Быть неизменным

Пролог

День клонился к вечеру, а я наконец вышел из метро, прошагав вместе с большей частью остальных пассажиров по широкому коридору на Балканскую площадь, застроенную бесконечным торговым комплексом. Очевидно, конечно, что конец у него был, это всё-таки не Гига-Хрущёвка, однако его проектировщики явно фанатели от архитектурной идеи города-дома, а потому тут можно было довольно долго переходить из корпуса в корпус, не высовываясь на улицу. На самом деле интересное инженерное решение, которое можно бы применить и в гораздо большем масштабе.

Арабы вон, накопив зелёных бумажек с портретами мёртвых американских президентов, вообще решились в пустыне построить две гигантские зеркальные высотки, которые тянутся настолько далеко, что там внутри не только можно, но и нужно пускать транспорт. Правда изначально проект конечно был внушительнее, чем о нём говорят сейчас, пересчитав всё ещё раз, осетра они урезали. Но всё равно интересно, что там у почитателей Аллаха получится, хотя я и не архитектор. Не считать же за достижение постройку дачного домика?

Моя стихия — это всё-таки двигатели, и даром что я уже покинул рабочее место, в голове продолжали крутиться поршни и коленвалы. Новый двухтактник всё никак не желал проектироваться таким, каким мне его хочется видеть. С нужной мощностью в указанных габаритах уже вроде бы удалось разобраться, но конструкция пока что получалась излишне сложной. А чем она сложнее, тем выше вероятность поломки. В этом плане вообще идеален лом, там тупо нечему ломаться, и против него нет приёма, окромя другого лома. К тому же всегда надо учитывать, что создавать детали для двигателей и собирать их воедино будут обычные люди, а среди них встречаются не только Иванычи с золотыми руками, но так же есть вечно либо бухие, либо похмельные Петровичи. А порой и вовсе жопорукие обезьяны попадаются, которые людьми только притворяются. По крайней мере ничем иным я некоторые вещи объяснить не могу. Впрочем, многие владельцы отечественных машин меня поймут. Или скажут, что под заводом место всё-таки проклято.

Усмехнувшись этим мыслям, я вошёл в автобус и приложил карточку, оплатив проезд. За мной прошёл бородатый гость из Средней Азии, усевшийся на сидение и даже не потянувшийся за оплатой. Впрочем, может, карты нет, а контролёру отдаст наличку. Повернувшись к окну, я схватился за поручень, чтобы поток народа, забивающийся в транспорт у метро, не сильно оттеснил меня от двери. В конце концов, не до конечной еду, на Бухарестской выходить. На своей машине, конечно, было бы удобнее, но у нас в семье она одна, и я благородно уступил её бывшей жене. Хотя надо признать, что этот бой был мной сдан ещё до его начала, в конце концов на работе один скромный инженер задерживается регулярно, а детей надо забирать со школы и возить на кружки. И если первое ещё можно было бы делать на своих двоих, не так далеко храм знаний от нашего бывшего общего дома, то вот второе оказалось отнюдь не близко. Да и по времени всё как-то быстрее, когда ты на колёсах. Только вот я и когда мы вместе жили этим не занимался, а теперь… Что тут говорить, воскресный папа он воскресный папа и есть, по будням же один скромный инженер женат на работе.

— Оплачивали? — раздался рядом голос кондуктора. Всегда удивлялся их умению буквально проскальзывать вперёд в наглухо забитых автобусах. Наверно, придя на концерт в его середине, они могут минуты за две пролезть к самой сцене через любую толчею и слэм.

— Да, — отозвался я, опять достав карточку.

— Оплачивали? — снова прозвучал вопрос, когда контролёр двинулась чуть дальше.

— Нэ панимай, — развёл руками сидящий рядом бородач.

— А по е@1лу понимаешь? — вежливо поинтересовался один из двух короткостриженых парней, находившихся в метре от меня.

— Э-э, ты чего? — возмутился приезжий специалист, мгновенно выучивший великий и могучий.

— Проезд оплачивай и едь спокойно, — проворчал я, присоединив свой голос к молодым парням. Чай, дядя крупный и с тяжёлыми даже на вид кулаками, а не дохляк какой. К тому же, несмотря на возраст за тридцать, мне порой что называется «больше всех надо».

Мужик сделал кислое лицо, но дальше возмущаться не стал, достал кошелёк и отдал стольник контролёрше. Та отсчитала ему сдачу и двинулась дальше. А я мысленно хмыкнул. Может, будь их побольше, всё было бы иначе, но без численного перевеса южане почему-то не такие смелые. Да и, будем честны, не только южане, это вообще в природе и людей, и животных. Те, кто быкует на численно превосходящие группы, как правило, немножко получает по башке. Или не немножко, тут уж как повезёт.

Вообще, конечно, человеческое общество — сложный механизм. Сейчас у нас практически отняли возможность бить друг другу лица. Потерпевший, он же проигравший, пойдёт в ближайшее отделение полиции и напишет на победителя, он же преступник, заявление. В случае с бородачом к нанесению телесных могут прикрутить ещё и межнациональную рознь, разжигание вражды и вот это вот всё. Но есть и другая сторона медали, если энтузиазм масс не сдерживать, то они с удовольствием будут наносить травмы друг другу по делу и без. Помню, я ещё как во время учёбы наш любимый ВУЗ отправил нас в подшефный колхоз под Питер. А местные парни не поленились дать понаехавшим звездюлей на сельской дискотеке в доме культуры в первые же выходные, чтоб к их девкам не клеились. Позже же выяснилось, что у них развлечение «вломим городским» повторяется каждый год. Собственно, почему нет? Их больше, до кучи они ещё и в массе своей физически крепче будущих работников интеллектуального труда, а местные менты сами были такими же парнями и раньше тоже участвовали в нехитром аттракционе, даже если кто-нибудь пойдёт жаловаться — всё равно отмажут. Вот и думай, где у нас в обществе золотой баланс, при котором все могут быть счастливыми и не битыми.

На Западе вон свернули не туда, завезли куда как больше культурно и этнически чуждых самим себе людей, чем имеется у нас. В результате у них теперь в некоторые районы полиция уже просто не суётся, а кое-где радостно гуляют шариатские патрули. Впрочем, не хотел бы я видеть у себя дома не только их, но и каких-нибудь скинхедов или казаков с нагайками, которые топят за расовую чистоту северного человека или нравственность с верой в единственно правильного бога. Мне вообще не нравятся любые агрессивные фанатики, не желающие жить по-человечески. Их тупость оскорбляет мои религиозные чувства научного атеиста, который твёрдо верит, что человек должен быть куда дальше от обезьяны, чем сейчас. Хотя их вообще много чего оскорбляет от депутатов с золотыми унитазами и продажных судей с особняками, до мелких чиновников и ментов, которые вообще за закон, но «за деньги да». Слуги народа, мать их так. Работали бы как положено, а не себе в карман, так давно бы на Марсе яблони цвели.

Пока я отвлёкся от двигателей на социальные проблемы, автобус благополучно доехал до моей остановки. Раздражение от близости родного дома как рукой сняло, а настроение поднялось. Я выбрался из чрева транспорта, нашарил в кармане пачку сигарет и вскоре задымил, подойдя к пешеходному переходу. Надо бы, конечно, опять бросать, но месяца полтора назад мы с коллегами обмывали прошлый проект, который был наконец закончен, и под пиво я как-то не удержался от табачной заразы. Не зря говорят, что синька предатель.

— Закурить не найдётся? — поинтересовался у меня подошедший к зебре парень в круглых очках с небольшими диоптриями.

— Найдётся, — кивнул я, вновь достав пачку. Да уж, нынче не «святые девяностые», в Купчино от этого вопроса можно не стрематься. Наверно, это значит, что движение к светлому будущему, несмотря на всё сопротивление прямоходящих обезьян, всё-таки идёт. И это хорошо.

— Спасибо, — проговорил он. — А можно ещё зажигалку?

— Ни говна, ни ложки? — я понимающе усмехнулся, выдав требуемое.

Обижаться на подколку «студент» не стал и через пару секунд вернул мне источник пламени. Зелёный как раз загорелся, и я собрался сделать шаг на проезжую часть вместе с остальными людьми, когда слева раздался грохот. Повернув голову, я увидел, как на нас боком буквально летит внедорожник. Тело отреагировало само, делая прыжок спиной вперёд, пока разум как-то равнодушно отметил, что горе-водила разогнался до явно не нужной в городе скорости и решил проскочить на красный, но облажался.

А помимо него, лажанул я. Для шага вперёд я слегка сместил центр тяжести, это стало роковой ошибкой. Я просто тупо чуть-чуть не успел со своим прыжком, и кусок технологичного металла как в замедленной съёмке смял сначала хиленькое, почти декоративное ограждение проезжей части, а потом добрался и до меня. В животе и ногах будто взорвались гранаты, настолько сильной была вспышка боли. Меня отбросило назад и, кажется, несколько раз приложило об асфальт. С трудом открыв глаза и попытавшись пошевелиться, я застонал, а через мгновение констатировал:

— Вот и всё.

Моё брюхо не выдержало встречи с уже покорёженным, острым металлом, кишки попросились на воздух. Кровь покидала моё тело, а вместе с ней уходила и жизнь. Боль же, вероятно, была относительно терпимой лишь от шока. Да и какая разница? Я в принципе уже не жилец, терпеть осталось недолго. Переведя взгляд на разбитый джип, который был совсем недалеко, я увидел, как на водительском кресле шевелится молодой чернявый парень, которому едва ли есть восемнадцать. Похоже, кто-то взял у отца тачку, чтобы покататься, и таки доездился. Но зато инженеры позаботились о безопасности, мелкий засранец был жив и, кажется, даже относительно цел. Теперь папочке придётся тратиться на адвокатов и те самые взятки судьям, но судя по цене машины, деньги, чтобы отмазать чадо от тюрьмы, у него найдутся.

На очередном судорожном вздохе в нос проник запах бензина, и, переведя взгляд ближе к задним колёсам разбитой тачки, я подумал, что, возможно, погорячился. Топливо вытекало на асфальт, а совсем рядом лежала моя дымящаяся сигарета. День был не по-осеннему жаркий, с парами бензина тут сейчас всё очень хорошо. Я снова перевёл взгляд на водителя и выдавил через боль полные злости слова:

— Гори в аду…

Парень встрепенулся, будто услышал мой слабый шёпот через разбитое, наполовину вывалившееся на капот стекло и посмотрел мне в глаза. Я ухмыльнулся, и с секунду мы играли в гляделки, пока наконец не прогремел взрыв.

Попытавшись проморгаться от вспышки света, я с удивлением понял, что не могу этого сделать по той простой причине, что у меня нет ни глаз, ни век. Как, собственно, нет и физического тела. По всем признакам от меня осталось только то, что принято называть душой. И сейчас эта субстанция следовала куда-то по странной реке из золотистого света среди полной пустоты, которую было видно не только спереди, но и с иных сторон. Зрение, к моему удивлению, стало охватывать все триста шестьдесят градусов, но странным образом это не вызывало дискомфорта. Я же пытался как-то повлиять на своё движение, дёрнуться хоть куда-то. Но ни вверх, ни вниз, ни вправо, ни влево мне подвинуться не удалось. Попытка затормозить так же окончилась провалом. Но вот ускориться неожиданно получилось.

Не имея иных альтернатив и не желая просто двигаться по течению, я стал пытаться его обогнать, пока вдруг не почуял… что-то. Какое-то узнавание. У меня не было носа, а потому я явно не мог обонять, однако без глаз золотистый поток душ был вполне виден. И видна была душонка того, кто отправил меня сюда. В реальности взрывы машин отнюдь не так зрелищны, как в кино, но, похоже, кое-кому всё-таки хватило произошедшего «хлопка». Я не мог зарычать от злости, но мне оказалось вполне по силам вцепиться в эту мелкую ошибку пьяных родителей. Он беззвучно взвыл от боли, но мне было достаточно простого понимания, что я смог причинить ему хоть какой-то вред. Отомстить хоть чем-то. За себя. За того парня в очках. За молодую девушку, что стояла рядом с нами, роясь в своей сумочке. За немолодого мужика, что, похоже, возвращался к семье с работы, но не дошёл. За…

Не успел я закончить свою мысль, как река света будто чуть заметно дрогнула, а меня выкинуло из неё с какими-то мелкими обрывками моего убийцы, что остался беззвучно выть в золотом потоке. Пустота приняла мою душу, а затем превратилась в звёздное небо, когда мельчайшие точки света появились в непроглядной тьме. Не успел я восхититься открывшимся видом, который наблюдал не глазами, как мной то ли выстрелили из пушки, то ли дёрнули арканом. Я успел заметить лишь смазанные линии, в которые слились небесные светила, а потом влетел в… тело.

По крайней мере, я довольно достоверно ощутил руки и ноги, которыми удалось подвигать. Правда, зрение почему-то было в красных тонах, будто я надел очки с солнцезащитными линзами соответствующего цвета. Передо мной же была какая-то толстая, грубая кожа. Ощупав её и оглядевшись, я понял, что она, собственно, не только перед, но и со всех сторон вокруг меня, а на моих руках не столько человеческие ногти, сколько вполне себе звериные когти, которым преграда пусть плоховато, но поддавалась.

Не желая сидеть на корточках в замкнутом пространстве и ждать, когда закончится воздух, я, действуя на инстинктах, задвинувших разум на дальнюю полку, начал пытаться проковырять себе проход из «кожаного мешка», и вскоре мне это удалось. Однако, выбравшись, мне пришлось обратить внимание на две вещи. Во-первых, в процессе мои когти весьма заметно подросли, будто подстроившись под задачу. А во-вторых, в каком-то каменном подвале с разрисованным кучей линий и значков полом перед моим вместилищем было два таких же кокона, а к ним прилагались два гуманоида с клыкастыми пастями, один из которых перегрызал глотку другому, заляпав всё вокруг кровью.

Попытавшись тихонько выбраться из своего временного обиталища, я мог бы поклясться, что сделал всё бесшумно, но в какой-то момент «грызун» резко повернулся ко мне. Мгновение мы смотрели друг на друга, а потом он с рычанием прыгнул вперёд, вытянув когтистые руки. К счастью, в «мешке» оставалась одна лишь моя нога, и я сумел быстро сместиться вбок, заодно рефлекторно полоснув нападавшего уже своими когтями верхних конечностей. Тот зашипел, влетев в кожаное препятствие, но тут же развернулся и снова попробовал слегка неуклюже атаковать мою скромную персону. Однако я опять подловил его, неожиданно легко располосовав чужие руки до костей и ожидая, что противник остановится.

Глупая была надежда. Неведомая тварь просто снова прыгнула на меня, раззявив широченную пасть, что живо напомнила мне киношного Венома. Я ухватил противника за плечи, не давая вцепиться себе в глотку, но он тут же изогнул свою шею под нечеловеческим углом, кусая моё запястье.

— Бл@дь! — взвыл я от непередаваемых ощущений и попытался отбиться второй рукой.

Боль будто ослепила меня, но одновременно дала какие-то новые силы. Я наотмашь нанёс три удара свободной конечностью, и вдруг обнаружил, что голова моего обидчика продолжает висеть на моём запястье, сжимая внушительные зубы, а вот его тело отдельно падает вниз, выплёскивая кровь из огрызка шеи. Снова ругнувшись на великом и могучем, я прижал башку к земле с помощью второй руки и надрезал нижнюю челюсть этого любителя кусаться, освобождая свою конечность.

А затем поднял перед собой руку, видя, как рана на ней на глазах зарастает. Переведя взгляд на бестолковку своего оппонента, я с удивлением разглядел, что он всё ещё был жив. Разрезанные мышцы на его харе тоже зарастали, хотя нижняя челюсть вот только что буквально висела на соплях. Глаза же следили за мной. Понаблюдав за этим странным зрелищем пару секунд, я вынужден был признать, что проблему стоит решать радикально. Мой взгляд наткнулся на крупный булыжник рядом с нами, я поднял его, используя обе руки, хотя вторая ещё отдавала болью. А затем с силой опустил на чужой череп. С первого раза тот даже не треснул, но вот с десятого вполне себе раскололся. А я ощутил, как от убитого в меня мгновенно перетекло… нечто.

— Что это было? — глубокомысленно выдал я в стиле Генерала из «Особенностей национальной охоты», сев на задницу и бросив взгляд на труп с перегрызенным горлом.

Тот, к счастью, признаков жизни не подавал, а раны на нём не заживали, что вызывало новые вопросы. Мой-то противник и с отрезанной башкой подыхать не торопился, пришлось ему мозги расплескать. Сомневаюсь, что он отрастил бы себе новое тело, скорее, всё-таки окочурился бы. Наверно. Но сам факт регенерации на уже отделённой от тела голове — это прям нечто из ряда вон. Да не нормально это! Даже долбанные бессмертные из сериала про долбанного горца от такого дохли. Кем, млять, вообще нужно быть, чтобы какое-то время не умирать в таком виде? Супер-бессмертным!? Однако факты вещь упрямая, кем бы ни являлся уродец, он был абсурдно живуч. А ещё сильно зубаст и немного когтист.

Подумав об этом, я поднял к глазам свою руку. Та уже целиком зажила, но вот кожа на ней что-то не шибко напоминала мне человеческую. Она будто состояла из грубых, но мелких чешуек и была до боли похожа на ту, что имели оба мертвеца рядом со мной. Всмотревшись в когти, я захотел потрогать своё лицо, и те тут же уменьшились с серповидных кинжалов до безопасного размера. Это снова удивило меня, но уже не так сильно. У человека, как мне кажется, есть некий лимит, перешагнув который его психика перестаёт воспринимать удары судьбы. Так что, ощупав свой рот и обнаружив на его месте безгубую зубастую пасть почти от уха до уха, я лишь проговорил:

— Кто же я, чёрт подери, такой? Или правильнее уже спросить — что такое?

Глава 1

Как сказал один умный человек, если не можешь решить задачу целиком, раздели её на несколько частей, которые будут тебе по силам. В отсутствии возможности понять, кто или что я такое, мной было принято решение хотя бы нормально разобраться в своей внешности и странных возможностях. Что можно сказать про первое? Ну, по всем признакам, с двумя имеющимися тут гуманоидами, которые валяются рядом в дохлом состоянии, мы принадлежим к одному виду, рождающемуся в кожаных коконах. Наши шкуры состоят из мельчайших чешуек, что меньше миллиметра размером, задние лапы похожи на человеческие ноги, но их ступни скорее ближе к каким-то животным. Они, как и руки, снабжены не ногтями, а когтями. Рот был и правду чрезвычайно широким, а так же полным острых зубов, которых явно было больше, чем тридцать два. А ещё они не походили на кусалки, которые обычно имеют млекопитающие с их резцами, клыками, премолярами и так далее. Мне будто выдали избыток вампирьих зубов, но на удивление они довольно плотно смыкались, не тревожа при этом дёсны. На голове присутствовал короткий ёжик жёстких, как стальная проволока, волос, собственно, это было единственное место, где они у меня были. Хотя само их наличие тоже удивляло. Чешуя обычно положена рептилиям, а у них вроде бы нет волосяного покрова. Или я подзабыл биологию?

— Вряд ли, — проворчал я, посмотрев вниз.

Что же, помимо прочего, можно было смело сказать, что пол у меня мужской, а не женский. Правда, идея ходить, помахивая туда-сюда хозяйством, была не самой хорошей, мне бы одежду какую… Стоило об этом подумать, как гениталии будто слились с остальной чешуйчатой шкурой, на мне будто оказались тугие кожаные плавки. Мда, внешность внешностью, а способности способностями. Что можно сказать о них с определённостью?

Ну, как минимум, то, что мой организм весьма адаптивен. Потребность появилась — потребность была удовлетворена. Чтобы выбраться из своего пристанища, мне были необходимы когти — они появились; захотелось прикрыть гениталии от враждебного внешнего мира — они оказались прикрыты надёжным гульфиком. Как далеко эти способности простираются, что я вообще могу?

Почесав затылок для стимуляции мыслительной деятельности, я вновь увеличил свои когти на руке, а затем с силой поскрёб по ближайшей стене. На камне остались заметные следы, заставившие меня выдать:

— Ни шутя себе, сказал я себе.

После этого я начал бить по камням, чувствуя, как когти увеличиваются в размерах и уплотняются. Что же, можно утверждать, что моё оружие куда прочнее данной преграды, и оно не склонно застревать в ней. Последнее, кстати, странно. Даже нож в сыре двигается не только преодолевая сопротивление кромкой лезвия, сила трения тормозит его щёки. Для моего встроенного комплекта холодного оружия этой проблемы будто не существовало. А она должна бы была быть! Магия какая-то. Может быть, кстати, в ней дело? Думаю, это можно принять за теорию, но разве что самую общую. Про волшебные дела я знаю ещё меньше, чем про себя самого. А про себя могу сказать лишь то, что я русский человек в теле неведомой зверушки с чрезвычайно крепкими нервами, раз не схожу с ума от таких метаморфоз. Меня вообще как-то больше волнует, а есть ли здесь что пожрать.

Желудок от подобной мысли явственно заурчал, а взгляд наткнулся на два тела моих сородичей и коконы, из которых мы выбрались. В разуме появилось инстинктивное понимание, что и то, и другое съедобно. Ещё одна странность. У меня будто рефлекторно получается менять свои когти, это не вызывает ни дискомфорта, ни отторжения, я будто всю жизнь этим занимался в перерывах между вдохами и выдохами. Информация о съедобности была из той же категории «легко, просто, обыденно». Только для человека каннибализм ни черта не норма, и то, что у меня теперь иное тело, ничего не меняет. Даже если бы я вдруг оказался бы в тушке Чужого из одноимённого фильма, то не начал бы жрать ни сородичей, ни людей. Не собираюсь я сходить с ума, творя дичь, и сейчас. Но вот кокон… Выглядит он, конечно, не как жареная картошечка с котлеткой, но однако чисто для проверки теоретических знаний попробовать прожевать кусочек можно. Кивнув этой мысли, я отрезал небольшой шматок, который чем-то напоминал свиную шкуру с ветчины, только жёстче, и закинул его в рот. Игольчатые зубы неожиданно хорошо справились с жеванием, на вкус же «экзотический деликатес» оказался более чем приемлемым. Пожалуй, я бы даже назвал его вкусным. Оглядев три кокона, можно было констатировать, что с голодухи смерть мне тут пока не грозит. Знать бы ещё, кто я и где находится это самое «тут».

С первым по-прежнему наличествовали трудности, но вот второй вопрос можно было и провентилировать. В подвале была массивная металлическая дверь, но я уже убедился в воистину чудодейственных свойствах своих когтей. Металл им поддавался паршиво, но вот камень сдался заметно быстрее, освободив засов из своего плена. Открыв дверь, я оказался в коридоре. Источники света по-прежнему отсутствовали, но мои глаза отлично всё видели, пусть и в красных тонах. Только вот можно ли это считать инфракрасным зрением? Не уверен.

На потолке отсутствовали лампочки и провода, а вот на стенах в наличии были несколько ржавых конструкций, в которых я опознал держатели для факелов. Не могу сказать, что мне это понравилось. Но в любом случае меня куда больше напрягли двери в иные помещения, где находились скелеты в остатках истлевшей одежды. Правда, к моему удивлению, у парочки мертвецов нашлись ювелирные украшения в виде серпа луны из какого-то блестящего камня и костяной подвески, что довольно достоверно изображала голову единорога. Только вот не уверен, что это просто цацки, чем-то они уж очень смахивали на религиозные атрибуты вроде крестиков и ладанок.

Возможно, поэтому я не стал забирать их с тех, оставив мертвецам их имущество. А сам наконец добрался до лестницы наверх, где обнаружил завал. Что-то пошло не так, стена и часть сводчатого потолка сказали, что здесь их полномочия всё. Лишь под последним обнаружился небольшой карман свободного пространства. Лезть в него было страшновато, грунт наверняка мог снова просесть, но за спиной у меня были лишь камеры с скелетами и два дохлых сородича, а коконами долго сыт не будешь, так что я решился. На глаз казалось, что ползти придётся, обдирая бока, но на деле всё прошло на удивление легко, я будто уж проскользнул вперёд, не встретив сопротивления, а оглянувшись на своё тело, констатировал, что оно снова изменилось.

— Да что ж я за фигня-то такая? — вновь невольно вырвался из меня вопрос, когда я ради шутки плотно приложил руки к корпусу и попробовал ползти так.

В какой-то мере можно сказать, что тело уже предсказуемо для меня адаптировалось, спустя три метра став напоминать змеиное. Издав смешок, я опять поднялся на ноги в уже привычном виде и продолжил путь по лестнице до следующей двери. Та так же не стала препятствием для моих способностей, а за ней, похоже, начались некие хозяйственные помещения. Скелетов в них не было, а вот всякого пришедшего в негодность хлама хватало. Хотел одежду? Вот тебе одежда, правда, она практически расползается в руках. Хотел пожрать? Да не вопрос, только еда давным-давно испортилась, а потом разложилась на плесень и липовый мёд аки дедушка Ленин. Нашлись кое-какие инструменты, но металл проржавел, а дерево от него не отставало.

Спустя пару этажей мне встретилось то, что, вероятно, раньше было местным жилищным фондом, и вот оно уже сохранилось получше. Возможно, чем ниже — тем выше влажность? Не знаю, не уверен. Скорее уж тут везде жарко, как в Сахаре. Однако как бы там ни было, сначала мне попадались, вероятно, комнаты обслуги, затем пошли явно «господские спальни», и вот в них меня уже ждал новый шок. Там были окна, а за ними наличествовал воистину инфернальный пейзаж серых пустошей под багровым небом. Здание, где я находился, было построено на возвышенности, а вот в нескольких километрах от него, в низине, текла лавовая река. Я облокотился когтистыми лапами на оконный проём и пробормотал:

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Стоял я так, наверно, с минуту, но мои глаза, обшаривающие окружающее пространство, постепенно начали замечать, что даже здесь есть жизнь. То тут, то там встречались заросли колючего кустарника, в паре мест под ними моё острое зрение приметило ящериц, похожих на игуан, только куда более шипастых и грозных на вид. Вдалеке, на самой линии горизонта, возвышалась гора, и чем выше, тем растительности вроде бы было больше. Удивился бы, что могу что-то разглядеть на подобном расстоянии, но тут и без того хватало поводов, чтобы быть в перманентном афиге. Лавовые реки, гранитные берега, не хватает только долбанных демонов. Хотя если перевести взгляд на мои когтистые синие лапы, уверенности в последнем может и поубавиться.

Но с другой стороны, здесь был свет. И, чёрт подери, в мир вернулись цвета! Правда, не совсем здоровый цвет кожи меня несколько смущал, к тому же он тут, вероятно, будет заметен. Стоило об этом подумать, как моя шкура приобрела серый цвет, что может без труда слиться с окружающей местностью. Хмыкнув, я вернул своему телу относительно привычный вид, а затем потянулся рукой к голове и постарался разглядеть свои волосы. Те оказались ярко-красными, прям как артериальная кровь.

— Хм, возможность менять облик, синий цвет странной кожи, алая шевелюра… Интересно, а не дала ли мамаша Мистик из людей крестик какому-нибудь моему родственнику? — невесело пошутил я.

По большому счёту, юмор был единственным, что мне оставалось. Не забиваться же тут в какой-нибудь угол и не начинать рыдать от ужаса своего положения? Или выть в голосину, прося боженьку простить меня за то, что я не ходил в церковь отбивать поклоны и переместить меня от лавовых рек подальше, а к белоснежным облакам поближе? Ну, харя страшная теперь. Так может, поменять сумею, как и когти на руках. Ну, пейзаж за окном на ад похож, в который я перед смертью пожелал отправиться малолетнему высерку, убившему меня и ещё нескольких человек на пешеходном переходе. Ничего, будем живы — не помрём. А если помрём, так и хрен с ним, на деле всё на том свете оказалось не таким уж и страшным. А отсюда я обязательно выберусь.

Последняя жизнеутверждающая мысль что-то опять сдвинула в моём мозгу. Там будто из памяти всплыла информация о том, что выбраться возможно из практически любого места, нужно лишь шагнуть за кромку обычной реальности в океан первородного хаоса, что располагается между материальными мирами. Но путешествия в нём чрезвычайно опасны, а направления невероятно размыты. Самый надёжный способ — это явиться, будучи призванным кем-либо. Врата хуже, но в целом тоже ничего. Правда, если что-то пойдёт не так, то один твой кусок может оказаться в одном мире, другой — во втором, а душонку выкинет в круг перерождения, по пути слегка растворив в том же межмировом хаосе. Ну а тупо лезть вперёд без контрагента на другой стороне — это русская рулетка с неясной ставкой. Очень немногие могут попасть куда хотят. Мне же светит только путешествие наугад, а до кучи шансы сдохнуть в процессе перемещения примерно пятьдесят на пятьдесят. Но да, мне при этом под силу адаптироваться практически в любом месте, куда бы ни занесло.

Осмыслив новые знания, я обнаружил себя сидящим под окном, привалившимся спиной к стене и держащимся за голову, которая нещадно болела, но, к счастью, быстро проходила. Продолжая тему исследования и изучения себя самого, можно констатировать, что в меня кто-то вкачал некие знания на уровне чуть ли не генома. Может, я и вправду демон? В конце концов, это многое бы объяснило, да и сомневаюсь, что черти устроили где-то у себя ясли, детские сады, школы и университеты. А так — демонёнок родился и уже готов к труду, обороне и уплате налогов. Если судить по не до конца развалившейся мебели, то я имею вполне взрослые габариты, убивать могу вполне успешно, сам живучей таракана, в башке уже присутствует информация, можно хоть сейчас отправлять в атаку на бастионы света, что под защитой ангелов, или добычу душ во славу Тёмного Властелина.

При упоминании пернатых новых озарений у меня, к сожалению, не случилось. А жаль. Может, мне и досталась тушка монстра из глубин преисподней, но разумом и, надеюсь, даже душой я по-прежнему человек. Возможно, был бы вариант как-то примазаться к небесному воинству, всё-таки во мне как-то не особо присутствует желание творить зло во славу какого-нибудь адского сатаны, я за добро, мир, дружбу и жвачку. Ну и научный атеизм, да. Особенно когда о демонах и ангелах, млять, размышляю.

Впрочем, теория ничем не хуже других. В альтернативе у меня пока только родственные связи с синезадой девкой из фантастического фильма, основанного на комиксах. Внешность и способности у нас похожие, моя харя правда подкачала, ну так бес его знает, что у детей моего вида от людей с наследственностью. У Мистик вон вроде сын был с всё той же синей кожей, но ещё и с хвостом, что имел стрелочку на конце. До кучи этот персонаж мог похвастаться подозрительно острыми, явно не человеческими зубами и умением телепортироваться в клубах синего дыма. Фыркнув от последней мысли, я ради шутки попробовал мгновенно переместиться, но неожиданно для себя лишь почувствовал лёгкую судорогу и усталость. Значит ли это, что подобное возможно? Кто бы знал. Но галочку на будущее поставим. А пока надо поднимать свою задницу с пола и продолжать исследовать место, куда я попал.

Ещё один этаж в итоге оказался жилым, но вот дальше по лестнице нашлась некая рабочая зона. Массивный стол с каменной столешницей мог похвастаться стеллажом для колб и ими самими, а так же кучей различных держателей. Рядом был его собрат с множеством линий, какими-то кристаллами и мутным шаром у своей дальней части. Возможно, это стол зачарователя, но не уверен, в конце концов всё моё предположение основывается на мимолётном сходстве этого предмета мебели с тем, что я видел в Скайриме. Так себе источник информации.

Но к счастью, тут была и она, а точнее — её носители. Кроме своеобразной мастерской, я обнаружил библиотеку и кабинет. За столом последнего на обветшавшем стуле сидел скелет с отпавшей челюстью. На столе же, в непрезентабельно выглядящей мантии лежал пожухлый лист бумаги с неизвестными буквами, которые я неожиданно понял и даже смог сложить в слова. Они гласили следующее:

«Моё время вышло, как, впрочем, время всех в Актерварине. Сам наш мир пал и был затянут в Инферно. Будь прокляты идиоты из Башни Слоновой Кости, которые отмахивались от предупреждений. Впрочем, скорее всего, их жалкие душонки достались демонам, а это будет пожалуй похуже проклятия. Но не моя, меня им так просто не взять! Знай, демон, нашедший мой дом за пеленой сокрытия, я обманул вас всех. Мне даже не понадобились мои слуги и пленники в подвале для жертвоприношений! Я переродился в одного из доппельгангеров, чьи коконы вызревали у меня в специальном чертоге. Я убил и выпил «своих братьев и сестёр», став сильнее, как у вас, твари, заведено. И ушёл в иные миры. Но однажды вернусь, а вы все проклянёте этот день!»

— Похоже, что-то у тебя пошло не так, мужик, — проговорил я вслух.

Глава 2

Серошкурая игуана стремительным броском метнулась к каменной мыши, упреждая своё нападение ударом молнии с гребня на своей голове. Грызун решил попробовать добраться до мелких, костистых плодов кустарника, заросли которого облюбовала рептилия, но пообедать ей было не суждено ровно так же, как и её жертве. Ближайший камень внезапно ожил, обратившись крупным вараном, и его челюсти сомкнулись на теле игуаны. Крупный чешуйчатый хищник весело фыркнул, пережёвывая сочную добычу, и потрусил в сторону своего логова, что располагалось в норе, вырытой недалеко от лавовой реки. В последнее время он вообще начал с большой осторожностью его покидать, так как уже замечал в округе следы присутствия какого-то иного хищника. А каждый в этих пепельных пустошах знал, что всегда может найтись рыба покрупнее, для которой ты станешь едой. Жить же хотели все.

Было забавно ощутить в голове животного столь связную концепцию, но я не просто так высматривал его уже третий день. Варан сделал свои последние несколько шагов, моё тело отделилось от камня, с которым практически слилось воедино, используя свои странные способности, и мои когти аккуратно пробили череп добычи, подарив ей мгновенную смерть. Сказал бы, что это было гуманно, но плевать мне тут на подобные категории, другой разговор, что из-за агонии жертвы мясо потом почему-то получается невкусным. То есть даже паршивее обычного, рептилии тут так себе, а готовить их приходится либо запекая рядом с рекой лавы, либо жаря с помощью моих скромных магических способностей. Зато у меня есть магия! Совы из Хогвартса только как-то не прилетела, так что, видимо, не придётся мне покувыркаться с тамошними старшекурсницами в тайной комнате. Впрочем, плевать, англичанки всё равно в массе своей страшненькие.

Фыркнув, я закинул добычу на плечо и быстро понёсся к своему скромному жилью по адресу: Инферно, долина Пепельных Пустошей, дом один. Собственно, других строений тут нет. Зато кроме квадратных метров в моём распоряжении оказалась вполне себе солидная библиотека почившего демонолога, которому я, возможно, отрезал башку. Если ему, конечно, не перегрыз глотку второй зубастик и у него вообще удался ритуал, который по некоторым признакам притянул из-за кромки мою душонку. К последнему кстати вообще было много вопросов. С одной стороны, он вроде как сработал, ведь его цель была в том, что человеческую сущность таки засунут в доппельгангера со всей памятью прошлой жизни. Собственно, это и произошло. С другой, процесс занял явно не расчётное количество времени. Сомневаюсь, что почтенный волшебник рассчитывал «вылупиться» через кучу лет, когда у его скелета плоти-то на костях не останется, а большая часть заклятий, наложенных на скромный особнячок, развеется сама собой, оставляя в более-менее приличном виде только кабинет и лабораторию чароплёта. Чёрт, да тут даже непонятно, сколько я сам времени провёл за кромкой и в новом теле, прежде чем глаза открыл. Вроде сразу очухался, но поди разбери, на Земле может всего ничего времени прошло, а может пару столетий миновало. Эта неопределённость не могла не бесить, особенно в свете теоретической возможности вернуться и даже принять свой прежний облик!

Демонолог, на чьей жилплощади я временно квартировал, конечно, был отморожен на всю голову, если по его дневникам судить, но однако при этом весьма неплохо соображал. Собственно, потому и выбрал именно тот подвид твари для вселения своей души, которому везде будет комфортно и по кайфу. Как он сам писал в одном из дневников: «все исчадья Инферно суть твари не только злокозненные, но и живучие. Но даже среди них есть существа, обошедшие в этом качестве всех прочих. В первую очередь это, естественно, те, кого принято именовать архидемонами, убить их чрезвычайно сложно и целить нужно не в тело, кое для них не более чем вместилище, что можно поменять, а в душу. Однако же средь них числятся те, кто слабее прочих, но при том едва ли не на порядок опаснее и хитрее. Имя им — доппельгангеры…». И признаться, от таких откровений я несколько потерялся, даже находясь в своём странном положении, не каждый день узнаёшь, что ты являешься, местами, сверх-демонюгой, пусть и относишься к слабейшему подвиду. Хотя тут ещё как посмотреть.

