нууу... Гид! - Михей пытался выкрутиться, соображая, что их речь могли понимать. Хотя он не мог взять толк, зачем вообще нужно что-то скрывать. - Гид во всем виноват! У него рожа такая, он точно толкает наркоту, уверен! Нас приняли не за тех! - и крикнул громче, чтобы офицеры слышали. - Вы взяли не тех!

- Заткнись, а? - поморщился Потап, переживая за Машу.

Он видел, как Пьер успел среагировать раньше братьев, еще до того, как Потап понял, что происходит. Он толкнул Машу в самую толпу женщин в таких же костюмах, сдернул с ближайшего прилавка скатерть, взметнув в воздух все ее содержимое - народ шарахнулся в стороны, наводя сутолоку. Поднырнул под руки полицейских, избежав захвата, прыгнул за столик с товарами, Машу подтянул туда же и толкнул затем в сторону палатки, сдернув полог, прикрывая ее отступление. А сам вынырнул с другой стороны, и принялся удирать, опрокидывая все на своем пути. Потап надеялся, что Маше удалось уйти, вот только что она будет делать одна в незнакомом городе, тот еще вопрос. Потап надеялся, что хотя бы Пьеру удалось сбежать, и он не даст девушке, да и им, пропасть в этом недружелюбном месте.

- Нас отпустят! - заверил Миша. - Мы ведь ничего не делали. Мы просто слушали гида.

- Ага! - Потап красноречиво зыркнул глазами, напоминая Михею, кто тут из них двоих показывал пальцем на кое-кого. Он как-то упустил этот момент, когда полицай о чем-то спрашивал братца, но точно видел, как тот выдавал их преподавателя. Что бы тут ни происходило, а Михей их всех подставил.

Братец сник. Даже если это была невинная шутка, полицаи шуток не понимали. «Блин, что же он спрашивал? Я ведь слышал слово «баклан»! Точно баклан! Но откуда местным знать о нем? Как же может переводиться это слово? Вдруг, дилер какой-нибудь?»

Ехали они недолго.

Когда их впихнули в камеру и братья увидели там своего «капитана», скованного наручниками и не реагирующих на них, то Михей выдохнул. То ли с облегчением, то ли с ужасом.

- Ну и отлично! - в его голосе было много сарказма и мрачной издевки. Он никак не ожидал, что его шутка примет такой оборот. Наручники? Серьезно?

- Мы незнакомы, - буркнул Потап, усаживаясь на дальнюю от Пьера скамеечку и отворачиваясь к стене.

Брат шлепнулся рядом, виновато пыхтя и бросая жгучие взгляды на брата. Им даже говорить не надо было, понимали друг друга с одного взгляда. Потап повел плечом, признавая лишь тот момент, что «чего уж теперь». Им еще не предъявили никаких обвинений, чтобы можно было гадать, насколько они влипли. Надеялся, что им хотя бы выдадут переводчика? Где вот только они его найдут?

Загремели ключи и металлическая дверь противно заскрипела. Не успели братья заскучать, как Пьера вытолкали наружу и повели куда-то. Буквально на пороге вышла заминка, Пьер будто споткнулся и Потапу померещился голос Баклана: «Когда вернусь, готовьтесь прорываться с боем!»

- М? - Потап поднял на него глаза, но Пьер ни на кого не смотрел и губ не размыкал. «Померещилось?»

Время потянулось нудной резиной. Потап места себе не находил. Ходил по камере туда-сюда и всячески прокручивал произошедшие события. Гадал и так и этак. Продумывал способы выбраться отсюда, и не находил ни одного подходящего.

Внезапно привычный уже шум местного обезьянника нарушили громкие шаги тех бравых удальцов, что своими харями чем-то неуловимо напоминали Малинового Пиджака из самолетика. Сколько Ваньку не умывай и не наряжай в заморские одежды, а что-то русское всегда пробьется. Именно они увели Баклана. И это Потапа нервировало больше всего. Они точно пришли за Пьером, и предлог им был не нужен, вернее, сгодился бы любой, даже простой жест незнакомца пальцем в его сторону.

Хотелось пристукнуть Мишку, но тот и так был, как мешком прихлопнутый.

- Медведь, на раз-два-три, - негромко сказал Потап, невинным взглядом рассматривая обстановку участка за прутьями решетки.

Брат позади него ощутимо собрался. Это был условный знак. Даже не понимая, что сейчас будет, Медведь был готов завязать драку с кем бы то ни было. С детства так договорились, и еще ни разу не промахивались. Уже после разбирались, нужно было ли начинать махач и вообще, но не после сигнала. Их успех был во внезапности.

В ожидании возвращения Пьера Потап успел рассмотреть участок во всех подробностях. Небольшое помещение, выход на улицу прямо в конце комнаты. Осталось пройти мимо охраны, дежурного, ликвидировать тех, кто в этот момент окажется рядом, открыть двери и, самое трудное, выбраться из клетки. Но Пьер и это решил. Сказал: «когда вернусь». А значит, нужный момент наступит, когда его заведут обратно...

Вот только его не вели, а волокли, схватив подмышки. Голова и руки безвольно повисли, ноги скребли бетонный пол. Михей подскочил и испуганно вжался в решетку, выглядывая наружу.

У Потапа сердце бешено заколотилось: как можно прорываться с боем, когда Баклан без сознания?! Но... тут его взгляд упал на пальцы Пьера. Показалось, что один дернулся, второй, третий, четвертый, сжимаясь в кулак, пятый... Это отсчет!

- Три! - крикнул Потап Михею, без всяких предисловий на «раз-два», и бросился к охранникам. Первый как раз успел открыть дверь ключами. Его он вырубил кулаком в челюсть, братец оседлал второго, пытаясь свернуть ему шею. Пьер же запустил руки в кобуры обоих, ловко отстегнув и выудив оба пистолета.

Навел на дежурного и самого большого начальника из присутствующих.

- Оружие на пол, - хрипло сказал по-английски. - Никого не тронем, если будете паинькой, - и пальнул в стол дежурного, уловив движение. Был ли там стационарный телефон или тревожная кнопка, Потап не разобрал.

Он смерчем пронесся по комнате, укладывая полицейских на пол и разоружая, кого-то кулаком, кто-то добровольно растянулся, заложив руки за голову. Пьер, покачиваясь, шел за ним, стараясь держаться молодцом. Михей же все это время воевал с богатырем, никак не мог взять вверх, даже кусался и царапался, уж больно сильный противник ему достался. Выручил брат - подскочил и вырубил прикладом по затылку крепкого охранника.

- Спасибо! - Михей сплюнул кровь на пол и огляделся. - Тихий час! - оценил он работу Потапа, уложившего весь участок «баиньки».

Один Пьер торчал, как жуткое привидение, да и тот рухнул, наткнувшись на стол. Не удержался на ногах, завалился за крепкую мебель, наделав много грохота. Михей, да и остальные наблюдающие ожидали, что его длинные конечности покажутся из-за стола, но он будто в пропасть канул.

- Держи! - Потап сунул Михею оружие, а сам бросился к преподавателю.

- Всем лежать, всем бояться! - грозным довольным голосом сообщил Михей, пробираясь вслед за ним к выходу и припугнув каждого, мимо кого прошел. Не забывал оборачиваться и следить за теми, кто остался позади.

- Уходим! - глухо сказал Потап, подняв из-за стола что-то большое, закутанное в одежду Пьера, будто бездомную собаку.

И они вывалились на шумную улицу, навстречу ласковому солнышку.

- Потап, Миша! - крикнула Маша, оказавшись вдруг совсем рядом. - Сюда!

Братья обрадовались, углядев ее в кабине грузовичка, и поспешили запрыгнуть в кузов. Едва они грохнулись за борт, машина резко стартовала и помчалась на всей скорости прочь из города.

Никакой бешеной погони не последовало, Миша даже расстроился. То ли они были такие ловкие, что их потеряли из вида, то ли никто и не собирался их удерживать дальше. В любом случае они тряслись в кузове грузовика по проселочной дороге, поднимая желтую пыль в воздух, и ойкали на каждой неприветливой кочке. Михей подгреб себе упакованные кубики сена под пятую точку, стало помягче, но теперь эта солома лезла и кололась по всему телу.

Потап осторожно развернул шмотки и погладил черную птицу, бережно держа ее на коленях.

- Он... сдох? - Михей сглотнул, глядя на безжизненное тельце.

- Жив, вроде бы...

- Эй, автобаза!! - Михей постучал по жестяной крыше кабины, с трудом пробравшись сквозь кипы соломы и едва не слетев за борт на резком повороте. - Привал!

.

На ночлег их пустили к себе довольно милые фермеры - крепкий дедок и бойкая старушка. Как Маша смогла их уговорить пустить чужаков в дом, стоящий на отшибе цивилизации, братья не понимали. Но были рады, что она так хорошо разумеет английский и даже может на нем разговаривать.

Их даже накормили ужином, и две спальни выделили - для мальчиков и для девочки. Правда, Маша есть отказалась, все проливала слезки над бедной птичкой, а парням пришлось отрабатывать ночлег - их отправили выгребать навоз вместо вечерней прогулки перед сном. Освежиться, так сказать.

Стоя по колено в дерьме и работая лопатами, братья не упустили случая, чтобы разобраться друг с другом. Вернее, Потап с Мишей по поводу чего тот взъелся на Баклана и в целом стал каким-то придурком?! Михей был бы не Михей, если бы так просто рассказал о своих чувствах, тем более брату. Поэтому пришлось близнеца как следует взбучить и порасспрашивать. В итоге оба вымазались в дерьме по самые уши, а потом еще на речку пошли отмываться, где попробовали друг друга утопить, мстя уже за навоз.

По итогу, конечно, Потап выяснил, что... ничего нового не выяснил. Как всегда «шерше ля фам - ищите женщину».

Если чего Михей и не прощал, так это того, что ему переходили дорогу - уводили его девушку. Ну как его. Не его. А просто очередную зазнобу, которая ему понравилась, но к которой он не успел подъехать и оприходовать, а она вдруг начинала (или продолжала) с кем-то встречаться. Порою девушки даже не догадывались, что были фаворитками у Михея и внезапно оказывались злостными изменщицами, о чем, впрочем, тоже не догадывались. А учитывая переменчивый характер братца, таких мадам иногда насчитывалось одномоментно не один десяток. Естественно, все они не ждали у окошка как средневековые девицы неспешащего к ним Михея на белом коне, а во всю влюблялись и флиртовали с сокурсниками.

Где Мамонт мог перейти ему дорогу? Потап всю голову сломал. Препод игнорировал совершенно всех студенток и преподавательниц со всех потоков, предпочитая не смешивать личное с профессиональным.

А тут вот выяснилось, что смог. Взять хотя бы того же Сергеева с очешуенной первокурсницей Катькой. Мамонт подсказал студенту выучить Гамлета и задал Екатерине доклад, с которым тот успешно помог, ведь знал, что учить. В итоге они стали встречаться и изучать латинский вместе. А Михею пришел от ворот поворот, ведь братец латынь не переваривал.

Это был только крайний случай, который стал последней каплей. И до Кати-Катерины были подобные моменты, только там студенты оказались умнее, сами смекнули, как пользоваться таким вот бонусом, когда препод нагружал девчонку доп.заданиями. Та же Лиськова успешно сдала свой проект при помощи аж троих кавалеров, но Михея среди них не оказалось. Его опередили конкуренты.

Кто виноват, что у Михея ума не палата и вечно включенный тормоз? Конечно же, Баклан!

- Я навсегда останусь девственником! - верещал Миха, виня в этом Мамонта.

- Ты же говорил, что у тебя была сотня баб? - изумлялся Потап.

- Это все не по любви! - орал Миха, размахивая кулаками.

Потап все же отпи...дил брата, но слабо верил, что тот поумнеет. Единственное, что смог донести до него, что без препода они отсюда не выберутся. Поэтому взял с Михея обещание, что тот придержит свою вендетту хотя бы до того, как они вернутся в реальность.

Вернувшись в дом, Потап был доволен собой и своими командными способностями. Но проходя мимо комнаты Маши, увидел то, что напрочь перечеркнуло все его усилия в переговорах. Полуобнаженный Мамонт обнимал Машу и гладил ее по волосам. Выглядели они ну очень... ну, как бы...

Михей не стал разглядывать приторную парочку. Захлопнул с треском дверь и злобно зыркнул на брата. Он еще помнил свое обещание Потапу, но справиться с эмоциями не мог. С трудом держал себя в руках и то, потому, что видел, как растерян братец. Ему было еще хуже, чем ему. Потап даже не злился. Он просто был убит увиденным.

- Все еще считаешь Баклана ангелочком?! - прошипел Михей, и пошел в свою комнату, задев напоследок брата плечом.

.

- Твой любимый питомец? - сочувственно спросила старушка, глядя, как девушка рыдает над черной птицей. Даже есть не стала. Сидела в своей спальне и гладила баклана по жестким перьям. - Ну, поплачь-поплачь.

Она сжала руку девушки и тяжело вздохнула. Если бы не отчаянный взгляд Маши и просьба помочь с питомцем, они бы ни за что не пустили незнакомых юношей в дом. Но и помочь с лечением не могли. Позвонили ветеринару, но тот обещал быть только утром. Переживет ли птичка эту ночь?

- На все воля божья, - сказала старушка и вышла из комнаты.

Маша рыдала, но не теряла надежды. Вытащив свой многострадальный мобильный, она раз за разом пыталась ввести правильный ответ, но Игра не принимала ее разгадки - выйти из локации, чтобы все остались живы, не получалось.

А после множества попыток, мобильный жалобно пикнул и разрядился, оставив ее с чернотой наедине. Маша зарыдала еще горше.

Слезы капали на грудь, пропитывая рубаху солеными каплями. Проведя рукой по мокрым пятнам, она вдруг наткнулась пальцами на неприметное ожерелье, которое не чувствовалось на коже. Как же она могла забыть про него? Это же... Оно ведь тогда переместило их на остров!

Маша резко утерла глаза и поспешно попыталась снять украшение с шеи. Но маленький замочек не поддавался ее спешащим пальцам! Тогда она резко сдернула его, сжав зубы - боль резанула по коже, но крепление лопнуло.

Осторожно, будто бинты на рану, она обвила вокруг шеи птицы металлические звенья, стараясь, чтобы кулон касался перьев. Ожидала, что мир кувыркнется, но ничего не произошло. Спальня осталась спальней, а Пьер - недвижимым бакланом. Маша снова зарыдала, закрыв лицо ладонями.

- Прекрати разводить сопли, - послышался въедливый бакланий голос. - Тебе не идет...

- Что? - Маша отняла руки от лица и уставилась на неподвижную птицу. У нее слуховые галлюцинации?

- Умойся, - баклан приоткрыл один глаз и снова закрыл. - Не люблю плакс.

- Что?! - Маша подскочила на ноги и вдруг весело завизжала. - Получилось, получилось, получилось!! - запрыгала на месте, радуясь удаче, а потом до нее дошли слова баклана и она тут же помрачнела. - Чего сказал?

- Говорю же, - баклан тяжело вздохнул и повернул голову так, чтобы удобнее было лежать, растянулся подбородком по поверхности стола. - Птице моего положения не пристало смотреть на опухшие лица плачущих девчонок. Мой взор должны ублажать только красота и нежность благоухающих роз...

- Бла, бла, бла!! - Маша передразнила въедливого засранца, имитируя пальцами его клюв. И захлопала в ладоши. - Обожаю, когда ты баклан! Такой душка, мимими!! - она попыталась аккуратно почесать его щечки и даже чмокнуть в клювик, но бурные эмоции сдержать было сложно.

- Убери от меня свои слюни! - баклан с трудом отодвинулся от девицы, переместившись на пару сантиметров и снова без сил растекся по столу. - Человеческие существа такие несносные!

- Кто бы говорил! - Маша притащила кресло поближе к столу и с готовностью забралась в него с ногами. Разлеглась на столе, любовно гладя птицу по взъерошенным перышкам на шее. Любовалась оранжевыми «щечками», синим отливом перьев и яркими жемчужинками зеленых глаз, когда изредка птица поглядывала на нее. - Знал бы ты, как несносен, когда человек! Хотя, конечно, красавчик, но... Страшно подходить! А вот птицей ты такой смешной, забавный...

- Я это я, - баклан вложил в свои слова всю свою врожденную вредность. И хотя клюв он не открывал, девушка была уверена, что это он с ней разговаривает. - Ничего не хочу знать про голокожего урода...

- Ути-пути! - Маша почесала за «ушком». - Положение не позволяет?

- Я сказал бы тебе! - баклан приоткрыл глаз. - Но ты не слушала, и я пообещал тебе не рассказывать. Вини себя! - и закрыл глаз.

- Бла-бла-бла, - передразнила Маша. - Про что? Про то, что ты пры... пры... Прыгунец? Прыпадочный? Пры-прыкрасный прынц?? - она засмеялась. - Да ты братьям все уши ужи прожужжал на болотах, какой ты прынц! Никакой это не секрет! Но знаешь, - она склонилась к нему и прошептала, - разве у бакланов бывают принцы?

- Причем тут бакланы?! - возмутился птиц, и даже встрепенулся. Но тут же устало лег и осторожно расправил косточки. - Я про себя говорил. Я родился принцем. И умер принцем. А этот баклан...

Он не договорил, устало закрыв глаза.

Маша дотронулась до его острого клюва, но все же не утерпела:

- Пьер, твоя мама учительница английского, а папа из простой рабочей семьи. Ну, какие принцы, а?

- Не напоминай мне об этом голокожем ублюдке, - баклан отвернул голову, сунув ее под крыло. - И помолчи, женщина. Спать буду.

- Эх, ты! - Маша погладила жесткое перышко крыла, жалея «принца».

Наверное, все дело было в психологии. Когда ты умнейший (и симпатичнейший) человек в стране, и вдруг оказываешься в теле, чей мозг не больше ореха, срабатывает защитная реакция? Что-то вроде комплекса Наполеона, компенсация внешности или недалекого разума?

А может, действительно, тело животного влияет на рассудок? Когда ты привык рассекать на мощном феррари, сложно пересесть в запорожец и продолжать быть крутым, не имея возможности выжать из мотора и сотой доли возможностей дорогущей тачки.

Это было очень понятно - и эта вредность птичья, и тупые приколы над Медведями, и обзывательства, до которых не опускался Пьер-человек, да и в целом - одни животные рефлексы, минимум стратегии. Зачем только сюда еще легенду о царском происхождении приплетать?

Маша начала засыпать, и ей казалось, что она продолжает беседовать с Пьером.

- Знаешь, - сказал он, сверкая черными глазами, - иногда мне кажется, что там, в пещере, умер не баклан, а человек. Что душа человека переместилась в птицу, а не наоборот.

- Что ты такое говоришь? - возмутилась Маша. - Не шути так.

- Я серьезно. Иначе почему, теряя сознание, я обращаюсь в баклана? Может, потому что это мой настоящий облик?

- Нет! - Маша вспыхнула, ей не хотелось верить в это. И ей вдруг пришло спасительное воспоминание. - Там, в пещере, где ты победил тех магов. Там ведь остался трупик той птицы. Не человека!

Пьер промолчал. Кто мешал ему избавиться от человека, а любому другому баклану сдохнуть на этом месте? Но да, не стоило волновать девушку такими вопросами.

- Ты права, - кивнул Пьер, чтобы завершить спор. - Спи.

Но Маша, наоборот, будто очнулась от полудремы. Подняла голову, посмотрела на птицу.

- Почему ты откровенничаешь со мной? - слабо удивилась она, потирая глаза. - Ты обычно не такой...

- Тебе что-то приснилось? - баклан поднял голову и посмотрел на девушку изумрудными глазами. - Я молчал.

- Как же! - вспыхнула Маша, и ее охватила неуверенность. - Врешь ты!

Показалось, что баклан скептически приподнял бровь, но, конечно же, птица не могла этого сделать. Маша сжала губы, надувшись. Может и, правда, приснилось?

- Ложись нормально, - посоветовал птиц, намекая, что дремать, обнимая стол, лишь продолжать бредить ерундой. - Тебе нужно отдохнуть. За мной не нужно присматривать, я здоров.

- Ну... Ладно.

Маша и сама видела, что птица выглядит нормально, да и кровать манила к себе. Денек и, правда, выдался тяжелым. Столько всего случилось! Поспать бы нормально, пока дают...

Она заползла под одеяло, поленившись раздеваться, да и баклан тут находился, все же как-то было стеснительно.

Подождав, когда Маша заснет и ее дыхание станет ровным и глубоким, баклан соскочил со стола, оборачиваясь человеком.

Чего бы Маша там себе не придумывала, а мозг баклана действительно был размером с орех, и нормально подумать, когда ты в перьях, было попросту лениво. И как-то незачем. Как будто «акуна матата» это девиз (или проклятие) всех животных - не давал им перепрыгнуть на верхнюю ступень развития. Впрочем, люди не очень далеко от них ушли.

Пьер сдернул кружевную салфетку с кресла и обмотал вокруг бедер. Мало ли, шокировать студентку не хотелось. И вызвал игровой интерфейс.

Чем дольше они находились в Игре, тем больше крепла уверенность, что проект пошел по звизде. Томатная задачка прошла ровно по курсу, хотя и с некоторыми отклонениями, но уж Малиновый квест совсем пошел вразнос. Вместо безобидного индейца инков объявился чужой - Пиджак, как его обозвали Медведи.

Зато в Алой локации «благополучно» отыграли персональные сказки, словно для VIP-персон, даже без обязательных ответов для перехода на следующий уровень. Но так не было задумано!

А Гранатовый вообще был что-то с чем-то! Каким-то личным бредовым кошмаром про гранаты, но не те, что фрукты. Причем тут были какие-то орки и эльфы, чей главарь то ли вожакиня, то ли вожак? Как это вообще вязалось с учебной программой? Мифы и сказки проходят по истории и литературе, а не на парах по иностранному... Бред сумасшедшего, а ведь он не пил, только притворялся!

А теперь вот в Морковном полный восторг! Вместо романтического бала в морковных украшениях, им посчастливилось побывать в местном участке, едва не застряв там навсегда в более удручающих условиях. Конечно, Пиджаки появились и здесь. Значит, это был не баг. Это им подгрузили попутчиков! А значит, они отслеживают их перемещение! Или, наоборот, задают? Но не вполне управляют процессом? Иначе бы встречали с хлебом-солью прямо на входе...

Но нет худа без добра. Пьер, хотя бы выяснил, что им нужно. Баклан им нужен. Пьера трогать не хотят или не могут (привет папаше?), а вот птичке шею свернуть мечтают. Хорошо, продержался человеком до последнего, выдержал...

Может, они думают, что если уничтожить оборотня, то и человек перестанет владеть магией?

Пьер прошел по комнате, размышляя. Вполне может быть.

Ведь что такое «баклан»? Это волшебная ниточка, ведущая к магическому миру. Оборвать ее, и не будет у Пьера возможности пользоваться магией. Ведь в себе-то он запасы магии не носит, артефакты не заряжает, накапливать «батареи» кристаллов не видит смысла. Он лишь подключается к «розетке», когда это необходимо, но в целом не заморачивается.

А может быть стоило? Сейчас бы пригодилось.

Он поднял Машин кулон со стола и всмотрелся в искристый камень. Из темно-зеленого тот стал изумрудным - заметно посветлел, отдав ему часть заряда, исцелив его тело. Единственный и случайный артефакт, что у них был с собой. Если бы не обязательство его, как преподавателя, вернуть студентов домой живыми и здоровыми, плевал бы он на все эти крысиные интриги вокруг магии! А теперь вот вынужден пожалеть, что не зарядил таких вот безделушек сотню-другую именно на этот случай.

Так, ладно, толку сожалеть? Прошлое не исправить.

Итак, интерфейс. Пьер положил кулон на место и вернулся к настройкам.

До сегодняшнего дня он считал, что уровень «легкий» - самое оно для студентов. Чтобы они сами, своими мозгами могли дойти до сути задачи и найти ответы. Чтобы не пришлось подсказывать, а нужно было лишь контролировать направление их деятельности. Ну, чтобы не пошли в разгул и раздолбайство.

Но теперь, когда в Игру включились неизвестные силы, стоило поднять уровень сложности. Задрать на максимум, чтобы недалеким от науки приспешникам ковена Магии это стало не по зубам. Правда, придется забить на учебный процесс у студентов и самому поскрипеть мозгами...

Ля, какая же все-таки хорошая идея пропадает! Эксклюзивный квест для любимых студентов! И ведь как хорошо притворялся, что его жизнь под угрозой, «спасите Баклана, караул!»

Накаркал. И в самом деле приходится спасать... Знать бы еще, что именно вмешалось в безобидную Игруху, которую он оживил эксперимента ради?

Ладно. Отсеять грубых чужаков, чтобы они даже в локацию попасть не смогли, это должно сработать. Заодно, выяснится, какие еще силы в этом замешаны. А здесь точно разгулялись неучтенные стихии! Он ведь проверял локации. Десятки раз проходил уровни, оттачивая учебные материалы...

Та пуля, от Малинового Пиджака, она не была простой. Ее не удавалось вытащить, не получалось обезболить, она будто металась между прошлым и будущим - ни там, ни здесь. Не получалось с ней синхронизироваться, чтобы переместиться в пространство вне нее. Откуда же такая штука оказалась у простых магов? Если они не простые, не из старых знакомцев из свиты Макса, то значит...

- Пьер? - позвала Маша, поднимаясь на кровати. - Это ты?

- Все хорошо, спи.

Он живо стер интерфейс взмахом руки, но Маша не обратила на эту картинку никакого внимания. Хотя голубые отсветы от «экрана» красиво так подсвечивали фигуру преподавателя.

- Пьер! - Маша окончательно проснулась, не веря своим глазам. А потом соскочила с кровати и... бросилась преподу на шею. - Ты жив, жив!

- Маша, все хорошо, - он попытался успокоить девушку, и снять с себя ее руки. - Ложись спать. Завтра тру...

Маша не дала ему договорить, прильнула к губам, целуя, как в последний раз. Целовала самозабвенно, пока до нее не дошло, что что-то не так.

Она отступила на шаг, прижав ладонь к губам.

- Ты не умеешь целоваться? - насупилась она, а Мамонт неожиданно смутился.

Но радость от догадки померкла, потому что это тоже было не то, что она почувствовала.

- Ты лишь отвечаешь на поцелуй... - она смотрела расширенными глазами, в которых начали набираться слезы. - Ты сам не целуешь...

- Маша, ты не в себе. Поговорим завтра.

- Я тебе не нравлюсь? - Машу слегка затрясло.

- Ты красивая девушка, Мария, - Пьер опять отвечал как-то уклончиво. - Множество достойных парней хотят с тобой встречаться. Они составят тебе достойную пару...

- Ты не любишь меня! - вскричала она, как в какой-то мелодраме, где недостойный Хосе обещал золотые горы и обманул бедную девушку. Ей лишь оставалось бежать прочь, теряя тапки.

Так он ей и позволил! Убегать в ночь, утирая обиженные слезы. Никто ее не обманывал!

Пьер поймал ее за руку и строго сказал:

- Никогда не убегай! - А затем силой прижал к себе, и гладил, гладил по волосам и спине, успокаивая и уговаривая: - Не убегай ни от себя, от своих чувств, ни от реальности. Правда делает сильнее.

Машу сотрясали рыдания. Ей хотелось оттолкнуть Пьера от себя, и в то же время ей хотелось быть рядом, быть в окружении сильных руки и чувствовать тепло и защиту нечужого человека. К тому же, если раньше, при поцелуе, его сердце билось спокойно и почти равнодушно, то теперь зачастило, будто бы ему было не все равно.

Вечность бы так стоять!

Но тут появились Медведи, и все испортили. Михей хлопнул дверью и зло утопал к себе. Маша испуганно посмотрела на дверь, потом на Пьера.

- Ложись спать, - посоветовал препод, и взял кулон со стола. - Вот это сохрани! - сунул ей в руки ожерелье и потопал на выход.

Без него стало холодно и неуютно.

Маша психанула и с размаху выбросила подарок прочь. Где-то в темноте украшение жалобно звякнуло и затихло. А Машу вдруг окатило страхом и она поскакала туда и принялась обшаривать темные половицы и мебель в поисках своей вещицы. Плакала и переживала, что навсегда потеряла то единственное, что ей осталось от Пьера.

Но внезапно под пальцами что-то тихо звякнуло, и она выудила из щели заветную вещицу. Прижала к себе и облегченно выдохнула, вытирая мокрые глаза.

Попыталась застегнуть на шее, но вспомнила, что сломала застежку. И как теперь быть? В кармане может потеряться. К тому же, одежда сама исчезала или менялась по воле случая.

Боясь лишиться подарка, Маша принялась грызть ногти. Потом ей в голову пришла гениальная мысль. Она выкрутила гвоздик из мочки уха, вдела петельку кулона на стержень, и закрутила на место. Теперь у нее появилась симпатичная сережка.

А изогнутые металлические дуги ожерелья, она вдела за резинку волос, сделав из них подобие звенящих висюлек.

Успокоившись окончательно, Маша забралась под одеяло и сладко обняла подушку.

.

Пьер же спокойно прошел мимо Потапа, бросив на ходу:

- Буду спать на улице.

Ему не хотелось, чтобы гостеприимные хозяева были неприятно удивленны, обнаружив еще одного не званного парня в своем доме, особенно в спальне у девушки.

Он прошел до конца коридора, открыл окно и выпорхнул в него птицей. Ажурная салфетка спланировала на пол, вот и все, что осталось от его присутствия.

Потап долго стоял, ни о чем не думая, а затем зачем-то заглянул в спальню к Маше.

- Потап? - девушка подняла голову, услышав скрип двери. - Побудешь со мной? - попросила она. - Не могу уснуть, мне страшно одной...

Потап немного подумал и кивнул. Подтащил кресло поближе к кровати и уселся в него сторожить. Машина рука выскользнула из-под одеяла, нашла его руку, сжала и так и осталась в его ладони до утра. Лишь чувствуя надежного человека рядом, Маша смогла уснуть.

Вот только к Михею сон никак не шел. Сперва он не мог дождаться брата, а когда пошел его искать, обнаружил, что тот заходит в спальню к Маше. Вот же предатель! Михей громко хлопнул еще одной дверцей, только уже своей.

.

Пьер нахохлился на коньке крыши, собираясь переждать ночь тут. А потом вспомнил, что так и не продумал до конца стратегию и поискал, где бы обернуться.

Подлетел к незакрытому оконцу под крышей амбара, юркнул внутрь и уже человеком растянулся на жесткой соломе, а потом и вовсе в нее зарылся, начав подмерзать на свежем воздухе. Подложил руку за голову и принялся соображать, напряженно пялясь в потолок.

Глава 9. Мандариновый /зомби

Маша не хотела просыпаться. Ей было так хорошо! Солнышко припекало левую щеку, чувствовался запах мандаринов и лесной свежести, даже какая-то букашка ползла по ее руке. Наверно, божья коровка. Прямо как в деревне летом! Даже лучше: такое бывает, когда в саду в гамаке засыпаешь и просыпаешься под шепот ветра и листвы...

Вот только никакие птички не чирикали и насекомые не жужжали.

Слышался, конечно, какой-то странный гул, будто рой пчел застрял в трехлитровой пластиковой банке. А еще мерный стук по дереву, будто кто-то долбился в дверь, старательно вышибая ее плечом. И именно этот долбеж мешал Маше наслаждаться сном и таким превосходным утром!

Застонав, она открыла глаза и сперва не поняла, на что смотрит. Долго фокусировала взгляд на небольших круглых оранжевых шариках, свисающих с острых палок, пока не поняла, что это мандарины. Декоративные. Пластиковые.

Она резко села и с изумлением поняла, что все зеленое, что сейчас висело у нее над головой, было лишь зимним садом - обычными комнатными растениями, которые были даже не все настоящие! А сама она возлежала на полу, рядом с горшками, как тряпка какая-нибудь.

От резкого подъема у нее закружилась голова. Приложив ладонь ко лбу, она почувствовала что-то не ладное.

- Что это? ...Кровь? - она разглядывала свою грязную руку в запекшейся бурей жиже и ничего не понимала. Но боли не было. - Может, не кровь?

Может и кетчуп. Но слизнуть и убедиться, как-то было боязно.

А долбеж все не прекращался! Да и ласковое солнышко оказалось не таким уж и ласковым, припекало сквозь панорамные окна, делая из нее шашлычок под маринадом. Было физически плохо, наверное, тепловой удар получила, пока валялась.

- Да хватит уже долбить! - крикнула она, чувствуя, как раскалывается голова.

- А, Маша, - узнал ее кто-то, чей голос девушке был смутно знаком. - Жива? Подойди ко мне, если не трудно.

Голос этот прерывался, как будто говорящему было тяжело говорить. Или не очень удобно. Запыхавшийся такой голос.

Маша с кряхтеньем перевернулась на коленки, опасаясь встать на ноги, и поползла в сторону звуков.

Заглянув за угол голубой стены, даже притормозила.

Высокий худой человек в строгом, но помятом костюме, зачем-то держал дверь за ручку, не позволяя ей открыться. Именно в нее кто-то долбился, создавая этот вызывающий мигрень стук. Дверь ощутимо ходила ходуном, по периметру уже отваливалась штукатурка, а деревянные переборки характерно так трещали, обещая вскоре не выдержать.

Но Маша залипла взглядом на человеке. У него были чересчур длинные, как для мужчины, черные волосы, собранные в хвост. А еще небольшая татуировка на запястье одной руки, и массивные часы на другой. Это были не деловые золотые часы для статуса, а модный сейчас умный фитнес-браслет. Зацепившись взглядом за эту деталь, Маша отметила, что и одежда у мужчины не классическая, а молодежно-понтовая - зауженные брюки с открытыми щиколотками, подвернутые рукава пиджака с принтом на подкладке, шейный платочек, болтающийся на шее на пример галстука. Хорош. Маше понравился.

А еще он был смутно знаком.

- Принеси, пожалуйста, что-то длинное, чем можно подпереть ручку, - попросил мужчина, случайно обнаружив ее взглядом.

Маша, конечно, не пряталась, но под листьями пальмы, растущей в напольном горшке, не плохо так маскировалась.

- Баклан? Ой, то есть Мамонт? То есть... - Маша опознала мужчину, но вот имя своего преподавателя никак не могла вспомнить. - Петр Евграфович! - обрадовалась она тому, что ее память все же подкинула ей нужные имя-отчество.

- Да-да, умница, приятно познакомиться, - выдохнул препод, налегая на ручку изо всех сил, вернее, удерживая ее в горизонтальном положении, - но все же поищи что-нибудь подходящее, ладно?

- Ладно, - кивнула с готовностью Маша, готовая бежать исполнять поручение. Но притормозила: - А зачем?

- Просто поищи, - мужчина уперся ногами, когда с той стороны слишком уж громко бахнуло и ручка медленно поползла вниз. - Поторопись...

- А, ок! - Маша поползла на четвереньках, посматривая направо и налево. Но это было не очень удобно и быстро. Тогда она осторожно привстала и поднялась. Вроде норм. Стоять может.

Она завертелась вокруг себя, осматривая помещение. То, что это была часть какого-то делового здания, было понятно сразу - по интерьеру и по характерным материалам отделки. Но вот что они находятся на дцатом этаже многоэтажки, Мария не ожидала. От одного взгляда в панорамное окно дух захватило и голова закружилась.

- Только двери не открывай, поняла? - попросил Мамонт, и Мария вспомнила о своей миссии. Вид на летний солнечный родной город, конечно, завораживал, но он никуда не денется.

Она принялась обшаривать не такой уж и большой пятачок, где не было ничего кроме растений и трех дверей. Одну сторожил преподаватель, другая, очевидно вела к лестнице или лифту, а та, что посередине - в какой-нибудь конференц-зал, судя по двойным створкам и табличке на стене. Может, там что-то есть?

- Стой! - окрик Мамонта успел остановить ее в шаге от дверей. - Не открывай!

Маша изумленно повернулась, столько в его голосе было странного и пугающего, что ей стало очень тревожно.

- Горшок! - подсказал препод, поворачиваясь спиной к двери, изо всех упираясь и удерживая ручку сгибом руки. - Горшок переверни. Вон тот, длинный!

- Прямо перевернуть? - Маша с жалостью посмотрела на живое растение и подумала о том, что нехорошо будет тут намусорить.

- Поверь, вопрос жизни и смерти! - задыхаясь, проговорил Мамонт, но девушка боязливо не спешила, как будто ей было нужно официальное разрешение на вандализм: - Если что, вали все на меня, я тебе приказал...

- Ну, ладно! - повеселев, Маша с наигранной злобой подскочила к безобидному растению и попыталась его поднять. Тяжело, ничего не вышло.

Тогда она подцепила пальцами за днище и резко дернула от себя. Горшок опрокинулся, многолетний роскошный куст повалился как подрубленное дерево - со стоном. А, нет, стон был со стороны двери. Заторопившись, Маша еще раз перевернула горшок, высыпая из него землю, и поволокла грязную емкость к Мамонту.

Там, под руководством Петра Евграфовича, не без слез и усилий, ей удалось подсунуть эту штуковину так, чтобы торец прямоугольного горшка подпирал ручку, мешая ее провернуть.

Тяжело выдохнув, Мамонт с облегчением прижался к двери спиной, опасаясь от нее отходить. Но земляной горшок исправно делал свое дело. Правда, ненадолго. Дверь обещала выпасть вместе с косяками в ближайшее время.

Теперь, когда не надо было удерживать хлипкую ручку, стало возможно на минуту передохнуть. Но препод вместо этого схватил Машу за руку, и поспешил прочь, прихрамывая на одну ногу.

Осторожно приблизившись к дверям конференц-зала, он прислушался, что там за ней творится. Машу при этом удерживал позади себя. Было тихо, но открывать он не стал. Зачем попусту рисковать, если выход должен находиться за третьими дверями, куда и стоило прорываться.

Поискав что-нибудь подходящее в качестве ударного оружия, Петр опрокинул второй такой же длинный горшок и вооружился этой неудобной конструкцией. Маше он всучил почивший с миром кустарник, с торчащими корнями и комьями земли на них.

- Держи их на расстоянии, - Петр показал как, выставив недошвабру перед собой, и вручил девушке.

