Быть арктодусом

Глава 1

Случайности случаются. Кирпич может упасть на голову. Где-нибудь в городе. В лесу вполне естественна встреча с медведем. На севере. Или в Сибири. На дороге — попадёшь под машину, в переулке — набросятся собаки. Но увидеть несущуюся на тебя свиноподобную монструозную тушу, в местах, где последнюю крупную дичь выбили ещё до революции… Это очень необычно.

Я вскочил, бросив дорогущие удочки на углепластиковых подставках, но зачем-то прихватив садок с рыбой. И кинулся наутёк.

Хорошо ещё, я не курю и пытаюсь заниматься спортом. Пока тварь, угрожающе мурча, втаптывала в прибрежную грязь недешёвые снасти, я успел удрать. Пробежал с рекордной скоростью метров сто, увидел скалу, выглядывающую из зарослей терновника, и с разбега нырнул в переплетение колючих ветвей.

В тот момент, оставляя на кустах клоки одежды, я не задумывался, откуда посреди поля возник сиротливый останец грибовидной формы. С несвойственным проворством прорвался к скале, вскарабкался почти под самую «шляпку» и аккуратно устроил на коленях садок с карасями.

Странный хряк кинулся за мной. Ему было удобней: пробиваясь через колючки, я оставил за собой настоящую просеку. Преследователь поднял голову, что рядовые боровы делать неспособны, злобно посмотрел на меня и замурчал. Явно не ласки попросил.

— Что тебе нужно? Иди на хрен! — выкрикнул я, не особенно рассчитывая на результат. Так и вышло: монстр проигнорировал требование и продолжил пялиться на меня, звучно помуркивая и роя копытом землю.

Я присмотрелся. Несомненно, это кто-то из свинячьего племени. Правда, ни у домашних, ни у диких хрюшек не бывает шипов на холке и пасти с вполне плотоядными зубами и бивнями.

Что ещё?..

Тело поджарое, мускулистое. Сала нет, но шкура на вид твёрдая. Да и мышечная прослойка создаёт дополнительную защиту. Цвет чёрно-серый — спина темнее, ближе к брюху переходит в светлые подпалины. Уши большие. Из-за них голова выглядит потешной. Если, конечно, не смотреть на маленькие, злобные, близко посаженные глаза и торчащие из пасти клыки. Скорее хищник, чем всеядное. Копытный хищник. Хм.

Я разглядывал тварь. Тварь разглядывала меня. Уязвимых мест на теле не видно. Во всяком случае, не для моего оружия. Спасибо другу за подарок на сорокалетие. Только благодаря Серёге у меня есть эта ковырялка.

Вообще-то, я не планировал отмечать день рождения. Такой уж характер. Я мизантроп и не люблю никого, кроме своей семьи. Родителей и брата. Живу один, но каким-то чудом ко мне в гости занесло давнего сослуживца. И что странно: он помнил о моём юбилее и приволок кучу… подарков.

Каждый дарит подарки в меру своей распущенности…

О чём это я? Каждый дарит подарки на свой салтык. Любитель машин запросто может преподнести имениннику компрессор. И пофиг, что у него нет автомобиля. Гедонист — осчастливит приятеля набором рюмок и шампуров. Книгочей — сборником произведений любимого автора.

Серёга обожал рыбалку и «выживание» в дикой природе пригородных посадок. Его тяжёлые, полные лишений и преодолений экспедиции затягивались на три-четыре дня. В этот раз он исполнил свою давнишнюю мечту и побывал в Астрахани. Там, в лиманах, ловя рыбу, кормя комаров и считая каждую каплю водки, он провёл целую неделю. Потом его обнаружил сотрудник рыбоохраны и показал дорогу к кемпингу. На обратном пути Серёга заехал ко мне.

«На огонёк к Сане Свечному» — так он скаламбурил.

Кроме баек про таинственные заросли камышей, в подарок мне достались: мягкий, двухсотлитровый рюкзак; пропахший рыбой, костром и водкой спальник и китайская автоматическая палатка защитного цвета. Пахнущая идентично. Серёга очень долго пытался её сложить и сомневался, рабочая ли она.

Ещё была удочка типа спиннинг. Так ведь она вроде называется, раскладывающаяся палка с катушкой? Её я лично вырвал из жадных Серёгиных рук, заставив страдать его скупое сердце. Очень уж он не хотел расставаться с этим девайсом. В довесок он отдал мне нож — хитроумное изделие мрачного китайского гения, с полой рукояткой, наполненной крючками. Две трети из которых Серёга сразу отсыпал. С серрейторной заточкой по одной стороне, отверстиями для откручивания болтов, открывашкой, огнивом и пинцетом. Последний Серёга потерял.

Палатка и спальник сразу же отправились в гараж, с твёрдой уверенностью, что когда-нибудь я их отстираю. Палка с катушкой присоединилась к своей товарке и сегодня была растоптана свинобразом. Нож висел на поясе, в родном кожаном футляре.

Насколько это возможно, я откинулся на скалу. Козырёк закрывал меня от нежаркого утреннего солнца, но долго здесь не посидишь. В обед будет палить по-настоящему. Наконец-то я отдышался. Адреналин спал, испуг прошёл, и мысли потекли спокойнее. Что вообще на хрен происходит?

Ладно, кабан… мутант. Допустим, он сбежал из какой-нибудь лаборатории. Поблизости, правда, ни одной нет. Но, опять же, предположим, в ближайшем городе — миллионнике Краснодаре, есть тайная лаборатория, в которой выращивают боевых свиней. Для противостояния всемирному джихаду.

Допустим, этот хряк пробежал сотню с лишним километров по густозаселённым территориям. И напал на одного меня? Не верю. Но самое странное — это скала, на которой я сижу, как на жёрдочке. У нас не бывает скальных останцев. Здесь плодородная равнина с чернозёмом. Не с таким жирным, как в Курской области. Более щелочным. Но абсолютно без скального основания. Через метра полтора почвы, идут глины, потом песок с гравием, потом грунтовые воды. До скалы копать очень далеко. И вдруг на поле, где я бываю с самого детства, откуда-то появился каменный гриб. Его здесь просто не может быть!

Старый пруд тот же. И поле.

Я посмотрел вдаль. Насколько позволяла рассмотреть моя близорукость, лесополоса также не изменилась. Во всяком случае, никуда не делась. Каким же ветром сюда занесло этого кабана? И скалу? Сощурившись, я глянул на свина.

Вы привлекли внимание неизвестного эфиронасыщенного существа. Сражайтесь или погибните!

Неожиданное сообщение, возникшее перед глазами, расставило точки над «ё»: я всего лишь сошёл с ума и ловлю глюки. Валяюсь в кровати после выпитой с Серёгой водки и смотрю сюжетец на основе прочитанных книг и пройденных игр, услужливо подсунутый белой горячкой. Мне всё снится. Вот спущусь, подерусь с этим свинобразом и очнусь. Верняк.

Успокоившись, я принялся слазить с удобного каменного насеста. Но когда до земли осталось чуть больше метра, кабан вдруг подпрыгнул и попытался схватить. Из пасти у него разило гнильём, как из выгребной ямы. Рефлексы подбросили меня пружиной, и я вновь очутился на старом месте. Сердце безумно колотилось, руки и ноги тряслись, а воспоминания о вонючем дыхании твари вызывали тошноту.

Или это от страха?

«Неизвестное эфиронасыщенное существо» злобно таращилось на меня и помуркивало.

— И как тебя завалить, тварь? — поинтересовался я, не особенно рассчитывая на ответ. Разумеется, не получил его и принялся усердно размышлять.

Так. У меня есть нож. У него полая ручка. В теории можно взять крепкую прямую палку, надеть на неё клинок, и получится копьё. Недостаток этой идеи в том, я сижу на скале, и никакой палки у меня нет. Даже кривой. Зато есть два карася в садке.

— Слушай, мурчун! А приручить тебя нельзя?

«Мурчун» не ответил, но злобно глянул и с ещё большим старанием принялся рыть копытом землю.

Ладно. Попробую.

Выбрав рыбину покрупнее, вспорол ей брюшко и бросил внутренности кабану. Тот поймал их в полёте и проглотил не жуя. Я хмыкнул, нарезал карася ломтиками и скормил хряку. Куски исчезали в пасти, как семечки: щёлк, щёлк, щёлк! И чешуи не осталось.

Израсходовав первую приманку, я оценивающе посмотрел на преследователя. Тот злобно на меня зыркнул, отступил на несколько шагов и, разогнавшись, попытался взбежать по скале. Слава богу, не получилось. Очень сомневаюсь, что он собирался благодарно облизать мне руки.

Что ж, тогда я перехожу к плану «Б». Не такому гуманному, но… Сам виноват.

Когда-то в беззаботном детстве, я читал, как охотятся эскимосы. Берут китовый ус, скручивают в кольцо, кладут в растопленный жир и замораживают. Затем оставляют этот «сувенир» в месте, где ходят белые медведи. Когда расслабленная ничего не подозревающая жертва натыкается на приманку и съедает вкуснятину, жир плавится, ус распрямляется и протыкает насквозь желудок зверя.

Такие вот добрые книжки читал я в детстве.

Китового уса и жира у меня нет. Зато есть крупные крючки, которые Серёга умудрился запихнуть в рукоятку ножа. И карась. Крючка три, рыбка одна. Крючки здоровенные, толстые и страшные. Понятия не имею, кого на них ловят. Карась — с ладонь.

Предстоит сложная операция.

Разрезав живца на филе, я спрятал между половинок главное лакомство, смотал тушку надёрганными из садка нитками и кинул приготовленный «бутерброд» монстру. Тот поймал подачку в полёте и сделал глотательное движение. Закашлялся, подавился и замотал головой.

Мне стало мерзко. Блин, понимаю, что он хотел меня сожрать… Но всё равно чувствую себя подонком. Нельзя мучить тварюгу, даже хищную. Даже ту, что собиралась тебя съесть. Хочешь убить — убей. Не мучь.

Кабан всё кашлял, и из его пасти летели хлопья пены. Минут через десять она стала окрашиваться в розоватый цвет. Спустя полчаса монстр вовсю харкал кровью. От боли он взбесился: принялся метаться по кустам и, судорожно дыша, наскакивать на скалу. Наконец, завалился набок и стих.

Всё?

Я неуверенно спустился и, держа наготове нож, стал подкрадываться к неподвижной туше. Мелькнула мысль: «В голливудских фильмах второстепенные герои так и погибают». Мотнув головой, отогнал непрошеный образ.

Кабан не шевелился. Несколько секунд я решал дилемму: пробежать стометровку до лесополосы, найти крепкую палку, вернуться и добить зверя импровизированным копьём… или же попробовать затыкать его вручную.

Я склонялся к первому варианту, но судьба распорядилась иначе. Монстр, до этого казавшийся безжизненным, неожиданно вскочил и бросился на меня.

Говорят, при сильном испуге, люди совершают необычные вещи. То, что я не только увернулся, но и по самую рукоятку всадил нож в ухо зверюге, можно объяснить лишь аффектом. Тварь пронеслась мимо, запнулась и, перевернувшись через голову, влетела в кусты.

Я стоял обалдевший. Нож остался в кабане и теперь валялся в зарослях. Как и мой противник. Я двинулся обратно к скале, но сделал шаг, зашатался и упал. До меня дошло — не только я попал в монстра. Но и он в меня.

Куртка от горки, до того порванная о колючки тёрна, намокала кровью. Осторожно убрав лохмотья, я посмотрел на живот. Ну что же — один-один. Я завалил тварь, тварь завалила меня.

Выглядела рана паршиво: рваная, глубокая. Задет кишечник, да и кровь течёт слишком уж обильно. А я нахожусь в пяти километрах от ближайшего жилья. Ещё и телефон дома оставил. Рассчитывал просто побывать на природе. Сейчас прямо чувствую, как природа побывала во мне. Похоже, скоро я стану её неотъемлемой частью.

«Вы победили неизвестное эфиронасыщенное существо. Дайте ему название».

— Мурлок, — прохрипел я.

«Вы одержали победу над Мурлоком 5-го уровня! Это грандиозная победа. Вы первый из перенёсшихся одержали победу над высокоуровневым эфиронасыщенным существом. Ваш уровень повышен. Ваш уровень 3! Все ваши характеристики повышаются на 6. Внимание! Вам добавлена дополнительная характеристика "Избегание" — по вам очень сложно попасть. Ваше здоровье восстановлено. Вам доступна таблица характеристик».

Бред с игровой системой продолжался.

Стоп, а бред ли?

Я ощупал живот, не обнаружил вываливающихся внутренностей и встал. Что удивительно, не просто поднялся, а подскочил, как и в молодости не вскакивал. Не успел осмотреть себя со всех сторон, и перед глазами появился круг, разделённый на сектора. Обещанная таблица.

Верхняя арка у него была светло-зелёной, нижняя — синеватой. Я осмотрелся. Убедился, что на нигде горизонте не наблюдается сообщников убиенного мной мурлока, усилием воли свернул таблицу в маленький значок, мешающийся теперь в глазу, как соринка, и подбежал к монстру.

Нож торчал на виду и тушу ворочать не пришлось. Я вытянул клинок, не обтирая, засунул в чехол и вернулся к своему каменному убежищу. Из пройденных игр и прочитанных книг в жанре РПГ я помнил, что изучение статов и вновь обретённых талантов лучше проводить в защищённом месте. Забравшись на «гриб», представил виденную ранее картинку, и передо мной развернулся уже знакомый круг, разбитый на сектора.

Почти все они были подписаны. Сверху Выносливость, Сила, Ловкость, Избегание. Снизу: Интеллект, Дух и два пустых.

Я задержал внутренний взор на секторе «Выносливость». Тут же всплыло оповещение системы:

«Вы стали более выносливы. “Выносливость 9”».

Хм. Если сейчас девять, то, получается, до этого было три? Я с минуту поразмышлял и скрепя сердце, согласился. Да, я быстро уставал. И бегать долго не мог. Но не на тройку же!

Или всё-таки на неё?

Эх, что ты с нами делаешь, современный образ жизни! Машины, фастфуд, интернет…

«Сила 11» и «Ловкость 9» порадовали тем, что я стал сильнее и подвижнее. Интеллект — смогу обрабатывать большие объёмы информации. Напротив этой характеристики гордо красовалась цифра четырнадцать — не зря вышку получал. Дух — также четырнадцать. С уточнением, что, чем выше значение, тем легче восполнять эфир.

Последним было «Избегание». Стоило сосредоточиться на этой характеристике, тут же выскочило сообщение:

«Внимание! Характеристика “Избегание” плохо коррелируется с гуманоидной формой. Возможно нанесение травм. Добавлена дополнительная ячейка в раздел “Телесность”. Добавлена дополнительная ячейка в раздел “Эфирность” Дополнительная характеристика в разделе Телесность —“Боевая форма”. Дополнительная характеристика в разделе Эфирность —"Родство”».

Я сфокусировался, и над зеленоватыми секторами возник текст: «Телесность. Контролирует Ци».

Ага, ясно. Конечно, Ци. По-другому и быть не может. Если Ци, то понятно! Ци! И как его развивать? Долбить в макивару до потери пульса? Культивировать, как говорят наши друзья-китайцы? Я и так культивирую. В огороде. Тяпкой. Или нужно качать «внутренние каналы»? Где гайд?

Опустил взгляд ниже и прочитал: «Эфирность. Отвечает за переработку и контроль эфира».

Хм. Кто бы сомневался. Во времена Менделеева эфир стоял на первом месте, перед водородом. Выходит, он был прав? Осталось лишь разобраться, как перерабатывать этот самый эфир и во что. Опять же: где гайд?

Решив разбираться во всём по мере поступления хоть каких-нибудь сведений, я переключился на Боевую форму. Тут же всплыли строки:

Выберете форму:

Махайрод, Арктодус, Волк.

Вот так. Сколько я не пыжился, пытаясь сосредоточиться на именах древних хищников, дополнительных пояснений не получил. В итоге бросил бесполезное занятие и задумался: чего я хочу?

Много защиты. И чтобы меня опасались. Желательно, чтобы при моём виде, супостат отбрасывал все мысли о нападении, как ящерица — хвост, и ретировался в кусты, роняя кал.

Волк — это круто. Но люди успешно охотились на них всю эволюцию, а затем приручили и вывели тойтерьеров. Так что мимо. Махайрод — саблезубый короткохвостый тигр. Прикольная тварь. Но, насколько я помню, одно из немногих животных, страдавших от радикулита. Из-за массивных челюстей, и сопутствующих мышц в шейном и черепном отделе. Морда была такой тяжёлой, что болела поясница.

А вот арктодус… Это древний медведь. Обитал он на территории Северной Америки и был тем ещё хулиганом. Кусал мамонтов за гузку, отжимал добычу у саблезубиков, а перед вымиранием гонял эскимосов, пришедших через замёрзший Берингов пролив. Вроде бы та ещё образина. Беру! И я мысленно ткнул в арктодуса.

В голливудских фильмах оборотни меняют облик болезненно: у них постепенно вытягиваются челюсти, деформируются кости, отрастает шерсть и хвост. Но моё превращение произошло мгновенно. Миг, и я скатился со скалы. Плейстоценовый мишка не уместился на каменном насесте, где вполне хватало места человеку.

Встал, встряхнулся по-собачьи всем телом и даже кайфанул от ощущений. Круто же — тушка сама знает, что ей делать.

Затем осмотрелся. Непривычно: создаётся впечатление, что передо мной фотография, снятая на широкоугольный объектив, ещё и с преобладанием зелёного и синего цветов. Вгляделся в расположенную на горизонте лесополосу: различаю, хотя и с трудом. Всё сливается.

Внезапно из кустов донёсся шум. Я резко развернулся, от неожиданности запутался в лапах и бухнулся на пятую точку. В проложенной мной и мурлоком просеке, в зарослях терновника возилась стайка воробьёв.

— Пшли вон, разгильдяи! — рявкнул я на них, и пичуги, громко и часто хлопая крыльями, улетели. Шокированный, я так и застыл с открытой пастью.

Воробьи. Хлопали. Крыльями. И я это слышал. Мои уши неимоверно чуткие!

Я втянул воздух. От мёртвого монстра разило кровью и чем-то странным. Потусторонним. Выдранные и сломанные кусты пахли землёй и свежим деревом. Запахов было тысячи, как и звуков. И, что удивительно, они не раздражали и не отвлекали. Мозг сам раскладывал всё по полочкам. Я закрыл глаза, но картина окружающего мира не стала урезанной. Всё так же я ощущал, слышал и чуял, что происходит вокруг. Чувствовал и восторгался. Супер! Мне всё больше и больше нравится быть медведем!

В глазу что-то мелькнуло, я сосредоточился и развернул очередное оповещение системы.

Внимание, активирована боевая форма. Доступны классовые навыки, присущие данному облику. Выберите два:

Рывок — вы мгновенно перемещаетесь к противнику, нанесите ему урон и оглушаете на три секунды. Расстояние — двадцать метров. Бросок к союзнику с возможностью его смещения с вектора атаки противника. Расстояние — двадцать метров. Используется Ци.

Щит Эфира — вас окутывает первозданная энергия. Атаки противника вязнут в ней. Время действия — одна минута. Откат — полчаса. Используется переработанный эфир.

Удар лапой — вы наносите мощный удар, гарантированно пробивающий любую броню. Удар может быть смертельный. Ваша конечность может быть повреждена. Откат — час. Используется Ци.

Рёв древнего зверя — ваш рёв повергает в панику всех окружающих врагов на десять секунд. После этого они набрасываются на вас с удвоенной яростью. Откат — час. Используется переработанный эфир.

Я задумался. Хочется всё, но понимаю, что попал я не в сказку. Даже способности на это намекают: либо я впитываю урон, либо наношу, либо контролирую. Нет в мире счастья — ни в нашем, ни в параллельной вселенной. Везде приходится сражаться.

Слегка посокрушавшись о несовершенстве мироустройства, всё-таки сделал выбор: Рывок, Удар лапой. Решил, что, когда схлестнусь с сильным противником, буду резко сближаться с помощью рывка, наносить удар лапой, теша себя надеждой, что уничтожил врага с одного тычка, и немедленно ретироваться, пока тот в трёхсекундной отключке. Простых я и так раскидаю. Или напугаю. Внешностью. Кстати, а как я выгляжу?

Система откликнулась на эту мысль и тут же предложила:

Открыть вкладку «Внешность»?

Я согласился, и передо мной возник разделённый на две части серебристый экран. Слева стоял я: сорокалетний мужчина, с лёгкой сединой в черных волосах, полноватой фигурой и приятным, как утверждают многие, добрым лицом. Правда, говорят это обычно те, кто плохо меня знает. Но Александр Сергеевич Свечной не так прост, как выглядит!

На картинке я был голым.

Правую половину экрана занимал здоровенный плейстоценовый зверюга. Его тёмная шкура серела к брюху, тело было поджарым и длинноногим, а светлая короткая морда мало походила на медвежью. Скорее на кошачью. Я бы даже назвал её милой. Надеюсь, монстры будут бояться хотя бы моего размера. Судя по тому, что угол зрения у меня не изменился, голова находится на той же высоте от земли. Метр и восемьдесят сантиметров. Одно это выглядит угрожающе. Если не смотреть на милую мордочку, конечно.

— И какие у меня сейчас характеристики? — поинтересовался я.

Система услужливо подсветила уже знакомый секторальный круг.

Выносливость — 9+5 (боевая форма — арктодус)

Сила 11+5 (боевая форма — арктодус)

Ловкость 9+5 (боевая форма — арктодус)

Избегание 3+5 (боевая форма — арктодус)

Интеллект 14

Дух 14

Родство 3

Хорошо. Жаль, не знаю, как на меня влияют эти цифры. Опыты ставить не на чем. Хотя… Пробегусь-ка я сейчас до посёлка! Обычно я в спокойном темпе пробегаю два километра и задыхаюсь. Всё из-за того, что в детстве и юности курил как паровоз, считая, что брошу в любой момент. Потом избавлялся от привычки — долго и мучительно. Здоровье посадил напрочь. Ну-ка, проверю!