Читая профильную литературу мага, в которой, признаться, понятно было далеко не всё, я тихонечко наматывал на несуществующий ус информацию о собственном виде. Коли верить книгам, хороший, годный доппельгангер — это своего рода Джеймс Бонд от демонического воинства. Мы едва ли не первыми проникаем в иные миры и готовим для Инферно почву под завоевание, внедряясь в местное общество, собирая информацию и активно гадя ближнему своему. Ну или подрывая обороноспособность, тут уж кому как больше нравится. Изменить внешность для нас — что высморкаться, но дело не только в ней. Мы читаем мысли окружающих, как я недавно делал с вараном, благодаря этому природному умению возможно целиком скопировать чужую личность с воспоминаниями, ни друзья детства, ни мать родная не отличит подменыша. Более того, подобные мне твари подстраивают даже саму душу под объект. Со слов моего «знакомого покойника», жрецы его мира черпали силы от Света, но мои сородичи вполне успешно заменили нескольких иерархов, продолжая качать энергию для исцелений паствы из того же источника. Божественная метафизика даже не заметила, что к ней подключили иное устройство. Единственный нюанс был в том, что получалось творить чудеса у перевёртышей похуже примерно на десятую долю, но это, судя по всему, было проблемой всякого копирования, а не шириной канала к «благодати».

Копия же, увы, всегда получалась хуже оригинала. Но это не мешало доппельгангерам всегда быть не только великолепными шпионами, но и невероятно опасными тварями в прямой схватке. У всех и всегда есть максимально неудобные противники, ну или местность просто подходит одним больше, чем другим. У друида есть преимущество в лесу, у мага воды — на море. Нужно исцелиться? Так мой сородич предстанет когда-то скопированным магом жизни. Нужно жахнуть чем-то злым? Так он вжарит лишь на десять процентов слабее виденного им архидемона, чья «специализация» — удары магией разрушения. Собственно, из-за последнего доппельгангеров вроде как несколько раз вырезали едва ли не под ноль, несмотря на все их способности и полезность. Во внутренних демонических разборках мои сородичи тоже активно участвовали, и не всем правителям Инферно понравились заговоры против них. Конечно, последняя информация шла в дневниках демонолога как недостоверная, но он ей вполне верил. Внутренние дрязги — это очень похоже на демонов.

Я же наконец вернулся в особнячок полубезумного мага и приступил к готовке на кухне. Собственно, какой ещё решит воткнуть свою душу в демона? То-то и оно. В обители же поваров многое проржавело, но к моему счастью нашлась толстостенная сковорода, что сохранила металл под слоем ржи, а так же несколько иных не до конца сдавшихся времени и среде конструкций. Пришлось несколько запариться с очисткой, но теперь у меня была какая-никакая кухонная утварь. А вот масла и воды как-то не случилось. Так что шикарную вещь пришлось использовать как миску, а металлические перила пустить на шампуры просто потому, что их потом легче чистить методом облизывания. Воды-то в округе обнаружить не удалось, не говоря уж о моющих средствах. А сейчас я сел перед плитой и усилием мысли зажёг над ней несколько небольших огоньков пламени. Мне, к сожалению или к счастью, не попадались в округе маги огня, которых можно было бы скопировать, но, встретив куцее упоминание в одной из потрёпанных библиотечных книг, удалось научиться этому трюку самому.

Хотя оно, наверно, и не удивительно, звание архидемонов, пусть и самых слабых в этой адской тусовке, за просто так не дают. Думаю, что доппельгангер может просто научиться всему тому, что он способен скопировать, а скопировать он, судя по всему, может абсолютно всё. Я же уже говорил, что это страшные твари, да? Подозреваю, что они были бы ещё страшнее, если бы действительно учились, а не обезьянничали, потому как копии всё-таки хуже оригиналов, а у личного развития потолка, судя по всему, нет. Ну или он расположен на каких-то совсем уж заоблачных высотах, как говорит мне «память крови».

Ещё одна странность в моём нынешнем существовании, вынужден был констатировать я, стянув зубами кусок мяса с массивного шампура. Внутри ещё была кровь, но его можно было считать готовым, коль скоро горячее сырым не бывает. Особенно для нечистых тварей, которые с аппетитом могут жрать любую органику. Дерево, кости, раковины моллюсков — нам в принципе плевать. Это было одним из знаний, пришедших ко мне в озарении. С ним, конечно, за компанию прибыла порция головной боли, но ради дела можно было и потерпеть. Демоны не воспитывают детей, демонята всё быстро узнают сами. Кого сородичи при рождении не схарчили, конечно. А если верить мёртвому волшебнику, который отовсюду старательно вымарал своё имя, для нечистых тварей подобное — обычное дело.

Возможно, кстати, потому он был настолько больным на голову. Элементарная профессиональная деформация. Слишком долго имея дело с демонами и их культистами, он, похоже, перенял многие их взгляды. По крайней мере, идея принести в жертву своих собственных слуг, работавших на него годами и десятилетиями, нисколько не вызывала у него отторжения. Хотя по уму он должен был бы в лепёшку расшибиться, но попытаться спасти одних из последних жителей своего мира. Актерварин и правда пал, демоны заполонили этот мир и присоединили к Инферно, моря его вскипели, небеса разверзлись… В общем, там случился конец света, настоящий Армагеддон, убивший практически всех людей и нелюдей, что населяли это несчастное место. Но один ушлый демонолог выжил, потому что понял, к чему всё идёт. Он на отшибе, вдали от населённых мест, состряпал себе особнячок, который благополучно пережил конец времён. А ещё прикупил себе трёх зародышей доппельгангеров, отвалив за каждый по две сотни душ. Причём сдаётся мне, речь шла отнюдь не о проданных по Гоголю крестьянах. Ну вот как его при этом конченой скотиной и больным ублюдком не считать?

Тем более что знал ведь, гад такой, что грядёт, предупреждал этих своих старпёров из Башни Слоновой Кости. Но когда его послали, как неблагонадёжного элемента, якшающегося с нечистыми тварями (кстати о птичках), озадачился не порталами в иные миры, хотя у него были коллеги, занимающиеся схожей проблематикой. Нет, старикан положил болт на попытки эвакуации и пошёл во все тяжкие под лозунгом: «пусть весь мир сгорит в огне, но моя личная жопа в любом случае будет в тепле!». Сомнительные сделки с демонами, кровавые ритуалы, похищения крестьян и покупка рабов, которые после пыток готовы ставить нехитрую подпись в виде крестика под чем угодно… В общем, какой мерзости в дневниках только не было. Но зато он сумел сотворить вокруг своего жилища по-настоящему ультимативную защиту, пережившую конец света, а для себя запилил ритуал переселения душ. Только вот то ли сам где-то допустил неточность, к примеру, рассчитав его для условий родного мира, а не дебрей Инферно, где даже демоны особо не появляются, то ли оные демоны, что передали ему недостающие знания, в каком-то месте чуточку приврали. Так или иначе, но вышло как у Мишки Меченого, который хотел как лучше, а получилось как всегда. Что, кстати, должно стать уроком в первую очередь для меня. Особенно по той простой причине, что в книгах по магии я понимаю написанное с пятого на десятое. Что ж поделать, матёрый волшебник как-то не держал у себя литературу для чайников, у него тут был как минимум продвинутый университетский курс. Мне же требовался «магический букварь».

Но как известно, лучше лебедь в небе, чем синица в заднице. Так что, закончив приём пищи и отложив оставшегося варана на «вечер», я похлопал по нисколько не надувшемуся животу и отправился в библиотеку. Другой литературы по магии у мироздания для меня не было, потому пришлось яростно зубрить то, что есть, в надежде когда-нибудь во всём разобраться и пытаться повторять хотя бы простейшие трюки, о которых есть какие-никакие упоминания. К примеру, тот же огонь для импровизированного шашлыка я научился вызывать, прочитав про заклятие «Пламенного кольца», которое создаёт круг адского жара вокруг заклинателя и начинается почти с тех же действий, которые нужны для лёгонькой, практически бытовой магии. Слава высшим силам, что автор книги был тот ещё педант и подробно всё расписал, иначе жрать местную живность пришлось бы сырой или готовить рядом с лавой, привлекая к своей персоне излишнее внимание.

А его не хотелось. Хотелось свалить отсюда хоть куда-нибудь и как можно скорее! Я ведь находился по сути в настоящем аду, просто на отшибе, а встреча с демонятиной была более чем возможна. Сильно сомневаюсь, что она закончится чем-то хорошим. Однако пока что никаких признаков чертей рядом не наблюдалось, и это примиряло меня с действительностью. Искушение же подчерпнуть эксклюзивных магических знаний было чрезвычайно высоко, в конце концов, на пожелтевших и обветшавших по краям страницах была куча информации, которую вряд ли можно найти где-то ещё. Здесь встретилось даже упоминание того, почему большинство нечистых тварей воспринимают все языки смертных на уровне концепций, а демонолог всегда будет отлично понят призванным демоном. Ну и до кучи на прыжок между мирами нужно было попросту решиться.

Покойный владелец особняка почему-то считал, что доппельгангеры на уровне одних только инстинктов могут отлично ориентироваться в межмировом хаосе с самого рождения, на этом строился его план побега отсюда. Только вот я таких знаний в себе нисколько не чувствовал. Возможно, они, конечно, всплывут в виде нового озарения во время самого перехода, но последнее казалось мне сомнительным. Ну его в пень, такие эксперименты в месте, где можно размазаться ровным слоем по всей вселенной от одного неловкого движения. Так что я штудировал соответствующий раздел библиотеки волшебника, хотя и с переменным успехом. Нет, конечно, было интересно узнать, что все материальные миры родились, по мнению магов, из хаоса и в свою очередь в оном хаосе однажды растворятся. Что они делятся на верхние планы, где заправляют ангелы и боги, средние, где живут смертные существа, а так же нижние, вроде этого, где обитают демоны. Космология, без сомнения, замечательная вещь, занимательно узнать теорию о вселенском круговороте материи-энергии. Но мне нужна практика! Самая что ни на есть прикладная и желательно для тупых. Однако приходилось продираться через умные определения, время от времени сбегая из библиотеки к иным делам. Как говорил мой папаша — лучший отдых это смена деятельности. А что может быть дальше интеллектуального труда, чем физические упражнения? В общем, я в меру сил занимался физкультурой, правда, быстро столкнувшись с неожиданной трудностью. Это человек раскачивается долго и тяжело, тело доппельгангера наоборот очень быстро приспосабливается к нагрузкам. И это неимоверно бесило! На прошлой неделе я даже психанул и притащил за пелену сокрытия вокруг особняка здоровенный кусок скалы, чтобы приседать, держа его над головой. Но если тогда я его сюда еле допёр, хотя расстояние было меньше ста метров, то сегодня рассчитывал сделать четыре подхода по пятьдесят повторений. И это пугало. Я ведь по сути новорождённый архидемон, что могут матёрые твари? Не говоря уже об их противниках… Проскочу вот в живом виде межмировой хаос, вывалюсь в каком-нибудь из верхних миров, а мне там улыбчивый архангел вместо «здрасти» башку снесёт ещё до того, как рот открыть получится. Смерть это, конечно, не конец, но такая кончина была бы крайне обидной.

Глава 3

Очередное утро вывело меня из оцепенения, которое давало отдых, но не могло считаться полноценным сном. Попадался мне как-то раз старый итальянский фильм, в котором Люцифер отмахнулся от мужика, имевшего глупость продать ему душу, сообщив, что от сна он отказался ещё в средние века и оно ему больше не надо. В отличие от него, доппельгангеры, похоже, не нуждались в нём изначально, для меня тут скорее срабатывала привычка разума, что считал идею полежать с закрытыми глазами хорошей. Какой-никакой, а всё-таки способ психологической разгрузки, которых тут мало.

Встав с лежанки, на которую пошла относительно неплохо сохранившаяся ткань, я потянулся и проговорил:

— Ещё один райский день в аду.

Шутка была так себе, но с чувством юмора у меня всегда было не очень. Однако, находясь в Инферно, тем не менее хотелось хохмить, наверно, это тоже своего рода защитная реакция психики. Вроде бы даже считалось, что чем паршивее в городе жизнь, то тем более там востребованы выступления стендаперов и прочих клоунов. Что ж поделать, если человек сидит на берегу тёплого моря в уютном шезлонге с прохладной кружкой пива в одной руке и шампуром вкусного шашлыка в другой, то ему нафиг не нужен придурок, кривляющийся на сцене, для хорошего настроения. Оно у него и так зашибись.

У меня же с ним наметились проблемы. Нет, понятное дело, что раз родился в сверхдержаве, то сверхдержись, Питер — город депрессивный, а из России в ад звонок оплачивается как местный, бородатый анекдот врать в таких вещах не будет. Однако меня несколько подзадолбало моё однообразное существование. Уже около двух месяцев, если отталкиваться от моих периодов сна и бодрствования как от полных суток, я либо грыз гранит магической науки, либо добывал пропитание для своего бездонного брюха, либо качал мышцу, либо дремал. Других развлечений в Инферно не было, коль скоро наблюдение за будущей добычей мы приравниваем к охоте. Так скоро можно было начать понимать, почему демоны — злые создания. Бытие определяет сознание, а в таких местах озвереть может кто угодно.

Но зато были и хорошие новости. Непрочитанные книги в библиотеке мёртвого демонолога подходили к концу, а у меня уже был почти готов ритуал, который должен был помочь мне попасть если не домой, то хотя бы к людям. Помня о том, чем закончились изыскания прежнего жильца этого особняка, чей костяк я закопал вместе с остальными останками в братской могиле на «заднем дворе», а так же трезво оценивая свои магические навыки, мной было принято решение остановиться на чём-то максимально простом и понятном. Это вылилось в пентаграмму, вписанную в круг, над каждым лучом которой было обозначено по одному понятию. Земля — я ведь не хочу улететь в космос, вода — мне ведь не нужен мир, где H2O пребывает исключительно в твёрдом или газообразном состоянии, воздух — ведь хотелось бы попасть в место с привычной атмосферой, огонь — как равновесная стихия, без которой никуда, учитывая три предыдущих луча, и люди, которые должны в искомом мире жить. Возможно, конечно, у меня проснутся навыки межмировой навигации, благодаря странной памяти крови, но лучше было чем-то их подкрепить. Хотя в надёжности ритуальной схемы я уверен не был, потому как в самой магии был тот ещё профан. Ведь о самом её существовании узнал пару месяцев назад, до этого считал всех магов, волшебников, потомственных ведьм и целителей силой земли всего лишь шарлатанами… Впрочем, на Земле они, судя по всему, мошенники и есть. Чёрт, хотел бы я посмотреть на лицо «магистра чёрной и белой магии», если однажды заявлюсь к нему в нынешнем виде и скажу, что он доигрался с колдовством и его душонка теперь моя. Точнее, не если, а когда. До дома я обязательно доберусь.

А пока этого не случилось, я чиркнул на стене когтем, создав отметку о новом дне, и отправился на охоту. Жизнь везде находит выход, Инферно не исключение ровно так же, как и земные пустыни. Только здесь как-то незаметно воды с оазисами, а мои свежеобретённые знания твердят, будто бы местные растения поглощают энергию из окружающей среды, преобразуя её в материю. Дальше же экосистема работает примерно так же, как привыкли учёные, посвятившие свою жизнь нормальной биологии. Травоядные едят растения, хищники жрут травоядных, а их в свою очередь пожирает кто-то вроде меня. Пожалуй, главное отличие тут как раз в том, что на Земле люди, находясь на вершине пищевой цепочки, предпочитают отнюдь не мясоедов, а здесь всё наоборот. Демоны и демонические животные — частично энергетические существа, а потому наибольший интерес для меня представляют именно самые насыщенные энергией создания. Одна толика их сил переходит ко мне при их убийстве, другая — когда я поедаю их плоть. Прибавка, конечно, мизерная, но тут уж не до жиру. Тем более что иной еды в округе как бы нет.

И сегодня в моё меню должна была попасть саламандра. Возможно, эта тварь имела и какое-то другое название, но по мне, если что-то размером с аллигатора живёт в лавовой реке и похоже на красную ящерицу, то видимо это и есть та самая саламандра из мифологии. Если она сама, конечно, лично не сообщит мне обратное. Но это вряд ли. Зверюга была неразумна и охотилась на варанов, совершая короткие пробежки из своей подлавовой засады. В один из таких моментов я и надеялся её подловить. Мой организм, конечно, безумно адаптивен, и я даже было дело дошёл до местной речки, сунув в расплавленный и почему-то не застывающий камень мизинец, но результат мне не понравился. Температура была такая, что палец получил ожог. Регенерация сделала своё дело за минуту, но от купания в подобной субстанции хотелось бы воздержаться. Шкура-то не казённая. Зато стало понятнее, куда девается полученная от добычи сила, если я от неё, в отличие от тренировок, не вижу каких-либо улучшений своих физических кондиций. При получении повреждений запасец моей энергии слегка просел. Забавное открытие, но подозреваю, их мне предстоит ещё довольно много.

Оскалив пасть ещё шире, чем это предусмотрено моей странной природой, я покинул дом, став невидимым и неслышимым. Конечно, моё тело и так отлично могло сливаться с пейзажем, но это более касалось неподвижного сидения в засаде. Так что, наткнувшись в одной из книг на маскировочное заклятие, я с энтузиазмом попытался им овладеть. В конце концов, на враждебной территории тут сижу, банальный инстинкт самосохранения этого требовал. Но как только у меня более-менее получилось растворяться в тенях, как память крови тут же подсказала куда более толковый способ делать то же самое. Это было настолько обидно, что я выматерился в голос. Ну как так-то?! Ломаешь себе голову, тратишь дефицитное время и ничего. А стоит получить ценный навык, как тут же на тебе! Можешь даже из тени в тень на близком расстоянии перепрыгивать так, что никакому Бэтмену не снилось. Сцуко!

Но сейчас обида на мироздание прошла, и я бежал вперёд, прыгая по камням, чтобы не оставлять отпечатков своих лап на почве. Конечно, тут дуют знатные ветра, быстро заметая почти любые следы, но бережёного бог бережёт. Хотя в моей ли ситуации вспоминать о боге? Впрочем, наверно, как раз в моей. После смерти я убедился, что души существуют и даже куда-то двигаются. Рубль за сто, что в какой-то момент происходит распределение наказаний и поощрений, кому в рай, кому в ад, а кому сто перерождений земляным червём… Не знаю, не дошёл, не увидел. Мне не повезло, какой-то безымянный демонолог составил кривое заклинание. И, судя по всему, он тоже был не очень-то везучим, да.

А сейчас я наконец добежал до искомого участка лавовой реки и уселся на кусок торчащей из земли скалы, ожидая свою добычу. Вараны делали свои норы недалеко от речки, вероятно, более опасаясь иных хищников, которых я пока почему-то не встречал, но так или иначе один из них должен был привлечь сегодня внимание саламандры. Она сама в свою очередь, похоже, грелась на дне, потихоньку подпитываясь жаром лавы, но уже начинала испытывать лёгкий материальный голод. Вскоре он должен был заставить её подняться выше и лечь в засаду в ожидании чешуйчатого завтрака. Тогда останется лишь дождаться, когда огненный ящер удалится от своей естественной среды обитания, а потом прикончить его. Причём желательно до того, как он вообще почувствует, что что-то пошло не так. Новые ожоги мне не нужны.

В засаде на засадника я просидел где-то с пол часа, но едва саламандра устроилась на «мелководье», как мои чуткие уши потревожил посторонний шум. Ниже по течению лавовой реки был слышен рёв, удары и какой-то треск. Возможно самым разумным решением бы было проигнорировать это, но любопытство всегда было моей слабостью. Так что тихонько матюгнувшись про себя я не торопясь, но и не мешкая, побежал по камням из низины вперёд. Путь с моими физическими возможностями не занял много времени и минут через пять я уже выглядывал из-за небольшого скального гребня. Только вот со своим отношением к открывшейся картине определиться не мог.

Метрах в ста от меня в бою сошлись две группы демонов, представителей которых было сложновато перепутать между собой. Первая была многочисленнее и выделялась красным цветом. В неё входили мелкие крылатые и хвостатые уродцы, которых я опознал как импов. В книгах демонолога этому пушечному мясу Инферно был отведён немалый кусок текста. Данных созданий нельзя было назвать особенно сильными, но и слабаками я бы их считать поостерёгся. Да, ростом они по пояс взрослому мужчине, но быстры, умеют летать, могут отправить во врага огненный шар, обладают прочными рогами и острыми когтями, а так же живучи, как и все демоны. В общем, в схватке импа и ополченца стоит ставить всё-таки на первого. Гнали их на врага трёхметровые, накаченные здоровяки, представляющие собой более крупную и менее уродливую версию всё тех же созданий. Бесы. По сути, вполне себе классические демоны, какими их любит изображать фэнтези. Красная шкура, кожаные крылья, могучие хвосты, внушительные габариты. Не так быстры, как меньшие собратья, но куда более искушены в магии, сильны и живучи. Таких книги приравнивали к рыцарскому копью, а то и ставили повыше. Хотя, понятное дело, что и бесы, и люди разные бывают, а новобранцы не чета ветеранам. За ними наблюдалось три демоницы. Того же цвета кожа, тоже с крыльями, хвостами да рогами, но куда более симпатичны на вид, имеют весьма внушительные сиськи и единственные, кто использует оружие в «команде красных», орудуя хлыстами, чтобы подгонять импов. Однако по врагу бьют уже магией, выглядывая из-за спин бесов. Суккубы. Опасные твари, причём в первую очередь не за счёт банальных огненных шаров, а ментальных приёмов. Смотреть в глаза категорически запрещено. Убивать издали. При малейших признаках того, что подобное существо захватывает разум одного из ваших соратников, его нужно вырубать, связывать и тащить к жрецу. В противном случае даже нарубив суккубу в капусту, можно ночью проснуться от того, что лучший друг перерезает вам горло. А во время боя всего-то странно проморгался.

Вторая же группа разительно отличалась от первой. В «команде чёрных» голым телам предпочитали доспехи и шлемы, оставляющие открытыми пусть несколько уродливые, но явно не звериные лица, крылья у них были покрыты перьями цвета угля, в руках были воронёные мечи и копья. Книги мёртвого мага обозначали таких как дьяволов. Они могут и в ближнем бою приложить, и магией побаловаться, причём в том числе и ментальной, с силой да скоростью у этих ребят опять же всё в порядке. То есть, эдакие универсалы в противовес специализированным бойцам «красной команды». Причём, что, наверно, самое главное, не чуждые дисциплине. Импы, бесы, суккубы, инкубы и прочие твари из данной инфернальной когорты на человеческий взгляд весьма неслабо текли крышей, были мало приспособлены к ожиданию в засадах, хоть какому-нибудь планированию и вообще командной работе. Побудить их к чему-то подобному мог только какой-то сильный демон, и то один бес мог прямо во время боя прикончить товарища, что только что произошло на моих глазах. Правда, спустя секунду «предатель» лишился головы, которую снесла ударом кнута самая представительная суккуба. Хм, пожалуй, можно было определиться, кто у «красных» на поле носит капитанскую повязку.

А вот дьяволы были из другого теста. Здесь они держали строй и прикрывали друг друга, в книгах было сказано, что чем их больше, тем они более неприятная проблема. К интригам эти существа опять же куда более приспособлены, даром что мозги пудрят сильно хуже суккуб и инкубов. Там, где они, потворствуя своей похоти и разрушительным инстинктам, устроят вертеп с кровавыми оргиями в поместье аристократа, попавшего под контроль, дьявол всё обставит так, что даже личный духовник неудачливого барона ничего не заподозрит до последнего момента.

Великое счастье всех смертных в том, что дьяволы категорически не уживаются с прочими обитателями Инферно, и у них здесь идёт перманентная война. Некоторые демонологи даже высказывали предположение, что они вообще бывшие обитатели верхних миров, что спустились в нижние дабы разорвать порочный цикл вечного уничтожения, но утратили прежний облик и сошли с ума от воздействия хаоса, который тут ох как близко. Собственно, демоны лезут захватывать обиталища смертных не только от злобности характера и жажды душ, хотя это очень веские мотивы, но и потому что присоединяемые к Инферно срединные миры удерживают его от сползания в хаос и полного распада. Что тут сказать, ни согласиться, ни опровергнуть утверждения магов я пока не мог. Хотя в земной мифологии тоже были падшие небожители, утратившие ангельскую красоту, их всё-таки во главе с Люцифером низвергли, они спустились в ад не сами. Но чёрные перья на крыльях наводили на интересные мысли, этого не отнять.

Бой же красных с чёрными тем временем продолжался. Дьяволы, похоже, ещё до моего прихода спустились с небес на землю, чтобы импы не могли атаковать их снизу, и держали крепкую оборону. Пушечное мясо же у их противников заканчивалось, и я прям начал думать, что хозяева мелких тварей бросят их на растерзание противнику да отступят. Но вместо этого бесы резко выстроились в клин и резвой атакой, по пути затаптывая копытами своих подчинённых, ударили по дьяволам, вставших кругом. И разорвали их строй! Без плеча товарища рядом дела у пернатых пошли не очень, импы стали буквально заваливать их телами, но не давали снова сплотиться. Тяжело как-то перестроиться, когда тебя рвут на части с пять-семь мелких, злобных уродцев. Правда, для красных эксгибиционистов их атака тоже не прошла даром, бесы в ней практически закончились, а в последовавшей свалке дьяволы благополучно добили ударный кулак. Их командир, увидев, что приключилось, пошёл в атаку на суккуб с двумя своими отбившимися от мелочи товарищами, дабы не дать расстрелять себя издали. Дамы попытались атаковать их огненными шарами, но пернатые грациозно уклонились от них в полёте, и две краснокожие красотки лишились голов. Однако третья по всем признакам применила что-то ментальное, и один из дьяволов пронзил своим мечом бок другого. Командир развернулся и снёс бывшему товарищу голову, но подставился уже под хлыст суккубы. Благодаря доспеху та его не прибила, но рука пострадала достаточно, чтобы бедолага потерял оружие. Выжившие же импы в это время добили дьяволов и начали жадно их жрать, перестав обращать на что-либо внимание. Кажется, их бесстрашие в атаке держалось не только на заградотряде бесов, но и на контроле мозгов, который дама сейчас отпустила, занятая собственной схваткой. А точнее — избиением. За рукой с оружием последовали крылья, сломавшиеся одно за другим под хлёсткими ударами. А затем противник был сбит с ног и начал забиваться с явным наслаждением, даже издали читаемом во взгляде демоницы.

— Ну что ж ты, твоя мать, делаешь, а? — бесшумно спросил я у себя самого через минуту. — Опять тебе, дураку, больше всех надо?

Идея вмешаться в разборки демонов была дурацкой. Ну вот просто откровенно тупой. Друзей у меня тут нет и быть не может. Один противник наверняка стоит другого. Людям вреда он мог бы нанести даже больше, а может и уже нанёс. Была тысяча и одна причина не лезть, а тихонько свалить. Но я поступил наоборот, бесшумными прыжками начав заходить в спину суккубе. Не по мне, когда бьют тех, кто не может ответить. И не важно, решили ли отмороженные подростки запинать пьяного бомжа, дети избивают ради шутки своего сверстника толпой или демоница мучает демона в своё удовольствие. Да, жалость к врагу — это синоним глупости, но раз уж речь о враге, его надо просто убивать. А пытки — удел больных тварей, одна из которых сейчас поплатится за потерю бдительности. А суккуба её всё-таки потеряла и, кажется, потекла не только крышей. Удары её кнута вызывали не только слабеющие вскрики у истязаемого дьявола, но и её собственные вожделенные стоны. Впрочем, чего я ожидал? От кого ждать садизма, как не от демонов? Хотя плевать. Пусть тут хоть кончит в последний раз, лишь бы назад не посмотрела.

В последний момент демоница что-то почувствовала и даже таки успела развернуться, но я был уже слишком близко. Мои выросшие когти прошили сердце твари, выйдя из её спины, и мозг, показавшись из затылка. Суккуба затряслась в последней судороге, а я почувствовал, как в меня широким потоком перетекает сила её души. Это явно был не новорожденный доппельгангер, а матёрая тварь, разменявшая ни одно столетие. Пусть она, в отличие от нас, не относилась к архидемонам даже формально, но скопила кучу энергии, отожравшись на чужих душах. И сейчас эта энергия стала моей, сделав меня сильнее и принеся целый пласт чужих воспоминаний. Только вот времени их просматривать явно не было, тем более что избиваемый дьявол вновь слабо простонал и стал подниматься на ноги, вытащив относительно целой рукой кинжал, а импы наконец схарчили его товарищей и начали смотреть с гастрономическим интересом на раненого. Он же бросил взгляд на мою зубастую морду, потом перевёл его на мелких уродцев, а затем всё-таки пошагал в мою сторону.

Правда, хватило его только метра на три, после которых он запнулся и упал, вызвав гримасу разочарования на моём лице. Мелкие рогатые, однако, наоборот, страшно обрадовались и ринулись к жертве. Слегка рыкнув, я поднял с земли суккубий хлыст, попытавшийся обжечь мою руку, но почти мгновенно присмиревший, а затем ударил по морде самого шустрого краснокожего демонёнка, случайно снеся ему полчерепа. Похоже, навыки убитой твари были восприняты мной что называется на ять. Хотя по ощущениям я запомнил каждый финт с когтями и оружием, который успел увидеть у бесов и их оппонентов. Наверно, нужно лишь немного практики, и они станут мне как родные.

Оставшаяся же дюжина импов, увидев расправу над своим товарищем, резко загалдела и отлетела назад, попрятавшись за камнями. Что же, примерно так их и описывали книги демонолога, эти создания трусливы, но не стоит их недооценивать. Они не ушли и будут наблюдать, ища случая добраться до человеческой плоти и души. Впрочем, демоническая их тоже более чем устроит. Дьявол же, закряхтев сквозь стиснутые зубы, снова начал вставать, а я наконец скользнул в его поверхностные мысли, заодно передирая навыки. Удивительная всё-таки способность.

Хотя мысли противника удивили меня, пожалуй, не меньше. Вояка был на грани обморока, желал погибнуть в бою и не мучиться, радуясь, что суккуба сдохла. Та его, скорее всего, сейчас всё-таки взяла бы в плен, а затем могла истязать долгие месяцы с чувством, с толком, с расстановкой. А ещё испытывал толику благодарности ко мне, всё-таки я прибил тварь, ответственную за гибель его подчинённых. После такого мне даже стало как-то неловко убивать едва стоящего на ногах противника, и я проворчал:

— Убери кинжал.

Дьявол завис на несколько секунд, а затем всё-таки вернул оружие в ножны и проговорил:

— Не знал, что Мифастаэль снова имеет дела с вашим племенем.

— А он и не имеет, — фыркнул я. — Просто тебе повезло. Смотри только, от импов не сдохни.

Сказав это, я повернулся в сторону лавовой реки и бодро зашагал подальше от своего визави, однако не зря не покинул его поверхностные мысли. В них сначала скользнуло неверие, а затем сложилась крайне неприятная логическая цепочка. Сначала спас, теперь пощадил, за мной долг, его обязательно взыщут, победу над врагом запишу себе, но в нужный момент напомнят, как было дело, надо этого не допустить. Много чего там было, даже вожделение моей силы, вот только благодарности уже не мелькнуло ни на грамм. Её будто выключили рубильником. А спустя два шага я уже резко уходил в бок сначала от одного заклятия, а потом перекатывался по земле от второго. Третье этот сраный хорёк сплести не успел, когти моей левой руки отрубили ему руку с вновь извлечённым кинжалом, а правой пробили грудь, я же прошипел ему в лицо:

— На хрена, сраный ты урод?

— Кхы-ы-ы… — выдавил он изо рта вместе с кровью. — Всё равно сдохнешь… уже летят сюда.

В поверхностных мыслях пернатого мелькнула информация о том, что он сначала передал сообщение телепатией своему командиру перед боем, а сейчас сообщил ему, что его после победы убивает доппельгангер. Мелкая предсмертная пакость, от которой тебе уже точно не будет лучше, но зато у твоего врага прибавится проблем. Ну а я теперь у дьяволов, вероятно, числюсь архидемоном, который, похоже, работает на «конкурирующую организацию». В надежде взять меня за жабры пришлют соответствующие силы. А я в честном бою-то против командиров этих отрядов не факт что выстоял бы, больно зелен ещё, что уж о местном спецназе говорить. Какой отсюда следует вывод? Да самый простой! Надо валить и врага, и отсюда, причём делать это очень быстро.

— Гори в аду, — выплюнул я слова в лицо пернатому козлу и пробил его черепушку когтями, от чего он наконец сдох, а ко мне перетекли части его силы и воспоминаний.

Сделав дело, я сбросил труп на землю, а затем начал резкий забег на четырёх конечностях, слегка меняя свою форму и становясь чем-то похожим на гепарда. Только лысого, синего и, чего греха таить, довольно-таки уродливого. Всё-таки «конструирование» мне пока давалось так себе, а «модель» была откровенно сырой. Зато быстрой.

Впрочем, как бы там ни было, а библиотека и саламандра отменяются. Всё отменяется. Даже тех обрывков памяти, что мне достались, более чем достаточно, чтобы понимать необходимость немедленного побега. Я уж молчу, что лучше сдохнуть в хаосе междумирья, чем попасться «красным» или «чёрным» живым. Так что бежать и не останавливаться, не останавливаться и бежать. Ну какого ж органа мне опять на жопе ровно не сиделось, куда я опять полез?! Герой-спаситель, ёб@&₽#й!

Глава 4

Особняк встретил меня уже привычным запустением, но я лишь пронёсся по пустым коридорам в слегка обжитую мной библиотеку мёртвого демонолога. Следовало действовать в темпе вальса, если я не хочу к нему присоединиться. Да, конечно, трудно было говорить о скорости реагирования дьявольских и бесовских отрядов, память дохлых тварей перетекла в меня откровенно паршиво. Похоже, они ещё и как-то сопротивлялись процессу, хотя последнее не точно. Но зато я готов ставить деньги против морковки, что о столкновении с противником доложил не только чернокрылый хорёк, но и сисястая любительница кнутов. Не знаю, что эти две группы непримиримых врагов тут делали, но подкрепление очень даже могли отправить к обеим. Пернатых же сейчас ещё и скипидарит наличие архидемона, что обтяпывает в пустынной части Инферно какие-то свои мутные делишки. С одной стороны, им бы, конечно, лучше не торопиться, мои заматеревшие сородичи по сути те ещё машины убийства, они десяток только что встреченных мной отрядов вырежут и не особо заметят. Одно слово — архидемоны. Но дьяволы славятся своей дисциплиной, если есть приказ прилететь быстрее собственного визга, найти и хоть немного задержать, то они именно так и сделают. Ослушаться для них — это что-то немыслимое, даже если в процессе выполнения задания надо самоубиться. По крайней мере, так говорилось в книгах, а содранные куски памяти эти данные в целом подтверждали.

И я с этими любителями истинно немецкого орднунга и чёрных цветов встречаться, мягко говоря, не хотел. Ну на йух этих пернатых эсэсовцев! А потому, прибежав, сделал несколько вдохов и выдохов, собираясь с силами, и встал в центр пентаграммы со словами:

— Семи смертям не бывать, а одной не миновать.

После этого моя воля и внутренние способности доппельгангера разорвали ткань реальности, и я скользнул в межмировое пространство, с трудом сдержав крик. Хаос… Хаос — это ужасно. Никакие знания о том, как ориентироваться и находить дорогу в ЭТОМ, не всплыли в моей голове. Мне с трудом верится, что подобное вообще возможно там, где по определению невозможны любые ориентиры. Хаос — это мириады ощущений. Мне казалось, что моё тело одновременно щекочут перьями, едва касаясь кожи, но в тот же миг срывают её с плоти тысячей рыболовных крюков. Мои уши не улавливали ни звука, но одновременно в них будто вливались миллиарды голосов — от интимного шёпота до дикого, оглушающего крика. Обоняние терзали сливающиеся воедино запахи, хотя я доподлинно знал, что здесь нет и не может быть воздуха. Но хуже всего было глазам. Хаос — это не только единство противоречий. Хаос — это вечные изменения. Само пространство вокруг постоянно меняло свои метрики, скача то в двадцатимерное, то в двухмерное, отчего я чувствовал себя рисунком на листе бумаги, чтобы спустя мгновение вдруг оказаться в пятимерной метрике, которую после предыдущих картин можно было считать почти привычной и даже в чём-то родной.

Именно в пятимерном состоянии мне и посчастливилось разглядеть среди не предназначенных для человеческих глаз цветов, которым нет названий, материальный мир. И было уже плевать, какой он сам по себе. Вылезу посреди улья зергов? Получите еду с доставкой на дом и не обляпайтесь. Свалюсь на голову Мелькору, когда он накладывал лапы на блестящие камушки Феанора? Да не вопрос! Мы, наверно, даже найдём, о чём поговорить. Материализуюсь перед троном Бога-Императора Человечества на глазах у офигевших кустодианцев? Вообще отлично! Это будет весело, особенно если орать «Авэ, Имперор!» во всё горло. Появлюсь прямо перед орудием линкора, что тут же выстрелит? Всё нормально! В теории я даже, наверно, смогу это пережить, если снаряд не снесёт мне башку. Так что это в чём-то даже классный вариант, он мне уже нравится. Мне вообще, млять, всё что угодно нравится, лишь бы не то, что сейчас окружает меня и завязывает в тугой узел мой бедный разум!!!