- Кого их? - Маша не хотела брать эту грязную штуковину в руки, хотя испачкалась уже до этого.

- И не давай себя покусать, - дал очередную непонятную инструкцию препод, занимая позицию с краю от дверей, приготовившись дать отпор кому бы то ни было. Но прежде чем ринуться в неизвестность, посоветовал: - Если что, беги, не оглядываясь. Спрячься где-нибудь и никому не открывай!

- Да почему же? - Маша ничего не понимала и от этого у нее даже плаксивость в голосе прорезалась.

Вместо ответа препод толкнул дверь и тут же от нее отпрыгнул. Маша вздрогнула, испугавшись его резкости, а Петр, наоборот, понял, что нет причин бояться засады. Мельком он уже увидел, что там никого нет и поэтому просто придержал дверь и уставился в проем.

Перед ними открылась бездна - шахта лифта вместе с пролетами лестниц была обрушена будто великаном. Кабинка лифта висела прямо над головой, этажом выше, как гигантский фонарик. Выхода здесь не было.

Препод спокойно подошел к краю дыры и заглянул вниз. Маша была не такая смелая, и прежде чем посмотреть туда, опустилась на четвереньки, а потом и легла на пол, собираясь подползти на животе.

- Не смотри, - сказал Мамонт, и ей показалось, что он всхлипнул. Но одного взгляда на непроницаемое лицо препода было достаточно, чтобы понять, ей показалось.

- А что там? - Маша непослушно поползла вперед.

- Зомби, - коротко ответил Мамонт.

Маша недоверчиво хохотнула, хотя за преподом не водились шуточки подобного рода.

- То есть, трупы, - подытожил Мамонт.

Маша перестала улыбаться.

Петр смотрел на разрушенные внизу этажи, пытаясь посчитать сколько их рухнуло при падении чего-то гигантско-тяжелого на здание. И на каждом - свалка из разрушенной мебели, обломков стен и перекрытий, пыль и разруха, среди которых бродят редкие неловкие исковерканные фигуры, дерганные, как на ниточках кукловода. Мамонт мельком подивился, почему нет следов пожара? Ни дыма, ни огня.

Тут сверху отчаянно задолбили и раздался чей-то вопль, приглушенный перегородками.

Глава 10. Мандариновый-2 /зомби

- Спасите, помогите, мы застряли!!

Маша подняла голову и уставилась на днище лифта с его страшными «внутренностями», свисающими снаружи - на непонятные шланги и тросы.

- Михей, это ты? - опознала она голос невероятным образом.

- Это ты, Маша? - переспросил тот в ответ, и сразу запричитал: - Вытащи нас отсюда! Быстрее, я задыхаюсь! У меня клаустрофобия...

- Ты цел? - крикнул вверх препод, не собираясь слушать весь тот спектакль, что приготовил для них этот раздолбай. - Потап с тобой?

- Да!! - ответил Миша-раздолбай. - Он без сознания!

- А ты? - крикнула Маша.

- А я в сознании!

Препод чертыхнулся его сообразительности.

- Руки-ноги целы? - уточнил он.

- Да! Я ведь в сознании! - крикнул приглушенно Михей.

- Анатомия таракана, - усмехнулся препод, показав большим пальцем вверх, на Михея. А на вопросительно задранную бровь Маши пояснил: - Анекдот такой, про таракана. «Без ног - не слышит».

У Маши во взгляде ничего не прояснилось, а ведь Мамонт надеялся поднять ей настроение.

- Как это?

- Забей, - отмахнулся Мамонт.

Анекдот хорош, когда концовку не ожидаешь, а тут все спойлеры уже выданы.

- Выпустите нас!! - снова заорал Михей, начиная долбиться в створки лифта, будто охваченный паникой.

- Проверь, работает ли связь, - крикнул Петр. - Нажми кнопку диспетчера... Но только ее, не этажи! Ну, на всякий! Мало ли, поедет, рухнет...

Вверху завозились, запыхтели, а спустя минуту признались:

- Не могу!

- Не дотягиваешься? - уточнил Пьер.

- Потапом придавало? - испугалась Маша.

- Нет! Да! - выкрикивал парень, теряясь в верном ответе. - Просто не могу!

- Что не можешь? - потерял терпение препод.

- Встать!

Препод чертыхнулся, боясь именно этого варианта.

- Что у тебя болит? - заорала Маша, хотя бесполезно было выяснять. Никто из них не был врачом, чтобы дать дистанционный совет по лечению.

Зато стало понятно, что самим парням не выбраться. Но вот как им помочь, когда до них не добраться?

Петр оценивающе осмотрел раздолбанную бездну - здесь по лестнице подняться было невозможно в виду отсутствия самих ступенек.

Тогда он посмотрел в сторону той двери, что удерживал какое-то время назад. Если пройти через нее, то можно попробовать прорваться к другому лифту или лестнице - по коридору и залам на противоположное крыло здания. Но это было чревато большими осложнениями. Все равно, что добровольно всех собак на себя повесить.

- Сидите там и не рыпайтесь! - крикнул Мамонт. - Там безопаснее. Ждите спасения.

- А если трос оборвется? - возразил Миха, начиная бояться еще больше. - Сам!

- Уже все что могло, оборвалось! - «обнадежил» Петр. - Так что не раскачивай кабинку. На всякий!

- Ой, мама! - задергался Михей, но долбиться перестал.

Впрочем, как и стук в дверь, которую они подпирали ящиком. Привыкшие к этому шуму, люди даже не сразу сообразили, что изменилось.

Петр аккуратно выглянул, но дверь была на месте. Эта странная тишина настораживала.

- Мария, слушай внимательно, - тихо проговорил Петр, внимательно прислушиваясь к любым странным звукам. - Сейчас ты аккуратно встанешь, аккуратно пройдешь вот сюда, - он показал на маленький выступ над пропастью, который был за дверью, и Маша испуганно вскинула на него глаза, - и хорошенько тут будешь держаться. Ясно?

- Я не смогу! - отчаянно отнекалась девушка.

- Ты сможешь, - с внушением сказал препод. - Надо, - припечатал он.

- А вы?

- А я пойду и открою воооон ту дверь, - Мамонт махнул в сторону притихших звуков. - Оттуда выскочат зомби, я побегу обратно, они за мной... Я прыгну, - Мамонт с сомнением посмотрел на свисающие кабеля, за которые можно зацепиться, - а они посыпятся в эту дыру...

- А вы?

- Еще не знаю, - Петр посмотрел в сторону затаившихся зомбаков, решаясь на безумие. Лишь бы они все за ним побежали, чтобы там точно никого не осталось... Лишь бы никто из них не притормозил и не остался на пороге, чтобы отрезать людям и этот путь... И лишь бы тросы выдержали, и он не свалился вместе с парнями и кабинкой вниз... - Давай! Время, - скомандовал он, подавая Маше руку.

Но тут с грохотом свалилась дверь, подняв клубы пыли, и из нее посыпались страшно-корявые "загримированные" люди. Маша вскрикнула от испуга, а обернувшись, онемела от ужаса. Смотрела на приближающуюся злобную толпу, не в силах сдвинуться с места.

Петр резко вздернул девушку на ноги, и толкнул в пропасть, прыгая вслед за ней.

Глава 11. Апельсиновый /зомби

Маша даже понять ничего не успела! Успела только зажмуриться и вцепиться в преподавателя свободной рукой - другую ее руку захватил Мамонт, когда вздергивал вверх.

Почувствовав невесомость и дуновение воздуха на лице, Маша тонко завизжала, но ее «пение» оборвалось вместе с грубым одергиванием - пальцы Петра Евграфовича жестко стиснули ее запястье, и выяснилось, что и она его, когда повисла на одной руке над пропастью.

Петр оглядел тросы, за которые зацепился, прислушиваясь к малейшему движению или звуку. Кабинка качалась от того, что они повисли на ней, но больше никаких изменений не было. Выдержало?

Петр оглянулся назад. Шайка зомбаков торчала на выходе, а те, что не успели затормозить, (не)благополучно приземлились где-то там внизу, кто-то издав один шмяк, кто-то побольше, решив проделать путь на нижние этажи подлиннее.

- Чтоб вас! - руганулся Мамонт на оставшихся везунчиков.

От его слов Маша приоткрыла глаза, и тут же зажмурилась от ужаса. От вида пропасти под ногами без всякой опоры, у нее вспотели ладошки и ослабли пальцы.

- Цепляйся, чем можешь, - посоветовал Петр. - Ногами за тросы, запутайся...

Сам он давно так и поступил, не преувеличивая возможности своих сил. Маша забарахталась.

Мамонт же посмотрел на этаж выше. Там тоже была дверь, и она была закрыта. Неизвестно, какие опасности таятся за ней, да и Машу он туда вряд ли добросит. Вот на прежнее место - мог бы. Но там «дежурили».

- Эй, наверху, - крикнул Мамонт, а были бы свободны руки, строго постучал бы в днище кабинки. - Открывай!

- Что, что там творится? - тут же отмер Михей, который умирал от ужаса, решив, что кабинка потеряла равновесие и потихоньку раскачивается в сторону падения.

- Попробуй двери лифта открыть, - попросил Петр. - Машу поднимешь.

- Куда поднимешь? - Михей ничего не понимал, не представляя, что творится за стенами его «тюрьмы».

- Просто открывай, не спрашивая!! - заверещала Маша, когда осознала, что есть возможность перебраться в более спокойное местечко. Но теперь эта возможность зависела от одного нерасторопного Медведя. - Спасиии!!

- Мария, Маш, Мааашуууля, - Петр подергал рукой, привлекая к себе внимание запаниковавшей девушки, - сколько весишь?

- Ч-что? - Маша удивилась настолько, что забыла бояться. - Причем тут... Я не толстая!

- Сколько килограмм? - выпытывал Петр Евграфович.- Только не ври.

- Сорок пять, - призналась Маша, и ей стало жарковато от столь пристального внимания к столь личным параметрам.

«Значит, около пятидесяти», - кивнул Петр. - «Должен поднять».

Тут очень легко сдвинулись двери лифта, и оттуда выглянул Михей, распластавшийся по полу кабинки.

- Епана маааать! - оценил он масштабы увиденного. И еще долго бы «восхищался» грандиозными разрушениями, но Баклан ему не дал.

- Как твоя спина? - спросил он парнишку, который был слишком бодр и здоров для того, кто не мог дотянуться до кнопки диспетчера.

- А что с ней? - нахмурился Михей... и только сейчас обратил внимание на дежурящих зомби. Те исправно толпились на краю обрыва, молча ожидая нужного момента. - Япона...ть! - столько витиеватых матерков девушка в своей жизни не слышала. - Что за клоуны??

- Мишань, дорогой, - прервал преподаватель его лингвистические вензеля, - заткнись и хватай лучше девушку, - скомандовал он, но вдруг озаботился: - Только зацепись за что-нибудь, чтоб не выпал.

- Я того... Уже... Типа зацепился, - Михей всегда говорил туманно, когда скрывал что-то существенное.

- Принимай! - Петр сделал глубокий вдох и рывок, как при подъеме штанги одной рукой.

Конечно же, было мало надежды, что Михей успеет схватить, да и Маша вовремя сообразит зацепиться, но видимо инстинкт выживания такая штука, которая творит чудеса. Петр почувствовал, что она отпустила его руку, а вот потуги Миши слышны были и без динамиков. Пинаясь коленками и задевая локтями, Маша вскарабкалась в кабину, подпираемая рукой под задницу и схваченная за ремень джинс.

Громко выдохнув, она забилась в самый дальний угол, но тут же всполошилась и принялась кипешить, ругая Михея и охая над Потапом. Петр подтянулся и увидел картину маслом. Ему все стало ясно, а вот девушке пришлось долго скандалить и выпытывать из Михея объяснения: как так вышло, что тот пристегнут наручниками к брату Потапу, а наручники при этом перекинуты через горизонтальный поручень, который и не давал Мише дотянуться до кнопок?

Слушая, как они ругаются, Петр сделал глубокий вдох-выдох, сбрасывая перенапряжение, и полез по тросу выше.

Взобравшись на кабинку, внимательно осмотрел крепления и все, что творилось в вышине шахты. Стало ясно, что лифт застрял надежно и спуститься на нем не получится. Как и выбраться на верхний, последний этаж - огромные куски перекрытий засыпали выход, пробив двери и заклинив подъемный механизм. Зато и нападения зомбаков с этой стороны можно было не ждать.

Вернувшись к студентам, он первым делом убедился, что Потап продолжает валяться без сознания, но в целом цел.

- Я тебя спрашиваю, что случилось?? - Маша уже руки в бока воткнула, потому что уже сил никаких не было спрашивать.

- Говорю же! - оправдывался Михей. - Тапок застегнул на меня наручник, а ключ проглотил! Тут же, при мне! И теперь ждать надо... когда он его переварит!

- Не называй Потапика Тапочком!! - возмутилась Маша, начиная хлопать ладошкой по плечу «арестанта», чтобы уже признался: - Зачем ему ключи съедать?!

- Чтобы я не отобрал!

- Поэтому ты его и вырубил? - Мамонт даже и не спрашивал. Был уверен. Как раз потому, что не смог отобрать ключи.

Между братьями частенько были драки и перепалки, но чтобы настолько? Интересно, кого они не поделили? Петр посмотрел на девушку.

- Нет! - отнекался Михей, с вызовом в глазах. - Мы вспылили, но... Это все крушение! Я не причем!

- Если бы это было крушение, - Петр принялся обшаривать карманы Потапа, - я бы слышал твои вопли все полчаса, как это случилось.

Пока Михей искал аргументы, чтобы возразить, Петр нашел искомое: достал ключик из внутреннего кармана Потапа и провернул в замке «браслета» на его руке.

- Как ты...? - поразился Михей. - Я сам видел! Мамой клянусь... Он проглотил!

- Потап не из тех людей, кто не оставит запасной вариант, - пояснил Петр и похлопал лежащего парня по щеке. Тот так глаза и не открыл.

- Дай ключи! - Михей тер красное запястье, которое изрядно порезали наручники, и мечтал скинуть с себя эти стальные кольца.

- Упс! - Петр взмахнул рукой, и что-то блестящее улетело в пропасть.

- Да ты!! - Михей сжал кулаки, мигом вспыхивая злобой, вот только кинуться не посмел. Попыхтев и взяв себя в руки, он отвернулся, негативно сплетя руки на груди.

Петр подмигнул Маше и перекинул ключик ей. У девушки глаза от изумления расширились. Мамонт сделал ей знак спрятать их и молчать об этом. С таким характером, как у Михея, лучше иметь возможность пристегнуть эмоционального юношу к батарее-другой.

Потом время потянулось медленно и тоскливо. Миха сидел в своем углу, Маша у стеночки, положив голову Потапа себе на колени и гладя его по волосам, и лишь Петр был чем-то занят.

Первым делом скинул пиджак и лонгслив, от которого оторвал длинные полоски подола, и задрал штанину. Щиколотка разбухла и грозила неприятностями. Надеясь, что это не перелом, Петр туго забинтовал опухшее место и надел обратно обувь и остатки одежды.

А потом занялся странным: дразнил зомбаков. Делал им разные жесты, подзывал на разный манер, даже кидался в них бумажными шариками - смятыми листами, вырванными из записной книжки.

А затем бесстрашно вылез из кабины и, держась за трос, принялся тянуться к зомби. Безучастные до этого несчастливцы, вдруг оживились и принялись скалиться и пытаться достать наглеца, щелкая зубами и размахивая скрюченными пальцами. «Жрааааать!» - прямо таки слышалось в этих утробных звуках.

- Что вы делаете? - изумилась Маша.

- Хочу, чтобы они накинулись на меня.

- Зачем? - сунулся Михей, не утерпев от любопытства. Он даже злиться перестал, настолько были загадочны действия препода.

- Чтобы свалились вниз, - заявил препод тоном, подразумевая, что это очевидно. - Это расчистит нам путь.

- Но ведь они же люди!! - возмутилась Маша, шокированная новостью.

- Да какие они люди? - возмутился Михей. - Люди разве пытаются сожрать людей?!

В этом Мамонт был с ним согласен. Но Маша была против:

- Живые!

- Дохлые!

- Они просто заболели! - защищала она. - Их просто надо вылечить, найти лекарство, и...

- Они трупаки! - спорил Михей. - Ходячие мертвецы и от них за версту тухлятиной несет, вонь аж глаза ест!

- Да ничем таким и не пахнет!

- Ты хотела сказать воняет? - Михей любил поспорить.

- Ничем не воняет! - Маша была близка к слезам. - Петр Евграфович, скажите ему!

Петр внимательно посмотрел на девушку, потому что смрад был и правда знатный. Он потому в конференц-зал и не сунулся - оттуда не фиалками несло.

- И чееем же, - измывался Михей, растягивая гласные, - пааахнет?

- Апельсинками, - кротко сказала Мария. - Вернее, апельсиновой кожурой... - она мечтательно закатила глаза, вспоминая свое мандариновое пробуждение. Ей захотелось маминых кексиков с цитрусовыми цукатами.

Михей же вспомнил про жареное мясо под апельсиновым соусом, и его желудок свело от голода. В животах у обоих заурчало.

- Короче, - очнулась Маша от грез, - они живые и это будет убийство!

- Убийство трупа это масло масляное! - возразил Михей, готовый долго так препираться.

Слушая их споры, Петр вернулся в кабину и уселся на краю, свесив одну ногу и привалившись к переборке. Пожалуй, гробить псевдоживых людей на глазах у почти детей - не лучшая идея. Психика вещь тонкая.

Однако, что же делать? Как-то выбираться надо. Попробовать затащить бессознательного юношу на верхний уровень?

- Пить... - тихо попросил Потап, разом оборвав споры юноши и девушки.

- Вода! - вскричала Маша, взывая ко всем. - У кого-нибудь есть вода?

Петр переглянулся с Михеем. Воды у них не было. И оба посмотрели вниз, на разрушенные этажи. Если такое происходит и за стенами здания, то это надолго. Вряд ли их спасут в ближайшее время. А значит нужно как-то добывать еду, воду и безопасный ночлег. И нужно как-то выбираться отсюда.

Глава 12. Сырно-макаронный /зомби

Пламенное солнце. Духота. Парилка без грамма воды. Кипяток без грамма живительной влаги. Жара, такая, что душа по капле вон. Еще чуть-чуть - и ты мертвый.

- Воды... - Потап словно призрак. Голос, как жухлая колючая солома - будто чужой. Все чужое.

Жара. Пекло. Ни единой мысли. Шуршание ветра в пустыне. Кто я? Призрак? Фантом? Морок сознания?

- Потап!! - знакомый голос из прошлого. - Воды! У кого вода? - Нет ее... Совсем... Ответ-убийца.

Снова ты, как мертвый. Нет сознания. Нет тела. Нет мыслей. Только жажда.

Жажда, как сухой песок - глоток... еще глоток... Ты сам песок. Ты песок. Мертвый песок. Песок. На зубах.

Нет воды? А еда? Хотя бы еды! Хоть что! Хоть соль. Хоть перец. Макароны... С сыром! Мечта. Жратва.

Жрааатва! . . Потап бредил, Маша за него переживала, а Михей делал вид, что ему все равно. Петр же еще раз залез на крышу.

Неиспробованный выход, до которого было практически рукой подать, манил и влек к себе. Загвоздка была в том, что дверь была закрыта. До нее вполне реально было допрыгнуть и ввалиться на площадку, если, конечно, дверь никак не заперта и с той стороны ее ничем не завалило. Если же это не так, поцеловав дверь и расквасив нос, почти железно сорвешься вниз.

Была бы веревка, чтобы привязаться - можно было бы попробовать.

Веревка нужна была и для подстраховки в том случае, если придется спешно вернуться обратно. Вдруг зомбаки сторожат и там?

Жаль, нельзя прогнать зомбаков с предыдущего этажа! Или спуститься еще ниже...

С другой стороны, что они там забыли? В кабинке безопасно и зомби не достанут, можно ждать спасения, сколько понадобится. А если некому спасать?

Петр посмотрел наверх. Какое нечто свалилось с неба, и продырявило здание сверху вниз?

Самолеты вертикально не падают, да и загорелось бы топливо. Метеорит - тоже, тут бы все полыхало и разнесло бы в щепы. Что? Какой-то летящий грузовик обронил свинцовый вагончик? Тогда почему нет дыры в потолке? Крыша целая, вроде как. Или после удара, она поехала, закрыв прореху?

Или... что-то тяжелое соорудили внутри здания, на последнем этаже, постепенно добавляя центнер за центнером, неправильно рассчитав нагрузку - перекрытия не выдержали, и оно провалилось вниз?

Петр внимательно вгляделся в пропасть, но определить, что там под мусором, на дне, было проблематично.

- Петр Евграфович! - позвала Маша, опасаясь подходить к краю. - Посмотрите-ка!

Мамонт улегся на крыше и свесился вниз, заглядывая в кабину. Михея он обнаружил спящим в углу, или делающим вид спящего. Потапа было не видно за Машей, которая стояла и листала новости в чужой мобиле.

- Интернета нет, связи тоже никакой, - пожаловалась она, - но есть кусочек новостей, видимо, загруженные в память до этого... И вот что тут пишут... Щас, где же это?

Маша озабоченно гоняла посты туда-сюда, не замечая, как за ее спиной медленно поднимается Потап, тянет к ней руки... и зубы к ее шее.

- Маша! - крикнул Петр, понимая, что не успеет. Пытался нащупать трос, не в силах отвести глаза.

- Что? - девушка подняла голову, посмотрев на препода, и в это время ее мобила начала проигрывать какой-то видосик с музыкой, на котором она случайно остановилась.

Потап резко остановился и прислушался. Туман в его глазах будто бы начал рассеиваться, а руки опускаться. Петр был в замешательстве. Показалось?

- Так вот, - не дождавшись ответа, Маша вернулась к скроллингу, а Потап отмер и снова потянулся к ней.

«Жрааааать» будто бы послышался его тихий утробный рык.

- Маша!! - крикнул Петр, холодея в очередной раз.

- Да что опять?! - девушка оторвалась от поисков потерянного поста, и снова начал проигрываться рандомайзный видео-пост.

Потап замер, в его глазах протаяла мысль и некоторая ошарашенность.

- Сделай погромче! - попросил Петр, стараясь говорить спокойно, чтобы голос не дрогнул.

- Вот это? Ладно, - Маша послушно зажала кнопку добавления громкости.

Потап позади нее скривил лицо и схватился за голову. Его башка раскалывалась от боли.

- Стой так и ничего не делай, - попросил Петр, проглотив комок в горле. - Очень интересная музыка, прелюбопытная донельзя! Мне нужно на нее посмотреть, не останавливай ее, пожалуйста! - Петр говорил это и по-быстренькому хватал трос и спускался по нему. - Не шевелись, вот прямо замри! Музыка уж больно хороша!

Оказавшись в кабинке, Петр первым делом толкнул Машу к Михею, вторым - толкнул Потапа на пол, заворачивая ему руки за спину и придавливая к полу коленом.

- А-ай! - издал Потап, но его вскрик заглушили матерки от Михея и стоны-извинения девушки. - Баклаааан! - вскричал Медведь-старший. - Да ты чего? Больно же!

Кучка-мала из брата и девушки немедленно обернулась на его голос. Оба обрадовались, но по-разному. Девушка вся засветилась, а Михей помрачнел и скривил губы.

Петр же крепко держал Потапа за запястья, не позволяя ему вырваться или обернуться, чтобы достать до него зубами, а сам смотрел только в сторону зомбаков, дежуривших у входа в лифт. Те медленно поднимали головы и находили живых людей взглядом. В их глазах проявлялись отблески мыслей.

Михей же смотрел, как препод творит произвол, и не удержался от злорадного комментария:

- А еще меня за психа держат!

Глава 13. Лимонный /зомби

Михей наслаждался зрелищем неправильности препода... а потом отдуплился:

- Эй, это мой брат! - возмутился он, подскакивая к Мамонту и пытаясь освободить Потапа. - Никому не позволю!! - он полез в драку, так как разжать пальцы препода не удалось.

Тут и Маша тоже сообразила, что Потапу надо помочь:

- Петр Евграфович, отпустите его! Петр... Евграфович! - Маша навалилась с другой стороны, вцепившись двумя руками в руку препода и пытаясь отодрать ее от парниши.

- Он зомби! - сурово сказал Мамонт, не поддаваясь на усилия студентов.

- Никакой он не зомби! - Маша тянула изо всех сил. - Он не моооонстрр!

- Мой братец монстр, - не согласился с ней Михей, прыгая вокруг Мамонта и пытаясь найти уязвимое место, - но не зомби!

- Не зомби я!! - возмутился Потап, так и не поняв в чем суть его пленения. - Честное слово!

- Хорошо, - сказал Мамонт, и студенты перестали его терзать, ожидая, что тот им уступил. - Маша, выключи музыку.

- З-зачем?

- Просто выключи, пожалуйста, - усталым голосом попросил Мамонт.

- Л-ладно, - Маша вернулась к оброненному телефону, который все это время орал нещадно, и выключила звук.

Мамонт с подозрением уставился на Потапа. Тот лежал спокойно, ожидая чего-то, чего ждут все - затаив дыхание так же, как и его брат.

Ничего не происходило. Потап был похож на человека: моргал, отплевывался, пытался сдуть мокрую челку со лба, и в целом не был замороженным.

Петр посмотрел на дежурящих зомбаков. Те вернулись к своему предыдущему состоянию: стояли со стеклянными глазами, и в подтверждение безмозглости слюна стекала с их подбородков (а может в ожидании вкусной жратвы).

Петр осторожно отпустил руки Потапа. Потом осторожно убрал колено с его спины, потом принялся отступать от него - расставив руки, тем самым заставил отступить и Машу с Мишей за свою спину. Чего-то ждал.

Потап растерянно приподнялся, глядя на странного Мамонта. Привстал на колено, отряхивая одежду, а потом и весь выпрямился, пытаясь привести себя в порядок. Поморщился, приложив ладонь к ноющей челюсти, и кинул злобный взгляд на братца. Замахнулся кулаком, типа покажу еще тебе! Михей замахнулся в ответ и сплюнул сквозь зубы - привычный ритуал сделан, значит, перемирие восстановлено.

- Вроде нормальный, - нахмурился Петр.

- Ладно, причем тут зомби? - осведомился Потап, вытирая кровь с губы.

Вместо ответа, Петр показал в сторону кучки зомбаков на той стороне пропасти. Реакция Потапа была бесценна. Пока он удивлялся, сомневался, задавал вопросы и всячески эмоционировал, Петр изучающе глядел на него, стараясь подмечать любую подозрительную деталь в его поведении. И эта настороженность препода не давала Маше расслабиться и броситься Медведю на шею.

Когда «восторги» поутихли и Потап разобрался в проблемах сегодняшнего момента - они застряли над пропастью - наступила напряженная тишина. Петр стоял, скрестив руки, и изучал студента, будто видел его впервые.

- Что не так?! - возмутился Потап, устав от этого пристального внимания. Маша и Миша тоже посмотрели на Мамонта, сведя сурово брови.

Петр погладил щеку, будто раздумывая, а потом неожиданно спросил:

- Чем здесь пахнет?

- Ты шутишь? - опешил Потап. - Пахнет? Да тут вонь стоит, как на помойке у падальщиков! - его даже передернуло.

Маша же решила, что вопрос был ей и одновременно с ним ответила:

- Лимонами! - и даже зажмурилась от удовольствия. - Ароматными, сладкими, ярко-желтыми, как одуванчики!

Все посмотрели на «блаженную», а Потап даже шагнул к ней и положил ладонь на лоб. Температура нормальная, это прикол такой?

- Ну и... цитрусами, - помедлив, подтвердил Потап, чтобы не обижать девушку. - Чуть-чуть, - поправился он, помешанный на том, чтобы ответ был максимально близок к реальности, - буквально децл.

Маша счастливо расцвела. Парни беспокойно переглянулись. У Петра не было объяснения Машиным обонятельным глюкам, но они не были опасными, ну, на первый взгляд. А вот Потап еще не был реабилитирован в его глазах.

- Что последнее ты помнишь? - продолжил Петр свой допрос.

Потап зыркнул на братца, вспомнив их перепалку с нокаутом, но сдавать Михея не стал.

- Зашел в лифт, упал, очнулся...

- Гипс, - закончил за него Мамонт. - А после?

- Нуу, - Потап с сомнением посмотрел на брата, - сон какой-то...

- О чем? - Мамонт весь подобрался.

- Не помню уже... Про жару какую-то... Про жратву, - Потап погладил голодный живот. - Ну и все.

Мамонт был бы не Мамонтом, если бы удовлетворился этим кратким ответом. После сотни уточняющих вопросов с пристрастием, больше похожих на допрос, где Медведя приперли к стенке, препод все же выудил из него нужную информацию. Когда тебя так «пытают», вспомнишь все, что забыл и даже не догадывался!

Петр на долгие две минуты погрузился в размышления. Студенты переминались с ноги на ногу.

- И что это значит? - пискнула Маша. Парни тоже хотели бы знать, чего разгадал Мамонт, но были слишком независимыми, чтобы спрашивать.

- А, ну-ка, включи еще раз, - попросил Петр у Маши. Та с готовностью врубила этот приторный клип с рекламой. В этот раз все студенты внимательно смотрели на зомбаков. - А теперь что-нибудь цивильное, - попросил Петр, не отводя взгляда от «дежурных» и Потапа. - А теперь что-нибудь...

- Я поняла! - с готовностью сказала Маша, забираясь в гигабайты чужой музыки. Свой телефон у нее был разряжен. . Маша с самого детства увлекалась музыкой. С детского садика целыми днями слушала музыкальные песенки, и даже мультики ее не трогали - не смотрела на экран, но увлеченно играла в игрушки под звуки саундтреков. Она даже засыпала, только если ей пели или включали колыбельную.

Потом наступило школьное детство, с обязательным посещением музыкалки. Ходить в Школу Искусств Маша не очень любила - там редко было интересно. Но зато там у нее появились первые настоящие друзья, и поэтому все же оба образовательных учреждения через пень-колоду были окончены.

Потом наступила студенческая жизнь, а Маша по-прежнему не расставалась с музыкой. Воткнутые в уши наушники были с ней постоянно. Иногда, в ветреную погоду, она носила большие наушники, на пример ободка. Иногда просто включала музыку на мобиле будто бумбокс и шла по городу под звуки мелодий.

Музыка была с ней всегда. Она даже не замечала, что это стало ее второй натурой.

Собственно, проснувшись в этот день под мандариновым деревом, Маша даже не поняла, что разбудили ее звуки «жужжащих пчел», которые означали лишь одно - музыка на радио-канале закончилась, и пошли странные помехи в эфире.

И теперь, когда Мамонт попросил ее поиграться с жанрами и настроениями, она уловила суть эксперимента. Братья стояли рядом, внимательно смотря то в ее телефон, то на зомбаков, а Петр уже видел - нет никакой разницы. Сперва он подумал, что музыка облагораживает «людей», но походу благочестивый эффект приносили любые звуковые модуляции.

- А можешь спеть что-нибудь? - неожиданно спросил Мамонт и Маша тут же зарделась. Дело было не в «мочь», а в «хотеть». Хотеть спеть было страшно, поэтому это равнялось как «не мочь».

Михей, видя, что ей сейчас придется отнекиваться, неожиданно выступил вперед и заорал на всю Ивановскую. Его гоп-стоп-песенка разносилась по этажам, возвращая такое же дурное эхо, как и сам исполнитель-горлопан. Поморщились все, даже зомби. Ну, то есть, слегка качнулись от источника звука.

- Прикольно! - обрадовался этому спец-эффекту Михей, решив, что обладает суперсилой.

- Короче, - Потап был, как всегда, деловит и собран, - предлагаешь прорываться с музыкой?

- Пойду первым, - кивнул Петр, но Потап неожиданно выступил против.

- Я пойду, - решительно сказал он, перекрывая своей фигурой выход из кабинки. - Я ведь и так... немного того... - он покрутил у виска, намекая на свои видения. Не то, чтобы считал себя зомби, но подозрения Петра уловил. А тот просто так ничего не предъявляет. - К тому же, надо прыгать, а у вас нога...

Михей был доволен, что идти не ему, а вот Маша начала переживать и отговаривать Медведя - но так, не сильно. Препод ей нравился не меньше, чем Потап. Может быть даже больше, но просто он был слишком взрослым и моментами жутковатым, иногда даже очень пугающим - но его было бы жаль не меньше, если вдруг что. Только вот... Потапа ей совсем терять не хотелось.

Решительно отступив от Маши, которая буквально изображала прощание славянки, Потап полез из кабинки.

Петр был рад, что Потап пришел в себя. В отличие от Медведя, сам Мамонт был безнадежным гуманитарием, а вот Потап - врожденный технарь-самоучка. Легко разобравшись с устройством лифта и тросами, он что-то там отсоединил на крыше, хитроумным способом перекинул и закрепил стальные канаты, сделав из них подобие страховки.

Обговорив с Потапом все возможные варианты и пути отхода, Петр, скрепя сердце, позволил юноше действовать так, как тот это придумал.

Раскачавшись, что есть сил, тот прыгнул к зомбакам, не выпуская из рук кабель - зрители охнули, но зомбаки стояли безучастно. При этом Маша судорожно сжимала мобилу, молясь, чтобы мелодия не прервалась ни на секунду и выжимала из нее максимальную громкость. А Михей орал, как в последний раз свою самую отчаянную песню, рискуя сорвать связки. Петр напряженно следил за действиями Медведя, а еще постоянно одергивал студентов, отстраняя их от проема. Ему надо было, чтобы те не перегораживали выход, а сам он был готов разбежаться в два шага и прыгнуть на ту сторону, если понадобится.

Но надежный и изобретательный Потап сделал все, как нужно, будто делал это тысячу раз. Постоянно оглядываясь на мертвяков и ожидая от них подвоха, он добрался до двери (зомби посторонились) и протянул канат над пропастью, надежно закрепив его на своей стороне. Следом пошел Михей. Потом с долгими уговорами и оханиями отправили Машу, привязав ее к тросу ее же ремнем от джинс. Последним в гости к зомби пожаловал Мамонт.

Зомбаки стояли плотным любопытным окружением, и молча взирали на живых. Когда люди пошли от них прочь под звуки бравурного марша - они последовали за ними дружной толпой, заставляя напряженно озираться и сильно нервничать.

Прекрасно зная, что соваться в коридоры, куда вела сорванная дверь, не стоило, Мамонт свернул к конференц-залу.

Там их встретили новые зомби - бывшие когда-то шикарными и лоснящимися от богатства, бизнесмены и начальники. Всех их Мамонт вытурил за дверь и прикрыл створки, надежно заложив ручки подходящей мебелью. Можно было выдохнуть.

Медведи по три круга обыскали помещение с длинным столом, рядами кресел и большим экраном, на котором светился последний кадр презентации и убедились, что здесь никого больше нет.

А затем просто придвинули стулья к накрытому столу и набросились на фрукты, бутерброды и бутылки с водой и соком.

Петр не участвовал в празднике живота. Стоял у окна и разглядывал безмолвный город, будто окутанный сном. Несмотря на припекающее солнце, сверкающую бликами речку и шелестящую листвой зелень - город выглядел мертвым. Не ездили машины, не ходили люди, не мчались поезда.

Ему все не давал покоя рассказ Потапа - про жару и жажду, про неутолимый голод. Но больше всего беспокоила маленькая оговорка. Сложилось впечатление, что некое существо упра...

- Жрааааать! - зарычал кто-то из Медведей, и Петр подскочил на месте, одновременно разворачиваясь и наставляя пистолет, готовый пристрелить заразу... и медленно опустил ствол.

Ребята дурачились. Ничего вокруг не замечая, они пытались вызвать смех и визг девушки: корчили рожи и пальцы, имитируя зомби. И при этом не переставали жевать, закидывая в топку новые порции. Выпад Мамонта оказался не замеченным.

Петр спрятал массивный ствол за спину, под пиджак, и на всякий случай проверил, как вынимается острый нож. Все это оружие и специальные ремни, крепящие оружие под одеждой, он отобрал у одного из зомбаков - очевидно, охранника, выдворенного из конференц-зала вместе с его шефом.

- Баклан, держи! - весело крикнул Михей, пуляя в препода ярким лимоном. Ожидал, что фрукт врежется в каменного Мамонта и будет потеха, но тот ловко перехватил «снаряд» и кивнул, типа в благодарность. Михей померк, ему испортили выходку.

Не обращая внимания на студентов, Петр спрятал цитрус в карман и заглянул под стол, где было подобие мини-бара. Выбрав самое крепкое, Петр открыл бутылку (пробка издала характерный звук, заставив парней посмотреть в его сторону) и понюхал. Сойдет.

- Бухать будем? - осторожно предположил Потап, а Михея лишь присутствие Мамонта останавливало от того, чтобы немедленно «снять стресс по-взрослому».

- Нет. Будем обрабатывать раны, - Петр выставил бутылку на стол. - Раздевайтесь, это обязательный осмотр!

Парни переглянулись и нехотя потянули одежду с плеч. Маша в ступоре смотрела на мальчиков.

- И... я-я? - с испугом повернулась к преподу.

Петр со вздохом посмотрел на юную девицу, которая аки свежая роза в утреннюю пору, благоухала и ублажала взор - короче, чья фигура вызывала у Медведей мысли определенного сорта - раздевать такую не то, чтобы преступление, а скорее провокация. Впрочем, с момента катастрофы, она все время была в поле его зрения, так что вряд ли ее покусали зомби. А вот братья...

- В пределах приличий, - нахмурился Петр, делая девушке поблажку.

- До трусов? - уточнил Михей, оттягивая резинку.

- Вас приличия не касаются, - отбрил Мамонт.

Глава 14. Лимонный-2 /зомби

«Раздевайтесь!» - сказал Мамонт и парни послушно принялись стягивать толстовки, футболки и джинсы. Михей воспользовался ситуацией и попутно продемонстрировал девушке бицепсы, грудные и широчайшие мышцы, как позирующий бодибилдер. Правда, никто из присутствующих парней объемной мускулатурой не страдал, но Маша давно убедилась, что они физически очень сильны, да и качков как-то опасалась.