Я сосредоточился на желании и обернулся человеком.

Первым впечатлением от возращения в привычную шкуру было, что на меня кто-то надел пыльный мешок, набитый ватой. Окружающие запахи и звуки исчезли, горизонт приблизился, но стал узким. У медведя угол зрения куда шире.

Но даже с урезанным нюхом я почувствовал, как смердит кабан. Нет, не тухлятиной. Старым самцом, который не сильно следил за своей гигиеной. Фу, какая гадость!

Ещё до меня дошло, почему во вкладке внешнего вида я был голым. И откуда на кустах и скале тряпочки защитного цвета. Вся моя одежда, когда я обернулся медведем, лопнула. И новёхонькие берцы, и ещё не старая горка. Я же её только в позапрошлом году купил!

Придётся, видимо, бежать домой на четырёх лапах. Надеюсь, не встречу никого с ружьём. Но пуще того уповаю, что не попадётся по пути человек со слабым сердцем. Или кишечником.

Интерлюдия 1

В центре заурядной дисковой галактики обитала обычная сверхмассивная чёрная дыра. Как и другие дыры, она поглощала материю, фонила в радиодиапазоне, испускала гравитационные волны… Но один прекрасный момент, или, скорее, в одну незабываемую вечность, у сингулярности изменилась полярность. И на сравнительно короткий отрезок времени чёрная дыра стала белой. В все стороны из неё ударила волна энергии, подобной которой в этой вселенной не существовало.

В двадцати семи тысячах световых лет от центра этой галактики находилась интересная звёздная система. Интересна она была тем, что на одной из её планет зародилась жизнь. Эволюция принимала все новые формы, пока не возник разум. Разумный вид создал общество. Оно стало развиваться, меняться, и в какой-то миг — ничтожный по сравнению с временем существования вселенной, на планете осталось два мироустройства.

Две идеи диаметрально противоположные по сути.

Одна подразумевала быстрое развитие индивидуума за счёт общества и выделение отдельной прослойки наиболее деятельных особей. Она требовала гигантского количества ресурсов, но обещала стремительный научно-технический прогресс. И подразумевала самоуничтожение.

Другая предполагала воспитание индивидуума как частицы ответственного общества. Маленького винтика, работающего на благо всей машины. Идею эту с трудом понимали широкие массы, поначалу принимали в штыки и гнали. Потому она часто буксовала, скатывалась в догматизм и фанатизм, требовала переосмысления…

Но всё-таки в итоге осталось только две культуры. И как несложно догадаться, они сошлись в противостоянии.

***

— У нас умер очередной пациент. — в усталом голосе пожилого мужчины слышалась боль врача, не сумевшего спасти.

Отчаяние затягивало в пучину, но избавительное безумие всё не наступало. Как у многих других коллег по бункеру.

Два старика по-прежнему боролись за каждого обитателя подземного убежища.

— Смотри, — подал голос второй. — Никто из животных не ест траву и ветви. Только насекомые. Насекомых едят насекомоядные твари, а тех, в свою очередь, млекопитающие.

Они стояли у широкого экрана и разглядывали картинку, которую в режиме реального времени передавал с поверхности дрон-разведчик.

Наверху был солнечный день. Ядерная зима закончилась десять лет назад, но почва, воздух и вода отравлены. Ядовитую зелень могут есть лишь некоторые мутировавшие виды насекомых. Тех, в свою очередь, поджидают другие хищники. И уже на них охотятся выжившие млекопитающие.

На дрожащем видео два вислоуха, до войны символы мира и добра, рвали гигантскую многоножку. Добыча сопротивлялась. Извернувшись, она вцепилась жвалами в бок одному из обидчиков. Звук не транслировался, поэтому рыкнул поверженный вислоух беззвучно. Его пасть, вооружённая одновременно и вполне травоядными резцами, и хищными клыками, производила тягостное впечатление.

Воспользовавшись моментом, его подельник мощно ударил задними лапами и разорвал многоножку. Безголовые остатки тут же юркнули в кусты, а передняя часть так и не раскрыла жвала, повиснув на мёртвом уже вислоухе.

Его собрат, не размениваясь на сантименты, принялся за трапезу. Сначала сожрал сегментированное тело противника, затем переключился на союзника. Закончив, покосился вверх и прыгнул, пытаясь поймать дрон. Но ИИ вовремя среагировал и поднял устройство выше.

— Я бы жизнь отдал, чтобы спасти наших пациентов. Но ты и сам знаешь: наверху всё отравлено. Бункер как-то ещё справляется с фильтрацией, но заражение всё равно проникает. Лейкемия у каждого пятого. Синтез препаратов ограничен из-за недостатка ресурсов. Мы могли бы попробовать изучить жизнь на поверхности… И на её основе создать новые лекарства. Добровольцев хоть отбавляй. Но кто будет проводить исследовательскую работу? За пятьдесят лет мы потеряли всю прикладную научную базу. Впрочем, наши противники тоже.

— Ты с ними созванивался?

— Да. У них перестал выходить на связь третий бункер. Их президент позвонил мне и поздравил нас с победой. Сказал, что мы выигрываем по очкам. — старик горько усмехнулся. — Нас осталось больше.

Собеседники смолкли, переключившись на экран, вернувшись к разглядыванию картин мутировавшего мира, которые транслировал разведывательный зонд. Мира, где больше не было места разумным существам.

Вот в это самое время, если брать за точку отсчёта ядерные часы, работавшие в глубине бункера, необычная энергия, исторгнутая белой дырой, наконец-то преодолела восемь килопарсек и накрыла планету. Это время и стало отправной точкой новой истории.

Друзья! Если вы дочитали до этого места, вас ничего не «запнуло» и вы продолжаете читать дальше... То мы хотим вам напомнить, что, в отличие от плейстоценового медведя, у вас есть руки, которые могут нажимать на кнопки «лайк», «подписка» и даже «оставить комментарий». Осваивайте новую эволюционную стратегию, и она приведёт вас к успеху. Нас уж точно.

Глава 2

Раз-два-три-четыре. Лапищи мои мощны и неутомимы. Я рысю со скоростью километров пятьдесят в час. Уже часа три. И что это означает? Похоже, я заблудился. У меня топографический кретинизм — в полный мой трёх с половиной метровый, если на задние лапы встать, рост.

А ещё… мир изменился. Теперь заросли акации разбавлены соснами. У нас их отродясь не бывало. Зато имелось такое гадкое дерево, как гледичия. Американский гость на юге. Как и колорадский жук вместе с амброзией полыннолистной. У неё твёрдая, тяжёлая древесина, она тонет в воде, листья мелкие, а колючками можно и медведя убить. Теперь везде рядом с этим непотребным деревом растёт… чудо-юдо. Ствол как у пырея, согрешившего с бамбуком, только в два обхвата толщиной. Листья мясистые, плотные, очень широкие. Откуда эта пальма прилетела? Не знаю.

Плюс, убранные поля, перемежающиеся с заросшими лугами — это нестандартная картинка для южной осени. У нас в сентябре ещё не до конца собраны мелкие подсолнухи. Или стернь не запаханная.

Агрокультурами занимаются многие. Некоторые умники готовы лесополосы перепахать, ради лишнего клочка земли. Но не у всех хватает запала довести начатое до логического конца.

Один такой заросший не пойми чем лужок полностью перекрыл дорогу. Накатанная тракторами колея внезапно оборвалась, как ножом обрезанная. Торчат кустики, смахивающие на сухой конский щавель, трава похожа на щётку — и бледным цветом, и текстурой. А дороги нет.

Я осторожно ступил на поляну: вроде бы держит. Не болото, не зыбун, не аномалия из сталкера. И потрусил напрямик по намеченному маршруту. Но скоро начал понимать, что двигаюсь куда-то не туда.

Осмотрелся. На инопланетном — или иномирном — лужку росли, как назло, лишь упомянутые гледичии. Залезть на такое дерево можно, только если ты цельнометаллический. Иначе там же и останешься. Плюнул и порысил дальше. Но через какое-то время упёрся в сплошные заросли из этого колючего непотребства.

— Верблюдов на тебя нет, — обругал я гледичию вслух. Пришлось разворачиваться. День клонился к вечеру, но прохладней не становилось. Влажная жара окутывала со всех сторон. Наконец, до меня дошло: я же потею только лапами и языком! Блин, как хочется пить!

Немного поразмыслив, решил двигаться дальше в человеческом облике, чтобы не так сильно страдать от температуры.

— Твою ж мать!

Проклятое американское дерево, каким-то образом скинуло колючку аж в двадцати метрах от себя, и я благополучно на неё наступил. Странно. Почему-то в облике арктодуса они мне не попадались. Или я просто их не замечал?

В человечьей шкуре жара не ощущалась. Напротив, стало даже свежо. Особенно без одежды и обуви. Решив стоически терпеть прохладу и прочие неудобства, я двинулся дальше в гордом облике царя природы. В костюме Адама, правда.

До самой темноты я чесал по зарослям голый. Благо мне попался ещё один… пырембук, из листьев которого, при помощи колючек гледичии и травяных жгутов, я соорудил нечто вроде чуней. Идти стало легче. Мелкие веточки и камни теперь мешали не так сильно.

Солнце уже касалось краем земли, когда мне попался очередной гигантский плод любви бамбука и пырея, возвышавшийся над совсем немаленькими акациями. Древесина — хотя правильнее, наверное, травесина — у странного растения была достаточно плотной и вполне выдерживала мой вес даже медведем.

Не очень-то хотелось встретиться ночью с мурлоком или ещё какой-нибудь тварью. Поэтому я решил использовать пыребук как наблюдательную вышку и ночлег одновременно. Днём, правда, мне больше никто странный не попадался. Обычная южная фауна: ошалевшие от переноса зайцы, фазаны, какие-то мелкие пичуги. Но мало ли кто здесь ещё водится?

Ночь темна и полна ужасов. Хе-хе.

Любой медведь, в том числе и плейстоценовый, отлично лазит по деревьям. Несмотря на травянистый ствол, растение спокойно выдержало мой солидный вес. Хотя оно и тряслось, но не гнулось. Я преодолевал метр за метром, намертво вгоняя когти в плоть дерева и надёжно фиксируя свою тушку. Добравшись до очередной развилки, или, если точнее, пазухи между листьями и стволом, устроился в этом уютном гнезде. Отсюда открывался отличный вид на стремительно сереющее растительное море, в котором то тут, то там виднелись вспаханные островки полей. Солнце наконец-то село. Сумерки, как водится на юге, пролетели со скоростью поезда, и навалилась тьма.

В городе, или даже в современной деревне, ночь не создаёт неудобств. Уличное освещение и зарева от окон, за которыми работают телевизоры, не позволяют доисторической мгле полностью завладеть миром. Но стоит оказаться вдалеке от жилья, и ты узнаёшь, что такое настоящая темнота. Звёзды светят на небе только для себя, а неполная луна искажает очертания всего, на что падает её свет.

Говорят, медведь видит ночью в несколько раз лучше человека. Наверняка это правда. Сейчас смотреть не на что: сплошной зеленоватый мрак, звёзды и далёкие очертания деревьев. Больше ничего. Нет ни огней города, ни моего родного хутора.

Может, всё-таки лучше посмотреть человеческими глазами? Да, они не такие зрячие, но… вдруг?

Решившись, вернул себе более привычный облик, глянул вниз и от неожиданности чуть не сверзился.

— У-у-уй! Высоко-то как! На хер!

Страшно вот так сидеть: без когтей держаться за шероховатую поверхность ствола. В маленькой неудобной развилке и зацепиться не за что. Я торопливо осмотрелся.

Ночь, лес, дерево. Где-то, почти на горизонте, слабый отсвет — то ли солнце скрылось до конца, то ли костёр жгут. Очень бы хотелось, чтобы последнее. Но пока обратно в медведя!

Ух! Хорошо-то как! И чего это я испугался? Сижу удобно, когти вонзились в древесину по самое не балуйся. И как мне могла прийти мысль, что отсюда можно упасть? Хотя стоит, наверное, сесть пониже. Там развилки побольше и поуютнее.

Спуск много времени не занял. Раз и… два! Левая задняя, правая передняя лапа, и я вот я уже в более широкой и удобной пазухе. Можно слезть ещё ниже, не чувствую себя уставшим, но ужасно хочется полениться. Подремать, хотя бы вполглаза.

Прикрыв веки, вырубился.

Увы, мой сон бесцеремонно прервали через несколько часов. Ко мне подошёл Серёга и уставился на меня требовательно и хмуро. «За снасти будет спрашивать», — понял я с грустью.

— Бу-бу-бу? — вопросительно произнёс старый друг, обдав меня вонью кислой тухлятины.

— Чего?

Я удивился: обычно Сергей очень чётко мог пояснить по теме разговора.

— Бу-бу! — утвердительно сообщил товарищ и пребольно ткнул меня в нос пальцем.

Я проснулся и заорал, перемежая междометия матом:

— А-а-а!... Твою!... Пшёл!...

Над краем листа торчала полуистлевшая голова с рукой. Тоже разлагающейся, но функционирующей. И эта костистая грабля тыкала в меня пальцем. Видимо, хозяин конечности ни при жизни, ни после смерти не встречал арктодусов.

— Бу? — удивился Зомбик 3-го уровня

— Пошёл отсюда нах, это моё дерево! — рявкнул я почти без мата, и от всей души врезал по гнилой черепушке.

Зомбик оторвался от моего пыребука и влетел в самую гущу зарослей гледичии, где и повис на колючках, горестно бубня и трепыхаясь.

— Бу-бу-бу, — послышалось сзади. Быстро, насколько позволяло моё положение, я повернулся к новому противнику.

Зомбик 5-го уровня — радостно известила система.

Пятиуровневый мертвяк, в отличие от своего мелкого приятеля болтать не хотел и пугающе быстро очутился у меня под носом. Я ударил лапой, но монстр не улетел в кусты, как предыдущий, а лишь слегка покачнулся. Зато он весьма чувствительно врезал в ответ. Густой слой меха и жёсткая шерсть смягчили удар, но я всё равно почувствовал острую боль и услышал хруст в районе грудины.

Я не стал по-молодецки обмениваться тумаками — всё-таки на дереве у меня совсем невыигрышная позиция. Попятился, оступился, взмахнул лапами и чуть не сверзился, но в последний миг зацепился когтями за ствол. В несколько секунд оказался на земле и приготовился к бою. Мой противник поступил проще. Он прыгнул. С десяти метров.

После неудачного кульбита этот злополучный паркурщик представлял печальное зрелище. Бедренная кость на правой ноге вылетела из сустава, пропорола мышцы и теперь торчала наружу. Само собой, двигать ей нормально зомбик не мог. Он пытался шагнуть ко мне, падал, потом вставал, предпринимал ещё одну попытку… Я наблюдал за ним с любопытством.

— Интересно, ты при жизни тоже таким дебилом был? Или это после смерти мозги перестали варить?

Наконец, мне надоело смотреть на его трепыхания. Таким темпом он до утра ползти будет. Зайдя со спины, я в пару ударов прекратил функционирование этого доходяги. Жизнью это никак не назовёшь. Потом отправился к зарослям гледичии и добил трёхуровневого монстра.

Система не отреагировала на моё эпическое добивание. Опыта я не получил. Видимо, для этого нужно нечто более существенное, чем тупой фарм мобов.

В играх всё просто. Через некоторое время, на месте убиенного кабана появляется ещё один. Такой же. Этот промежуток называется респаун. Хочешь поднять уровни и собрать ресурсы — чисти локации от обитающих там существ. Вырезай популяции хоть под ноль, через несколько минут всё вернётся на круги своя.

А в этом месте хотя и есть уровни, но респауна не наблюдается. После победы над мурлоком, я ещё несколько часов торчал у скалы, изучая интерфейс. Потом направился как раз в ту сторону, откуда пришёл монстр. И никого не встретил. К тому же убитое мной существо явно было самцового рода. С огромными бубенцами. Значит, есть и самки. Видимо, размножение здесь природное, без респауна.

Я огляделся. Убедившись, что очереди на упокоение нигде не видно, вздохнул и направился к колючим кустам. Хватит размышлять, надо действовать.

Копаться в смердящих зомбячьих останках я не жаждал, нож остался под скалой, поэтому пришлось использовать возможности арктодуса. Перекусив тонкую ветку, когтями немного очистил её от колючек и листьев и, закончив, обернулся человеком. Ух, чёрт! Холодно!

Изучил свой «щуп», в медвежьей шкуре, показавшийся вполне удобным.

Н-да, ну и дубина! И вот этим я собирался аккуратно поворошить мертвяков? Или окончательно превратить их в фарш? Ладно! Что есть, то есть. Сомневаюсь, что лапищами арктодуса, да ещё из сырой гледичии, смогу сделать что-то миниатюрное.

Вооружённый импровизированным посохом, я отскрёб с колючек соседней древней акации остатки трёхуровневого зомбика. Осмотрел, насколько позволяли луна и звёзды. Даже брезгливо потыкал рукой. После долго оттирал травой. Фу, какая гадость!

Судя по тому, что удалось рассмотреть и почувствовать, бродячий мертвяк был одет в обрывки кожи и какую-то дерюжку.

Хм. Где-то поблизости кладбище реконструкторов? Или это абориген, перенёсшийся вместе со скалой и странным деревом, которое дало мне приют? Одни вопросы. Придётся ждать утра, чтобы внимательно изучить останки. Или… попробовать развести костёр?

Я огляделся. В принципе, теоретические знания, как добыть огонь трением, у меня есть. Больше того: я знаю несколько способов. Но для одних нужны реагенты, имеющиеся на каждой кухне, для других солнце и очки, которые я, несмотря на близорукость, не ношу. Да и вообще я голый. Как олимпиец.

Обдумав все известные мне варианты, я остановился на методике добывания огня с помощью импровизированного бура. Для него нужны две палки и доска, либо толстая лесина. Один сук заостряется. Он служит буром. Из другого делается лук. Этот лук оборачивается вокруг бура тетивой, тот, соответственно, упирается в лесину, и после некоторого количества поступательных движений разгорается жаркое пламя.

Тетивой мне послужили куски дерюги, снятой с трёхуровневого зомбика. Я вернул себе человеческий облик, походил по округе, набрал сухих палок и подгнивших кусков тополя. И занялся делом.

Ну что сказать? Согрелся неплохо. С меня сошло десять потов, а гадские деревяшки никак не загорались. Пахли дымом, тлели… Но не проскакивало ни одной даже маленькой искорки!

Я бросил бесполезное занятие и с ненавистью уставился на кусок сухого дерева, в котором с помощью колючки от гледичии проковырял очередную ямку. Все остальные углубления я уже пробурил насквозь. Огня так и не добыл.

«Если вы хотите добыть огонь, используйте другие породы дерева» — неожиданно посоветовала система.

— А какие, блин? — возопил я. — У меня других нет!

Мне ничего не ответили. Хотя, то, что система вообще снизошла до объяснений, уже странно.

На востоке постепенно светлело. За тупой бестолковой попыткой разжечь костёр я потерял всю ночь. В сентябре светает около шести. Если чуйка не обманывает, то зомбики напали часа в три.

Ну что ж. Скоро совсем рассветёт, и я буду видеть монстров лучше. Тогда и двинусь дальше. Туда, где видел зарево. А пока прислонюсь к тополю и посижу, отдохну… Минут десять.

— Бу-бу? — услышал я сквозь сон чей-то невнятный вопрос.

— Иди на хрен, я тебя не звал, — ответил я. И проснулся.

Рядом стоял очередной… мертвячок. На этот раз совсем маленький. Первого уровня.

— Бу! — довольно сообщил он и заковылял ко мне.

Жалкое зрелище. Если где-то неподалёку работает конвейер по их штамповке, этот явно был из бракованной партии. Перекошенный, однорукий, еле переставляет ноги. В итоге запнулся о просверлённую деревяшку и рухнул мордой вниз. Я даже медведем не стал оборачиваться. Добил эту нелепость посохом, чтоб не мучился.

Вокруг было уже совсем светло. Получается, я вырубился минут на сорок. А ведь мог прийти и кто-нибудь пострашнее. Тот же самый мурлок. И, не предупреждая, напасть и съесть.

Соберись, Саня! Хватит вести себя, как на пикнике! Или сожрут.

Так укоряя себя, подошёл к останкам пятиуровневого мертвяка. Тот валялся на месте упокоения, мордой в землю. Орудуя посохом, я перевернул его лицом вверх, и в глаза мне сразу бросилась медная, ярко начищенная бляха на ремне. С трудом преодолевая отвращение, попытался расстегнуть её, но от внезапного сообщения Системы сел на пятую точку.

Найден предмет: Пояс странника. Предмет может быть экипирован в любой форме. Пояс странника имеет модификацию «Подвес». Данная модификация позволяет прикреплять различные системные предметы.

Найден предмет: Сумка. Предмет прикреплён к Поясу странника. Переносимый вес 2 кг. Вес содержимого будет уменьшен в два раза.

Это я удачно зашёл!

Написано, что я могу экипировать пояс в любой форме. Получается, если я превращусь из человека в медведя, он не лопнет, как моя почти новая горка и берцы? И как это проверить? Экипировать и стать косолапым? А если я ошибаюсь? Лишусь хоть чего-то системного…

Так! Если при увеличении объём предмет рвётся, то при уменьшении сползёт. Или подстроится под телосложение. Значит, если я сменю облик на медведя, тоже станет нужного размера. Короче! Пока не попробуешь — не узнаешь.

Я мысленно перекрестился и стал арктодусом. Глянул на свою когтистую лапу, матюгнулся, вернулся в человека, стащил с трупа добычу. Ахалай-махалай! Подцепил когтем пояс, попробовал на себя надеть.

Желаете экипировать Пояс странника?

— Да! Ясен пень! Желаю! Экипировать!