В Хаосе нет материальных объектов, от которых можно оттолкнуться, в нём нельзя плыть, как в воде. Но нет в нём и расстояний. Одного моего страстного желания оказаться в материальном мире было достаточно при том лишь условии, что я ясно вижу цель. И всё вдруг закончилось… Хаос пропал, надо мной было синее-синее небо с белыми-белыми облаками, в ушах сладкой музыкой свистел самый обычный ветер, а голоса ушли. Правда, идиллия к моему сожалению длилась очень недолго. В какой-то момент моя спина влетела в препятствие, а шум ветра сменился треском ломаемых веток. Лишь, пересчитав их с десяток и упав мордой о землю, я осознал, что, оказывается, ни на чём не лежал, а просто падал, глядя на небо. Попытка подняться так же наткнулась на неожиданный конфуз, одна моя рука работала, а вторая почему-то нет. Повернув голову вбок, я фыркнул:

— Собственно, самой руки у меня тоже нет. Блеск. И ног ниже коленей не наблюдается.

В иной ситуации подобное, наверно, меня бы огорчило, но после близкого знакомства с тем, что расположено между материальными мирами, вызвало лишь глупый, слегка истеричный смешок. Ну, провтыкал немного своих конечностей, что ж теперь делать? Такое может случиться с каждым! Тем более, в отличие от дурака Петровича, которому руку на работе станком отфигачило, моя отрастёт. И ноги отрастут. У меня вообще всё отрастёт. Надо только повернуться на спину, полежать, посмотреть на небо и немного подождать. Может, пока жду, меня кстати даже отпустит.

Собственно, спустя несколько минут так и произошло. Запас энергии, полученной от дьявола и суккубы, незначительно просел, но рука и ноги выросли ничем не хуже прежних. А может, даже и лучше. Разум же от пребывания в материальном мире тоже более или менее пришёл в норму. Хотя последнее не точно, нельзя увидеть некоторые вещи и остаться прежним. Но справедливости ради надо сказать, что вояж по Хаосу принёс не только минусы, но и кое-какие плюсы. Он дал мне пусть явно ущербное, но всё же понимание происходящих в нём процессов. Конечно, не настолько, чтобы путешествовать в этом «пространстве без пространства» куда-то целенаправленно, так что путь на Землю по-прежнему был скрыт за семью печатями. Собственно, новые знания даже шансы выбраться из этого пипендра не изменили, они по-прежнему были пятьдесят на пятьдесят, либо попадётся на пути мир, куда можно попасть, либо нет, и тогда рукой с ногами не отделаюсь. Но зато я отчётливо понял, что оставшаяся в Инферно пентаграмма вообще ни на что не повлияла, как и прочие попытки подготовиться. Скорее уж, мазня на полу должна была натурально потроллить тех, кто будет меня искать. Эманации перехода в Хаос в сокрытом почти развеявшимися чарами в разваливающемся особняке демонолога от сбежавшего архидемона и забавная подпись уровня: «чао, буратины. Можете даже писать мне письма до востребования. Меня зовут Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом». Демоны обязательно будут крыть меня последними словами за такую шутку, никто просто не поверит, что архидемон, хладнокровно дождавшийся окончания боя и добивший победителя, может быть таким вот необразованным бездарем. Если верить книгам покойного мага, паранойя среди нечистых тварей цветёт и пахнет, собственно, неудивительно с их повадками. Так что они будут искать в моих действиях двойное, тройное и далее по списку дно. Почему доппельгангер не перебил всех, хотя наверняка мог? Почему вообще влез, хотя имел все шансы остаться незамеченным? Чего хотел добиться, дав время на отправку сообщения? Хотел ли вообще чего-то? Впрочем, пусть головы ломают, лишь бы меня не нашли… Но это вряд ли, через Хаос практически невозможно кого-то отследить. Тем более учитывая, мои навыки межмировых путешествий, я мог провести в нём как две-три секунды, так и два-три десятка лет. Время там тоже выдаёт странные фортели.

Кстати, о времени, сейчас было самое оно, чтобы встать и наконец осмотреться, что я и проделал. Причём должен сказать, вид мне понравился. Вокруг меня был густой хвойный лес, который моя тушка лишь слегка потревожила своим падением, а недалеко находилось озеро, отчётливо просматриваемое за кустами и зарослями камыша. К его берегу я и направился. Минут через десять неспешной прогулки по местами топкому берегу я вышел на более-менее твёрдый участок с нагретыми солнцем камнями, на один из которых радостно уселся, смотря на водную гладь. Судя по всему, сейчас было раннее утро, природа просыпалась, ветра почти не было, солнышко светило ярко, жизнь была хороша, а цветастая бабочка, нагло попорхав прямо перед моей зубастой мордой, взяла и уселась на один из серповидных когтей. Я поначалу с некоторым недоумением посмотрел на неё, а потом ещё шире улыбнулся своей акульей пастью. Этот мир явно не отторгал меня, а живности, похоже, не было никакого дела до того, что тут сидит доппельгангер. В конце концов, мы не самые обычные архидемоны, ведь не распространяем вокруг себя жажду насилия, смерть, болезни или ещё какую-нибудь дрянь. Наше основное преимущество — это уметь незаметно подстраиваться под окружение. И это было хорошо. Мир прекрасен. А я счастлив.

Но не очень-то красив. К последнему выводу трудно было не прийти, увидев своё отражение в воде. В Инферно собственная внешность мало меня волновала, скорее даже там более всего была уместна именно страшная демоническая харя. К тому же по моему прошлому месту жительства просто не было ни зеркал, ни иных отражающих поверхностей, что тоже немаловажно. Но тут вокруг меня был лес, напоминающий среднюю полосу России. Здесь быть нечистой тварью казалось неправильным, просто не соответствующим окружающей реальности.

Так что, почесав затылок и пораскинув мозгами, я начал планомерно вспоминать, как выглядит человеческое тело. В прошлой жизни мне было уже хорошо за тридцать, однако каких-либо возрастных изменений откровенно не хотелось. Да и вообще хотелось чего-то покруче, чем было даже в мои лучшие годы. Чёрт, да даже у бодибилдеров, которые своими накаченными тушками деньги зарабатывают, всегда есть то, что хочется улучшить! Бицуху больше, кубики ровнее, икроножные объёмнее и так далее. Правда, я как раз уподобляться им не хотел. Пожалуй, даже Шварценеггер, который был эталоном эпохи правильных качков, которые ещё не превращались в горы мяса, уже был на мой взгляд перебором. Почесав репу ещё разок и понапрягав память, я припомнил, как выглядел Дольф Лунгрен в фильме про Рокки Бальбоа, когда играл русского боксёра, и понял, что это будет хорошо. О внутреннем устройстве людей я знал не так уж много, всё-таки в прошлой жизни был отнюдь не врачом. Но зато мне на удивление легко удалось преобразиться в высокого, в меру мускулистого блондина истинно арийской внешности, оставив своё нутро прежним, доппельгангеровским. Всё равно его практически невозможно как-то обнаружить, такова уж природа мастеров маскировки. Однако нордичность, пожалуй, была лишней, тем более мне как-то не особо хотелось носить лицо кинозвезды.

Хотя к своему пожалуй возвращаться тоже не слишком хотелось. С ним я разок умер, это навевало не самые приятные воспоминания и мысли. Но зато передо мной была водная гладь небольшого затона и широкое поле для экспериментов. К которым я и приступил, пару раз усмехнувшись, вспомнив редактор персонажей в разных играх. Кто бы мог подумать, что мне придётся применить что-то подобное в реальности? Там, на Земле, подобным вроде бы промышляют только пластические хирурги, и то с переменным успехом. Но я не они, они не я, методы и взгляды у нас разные, а первыми под изменения пошли волосы. Не нравятся слишком арийские и строгие черты? Так сделаем их до плеч, как у хиппующего музыканта, можно даже заодно в белый цвет покрасить. Правда, это к моему сожалению тут же привело к тому, что я стал подозрительно похож на одного парня, который охотился на демонов с огромным дрыном и двумя пистолетами. А я вроде бы не планировал пока заниматься ничем подобным. И потому сделал шевелюру черней вороньего крыла. Результат оказался вполне удовлетворительным, его и оставил.

Дальше слегка изменилась челюсть, став не такой уж квадратной, но тут вышел перебор, и моя морда резко стала казаться какой-то уродской и педиковатой. Пришлось возвращаться к исходным позициям.

— Ладно, это будет сложнее, чем виделось в начале. Но особой спешки вроде бы нет, — фыркнул, стоя на четвереньках перед кромкой воды.

Долго ли, коротко ли, но всё-таки мне удалось вылепить физиономию, которая меня устроила. Если не придираться. Если придираться, то тоже, конечно, не то, но ладно уж. Вот казалось бы, никогда не комплексовал из-за своей внешности, да и вообще мужчина должен быть лишь чуть красивее обезьяны. Но стоило появиться возможности поменять что угодно, как на тебе, не остановиться, потому как нет предела совершенству. А если к нему вроде как приближаешься, вдруг начинает казаться, что что-то как-то всё уж слишком смазливо и вообще местами даже наверно женственно. Надо больше мужиковатой суровости. Ещё больше! А, нет, снова перебор, опять какая-то дрянь получилась, не надо нам тут Адриано Челентано. В итоге остановился я, изрядно устав искать баланс, а само лицо вышло то ли одновременно красивым и мужественным, то ли слишком смазливым и по-королевски высокомерным, поди уж разбери. Тем более, взглянув на него в последок, я неожиданно поймал себя на мысли, что, наверно, похож на молодого Сергея Драгунова из незабвенного Теккена. Таким он, вероятно, должен был бы выглядеть, будучи курсантом военной академии в «страшной рюсской Сибирии, где вечно длится лютая зима» и не имея ни малейших дефектов внешности. Такое вот получилось продолжение темы отечественных персонажей в массовой культуре от боксёра Ивана Драго к самбисту, которого игроки прозвали эмо-нацистом.

Однако переделывать что-либо было уже откровенно лень, а потому я поднялся на ноги и проворчал:

— Ах да, точно. Ещё же одежда.

Тут возиться не хотелось от слова совсем, так что моя кожа просто приобрела вид чего-то похожего на армейскую форму, а на ногах «появились» кирзовые сапоги. В принципе, чтобы ходить по лесу не с голой задницей, сгодится, а там видно будет. Не устаю всё-таки поражаться своим способностям. Нет, понятное дело, что на нижних планах полно архидемонов, которые города могут сметать щелчком пальцев, и вроде бы изменения внешности рядом с этим не котируется. Но населённые пункты и ядерная бомба снесёт, а вот таких штук земные технологии вроде бы пока что не могут. Да и не хочу я уничтожать города, скромному доппельгангеру и без подобных развлечений неплохо живётся.

Потянувшись на солнышке, я повернулся налево и зашагал вдоль берега в сторону вытекающей из озера реки. Не знаю, куда я попал. Возможно, даже на Землю в Сибирь или Канаду, глухих мест там хватает. Может быть, в один из миров, подобный тем, где жил мёртвый демонолог, в которых бал правит не технология, а магия. Может быть и так, что тут в принципе нет разумной жизни, если не считать меня самого. Но даже этот вариант куда лучше Инферно. Почти всё лучше него, а хуже пожалуй только Хаос. Но я прошёл через эту дрянь, вдыхаю сладкий воздух свободы, под ногами шуршит хвоя, а впереди сначала дорога, а затем охота на что-то, что не будет долбанным демоническим животным. А может, и рыбалка, ведь ещё ни разу в этой жизни я не ел рыбу. Что же до разумных существ, то на Земле люди всегда селились у воды, пойду вдоль реки и авось к кому-нибудь да выйду. Или просто устрою себе отпуск в дикой природе, что в целом тоже неплохо, а об остальном подумаю потом.

От дальнейших нехитрых планов меня отвлекло движение на противоположной стороне озера. К воде вышел волк, бросил на меня взгляд и начал пить водицу. Его поверхностные мысли были куда менее структурированы, чем даже у инфернальных варанов, ну или может для меня было сложнее их понять. Однако двуногое существо матёрого хищника не удивило, он таких уже встречал. А может, не таких, но похожих, проходящих по категории опасные, но вкусные.

Значит, люди или нечто схожее здесь всё-таки водится, заключил я, продолжив шагать и нагнувшись, чтобы не задеть головой ветку. А потом ещё раз посмотрел на волка, усмехнулся и прыгнул вперёд, приземлившись на четыре спружинившие конечности. Моя новая форма получилась куда как покрупнее оригинала, всё-таки менять объём и вес тела несколько накладно. Зато надеюсь, к столь крупной зверюге будет меньше претензий у остальной местной живности. Двигаться же по лесу было куда удобнее на мощных шерстяных лапищах. Почему я вообще об этом раньше не подумал?

Глава 5

Очередной день клонился к закату, а мои лапы всё так же неутомимо несли меня вперёд. Глаза гигантского волка цепко осматривали окружающий лес, уши слушали звуки природы, а нос чутко улавливал запахи. Я же кайфовал. После пепельных пустошей Инферно мир, в который мне суждено было попасть, казался раем, ну или как минимум чем-то очень близким к нему. Его воздух пьянил и кружил голову, а девственная природа была прекраснее любого храма. Ни один и не два раза на своём пути я замирал и жалел, что лишён таланта художника, в некоторых местах хотелось располагаться с холстом и писать картины. Однако оставалось лишь надеяться на свою память. Хорошо хоть она явно стала лучше, чем в прошлой жизни, вероятно, мастер копирования должен был очень хорошо помнить, что скопировал.

Что же до людей, то пока что я их не встретил, но пару раз мне попадались следы присутствия двуногих. Однако зарубки на деревьях и старые кострища мало что могли рассказать о тех, кто их оставил. Синяя же лента лесной речки всё вилась вперёд, и я не терял надежды наконец встретить кого-то разумного. А до тех пор наслаждался своеобразным отпуском без всех этих начальников, понедельников, будильников и мудильников. Но сейчас настал момент, когда он, по-видимому, закончится.

Доппельгангеры вбирают в себя многое, в том числе и память с рефлексами. И когда мой нос уловил новый запах, часть волчьей сути однозначно определила его как кровь двуногих. Я резко замер, жадно втянув ноздрями воздух, определил, откуда надуло интересующий меня аромат, и побежал туда. От хорошей жизни человеческая кровь в значимых количествах не проливается, так что следовало поторопиться. Однако вскоре мне, к сожалению, пришлось признать, что я опоздал. Пробежав сквозь лесные заросли и напрямик срезав петлю, которую закладывала река, мне суждено было выйти к броду и убогой лесной дороге, вероятно, наезженной как раз к нему. Ну, насколько такое определение может относиться к чему-то, что ещё не заслуживает гордого звания грунтовки. Однако здесь всё-таки имелась потрёпанная жизнью карета, крестьянская телега и с полторы дюжины трупов, уже показавших первые признаки разложения. Меня нельзя назвать экспертом, но, похоже, всё произошло сегодня утром или в первой половине дня. Транспорт, запряжённый разбежавшимися, судя по следам, лошадями, был пойман в засаду, на деревянных досках встречались отметины от чего-то, похожего на стрелы. Мертвые мужчины, валявшиеся тут, явно были либо застрелены, либо зарублены. Однако запаха пороха не чувствовалось… Да и транспортные средства мало походили на автомобили. Что же тут сказать, от неожиданного сюрприза я соображал слегка туговато, но, похоже, меня всё-таки занесло в мир, находящийся где-то на уровне развития средневековья. Не зря видимо воздух казался мне таким чистым и неиспорченным промышленными выбросами. Любимую же мной природу в данный момент пришлось разогнать от трупов утробным рыком. Только какая-то не в меру наглая росомаха решила проявить характер и полезть на того, кто вздумал помешать ей ужинать. Зря. Я был не в том настроении, чтобы миндальничать, а волчьи инстинкты только добавляли мне агрессии. Быстрый рывок, и мои челюсти просто откусили голову слишком самоуверенного зверька. Остальные падальщики отошли сами, но далеко убираться явно не собирались. Надеялись, что им что-то ещё перепадёт. Можно было бы их тоже перебить, но толку от этого не будет. Лес большой, желающих пожрать в нём много, придут новые.

Не знаю, кто ехал в карете, да и плевать, наверно. Однако телега была по всем признакам занята крестьянской семьёй, что тут и осталась. Бородатый крепкий мужик и слегка располневшая женщина лежали рядом, недалеко от них испустили дух два молодых парня, которым вряд ли было больше шестнадцати, ещё один пацан, наверно, пытался убежать в лес, таща в руках то ли братика, то ли сестрёнку. Судя по тому, что я вижу, одна стрела пронзила оба тщедушных тела. А может, всё было и чуть иначе, местное зверьё всё-таки уже поработало своими зубами, смазав картину, но не сделав её веселее.

От мысли об убийстве детей шерсть на моём загривке стояла дыбом, а из глотки сам собой рвался утробный рык. Я не ангел и не герой в сраном трико с буквой «S» на груди. К добру или к худу, но мне выпал жребий быть демоном. Только вот мораль у меня осталась более чем человеческая, а кое-кто здесь явно нагрешил достаточно, чтобы его душонке организовали экспресс-доставку на Страшный Суд. Возможно, даже в подарочной упаковке из боли и страданий. Ещё раз рыкнув, я начал ходить по месту преступления, пока не определился наконец с запахами тех, кому следует принести наказание. Они, похоже, совсем ни о чём не переживали и просто проложили свой путь по лесному просёлку. Впрочем, плевать и на это, чем меньше мороки, тем лучше. Щёлкнув зубами, я будто растворился в воздухе, став невидимым, и целеустремлённо побежал по следу.

Тот вёл меня прямо больше получаса, пока я наконец не обнаружил, где убийцы свернули в лес. Мотнув лобастой башкой, огромный волк последовал за ними, но вскоре слегка сбавил темп. Да, меня не назвать слабаком, но не стоит считать себя неуязвимым. Мой враг мне неизвестен, я не знаю ни его сил, ни того, насколько хорошо он вооружён, знает местность и проявляет бдительность. Те, кто устроили засаду на дороге, вполне могли организовать ещё одну на случай преследования. Конечно, на моей стороне невидимость, но что если среди врагов маг? В библиотеке дохлого демонолога встречались упоминания о заклятиях, которые дают возможность видеть сокрытое, одно из них даже мной более-менее изучено. А потому следует проявить осмотрительность, внимательно нюхая воздух, дабы не попасть впросак. Паршивый из меня будет архидемон, если смертные так по-глупому подловят да загонят стрелу в глаз.

Однако в вечерних сумерках пришлось признать, что опасения были напрасны. Я подобрался к лагерю, где явно шло веселье, осматривая его на предмет часовых. Такие и правда обнаружились, три молодых парня сидели под деревьями, пытаясь изображать бдительность по разным сторонам от крупной поляны. Картину портило только то, что от них попахивало сивухой. Приблизившись к одному из них, я проник в его мысли, и те оказались до обидного нехитрыми.

Звали двуногую скотину Джаком, он злился, что торчит здесь, пока остальные отдыхают, а Лутч наверняка ужрётся и вообще не придёт сменить караульного. Так же хорошего настроения не добавлял тот факт, что девку попользовать сегодня не довелось. Крестьянке, что ехала со своими родителями, сначала вдул атаман со своими ближними, а когда очередь дошла до Вунка Быка, та рыпнулась и укусила его руку. Тот осерчал и удавил дуру, пока трахал. Урод. Нет бы о других подумать! Веркдан ему, конечно, разбил за это морду, но что толку в стараниях атамана, мертвечина живой от этого не станет. Были разговоры о том, чтобы попользовать двух оставшихся. Но одна была благородной, а вторая, видимо, её служанкой. Джак поначалу и вовсе был уверен, что эта дрянь с лютней и дерьмовым кинжалом на поясе — парень, но та так по-бабьи заверещала, когда срубили единственного в том «караване» воина, что пришлось призадуматься. Собственно, это менестрельшу или кто она там есть и спасло, иначе бы убили. А теперь, глядишь, её вместе с госпожой выкупят. Однако, коль скоро товар стоил денег, его нельзя было портить. А хотелось. Особенно тощую сучку с лютней, наверняка по-особому верещать должна, когда её дерут.

Тихо мотнув волчьей головой, я попытался увидеть иные мысли молодого засранца, которого уже записал в мертвецы. Хм, там был крестьянский быт, вечный голод, зависть к лордам и их воинам. Потом мелькнул вербовщик наёмничьей роты, который выдал денег новому рекруту. Тот их частью потратил на нехитрое снаряжение у маркитантов, а частью банально пропил с новыми сослуживцами. Первая же кампания прошла бесславно, но каким-то чудом этому хорьку удалось выжить, а потом и сбежать вместе с десятником, несколькими воинами и обозными слугами. Победителей гораздо больше волновала добыча, а не погоня за недобитками. Веркдан же порешил, что повоевали и будет, вольная разбойничая жизнь ничем не хуже хлеба наёмника. Возражать авторитетному доппельзольднеру с цвайхандером, чьи усы уже начинала серебрить седина, желающих не нашлось. Тем более что он довольно красочно описал их радужное будущее. Год, может, два налётов, скопленная заначка, а потом безбедная жизнь лавочника или трактирщика в одном из вольных городов подальше от мест, где они развернутся. Это казалось куда лучшей идеей, чем умирать на очередной войне господ. Тем более воином и человеком Веркдан был опытным, уж он-то точно понимал, о чём говорил.

Удача же благоволила наёмникам, переквалифицировавшимся в дорожных бандитов. Они действовали отнюдь не на основных трактах, заняв местечко здесь, на отшибе, и никогда дважды не нападали на одном и том же просёлке, предпочитая мигрировать туда-сюда. Их жертвами становились мелкие коробейники и иногда крестьянские семьи, вздумавшие куда-то переехать. Навара мало, но с худой овцы хоть шерсти клок, опять же, труженики полей везли с собой всё самое ценное, включая сбережения и еду, а крестьянские дочки были хороши. Бароны не слишком обращали внимание на потерянную мелочь, лесные чудовища обходили их стороной… Однако тут я остановился, всмотревшись тщательнее.

И таки да, в этом мире не так уж и редко встречались чудовища. Откуда и как они появляются, бывший крестьянин не знал, у вечерних костров какие только версии не озвучивали — от тёмных богов, что насылают эту напасть, до особых ягод и плодов, что обычные звери жрут и меняются. Однако факт оставался фактом, время от времени случались неприятности вроде медведя четырёх метров в холке, что начинает ходить по деревням и жрать скотину вместе с людьми. Бывали и вовсе непонятные твари, которых особо и не заподозришь в том, что раньше они были обычными лесными обитателями. Но в принципе слишком крупный волк отлично вписывался в реалии этого мира.

Однако о моём новом месте жительства всё-таки хотелось узнать больше, так что, взвесив все за и против, я пока что оставил часового жить, а сам тихонечко пополз к краю поляны с шалашами, где временно обосновались местные «гангстеры». Всё-таки были весьма немалые шансы, что атаман будет куда более компетентным источником информации.

Тут я не прогадал. Веркдан и правда успел исходить множество дорог и знал не так уж и мало. Он начал свой путь человека меча примерно так же, только что был не из крестьян, ему повезло родиться сыном трактирщика. Как известно, трудно быть у колодца и не напиться, так что парень неплохо питался, а потому вырос довольно высоким и физически крепким. Такого в наёмники взяли охотно и даже прикрепили к толковому десятнику, который подучил рекрута. Сначала копью, работе с которым натаскивают всех новобранцев, а потом и с двуручным мечом, который предназначен, чтобы эти копья раздвигать и пробивать чужой строй. Дело у юноши спорилось, а война была не только рискованным, но и прибыльным мероприятием, к тому же победители на ней могли куражиться вовсю. На Земле ландскнехты не зря были знамениты тем, что весьма охотно грабили, насиловали и убивали. О чём говорить, если «банда» — это вполне себе официальное название их воинского формирования, а Мародёр — фамилия одного из командиров, живших в средние века в культурной Европе. Здесь дела обстояли примерно так же, и парень быстро вошёл во вкус нехитрых развлечений. А мне, посмотрев на некоторые из них, очень захотелось помыть глаза с хлоркой. Ответственно заявляю — здешние наёмники в массе своей больные на всю башку ублюдки.

Мой новый знакомый на их фоне не выделялся своими привычками, но был неглуп, неплох с мечом и в целом удачлив. А потому не только благополучно стал доппельзольднером, но также дорос до десятника и уже активно метил в лейтенанты, то есть помощники командира, когда их рота потерпела поражение. Благородные господа поставили наёмников впереди себя против численно превосходящего войска противника, а когда дела пошли плохо, тупо сбежали, оставив солдат удачи умирать. Их весёлую компанию вырезали почти целиком, обида на нанимателя была неимоверной, к тому же идти в новую наёмничью роту означало бы начинать карьерный путь в лейтенанты заново. Везде есть свои проверенные временем десятники, которым командир доверяет больше, чем пришлым воякам. Тем более что те могут его подсидеть. Что-то в наёмнике надломилось, и он решил послать всё в известное место, добыть стартовый капитал на свой трактир и повесить меч на стенку. Причём, крыса такая, подумывал травануть подельников, забрав себе всё золото, и уже добыл яд, чьё время почти наступило. Выкуп за благородную девку обещал солидный куш, на нём вполне можно было остановиться.

Тихонько выдохнув, я пару раз моргнул. Информация с пьяного атамана скопировалась без изъянов, в отличие от дьявола и суккубы. Человек не мог мне сопротивляться, он даже ничего не почувствовал, и теперь я знал как все его ухватки с оружием, так и привычки друзей его детства. Чужая память уже укладывалась в моей волчьей голове, но если обращусь этим мужиком, она будет действовать рефлекторно, даже манеру речи никто не отличит. Однако копировать его у меня никакого желания нет. Урод должен просто сдохнуть.

Кивнув этой мысли, я осторожно пошевелился, не издав ни звука, и стал планомерно рыться в черепных коробках его дружков. Было глупо думать, что среди них найдётся какой-то ангел во плоти, которого мне не захочется убить. Скорее наоборот, проблема оказалась в том, чтобы не лезть на поляну и не рвать их своими когтями на куски прямо сейчас. У каждого были не то что вонючие скелеты, натуральные дерьмо-зомби в шкафу. Пара человек к тому же вынашивала идею прирезать атамана с остальными во сне, так же прикарманив их общую добычу. Один собирался забить болт на запрет и трахнуть двух связанных целок, когда его товарищи расползутся спать по шалашам и захрапят. Другой думал прирезать дрыхнущего лучника. Благородную девку не только сопровождал кучер со служанкой, у неё был телохранитель. И если бы кое-кто был порасторопнее, то успевший поседеть на службе мужик не смог бы убить корешка доморощенного мстителя и ещё какого-то неудачника, который прибился к ним после того памятного поражения. Бывший наёмник был уверен, что это вышло не случайно, и в целом не шибко ошибался, стрелок не хотел возвращать долг и самую малость замешкался. При этом у некоторых бандитов мелькнула в голове мысль, что прибив всех своих дружков, девок можно было бы сдать папаше, получив и деньги, и тёплое местечко, но те уже видели лица всех членов шайки. А значит, сыграть в героя, а затем вольготно жить в пусть мелком, но всё же замке, исполняя нехитрые обязанности караульного, уже не выйдет.

Однако, долго ли, коротко ли, а народ благополучно перепился и полез спать. Но перед этим атаман таки проявил командирскую жилку и, раздав тумаков, отправил самых молодых нести караул. Те сменили давно заскучавших товарищей, один к тому же получил звездюлей за то, что успел задремать на посту. Это внесло некоторое оживление в нехитрый разбойничий быт, залётчик выхватил по морде ещё и от атамана, после чего был отправлен обратно на пост, составлять компанию сменщику, ибо нефиг. Однако должен заметить, что дисциплина среди джентльменов удачи хромала на обе ноги. Хотя чего я ожидаю-то? Это ни разу не кадровые вояки и даже уже не ландскнехты, неоткуда у них железному порядку быть. Была бы наркота, не удивился бы, если бы они долбили её. Преступники-рецидивисты только в дурацких фильмах наших режиссёров бывают благородными и культурными людьми, на деле они те ещё прямоходящие обезьяны.

Но как бы там ни было, а бандиты наконец начали похрапывать. Я же отполз назад и, приблизившись к караульному, встал в полный рост, приняв человеческую форму. Правда, прежде чем отправлять убийцу и насильника на тот свет, слегка подкорректировал свою «одежду». В средневековом мире земной армейский камуфляж был не в чести, тут стиль милитари выглядел иначе. Благородные господа носили на балы толстые колготки, на которые легко натянуть кольчужные чулки, что защитят ноги всадников в бою. На задницах у них обычно красовались довольно объёмные конструкции вроде шорт, что мешают отбить задницу о седло. А торс в свою очередь закрывает какой-нибудь дублет, который по сути является красивым поддоспешником. Правда, под благородного рыцаря, который где-то просадил коня, доспехи и оружие, я косить не собирался. Тут для этого стоило бы пошариться в голове какого-нибудь из «сэров», всё-таки их воспитывают сильно иначе, чем простолюдинов. Но отталкиваться приходилось от имеющегося, а потому на мне появилась скромная, но чистая одёжка начинающего наёмника. Крепкие сапоги, добротные штаны, широкий кожаный пояс и простая рубаха. Всё не сказать чтобы дорогое или новое, но опрятное. Для начала сойдёт, а потом можно будет прибарахлиться трофеями. Всё-таки будет довольно глупо, если я приведу девиц к папаше одной из них, мне предложат помыться с дороги и отдать вещи в стирку, а отдавать-то будет как раз нечего. Кстати, о стирке, таки да, ей бы тоже заняться, прежде чем что-то на своё тело напяливать. Вши мою шкуру, конечно, не прокусят, но в том, что они по тебе ползают, приятного мало.

Приведя себя в надлежащий вид, я бесшумно подошёл к часовому и, схватив бандита сзади, тихонько свернул ему шею, получив толику чужой силы от души, которую будто бы ободрал или рефлекторно отжал аки мокрую тряпку. И если умение без шума мочить людей наличествовало в головах будущих трупов, то вот второе, по всей видимости, было демоническим свойством моей новой сути. Аккуратно забрав с пояса уже мёртвого тела его нож, я на секунду остановился. Человека сейчас всё-таки убил и даже наверно частично съел, коли духовный аспект брать, а внутри как-то ничего не ёкнуло, как таракана раздавил. Может, дело в том, что я видел его нутро и знаю, что он творил? Возможно, хотя терзают меня смутные сомнения. Скорее, дело в том, кто я. Если есть смысл убить людей, то нужно убить людей. Если для легализации в новом мире есть потребность спасти двух барышень, то они будут спасены. Так и должен мыслить доппельгангер. И ровно так мыслю я. Или нет?

Простояв неподвижно несколько секунд, я слегка качнул головой. Так, да не так. Я пришёл сюда не за какой-то личной выгодой, даже сам план с доставкой девок к папаше одного из них был подчёрпнут в виде идеи в бандитских головах, он просто пришёлся к месту. Но моей целью была месть за убитую крестьянскую семью, за мёртвых детей. Я здесь для того, чтобы преступники получили заслуженное наказание. Что же до спасения, то изначально мне было неизвестно, есть ли тут кого спасать. При изучении места преступления мной была допущена небрежность. Да, она ни на что не повлияла, служанку снасильничали и задушили ещё до того, как я нашёл карету с телегой, её было не спасти. Но впредь таких проколов лучше не допускать, проявляя большую внимательность. А пока ещё не пострадавших я без сомнения освобожу и сопровожу в безопасное место. Потому что это будет правильно и потому что мне самому так хочется. Я, чёрт побери, по-прежнему нормальный человек, а не хитросделанный демон, который ищет способ влиться в человеческое общество с хорошей стартовой позиции.

Решительно кивнув этой мысли, я бесшумно двинулся к следующему часовому. Ему шею ломать не стал, а подойдя сзади, зажал рот и вонзил лезвие ножа в глаз, дабы избежать фонтана артериальной крови из перерезанного горла. К счастью, мои действия никого не насторожили, и я двинулся дальше. Третий бандит умер так же тихо и тоже поделился со мной толикой своей душевной энергии. Сидящий спиной к нему залётчик что-то услышал или почувствовал, однако обернулся достаточно неторопливо, чтобы я извлёк нож из одной глазницы и вонзил в другую. Молодой парень с гнилыми зубами и разбитым носом так и застыл, приоткрыв рот в удивлении. Собаке собачья смерть. А жизнь убийц, грабителей и насильников должна заканчиваться именно так.

Дальше пришла очередь стоянки. Бывшие наёмники спали пьяным сном, я тихо подбирался к ним, зажимал рот и аккуратно бил в глаз. Смерть наступала мгновенно, никто даже не успевал дёрнуться. Хотя оно, наверно, неудивительно, с моими физическими данными я им тут мог бы просто кулаками черепа разбивать как арбузы, демонической дури было более чем достаточно. Не доставил проблем и атаман, бывший вояка даже не успел понять, что за ним пришли. А вот другой джентльмен удачи смирно лежать не захотел и, послушав тишину спящего лагеря, тихо встал да пошёл к шалашу, в который бросили девок. Нет бы потерпеть ещё немного, мудень озабоченный.

Я слегка тряхнул головой в раздражении и взял в руки двуручник атамана, поднимаясь в полный рост и спрашивая:

— Далеко собрался, урод?

— Так, до ветра, — соврал он, повернувшись и наконец поняв, что голос-то его спрашивает незнакомый. В свете углей догорающего костра то, что он меня не знает, стало ещё более очевидно, и любитель женского тела спросил: — А ты кто?

— Прекрасная ночная фея, — усмехнулся я и снёс ему голову сделанным как по учебнику ударом.

Уже мёртвое тело с секунду стояло, испуская фонтан крови из обрубка шеи, а потом начало заваливаться. Я же сделал пару шагов к ближайшему шалашу и нанёс два колющих удара между веток. Минус два, осталось четверо. Из-за шумного падения трупа проснулся ещё один бывший наёмник, обозрел диспозицию пьяным взглядом, но тут же вскочил с криком:

— Тревога!

Правда, орал он уже поздновато, большая часть его дружков благополучно сдохла. Я же пошёл в атаку на крикуна, желая всё поскорее закончить. Враг умело попытался ударить меня топором, но я отвёл его лезвием меча, держа его одной рукой за рукоять, а второй ухватив не заточенную часть лезвия перед дополнительной, вынесенной вперёд гардой. Противник слегка провалился в ударе, мной был сделан подшаг, и массивное яблоко двуручника с треском проломило кости черепа. Готов, осталось три.

Один из них попытался выбраться из шалаша, поднимаясь на ноги, но длины моей руки с цвайхендером, ухваченным за самый край рукояти, вполне хватило, чтобы перерубить ему горло. Осталось два. Один из них был тем самым лучником, которого хотели прирезать. Шустрый парень успел не только очухаться, но и натянуть тетиву на своё оружие, тут же пустив в меня стрелу. Не то чтобы она могла мне повредить, однако я всё равно увернулся, поставив корпус боком, а потом прыгнул к врагу, вонзив лезвие меча в его переносицу. В чём-то это было похоже на колющий удар штык-ножом, закреплённом на дуле автомата. Остался один единственный противник, который верно оценил происходящее и попытался дать дёру. Зря, я всё равно был быстрее и буквально через несколько секунд его голова покатилась по хвое под ногами. Ноль. Дело сделано.

Молча порадовавшись хорошо сделанной работе и тому, что мразей в этом мире стало чуточку меньше, я сыто улыбнулся и отправился к шалашу с пленницами. Те предсказуемо не спали, попробуй тут закемарить в окружении бандитов, убивших твоих слуг и охранника. На девчонок многое сегодня свалилось, так что я не удивился, что смотрели они на меня со страхом. Однако надо было как-то налаживать контакт, так что я положил двуручник на землю и начал резать верёвки на пленницах честно экспроприированным ножом со словами:

— Спокойно, дамы. Плохое закончилось, теперь всё будет хорошо.

Интерлюдия 1

Айва вас Багарнэ лежала в грязном шалаше на какой-то дерюге, пыталась хоть что-то сделать с руками, туго связанными за спиной, молилась и силилась не обращать внимание на слёзы обиды, текущие по щекам. Как всё так могло получиться?! Её же просто не должно было оказаться здесь! Она лишь проехалась со своим отцом по их соседям, двигаясь в столицу графства, до которой не получилось даже добраться. Наверное, там, во время злополучной остановки в пути, всё и пошло наперекосяк? Визит вежливости должен был показать, что у её батюшки выросла красивая дочка и окрестным дворянам пора бы уже начинать засылать сватов. Да, род Багарнэ не может похвастаться ни древностью, ни большим богатством, но здесь все в принципе были такие. Полтора столетия назад, после успешного похода, герцог Аликданский даровал землю не только отличившимся шевалье, но и простым воинам, возведя их в дворянское достоинство за ратные подвиги. С тех пор они потихоньку обживают этот суровый, но красивый край, отбитый у лесных гоблинов. Да, в их владениях нет огромных полей, да и вообще почва не слишком плодородна, но охотники исправно платят налоги пушниной, что тоже очень недурно.