Потап был скромнее брата - никак не позировал, зато старательно снял обувь и носки.

Маша нерешительно стянула белый пиджачок с плеч, показав довольно обтягивающую красную маечку, и застопорилась - обняла себя за плечи и ежилась, как будто ей холодно. Сделать так же легко и просто, как парни, ей мешала стеснительность и абсурдность ситуации.

- Крутанитесь, - попросил Петр.

Дохромав до места главного за длинным столом, он рухнул в крутящееся кресло и закинул ноги на столешницу. И пока парни демонстрировали свои целые непокусанные шкуры, достал из компактного холодильника бара упаковку со льдом и пристроил на щиколотку.

Маша посмотрела на парней и тоже сделала кружок вокруг своей оси, постоянно оглядываясь, потом спохватилась и собрала свои длинные волосы на затылке, открыв шею. Задрав майку, как на приеме у дерматолога, она так же продемонстрировала спину и животик - вроде, этого было достаточно, препод замечаний не сделал. Краснея от смущения, девушка даже штанины подняла. Ее джинсы были довольно просторные, в стиле оверсайз, поэтому мальчишки поразглядывали стройные ножки, пока девушка не решила, что этого хватит.

Михей уже не раз плотоядно облизнулся, и Потап вдарил ему локтем по ребрам, чтоб не глазел.

А потом до Михея дошло:

- Стриптиз устроил? - вызверился он на Петра. - Царя из себя строишь? Да я...! - Михей сыпал проклятиями, чувствуя себя последним дебилом, что плясал под чужую дудку, но, несмотря на фонтан якобы сильных эмоций, почему-то первым делом он решил одеться. Ругался и натягивал одежду на себя. - Покажи свою тушку! - потребовал Михей, закончив с гардеробом. - Небось тебя самого покусали, а ты на других стрелки переводишь?!

Петр устало откручивал крышку с бутылки воды, и на «просьбу» студента лениво оттянул ворот, показав невредимую шею. Конечно же, этого Михею показалось мало.

Петр приложился к воде, делая глоток за глотком, пока парниша разорялся на подозрениях. У Мамонта не было никакой проблемы, чтобы раздеться и «заслужить» доверие, но просто тогда бы студенты увидели ремни с оружием и у них появилось бы много вопросов.

- Ну чего ты? - устыдилась Маша поведением возмутителя спокойствия. - Ты же сам видел, - она успокаивающе взяла ладони Михи в свои, - когда он ногу бинтовал, там, в лифте, помнишь?

Михей, конечно, видел. Причем пока он «любовался» лицевой частью Мамонта, Маша уставилась на спину препода. И именно ее любопытство, то как она долго смотрела, будто не в силах отвести взгляд, Миху прежде всего тогда и выбесило.

И, конечно, Маша права. Торс они видели, а ноги препода, чуть ли не в обтягивающих коротких брючках тем более! Если бы зомбаки его пожевали, ткань бы не выдержала. По итогу: щиколотки голые, рукава закатаны, лонгслив вечно нараспашку, шею тебе показали - чего еще ты не видел, а?

Но Михей так просто не сдавался.

Получив от Потапа тычок в спину, Миха заткнулся, но лишь на время. Его взгляд упал на портфели, оставленные господами заседающими. Недолго думая, Михей схватил и вывернул содержимое на стол. Без зазрения совести, потрошил один кейс за другим, иногда останавливаясь, находя что-нибудь любопытное.

- Ты чего делаешь? - возмутилась Маша, опешив в первую минуту. - Это же чужое!

- Им больше не понадобится, - отмахнулся Михей. - А нам, может, поможет выжить. О, зарядка!

- Петр Евграфович! - пожаловалась Маша, но Мамонт сидел с закрытыми глазами, будто решил прикорнуть, пока есть время.

- Лазить, конечно, нехорошо, - сказал Потап, подходя к брату, - но... если найдешь зарядку на мой телефон, будет супер!

- Вот именно, Маша! - Михей продолжил потрошить уже с полным правом своей праведности. - Сколько у твоей мобилки заряда?? Ноль! А у Потапа? Почти ноль! А если мобила вырубится, когда зомби будут нападать?? Вот то-то же!

Маша досадливо посмотрела на экранчик, понимая, что телефон и правда почти разряжен. А потом она увидела в куче барахла какие-то таблетки, и схватила, чтобы прочитать название.

- Вот, кстати, тоже! - тут же заметил Миша. - Лекарства очень даже могут пригодиться!

Маша тяжело вздохнула. Для себя она ни в жизнь не взяла бы! Но Петр Евграфович... ему ведь, наверно, больно? Да и Потапчик уже не раз пожаловался, что голова раскалывается. А тут еще, как назло, нужный блистер с обезболивающим на глаза попался.

Чувствуя себя последней воровкой, Маша медленно взяла упаковку, а потом быстро выдавила оттуда две таблетки. Одну сунула Потапу, а вторую понесла спящему преподу.

- Петр Евграфович! - шепотом позвала она, боясь разбудить. Мамонт будто бы и не спал, тут же приоткрыл один глаз и посмотрел на нее. - Вот, выпейте!

Петр без лишних слов закинул таблетку в рот, запив одним глотком воды. И снова смежил веки.

- Спасибо, милая, - пробормотал он.

Довольная собой, Маша вернулась к братьям, и принялась помогать им разбирать чужие запасы, мечтая откопать где-нибудь медицинскую аптечку. . Вскоре все розетки в центре стола были заняты зарядными устройствами. Все мобилы друзей заряжались, и даже чужие, подходящих моделей - из них они намеревались вытащить аккумуляторные батареи про запас.

Студенты удобно устроились кружочком вокруг торца стола. Михей пытался вскрыть особо навороченный дорогущий мобильник, Потап копался в ноутбуке, с которого шла презентация, и нашел несколько унылых аудиофайлов. Запустив их на повтор, чтобы не тратить энергию телефона Потапа, он теперь просто копался в файлах. Маша рылась в музыке, составляя подходящий плейлист против зомбаков.

Каждый в своем гаджете, они вместе обсуждали последние события. Строили догадки о том, что случилось со зданием - какая катастрофа? Что случилось с людьми - почему они зомби? А так же, не связаны ли эти два события одной цепью? Обсуждали фильмы про зомби, пытаясь притянуть те выдуманные случаи к реальной ситуации. Петр открывал глаза, услышав какой-нибудь оригинальный вариант, обдумывал его и обратно закрывал глаза. Сколько Маша не оглядывалась, так и не поняла, спит он или только притворяется?

Тут ноут вдруг затупил, файл залагал - наступила мертвая пауза в проигрывании мелодии, и зомби тут же начали требовательно долбиться в дверь, как будто они тут живут, а им не открывают.

- Господи! - Маша прижала руку к сердцу, испугавшись от неожиданности.

- Чего тебе, дочь моя? - тут же влез Михей и довольно заржал.

Потап сноровисто пытался победить систему, когда Михей дурным голосом заорал:

- Нам песня строить и жить помогает, она, как друг, и зовет, и ведет, и тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет! - цитировал «Марш веселых ребят» и зомби на минуточку перестали долбиться, как будто поразившись не меньше всех присутствующих.

- Откуда ты ее знаешь? - изумленно промолвила Маша. - Это довольно старая песенка.

- Наш дед, когда напьется, - Михей присел рядом, - вечно начинал горланить всякое старье. Но всегда начинал именно с этой...

Они с Потапом бы погрустили, вспомнив о доме, но зомби опять начали рваться в конференц-зал, как будто требуя продолжения концерта. Как будто тишина не давала им покоя!

Потап почти перезапустил систему, когда заорало что-то странное.

- Эту рыбу уже не поймать, Эту рыбу уже не обнять. Эта рыба хотела бы жить, И не стоит, играя, глушить. Эта рыба гниёт с головы, И потонет, утонет, увы.

Михей завертелся на месте, соображая откуда звук.

- По течению вверх, по течению вниз, - пел женский голос, - Вернись, вернись!*

- Нашел! - Михей вытащил из-под стола новый мобильный и поспешно придавил клавишу, пока не-пойманная-рыба не запела заново.

- Это был звонок? - встрепенулся Петр.

- Нет, - Михей изучал выскочившее окошко. - Будильник... Точнее, напоминалка. «Планерка. «Жара»», - прочитал он.

- Жара? - переспросил Потап и переглянулся с преподавателем. А потом его осенило: - Презентация! - он повернул ноут к Мамонту. - Эти... люди. Они смотрели слайды проекта под названием «Жара».

Петр тут же скинул ноги со стола и оказался у ноута.

Глава 15. Одуванчиковый /зомби

«Бесит! Как же он бесит! Хромал-умирал, а как братец новости выдал - тут как тут! Примчался!» Михей глядел, как препод щелкает по файлам, мягко отобрав мышку у Потапа, и пролистывает каждый до конца, будто вознамерился прошерстить всю подноготную этого собрания.

«Понтуется, урод! Думает я поверю, что он так быстро все читает?! И не лень же листать до конца эти многотомники! Понторез!»

Тут Михей заметил, что Маша во все глаза смотрит на преподавателя, как он щелкает по клавишам, листая страницы, как его длинные пальцы сжимают мышку, перемещая курсор... и Михея затошнило. «Вечно смотрит ему в рот, будто загипнотизированная!»

Он уловил быстрый Машин взгляд в сторону Мамонта, после которого она отвела глаза и попыталась скрыть смущение.

Михей с удивлением посмотрел туда же, недоумевая, что ее смутило. Голое пузо препода? «Вот же гад! Нарочно у футболки край оторвал, чтобы кубиками красоваться? @лять!»

- Маша, подь сюды, - Михей сам двинулся к девушке, загораживая ей вид на препода. - Там за дверью нас ждут зомби. Как ты будешь от них защищаться?

- Кто? Я? - Маша с изумлением смотрела на него, и от ее карих красивых глаз у Михея сердце заходило.

- Вот, допустим, - Михей обошел девушку сзади, та оборачивалась в след, но он придержал ее за плечи. - Зомбак кусает за шею, - Михей сделал вид, что он зомби, смакующий предстоящий обед, а сам и правда дурел от того, какая нежная девушка сейчас у него в руках, и как от нее вкусно пахнет.

- Ай! - Маша поежилась, когда ее голой шеи коснулись чужие зубы.

- Не «ай», а вот так! - посоветовал Михей, показывая, что нужно резко вдарить головой по противнику. - Давай, я зомби, вдарь мне!

- Так?

- Не так, резче! Еще резче! Еще!

Михей чувствовал, как Маша неловко трепыхается в его руках, что-то там пытаясь - такая вкусная, что... Т-с-аа! Затылок девушки въехал по скуле, аж искры из глаз полетели. Хорошо, хоть по касательной.

- Уже лучше! - Михей внутри себя матерился и шипел, стараясь удержать улыбку на лице. - Но это была случайность... тренируемся еще. Итак, я зомби, ррр!

Обучение с Машей больше походило на танго. Вернее, прелюдию... Михей плавал в эйфории, когда перед его глазами появился суровый братец, и резко дернул его к себе. Пальцы Потапа сжимали плечо Михея до синяков, и его глаза бешено пылали, не предвещая ничего хорошего!

- Но ей нужно научиться! - Михей чувствовал возмущение. - Что, если нас не будет рядом?

- Отвали от нее, - еле сдерживая эмоции, прошипел Потап, стараясь двигать одними губами. Чтобы девушка не слышала.

«А он в ярости! Я ведь всего лишь хотел, чтобы она на Мамонта не зырила!»

- Брат, ты чего? - Михей поймал Потапа за руку, но тот резко дернул вниз, вырываясь из его пальцев, оставляя пустоту и в ладони и в сердце.

- Последнее китайское, - прошипел на ухо брательник и утопал к ноуту.

«Черт! Он не шутит... И все из-за Мамонта! Гад!»

Все из-за него!

Михей вспомнил, как пару часов назад отвел брата в сторону, и под предлогом покататься на лифте, утащил его от Маши и Баклана. Его идея была просто гениальная! Он еще до этого стащил у полицаев наручники, и теперь выкладывал братцу план «по захвату врага». Выложил все от и до.

Потап всегда поддерживал его идеи, а тут вдруг уперся. Твердил, что это плохая мысль, и что он в этом не будет участвовать.

Мишу снова окатила жгучая обида. Он всего-то хотел пристегнуть Мамонта к кабинке, а Потап был ему нужен с технической точки зрения - чтобы заблокировал этот лифт. А потом бы они вместе смотрели, как препод пытается выбраться из этой ловушки, и ухахатывались, как это было раньше. До появления Мамонта в их жизни!

Но узнав в чем идея, Потап неожиданно забрал ключ, сунув его в рот, а браслет застегнул на запястье самого Михея. Михей помнил, как его это разозлило. Помнил, что хотел сделать с братцем тоже самое - прижал его к стене и пытался застегнуть браслет у него на руке, тот не давался, они мутузили друг друга, особо не церемонясь... А потом Потап почему-то замер, побледнел и рухнул на пол, потянув Михея за собой - тот от неожиданности лбом в стену въехал. И когда наручники успели перекинуться за поручень?

А потом что-то вокруг заскрежетало, кабинку несколько раз нехило встряхнуло, что-то где-то хлопнулось, треснуло, застонало - погас свет и лифт остановился.

И когда Михей пришел в себя, он не смог добудиться Потапа.

«Долбанный Баклан! И ведь это он меня сюда затащил! Я не хотел идти, но нет же, никого не слушает! А я имею право на свое мнение, и на свою жизнь!» Михей смотрел, как все сгрудились у ноута, пытаясь разобраться в документах. «Умничают, будто им за это пятерку поставят!»

Михей взял лист из стопки бумаг, которых здесь было предостаточно и, стараясь не шуметь, высек искру из зажигалки, которую тоже нашел на столе. Бумажка послушно загорелась, источая дым и слабый запах гари.

Препод будто почувствовал что-то. Выпрямился и посмотрел на Михея.

Михей поднял руку, поднеся огонь к пожарному датчику под потолком, и ждал, что будет - и все это под немигающим взглядом Мамонта. Но не было ни эмоций, ни слов, ни попыток помешать. Где-то в коридорах тревожно завыла сирена, а с потолка неожиданно прыснули струи воды.

Михей отпрыгнул от холодного душа, бросая горящий лист, но поливало со всех сторон. Тогда он прыгнул под стол, слушая, как Маша визжит чисто по-девчачьи - не потому что воды боится, а потому что девчонки всегда визжат. Брательник засуетился, пытаясь закрыть ее от брызг, а зря! Маечка намокнет и будет прямо шик-блеск!

Парочка забралась к нему под «крышу», и только ноги Мамонта никуда не делись. Кажется, он даже с места не сдвинулся.

«Что он там делает?»

Но едва Михей высунулся наружу, препод нырнул к ним, держа полу-раскрытый ноутбук в руке. Михей мельком увидел на мониторе характерную картинку - файлы пересылались куда-то, и Петр уселся от него подальше, закрыв обзор. Вытянул осторожно поврежденную ногу. Уткнулся в ноут.

- Мой телефон! - дернулась Маша, но Потап остановил ее и полез за гаджетами сам, сгреб все. . Михей сидел в полутьме, подобрав ноги, и уныло смотрел перед собой. По столешнице и деревянным стульям тарабанил «дождь», на полу разливались лужи, подбираясь к студентам, а здесь стояла гнетущая тишина.

Михей ожидал, что хотя бы Потап ему что-то скажет, но тот его игнорировал.

- Зачем ты это сделал? - вопрос прилетел от Маши, что было худшим вариантом.

- Баклан! - предъявил Михей. - Он врет нам! У него есть магия, и он может вытащить нас отсюда! В любой момент! - Михей придвинулся к внимательно слушающей его Маше. - А он этого не делает! Почему?

Девушка и брат молчали, как будто в первый раз об этом услышали.

- Нет у меня здесь магии, - донесся голос препода, приглушенный дождем и столешницей. - В третий раз тебе это говорю, уймись!

- Вот! - Михей почувствовал восторг. - Сами слышали! А мог бы ногу себе вылечить!

- Магия? - Маша посмотрела на Потапа, тот тоже ничего не понимал и хмурил лоб. - А где... я?

Михея будто холодом обдало. Даже, кажется, препод изумился - посмотрел на девушку. Внимательно. А потом на братьев.

- Кто что помнит? Как мы сюда попали?

- Что?? - студенты переглянулись, внезапно обнаружив пробелы в памяти.

- Ясно, - прокомментировал Мамонт и вновь погрузился в файлы.

Что именно ему ясно, Михей не успел выяснить - неожиданно постучали в дверь. Но не так, как долбились зомби - будто лбом, как бараны в резные ворота с монотонной периодичностью. А культурно, костяшками кулака, звонко и вразнобой.

- Люди, откройте! Там помощь нужна!!

Голос этот напугал Михея.

- Не открывайте! - Михей забоялся, что его товарищи сделают глупость. - Это ловушка! Зомби эволюционировали... Они больше не боятся музыки!

- Надо открыть, - в сомнении сказала Маша, как всегда отзывчивая и добрая, милый одуванчик. - Ты же слышал. Там людям помощь нужна!

- Это ловушка! - пытался убедить Михей.

- А если люди? - Маша засветилась надеждой. - Вдруг это спасатели?

- Стой! - Михей успел ухватить Машу за ногу, и воззвал к брательнику. - Потап, скажи ей!

Но тот безучастно сидел, подставив ладонь под капли воды, стекающие со столешницы.

Глава 16. Одуванчиковый-2 /зомби

Потап ловил капли воды, слышал завывание сирены, промокал под душем пожарной системы и не хотел выбирать. Как тут выберешь?

Маша ему очень нравилась, прямо очень-очень. И она права: людям надо помочь! И он бы без промедления побежал ей (и им) помогать, если бы не одно но. Если бы не Михей.

Все стало очень плохо еще тогда, в лифте, когда они окончательно разругались из-за Мамонта. И если раньше еще была возможность как-то избежать открытого выбора, то сейчас - нет. Если Потап идет за Машей, он автоматически отказывается от Михи. Вернее, не отказывается, но тот подумает именно так. И не простит «предательства».

Ну, какое это предательство?! Потап аж застонал, закрыв лицо мокрыми ладонями.

И дался Михею Баклан! Чем он его так бесит??

«Да вы помешались на Мамонте! Ходите на задних лапках перед ним, будто он божество какое-то! Он вас загипнотизировал! Это колдовство!» - слова Михея всплыли в памяти, как и его презрительное сплевывание, лучше всего характеризующее отношение ко всему этому.

Если маг их заколдовал, то почему и Миху заодно, в общую кучу не приворожил?? Уж куда было бы проще жить, чем постоянно осаживать Михея и терпеть его выходки!

И пусть Миша сто раз не прав, Потап никак не может от него отказаться. Они ведь братья! Всю жизнь вместе. Знают друг друга от и до! Михей не плохой человек, но просто имеет возможность быть безответственным. А еще он вспыльчивый, но потому что не трус и свое мнение не станет скрывать, или менять в угоду сильным мира всего. От того и страшно за него. Надо приглядывать за непутевым братцем - пропадет ведь без Потапа...

- Потапчик, - позвала Маша милым голоском, - пожалуйста, пойдем, там люди ждут!

«Люди» и правда ждали. Продолжали стучаться в дверь и звать живых людей на помощь.

- Не верь им! - жарко убеждал Михей, больше всего сейчас боясь потерять брата. - Почему этот стукач тратит время тут, на нас, а сам не бежит помогать? - резонно спросил он и сам же ответил: -Это подстава, Потап, очнись же!

Они разрывали его на части!

Всем от него что-то надо было... кроме Баклана. Потап поднял голову и посмотрел на Мамонта. Тот сидел, погруженный в изучение файлов, но будто почувствовав взгляд Медведя, поднял на него глаза.

Ждет подсказку?

- Не зацикливайся на выборе, - сказал Мамонт, снова погружаясь в ноут, - смотри шире.

Потап посмотрел на Миху - тот беспрестанно крутил "браслет" на запястье, и чтобы он не натирал кожу, обмотал его шелковым платком, найденным в чьей-то сумке. Только тот постоянно развязывался и тяжелый наручник снова начинал брякать при каждом его порывистом движении.

Маша. Та сидела поникшая и теребила листик одуванчика, которые Потап подарил ей, найдя цветы в вазе на столе. Это было очень необычно встретить одуванчики в офисном помещении, они поразили Потапа тем, что есть. Как и Маша. Обычная девочка, в необычных обстоятельствах казалась чудом.

- И о чем это ты? - взъерошился Михей, услышав слова препода.

- Что нам нужно действовать сообща, вместе выбираться отсюда.

- Само собой! - фыркнул Михей. - Но если бы кое-кто остался кое-где, было бы вообще замечательно! Нам и без него было хорошо... - Миша имел в виду двоих, себя и брата, но и даже втроем, тоже норм. Девчонки это мило.

Маша испуганно посмотрела на Мишу, а потом на Петра Евграфовича. Какие обидные слова Мишка говорит!

- Вы все упускаете одну очень важную деталь, - Петр захлопнул крышку ноута и отодвинул гаджет от себя. - Мы в Игре.

- Ой, да ладно! - язвительно вспылил Михей, тут же оборачиваясь к Мамонту, готовый спорить до последнего. - Просто не помним, да?

- Да, - кивнул Петр.

- Ах, ну да, как же я запамятовал, - Михей включил клоуна. - В игре, ага. И почему мы тогда боимся зомбаков, если они всего лишь... кто? Антураж? Боты? Непись?

Петр пожал плечами, не зная этого наверняка.

- То есть, - Михея несло, - мы можем пойти, открыть дверь, и ничего нам не будет?

Услышав его слова, Потап с Машей как-то даже приободрились. Мысль, что их не окружает глобальный апокалипсис, а это всего лишь иллюзия зрения - определенно обнадеживала.

- Насчет «ничего», - промолвил Петр, - я бы так голословно не заявлял.

- А что же тогда? Мы умрем? По-настоящему? - Михей не мог сидеть на месте спокойно. - Или нас просто выкинет из чертовой игры?!! Это ли не выход?!

- Ну, если твой выбор очнуться безнадежным идиотом, чьи мозги запеклись в виртуальной игре, то давай, рискни, - Петр кивнул на дверь.

- Ой, мама, - всхлипнула Маша, а Потап провел рукой по горлу, как будто ему дышать нечем.

- Будь это нормальная Игра, - Петр успокаивал Машу, - то это был бы самый быстрый выход. Но она безбожно лагает. От задуманных загадок только несколько намеков осталось. Боюсь, тело будет в реальном мире, а вот сознание застрянет здесь... В лучшем случае, перекинет на начало, и придется проходить игру заново, но уже по одиночке.

«И если нам там опять отшибет память, как сейчас, то будем мы блуждать до конца своей жизни!» - мрачно додумал Потап.

- Что-то мне кажется, - Михей привстал на колени, - что именно ты тут нас и держишь! А это значит...

Потап понял, что Михей решил бороться с Бакланом не на жизнь, а на смерть. И... скорее всего надеется на его поддержку - двоем-то они с ним точно справятся.

- Миша, - примирительно попросил Потап, чтоб тот остановился. Потапа снова начало рвать на части от необходимости делать выбор, когда выбора не было.

- Единственный, кто здесь нас держит, - Михей обратился к брату с последним предупреждением, - это он!

Михей вонзил в Мамонта пылающий взгляд.

Маша ойкнула и поползла к преподавателю, чтобы не угодить под горячую руку, но тот ее перенаправил:

- Нет, лучше туда, к Потапу.

- Опять командует! - возмутился Михей, готовый броситься, но Петр вздохнул, закрыл глаза и принялся мять переносицу, как будто устал от долгого чтения. Как такого бить? - Да обалдел ваще!!..

Миша и не подозревал, что тот всего лишь ждал, когда девушка будет в безопасности. Конечно, безопаснее ей было за его спиной, да вот только Петр не был уверен, что девушка не выкинет чего-нибудь этакого из-за любви к Медведям. Услышав, что она затихарилась за спиной Потапа, Петр сунул руку за спину, и через мгновение дуло черного пистолета уставилось на студентов.

Как раз вовремя - Михей кинулся на препода, и едва смог затормозить, оказавшись в метре от опасности.

- Моя задача, - сказал Петр спокойно и без извинений, - вытащить вас отсюда живыми и здоровыми. - Он качнул дулом: - Выбирайтесь из-под стола.

Маша с Потапом не верили тому, что происходит. Но Петр не улыбался, и от этого мороз шел по коже.

Ребята опасливо полезли наружу, хотя с потолка уже не лил дождик, а лишь уныло капало. Сирена тоже заткнулась, в перепалке они и не заметили когда. Музыка молчала, поэтому зомби снова принялись выбивать двери... лбами, что ли. Или чем они там стучат?

Студенты сгрудились кучкой, парни пытались прикрыть Машу. Ну как пытались. Потап толкал девушку назад, а Михей думал, что лучше бы ей быть впереди - Баклан не станет стрелять по девчонкам, а вот по Михею - за милую душу!

- Сейчас вы не в себе, - Петр стоял напротив и будто лекцию зачитывал. - Это из-за передатчика, он мозги промывает. Как ты, Потап, верно понял, проект «Жара» это то, что происходит вокруг.

- И ты его главный создатель?! - крикнул Михей.

- Я прочитал об этом в файлах ноутбука, - Петр был спокоен, но именно это парней и страшило. - Я не спец по компьютерным игрушкам, но вроде бы там всегда присутствуют некие тексты, которые дают направление или задачи игроку. Поэтому я их изучил и...

- Загадки! - озарило Машу. Она кое-что вспомнила. - Нужно найти ответы на вопросы!

- Нет, - покачал головой препод. - Здесь нужно найти выход.

И он выстрелил. Один, другой, третий раз.

Миша присел, зажимая уши, Потап повернулся спиной, закрывая Машу, та испуганно прижалась к нему, сжавшись в комочек в его объятиях.

Послышался звон разбитого стекла, осколки посыпались на пол, а стук в дверь усилился настолько, что доски затрещали, баррикада из мебели грозно зашаталась.

- Быстрее, на выход! - Петр толкнул Мишу в спину, а Потап и сам видел, что окна, показывающие вид на безмолвный город, оказались лишь иллюзией. Стекла осыпались острыми клиньями, и за ними образовывалась пугающая темнота. - Туда, живо!

- Н-но... там высоко!

Петр его не слушал и за шиворот силой выпихал Миху во тьму, перебираясь следом. Подал Маше руку, когда Потап помогал ей преодолевать острые стекла. Втянул и Потапа.

Едва последний живой оказался за пределами конференц-зала, рассыпалась баррикада и дверь, и в помещение полезли отвратительные зомбаки, отталкивая и мешая друг другу.

Глава 17. Шоколадный, орехово-коричневый, кофейный /зомби

Пока Пьер помогал Маше выбраться в темный туннель, Михей успел оглядеться и понять, что стены мрачного коридора выложены крепким кирпичом и укреплены балками. Пока Пьер помогал Потапу взобраться в разбитое окно, которое с этой стороны выглядело жалким лазом, Михей понял, что вот он тот самый подходящий случай.

Не потратив и секунды, чтобы обдумать эту мысль основательно, Михей подобрал валяющийся кирпич и с размаху приложил им препода по затылку. А тот взял и просто лег, рухнув на пол.

- Т-ты ч-чего сделал? - Маша от шока даже слов подобрать не могла.

Михей и сам не понял чего. Злость в нем копилась и кипела, и вот, наконец, выплеснулась. Мечта реализовалась, и... ничего.

Он сам не мог поверить, что это так просто. И тупо. Неужели получилось?

- Да он просто притворяется! - улыбнулся Михей и тихонько пнул препода по ноге. Тот не шевельнулся. - Это же Мамонт! - разводил руками Миха, не веря своим глазам. - Он не может вот так вот просто...

- Идиот! - вскипел Потап, тоже едва поверив случившемуся. Но только злость на брата смогла вывести его из ступора.

Он бросился к Мамонту и перевернул его на спину, придерживая за плечи. Похлопал по белым щекам.

- Дышит? - Маша прижала ухо к его груди и еле перевела дух. Сердце стучало. - Идиот! - она замахнулась на Медведя, но не стала марать об него руки. - Изыди!

- Н-но... зомби! - Михей посмотрел в ту сторону, откуда они пришли, но почему-то там было все тихо. Ему было страшно вернуться и заглянуть в конференц-зал. Казалось, там только и ждут этой его выходки.

Троица перепуганных студентов не знала, что делать дальше. Препод без сознания. Зомби определенно позади. А впереди... Что впереди?

А еще к ним медленно стала возвращаться память. Они начали вспоминать все, что с ними было до этого зомбиапокалипсиса, как будто тот самый пресловутый передатчик проекта «Жара» все это время плавил им мозги там, в офисе. Здесь же, за пределами многоэтажки, воспоминания возвращались. Начиная от странного зеленого тумана в городском парке с его загадками и приключениями на болоте, когда они впервые друг друга встретили - и до учебы в институте и той странной Цветной Игры, в которую они попали буквально вчера.

А еще вспомнили сегодняшнюю ночь: братья - драку в навозе, а Маша свой безумный поцелуй с преподавателем. Она сникла, прижав пальцы к губам.

- Какие же мы придурки, - покачал головой Потап, и друзья с ним согласились.

Хорошо, что в туннеле было темно, свет проникал только из разбитого оконца, и можно было скрыть стыд и выражения лиц.

- Где ноутбук? - спросил Потап, решив, что нужно действовать, а не посыпать голову пеплом. - Надо почитать самим, что там написано. Узнаем, что вокруг происходит.

- Да, погоди, - поморщился Миха. Ноутбук остался у окна, и возвращаться за ним не хотелось. - Препод очнется и все расскажет!

- А если не очнется? - в ужасе спросила Маша. - Нужно найти врача!

И тут же в ужасе замерла. Откуда здесь врачи? Что, если здесь и близко нет ни одного врача?!

И тут же вспомнила! Амулет! У нее же есть волшебный амулет! Тот, что прикреплен к сережке.

Она живо приникла к Пьеру щекой, прижимаясь ухом, но почему-то это не сработало. Может надо коснуться амулетом напрямую к коже? Она задрала черную футболку и прижалась к прессу преподавателя. Кожа Мамонта была горячая и рельефная. Парни смотрели на нее с недоумением, а Маша вдруг поняла, как это выглядит, и запоздало отскочила.

- Амулет не работает, - жалобно пожаловалась она, скрывая пылающие щеки. - Может, только на птицу действует?

Она тут же вспомнила слова Пьера, что тот всегда при потере сознания обращается в баклана, но почему-то не сейчас. Он был без сознания. И он не был бакланом!

- Птичку тащить было бы куда проще, - вздохнул Потап, чувствуя, что по его рукам все еще струится горячая кровь. - Надо перевязать, помогите мне...

Оторвав очередную полоску от лонгслива препода, они обмотали его голову, прижав к ране найденные ранее пластыри в портфеле одного из бизнесменов, которые Маша припасла в кармане.

- Такое чувство, - сказал Потап, нахмурившись, - будто Мамонта из игры вывели...

- В смысле? - не понял Михей.

- В коромысле! - психанул Потап, потому что от братца было больше вреда, чем пользы. - Ты его сам потащишь, вот что!

Михей оскоробился, но тяжело вздохнул, признавая правоту близнеца.

- То есть, - Маша пыталась переварить сказанное, - это проделки Игры?

- Вернее, Михея, - поправил Медведь.

И добавил бы, что вообще-то Михей никогда таким злодеем не был, видимо, что-то ему на мозг давит. Но признать это вслух, означало бы оправдать придурка прилюдно, а тогда бы он и дальше продолжал чувствовать себя жертвой обстоятельств. Пусть лучше виной помучается, да препода потаскает. Заслужил! Может, это исправит его характер?

- И что дальше? - Маша боялась идти в неизвестность. Она предпочла бы остаться здесь, но не знала, что будет хуже. Может, потом у них сил не останется дойти до финиша.

- А дальше буду я! - возвестил веселый голос незнакомой девчонки, и их ослепило ярким прожектором в ее руках. - Ай, вы мои шоколадные зайчики! Попались!

.

Орехово-коричневый

- Лампу убери, дура! - приказал Миха, которого какая-то девчонка с фонариком ничуть не испугала. - И сюда иди, кому сказал!

- Ой, ой! - она жеманно закатила глаза, что было ясно по ее голосу, так как они по-прежнему не могли посмотреть в ее сторону даже на секунду. Свет резал глаза, выдавливая слезы. - А это видел?!

В их сторону полетело нечто, но что это было - они поняли, только когда попадали, вляпавшись, как мухи в сироп. Вернее, рыба в сеть. Тонкая сетка с тяжелыми наконечниками опутала каждого из них, заставив барахтаться, как мумии, в попытках выбраться. Веревки только сильнее затягивались.

- Ну, пришла! - возвестила эта командирша, поставив на Миху каблук победителя. - Ну, что, мой ореховый? - она склонилась к парню и провела пальцем по его щеке. Ее «фонарик» по-прежнему светил на полную мощь, как будто был снят с маяка, не меньше, а она взвалила его на плечо, как гранатомет какой-нибудь. - Не трать силы, милашка, они тебе еще пригодятся... в постельке! - и противно засмеялась, видимо, представив что-то свое, этакое.

- Малая, уймись! - посоветовал кто-то, неслышно подойдя к ним в темноте. - Вставайте! - приказала она, больно пнув каждого острым носком ботинка.

Пришлось подчиниться, несмотря на то, что это было практически невозможно сделать, изображая из себя гусениц.

.

Кофейный

Михей ныл громко и нудно. Еще бы, перебирая мелко-мелко ногами, укутанный в кокон сетью, он тащился за всеми и тащил на себе Мамонта!

Конечно же, победители не хотели волочь на себе тяжелого мужика и предлагали сбросить того обратно, к зомби. Типа, нет человека, нет проблем!

Друзья с этим были категорически не согласны, но и помочь Михею не могли. Кирпичный туннель сузился настолько, что они шли по нему, выстроившись в цепочку, друг за другом. А Карамельная девчонка с фонариком шла последней, подпинывала нещадно Медведя и издевалась, рассказывая в красках, что она с ним сделает.

Нет-нет, больно не будет! Разве что иногда и совсем чуть-чуть, но за то потом сладко и очень кайфово!

Да-да, Малая расписывала в красках, чем она займется с Михеем, как только они дойдут до их убежища. Вернее, до ее сладкой кроватки.

Вообще-то, Миха был бы не против. Но, во-первых, он еще не видел свою «мучительницу» (а вдруг она страшная?). А во-вторых, это была его речь. Это он был на главных ролях, задавал сценарии и воплощал их в действие! Подчиняться чужой указке?? Да еще от какой-то мелкой нахалки?! А не въе...ть ли ей по самые гланды?!

Что бы перестать думать о том, что пока было невыполнимо, Михей завел свою песню. Батрачью. Бурлаки на Волге и то не так жалобно запевали, тягая свою ношу. Уши завяли у всех.

- Вырубить его, что ли? - озабоченно спросила вторая девчонка, что вела их всех, как командирша. - Малая, заткни его, а!

- Сама заткни! - огрызнулась Малая.

- Я заткну! - поспешно вмешался Потап, вдруг живо представив, как девчата вырубают Михея, и оставляют его брата и их препода тут, в темном жутком тоннеле. - Миха, засранец, уймись, а! Иначе мы вас обоих потеряем!

Михей лишь тяжко вздохнул.

- Миша, да? - обрадовалась девчонка, которая имя из нытика никак не могла вытянуть. - Мишаня, кофейный ты мой!...

- Как же кофе хочется, - прошептала Маша, которая от фразочек Малой то карамельки представляла, то сахарную вату, то шоколадные орешки, то ванильные леденцы. А теперь вот кофе. - Латте. С пенкой!

- Не трави душу, - попросил Потап, у которого тоже давно урчало в желудке от приторных фраз девчонок.

- Будет вам какава, - отбрила командирша. - И кофе, и бутер с маслом! Если как следует постараетесь...

Маша вздрогнула. Не так она себе представляла взятие в плен. Если еще было понятно, что девчонки изголодались по мальчишкам и те, возможно, будут непротив утолить их голод. То представить, что возможно они идут прямо в лапы к голому матрирхату, их запишут в гарем или еще куда похуже... то, что они будут делать с ней, с Машей? Вернее, она с ними? Она и с парнями этим никогда не занималась, а уж с девчонками...

Додумать она не успела. Их впихнули в небольшое мрачное помещение и закрыли за ними тяжелую дверь. Сбрякали металлические засовы.

Братья оглядели низкие потолки, сырые бетонные стены, грязные потертые маты на полу, тусклые лампочки над железными дверями. Вздохнули и принялись выпутываться.

Пьер был сброшен бесцеремонно прямо у входа. В свете зеленых стен он казался похожим на зомби. Маше стало страшно. Что, если он сейчас превратится в нежить и закусает их?

- Машуль, помоги! - попросил Потап, выдергивая девушку из ужасных фантазий и поворачиваясь к ней запутанными руками. - Поддержи зубами вот эту хрень, никак дернуть не могу...

Глава 18. Винно-красный /зомби

Парни молчали. Они внимательно оглядели все поверхности, но нигде не увидели ничего похожего на глазок или камеры. Но это не мешало охранницам их подслушивать, например, за дверью. Поэтому они переговаривались взглядами.

Маша сидела на мате, держа голову Пьера у себя на коленях, и переводила взгляд с одного близнеца на другого. То, что те решили бежать, было ясно. Хотя бы потому, что выпутавшись из сетей, они их аккуратно выправили, сложили особенным образом и приготовили у дверей. Это она поняла. Стоит кому-нибудь зайти, и сеть будет наброшена на него в ту же секунду.

Но что братья задумали кроме этого, Маша не разбирала. Следила за их мимикой, выразительными взглядами... и решительно не понимала.

А переговоры мало того, что становились все горячее - они уже мычали невнятно все громче и злее, так потом и вовсе разорались, повторяя: «а я говорю, что да!» - «а я говорю, что нет!», а потом кинулись друг на друга в попытках переубедить другого силой.

- Прекратите оба! - вспыхнула Маша. - Да вас даже убивать не надо, стоит только запереть в одной клетке, и вы сами все сделаете!