Пояс мигнул, пропал и возник снова в виде портупеи через всё тело. Насколько я себя вижу. Ничего так, стильный мишутка получился. Выглядит угрожающе.

Преобразовать Пояс странника в медвежью портупею?

— Давай, преобразовывай. — согласился я. Система не ответила, лишь ремни плотнее обхватили туловище. Я подвигался: поднялся на задние лапы, прошёлся туда-сюда. Вроде стало удобнее. Сумка болтается в районе медвежьего пупка, при ходьбе до земли не достаёт. Надеюсь, не будет сильно цепляться за кусты.

Интересно, а что внутри? Попытался заглянуть в баул, но ничего не вышло.

Вы не можете использовать данный предмет в нынешнем облике.

Ладно, всё равно надо проводить испытания. Надо же проверить, вернётся ли ремень к первоначальному размеру, когда я перекинусь в человека? Или останется медвежьей портупеей? Если последнее, то придётся раздеваться при обороте.

Настал миг истины. Я очередной раз переметнулся в изначальный облик и оглядел себя. Трофей не подвёл и подстроился под мои уменьшившиеся размеры.

Срамота-то какая… Стоит голый мужик, полноватый, волосатый, а его крест-накрест обтягивают чёрные ремни с заклёпками. Уд прикрыт небольшой сумочкой. Увидит кто, позора не оберёшься. Решат, ориентацию сменил. Нее, теперь путешествую только медведем. Человеком стану дома. Когда доберусь.

Не если! А когда! Не может такого быть, чтобы я перенёсся, поля и пруд тоже, а моя деревня — нет. Не должно так быть!

Закончив сеанс самоуспокоения, я решил проверить сумку на наличие ништяков. Хорошо бы там оказалась убервундервафля с телепортом домой и кнопкой «убить всех».

Увы, супероружия я не нашёл. Первое, что я извлёк было:

Огниво. Позволяет разжечь огонь.

И всё. Больше никакого описания. Как, где, когда. В любом случае я конкретно ступил, не осмотрев останки зомбика сразу. Был бы с огнём. Вторым из сумки появился:

Нож. Можно использовать как хозяйственный инструмент и оружие ближнего боя. Создан с применением эфиронасыщенных материалов. Может накапливать Эфир или Ци, тем самым увеличивая урон.

Хм. Неплохо! Тяжёлая рукоять удобно лежит в ладони. Сразу бросается в глаза, что клинок выкован вручную. Видны не до конца зашлифованные следы от молота. Да и ручка, набранная из дерева и кости, обточена не на современном станке. Я сделал пару взмахов, подражая виденным в сети роликам по китайскому рукомашеству. Жаль, это не меч, а ножик. Ещё лучше — пулемёт, стреляющий разрывными пулями и с бесконечной лентой. Но за неимением... Дарёному коню в зубы не смотрят. Будем иметь, кто даёт.

Тьфу! Опять пошлятина в голову лезет.

Перетряхнул сумку, но больше ничего не обнаружил. Что же, надо идти. Сжал в кулаке клинок и вернулся к мохнатому облику. Как всегда моментально. Опустил взгляд, посмотрел на утварь, шлёпнувшуюся между лап.

В этой форме вы не можете экипировать и использовать данный предмет.

Вот так. Конь оказался с подвохом. Как ночная бабочка в Таиланде. Нет, Сань. Ты же и сам уже понял, что это не Варкрафт какой-нибудь. Медведь, таскающий на себе гору доспехов, колец, артефактов, да ещё и посох — это игровая условность. Для привлечения и удержания пользователей. И всё равно обидно.

Обратно в человека. Взял нож и занялся останками других зомбиков. Увы, больше ничего интересного. На одном — обрывки грубой одежды, на втором — пара корявых костяных висюлек, тоже не опознанных системой. Жаль, никаких убер-артефактов. Значит, нечего терять время. Цель я помню, потому побегу напрямик.

Хорошо, речка никуда не делась, и я смог двигаться по течению. Тут я обнаружил, что воды и рыбы стало больше. В шкуре доисторической зверюги я потратил всего полчаса, чтобы поймать с десяток крупных голавлей, запутавшихся между ветвями упавшей на мелководье вербы. И двухкилограммового сома из-под берега. А потом сожрать их сырыми.

Если в них и есть гельминтозы, ничего не поделаешь. Очень уж кушать хочется. От голода я даже не сразу сообразил, что доедаю пятого голавля вместе с костями и внутренностями. Сома уже выпотрошил и съел почти по-человечески, хотя и сырым.

Старательно гоня от себя мысли об описторхозе и дифиллоботриозе, я потрусил дальше. Понимаю, что сырую рыбу есть нельзя, но, во-первых: система наверняка предусмотрела исцеляющие практики, и я, скорее всего, найду целителя среди знакомых. Во-вторых: дома, кроме прочих лекарств, есть запас антигельминтных препаратов.

Так, сыто переваливаясь и споря сам с собой о правильности медвежьей диеты, я бежал ещё часа два. До тех пор, пока не уткнулся в следы нашей цивилизации.

Вначале увидел знакомые заросли. Мне преградила путь молодь ясеневидного клёна, густо перемешанная с тутовником, грецким орехом, алычой, и усиленная колючим терновником. Помыкавшись туда-сюда, повернул влево и через полчаса вышел на прогалину.

Ветер тянул от меня, поэтому резкую, бьющую по носу и мозгам вонь креозота я уловил не сразу.

Неожиданно появились рельсы. Создавалось впечатление, что путь вели, сделали отсыпку, разъезды, а потом решили: да гори оно всё синим пламенем! И бросили.

Дальше я бежал по шпалам. Для лап особого неудобства не было, но для обоняния! Глаза тут же стали слезиться, нос зачесался… И не сойдёшь ведь — в паре метров от железки сплошная стена диких зарослей, а я хоть и доисторический арктодус, но всё-таки не бульдозер-вездеход.

Дорога оборвалась так резко, что я даже с лапы сбился. Рельсы упёрлись в яблоневый сад, и, кажется, я узнал эти ровные ряды аккуратно подвязанных деревьев. Явно вотчина Неподуя, одного из депутатов.

Человек он решительный и хваткий, в своё время сумел выгрызть кусок пирога, в виде остатков колхоза. Достались ему в основном поля. Находились они не в самом лучшем месте. Сплошь затопляемые бочаги, солонцы. Но своим трудом, привлекая заёмные средства и деньги, наворованные ещё при СССР, Неподуй организовал бизнес по выращиванию винограда, фруктов и ягод. Прибыль не тратил, а сразу пускал в оборот. Построил магазин, потом другой. Затем выкупил развалившийся консервный завод. Поработал, прогорел, продал его и сконцентрировался на выращивании продукции. На переработку больше не замахивался. Прославился своим суровым, дерзким и неуживчивым характером. Местные проклинали его за жадность: мол, не даёт, как при коммунизме, ходить по частному саду и бесплатно собирать падалицу на брагу. Я его уважал, хотя мы и не особо были знакомы. Разные уровни: владелец нескольких производств и я. Технолог с завода.

Так вот. Про сборы. У Неподуя была вооружённая гладкоствольными ружьями охрана. Обычно они заряжали их солью, но по нынешним временам наверняка найдутся и картечные патроны. Человек — сволочь. Увидит косолапого, прущего по своим делам, и выстрелит. Или из-за страха, или ради мяса со шкурой. Или вообще без причины. Так что сад, раньше он, кстати, находился в двадцати километрах от моего дома, может стать для медведя ловушкой. Да и в обычном виде, голым, я вряд ли найду у местных понимание. Насколько помню, в охране Неподуя одни бывшие зеки. Отсидевшие, не балующие. Но кто знает, что им придёт в голову сейчас?

Интерлюдия 2

Старик, сбросивший лет пятьдесят, мурлыкал под нос незатейливый мотивчик. Хотя… какой он теперь старик?

Песня появилась на свет так же давно, как и её исполнитель. Другие обитатели бункера её не знали. Лишь сам врач помнил мотив и пару куплетов. Больше никто. Хорошее настроение доктора объяснялось просто: у него не осталось пациентов. В самом лучшем смысле этого слова. Они выздоровели.

Мужчина отлично помнил миг, когда он со старым товарищем стоял у панорамного экрана и наблюдал жизнь снаружи. Изменившуюся и пугающую.

Внезапно в глазах у него потемнело, а в груди стало жечь, и с каждой секундой странное жжение лишь усиливалось. Горячая волна началась от маленькой искорки и заполнила всё тело. «Вот и всё», — мелькнула мысль. — «Налицо признаки инфаркта. Как жаль, что бункер потеряет ещё одного врача! Лишь бы не стали меня реанимировать. Препараты — ценность».

Пробуждение вышло внезапным. Он точно вынырнул из холодного глубокого озера на поверхность, стал жадно ловить воздух ртом и закашлялся. Отдышавшись, подивился: давно чувствовал себя таким бодрым. Молодым.

«Вот же балбесы», — мысленно сокрушался он. — «Писал же в сопроводительной, что бы меня ни в коем случае не подвергали реанимационным мероприятием. Чёрным по белому написал, а они! Потратили драгоценный ресурс на старика! Ладно бы суперценный специалист, так ведь уже успел выпустить целую плеяду врачей!»

Не переставая по-стариковски ворчать, доктор бодро вскочил. Застыл на короткий миг, изумившись собственной прыти, а затем принялся ощупывать своё тело. Бодро? В девяносто лет?

Внимательно осмотрев себя, решил, что случилось одно из двух: либо он сошёл с ума, и угасающий мозг проецирует спасительную картинку, либо произошло чудо и из девяностолетнего старика он превратился в крепкого сорокалетнего мужчину. Каким был до войны.

…Конечно, потом были обследования, опыты и открытия. Поразительное дело: кроме второй молодости врач обрёл способность исцелять. И какую!

Стоило лишь распростереть над больным руку и сосредоточиться, как в голове возникало понимание болезни. Разумеется, из тех знаний, коими он обладал. Труднее всего поддавались лечению генетические изменения и нежелательные мутации, потому что этим аспектам, хирург со стажем в своё время уделял меньше внимания. Зато травмы, ожоги, онкология и вирусные заболевания исцелялись на раз-два. Волна света, струящаяся из ладоней, проникала в тело пациента и исправляла ошибки. Ставила всё на свои места и удаляла повреждения.

Поначалу, не в силах вовремя остановиться, помолодевший доктор падал от истощения в обмороки. Либо у исцеляющей энергии был свой ресурс, либо его тело не могло долго проводить странную силу.

Постепенно к нему пришло понимание, как лечить, а точнее, ремонтировать, генетические уродства. Обитатели убежища начали выздоравливать. Возможно, старого врача объявили бы святым, но ещё до войны жители страны стали атеистами. Да и необычные способности проснулись не у него одного.

Двое молодых врачей, из второго поколения родившихся под землёй, тоже открыли в себе целительский дар и активно им пользовались. По всему бункеру удивительными талантами овладели около двухсот человек. Из пяти тысяч. К сожалению, многим одарённым не хватало медицинского образования. Они хотели бы спасать, но знаний, как делать это правильно у них не было.

Как не было и возможностей обучить, допустим, специалиста-ядерщика. Такой человек ответственен за энергоресурсы убежища и при всём желании не может покинуть пост. С трудом, со скрипом, но имеющиеся врачи исцелили всех. Бункер получил билет в будущее.

Затем организовали экспедиции в другие подземные укрытия, которых было ещё немало на территории страны. Кое-где появились свои целители. Но многим не повезло, и талантливых в лечении психокинетиков, как стали их называть, не нашлось. Им тоже помогли. Часть одарённых забрали на переобучение.

Жизнь на истерзанной войной и катастрофами планете постепенно налаживалась. Психокинетики-экологи сумели обеззаразить землю вокруг убежищ, и впервые за пятьдесят лет люди вышли наружу. Да, под купол, который поддерживают очистители. Но под настоящее небо! Разве это не достижение? И как тут не петь?

Потому-то врач не сомневался, что его настроение ничто не испортит.

— Звонили наши заокеанские противники. Поздравили с полученными возможностями. Оказывается, у них психокинетиков на порядок меньше. Человек пятьдесят на все убежища. Врачей лишь трое. Остальные — рядовые телекинетики. Ещё двое могут очищать, но держать такой купол не в силах никто. Просят помощи.

Старый товарищ, как всегда, «обрадовал».

На другом материке живут такие же люди. Правда, с их строем — постоянным поиском выгоды для себя одного, небрежением к социуму… Именно соседи по планете довели мир до ядерного противостояния. Как же так: гигантский внешний рынок и ещё не освоен!

А теперь помогай им.

С одной стороны… Плюнуть бы на них. С другой… Не придёшь на выручку, и разумных существ станет гораздо меньше. Тоже нехорошо.

— Надо помочь, — после долгой паузы произнёс хирург. — Такие же люди, как и мы. К тому же у них есть разработки. По тем же энергетическим процессам. По реакторам. Нам они нужны. Полечу я, со мной человек десять с медицинских курсов. Тех, кого можно безболезненно оторвать от дел. Подучим их психокинетиков и вернёмся. Самолёт они нам пришлют?

— Транспортники наши. У них в первые дни войны всю дальнюю авиацию приземлили.

— Ещё лучше. На своих надёжнее будет.

Глава 3

Зрение у человека и медведя разное. Зверь днём видит, как близорукий дальтоник. Находясь в обличии арктодуса, я замечал, что листья на яблонях кажутся более алыми и жёлтыми. Такое впечатление, краски накрыты серовато-зелёной плёнкой. Вдаль тоже не вижу, поэтому и не заметил давеча огонь. Пока не слез с дерева и обернулся человеком.

Другой момент: у косолапого угол зрения шире. Но пользы от этого мало, ведь, будучи в его шкуре, я попросту не воспринимаю неподвижные объекты.

Удар стеблем, больше напоминающим охотничье копьё, я благополучно проморгал. Нет, я увидел среди яблонь корягу без листьев, с парой длинных и прямых ветвей. Но не обратил на неё внимания. Ну стоит в ухоженном саду, где все деревья одной высоты и рассажены строго по линии, неаккуратно подстриженный пенёк. Эка невидаль. Зрение как бы проскользнуло. Зато порхание самых мелких воробьёв я замечаю даже спиной.

Подлый куст отвёл ветку далеко в сторону, и когда я проходил мимо, ткнул ею, как пикой. Хорошо ещё, эта зараза не отрастила на своей конечности металлические острия. И у меня есть такая способность, как ускользание.

Уже почти нанизанный на этот шампур, я сумел изогнуться и отпрыгнуть. Деревянное «копьецо» лишь мазнуло по шкуре, слегка ободрав шерсть.

Вы привлекли внимание эфиронасыщенного создания. Древень ур. 2

Да понял я, что внимание привлёк! Понял, не мешай!

Древень отвёл руку-ветку обратно и предпринял ещё одну попытку затыкать меня. Но сейчас я его уже видел, и без труда уклонился.

Ну и как его бить? Попробовать обойти монстра по кругу? Как назло, он слишком широкий и занимает почти всё междурядье яблонь. А деревца посажены плотно — неприятель скрывался от подслеповатого меня на перекрёстке аллеек.

Коряга, покачиваясь, неторопливо наступала, грозя мне своей отведённой «рукой». Я пятился, не выпуская противника из поля зрения. Понимая, что нужно подставиться разок, разрядить его, а после попробовать разбить.

Итак, Саня. Соберись. Раз, два…

Оступившись, на мгновение замедлился. Древень не растерялся и влепил мне что есть силы. Не будь я готов к нападению, стал бы шашлыком. Мои «Рывок» и «Удар» слились в одно движение. Кора треснула, и лапа пробила насквозь этого долбанного «буратино».

— Тварь, — рявкнул я, когда по морде, лапе и корпусу прилетела ответка. Копьём древень теперь пользоваться не мог, но ещё у него были гибкие короткие ветви, которыми он стал меня охаживать как плетями. А лапа застряла! Я дёрнулся раз, другой, зарычал и всё-таки освободил конечность. Отскочил, чувствуя какую-то неправильность. Опустил глаза, увидел вывороченный с мясом коготь и зашипел:

— Сука!

Куст, нелепо размахивая ветвями, точно предлагая пообниматься, наступал. Своё орудие он держал настороже, и лишь небольшое расстояние не позволяло ткнуть им в меня. «Рывок» откатился, значит, несмотря на травмированную лапу, я могу использовать его снова. «Удар» я ещё долго не применю. Что ж, попробую так забить. Раз, два…

Остановился, припадая на передние лапы, и древень тут же атаковал. Ветка летела мимо, поэтому я даже не шевельнулся. Когда она зарылась в утрамбованную колею, подскочил и врезал что есть силы у самого основания «шампура». Тот с треском отломился и повис на куске коры, истекая соком. Чередуя конечности, я ударил ещё раз. И ещё. На последней плюхе сломанный коготь подвернулся, увяз в древесине, и всё тело пронзила такая острая боль, что на миг я перестал ориентироваться в пространстве. Обзор заволокла красная пелена. Саданув вслепую ещё дважды, различил белеющие на алом фоне буквы:

Вы победили.

Система, как всегда, лаконична.

Припадая на раненую лапу, обошёл поверженного противника по кругу, прицениваясь к его статям. Искомый коготь торчал в пеньке. Какая же гадкая тварь! Вот как с такой без огнемёта драться? Можно, наверное, топором на щепки порубить. Но в человеческом теле я бы не захотел бы с ним столкнуться. Если этот второуровневый пенёк чуть не накуканил на своё копьё медведя, что он мог сделать с человеком? И это притом, что в косолапом у меня все характеристики повышены. Ну и что с него взять-то?

Система не стала издеваться надо мной и возможную добычу показала сразу:

Конечность древня. Материал.

Очень информативно. Для чего материал-то? Для строительства дома? Создания оружия? Скорее всего, второе. Но почему так и не написать?

Я глянул на лапу. Коготь вырвало из фаланги. Та кровоточила, но не сильно. Хорошо бы наложить повязку. Но как? Если стану человеком и забинтую палец, теми же листьями, то, когда перекинусь обратно, просто порву бандаж. Но оборачиваться придётся, иначе не достану коготь из трупа этого проклятого буратино.

— А-а-а-а!

Орал я громко. Показалось даже, что крик разнёсся на многие километры. С деревьев вспорхнули воробьи и дружной стайкой поднялись в небо, а некоторые слабые особи шлёпнулись в обморок не взлетая. Листья с ближайших яблонь осыпались.

Ноготь отсутствовал. Его просто не было. Из фаланги указательного пальца торчало мясо, капала кровь, на меня накатывала пульсирующая боль.

— У-у-уй!

Мои вопли обогатил отборный русский мат, расцвеченный подробнейшим перечислением встречных коряг, качеств системы, и собственных навыков медведя. Не переставая сквозь зубы ругаться, я вытащил коготь и бросил в сумку. Окончательно оторвал руку-копье, испачкавшись светло-зелёным соком. Хотел убрать двухметровую конечность в баул, но система обломала.

Невозможно поместить предмет в сумку.

Ну а что мне с ним делать? Не в руках же нести? Ноготь пульсировал от боли. Зараза! В шкуре Михалыча, куда легче переносится!

Я хромал. Правая передняя лапа подкашивалась — наступать на неё не получалось. Изредка начинала течь кровь, и тогда приходилось останавливаться, чтобы зализать рану. Та невыносимо горела и не позволяла сосредоточиться. Хотелось отгрызть себе конечность, главное — избавиться от ноюще-дергающего ощущения. Ветку от древня я бросил: никак не получалось тащить её в зубах. Цеплялась за яблони.

Сев на землю, в который раз стал изучать травму. Да, нет одного когтя, но не сломана же! Не очень-то и пострадала. С виду. Остальные пальцы двигаются нормально. Я пошевелил ими — никакой дополнительной боли не почувствовал. Дела-а…

Может, я чего-то не вижу? Прошёл уже час, а неприятные ощущения лишь усилились. И кровь никак не перестанет сочиться. Человеком, что ли, глянуть?

После оборота изменилось немногое. Ноготь не отрос. Стало даже хуже: в арктодусе рану просто саднило, в человеке руку жгло, как будто я держал её над открытым пламенем. Кисть распухла и посинела. Сквозь выступившие от боли слёзы, я всматривался в травмированную конечность, пытаясь понять, что же с ней не так.

Внимание, на вас наложено проклятие «Заноза». Снимите проклятие у ближайшего целителя. При долгом действии оно перейдёт в хроническую стадию и снять его будет затруднительно.

Ну спасибо! И где же мне искать целителя? Блин, что же за гадство-то такое!

Оглянулся, оценивая пройденное расстояние. За час, медведем, я уковылял не очень далеко. Мешала ноющая лапа. Может, человеком будет полегче идти? Хотя бы смогу бежать трусцой.

На двоих действительно оказалось лучше, чем на четырёх. Яблочная посадка никак не заканчивалась, наоборот, становилась всё более запущенной и больше не походила на частный садик, высаженный на паре гектаров. Стволы делались всё толще, ветви раскинулись во всю ширь. Не думаю, что Неподуевским работникам здесь удобно собирать на тракторах урожай. Деревья с несобранными плодами это подтверждают. Вон, очередная яблоня, и под ней всё усыпано полусгнившими яблоками.

— Эй, мужик, ты где трусы потерял? — внезапно раздалось из кустов. Наконец-то я вышел к людям.

Точнее, люди вышли ко мне. Трое. Смутно знакомые, вроде бы видел их на складах Неподуя. Либо охрана, либо водилы. Явно кто-то из приезжих. Не местные. Лица хмурые, смотрят внимательно и настороженно.

— Здорово, мужики! — я обрадовался. — Мужики, есть у вас больничка здесь рядом? Мне руку поправить надо.

В подтверждение, взмахнул посиневшей конечностью, другой, придерживая прикрывающую срам сумочку.

— В сумке чё? — проигнорировав мой вопрос, поинтересовался один из них, коренастый мужик с редкими торчащими волосёнками и маленькими бегающими глазами.