Однако благоденствие в их уютном мирке было нарушено. Пока они гостили у старинного друга отца, отдыхая с дороги и думая двинуться дальше, ко двору графа Вингота, где её на празднике весны можно было бы вывести в свет, от оного графа прискакал гонец. Его Светлость созывал знамёна из-за конфликта с графом Мотом, попытавшимся в прошлом году завладеть медной шахтой на границе их владений. Тогда его люди получили достойный отпор, но, похоже, их сюзерен не понял намёка и начал собирать войска. Его Светлость решил ответить тем же. А почтенный батюшка Айвы повёл себя как старый боевой конь, услышавший звук трубы. В путешествии их сопровождали два десятка воинов, их он и решил взять с собой, оставив с дочерью лишь одного бойца. Да, десятник Григор был опытным воякой и на него можно было положиться, но этого явно оказалось недостаточно, если учесть то положение, в котором она оказалась.

Впрочем, поначалу путешествие проходило более чем спокойно. Они планомерно двигались к дому, неприятности обходили стороной их карету, сопровождаемую одиноким всадником в кольчуге и при оружии. В пути к ним даже присоединился бард Каллисто, путешествующий по Габфору с лютней. Юноша, на лице которого ещё даже не успели начать расти усы, имел весьма приятную внешность, сладкий голос, бойкий нрав и, по его словам, собирал истории об изгнании отсюда гоблинских племён, чтобы написать поэму о храбрости предков. Айве пришлось прочитать немало дневников, заучивая хронику своего рода, и она готова была ими поделиться, если бард будет развлекать её в дороге. Тот согласился, попросив лишь вдоволь себя кормить. А на обещание Григора отрезать яйца негодяю, если тот полезет к госпоже, ответил беззаботным смехом. Его причина сегодня стала очевидна, светловолосый юноша на деле оказался светловолосой девушкой.

Этот день можно считать самым невезучим в их жизнях. Они уже были относительно недалеко от дома и пересекли лесную речку, являющуюся условной границей между землями Амфи и Манто, последние были ближайшими соседями. Но именно у злополучного брода на них устроили засаду. Первые же стрелы не только убили кучера кареты, но и тяжело ранили лошадь под Григором, лишив его манёвра. Однако опытный воин сумел выдернуть сапоги из стремян падающего животного, приземлиться на ноги и зарубить двоих нападавших, прежде чем его взяли на копья, атаковав с нескольких сторон, и закололи. Кранв, крестьянин, решивший переехать в баронство Багарнэ, пользуясь тем, что её батюшка держит малые налоги, как раз потихоньку переманивая людей у соседей, схватился за топор и попытался помочь, но куда там. Его убили почти сразу, а затем расправились с его женой, имевшей глупость попытаться помочь мужу. Следующими стали их дети. Уцелела лишь дочка, которую Айва уже подумывала сделать своей служанкой. Конечно, молодая дворянка из лесного владения не была изнеженной столичной штучкой, не способной позаботиться о себе, скорее уж наоборот, но, посмотрев на дочерей нескольких более богатых баронов и то, как у тех всё устроено в быту, резонно подумала, что помощница в дамских делах — это удобно. Однако перспектива карьеры в замке разбилась для девушки в прах, а умереть от клинка вместе с родителями было бы наверно милосерднее того, что случилось в итоге. Каллисто вылез из кареты и, заверещав, попытался пустить в ход кинжал, что носил на поясе, однако сделал это настолько неумело, что один из бандитов просто дал ему в морду. Бард упал на задницу и залился слезами. Спустя ещё пару тумаков и тонких вскриков смеющиеся разбойники пришли к выводу, что у них тут всё-таки ещё одна девка.

А дальше началась преисподняя. Им связали руки и пинками гнали вперёд до самого вечера. Лишь после прибытия в лагерь, если так, конечно, можно обозвать кучку шалашей, атаман соизволил узнать у них, кто они и откуда. После этого им связали отваливающиеся после бега ноги, бросили в одно из импровизированных жилищ и велели не дёргаться. Хороших девочек обменяют на выкуп, и они смогут жить как раньше, а что бывает с плохими девочками, они сейчас услышат и даже увидят, посмотрев между веток. Надо ли говорить, что страшная участь юной крестьянки была даже слишком хорошим поводом лежать смирно?

Бандиты же отпраздновали удачный налёт, нажравшись какой-то отвратительно пахнущей браги, а затем, устав, отправились спать. Айва в свою очередь начала всё же пытаться растянуть путы, связывающие ей руки. Это было жутко неудобно, любой шорох от пьяных ублюдков заставлял её в ужасе замирать, к тому же казалось, что всё получается наоборот, а узлы лишь сильнее затягиваются. Так что дворянка тихонько попросила:

— Каллисто, можешь посмотреть, как связаны мои руки? Может, зубами можно как-то их распутать?

— А мы после этого не окажемся на месте Золаны? — шёпотом отозвалась бард, но начала извиваться, чтобы выполнить просьбу дворянки.

— Мы и так там можем оказаться, — тихо произнесла девушка. — Разбойники всегда жадны, а у меня бедный род. Выкуп вряд ли соберётся… Замри.

Вероятно, бард подумала о том, что кто-то из бандитов заметил их возню, но Айва имела другую причину для подобной команды. Она видела, как то один, то другой тать стали слегка дёргаться. А затем они переставали дышать. Ну, по крайней мере, из ближайшего шалаша похрапывания больше не было слышно, и вроде бы все бандиты при этом вздрагивали одинаково, прежде чем окончательно замирать. Не нужно быть провидцем, чтобы понимать, что их убивает кто-то невидимый в ночной темноте, разгоняемой лишь углями почти догоревшего костра в центре поляны.

Правда, после того как слегка дёрнул своими пятками атаман, девушка увидела, как из своего шалаша вылез один из разбойников, предлагавших со смехом не останавливаться на крестьянке и оприходовать хотя бы тощую любительницу петь ртом. Сейчас он двинулся к их пристанищу, но за его спиной из тьмы буквально соткалась высоченная фигура с двуручным мечом на плече, спросившая:

— Далеко собрался, урод?

— Так, до ветра. А ты кто? — задал встречный вопрос бандит.

— Прекрасная ночная фея, — прозвучали насмешливые слова, ставшие последним, что разбойник услышал в своей жизни.

А потом внезапно появившийся черноволосый юноша просто и без затей начал убивать оставшихся татей, которые под его мечом таяли как снег на летнем солнце. Сам же он двигался легко и непринуждённо, словно опытный воин, уж Айва, порядком насмотревшись на дружинников отца, такое не могла не приметить. От выпущенной с нескольких шагов стрелы молодой человек и вовсе стремительно уклонился, повернув корпус будто бы в танцевальном движении. Да, определённо это было не то, что могли продемонстрировать некоторые высшие аристократы, которые и камни руками могут дробить, и двигаться быстрее молнии. Но бандитам хватило, они не сумели даже поцарапать своего противника. «Прекрасная ночная фея» была для них словно неуязвима, хотя подобного человека, наверно, стоило бы звать повелителем ночи. Слава богам, хоть его глаза не мерцали красным, а клыки не тянулись к чужим шеям! Уничтожив бандитов, ночной гость просто подошёл к ним и, разрезав путы, сказал:

— Спокойно, дамы. Плохое закончилось, теперь всё будет хорошо.

— Благодарим вас, шевалье, — нашла в себе силы ответить дворянка, мысленно вцепившись в вбитый в неё родителями этикет, как утопающий в соломинку. — Моё имя Айва вас Багарнэ. Могу ли я узнать, как зовут моего спасителя?

— Я не отношусь к сословию благородных всадников, леди Айва, — весело улыбнулся на это молодой воин, только что убивший добрых две дюжины людей, а затем немного странно взглянул на неё и проговорил: — Можете звать меня просто Конрадом.

Последнее было сказано так, будто юноша произнёс шутку, понятную лишь ему одному, из чего девушка сделала вывод, что имя, вероятно, не настоящее. Однако заострять на этом внимание в её положении было бы верхом глупости. А разумные девушки вообще стараются не раздражать опасных мужчин с окровавленными мечами на безлюдных лесных полянах, полных мертвецов. Потому дочь рода Багарнэ просто кивнула, проговорив:

— Как скажете.

— Вот и славно, — опять улыбнулся молодой человек, сверкнув в отсвете костра безукоризненно ровными зубами. — Держите нож и разрежьте путы на ногах. Я пока постараюсь избавиться от трупов, а потом мы вместе поищем, чем тут можно подкрепиться.

— Хорошо, Конрад, — кивнула девушка на это, а затем осталась с кинжалом в руке, а её спаситель без всякого страха повернулся к ней спиной.

И действительно занялся тем, чем обещал. Мёртвые бандиты вытаскивались из шалашей, быстро избавлялись от одежды и кошельков, летевших в одну кучу. А затем черноволосый молодой человек уносил трупы куда-то в лес, всякий раз возвращаясь с каким-то сушняком для костра, видимо, чтоб не топать обратно с пустыми руками.

С запасами еды у разбойников оказалось не очень, но вскоре на костре тем не менее булькала похлёбка. Три человека — не две дюжины, им много не надо. Конрад же, после того как они утолили голод, достал полупустой бурдюк, демонстративно сделал из него глоток, слегка поморщившись и проговорил:

— Дрянь, конечно, но очень советую вам выпить. Иначе не уснёте, а после такого отдых нужен.

Айва слегка задумалась над словами их спасителя, но Каллисто явно не желала заморачиваться, сцапала протянутый бурдюк и сделала три решительных глотка, будто хотела набраться в них храбрости. А затем часто-часто задышала, выпучив глаза и покраснев. Придя в себя, девушка выдавила каким-то севшим голосом:

— И правда дрянь!

— Это ты ещё пойло северных варваров не пробовала, — добродушно усмехнулся Конрад. — Вот уж где сивуха так сивуха.

— Мне с трудом верится в такое, — ответила бард, передав бурдюк Айве.

— А зря, — от юноши последовала новая улыбка. Было трудно удержаться от мысли, что он сейчас напоминает наевшегося сметаны кота. — Говорят, что, отведав крови человека, что напился этой штуки, комары и вампиры блюют и дохнут в страшных муках. И, демоны побери, я готов в это поверить.

Девушка, несмотря на всю ситуацию, слегка улыбнулась немудрёной шутке и тоже сделала глоток, а затем начала сдерживать рвотные позывы. Неизвестно, что там такое делают на севере, но эта дрянь точно была обжигающе-отвратной. Неугомонное Каллисто же не успокоилась и спросила:

— А вы сами точно не из них, Конрад?

— А так похож на северянина? — приподнял воин бровь.

— Я имею в виду из вампиров, — пояснила бард.

— Каллисто! — возмущённо воскликнула Айва. — Ты совсем с ума сошла?!

Молодой человек рассмеялся, а девушка начала тараторить:

— А что я тут должна думать? Пришёл ночью, волосы чёрные как смоль, глаза тоже, кожа светлая, даже в свете костра видно, что не загорела, разбойников поубивал как детей. Ну спросить-то надо было?

Конрад на это забрал бурдюк, сделал новый глоток, чуть поморщился и со смешком проговорил:

— За спрос не бьют. Но вампир бы вас скорее всего уже доедал. Ну, точнее, тебя бы точно, а с благородной дамой может быть чуть-чуть поигрался.

— Простите мою служанку, — слегка повинилась дворянка перед своим спасителем. Конечно, он сказал, что является простолюдином, но мать учила её быть мудрой и вежливой. А барду надо было просто дать понюхать пробку, а не присасываться к бурдюку. Бесы его знает, что она ещё сморозит в таком виде.

— Ничего, я не в обиде, — произнёс гмолодой воин, передавая ёмкость с пойлом дальше.

Каллисто сделала один отрывистый глоток, а потом быстро отдышалась и спросила:

— А как вы нас нашли? И как здесь оказались?

— Я вышел к броду, где остались карета и телега с трупами. Эти ухари натоптали достаточно, чтобы не потерять след тех, кто убивал женщин и детей. К тому же у этих позорищ рода людского, как видишь, оказались не пустые кошели и нашлось добротное оружие, — ответил Конрад, обозначив, что пришёл сюда не ради справедливости, мести или воли богов, а за трофеями.

— А у моих почтенных родителей найдётся награда для того, кто спас их дочь, — поспешила проговорить благородная дама во избежание недомолвок. — Нужно лишь сопроводить меня до родового гнезда, чтобы получить её.

— Я сделал бы это и бесплатно, леди Айва, но с обещанием награды идти, конечно, будет веселее, — вежливо кивнул юноша, но как-то не проявил особой заинтересованности в деньгах. Впрочем, у него тут и так была куча трофеев, а бедность местных дворян ни для кого не секрет.

— А где ваше оружие? — тут же влезла Каллисто. — Это же двуручный меч атамана разбойников.

— А моё оружие украли лесные феи, пока я спал, — с улыбкой и честными-честными глазами развёл руками их спаситель, ясно давая понять, что нормального ответа они не получат. — Но как мы все видим, если вчера жизнь что-то у тебя отняла, то на следующий день может подарить нечто иное.

— И коня наверно тоже они? — проворчала явно захмелевшая бард, чьё любопытство не удовлетворили, а только распалили.

— Не, русалкам пришлось отдать в плату за проход, — рассмеялся Конрад. Наверно, это был намёк на то, что его конь и снаряжение утонуло. А может и нет. В конце концов, ближайшая бурная река, в которой подобное могло произойти, была не близко, не говоря уже о море. — Теперь Гиб будет морским конём. Я ему даже немного завидую.

— Думаете, под водой так интересно? — поинтересовалась Айва, тоже чувствуя, как хмель даёт в голову, а лютое напряжение этого дня отпускает.

В конце концов, всё могло сложиться гораздо хуже. Она жива, её не обесчестили, рядом весело горит костёр, напротив него сидит красивый юноша, что спас её, всё прям как в балладах, что пела Каллисто. Кто её знает, кстати, может, она как раз сейчас новую составляет, для того и расспрашивает Конрада. Дворянка бросила короткий взгляд на девушку и вынуждена была признать, что вряд ли, бард была просто пьяна. Да и её почтенные родители вряд ли обрадуются перспективе брака с неблагородным женихом, даром что тот хорош собой и воин отменный. В голове мелькнула мысль, что Конрад может спаивать их, чтобы залезть под юбки спасённым девушкам, но Айва быстро отмела её как несостоятельную. Если бы он хотел, то мог бы всё сделать ещё когда пленницы были связаны. Да и сейчас они вряд ли смогут ему помешать, их силы не сопоставимы.

Конрад же, похоже, вообще не строил планов по этому поводу и лишь со своей, уже становящейся привычной улыбкой, ответил на вопрос:

— Конечно. Там под водой целый огромный мир, что ничуть не менее красив и богат, чем тот, что находится над поверхностью океанов. Уж я-то знаю.

— Русалки рассказали? — хмыкнула Каллисто.

— Они самые, — кивнул юноша. — Ты, кстати, сама рассказать не хочешь, как в мужской одежде путешествовать начала?

— Мне кстати тоже интересно, — поддержала их спасителя Айва. Она действительно хотела знать, почему сопровождающий её юноша вдруг оказался девушкой.

— Дура потому что была, — буркнула та.

— Это не ответ, — слегка надавила дворянка на свою слугу, пусть и временную. В конце концов, та ей соврала! Кому вообще такое может понравиться? Её почтенный батюшка, если бы простолюдин попытался навешать ему лапши на уши, мог бы такого наглеца вообще насмерть засечь и был бы в своём праве.

— Зато правда, — проворчала девушка. — Отец у меня купец. Хотел выдать за своего дружка, жирного и старого борова. Но богатого. Как лошадь перед продажей хвалил, ничего, мол, что грудь и бёдра маловаты, зато умна, обучена грамоте, счёту и даже музыке, поёт так, что заслушаешься. Тьфу! С музыкой и сбежала. И неплохо, кстати, жила, странствующему менестрелю везде есть и стол, и дом. Песни-то и благородные господа послушать любят, и купцы, и крестьяне. Год почитай ходила по дорогам и горя не знала. А вот где оказалась.

— В балладах в двух шагах от тебя никого не насилуют и не убивают, — понимающе кивнула Айва, передёрнув плечами. Случалось и ей слушать песни о дамах, которых кавалеры спасают от неприятностей, но демоновы менестрели явно опускали все неприятные подробности. — А разбойники не такие уж страшные. Куда теперь думаешь податься?

— Не знаю, — шмыгнула носом девушка. — К отцу бы. Но он может и не принять. А за борова идти и сейчас не хочу. Только больше меня нигде точно не ждут. Разве что, может, в монастыре.

— Ну, возможно, ты уговоришь одну благородную леди сделать тебя своей личной служанкой, — усмехнулся Конрад, а потом добавил: — Ну а что? Иных-то слуг вокруг не видно.

— Их бы похоронить, — обронила дворянка, отложив пока что вопрос с наказанием за враньё. Были куда более важные темы, чтобы их обдумать, и беды, о которых стоило переживать. Кучер, что обихаживал лошадей и карету, почему-то мало запал в душу своей госпоже, а вот Григора было жалко почти до слёз. Тот защищал её до последнего и пал смертью храбрых, а она о нём вспомнила только сейчас.

— Похороним. Завтра с утра вернёмся к броду и всё сделаем, — кивнул Конрад. — Если повезёт, то даже лошадей сподобимся поймать. Хотя вряд ли.

— Почему? — хмельным голосом поинтересовалась Каллисто.

— Из-за зверья, — уточнил воин. — Я там его поразогнал, когда на всё это наткнулся, но они наверняка быстро вернулись. К тому же на запах крови могли заглянуть не только падальщики, но и кто-нибудь поопаснее.

— Да. Не дело оставлять людей на поживу лесному зверью, — опять повторила девушка слова о необходимости хоть каких-то похорон.

— И мы не оставим, — кивнул Конрад. — А теперь ложитесь спать. Я посторожу.

Возражений ни у кого не нашлось, жуткое пойло сделало своё дело, заставив перенервничавших и ничего не евших с самого утра девушек окосеть. Однако шалаш, что ещё совсем недавно казался Айве жуткой тюрьмой, сейчас был на удивление уютным.

Глава 6 часть 1

Солнце ярко светило над лесной дорогой среди сосен, елей и изредка встречающихся дубов, по которой двигалась наша странная компания. Впереди, с двуручным мечом, притороченным к котомке за спиной, шёл я, и надо уже признать, что с внешностью и копированием поведения местных жителей мне попасть в десятку не удалось. Нет, всё было очень даже неплохо, просто, желая слепить себе красивые да эстетичные морду и тело, кое-кто переборщил. Бывшие пленницы, после того как они понаблюдали, что бывает, когда девушку пускают по кругу, поначалу в плане дамского интереса даже близко на меня не смотрели. Сомневаюсь, что у них вообще хоть кто-то тогда мог его вызвать. Но дни шли, их отпускало, и ситуация потихоньку менялась. А я, слушая их мысли фоном, узнавал, что, оказывается, во-первых, я просто опупеть как красив, а во-вторых, ещё более загадочен, что можно смело считать вторым проколом.

Что поделать, я никогда не был шпионом, мои интересы лежали в другой области, потому было трудно учесть всё на свете. А в одном хорошем фильме очень не зря говорили, что в работе рыцарей плаща и кинжала нет мелочей. Что уж тут о крупных мазках образа говорить? К примеру, хорошее владение оружием – это вполне себе статусное умение, присущее аристократам. Конечно, я его скопировал у дохлого атамана, но тот до него дорос к возрасту в тридцать восемь лет, имея заметный талант и совершенствуясь на войне, где за ошибки не двойки ставят, а убивают к чёртовой бабушке. В мои же годы он не умел почти ничего, потому как сына трактирщика некому было учить. Коль скоро я выгляжу лет на восемнадцать, максимум двадцать, и весьма ловко обращаюсь с двуручной оглоблей, то учителя у меня были, что называется, с детства. Может быть, конечно, папаша-воин и натаскивал сына, но тут тоже всё клеилось на живую нитку. Ведь к умению обращаться с острым железом в комплекте шли иные нюансы. К примеру, изрядная ловкость и скорость, несколько превосходящие человеческие. Пытался максимально строго копировать «донора навыков», но всё равно переборщил. А тут вполне себе встречаются люди, подозрительно напоминающие античных героев, к мамашам которых боги в спальни заглядывали. И кто бы мог подумать, все они при серьёзных титулах. Только вот наёмники этих пафосных засранцев почему-то на поле боя видят исчезающе редко, а в аристократические головы я как-то не сразу полез. Тогда казалось, что есть дела поважнее, а теперь время назад не отмотаешь.

К тому же больно я был чистенький и вежливый, особенно когда выхватывал приличествующие ситуации ответы прямо из головы аристократки. Она, конечно, глубокая провинциалка, но речь её куда культурнее, чем у наёмников, порой матерящихся через слово. Да и ругань из своих слов я сходу начал фильтровать, опираясь на «прошивку» ещё прошлой жизни при общении с девочками. Вот и выходило, что скромный демон – либо чей-то бастард, которого учили наравне с законными детьми, либо и вовсе благородный юноша, сваливший по каким-то причинам из дома. Может быть, даже по примерно тем же, что и Каллисто.

В общем, девчонки пережили похмелье, девчонки помогли мне похоронить мертвецов, девчонок немножко отпустила ситуация… А затем их взяло чисто женское любопытство. Тем более что при знакомстве-то они меня откровенно побаивались: а ну как ночной гость и их прибьёт, как бандитов, а перед этим ещё и выдерет. Но по мере общения дамы утвердились в мысли, что неприятности от моих рук им явно не грозят. Если, конечно, не наглеть… Общество-то тут патриархальное, в нём отношение к женщинам соответствующее.

Хотя за мной на лошади некоторым образом ехало исключение из этого правила. Лет шестнадцати от роду, черноволосая, сероглазая, не очень высокая, но весьма миловидная и уже заметно округлившаяся в нужных местах. Однако ещё не целованная, хотя времена сейчас такие, что у многих ровесниц-крестьянок уже по трое-четверо детей. Но Айва была дама благородная, у них всё слегка иначе, и если такой простолюдин отвесит девке пощёчину за излишне длинный язык, то огребёт ох как немало проблем, вплоть до отрубания головы. Впрочем, это не отменяет того факта, что аристократы тут аристократок вполне себе мордуют, чтоб место своё знали, а если что-то идёт не так, могут взять да отправить в монастырь. Может быть, кто-то сказал бы, что они хорошо устроились, но в довесок к мужскому полу местные благородные люди получали практически пожизненную службу в армии. Покажут твоему сюзерену где-то фигу, он тебя призовёт под своё знамя, пойдёшь воевать и умирать, а жена дома останется с детьми. И даже став вдовой, будет вполне себе недурно жить.

Собственно, Айву папаша как раз вёз людей посмотреть и себя показать будущим возможным зятьям с их родителями, когда его настиг зов долга. Барон из медвежьего угла поехал на войну, девочка двинулась домой с одним воином в качестве охранника, но с ней случилась неприятность. Хотя она перенесла её на удивление неплохо. Впрочем, девчонку и воспитали хорошо, это не томная графиня из дамских романов, которая при одних только дурных известиях может грохнуться в обморок. Дочь потомственного воина из края охотников – девка крепкая, её так просто не возьмёшь, а она сама, если бы сбежала от разбойников, имела очень неплохие шансы не только выжить в лесу без банального перочинного ножа, но и благополучно добраться до дома. Был бы лук, по пути ещё бы и свежатиной запасалась, благо владела она им неплохо.

Каллисто, правда, была немножко из другого теста. Дочка весьма небедного купца, вечно занятого торговыми делами и пропадающего в поездках с караванами, оказалась несколько избалованна матерью и излишне романтизирована. Слишком много бардов и менестрелей давали ей уроки, коль скоро они с маманей были по уши влюблены в музыку. А ещё люди искусства по всем признакам весьма красочно расписали, как кучеряво живут. Жизнь, полная путешествий, приключений, признания благодарной публики… В общем, от перспективы нежеланного брака девка сбежала навстречу большому миру, разве что не напевая песенку бременских музыкантов про то, что:

Наш ковёр цветочная поляна,

Наши стены сосны-великаны,

Наша крыша небо голубое,

Зашибись, особенно зимою.

А сейчас находилась в раздумьях о своём дальнейшем жизненном пути. Всё-таки мир вроде и оказался куда более суровым местом, чем думалось раньше, а возвращаться было элементарно страшно и стыдно.

Так что светловолосая, синеглазая девушка морщила лоб и время от времени прерывала тяжкие думы, начиная то болтать с Айвой, то пытаясь расспрашивать меня. Вот и сейчас одного незадачливого демона догнал девичий голос:

— Ты что-то напеваешь?

— Напеваю — это сильно сказано. Скорее, пытаюсь вспомнить одну песню, — отозвался я, чуть обернувшись.

— Попробуй вслух. Может, я её знаю? — задала бард новый вопрос.

— Сильно сомневаюсь, — усмехнулся я. Всё-таки путь был долог, и у меня в голове крутились вполне себе земные композиции про дороги. Некоторые были более привязчивы, чем другие, их я невольно слегка нахмыкивал себе под нос, уже перейдя с Мельницы и Ленинграда на откровенный ширпотреб.

— И всё же? Мне тоже интересно, — подала голос аристократка, восседающая на единственной лошади, которую удалось найти живой.

Правда, та умудрилась угодить в прибрежную топь, и я все маты сложил, пытаясь вызволить животное на твёрдую землю. Зато потом помылся и сменил «испорченные» шмотки на трофеи, снятые с наёмников, которые ещё ночью постирал в ручье у их лагеря. Что, кстати, тоже стало причиной раздумий о моём прошлом, ведь присказка «грязный простолюдин» взялась не на пустом месте, а местные аристократы стараются следить за своей внешностью. Чистота не только залог здоровья, но и социальный маркер происхождения.

— Ну раз благородная дама просит… — протянул я, чуть прокашлялся для виду и постарался подобрать слова местного языка к композиции, что крутилась в голове прямо сейчас:

Нам не дано с тобой понять, чему так радуется ветер

И почему от доброты бывают так жестоки дети

Зачем кому-то умирать, чтобы он нами был замечен

Так много разных почему

Нам дал Творец на этом свете

День уходящий не вернуть

Не торопись, пройди свой путь

Неосторожный сделав шаг,

Просто скажи «Пусть будет так!»… пусть будет так. А дальше ничего вспомнить не получается.

— Даже не знаю, немного похоже на ритмику южных сонетов, но всё равно совсем не то, — глубокомысленно выдала своё заключение бард после паузы.

Уж кто-кто, а она в местной музыке и поэзии разбиралась весьма основательно. Аккуратно пошарив в её светловолосой голове и «скачав нужные файлы», один демон теперь мог бы подрабатывать бардом, при желании вполне себе официально заходя в дома местных больших шишек, а не крадясь в тенях. В теории это было полезным. На практике я просто не знал, что сказать. Моя собственная природа, после того как я оказался среди людей, стала вызывать у меня опасения.

Дело даже не в телепатии, хотя и она напрягала. Я натурально отжирал какие-то куски от чужих душ просто на рефлексе, который не мог контролировать, и если с демоническими животными это была просто пища, а демоны оказались приятным допингом, резко увеличившим мои силы, то люди были в чём-то сродни наркотику или алкоголю. И к тому, и к другому можно относиться как угодно, хоть ненавидеть животной ненавистью, однако кайф при употреблении неизбежен. К счастью, в моём случае он был небольшой, просто будто сигарету выкурил после пары часов в самолёте. То есть приятно, но можно сдержаться. В конце концов, даже сам эффект был осознан мной не сразу. Однако идея злоупотреблять убийствами людей явно не радовала, можно ведь натурально пристраститься. Как знать, возможно, сейчас самым разумным решением вообще будет уйти в глушь подальше от двуногих и разобраться в себе, едва закончив провожать девочек до дома. А с другой стороны, пойди разбери, что сейчас правильно. В этом мире чудовища вполне себе живут и здравствуют, от горных драконов до болотных гидр, не говоря уже просто о вдруг покрутевших медведях с тиграми и львами. В памяти наёмника редко, но мелькали крутые перцы, что могли целые отряды ландскнехтов вырезать вручную или выжигать магией. Причём не спящих пьяным сном солдат удачи, как я, а вполне себе готовых к бою. Гости из Инферно опять же могут залезть в любой мир, считая этот, а может быть, они и вовсе уже здесь. При таком раскладе идея оставаться слабым казалась очень и очень тупой. Так что не только Каллисто ломала в пути голову над извечным русским вопросом: «что делать?».

— А по мне весьма неплохо и самобытно, — произнесла аристократка, подозревая меня в авторстве и кладя ещё один кирпичик в башню своих подозрений о моём происхождении. Местные дворяне и правда баловались рифмоплётством, сочинительствуя всякое. Хотя они и на Земле страдали подобным: в Европе просто была более привычная мне форма, а в той же Японии уважающий себя самурай обязан был толково сочинять хокку. Иначе какой он вообще самурай? Да и у викингов ценились саги вообще, а о своих собственных подвигах в частности.

— Потому и пытаюсь напрячь свою память, — пожал я плечами.

— А она там, кстати, не может с нами поделиться, куда делся твой предыдущий меч? — поинтересовалась Каллисто.

— Так говорю же, в кости проиграл, — усмехнулся я.

— В прошлый раз кто-то утверждал, что его утащили лесные духи, — слегка насупилась девушка, опять не получив нормального ответа. Любопытство сгубило кошку, но кое-кто тут явно считал себя живучее.

— А в позапрошлый, что пропил на развесёлой гулянке, — важно покивал я. Такая версия тоже была озвучена среди прочих. В конце концов, чем больше нагромождение лжи, тем тяжелее найти под ним правду. Тем более что сама идея о том, что дам в беде благородно спасает новорождённый архидемон, звучит слишком фантастично, чтобы в неё поверить. Это даже покруче Сумерек, где кровосися влюбился в еду.

— Ну а началось всё с лесных фей, — рассмеялась Айва. В отсутствие иных развлечений дующийся бард её весьма забавлял.

Хотя средневековье вообще было довольно бедным временем на досуг. С крестьянами всё понятно, им не до того, они в основном заняты борьбой за выживание. Если за тёплый сезон не накопишь еды в амбарах, то осенью к тебе придёт добрый дядя собрать налоги и оставит тебя с слишком малым количеством пищи, чтобы ты и твоя семья дожили до весны. Битва за урожай тут ни разу не метафора, проиграешь — сдохнешь. Сказка про двух немецких детишек, которых родители отвезли в лес умирать, тоже взялась на Земле не на пустом месте. Выживать в первую очередь должны те, кто по весне сможет поднять пашню. Городские жители, насколько я могу судить, в массе своей недалеко ушли от средневековых германцев. Что до остальных, то коль желаешь увидеть красивую картинку, тебе нужна работа живописца. Хочешь послушать музыку? Тебе нужен менестрель, а его, кстати, оплатить надо и кормить каждый день, да не по одному разу. Хочешь фильма? Так до них тут ещё не доросли. Максимум, что можно посмотреть, — это спектакль с живыми актёрами. Тут вам не двадцать первый век с его интернетом и даже не двадцатый с телевизорами и радио. Здесь в этом плане всё сильно иначе, и что-то подобное чудесам технологий могут выдать разве что маги с жрецами.

Оные, кстати, присутствовали и здесь, но что называется в гомеопатических дозах. И это вызывало радость пополам с разочарованием. С одной стороны, конечно, всё логично: из захолустья другого мира провалился в местный его аналог. Опять же хорошо, что жрецы, которые с трудом заговаривают молитвами воспаление лёгких, вряд ли спалят даже такого неопытного доппельгангера, как я. Маги, которых больше приличествует звать деревенскими знахарями, находятся примерно в той же весовой категории. Но из-за этого учиться волшебству здесь явно было особо не у кого, хотя вообще-то хотелось. Кем, электрическая ж ты сила, надо быть, чтобы не хотеть обучиться самой настоящей магии, если это вдруг стало возможно? Тем более что память всё того же дохлого атамана, невольно ставшего моим гидом в этой реальности, хранила немало примеров того, что могут сотворить сильные чародеи и священнослужители. Последние даже свежих мертвецов умудрялись воскрешать!

Однако мы сейчас находились в Габфоре, том ещё медвежьем углу, отбитом полтора столетия назад у племён лесных гоблинов. И двигались едва ли не в самую его задницу, коль скоро даже по местным меркам Багарнэ живут на отшибе. А вот крутые перцы предпочитают обитать не среди деревень вроде Хацапетовки, им столицу подавай, а в идеале сразу Рублёвку. Таким образом, тут я скорее всего ничего толкового не найду, но чем ближе к Праймине, где сидит император людей, тем ситуация веселее. Однако выше и риск, что где-то спалюсь по неопытности. А потому идти туда, если конечно надумаю или разберусь в себе, следует не торопясь и вдумчиво, заодно изучая сам мир, где я оказался. Ошибки, которые мне без проблем простят две, в сущности, наивные и неопытные девушки, может не простить кто-нибудь другой, так что нужно осваивать нелёгкое ремесло Штирлица и местные реалии. Может, кстати, взять фамилию знаменитого штандартенфюрера? Местному языку она пусть со скрипом, но соответствует, хотя и звучала бы по-русски примерно как «Обычнов» от слова «обычай». Ну, по крайней мере, на том из человеческих диалектов, что был распространён в этой местности. Что сказать, государство людей было не маленьким и объединило множество разных народов, но знал я о нём ещё маловато.

Тут, конечно, как бывшие наёмники, так и Айва с Каллисто, были бесценными источниками информации, но хотелось бы послушать и покопаться в мыслях более образованных людей. Пока же мне было известно лишь то, что люди объединены в одну огромную Империю, что раскинулась на половину континента, если не больше, только вот дела у них идут так себе. Гигантское государство, к сожалению, является крайне аморфным образованием со всеми прелестями того, что творилось в Священной Римской Империи Германской Нации. Император как бы есть, но он выборный и, похоже, мало на что влияет. На местах в лучших традициях феодальной вольницы рулят герцоги, князья и прочие графья, которые мало того что посильней обычных людей, так ещё и класть хотели на далёкого венценосца. Сами они при этом ведут себя как вполне независимые правители, не так уж и редко воюя друг с другом, когда не топятся в вине и не сношают служанок. По крайней мере, среди наёмников бытовало мнение, что эти два занятия являются основными для благородного сословия, давно уже не служащего народу Империи. Налоги вроде бы платятся… Но тут момент был скользкий. Солдаты удачи об этом ничего не знали, не их это было дело. Аристократка была в курсе, что их род отстёгивает деньги графу, а он что-то там отправляет в столицу через имперских чиновников, но что и сколько — неведомо. Да и бюрократы везде одинаковы, им наверняка тоже надо иметь долю малую. Не то чтобы я был прям таким мизантропом, не верящим в людскую благодетельность, но вот не берущий на лапу чиновник по мне синоним честной проститутки, благородного киллера и Деда Мороза. То есть в реальности не встречается.

Внезапно мои мысли о схожести людей во всех мирах были прерваны далёким, но весьма отчётливым шумом. Трещало дерево, кричали люди и ревел какой-то зверь. Учитывая, что мы уже подходили к замку Манто, ближайших соседей семьи Айвы, новости были не самые хорошие. Впрочем, зверь… Не местное ли чудовище тут объявилось?

Глава 6 часть 2

— Дамы, кажется, у нас проблемы. Сойдите-ка с дороги и сидите тихо, как мыши под веником, а я пробегусь, разведаю, что творится, — проговорил я, оценив то, что слышали мои чуткие уши, которые норовили вытянуться, как у эльфа, чтобы получить больше информации.

— Замок моих соседей виден уже из-за того поворота, — быстро отозвалась аристократка, перестав троллить барда, которую то ли записывала в служанки, то ли нет. Ложь о своём поле она ей, по всем признакам, так и не простила, продолжая за неё мстить. — Давайте лучше выглянем вместе из леса, и там уж решим, что делать.

— Демоны с вами, но всё же поотстаньте, — бросил я и рванул вперёд. Творилось явно что-то неладное, человеческие вопли были полны ужаса и боли. Сейчас, по всем признакам, был не тот момент, когда нужно пререкаться с человеком, знающим местность. И уж точно не стоило тормозить.

Естественно, память не подвела Айву, и за поворотом, когда я до него добежал, действительно открылся вид на родовое гнездо Манто. Небольшой замок, сложенный из грубого камня болотно-зелёного цвета, находился на своеобразном пятачке, который образовывала река, делая крутую петлю и оставляя один проход посуху к дубовым воротам, обитым металлическими полосами. Метрах в ста перед фортификационным сооружением, с трёх сторон защищённом водой, находилась деревня, окружённая недавно засеянными по весеннему времени полями, огородами и, похоже, даже плодовыми деревьями. Видимо, народ при местном сеньоре жил довольно благополучно, но ключевое слово тут, к сожалению, именно: «жил».