- А вот и нет! - Михей отскочил от брата в дальний угол.

- А вот и да! - Потап отбежал в противоположный.

Девушка «разняла» их, но никто не мешал им пилить друг друга взглядами. Снова началась безмолвная перепалка, и чтобы не видеть этого, Маша закрыла глаза. У нее голова от этого цирка разболелась.

Время шло, и даже братья устали спорить. Уселись каждый в своем углу, и хмуро уставились перед собой. Казалось, прошла целая вечность.

Потап то и дело подходил к дверям, проверял сети, пинал двери. Закрыто.

Михей повторял за ним, только больше в двери долбился и орал всякие непристойности. У Маши от его слов уши пылали, но девчонки-охранницы на его слова не велись.

- Может, нас никто не охраняет? - Маша поникла.

Еще более ужасным, чем попасть в плен, показалась мысль, что их здесь оставили навсегда. Что они умрут от голода или перебьют друг друга в приступе бешенства.

- Есть хочется, - пожаловался Миша в который раз, и Маша бросила на него виноватый взгляд.

- Вообще-то... есть кое-что, - она терпела до последнего, но уже и сама не могла не думать о той шоколадке, что припасла во внутреннем кармане.

Знала, что неправильно молчать. Но так же знала, что узнай Михей о спрятанном сокровище, он бы ей весь мозг выел, уговаривая поделиться. Поэтому она сама себе его выела. И дошла до той точки, когда проще съесть, чем думать, как оттянуть неизбежное. О том, как стремно будет признаваться в своей лжи - настолько, что проще не признаваться, а выбросить шоколадку незаметно при случае. Но тут вот ляпнула, от усталости, наверное.

Как ни странно, ее никто не упрекнул, а только обрадовались. Поделили батончик на четверых, отломив даже для Пьера. Умяли быстро и с удовольствием.

Потом принялись засовывать оставшийся шоколадный ломтик во внутренний карман пиджака Пьера, и только сейчас обнаружили ремни с оружием. Михей присвистнул и воровато огляделся. Пересекся с братом взглядами, и аккуратно застегнул пиджачок на место.

- Хорошо, что мы его не бросили! - сказал Михей, вдруг резко осознав, чем же таким твердым он вечно получал от препода, когда тащил его на своем горбу.

Однако пригодится! У парней резко созрел новый план, в который вошла новая переменная - оружие препода.

- Надо перевязать, - «озабоченно» сказал Потап, красноречиво посмотрев на брата.

- Я тебе помогу, - с готовностью вызвался Михей так шустро, что даже Маша заподозрила в нем что-то не ладное.

Потап споро перевернул Мамонта на руки брата, и пока аккуратно разматывал повязку, при этом вздыхая и цокая, Михей по-быстренькому слазил под одежду «больного» и его ножик перекочевал за пояс джинс помощника медбрата.

- Что, так все плохо? - сочувственно поинтересовался Михей, когда все было сделано, ножик похищен им же. - Дай-ка гляну!

И таким же образом, как до этого Потап, переложил Мамонта на руки брату. И пока заглядывал в его зрачки, поднимая веки и слушая его дыхание, Потап стащил пистолет из кобуры на спине Пьера и так же незаметно засунул его за пояс своих джинс, только уже на пузе.

- Жить будет! - Михей похлопал Пьера по щеке, как лошадь, и потерял к его здоровью всякий интерес. Свалил Мамонта обратно на колени к Маше и озабоченно прошелся по камере. - Теперь пить хочется, - пожаловался он, а Маша закатила глаза.

А то она не знала, что так и будет?! Лучше бы спасибо сказал!

- Кто сказал «пить»? - игриво и приглушенно прозвучало за металлической дверью, и загремели замки. Парни живо распределились по сторонам, хватая сети и вставая наизготовку.

Не успела девушка войти внутрь, как ее закидали сетью, подперли плечом дверь, чтобы не закрылась, и выставили пистолет в коридор.

В туннеле было пусто, тележка с едой была опрокинута, а растерянная Малая в сексуальном ролевом костюме горничной сидела на полу и хлопала накрашенными ресницами. Игривый ободок сполз с ее кудрявой макушки, а винно-красная лужа растекалась из разбитой бутылки зеленого стекла, рискуя замочить ее белые кружевные чулочки.

- Мерло, - определил по запаху Михей. - Отличное бухлишко... было.

- Вы совсем того?! - возмутилась Малая своим писклявым голосом, но пререкаться ей не дали.

- А ну, молчать! - Михей окончательно запеленал ее в кокон из сети, и поднял на ноги. Приставил лезвие к спине. - Будешь дергаться, нарисую парочку иероглифов на твоем тельце! Не боись, будет больно, но тебе понравится! Если сделаешь все по-хорошему, то даже удовольствие получишь... - и он лизнул ее в шею, как маньяк какой-нибудь.

- С ума сошел?! - девица принялась вырываться, выдергиваясь из его лап, как будто ничуть не боялась его угроз.

- Выводи! - скомандовал Потап, и брат живо вытурил Малую из мрачного помещения в мрачные коридоры. Здесь тоже светили тусклые лампочки, но хотя бы воздух был свежим. - Бросай!

Михей и сам понимал, что рук не хватает. Уронил девушку на пол, а чтобы не верещала, завязал ей рот ее же чулком, стянув со стройной ножки.

- А ничего так! - облапал и заценил ее прелести. - Пожалуй, не будь ты такой стервой, я бы тебя позвал. На свидание.

- Миха! - цыкнул Потап, потому что у братца все мозги стекли в нижний отдел головного нецентрального. Понятно было, что крыша потекла, но вот некогда было сейчас на это отвлекаться.

Прижавшись спиной к стене, Потап попеременно целился то вправо, то влево, а девчонку удерживал ногой, пока Михей вытаскивал безсознательного Мамонта наружу. Маша поспешно выскочила следом, как будто дверь могла захлопнуться в любой момент.

И перед ними встала дилемма. Рук не хватало тащить и девчонку и Пьера, а еще целиться в обе стороны, да еще и Машу охранять.

- Может, оставим ее здесь? - предложил Потап, решив, что кое-кто им совсем не нужен.

- Но я ее еще не поимел! - нахмурился Михей, строя из себя кровожадного ублюдка и тем самым пугая только Машу.

- Ну, так давай, чего тянешь?! - поторопил Потап, не столько издеваясь над братом, сколько проверяя, не поехал ли тот кукухой. - Я думал, она тебе нужна, чтобы дорогу показывать.

- И это тоже, - кивнул Михей, которое первое предложение брата ввело в ступор. Не, Малая была вполне ничего, но вот прямо так, здесь и сейчас? Ээээ...

«Так я и думал!» - Потап с облегчением выдохнул. Иногда он не понимал собственного братца, шутит ли тот так или заигрался вконец.

- А мы сами выход не найдем? - жалобно спросила Маша, которой чисто по-женски было и жалко извращенку, и в тоже время и страшно было. Вдруг ее товарки мстить им будут? Лучше уйти поскорее.

- Будет заложником! - решил вдруг Михей и схватился за нож. Но только лишь затем, чтобы разрезать сеть, которая мешала девчонке передвигать ногами. - Дернешься, прирежу! - пообещал он ей, тесно прижимая ее к себе, а лезвие к ее шее. - Идем!

Скомандовал и поперся первым. Вздохнув, Потап вложил оружие в руки Маше, кратко показал, как целиться и куда нажимать, и взвалил тяжелого Баклана себе на плечи.

Никто ни разу за это время не вспомнил про телефон и приложение с Игрой, в котором требовалось вводить ответ. Да и где был тот телефон и то приложение? Посеяли еще при входе в туннель.

Глава 19. Аметистовый /зомби

Всю дорогу Малая мычала и пиналась, мешая Михею ее волочить, куда нужно. Вернее, куда нужно - он и сам не знал. Просто перся прямо по темному коридору, надеясь, что куда-нибудь да выйдет. Только вот вскоре лампочки кончились, и соваться дальше в темноту как-то не хотелось.

- Мм! Ммм... М! - пыталась доораться заложница.

- Да достала уже! - Михей был настолько зол и настолько устал бродить по коридорам с упрямицей, что ему уже было все равно. Пусть снова их поймают и посадят в камеру, лишь бы не нарезать круги по этим лабиринтам. И плевать было, если девчонка разорется. Он вытащил кляп из ее рта. - Чего надо?

- Говорю, дебилы! - на высокой ноте начала Малая. - Куда вы меня тащите?! Там же зомби! Вы совсем сдурели??

- Куда надо, туда и тащим!

- Нет, вы дебилы!... - Малая чуть снова не заработала кляп по самую глотку. Но смогла увернуться и вовремя успела высказать нужные слова: - Не похищали мы вас! На карантин посадили! Нужно было выждать двенадцать часов, чтобы знать, что вы нормальные и не перекусаете нас! Да я даже праздничный ужин для вас приготовила! Хотела отпраздновать ваше везение. А вы!! - ее голос звучал укоризной.

- Врешь! - не поверил Михей. Когда нужно спасти свою жизнь, и не такое придумаешь.

- Не вру! - Малая показала язык. - Думаешь, почему здесь коридор такой узкий? Да чтобы толпой не набросились! Потому что защищает против зомби! Тупых зомби и слепых придурков, вроде вас!

Она толкнула Медведя, подпрыгнула к ближайшей стене и плечом вдарила по едва заметному бугорку. Ничего не произошло.

- Нажми кнопку, аметистовый мой, - чересчур ласково сказала Малая. - У меня руки связаны.

- Не нажимай! - твердо сказал Потап, но Миша действовал быстрее, чем думал. Нажал на кнопку и лишь потом испугался, но было уже поздно.

Кирпичная стена отъехала, открывая вполне светлый пластиковый коридор. Просторный, не такой узкий, как тот, в котором они застряли.

- За мной! - скомандовала Малая и потопала вперед.

Михей вовремя прыгнул к ней, чтобы не упустить из рук, обхватил покрепче за плечи и оглянулся на брата. Потап вздохнул, удобнее взялся за тележку с преподом и вместе с Машей дружно вошел в цивилизацию. Потайная дверь за ними бесшумно закрылась.

«Автоматика!» - уважительно подумал Михей.

Следующие два часа друзья чувствовали себя полными дебилами. Девчонка не врала, и все вроде было так, как она и сказала. По крайней мере, никто больше на них не бросался с сетью, не слепил лампой в лицо, не вел в камеры и вообще никак не мешал им передвигаться. А посмотреть было на что.

Если коротко, то они попали в подобие секретных лабораторий. Всюду светили белым потолки, сияла чистота, управляла электроника, просматривались хитрые приборы и механизмы. Просторные залы отделялись друг от друга стеклянными стенами, и хотя окон не было (они находились все так же под землей) это не вызывало никакого гнетущего впечатления.

А все встреченные ими людьми оказались сплошь игривыми девушками, женщинами, даже бабушками. Сплошное женское население в белых, розовых и голубеньких медицинских (докторских?) халатиках, с бейджиками и улыбками, как и полагается.

У каждой в глазах загорался вполне понятный интерес, но чисто женский. Парней провожали взглядами, посылали недвусмысленные знаки, делали пальчиками и глазками... и все такое, будто они к проституткам попали. Только вот дамочки были занятые, куда-то спешили, что-то за своими столами делали, записывали, исследовали. Если бы не это - фих бы друзья так просто бы тут все осматривали. Им бы проход у не дали.

Короче, у Миши кругом пошла голова. Если бы Потап не был занят преподом и влюблен в Машу, он был бы не так насторожен и хмур. Но и его проблему быстро порешали. Помогли переложить Пьера на каталку и срочно повезли в медотсек. Потап последовал за ним, схватив за руку Машу и за рукав Михея - того пришлось тащить за собой силой.

Сидели они потом за стеклянной перегородкой в ожидании, когда Мамонта починит хитрый автомат за прозрачным колпаком. Это выглядело как реанимационная капсула, где робот-рука, меняя приборы, творил что-то ведомое только его электронному мозгу.

Миша сперва терпеливо на него поглядывал, но операция что-то уж затянулась. А милая соседка, которая не спускала с него глаз, а так же рук и всего остального (постоянно старалась хоть чем-нибудь прикоснуться до парня, даже просто за пуговицу подержаться) - отвлекала его все чаще и чаще.

Про Баклана он понял, что тот отдан в руки специалистов, а значит переживать не о чем. А вот оставшиеся...

Михей постоянно поглядывал на брата и Машу. Те были в соседней комнате и, несмотря на то, что были одни, держались друг от друга на пионерском расстоянии. Маша сидела на скамейке, подобрав ноги. Потап рядом на крутящемся табурете. Никто не мешал им сесть поближе и замутить что-то более интимное (хотя флюиды так и витали в воздухе), а они вместо этого просто о чем-то серьезно беседовали. Иногда Потап подходил к кофе-автомату, наливал себе или девушке напиток, угощал ее конфетами и фруктами, но не более.

И все же Миша ревновал, хотел подойти и оттереть брата от девушки.

Вот только у медсестрички были свои планы на Мишу. Она его не отпускала, становилась все настырнее. Потом к ней присоединилась еще одна, высокая и грудастая, а потом откуда-то взялась пышечка с невероятными губами. Та привела с собой фотомодель в строгом образе, а та принесла с собой джентельменский набор из выпивки и закуски.

Михей бросил взгляд на друзей, потом на девушек. Потом снова на друзей, потом на девушек. Друзья не обращали на него внимания, а вот девушки совершенно точно его атаковали - взглядами, губами, глубокими декольте, случайными касаниями.

Когда тут такое богатство, стоило заморачиваться на какой-то одной невзрачной Маше?? Определенно, нет. К тому же, не врагу отдает - родному брату. Михей решил, что пусть оба будут счастливы его благословением, а ему есть чем заняться! Всегда мечтал, а тут как бы все намекает, и он поддался всеобщему настроению.

.

Сколько прошло времени, Миша не знал. Сколько прошло через него девушек, потерял счет. Загул случился совершенно фееричный. Губы, глаза, лица, женские прелести и тела, все сменялось в совершенно непредсказуемом вихре, словно он попал в безумный водоворот. Пил, ел, с кем-то спал, целовался, снова пил, ел, с кем-то спал. Иногда удавалось задремать на пару минут, но очередная жадная до любви девушка будила Михея, и все повторялось по кругу.

В какой-то момент Михей понял, что «переел». Не, ему все равно было мало, но очень хотелось перерыва и на свежий воздух. Хотелось прогуляться по пустым ночным коридорам, и чтобы никто не трогал его хотя бы минут десять.

Ускользнув из объятий хитрых медсестричек, Миша прошел мимо комнаты друзей. Здесь неярко светил приглушенный ночник, оба дрыхли. Маша прямо на скамейке, укрытая кофтой брата, а Потап рядышком притулился на стульчике. Мирная сонная картинка, сама невинность.

Михей почесал в затылке, а потом пузо и поморщился, трудовые мозоли напомнили о себе. Если он не стерся до дыр, то только потому, что имел дело с продвинутыми медсестричками, которые имели в своем арсенале такие аптечки с такими мазями и такими стимуляторами, что порно-фантастам и не снилось.

Улыбнувшись своей уникальной везучести, Михей нырнул в уединенную кабинку по вполне понятному зову. Запрокинув голову, он журчал, и думал о том, как же все-таки странно устроен мир. Вот лаборатория, в которой одни только бабы. За ее стеной жуткое здание с зомбаками и излучателем. Случайные люди туда попадают, и только некоторым удается пережить личный апокалипсис, найти выход и спастись.

И вовсе медсестрички не держали никого в заточении и не ставили эксперименты! Нет, они сами были из тех, кто выжил в свое время. А потом остались помогать другим, кто смог так же, как и они. Кто-то потом отсюда уходил, кто-то оставался. Уходили обычно парни, а вот девчонки предпочитали оставаться. С чем это было связано, пока было непонятно.

Михей нажал на кнопку спуска воды из бачка и сполоснул руки. Похлопал себя по щекам мокрыми ладонями, чтобы взбодриться и случайно не закемарить прямо в туалете, и тут его внезапно посетила одна жуткая мысль. А где, собственно, Баклан?

Он вернулся обратно в лабораторию, но мед.отсек был пуст и холоден. Приборы выключены, живых никого, объяснить некому. Лишь какая-то непонятная табличка на месте, где лежал Пьер, и все.

У Михея сердце жутко застучало, аж перед глазами потемнело от убийственной догадки. Чтобы не сойти с ума, и выяснить наверняка, он ворвался к девчонкам, растолкал каждую, расспросил и побежал дальше - никто из них ничего не знал.

Миша исследовал помещение за помещением, беззастенчиво будил спящих и задавал вопросы бодрствующим. Никто не знал, где Пьер и не видел его, а кто-то может и знал, но предпочитал печально промолчать. К тому же их всех больше интересовало кое-что другое: «может, этого... того, м?»

Миша вырывался из ласковых рук, носился по стерильным коридорам и сходил с ума, прочесывая лабораторию, которая оказалась не такой уж и большой, как ему показалось. Взобравшись на самый верх и оглядев этот стеклянный муравейник, Михей завопил:

- Баааааклаааан!!!

Но его крик напугал только разбуженных друзей.

Глава 20. Фиалковый /зомби

Пока Миша носился по лаборатории в поисках вчерашнего дня, а потом вырвался в темные кирпичные коридоры и принялся обыскивать темные узкие стены в поисках Баклана, не желая верить намекам Карамельной, куда они девают невыживших - скармливают зомбакам (им ведь тоже надо есть!) - в это же время Маша в ужасе умирала в темноте и одиночестве.

Вернее, обмирала от ужаса, что она одна и в темноте.

Едва выбравшись из конференц-зала в разбитое окно, она разглядывала мрачные кирпичные стены, слышала, как друзья позади нее забираются следом... а оглянулась - и никого!

Сперва она боязливо стояла на месте, боясь шелохнуться. Потом несмело звала в пустоту, но никто не отзывался. Потом она долго уговаривала себя приблизиться к оконцу и посмотреть, где там люди или, ой, мама, кое-кто похуже! Но, услышав что-то грозно-утробное, сломя голову поскакала прочь от зомби! Ей казалось, что они кусают ее за пятки и вот-вот поймают и сожрут...

А когда без сил упала и сжалась в комочек и долго-долго ждала развязки, но ничего не произошло - несмело огляделась. Темно, тихо, жутко.

А потом ей вдруг послышалась, что опять за ее спиной зомби, и она снова бежала изо всех сил, только уже в обратную сторону. Ничего не соображала, звала Потапа, звала Пьера, даже Мишу звала! Но ответом ей было только эхо. .

В то же самое время, когда Потап в свою очередь выбрался в темный коридор, проникнув через окно конференц-зала, он как-то резко понял, что здесь что-то не то. Маша и Миша уже успели уйти вперед, их было не видать, а Пьер, задержавшись у входа, замешкался и тоже куда-то подевался.

Потап подозрительно обернулся вокруг себя, посмотрел в окно, в коридоры, но друзей нигде не было. Ему слышались чьи-то удаляющиеся шаги в глубине тоннеля и, подивившись, с чего это друзьям приспичило куда-то так срочно бежать, что даже нельзя было его подождать - да и что это за случай такой мог случиться? Он поспешил за ними.

Звать не решался, все боялся выдать свое присутствие недружелюбным чужакам, если таковые здесь были, но и друзей едва слышал. Метался по коридорам, переживал за Машу, вдруг ей нужна помощь, боялся за Михея, вдруг этот балбес во что-то вляпался, и злился на Пьера - почему тот исчез, не предупредив его и не оставив на этот случай никаких инструкций. .

Ровно сутки назад, если судить по ощущениям Михея, Пьер залез в разбитое окно и помог залезть Потапу. Оглядев ничем не примечательный кирпичный туннель, Пьер хотел дать команду «вперед», сделав шаг первым, и внезапно понял, что реальность вокруг него резко изменилась.

Замерев, Пьер «прислушался», сканируя пространство бакланьим чувством... и широкая улыбка поползла по его губам, сменив изумление на лице.

- Забавно, - Пьер провел руками в темноте, будто можно было пощупать ладонями «живое» пространство. - Точка бифукарции! В таком месте! Ни за что бы не поверил, если бы кто сказал... Впрочем...

Оглянувшись направо и налево и никого из студентов не обнаружив, Пьер сжал двумя пальцами переносицу и зажмурился. Впрочем, о чем тут думать? Надо проверить.

Он подошел к окну и заглянул в конференц-зал. Это был он и не он, одновременно. Как будто кто-то повернул пространство на сто восемьдесят, заодно вывернув наизнанку. В помещении все так же никого не было, но как будто кто-то навел порядок. Вернее, никто еще не намусорил. Двери были полуприкрыты, не забаррикадированы, в коридоре сновали офисные люди, зомбарей не наблюдалось.

- Забавно!

Пьер вернулся в темный туннель, но обратного перехода не произошло. А это значит, что бесполезно искать студентов там, где их попросту нет. Остается только ждать и надеяться, что они догадаются вернуться к месту перехода.

Пьер плюхнулся на задницу прямо на земляной пол, скрестил ноги, как йога, и положил руки на колени, ладонями вверх. Закрыл глаза и попробовал медитировать. Ожидание грозило затянуться, впрочем, он ждал чьего-нибудь появления - в таких местах без этого было никак.

И не обманулся.

- Сынок? - из темноты вышел дюже усатый папаня, и был он в своей дурацкой черной мантии с красной подкладкой. - Петруша?

Петр поморщился от ненавистного варианта своего имени, будто пересоленного борщица испробовал.

- Ну, конечно, кто же еще! - Пьер воздел глаза к потолку.

Как же шаблонно было появление именно этого члена его семьи! Но напомнив себе, что это его собственные глюки и значит это его собственный мозг решил, что оригинальностью можно пожертвовать, Пьер вздохнул:

- Ну, хорошо. Пусть будет папаша. И...? Зачем ты пришел? Неужели я еще не прояснил с тобой отношения? Я ведь столько часов потратил на осмысление и анализ ситуации, проговорил множество вариантов того, как...

Пьер оборвал самого себя. Он уже сам с собой это все обсудил, порешал, поставил точки, развешал флаги и предупреждающие знаки. Смысл это повторять?

Пьер поборол в себе раздражение. Значит, не все порешал?

- Но я ведь пришел, - подтвердил его мысли папаня, продолжая стоять напротив сидящего сына нелепым разряженным истуканом.

- Да от скуки! - оборвал его Пьер. - Наверно, однажды я подумал, что было бы забавно именно с тобой подискутировать в таком вот месте, вот ты и материализовался!

- Но я ведь пришел, - с нажимом повторил папаня, как будто хотел сказать что-то большее.

Пьер вздохнул.

- Ты пришел, и это значит... - он постучал себя пальцем по подбородку, - наверно, я хотел услышать от тебя что-то особенное. Например, не знаю... - Пьер прикинул варианты: - Сынок, как ты вырос! Как ты повзрослел и изменился! Я так горжусь твоими успехами и сожалею, что... - Пьер оборвал самого себя. - Не, не то. Не в твоем духе. Кхм. О! Давай ты обнимешь меня и скажешь, что всегда хотел такого сына, как я?

Пьер склонил голову и по-птичьи уставился на батю. Тот не шевельнулся и не кинулся к нему, как к родному. Стоял с непонятной миной на лице.

- Не хотел? - уточнил Пьер. - Не сына? Не меня? - он снова задумался, прижав палец к губам. И вдруг резко цыкнул. - Тс-с! С тебя не вытрясешь ответы, ведь ты глюк! Ты не можешь знать больше, чем знаю я!

Пьер снова попробовал взять свое раздражение под контроль. Лучше бы здесь действительно был батя! Живого человека хотя бы вопросами можно было загнать в такой угол, что если не ответы, то моральную компенсацию получил бы. А играть в шахматы, вернее, в жмурки с собственным подсознанием это патовая ситуация. Постоянная и безвыходная. Бесит же!

- Окей, окей! - Пьер долго выдохнул и вдохнул, выдохнул и вдохнул. Постарался расслабиться, покрутил головой, сбрасывая напряжение с плеч и избавляясь от назойливых мыслей. - Вот, смотри, я не пытаюсь что-то узнать. Не пытаюсь что-то изменить. Я просто сижу здесь. Просто отдыхаю. Просто смотрю на тебя. Представим, что мне любопытно, что ты скажешь мне?

Пьер помотал головой, переиначив направление мыслей:

- Представим, что тебе есть, что сказать. Что угодно. Давай!

Пьер закрыл глаза, дыша ровно и размеренно. Папаня стоял напротив и молчал.

- Я слушаю, - напомнил Пьер. - Я весь вни-ма-ние, - пропел последнее слово нараспев, будто его все происходящее никак не волновало.

Да и, правда, никак че-то не волновало. Дышалось легко и спокойно. Уставшие мышцы откликались радостью, что выпала минутка передохнуть, и он ей воспользовался на полную. Ничего не болело, ничего не тревожило. Никуда не надо было спешить, ничего решать или из чего-то выпутываться. Здесь можно было находиться столько, сколько нужно.

Изумляло, конечно, что это искривленное пространство, отражающее само себя и изменяющее себя в себе, находилось именно здесь. В Игре. Закономерно возникал вопрос: в Игре ли?

Или это Игра вышла на новый уровень или это они вышли из Игры в незнакомую местность?

Определенно, случилось что-то уникальное, редкое, необъяснимое. Что-то, что никак не зависело от желаний Пьера и уж тем более созданной им виртуальности для Игрушки. Здесь миры жили собственной жизнью, и им дела не было до какой-то ничтожной молекулы на вроде Пьера и его учебных затей. Но это не значит, что они не включили его в свои планы. В свои грандиозные смертельные планы...

Пьер впал в какой-то полутранс, полусон, в котором время текло в своем собственном темпе.

Почувствовав себя полностью заряженным и отдохнувшим, Пьер открыл глаза и... перед ним по-прежнему торчал папаша.

- Ты все еще здесь? Кхм-м, - он посмотрел на часы. - Прошло уже больше часа. Становится, скучновато...

Прошло больше, чем час, но цитата из «Острова Сокровищ» сюда просто великолепно вписывалась. Пьер потер переносицу, размышляя, какому предмету посвятить свои мысли, но торчащий под носом гость явно напрашивался на определенную тему.

- Почему не уходишь? Тебе дать время еще подумать? - вопросил он усатого и взглянул на часы. - Формулируй, я подожду.

Потянулись минуты за минутой. Пьер рассматривал безмолвного папаню, задаваясь вопросом, почему именно папаня явился сюда? Что подсознание хочет ему этим сказать?

Предок же продолжал стоять, хмуриться и молчать.

Потом время истекло, судя по внутреннему ощущению Пьера, и он подытожил: - Так я и думал. Тебе нечего мне сказать. Но... спасибо за подсказку!

Папаня досадливо отмахнулся рукой и пошел прочь, в темноту. И именно в этот момент, навстречу ему выбежала заплаканная Маша, проскочив сквозь «Чапая» и даже не заметив этого. Вздрогнула, увидев Мамонта, прижала ладошки к губам, не веря себе, а потом бросилась к Пьеру на шею.

Не успела она прорыдаться и успокоиться, из того же коридора выбежал растрепанный Потап. Увидел девушку и препода, облегченно выдохнул, перевел дух, и со всей дури бросился обнимать их обоих, не сдерживая радости.

- А где Михей? - вопросил он, когда эмоции чуть-чуть улеглись.

А Михей будто ждал этого вопроса. Выскочил заполошенным оленем, убегающим от волков, и встал, как вкопанный. Недоверчиво посмотрел на обнимающихся, обернулся назад, будто хотел убедиться, что там это не тут, и медленно пошел навстречу.

- А чего это вы тут делаете? - подозрительно спросил он.

- Я потерялась! - воскликнула Маша. - Я вас потерял! - одновременно с ней ответил Потап.

- Я ждал тут, - скромно ответил Пьер, никого не перебивая.

- Живой! - вдруг изумленно выдохнул Михей и с него будто бетонная стена свалилась. Он словно клоун, схватился за грудь, вернее, за печень, склонился, упираясь рукой в коленку, будто не мог отдышаться после спринтерского марафона, долго выдохнул, выпрямился, улыбнулся и двинулся к ним, заплетаясь ногами. - Так и знал, что это все вранье! Мамонт! Притворялся дохлым, чтобы мы таскали тебя на своем горбу?! - он постучал себя по загривку. - Это подло! - вскричал он, но на него посмотрели с непониманием.

- Ты о чем? - растерялась Маша. - Что ты имеешь в виду? - хором с ней спросил Потап. Они переглянулись.

Михей насторожился.

- А куда вы, кстати, подевались? - Маша только улучила момент задать вопросы, которые рвались из нее. - Я буквально на миг моргнула, и вы... Где вы прятались? Мне было так страшно одной! Если это шутка... - она нахмурилась.

Если это шутка, то поверить в это она не могла. Это слишком жестоко.

- Да. Где? - Потап тоже поспешил перебить. - Я искал всех, искал! Почему не предупредили? Я думал, вам помощь нужна, в засаду угодили, или еще чего! Кто-нибудь мне расскажет?

Потап выжидающе посмотрел на Машу и Мишу, но те не спешили с ответом, изумленно на него пялилась. Лишь Пьер не выглядел удивленным.

- Ну все логично, - кивнул Пьер своим мыслям. И посмотрел на Миху: - Ну а ты, что видел?

- Я-я? - Миша попятился, а потом недоверчиво уставился на них. - В-вы разыгрываете меня?

Пьер понял, что обмен вопросами сейчас надолго затянется, а прояснить случившееся все равно будет очень сложно. Не поверят. Он, неожиданно для студентов, хлопнул себя по коленям, решив, одна картинка стоит тысячи слов, и встал, отряхиваясь. Сказал:

- Пойдемте, кое-что покажу! - и... полез обратно в окно.

- Стой! Там же зомби!! - вскричали студенты, и попытались его остановить.

Глава 21. Фиалковый-2 /зомби

Одной картинки все же не хватило, понадобилась тысяча слов. И понадобились они все Михею.

Правда, для начала они обошли этажи, заглянули в целехонькие лифты, убедились, что все живы и здоровы, ничего не рухнуло. Даже на балконе постояли, жмурясь на теплом солнышке. Но дружно решили, что нужно лезть обратно в туннель - этот «веселый» город вызывал уйму подозрений, да и куда здесь идти тоже было непонятно, но выйти они все же попытались, якобы за продуктами.

Здание их не выпустило: двери наружу оказались иллюзией. Люди входили и выходили, огибая странных друзей, но для этих четверых будто не существовало ни ручек, ни замков, ни проемов. Руки натыкались на гладкие стены, хотя глаза видели совсем иное.

- Проверим другой выход? - предложил Миша, потому что из разговоров с медсестрами точно был уверен, что туннель замыкается на здание не только в конференц-зале, но и в противоположном его торце, и хотелось туда сходить.

У Михея вообще сложилось впечатление, что Лабораторию «пристроили» к Зомби-многоэтажке: следить можно, выйти можно, а вот войти в «апокалипсис» нельзя. Именно поэтому никто не спасал людей. Наблюдатели лишь терпеливо ждали, когда те сами выйдут. Ну и помогают тем, кому повезло выбраться. Ну и изучали зомбаков, конечно.

Пьер с сомнением посмотрел на студента. Лично у него сложилось мнение, что само здание и есть лаборатория. Все эти занятые люди, бейджики, таблички на дверях - все это было одним единым целым. А та катастрофа, что случилась с проектом «Жара», произошла где-то на верхних этажах. Что-то оттуда обрушилось вниз и после этого началось зомбирование.

Решили сходить, чтобы предотвратить это событие или хотя бы полюбопытствовать, что там? Но и туда их тоже не пустили, только уже вполне осязаемые охранники. Можно было прорываться с боем (при желании), но зачем рисковать жизнью?

- Нам нужно туда? Во что бы то ни стало? - спросил Потап, озадаченный так же, как и остальные.

Все посмотрели на Пьера. Тот зачем-то посмотрел на часы.

- Не думаю, - ответил он. - Сейчас должно было быть шестнадцатое задание, и вы должны были узнать, что в Древней Греции фиалки олицетворяли собой красоту и благоухание, а так же считались символом смерти и печали. - Пьер задумался о том совпадении, что смертельно-печальные зомби и Машины обонятельные глюки как-то даже вписываются сюда. - А во множестве других культур фиалки символ весны. В германских княжествах, например, считалось, что наступила весна, если кто-то нашел первую распустившуюся фиалку. А в Древнем Риме цветы добавляли в вино, причем «фиалковое» вино у римлян считалось весенним напитком. Так что никакого предотвращения апокалипсиса и рядом не стояло. Мы должны были гулять по лесу, - Пьер хмыкнул и поправил стойку воротника, как будто почувствовал себя неловко.

- Что? Фиалки? - растерялся Михей.

- Шестнадцатое задание? - нахмурился Потап.

А Маша вместе с ним уловила эту мысль, живо вспомнив про телефон. Принялась рыться в сумочке, с трудом нашла, но мобила по-прежнему была разряжена.

- Я же заряжала! - возмутилась она, вспомнив, как они подключали к розетке не один десяток гаджетов.

- Мы же обнулись, - напомнил Потап. - Мы в этом же здании, но ничего из того не случилось. Никто не ранен, Мамонт не хромает, да и одежда у всех целая, а братец без наручников... Значит, припасы у бизнюков не были прихватизированы. - Он посмотрел на Пьера: - У тебя же нет пистолета?

- И ножика? - добавил Михей, подозрительно.

Пьер покачал головой и продемонстрировал отсутствие оружия, раскрыв полы пиджака и даже крутанувшись. Его футболка тоже была целая, а помнится, он от нее целые полосы отрывал.

- Ножика? - Потап недоуменно посмотрел на Мишу.

- Я пошутил, - Михей сделал невинное лицо, хотя Мамонта провести не удалось. Кроме него никто не знал, что у него еще с собой было, а это значит... Но Медведь резко сменил тему: - Ну, раз нам туда не надо, уходим! - легко скомандовал он и потопал обратно.

Вообще-то Михей так просто от вопросов бы не ушел. Но тут так вовремя подвернулись туалетные комнаты, куда Маша просто пулей влетела приводить себя в порядок. Парни тоже решили, что и им нелишне.

А затем встретилась столовая! Они там поужинали несколько раз так очень плотненько и, что странно, никто с них не требовал ни денег, ни удостоверений работников, которых тут кормили, очевидно, бесплатно. А раз так, то друзья беззастенчиво набирали с собой бутербродов и бутылок с водой, сколько в сумки и по карманам уместилось. Потап даже не постеснялся соорудить из кофты подобие сумки, а Михей просто прихватил местную пластмассовую корзинку.

И только после этого они вернулись в облюбованную ими залу. Окно по-прежнему было разбито, как будто приглашало войти и проверить себя еще раз на прочность. Но ребята решили отдохнуть, как следует, перед походом в неизведанное.

Правда, Потап застрял у длинного стола, в центре которого в горшке торчали цветущие сиреневые цветочки. Фиалки. А в прошлый раз были одуванчики!

Потап оглянулся на Машу. В прошлый раз ей цветы понравились. Он бы и в этот раз оборвал «газон», вот только после истории Баклана, что фиалки это не только символ весны, но и печали - как-то не решился, вдруг став суеверным.

Ну и заодно «поговорить» началось.

Тут-то и выяснилось, что Михей никак не мог поверить, что эти трое ему не врут. Про себя же, после долгих уговоров, он только и рассказал, что видел лаборатории и много-много-много истосковавшихся девчонок. При этом что-то не договаривал и странно зыркал в сторону Мамонта.

В историю про девчонок не верили уже ему. Студенты были уверены, что Михей все придумал. Насочинял в стиле своих фантазий.

Миша же внутренне терзался. С одной стороны ему бы и хотелось, чтобы это все было сном и фантазией, ведь это означало бы, что он никого даже не пытался убивать. А с другой стороны, все эти девочки, которые ждут его там - их тоже терять не хотелось. Миша балансировал на грани между облегчением совести и удовлетворением желаний. Да и аргументов против нереальности у него не было. Ну и что, что Баклан здоров и не хромает - залечился магией, хоть и врет, что ее у него нет. И оружие тоже успел спрятать. И вообще, мог подстроить все, что хочешь! А вот почему брат и его девчонка ему не верят - вот это было обидно. Они, что ли, все забыли?

Вот только Пьер утверждал, что это не было сном - все, что с ними случилось. Но и настоящей действительностью тоже не являлось.

- Это как... зеркало, - подобрал слово Пьер. - Оно отражает все, что на него смотрит, но само по себе не является этим «смотрящим» субъектом, как и всем тем, что его окружает.

- Я кажется, поняла! - Маша подняла руку, как на уроке. - Зеркало показало нам наши страхи, потому что мы боимся. А Мише, его желания, потому что... - она задумалась. Ее теория сразу же расклеилась.

- Зеркало отражает и страхи и желания! - выкрутился Потап, поддержав Машу.

- Не совсем так, - покачал головой Пьер. - Не страхи и не желания. Лишь реальность. Вас. Зеркало показало, что ты, Маша, считаешь, что одна ни с чем не справишься. А ты, Потап, что друзья без тебя не справятся. А ты, Миша, вообще уникум. Мало того, что всех нас с собой «взял», так еще и сотню новых подружек завел! - он засмеялся.

- И что это означает? - не поняла Маша. - Что о себе считает Миша?

Пьер хитро посмотрел, выжидая, что студенты сами догадаются.

- Что... что он без нас не обойдется? - предположила Маша, в духе предыдущих сравнений. - Но так и я не. Да?

- Что мы все ему нужны? И даже больше? - предположил Потап. - Но так и мне нужны, но ведь мне выдали другое... О! Что все девчонки должны быть его?

Тут Миша и Маша одновременно фыркнули. Девушка была уязвлена, а братец показал Потапу средний палец, типа не завидуй.

- И вообще, - сказал Миша, - утухните.

Он поглядел в сторону окна. Конечно, офисное здание выглядело мирно, и здесь можно было еще долго сидеть на стульчиках, как раньше, заряжая телефоны и обсуждая все эти нереальные явления, попутно играясь в психологов, но хотелось уже и пойти куда-нибудь. Например, обратно, в туннель. Проверить, что там медсестрички без него делают? Скучают, наверное.