— Так, мелочи всякие. Трофеи, — честно ответил я́

— Гони сюда.

Вот так. Ни здравствуйте вам, ни сочувствия. Вздохнув, я предпринял последнюю попытку договориться.

— Ребят, у меня был тяжёлый день. Руку повредил. Может, поможете? Посоветуйте хотя бы, где у вас здесь подлечиться можно?

— Твой петушиный дружок тебя подлечит, очкодран. Сумку гони.

Дело ясное: без столкновения никак. Ну что за народ? Только случилась непонятная хрень, вылезли, как говно из деревенского сортира. Блатняки, блин.

— Ребят, может, не будем ссориться? — всё, эта попытка точно последняя. На сегодня мой лимит человеколюбия исчерпан.

Ответили мне вообще без цензурных слов, после чего, подойдя ближе, крысомордый попытался ударить под дых. Именно попытался: преображение не занимает и секунды, поэтому замахивался блатной на человека, но стукнул уже арктодуса. Его рука слабо ткнула в густой мех на боку. Склонив голову, я с интересом, наблюдая за побледневшим мужиком. И куда только спесь блатная делась?

Из кустов донёсся треск. Покосился туда, не выпуская из вида братка: от подельников остался лишь запах да следы в зарослях. В общем, верно. Не стоит бежать от медведя слишком торопливо. Главное — двигаться быстрее товарища. Снова сфокусировался на вожаке. Тот трясся, обильно потел, а потом вдруг упал и попытался притвориться мёртвым. Опоссум хренов.

Мысленно хмыкнул: осталось, как в байке, лицо говном намазать. Интересно, вспомнит или нет?

Словно подслушав мои ехидные думки, рука вора осторожно потянулась к штанам. Так, ладно. Не буду над ним издеваться.

— Не ссы, мужик, — я повёл носом. — О, ты уже? Да не буду я тебя есть! Сдался ты мне. Ты вонючий. Просто скажи — далеко ли до посёлка? И в какой стороне он находится?

Трясущимся пальцем, обмазанным во что-то коричневое — и когда только успел — бандюк ткнул влево. Чуть-чуть дальше аллейки, по которой я шёл.

Ну, значит, не сбился с дороги. Радует.

Я снова глянул на лже-опоссума, шумно выдохнул и облизнулся. Тот дёрнулся и обмяк. Похоже, реально потерял сознание. Ну и хер с ним, не буду мараться. Надеюсь, они не успели сделать ничего такого, за что следовало бы убивать. Да и я ещё не до конца впал в дикость. Остался во мне налёт цивилизации. Одно дело уничтожить напавшего на тебя монстра, совсем другое — жулика, попытавшегося ограбить. Хотя внутренний голос твердит, что в нынешних реалиях этот блатной козлина опаснее того же мурлока, пересилить себя и казнить человека я не смогу.

Проломившись на соседнюю аллею, похромал дальше. Больше на моём пути никто не возникал, и спустя примерно полчаса я вышел на пустующую дорогу. Ещё через пятнадцать минут увидел знакомый двор. Очень, очень знакомый. Из-за забора выглядывал старый абрикос, почти разломившийся надвое, развилку которого связали несколькими слоями проволоки. Под ним находился сложенный из кирпича мангал. В его очаге приготовлено, наверное, не меньше тонны мяса, позднее сожранного под вино, пиво и приятные разговоры.

Что удивительно: раньше этот дворик с абрикосом и мангалом располагался почти в центре нашего районного городка Речного. А теперь это периферия. Крайний дом на улице. Странно. Ну, главное, чтобы хозяин оказался на месте. Он-то точно не откажет мне ни в информации, ни в помощи.

Калитка в сад закрывалась изнутри на простейший крючок. Аккуратно просунув коготь, я подцепил запор, откинул его и попытался протиснуться во двор, но застрял между двумя столбами. Шевельнул немаленьким своим огузком, но снова потерпел неудачу. Не удивительно — железные опоры забетонированы на совесть. Сам помогал устанавливать. Дёрнулся сильнее и услышал хруст. Не выдержав напора, калитка упала на землю. Вот, блин!

— А, ну пошёл отсюда! Пошёл, я сказал! — раздался громкий повелительный бас.

На пороге возник хозяин, собственной персоной. Могучий, широкий, бородатый. Я в человеческом облике ни фига не коротышка — всё-таки метр восемьдесят. Он же — все два. Плюс — плечи спортсмена-тяжеловеса, да ещё пузо и лапищи как лопаты. А борода такая, что граф Лев Николаевич нервно курит в сторонке.

И сейчас это всё набыченное, как хвост кота перед дракой. Ладони сжимают копьё, рукоятка которого сделана из древня. Наконечник, разумеется, самодельный, из какой-то железяки. Но толстый и острый даже с виду.

— Антоха, я всё починю! Потом, зуб даю… Я тебе когда ещё говорил, что проём у калитки слишком маленький!

— Саня? Свечной? — бородач опустил оружие. — Сань, это точно ты? Или этот монстр тебя сожрал и теперь имитирует?

— Антох, я бы превратился обратно в человека. Только я не совсем одет. Понимаешь, какое дело: превращение уничтожило всю мою одежду. И я голый. Совсем. Только портупея трофейная. Она, конечно, никуда не денется… Но человеком я в ней выгляжу неэстетично.

— Ясно. Но всё равно. Сань, я всё понимаю. Но мы и в бане вместе парились. А в виде этой страхолюдины я тебе немного не верю.

— Ну хорошо, хорошо!

Как всегда, превращение не заняло времени. Миг, я вернул себе антропоморфную форму и машинально прикрыл срам сумкой.

К чести Антона надо сказать, что у него ни один мускул не дрогнул на лице. Как будто он каждый час видит, как доисторические медведи превращаются в голых мужиков.

— Всё? Удостоверился? Я это, я. Только давай не будем обниматься, хорошо? И к троекратным Брежневским поцелуям я тоже отношусь с настороженностью.

— Угу, вон оно как… — насмешливо протянул Антон Петрович. — Ну лады. Не будем, так не будем. Только калитку на место прислони, раз отломал.

Я вздохнул и повернулся к валяющейся створке. Петли, видимо, были плохо приварены. И кто варил, интересно? Что за криворука? Подцепив здоровой рукой верхнюю перекладину, я аккуратно поставил калитку на место.

— Антош, а что это за голые мужики у нас в саду? — прозвучал сзади громкий женский голос.

Блин! Катюшка, бывшая Антохи! Они что, опять вместе? А я здесь ягодицами свечу!

— Катюш, а ну, не пялься на голых мужиков! Я ревную!

— Ой, да ладно. Было бы там что-то необычное! А то жопка волосатая, жирок с бочков свисает. Что это за новый товарищ?

— Катюш, это Свечной!

— Ой, Александр… А я вас не узнала. Богатым будете!

— Кхе, кхе… Катенька, я бы и сам себя не узнал. Отвернись, пожалуйста, ладно?

— Да я уже. Я же не могу пялиться на голых мужиков, если муж не разрешает. Антош, а ты знал, что после нашего развода Александр пытался за мной ухаживать?

— Угу, в курсе.

Вот с-с-с… Катя!

Антон с Катей прожили вместе всего пару лет. У неё есть ребёнок от первого брака, дочка. Антоха за ней, как за родной ухаживал. А потом одна из подруг, стопудов «лучшая», взяла, да и настропалила Катю. Мол, Антон готовит твою дочь себе в наложницы. Эта дура стала за ним следить. Отношения изменились.

Антоха сначала и не понял, что случилось. Потом уже, окольными путями выяснил. Через подруг. Обиделся очень. И подал на развод. Было много слёз, уверений в вечной любви, но Петрович оказался твёрже камня: ты меня подозревала в педофилии, не доверяла… Всё, иди на фиг!

Уже гораздо позже я решил приударить за Катюхой. Было дело. Гормоны, чтоб их! Потом надоело, махнул на неё. А она вот запомнила, хотя и не дошло ни до чего!

— А я смотрю, вы помирились? — поинтересовался я, осторожно высовываясь из-за прикрывающей меня калитки. Попытался увести разговор от скользкой темы. Больно Антоха недоволен. Хмурится и копьё подозрительно сжимает.

— Да, мы нашли общий язык. Поговорили нормально, Антон пригласил меня в гости с Аней, и тут… это случилось.

— Угу. Понятно. Антох, как у вас тут вообще?

— Сань, а яснее сказать?

Я выразительно округлил глаза. Петрович удивлённо моргнул. Я вытаращился ещё сильнее, помотал рукой в районе задницы. Мол, я же голый, чего ты морозишься! Антоха на секунду завис, потом сообразил и поманил меня за собой.

— Кать, мы в гараже посидим, пока Санёк голый. Сделай нам чего горячего, лады?

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — Катя молитвенно сложила руки у груди и, насмешливо сверкнув глазами, опустила голову. Судя по выражению лица ни хрена не слушается, но это уже не мои проблемы.

Прикрываясь створкой от возможных любопытных взглядов, я двинулся за механиком.

Гараж Антона Петровича — это отдельный мир. Он выложен из красного кирпича, высокий, длинный, с мощными железными воротами и узкими бойницами под самой крышей. Смотришь — и создаётся впечатление, что его строили для крутой тачки представительского уровня. В таком красивом здании должен стоять как минимум роллс-ройс. Но там живёт совсем не он.

Ещё когда Петрович женился на Кате первый раз, на просторах Авито наткнулся на объявление о продаже мотоцикла. Эксплуатировали его варварски, и от знаменитой «Валькирии» начала нулевых осталось лишь название. Поэтому цена была бросовая.

Антоха съездил. Обратно вернулся с покупкой. Не исключено, что она стала ещё одной причиной расставания с Катей. Жена безумно ревновала Петровича к «Валькирии». Целый год механик только и говорил, что о мотоцикле. О запчастях, которые искал по всей России и за рубежом. О том, как всё подгонял и ставил на места, калибровал, обкатывал. Красил и натирал. Украшал. О покупке настоящих багажных сумок для любимой Хонды. Когда закончил с ремонтом, начал мечтать о путешествии.

Петрович грезил о Карелии. И о мотоцикле. Всё и совпало: отпуск, Хонда «Валькирия» на ходу, и наш попадос.

В гараже Антон первым делом вытащил из шкафчика свой старый комбез и молча протянул мне. Он был заляпан маслом, больше на четыре размера… Но хоть какая-то одежда.

— Чай будешь? — спросил, подождав, пока я переоденусь.

— Будешь, — я кивнул и повернулся к «Валькирии». — Опробовал уже?

— Угу. Песня! — друг страдальчески сморщился и вздохнул. — Позавчера за Катюхой и Аней на ней смотался.

— Ого! Да ты рисковый! Втроём на мотоцикле, в два конца… Это же сотка! А если бы гайцы остановили? Лишили любимой цацы?

— Не. Я по полям. Катя позвонила, попросила, чтобы забрал. Сказала — сердце не на месте. Всю ночь кошмары снились. И ей, и мелкой. Анютка тоже в трубку пропищала. Я и ляпнул, что приеду только на мотоцикле. А они согласились. Обе, представляешь? Ну я и поехал. По пути заправился. Обратно через поля рванул. Они ж худышки. Там даже для переноски с котом места хватило. Ну и приехали — пыльные, ошалевшие, но довольные.

Антоха усмехнулся, потёр рукавом «Валькирию», оттирая невидимое пятнышко, и продолжил:

— Катюха сказала: всё самое главное забрала и теперь останется у меня навсегда. Главное — это дочка и кот. Всех подруг она на хрен послала. Такая вот у нас любовь. А как всё случилось вчера, я попытался Валю завести, а система пишет: «Не хватает компонентов». И что сие значит? Я так и не понял. Ещё свою двудулку проверил. Как только древней этих положили. То же самое: «не хватает компонентов».

— Угу… А я вчера пошёл на рыбалку, на старый колхозный пруд. С утра. И ни хрена не понял. Ближе к обеду на меня напала какая-то мурчащая тварь. Похожая на кабана. Чуть не убила. Я получил уровень и класс, двинул домой и вышел сюда. Через новый Неподуев сад, кстати. Представляешь? Который диаметрально противоположен твоему дому. Это у меня настолько разыгрался топографический кретинизм? Что я пятьдесят километров отмахал вместо трёх и зашёл в Речной по широкой дуге? Или я чего-то не понимаю?

— Ну, думаю, ты заметил, что у нас тут фигня творится?

— Да ладно? Надо же!

— Вчера утром… Ты эффект Вавилова-Черенкова представляешь?

— Ну?

— Так вот, такая же хрень, только в воздухе. Непонятно откуда, непонятно куда. Пролетела, я на улице был. Потом — звуковая волна и удар. Катюшка из дома выскочила, волосы дыбом. Кот её за ней, хвост как ёлка. А потом всё начало меняться. Мне даже показалось, что на секунду наступила невесомость. Ощущения были, как в воздушной яме на самолёте. Но я всё это время на Катюху смотрел, она стояла твёрдо. Хотя, говорит, также себя чувствовала. Вот… — Антоха смолк и задумался.

— И?

— Ну что — «и»? Поменялось всё. Речной изменился полностью. Стал компактнее. Улицы перемешались. Старые фермы по кругу. С той стороны, откуда ты пришёл, нету ничего. А вечером Катю и меня чуть эти твари не убили.

Антон кивнул на копьё.

— Какого уровня был древень?

— Первого. Он неожиданно напал. Я в гараже был, услышал, как она кричит. Схватил колун, выскочил, а её эта гадская деревяшка корнями связала и душит. Катюха уже посинела. Я подскочил и порубал эту мразь на полешки. Катя отошла немного, я её на руки взял и домой потащил. Ну, то есть на руку. В левой-то я топор держал. И тут, перед крылечком, ещё один. Ткнул меня своим копьём. Я думал всё, кранты. Но Катюха подскочила, как наскипидаренная, схватила колун и порубала тварь. Его копьё внутри меня застряло, он и не смог ничего сделать. Она тоже класс получила. Целитель. Наложила на меня свои чары, и вот я живой. Чудом.

Антоха повернулся ко мне левым боком и задрал футболку. Под рёбрами белел округлый старый шрам.

— Не болит? — поинтересовался я.

— Не… Только есть постоянно хочется. На таблице «выносливость» минус три показывало. Сейчас уже минус один. А я «Берсерк». Система пишет. Вот.

— Ясно-о-о… — протянул я. — А с этим она справится?

И показал руку. Антоха потёр лоб, недоумевающе разглядывая мой палец.

— Ноготь сорвал? Ну так перевяжи.

— Больше ничего не видишь?

— Не-а.

— На мне проклятие. «Заноза» называется. Когда я в медведе, вообще не могу наступать на лапу.

— Надо у Катюхи спросить. Я только содранный ноготь вижу.

Интерлюдия 3

Самолёт нещадно кидало вверх и вниз. Планета не собиралась прощать пренебрежительное отношение. Циклоны, антициклоны… Всё смешалось в один кипящий котёл. Минувшая ядерная зима тоже внесла весомый вклад в абсурд, творящийся в атмосфере.

В полёте врач спал. Он крепко пристегнулся и с философским спокойствием набирался сил перед переговорами и лечебными мероприятиями. «Разобьёмся, так разобьёмся», — ответил он на опасения ассистентов. — «Тоже мне проблема! Проблема будет, если мы не сможем спасти людей и планету. А спастись мы сможем, если будем работать и изучать новые способности вместе. И себя выручим, свой вид, и планету очистим. Надо лететь, надо!»

Самолёт приземлился в сто километрах от убежища. Его встречал специальный караул, на машинах радиационно-химической защиты, в костюмах с замкнутым циклом дыхания. Так же облачились и гости.

Дорога много времени не заняла. «Пробок нет, проедемся с ветерком», — пошутил командир встречающего их подразделения. Автостраду почистили, разобрали завалы из сгоревших и битых машин. Даже подремонтировали бетонное покрытие. И правда, быстро домчали.

Ещё по пути в бункер доктор поинтересовался у бойцов: как они себя чувствуют? Предложил помощь. Его заверили, что всё отлично, врачи полностью их вылечили. Но профессионального медика, да ещё и наделённого даром, обмануть трудно. С опытом целительские способности усилились, и он научился диагностировать, не простирая над больными ладоней. Вообще безо всяких «магических» пассов.

Встретили их пышно. Убежище было гигантским и вмещало более сорока тысяч человек. Целый город! Правили этой подземной цитаделью люди, получившие способности. На вопрос, куда подевался бывший президент, они помялись, но всё-таки рассказали о смене власти.

«Власть достойнейшим» — так звучал новый девиз бункера. Ну а измерялось это самое «достоинство» теперь наличием или отсутствием дара. Талантом направлять эфир.

За три недели, что доктор провёл у бывших противников, его всячески ограждали от «недостойных». Он с радостью бы вылечил всех, но ему не дали этой возможности. Объясняя отказ тем, что людям необходим стимул для развития и работы. А что мотивирует лучше всего, при централизованном распределении еды и жилья? Конечно, здоровье.

Обратный полёт прошёл так же тяжело. Только в этот раз помолодевший врач не спал. Первая фраза, которой он поприветствовал старого товарища, была: «Мы никогда не сможем с ними договориться».

Глава 4

Катюша не справилась. Нет, система написала, что на меня наложена регенерация. Даже палец сразу зажил. И ноготь отрос. Но не прошло и минуты, как с влажным чмоканьем и фонтаном кровищи отвалился снова.

Катя слегка побледнела и наложила заклинание повторно. У меня отросла борода. Серьёзно, как у Петровича. А с пальцем произошла та же хрень. А потом по фалангам стала расползаться нездоровая синева. В медвежьем облике всё было ещё хуже. Конечность разнесло, и опираться на неё я больше не мог. А лапа подозрительно опухла до самого локтевого сустава. Получается, если что-нибудь случиться, «Удар» я уже использовать не смогу. Да и «Рывок» под сомнением. Поэтому мне выделили шмот из Антохиных запасов, запахивающийся минимум на два оборота, и велосипед. Старый советский, чуть поскрипывающий, с кондовой мужской рамой. Я сел на него и покатил.

Ветер дул в разгорячённое лицо. Поток обвевал меня и приятно холодил взмокшую спину. Ноги с трудом крутили педали. Но я все-таки двигался. И притом гораздо бодрее, чем пешком, или тем более — хромым медведем.

Наконец показалась старая свиноферма. Ветхие постройки неестественно развёрнуты и выставлены стеной. Дорога поворачивает в промежуток между ними. «Осталось поставить ворота, и вот они, крепостные валы. Или их подобие», — мелькнула мысль.

Я проехал сквозь зародыш будущей стены, и меня никто не остановил. Да и вообще — пустовато вокруг. Ни души. Небольшой лужок, лесополоса, наконец, мой родной посёлок. Вроде бы мой.

Речка с мостиком не изменилась. Дорога и рельеф — тоже. Вот застройку не узнать. На месте бывшей пустоши, которую рачительные хозяева выкупили и расчистили под огороды — какие-то левые дома. Или не левые? Вон тот, обшитый синей вагонкой, с резными ставенками, выглядит очень знакомым. И кирпичный дворец — тоже. Кажется, кого-то из овощеводов. Выходит, на этой лужайке как грибы после дождя повылазили дома из соседних деревень? Да не просто повылазили, а непонятно как. Хаотично. Даже посреди чужих огородов красуются новые постройки. Интересно, сколько было скандалов? Или наши сумели договориться? Всё-таки подобная чертовщина не каждый день творится!

Свой дом я обнаружил сросшимся огородом с фазендой брата Женьки. Неожиданно, но очень удобно. Третьим, вершиной треугольника, добавился дом нашего старого товарища по детским играм, Кирилла. А вот родительского жилья видно не было. Но, может, в другое место перенесло?

В центре посёлка на вершине холма высилось здание бывшего колхозного правления. Ныне администрация. Здесь и почта, и банк, и библиотека, и фельдшерский пункт, и МФЦ, и связь, и руководство сельского поселения. Вот только раньше это строение в духе Парфенона находилось совсем в другом месте. А теперь торчит на самом виду. Как ратуша в фентэзятине. Дома же расположены так, что улицы лучами сходятся к холму. Такая вот перепланировка.

Закончив обзорную экскурсию по обновлённому посёлку, я покатил к себе. Дом, милый дом!

Открыл калитку, удивляясь непривычной тишине без собачьего лая. Сбежал, что ли, мой пёс?

Хорошо хоть куры на месте. Бродят по двору, гребутся, ссорятся, кудахчут. Увидели меня, подбежали и сгрудились стайкой у ног, поглядывают с укором. «Где шлялся, кормилец?»

Или мне только кажется, что они возмущены?

Всё равно, первым делом заглянул в сарай, набрал ведро корма и высыпал птицам. Довольные куры с жадностью кинулись на еду. Затем подошёл к уличному крану, повернул барашек. Вода не полилась. Я постоял, потупил, гипнотизируя колонку. Наконец, дошло: нет электричества.

Шутка ли — всё-таки перенос. Система, монстры вокруг. А я хочу, чтобы всё было по-прежнему. И свет, и газ, и вайфай. Вздохнул и пошёл за верёвкой.

Чем колодец лучше скважины? Если нет сети, можно взять трос, ёмкость и набрать воды. Это я и сделал. Отыскал в сарае верёвку, пластиковое ведро и закинул его внутрь. Опять постоял немного, глядя на плавающую по воде лёгонькую посудину. Очнулся, вытянул, привязал грузик и бросил обратно. Всё получилось. Разлил воду птице, напился сам.

— Дайте воды напиться, а то так есть хочется, что и переночевать негде, — прозвучал за спиной голос.