Сейчас огромный вепрь разносил деревню в щепки, разбивая бревенчатые дома жалких людишек. Интересовался местными чудовищами? Получи, млять, чудовище и распишись в журнале приёма-передачи злобных тварей. От открывшейся картины я невольно замер и аж присвистнул со словами:

— Охренеть не встать…

— Надо отходить, пока он нас не видит, — через пару секунд проговорила Айва, догнав меня и резко осадив лошадь. — Тут разве что вся дружина шевалье Клайва сладит, если не побоится из-за стен высунуться.

— Какая здоровая свинья, за один присест сожрать не получится, — проворчал я, сбрасывая с плеч мешок с трофеями и беря в руки цвайхандер. За собственное, пусть и недолгое, оцепенение было стыдно. Пока я тут сопли жую, там люди умирают. — Бери Каллисто и схоронитесь в лесу, пока я не закончу.

— В одиночку это самоубийство. А я могу помочь, — скороговоркой проговорила девушка, которая будто разрывалась между противоречивыми чувствами, и хлопнула по луку у седла, доставшемуся ей от одного из бандитов. Это было очень смело, но при этом не менее глупо.

Но оно, наверно, и не удивительно. Да, сделать один человек такой твари мало что может, стрелы её вряд ли возьмут, и бегает она побыстрее лошади. Однако Айва была девкой не испорченной и не гнилой, а потому испытывала здоровое желание чем-то помочь человеку, который её спас. Это весьма приятно контрастировало с земными реалиями, где если вступишься за какую-нибудь даму, до которой непонятный обдолбанный докопался в тёмной подворотне, она просто убежит и даже не озадачится тем, чтобы позвать на помощь ещё кого-нибудь или позвонить в полицию, оставив тебе все проблемы. Ну или вообще окажется, что по мордам ей даёт её парень, у них это обычные брачные игры животных, а на тебя напишут два заявления за то, что ты на этого несчастного ни с того ни с сего набросился с кулаками, сволочь такая, а потом наверняка хотел с бедной девочкой что-то нехорошее сделать.

Так что желание девушки рискнуть своей жизнью в моих глазах очень дорогого стоило, а потому я вдвойне хотел избежать опасности для неё. Тут есть только один демон, который в случае чего способен регенерировать даже тяжёлые травмы. А потому у меня нет причин безучастно смотреть, как на моих глазах умирают поселившиеся не в том месте пейзане, а вот Айве лучше бы спрятаться за деревьями и не отсвечивать. О чём я ей и сказал:

— Не лезь. У меня есть план, ты только помешаешь.

На том наш разговор оказался окончен, и я опять втопил вперёд, двигаясь если не на пределе своих возможностей, то весьма близко к ним. Ещё один кирпичик в башню подозрений о том, что у меня очень непростые родители, но плевать. В Империи, насколько я понимаю, несколько вагонов аристократов, которые владеют не только титулами, но и наследием крови или жутко секретными родовыми техниками. Ну, подарил какой-то из них ночь крестьянке на сеновале, а у неё вырос ландскнехт, и что с того? Тут что пнём по сове, что совой об пень, при любом раскладе отмажусь от любых ненужных мне подозрений. И уж точно я не собирался тормозить скорость своего бега, давая вепрю убить ещё кого-то. Хватит того, что пока бежал, разъярённый чем-то зверь «разобрал» очередную избу и на моих глазах наступил копытом на спину пытающейся выбраться из-под обломков молодухи. Иногда чуткий слух — это не подспорье, а проблема. Отсюда мне было вполне отчётливо слышно, как хрустнули человеческие кости. От избытка чувств я аж заорал:

— Сюда! Сюда, сука, башку поверни!

Удивительно, но мой вопль привлёк внимание вепря, и он попёр не на очередной дом, чтобы разнести его могучими клыками, а на наглую букашку, что посмела что-то тут кричать. Его мысли читались с трудом, но в них был отчётливый отпечаток злости на двуногих, что его когда-то ранили, и, видимо, для свинячьих глаз я походил на одного из них как-то больше здешних крестьян. Так что побежал этот кабанчик весьма бодро, вскоре попытавшись надеть меня на свой клык. Я резко ушёл вбок, разминувшись с этим живым тараном, и рубанул его по ногам, но без особого успеха. Цвайхандер был всё-таки не рельсой, которой я мог бы бить со всей своей демонической дури. Его клинок имел отнюдь не нулевой шанс сломаться, как подсказывала память солдат удачи. А шкура и плоть противника были почти так же тверды, как дерево. Однако даже неглубокая рана разъярила кабана ещё сильнее, и он издал громкий, утробный звук. Наверное, это даже было злобное хрюканье.

Однако как бы там ни было, а скотина окончательно переключилась на меня, оставив людей в покое, и это было хорошо. Для того к нему и торопился. Он же пронёсся мимо двуногого с острой железкой, заложил петлю, так как не мог остановиться, мгновенно совладав со своей огромной массой. Не знаю, сколько он весил, но при добрых шести метрах в холке наверняка немало. И это играло мне на руку, позволив отбежать ещё чуть в сторону и опять увернуться от кабаньих клыков, аккуратно рубанув по второй ноге скотины. Оная скотина басовито взвизгнула, заложила новый разворот и опять побежала на меня, но я уже был ближе к лесу и сосредоточенно проговорил:

— Ну иди сюда, бекон эриманфский.

Кабан вряд ли слышал про своего родственника, пересёкшегося с Гераклом во время его двенадцати подвигов, но ему это, наверно, было и не нужно. Злобная свинья преисполнилась желания уничтожить двуногого, сделавшего ему больно, и неслась вперёд, не разбирая дороги. Я же решил ещё сильнее разозлить тварь, припомнив одну книжку про первобытных людей. Там охотник вышел с двумя копьями против тура. Уворачиваясь от рогатого вожака стада в случайную сторону, человек то одним, то другим острым каменным наконечником бил здоровенное животное в пах. То в ярости пыталось с разбега поднять мужика на рога до тех пор, пока силы его окончательно не оставили. Тогда охотник подошёл поближе с левой стороны и метким броском отправил одно из копий в сердце зверя.

У меня был лишь один двуручник, что короче древкового оружия, но на моей стороне играла нечеловеческая ловкость. Риск, конечно, был немалым, в случае неудачи эта скотина меня могла тут тонким слоем размазать, и неизвестно, хватит ли моего самоисцеления, чтобы не дать мне сдохнуть. Ну или не стать дурачком, если лесной свинтус хорошенько наступит на мою черепушку. Однако я пошёл на авантюру, и трюк, к моей радости, вполне удался. Кабан завизжал ещё громче, снёс попавшееся на пути дерево так, что только щепки полетели, сделал разворот и побежал на меня, а на его разум словно упала настоящая пелена ярости. По сравнению с ней, прежде зверёк был лишь слегка раздражён. Я же с трудом увернулся, не помышляя пока о новом ударе в чувствительное пузо у задних ног или кое-что ещё более интимное, и стал отступать дальше в лес. Растущий в нём то тут, то там кустарник слегка ухудшал манёвр, приходилось тщательно продумывать свой маршрут заранее, но и кабану между деревьев стало сложнее, чем в чистом поле. К тому же мы вскоре перестали быть видны из деревни, со стен замка и из-за поворота дороги, а я смог действовать ещё свободнее. Эмоции эмоциями, но всё же если умеешь считать до десяти, порой стоит по возможности остановиться на семи.

Раны, что наносились животному мечом, были невелики, но безмерно его ярили. Могучий дуб, бывший за моей спиной, пережил очередную атаку злобной свиньи, но даже как-то покосился. Возможно, ещё пару раз — и эта тварь выкорчевала бы огромное дерево, а у меня невольно вырвались слова:

— Когда бы вверх могла поднять ты рыло,

Тебе бы видно было,

Что жёлуди на мне растут.

Бекон предсказуемо не оценил творчество Крылова и вновь бросился на меня, но от предыдущего удара, похоже, слегка потерялся, да и вообще успел уже подустать, сбавив темп. Было искушение попробовать загнать меч встречным колющим ударом в свиной глаз до самого мозга, но я сдержался. Самоуверенность не доводит до добра, а потому лучше планомерно измотать скотину, ведь в отличие от неё я фактически не устаю. Так что куча пока что живого сала получила новый обидный тычок в район паха, подпитавший её ярость, а я продолжил уводить её подальше от лишних глаз. Своеобразная коррида длилась ещё с полчаса, пока свинина наконец не начала пытаться подходить ко мне не торопясь и, лишь приблизившись, срываться вперёд, пытаясь поразить мою вёрткую тушку клыками. Стало сложнее, но я по-прежнему был слишком быстр и ловок, чтобы уставший кабан меня достал. К тому же разок замешкавшись, зверь распрощался с левым глазом, лишившись половины обзора. После этого свин, правда, на какое-то время стал пободрее, но вскоре его запал опять начал пропадать.

А ещё минут через двадцать, после очередной провальной попытки поднять меня на клыки, он стал опускаться на подгибающиеся лапы, и я решил, что пора. Оббежав скотину слева после очередного несостоявшегося удара, демон из глубин Инферно разогнался и загнал двуручник между рёбер на половину ослепшего кабана, как копьё. Клинок с чавкающим звуком вошёл по самую переднюю гарду, которую порой именуют кабаньими клыками. Сегодня это название звучало особенно иронично.

Свинья завизжала от боли, когда острый металл пронзил её плоть, и попыталась было рвануть вперёд, но тут же покачнулась, а я ощутил, как в меня вливается сила. Она отличалась от той, что была в иных животных, убитых мной на охоте, тем паче она не была такой же, что перетекла в меня от суккубы и дьявола. Но всё же новая энергия явно была ближе к последней и имела легчайший, едва уловимый «привкус» хаоса, будто тот проник в мир и слегка коснулся обычного кабана. Впрочем, зверю этого явно хватило, чтобы превратиться в настоящее чудовище, в чьём мозгу резко вспыхнула старая обида на двуногих, а мне — чтобы получить заметную прибавку в свой резерв. Так что когда свин наконец упал бездыханным, я с удивлением проговорил:

— С четверть демона. С ума сойти.

Выдернув меч из мяса и отойдя немного в сторону от начавшей натекать лужи крови, я сел и устало привалился спиной к дереву. Мышцам-то моим в целом было фиолетово на нагрузки, но вот разум притомился быть предельно внимательным, чтобы не проверять пределы живучести тела.

Но это что же получается? Чудовища в этом мире довольно редки, Айва говорила, что здесь, в окрестностях, последнее видели года три назад, и это был гигантский олень, который, к счастью, не проявлял агрессии к людям, сохранив относительно кроткий нрав. Собственно, будь иначе, никто бы молодую дворянку со столь скромным сопровождением домой не отправил. А так шанс нарваться на агрессивного монстра был меньше, чем погибнуть в ДТП на трассе в моём прошлом мире. Однако и благородному рогатому животному, и мстительной свинье перепало что-то от энергии междумирья, как-то проникшей сюда. Причём хряк получил свою порцию плюс-минус в тот момент и примерно в той же местности, куда свалился я. Совпадение? Возможно, всё-таки путь гостя иного мира в моём лице досюда прошёл весьма приличный, а сроки могут и не совпадать точно, тут уже не проверишь. Эдак и в деле о монстре в соседнем графстве, что через год объявится, на самого себя можно выйти в ходе следствия. Да и не чувствовал я никаких лишних эманаций, попав сюда, как увидел голубое небо, — междумирье от меня будто отрезало. Но всё же эта история выглядит подозрительной. Зато энергия, перепавшая мне от кабана, была вкусной и питательной.

Надо быть честным с собой, мне понравилось то чувство, что я испытывал сейчас, прикончив зверя, и тогда, убив демонов. О людях и говорить нечего. Мне неведом голод, ну, по крайней мере, пока некий «резерв» энергии не показывает дно, но пополнять его чертовски приятно даже энергией «пресных» душ местных зайцев. По всем признакам, это такой же базовый инстинкт, как обычное насыщение. Его даже вполне можно удовлетворить, поедая обычную материальную пищу, тем более в меня она проваливается словно в чёрную дыру. В Инферно по полварана за один присест съедал, и места явно оставалось много, тут было дело одной половиной оленя поужинал, а второй позавтракал, и никаких признаков переедания не ощутил. Очень возможно, что моё тело вообще куда эффективнее перерабатывает материю в энергию, чем человеческий организм. В конце концов, я сам, как архидемон, некоторым образом энергетическая форма жизни, это логично. Но другие демоны и, судя по всему, чудовища, куда питательней для меня, чем обычные лоси или зайцы, что в общем тоже звучит разумно.

Люди были тоже ничего, может, не так насыщены «по калориям», зато доставляли заметный кайф. Но я пока как-то не дошёл до идеи начать их убивать, как охотник — добычу. Нет, если мне попадутся какие-нибудь моральные уроды вроде давешних наёмничков, то почему нет? Мимо подобной мрази не стоит проходить хотя бы даже из пресловутого всеобщего блага. И пусть в задницу идут всякие моралисты с их: «если ты убьёшь убийцу, количество убийц в мире не поменяется». Я перебил тех двуногих обезьян, и они уже никого больше не убьют, не ограбят и не изнасилуют, это было правильное дело. И я не убью никого, кроме подобных двуногих. Однако моя природа явно не повод становиться палачом на зарплате или лезть наёмником в каждую битву местных аристократов, дабы пролить побольше крови и быть сытым демоном. С голода-то явно и так не помру.

К тому же мне больше по душе идея охотиться на такую вот крупную дичь. Да, встречается она не часто, но тем не менее не так уж и редко. К тому же охотники на чудовищ — вполне себе существующая каста наёмников. Только вот путешествуют они в поисках добычи не самыми маленькими отрядами и не чураются сторонних наймов, как на войну, так и для охраны купеческих караванов. Или сидят вокруг «блатных» мест, где монстры появляются с завидной регулярностью, есть в Империи и такие. Там же, кстати, обычно крутятся маги, выкупая ливер монстров и просто растения из магических чащ. Волшебники-то с их колдовством мне тут как раз и интересны.

Так что можно заняться охотой. Чем не план для дальнейших действий? Стану сильнее, не пуская людей под нож, наберусь знаний, пообщаюсь с интересными личностями, полными талантов, заработаю себе репутацию и, что немаловажно, денег. Пусть ещё недавно я как ребёнок радовался тому, что вокруг не Инферно, сейчас походный быт и ночёвки под открытым небом уже начали меня напрягать. А уважаемый охотник на всякую монстрятину, способный завалить в одно лицо тварь, против которой обычно нужен целый отряд, имеет полное право на уютный домик в пару этажей, тёплую постель и личного повара.

От последней мысли меня почему-то пробрало на хи-хи от своей скромности. Услышав от Айвы мысль о том, что я не фея, а вполне себе повелитель ночи, мне показалась забавной идея представиться именем примарха одноимённого легиона, который так преступников не любил, что аж кушать не мог. В конце концов, мои силы, так же как у этого сверхчеловека из пробирки, превосходят то, что доступно обычным людям, и пришёл я спросить с ублюдков за грабежи с убийствами. Но если оригинальный Конрад, как и его собратья, захватывали целые миры, повергая в прах государства и империи, то у меня подобных планов нет и в помине. А тот же императорский трон под задницей не сдался мне даже с доплатой. Я примерно представляю, насколько вселенских размеров геморроем является управление аморфным образованием из кучи местных князьков, которые сами себе власть и готовы кому угодно глотку перегрызть за свои привилегии. Особенно если у загнивающих аристократов свои армии имеются, которые совокупно куда сильнее императорских вооружённых формирований. Так что чур меня. А вот пожить с комфортом — другое дело, особенно если попутно делать что-то действительно важное для всех людей и по совместительству заниматься интересной работой. Переведя взгляд на кучу свинины, я усмехнулся и вынужден был признать, что с ней, пока она бегала, было точно не скучно. Теперь же она явно больше никого не убьёт и не покалечит, а я имею полное право считать себя на одну двенадцатую Геркулесом Зевсовичем.

Может быть, додумался бы ещё до чего-то, но в лесу стал слышен топот лошадиных копыт, и вскоре ко мне прискакал целый отряд, возглавляемый суровым мужиком с шикарными усами, бывшими здесь почти традиционным атрибутом воинского сословия. Перед поляной, где мы разместились с добычей, вояка пустил коня шагом и дал себя получше рассмотреть. Что сказать, волевое лицо, конический шлем, добротная кольчуга, на поясе меч, в руках копьё, за спиной щит. Если есть что-то более типичное для небогатого провинциального рыцаря, то я не знаю что. Дружина в полторы дюжины воинов соответствовала своему господину, разве что в задних рядах на бойцах были не кольчуги, а кожаные брони. Зато в их руках были не копья, а арбалеты, что являются дорогими машинками, особенно по меркам данного региона.

Пока я разглядывал прибывшую делегацию, усатый дядька шикнул на Айву, попытавшуюся вырваться вперёд. Лишь внимательно осмотрев вепря, он повернулся ко мне и поинтересовался:

— Парень, ты как?

— Устал как собака, а так ничего, — усмехнулся я, приврав. Выносливость демонов почти бесконечна, но сейчас все видят лишь человека. Зачем обманывать их ожидания?

— Ещё б ты не устал, — рассмеялся мужик. — Такого зверя завалил!

— Ага, — кивнул я с улыбкой, а потом слегка повинился. — Правда, пригнать скотину поближе к замку не получилось, так что придётся тащить так.

— А ты её тут гонял, что ли? — фыркнул он.

— Вообще-то она меня, но мы ж никому об этом не расскажем? — с улыбкой отозвался я.

Усатый вояка пару секунд смотрел на меня, а затем шутка наконец дошла до жирафа, и он заржал, будучи поддержанным своими воинами. Я тоже с удовольствием позубоскалил. Пора налаживать с местными контакты, а что для этого подойдёт лучше, чем хорошая шутка и хорошая попойка?

Глава 7

Пожалуй, главное, что я уяснил о средневековых пьянках, так это то, что они не столько весёлое мероприятие, сколько важный социальный ритуал. Познакомившись с Далавом Манто, который оказался не местным бароном, что благополучно отправился на войну, как и папаша Айвы, а его младшим братом и по совместительству сенешалем, то есть замом по военным вопросам, мы отправились в замок. По пути пришлось проехать мимо пострадавшей деревни, но там от нас толку было мало. Придворный маг и жрец пытались спасти тех, кого ещё можно отбить у костлявой, священнослужитель попутно отпускал грехи безнадёжным «пациентам», но что в такой ситуации могут сделать воины? Разве что поставить себе зарубку в памяти о том, какие умения надо скопировать, если речь идёт об одном молодом демоне, умеющем убивать, но не лечить.

Оказавшись за стенами и поручив лошадей конюхам, мы отправились в донжон, где гостям дали ополоснуться в бадьях с помощью симпатичных служанок и переодеться в чистое. Мысли девушек, кстати, опять успели напомнить мне, что с эстетикой я слегка переборщил. Хотя, конечно, лучше быть похожим на греческого Аполлона, а не на французского Квазимодо, кто ж спорит.

После гигиенических процедур меня представили Эрсту, двенадцатилетнему наследнику домена, оказавшимся смышлёным светловолосым пареньком, изо всех сил старавшимся казаться серьёзным и по мере возможности копировавшим поведение своего отца. Бурха, его почтенная мать, занимала соседний с ним высокий стул и тоже сказала пару приятных слов благодарности за спасение ленников. Всё-таки там, где нет крестьян, нет ни еды, ни налогов, благородные же на то и поставлены, чтобы их оберегать, а залётный мечник сделал их работу. Зато мне заплатили добротным одноручным мечом из баронской оружейной, что было как честью, так и довольно ценным подарком. Меч – оружие благородное, его просто так не дают и не берут, к тому же в средневековье подобная штука стоит весьма солидно.

Сегодня схема была примерно следующая. Во главе сидел наследник шевалье Клайва, отправившегося под знамёна своего сюзерена, как и остальные местные вояки, рядом с ним мать, как хозяйка, затем друг напротив друга сидели я и Далав, как почётный гость и глава вооружённых сил. После нас оказались дочь славного рода Багарнэ, тоже на правах почётной гостьи. Против неё место было свободно, как и ещё два отрезка широкой лавки, идущие следом. Они предназначались как раз для мага и жреца, что должны сидеть лицом к лицу друг к другу, но пока что были заняты ранеными. И попробуй кстати одного усадить вперёд другого, обид и проблем не оберёшься.

После них места заняли воины, а вот Каллисто такого счастья вообще не перепало. Она ведь не благородная дама и не человек меча, а менестрель и по совместительству служанка заезжей аристократки, так что есть ей положено со слугами, да ещё и после пира. А в процессе она должна либо петь, либо работать, угождая своей госпоже. Добро пожаловать в сословное общество, мать его так. Рыцарские романы вечно как-то забывают заострять своё внимание на том, что в средневековье простолюдин для благородных людей – это без малого говорящее животное, на чьём горбу надо ездить, не забывая стричь налоги. Исключение составляют лишь те самые люди меча, коль скоро не только винтовка порождает власть, но и иной убийственный инструментарий.

Как бы там ни было, я к счастью относился к условной прослойке не совсем простолюдинов, к тому же был героем дня, потому меня приняли как родного, опять же быстро начав подозревать, что про своё плебейское происхождение тут кое-кто привирает. Ведь мало того что вымахал огромного роста явно на хороших и обильных харчах, владею оружием и то ли наследием крови, то ли секретными полумагическими приёмами, так ещё и вилкой с ножом на диво ловко орудую. Это жу-жу-жу явно не спроста, как говаривал один мудрый медведь!

Впрочем, по крайней мере поначалу всем хватало такта не задавать провокационных вопросов, копаясь в моём прошлом. Зато гостеприимные хозяева весьма подробно расспросили меня и о схватке с вепрем в лесу (свинья среди деревьев была на редкость неуклюжа, что её и сгубило), и о спасении Айвы с её подругой, как такое было обойти стороной (бандиты перепились на радостях, в принципе при некоторой толике удачи их мог бы перерезать и ребёнок). Моя показная скромность была оценена неоднозначно, но в целом всё-таки скорее положительно. А когда дружинники во главе с Далавом поднакидались и всё настойчивей начали интересоваться, откуда такой интересный парень взялся, я благополучно сказался уставшим после боя и свалил спать. Возражать, к счастью, никто не стал, отмазка была железная. Тем более что в чужой памяти читалось, будто местные крутые перцы не могут демонстрировать сверхчеловеческие возможности долго, выносливости не хватает. Хотя оно тоже не точно, тут всё может быть как в той шутке про то, что слухи о медлительности крокодилов распространяют сами крокодилы.

Что же до самого мероприятия и отдыха после него, могу честно сказать, что средневековый быт мне не слишком нравится. Пьянка вышла на тройку по пятибалльной шкале, и дело тут даже не в том, что доппельгангеров не берёт алкоголь, как и подавляющее большинство ядов, кроме ну совсем уж специфических. Просто само бухлишко было не сказать чтобы амброзией, хоть и выгодно отличалось от той сивухи, что оказалась у наёмников. Виноград тут не растёт, так что вина на столах почти не было, уж больно оно дорого, а пиво оказалось отвратным на вкус. Закуска была куда как поинтереснее, но она ли на пьянке главная? Комфорт в средневековом замке тоже оставлял желать лучшего, он отличался от пятизвёздочного отеля так же, как матрац, набитый пусть свежей, но соломой, от того, к чему я привык на Земле. Понятное дело, что с моими нынешними возможностями можно и на голых камнях неплохо отдохнуть, спина с утра болеть не будет, но хочется-то лучшего, а не просто приемлемого. И один демон вполне себе собирался со временем к этому лучшему приобщиться.

Пока же, не собираясь жаловаться на судьбу, я встал пораньше и отправился на примеченную вчера тренировочную площадку. Просыпались здесь рано, так что челядь уже шуршала по хозяйству, но вот вояки, к счастью, отдыхали после вчерашнего, похрапывая в своих комнатах, если, конечно, несущих стражу часовых не считать. А потому у меня была возможность спокойно позаниматься с мечом, будучи в одиночестве, пусть и формально. Любопытные-то взгляды всё равно на мне останавливались.

Однако как бы там ни было, а скопированные навыки – это хорошо, но свои собственные лучше. Особенно если ты в разы сильнее и быстрее объекта копирования. Так что я вполне себе старательно повторял известные мне приёмы, приноравливаясь к несколько другой физиологии и потихоньку приходя к выводу, что меч мне нужен потяжелее и побольше. Этот ковался под габариты уже мёртвого наёмника, а я был выше того рослого засранца более чем на голову. Всё-таки у меня тело доппельгангера, я по сути просто натянул на него человеческую внешность, оставив прежние размеры и возможности, а уже после знакомства с местными жителями что-то менять было слегка поздновато. Однако пока что вполне можно было обходиться тем, что есть, тем более что результат мне вполне себе нравился и я даже к нему попривык, а так же подумывал со временем реализовать кое-какие интимные аспекты своего бытия.

Образ смазливого, подкаченного брюнета нравился барышням, и местные служанки не были исключением, тем более согреть постель почётному гостю по сути нормальная практика. Вчера я от подобного предложения отмахнулся. В книгах почившего демонолога как-то не был освещён вопрос спаривания доппельгангеров с людьми. И вот чёрт его знает, что с моей партнёршей будет, даже не после того, как я кончу внутрь, а если семя архидемона просто попадёт на её кожу. Проверять на местных служанках подобное мне не хотелось. Ну, точнее, очень даже хотелось, аж волосы в носу дыбом стояли, но не рискуя здоровьем этих девушек. Однако в крупных городах должны найтись дамы с низкой социальной ответственностью, стоящие на панели. А среди них наверняка будут местные клофелинщицы, чьи клиенты отдают за развлечения всё, что имеют, а порой и вовсе не просыпаются на утро. Подобных жриц любви мне в целом не жалко. Какая беда в том, что отравительница вдруг отравится сама? Она ведь этого вполне заслуживает, разве нет?

Покатав в голове эту мысль, я был вынужден признать, что она мне не совсем свойственна. Ну, по крайней мере, в прошлой жизни я вроде бы не рвался подобным образом причинять обществу добро и наносить отдельным его членам справедливость. Или дело просто в том, что у меня не было возможности? Смерти-то и иных неприятностей преступникам и прочим моральным уродам я, как и любой нормальный человек, желал не раз. Интересно, если бы я мог прочитать мысли какого-нибудь коррумпированного полицейского начальника, а потом принять его облик, незаметно оглушив болезного прямо в его кабинете, я бы съездил под личиной стража порядка и вынес бы из табельного пистолета мозги самому крупному взяткодателю? Или устроил бы целые гастроли по городу, перестреляв сразу несколько десятков преступных авторитетов, берущих на лапу коллег и погрязших в коррупции судей? Наверное, так бы и произошло. Причём сдаётся мне, всем было бы весело посмотреть, как бизнес-мент пытается выкрутиться, говоря: «я не я, хата не моя» и вообще: «я тут в кабинете весь день без сознания лежал, никого не трогал». Так что видимо ничего во мне не изменилось, просто я получил в руки оружие, которым можно навести немного порядка на своём жизненном пути. Главное при этом не скурвиться, а то условную клофелинщицу-то я на тот свет готов отправить в том числе и по своим шкурным мотивам. Мужское естество-то у одного демона работает едва ли не сразу после рождения. Было бы странно, появляйся доппельгангеры на свет сразу боеспособными, но не могущими размножаться.

За размышлениями я продолжал рассекать мечом воздух, добиваясь всё более отточенных движений, стремясь отфильтровать в них малейшие изъяны, и продолжал следить за обстановкой. Айва, к примеру, проснулась ненамного позже меня и вскоре прилипла к узкому окну во внутренний двор. Ну да, я мужчина видный, рубаху снял, что лишний раз слуги не стирали, а у девушки как раз в разгаре пубертат, не спроста её папаня в свет хотел вывести и женихов искать. Может, кстати, даже раньше надо было, да деньги на приданое не накопились. Однако она, к чести своей, вскоре отлипла от спектакля одного актёра, ополоснулась и, судя по звуку шагов, спустилась в большой зал, где вчера шла гулянка, озадачив ближайшего слугу лёгким завтраком. Мда, нужно уделять больше времени изучению своих возможностей, раньше слух вроде бы был не таким чутким. Или дело в убитом звере? В этом надо разбираться.

Пока я ломал голову и копался в себе, к завтраку спустилась госпожа Бурха, завязав с гостьей непринуждённый разговор. Дамам было что обсудить, соседи всё-таки, потому поболтали аристократки и о видах на урожай, и о перспективах возможной войны, где два графа могут просто помериться пиписками в виде своих войск, а могут пустить их в дело, и о неожиданно появившемся чудовищном кабане, и о своих родственниках, благо у обеих их хватало, а генеалогические древа были весьма обширны. Ну и мне косточки немножко перемыли, куда ж без этого.

— Думаю, натворил этот Конрад что-то дома, скорее всего, кого-то убил. Вот и бежит, — выдала своё экспертное заключение благородная дама.

— Почему вы так говорите? — возмутилась девушка, пока я грел уши, продолжая отрабатывать связку ударов.

— Ну, во-первых, ты сама спросила, потому и говорю, — лукаво усмехнулась хозяйка. — А во-вторых, это как раз самый вероятный вариант.

— И почему же он самый вероятный? — после небольшого вздоха поинтересовалась гостья, явно поняв, что над ней и её молодостью малость посмеиваются.

— Ну а посуди сама, — отозвалась леди Бурха. — Он явно далеко от дома ушёл и, возможно, шёл бы ещё дальше, не привлекая внимания, да вы подвернулись, и пришлось благородно вмешаться в ситуацию. Потом у него не было ни меча, ни коня, хотя и с тем, и с другим он на «ты». Правильно?

— Он говорил, что потерял и то и другое, — нехотя проговорила девушка.

— Угу… но я не удивлюсь, если при желании наш знакомый откопает в каком-нибудь не особенно приметном месте что-то посолиднее потёртого цвайхандера наёмника, — усмехнулась женщина. — Сил ему не занимать, не каждый чудовище может в одиночку одолеть. Угадаешь, когда и где я в последний раз видела что-то подобное?

— Скорее всего на турнире у герцога Аликандского, но вот срок назвать не берусь. Он и его наследники там вроде бы вообще не выступают, как и иные необычные бойцы, — отозвалась Айва, а я сделал зарубку в памяти по поводу местных военно-спортивных соревнований.

— Так и есть. Но пятнадцать лет назад один подвыпивший шевалье наговорил нехороших вещей Андорту, тот снял с руки перчатку, зажал её в кулаке и ударил дурака по голове, якобы бросая вызов на поединок. Мозги после этого забрызгали ближайшую стену и парочку гостей, — в голосе леди Бурхи опять явственно послышалась усмешка. — Однако что простят наследнику герцогства, могут не простить какому-то из младших сыновей или вообще бастарду. Не рассчитал сил — и всё. Ну или в поединке убил того, кого убивать не следовало.

— Ну если в честном поединке, это другое, — проговорила молодая аристократка.

— Другое, конечно, только умирают в них тоже по-настоящему. И родня жаждет крови убийцы, поверь мне, ничуть не меньше, — ответила на это её зрелая товарка. — Однако убежал он, по-видимому, уже достаточно далеко. Какой бы там ни был скандал, до нас вести о нём либо просто не дошли, либо ещё не дошли. Хотя теперь я, конечно, отправлю письма и поинтересуюсь последними событиями. Там наверняка было что-то очень интересное.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Айва, а потом спросила: — Но не будут ли Конрада из-за этого искать у нас?

— Его в любом случае ищут, к тому же он сам уже перестал таиться, — отозвалась леди Бурха. — Так что либо чувствует себя в безопасности, либо просто устал прятаться. Новости о высоком черноволосом юноше, что чудовище в одиночку завалил, в любом случае разойдутся. Но думаю, он двинется дальше, не сильно задерживаясь в нашем медвежьем углу, так что можешь не раскатывать свои милые губки.

— Леди Бурха! — возмутилась Айва.

— Ой, ну не делай такое лицо, наверняка уже продумывала речь для отца о том, какие сильные от вашего брака должны появиться дети, — рассмеялась дама, а я переключил своё внимание на то, что происходит поближе ко мне.

В большом зале донжона сейчас наверняка будут натурально троллить молодую девушку, а я имею все шансы ловить лютые приступы испанского стыда. Опять же невесёлые размышления о том, что от меня может родиться, и будет ли это кокон... Оно мне надо? Тем более во двор выбралась позёвывающая Каллисто, которая быстро нашла меня глазами и тут же радостно крикнула:

— Доброго утра!

— И тебе, — отозвался я, опустив меч. — Как спалось?

— Божественно, прям как на облаке, — ответила бард, ясно дав понять, что у меня с местными жителями весьма разные представления о комфорте. — А ты опять на ногах ни свет ни заря?

— Привычка, — пожал я плечами, аккуратно положив оружие и отправившись к колодцу, находившемуся буквально в двух шагах. На тренировках людям положено выделять влагу, но мне теперь делать это приходится осознанно. Зато опрокинуть на себя пару вёдер ледяной воды в нынешнем моём виде куда как более приятно. — Завтракала?

— Ещё не успела, — отозвалась бард, посматривая на моё голое пузо с кубиками.

— Ну тогда пошли чего-нибудь перекусим, — проговорил я. — В конце концов, благодаря мне тут появился огромный кусок свинятины. Хозяева просто обязаны поделиться съестным.

— Плоть чудовищ не годится в пищу людям, — произнесла девушка. — Это даже я знаю. Если совсем прижмёт, конечно, можно есть, но она жёстче варёных ремней.

— Да, — кивнул я. — Зато как раз свиньи её едят вполне себе с аппетитом, а их потом можно радостно пустить на обычное мясо.

— А у них тут есть свиньи? — переспросила девушка.

— Тут почти у всех есть свиньи, — хмыкнул я, припомнив заодно «Айвенго» и Седрика Сакса. — Край лесной, дубов с их желудями много, не только сосны с елями растут. Когда я размяться встал, тут как раз выгоняли стадо на выпас.

— Ну, я не всегда интересуюсь таким, — слегка понурилась девушка.

— И не надо. Но вот поесть мы обязаны, — хмыкнул я, увидев мелькнувшего в окне мага. С ним бы тоже пообщаться, а в идеале залезть бы в его голову. Но стрёмно. Он, конечно, по всеобщему мнению, слабосилок, но и я — архидемон пока что липовый, мои действия могут элементарно почувствовать.

— Да я ж не спорю, — отозвалась девушка, а потом проговорила: — Конрад, у меня к тебе просьба есть. Ты можешь мне помочь?

— Смотря что сделать надо, — отозвался я. — Чего случилось-то?

— Можешь меня к отцу переправить, а? — спросила непривычно зажатая поутру девушка, затем начав меня убеждать. — Ты не думай, не за так. Он обязательно тебе заплатит.

— Не нагнетай, — отмахнулся я. — Отведу куда надо в целости и сохранности, тем более до дома Айвы тут уже доплюнуть можно, если по ветру. И её, наверно, даже есть смысл поручить воинам Манто, а самим быстренько свалить.

— Почему? — переспросила бард.

— А чего я делать буду, если она мамане своей скажет, что у нас что-то было на уютной ночной стоянке при свете звёзд? — с усмешкой ответил я вопросом на вопрос.

— Но у вас же не было, я всё время рядом была! — удивилась девушка.

— Ага, только слово благородной дамы весит побольше нашего, — хохотнул я, слегка толкнув её локтем. — Мы ж с тобой безродные простолюдины, забыла?

Глава 8

Впереди снова была дорога, а лёгкий ветерок опять слегка шумел в ветвях деревьев. Конечно, я в некоторой степени фанат комфорта, как, наверно, и большая часть людей, но тем не менее в конной прогулке на природе есть свои плюсы. Виды красивые, воздух чистый, птички поют, что ещё нужно для хорошего настроения? Ну, разве что наличие рядом красивой девушки, которая бы не была такой болтушкой, как Каллисто. Бард, к моему сожалению, любила трепать языком по поводу и без, изображая что-то похожее на радио с одним важным отличием. Она задавала вопросы и желала получать на них ответы. А я довольно регулярно пропускал её постоянное щебетание мимо ушей, теряя нить дамских рассуждений, на что она обижалась. Хотя и не так, как Айва.

Для дворянки стала неприятной новость, что, доставив её в замок ближайших, да ещё и дружественных соседей, я считаю свой долг исполненным и отправляюсь дальше по своим делам. Леди Бурха не зря подшучивала над девушкой, та, похоже, уже начала строить в моём отношении некие планы, о которых я был, грешным делом, не в курсе. Да, мне доступна телепатия, но я всё-таки стараюсь ей не злоупотреблять, постоянно копаясь в чужих головах и стремясь залезть поглубже в эмоциональные переживания. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться, куда этот путь ведёт. Так можно элементарно утратить социальные навыки да и человеческий образ мысли в целом, став чёрт знает кем. К тому же люди всегда думают больше, чем говорят. Внешне мы все стараемся придерживаться неких норм поведения, но мысленно порой можем ляпнуть такое, что хоть стой, хоть падай, и слышать это не всегда приятно. Особенно если думают о тебе. Я не сторонник поэтичных формулировок, но тут невольно закрадывается мысль о том, что некоторые вещи могут быть и великим даром, и страшным проклятием.