- Погодите, - Потап вдруг нахмурился. - Мы все про себя рассказали, ну а... ты? - И все дружно посмотрели на Мамонта. - У тебя что-то случилось?

- Случилось, - кивнул Пьер.

Студенты недоверчиво выдохнули, неужели про себя расскажет?

- У меня случилось... аж целое ничего.

Пьер, кажется, сам удивился этому выводу. Замер, обдумывая сказанное. И кивнул, все верно. И пожал плечами.

Студенты разочарованно загудели.

- Расскажу по дороге, хотя ничего интересного, - Пьер поднялся сам, взглянув на часы, и подошел к окну первым. - На всякий случай, - предупредил он. - Если что-то подобное повторится, оставайтесь на месте и ждите, когда все закончится. Ясно?

Они полезли в окно и выбрались в знакомый кирпичный туннель. Маша поспешила ухватить препода за руку, Потап так же поспешно взялся за Машу, испугавшись, что она исчезнет, заодно и брательника ухватил, чтобы оба друга никуда не делись.

Пьеру не понравилось идти неудобной кучкой, тем более туннель сужался, но приходилось терпеть. Вскоре их группа растянулась цепочкой, держась за руки, как будто хоровод водили. Нагруженные припасами сумки и карманы скребли стены, мешая продвигаться.

Однако Михей все порывался выйти вперед, но он неудачно оказался последним. Зато свободной рукой подсвечивал себе стены в поисках той заветной кнопки, что откроет двери Лаборатории...

Внезапно Пьер почувствовал, что совсем рядом точка бифукарции.

- Опять? - изумился он. - Не может быть...

- Что? Что опять? - забеспокоилась Маша, когда препод что-то пробормотал под нос и даже на секунду притормозил.

Ровно полсекунды Пьеру понадобилось, чтобы принять решение. Широкая улыбка поползла по его лицу, когда он шагнул слегка в сторону. Искривленное пространство захватило их в свои объятья и студентов разбросало в разные стороны.

Только что они протискивались сквозь узкий коридор, а тут вдруг оказались в просторном помещении, да еще и на расстоянии нескольких шагов друг от друга. А ведь до этого держались за руки!

- Не паниковать! - тут же напомнил Потап, выставив перед собой ладони, как будто бы пытаясь что-то остановить. - Оставаться на местах, помните?

- Помню, - голос Маши дрожал. Она слышала голоса братьев, даже различала прежнюю кирпичную кладку на стенах и обоих Медведей недалече, но тут даже эхо было другим. Было волнительно.

Михей матюгнулся, но послушно остался стоять, где стоял. Он поставил корзинку на пол и принялся подсвечивать зажигалкой пространство вокруг себя. Этой залы здесь не было. Они с девчонками-охранницами через нее в тот раз не проходили. Как же так? Ведь тогда не было ответвлений!

Пьер сделал шаг в сторону, скрывшись в густой тени ниши. Принялся наблюдать.

- Я не боюсь, не боюсь, - шептала Маша, зябко обнимая себя за плечи, и боясь услышать малейший шорох позади себя. - Нет никаких зомби. Я справлюсь, справлюсь. Мамонт сказал стоять и ждать. Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет... Ай!

- Что? Маша, что случилось? - тут же встрепенулся Потап, с трудом устояв на месте.

Он себя тоже уговаривал не переживать больше необходимого, и постараться поверить в друзей. В то, что они сами справятся - если он, конечно, верно понял намек Мамонта. Ну, что нужно научиться давать друзьям самим решать свои проблемы.

- Н-нормально, - Маша заставила себя стоять на месте, и на шорох позади себя лишь оглянулась. Ничего. Никого. - Все х-хорошо...

- Да епись оно конем!! - вскричал Михей, начиная размахивать зажигалкой так, что тени прыгнули в разные стороны, а огонь погас. - Баклан, чтоб тебя!

Показалось, что черная юркая тень птицы прыгнула на Михея и принялась его атаковать.

Потап весь извелся. Тихо, бесшумно вокруг - и только Медведь матерится и отмахивается изо всех сил. Хотелось броситься на помощь, но непонятно было, что происходит. На все вопросы Михей лишь ругался на Мамонта и, не переставая, отбивался от чего-то. Но на помощь не звал. Значит, справляется?

Маша дрожала, изо всех сил держа глаза открытыми - старалась при этом не упасть в обморок.

- Развлекаешься? - спросил кто-то позади Пьера. И этот подозрительный голос был непривычен, но до жути знаком интонациями. - И не стыдно тебе?

- Ну, пааааап!! - резко заканючил Пьер, как малыш, которого с детской площадки в самый разгар веселья уводят домой спать. Хотя обрадовался он еще до того, как успел обернуться.

- Не мамкай мне тут! - строго сказал обладатель голоса.

И был он точной копией преподавателя. Те же черные волосы и глаза, тот же стиль одежды. Только выглядел он куда опрятнее и свежее, будто только из душа вышел, весь наглаженный, причесанный, побритый - явно не по туннелям и обезьянникам мотается, как его исходник.

Пьер-два и Пьер-один крепко обнялись, будто давно не виделись. Разглядывали друг друга во все глаза, хотя на что смотреть, когда и так себя в зеркало тыщу раз видел - знаешь, как никого.

Пьер-два вспомнил о деле. Показал в сторону студентов, на Михаила.

- Туда посмотри, видишь?

- Угу, - кивнул Пьер, - от того и в засаде.

Они оба принялись смотреть, как тень баклана (ну или кого там себе Михей от страха вообразил?), накидывается на Медведя и раз за разом тянет его футболку. Свою кофту он Потапу отдал, тот, в свою очередь Маше, и вот сейчас пожалел об этом. «Птица» больно щипалась и норовила порвать его одежду на лоскутки.

Но интересно было не это. Куда больший интерес представляла татуировка медведя на плече Медведя. Глаза у него светились красными огоньками. У татуировки, а не у Миши. И тень атаковала именно рисунок, сам студент ей был не нужен.

- Вот о чем хотел «предупредить» папаня, - кивнул на происходящее Пьер. - Появился, чтобы я понял, что что-то упустил во всей этой неразберихе.

- Ага, - кивнул второй. - Характер Миши. Но откуда тебе было знать, уродился ли он таким или вот это внедренное проклятие его таким делает? Наверно, подцепил, когда рубины стырил.

- Думаю, рубины и прокляли, - кивнул первый. - Неподготовленные души темная магия подчиняет себе, а качок Макс все же не новичок, мог противостоять такому. А может сам и заколдовал, типа охранное заклятие...

- Но рубины привели пацанов к тебе...

- Конечно, мы ведь связаны! Рубины, кулон и я, - кивнул Пьер, вспоминая тот день, когда Яна обманом заманила его в ловушку и заставила участвовать в магическом обряде. Именно тогда артефакты, книга и баклан были соединены единой цепью заклинания.

- Была надежда, что это батя выслал их к тебе на помощь, - вздохнул второй. - Чтобы они вытащили тебя из заколдованного болота.

- Тогда бы уж сам пришел! Чего салаг посылать, которые дорогу не знают?

- Чтоб не светиться? - в сомнении почесал кончик носа Пьер-два. Верилось с трудом. Хотя сколько бонусов бы папаша заработал в глазах сына! - Если он, конечно, сам тебя на болота не загнал!

- Спрошу при встрече, - кивнул первый.

Они стояли в обнимку, беззастенчиво глядя на студентов. Маша стойко паниковала на месте, Потап тоже - переживая и за нее и за брата, Михей злостно воевал с чем-то неосязаемым.

Ни одному из Пьеров и в голову не пришло побежать к ним на помощь.

- Неплохо справляются, - кивнули оба.

- Прогрессируют... - добавил Пьер.

- Не поможешь ему? - двойник кивнул на Михаила, который даже сейчас воевал с ним, с бакланом, хоть и иллюзорным. Как будто других забот у него не было. Как будто проклятие заставляло его агриться на Пьера в любую свободную минутку. - Снять метку раз плюнуть.

- Сам должен, - покачал головой препод. - Помогают слабым. А сильных нужно закалять.

- Ты поэтому его всю дорогу провоцируешь? - заинтересовался второй, с любопытством поглядев на первого.

- У него хороший потенциал, - Пьер смотрел, как Михей не сдается до сих пор и воюет с тенью. - Он лидер.

- Антилидер! - фыркнул двойник.

- Заметь, - напомнил Пьер, - он единственный, кто в первом зеркале оставил всех себе и новых завел! Он выведет их отсюда, если вдруг со мной что случится...

- Фу, так говорить!

Пьер вдруг переключился на двойника:

- А ты чего всего на пару минут приперся? - недовольным голосом предъявил ему. - Не мог вместо бати прийти, мм? Мы с ним друг на друга любовались восемь часов сорок семь минут и пятьдесять две секунды! А когда не любовались, то двенадцать...

- Это было важнее, - перебил второй и кивнул в сторону Михея.

- Да знаю, - Пьер поморщился. - Но ты мог бы и сам намекнуть, а не папашу посылать... - И вдруг сделал страдальческое лицо: - Мне так одиноко!

- Ну, не ной! - засмеялся Пьер-два. - Фу, таким быть!

- Да, дай чуть-чуть! - засмеялся Пьер в ответ. - С кем мне еще дурака валять? - И резко загрустил. - Знал бы ты, как я устал быть серьезным!

- Знаю, - с готовностью кивнул двойник. - Но тебя никто в преподы не толкал, сам вызвался, знаешь ведь.

- Да знаю я! - Пьер состроил недовольную мордочку.

- Да знаю я, что ты знаешь, - Пьер-два не дал ему выстроить брови домиком, как страдалец-Пьеро, - Дай попрепираться!

Пьер чувствовал, как утекают секунды, пространство выпускало их из своих «зеркальных» лап. Было даже обидно, что студенты так хорошо справились, когда их не просят. Могли бы застрять и на подольше в этот раз!

- Эх! Хорошо, да мало! Век бы так с тобой трепался! - вздохнул он.

- Знаю, - Пьер-два понятливо помолчал, разглядывая первого в растрепанных чувствах. Он и сам себя с трудом держал в руках. Но, порасслаблялся и хватит. - Соберись, - поторопил он. - Иди, спасай студентов.

- Да, знаю!

- Ну, и... будь осторожнее! Там ждут на финише... - сказал второй напоследок.

- И это знаю...

Пьер погрустнел, глядя, как двойник растворяется в темноте - махнул на прощание и исчез.

Тяжело выдохнул, задержал дыхание, скомкал все эмоции и затолкал в дальний угол. Надо идти!

.

Был зал и пропал зал. Все четверо удивленно огляделись.

Они снова в тесном туннеле, только он был не кирпичный, а каменистый, неровный, и просторнее. Словно выточенный водой внутри скальной породы.

- А вот это здрасьте! - Пьер был недоволен увиденным. - Могу всех поздравить, это был портал. В довесок к зеркалу.

- Где портал? Что? Как это? - студенты перебивали вопросами.

- Тсс! - Пьер приложил палец к губам, чтобы они замолчали. Прислушался к себе, вернее, к окружающему пространству, что фонило вполне знакомыми нотками одного старинного мирка. - Занесло же нас! - он тяжело вздохнул, как будто это уже даже его достало. - Игра закончилась, игра началась. И правил мы не знаем...

Студенты уже настолько привыкли, что Мамонт зазря нагнетает, что даже не испугались. А надо было! Они лишь переглянулись и пожали плечами. Все живы-здоровы, хавчик на месте, сил на путешествие предостаточно!

Баклан покрутил головой, определяя птичьим чутьем направление, и полез в темную дыру.

Глава 22. Лавандовый мир \эльф Легенда

Эльф-разведчик вовремя нырнул в кусты. Он услышал странные звуки - и пристально вгляделся туда сквозь листву синего кустарника. Несмотря на острое зрение, которым эльф гордился, если бы не этот шум, он вряд ли бы заметил в этой корявой скале подобие пещеры: черная дыра терялась в густой тени самой горы. Странно! Много раз тут проходил, ни разу не замечал. Открылся портал?

Эльф всмотрелся в темноту до рези в глазах. Колючие ветки кололи нос и щеки, но он не обращал на это внимание. Чужаки?

Определенно, их было четверо. Уставшие, израненные, они уселись прямо у выхода из пещеры, не спеша выходить на открытое пространство, и затянули какой-то разговор. Эльф не понимал их речь.

Бесшумно и очень аккуратно, эльф отполз назад, нырнул в песчаный «овраг» и, сделав крюк, подобрался к чужакам на выстрел стрелы. Лук был наготове, когда эльф осторожно вынырнул из укрытия и осторожно раздвинул острием стрелы широкие листья остролиста.

Эльф посмотрел на пещеру, пещера посмотрела на него.

Разведчик бросился навзничь и прижался к песку всем телом. Сердце нестройно отстукивало ритм, а он пытался унять свое расшалившееся воображение. Определенно, не пещера посмотрела на него. А тот, высокий чужак с черными глазами. Как он учуял его? Надо тикать, предупредить своих. Только вот... он еще ничего не узнал о вооружении этих лазутчиков.

Перебарывая странный страх, окутавший его сердце, эльф-разведчик аккуратно переполз на новое место и с превеликой осторожностью поднял голову.

Итак, их четверо. Трое мужчин и одна женщина, вернее девушка. Да и те двое белобрысых парней, похожих друг на друга как две ягоды снеженики, были молоды - едва вошли в пору взросления. В отличие от высокого брюнета. Тот не лицом, не фигурой, а будто всей аурой источал умудренность, жизненный опыт, хотя едва ли выглядел чересчур взрослым.

Эльф посмотрел на него, чужак посмотрел на эльфа. Сердце эльфа прыгнуло в пятки, но в этот раз разведчик не спрятался - взгляд чужака был спокойный и не несущий угрозы. Наоборот, успокаивал. Будто говорил: да, ты смотришь на меня, поэтому я смотрю на тебя, какие-то вопросы?

Эльф обшарил взглядом пришельцев. Ни мечей, ни артефактов, даже ножей у них не имелось. Кивнув чужаку, эльф исчез в кустах. Лег на спину и навострил уши, пытаясь впитать в себя каждое незнакомое слово - маги потом переведут, главное запомнить каждый звук.

Бездонное лавандовое небо раскинулось над ним, там уже показались первые белые звездочки.

.

Легенда

- Расскажите легенду, - попросила Маша, неожиданно смело устраивая свою голову на коленях у преподавателя. А тот, в свою очередь, как само собой разумеющееся, принялся гладить ее по черным длинным волосам, будто успокаивая, как своего ребенка.

Этот жест не ускользнул от взгляда братьев. Михей, как всегда, разозлился, но лишь глухо проворчал и опустил голову, чтобы не смотреть на это безобразие. Потап растерянно заморгал - он как раз предложил Маше устроиться у себя в объятиях. Они сидели прямо на каменном полу у выхода из пещеры, и холодная твердь была не самым приветливым пристанищем для хрупкой девушки.

- Легенду? - эхом откликнулся Пьер, и погрузился в свои мысли, будто принялся перебирать свою библиотеку с пластинками, раздумывая, что же будет самым подходящим, чтобы включить в этот странный вечер.

- Да ну вас! - психанул Михей, подскочил на ноги, собираясь выйти наружу, но в самый последний момент застопорился. Вспомнил, как Пьер предостерег их выходить в новый мир.

Да, они пережили самые страшные моменты в своей жизни, бродя по темному туннелю. Да, очень хотелось выскочить в светлый голубой мир (а песок лазурного оттенка, расстилающийся за пределами пещеры, манил и обжигал своим пеклом даже здесь, в сырости каменного укрытия). Да, синие кустарники, деревья, трава вызывали недоумение, но они выглядели привычными земному взгляду - наверно, какие-то ботаники постарались вывести столь причудливый цвет растительности в угоду какому-нибудь миллионеру. Голубому миллионеру! Вон, даже песок ради него покрасили синькой. Интересно, животных и птиц они тоже перекрасили по чьей-то прихоти? Хорошо, хоть с небом им возиться не пришлось.

Михей усмехнулся своим мыслям, но сделать шаг на синюю поверхность не рискнул. Слова Пьера, что «да, в туннеле было неспокойно, но они его прошли, и опасности не встретили, а новые земли - неизведанные, и могут быть смертельными» - эти слова бесили своей логичностью. Михей посмотрел на темнеющее небо, на темно-сизую дымку горизонта и передернул плечами. Такое все синее, неоновое, будто радиацию излучает. Стремно.

Сделав вид, что поднимался только для того, чтобы сходить за ветками, Михей схватил ближайшую кривую палку, притащил к костру и бросил корягу в огонь. Костер, кстати, тоже препод сделал - вытащил из кармана зажигалку (а он не курил), да и бумагу для розжига достал - листал свой блокнотик, перечитывал исписанные листы и выдирал те, которые посчитал ненужными. Смешно, чистые листочки блокнота приберег для своих дотошных записей?

Впрочем, жаль, что сам Миша не догадался тогда из конференц-зала утащить нужные в пути штуки на вроде зажигалки или бутылки с водой. Михей помрачнел.

- Легенду! - потребовала Маша, заждавшись. Ее глаза сами собой закрывались от усталости, но пугающие воспоминания и тревожные мысли не давали уснуть, терзая ее пережитыми страхами, да и воображение не успокаивалось - рисовало новые опасности.

- Давным-давно, - послушно начал Пьер, - много веков назад наш мир...

- Сколько веков назад? - въедливо перебил Михей.

Зная за преподавателем занудную черту к скрупулезной точности, он решил, что такое глобальное округление до «давным-давно» - отличный повод потроллить Пьера. Но он ошибся.

- Хорошо, если быть точным, то сорок четыре тысячи семьсот тринадцать лет назад это случилось. Только эта цифра не даст вам конкретику, именно из-за того, что тогда случилось. Мир, варварски разделенный на два отдельных, не раскололся до конца. Словно связанные невидимым жгутом, они разбегаются, но неумолимо притягиваются обратно, словно играют в догонялки. То один мир ускоряется, убегает от другого, а второй догнать не может, то невидимая пружина оттягивает его назад, замедляет, но ускоряет второй мир, однако, едва натяжение ослабевает, первый мир ускоряется, вновь пытаясь отделиться, как то было задумано в тот злополучный час...

- И причем тут время? - недоуменно вскинул голову Потап.

- Время, относительно этих миров, то ускоряется, то замедляется, - пояснил Пьер. - По нашему хронометру прошло более сорока четырех веков, но на самом деле время не отсчитывало точные секунды. Например, сейчас, - препод зачем-то посмотрел на свой наручный браслет, будто сверяя часы, - разница составляет один к семи. Сутки в нашем мире равняются неделе в мире эль... в другом мире.

- В другом? - Маша приоткрыла глаза, услышав странную оговорку. Кажется, она задремала при скучных расчетах.

При этом она обнаружила, что Потап осторожно переложил ее ноги с каменного пола к себе на колени, снял с них обувь и теперь тихонечко разминал ее уставшие ступни. Она блаженно закрыла глаза, чувствуя тепло его пальцев сквозь ткань носочков.

Михей хмыкнул и отвернулся. Хорошо быть единственной девушкой среди парней! Ему вот никто не предложил даже корягу под замерзшую задницу!

Поворчав, Михей подтянул к себе поверженный ствол фиолетового дерева и кое-как устроился на нем с ногами, развалившись на узком лежбище. Подложил руки под голову и принялся слушать - Пьер рассказывал странные штуки.

- Другой, и в то же время, наш. Раньше был один мир на всех, - Пьер устроился поудобнее, привалившись спиной к каменной стене и закрыл глаза, синий свет Лавандового мира слепил, как лазерный резак. - Раньше люди, орки и эльфы жили на одной планете. - Пьер помолчал, ожидая удивления или вопросов, но их не последовало. Кажется, студенты настроились на сказочный лад. - Жили не в ладу, жили войнами. Но это был сказочный, волшебный мир. До сих пор люди помнят те времена, и сказки про волшебных существ передаются испокон веков. Это отголоски тех времен. Конечно, люди бы не были людьми, если бы не захотели заграбастать волшебство себе...

- Люди? - вскинулась Маша, едва все были убаюканы монотонным голосом. - У них и тогда не было магии?

- Конечно, - Пьер вернул Машину голову на место, принуждая ее лежать, как прежде. - Люди никогда не были волшебными существами. Но всегда хотели себе эту власть.

- И поэтому они воевали с орками и эльфами? - обеспокоенно встрял в разговор Потап, тоже встревожившись не на шутку.

- Те сами друг с другом воевали, в том числе, - Пьер поморщился от того, что плавное повествование было разбито поспешными вопросами, забегающими вперед и рвущими полотно повествования о Легенде.

- А им-то зачем? - поразился Михей. - Объединились бы против людей и... вуаля!

Михей будто бы сам не был человеком, раз желал врагам своих предков подобное. Впрочем, Михей был бы не Михей, если не был бы опрометчиво скорым на неразумные действия.

- Орки обладали темной магией, а эльфы - светлой, - пояснил Пьер. - И это различие разводило их по разным сторонам баррикад.

- А в чем разница? - Маша уже не могла спокойно дремать, когда тут такое происходит.

- Разница в том, что темная магия - темная, а светлая... - вздохнул Пьер, потому что иными словами это было не объяснить.

- Светлая? - саркастически всунулся Михей.

- Именно.

- Так в чем разница? - Маша беспокойно развернулась, уткнувшись острым локотком в бедро Пьера, подперев голову. Уставилась на него, ожидая ответов.

- Да дайте ему договорить! - сунулся в разговор Потап, который терпеть не мог, когда вот так вот кого-то перебивают. - Пьер все расскажет, вы только все путаете!!

- Помолчи, - Михей бросил на брата суровый взгляд. - Ты сам не даешь договорить. Своим вот этим вот «дайте»!

- А-а-а! - застонала Маша, закатывая фейспалм. Сейчас эта перебранка братьев перельется в то, что вообще дослушать не дадут.

- Да молчим уже! - хором рявкнули братья, и цыкнули друг на друга глазами. Впрочем, вышло так слаженно, как в былые времена в детстве, что они тут же довольно обменялись одобрительным кивком.

И не соврали. Наступило выжидательное молчание.

- Есть легенды, которые говорят, что, - Пьер продолжил в наступившей тишине с того момента, когда его в первый раз прервали, - раньше были лишь эльфы и люди.

Маша раскрыла рот, чтобы тут же переспросить, куда делись орки, но под предупреждающим взглядом братьев, вовремя приструнила свой язык.

- И была лишь одного вида магия, - осторожно продолжил Пьер. Студенты благоразумно не перебивали. - Спектральная, - добавил он, избежав слова «радужная», иначе бы Михей не преминул козырнуть шуткой. - Больше всего это похоже на энергию жизни, источник всего живого.

- Это поэтому эльфы так долго живут? - не удержалась Маша, распахнув от изумления глаза.

- Да, - Пьер нежно, но настойчиво, уложил ее на место, убирая острый локоть девушки со своей тушки.

- А что люди? - не удержался Потап. - Тоже хотели бессмертия?

- Хотели, - кивнул Пьер, - и делали попытки заиметь магию себе.

- У них это не вышло? - заранее разочарованно протянул Михей. У него даже желание пропало слушать продолжение этой легенды.

- Почему же, вышло, - удивил его Пьер. - Но люди не были волшебными существами, и магия у них выходила темная, тяжелая, мрачная. К тому же, для этого нужно было родиться от союза с эльфами, которые всячески этому противились.

- А! - Маша дернулась, догадываясь, к чему все это.

Насилие и гнев не способствовали светлой магии, которая изначально была лишь источником любви и света, которая была даром - подарком высшего порядка - эфиром, свободой, непринужденной импровизацией, если можно так сказать; музыкой, а не ударом кувалды. К тому же, эту новую магию выводили, как сорт какой-нибудь картошки - выжимали «слезу» из «камня», словно технологии могли дать «Франкенштейну» нормальную жизнь, а не имитацию жизни. Впрочем, это работало, и это вполне можно было технично развивать, работая над совершествованием своей физической формы.

- Да, - Пьер вернул Машу на место, не давая ей вскочить. - Орки это порождения тех людей, что смогли обуздать земную сторону волшебства.

- Да иди ты! - вскочил Михей, рубанув рукой по воздуху. - Не может этого быть! - он не в силах был усидеть на своей жердочке, запрыгал на месте. - Я что же... я тоже так могу? Стать магом?

- Стать уродом! - осадила его Маша, вспомнив, какими «красавцами» орки были в фильмах. - К тому же, надо родиться от эльфа. Утухни, - пожелала она ему.

Михей и утух. Расстроено скуксился на своем бревнышке. Куда деваться? Родаки у него были обычными человеками, хотя... Михей посмотрел на брата - один «гоблин» все же у них уродился.

Потап считал его мысли и показал ему беззлобный фак. Михей зыркнул презрением в ответ - шпаги схлестнулись, шпаги разошлись - братья были готовы слушать дальше.

- Так что там потом? - Михей нетерпеливо отстукивал пяткой. - Кто же все испортил?

- Один светлый эльф, - вздохнул Пьер. Студенты ожидаемо дернулись, засыпав новыми вопросами. Препод переждал ворох ярких предположений и подтвердил: - Да, были светлые эльфы, и темные. Впрочем, почему были. Они и сейчас есть...

Пьер аж зажмурился, так атаковали его студенты, вскакивая со своих мест.

- Это всего лишь легенда. Легенда, - успокоил он их, иначе договорить не дадут.

- А-а-а, - погрустнела молодежь, - сказочки...

- И да, темные эльфы выглядели как... Как индейцы, - пожал плечами Пьер, удивляясь самому себе. - Смуглые, с черными как смоль волосами, мускулистые, но все же очень стройные высокие красавцы.

- А светлые - хрупкие блондинчики? - Маша засияла от восторга. - Как на картинках? Как ангелы?

- Как ангелы, - кивнул Пьер. - Так вот, один старейший мудрый эльф решил, что люди слишком им завидуют и решил проложить между ними преграду, отгородиться от человеческого народа волшебным пузырем, вдоль границы земель эльфов.

- Но...? - в нетерпении подтолкнул Потап.

- Но орки вмешались в это дело, - Пьер почесал переносицу, будто сомневаясь в этом факте. - Как и люди, впрочем. История умалчивает, чего хотели и те и другие, помешать ли им, или отгородить их в ответ...

- Но все пошло по пи... - мрачно подытожил Михей.

- Все пошло не плану, - кивнул Пьер. - Мир раскололся на два мира. Волшебный мир остался сам по себе, а наш мир - сам по себе.

- Без магии. Без орков. Без эльфов, - сказал Потап таким голосом, будто не спрашивал, а жестко припечатывал.

- Что, совсем? - Михей хотел услышать хоть толику надежды, что все совсем не так.

- Говорят же тебе, - нетерпеливо, как двоечнику, повторила Маша, - остался жгут, «резинка» между мирами!

- Да, периодически в нашем мире возникают пространственные магические локации... - Пьер подыскал сравнение, - вот как дырки в сыре.

- И кто их делает? - лицо Миши вытянулось. Дырки в сыре всегда его озадачивали, особенно их происхождение.

- Не знаешь, что ли?! - Маша повернулась к непонятливому парню. И была бы рядом, чтобы можно было дотянуться, огрела бы. - Они сами получаются. Дырки это результат работы бактерий, - Маша была не уверена в правильности слов, но Михей бы все равно ее не поправил бы. - Как дрожжи, они размножаются, создаются пузыри внутри сыра, и вот... локации! - торжественно припечатала она, ввернув словечко из речи Пьера.

- Погоди! - Михей был ошарашен. - Хочешь сказать, что эти твари там напердели, а мне потом это есть?! - он даже сделал вид, что блеванет. Хотя голодный желудок заурчал от одной только мысли вкусить сырный бочок с любого рода дырками, дай только сожрать, и их происхождение его бы не волновало.

- Да не напердели! - Маша закатила глаза, теряя надежду объяснить, отмахнулась рукой. Какая разница?

- Но в них мало магии, - Пьер хотел закончить свою мысль, - как если сравнить яркость сверчков в сравнении с солнцем. Так что...

Но его эти двое не слушали - так были увлечены сырным недоразумением, что и Пьер махнул на них рукой. Хотел всех уложить спать, а они наоборот, взбудоражились, будто не были вымотаны походом полчаса назад, мечтая лечь костьми там, где упадут.

Пьер посмотрел в сторону иссиня-темного мира, где на мрачное фиолетовое небо высыпали многочисленные точечки звезд с еле угадываемыми знакомыми очертаниями созвездий. Там, в этом чуждом мире, тихо шуршали голубые пески, шептали листвой ультрамариновые растения, и тихонечко скреблись сапфировые цикады. Там плескалось просто море «спектральной» магии, и словно отзвуки прибоя невидимо толкались в грудную клетку. Там дышалось совсем иначе, чем здесь, в мрачном каменном туннеле.

А еще там часто-часто билось сердечко волшебного остроухого существа, чьи глаза вета лаванды наблюдали за ними сквозь сиреневые ветви. И этот живой образчик древней цивилизации только что бесшумно снялся с места и понесся к своим, развивая нечеловеческую скорость - будто на крыльях ветра.

Стало совсем тихо, и спокойно. Безмятежно.

- Так вот значит что такое порталы, - негромко и задумчиво пробормотал Потап, сплетая и расплетая пальцы, будто они были связаны невидимой жвачкой, которая склеивала кончики его пальцев. - Жгуты?

Пьер очень внимательно на него посмотрел. Но когда Потап поднял на него вопросительный взгляд, он успел закрыть глаза, сделав вид, что уже отдыхает.

Не будь Маша с Мишей так увлечены тем, что корчили друг другу рожи, один красочнее другого, тоже бы поняли самое главное из этой легенды. А так же, сообразили бы местонахождение своей ночевки на границе миров - почему не следовало огульно соваться в лавандовые края.

Еще, конечно, хотелось рассказать, что миры разделились неравномерно. Практически вся неизведанная суша досталась людям, и лишь «немного» морей в мокром остатке. А вот весь громадный синий океан (что и сейчас ощущался большим живым существом) достался волшебным существам. Тот небольшой остров, который они населяли, канул «в воду» в мире людей. Скажи Пьер об этом студентам, начнут приплетать сюда легенду про пропавшую Атлантиду, а с них и так хватит потрясений на сегодня.

Яркий костер из синих стволов действовал волшебно. Не собираясь затухать, он горел все ярче, согревая мрачную пещеру своим теплом. Невероятно, но казалось, что даже пол пещеры нагрелся, как ласковая батарея. Студенты оживленно подсели к огню и размахивали руками, перебивая друг друга в догадках и загадках. А когда ветер из пустыни сменил направление и принялся задувать внутрь туннеля, принося душное тепло ушедшего дня - стало жарко всем.

Михей разухабисто остался в одних джинсах, бравируя голым торсом, Потап скромно оставил футболку на себе. Мария завистливо поглядывала на парней, обдувая лицо импровизированным веером. Но никто не отсаживался от огня, будто оранжевый костер охранял их от засилья синего цвета.

Послышался тихий свист со стороны пустыни и Пьер повернул голову, всматриваясь в темно-синие барханы. На гребне дальнего «холма» торчали две тоненькие вооруженные луками фигурки. Одна из них махнула рукой, недвусмысленно подзывая к себе.

«Не сегодня», - отрицательно качнул головой Пьер, не собираясь знакомиться с кем бы то ни было. Молодежь была еще слишком измотана для новых впечатлений, чтобы высовываться наружу или приглашать к себе на огонек. А оставлять их одних - такое себе решение.

Эльфы сиротливо поторчали за пределами оранжевых отбликов человеческого костра и, не дождавшись странного человека, растворились в ночи.

Глава 23. Небесный свет \эльф Когда ты не герой

Темный эльф забрел в земли Светлых. Изгой у своих, он рано или поздно покинул бы земли Темных. Это было неизбежно.

Первую неделю он осторожничал и всячески скрывался в обширных песках Лавандовой пустоши, которая не принадлежали ни тем, ни другим. Через месяц, осмелев и освоившись, он делал набеги к Светлым соседям, где в изобилии водились животные и чистейшие родники, в отличие от почти бесплодной пустыни. Решил, что чужие хотя бы не прибьют, чтобы не спровоцировать конфликт между эльфами, но будут мучительно долго и больно издеваться. Свои же не трогали - было безопасно физически, но это отчуждение и неприязнь рода доводили до отчаяния - хотелось наложить на себя руки, чего гордость не позволяла сделать.

А кроме гордости у Тан-тэна ничего больше и не осталось. Даже имя его сократили до жалких двух слогов.

Был еще вариант податься к оркам, те убили бы быстро. Вот только это позор для Темного - умереть от руки орка.

И вот, он попался.

Его гнали, как оленя, изредка посылая стрелы вдогонку. Не хотели убить, это они так развлекались. Пытались выстрелить так, чтобы едва полоснуть по коже - желательно, не поранив, но оставив ожог на теле. Бахвалились, кто острее в зрении и точнее по движущейся и меняющей траектории мишени. Тренировались, играючи.

Выбравшись на голубые пески Пустоши, Тан-тэн вздохнул с облегчением, но он ошибся. Светлые не отстали и тут. Продолжали гнать его через голубые пески под палящим солнцем. От яркого светила песок слепил белым, заставляя слезиться глаза - барханы сливались со цветом неба и, казалось, что поверхность уходит из-под ног. Тан-тэн терял ориентиры. А когда поднимался шквальный ветер и приносил воронку обжигающего песка, Тэн на какое-то время становился слепым и задыхающимся котенком.

Это веселило Светлых. Им, имеющим защитные магические амулеты, ни пекло, ни стихия были ни по чем, для них это была лишь увеселительная прогулка.

Конечно, скалу он увидел только тогда, когда вляпался в нее со всей дури - практически потерял сознание, а затем потерял опору - камни ушли у него из-под ладоней и он повалился в сырую темную пропасть.

На последних проблесках сознания Тэн понял, что не падает в жуткую яму, а всего лишь падает. Споткнулся о кого-то живого, лежащего на земле, и грохнулся внутрь неизвестно откуда взявшейся пещеры.

Тут же вскочил и заморгал, пытаясь приспособиться к полумраку.

Люди вокруг тоже заворочались, заворчали. Тот, которого Тэн ненароком огрел - явно матерился, возмущался громче всех. И речь у них была незнакомая.

Тэн понял, что попал в еще худшую ловушку - хотел ринуться назад, но тут же парочка стрел вонзились возле его ног, обещая ему достойную встречу.

Тэн с ненавистью посмотрел на Светлых преследователей. Те застыли на приличном отдалении, изумленно всматриваясь в скалу и не спеша подойти ближе. Ясно. Не рискуют сунуться в неизвестный портал.

.

Небесный свет

- Чего шумишь? - проворчал Потап, с трудом открывая глаза. Он тер веки кулаками, но никак не мог сообразить, где он и что он.

- Какой-то придурок об меня споткнулся! - верещал Михей, впрочем, не желая просыпаться, и еще сильнее обнимая свое нагретое бревнышко, что служило ему подушкой всю эту несносную ночь. - Баклан, мать твою!! - сделал вывод он.

Ну, если не брательник, значит препод! Больше не кому. Не нежная же Маша его так приласкала неотесанными лаптями!

- Это не я, - спокойно сказал Пьер, рассматривая нежданного гостя.

Тот странно замер посередине пещеры, не делая попыток ни сбежать на солнце, ни нырнуть в темный тоннель. Очевидно, что снаружи его ждали недобрые «товарищи» - стрелы изредка просвистывали мимо фигуры Темного, впрочем, не причиняя вреда.

С каменным лицом, с отвердевшими от упрямства желваками, стоял этот независимый товарищ, как одинокий тополь на площади - убивай, не хочу.

При этом был напряженный, как дикий лось - одно неверное движение и ломанется, сшибая все вокруг. Больших усилий ему стоило обуздать именно эту свою нервность, эту ярость бежать. Но он даже свое бешеное дыхание приструнил, и не делал попытки юркнуть в сырую темноту, подальше от всех недоброжелателей. Как будто принял неизбежность судьбы.

Интересно.

Стрела чиркнула у шеи Темного, оставив на ней розовый след. "Статуя" эльфа даже не дернулась, лишь ноздри раздулись, скрывая возмущение.

- Ребята, осторожнее, не вставайте! - тихо приказал Пьер, опасаясь, что студенты ненароком попадут под обстрел эльфов.

- Мальчики, чего шумите? - заворочалась Маша, сонно поднимаясь (скорее, выныривая из объятий Потапа), но парень ее не отпустил. Заспанно огляделась. - Ой! - она тут же узрела незнакомца и удивленно захлопала глазами.

Братья тоже, наконец-то, узрели. От тона голоса преподавателя с них сон, как веником смело. А при виде гостя, мозг отрубило обратно.

- Оппачки! - прокомментировал Михей, с интересом пытаясь подняться, но Потап ловко дотянулся и дернул его вниз. Завязалась короткая перепалка кулаками, баш на баш, и они снова уставились на незнакомца.

- Знакомьтесь, - «предложил» Пьер. - Темный эльф собственной персоной. А те другие, - он махнул в сторону слепящих песков, - Светлые эльфы. И они вооружены.

- Да, видим уже, - проворчал Михей, первым приходя в себя. - Намусорили тут! - он отбросил ближайшую стрелу, как змею какую.

Маша не сводила глаз с «индейца». Прав был Пьер, очень похож. Только не чертами лицами, а всем своим гордым несгибаемым видом: величественная осанка, безэмоциональное, вернее, тщательно скрываемое эмоции лицо, гордый взгляд. Даже попав в безвыходное положение, он сохранял величие знающего себе цену человека... эээ, то есть эльфа.

- И чего ему надо? - проворчал Михей, вспомнив, кто его разбудил, ощутимо пнув по ребрам. Следовало вернуть ему пару ласковых, а потом уже разговаривать, да только препод не позволял встать.

Пьер посмотрел наружу, на небесно-голубой в свете солнца мир - туда нельзя. Этот переменчивый мир сплошь соткан из иллюзий, детям о каждой опасности не расскажешь, обязательно вляпаются... Посмотрел на гордого эльфа, посмотрел на тлеющие ветки, которые до сих пор не погасли и не прогорели дотла. И принял решение.