Я обернулся. Пока хлебал, ко мне неслышно подобрался мужик. Высокий, с меня ростом, сухопарый, но в плечах чуть шире. Русый, с небольшими залысинами. В отличие от меня, ещё не начал седеть. Взгляд задумчивый — он у него всегда такой. Мне ли не знать — всю жизнь рядом. В руках держит посох из акации — узнал по характерной сливочного цвета древесине. Навершие из черепа козы. Смотрелось бы грозно, вот только останки животинки прикручены синей изолентой, что сводит к нулю весь устрашающий эффект. Возле ног парня сидит толстый рыжий кот с донельзя самовлюблённой наглой мордой.

«Барсик. Ур 3. Созданное некромантом эфиронасыщенное существо. Существует за счёт поглощения эфира».

— Судя по всему, ты стал некромантом?

— Да, пришлось.

— Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему.

— Последний диагноз ставит патологоанатом, последнюю надежду даёт некромант.

— А ведь ты был таким хорошим мальчиком, брат.

— Мы все начинаем как хорошие мальчики, брат.

Женька подошёл и обнял меня. Хорошо, что он есть. Счастье, что он тоже здесь.

— Ты как?

— Так себе. Но терпимо. — я помахал рукой перед его носом.

— Чего не забинтуешь? Идём, перевяжу.

— Тут всё непросто. Перевязка не поможет.

Пришлось снова рассказывать, как я умудрился вляпаться. Второй раз за день. От постоянной болтовни я начал уже уставать.

— Дела-а… — задумчиво щурясь, протянул Жека. — Но, думаю, с проклятием мы справимся.

Он запнулся, подмигнул мне и, поддав в голос таинственности, сообщил:

— Прикинь, Кирюха теперь — святой воин. Наш ярый коммунист, теоретик марксизма-ленинизма стал паладином. Он зачитывал список способностей. Там точно было снятие проклятия. Правда, сейчас он пьёт. Его одно название «Святой» довело до белого каления. Последние события заставили его пересмотреть некоторые взгляды. Особенно научное мышление.

— Да ладно! Он и так не особо-то им увлекался. Но я спорить с ним не собираюсь. Пускай лечит. А то заражение почти до локтевого сустава дошло. Кстати, брат, а что это за подозрительный кот?

— Это Барсик.

— Мне система уже сообщила, что это Барсик. Ещё она донесла, что это некромантское создание. Ты в курсе?

— Ну, правильно. Я, вообще-то, некромант. Тёмный маг. Так меня система обозвала. Оксану — Ледяной ведьмой.

— Ну, она и раньше могла одним взглядом заморозить, если надо.

Женька принялся рассказывать, как получил систему. По его словам, на них напали зомбики. Сначала на Ксюху, трёхуровневый. Она орала, но забила его тяпкой. Сам он в это время дрался с пятиуровневым. Тоже мотыгой. В итоге завалил. Но сначала противник кинул в него какую-то магическую хрень, и брат чуть не отдал кранты. Сладил с ним уже на последнем издыхании, считай на морально-волевых. Зато получил сразу третий уровень и ещё парочку дополнительных плюшек — «Видение психоматрицы воспоминаний» и «Создание эфиронасыщенного конструкта». Повреждения прошли сами. Как рукой сняло. Тогда он решил испытать новые способности. Попробовал оживить курицу — не получилось. Сообразил, что вначале надо создать психоматрицу воспоминаний. И так как с курицей его никакие нежные отношения не связывали, то он о ней толком ничего и не вспомнил. Поэтому решил воскресить Барсика, попавшего пару недель назад под машину. «Перепрошил» кота и получился не банальный зомбак, а боевая химера. Сегодня прогулялся за посёлок, отловил монстра и скормил восставшему питомцу. Трёхуровневых тварей, котан рвёт как Тузик грелку. Всего же он создал две матрицы.

В общем, весело они тут проводят время. Впрочем, на меня тоже зомби нападали. Ещё мурлок и древень. А, кстати…

— Жень, а зомби-курицу ты из чьей курицы собирался сделать?

Брат стушевался. Передёрнул плечами и спросил: я что, насколько жаден, что зажилил для науки какую-то хохлатку? Я ответил, что не жадный, а запасливый. И теперь наука, в лице одного некроманта, мне должна. Как земля колхозу. Мы слегка позубоскалили, а потом я спросил:

— Жень, ты же вроде сказал, что две матрицы создал?

— Ага. Вторая — деда.

— Деда?

— Деда.

— Нет, дедушку не надо. Пускай спит спокойно, с миром. Не думаю, что офицеру НКВД понравится творящийся здесь бардак.

— Согласен. Тем более, его наградной «люгер» конфисковал участковый. Сразу же после смерти дедушки, царство ему небесное.

— Да уж, не завидую я ему, если вдруг дед восстанет.

— Не. Участковый не перенёсся. И родители тоже. И все дети до двенадцати. Так же, как и старики после шестидесяти.

— А кто глава посёлка?

— Перепел. После вчерашней ночи закрылся в правлении и носа не показывает. Ждёт, наверное, когда позвонят из района и объяснят, что делать.

— А что ночью было?

— Зомбики лазили. Пару Кирилл замочил. Кувалдой. Мы с Оксаной несколько. Ещё кое-кто по паре штук. Чижовы, которые из Мокрого, на другой стороне холма сейчас, они вообще огненные маги. Штук десять сожгли. Кстати, после третьего уровня за убийство монстров ничего не даётся.

— Я заметил.

— Многих покалечили. Несколько человек убили. Я сходил за околицу, когда Барсика тренировал, дальше уже не наша земля. Там дорога начинается, и поверь, та магистраль не из жёлтого кирпича. Наверняка не в Изумрудный город ведёт. Там пустыня. Из серого песка. И трасса чёрная, зеркальная, как выплавленная. Похожа на вулканическое стекло. Не знаю, что может по ней припереться, но я думаю, надо готовиться ко всему.

— Ясно. Ладно, идём к Киру. Проклятие моё снимать.

Кир был не в форме. Он дрых во дворе под яблоней, мертвецким сном пьяного человека, разобиженного на весь белый свет. Я пошарил вокруг глазами, поднял палочку и потыкал его в бок. Тот и ухом не повёл. Раздосадованный, я ткнул сильнее. Ветка сломалась. Товарищ же лишь всхрапнул, пробормотал что-то нечленораздельное, почесал бок и перевернулся на другой. С-скотина…

— Кирюха, вставай! Хорош валяться! Помощь требуется. Вставай!

— Мгум ням пох хр-р-р-р…

Нет, ну что за хрень такая! Получил класс, который может спасти чью-то жизнь, и набрался! Потому что, видите ли, творящаяся хрень не совпадает с его мировоззрением. Вот же…недотыка! А если бы кого-то прокляли сильно? Притащили бы ему человека на последнем издыхании, а этот б…ский паладин валяется и мух гоняет своим перегаром?

Ничтоже сумняшеся, я принялся расстёгивать брюки.

— Сань… — Женька переполошился. — Сань, ты зачем раздеваешься? Брат, ты что задумал? Сань, ты как-то изменился за эти два дня… Неужели, настолько? Сань, не стоит он того, чтоб… А-á-á… Ты медведем стал! Да, крупный, красивый зверь.

— Р-р-р-а-а-а! — мой рёв и брызги слюны в лицо, всё-таки привели Кирилла в чувство.

— А-а-а-а!

— Сам ты «А»! Лечи давай! — я сунул ему под нос больную лапку.

— А-а-а-а!

— Жек, да успокой его уже.

— Как бы мне самому успокоиться. У меня даже некробарсика сдуло от твоего рыка.

В этот момент воздух в лёгких у Кирилла закончился, и он замолк. Грохнулся в обморок.

— Что ж такое-то! Женька, тащи воду.

Пришлось снова становиться человеком и надевать штаны. Пока я возился с одеждой, брат сгонял с Кирюхиному колодцу и притащил полное ведро «отрезвляющего эликсира». С помощью подручных средств и доброго слова, мы наконец-то привели в чувство сомлевшего паладина.

— Ребята? Слава богу! А то мне тут с похмелья привиделось чёрт знает что!

— Не привиделось, Кир. А если и дальше будешь наливаться до краёв, это станет постоянным кошмаром!

— В смысле, Сань?

— Проклятия снимать могёшь?

— Да.

— Снимай.

Я сунул Кирюхе под нос почерневший палец. Тот присвистнул. Потом распростёр над ним ладонь, и из неё полился свет. Маленький, тёплый фонтан света, под которым моя конечность постепенно вернулась к нормальному виду.

— О, круть. Сейчас, Кирилл, приготовься. Надо ещё кое-что проверить.

Мысленно попрощавшись со штанами, я снова перекинулся в медведя. Кир вытаращил на меня ошалевшие, вмиг протрезвевшие глаза. Изучил свою лапу: когти сгибаются, опухоль пропала. Всё в порядке. Получается, в сумке есть запасной коготь. Хех.

— Кирилл, добро пожаловать! Вы влились в когорту Айболитов! — Женька не смог удержаться от подколки. — Ваша специализация — дикие животные.

— Хватит нам и одного некроветеринара, — отмёл Кирилл инсинуации. — Я больше по людям.

— Похихикали и хватит, — встрял я в их диалог. Что-то, а острить они могли долго. — Лучше скажите: кто-нибудь хоть что-то понимает? У кого какие версии происходящего?

— Во всём виноват мировой капитализм и жиды!

— Я в тебе не сомневался, Кир.

— Инопланетяне, рептилоиды и прочие нехорошие личности. Какая разница, кто виноват? Главное, что делать. В чём смысл?

— Жек, согласен. Давайте ещё раз: кто и как получил систему? Как нас много таких? Что писали?

Пораскинули мозгами. Кир вынес альбом и карандаши, и мы зарисовали «Системные Круги». В итоге наш совет пришёл к консенсусу: нужно собирать больше данных. На том и разошлись.

Женька звал в гости, но я отказался. У меня натянутые отношения с его женой, Оксаной. Как встречаемся, сразу начинаем друг друга подкусывать. А сейчас больше всего хотелось покоя и тишины. Отдохнуть в безопасности. И поесть. Даже не поесть, а пожрать!

Ввалившись к себе домой, я первым делом облачился в свои родные шмотки и двинул к холодильнику. Открыл дверцу и задумался. Сегодня второй день этого странного апокалипсиса, и у меня ещё есть продукты. Свежие. Пока они не испортились, но надолго ли это? Растают пельмени, замороженные голубцы и котлеты… И что делать дальше? Как жить? Страшно, очень страшно!

Я немного потупил: попробовал зажечь газ на плите и сообразил, что к чему, лишь после трёх неудачных попыток. Наверное, такие привычки пропадут ещё нескоро. Постоянно рука будет тянуться включить свет, открыть кран, зажечь газ.

Эх! А ведь некоторые индивидуумы доказывали с пеной у рта, что необходимо всё бросать и переселяться в леса. Жить как предки! Надеюсь, они тоже здесь. Где-нибудь в тайге, рядом с мурлоками. И древнями.

Вышел во двор. Когда-то, в начале девяностых, мы летом часто готовили на уличной печке. Выложили из кирпича под навесом и несколько лет ей пользовались. Потом появился сетевой газ почти в каждом доме, и от летних печек в деревнях отказались. Зато остались мангалы.

Повозившись немного, я разжёг его. Положил сетку на край, и вышла варочная поверхность. На неё поставил кастрюльку с водой. Надо съесть пельмени, пока они есть! Нельзя, чтобы последние отголоски потерянной нами цивилизации пропали впустую!

Сварю-ка я грамм семьсот. С лавровым листом, чесночком… Залью всё это дело майонезом — ещё почти полное ведёрко осталось.

Я ошибся и сварил семьсот грамм. Всю пачку. В итоге обожрался до потери пульса, даже двигаться было трудно. Странно. Утром, в медведе, я налопался рыбы до пуза и вполне себе бодро трусил.

Огляделся. Глаза слипались. Но, памятуя, что спать на закате вредно, решил подождать. Женька сумел примерно определить широту: судя по всему, она не отличается от нашей прежней. Только на дворе не сентябрь, а апрель. Точнее вряд ли получится определить. Придётся создавать новый календарь. Это если планета такая же, как Земля. Созвездия вроде те же.

М-м, как же спать хочется! А, к лешему этот закат! Лягу уже.

Притащил из дома одеяла, расстелил их в саду. «Переоделся» медведем. Потоптался вокруг своей оси, подбирая позу поудобнее, наконец, подогнул под себя лапы и устроился на земле.

Хорошо! Свежо, не то что в доме.

Пожелав себе спокойной ночи, закрыл глаза. Но поспать мне не дали. Казалось, только я смежил веки, как у меня в мозгу запульсировала фраза:

Вы привлекли внимание эфиронасыщенного существа. Сражайтесь или погибните!

Шаблонное сообщение системы сопровождалось острой болью в районе крестца: кто-то покусился на святое. На мой коротенький хвостик!

— Р-р-ра-а-а! — продрав глаза, я с утробным рыком обернулся. Зомбик УР 1, увлечённо пытался оторвать мой хвост. Чтобы прикончить его, мне хватило удара. Больше вокруг никого не было. Но это ещё ничего не значит. Надо бы посмотреть, что там у родственника творится.

Во дворе у брата я застал самый конец боя. Последние штрихи. Женька расслабленно опирался на посох и нарочито позёвывал. Оксана напряжённо вглядывалась в ночную темноту. Барсик метался вокруг Зомбика ур. 4 и рвал того на части. Теперь не нужно было смотреть интерфейс, чтобы убедиться, что это не простой кот, а создание некроманта. Тот увеличился до размера небольшой лесной рыси и мощными лапами, когтями, источающими тьму, пастью, раскрывающейся как у «Чужого», казался ожившим кошмаром торговца шаурмой, а не вальяжным котом.

Я забежал во двор, когда некро-Барсик описывал очередной кульбит вокруг противника, на лету разрывая того когтями. Миг, и его пасть раскрылась ужасным цветком и отхватила руку зомбика по самое плечо. После сдвоенным ударом лапами кошак оторвал у многострадального монстра голову. И всё… Барсик ю вин.

— Ещё одна хрень! Вали его! — выкрикнула Оксана.

Я огляделся в поисках врага. Кого именно она назвала «хренью», понял, инстинктивно увернувшись от сосульки, которая взорвалась шрапнелью в том самом месте, где я стоял секунду назад. Спасибо «Ускользанию».

— Ксюха, ёпрст, ты что творишь!

— Ксюш, свои не надо!

Наши с братом возгласы слились в один.

— Свои дома сидят, — смущённо ответила Оксана, опуская ладонь, всё ещё сияющую голубым светом, и спросила: — Что ты за зверь? Признавайся, хрень неведомая.

— А почему не по канону? — сострил я. — Как там: если ты старше — будь мне батей, младше — мужем, вровень — братом?

— Ясно, Саша пожаловал. Кто ещё может такую дичь задвинуть? Привет, деверь.

— И тебе не хворать, невестка. Как дела?

— Норма. Видишь, зомбиков мочим. А ты решил стать хомячком, как твой внутренний зверь? Я знала, что кто-то много кушает. Но не думала, что в таком количестве. Как можно было так разожраться? Опять все пельмени из холодильника слопал и пришёл в гости проситься, чтоб тебя покормили?

— Холодильнику амба в связи с отсутствием электричества. Не пропадать же добру. Там ещё мясо есть — айда, завтра пожарим шашлыки.

— Пришёл бы в гости, я бы тебе льда наморозила. В нём и храни свой стратегический запас пельменей.

Я даже подвис от такого предложения: и правда! Это называется зашоренность мышления. Получается, я сегодня зря двойную порцию съел. Печаль!

— Спасибо, Оксана, так и поступлю. Чуть позже. Жек, айда к Кириллу. Посмотрим, что там у него.

— А меня одну оставите? — не унималась невестка. — Жень, ты мне муж? Или хвост собачий? Бросить беззащитную жену наедине с монстрами! Мне, может быть, страшно! Как я тут одна с зомбиком справлюсь?

Я оглянулся. Посмотрел на землю, куда только что попала сосулька: воронка вышла загляденье — глубиной с локоть. Зомбика, скорее всего, разорвало бы в фарш. Да уж. Беззащитная.

Женька заулыбался.

— Оксан, солнце. В чём же дело? Идём с нами. — умеет брат найти подход к женщине.

— А вы там бухать не будете?

— Нет, мы просто сходим, посмотрим. На всякий случай.

— Ну идём. Уговорили.

В соседнем дворе вовсю шёл бой. Кирилл, окружённый световым коконом и тремя зомбиками, уверенно отбивался. Сияющая крафтуловская кувалда с шестигранной пятикилограммовой головкой, бабочкой порхала в руках новоиспечённого паладина.

— По одному подходите, волки позорные! — орал он. — Ух, я вас сейчас!

— Как думаешь, сам справиться? — задумчиво спросил Женька.

— Не сомневаюсь. Вон как машет! Но помочь надо. Чтобы быстрее вышло.

— Ты прав. Барсик, взять его!

Брат указал на зомбика, и кот ринулся в бой, на ходу превращаясь в химеру. Я тоже не стал задерживаться и последовал за хвостатым.

— А-а-а-а! — увидев нас, Кир заорал и отскочил подальше. — Блин! Вы хоть предупреждайте, оболтусы! Я же так заикой стану!

Я не ответил. Лапой сшиб с ног трёхуровневого монстра и молча его добил. Можно подумать, в горячке боя Кира бы не перепугал окрик со спины: «Не бойся, мы с тобой!» Ага.

Пока я разделывал самого сильного противника, Барсик справился с двумя мелкими и теперь сидел, вылизывался. Вот и весь бой.

— Ну и что дальше? Ночь только началась. — Кирилл озвучил мысль, которая крутилась в голове у всех нас.

И правда: что дальше? Идти по домам? А кто сказал, что гостей больше не будет? Собраться всем в одном месте и держать оборону? Что делать-то?

Мы задумчиво переглядывались. Неожиданно заговорила Оксана:

— Ребят, а ведь далеко не у всех есть способности. Как у нас. Многие боятся, избегают боя. Вчера эти вонючки ходили по одному. Край по два. Сегодня уже тройками. Почему бы нам не пройтись по деревне? Вдруг действительно кому-нибудь понадобится наша помощь?

Я вздохнул:

— Не по канону выйдет.

— В смысле? — удивился Кир.

— Ни у кого нет красных труселей поверх обтягивающих трико. Оксана не в бронебикини. Не по канону супергероев.

Немудрёная шутка разрядила атмосферу и сбила излишний пафос ситуации. И мы пошли.

Архисильно, как говорил отец революции, мы недооценивали в своё время цивилизацию. Уличное освещение — классная штука. Хотя я более или менее вижу в темноте, всё равно чувствовал себя неуютно. Да, помогали нюх и слух: несколько раз я заранее услышал приближавшиеся тройки противников. Впрочем, даже одиночные зомбики не избежали нашего внимания. Но чисто психологически — куда легче драться, когда видно хорошо. А не темнота, как в бочке!

Здорово выручала фишка Кирилла: он может наполнять светом оружие. Так, его кувалда стала факелом. В её неярком мерцании я самым первым увидел парня. С нелепой алебардой наперевес тот нападал на зомбика. Мертвяк подозрительно легко уходил от атаки. Слишком играючи.

— Впереди бой, — предупредил я.

Немного запоздало: наши уже и так его увидели.

— Ой, Кирюш. А ведь это твой племяш двоюродный. Серёжа, — громко произнесла Оксана.

В этот самый момент зомбик отпрыгнул и скастовал заклятие. Зелёный гнилостный шар попал парню вбок. Сергей закачался и рухнул на колени.

— Вперёд, — взревел я, срываясь в галоп. — «Рывок, Рывок, Рывок… Ага, есть сработал!»

Мгновенно переместился к твари и нанёс оглушающий удар. Потом, не дожидаясь, пока тот сообразит, что к чему, ещё один. Монстр упал на землю. Перед глазами мелькнуло короткое сообщение:

Зомбик ур. 6

Вот это да! Вот это я нарвался! Он же в два раза сильнее меня. Ух, как трепыхается!

Пришлось подмять вонючку под себя. Навалившись всем телом, чтобы тот не встал, я принялся методично вбивать в землю противника. Ух и смердит же от него!

— Кир, держи его светом, он высокоуровневый!

Паладин, в этот момент кастовавший лечение своему родственнику, угукнул, и моего противника окутал кокон света. Зомбик замедлился. Но силы не бесконечны. Монстр всё-таки вывернулся и резво отскочил, будто не было ни заклятия Кира, ни моих тумаков.

Вы привлекли внимание эфиронасыщенного существа. Сражайтесь или погибнете!

Мертвяк замахал руками. Серёга что-то прохрипел с земли, но я не расслышал его слов. Подозреваю, предупреждал о какой-то подлости. Так и оказалось: костистая ладонь противника снова стала наливаться призрачным зелёным светом.

Ему помешал Барсик. Некрокот выскочил из темноты, вцепился в голову зомбику и принялся рвать её когтями. Слева прилетела ледяная сосулька, затем чёрно-зелёное подобие фаербола. Запыхавшийся кот спрыгнул с монстра, я подскочил и снова сбил его с ног. Пара ударов, голова твари отлетела и исчезла в темноте.

«Вы победили», — лаконично известила система.

От такой краткости я даже впал на мгновение в ступор. И всё? А где же фанфары и прочее?

Вздохнул и подошёл к пострадавшему.

Молодец парень. Единственный, кого мы встретили на улице с оружием в руках. Но глупый. Надо было ещё днём с кем-нибудь договориться. Чтобы кто-то спину прикрывал. К тому же Кириллу подошёл бы.

— Ну как ты, герой? Какой уровень? – я присмотрелся. Странно, но получилось увидеть уровень парня. Первый. – Ага, вижу. Какие характеристики дали?

Сергей отрицательно мотнул головой.

— Значит, всё-таки надо самому убивать монстров, чтобы раскачаться, — сказал я Киру. — Не повезло Серёге, нарвался на высокоуровневого, но…

Договорить я не успел. В конце улицы от одного из домов в небо взвился столб огня. До нас донёсся далёкий крик: «Нет, Олег!»

— Там Чижовы! — выкрикнул Жека. — Быстрее!