Что же до Айвы, то конкретно она и сама думала, что родители не одобрят её интерес ко мне, а потому не стоит и браться за что-то такое, толком даже не формулируя это самое «такое». Но время от времени у неё мелькали мысли либо залезть под моё одеяло, либо вообще убежать со мной куда глаза глядят. Я во время наших разговоров разбирался в основном в устройстве этого мира, информация о котором хранилась в голове девушки, но сканировал и такие думы, придя к довольно весёлому выводу. Телепатия не может помочь понять, чего хотят женщины, потому что они сами часто не могут понять, чего они хотят. Там же, блин, только более-менее стабильная общая установка есть на уровне: «чтобы всё было хорошо и чтоб плохо не было». «Хорошо» же под настроение может варьироваться от бурного романа с плохим парнем до желания выйти замуж за нежного и понимающего мужа, нарожав ему кучу детишек. Вот и тут Айва вроде послушала леди Бурху и даже согласилась с её доводами о том, что со мной лучше не связываться, однако стоило аристократке услышать, что раз её я до безопасности довёл, то теперь отведу к отцу Каллисто, как благородные нижние девяносто натурально подгорели так, что аж вспоминать не хочется. Дщерь рода Багарнэ даже быстренько успела себе напридумывать, что мы с бардом начали крутить шашни у неё за спиной, а она, дура влюблённая, этого не заметила.

— Может, не надо было так с ней? — в очередной раз закончилось щебетание менестреля вопросом, но в этот раз я не поленился и глянул в её голове, что именно она имеет ввиду.

— Надо, Каллисто. Надо, — прозвучал мой ответ через секунду. — Тем более ей это только на пользу, с какой стороны ни посмотри.

— Ну, вообще-то мы могли бы её до дома всё-таки проводить, — тряхнула светлыми волосами девушка.

— Могли, но с этим ничуть не хуже справится десяток воинов Манто, — пожал я плечами. — Или тебе так понравилось прислуживать, что хотелось продолжить?

— Эй, не о том говорим! — воскликнула собеседница. — Или хочешь сказать, что опять меня спасал?

— Это сказала ты сама, — усмехнулся я. — Тем более мне вообще не очень понравилось поведение Айвы в этом плане.

— Что ты имеешь в виду? — спросила девушка.

— Да то самое, — пожал я плечами. — Не люблю я, когда люди резко меняют своё отношение к кому-то, едва получив толику власти над ним.

Подобное бесило меня ещё в прошлой жизни, как и фраза про то, что: «ты начальник — я дурак, я начальник — ты дурак». Некоторые люди, взбираясь вверх, готовы тщательно поработать языком над задницами своих боссов, но при этом с удовольствием нагнут подчинённых, едва у них появится такая возможность. Собственно, и тут, пока Каллисто была свободным бардом, отношение к ней было одним, едва дело пошло к тому, что она становится служанкой благородной дамы, как всё стало меняться, причём изменения эти бурно развивались буквально за дни, а на пиру девушке чётко пояснили, что она Айве кто угодно, но не подруга. Собственно, потому она на утро и подошла ко мне, за ночь утвердившись в мысли, что лучше уж податься обратно к отцу, а то тут её подобными темпами скоро совсем загнобят, время от времени напоминая, что она, засранка такая, госпоже о своём поле соврала.

— Везде так, — философски заметила тем временем бард. — Те, у кого есть власть, всегда ей пользуются.

— Только делать это можно сильно по-разному, — усмехнулся я. — Кто-то гнобит подчинённых, а кто-то стремится вылепить из них сильную команду.

— И лепит небось ещё одним добрым словом? — усмехнулась Каллисто, кое-что успевшая понять в жизни.

— Нет, конечно, — хохотнул я. — Добрым словом и крепким кулаком всегда можно добиться большего, чем чем-то из них по отдельности. Но тем не менее есть двуногие, которые могут дать в зубы тем, кто не может ответить, просто от своего плохого настроения за малейшую ошибку. А есть те, кто сдержится и ограничится словами, соизмеряя проступок и наказание. Хотя вообще власть портит людей.

— Тут даже спорить не буду, — отозвалась девушка, всё ещё одетая в мужскую одежду.

А из-за поворота дороги показалась лесная деревенька. Охотники были, вероятно, в лесу, но на небольшом поле вокруг домов и на огородах крестьяне вполне себе трудились. Однако, завидев двух всадников, они явно стали настороженней, а некоторые сходили за вилами или топорами. Вроде как и для такого инструмента работа по хозяйству всегда найдётся, а вроде как — смотри, будь аккуратнее, заезжий фехтовальщик, если будешь чудить, — вмиг толпою успокоим. Ну или хотя бы попытаемся. Я, правда, устраивать безобразие не собирался, а просто притормозил коня у ближайшего солидного крестьянина и вежливо проговорил:

— Доброго дня, почтенный.

— И тебе, гость дорогой, коль не шутишь. Издалека ли пожаловал?

— Сейчас от замка Манто еду, — не стал я вдаваться в подробности. — Найдётся у тебя еда для двух усталых путников и место, где можно спокойно поспать?

— Коль в цене сойдёмся, что ж нет? — пожал плечами он, почуяв запах выгоды. — Чай не бедствуем, а на сеновале как раз только-только свежее сено появилось.

— Четыре медяка за всё, — кивнул я. — Без торга. А то тут найдётся с кем за три договориться.

— А, неинтересно с тобой, — проворчал мужик, уже настроившийся на что-то не скучное и выбивающееся из серого быта, однако получивший облом. — Но за полушку можем коней обиходить и овса дать в дорогу.

— Будет тебе полушка, — отозвался я.

К счастью, в моём кошеле сейчас звенело достаточно монет, взятых у наёмников, а недавно к ним прибавились деньги за трофеи, пополнившие оружейную лесного замка. Собственно, они даже с запасом перекрыли покупку лошадей, на которых мы едем. Нам с Каллисто незачем было обзаводиться дорогущими рыцарскими конями, да их и не было в продаже у Манто. А вот добротное оружие и даже паршивая броня в средневековье стоит ох как дорого. Это добро довольно долго отягощало мой горб и седельные сумки Айвы, но теперь было конвертировано в валюту. А ещё заставляло меня думать о своём снаряжении. Кольчуга и наручи с поножами бывшего доппельзольднера налезали на меня с большим трудом, приходилось даже подстраивать под них своё тело, а солидному наёмнику вообще-то положено добротное снаряжение, оно тоже показатель статуса. Но стоит дорого, и жаба меня уже заранее душила.

Местный житель же больше не стал ничего выдумывать, на том и порешили. День клонился к вечеру, так что жёны тружеников полей как раз брались за готовку, чтобы порадовать мужей горячим после тяжёлого труда. Крестьянская доля тут тяжела, но справедливости ради надо заметить, что здесь народ и правда не бедствовал, наличие мяса в каше это подтверждало. Этот лесистый регион, насколько я понял, находился на отшибе, проблемы обычно обходили его стороной, а бароны заботились о податном населении, которое в массе своей было потомками менее удачливых бойцов, отвоевавших край у зеленокожих дикарей. Правда, и тут случались казусы, давешние наёмники тому подтверждение, однако там, где в торговле процветает бартер, а монет мало, обычно сложнее что-то грабить.

Отужинав, мы разместились на сеновале. Разумная предосторожность со стороны крестьянина, тут вообще мало кто хотел пускать гостей на ночь в дом к своей семье. Но в любом случае я был не в обиде, сено и правда было душистым, так что для возражений не находилось причин. Правда, спустя полчаса ко мне под бок подобралась Каллисто, плотно прижавшись и явно на что-то намекая, однако я предпочёл притвориться, что сплю как убитый. Покувыркаться с симпатичной, пусть местами почти плоской, блондинкой, конечно, хотелось, но лучше было поберечь её здоровье от всякого нехорошего и демонического. Правда, искушение от наличия податливого девичьего тела так близко было велико… Однако мне оставалось лишь превозмогать без надежды на сон, который так в мою жизнь и не приходил. Доппельгангеры вообще, по-видимому, всегда бдительны и лишь впадают в энергосберегающее оцепенение. Утро же принесло мне забавную сцену с Каллисто, якобы очень удивившейся, что она так близко ко мне.

— Извини, оно как-то само вышло, — проговорила она, краснея.

— Ты с этим «само» как-то аккуратнее, а то будет неловко, если кто-то увидит, как меня во сне нежно обнимает мужик, — усмехнулся я. — Остальные-то не в курсе, что ты девушка.

— Я буду стараться, — ещё сильнее покраснела бард.

— Очень надеюсь на это, — улыбнулся я. — Ладно, давай вставать да двигать дальше. До Трафолды путь не близкий.

— И то верно, — отозвалась девушка.

Позавтракав свежими яйцами и убедившись, что из седельных сумок ничего не пропало, мы отправились в дальнейший путь, который так и проходил. Поначалу слегка менялись лишь изгибы дороги и деревни, где удавалось останавливаться на ночь. Однако вскоре мы покинули Габфор, въехав в Транданас, край куда более обжитый людьми, что населяли эти земли заметно гуще. В деревнях стали появляться постоялые дворы, а некоторые поселения даже были обнесены частоколом.

Что же поделать, больше денег – это больше желающих до них добраться. К тому же если потомки колонистов, заселивших гоблинские леса, жили довольно сплочённо, то здешняя знать неприятно регулярно конфликтовала между собой, а порой и ходила в набеги по соседним баронствам. Чужой замок осаждать — дело непростое и не быстрое, но вот подорвать экономику противника – это уже совсем другая история. Летом можно угнать скотину, по осени опустошить амбары, в процессе никто не мешает похватать красивых девок и поразвлечься с ними, попутно зарубив нескольких крестьян. Чем не достойное развлечение для благородного человека? Тем более что даже если шевалье поймают на горячем, ему грозит только плен и выкуп. Не любят тут убивать благородных, не принято это. А если удачливый охотник, защищая свой дом, загонит метким выстрелом стрелу в глаз шевалье, ему от своего барона потом может плетей прилететь. Смерть — штука такая, обостряет борьбу и ссорит тебя со всей роднёй покойного, генеалогические древа же тут обширные. Ну а мнение всяких черноногих по этому поводу мало кого интересует, их дело — платить налоги и не раскрывать рта.

Чем больше об этом думаю, тем больше становлюсь коммунистом. Правда, у меня как-то нет желания взбираться на броневик и организовывать крестьянское восстание. Во-первых, в процессе придётся пролить просто астрономическое количество литров крови. Во-вторых, не демону этим заниматься, могу ведь во вкус войти, становясь всё сильнее. Тут просто страшно от возможности съехать с катушек и стать «наркоманом», отъедаясь на убитых. А в-третьих, большой вопрос, что и как делать после победы. Перевешать загнивающую аристократию мало, нужно после этого как-то по-новому организовать общество. Но вот беда, я не помню наизусть труды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Точнее, вообще их не помню, не учил и тем более не зубрил. Без теоретической базы же много не построишь, она как фундамент. Да и с ней сложно, большевики как-то облажались, и союз развалился. К тому же с партией что-то явно было не так. Она же, собственно, сначала разделилась как раз на большевиков и меньшевиков, потому как вторые оказались предателями интересов рабочего класса. Потом рулил дедушка Ленин, который один хороший был вождь. А после его смерти Сталин, Каменев, Бухарин и Ко выяснили, что Троцкий, на секундочку второй человек в партии, оказывается предатель и работает сразу на несколько иностранных разведок. В общем, Льва революции благополучно оттёрли от власти, а в конце близко познакомили с ледорубом. Правда, Иосиф Виссарионович потом выяснил, что его соратники, оказывается, тоже так себе товарищи, а потому примучить пришлось и их. А потом примучить тех, кто примучил, — привет, товарищ Ежов. После отца народов к власти должен был прийти Берия, но Хрущёв и Жуков его немножечко того, потому что они со Сталиным, оказывается, были больные люди и непонятно с чего организовали ужасные репрессии против советского народа. Ну и культ личности был, а это совсем ни в какие ворота. И так эта свистопляска продолжалась через застой с маразматиком Брежневым до самого Горбачёва, который тоже был предатель и вообще развалил Союз. Что характерно, всё вышесказанное — не какие-то подлые капиталисты придумали, так коллег клеймили именно коммунисты. При таких раскладах трудно удержаться от подозрения, что в самом фундаменте партии не было некой критической ошибки, которая всё стабильно портила и в итоге благополучно похоронила всё дело.

Но однако конец СССР, конечно, не был концом коммунизма, и это не может не радовать. Китай всё ещё от него не отказался, пусть там он больше и напоминает государственный капитализм. Да и в любом случае история учит нас, что не всё делается сразу. Буржуазия аристократию с места царя горы вообще столетиями сдвигала и окончательно загнала под лавку только после первой мировой мясорубки. Надо ли удивляться, что сразу после неё не вышло прыгнуть в эру коммунизма? Думаю, нет. Как не надо строить его тут, пока переход от феодализма к капитализму лишь нарождается в виде вольных городов. Просто ещё рано.

Кстати, хорошо, что есть дорога, о многом в ней можно подумать. А что после мыслей не следуют действия, так оно в целом логично. Иногда самым разумным вообще является ничего не делать и особенно не пытаться что-либо ломать. Усмехнувшись этому простому факту, я и вошёл в очередной трактир в деревне на перекрёстке дорог, где мы с Каллисто сходу заняли стол подальше от большой и шумной компании наёмников, заказав еды и вина симпатичной подавальщице. Практика показала, что пить воду тут чревато, можно как минимум просраться. Мне-то, понятное дело, пофигу, а вот девушка бывало дело маялась животом, и одному незадачливому демону пришлось на практике отрабатывать умения, честно спёртые у знахаря из Манто. Называть его магом, к сожалению, язык не поворачивается, он ведь раны мог просто заговаривать, чтоб с них кровь не текла, на заживление бедолаги уже не особо хватало. Однако у меня магической энергии было куда как побольше, так что мои возможности были немножко пошире… Но не повыше. Я мог заговорить больше ран, сделать это быстрее, ускорить естественный процесс заживления, но вот как именно заставлять людей регенерировать, пока не придумал. Однако на брюшную болезнь хватало как талантов знахаря, так и моих. Одна беда, без толковой теоретической базы было не особо ясно, а как всё это работает. Библиотека демонолога так же не проливала свет на вопросы целительства, это явно был не профиль её хозяина.

— Иди-ка сюда! — прервал мои размышления пьяный голос одного из наёмников.

— Отпустите! — ответил ему вскрик самой молодой подавальщицы, которой было от силы лет пятнадцать.

— Э нет, что взял, то моё, — рассмеялся крепкий мужик с тесаком на поясе, усадив вырывающуюся девчонку себе на колени.

В том же положении было ещё несколько девок, но те явно этим не тяготились, видимо, вполне себе привыкнув и к такой «работе». Мой же разум без труда скользнул в мысли девушки, пытающейся избежать своей участи. Тут же выяснилось две вещи. Во-первых, она молилась богам, чтобы её сегодня не обесчестили. А во-вторых, малявку сюда, к своему родственнику, определила мачеха, пока отец на промысле. Не нужно быть гением, чтобы понять, что трактирщик мог бы не отправлять её обслуживать стол со столь буйной публикой, однако вышло что вышло.

— Э, со слухом плохо, в ухо дать?! — гаркнул я на всю таверну. Опять мне было больше всех надо, но что ж поделать, если боги к молитвам девчонки глухи, а поблизости есть только демон. — Она сказала отпустить.

На несколько секунд все замолчали от такой наглости, а потом мужик снова рассмеялся:

— Сопляк, ты никак воином себя возомнил, начав таскать папашин меч?

— На пьяного идиота он мне не понадобится, — усмехнулся я в ответ.

Отступать наёмник явно не собирался, особенно перед дружками, так что скинул девушку с колен, встал на ноги, вытащил тесак и пошёл на меня со словами:

— Ну покажи, какой ты смелый.

— Было б кому показывать, — улыбнулся я, отправившись навстречу противнику и оставив двуручник у стула.

Солдат удачи, когда мы сблизились, сделал быстрый выпад своим оружием, но справедливости ради надо сказать, что метил он не по жизненно важным органам, а в плечо. На подобную любезность стоило ответить тем же. Предсказуемо я был куда стремительнее противника, так что схватил его за запястье, беря руку на залом, и без затей дал мужику в ухо кулаком. Он тут же поплыл, заваливаясь, и через секунду оказался на полу.

Только вот несколько ближайших пьяных ландскнехтов тут же решили вмешаться в нашу драку. У бандитов и дикарей так в принципе всегда и происходит, честный бой не их стезя, и на него глупо рассчитывать. Они скорее скажут что-то из серии: «прыхады адын, ми тоже один придём, нож нэ бэры, у нас эсть». При этом будут считать себя на сто процентов правыми и искренне негодовать, если тоже в компании припрёшься и с какими-нибудь обрезками труб в руках или чем похуже. Здесь кстати было как раз похуже, наёмники повыхватывали из-за поясов кто тесаки, кто кинжалы, а кто топорики.

Только вот и я миндальничать перестал. Первый оппонент отлетел назад, проглатывая собственные гнилые пеньки, некогда бывшие зубами. Второй попытался пырнуть меня боевым ножом в печень, но я дёрнул его руку на себя и с влажным хрустом сломав, перехватил оружие из ослабевшей хватки и отбросил его навстречу одному из его дружков. Обладатель меча тут же попытался меня на тот насадить, метя в живот, но я парировал его удар кромкой короткого ножа, скользнув вперёд и впечатав кулак в его переносицу, заставив солдата удачи опасть, как озимого.

Наёмники, хоть и были уже под мухой, оценили скорость расправы над своими дружками и как-то перестали ко мне лезть, держа дистанцию. Усмехнувшись оппонентам, я положил нож на ближайший стол и подкинул носком сапога меч, оброненный последним противником, поддев его за гарду и поймав рукой, со словами:

— Ну что, воины? Кажется, самое время извиниться за своих друзей, которые немного перебрали?

— Не много на себя берёшь, парень? — проворчал протолкнувшийся вперёд наёмник с поседевшими усами и цвайхандером в руках.

— При ходьбе от тяжести ноши, как видишь, не падаю, — развёл я руками.

— Вот и ходи отсюда. Быстро! — вдруг влез в наш диалог трактирщик, нацелив на меня арбалет. Похоже, пока я выяснял отношения с солдатами удачи, он как раз крутил ворот, согнувшись за своей стойкой.

— О-о-о, а то что ты сделаешь? — с искренним любопытством спросил я. — Неужто выстрелишь?

— А ты сомневаешься? — ответил он мне чисто по-еврейски вопросом на вопрос.

— Стреляй, — широко улыбнулся я ему. — Но коли не убьёшь, воткну тебе твой болт в задницу. Ну, чего стоишь? Давай!

Логика трактирщика была предельно понятна. Сказал бы, что раз ссору начал я, то меня и надо гнать взашей, но нет. Просто целой банды он боялся больше, чем борзого одиночки, и за еду с питьём она тоже должна была отвалить куда иное количество денег, чем два путника. Наёмники же, и до того державшие дистанцию с оказавшимся неожиданно опасным сопляком, слегка расступились, не желая получить металлический подарок в случае промаха, и, похоже, не спешили вмешиваться в уже наше противостояние. Этой публике подобное было даже в кайф, прям как с весёлым тамадой и интересными конкурсами. Корчмарь же, не веря в реальность моих угроз, спустил тетиву, целя в грудь, едва я сделал шаг к стойке. А я просто взял и поймал болт в воздухе свободной от меча рукой. Бытие демоном имеет не только минусы, но и плюсы, что уж про архидемона говорить.

— На чём мы остановились? — в тишине спросил я у лидера наёмников.

— Перебрали наши парни. Бывает, — со всем равнодушием проговорил кондотьер, как бы показывая своим видом, что это не я грозен, а он сам решил не обострять конфликт на пустом месте.

— Да чего уж там, все мы не без греха, — пожал я плечами. — Притащите мне этого урода без штанов — и никаких обид.

Трактирщик, пока мы общались, начал осторожно отступать к двери на кухню, но замер после моих слов. А вояка просто гаркнул:

— Хватай хорька!

Что тут сказать, на кухню хозяин заведения забежать успел, а вот дальше ему не повезло, и меньше чем через минуту корчмарь сверкал голой задницей передо мной. Новое развлечение явно нравилось солдатам удачи, к тому же во время него не нужно было рисковать шкурой. Я же с усмешкой спросил:

— Ну что, в правую булку или левую?

— Не надо! — выкрикнул корчмарь.

— Не надо в гостей своих из арбалета стрелять. Мы на такое гостеприимство обижаемся, — проворчал я, загнав болт в правую ягодицу на пару сантиметров и приблизив губы к уху трактирщика шёпотом произнёс: — А теперь слушай меня очень внимательно. Через год-другой я поеду этой же дорогой, и если не дай Боги с девкой, из-за которой мы слегка повздорили с сими достойными господами, что-то случится, тебе бы лучше удавиться самому. Это будет не так больно, как сгореть живьём вместе со своим клоповником и всеми домочадцами. Понял ли?

— Да, господин! — крикнул он.

— Вот и славно, — хмыкнул я, выдернув болт из мяса и вызвав новый вскрик работника общепита. Хорошо хоть тот был не зазубрен и с прочно сидящим наконечником, не оставшимся в ране. — Жопу перевяжи и работай. Мы ещё не наелись и не напились.

— Да, господин! — опять крикнул он.

— Отпустите мужика, — хохотнул на это кондотьер, а затем повернулся ко мне. — Поговорим, парень?

— Садись к столу, мы там вина хлебнуть почти не успели, — вежливо улыбнулся я.

Понятное дело, что меня сейчас будут пытаться уговорить вступить в их банду. По одежде, снятой с атамана и слегка перешитой в Манто по моему росту, я относился к сословию вольных клинков, как порой поэтично звали себя наёмники. Мои возможности он видел, глупо хотя бы не попытаться включить такого бойца в свою роту. И я даже заранее знал, на что он будет напирать. Быть одиночкой тяжело, даже если ты силён. А вот если ты часть компании, то дело другое. Ландскнехты в империи имели весьма своеобразную и грозную репутацию. На войне они в первых рядах и дерутся как черти. По крайней мере, в теории. А вне найма — бич божий для всех вокруг. Что уже пипец какая суровая практика. Вот и тут, когда пришли солдаты удачи, вышибалы тупо разбежались, остался один трактирщик да девки-подавальщицы, а прочие клиенты сидят по комнатам и носа наружу не кажут. Если охрану купца, остановившегося здесь же, не считать. Тоже из наёмников, ага. Ну а дальше последуют рассказы про деньги, славу и баб, куда уж без них.

Только вот мне всё это не надо. Так что придётся вежливо отказываться, ссылаясь на уже имеющийся найм и на всякий случай интересоваться, где этих ребят в случае чего искать через пару месяцев. Идти я туда, конечно же, не буду, но что ж не оставить людям надежду. Они, конечно, те ещё козлы, но прямо скажем, не самые козлячие в этом до безобразия «добром» мире.

Глава 9

Восход солнца окрасил в светло-розовый цвет высокие стены Трафолды, сложенные из белёсого камня, напоминающего известняк, а мы с Каллисто уже стояли в очереди. Посиделки с наёмниками закончились на удивление неплохо, вопреки моим ожиданиям у нас даже не приключилось нового конфликта. Брас, их предводитель, оказался третьим сыном безземельного рыцаря, который, собственно, не имел за душой ничего, кроме дворянства, меча и понятий о чести. Понятное дело, что бытие солдатом удачи размыло многие из них, добавив взрослого цинизма, а сам рыцарь уже давно мало напоминал того парня, что покинул отчий дом. Однако для наёмника он был чуть ли не образцом благородства, его компания практически не опускалась до откровенных грабежей с прочей чернухой, а это был серьёзный показатель.

Сейчас же вольные клинки под его предводительством двигались к южным границам Империи. Те в своё время упёрлись в естественную преграду в виде населённых дикими орками и гоблинами болот, вслед за которыми вырастали горы. Причём по слухам, на противоположной стороне начинались пустыни, населённые так же зеленокожими, но в целом даже относительно цивилизованными бедуинами. Однако как бы там ни было, а на границе с каждым годом становилось всё неспокойнее, а потому там готовы были всё больше платить солдатам удачи. Хотя те, конечно, и ворчали, что с болотных орков не шибко-то много добычи, коль скоро они те ещё дикари, а зеленокожие девки прямо скажем на любителя. Хотя к моему удивлению память некоторых наёмников хранила информацию о вполне себе симпатичных дикарках, мало отличающихся от человеческих девушек. Ну, уши островаты, клыки чуть больше и кожа зелёная. Учитывая, что у людей и орков рождалось вполне себе жизнеспособное потомство без проблем с размножением, речь тут скорее об одном биологическом виде, а не о двух разных. Папаша Брасу вроде бы даже рассказывал, что во времена расцвета человеческой державы зеленокожие вообще служили в легионах и имели равные права с людьми.

Однако сейчас средневековые порядки продолжали радовать и их, и меня. Орков приравняли к полуживотным. А одним из нюансов работы местных вооружённых сил было то, что города в целом и вольные города в частности имеют привычку закрывать на ночь ворота. Это куда как покруче, чем разводные мосты в Питере, тем более что в городе на Неве проблема всё-таки была решена. Здесь же о ней никто, по-видимому, и не думал. Все привыкли к неудобствам, а о мерах защиты никто не забывал. Из истории я помнил, что Вещий Олег захватил в своё время Киев внезапным ударом именно через открытые ворота, прибыв на кораблях, якобы загруженных торговыми товарами, под которыми своего часа ждали вооружённые и одоспешенные воины. Ну, по крайней мере, если мне не изменяет память, Карамзин писал что-то такое. Здесь с его работой знакомы не были, однако похожими развлечениями народ занимался. Кстати, интересное дело, Олегу хватило мозгов сходу обезглавить Киев, сразу прибив Аскольда и Дира, а вот Владимиру почему-то нет…

Ну да ладно, земные дела оставим тем, кто остался на планете Земля. Нам же с девушкой пришлось отстоять длинную очередь, время от времени тихо говоря пару ласковых слов в сторону благородных господ. Их, к моему великому сожалению, пускали по блату, как и некоторых других персонажей, относящихся к верхушке города, вроде домочадцев цеховых старшин. И это ещё не самый плохой вариант. Во многих городах просто есть ворота для благородных и для всех остальных, чтоб аристократы не оскверняли свои взоры, проезжая мимо плебеев. Однако тут был свой монастырь со своим уставом, а я даже дал на лапу стражникам, как и все прочие члены подлых сословий, дабы избежать волокиты и какого-нибудь дурацкого досмотра. Его, конечно, больше практиковали для подвод с телегами, но и с всадниками могли быть коллизии. Людям же при исполнении лица ломать чревато проблемами, это ведь не пьяные наёмники.

Правда, невольно в мою голову всё-таки закрадывалась мысль, что использование телепатии можно бы и расширить. Мне доподлинно было известно, что доппельгангеры могут не только читать мысли, но и внушать их, с убитых демонов мне перепало кое-что из их знаний о данном процессе, особенно с суккубы. Вот уж кто мог вертеть смертными, особенно мужиками, как куклами. У меня, конечно, нет желания становиться манипулятором, чьё взаимодействие с людьми сводится к навязыванию своей воли жалким двуногим посредством менталистики. Так оглянуться не успеешь, а вокруг тебя одни покорные полуроботы. Но уж в мелочах-то можно немного повлиять на чужое поведение? И не давать долбанной мзды, даже если она всеми давно считается нормальной и даже освещённой временем? Может быть, я, конечно, дую на воду, опасаясь своей демонической сущности, но тут всё-таки надо взять яйца в кулак и поэкспериментировать. Только вот место лучше бы подобрать подальше от магов и жрецов.

Словно вторя моей мысли, на улице показалась небольшая процессия в белых цветах церкви Света. Религий в Империи хватало, но эта была одной из доминирующих, и, похоже, сейчас её адепты совершали что-то вроде крестного хода, который призван отгонять зло. Причём их молитвы в общем-то даже действовали, я ощущал некое тянущее чувство в животе, даром что находился во внешне человеческой форме. Не уверен на все сто, но предполагаю, что подобная штука будет заметно более болезненной для демонов, что слабее меня. Убить, наверно, даже импа не сможет, но нечистые твари в массе своей довольно злобны и необузданны, с того же беса под иллюзией станется пойти да убить источник неприятных ощущений.

Вообще, чем больше думаю о подобных вещах, тем больше уважаю предводителей воинства Инферно. Нет, понятное дело, что дьяволы — ребята дисциплинированные, серьёзные и исполнительные, что есть неоспоримый плюс. Если бы не эта информация, я, может быть, и не стал пытаться спасать того избиваемого урода. Хотя как бы там ни было, а с краснокожей красоткой, что начала тереться рядом с моим прошлым местом жительства, проблему хотелось решить на своих условиях, а не когда мои следы найдут. Но это дело десятое, главное, что дьяволам отнюдь не чужды интриги и различные игрища, что призваны подставлять конкурентов и продвигать себя по карьерной лестнице, что не идёт на пользу общему делу. Лагерь же за номером два — это и вовсе клиника. Память хвостатой дамочки отчётливо говорила, что они там все больные на голову отморозки, у которых нет ничего святого. Хотя последнее логично, демоны чай, а не покурить вышли. Но управление крупной бандой отморозков, в которой каждый норовит не только как в курятнике взлететь повыше, клюнуть ближнего и насрать на нижнего, но просто может положить на любые приказы: «просто потому что», — это пипец. Я своими глазами видел, как один бес прибил другого, хотя отлично понимал, что ему тут же снесут голову. Сама суккуба помнила, что её прошлая командирша была казнена за то, что вместо выполнения приказа устроила оргию с подчинёнными, и её разорвали на две неравные половинки как раз когда она скакала на очередном бесе. Наверно, подобная импульсивная природа нечистых созданий — это как раз одна из главных причин, почему невероятно одарённые телесно и магически демоны ещё не завоевали все миры смертных, несмотря на всю эпичность предводителей демонических воинств, крутость отдельных бойцов и слабость противников. Что кстати не может не радовать.

Миновав предместье с самыми бедными домами внутри города, которые при осаде и вовсе положено сносить, мы попали на площадь, занятую базаром. Тут, конечно, было не вавилонское столпотворение, но тем не менее народу хватало, в Трафолде чай несколько тысяч человек живёт. Не столица какого-нибудь графства, там города как правило больше, однако всё равно весьма солидно. Представленных товаров тоже было немало, а мой глаз невольно зацепился за оружейные ряды. Мысленно усмехнувшись, я поинтересовался у Каллисто:

— Не хочешь поглазеть?

— Давай, — быстро отозвалась она. — Я тут знаю пару интересных мест.

Покинув Айву, бард снова превратилась в весёлую и порой излишне приставучую девушку, но чем ближе мы были к её дому, тем больше на дамском лице было серьёзности. Блудная дочь возвращалась к родителям и изрядно нервничала, но упорно двигалась вперёд, не отступая от своего решения. К некоторому моему удивлению, даже совместное со мной путешествие не поменяло её мнения, хотя телохранителем я был более чем надёжным. Но на её попытки флиртовать отвечал поведением дубовой чурки, и, наверно, в этом было всё дело. Впрочем, пожалуй, оно и к лучшему, я не ведьмак из Ривии, а она не Лютик, не надо ей этой романтичной походной жизни с приключениями, которые часто состоят из ночёвок на голой земле, паршивой пищи и опасности для здоровья от чёрт его знает чего.

Но как бы там ни было, а увидев возможность немного оттянуть возвращение в отчий дом, Каллисто решила, что лишний час ничего не изменит. Или два-три часа. Какая разница-то на фоне целого года. Так что через пару минут мы бросили поводья мальчишке-конюху и вошли в одну из самых солидных оружейных лавок. У входа стену подпирал габаритный мордоворот, судя по всему, так же работающий молотобойцем в хозяйской кузне, а ассортимент впечатлял, этого было не отнять. На столах лежали одноручные и двуручные топоры, цвайхандеры нескольких видов, обычные мечи, несколько орудий убийства с чашеобразными гардами, напоминающими ранние шпаги, нашлось даже нечто, весьма напоминающее адамантиевые царапки одного брутального коротышки с бакенбардами.

— О, вижу, вас заинтересовали тигриные когти, молодой человек, — раздался надтреснутый голос, и из-за занавески во внутренние помещения вышел старик, опирающийся на изящную трость с серебряным наболдажником.

— Интересно выглядит, — кивнул я. Коготки и правда были красивым оружием с рукоятью, напоминающей кастет. — Откуда оно?

— Ковал я, но больше ради шутки. Такие орки с гоблинами на южных болотах бывает используют, — пояснил седобородый кузнец.

— Ну да, там не особо потаскаешь на себе броню, а в зарослях с чем-то длиннее порой не развернуться. Против незащищённой плоти в тесноте в принципе должно быть ничего, — понимающе кивнул я ему, припоминая информацию, которая перекочевала ко мне из голов наёмников. — Позволите?

— Что ж нет? Для того оружие здесь и держу, чтоб его в руки можно было взять, — улыбнулся старик.

Усмехнувшись в ответ, я взял в руки накладные когти. Деревянные рукояти удобно легли в ладони, тыльники лезвия будто бы привычно упёрлись в кулаки. Отойдя от стеллажа на шаг, я пару раз провёл руками в воздухе, имитируя движения беса. Эти твари оружию предпочитали собственные царапки, которые были и у меня. В принципе, можно было бы обзавестись чем-то подобным на случай, если придётся подраться в истинной форме. Только вот нужен четвёртый коготь, чтобы раны на трупах не вводили народ в ступор, а здесь их только три. Так что, запомнив изгибы оружия, я с некоторым сожалением отложил его обратно и спросил:

— А под заказ можете мне меч сковать и, если да, то почём и за сколько времени?

— Смотря какой, — опять улыбнулся старикан. Он вообще, похоже, был весьма позитивным человеком. — Коли одноручный каролинг, то одно дело. А коли рапиру хочешь, то другое.

— Рапирой толком не владею, — развёл я руками, а потом мотнул головой в сторону рукояти меча за плечами. — Мне двуручный нужен под мой рост. Классическая форма, развитые кабаньи клыки и вес раза в три больше обычного.

— Рука-то не переломится? — ещё раз оглядел меня он.

— Да нет, ему в самый раз, — подала голос Каллисто, оторвавшись от стойки с кинжалами.

— Ну, в принципе-то за ваши деньги любой каприз, — хохотнул старик, скользнув по барду взглядом и вернув его ко мне. А затем опять обратив своё внимание на девушку и поинтересовавшись: — Не обманывают ли меня мои глаза?

— Нет, дядька Ремар, я вернулась, — улыбнулась моя знакомая.

— Ох, — открыл он рот на секунду. — А это никак жених твой? С ландскнехтом связалась, егоза?

— Нет, — быстро помотала головой бард, пока старикан не разошёлся. Наёмники имели не самую благолепную репутацию, будучи в массе свой кровожадными отморозками, быстро пропивающими свои деньги и не чуждыми грабежу вне наймов. Причём пьянство было явлением практически повальным, а накопления считались плохой приметой. Коли идёшь в бой с полным кошельком, по закону подлости обязательно погибнешь и не успеешь уже потратить деньги. Сдаётся мне, за подобными суевериями стояли не кто иные, как маркитанты и шлюхи, по которым наёмники так же были огромными специалистами. В общем, пара — самое то для приличной дочери уважаемого купца. — Конрад мой друг, он вытащил меня из неприятностей и взялся вернуть домой.

— За звонкую монету, небось? — перевёл тот острый взгляд на меня. Ещё недавно я был желанным клиентом, а теперь превратился в какого-то залётного козла, не меньше.

— Сумму мы не обговаривали, сколько дадут, столько и возьму, — осталось мне пожать плечами.

— Какой нынче благородный наёмник пошёл, — фыркнул Ремар.

— Дед, не сношай мне голову, — фыркнул я. — Лучше Каллисто расскажи, что с её семьёй и на какой кривой козе ей к папаше лучше подъезжать, чтоб розгами не сильно задницу сёк.

— А тебе не интересно, что сказать, чтоб денег больше отвалил? — прозвучал новый вопрос.

— А мне у тебя меч заказать интереснее, — фыркнул я. — Да и что-то на тебя глядючи, я её домой вести не шибко хочу. Опять людям морды бить наверняка придётся, чтоб со мной начали вежливо разговаривать.

При этих словах охранник резко напрягся, отлипнув от стенки, будто опасаясь, что я сейчас выбью зубы его нанимателю. Однако тот лишь махнул ему рукой, но, однако, больше поддеть меня не пытался, а его мысли развернулись в новую сторону.