- Туда мы не пойдем, - он посмотрел на Светлых эльфов, - там нам не обрадуются.

- А куда же? - растерялась Маша. Она посмотрела на темный проем туннеля и поежилась. Туда ей возвращаться точно не хотелось. Но ведь больше некуда!

Пьер тоже туда посмотрел.

- Нет-нет, - рассмеялся Михей, смекнув, к чему все идет. - Там мы уже были. Там нет выхода!

- Откуда ты знаешь? - возразил Потап. - Мы ведь на ощупь шли, может, пропустили какой поворот.

- А сейчас, значит, не на ощупь пойдем? - съязвил Михей. - Или ты думаешь одной зажигалки хватит надолго?

- Деревья волшебные, - сказал Пьер, осторожно поднимаясь и подхватывая тлеющую фиолетовую корягу из костра. Он сделал пару шагов к туннелю, освещая импровизированным факелом дорогу, обратив внимание, что гордый эльф настороженно следит за ним. Но больше внимания уделял его тени - осторожно избегал ее, аккуратно смещаясь на освещенное место.

Студенты изумленно посмотрели на костер, только сейчас начиная понимать, что уж больно долго он держится. Всю ночь грел, а все еще как новенький!

- Круто! - восхитился Михей, первым хватая оставшиеся головешки и подрываясь за Пьером. Вслед ему тут же выпустили парочку стрел, но белобрысый от них только отмахнулся, как от надоедливых шмелей.

Маша и Потап были не так опрометчивы, как он. Осторожно, оглядываясь на ничего не понимающих наблюдателей, они переползли в густую тень тоннеля и только там выдохнули и поднялись на ноги.

- Факелов наберите, дурни! - приласкал их Михей, потому что у него самого рук не хватало взять еще головешек про запас.

- Сам дурак, - припечатал Потап, - я под стрелы не сунусь. - Дернувшуюся за запасами девушку, он ловко дернул к себе. - И Машу не пущу!

Началась обычная перепалка - кому идти, а кому нужно остаться, во время которой Пьер наблюдал за «выразительной» мимикой эльфа.

Эти существа, привыкшие всю жизнь полагаться на свое острое природное зрение, а так же на магию и амулеты, использовали огонь только в качестве тепла или бесплатного топлива для готовки еды. Искусственно освещать жилища им и в голову не приходило, ведь и в темноте они видели, как кошки.

И вот теперь Темный эльф с изумлением смотрел, как перед тлеющими головешками отступает тьма и в его беспросветном темном будущем появился проблеск надежды. Что-то в его мозгу перещелкнуло, и он принялся собирать валяющиеся ветки, в мгновение ока насобирав целую охапку.

Пьер присмотрелся к тому, какой именно сорт дерева эльф собирает.

- В крапинку бери, - посоветовал он Михею, которому выпал жребий идти за дровами. - Да, не в такую крапинку, в сиреневую... У эльфа погляди, ну!

Толку от Михи не было, он отличался поразительной нечувствительностью к цвету - не разбирал розовое от оранжевого, сиреневое от лилового. Сунув свои головешки недохудожнику, Пьер принялся сам набирать нужный валежник. Это было сделать не трудно - за пределами пещеры росли только два типа дерева - нужно было брать те, которые не имели шипов. Собственно, которых они в костер и накидали, случайно угадав нужные.

.

Идти по туннелю в этот раз было совсем не страшно, хоть опасения, нет, нет, да и подкрадывались. Но в этот раз настроение у парней было совсем другое. Они беззлобно переругивались, Михей что-то горланил, размахивал факелом, как палкой (в надежде залепить какой-нибудь неподходящей летучей мыши по харе), высматривал малейшие трещинки и загибинки в этой каменной кишке скалы, резко заинтересовавшись геологическими изысканиями.

Пьер шел замыкающим, Маша боязливо жалась к нему.

Эльф боязливо жался к свету.

Мелкая дрожь паники терзала его тело, крупные бисеринки пота скатывались по его напряженной спине. Он старался находиться всегда в свете факелов - в освещенных на полу местах, но из-за того, что белобрысый беспечно рыскал туда-сюда и махал горящей головешкой - его тень и Потапа внезапно пересекали пятна света, доводя эльфа до полу-обморока. Ему казалось, что темнота прыгает ему в душу и оседает там тяжелой ядовитой жижей.

Тан-тэн держался только на силе воли, продолжая идти вперед в страшные недра Три-Демонской горы, славящейся своим безумным нравом, искрами губительных артефактов и исчезающими туннелями. Но повернуть обратно, чтобы оказаться с одним-единственным огоньком в руках - от этой мысли Тэн почти валился в обморок.

- Бедный эльфик, - заметила Маша. - Замерз так, дрожит весь... - И недолго думая, скомандовала: - Михей, отдай ему свою футболку! Не видишь, парниша в одних...

- Памперсах? - тут же "закончил" предложение Миша, чтобы заржать.

Как можно было назвать набедренную повязку иначе, нежели трусами, она не знала. Но договорить ей не дало смущение. Всю дорогу она избегала смотреть на стройную мускулистую фигуру эльфа, но взгляд невольно выхватывал его впереди идущую фигуру. Особенно его задница, «под орех», мельтешила перед глазами.

Маша смутилась и отвела взгляд и постаралась выкинуть смущающие ее мысли из головы. Хоть бы уже накинул чего на себя!

- А че сразу я?! - запоздало возмутился Миша, недовольно поворачиваясь к этой сердобольной командирше. - Вон, Потапа попроси!

- Ну, это ведь ты у нас любишь красоваться полуголым! - ввернула шпильку Маша.

- Да, покажи свои сиськи, Михей! - ввернул Потап.

- Нахрен! - парень весомо показал средний палец брату, и чтобы прервать споры, вырвался далеко вперед. Пусть сами разбираются с этим чумным пришельцем! Миша вообще был против, чтобы брать с собой этого слабоумного туземца. За каким хреном он вообще потащился с ними? Очень щекотливый был вопрос, на который ему ответили: «а куда ему еще?» И это ответ?!

Но очень уж он не вовремя оторвался от отряда: Михей, спасая свою одежду, убежал за пределы видимости; Потап, зазевавшись, споткнулся и выронил свой факел, который закатился в узкую расщелину - в общем, в туннеле резко потемнело. Эльф крупно задрожал, практически теряя сознание.

- Да жалко вам, что ли? - возмутилась Маша, видя, что чувачок и шагу ступить от дрожи не может.

Свою куртку, что ли, отдать? Ну, а что, тут темно, никто не разглядит, какое у нее белье под тоненькой маечкой, вернее, его отсутствие. Или у преподавателя попросить? Ой, нет, только не это. Видеть полуголого препода было еще более смущабельно, чем незнакомого эльфа! Лучше, пожертвовать собой...

- Погоди, - Пьер остановил девушку, присматриваясь к Темному эльфу. - Тут что-то другое.

Он выпустил руку Маши, отдавая ей факел:

- Посвети-ка.

Маша в непонятках подняла головешку над головой, стараясь осветить их троих, не зная, что именно надо делать, чем помочь. Пьер обошел застывшего эльфа, встал перед ним и осмотрел того сверху вниз.

Свет от Машиного факела беспрерывно плясал, играя тенями - эльф, как безумный, следил за ними, боясь сойти с места, и замирал от ужаса, когда любое темное пятнышко касалось его тела.

- Смотри на меня, - Пьер обхватил ладонями его голову, заставляя посмотреть себе прямо в глаза, чуть ли не лоб в лоб сблизился.

Чернота его глаз испугала эльфа еще больше, чем прозрачная темнота вокруг. Но он не смог отвести взгляд. Яркие блики играли на черных радужках человека, будто безумные светлячки устроили пляски.

Внезапно эльфу почудилось, что невидимый свет разгорелся где-то между ними... нет, внутри него. Тепло потекло по телу, ослабляя уставшие от напряжения мышцы.

- Закрой глаза, - скомандовал человек, и эльф попытался вырваться из его ладоней. Тан-тэн ни на миг не позволял себе отвлечься, чтобы не потерять светлые маячки. - Закрой!

Все ужасы и страхи бессонных ночей, когда Тан-тэн не мог сомкнуть глаз, чтобы тьма не поглотила его - накрыли эльфа с головой. Он всю жизнь не высыпался, именно потому, что боялся спать. Обычно вырубался, когда уже никаких сил не оставалось бодрствовать - и потом ходил чумной, вспоминая пережитый ужас... А тут, нужно... самому, добровольно?

Тан-тэн задергался, пытаясь вырваться, но чужак не выпускал его, буквально принуждая того опустить веки.

Внезапно Машин факел погас, оставив всех в кромешной темноте.

Душа Тан-тэна ушла в пятки. Маша тут же засуетилась, беспомощно пытаясь вернуть освещение, как было, Потап где-то там чего-то спрашивал, переживая за девушку, и лишь Пьер остался, как нечто неизменное.

- Смотри! - приказал он Тэну. - Свет внутри тебя! ...Видишь? Смотри внимательнее!

Мысли Тан-тэна забегали по пустой черепушке, в кромешной черноте, в поисках хоть какой-то искры света. И не найдя этого, запаниковал.

- Вспомни! - нашелся Пьер, не давая эльфу уйти в обморок, - солнце вспомни. Огонь. Магию. Свое рождение... Ну!

Тан-тэн не слышал, не хотел понимать, не хотел подчиняться, но внезапно что-то зашевелилось на задворках памяти. Он не увидел, но представил. Свет как бы был, но его как бы не было. Но был же!

Тан-тэн отчетливо понял: можно не видеть, но главное «знать», что он где-то есть.

- Свет в тебе! - подтвердил Пьер. - Он внутри тебя.

И эльф, наконец-то, поверил ему, и тотчас ощутил в груди что-то такое, маленькое, искристое, едва видимое. Не солнышко, нет. Отблеск лазурного неба, штрих небесной выси.

Пьер отпустил эльфа, который тут же рухнул на колени и закрыл лицо ладонями. Судя по тому, как вздрагивали его плечи, он беззвучно рыдал, давая выплеснуться неудержимым эмоциям.

Маша судорожно хватала Пьера за руку, теребила и требовала зажечь огонь, достать зажигалку, или хотя бы отдать ее ей. Пьер молчал. Девушка не понимала, что происходит. Потап, рискуя подвернуть ноги, спешил к ней на помощь. Его вопросы и вопросы девушки, которые требовали от Пьера каждый свое - раздражали. Но при этом создавали беспорядочный шум, за которым скрывался плач эльфа.

- Да, блин, куда все делись?! - возмутился Михей, появляясь из-за поворота.

Его факел слабо осветил туннель, и Маша наконец-то замолчала. Она успела увидеть, как эльф судорожно вытер лицо, отвернулся, и гордо выпрямил спину, стараясь быстро вернуть себе самообладание. Пьер посмотрел на нее и покачал головой, запрещая это комментировать.

Маша тут же поняла, почему он ей не отвечал, и устыдилась. Как истинная девушка, она тут же развела бурную деятельность, отвлекая братьев на себя -давала время эльфу вернуться в свое привычное каменное изваяние.

.

Потом они долго шли по темным туннелям, и эльф шел, погруженный в себя. Он держал ладонь на уровни груди, как будто нес невидимый факел в сердце, и больше не шарахался от изменчивых теней.

- Что? - хмыкнул языкастый Михей, оглядев полуголого чужака. - Согрелся?

Эльф на него никак не отреагировал, тогда Михей прицепился к Пьеру.

- Перестал хромать, шеф? - заметил он. И съязвил: - Неужели подорожник приложил и все прошло?

- Лаванду, - в тон ему ответил «шеф». Подразумевал, само собой, не сиреневые цветочки, а сам мир. Спектральная магия и сейчас пронизывала все вокруг, даря исцеление и силы.

Непонятливо кмыхнув, Михей переключился на брательника. Потап всегда был «рад» поддержать его в играх - от словесной перепалки до драки по пустякам.

- Петр Евграфович, - потянула Маша препода за рукав, - что все-таки случилось? - шепотом спросила она.

Пьер помолчал, а потом покачал головой:

- Просто никто не удосужился показать ребенку, как пользоваться магией...

- Что? - Маша была готова услышать что угодно, но только не вот это. - Ребенку? Какому?

- ...Ну, или хотя бы помочь найти источник магии внутри себя, - поражался Пьер такой безалаберности эльфов. - А они ведь магические существа! - Он разговаривал будто сам с собой, не обращая внимание на окружающих. - Им просто необходимо... гореть.

Покачав головой, он протиснулся вперед, уточнив что-то у эльфа мимоходом. Как ни странно, тот ему что-то ответил, и Пьер задумался. Естественно, никто не разобрал, о чем они говорили.

- Я думал, этот придурок только многозначительно молчать умеет! - выразил всеобщую мысль Михей и увязался за преподом. - Что он тебе сказал? Вернее... что ты ему?

- Уточнил, по-прежнему ли орки живут на той стороне горы, - он махнул в левую сторону. А сам поискал глазами какой-нибудь проход вправо. И так невозмутимо, будто это в порядке вещей. Ну, все эти орки и эльфы.

- Ты, что, знаешь эльфийский? - заржал Михей, ни на миг не поверив в то, что ему сказали.

Пьер тяжело вздохнул, вздымая глаза к темному потолку.

- Ну, конечно же, я знаю эльфийский! - сказал таким тоном, типа это само собой разумеющееся. Типа, он же препод! Как препод может чего-то не знать?!

Студенты переглянулись, Маша тихонько покачала головой - то ли не знает, то ли не скажет. А Пьер, как будто ничего не случилось, деловито осветил факелом изрытые яминами стены.

- О, нам туда! - заявил он, протискиваясь в тесную дыру. - Там выход! - бодро заявил он.

- Совсем ку-ку! - прошептал Михей Маше, прикрыв ладонью рот. Но при этом бодро и для всех заявил: - Отлично! Полезем-ка в эту тесную жопу!

Глава 24. Джинсовый \эльф Апокалипсис. И джинсы

Маша ревновала. Они шли по темным туннелям, то ползком, то в полный рост пробираясь сквозь сталагмиты в огромных пещерах в полной темноте - не считая, конечно, одиноких тусклых факелов у братьев и у нее. Потап и Михей, как и девушка, спотыкались, вздыхали, очень устали и давно запарились ходить по этим лабиринтам. А эти двое - идут как по набережной, беседуют о чем-то.

Оба, как коты-экстрасенсы, обходились без света, однако ни разу даже не оступились и не задели головами «сосульки», свисающие с потолка. А ведь они были выше всех в группе - этот эльф и этот препод!

- Я устала! - захныкала Маша и села там, где это сказала.

Братья живо обернулись и горячо ее поддержали - рухнули рядом и факелы на камни побросали.

Пьер обернулся, оценивая ситуацию, а эльф, увлеченный рассуждениями, шел дальше, не сразу заметив, что все остановились.

- Привал! - так же капризно сказал Миша, чувствуя, что его с места ничего не сдвинет. Даже конец света.

Пьер на это ничего не ответил, зато с готовностью перебросился парочкой фраз с ничего не понимающим «туземцем». Опять на эльфийском!

Врет, конечно! Никакой это не эльфийский, потому что и эльф - не эльф. Да, уши у него заостренные, но и только. Мало ли, может операцию себе сделал, псих, наверно. А так-то, не белокурый, не бледнокожий. Наоборот, смоляные волосы, темная кожа - не шоколадная, а какая-то пепельно-серая, будто тот из шахт не выходил всю жизнь. Ну и ростом, конечно, вышел - выше Баклана на полголовы. Да и не такой уж «эльф» субтильный! И глаза - серые. Жуткие, светло-серые глаза на темно-сером лице. А еще колдовать не умеет, а препод говорил, что эльфы - волшебные существа.

- Ну и чего он там бакланит? - поинтересовался Миха, хотя до последнего давал себе зарок, что о чем-то таком не поинтересуется. Не выдержал.

- Говорит, там дальше пещера есть. С озером.

Маша встрепенулась. Желание напиться вволю, а еще лучше искупаться - не покидало ее еще с самых зомби-приключений.

- Так он дорогу знает? - вскрикнул Потап, хором вместе с Мишей. Миша, впрочем, сказал это не так нейтрально, скорее, желчно. Очень желчно.

- Никто не знает, - качнул головой Пьер, так и не решив, рассказывать студентам об изменчивости горы и всех этих переходов, которые хаотично возникают по воле великого рандомайза, или пусть пока не знают, чтобы не переживали раньше времени. - Воду чует.

- Идемьте! - радостно вскочила Маша и сразу же ломанулась впереди всех, не разбирая дороги.

Миша попробовал ее задержать, собираясь упереться рогом, а Потап хотел предложить помощь - потянулся за факелом, но...

Что случилось - никто не понял. Но как-то все резко перевернулось, и они оказались в новом месте. В новой пещере... Нет, хуже этого - в задымленной жаркой пещере! По полу медленно текла огненная лава, переворачивая пепельно-жирные куски отжига.

Апокалипсис. И джинсы

- Я ничего не трогал! - в первую очередь крикнул Миша, испугавшись, что ненароком всех провалил в адовое подземелье. - Это не я! - Но тут же закашлялся и прижал футболку к носу.

Здесь было нечем дышать. Здесь можно было заживо запечься! А они ссыпались сюда, как скинутые с доски шахматные фигурки - прямо свежие шашлычки в жаровню.

Потирая ушибленные места и матерясь на два голоса, братья решили, что случился армагеддец. Маша в ужасе отползала от обжигающей жижи, Потап тянул ее за руку, помогая изо всех сил и стараясь сам не свалиться. Темный эльф жался к черной стене, оказавшись на маленьком пятачке, отрезанный от всех.

Пьер помог Потапу забраться повыше, дернув его к себе вместе с Машей; потом оттащил Михея от фонтанов ядовитых испарений, в эпицентре которых тот болтался, как обкуренный, пытаясь разобраться, куда отсюда сваливать и в итоге топтался на месте. Оттеснив студентов в каменный карман, где было относительно безопасно в данный момент, он оглянулся. Всех цыплят собрал, кроме одного.

Оценив ситуацию, Пьер принялся кричать Тан-тэну что-то по-эльфийски и показывать знаки. Голос преподавателя срывался, удушливый запах перехватывал горло. Темный же эльф испуганно зыркал серыми глазами и отказывался колдовать.

- Я не умею!

Терпеливо, как маленькому ребенку, Пьер снова и снова пытался донести до Темного суть магических движений и внутренних трансформаций. Эльф упирался, хотя лава подбиралась к его ногам, грозя затопить жалкий пятачок.

- Да и хрен с ним! - задыхаясь, сказал Миша. - Не хочет выбираться, пусть там и зажарится!

Потап посмотрел на него и покачал головой:

- Мы тут все сдохнем... - обреченно сказал он. - Эльф пораньше, мы попозже...

Маша прижалась к нему, пряча лицо у Потапа на груди. Казалось, что так легче дышать. Но только было не легче.

От потрескивающих раскаленных камней стоял непрерывный шум, а от недостатка кислорода закладывало уши.

- Вытащи нас, Баклан!! - заорал Михей изо всех сил, задрав голову, будто бы тот был боженькой, взирающий с небес. - Ты же маг! Наколдуй!

- Не могу, - коротко сказал Пьер, уходя в тяжелые мысли.

Михей с ненавистью посмотрел на него и отвернулся. Потап посмотрел на брата, жалея этого придурка, бросил взгляд на растерявшегося эльфа - единственного, кто мог тут колдовать, но почему-то этого не делал, и на Пьера, что лихорадочно просчитывал варианты в поисках выхода из ситуации.

Делать нечего - Пьер снова обратился к эльфу и снова принялся объяснять, что и как нужно сделать, чтобы сработало нужное заклинание. Голос садился, как в плеере с разряжающимися батарейками. Вкладывая всю силу жеста и выразительность мимики, Пьер показывал и показывал, и наконец Темный эльф нерешительно кивнул.

Облизнув пересохшие губы, Тан-тэн переступил на обжигающем полу... и попробовал сотворить непонятную «человеческую» хрень.

Сперва совсем ничего не выходило, но человек от него не отставал: убеждал, заверял, что это нетрудно, что нужно всего лишь отпустить... Чего отпустить? Как отпустить? Куда?

Что нужно расслабиться и ни в чем не сомневаться... Как не сомневаться? У Тан-тэна никогда ничего не получалось, сколько он ни старался! Это ведь так трудно!

- Это легко, - не согласился Пьер.

- Я все потрачу!! - истерично выкрикнул Темный. Лишь припертый к стенке, смог признаться в том, что после того, как в нем зародилась искорка, большим страхом, чем никогда не иметь ее, стал страх потерять ту крошку, что таким чудом оказалось у него в душе.

Пьер на секунду опешил, а потом неожиданно рассмеялся. Его задорный смех в этой совсем не смешной ситуации показался людям хохотом свихнувшегося колдуна.

- Оглянись, эльф, - Пьер показал рукой на окружающий их мир. - Посмотри, магия везде, повсюду.

Эльф, то ли уже надышался, то ли ему уже звезды мерещиться начали, но показалось, что и правда - воздух вокруг него светился светло-голубыми искорками. И их было много. Они просто пронизывали весь этот мир насквозь.

- Как ты можешь это потратить? - смеялся Пьер. - Да даже твоей жизни, эльф, не хватит! А я слышал, жизнь у вас длинная...

Эльф попытался схватит эти мельтешащие частички магии, заграбастать себе, набрать про запас - но в его руках они становились темными, тускнели, разливались черными кляксами. Вздрогнув от страха и брезгливости, эльф судорожно принялся стряхивать тьму с рук, оттирать пальцы от «сажи», пытаться избавиться, но она налипала все больше и больше.

- Тебе не избавиться от магии, эльф, - весело кричал Пьер. - Ты в этом по уши!

- Помоги мне! - запаниковал эльф, которого будто магнитные, облепляли пепельные «мухи». - Помоги!

- Расслабься. Дыши, - Пьер прижал локоть к носу, потому что от жара уже языком ворочать не было сил. - Ты уже колдуешь... Это ты меняешь магию...

Пьер закашлялся и покачнулся. Потап испуганно схватил его за одежду и дернул к себе - побоялся, что тот свалится в лаву, но тот свалился рядом с ним. Пьер пытался отдышаться и остановить головокружение.

А эльф смотрел на свои руки, испачканные черной «краской», будто никогда их прежде не видел. До него медленно доходили слова человека. Не веря себе, он пожелал, чтобы тьма исчезла. Ее стало только больше. Тогда он мстительно пожелал, чтобы ее стало еще больше, чтоб она облепила его с головой и пусть уже все пойдет прахом, плевать!... и неожиданно черная пыль исчезла. Растворилась, как будто ее никогда и не было.

Эльф поднял радостные глаза на странного человека с его советами, но поделиться радостью было не с кем. За черными клубами дыма, заполняющего пещеру, он едва мог разглядеть скрюченные фигурки чужеземцев.

Волнуясь и переживая, что не успеет, эльф принялся делать пасы, которые ему показывали. Сбиваясь, перескакивая с куска на кусок, он лишь все портил. Черных клубов становилось больше, а воздуха - еще меньше.

Потап прижимал к себе девушку, больше всего жалея не о том, что так глупо погибнет черти где, а о том, что вместе с ним погибнет и Маша. И его брат. Жаль, нельзя отдать свою жизнь, взамен, чтобы они выжили! Глупая смерть, глупая...

- Прощай, бро! - сказал Михей, вцепляясь в ладонь Потапа и сильно ее сжимая. - Ты был лучший!

- Прощай, братишка! - с комом в горле проговорил Потап, и попробовал пошутить: - Хуже тебя никого не было!

Михей заржал, как конь, пытаясь скрыть за гоготом свои жалкие эмоции. Маша устало подняла голову и печально посмотрела на Потапа. Это милое любимое личико, эти красивые уставшие глаза и манящие губы... Потап потянулся к ним, чтобы поцеловать хотя бы перед смертью...

Бумс! Хлопок воздуха разнес все в округе.

Мир перевернулся еще раз, и друзья попадали прямо в темную воду. Все, кроме Пьера. Тот остался лежать на «берегу», но пещера оказалась другая. Темно, сыро, страшно.

Михей опять жутко матерился, вскочив на ноги - он при этом пытался откашляться, надышаться и попить воды одновременно. Потап хмуро всех окликал, пытаясь понять, кто здесь с ним и живы ли остальные. При этом с трудом удерживал Машу, которая барахталась в воде, никак не помогая ему ее поднять на ноги. Воды было едва ли по пояс, но она паниковала.

Внезапно загорелся огонек - на ладони у эльфа. Тот радостно брел к людям, рассекая воду, и его счастливое лицо, казалось, сияло ярче магического света.

Обозрев «помещение», студенты маленько успокоились. А углядев, как их стильный препод подполз на пузе к воде и как животное, пьет от туда, набирая в ладошку - то отпивая, то умываясь из нее, а то и вовсе окуная голову под поверхность - даже повеселели.

Михей, преодолевая сопротивление воды, добрался до препода, чтобы стащить того в воду. Но тот и сам уже скатился, желая освежиться целиком. Мокрые, так уж все! И живые - все! Хорошо!

- Хаааарааашоооо! - заорал Миша от наплыва чувств, слушая, как разносится эхо, но тут же заработал подзатыльник от брата.

- Не устрой обвал, дурень! - буркнул Потап, а потом с силой стиснул брательника в своих объятиях. Михей аж закряхтел, кости затрещали. Стиснул в ответ.

.

Сидели у магического костерка и сушили одежду и волосы. Братья оказались консерваторами и развесили одежду по старинке - над «огнем» - не доверяя эльфу экспериментировать с сушкой их вещей. Они уже увидели, что случилось со шмотками препода, и просто развлекались, глядя на то, как тот пытается научить эльфа вернуть, как все было.

Маша вздохнула. Она бы тоже дала вещи на магическую просушку, да постеснялась. Бельишко сушила прямо на себе, прячась за джинсами, которые выставила перед собой, поближе к костру, как ширму.

А эти двое забавные такие. Интересно, чего они пытаются добиться?

- Просто покажи! - эльф потерял терпение, вернее, моральные силы врубаться в пояснения. Так много и столько необычного, он еще никогда не получал за столь короткое время. - Я так лучше пойму.

- Что-то ты немногому научился, глядя, как твои сородичи колдуют, - Пьер тоже уже устал от плясок с бубном, показывая очевидные вещи на пальцах. Притом, что действительно легче было показать или дать прочувствовать, но... нельзя. Приходилось выкручиваться словами.

От его слов эльф дернулся.

- Такое впечатление, - продолжил Пьер, задумчиво глядя на костер, - что тебя орки учили.

Эльф дернулся так, что вскочил на ноги. Постоял, раздувая ноздри - все на него изумленно оглянулись - а потом хорошенько подумал и сел на место. Свесил голову.

- И вовсе нет! - фыркнул он, чувствуя, как подкрадывается паника. Откуда этот человек мог знать, что ему всю жизнь твердила бабушка??

- Ты заколачиваешь гвозди, - терпеливо объяснил Пьер, - как орки... хуже, как гномы! Долбишь кувалдой по металлу, заставляя заготовку принять нужную тебе форму, а она тебе не подчиняется. Принцип - не в этом! - Пьер горячился: - Ты должен дать ей дышать, жить, меняться. Понимаешь? Магия сама рождается, сама трансформируется, а ты... просто... наблюдаешь. - Пьер искал подходящее сравнение: - Ну вот, как... дышать. Ты дышишь, и даже не задумываешься об этом. А ведь от этого зависит твоя жизнь!

Эльф потрясенно посмотрел на человека. И все равно ничего не понял. Вернее, слова понял, но вот как? Как можно было перестать настойчиво пытаться добиться магии, когда всю жизнь с упорством маньяка именно этим и занимаешься. Ведь нужно было разбудить в себе дар, а шли годы, а он так и не достиг ничего. И вот теперь, когда самое время удесятерить усилия, этот человечишка говорит ему все бросить и бездельничать!

- Пойми, - Пьер покусал губы, - твой метод тоже работает...

Эльф недоверчиво обрадовался, встрепенувшись духом. Даже кулаки сжал, собираясь со всей страстью отдаться тренировкам.

- Но это магия орков. - Пьер показал на руки эльфа, с которых стекала черная, как нефть, жижа. - А ты ведь эльф. Уникальный, конечно, Темный, овладевший несвойственной эльфам материей... но так далеко ты не уедешь.

- Орки?! - Тан-тэн снова оказался на ногах, в жутком испуге понимая, что весь состоит из орочьей темной магии, что он пропитан ею. Что та темнота, что пугала его до обмороков - это магия орков! И это - труд всей его жизни? Результаты его тренировок?! Затошнило от мерзости.

- Одного я не понимаю, - Пьер будто не обращал на состояние эльфа внимания, - вас, что, в школе этому не учат? - он посмотрел на Темного. - Или объяснить было некому? Книжки об этом не пишут? Что?

Пьер терялся в догадках. Даже если бы мальчик рос один, в тундре какой-нибудь, он бы все равно освоил магию - Пьер же ее освоил! Да и парень разбирается в устройстве мира и социума, рассуждает правильно, говорит изысканно, искусствами владеет, судя по коротким случайным фразам: то залюбуется причудливым рисунком фактурного камня, то подыграет перезвону капель и свисту ветра в узком туннеле, то будто выводит в уме свою музыку, шевеля пальцами и губами, как композитор.

Эльф нахмурился, понимая слова человека через одного. Обеспокоенно сел.

Вспоминать о своем рождении не любил. Прав человек: орки приложили свою руку к его рождению. Но не так, как ехидничали эльфы - не был он порождением орка! Уж свою-то родную кровь родня всегда распознает. Соврать об этом, то есть признать чужого ребенка своим, это только испоганить свой светлый род чужой магией - врагу не пожелаешь. А бабушка признала его своим внуком, а значит чистокровный он, свой!

Война тогда шла, с орками. Родителей его тогда убили, а сам он в бою родился... Ну, как родился. Умирал в утробе вместе с матерью, залитый кровью орков. Пока бабушка чудом не нашла свою кровиночку среди горы трупов (эльфы недешево отдали свои жизни!) и не извлекла на свет божий. Но, говорят, магия орков успела отравить эльфеныша.

Тан-тэн до сих пор помнил, как тьма поглощала его, а жизнь утекала из его тела и тела матери...

Эльф встряхнулся и посмотрел на Пьера.

- Кто ты? Ты человек. Не эльф! Откуда столько знаешь про магию, что даже рассказывать можешь!

- Я оборотень, - коротко сказал Пьер и усмехнулся от того, как вытянулось лицо эльфа. - И преподаватель. Учу детей языкам и... таких предметов ваша наука не знает. Объяснить будет сложно.

- Учишь? - эльф возбужденно вскочил на ноги. - Это невозможно! Это противоестественно!

- Вот как? - хитро улыбнулся Пьер.

- Конечно! - эльф заходил туда-сюда, объясняя, как правильно нужно жить. -Каждый сам должен найти свой путь, свою дорогу. Каждый сам должен обрести свою силу и научиться ею пользоваться. Каждый опыт уникален, бесценен! Нельзя так просто взять и передать свои умения. Они ведь чужие, не твои, ты только испортишь свою собственную уникальную природу... Повторяя за другими, ты будешь лишь вторым, третьим, десятым! А творя свое, только твое, ты творишь что-то новое, единственное...

Пьер весело рассмеялся, чем оскорбил эльфа. Тот замолчал и сел на место, отвернув голову.

- Все так, - кивнул Пьер, отсмеявшись. - Только не забывай, что мы люди. У нас нет тысячи лет, чтобы самостоятельно оттачивать какой-нибудь навык со скрупулезностью ювелира. У нас есть лет десять, чтобы выучиться мало-мальской грамотности, и еще десяток-другой, чтобы стать профессионалом в каком-либо деле, чтобы жить самостоятельно и помогать своим детям встать на ноги. В нашем случае, чем быстрее и эффективнее, тем лучше. А то, что такое уже было, ну... мы как-нибудь это переживем, главное, чтобы оно работало.

Эльф потрясенно смотрел на человека, который живет свою быструю короткую жизнь и нисколько этим не омрачен.

- К тому же, задача преподавателя, - продолжил Пьер, - состоит не в том, чтобы наштамповать одинаковых... мм, ремесленников, - какое тут слово еще можно было подобрать, чтобы эльф понял, - а найти к каждому свой подход. Найти сильные стороны ученика, чтобы именно их применить для освоения предмета. Глупо учить всех одинаково, ведь все разные!

Эльф не сводил с Пьера глаз, начиная понимать, почему он сперва не понимал ни слова человека, когда тот учил его магии, а потом все-таки начинал понимать. Тот находил нужные слова, чтобы эльф все понял! Не только сам Тан-тэн искал способ сотворить заклинание, но и человек искал способ объяснить так, чтобы до него дошло.

- Ты величайший человек, которого я знаю! - благоговейно произнес эльф, меняясь в лице. - Не только сам освоил магию, но и знаешь тысячи разных путей к ней!

- Ну да, знание - сила, - скромно кивнул Пьер. Хотя тысячи путей он и не знал, обычно применял творческий подход, импровизировал.

- Преподаватель это круче, чем маг! - не унимался эльф в своих восторгах.

- Не могу с тобой спорить, - улыбнулся Пьер, сдерживая в себе желание потролить эльфа, чтобы не оскорбить того в лучших чувствах. - И, кстати, вот так вот нечаянно, пытаясь понять мои слова, ты... - он посмотрел на обалдевшие лица студентов, которые слушали их диалог с открытыми ртами, - распространил свое умение на эти вот шустрые головы. Теперь они понимают эльфийский, а ты наш русский язык...

- Да ну нафих!! - потрясенно вскочил Михей, забыв, что все его шмотки сейчас не на нем.

- Прикройся! - буркнул Потап, швыряя в брата джинсы, да так метко, что тот согнулся, когда поймал их.

Глава 25. Васильковый \эльф

- Миш, а Миш, вставай! - кто-то долбил Мишу по щекам.

- А? Что? - Михей с трудом приподнял голову и разул глаза. - М-м? - Башка трещала.

- Ты как? Норм? - Потап склонился над Мишей, продолжая отвешивать «лечебные» пощечины.

- Ай, уйди, ирод! - Михей оттолкнул брата и даже попытался надавать щей в ответ.

- Он в порядке! - заявил Потап, оборачиваясь к остальным. Если братец уже даже дерется, значит, точно пришел в себя.

Михей ошалело обвел взглядом незнакомую местность, отмечая идеально-красивую картинку в стиле фентези (все эти кучерявые деревья и безупречные зеленые ландшафты) и вместе с тем - с невероятной разрухой: везде, до самого горизонта стояли столбы дыма, носились точечки людишек, несло гарью. Это больше всего напоминало поля сражений с высоты птичьего полета, как их рисуют в фильмах. А еще, половину этой эпопеи закрывали обломки какого-то просто невероятного здания, рухнувшего буквально недавно. Пыль стояла до небес.

- Что случилось? - Миша застонал, хватаясь за голову.

- Не помнишь? - склонилась над ним Маша и обеспокоенно оглянулась на препода.

- Что последнее ты помнишь? - деловито осведомился тот.

- Ну... ну... - Миша поискал в голове последние файлы: - Потап швырнул в меня джинсы! - вспомнив этот факт, Миша тут же обиделся и вдарил брата по плечу. А потом взглянул на свои ноги, штанов не было. - Почему я без портков?

- Мдааа, - Потап почесал репу. - Здорово его приложило!

- А он не притворяется? - осторожно спросила Маша, зыркая на Потапа. - Все же разрушить самое великое здание эльфов, это тебе не указку случайно сломать на перемене.

- Чегоооо? - возмутился Миха, и все дружненько указали ему на те самые гигантские обломки, что загораживали собой полгоризонта. Миша ни на миг им всем не поверил: - Это не я!

- Ты-ты, - кивнул тот самый Темный эльф, что говорил теперь по-русски.

И Миша неожиданно вспомнил.

Вспомнил какими-то обрывками.

Вон они стоят еще в целеньком пейзаже, зырят на толпу людей далеко внизу, в долине, пытаются понять, в чем дело. При этом Миша понимает, что людей в той толпе далеко не превалирующее количество, а очень даже меньшинство. Остальные - орки и эльфы. И идет великое противостояние. В смысле, реально стояние - все стоят, а их начальники между собой что-то обсуждают, выдвинувшись на серединку между войсками.

А. И башня тоже стоит целая. Красивая, великолепная, белоснежно-белая - возвышается над миром просто на невероятную высоту. И чем ее только держит? Антигравитацией?

- Это не я! - качнул головой Миша, и пожалел, что это сделал. Это вызвало головную боль. - Я не мог. Как?...

- Вспоминай дальше, - посоветовал Потап, покрутив круги пальцем у виска. Типа, включай свой кинопроектор.

Ну, ок. Миша «включил». Вспомнил какие-то тупые разговоры - к ним подходили незнакомые эльфы, и вели они себя странно-дружелюбно, даже Темному эльфу кивнули приветливо. По крайней мере, в этот раз из луков не обстреливали ни бедолагу, ни их, чужеземцев.

Короче, все они, вместе с Пьером, что-то перетерли, почесали в затылках, пожали плечами, и разошлись.

Скукота!

- А! - вдруг вспомнил Михей. - А где тот урод? Ну, тот, всемирный злодей, что мир напополам разделил??

- Воооот, - одобрил Пьер, - самое важное! - И тут же прикончил: - Это мы у тебя хотели узнать.

Образ этого древнего «мудрого» эльфа в одежде василькового цвета... Хотя, хрен знает, какого цвета. Вроде Маша сказала, что василькового. Вернее, восхищенно воскликнула: «цвет такой красивый, как васильки!» и наверно и дальше бы восхищалась оттенком синего, но этот урод долбанул по ним из своей палки, портя о себе впечатление.

Потом, кажется, завязалась потасовка: Темный эльф кидался файерболами, а может насылал проклятия; Пьер, кажется, ничего не делал, только советы эльфу давал, как тренер бойцу на ринге, куда получше ударить - слева или справа; Маша охала и отползала, пытаясь спрятаться; Потап загораживал ее собой, прикрывая как герой какой-нибудь...