И мы бросились на помощь.

Глава 5

«Дзо-он!» — что есть силы я грохнул ломом по рельсу, который перед этим воткнул в ухоженный газон у здания администрации. Жаль, нет колокола.

«Дзо-он!»— раньше, когда случалось несчастье, люди били в набат.

«Дзо-он!» — говорят, услышав звон, бросали дела и собирались всем миром.

Только что мы отправили домой детей Чижовых, родных и приёмных. Пять человечков, от двенадцати до четырнадцати лет. На набат никто не выходит.

«Дзо-он!» — я очередной раз грохнул по чёртовой железяке, вымещая на ней свою боль о погибших людях. В общем-то, мне незнакомых.

О людях. Как мало, оказывается, у нас людей.

«Дзо-он!» — утро начинается не с кофе. Грустная и злая шутка.

Молодые ребята. Чуть за тридцать. Девочка нарвалась на мертвяка мага. Огненного. Когда мы прибежали, ещё была жива. Обгоревшая, она умерла на руках у Кира. Её мужа убила… тварь. Новая. Чем-то напоминающая зомбика, только с головой насекомого. И вооружённая двумя катарами. Самое же мерзкое, что эта гадость оказалась стелсером. Невидимкой.

А ведь Чижовы были огненными магами. Очень сильными. Когда мы ворвались к ним, то увидели умирающую, ещё слабо стонущую обгоревшую Валю. Над ней стоял шестиуровневый зомбик с пылающим фаерболом в костлявой лапе. Весь двор был засыпан пеплом. В золу превратилась трава, тряпки и даже прибитые мертвяки.

Мой «Рывок» не дал дохлому колдуну добить Валю. Тот отлетел, отброшенный «Ударом», и с трудом начал подниматься. Всё-таки Чижовы хорошо его помяли.

Оксана не дала твари оклематься. «Выстрелила» в него очередью из сосулек. Одна проткнула грудь, вторая, чуть меньше, пробила голову и рванула шрапнелью. Фенита.

У арктодуса замечательное зрение ночью. Даже без электрического освещения. В свете звёзд, луны и догорающего двора я увидел цепочку следов, быстро приближающуюся к невестке. Очень, очень быстро. Оставался какой-то метр.

Я рванул к Оксане, отталкивая её в сторону. Тотчас же из ночной темноты стал проявляться силуэт странного порождения системы.

Зомби-инсект ур. 6.

Вы привлекли внимание эфиронасыщенного существа. Сражайтесь или погибните!

Меня окатило яростью. Нет, это не я привлёк внимание! Эта тухлая мерзость привлекла моё! Моё внимание! Тварь! Разорву!

Родство 4

Ра-а-а-а! Я заорал-зарычал. Инсект вздрогнул и попытался зайти ко мне с бока. Я не стал его разочаровывать и подставил незащищённое место. Тот атаковал — и тут же попал под сдвоенный удар моих лап. Увернулся, резко отпрыгнул, попытался разорвать расстояние и махнул перед собой тычковыми ножами. Промазал и оказался в зоне активации моей способности. Рывок. Удар. От последнего противник почти ускользнул. Я зацепил лишь его конечность, да и то по касательной. Этого хватило, чтобы мертвяк сделал сальто и шлёпнулся в пыль. Вскочил и, мерцая, исчез.

Ну что же, дичь, можем поиграть.

Я покрутился на месте, втягивая воздух, и нос нарисовал картинку на триста шестьдесят градусов вокруг.

Вот ошалевшая от битвы Оксанка. Сидит на земле, так и не успела подняться после того, как я её оттолкнул. Брат, стискивая посох, напряжённо высматривает опасность. Рядом готовый к бою Барсик — в химерической форме, даже четырехлепестковую пасть раскрыл. Кирилл стоит на коленях возле обгоревшей девушки — пытается исцелить светом. Но она уже мертва. Я слышу, сердце не бьётся. А вот и моя цель. Запах зомби-инсекта плавно перемещается, пытается зайти мне за спину. Да вот хрен тебе, дичь.

«Рывок» — только не к самому монстру, а чуть дальше. Тот готов к нападению и резво уходит с вектора атаки. Инстинктивно — чуть назад и влево. Туда, где уже был я.

Ну привет, дичь!

Мой любимый сбивающий с ног сдвоенный удар. Вначале левой, потом правой. Я прыгнул на оглушённого монстра. Тот попытался отмахнуться катарами, но вышло вяло. Не судьба. Зато у меня всё получилось, и я откусил ему полголовы. Пробовали когда-нибудь дохлого таракана? Такая же мерзость.

Валю с Олегом мы похоронили утром. Подростков приютили брат с женой. Всех пятерых. А зачем я решил созвать жителей посёлка? Потому что… бесят. Особенно разозлило, что, когда мы выходили от Чижовых, из соседнего двора на нас молча пялилась толпа мужиков. С топорами, вилами и прочим сельхозинвентарём. Один даже с ружьём. Интересно, он вообще читать умеет? Или ему система ничего в мозг не писала на этот счёт?

Так вот, эти деятели даже не подумали выползти на улицу! Хоть попытаться помочь близким! Собрались кучкой и затаились. Как мыши под веником.

«Дзо-он!»

Наконец, стали собираться люди. Первым на площадь перед зданием администрации явился Перепелов Игорь Петрович — глава сельского поселения. Молодой мужчина тридцати пяти лет. Пришёл не один. Вместе с родственниками. Подтянул братьев — родного, двоюродного, шуринов, дядьку по матери. С сыновьями. Сразу видно: подготовился человек. Собрал клан.

Немудрено. Игорь сидел на нормальной должности, особо не жульничал, на обязанности не забивал. Освещение, водопровод, ремонт в школах и библиотеках, новый детский садик… Да, из бюджета страны, но ведь всё это ещё надо постараться выбить для своего микропосёлка. И всё-таки очень хочется спросить: какого лешего, ты, птичка-перепел, когда случилось настоящее ЧП, и хутор потерял связь со всей остальной страной, засунул голову в песок? Не страус вроде. Ну что ж, если бестолковка спрятана, снаружи остаётся другое место.

Сказать я ничего не успел. Перепел заговорил первым.

— Что стряслось, Александр Сергеевич? Где вы рельсу взяли? Зачем людей собираете? Что за вече?

— Надо поговорить о делах наших скорбных, Игорь Петрович. Тут такое ЧП, можно даже сказать БП, а мы до сих пор не разработали план действий. Не придумали меры противодействий, и вообще… — я помахал руками, обрисовывая окружающее нас «вообще». — Короче, надо всем хутором обмозговать, что будем делать дальше.

Сказав это, мило улыбнулся главе и поправил очки на носу.

Да, пришлось надеть этот аксессуар. В последние дни зрение моё резко ухудшилось. Человеком вижу всё хуже. Надеюсь, к очкарику прислушаются.

— Саша, но это всё решаемо и без всеобщего веча! Надо было сегодня собраться всем, обсудить, выработать стратегию поведения. Наверняка от нашей страны остались более крупные кластеры. Скоро они выйдут на связь, и мы все вместе решим, как жить дальше!

— Согласен, наверняка остались. Но пока будем разбираться в рамках посёлка. А потом уже замахиваться на оставшуюся страну.

Игорь хмыкнул и вернулся к своему клану, горсткой сгрудившемуся на пороге здания. Я остался на месте, продолжив долбить ломом по рельсу. Просто чтобы не расслаблялись. Снял ЛТП с пожарного щита в школе. Иногда я его прокручивал. Как хворостинку. Судя по взглядам, которые на меня бросали мужики, они понимают, что такое сила.

Второй кучкой была пёстрая толпа беженцев из союзных республик. Ничего, в общем, не могу сказать про них плохого. Выкупили множество брошенных участков, занялись огородничеством, всё вполне цивилизованно и законопослушно. Только всё одно: не наши они. Хорошо ещё, не все перенеслись. Но и этих хватает, чтобы глаз дёргался. Сгрудились кучкой, о чём-то тихо переговариваются. Посмотрим, что скажут.

Не торопясь, в течение получаса подтянулись остальные жители. Все настороженные, в руках сельхозинвентарь. Видно, что не ожидают ничего хорошего от общего собрания. Ну что же, не будем их разочаровывать. Подтвердим все наихудшие опасения. Я кивнул Кириллу, до этого молча стоявшему рядом. Тот откашлялся и начал:

— Товарищи! Товарищи…

— Товарищей в девяносто первом не стало! — гавкнул кто-то из толпы.

— Тамбовский волк тебе товарищ! — вякнули из другого конца сборища.

— Если вы не считаете друг друга товарищами, это ваши интимные проблемы! До дам и господ ещё не доросли! — крикнул я, окидывая плебс взглядом и легко поигрывая ломом. Народ проникся и затих. Как интересно: у меня, что, харизма выросла? Как в играх? Раньше всерьёз не воспринимали.

— Итак, товарищи, — продолжил Кирилл. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить планы. Вы видите, что происходят необъяснимые, с точки зрения современной науки, явления! Связь утеряна, электричества, воды и газа нет. Зато появились монстры и странные способности. Не у всех. У некоторых. Необходимо срочно составить список тех, кто получил дар, и разделить дежурства по посёлку. Нас много! Мы можем консолидироваться и сообща противостоять опасностям. Как некогда наши деды собрались и совершили революцию, построив замечательное гражданское общество! Которое с ностальгией вспоминают девяносто процентов жителей нашей страны!

Ну, всё. Кирюха оседлал любимого конька и погнал вперёд. Хлебом не корми — дай теоретику коммунизма рассказать, как было хорошо. Сейчас его осадят. У нас народ такой, не любит умные и высокопарные вещи слушать.

— Кирюха, так твой прадед же в революцию на стороне Корнилова был вроде?

Ну вот, что я и говорил. Толпа тут же начала сопротивляться давлению.

Кирилл смущённо смолк, оглядывая сборище в поисках крикуна. Я хмыкнул: ну был прадед за белых. И что? Не за голубых же, в конце концов!

— Мы не про революцию, мы про сейчас! — встрял, возвращая разговор в нужное русло.

Не получается у меня выступать перед толпой. Или нервничаю и мямлю, или психую. Запросто могу перейти на личные качества собеседника. Ну что же, сами напросились.

— Хрен с ним, что было раньше. Теперь мы в жопе. И мы, и Речной. Монстры по улицам ходят. У некоторых после победы противника появился интерфейс. Как в играх. Но здесь, блин, ни хрена не игра! Вчера ночью твари убили Чижовых. Обоих! А ведь они жили не на отшибе! Вокруг дома и люди. Но пришли зомбики, и хер кто попытался выручить ребят!

— А чем бы мы, обычные люди, им помогли? — поинтересовался Перепелов.

— Мы ночью патрулировали улицы. Я с братом, Оксана и Кирилл. Так вот, пока остальные прятались, Серёга Переплёт попытался монстра завалить. Собственноручно сделанной алебардой. Ему не повезло — нарвался на высокоуровневого. Но мы подоспели и Серёгу выручили. А если бы вчера днём организовались тройки или пятёрки бойцов, то ночью было бы легче! И Чижовы бы не погибли.

— Не только Чижовы погибли. Назырбековы тоже полегли. Какая-то тварь всех зарезала. Даже и крикнуть не успели!

А это наши беженцы. Вот и глава их нарисовался: невысокий, полненький, лысенький. Назир. Я его немного знаю. Он арендует пару полей, выращивает картошку и кабачки. Постоянно бегает, ищет работников на свои плантации. Набирает откровенных раздолбаев, те сачкуют, он из-за этого платит мало, и наёмники вообще забивают на обязанности. Получается замкнутый круг. Круг жадности и раздолбайства.

— Я согласен с уважаемым Александром-бек! Надо, надо патрулировать! И на поле надо работать! Тут не осень. Весна! Надо, надо картошку сажать! Кабачок надо сажать! Надо! Потом поздно будет! Потом цены не будет! Не продашь!

— А кому ты его потом продавать-то будешь? Рынок-то, того! Тю-тю, — вылез кто-то из клана Перепеловых — то ли двоюродный дядька, то ли ещё какой-то шурин.

Информация об отсутствии рынка повергла в когнитивный шок представителя беженцев-огородников. Назир притих, часто хлопая карими глазами.

— Уважаемый Александр Сергеевич! Думаю, вы нагнетаете, — снова возник Перепел. — Я понимаю ваш шок по поводу последних событий. Но замечу: если мы сейчас вооружим всех топорами и заставим ходить туда-сюда, ничего не изменится. Придут монстры, и патрульных просто сожрут.

— Игорь Петрович, к этому я и веду. Надо организовать охотничьи группы и пойти самим выслеживать зомбиков и прочую хрень. Тот, кто убивает в поединке эфиронасыщенное существо… так их называет система, получает… эээ… систему. Ну, характеристики. Становится сильнее. И уже сам начинает представлять опасность для монстров. Сможет защищать тех, кто не получил… эээ… характеристики.

Всё-таки под конец мне не хватило активного словарного запаса, и я сбился на глупое эканье. Ну что за фигня?

Перепелов заметил мою растерянность и стал додавливать.

— А для окружающих эти ваши «системные» не представляют опасность? Что, если кто-нибудь почувствует безнаказанность и начнёт убивать, направо и налево, пользуясь своими способностями? Вы об этом не думали, Александр?

— Если начнёт убивать, его остановят те, кто также получил систему и характеристики. Поэтому-то я считаю, что прокачаться должны все. Вообще всё! Чтобы не бояться того же зомбика. Или древня. И надо уже начинать вести статистику по боям, способностям, монстрам. Кто кого и где встречал. Строить стену вокруг посёлка. Продукты как-то распределять. Думать, что по условиям хранения. Опять же, Назир прав: надо засевать поля и огороды. А техники у нас нет.

— Всем этим займётся администрация посёлка, — снова перебил меня Перепел. — И раздачей продуктов, и хранением с переработкой. А также учётом.

Он оглядел присутствующих и продолжил:

— Коллектив новой администрации я соберу сам. Сегодня проработаем устав посёлка и меры противодействия угрозе. С завтрашнего дня, если ничего не изменится, если на связь не выйдут вышестоящие структуры из районной администрации, будем приводить их в действие. Может быть, и правда, как советует Александр Сергеевич, создадим что-то вроде местного ополчения. А пока расходитесь, занимайтесь своими делами.

«Расходитесь?» Он что, ку-ку? Как это – «расходитесь»? Этот птичий потрох совсем попутал? Он дебил с куриными мозгами или только прикидывается? Вот сейчас я ему всё в лицо выскажу…

— Э-э-э-э… Игорь Петрович, извините. Но если мы уже сегодня не предпримем реальные меры, то для многих завтра может не наступить. Если первой ночью ходили мелкие зомбики, то сегодня попадались монстры шестого уровня. С которыми в одиночку не совладать. Только группой.

Вдруг со мной заговорил один родственников Перепела. Решил договориться «по-доброму»:

— Саш, это не твоё дело. Игорь Петрович сказал уже — сейчас обсудим и разберёмся. Само собой, тебя не обделят. Ни тебя, ни друзей. Тоже в совете будешь.

Ну что за люди? Да пока вы между собой договоритесь, зомбики половину сожрут! Или древни накуканят! Напрягаться и вспоминать имя я не стал. Вздохнул:

— Слушай, дядька. Надо людей собирать и прокачивать. Всех, понимаешь?

— Да как ты это представляешь? Всех прокачивать? Да тут две трети обделаются, когда увидят монстра вблизи. Я давеча заметил одного. Хорошо, прошаркал мимо дома. Так, я сидел под кроватью, молился, чтоб ко мне не завернул! — собеседник перекрестился.

Я огляделся. Перепел о чём-то беседовал с Назиром, люди потихоньку стали разбредаться. Нет, так быть не должно. Надо что-то делать, иначе сожрут.

— Эй, птица-Перепел! — обратился я к главе. — Ты походу ещё не всосал, что происходит? Так я тебе сейчас расклад дам. Мы в жопе, и каждый час бездействия погружаемся туда всё глубже. А твой трёп на болт никому не упал. Ты администрация, ты должен людей направлять. Если не можешь — иди говно черпай. Будет тебе польза. И твоим прихвостням.

Слова вырвались сами собой. Меня всего аж затрясло. Оттого что обычно я с людьми культурно общаюсь. Не люблю конфликтовать и редко настаиваю на своём мнении. Но сейчас такое дело — мы либо работаем, либо сдыхаем.

— Ты, паря, офонарел? — дядька, всё ещё стоявший рядом со мной, напрягся. — Ты уважаемого человека с грязью не мешай, он, знаешь, кого знает, он…

Я послал его. Посмотрел в глаза и чётко по буквам отправил в пешее эротическое путешествие. Потом послал его родственников и друзей. После меня попытались побить.

Лом я загодя воткнул в землю. На всякий случай. Железка весом в пять с половиной килограмм — не та вещь, что потребна для внутридеревенских разборок. Да, у нас есть Кирилл, он может вылечить. Но лучше до тяжёлых травм не доводить.

Но выяснилось, что так считаю я один. Обострившееся чутьё подсказало, что мне сейчас больно прилетит. Превращение произошло инстинктивно — я и подумать об этом не успел. Затрещала одежда, я взревел от ярости, испуганно закричали люди. Обернулся. Один паренёк из перепелиного клана, оказался достаточно сильным, чтобы выдернуть лом, загнанный в землю по самое не хочу, и попытался меня им завалить. Видимо, тоже получил систему.

В боевой форме я уклонился от атаки и ударил в ответ. Благо успел в последний момент довернуть лапу, и бедолагу просто сшибло, а не нашампурило на когти. Нет, так больше нельзя. Поговорим, наконец, серьёзно. Рывок, и я сбиваю с ног перепуганного Игоря.

— Слушай меня внимательно. Или мы вместе сейчас собираем народ и начинаем работать… Или я один. И заметь, я с людьми общаться не люблю и не умею. Ты меня понял?

Перепелов, тушку которого я придавил к земле, мог только сдавленно трепыхаться и угукать из-под лапы. Я счёл это согласием и отпустил главу администрации.

Осмотрелся. Народ не смог отказаться от такого зрелища, и все вновь собрались в кучку. Хорошо. Не придётся никого догонять. Убедившись, что меня внимательно слушают, я снова заговорил:

— Так, граждане. Я понимаю, что всем ниже пряжки благополучие соседа. Но советую сейчас же разбиться по пятёркам и начать прокачку. Объясняю. Прокачка — это когда вы ловите монстра и убиваете его без посторонней помощи. Часть пускай занимается хозяйственной деятельностью, а других я и Кирилл поведём в пустыню за околицей. Вы будете охотиться, мы страховать. Человек двадцать на сегодня, думаю, хватит. Остальные пусть решают, как защищать дома и чем кормить всю толпу. Вот, Игорь Петрович, вам в помощь и организацию. Приступаем.

— Э, а почему я тибя должен слушат?

Чуяло моё сердце, что без конфликтов с огородниками не обойдётся. И вот, кто-то уже решил повозбухать. Это у них в крови.

— Потому что, иначе я тебе голову откушу. Понял?

— А не устанешь пыль глотать?

— После твоего драпа, смельчак? Поверь, я быстрее бегаю. Всё равно догоню и накуканю.

— Становись человеком, посмотрим, кто кого накуканит!

— Ты дурачок? Я даже когда медведь, всё равно человек, понял? Или для обезьян нужно два раза повторить?

Этого он уже не стерпел. Да, я специально нарывался, хотел увидеть, что тот умеет. Не зря же такой дерзкий.

Земля под передними лапами вдруг превратилась в липкую засасывающую грязь. Конечности ухнули в эту трясину по самые плечи. Я дёрнулся один раз, другой. Наверное, со стороны это выглядело смешно: здоровенный медведь в интересной позе бессильно трепыхается. Мой оппонент решил, что да.

— Э-э-э, мишка, как тебя раскорячило! Смотри, привыкнешь, да? Или уже привык, ага? Щас тебя накажу.

Чернявый стал подходить, разминая руки. Кто-то из его сородичей передал багор. Ясно. Не я один разграбил пожарный щит в школе. По земле прошла слабая дрожь, и задние лапы также погрузились в болото.

— Крепка связанный девушка не нужен предварительный ласка. Можешь начать кричать, мне нравятся, когда кричат, — с глумливой улыбкой посоветовал мне этот извращенец.

Ну что ж. Ты попал, половой гигант. Не хотел я этого, видит бог, не хотел.

Противник стал заходить сзади. Я напрягся, и нюх вкупе со слухом предоставили мне полностью объёмную картинку. Вот он в двадцати пяти метрах, делает ещё пару шагов… И чего всем так неймётся с тыла на мишку напасть? Пора!

Сосредоточился и откатился в сторону уже человеком. Хрен с ним, что мои волосатые телеса видел весь посёлок. Миг, и я снова медведь. Рывок. Удар. Тушка противника отлетела в сторону. Ещё рывок, и мои челюсти смыкаются на голове чернявого, легко прокусывая череп. Всё.

Хотя нет, опять чувствую дрожь почвы. Резко смещаюсь влево, вижу перекошенное ненавистью лицо пожилого мужика, удивительно похожего на убиенного. Так и думал — один физик, другой маг. Первый не ожидал от меня подлянки и ничем не удивил. Не дожил. Чем же удивит его… папа?

Предок долго тянуть не стал, и на том месте, где я стоял…секунду назад… вырос земляной кол.

Занятно! А ведь если бы не выпендривался, а сразу использовал этот приём, мог меня и нашампурить.

— Давид, хватит! — попробовал остановить соотечественника Назир.

— Я его убью! Убью! — рычал тот.

Ну что же. Посмотрим. Что ты ещё можешь?

Словно откликаясь на мои мысли, вверх взмыли комки земли вперемешку с камнями и со всех сторон рванули ко мне. Пара даже попала. Больно. Остальные пролетели мимо и зацепили многих в толпе. Судя по мату, все живы, но Давиду с соотечественниками несдобровать. Выкинут.