— Как бы тебе чего не сломали, парень, — спустя несколько секунд пожевал губы седобородый, а затем проговорил: — Ладно, демоны с вами. Давно я у Эрвина не был, провожу эту непутёвую в отчий дом. И меч тебе скуём. Но чтоб всем молчок, для всего города я тебя по знакомству нанял, ты её по моему приказу нашёл и вернуться уговорил. Уяснили?

— Если добавишь добрую броню, то даже не буду спрашивать, чего ты с почтенного купца стрясти собрался, — улыбнулся я и так видя ответ. Старый кузнец, уже переложивший непосредственную работу у наковальни на сыновей, не только намеревался выбить себе торговые преференции через подобный фокус, но и хотел заработать несколько жирных плюсов в репутацию. Каллисто ведь искали, когда она сбежала, но, однако, люди её отца и вероятного жениха то ли не шибко старались, то ли просто облажались, местный люд же шептался, что девушка, вероятно, мертва. А вот у старика Ремара, стало быть, есть специалист, который и мёртвого из-под земли достанет. Ну или прикопает должника, даже если тот очень далеко убежит и надёжно спрячется. Подобное в вольном городе в пору предтечи дикого капитализма весьма ценилось, а данный пункт в моём воображаемом портфолио был со всех сторон неплох. Оставался лишь один нюанс, и я повернулся к девушке: — Ну чего молчишь-то? Тут чай не моего отца разводить на награду будут, а твоего.

— На самом деле согласиться, наверно, будет самым разумным решением, — после пары секунд молчания кивнула бард, а потом с улыбкой добавила: — Если, конечно, дядька Ремар поклянётся Священной Волей Огня, что и правда откуёт тебе в награду такой меч и такую броню, какие ты захочешь.

— Ну что за молодёжь пошла, из-под стоячего уже сапоги украдут. Меч ещё туда-сюда, но доспех только за деньги, — посетовал старик, который, к моей радости, всё-таки не собирался заниматься кидаловом.

— Ну значит за деньги, — махнул я рукой, благо трофеи всё-таки принесли мне круглую сумму. Уж несколько-то доспехов ландскнехтов всяко конвертируются в один единственный.

Собеседника расклад с оплатой более чем устраивал, но, однако, ответ он дал с максимально кислым и недовольным выражением лица, проговорив при поднятой правой ладони:

— Клянусь в том договоре Священной Волей Огня.

— Приятно иметь дело с честным человеком, — с усмешкой кивнул я ему, сложив ладони перед грудью и произнеся: — Клянусь молчать волею Творца.

— Иди уж за мной, охальник, — проворчал старик, всё же оценивший ответную клятву. Объект моего поклонения, правда, звучал незнакомо, но в Империи было довольно много религий и даже несколько диалектов, так что лишних вопросов тут не возникло. — Снимем с тебя мерки, взвесишь в руках гири, чтоб не вышло, что ты себя переоценил, да возьмутся подмастерья за работу. А мы с этой негодницей поговорим да подумаем, как быть. Ох и заварила ты тогда, девка, кашу, до сих пор твой отец расхлёбывает!

Мне на это оставалось только кивать, прикинувшись ветошью. Сокрушался старик, конечно, больше для виду, но буча тут и правда была изрядная. Намечался ведь почти династический союз, пусть роднили не аристократы, а купцы, но всё накрылось медным тазом. Два почтенных работника торговли поначалу даже думали, что девушку похитили их недоброжелатели и готовились чуть ли не к войне. Однако та так и не состоялась, потому как конкуренты удивились исчезновению сосватанной невесты едва ли не больше жениха. Он, конечно, был не молод и не сказать что красив, но тут уж ничего не попишешь, принцы на белых конях достаются не всем. А за мужика было даже немного обидно, он, вроде как, вдовец был, собрался жениться в зрелом возрасте, наверняка выдержал целую баталию со своими уже имеющимися детьми, и на тебе! Хорошо хоть, Каллисто не прямо со свадьбы сделала ноги, вот это вот был бы настоящий позор. Однако сцена семейного воссоединения, похоже, пройдёт мимо меня, и выбивать зубы охране почтенного купца с приказчиками и слугами не придётся. А то ведь чует моё сердце, первая реакция на молодого ландскнехта, с которым дочурка вернётся в отчий дом, была бы весьма недоброй.

Глава 10

Ремар и правда отправил меня снимать мерки для будущего меча и доспеха, перепоручив своему сыну, Видару. Русоволосый здоровяк был вполне добродушным малым, а по его широченным плечам и мозолям на руках было видно, что мужик активно работает в кузне. Меня он отвёл в небольшую подсобку, где на стене была не только шкала роста, но и рисунок, весьма напоминающий человека да Винчи, только вот круг отсутствовал. Оглядев композицию, я спросил:

— Некоторые не совсем понимают, что им нужно?

— Вроде того. Дед ещё эту штуку завёл, она и с бронёй помогает, и с оружием, — отозвался специалист, указав мне на стену.

— Вообще умно, молодец твой дед, — улыбнулся я, вставая на пятак у «ростомера». От меня не убудет из-за мелкого, но вполне заслуженного комплимента в сторону предка кузнеца, а ему приятно.

К тому же идея подумать о некой эргономике именно оружия была, мягко говоря, инновационной. Люди, имеющие разные габариты, а также длину рук и ног, нуждаются в несколько разных инструментах убийства ближнего своего, а не только бронезащиты. По крайней мере, мне так казалось, и память опытных наёмников это в целом подтверждала. Разве что из-за отсутствия практики я, как они, не мог бы сходу сказать, чему лучше учить новобранца и стоит ли вообще за него браться. Всё приходит с опытом, если не влезать в личину целиком, перенимая даже мелкие привычки. Видар же, похоже, был приятно удивлён тому, что ему не клевали мозг. Так-то тут можно от всего отказаться, просто указав, какое именно оружие хочешь. В конце концов, не всех учат именно с тем, что им нужно, а потом они привыкают к неудобствам. Неверный опыт заставляет их делать ошибки, за которые в итоге приходится платить.

Однако, как мне подсказывали мысли работяги, ещё дед заповедовал играть в долгую. Воин с более удобным клинком имеет больше шансов выжить в бою и прийти с новым заказом, а возможно, даже привести друзей. Ей-богу, будь мудрый предок жив, я бы к нему наведался и поинтересовался, а не из наших ли он, из попаданцев. Однако приходилось работать с тем, что есть, и потихоньку качать у Видара информацию по кузнечному мастерству. Я в средневековье, здесь подобные знания ох как полезны, хотя бы для мелкого ремонта в походной или деревенской кузне.

Тем временем сын хозяина оружейной лавки обмерил меня и озадаченно проговорил:

— Ну и здоров же ты.

— Что есть, то есть, — пожал я плечами. Не говорить же, что кое-кто тут просто не стал менять размеры демонического тела, ограничившись только маскировкой. — Хотя вы с отцом тоже не маленькие.

— Кузнецам положено, — фыркнул тот. Их семейство и правда явно превосходило статью большинства встреченных мною в этом мире людей.

— Так и у меня дед кузнец, — соврал я, не моргнув глазом. — Могу даже над своим оружием молотобойцем поработать.

— Гирю выбирай, чтоб тысячу ударов сердца на вытянутой вперёд руке удержать, — усмехнулся в усы здоровяк, слегка погладив бороду, а затем добавил, указав мне на небольшие песочные часы. — Молот не меч, им махать быстро замаешься.

— Сомневаюсь, — хохотнул я, соглашаясь на своеобразное представление, вероятно обязанное впечатлить клиентов серьёзностью подхода, и сходу взял самый тяжёлый «силомер», раза в два превышающий следующего в очереди собрата.

Не удивлюсь, если его как раз ради шутки тут воткнули специально для излишне самоуверенных заказчиков. Тысяча ударов сердца — это что-то в районе десяти минут, может, чуть побольше. Гиря же по ощущениям весила килограммов сорок пять – пятьдесят. Поднять в позицию можно, но держать неподвижно — рука быстро офигеет даже у весьма крепкого вояки или земного спортсмена. Впрочем, это неудивительно: на Земле вес обычного двуручного меча был два с половиной – три килограмма, вроде бы как самый тяжёлый боевой экземпляр весил шесть с небольшим. Вот и выходит, что гиря под полсотни килограмм была тут явно для понтов; даже особые клиенты из непростых семей к ней, скорее всего, не подступятся, зная пределы своей силы и выносливости. Не говоря уже о том, что им заранее известно всё о требующемся оружии. Это же не наёмники, которые привыкли воевать тем, что им выдал интендант или что у маркитантов купить получилось.

Однако вот незадача — демоны не устают. Ну, по крайней мере, за собой я такого не замечал, а когда решил пробежаться волком на предельной скорости максимально долго, просто обнаружил, что со временем из моего условного резерва стал утекать жиденький ручеёк силы, который почти перекрывался своеобразной естественной генерацией моей души и тела. То есть в теории меня, конечно, можно было загнать насмерть и взять измором, но на практике такой фокус едва ли осуществим, если речь не идёт о другом демоне. Так что сейчас я непринуждённо продолжал болтать с Видаром о его работе, флюсах, сталях, припоях, мехах, угле и козлах, которые вечно ломят за топливо так, будто оно золотое. Последнее ожидаемо задело мужика больше всего, тем более что на прошлой неделе он как раз занимался закупками вместо отца, скидывающего на наследника всё больше обязанностей, и только чудом сдержался, не набив никому из углежогов морды. Так что дальше мне оставалось только поддакивать. Когда же запал у ходячего вулкана наконец иссяк и он перечислил всех желающих обобрать честных тружеников молота и наковальни, было довольно приятно сказать:

— Ты бы это, часы перевернул, а то песок давно иссяк.

— В смысле? — не понял он.

— Песок в часах песочных кончился. Вроде бы ещё когда ты бригаду Глаба и его любвеобильную мамашу костерил. У него, кстати, такой же весёлой сестры часом нет? — усмехнулся я.

— Есть даже две, но обеих замуж отдали едва ли не сразу после того, как те первую лунную кровь сбросили. Небось папаша не хотел, чтоб в подоле принесли, — проворчал он и наконец посмотрел на клепсидру, ругнувшись. — Да быть этого не может! Это ж сколько ты так стоишь?!

— Да бес его знает, но пожрать уже хочется, — ответил я ему.

Вновь выругавшись, он произнёс: — Ладно, клади её уже. Демон побери, не знаю просто, какой меч тебе теперь предлагать. Младший сын герцога Мальварского у нас проездом был, топор заказывал, настоящее чудовище. Ну так он эту гирю просто туда-сюда в руках покидал ради шутки.

— То чудовище небось где-то в четверть веса этой штуки вышло? — поинтересовался я, прекрасно зная ответ и тактично упуская вопросы относительно куска металла в моих руках. Всё-таки шутка зашла слишком далеко, а осознав мои физические кондиции, собеседник начал нервничать. Я, конечно, не похож на сына сюзерена папаши Айвы, но тоже вполне могу кулаком человеку мозги расплескать. Или даже ладонью.

— Даже чуть легче, — отозвался Видар.

— Ну вот такой же меч и сделаем, — кивнул я. — Сила, конечно, многое значит. А тяжесть — это хорошо. Это надёжно! Но она гасит скорость, и сдаётся мне, тут как раз всё упирается примерно в этот предел.

— Тебе этой штукой махать, — пожал плечами кузнец, слегка успокоившись. Клиент добр и весел, он не идёт на конфликт, а значит, подзатыльники отменяются. — Молотобойцем-то всерьёз хочешь поучаствовать?

— А то ж. Мне ещё дед говорил, что самое лучшее оружие — это то, которое ковал ты сам, — опять слукавил я. Просто хотелось закрепить практикой полученные теоретические знания. — Если, конечно, не погонишь из-за того, что руки работу не сразу вспомнят.

— Да уж как-нибудь потерплю, если ты мне своими лапами молоты ломать не будешь, — хохотнул окончательно пришедший в норму Видар. — Завтра с рассветом приходи.

— На том и порешим, — кивнул я. — Не подскажешь, где мне ночлег лучше искать?

— Ваш брат везде бывает, но больше всех в Ржавом мече. Трактир недалеко от восточных ворот, хозяин вроде как тоже из бывших наёмников, — ответил кузнец. — Только спину береги. Там каждый вечер драки и поножовщина из-за баб и игр.

— Не сомневался в этом, — улыбнулся я. — Мы такое любим.

— Одно слово — наёмники, — проворчал он, махнув на меня рукой, как на душевнобольного.

Ну а что поделаешь? Реноме солдата удачи же надо поддерживать. А сказать, что собираюсь поискать клофелинщиц, я не могу, это информация местному работяге явно лишняя. У меня же уже свербило. Понятное дело, что перед Каллисто приходилось изображать стойкого оловянного солдатика, но внутри-то я не металлический, а вполне себе демонический. И инстинкты очень недвусмысленно мне намекают, что давно пора хоть кому-нибудь вдуть. Хотя тут у любого нормального мужчины уже пар бы из ушей шёл после стольких совместных ночёвок на сеновалах-то.

Так что уже через полчаса я оставил коня трактирному служке и вошёл в «Ржавый меч». Просторная корчма была заполнена ландскнехтами, а над стойкой трактирщика и правда висело порыжевшее орудие убийства. Хотя сильно сомневаюсь, что оно когда-то было боевым, уж больно дорого такое портить. Впрочем, плевать. Я подошёл к работнику местного общепита и произнёс:

— Доброго дня, уважаемый. Нужна отдельная комната на неделю, сытная еда три раза в день и постой для коня.

— Это можно устроить, — кивнул несколько растолстевший и обзаведшийся лысиной, но ещё крепкий мужик с проседью в русой бороде-лопате. — Две серебрушки с тебя. За хмельное отдельно.

— Не вопрос, — кивнул я, выложив требуемое из кошеля и вернув свои капиталы на пояс. — Бардаки тут есть где поблизости, да и вообще продажные девки?

— Мои тоже работают, — усмехнулся на это бывший ландскнехт, исполнивший мечту себе подобных. Очень мало наёмников умудряется обзавестись достаточным количеством денег, чтобы начать своё дело, перестав рисковать головой в войнах знати. Ещё меньше умудряются не прогореть в первый год. Однако сейчас разговор шёл не о том, и, видя слишком мало интереса, а также как по волшебству появившийся на стойке медяк, мужик продолжил: — Но вообще к южной стене прогуляйся. Там дом подушек, по красной черепичной крыше найдёшь, а вокруг просто желающие подзаработать крутятся. Но лучше не связывайся, если деньги есть, в нормальное заведение сходи.

— Учту совет бывалого человека, — кивнул я, прочитав мысли мужика. Интересующие меня преступные элементы, похоже, и правда работали под «индивидуалок», так что, думаю, найду там ровно то, что ищу, и, возможно, трофеи с группы поддержки, которая по логике вещей должна быть. А вот приятный вес кошеля с моего пояса пропадать не должен.

Почуяв неладное, я резко развернулся, хватая руку карманника и с влажным хрустом сгибая его локоть в сторону, не предусмотренную природой. Светловолосый ландскнехт лет двадцати на вид с простоватым, веснушчатым лицом заорал от боли и продемонстрировал неполный комплект зубов. Видимо, уже попадался и был бит. Что ж, мой кулак тоже полетел по назначению и сломал челюсть вора, заодно вырубив его. Затем рука положила только что срезанный кошель на стойку, а заточенная монетка покатилась по полу, как бы показывая окружающим, из-за чего весь сыр-бор.

— Наших бьют! — запоздало крикнул мужик, что шёл в небольшой ватаге из шести человек, якобы направляясь вместе с карманником на второй этаж, к комнатам.

— Вашего щипача уже побили, — нагло ухмыльнулся я дружкам сомлевшей крысы. — Кошели доставайте и виру платите. Или сам возьму.

— А не подавишься, сопляк? — попытался наехать на меня самый матёрый воин из этой весёлой компании, выхватив кинжал из-за пояса. Молодой возраст выбранной мной личины снова давал о себе знать, что слегка напрягало. Но сейчас я не был склонен ни размышлять о смене внешности на седого ветерана, ни ждать какой-нибудь неловкой сцены с заряженным арбалетом.

Так что без лишних слов резко подскочил вперёд, хватая противника за запястье руки с оружием, пока он ничего не сообразил от такой наглости, и пробивая ему в переносицу кулаком. Осталось пять. Его дружки тоже стали доставать оружие, но это они зря, я уже слишком близко. Тут разумнее было сходу работать кулаками. Хотя и это бы вряд ли помогло.

Апперкот ближайшему, всё как в прошлой жизни учили, только бью я теперь похлеще Майка, долби его мать, Тайсона. Готов, осталось четыре. Быстрый прямой с левой руки в челюсть наёмнику, к которому даже не нужно делать лишний шаг. Поворот корпуса, пожалуй, был лишним, не стоило вкладывать столько силы в удар: перелом челюсти оказался открытым, шея противника как-то подозрительно хрустнула, а ко мне пришло знакомое чувство мимолётной эйфории. Осталось три.

Они уже извлекли оружие из ножен, но я по-прежнему слишком близко. Кросс прямо в морду и нокаут, но в этот раз, к счастью, точно не насмерть. Сместиться вбок, пропуская мимо выпад мечом, и прописать хук в челюсть. Ещё минус один, остался последний. Он пытается достать меня боевым ножом, напоминающим сакс, сбоку, целя под рёбра. Однако я перехватываю его руку за запястье, как полторы секунды назад сделал с главарём, но прежде чем вырубить противника, ломаю конечность в локте. Не люблю крыс и тех, кто их защищает. Противники закончились.

— И часто у вас подворовывают? — поинтересовался я у трактирщика.

— Нет, — проворчал он, а затем заорал: — Квентин, Традо, вашу мать! За что я вам, двум остолопам, плачу?!

— Так только позавчера заехали, Друм, — развёл руками вышибала, что сторожил вход и посматривал за залом. Здесь могли убить за неосторожное слово или шельмовать при игре в кости, как и в любом месте, где собрались больше двух ландскнехтов. Но вот воровство — это уже такая штука, которая марает репутацию заведения. — Не успели их раскусить.

— Вы не успели, а вчера два доппельзольдена без денег остались, с@ка! — не унялся трактирщик, который к моему приятному удивлению не был в доле с «благородными» ворами. А то приходилось читать в памяти «новых знакомых» истории, что в некоторых местах позволяют всякие шалости, имея с них процент. Это всё потом, конечно, плохо заканчивалось, но сам факт вполне присутствовал. Щипач же с компанией и правда только нарисовался и, похоже, работал именно по тем, кто носит двуручники или просто получает двойную ставку. — Может, мне парня вместо вас нанять? Ему за меч, конечно, деньги как за двоих положены, но жрать и пить чай за одного будет!

— Да ладно, хорошо же всё закончилось, — фыркнул я, стаскивая с избитых пояса с кошелями и возвращая в ножны выроненное владельцами оружие при полном понимании сидящих в зале. Украсть ведь могли у любого, а крыс никто не любит. Даже другие крысы. — К тому же прибыток есть, хоть найм не ищи.

— Не учи учёного, — фыркнул Друм. — А вы чего замерли?! Хватайте уродов и избавьтесь от них. Вещи вон ему отнесите. Бегом, мать вашу!

— Суров ты, но справедлив, — хохотнул я, высыпав содержимое кошелей на стойку.

— Тут по-другому нельзя, — недовольным голосом отозвался лысый.

Компанию же любителей чужого добра по-быстрому стали утаскивать на дератизацию. По идее, конечно, их следовало судить чин по чину, в вольном городе для этого даже судья есть, который отрубание руки назначит, но у ландскнехтов своя атмосфера, и проблемы они свои, как правило, решают сами. Мы не любим официальную власть, она не любит нас, есть места, где наёмников без найма просто вешают. Кстати, не без причин, уж больно ландскнехты склонны к разного рода безобразиям. Но потому ни у кого и не возникнет вопросов о семи трупах из нашего сословия, — сдохли и слава богам, честным людям от того только легче жить. Одежду же и правда притащат мне, и её надо будет проверить на повреждения, некоторые вшивают в шмотки монеты, будет неприятно, если их выпорют предприимчивые вышибалы. Ну и от ещё одной неприятности сейчас стоит заранее заложиться, так что, высыпав содержимое кошелей на стойку, я рукой поделил его пополам и проговорил:

— Боги его знают, сколько у тех доппельзольденов было, можно и про гору золота рассказать. Но отдай им половину, как объявятся.

— Передам, — хмыкнул он, прекрасно поняв подоплёку, но поставив и мне, и себе по плюсику. У честного корчмаря даже украденное вернут, хотя бы частично, а честный вояка всегда в цене, не говоря уж о кондотьере. Правда, вопреки его мнению, на репутацию я не работал, в командиры отнюдь не рвался, мне и одному было вполне комфортно. Впрочем, трактирщик решил сделать интересному клиенту ещё один подарок, проговорив: — Заселяйся в их комнату, заодно посмотри, что там осталось. Есть кому трофеи продать?

— Оружие Ремару с кузнечного конца думаю отдать, а вот со всем остальным не знаю, — пожал я плечами. — Может, ты выкупишь?

— Может, и выкуплю, если в цене сойдёмся, — кивнул он. — Обустраивайся, я скоро зайду, заодно поесть и выпить принесу.

— Договорились, — кивнул я и уже заранее настраиваясь на разговор без лишних ушей.

Легко, будучи доппельгангером, изображать молодого, резкого, но странного честного отморозка, видя ожидания окружающих в их головах, как на ладони. Только вот я-то другой, не отморозок. И даже не демон, пусть инфернальная природа и активно толкала меня к тому, чтобы убить всех семерых, включая щипача, откусив кусочек от энергии их душ. В конце концов, они ведь всё равно умрут, вышибалы их в самое ближайшее время тихонько прирежут. Кому лучше от того, что сила пропадёт зря? Только вот хрен такой силе, я неизменен, и жрать чужие души не по мне.

Глава 11

Заселившись и разобравшись с трофеями, я не отказал себе в удовольствии сходить в местную баню. Та, конечно, больше напоминала финскую сауну, но тем не менее прогрелся и помылся я не без удовольствия. Да, жар мало влияет на тех, кто родился рядом с лавовыми реками Инферно! Но вот память прошлой жизни и психосоматика вполне себе работают, и лично мне было хорошо. Даже лучше, чем после того, как удалось найти несколько укромных мест с монетами в вещах джентльменов удачи. Плохо только, что помочь мне отмыться порывались вполне себе симпатичные служанки, всем своим видом намекающие на продолжение банкета за совсем смешные деньги. Но вера огонь пылает в груди, ведь Император с тобой! И дальше по тексту... В общем, пришлось превозмогать желания демонической плоти, как рота космодесантников атаку слаанешитов.

Однако сейчас я шёл с вполне себе твёрдыми намерениями к местному притону, рядом с которым обязательно должна найтись хотя бы одна нечистая на руку индивидуалка. Ну не верю я, что тут сплошные Сонечки Мармеладовы, как не верил и в ту муть, которую написал Достоевский про истово верующую и до нимба над головой праведную проститутку. Она же, блин, по водам Невы должна была бы ходить аки посуху! Здесь же все девки, работающие вне бардака, наверняка как минимум не против залезть поглубже в кошель клиента. А как максимум — травануть дурака, избавиться от тела и продать потом его снаряжение с одеждой.

Подойдя ближе к интересующему меня кварталу, я прошёл у стены ближайшего здания, где тень была погуще, и стал невидим. Если не дай электродвижущая сила с проституткой от контакта со мной что-нибудь случится, лучше не показывать свою внешность всем встречным-поперечным. В мозгах же ночных бабочек лучше ковыряться вдумчиво и не торопясь. А в идеале вообще закосить под сутенёра-мокрушника, сделав свои дела с сообщницей ещё и бесплатно. Глядишь, потом преступники сами друг друга перережут на почве непонимания.

Работницы древнейшей профессии вскоре предстали перед моим взором. И я был разочарован. Нет, понятное дело, что у меня в памяти болталась информация о том, как они выглядят, уж наёмники-то на них насмотрелись и в обозах, и в городах. К тому же по прошлой жизни я помнил фото проституток, сделанные где-то в начале двадцатого века в Америке. Иные кикиморы краше и к тому же куда как моложе. Но имеем что имеем. Однако как говорил бывалый онанист, ставя перед собой фото крокодила, «глаза боятся, а руки делают».

У меня же дело делали мозги, и я довольно быстро вычленил трёх совсем уж потерявших берега гетер. Одна сотрудничала с алхимиком, который поставлял ей интересный яд. Засыпали навсегда от него редко, хотя бывало и такое, но зато он довольно надёжно отшибал память за последние три-четыре дня. Соответственно, клиент, проснувшись в канаве с голой жопой и симптомами тяжелейшего похмелья, думал, что страшно забухал, пропив всё, что можно и нельзя. Вторая женщина предельно низкой социальной ответственности работала в компании парочки бандитов. Те её в свободное от работы время бодро потрахивали сами, а на работе она угощала клиентов вином с сонным корнем. На память тот влиял мало, но зато с этим справлялся удар по голове бессознательного тела. Все знают, что эдакая контузия может отшибить воспоминания, а потому обычно думают, что их отрихтовали уже по пути от жрицы любви. Правда, после каждого дела эта троица залегала на дно на какое-то время, те же ландскнехты порой ходили искать тех, кто тронул их товарища.

Третья барышня и правда некоторым образом была священнослужительницей, правда в ранге послушницы какой-то мутной секты. Когда она в своё время попробовала травануть клиента, принадлежавшего к той же компании культистов, тот почему-то не свалился с ног, сделал свои дела и благополучно озвучил даме предложение вступить к ним. Ну или её саму вступят по самое не могу, тем более им для ритуала как раз нужна жертва. Конечно, в идеале бы девственницу, но на безрыбье и рак — рыба. Покумекав, беспринципная дрянь, уже начавшая со своим сутенёром утилизировать клиентов ради сверхприбылей, благополучно согласилась. Первой её жертвой, в качестве доказательства серьёзности намерений, был как раз её бывший сердечный друг, с которым они начали свой маленький бизнес. Девка его прирезала на алтаре под чутким руководством старших товарищей, восславивших некоего Отца Тени. Ну а её, соответственно, объявили сестрой по той самой Тени.

Культисты вообще это словечко любили, но, справедливости ради, кое-что понимали в конспирации. Неофитка, промышлявшая уже полгода, до сих пор была не в курсе, где проводят ритуалы старшие товарищи. Её отвезли в нужное место в закрытой карете с мешком на голове и вернули тем же образом, несмотря на то, что она уже была повязана кровью. Клиентов в беспамятстве дамочка сдавала ближе к утру двум дюжим молодцам, которые быстро уносили куда-то бессознательное тело, хлебнувшее винцо с интересной добавкой. Разве что, судя по звукам, жрицу любви отвезли в первый раз куда-то за город… Но она сама не была в этом до конца уверена, а совсем уж глубоко и подробно я ту поездку в её памяти не разбирал. Однако выбрал именно эту культистку по той простой причине, что она была самой молодой, симпатичной и здоровой. Конечно, доппельгангеры не подвержены человеческим болезням, но сама мысль о том, что своё хозяйство придётся пихать в букет ни разу не роз, хотя их шипы и то безопасней, ни черта не вдохновляла. А эту хотя бы лечили в случае чего за счёт секты, давая денег на городских храмовых жрецов.

Однако как бы там ни были устроены дела с медицинской страховкой, соцпакетом и пенсией у почитателя Отца Тени, а из небольшого переулка вскоре вышел немолодой широкоплечий ландскнехт с шрамом, пересекающим левый глаз, на котором выцвел зрачок, и поседевшими усами, свисавшими аж до груди. Если уж косить под кого-то, то приметного. Дамы в свете масляных фонарей быстро возбудились, увидев тугой кошель, я же с усмешкой обратил внимание на само уличное освещение из парочки масляных ламп. Работницы древнейшей профессии, оказывается, на него скидывались, чтобы их хоть немного было видно по ночам. В мою же сторону посыпались ожидаемые предложения согреть клиента этой ночью, но я ждал вполне конкретный голос:

— Храбрый воин, пойдём со мной. Не пожалеешь!

— А давай, — донёсся мой ответ, а рука хлопнула брюнетку лет тридцати по объёмной заднице. — Веди, золотце.

— Это значит, что ты дашь мне золотой? — лукаво улыбнулась проститутка, взяв меня под локоток.

— Для этого ты должна оказаться как минимум богиней любви во плоти, — рассмеялся я от такой наглости. — Но если хорошо постараешься, получишь серебряный гульден.

— О, я превзойду сама себя, — томно прошептала падшая женщина, решая в своей голове довольно забавную дилемму.

Она всё никак не могла определиться, поить меня вином с особым ингредиентом сразу или всё-таки сначала отдохнуть самой. Видимо, образ бравого ветерана мне вполне удался… Ну и сама девка это дело сильно-здорово любила. Впрочем, на то и шлюха, наверно. Усмехнувшись от этой мысли, я зашёл в небольшой дом у стены города с вполне себе пристойной кроватью и снова шлёпнул спутницу по заднице со словами:

— Раздевайся, золотце.

— Ну раз ты просишь, воин… — с придыханием отозвалась она, начав весьма шустро стягивать с себя приталенное платье, наконец определившись. Сначала секс, потом вино.

Что же до самого перепихония… Ну, не то чтобы я в новом теле оказался сильно здорово подвержен подростковой проблеме скорострельства, но закончилось всё действительно довольно быстро. Однако можно было смело утешить себя тем, что я тут в первую очередь ради научного эксперимента. Да и банщицы в «Ржавом мече» виноваты, да. Они меня накрутили! Однако моё тело вполне добросовестно перестроилось на человеческий лад, а семя, попавшее на кожу послушницы мутного культа, было ровно таким же, как и у прочих людей. Не знаю, может, от него, конечно, не совсем человек родится, но проверять я это явно не буду. Да и вообще, наверно, не стоило дуть на воду, в конце концов, демонические шпионы не должны выдавать себя столь очевидными способами. А потому можно расслабиться и благополучно идти в дом подушек, не дожидаясь под утро проблем от двух мордоворотов.

Конечно, культисты убивали людей, и это было не так чтобы хорошо, но их жертвами, если верить памяти моей спутницы, были как раз излишне жадные ландскнехты, не дошедшие до борделя. Отец Тени почему-то предпочитал именно воинов, пусть даже паршивого качества. И, пошарив в головах наёмников, я мог вполне уверенно утверждать, что встретить кого-то не достойного смерти среди них довольно тяжело. Убийцы, насильники, мародёры и так далее и тому подобное. Список грехов наёмничьей братии довольно длинный. А убивать девку с её коллегами за то, что они убивают убийц… Как-то это было не по мне. Особенно если учесть, что мы только что покувыркались. Звучит глупо, но рука как-то не поднимается. А потому пора было валить.

— Ты была хороша, золотце, — произнёс я, кинув ей серебряную монету из кошеля на поясе и начав натягивать штаны.

— И это всё? — с некоторым удивлением спросила она. — Ночь ведь только началась. Отдохни, выпей со мной вина.

— Хорошего понемножку, — хохотнул я, влезая в сапоги. — Но, возможно, я зайду завтра.

— Брось, куда ты ночью? — сделала проститутка ещё одну попытку, достав из прикроватной тумбочки глиняную бутыль и начав наполнять две кружки. — Поспать можно и здесь. И не только поспать.

— Лучше заработай ещё что-нибудь, — буркнул я, натянув рубашку и быстро выйдя за дверь.

Не знаю уж, насколько достоверно я изобразил ветерана, у которого уже начались проблемы по мужской части, отчего он больше одного раза ну никак не может, но надеюсь, сойдёт. Сам же я вполне себе радостно отправился в дом подушек к профессионалкам, после секса с которыми меня не попытаются убить. Правда, по пути в тенях ещё раз сменил внешность, вновь оказавшись высоким черноволосым парнем. После чего оторвался, что называется, на все деньги. Ну, которые с собой для этого взял, понятное дело.

А утром с широкой улыбкой возвращался в «Ржавый меч», шагая по улицам и видя, как город просыпается. На кухнях трактиров разжигали печи, готовя завтраки постояльцам, булочники не отставали от корчмарей, а мой нос ласкал запах сдобы. Жрецы храмов так же открывали свои двери, а некоторые даже призывали паству к утренней молитве заунывным пением с башен или звоном колоколов. Это, конечно, было не тем, что мне привычно благодаря православным звонарям, но некоторое сходство определённо присутствовало. А слишком прекрасное расположение духа заставило меня из любопытства зайти в ближайшее культовое сооружение.

В Империи существовало несколько религий, которые с переменным успехом уживались друг с другом. Пожалуй, более всего было распространено Учение Света, слегка напоминающее христианство. Только если к одному древнему еврею бог явился в виде горящего куста, то тут он предстал в образе столпа яркого света. Вторым по значимости культом были Священные Стихии, тут трудно было не провести аналогию с земными огнепоклонниками, для которых вообще-то не только пламя священно. Почётное третье место удерживал языческий пантеон, а может, и не один. Тут уж как у меня дома: кому Зевс с Кроносом, кому Уран с Юпитером, а некоторым — Один с Бёром. Не берусь судить, одних и тех же богов почитали в разных местах Империи под разными именами или всё же разных. Но так или иначе, вслед за ними шли мелкие звериные культы, кому священная птица нравилась, кому не менее священный медведь. Дальше следовали различные мутные культисты, вроде той проститутки. Однако человеческие жертвоприношения и прочие безобразия не одобрялись общественностью, а потому желающих их проводить любили сжигать на кострах. Кстати, вот мутная тема. Язычники резали людей на алтарях, христиане жгли на кострах. Но одни — отвратительные дикари, а другие уже вроде как относительно цивилизованные люди. Но точно ли это другое и вообще, отличия понимать надо или всё-таки те же яйца, просто вид сбоку? У меня нет ответа. Есть только радость от того, что забой людей ради неких сущностей на небе, вроде как и создавших первых человеков, прекратился на Земле, а здесь возможен только в подполье.

Бросив взгляд на довольно детальный рисунок пламени, расположенный над воротами в небольшую часовню, я переступил порог… и ничего не произошло. Маскировка по-прежнему работала исправно, ни жрец, ни его покровитель не заметили, что к ним пожаловал демон. Хотя сам священнослужитель сколько-нибудь серьёзного впечатления не производил, будучи довольно молодым парнем с невыспавшимся лицом. Я оказался здесь быстрее иных прихожан, был ему не знаком и не носил на шее никакого знака, который мог бы отнести меня к почитателям стихий, однако иного культового предмета тоже на виду не имел. А потому жрец проговорил, когда я приблизился к алтарю:

— Здравствуй, друг мой. Что привело тебя в нашу скромную обитель?

— Доброго утра, — последовал мой кивок в ответ. — Желание сделать пожертвование и скромная просьба.

— Если это будет в моих силах, я постараюсь помочь тебе, — сложил руки перед грудью в молитвенном жесте мой собеседник. Вид он имел одухотворённый, тут всё было как положено, но в его поверхностных мыслях читалось, что за пару медяков он не подпишется доставать звезду с неба.

— Ходя по дорогам Империи, я наткнулся на телегу с семьёй крестьян, убитых бандитами. Мне неизвестны их имена, не говоря уж о вере, над ними уже поработало зверьё, ничего было не разобрать. Но в моих силах было похоронить их бренные тела по своему обычаю, а в твоих — помолиться по-своему, — проговорил я, высыпав на алтарь всё, что оставалось в кошельке. Не то чтобы там было много монет, к тому же нашлась лишь медь, но это ведь лучше, чем ничего, правда?

— Я так и сделаю, — серьёзно кивнул мне жрец, видимо придерживающийся той же точки зрения. — Но, может быть, не стоит этим ограничиваться? Сообщил ли ты местному господину, что на его землях бесчинствуют разбойники?

— Я убил их сам, пройдя по следу, — пожал я плечами. — Они перепились на радостях, и это оказалось на удивление несложно.

— Радостно слышать, что убитые отомщены, друг мой, — улыбнулся священнослужитель, в его поверхностных мыслях мелькнуло, что я не вру. Глубоко в них лезть по понятным причинам было страшновато, особенно в храме. Убежать-то убегу, если что, но у меня тут на халяву меч сковать должны и броню сообразить по сходной цене. — Ты, видимо, добрый воин и достойный человек. Но позволь спросить, какому богу ты молишься?

— Творцу, — ответил я, просто чтобы что-то ответить. Данной религии вроде бы не существовало, но когда переводил старую песенку из девяностых, слово хорошо легло в рифму, так что почему бы и нет? В конце концов, в Империи и правда много культов. — Хотя я вообще молюсь довольно редко.

— Возможно, ты желал бы вознести вместе со мной молитву Священному Огню за души усопших? — сделал жрец осторожную попытку перетащить меня поближе к своему лагерю. Всё-таки жрец был молод и неопытен… Впрочем, даже чуть-чуть лезть в голову кому-то другому я бы не стал. А тут эксперимент вроде бы проходил неплохо.