Они, кстати, вообще обнаглели! Чуть ли не за ручки теперь держатся... дурни! Жаль, Миша поздно сообразил, что тоже мог подкатить к девушке, когда они в той пещере у лавы погибали... Да и вообще, мало, что ли, было ситуаций таких вот критических? Жаль, не сообразил за всю дорогу! Раньше надо было думать...

А, и вот. Потап, значит, Машу прикрывает, как дурака кусок, а Мише ничего не оставалось (больше ведь было некому!), как самому попробовать прибить василькового... (хах, Василькового - Васильича! Ваську, короче) и потому Михей, как славный малый, с палкой на Вас-Васю и набросился. Дальше - не помнит.

- Так куда делся маг, а? - вперил свой черный взгляд Пьер, пробирая до самых печенок.

- М-м, - замычал Миша, чувствуя, как котелок просто раскалывается. - Мне-то откуда знать?! - брыкнулся он, и возмутился, снова ощутив, какой он тут голый. - Штаны мои кто взял? Ну-ка верните.

- Так ты же сам! - поразилась Маша, даже задохнувшись от возмущения. И за подмогой обернулась к Потапу: - Скажи же?

Но Миша и сам уже вспомнил.

В тот момент, когда он поймал свои злополучные джинсы и попытался не взреветь, как укушенный в яйцо медведь, вдруг в пещере стало светло. Пьер обернулся на источник озарения и, не успел Миша даже разглядеть, что в той стороне откуда-то взялся туннель, в котором даже виднелся живописный пейзаж, как Баклан грозно скомандовал:

- Бежим!

Схватил при этом Машу за руку и чуть ли не силком за собой уволок. Потап подхватился следом - скорее возмущенно и, опять же, на помощь Маше (спасти из лап дракона?!), а Михея подтолкнул эльф. Прямо жарким воздухом по задней точке.

Короче, Миша сиганул вслед за братом, спасаясь от магии Темного, а этот Темный преследовал его до последнего вздоха. Лишь только они выскочили на свежий воздух, как сзади них что-то непоправимо обрушилось.

Оглянувшись, Миша понял, что туннель, как открылся, так и закрылся. И тут ему стало очень страшно! Ведь любимые джинсы остались погребенными заживо...

Глава 26. Васильковый-2 \эльф Враг проявился

У Пьера тонко дрожало внутри. Предчувствие катастрофы заставляло нервничать. Сперва он это связал с обстановкой, когда гора неожиданно подсунула им свое лавовое нутро, собираясь сжечь незваных гостей. Но потом, когда удалось убедить (и научить) эльфа сотворить перемещение в противоположные по знаку условия (из огня в воду), Пьер понял, что дело было не в атмосфере. Они в целом вляпались в чудовищное перемещение! Не только внутри горы, но и...

А вот куда? Вернее, в когда?

Пьер почувствовал, что за спиной происходят пространственные изменения. Обернулся и с интересом наблюдал, как структура горы лопается в «тонком» месте - тонны камней вибрируют, испаряются, и появляется проход. Наружу! На свежий воздух в более спокойные условия.

Один шанс на миллион.

- Бежим! - Пьер схватил Машу за руку, сдергивая девушку с насиженного места, и поскакал по кривым камням, ничуть не сомневаясь, что парни сообразят последовать за ним.

Маша ойкнула, пролетела пару метров по воздуху, чудом приземлилась на ноги и даже не споткнулась - страх и паника накрыли ее с головой. Ей бежать хотелось еще быстрее, чем могли ее ноги. Ну и штанишки свои она из рук не выпустила.

Лишь оказавшись на «улице», она почувствовала себя нелепо, в одном бельишке, и принялась быстренько одеваться в еще сырую одежду. Осмотреться - оставила на потом. Сперва приличия.

Пьер бросил быстрый взгляд на туннель - парни успевали - и воззрился на немыслимые пейзажи. Это точно были земли эльфов и орков. Только... первозданные, как если бы их закинуло в Юрский период. Но в волшебном мире этот период выглядел как джунгли - все зеленое, нашпигованное флорой и фауной под завязку.

Пьер угадывал очертания гор - они были выше и моложе, чем он их знал. Среди них проглядывали бурные водопады и глубокие реки - в Лавандовом мире от них остались лишь занесенные песком овраги и тропинки. Здесь была жизнь, там - пустыня. Здесь было засилье зеленого цвета - там, безбрежная васильковая синь.

- Изумрудный... - эльф смотрел на пейзаж, уронив челюсть. - Я только раз видел зеленое растение, - потрясенно поделился он с Пьером. - Во дворце, под магическим колпаком, как драгоценная реликвия, охраняемая веками предками, а здесь...

- Хоть жопой жуй! - Миша впер руки в бока, разглядывая мерзкую ботанику. Представил, как через это пробираться куда-то к людям, подумал о всех тех пиявках, питонах, пираньях, что водятся во влажных дебрях, и взбрыкнул плечами, согнав мурашек: - Брр...

- А это что? - Маша неотрывно разглядывала невозможно громадное здание, которое даже на расстоянии выглядело впечатляющим монстром. Белая замысловатая штуковина казалось висела в воздухе, так как ее основание терялось в сизой дымке у поверхности.

- А, - махнул рукой эльф, больше впечатленный зеленой зеленью, - башня ВысМагУорга. Сто раз видел на картинках!

Отмахнулся и тут же глаза выпучил: "Ба-ба-ба... б-баш... н-ня", - его заело, как пластинку, и заикание откуда-то взялось.

- Да, забавно, - кивнул Пьер, потому что только это и привлекало его внимание.

Башня - невероятный источник сильнейшей магии. От нее шли невидимые разрушительные волны во все стороны, но видимых изменений пока не происходило.

- Но он ведь разрушен! - эльф не мог поверить своим глазам. - Невозможно создать иллюзию этой башни! Это запрещено самим Высшим Магом Уоргом Высоча... - эльф бы без сомнения выдал бы полное имя величайшего эльфа всех времен пулеметной очередью, но тут земля пошла рябью, ее затрясло, и все попадали.

Ну, как все. Пьер удержался на ногах, и Маше помог устоять. Эльф размахивал руками, будто стоял на шаре и терял равновесие, но тоже не рухнул. В отличие от братьев. Миша с готовностью сел на задницу, хотя при этом пытался, конечно, ухватиться за кого-нибудь, в итоге повалил Потапа. Они поморщились, ударившись седалищами, но ругаться было некогда. Ландшафт со скоростью киноленты на перемотке менялся на глазах.

Деревья, будто их снизу за корни, как морковки выдернули - нырнули под землю, кусты - тоже. Реки разошлись в стороны, будто их сдули через большую невидимую трубочку, обнажив дно. Местность выровнялась и сгладилась, словно кто-то подготовил ярко-зеленую арену для чего-то великого.

- Орки! - изумленно воскликнул эльф, показывая в сторону далеких точек, выдвигающихся на этот участок с запада. - Эльфы! - узнал других в восточном направлении. - Люди? - эльф смотрел на марширующий строй, показавшийся с севера. - Что за?

- Кажется, нас выбросило ко времени до раздела миров, - спокойно сказал Пьер.

- Это же Легенда! - потрясенно не поверил эльф.

- И мы ее наблюдаем собственными глазами, - спокойно подтвердил преподаватель.

- Погодите, постойте, - Маша заволновалась, - что за легенда? Та самая? Когда мир людей отделился от мира эльфов и орков? Сорок сколько-то тысяч лет назад?

- Две тысячи двадцать один, - дотошно поправил эльф и сам с трудом осознал свои слова. - Но тогда башня была разрушена.

- Вот она и... - Пьер посмотрел с сомнением. Казалось, что башню корежит изнутри, но в магическом спектре; визуально она казалась целой и даже не дрожала.

- Надо остановить это! - тут же вспыхнул эльф, готовый бежать и спасать. - Если башня рухнет, мирам конец!

- Остановись, - потребовал Пьер, нахмурившись. - Ты же знаешь историю...

- Но мы здесь! - горячился эльф. - Мы можем все изменить!

- Зачем?

Вопрос Пьера застал всех врасплох. Студенты начали переживать за катастрофу, поддавшись эмоциям эльфа, препод же будто был безразличен к вселенской проблеме.

- В смысле «з-зачем»? - эльф потерялся.

- Разве вам плохо жилось без людей эти две тысячи лет? - резонно спросил Пьер, и Темный остолбенел. - К тому же, решать не нам, а им, - Пьер кивнул в сторону стекающихся армий волшебных и неволшебных существ. - Это их мир, это их решение. Мы не знаем, каково им тут друг с другом живется.

Эльф открыл рот, чтобы возразить, но было нечего.

- Но маг Уорг! - все же нашелся Темный. - Его нужно...

Эльф не договорил, отшвырнутый магическим ударом невидимого противника. Пьер разом толкнул Машу за спину, и принялся отходить так, чтобы прикрывать собой еще и сидящих на травке братьев. Эльф недоуменно поднялся, оглядывая, что это его так приложило.

- Кто треплет мое имя и к тому же делает это без уважения? - раздался громовой голос и Уорг появился собственной персоной. Ну, как собственной, так, лишь иллюзию себя выслал.

Старый до невозможности (Тан-тэн никогда не видел морщинистых эльфов) Светлый маг был в синем одеянии и ворочал невероятных размеров узловатым посохом. Ее можно было назвать дубиной, если бы эльф не опирался на нее острым концом в землю, а взвалил бы себе на плечи. Сам маг был усыпан невероятными драгоценными артефактами, но ясно было, что в них он не нуждается - они лишь подчеркивали его статус и всемогущество.

- Уорг Великолепный...! - эльф с благоговением бы перечислил все регалии мага, но тот не дал проявить уважение. Лениво осыпал Темного разрядами молний, заставляя эльфа пошевеливаться, перепрыгивая с места на место.

Собственно, самому Уоргу дела не было до этой кучки невеж - все его внимание было уделено собирающимся армиям. Да и не сам он явился, а лишь часть своей личности сюда послал, как понял Пьер - для острастки, чтобы поддерживать свой имидж.

Темный же разозлился! Вскочил на ноги, собираясь запустить в Уорга что-нибудь покрепче, как тот растворился в воздухе, расстроив Темного. Тан-тэн бесился, представляя, что бы он с ним сделал, если бы тот не сбежал.

У Пьера же в висках стучало от напряжения. Наконец-то, случилось! Столько ждал, напрягал все внимание, подвергал смертельной опасности друзей-студентов, лишь бы не выдать свой магический потенциал. Лишь раз потерял контроль, вернее, сознание - обернулся бакланом - и тогда-то все враз и ухудшилось. Иллюзия Игры пошла по швам, и это казалось проделками мирового хаоса.

Но Пьер ждал, не верил в случайности. И вот, враг показался!

Пьер сжал виски пальцами и закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться, чтобы успокоить сердцебиение.

Да, весь этот творящийся вокруг магический хаос - все это было знакомо. Все это ощущалось всегда, когда знаешь на что смотреть. Это Уорг сканировал пространство, закидывал потенциальных жертв (вряд ли только их четверых) по мирам, пространствам и временам, но так и не смог вычислить среди них нужного мага.

А здесь, в горе, когда Пьер научил Темного колдовать - тот почуял в эльфе опасность - выдернул их сюда, к истоку всех перемен, но Тан-тэн не впечатлил его. Он был слишком неопытен, чтобы можно было признать в нем сильного противника.

Итак, враг сделал оплошность, потеряв терпение, Пьеру же нужно утроить осторожность.

А почему Уорг совершил ошибку? Потому что спешил? Мир разваливался по частям - Уорг сам был причиной этого развала, слишком сильный вносил дисбаланс своей жадностью - слишком много магии сконцентрировал в себе и вокруг себя - вся башня была, как искрящий разрядами источник напряжения. Миру конец.

Возможно, если убить Уорга, то магия равномерно рассеется по всему миру, внося прежнее равновесие.

Впрочем, даже в будущем, откуда пришли Пьер и студенты, не было достаточно магии. Ее дефицит был даже в волшебном мире орков и эльфов! А значит... значит Уорг жив и в будущем? Затаился где-то в ожидании... чего?

- Такой старый! - потрясенно вымолвил Тан-тэн, вспоминая внешность Уорга. - Никогда не видел стариков, - он покачал головой. - Говорят, эльфы бессмертные, но еще ни у кого не хватило терпения проверить это. Либо насильственная смерть обрывает жизнь эльфа, либо он сам устает жить... - Темный потрясенно переваривал увиденное.

Действительно, Уорг старик, каких еще поискать! Пьер задумался. Если даже со своим всесильем, Уорг не в состоянии поддерживать свое тело молодым и свежим, значит и у физической оболочки есть предел? Может маг ищет свежее тело? Ищет подходящую кандидатуру с магическими возможностями, чтобы внедриться в нее? Ищет во всех временах, вытаскивает сюда, и...?

Пьер понял, что перенапряжен. Постарался расслабиться - попрыгал, поразминался, поделал дыхательную гимнастику: по итогам размышлений выходило, что его ждет битва. С Уоргом. Насмерть.

Нужно просчитать стратегии и тактики, подготовить маневры отходов и убрать детей по домам, как можно быстрее. Причем сделать это надо до того, как начнется сам бой (потом можно не успеть), но и не раньше, чем Уорг его вычислит.

И лучше, чтобы Уорг до последнего не знал, кто его противник. Время, вот что нужно выиграть в первую очередь. Узнать возможности и мотивацию врага - во вторую, но параллельно первой.

Пьер снова сконцентрировался, сжав виски и закрыв глаза - просчитывал варианты в ускоренном режиме.

- Сколько же ему лет?? - не успокаивался Тан-тэн. - Может он один из самых первых?! Видел, как зародилась сама жизнь!

Маша сочувственно приобняла Темного, чем вызвала противоречивые чувства у парней. Эльф недоверчиво покосился, Потап померк, Михей взревновал.

- Великая Аредэль Ар-Фейниэль! - воскликнул кто-то звонким голосом, застав людей врасплох и отвлекая их от творящейся мелодрамы. - Танэдриэль из рода Дриэльтанов! Ты ли это? Но как? Откуда?

Тан-тэн выпрямился, изумленно разглядывая Темных эльфов. К нему спешили знатная эльфийка с малышом на руках и стройный юноша, явно ее старший сын.

- Мы не поверили, когда учуяли магию рода, - заявил эльф-подросток.

Приблизившись вплотную, они будто принюхивались друг к другу, при этом Тан-тэн делал тоже самое. Внезапно их лица озарили счастливые улыбки - опознали «своего» и убедились вблизи - они обнялись, как давно не видевшиеся родственники.

- Но как? Кто ты? - не переставая, спрашивала дама, ребенок рвался из ее рук к новому Темному.

- Прабабушка Митреллас? - узнавал и удивлялся Тан-тэн. - Дядя Линдир? - сжимал пальцами плечо эльфа, не веря своим глазам. - Прославленный Келегорм? - взял рвущегося к нему младенца, с изумлением качая на руках. - Долго же ты тянул с рождением моего отца! Как я рад обнять тебя! Я счастлив, что мне все же выпал этот шанс... Как жаль, что не могу обнять и отца...

- Какая я тебе прабабушка? - одновременно с услышанным нахмурилась Митраллас и оглянулась на Линдира. Обоих посетила внезапная догадка.

- Я Танэдриэль-Тэндриан, - хлопнул кулаком себя в грудь Темный, но тут же вспомнил, что он всего лишь Тан-тэн, изгой из рода Дриэльтанов. Радость от встречи омрачилась этим воспоминанием.

- Какой же невероятной мощью обладаешь ты, Танэдриэль-Тэндриан! - прабабушка ничуть не сомневалась в способностях отпрыска, вновь зажигая в нем искру гордости за себя. - Сумел сотворить портал к нам! В прошлое? - нотки сомнения послышались в ее голосе, потому что шутки со временем не одобрялись никем. Но, значит, была в этом нужда? - Какие беды вынудили тебя сделать это?

Ответить он не успел.

Внезапно родственной встрече помешали новые лица.

- Эльфы! - выкрикнул появившийся из-под земли ярко-зеленый орк, верхом на... слоне? - И люди! - презрительно заметил он остальных. - Что вы здесь задумали?

Орк выхватил меч, вздымая слона на дыбы.

Маша попятилась, глядя на заостренные острые бивни животного. Слоненыш был еще подростком и довольно костлявым, но это не делало его безопасным или милым. Как и довольно худощавого, но мускулистого зеленого всадника.

- Орки! - выплюнул слово, появившийся из портала человек. Это слово он произнес практически одновременно с Темными. - Эльфы, - обратился к Темным, - что здесь происходит?

- Хотел бы я это узнать у вас, достопочтимые, - Пьер вышел вперед, беря на себя роль дипломата. - Перетрем? - предложил он, мельком показывая невесть откуда взявшийся желтый кругляш с прозрачным камнем посередине. Знак посла.

Маша тут же заинтересовалась безделушкой, желая посмотреть ее поближе, но она исчезла в кармане препода, как будто ее никогда там и не было. Впрочем, оставив после себя светящийся маячок. Хмыкнув, орк полез со слона на землю, а человеческий маг обернулся - наворачивая руками круг, закрыл портал.

Пьер жестом предложил знатной Темной присоединиться к ним.

Они уселись на траву, вокруг светлячка и обменялись взглядами, оценивая друг друга. Каждый прощупывал остальных в меру своих способностей - кто магией, кто артефактами, кто просто считывал взглядом по характеру и одеянию.

Потап потянул к себе Машу и дернул любопытного брата, почувствовав во всем этом приближающуюся угрозу. Прибывшие чуваки не были обычными пешками в этой разворачивающейся истории. Сейчас начнется бой!

Какое же было удивление, когда эти четверо принялись будничными голосами, перебивая и споря, обмениваться фразами, словно директора на обычной планерке.

Михей очнулся первым, и с удовольствием помог Потапу захлопнуть пасть - вдарил снизу по подбородку. Тот отмахнулся и, на всякий случай, силой оттащил друзей подальше от этого собрания.

- Нужно перетереть, - беспрекословно сказал он тоном Пьера, и Маша с Мишей с ним согласились. Со времени попадания в эту локацию, начиная с жуткой горы в Лавандовом мире, события происходили столь быстро, что и обсудить их было некогда.

.

Пьеру было скучно. Все эти видимости обсуждения преследовали лишь одну цель: показать, что никто никому не опасен (доказать, чтобы ввести в заблуждение, но не дать провести себя).

Взять же, и просто так разойтись, не позволяла гордость. Да и как отпустить подозрительных личностей без допроса по поводу, кто он и по какому праву находится в месте боевых событий? Причем каждый видел такого лазутчика в каждом.

Лишь к Пьеру были немного другие вопросы: кто они такие вообще? Уж больно странная одежда на них одета, да и необычный акцент выдавал в них не местных. Еще бы! Со времен раздела мира эльфийский язык не остался неизменным, несмотря на все попытки эльфов сохранить исконную чистую гармоничную речь.

Пьер спокойно пояснил, что они тут случайно, магия Башни выдернула их из другого времени - им бы вернуться домой, а местные проблемы их не касаются.

- Да? - орк сузил глаза. - И что случится в будущем?

- Башня разрушится, - спокойно сказал Пьер, и местные единодушно посмотрели на это архитектурное недоразумение, мозолящее их глаза, который век. - Миры разделятся. Люди останутся по одну сторону, волшебные создания по другую.

Пьер ждал, что сейчас будет взрыв недоверия, возмущения или еще чего, но «дипломаты» восприняли его заявление со спокойствием олимпийцев. Как будто бы даже с удовлетворением.

«Значит, всех устраивает такой расклад? - сделал свой вывод Пьер. - Так я и думал».

- Ну что ж, - первым поднялся маг, решив, что переговоры закончены. - Помочь вам вернуться не в моем праве, ждите, когда равновесие вернет все по своим местам.

Откланявшись, маг накрутил портал, и переместился к центру битвы, к Главнокомандующим. Вот где были все самые свежие новости и самая точная информация о происходящем конфликте. Пьеру было бы интересно туда «сходить», да только интерес был чисто исторический, в данном моменте не уместный и не нужный, да и просто опасный, просто потому что пришлось бы вмешаться в процесс, оставить студентов и показать свои возможности.

- И я спешу, - поднялась дама, спохватившись, что дела требуют ее внимания. Выяснив, что голос рода не ошибка, что родственнику, кто бы он ни был, не требуется их помощь, Митреллас поспешила распрощаться с господами, вопросы задающими.

Орк просто взрыкнул, в два прыжка подскочил к слону, взобрался на «коня» и отчалил. Пьер впервые в жизни в живую видел, как быстро бегают боевые слоны - вздымая комья грязи, всадник умчался по лугу туда, откуда прискакал. Бесшумно, под магической защитой.

Земля задрожала так, что первые камушки посыпались с черной горы, именуемой впоследствии Три-Демонской, грозя людям устроить обвал на их хрупкие головы.

Михей недоуменно уставился на удаляющегося слоненка, решив, что это землетрясение от его топота.

- Мир раскалывается, - понял Пьер. Подскочив на ноги, он сделал несколько шагов от линии разлома, пока еще невидимой.

Убедившись, что студенты находятся на нужной «половинке», Пьер забрал у Тан-тэна ребенка и передал Митреллас. Как раз вовремя - сверкающая линия проложила зигзаг между людьми и эльфами. Три-Тэн стоял посередине с невыразимой эмоцией печали на лице.

- Ну, прощай! - сказал Пьер, пожав руку Темному двумя ладонями, за запястье и предплечье, и толкнул от себя, на ту сторону.

- Нет, - неожиданно возмутился Тан-тэн, вцепившись в ладонь Пьера и шагнув обратно.

Пьер нахмурился. Не догоняет, что ли?

- Там мир эльфов, - пояснил он. - Мы же, с большой вероятностью, окажемся в своем времени. Ну, как минимум, на своей Земле.

- Я пойду с тобой! - заявил эльф, делая шаги подальше от разверзающегося зигзага, и увлекая Пьера за собой.

- Но в нашем мире нет магии! - Пьер пытался образумить несмышленого эльфа. - И твои родственники...

Тан-тэн на мгновение заколебался, бросив взгляд на эльфов, смотрящих на него с надеждой с той стороны разверзающейся ослепительной пропасти.

Три родственных существа смотрелись так гармонично, так по-семейному, что Тан-тэн точно знал, они очень хотели, чтоб он остался с ними. Уж точно, они не будут относиться к Тан-тэну, как к бестолковому отребью, что своей неспособностью пробудить магию бросал тень на весь клан Темных. Мало того, что бесталантен, так еще и боится каждой тени, как жалкий человечишка. Даже несмотря на то, что каждый эльф из Дриэльтанов был на счету, его предпочли безжалостно «вычеркнуть», как будто он и не рождался.

Но вот эта его «новая» семья не знала, что он только-только пробудил свои способности. Но даже сейчас они чувствовали в нем мощь и силу рода. Рода, сейчас столь малочисленного, что все они вот тут, перед глазами.

Тан-тэн на секунду даже зажмурился, представив, как сильно приумножится их род, если он останется с ними, прямо сейчас. За две тысячи лет он уж постарается сделать все для того, чтобы их семья стала сама многочисленная и могущественная. И...

- Пускай! - боднул головой воздух, отчего его смоляные волосы взлетели в воздух. Он с мольбой посмотрел на Пьера. - Ты научишь меня чему-нибудь другому! Ты ведь... научишь?

Пьер вздохнул, понимая, что уже поздно. Сам воздух раскололся напополам, отсекая непреодолимой стеной этот и тот мир.

Дернув за шкирку эльфа и Потапа (тот уже инстинктивно вцепился в Машу и брательника), Пьер отшвырнул команду подальше от разлома и потом, где словами, где оплеухами, заставил шевелить поршнями всех, пока легкие не стало разрывать от бешеного бега, но и тогда не давал останавливаться. Разбушевавшаяся магия грозила прилететь негаданными осколками с самыми непредсказуемыми последствиями.

Глава 27. ОкеанскаяСинь \эльф Магию всем!

- Столько мощи, будто Уорг в них вселился, - поежился эльф.

- Только детям не говори, - мрачно посоветовал Пьер. - Напугаешь.

- Детям? - заинтересовался эльф. - Я думал вы ровесники.

Пьер задумчиво посмотрел на эльфа, оценивая его возраст. - Скорее мы с тобой ровесники, - обронил он.

- Мы? - развеселился эльф. - Люди столько не живут! - отсмеялся он.

Пьер бросил на него молчаливый взгляд, и эльф перестал смеяться. Озадачился.

- Точно, ты же говорил, что ты оборотень. А... в кого?

- В человека, как видишь, - Пьер с тоской посмотрел на море.

- Погоди... - эльф опешил. - Забавно, обычно говорят, что оборачиваются из человека в кого-то, а ты говоришь из кого-то в человека?

Пьер кивнул.

- И в кого же?

Тут за спинами так громко бахнуло, что Пьер аж пригнулся, как от взрыва снаряда.

- Ну вот, доигрались! - как-то даже обрадованно мрачно заявил он, вставая и лениво разминаясь, не спеша бежать на помощь.

Тихий час кончился. Теперь можно и поработать!

.

(несколько часов до этого)

Магию всем!

В то время, как друзья спасались, убегая от разлома, в мире эльфов разливалась океанская синь - расползалась во все стороны от Белой башни. Природа, отравленная ядом, как лакмусовая бумажка теряла цвет. Все яркое и зеленое будто отдавало желто-красную краску в топку разлома. Заливные луга обесцвечивались, тускнели, высыхали, становились мрачно-синей пустыней, которую впоследствии назовут Лавандовой пустошью Великого противостояния.

Под ногами друзей тоже все горело. Синие языки неизвестной природы периодически выстреливали, заливая местность под ногами ультрамариновыми кляксами. По ним будто стреляли, пытаясь поймать в магический захват.

- Тан-тэнчик, миленький! - взмолилась Маша, трясясь на плече у преподавателя. - Поколдуй, пожалуйста, мне страшно...

Пьер лишь подбросил девушку, устраивая ее поудобнее. Объяснил бы ей, что эльфу нужно еще показать, как это сделать, а до этого подсказать, что именно. Не до этого!

Но все же оглянулся на эльфа, вдруг у того собственные соображения есть.

Тот лишь молча мотнул головой, сосредоточенный на беге. Он и так делал, что мог, выставив щит позади себя. Собственно, привыкший носиться по пересеченной местности, он давно бы обогнал людей, но держался замыкающим именно с этой целью - прикрыть тылы магией.

Возможно, зря. Может быть именно его магию Уорг (или его разлом) чуял и посылал «оплеухи» им вслед.

- Тан-тэнчик? - переспросил Михей, сбиваясь с дыхания. Ему послышалось «Танчик».

«А че, неплохо! Буду звать его так», - мысленно одобрил он, потому что говорить было сложно. А хотелось!

- Туда! - Пьер показал рукой и тут же свернул сам в углубление, появившееся за небольшим пригорком. Это небольшое возвышение при приближении оказалось громадной скалой, погребенной под завалами камней и песка. А сама расщелина, как и гора, уходила глубоко вглубь планеты. Вот так вот не обернешься и проскочишь мимо, не заметив, или рухнешь, сломав себе что-нибудь.

Парни посыпались рядом, с трудом пытаясь перевести дыхание.

Пьер сгрузил Машу и тут же выглянул, осматривая безжизненные булыжники. Местность эту он не узнавал. Куда их занесло?

- Сотри! - потребовал он у эльфа, который оказался рядом. - Сделай вот так!

Михей смотрел, как Пьер творит знаки, больше напоминающие фигулины из мультика про ниндзя, но было в этом что-то исконно русское, залихватское. Эльф (хах, Танчик!) впитывал инфу, словно слушал самое важное в своей жизни.

- Давай! - скомандовал Пьер, и Тан-тэн с невероятно серьезной миной сложил все эти кукиши с ударными «размахнись рука, раззудись плечо!».

Миша зажал себе рот руками, чтобы не заржать во весь голос и не сбить эльфа с настроя.

Маша недовольно зыркнула на него, Потап кинулся к Михею на помощь - помог удержать ладонями ладони брата, а может хотел задушить заодно - кто его знает? Михей испуганно отпинался от помощи близнеца.

Их неожиданно накрыло мыльным пузырем. Новый щит напоминал именно это - пленку в форме полусферы, переливающуюся радужными цветами.

- Вау! - засмотрелась Маша.

Бумс!! Творение эльфа разнесло невидимым снарядом, только осколки камней полетели во все стороны. Парни бросились на землю, Маша испуганно присела.

- Все верно, - одобрил Пьер, командуя эльфу повторить. - Только орочьей магией не приправляй, взрывается...

Михей хотел было возмутиться, что этот недоучка-эльф их сам угробит, но тут случился еще больший бум. Раз! И макушку скалы снесло чудовищным аннигилятором материи. Было и нету. Люди оказались внутри воронки, что длинной бороздой вытянулась в сторону разлома миров, словно след от упавшего метеорита. И по ней к ним шел Уорг.

- Еппать! - от души чертыхнулся Миша.

Очевидно, бежать было бессмысленно. Придется принять бой.

Не сговариваясь, Маша пробралась подальше от приближающегося колдуна, привычно прячась позади Пьера - парни помогали ей смыться, а эльф вышел вперед. Пьер стоял там, где стоял, внимательно всматриваясь в всесильного мага, подмечая те методы, что тот использовал в своей трансформации.

- Это копия, - тихо уведомил он эльфа, чем придал ему больше уверенности. - Сильно не выпендривайся, - посоветовал он, - отвлекай внимание, используй спецэффекты, но убить не пытайся.

- А? - эльф на секунду подумал, что ему послышалось. Но ни на миг не усомнился. Не для того он выбрал Пьера своим учителем, чтобы его ослушаться. - Хорошо. Приложу все усилия.

И началось светопреставление. Эльф прыгал и кувыркался, как петрушка на батуте, отправлял Уоргу подарки и посылочки, что взрывались фейерверками, не причиняя тому вреда. Изредка тот делал небольшой шаг вправо или влево, уклоняясь от некоторых особо начиненных вредом «снарядов». Пьер подмечал эти тонкости и корректировал начинку, словно шеф на кухне, стоя за плечом подмастерья, или как наводчик с биноклем, указывая стрелку, куда лучше метиться, куда сместить акценты...

Миша долго смотрел на этот спектакль. Очень долго. А Уорг приближался! Смотреть на это никем не останавливающееся безобразие, он больше не мог.

Выбрав камушек перед собой покрасивее, да поувесистее, Михей ужом скользнул в обход. Пока все были поглощены надвигающейся угрозой, он прополз в тенечке в обход того пригорка, что теперь оказался продырявленным насквозь - при этом мысленно напитывал каменюку в руке проклятиями, желая ироду сдохнуть и, вообще, всего самого «наилучшего»! И, словно партизан гранату, вырос в самый неожиданный момент из-за укрытия и огорошил Уорга точно по кумполу.

Даже не поинтересовавшись созданным эффектом, Михей тут же нырнул наземь, схватил следующий камень, бросил, следующий, бросил - и так, пока перед глазами мушки не заплясали. В башке отчего-то зазвенело, в животе скрутило, в ушах застрял звон.

А еще казалось, что белая громадная башня падает прямо на него.

Заорав, Михей прикрылся руками, как будто это помогло бы, и ушел в темноту. Свалился в глубокий обморок.

.

- Это все? - спросила Маша, когда Пьер и Тан-тэн уже целых пять минут стояли и смотрели на закат, не шевелясь и не разговаривая.

- Да, ушел, - отмер Пьер, и тут же побежал в ту сторону, куда Маша и смотреть-то боялась, чтобы ненароком не сглазить и не привлечь излишнее внимание к своей персоне.

А теперь она испуганно подскочила, увидела лежащего вдалеке Мишку и с бьющимся сердцем поскакала туда же. Ее обогнал Потап, чуть плечом не сшиб.

-...Миша, Миша, вставай! - Потап хлопал брата по щекам, испытывая неимоверную дрожь от того, что чуть было не случилось. - Вставай! Ты жив? - видел, что жив, но пока не убедился, не мог перестать волноваться.

Пьер недоверчиво осматривал местность. Каменное безобразие никуда не делось. Все тот же красно-бурый булыжник под ногами, но только в нескольких сотнях метров от них раскинулось бескрайнее море с маленькими неспешными барашками на нем.

А параллельно морю торчал сине-зеленый волшебный мир, как и полагается, с белой, только что рухнувшей башней, и с точечками воюющих существ. Этот мир был за непреодолимой стеной, которую глаз не видел.

Пьер посмотрел вправо и влево - бурое каменистое «шоссе» убегало в обе стороны и исчезало за горизонтом.

Что странно, Уорг никак не ощущался.

- Где он? - эльф подошел к Пьеру, все еще напряженно оглядываясь и вздрагивая на любой шорох. По имени старика-эльфа назвать не рискнул, чтобы не привлечь его внимание к себе.

- Не знаю, - Пьер обернулся на эльфа, всмотрелся глубоко в него, потом в Мишу, затем просканировал Потапа и Машу, и снова вернулся взглядом к лежащему без сознания Михею.

Этот невероятный парниша только что сделал невозможное. Применил чрезвычайно эффектное и бессмысленное по своей сути (но потому и эффектное) заклятие, которое мало того, что порвало в клочья клона Уорга, но еще и по следу, тянущемуся за его копией, словно по бикфордову шнуру, проникло в здание и взорвало его, как зефирный торт на белоснежные кусочки.

А был ли Миша Мишей?

Пьер пытался прощупать студента до самой его основы.

И остался ли Миша Мишей?

Пьер искал в нем хотя бы малое эхо присутствия Уорга. Если Уорг искал всемогущее тело, то вот оно - лежит без сознания.

- Мамонт? - голос Потапа был настолько жалобным, что Пьер очнулся.

Наверняка у него сейчас был такой взгляд, что будто испепелял до глубины души. Пьер отрицательно качнул головой, дескать, все в порядке. Просто задумался. Потап заметно выдохнул.

.

Пара-тройка часов прошла в абсолютном бездействии.

Пьер сидел на берегу моря и кидал в него камушки. Темный эльф сидел рядом, изредка хмуро оглядываясь на что-то громкое или светящееся, бахнувшее за спиной: там дети развлекались.

А ведь как все хорошо начиналось!

Когда Миша пришел в себя, видимость волшебного мира развеялась. Они оказались посреди океана на большом безлюдном острове, сплошь состоящемиз одной бурой гальки, как плоская подошва.

- Где мы? - прибалдел эльф, медленно крутясь вокруг своей оси, но пейзаж не менялся. Лишь стоящий столбом Пьер, был словно указателем того, откуда он начал свое вращение.

- В моем мире.

Пьер резко исчез из поля зрения эльфа, на самом деле всего лишь рухнув на пятую точку. Эльф остановился и посмотрел на человека. Тот уставился на горизонт. Как-то даже мрачно.

- Твоем? - эльф уловил в этом слове какой-то особый оттенок.

- Моем, - кивнул Пьер и почему-то попросил: - Не спрашивай, где это.

Эльф кивнул, принимая правило, как само собой разумеющееся.

Студенты же за их спинами обалдело изучали свои новые способности. Выяснилось, что при разломе миров им перепало толику магии. Ну, как толику. Кому-то больше, кому-то меньше. Мише так львиный кусок, коротко говоря, дохрена.

Собственно, поэтому Пьер и подозревал в Мише попаданца в виде Уорга. А тот даже ни на миг не озадачился и не задумался. Лишь возликовал: «Круто!» - и принялся фокусничать.

Да они втроем, будто сойдя с ума от радости, развлекались. Кто во что горазд! Кто себе сиськи отрастит десятого размера (не Маша!), кто член размером с дубину (не Потап!), кто цветочки разведет по всему острову (не братья), кто еды нахерачит (Потап, конечно же).

Когда фантазия с детскими шалостями кончилась, пошло форменное взрослое светопреставление. Миша принялся строить свой собственный замок, а Маша пыталась сварганить себе замысловатое ювелирное украшение, обязательно с самыми громадными драгоценными камнями.

Пьер помнил, на какое количество бриллиантов хватило магии тому незамысловатому качку, благодаря которому он и стал оборотнем. В двух словах, на несколько штук. Маша же нафеячила ожерелье из трех витков с камешками размером с булыжник, и магия у нее не кончилась.

Пьер ждал, когда же они наиграются и «выдохнутся», но нет. Этого не происходило.

Казалось бы, прорва магии - научи их сделать портал и вали домой, а нет! Тут и эльф бы не справился, настолько сложное и утонченное заклинание нужно было сотворить. Что уж говорить о детях, которые даже свои желания не контролировали?

Да и сомнительная какая-то энергия эта, подозрительная. Пьер решил, что стоит обождать. Мало ли, притащат Уорга прямо к себе домой. Нафих, нафих!

Лишь только Потап додумался дойти до препода, рядом с которым сидел послушный эльф, и робко попросил:

- Бакла... Петр Евграфович, а научите колдовать? - он кивнул в сторону Темного. - Ну, вот как его.

Пьер покосился на Потапа через плечо и отказался:

- Я без понятия, чем вы обладаете. - И сурово добавил: - Сами узнавайте.

Ему вообще хотелось вытурить весь этот балаган с острова, чтобы вернуть сюда благодать и спокойствие. Потому как эти неумехи засирали его мир своими глупостями!

Глава 28. Таверна "Лягушка в обмороке" \эльф

Темно-серый орк необычного цвета, необычного телосложения - стройный, высокий, излишне самовлюбленно-красивый, сидел вплотную к самому жару камина и смотрел на огонь. Казалось, даже полешки взрывались под испепеляющим взглядом его ало-красных глаз, вздымая тучу обжигающих искорок, а он даже не моргал, как будто его это пламя никак не касалось.

Вообще весь окружающий мир его не касался! Чужд он был ему. Домой хотел орк по прозвищу Танк.

- Эй, милаша! - проворковала громадная орчиха, в два раз шире Танка и, судя по темно-зеленому цвету кожи, в сто раз сильнее. - Развлечемся? - она покачала бедрами, завлекая своей аппетитной фигурой, но орк лишь бросил на нее короткий взгляд, сглотнул и отвел глаза. - Ну как знаешь! - фыркнула девица. - Еще зашибу ненароком...