Рывок, удар. Любимый сдвоенный удар, сбивающий с ног. И завершительный прокус черепа.

Родство 5

Так… Кажется, начинаю подозревать, что это за родство. Но даже себе не хочу признаваться. Подумаю об этом завтра. Или послезавтра. Потом, короче. Сейчас слишком много дел.

— Ну что, есть ещё рисковые? Кто хочет попробовать медвежачьего тела? Есть такие? — я обвёл взглядом всю толпу. Смотрят. Глазами хлопают. Молчат, как мыши под веником. Ну и хорошо. Может, легче с ними будет работать. Если станут бояться.

Друзья! Если вы дочитали до этого места, вас ничего не «запнуло» и вы продолжаете читать дальше... То мы хотим вам напомнить, что, в отличие от плейстоценового медведя, у вас есть руки, которые могут нажимать на кнопки «лайк», «подписка» и даже «оставить комментарий». Нажатие этих кнопок не только поднимает настроение авторам настроение, но и поднимает вас как читателя в наших глазах.

Глава 6

— «Мёртвые не кусаются, — сказал Джон Сильвер, пират. — Очень опасное заблуждение», — ответил ему Кэр Лаэда, некромант.

— Это откуда? — спросил я.

— Это знаменитый писатель, Глушановский! Классика! Основы! Знать надо! — Кир вынырнул из своей меланхолии и бросил на меня возмущённый взгляд.

— Я других философов знаю, мне их достаточно.

— Надо иметь расширенный кругозор.

Я не стал отвечать ему пошлостью, всплывающей у меня в голове каждый раз, когда звучит слово «иметь». Вместо этого поинтересовался:

— Что это тебя на философию потянуло, Кир?

— Сам не знаю. Грустно отчего-то.

— Древнерусская тоска?

— Наверное. Она самая. Сань, я сейчас подумал: во что мы превращаемся? Главное, зачем? Ты вон уже — медведь-людоед. Я — «святой». Который девчонку не спас. Женька — некромант с котом и синей изолентой. А смысл? В революции был смысл. В эволюции есть смысл. А в этом бардаке?

— Ну, про эволюцию ты загнул. Представь: вместо переноса, на Землю упал астероид размером со стадион. Наступила ядерная зима. Все начали сражаться против всех…

— Да не стали бы все против всех. — сразу отверг Кирилл мои размышления. — Мы люди, упал бы уровень цивилизации, да. Может, труднее было бы мотаться по стране и загранице. Наверняка вылезли бы отдельные мутные личности, как в девяностые. Но разрухи, как описывают в постапе, никогда не будет. Мы люди, мы гуманные и мудрые.

Я хотел пожать плечами. Не верю я в человеческую мудрость и тем более гуманность. Но не пожал, потому что находился в медвежьей шкуре и передвигался на четырёх лапах, бок о бок с этим святым воином. Когда тащишь кучу хлама, особо не поспоришь о смыслах бытия. Поэтому спорить не стал и оставил Кирилла наедине с его терзаниями.

Часть ноши, притороченная к моей спине, была барахлом. Но наши бойцы решили, что всё это крайне необходимо для короткого, паручасового рейда. Из полезного был лишь запас воды и еды. На десяток человек мы взяли две девятнадцатилитровые баклаги – позаимствовали их из кулеров в администрации. Эти ёмкости связали куском стропы и повесили на меня.

Нет, мне, конечно, не тяжело. Но если нужно будет срочно в бой, мы лишимся воды. Также я тащил на себе две клетчатые сумки с бутербродами – баулы а-ля «мечта челнока», рассчитанные на дюжину человек.

Мы с Киром сопровождали десяток добровольцев, отправившихся на поиски авантюр и личного могущества. Пока шли без приключений, но решили пройтись примерно до «послеобеда», потом вернуться. Так себе план. Но у нас нет ни карты местности, ни малейшего представления о том, где может находиться противник. Более того, у нас даже нет понимания кто враг. Чем-то наш отряд напоминал викингов в походе. Сели и поплыли. Только и надежды что идём в нужную сторону.

Дорога действительно выглядела, как будто отлитая из вулканического стекла. Но лишь на первый взгляд. Принюхавшись и присмотревшись, я понял, что она собрана из множества плотно подогнанных друг к другу чёрных плиток, по форме похожих на кирпич.

Дорога из чёрного кирпича. Звучит не очень обнадёживающе.

Я хотел было стать человеком и отковырнуть одну плиточку, чтобы хорошенько рассмотреть. Но постеснялся: часть отряда составляли девушки.

Вообще, наше «отделение неистовых добровольцев», как полушутя-полусерьёзно обозвал его Перепелов, выглядело весьма пёстро и напоминало бродячую актёрскую труппу. Костяк составляли тройняшки Чижовы. Трое симпатичных, в покойную мать, русоволосых и большеглазых девчонок. Держались они задиристо и, наверное, в нашем старом мире сказали бы, что грубо. Но мне их настрой нравился. За исключением того, что у старшей, Кати, родившейся раньше на целых две минуты, в глазах застыло странное выражение. Обречённость пополам с ненавистью. Света и Алёна, наоборот, казались нарочито оптимистичными. Порой до безрассудства. Но я их понимаю. Не каждый день наблюдаешь из окна, как твоих родителей убивают монстры.

Пятнадцать лет девчонкам. Кстати, их матери и отцу исполнилось чуть больше, когда сошлись. Шуму в деревне было… Я в это время отсутствовал, пытался на севере гнаться за длинным рублём. Не догнал. Но знакомые потом рассказывали, что родичи невесты, Архиповы, подрались с Чижовыми. Но Валя с Олегом сказали: или мы живём вместе, или сбежим. А как исполнится восемнадцать, вообще порвём с вами все отношения.

Правильно это или нет, но родители молодых смирились. Сбросились на маленький домик, и в шестнадцать лет Валя родила тройню.

Почему я это вспомнил? Да чтобы не забывать, что нужно приглядывать за этими молодыми свиристелками. Не только в плане защиты от всякой нежити, но и от человеческой швали. А то повлюбляются до потери пульса, как их мама, а потом жени их всех.

Я вздохнул, мысленно усмехаясь: тут не знаешь, чем ночь закончится, а я беспокоюсь о семейном счастье чужих детишек.

Кроме девчонок, в нашем отряде четыре представителя клана Перепела. Все взрослые, бывалые мужики и среди них и дядька, которого я успел послать на овощ. Ещё трое из беженцев-огородников. Эти идут молча и зыркают на меня исподлобья. Боятся. Или задумали что-то. Может, перебить их, от греха подальше?

Хотя… Сильно ослабим себя, а наша сила теперь, как и на заре времён в крепком коллективе. С другой стороны… Ну какой к чёрту крепкий коллектив, если он состоит из людей разной культуры? Ладно, посмотрим, как они будут себя вести.

Так мы шагали часа два. Солнце припекало всё сильнее, мы уже четыре раза останавливались и разливали воду из баклажек по кружкам. Да и я вволю полакал. Но это не дело. Надо думать, какие у нас будут разведчики. Иначе далеко не уйдём, что-то пропустим, кого-то не увидим. И только из-за постоянного водохлебства. Я высказал эту мысль вслух, но Кирилл назвал меня старым ворчуном. Зато девчонки перестали кидать жалобные взгляды на воду.

Спустя ещё час я решил, что на сегодня хватит. Пора закругляться. Солнце предположительно перевалило зенит и не спеша катилось к западу. Будем надеяться, что к западу. В смысле, что тут такие же стороны света, как и у нас.

Дичи нам не попалось. Даже завалящего зомбика. А брат вчера говорил, что стоило ему выйти за околицу, так он с Барсиком сразу поймали средство для тренировки. Странно это всё. Странно и, значит, опасно.

Ещё через пару часов, когда вдалеке опять замаячил холм с родным посёлком, мы наконец-то наткнулись на первую макивару. Зомбик был первого уровня, но достаточно бодро ковылял в одном направлении с нами. Только откуда-то слева. А у нас — десять человек без системы. Не повезло бедолаге.

— Катя, готова? Не бойся, первоуровневые лошары тебе не страшны. Да и я с Кириллом рядом на подхвате. Твоя задача: проткнуть его рогатиной, после либо повалить, либо топором добить. Ясно?

Катя кивнула и сжала копьё покрепче. Молча вышла из строя и двинулась наперерез зомбику. Тот вскоре увидел одиночную цель и радостно бубукая кинулся к Чижовой. Та стояла спокойно. Ждала. Едва монстрик оказался в зоне досягаемости копья, резко шагнула и яростно вколотила рогатину ему в грудь. От силы удара зомбика приподняло над землёй, и он рухнул. Катя рывком выдернула копьё, перехватила двумя руками и, хекнув, воткнула его в живот противнику. Тот лишь ручки с ножками раскинул. После этого девочка сняла с пояса топорик, переделанный из плотницкого в боевой, и деловито стала рубить существо. Вначале монстр лишился рук, потом ног, после Чижова долго и вдумчиво превращала в фарш его голову. Наконец, села и расплакалась. Сёстры подбежали к ней и, обнявшись, заревели все трое.

— Какая девушка! Повезёт её мужу! — парень из огородников, с неприкрытым восхищением таращился на Катю. — Валькирия, а не девушка!

— Повезёт её мужу, — согласился я и добавил на всякий случай. — Но только после того, как ей исполнится восемнадцать.

Огородник, Рашид, покивал. И всё-таки надо за ним присматривать. Девочка-то молодая совсем, гормоны бурлят, стресса по самую маковку. Ну на фиг.

— Девочки, я всё понимаю. Но давайте уже, берите себя в руки и идём дальше. Катюша, ты молодец. С боевым крещением! Теперь обзовись, кто ты и что умеешь?

Я, конечно, заметил, что у неё второй уровень. Как до того увидел, что у Переплёта первый. Но нужно уточнить.

Катя всхлипнула, провела по глазам ладошкой, вытирая слёзы, и замерла на несколько секунд, глядя внутрь себя.

— Второй уровень. Разведчик.

— Так, хорошо. Какие у тебя характеристики? Что ты умеешь? Мне после победы дали ускользание, а вместе с ним эту боевую форму. У тебя как? — продолжил я допрос, предварительно убедившись, что Кир вытащил блокнот и приготовился записывать.

Надо знать, кто что умеет. Будем составлять табель.

— У меня есть «Смертельный удар» из сектора Ци и «Скрыт» из Эфира. Других способностей нет. А характеристики — всё по шесть. Сила, ловкость, Выносливость…

— Ага, я понял. Нет ни одной превалирующей?

Катя отрицательно помотала головой.

Я задумался. Интересно. У меня интеллект самая сильная характеристика. Если отталкиваться от всех знаменитых РПГ-игрушек, я должен быть магом. Но я танк-медведь. У Чижовой же все статы, если говорить геймерским языком, одинаковые. Получается, она рейнджер-стелсер?

Нет, мало ещё информации. Очень мало.

— Прекрасно. Теперь, Катенька, я буду за тебя меньше беспокоиться. Ты стала сильнее. Пока потренируйся ходить в скрыте. Будет полезно. Заодно посмотрим, смогут ли тебя засечь остальные.

Отправились дальше. Я радовался, что в нашем полку прибыло. Значит, стало безопасней.

Катя ушла в невидимость и теперь шастала туда-сюда вокруг отряда. Мой нос чётко её улавливал. Да и следы на песке ясно показывали, где находится наша разведчица. Указал ей на отпечатки. На секунду из скрыта выглянула смущённая мордашка, потом пропала. Это к лучшему. Пусть не особо надеется на стелс, всякие ситуации возможны.

Посовещавшись, решили обойти наш посёлок по кругу. Откуда-то же пришёл этот зомбик? Заодно осмотрим подходы, обдумаем защиту. Я помнил, что на севере у нас находится старая ферма, волей системы развёрнутая так, что на основе её строений можно создать крепость. Но неплохо бы выяснить, что с других сторон.

Ещё через полчаса странствий мы вышли к небольшой, густо заросшей молодой порослью лесополосе, которая не просматривалась насквозь. Запнувшись, я предупредил:

— В зарослях могут быть древни. Это ожившие пеньки, вооружённые копьями. Неприятные противники, особенно для новичков. Мой товарищ рассказывал, что одного смог зарубить, пока тот душил его жену. Благо успел. Так вот, тот пенёк был первого уровня. Ещё одного завалила его благоверная. Антоха в это время висел на копьё древня, как шашлык. Повезло, что жена получила целителя и вытащила его с того света. Так что смотрим в оба, если видим противника — не геройствовать! Запомнили?

Все дружно покивали. Катя решительно заявила:

— Дядь Саш, давай я в разведку тихо похожу недалеко, а? Под невидимостью меня никакой вообще древень, никто вообще не заметит.

Вот что это за построение фраз? Совсем молодое поколение разучилось разговаривать! Или я это по-старчески брюзжу?

— Кать, древень — это пенёк с ручками. Глаз у него я не видел. Как и ушей. Чем он воспринимает мир, мы не знаем. Может, вибрации ловит, как змея? А ты, несмотря на стелс, следы оставляешь. Значит, взаимодействуешь с поверхностью. Любое достаточно сильное воздействие на субстрат, которое вызывает продавливание оного, производит вибрацию. Ясно я выразился?

Катя смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Горе с этими подростками.

— Короче, как научишься бесшумно порхать, так и пойдёшь в разведку. Понятнее?

Катя кивнула. Слава кхалиси! Дошло. Впрочем, может быть, просто не хочет нарушать субординацию. Тоже неплохо.

— Тогда давайте двигаться потихоньку вдоль лесочка. Смотрим по сторонам, не зеваем. Вон там, — я махнул лапой, — кажется, край лесопосадки. Обойдём эту чащу, осмотримся с той стороны. К деревьям не жмёмся, на пустыню поглядываем.

Мы пошли. И через минут десять убедились, что зрение меня и вправду не обмануло: посадка обрывалась в указанном месте. А вот с чутьём военачальника надо что-то делать. Ибо его нет.

В торце лесополосы на пикник расположилась пятёрка зомбиков. Четыре трёхуровневых и один пятиуровневый. Скорее всего, боец, так как один из всех был вооружён и одоспешен. Он-то нас первым и заметил.

Монстры тихо сидели кружком и покачивались, пока мы, все такие красивые, не вырулили из-за леса. Я сначала увидел движение, и только потом до меня дошло, что, а вернее кто, это колыхается.

— К бою! — проорал я необязательную команду. Присутствующие и без того уже увидели противника и стали на изготовку. Даже Катя исчезла в стелсе.

Зомбик в доспехах резво вскочил и кинулся ко мне. Видимо, чётко решил, что крупная туша — самая приоритетная цель. Что интересно — использовал «Рывок», такой же, как и у меня. Что неприятно, почти попал.

Щит зомбика, потрёпанный, потёртый, с медным умбоном, врезался мне в голову, вызвав оторопь и звон в ушах. Меч умертвия легко чиркнул по моему боку. Мысленно я поставил себе галочку: при атаке двумя оружиями одним из них могут попасть. Как только спала оторопь, я смог отмахнуться от наседающего на меня противника. Тот принял мой удар лапой на щит и ткнул в ответ мечом. Я зарычал. Громко и раскатисто. Как-то бесят меня эти букашки.

— Ррр-раа!

Монстр присел, закрывшись щитом и выставив меч.

Ну нет, тебе это не поможет!

Отпрыгнул, уворачиваясь от клинка, и ударил в центр щита, в медный умбон. Задним умом прекрасно понимал, что это хреновая идея — нельзя разбить лапой медяшку, но как же всё бесит!

И ведь получилось! Врезал я с такой силой и яростью, что металлическая накладка вмялась внутрь баклера, сломав руку державшего его зомби. Тот упал, и щит повис на нём грудой стянутых сыромятиной дощечек. Лёжа на спине, вонючка ещё раз попытался нашампурить меня своей ковырялкой, но куда там! Извернувшись, я ударил в ответ лапой и попал по шлему, вминая его в плечи врагу.

Закончив, развернулся — оценить, что творится на поле боя. Кого ещё нужно убить? Кого подвергнуть мучительному раздиранию?

Но противников не осталось. Света и Алёна Чижовы стоят и задумчиво смотрят внутрь себя. Катя рядом с ними, и уже третьего уровня. Рашид тоже здесь, сидит на земле, взгляд пустой. Ещё дядька Перепела, как там его, всё никак не могу вспомнить имя… Тоже в таком же состоянии. Остальные, судя по всему, без надстройки в организме. И то хлеб — за один поход, считай, половина получила систему.

— Не понял, чего такие задумчивые? А ну-ка, собрались и обыскали монстров! Сидят они, видите ли, предаются размышлениям!

Мой окрик заставил всех засуетиться. Ну, или хотя бы встрепенуться.

— Так, кто с системой! Ходь сюда, будем разбираться.

Чижовы, все трое, сразу подошли ко мне. За ними подгрёб задумчивый Рашид. Следом, самодовольно прошествовал, хотя и с чуть-чуть пришибленным видом, дядька-Перепел. Надо бы всё-таки спросить имя, а то уже стыдно неоднократно называть его «Э-э-э…» и «Извините…»

— Начнём с вас, — я тыкнул лапой в дядьку. — Напомните, запамятовал, как вас зовут?

— Николай Владленович, — собеседник изобразил нечто вроде кивка.

— Спасибо. Итак, Николай Владленович, поделитесь, чем вас порадовала система. Как вы будете нам помогать?

— «Властитель духов», кхм… Есть призыв анималистичного подобия эфиронасыщенного существа. Это что касается эфирности. Насчёт телесности — наложение урезанной эфирной матрицы эфиронасыщенного существа. Даёт рост характеристик — от одной сотой процента до трёх. Так. Усиление я могу накладывать только на себя. Необходимо вытянуть эфирную сущность поверженного противника. Вот, как-то так.

Николай Владленович свысока глянул на меня. Ну, ясно — «Властитель духов!» Это, конечно, круто… И наверняка полезно, но пока никак ни на что не влияет. Хотя…

— Дядь Коль, а из моего противника ты что-нибудь сможешь вытянуть?

Владленович подошёл к поверженному пятиуровневому, простёр над ним руку и замер. На лице промелькнула лёгкая досада.

— Извини, Саша, никак. Пишет — не мой противник.

— Ничего страшного, дядь Коль. Попробуй вытянуть со своего.

— Да я уже наложил на себя усиление. Сам понимаешь, возраст.

— И насколько подняло?

— На процент. Сразу и дышать легче стало, и ходить. Прямо лет двадцать сбросил.

«Лучше бы ты двадцать килограмм сбросил и курить перестал. Вообще, было бы замечательно». — не удержался я от язвительной мысли, но вслух произнёс.

— Рад за вас. Но не забывайте: все, кто уничтожают монстров поднимают уровень до третьего. И характеристики растут. Так что вы чувствуете себя лучше и без однопроцентного усиления. А вот если бы призвали призрака, у нас бы появился дополнительный боец.

Владленович изобразил на лице смущение. Типа: «Вот дурак, сразу не догадался». Я сделал вид, что поверил в его растерянность. Он притворился, что поверил в то, что я поверил. На том и разошлись.

После дядьки чуть ли не вплотную подошёл Рашид. Никогда не понимал этого желания южных людей тереться как можно ближе к собеседнику.

— Александр-бей, у меня несчастье — затараторил он шёпотом. — Дали систему, только она как-то не так, не как у других работает. Не по-мужски. Я слышал, круг перед глазами должен на две части делиться, на равные. А тут вот. Нету деления. И написано всё — эфирность. А телесности практически нет. Узкий сектор. Только Сила, Ловкость, Выносливость. Везде по девять. А эфирность гигантская, и всё дух, тридцать шесть и интеллект девять.

Рашид был не на шутку обеспокоен и всё пытался прижаться плотнее, кидал по сторонам косые взгляды — вдруг кто-то подслушает.

— А способности какие? — спросил я, немного отодвигаясь.

— Исцеление болезней, травм, снятие проклятий, удаление заражения, ободрение, помощь от депрессии. И что мне делать? Как я сражаться буду? Я же мужчина! Как я теперь Кате понравлюсь?

Я внимательно смотрел на него. Молча. Неужели и вправду такой дурак? Вроде бы взрослый парень, лет двадцать пять на вид. Может, даже старше, хрен поймёшь. Реально не догоняет?

— Рашид, ты сейчас всерьёз это задвигаешь?

Собеседник непонимающе посмотрел на меня и попытался в очередной раз прижаться. Я снова отодвинулся.

— Мой молодой друг, если ты не заметил, мы каким-то чудом оказались в мире, где кроме бойцов с суперспособностями, существуют ещё и монстры. Тоже с ними. Прикинь? Вот полезет Катя в очередную заварушку… А она так и сделает, в этом я не сомневаюсь — только в глаза ей глянь. И нарвётся на противника в разы сильнее себя. Как её родители. Как думаешь, сколько лет жизни Чижовы-младшие отдали бы за способность исцелять? Когда смотрели из окна, как твари убивают их папу и маму? Если Катя сейчас этого не понимает, поверь моему опыту — поймёт после. И вообще. Какое ещё впечатление? Пока ей не исполнилось восемнадцать? Не посмотрю, что хилер — порву, понял?

Рашид напряжённо кивнул. Подумал, и лицо его расцветила улыбка. Он часто закивал. Кажется, дошло. Оба постулата. Надеюсь, сделает правильные выводы.

Врач-огородник отошёл, и ко мне подошли Чижовы. Втроём. Удивительно, но я стал их различать. Катя — более серьёзная, даже строгая. Всё-таки старшая. Алёна тоже серьёзна, но без строгости. Света самая спокойная, и, словно оправдывая своё имя, светится оптимизмом. Неунывающий светлячок.

Девочки поделились информацией о способностях. Всё как одна — рейнджеры-стелсеры. Интересно, конечно, но в глубине души я знал, что так и будет. Угадал. Слишком похожи, и система не стала заморачиваться. Жаль, пока мало информации, как распределяются способности.