— Боюсь, что нет, — с некоторой виной в голосе произнёс я. — У меня вообще плохо с молитвами, потому я и пришёл сюда с такой просьбой.

— Что ж, пусть будет так, — опять свёл ладони вместе жрец, делая небольшой поклон.

— Доброго дня, — кивнул я ему в ответ и ретировался.

Никогда я не был религиозным человеком, скорее уж сильно наоборот. Для меня мир всегда был наполнен физикой и химией, а не чудесами, своим богом я считал науку. Однако, оказавшись в теле демона, увидев Инферно своими глазами и не только почувствовав, но и познав на вкус человеческие души, я невольно начал задумываться о божественном. Ведь существуют не только нечистые создания, на другом конце спектра есть их светлые антиподы. Да, они с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента постараются меня прибить при встрече, едва почуют демоническую природу. Но, может, есть смысл попробовать поискать какие-нибудь контакты через посредников? Или лучше вообще не будить лихо, пока оно тихо? Тем более что должность шпиона в нижних мирах мне не нравится, а иную мне даже по большой дружбе вряд ли предложат. И что, кстати, вообще происходит с душами демонов после смерти? Что будет с моей? Как много вопросов, как мало ответов.

Глава 12

Следующая неделя прошла для меня в приятном розовом тумане. С утра я шёл в кузню, подменяя пневмомолот, продолжая тянуть в свою голову теорию и постигая практику кузнечного ремесла. А заодно потихоньку отбиваясь от предложений послать к демонам карьеру ландскнехта и переквалифицироваться. Оно, конечно, да, усталости я не знал и мог махать молотом хоть сутками напролёт. Само дело было действительно интересным, пусть мне привычнее токарные и фрезерные станки, с металлом работать всё равно всегда приятно. И да, у меня были некоторые идеи о том, как немножечко продвинуть местные технологии, благо я ещё не совсем забыл материаловедение, которое мне преподавали в вузе. Но в ситуации, как всегда, были нюансы.

В частности, тут шутка была в том, что у ремесленников в городах существовали гильдии. Гильдия кузнецов, гильдия кожевников, гильдия портных, гильдия купцов, даже у нищих неофициально существовала своя гильдия, без её разрешения не попрошайничаешь. И с одной стороны, это было хорошо, гуртом и батьку бить проще, наедут на тебя или просто за заказ не заплатят, так все коллеги от мала до велика обязаны за собрата по ремеслу вписаться. И впишутся, демоны побери, за иное им просто дадут поджопника из «профсоюза»! Но количество мастеров гильдии, которые имеют право на своё предприятие, ограничено. Как сказал бы Боромир Денеторович, нельзя просто так взять и открыть кузницу. Даже для того чтобы шить башмаки, нужно одобрение серьёзных людей. А то окажется, что обувь твоя недолговечная, и тень на всех ремесленников города падёт. А аргумент, что вы сами паршивые башмаки делаете в мелкую цену, можешь в задницу себе засунуть. Потому что те, кто так делает, уже имеют звание мастеров, и к ним вопросов нет.

Само же это звание можно получить двумя способами. Вариант первый — это наследовать его вместе с мастерской, кузницей или чем-то ещё от другого мастера, скажем, твоего отца. В конце концов, это как фирма или бренд, если у предприятия сменяется руководство, все лицензии тем не менее остаются актуальными. Также подобная передача может произойти за деньги, но подобное случается крайне редко. Вариант второй — представить на суд мастеров так называемый шедевр. Только вот с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента до работы подмастерья докопаются и завернут её. Ну вот просто нафиг никому не нужны конкуренты, а заказчики, если им что-то надо, могут свой меч или дублет месяцок подождать, не переломятся. Что же до условного графа, который сам кого хочешь переломит, так ради него остальных, если что, подвинут в очереди. Реальная борьба шедевров возможна только если город разрастается и имеющееся количество мастеров ну никак не может удовлетворить его потребности. Только вот идёт она не между какими-то непонятными типами, а между сыновьями уже имеющихся уважаемых членов гильдии. А подмастерье кузнеца может иметь хоть золотые руки, ему никто не даст право конкурировать. Лишь при большой удаче, если он женится на дочке мастера, у которого будет лишь один сын, который и так наследует звание вместе с кузницей, что-то может получиться. Такой вот он, малый бизнес по-средневековому. И у меня не было никакого желания в него лезть.

Ну, по крайней мере, в городах. А стать деревенским кузнецом я в принципе всегда успею. Или скорняком. Или начну шить одежду. Переняв навыки Ремара и Видара, я как-то даже вошёл во вкус и не только просматривал память наёмников в «Ржавом мече», но так же прошёлся по иным мастерам города. В конце концов, новые сапоги были не лишними, как и дублет с камзолом и плащом. А ещё я заказал себе широкополую шляпу! До мушкетёрской она не дотягивала, но чертовски мне нравилась, хотя наёмнику и попеняли на чёрный цвет. Однако самая лучшая ткань на одежду, которая имелась в продаже в адекватную цену, была именно такого мрачного колора, а потом как-то пошло-поехало. В итоге лишь рубашки в моём гардеробе оказались белыми. И по мне так всё вышло неплохо.

Правда, оглядев себя в начищенном до блеска и страшно дорогом серебряном зеркале у портного, забрав последний заказ, я невольно усмехнулся. Может быть, есть что-то в том, что демоны любят тьму. Да и не только в этом. Лишь оказавшись в городе в одиночестве, я смог более-менее покопаться в себе и вынужден был признать, что моя новая суть давит на мозги. Даже если отбросить в сторону жестокость по отношению к бандитам или то, что я без всяких колебаний рисковал головой в схватке с тем же вепрем, нужно взять за факт, что мои решения стали куда более импульсивны и нелогичны, чем в прежней жизни.

И, пожалуй, первым было нападение на суккубу с тыла. Не захотел смотреть, как демоница занимается садизмом, пусть даже объект приложения её усилий не многим лучше. Собственно, он это доказал, едва я повернулся к нему спиной, хотя всё могло бы быть иначе. Источник актуальной информации об Инферно был бы весьма полезен, а я, глядишь, какую службу мог и сослужить! Захотел красивую морду вместо неприметной — получил лишнее внимание. Не пожелал даже мелких проблем при знакомстве с родителями Айвы и резко сбежал с Каллисто. Сдал её с рук на руки знакомому кузнецу и умыл руки, не обременяя себя лишними усилиями. Лишь просмотрел память кузнеца, не увидев ничего ужасного, да глянул на саму девушку в городе издали, чтоб не сталкиваться с её роднёй, провоцируя конфликт. Хотя рвался в бой и на бандитов, и на бешеного вепря. Наткнулся на мутный культ, практикующий жертвоприношения, и вообще не стал шевелиться, не желая вредить девке, с которой у меня только что был секс. Захотел постельных утех и без колебаний просаживаю деньги в доме подушек уже неделю. С последним, кстати, пора заканчивать и вообще становиться серьёзнее. Не говоря уже о том, что не надо читать память какого-нибудь купца, надевать на себя его личину, заходить в его дом и брать чужие деньги, даже если их много. Воровство — это отвратительно. В конце концов, я могу заработать монеты честным трудом или просто поискать каких-нибудь бандитов, за которых назначена награда. Главное — постараться их живыми взять, а не убивать. По-прежнему существует опасность подсесть на «обгладывание душ».

Мотнув головой и выгнав из неё лишние мысли, я наконец подошёл к лавке Ремара, зайдя внутрь и произнеся:

— Доброго утра.

— И тебе, парень, — отозвался старикан, попивая бодрящий взвар. — Сегодня уже всё забираешь?

— Да, — кивнул я. — Видар обещал вчера, что подмастерья закончат полировку меча и воронение доспеха.

— Сдалось оно тебе, — фыркнул мастер. — Лучше б тоже отполировали.

— Не люблю блестящее, — пожал я плечами. — Только лишнее внимание привлекает.

— Ну и дурак, — махнул он рукой. — Ладно, иди уж.

Кивнув и не став спорить, я прошёл лавку насквозь, выйдя на задний двор. Из кузни там уже поднимался дымок, а сын мастера придирчиво осматривал мой новый меч, сидя у стены дома на небольшой лавочке. Улыбнувшись, я проговорил:

— Здорово. Заждался уже?

— С чего бы, ты каждый раз в одно время приходишь, — фыркнул Видар, встав и протянув мне оружие. — Держи, опробуй.

— Вряд ли со вчера многое изменилось, — усмехнулся я, взяв меч в руки.

Получился он весьма увесистым, обычному человеку с таким не совладать. Поднять-то сможет, но поспевать за сколько-нибудь ловким противником уже нет. Мне же подобная рельса была вполне по руке и выглядела очень внушительно. Понятное дело, что не как страшная хреновина из «Финальной фантазии» и даже не как меч беловолосого Данте, всё-таки лезвие потоньше. Но всё же оно уже явно будет указывать всем, что обладатель не является обычным человеком, и его лучше не злить по пустякам. А значит, вероятность глупых конфликтов должна несколько упасть, даже если моё молодое лицо никак не поменяется.

Осмотрев отполированное до зеркального блеска лезвие оружия, я взял его в позицию и подошёл к нескольким специально вкопанным в землю деревяшкам. Баланс был мне уже известен, не в первый раз беру в руки то, что мы отковали, но, однако, ритуал есть ритуал. Так что я взмахнул и наискось перерубил первую жердину. Срез получился ровный. Вторая была куда как потолще, так что в конце обломилась. Что же, там, где меч не мог резать, он действовал не хуже топора, благодаря своей массе. Ну а в столбе в почти метр толщиной лезвие, естественно, застряло. Тут уж никуда не деться, как бы я ни был силён, а древесина зажимает в себе инородные предметы. На неё с определённого момента пила нужна. Так что, покрепче ухватившись за рукоять и рикассо перед кабаньими клыками, да хекнув, я просто расшатал и вырвал оружие из плена, после чего придирчиво осмотрел лезвие. Режущая кромка, к счастью, нигде не погнулась, так что с закалкой и заточкой всё было в порядке. Ну а если бы мы перекалили клинок, сделав его слишком хрупким, он бы имел все шансы сломаться, когда я вызволял его из дерева. Можно было бы ещё, конечно, разрубить свиную тушу на пробу, но тут данный метод почему-то не практиковался. Но, может, оно и к лучшему, средневековые японцы вон вообще до того дошли, что на людях проверяли, как хорошо их новые катаны мясо с костями рубят. Хотя у них вообще там были проблемы с головами, был, к примеру, собачий сёгун. Не знаю уж, что там у мужика торкнуло в голове, но бездомным псам он дал больше прав, чем людям. За худое слово в адрес псины по закону били палками, за попытку силой выгнать стаю собак с посевов было дело — пустили под нож целую деревню. И длилась эта свистопляска до самой смерти правителя. Обнаглевшие от безнаказанности псы, наверно, очень удивились, когда за попытку укусить человека их начали пускать на шавермы… Ну или на что там пускали собак древние японцы.

Видар, правда, так глубоко в сторону от мечей не уходил и, осмотрев лезвие вместе со мной, проговорил:

— Славное оружие получилось. Но вот гарду с рукоятью можно было сделать и получше.

— Они и так хороши, — не получилось у меня с ним согласиться. — Да и не люблю я все эти украшения. Красота оружия в его смертоносности, остальное пусть к демонам идёт.

— Потому у тебя одежда без вышивки? — усмехнулся он.

— Ага. Грамфо в «Сиятельных одеяниях» тоже ныл, — хохотнул я, вспомнив душевные муки портного. — Пришлось ему сказать, что мне мой бог не позволяет роскошь.

— А он не позволяет? — приподнял бровь кузнец.

— Скорее не одобряет, — пожал я плечами. В конце концов, с каких это пор наука должна начать одобрять золотые гравировки на адронных коллайдерах, серебряные вышивки на белых халатах и драгоценные камни на аппаратах МРТ? Она за функциональность и строгую эстетику минимализма. Я за неё же и вполне рад, что тут царит относительная свобода вероисповедания, а на высшие силы можно многое свалить. — Но тут лучше придерживаться более строгих правил, за это точно никто не спросит. К тому же разумнее получить за одни и те же деньги более прочный доспех без украшений, чем сэкономить на прочности ради финтифлюшек.

— Ну пойдём, получишь, — проворчал Видар. Он как раз любил украшать свои изделия, а заодно получать за это деньги. Меня, к примеру, сначала уговаривал на рубины на рукояти, дескать, с чёрным красиво сочетаться будут, потом на полудрагоценные камни вроде граната, после них на позолоту, затем на серебро, а в конце — хотя бы на орнамент.

Я же остался непреклонен и получил предельно простую, крестообразную гарду, рукоять, обтянутую кожей, и массивное стальное яблоко, которое тоже заворонили, чтоб не блестело. Броня вышла такая же. Не сгусток мрака, конечно, но в полутьме подсобки, где части доспеха висели на простеньком манекене из палок а-ля пугало полевое, в глаза они вроде резко не бросались. Быстро одевшись, присев и попрыгав, я убедился, что всё по-прежнему в порядке, а воронение не пачкает руки. А то, как ходят слухи, у некоторых бывают казусы. Хотя надо ещё посмотреть, как всё это будет взаимодействовать с водой.

Осмотрев меня со стороны, Видар выдал вердикт: — Грозно. Но надо было хоть какой-нибудь узор добавить.

— Может быть, однажды приду к тебе и попрошу сделать клыкастый череп на забрале бацинета, — улыбнулся я, подняв оное забрало. — Но это не точно.

— А чего череп сразу? — скривился кузнец.

— Так лик смерти же, — ответил я. — В идеале твоё забрало должно быть последним, что враг в жизни видит.

— Такие штуки — поганая примета, — покачал Видар головой. — Скорее уж на свою голову смерть призовёшь.

— Вот потому я и говорю, что это не точно, — улыбнулся я, снимая шлем и начиная разоблачаться. — Мешки, кстати, у тебя для всего этого добра найдутся?

— Справа в сундуке возьми, — махнул рукой работник молота и наковальни.

Тяжесть доспехов по понятным причинам не особо давила бы мне на плечи, но тут не было принято шляться по городу в боевом облачении. Собственно, и на Земле в двадцать первом веке мужик в каске, бронежилете и при оружии вызывал бы у окружающих здоровые опасения. Если, конечно, это не страж порядка, хотя и в этом случае все начали бы задаваться вопросом, а что это ментов на усиленный режим несения службы перевели? Тут ситуация была примерно такой же, разве что телохранители важных господ так же любили щеголять богатыми доспехами, подчёркивающими крутость их хозяев. Ну а я свои повезу в таверну в седельных сумках, благо заводная лошадь есть.

— Спасибо, удружил, — кивнул я ему. — Со старым мечом всё так же?

— Да, как договаривались, — подтвердил он цену, а потом немного замялся и проговорил: — Слушай, ты надолго ещё в Трафолде?

— Да не особо, — отозвался я, намереваясь покинуть город, а потом тихо вернуться под иной личиной, чтобы пошарить в головах местных магов, не так боясь спалиться. Если уж придётся бежать, то лучше не бросать тень на охотника на чудовищ Конрада, к лицу которого в отражении я уже привык. — А чего такое?

— Дело к тебе есть. Деликатное…

— Видар, не тяни кота за яйца и говори уже по-человечески. Сам знаешь, я не последняя сволочь, чем могу — помогу, и языком зазря болтать не буду, — проворчал я в ответ на долгое вступление. Вроде нормально общались, во время работы он даже на меня бывало покрикивал, а тут ух ты — мы вышли из бухты — заделикатничал.

— В общем, Каллисто надо проверить. Я тебе под это дело кинжал подкину, — проговорил он. — Или денег.

— Ну, к ней я и бесплатно сходить могу, — буркнул я, наконец посмотрев на чужие мысли, однако вслух так же спросив: — Что за проблемы-то с ней? Вроде же нормально её семья приняла, да и на воскресную службу она со всеми ходила, как я видел.

— Я тебя там тоже у храма приметил, — отозвался кузнец, который даже в своё время хотел свататься к блондинке, но в итоге всё как-то заглохло ещё на этапе неофициальных переговоров родителей. Видимо, папаша менестрельши уже тогда вынашивал какие-то планы. Однако даже женившись на другой женщине, симпатию к блондинке Видар не утратил. — А вот её после той службы никто не видел.

— И ты хочешь убедиться, что она по-новой не сбежала? — приподнял я бровь.

— Ну или что Эрвин дочку в монастырь не сослал или не измордовал её после того, как народу продемонстрировал, — качнул головой мой приятель.

— Не совсем моя стезя, конечно, — протянул я, убедившись, что кузнец с папашей и купцом не решили зажать мою награду и в подворье папы Каллисто меня не будет ждать засада. — Но слазаю ночью туда тихонько. Она же на третьем этаже должна жить?

— Спросил наёмник, заказавший доспех, который в темноте будет не видно, и уже знающий, на котором этаже находится комната Каллисто, — фыркнул Видар.

— Ну, будь иначе, ты бы мне такую просьбу и не озвучивал, — хохотнул я, собрав наконец доспехи в два мешка и повесив меч на петлю за спиной. — Ладно, завтра с утра перескажу, что узнаю. Если, конечно, из города тикать не придётся.

— Ну, ты уж постарайся, чтоб не пришлось, — хлопнул меня по плечу медвежьей лапой явно повеселевший кузнец.

— Уж в этом не сомневайся, — кивнул я.

Глава 13

Распрощавшись с кузнецом и перетащив свои приобретения в просторную комнату, что мне выделил трактирщик, я по здравому размышлению не стал ждать ночи. Нет, конечно, можно было ещё поваляться на кровати, постепенно сканируя разумом головы наёмников, находящихся в таверне, но за прошедшие дни данное занятие успело меня порядком достать. Конечно, новые знания, фехтовальные приёмы и боевой опыт — это полезно и со всех сторон замечательно. Но в нагрузку шла информация об иных художествах матёрых головорезов, и я уже порядком устал её фильтровать. Вроде бы, несмотря на все закидоны, связанные с новым телом, меня нельзя назвать не то что злобным демоном, даже просто злым человеком. Но вот порой посмотришь на что-то, и возникает неконструктивное желание устроить спящим наёмникам ночь длинных ножей, а точнее — когтей. Тем более, помимо прочего, я обзавёлся навыками тихого убийства, осознав, что удар чем-то острым в глаз — это отнюдь не самый удобный способ прибить человека, есть варианты куда лучше. И все их было бы неплохо проверить. Однако пока что я сдерживался. Тут ведь дело такое, по-хорошему, в соответствии с привычной мне моралью, солидную часть населения Империи можно смело казнить или сажать на длительные сроки.

Но куда это годится? И к чему приведёт? Ответы на второй вопрос мне наверняка не понравятся. С запада от государства людей находится Чёрный архипелаг, на островах которого обитают негры, весьма уважающие пиратство. Они и при наличии кучи наёмников в ослабевшее государство набегами ходят, если коммерческих вояк и дворян убрать, станет только хуже. Ну а мне, соответственно, нужно будет устроить кровопускание этим гангста-пиратам. С юга обитают оркоиды, там тоже всё не слава электродвижущей силе. Зеленокожие не упустят шанс сходить в новые набеги на бледнолицых, причём рядом с ними нервно курят в сторонке даже весёлые ландскнехты, которым дали три дня покуражиться в захваченном городе. С востока обитают эльфы и гномы, которых люди в древние времена поприжали, но они не откажутся отыграться за былые обиды. Вроде как даже уже не отказываются, отжимая себе землицу обратно по праву сильных. Малонаселённую, конечно, но тем не менее это имперская земля. За такое надо бы столичным шишкам кровь пустить, но кто вместо них работать будет? Могу, конечно, и я, в теории мне вообще по силам подменить собой императора, но я никогда даже садоводством не управлял. Такого наруковожу, что бес его, конечно, знает, что будет, но весьма вероятно, начнётся восстание против моей власти. Так что в топку такие идеи, прямо рядом с пеплом мысли строить в феодальном обществе коммунизм.

Но тем не менее работа по разбору знаний в наёмничьих головах была предельно нервной и не добавляющей мне любви ко всему сущему. А потому я был даже рад сбросить с себя шмотки, «вырастив» на теле их копию, стать невидимым и выбраться через окно. Не знаю, что и как у папаши Каллисто с безопасностью, но по логике вещей некая система оной у него должна быть. В противном случае купца уже обнесли бы и не раз. В теории, дом и подворье почтенного Эрвина может быть прикрыто и чем-то магическим. Я, по крайней мере пока, не очень представляю, что делать с волшебными сигнализациями. Но сильно здорово подозреваю, что люди, находящиеся внутри защищённого периметра, не должны вызывать их срабатывание, будучи занесёнными в что-то вроде базы данных «свой-чужой». А раз есть вероятность, что придётся прикинуться одним из них, то лучше это делать сразу с одеждой и прочим, чему слой настоящих шмоток будет изрядно мешать. Возможно, конечно, дую на воду, но тут уж лучше перестраховаться.

Вооружившись этим лозунгом вместо клинка, я отправился к цели, и путь до места жительства купца с семьёй вышел не самым приятным. В фильмах всякие ниндзя радостно бегали по крышам, оставаясь незамеченными, в реальности подобное оказалось слабо осуществимым. Нет, может, тощий японец, который весил килограмм сорок пять, и справился бы, но во мне — добрый центнер тугого мяса и прочных костей. Кровли я не проламываю, но они подо мной вполне отчётливо скрипят! Так что пришлось матюгнуться, спуститься на грешную землю и двигаться невидимым по улицам, уворачиваясь от людей. Оно, конечно, отличная тренировка демонических способностей, и это сильно веселее, чем рассматривать скелеты в шкафах ландскнехтов, но жизнь, однако, опять макнула меня лицом в гумус, напомнив, что опыта у меня почти ноль. А без него даже от всего арсенала инфернального Джеймса Бонда толку чуть да маленько.

Но как бы то ни было, а до места я добрался и даже ни с кем не столкнулся по пути. Жилище купца представляло из себя скромный каменный особнячок на три этажа с небольшим садом, обнесённым кирпичной оградой. Со слов моей белобрысой знакомой, её папаша держал товары на складах за городом, исключения делались лишь для чего-то вроде ювелирных изделий. То есть малогабаритных, но чертовски ценных вещей. Магическая же защита на доме и правда присутствовала.

Мне трудно описать, как я воспринимаю магию, как и иные тонкие энергии. Это не зрение, хотя я их вижу, не слух, хотя я слышу шуршание волшебных потоков… Доппельгангеры, как и остальные демоны, скорее, энергетические существа, которые обрели материальное измерение, чем нечто иное. Но в отличие от нас, люди — именно создания тварного мира, у них нет какого-либо специального органа, что мог бы воспринимать тонкие энергии. У меня же он есть, и в его восприятии забор дополняла некая упругая дымка. Её, пожалуй, даже можно было назвать огненной или кислотной, она должна была не только отправлять куда-то сигнал, но и обжигать нарушителя. Не сильно, но чувствительно, особенно для обычного человека. Серьёзно дядя к своей безопасности подошёл.

Осмотрев стену, обойдя её по кругу, я запрыгнул на столб соседских ворот и спустя пару минут увидел пару ходящих по саду охранников. Молодые парни были не слишком матёрыми вояками, что меня несколько успокоило. Если бы периметр патрулировали бывалые ветераны, можно было бы констатировать, что что-то идёт не так и купец опять готовится к войне с кем-то из конкурентов. Сейчас же я просто внимательно посмотрел на одного из наёмников, обсуждающего прелести господской служанки, и потихоньку принял его внешность. А когда парни завернули за угол дома, подошёл к ограде и положил на неё ладони. Реакция сокрытого в кирпичах заклинания отсутствовала. Кивнув своим выводам, я согнул ноги в коленях, после чего подпрыгнул и приземлился на гребень стены. Концентрация тумана здесь была максимальной, но снова ничего не произошло. Как бы ни работало заклинание, а к дублированию разрешённых субъектов оно, похоже, не было готово. Улыбнувшись, я спрыгнул вниз, на небольшую дорожку, чтобы не приминать траву, и отправился к дому. На входе в него находились какие-то дополнительные чары, к тому же не удивлюсь, если был внутренний засов. И далеко не факт, что патрульные были допущены к нахождению внутри стен особнячка. Однако щели между камнями, заполненные застывшим раствором, были достаточно широки, а пальцы у меня весьма крепкие. Думаю, теперь я вполне в состоянии посоревноваться с Аленом Робером, хотя, конечно, этот парень, залезающий на небоскрёбы без страховки, сильно отмороженней меня. Однако данное строение было куда как пониже Бурдж-Халифы, а потому уже скоро я двигался под окнами третьего этажа, цепляясь за неровности камня.

Только вот Каллисто здесь не было, как и её мамаши. Господский этаж сейчас вообще пустовал, отсутствовали даже слуги. Окна закрывались негерметично, и запах говорил мне, что дам там не было уже пару дней. Так что, возможно, Видар волновался не зря, и кое-кого придётся вытаскивать из неприятностей. Демон, пробирающийся к деве в монастырь… Для полного счастья останется только проникнуть туда через главный вход, прикинувшись барышней, а напоследок впечатлить монашек хозяйством в полметра длиной и с кулак в обхвате. Так себе, конечно, идея, но ведь если тебе было весело, то это, наверно, не совсем преступление? К тому же тут, насколько я успел узнать, вполне себе практикуется «строгое послушание» со скудной пищей и одиночной кельей, которое по всем признакам походит на тюрьму. И это, пожалуй, хуже должности Лютика при Геральте. Впрочем, на неё мне Каллисто по-прежнему принимать не слишком хочется.

Поморщившись от открывшихся перспектив, я спустился по стене на этаж ниже, начав искать кабинет Эдвина. Уж он-то должен был знать, где его жена и дочь, и вообще, может, не всё так страшно, и он их просто услал к родственникам. Купец и правда нашёлся, и вскоре я попытался проникнуть в его мысли. Мужик работал с бумагами, сверяя между собой отчёты приказчиков, на поверхности лежали сухие цифры дебета с кредитом, так что пришлось капнуть глубже… и остановиться, задержав дыхание. Наверно, так же поступают сапёры, внезапно натыкающиеся на мины там, где их вроде бы не должно быть. Ещё когда я лез сюда, мне показались слегка странными меры защиты, а дымка вызывала некие смутные ассоциации. Однако я не придал им большого значения, не слишком хорошо разбираясь в магии. А вот тут, запустив свои ментальные щупальца в чужую черепушку, мне пришлось встретиться с вполне себе инфернальным волшебством. В голове почтенного Эдвина пошарила суккуба, по крайней мере, почерк указывал именно на одну из этих краснокожих тварей. И это мне очень не нравилось. Однако узнавать подробности, при всём желании, лучше бы у кого-нибудь другого. Поломаю заклятие — и к рогатой дамочке может уйти сигнал. Или, возможно, купец станет пускающим слюну овощем. Или всё сразу. Паршивые расклады.

Всю весёлость и мысли про дамский монастырь как ветром сдуло. Я отправился в дальнейшее путешествие по стене в поисках иных обитателей особняка, которые могут что-то знать. Но к моему удивлению, ни у одного из них в черепушке поначалу не обнаружилось нужной информации. Раз за разом мне попадались слуги и охранники, которые лишь помнили, что старшая и младшая госпожи уехали в карете в загородное имение. У меня даже появилась надежда, что суккуба удалила «конкуренток» мягким способом, хотя из книг и воспоминаний дохлой демоницы знал, что вероятность подобного очень невелика. Но наконец мне удалось наткнуться на сына купца и брата Каллисто. Парень отлынивал от дел, читая книгу, но именно в его памяти я увидел, что новые деловые партнёры отца потребовали у него гарантий лояльности, а затем доказательств верности. Сначала он прокатился с ними сам, потом отправил жену и дочь, а старшему сыну сообщил, что они теперь работают на Отца Тени.

Имечко было мне более чем знакомо. И вызывало бешеное желание материться вслух! Однако пришлось промолчать, не выдавая своего положения. Сейчас не на поводу у эмоций идти надо, а мыслить здраво.

Итак, что я имею в итоге? Мутный культ, совершающий жертвоприношения, оказался подвластным демонам. Какая, с@ка, неожиданность! И сейчас он явно расширял своё влияние на Трафолду. Вот надо было свернуть той шлюхе шею! А я, дурак, пожалел, мы ж с ней только что так славно время провели, удовольствие друг другу дарили. Глядишь, прибил бы её, а потом её дружков, так и не до Каллисто сраным сектантам бы было. А сейчас проститутка и её подельники по сути — единственная моя ниточка для поисков. Если, конечно, не лезть в мозги купца, поднимая тревогу. Если Каллисто ещё жива, её вполне могут убить, подхарчившись на дорогу. А значит — ноги в руки и к шлюхе.

Придя к этому выводу, я спрыгнул со стены в сад, быстро пересёк его и перемахнул стену. По городу я в этот раз не шёл, а бежал, не делая крюка до таверны. Сейчас каждая минута на счету, к тому же оружие смертных не особенно эффективно против демонов, если на него не наложено толкового благословения жрецом или зачарования магом. А вот когти и клыки работают всегда.

Знакомый дом нашёлся быстро, жрица любви спала после ночной смены. В прошлый раз я не лез глубоко в её мозги, пытаясь отследить путь в закрытой карете или вызнать какие-то подробности о братьях по тени. Сейчас всё было иначе. Только вот пришлось поначалу быть излишне нежным, чтобы дамочка не проснулась от головной боли. Однако я быстро сообразил на одном из пальцев длинный, тонкий коготь, которым поднял засов и вошёл в дом, а затем, закрыв дверь за собой, схватил змею за горло. Теперь кричать ей было не с руки. Но, однако, проснувшись, она сумела вытащить из-под подушки нож и начать меня им тыкать. Занятие было не особо полезным, на мне быстро нарос дубликат новой брони, а женщина даже не могла разглядеть, куда целиться. Однако я видел всё. И если поездка в карете и правда была не очень информативной, то вот одного из «носильщиков» проститутка знала. Гото Щербатый был криминальным элементом вроде неё, которому тоже, вероятно, сделали предложение, от которого невозможно было отказаться. И она знала, где он обитает. Иного мне было не надо, так что я без колебаний свернул тонкую шею, всасывая в себя максимум энергии умирающей. Меня ждёт бой с демоном, тут не до чистоплюйства, если что-то может помочь, то я должен это использовать. Разбираться с тягой к убийству, будь такая возникнет и окажется сильнее желания курить, буду потом.

— Гори в Инферно, — прозвучали во внешне пустой комнате напутственные слова, дверь вновь открылась, и мой путь продолжился.

Гото так же обитал в предместье во вполне приличном домике, было видно, что сектант не бедствует. Этот долгий день уже начал клониться к вечеру, когда я добрался до него и нашёл культиста, покуривавшего кальян в открытое окно. Дым был сладковатым, не нужно было быть Эйнштейном, чтобы понять, что забит тут отнюдь не табак. Впрочем, плевать, главное, что окно было открыто, и я в него спокойно пролезал. А потому смог запрыгнуть внутрь и взять засранца за горло, прижав к стене так, что его не будет видно к улице. Щербатый, по-видимому, имел по сравнению с почтенным купцом слишком низкую ценность, как, впрочем, и проститутка. Причём, как и она, бандит не знал, где именно обитают его братья по тени… Но зато мог весьма обоснованно предположить. Тела у группы, действующей в городе, забирали у стены. На одном из участков стражники были то ли прикормлены, то ли просто такими же сектантами, однако не обращали внимание на действие мутных личностей ближе к утру. Как-то раз носильщики слегка задержались, и в предрассветный час Гото сумел детально рассмотреть карету, которая принадлежала одному из купцов средней руки, предпочитавших жить за городом. А значит, нам туда дорога. Остановка же Щербатого называется Инферно.

Пока я держал его за горло, бандит успел вытащить нож из-за пояса и устать, пытаясь воткнуть его в имитацию брони. Хотя не уверен, что это всё-таки была имитация, она ведь хоть и состоит из чего-то вроде кости, а не металла, но вполне функциональна. Впрочем, плевать. Я просто свернул ещё одну шею, обглодав душу до самой сердцевины, по демоническим ощущениям напоминающую каменной твёрдости зерно, что фиг прожуёшь. И отправился дальше.

Тратить время на путь к воротам и толкучку откровенно не хотелось, там в невидимости сложно будет не дать никому на себя наткнуться. Так что я просто быстро перелез стену, а затем спустился с неё и продолжил путь на четырёх конечностях в форме, напоминающей гепарда. По-прежнему уродливого, конечно, но главное — быстрого. Загородное имение вскоре предстало передо мной. Здешний хозяин решил совместить приятное с полезным и по сути жил с собственными складами под боком, по которым сновало прилично народу. Но если хозяйственные помещения и стена вокруг них были зачарованы примерно как жилплощадь Эрвина, то двухэтажный дом из толстенных брёвен был защищён магией куда как серьёзнее.

Относительно недалеко от забора находился ближайший лесок, и я залез на одно из деревьев, внимательно осматривая охраняемый объект. Воинов на виду особенно не было, но при таких чарах не сомневаюсь, что они найдутся внутри. К тому же сама магия по всем признакам была куда более изощрённой, тут, пожалуй, не стоит проверять её дубликатом, внесённым в список «системы свой-чужой». По-хорошему, вообще никем прикидываться не хотелось, учитывая, что мой нос улавливал пусть едва уловимый на расстоянии, но запах человеческой крови. Хотелось отпустить на руках когти и вломиться к врагу с главного входа, распуская на лоскуты сектантов. И я, демоны побери, нутром чуял, что все местные обитатели замазаны по самое не могу. Однако сама моя суть доппельгангера протестовала против подобного решения, требуя разумной осторожности, ведь даже одна опытная суккуба была весьма грозным противником в бою. А не опытной здесь быть не может, такие из Инферно в человеческие миры по определению не выбираются. Группа поддержки же лишь усложнит дело, тут ведь, кроме обитателей поместья, ещё куча работников складов, которые наверняка тоже не случайные люди. Довершало картину то, что я тут вообще-то не для убийства демоницы, а для того чтобы вытащить Каллисто из неприятностей. Совсем идеально, если вместе с матерью. И тут как раз самым правильным вариантом было тихо прийти, без шума сделать своё дело и уйти, не подняв тревоги. В конце концов, потом вполне можно вернуться, устроив резню пополам с религиозным диспутом.

Пока я успокаивал свои бушующие эмоции, из кухонной подсобки во дворе показался долговязый парень с двумя внушительными вёдрами отходов. Он неспешным шагом пересёк двор и благополучно покинул ворота через небольшую калитку, по-видимому, отправившись к компостной яме или чему-то подобному. И это был шанс!

Я спрыгнул с дерева и быстрым шагом пошёл на перерез работнику кухни. Хотелось бежать, но поле вокруг дома подзаросло травой, которую немного колыхал ветер. Если двигаться не слишком быстро, то в невидимости своё продвижение ещё можно было замаскировать, но вот бегущая скотина размером с гепарда вызовет у стражей ворот, посматривающих вокруг, закономерные вопросы.

Приблизившись к цели, я осторожно заглянул в череп подсобного рабочего и наткнулся на уже знакомый блок. Вероятно, демоница тут обработала всех, включая последнего истопника и младшего помощника старого золотаря. Однако на её хитрую задницу, похоже, нашёлся болт с крутой резьбой. Сам же парень транслировал поверхностные мысли, которые в целом были подспудно ожидаемы. Усталость от работы, неприятная обязанность таскать отходы, мудаковатый повар, который любит поорать… Но кроме чисто бытовых проблем, голову парня занимало предвкушение вечера. Там должна была состояться оргия, обильно сдобренная сладким дымом, дурманящим разум. Образ демоницы в нём был размыт, но всё же присутствовал, хотя, кажется, даже сам сектант не совсем отдавал себе отчёт в том, кто такая эта госпожа Саен. Впрочем, плевать.

Подсобник наконец дошёл до компостной ямы, высыпал содержимое вёдер и получил аккуратный удар по затылку, когда чуть наклонился, чтобы поднять обе ёмкости из-под отходов. К счастью, местная помойка находилась за кустами, и подмены этой неудачливой личинки повара никто не видел.

А через несколько секунд на тропинку к воротам вышел всё тот же кухонный подсобник Армиль, только уже немножко другой внутри. И это было даже немножко забавно, но вместе с тем тупо. Я не мог проникнуть под блок в голове культиста, но в чём-то информация под ним оказалась похожей на запароленный файл, доступный для копирования. Стоило не париться и превратиться в купца на той чёртовой стене. Впрочем, плевать, сейчас я шёл в обитель культа, которая была найдена мной достаточно оперативно, а если с Каллисто что и сделали, то произошло это вчера вечером или даже раньше. Я рад бы был знать больше. Но обдолбанный урод просто оказался не способен запоминать, что творится во время демонических развлечений и куда порой деваются их участники с участницами. С кем сам-то развлекался, мог понимать с трудом, порой промахиваясь с полом. Мерзость… Побывав в шкуре сектанта, хотелось в чане с хлоркой отмыться. Но снимать личину пока что нельзя.