От ее обиженной шпильки вся таверна взорвалась гоготом. Реально, зашибет мальчонку в пылу страсти и не почует! Таким только, как зубочисткой, в клыках ковыряться!

Темно-серый орк по прозвищу Танк нахмурился. Темно-серый орк по прозвищу Танк схватил увесистый топчан, стоящий у камина, и кинул в самую гущу весельчаков.

Столетнее бревнышко двухлетней выдержки самых тяжеленных орочьих задов просвистело в воздухе мимо чьи-то носов, клыков и черепушек, сшибая с них пылинки, и с оглушающим треском врезалось в стену. Таверна пошла ходуном, топчан разлетелся на щепочки, осыпав присутствующих «перьями», как испуганные куры в курятнике.

Наступила оглушающая тишина, которую так Танку не доставало.

- Силен! - икнул орк, на которого ссыпалось самое большое количество щепок, и рухнул мордой в миску. Пенек его даже не задел, а вот эхо удара торкнуло завершающим аккордом по макушке, куда эль не добрался за весь вечер. Орки изумленно заклацали зубами, будто переварить что-то непонятное можно было только разгрызая это.

- Монету за игру! - скучно возвестил самый прибабахнутый орк на всю округу. Знающие его завсегдатаи взвыли. Ну, вот, опять! Требует музыку, а орков от нее тошнило!

- Я возьму, - темно-серый орк поднялся с насиженного кресла, ловко поймал монетку и прошел к стене. На ней висели парочка барабанов и всего один струнный инструмент.

Танк, разумеется, выбрал самое тоскливое - лютню. - Ууу! - взревела парочка орков-завсегдатаев. - Тоскаааа! Кто-то из них даже пошел на выход, пьяно сшибая сидящих и входящих.

Танк игнорировал выплеск критики. Тронул струны, настраивая «балалайку». От звуков ужасного инструмента еще несколько орков, слабых духов, покинули зал.

- Давай, нашу! - скомандовал заказчик, заранее начиная раскачиваться в такт своим мыслям. Даже замычал что-то такое неразборчивое.

Никаких «наших» Танк не знал. Он задумчиво вперил взгляд в загаженную стену таверны, медленно перебирая струны - мыслями он был там, в Лазоревых краях бескрайней пустыни, где сухой ветер треплет фиолетовые кроны Сливовых деревьев.

И орк запел. И тоска полилась в уши орков. В полумраке таверны загустилась аура безысходности и печали. Кто-то принялся заедать слезу кабаньей ножкой, кто-то приложился к бочонку с элем, пытаясь смыть комок в горле отборным пойлом, а кто-то подпер щеку мощной дланью и его взор был затуманен так же, как и у барда.

Танк пел.

Перед имеющими уши нарисовались картинки чужой незнакомой жизни. Бард повествовал о событиях настолько фантастических, что мысли у многих путались. Но когда Танк запел о разломе миров, о Белой башне из светлого камня, о битве трех народов за право жить по собственному разумению, многие встрепенулись. В их душах зазвучал бравурный победный марш предков и гордость за их подвиги.

А когда бард запел о чудовищном эльфе Уорге, у многих мураши страха прокатились под кожей, хоть они и делали вид, что это все сказки. Но страху и ужасу бард нагнетал не только голосом и глухим стуком по корпусу лютни, но и жутким звоном одиноко лопнувшей струны!

Звон стоял такой, что у многих даже задвоилось перед глазами.

Поэтому когда с грохотом отворилась дверь, со стуком вдарившись в стену - с такого вот пинка кто-то ее открыл, то упала не одна челюсть. А даже много челюстей, а еще кружки, миски и один орк помельче так же свалился с топчана.

Танк поднял замутненный воспоминаниями взгляд на черный силуэт кого-то в дверях, и не сразу понял, что видит.

- Сваливаем отсюда, эльф! - сказала большая черная птица, то ли гусь, то ли пеликан, и призывно взмахнула громадными крыльями. Танк понял, что эту фразу кроме него никто не слышал. Мысленная подача? Это маг?

- Учитель? - Танк изумленно приподнялся с места... а потом вихрем сорвался с места, подхватил свой меч, плащ и шляпу, и вылетел прочь из затхлой отстойной таверны, где он чуть плесенью не покрылся в ожидании перемен. - Как вы меня нашли?

- Некогда объяснять, - отмахнулся баклан. - Ныряй в портал, пока никто не увязался.

Глава 29. Зеленая сосна \ эльф Боль пройдет

Тан-тэн изредка выбирался в сосновый бор, чтобы походить среди величественных деревьев, высоко подпирающих небо макушками. Проводил пальцами по смолистой «шкуре» великанов, вдыхал свежий запах сосен - наслаждался хвойным воздухом нетронутого леса.

Орки не любили эту вязкую гадость, что вечно прилипала к их шкурам. Даже если всячески стараешься не касаться этих липких деревьев, все равно весь извозюкаешься и в волосах потом иголки, как гнездо наберутся.

Тан-тэн был рад этому. Где еще можно было укрыться от этих жутких созданий и побродить в тишине и спокойствии, погруженный в собственные мысли?

Лишь ветер, гуляющий в кронах сосен шелестел словно пустынный, сбивая с барханов синие песчинки в его воспоминаниях. Кроме тоски по Лавандовой пустоши, Тан-тэн грустил от одиночества.

Он и сам не понял, зачем увязался за людьми при Разломе Миров, когда мог остаться со своими предками-эльфами.

Пошел за учителем?

Всю жизнь он бродил в темноте, пытаясь найти тропинку, а тут появился человек и разом осветил страшное и непонятное. Показал, что есть путь. Но какой он путь - Тан-тэн не успел понять. И потому он увязался за учителем? Чтобы тот помог ему разобраться с этим до конца?

А может, все же за другом?

Без единой просьбы о помощи, человек помог ему обрести магию - тот свет, что он искал в себе всю жизнь, но лишь умножал тьму. Без всякой выгоды или торговли за бесценного эльфа, он спас ему жизнь, когда лава подбиралась к его ногам - он научил, как выбраться из горнила печи в самом пекле Три-Демонской горы.

Без единого намека на превосходство или презрение, он общался с ним, как с равным, хотя даже среди своих, эльф был никем. Вернее, стал никем, когда не оправдал ожидания в день совершеннолетия. Человек же не оценивал его по способностям, по наличию таланта или знатности рода, он просто принимал Тан-тэна таким, какой он есть. Протягивал руку помощи, если это было необходимо, и понимал его без слов, хотя даже сам Тан-тэн затруднялся сказать, что именно он чувствовал.

Разве не это качества друга?

А что тогда дружба?

Все чаще вспоминалась присказка эльфов: «Друг - один на тысячелетие». Правда бабушка говорила иначе: «Настоящий друг повстречается лишь однажды». В любой трактовке Тан-тэн воспринимал эти слова не иначе, как предостережение - не упусти этот момент. И он не собирался его упускать.

А может это не дружба, а все же наставничество?

К каким вершинам приведет его это общение, если всего за пару часов он обрел то, чего не мог осилить за пару веков собственными усилиями? Насколько могущественным он тогда станет? Будут ли его потомки вспоминать Тан-тэна с трепетом в голосе? Примет ли клан его обратно в родной стан? Захочет ли вернуться он сам к Темным, когда столько всего неизведанного и необычного он может познать, если останется с человеком с безбожно коротким именем Пьер? Это куцее слово из одного слога явно бросало тень пренебрежения на такую личность, и совсем не отражало все его величие!

Это было слишком по-орочьи! Только у орков чем короче имя, тем выше орк по статусу. У эльфов иначе - самое длинное имя имел лишь один величайший маг - Уорг Великолепный, чье описание занимало толстенный свиток, и запоминанию которого посвящали годы заучивания. Если у тебя не хватало ума запомнить имя Уорга <...>, то ты вообще ни на что не годен.

Но даже Уорг это просто Уорг. Не Пьер. При имени старика-эльфа в душе Тан-тэна не поднималась горячая волна благодарности, затаенной нежности и грусти - несмотря на то, что этот эльф был величайшим магом в их истории!

При воспоминании о Пьере эльф ощущал незыблемое спокойствие и уверенность - в этом человеке. И эта непоколебимость передавалась эльфу, чего так не хватало ему здесь, в стане враждебных существ, куда занесла его случайность.

Главное, выжить! И не сойти с ума.

Эльф прижался к смолянистой коре лбом, чувствуя, как душевное спокойствие наполняет его тело и уравновешивает эмоции. Он был во тьме, одинок и безнадежен. Сейчас же он выбрался, хоть и на зыбкую, но почву. И он больше не один.

Он не один, как эти сосны, стройные и древние, помогающие устоять друг другу в ураган и при этом стать еще выше, еще величественнее, чтобы высоко подпирать высокое небо макушкой.

Глава 30. Зеленая сосна-2 \эльф

- Тааанэээдриэээль, - позвал кто-то тихо и ласково. - Танэдриэль-Тэндриан, вставай, сынок...

Мягкий женский голос нежно вытаскивал Тан-тэна из кошмарного сна. Снилась таверна, снилась ужасная обстановка, орки кругом, а с ними за пару бескультурье и грубая речь. Снился какой-то баклан, большая птица черного цвета. Еще портал, кажется... Эта птица звала его в портал, да!

- Танчик, вставай! - рявкнул грозный голос, и Тан-тэн подорвался. Вскочил, захлопал глазами, очумело огляделся.

Клетка. Два на два шага. Грязь. Сырость. Неприятные соседи-сокамерники. Фу! Воняет!

А за решеткой стоит незнакомая эльфийка, что ласково ему улыбается, и рядом с ней незнакомый Тан-тэну орк, что выглядел грозно, но глаза у него почему-то были виноватые.

А еще у решетчатых дверей стояла полисменша в форме и с ключами. Она приготовила их, но в замок пихать не спешила.

- Тан-тэн из рода Ничего, - полисменша не преминула использовать издевку, - признаете ли вы эту эльфячьку, - опять «плевок» в сторону Высокородных, - своей матерью?

- Танэдриэль-Тэндриан, сынок, - ласково позвала «мама», - милый мой, хороший! Ну, конечно же, ты узнаешь свою маму!

Маму? Темный эльф сглотнул комок в горле и уставился на незнакомых ему существ.

Те выжидающе уставились на него. У орка почему-то тик развился - дальний от полисменши глаз судорожно задергался. Эльфийка же загадочно играла бровками, но так, чтобы опять же орчиха не заметила.

Странные были какие-то эти двое. Что-то в них было не так.

- Так я открываю или будешь дальше сидеть в этой клетке? - грубо поторопила полисменша, устав ждать, когда заключенный хоть что-то скажет. - Как пить всю неделю и дебоширить по тавернам, так огурцом! А как мать увидал, так язык в жопу засунул?!

Орчиха, как всегда, все истолковала по орочьему разумению.

- Ну, конечно, я узнаю свою маму! - эльф с готовностью поднялся с грязной лавки, на которой неудобно корчился всю ночь. Все же лавки орков не были приспособлены для длинных и тощих «гостей». - Просто не мог поверить своим глазам, - независимо заявил он. - Мама, тебе не место в этих ужасных условиях! Это просто чудовищно видеть тебя здесь!

- Бла-бла-бла, - закатила глаза орчиха, ничуть не сомневаясь, что эльфу очень «нравится» здесь находиться. Иначе бы не буянил и не затевал драку с кем попало каждую неделю, прописавшись здесь завсегдатаем.

Она, наконец, звякнула ключами и провернула ржавый замок. Вперед эльфа тут же сунулись те забульдыги, что притворялись мертвыми во время всего разговора. Теперь же, едва узрев шанс на побег, ломанулись вперед батьки. Только вот и орчиха не вчера родилась, и не только сегодня работает - живо огрела дубинкой этих олухов, получая от этого немалое удовольствие. Когда «побег» был купирован, а все стонующие и валяющиеся на полу потеряли интерес к открывшейся свободе, эльф с достоинством переступил через голубчиков и вышел из-за решетки.

- Еще парочка монет, миледи, - безаппеляционно заявила орчиха, защелкнув замок на камере.

- Да, конечно! - эльфийка сунула полисменше больше, чем две монеты, и поспешила на выход, приложив ладонь к лицу. Смердело здесь знатно.

- Неженки! - фыркнула орчиха, с удовольствием рассматривая золотую прибавку к зарплате.

- Дорогой! - тут же прильнула эльфийка к Тан-тэну, когда подозрительный взгляд охранника ошалело уставился на нее.

Впрочем, стоять здесь и обниматься она даже не думала. Живо повела «сыночка» по незамудренным коридорам на выход. Орк плелся сзади, то ли для подстраховки, то ли потому что слугой у миледи подвязался (позор какой!)

- Подыграй мне, - шепнула она, хотя эти два слова следовало сказать сильно раньше.

Тан-тэн и сам уже додумался. Только вот вела она себя неверно, неправильно. Он с достоинством взял матушку под локоток, как и следовало отпрыску и высочайшей миледи, и прошествовал с ней, вымеряя шаг, словно не по мрачным коридорам орочьей полиции, а на балу в эльфийских залах. .

Странное поведение парочки объяснилось сразу же, как они вышли из каменного здания и свернули в ближайшие кусты. Леди не смердило - у леди лицо «потекло». Вся ее личина эльфочки начала мерцать, теряя контуры, едва они скрылись с глаз наблюдателей. У зеленого орка тоже краска потекла. Тан-тэн с изумлением опознал в них Машу и Мишу.

А те сильно нервничая, тащили его по буеракам дальше в лес, посекундно оглядываясь и шарахаясь от любого звука.

- И зачем такие сложности? - удивился эльф. Целых полчаса они рыскали по местности, ища выход в пресловутый портал. - Можно было провести прямо в камеру.

- Мы тебе Баклан, что ли?! - взъярился Михей. - Скажи спасибо, что хоть так смогли вытащить!

- Мы месяц потратили на создание маскировки, - оправдывалась Маша.

- И три, чтобы захерачить этот гребаный портал! - с ненавистью выплюнул Михей. - А он все равно нестабилен, пляшет, как маркитанская лодка! Да где же это дупло, блин?!

- Дупло? - поразился эльф и в самом деле увидев маленькое темное отверстие, едва ли диаметром с дымоходную трубу. Туда даже запрыгнуть было проблематично, не то, что перемещаться по ней.

- Живее! - поторопил Миша эльфа. - У нас минута, чтобы в него залезть. Не успеем, придется искать заново!

Он помог Маше взобраться, подпихнув ее под пятую точку, и сам полез следом, не удосуживаясь помочь тому, за кем они, собственно, и пришли. Боялся сам не успеть.

У эльфа от услышанного брови на лоб поползли. Определенно, в такой портал не следовало соваться, если у тебя голова на плечах есть.

- Ну, ты идешь? - возмутился Михей, с трудом оглядываясь через плечо и не находя позади себя длинного придурка.

Эльфу стало не по себе. Но подумав о том, что Учитель не мог оставить это все без контроля, наверняка подстраховывает детей, да и мало ли какие у людей порталы, может это для них нормально - он полез в опасное отверстие между мирами.

- Потап там нас проклял, наверное, - переживал Миша, ползком протискиваясь по узкому мерцающему лазу. - Полдня потратили на то, чтобы убедить орков, что ты им не нужен, - жаловался он Тан-тэну, - а Потап все это время вынужден был держать проход открытым!! Прикинь, как мы для тебя стараемся!

У эльфа волосы встали дыбом от услышанного. Так мало того, что портал держится на соплях, его и срок годности истек еще вчера?!

Стараясь дышать ровно и глубоко, эльф еще живее принялся перебирать конечностями, мысленно возводя молитвы и хвалу всем Древним Существам о которых хотя бы раз в жизни слышал.

Вдруг Миша с проклятиями исчез где-то впереди, отчего у эльфа похолодело на душе.

- Ну чего встрял? - однако послышался панический голос откуда-то из темноты. - Портал схлопывается!

Эльфа будто под зад взрывом садануло от этих новостей - вылетел из лаза, как ядро из пушки.

Зеленые сосны-2

Тан-тэн выкатился из «трубы» портала, как пушечное ядро, и больно приземлился на знакомую буро-красную гальку. Остров он помнил еще по тем временам, когда они спасали свои жизни от Уорга Величайшего.

Эльф изумленно оглядел загроможденный островок суши. Если раньше здесь не было ничего кроме гальки, то теперь вся территория была усыпана всяким хламом, как мировая мусорка. Глаза разбегались от изобилия непонятных предметов. Но в первую очередь выделялось громадное корявое здание, покосившееся в некоторых местах и по большей части обрушившееся - оно буквально занимало половину всей территории и явно было нежилым.

Впрочем, впереди «свежего археологического музея» стоял домик сильно поменьше - из дико кубических бревен, вырезанных, словно блоки от громадного конструктора, которые были склеены неизвестным материалом - прозрачные потеки, словно мед, заполняли все щели и углы. В чем смысл этой невероятной архитектурной задумки?

А еще кругом из земли торчали стволы разномастных деревьев и были разбиты грядки, больше похожие на клумбы. И все это было настолько неупорядоченно и непродуманно, что от дебильного дизайна у эльфа глаз задергался.

- Выбрался? - послышался знакомый и довольный голос.

Эльф обернулся и увидел, что все же не весь остров был засран - часть суши была девственно чиста. А у самой кромки притулился скромный шалашик из пальмовых листьев. Там вился дымком маленький костерок, над которым на тоненьких прутиках запекалась рыба.

Загорелый дотемна, словно подкопченный на тех же углях мужчина, шел к нему, по дороге аккуратно положив удочку с уловом возле огня. Мускулистый, стройный, в одних черных брюках с закатанными до колен штанинами, он приближался к новоприбывшему.

- Ну, добро пожаловать! - поприветствовал он за руку, крепко сжал ладонь эльфу и даже приобнял за плечи.

- Учитель? - Тан-тэн только по взгляду черных глаз и звуку голоса опознал Пьера.

- Есть хотите? - улыбнулся Пьер и обвел глазами всех присутствующих.

- А-мать-его! - выругался Потап, борясь с тем, чтобы аккуратно прикрыть дырку в мир орков, но эта тварь сопротивлялась и билась током. В итоге самовольно схлопнувшись и отправив «волшебника» оплеухой на землю, портал исчез в воздухе. Приподнявшись, Потап повертел лохматой головой, вытряхивая оттуда звездочки, и вовремя услышал приглашение на ужин. - Жутко! - признался он.

- Тогда к огню! - пригласил Пьер.

.

Вот если эльф был шокирован с самого начала - с момента пробуждения и от вида замаскировавшихся Миши и Маши, а потом в процессе от вида портала и преобразившегося острова, то сейчас его удивление нисколько не угасло. Уминая горячую вкусную рыбу за обе щеки, студенты, перебивая друг друга жаловались эльфу на свое житие-бытие.

С каждым фактом по-детски непосредственного рассказа у эльфа волосы топорщились на голове. А Пьер ничего, ест не спеша и даже улыбается эльфу. Дескать, кушай-кушай. Бывает, че.

Если честно, эльфу хотелось отсесть подальше от горе-магов поближе к совсем-не-колдующему Пьеру. Вдруг им опять что в голову придет и, не справившись с управлением, они отправят его не просто в гости к оркам, а напрямую к праотцам?!

Но рассказчики эльфа не отпускали. Они делились тем, через какие препятствия им пришлось пройти, чтобы сварганить первый портал, сколько усилий потребовалось, чтобы его доработать до рабочей версии, а так же как долго они ломали голову над тем, где вообще его, Тан-тэна, им искать. И ведь справились!

Эльф в шоке смотрел на спокойного преподавателя ни слова не добавившего в эту историю. У него тут под носом дети пространство и время разносили, а он даже не пытался их остановить? Совсем не вмешивался?

- Вообще не помогал! - жаловался Михей, за что получил втык по ребрам от Потапа. - Ну а че?! Только и делает, что заставляет сидеть на лекциях и всякую хрень читает! Пишет, объясняет... Даже доску и мел заставил нас наколдовать! А все зачем? Да просто натура у него такая, преподская! Ему бы что-то вещать да вещать, все утро, поспать не дает! - ныл студент на райском острове, которого отдыхать не отпустили, хотя «отпуск» выдали. - Да, я даже таких предметов не знаю! Ну, вот, прикинь, - Михей с готовностью принялся выкладывать подробности: - Зачем нам учиться писать по-эльфийски? Мы ведь и так его понимаем, куда нам это пригодится в жизни?

Тан-тэн очумело посмотрел на Пьера. Он научил их письменному эльфийскому? За это короткое время?

- Или зачем нам знать квантовую механику или теорию струн? - жаловался Миха. - Мы ведь на острове! Нам вся эта физика до лампочки! Нам даже в универе такое сдавать не придется! - возмущался он. - А философия жизни и смерти? А мировоззрение древних римлян? А мифология ушедших цивилизаций? Вот куда нам это все?

Потап бросил на Мишу выразительный взгляд, но промолчал. Все, что Баклан им рассказывал, он сам лично применял потом в своих экспериментах по колдовству, пытаясь проникнуть далеко в структуру понимания всего механизма трансформации пространства при помощи уникальной энергии, в просторечии называемой магией. А потом Маше-Мише подсказывал уже на пальцах, когда они пытались решить свои насущные бытовые проблемы методом волшебства.

- А диалект орков с гор? - вспомнил самое вопиющее Миша. - Где мы, а где орки?! Не, я понимаю, для развития памяти и вообще развития оно, конечно, очень любопытно. Примитивно, но любопытно.

- Вообще-то, ты сам был орком с гор! - вдруг заступилась Маша. - Как бы ты их понимал, если бы не изучал их язык? Мы бы иначе не вытащили Танчика из их лап!

- Ну, хоть что-то пригодилось! - легко сменил направление Миша. - Прикинь, как повезло? - обрадовался он. - А этих диалектов просто куча! Кууууча! Их тысячи! А нам попались именно эти, с гор, - он радостно потер руки, обнаружив что-то хорошее во всей этой учебе. - Случайность!

Эльф шокированно посмотрел на Пьера, который аккуратненько дул горячий чай из посудины, сделанной из половинки кокоса, и даже не обращал внимание на все эти кляузы. Как будто это не про него сейчас говорят. Как будто он свою работу выполнил, а уж куда вы эти лекции себе засунете, не его ума дело.

Потап снова бросил непонятный взгляд на брата и очень жалел, что нельзя настучать тому по кумполу. Объяснил бы дураку, да нельзя. Зря, что ли, Пьер «учит» их так, чтобы сами ученики не поняли, чему именно он их учит. Конспирация, чтобы Уорг не заподозрил в Баклане прошаренного мага?

Но вряд ли бы древний эльф не сообразил, что дело тут нечисто, если даже Потап понял. И Маша бы догадалась, если бы не была по натуре прилежной ученицей, которая просто слепо выполняет, что задали, не задаваясь вопросами перспективы и трудоемкости.

Вот кто реально тут не догоняет, так это Михей! Может, это как раз от него Пьер шифруется? Или это некая «защита от дурака»? Таким словосочетанием компьютерщики обозначают такую штуковину, когда штекер не вставишь в не родной ему разъем при сборке компьютера, чтобы не спалить по незнанию.

Да, может, Потап тоже бы не догонял, если бы они все точно не знали, что Мамонт раньше колдовал. Может, и правда разучился?

Короче, догадки это одно, а за руку не пойман - значит не маг!

Допив чай, Пьер поставил скорлупку на камешек, поднялся и ушел в темноту, к морю, проверить снасти.

- Почему ты так о нем отзываешься? - спросил эльф у Михея, когда Пьер затерялся во тьме, до которой не доставал свет от костра. - Он ведь вам жизнь спас.

Потап дернулся и посмотрел на Михея. Маша распахнула глаза и посмотрела на Потапа.

- Не он, а ты, - делая независимый вид, отбрыкнулся Миша.

- Но если бы он не научил меня, - эльф упрямо наклонил голову, будто собираясь бодаться, - я бы и себе-то не помог.

Хотя эльф знал всего лишь один случай в горе. Ну, или даже второй, когда разведчики их обнаружили, но не посмели напасть из-за медальона посла, но там могло по-всякому обернуться. Или когда они убегали от Разлома, тоже ведь учитель не ошибся с тактикой.

Эльф и не подозревал, сколько еще ситуаций происходило с друзьями до этого. Щекотливый вопрос завис в воздухе, и даже Маша не знала, что на это ответить.

- А я всех от Уорга спас! - припечатал находчивый Миша, стукнув кулаком по кулаку. - И что-то не заметил, чтобы кто-то начал ко мне относиться с уважением или хотя бы без ехидства!

Потап с большим вопросом посмотрел на брата, оооочень сомневаясь, что тот кого-то реально победил. Скорее, завел в еще большую ловушку.

- Мы тебе благодарны, очень, - Маша тронула белобрысого за плечо, искренне переживая, что не донесла эти слова раньше.

- Льстишь? - Миша по-эльфийски брезгливо отодвинулся. - «Спасибо», которое заставили сказать, уже не то спасибо, которое шло бы от глубины души по велению сердца.

Миша решил пообижаться. Когда еще представится случай? Маша же опустила голову, запылав щеками, как будто ей и правда стало стыдно.

- А вот еще расскажите, - эльф придвинулся чутка поближе, - а почему вы зовете его просто Пьер? Разве это не пренебрежительно к тому, кто вас старше и мудрее?

- Пфф! - поперхнулся Миша от слова «мудрее», но застревать на этом не стал. - Это у вас у эльфов заморочки. А у нас, чем короче, тем яснее! Вот тебе нужно позвать по-быстрому, ты что же, будешь перечислять имя-отчество с фамилией в придачу? А если это выговорить сложно? А если ты от неожиданности забыл или и не знал вовсе? Да ты сдохнешь, пока закончишь звать!

- Ну, нет, конечно, - эльф придвинулся еще чутка ближе, подобравшись к самому интересному. - У нас на этот случай есть звания и по-родственному можно, например, «ма» или...

- Знаем, - снисходительно ответила Маша, довольная тем, что лекции Баклана пригодились.

- А вот еще, - эльф уже практически к самому огню придвинулся. - Почему баклан? И мамонт? Это ведь земные животные?

Студенты на миг опешили, а потом от всего сердца захохотали.

- Да нет же! Мамонт это от фамилии Мамонтов! - Маша принялась объяснять. - А Баклан, так это птица такая, в нее Мамонт оборачивается! Иногда... - она вдруг засомневалась, что стоило об этом говорить. Вдруг препод это хранит в тайне.

- Понятно, - благоговейно произнес эльф, вспоминая птицу из своего кошмара.

Так вот почему она ему приснилась! И понятно теперь, из кого он превращается в человека... Не понятно только, почему сам баклан оборотень. У них все бакланы оборотни?

Но гораздо важнее было узнать следующее:

- А как по-настоящему зовут моего Учителя? Мне стыдно такое не знать, ведь я испытываю к нему большое уважение, и спросить напрямую это проявить дерзость...

- Бла-бла! - закатил глаза Миша, перебивая эльфа. Его уже на слове «учитель» с большой буквы затошнило.

- Я скажу! - Маша с готовностью подвинулась к эльфу и огню, раскинув руки, чтобы парни ее не опередили. - Итак, Мамонтов Петр Евграфович, преподаватель кафедры философии... или иностранного языка, - начала путаться она, - кандидат наук... то есть доцент или магистр? Короче, имеет ученую степень ... как ее там? Короче, автор диссертации по теме «Исследования в области...» Какой же там области? - Маша мучительно перебирала термины, путаясь в определениях; память ей подкидывала еще какие-то обрывки информации, и потому она не сдавалась. - Автор около десятка крупных работ, такие как, - она принялась загибать пальцы, перечисляя трудоемкие названия, повторяя и возвращаясь к сказанному, - а так же... Короче, куча других помельче, таких как, - она снова начала отсчитывать десяток с начала.

Миша, у которого давно уже уши в трубочку свернулись, начал сонно моргать - его все это перечисление укачало.

Эльф же был преисполнен вдохновения и намертво пытался запомнить каждое слово. Это ж какой на самом деле свиток имени Пьера получится, если даже его ученики не смогли все это выучить?

Маша, запутавшись окончательно, отмахнулась:

- Ну, вы поняли, длинный список. Я про это специально узнавала, но это было давно. А еще он сын известной переводчицы с английского...

- Ууу! - перебил Миша, «проснувшись». - Так и я могу! Я, Михаил Батькович Светодержавный Лучезарный и Могущественный, сын своего отца, по фамилии Медведь Богатырского телосло...

- У тебя же не такая фамилия! - резко засмеялась Маша, а Потап ткнул брата кулаком, сам начиная от смеха заваливаться на бок.

- Не мешай врать, - сурово отбрил Михей, не заметив своей оговорки и того, что нечаянно спалился. Продолжил наворачивать: - Я трехкратный мастер по боксу в трех единоборствах, золотой призер чемпионата по тэквондо, дзюдо и по шахматам, пятикратный победитель по... танцам, регби, в теннис еще пару разу выигрывал, еще я мировой призер по области... да во всех областях!

Эльф внимал с поразительной серьезностью, невольно поощряя Михея разливаться соловьем.

Но тут послышался всплеск воды и на сушу выбрался Пьер, держа в обеих руках по огромной рыбине.

- И, кстати, это я научил его плавать! - неожиданно зафиналил Михей под громкий гогот, умирающих от смеха друзей.

- Хорош, хорош! - хлопал Потап в ладони, валяясь по земле.

- Жги, товарищъ! - усикалась Маша.

Эльф не понимал причины их безудержного веселья. Он вскочил навстречу Учителю, забрал у него часть улова, освободив ему руку, и теперь стоял и не знал, куда деть. Тяжеленная рыбина брыкалась в его руках, осыпая оплеухами и оставляя слизь на его одежде.

Пьер сбросил добычу у костра, подальше от воды, и посмотрел вглубь острова.

Там что-то происходило.

Уловив непонятные вибрации, студенты разом замолчали и тоже принялись всматриваться в темноту.

Неожиданно в самой середине свалки начало разгораться зарево, будто в той стороне солнышко решило подняться. Розоватое свечение прогнало тьму, и друзья отчетливо увидели, как наколдованные ими предметы один за другим теряют плотность, форму и цвет. Таяли на глазах. Даже замок плыл и колебался, будто был джином из сказки.

- Что происходит? - Миша с беспокойством смотрел, как пропадают дела всех его рук.

- Уорг проснулся, - сощурив глаза, определил Пьер. - Затрахали вы его своими фокусами.

- Мамонт? - Маша резко обернулась на препода, покоробившись грубым словечком.

Но тот стоял с такой невинной мордой, да еще вопросительно бровь поднял:

- Маша? - в свою очередь позвав по имени.

Девушка решила, что ей послышалось - не было ничего.

- В смысле Уорг?! - повскакивали с мест изумленные парни. А эльф живо выскочил вперед всех, наконец-то определившись с рыбиной - бросил ее туда же, к первой.

Зарево разгоралось, свалка же превращалась в мутную иллюзию, возвращая острову первозданный вид. Остались только деревья и овощи, выращенные из земли самостоятельно, правда, из намагиченных семян с магическим ускорением, но не без вмешательства матушки-природы. Да еще «бриллианты» Маши никуда не делись. Еще бы, она их не из воздуха делала, а булыжники в кристалл превращала аки философским алхимическим камнем воздействуя.

- Как я и думал, - пробормотал Пьер.

Вычурно-ажурное платье девушки тоже таяло на глазах, вводя Машу в замешательство. Пьер накинул ей на плечи пиджак, решив, что нагота братьев дело плевое. Привыкли уже.

- Так где Уорг?! - Миша был вне себя от нетерпения. Яростно полыхал глазами, красочно зажигал кулаки, собираясь швыряться файерболами, но враг все не показывался.

- Я пошутил, - Пьер спокойно уселся к костру и взялся за чистку рыбы. - Кому еще добавки?

Студенты сразу же ему поверили. Михей взревел, что так наивно повелся, Потап нахмурился, ища второе дно в словах преподавателя, Маша была слишком расстроенная, занятая своим одеянием.

Лишь только эльф переводил взгляд с зарева на Пьера и обратно, ощущая могучие волны, что сотрясали мир от копчика до макушки. Зачем он обманывает? Как он так может спокойно чистить рыбу, когда нужно срочно что-то делать: бежать, спасаться, прятаться.

- Помоги с рыбой, - Пьер поднял на него спокойный взгляд, и эльф сразу успокоился.

- Хорошо, Учитель, - покорно уселся рядом, по-эльфийски стойко игнорируя магическую угрозу.

Глава 31. Зеленый мох \эльф

Зеленый мох возвышался над людьми словно древние деревья. Кудрявые ярко-зеленые макушки закрывали небо, только и оно было какое-то странное. Темное, сводчатое. При этом откуда-то шел свет будто бы искусственный.

Студенты повскакивали с мест и озирались, изумленно вскрикивая. Один лишь Пьер и эльф остались сидеть, где сидели, держа в руках рыбу. Во время смены локации Пьер успел выхватить головешку, которую тут же положил на свежевозникшее место, подгреб к ней громадные «стволы» мха. Костерок весело занялся заново. Пьер продолжил чистить рыбу, как ни в чем не бывало.

Эльф стиснул зубы и тоже продолжил возить ножиком поперек чешуи. Насколько он внутренне был подготовлен к тому, что пространство изменится - да к тому же был знаком с телепортацией лучше всех (в громадной родовой усадьбе зачастую только порталом можно было сгонять, чтобы отлить до ветру), и то, не сдержал эмоций. Не смог, как Пьер, даже не дрогнуть. Прикрыл на миг глаза, напряженно ожидая деформации мира, и его сердце испуганно ухнуло в пропасть, когда это произошло.

Для непонимающих студентовэто вообще произошло, как смена кадра. Вот был один фильм на экране, теперь второй. Только вокруг - такое вот 3D. Не ожидая ничего такого, они даже испугаться не успели. Но такое прокатывает только в первый раз, и то, с детьми, не знающих опасностей перехода. Эльф понял, почему Пьер не стал никого предупреждать и сделал всю обстановку до этого максимально обычной.

- Где мы? - воскликнула Маша, оглядывая мшистые макушки.

- Чувствую себя микробом, - поежился Миша, опознавая в деревьях микрорастения.

- Нас уменьшили? - спросил Потап, ему казалось, что даже голос его стал тонким, как комариный писк.

- Мы нормальные, - покачал головой эльф, чтобы успокоить детей. Заодно подивился, как им могла в голову прийти такая идея? Любой ребенок знает, что проще изменить размеры неживого мира, нежели живого существа - без потерь для них, конечно же. Он оглядел зеленые макушки, и снова взялся за рыбу. - Такое видел только на картинке. В храме Матери.

- Матери Всех Первых? - переспросила Маша, сразу догадавшись, что он говорит не о своей мамаше. - Это тот Храм, который первооснова основ? Место, откуда пришли эльфы?

Темный был поражен знаниями человека. Он бросил ошеломленный взгляд на Учителя, и еще больше проникся к нему уважением. Маша была довольна, что хорошо слушала лекции, Михей сердито кмыкнул. Что-то такое он слышал, конечно, но повторить бы не смог.

- Давайте поищем этот храм! - Миша, как всегда, был готов бежать куда-то и что-то делать, не отдупливая, что все пространство вокруг них и есть Храм. Они в Храме.

- Сперва поедим! - не согласился Пьер, конвертиком заворачивая очищенную рыбу в громадный лист и ложа в костер. Результаты трудов эльфов отправились следом.

Прополоскав ножи и руки в ближайшей «капле» росы, размером с бегемота, он спрятал оружие в ножны и оглядел команду. Сам он был босиком и в брюках с закатанными штанинами, эльф в непривычном одеянии орков; Маша куталась в его пиджак, успев тогда натянуть только свои джинсы; Медведи были в одних плавках, но ничуть не смущаясь, творили себе новую одежду. Михей магичил белоснежный пафосный костюм-тройку, Потап крафтил наряд из валяющихся на полу громадных листьев, похожих на длинные овалы, они дивно напоминали по своим свойствам замшу.

Ничего не сказав, он сел к костру и молчал все то время, что рыба готовилась. Эльф понял, что Учитель ждет появления Хозяина - того, кто переместил их сюда.

И хотя теряющиеся в догадках студенты выдвинули гипотезу, что это остров прогнал их от себя, потому что они опять что-то непоправимо испортили, их разговоры опять свелись к эльфу - в который раз за эти четыре месяца. Маша настаивала, чтобы Миша извинился. Миша, конечно же, был категорически против этого. Благодаря его фокусам эльф был нечаянно телепортирован к Горным оркам, откуда они с трудом его вызволили. Но Миша считал, что тот сам это сделал, а они лишь помогали ему вернуться, поэтому «спасибо» говорить должен эльф, а не он ему «извини».

Не поняв, в чем суть их спора, Тан-тэн молча сидел рядом с Учителем. В мире эльфов любой дебил мог закинуть любого другого дебила куда угодно шутки ради, и это твои проблемы, если ты не можешь ему помешать или выбраться обратно. Но просто это было чересчур энергозатратно и таких дураков - тратить магию на пустяки - не находилось.

- Вот вы где! - возвестил новый голос, окончив споры студентов ничем. - Могли бы проявить уважение и выйти мне навстречу!

Пьер хмуро повернул голову, посмотрев на недоброго Светлого. Он ждал, когда тот сам их найдет - доставлять удовольствие Хозяину тем, чтобы плутать по лабиринту Мхов, как слепые котята, Пьер не собирался. Эльф же испуганно распахнул глаза.

- Да кто ты такой, что мы должны тебя искать? - резонно вопросил Михей, выступая впереди друзей и намагичивая пушку побольше. Потап тоже на всякий случай вооружился, Маша подумала и осталась стоять за их спинами, не спеша, как раньше, прятаться за преподом.

- Уорг Великолепный Сиятельный Вездесущий Всемогущий... - и далее по списку. Все это эльф вымолвил на одном дыхании ни разу не сбившись и не повторившись, настолько он был изумлен увиденным.

- Все верно, - довольно кивнул Светлый, взмахнув ладонью. - Только ты забыл поклониться!

И их всех накрыло штормовым ветром, заставляя пригнуться к земле и вцепиться в нее, чтобы не сдуло начисто.

«Ну вот, началось!» - устало подумал Тан-Тэн.