— Но что бойцы, отдохнули? Рейд не закончен, надо бы обойти весь посёлок по кругу. Вдруг ещё где-то поблизости притаилась такая вот банда? Так что, пока не разведаем, домой не вернёмся. Девочки, двигайтесь впереди нас в скрыте. Аккуратно! Если что-то увидите — одну отсылаете к основному отряду, остальные наблюдают. Без самодеятельности! В драку не ввязываться. Даже если кажется, что враг слаб, это может быть ловушкой. Вопросы есть?

Я обвёл взглядом свою группу. Все промолчали соглашаясь. Эх, классно чувствовать себя командиром! Особенно самым сильным. Я толст и крут!

Так мы и сделали. За полчаса обошли все кусты, окружающие деревню. Никого не обнаружили. Но я этому был даже рад. Как по мне, на сегодня приключений хватит. А остальных бойцов можно подтянуть и попозже. Либо ночью. Печёнкой чую, точно будет нападение. Не случайно же нежить атакует нас две ночи подряд. Поэтому был разработан план и тактика. Предложил я, хотя и не ахти какой стратег. Впрочем, как и остальные. Но Перепелов поддержал, Женька тоже. Решили собрать жителей, всех четыреста тридцать человек, в здании правления. Это, конечно, неудобно, зато легче оберегать и защищать. А те, у кого уже есть система, будут сражаться. Заодно попробуем прокачать хоть кого-то. На низкоуровневых монстрах. Конечно, план не без изъянов, и даже с долей риска. Но лучше так, чем опять не успеть.

Вот с такими мыслями мы дошли до базов старой свиноводческой фермы.

Друзья! Если вам симпатичен Саня-медведь, то хотим порадовать: авторы занялись созданием стекрпака по мотивам "Боевой формы". С этого дня под каждой главой будет новый стикер с Саней. Когда стикеров будет хотя бы десять, мы добавим их в социальные сети, и их сможет получить бесплатно каждый активный читатель*.

*Активный читатель - это читатель, который не пожадничал оставить лайк и написал хотя бы один внятный комментарий из двух предложений по тексту роману.

Глава 7

Когда-то мой брат проходил практику на этой скотоферме. По его рассказам пакостное это дело — работа на свинарнике. Постоянный визг хрюшек, вонь, беготня. Правда, опыта получаешь во много раз больше, чем на других животноводческих предприятиях.

Остановившись в нескольких десятках шагов от базов, развёрнутых неизвестной силой, мы задумчиво разглядывали кирпичные остовы.

— Заделать проходы между ними и выйдет крепостной вал, — произнёс я, обращаясь к стоящему чуть позади Кириллу.

— Некузявый какой-то вал получается. Одни окна, заходи кто хочешь. Впрочем, если их заложить изнутри кирпичами, да снять крышу со строений, а на её месте забабахать парапет с площадками, то может, что и выйдет. Только всё одно низковато.

— В любом случае нужно укрепления тянуть! А то заходи кто хочешь, бери, что видишь, ешь, кого поймаешь.

— Нужно, кто спорит. Но тогда оставлять всю эту муть внутри. Толку с неё… — Кир махнул рукой.

Переговариваясь так, мы подошли ближе. Стали видны обшарпанные стены без штукатурки, выкрошенные местами кирпичи, кое-где мох и лишайник. Крыши частично провалены и стропила выглядывают наружу сломанными рёбрами. Хоть постапокалипсис снимай. Мрак, в общем.

— В «Сталкере», в тенях, именно в таких местах обычно пряталась страшная хрень, которая с диким рёвом выпрыгивала из-за угла, — вспомнил Кирилл, разглядывая баз.

— Ага, помню. Называлась псевдоплоть. Бегала и визжала.

— А ты дальше начальной локации не проходил?

— Нет. Я на «Агропроме» чуть не обделался. После этого решил, ну их нафиг эти игрушки.

— Да ты что! — Кирилл возмутился. — Это же классика, это надо знать!

Я промолчал, хотя про себя усмехнулся его эмоциям. Но спорить не стал. Ну и на кой мне такая «классика»? Без неё забот хватает.

Болтая, мы прошли насквозь почти всю ферму. Заглянули в пару базов, благо они пустовали и потому просматривались от входа и до торцовой стены. Ничего кроме паутины, пыли и запустения в них не было.

Потом я в шутку предложил покидать болты. Кирилл тут же запряг пару человек из неинициированных, те набрали мелкого хлама и стали швырять перед собой. Случайно попали в Свету, находившуюся под скрытом. Та выдала такую тираду, которой и сапожник позавидовал бы. Извинились перед девочкой и бросили заниматься ерундой.

В последнем строении, некогда бывшим складом кормов, а затем мини-птицефермой, я наконец-то наткнулся на первые признаки присутствия монстров. Точнее, мой великолепный и чувствительный нос учуял их запах.

Вы нюхали когда-нибудь мокрую ворону? Не думаю, что у нормального человека может возникнуть такое желание. Но, по всей видимости, у моей боевой формы имелось что-то вроде генетической памяти, поэтому странный запашок, исходящий от едва заметного следа, мозг определил именно как мокро-вороний. Остановившись, я принюхался. Перед глазами возникла очень крупная птица, недавно побывавшая под дождём.

Странно. Обычно нос меня не подводил. Хотя… Что я знаю о своём новом облике? Две ночи и три дня. Я даже ещё не ставил опыты, над которыми раздумывал по дороге домой. Всё времени нет.

— Сань, ты чего? — заметив мой ступор, Кирилл тоже остановился.

— Там след на куче, не могу рассмотреть, что за лапа такая. Но чую от него душок мерзопакостный. Пахнет мокрой вороной.

— Ну так это же птичник бывший. Скорее всего, помёт и перья дают такое амбре. Я лично ничего не слышу, — пожал плечами подошедший к нам дядя Коля.

— У вас нос не такой, как у меня. Надо бы получше след рассмотреть.

Мы направились к куче. Кто-то сгрёб мусор к одной стене, возможно, собирался вынести после, но так и оставил. Грязь подмокла, чуть запрела. Сверху сухая корка, внутри влажная густая жижа. Обычное дело для заброшек. Я видел подобное не раз.

Но неизвестный, судя по следам, не ожидал от внешне крепкой мусорной груды такой подлости. И ухнул в липкое месиво обеими конечностями. Следы эти на отпечатки человеческих ног ничуть не походили. Выглядели они как птичьи лапы, только увеличенные в десятки раз: три пальца вперёд, один назад. Кое-где даже видны коготочки. Размер немаленький: сантиметров пятьдесят, не меньше. Крупная такая ворона.

Начинались эти следы с верха кучи, где были самыми глубокими, потом пропадали и появлялись у стены примерно в метре от груды мусора, вышагивали семидесятисантиметровой поступью к окну и исчезали.

— Неизвестное существо появилось неизвестным способом неизвестно откуда. И убежало неясно куда, — озвучил я свои наблюдения. — Или улетело.

— Браво, кэп! — шутливо поаплодировал Кирилл. — А если серьёзно, что это такое?

— А я знаю? Запах как у мокрой вороны, это единственное, что могу сказать. Следы — сам видишь. Птичка большая, передвигается пешком, возможно, летает. Появилась, наверное, так же, как и мы. Вот и всё, что могу сказать. Очередной монстр. Будем надеяться, уровень у него не запредельный. Поэтому внимательно смотрим по сторонам и вверх! Не дай бог, эта ворона приземлится кому-нибудь на голову!

На том и порешили. Попросил девочек далеко не уходить — вести разведку шагах в ста от нас. Остальные взяли оружие на изготовку и плотной группой двинулись дальше.

Так миновали две лесополосы. Засады не встретили. Мертвяки больше не попадались, так же как и древни, и мурлоки. Я даже немного расстроился — надо бы раскачать остальных парней. Чем больше одарённых, тем надёжней. Спокойнее.

Протопав ещё около километра по пересеченной местности, за одним из расширившимся за счёт иномирной растительности лесным «массивом» увидели знакомые железные крыши и технические строения. Зерноток. Интересная находка!

Когда трава была зеленее, небо синее, а ноги и глаза у девушек красивее, то есть в промежуток между окончанием школы и отправкой в армию после института, я, как и многие односельчане, подрабатывал на уборке урожая. Именно в этом месте мы работали больше всего — крытый зерноток. Здесь собиралось всё зерно с полей. Потом его перегружали, веяли, сортировали, взвешивали и развозили по другим хранилищам. Как и прочая молодёжь я работал на погрузчиках. Это было весело и тешило гордость: мол, я такой крутой управляю огромной машиной. Хотя все обязанности состояли в том, чтобы включить через джойстик, а потом метлой и лопатой собрать просыпавшиеся остатки. Но всё равно — работа!

Я вздохнул, отгоняя неожиданно накатившее воспоминание о юности. Кир рядом продублировал мой вздох — наверняка тоже вспомнил то наше лето.

— Вот мы и нашли, где брать хлеб, — заговорил он. — А то я голову сломал, всё мозговал, где взять зерно.

— А я решил, ты молодость вспомнил. Как мы там работали на погрузчиках.

— Да что там вспоминать? Как ты с КАМАЗа свалился в горох? Или как от ячменя всё чесалось? Или, как мы за благосклонность тех девчонок из соседнего хутора боролись?

— О-о-о! — я оживился. — Как их, забыл, блин… Сисястых?

— Авданкины. Две сестры.

— Ага, они самые. Есть что вспомнить.

— Ага, есть что вспомнить. Мне и Жеке, — Кирилл ехидно посмотрел на меня.

— Ну это да. Зато я помню, как потом натёр вам животы капсикамом. Когда вы на пшенице дрыхли. И сказал, что это венерическое.

— Сволочь ты, Саня. Нельзя так над детьми шутить. Ведь реально испугались тогда.

Я хмыкнул: надо же было как-то сбить с них эту молодую спесь. А то ходили, раздувшись от самодовольства. Типа такие крутые, добились благосклонности двух девчонок. Вот и намазал особо горячей мазью. Для профилактики.

— Ты заметил, что ток находится в низине? — сменил я тему. — Раньше её не было.

Кирилл угукнул и остановился, внимательно оглядывая окрестности. Видимо, представлял, как вывезти отсюда зерно нынешними силами. По буеракам, завалам и зарослям. Потом сказал:

— Идём вниз, надо всё осмотреть. Меня беспокоит, что впадина уж больно характерная. Как от пересохшего озера. Если дожди пойдут, и здесь всё зальёт, не увидим больше зерна.

Я согласился, и мы стали аккуратно спускаться. Наш десяток последовал за нами без лишних вопросов. Но дойти до тока мы не успели. Неожиданно из инвиза возникла Катя и сказала, ткнув пальчиком в старое здание столовой:

— Дядя Саша, там что-то странное за дверью. Какие-то шорохи и свечение.

Едальня представляла собой длинный навес из ошкуренной белой акации, крытый почерневшим шифером, под которым стояли тяжёлые деревянные столы. Тот, кто последний раз здесь прибирался, взгромоздил лавки, также сколоченные из толстой доски. К навесу была пристроена кирпичная кухня. На её двери и указывал перст нашего стелсера.

Я насторожился, прислушиваясь к звукам. Но до постройки оставалось ещё не меньше полусотни шагов, поэтому ничего не различив, скомандовал:

— Так. Давай-ка обратно в невидимость. И старайся держаться подальше от меня, ясно?

— Ага, — Катя тряхнула чёлкой.

Сбросив почти опустевшие сумки и баклажки, я стал красться к столовой. Да, представьте себе, медведь умеет красться. Лапы сами переступали — медленно, но уверенно. Тело напряжено. Шаг, ещё шаг… И вот я уже поравнялся с недавно покрашенной, не успевшей вылинять дверью. Даже запах сохранился — масляная краска, разбавленная старым бензином. Жутко неприятное амбре для чуткого носа зверя. Будь я диким мишкой, вряд ли бы подошёл к такой вонючей штуковине.

Ага! Вот и странное свечение, замеченное нашей разведчицей. Слабый, зеленоватый, еле видимый свет. В полдень я бы точно прошёл мимо и не заметил. Он и сейчас-то, под конец дня, едва различим. Как и тихие шорохи, поскрипывание, чуть слышное бурчание.

А ещё запах. Не очень сильный, так как его заглушает вонь лезущей в нос краски. Но чем ближе подходишь к двери, тем явственнее он становится. Кажется, нежданно-негаданно мы нашли птичку с фермы. Мокрую ворону.

Столько лет прошло, но я всё ещё помню, что дверь в кухню открывается внутрь. Поварихи всегда ругались — неудобно, когда руки заняты. В молодости я долго не мог понять, а что неудобного, если есть окно раздачи? Потом сообразил.

Сейчас я с благодарностью помянул неизвестного строителя и аккуратно толкнул створку лапой. Дверь открылась без скрипа, кухней явно недавно пользовались — петли хорошо смазаны.

За два десятка лет внутри многое изменилось.

Вместо старых газовых плит с огромными алюминиевыми выварками стояли электрические варочные котлы. А ещё холодильник-витрина, вместо советского, вечно ломающегося «Океана». Взамен крашенных коричневой краской досок и зелёных стен — кафель. И вот на этом новеньком полу сидит существо. Пернатый гуманоид, похожий на экека из филиппинской мифологии. Тёмные крылья ниспадают как плащ и сухо шуршат, когда птицелюд ими двигает. Мускулистые руки продолжают локтевой сгиб крыла и выглядят сильными. Запястья широкие, пальцы короткие и толстые. Голова не птичья и не человеческая. Создаётся впечатление, что на череп человека кто-то грубо приделал часть вороньего, с клювом и боковым расположением глаз. Из одежды на монстре только коротенькие штаны, из брючин которых торчат птичьи лапы.

Враностраж-тотемист, уровень 5. Усиленное эфиронасыщенное существо.

Внимание, вы оказались в поле зрения усиленного эфиронасыщенного существа! Бегите!

Это что-то новое. Обычно предлагают сражаться, а теперь советуют удирать. Вот только нас дюжина, а он один. Может, лучше ему свалить?

Враностраж не обращал на меня внимания. Он сосредоточенно выстругивал фигурку. Делал он это сервировочным ножом. Таким, с закруглённым кончиком. Присмотревшись, я понял, что материалом для статуэтки служит кость моего старого знакомца — мурчащего кабана. Мурлока. Рыло, валявшееся в углу отдельно от тела, точно принадлежало ему. Прочие «запчасти» больше походили на фарш. Во всяком случае, костей в них почти не осталось. Странно. Я должен чувствовать запах крови, но его нет.

— Э-э-э-э… Мир тебе, путник! — я вспомнил о вежливости и поздоровался. — Хорошего дня. Здравствуй. Салям. Гутен морген!

Тотемист отвлёкся и посмотрел на меня, по-птичьи склонив голову набок.

— Кар, — в его интонации ясно прозвучал посыл: «иди ты…»

— Мужик! — я выкрутил на максимум свои дипломатические способности. — Мы же не будем ссориться, надеюсь?

«Экек» снова не ответил. Расправил грязно-серые с чёрными вкраплениями, крылья и почесал грудь рукой, не выпуская столовый прибор. Ещё раз осмотрел меня, поочерёдно склоняя голову то вправо, то влево, и внезапно швырнул в меня нож.

Говорят, кардинал Ришельё, так опасался за жизнь короля Людовика XIV, что приказал скруглять сервировочные ножи. Официальная же причина звучала так: «Чтобы в зубах не ковырялись и посуду не портили». Людовик распоряжение поддержал. Франция в то время была законодателем мод, и эти приборы собезьянничала вся Европа.

Считается, что серьёзно ранить подобным ножом можно только хорошо приготовленный бифштекс или спелую грушу. А уж для метания он и вовсе не пригоден. Нож, брошенный усиленным эфиронасыщенным существом, пробил мне шкуру и вошёл в плечо почти по самую рукоятку.

Не сработала моя дипломатия.

Вокруг меня сгустилось серебристое сияние — стоящий позади Кирилл активировал исцеление. Нож вылез из затянувшейся раны и звякнул, ударившись о кафельный пол. Враностраж проводил его взглядом и посмотрел на паладина.

— Кар, — с досадой выругался он. Затем со всей силы размахнулся и воткнул тотемную фигурку, над которой только что работал, в кафельный пол. Над ней сразу же стала клубиться мгла. Буквально за пару секунд она собралась в густое маленькое облако, а ещё через два удара сердца истаяла, и на её месте появился круглый портал размером с окно. За этим «окном», виднелись помещения средневекового замка. Грубая каменная кладка, простая деревянная мебель без изысков… Ничем другим это быть не могло.

И оттуда стали появляться призраки. Бескрылые полупрозрачные копии нашего противника. Я рванулся было в бой, но Кир опередил меня и кастанул замедление светом. В кухне разлилось сияние. Потусторонние сущности увязли в нём, как мухи в патоке.

— Кар! — в голосе пернатого колдуна явственно прозвучало ругательство. Взмахнув рукой-крылом, тот воткнул в кафель очередную фигурку. Теперь это был закрученный спиралью столбик, который венчал шар. В ту же секунду из навершия в Кирилла ударил зелёный луч, и тот застыл в замысловатой позе: чуть подавшись навстречу тотемисту с растопыренной ладонью. Свечение, удерживающее призраков, рассеялось.

— Бьём призраков, ломаем тотемы! — завопил я, бросаясь в атаку. Не на тотемы, а на враностража.

Немыслимым для человека движением противник уклонился от полюбившейся мне связки «Рывок-Удар», а затем ударил меня в бок крылом.

С виду невысокий и по-птичьи лёгкий гуманоид влепил мне с силой пневматического молота. Показалось даже, что мои органы внутри все перевернулись и перемешались. Хорошо ещё, не откинуло ударом. Было некуда.

Слишком поздно я понял, что сам загнал себя в ловушку тесного пространства. Попытался развернуться, чтобы достать птицелюда, но тот плавно ускользнул. Я двинулся следом — он снова ушёл из зоны досягаемости приставным шагом. А затем врезал ещё раз, теперь уже ногой. Или, правильно сказать, лапой?

Первый раз меня словно ударили пневматическим молотом. Сейчас же показалось, что меня сбил поезд. Моя массивная тушка весом под тонну проехалась на пятой точке почти до самого потустороннего «окна».

Пользуясь моментом, я ударил. Сначала одной лапой, потом другой. Фигурка, открывающая телепорт, покрылась сеточкой трещин и с громким хлопком взорвалась, и нашествие призраков закончилось. Последнего перерубило схлопнувшимся порталом, и он развеялся как сигаретный дым. Осколки тотемов хлестнули в разные стороны. Большую часть приняла на себя моя тушка, другие громко застучали по холодильникам и котлам. Рядом матюгнулся кто-то невидимый.

Но я же медведь. Встал, отряхнулся и — «Рывок». Без своих тотемов птицелюд не успел увернуться, и я впечатал его в холодильник. Раздался хруст, из витрины посыпались стёкла. Меня опять отбросило, на этот раз, для разнообразия, я доехал на гузке до останков мурлока. Голова кабана смотрела перед собой невидящим взглядом.

— Хрюша, тебе не кажется, что Каркуша немного обнаглела? — спросил я у неё и, подцепив когтем, швырнул в противника. Тот ожидаемо увернулся, отвлёкся и не успел уйти от моего «Рывка» и последовавшего за ним «Удара».

Вот интересно: по воспоминаниям, древня было бить куда приятнее. Мягче. Сейчас же лапу пронзила острая боль. Но враностраж отлетел к котлам. Всё-таки он сильный, но лёгкий.

Рывок откатился, и я снова кинулся к птицелюду. И на этот раз промахнулся, зато ушёл от встречного удара. Отскочил. Чувствую, надолго меня не хватит, внутри уже что-то булькает при каждом вдохе. Пофиг. Я же медведь. Зарычал — вроде бы полегчало — и опять кинулся к противнику. Этот раунд мы вновь остались при своих: тотемист уклонился от моего удара, я ускользнул от ответного выпада. Кажется, схватка затягивается.

Раздался хруст, и тотем, удерживающий Кирилла, покрылся трещинами и взорвался. Из невидимости, потирая ушибленный лоб, выпала Катя. Паладин ничком рухнул на землю и сдавленно матюгнулся. Хорошо, что тотемы просто обездвиживают, а не берут под контроль. Как в одной известной игрушке.

— Кар! — выругался птицелюд, бросаясь к девушке.

Дальше для меня всё слилось в калейдоскоп хаотичных кадров: вот монстр хватает Катю за грудки и вздёргивает над собой как пушинку; на улице с трудом встаёт Кирилл; враностраж с силой швыряет нашего стелсера в стену; я в последний миг с помощью «Рывка» умудряюсь перехватить Катю до удара о твёрдую поверхность, но сила инерции берёт своё, девичье тело, чуть не сносит меня с ног, и та отключается.

— Кир, лечи её! — ору я, осторожно опускаю девочку на пол и кидаюсь на птицелюда. Тот не успевает увернуться, и я опрокидываю его на пол и наваливаюсь всей тушей. Фиксирую лапами руки-крылья. Чувствую, как он вырывается и бьёт меня когтями в живот. С рычанием вгрызаюсь пастью в его клюв, кости хрустят, и мой рот наполняется солоноватой кровью. Противник хрипит, я чувствую, как мою брюшину разрывают птичьи когти, но лишь сильнее стискиваю челюсти, делаю характерное для хищников движение головой и отдираю клюв враностража. Тот бьётся уже в конвульсиях, но продолжает рвать мои внутренности. Утробно рычу, не разжимая зубов. Перед глазами всё заволакивает красным, противник дёргается в последнем усилии, меня подбрасывает, но я наваливаюсь обратно и вгрызаюсь сильнее. Краем угасающего сознания замечаю голубоватую вспышку системного сообщения, но не хочу смотреть. Враг подо мной затих и характерно обмяк, и я облегчённо отключился.

Когда открыл глаза, то не понял, где очутился. Только что был на току, в старой столовой, сражался с враностражем-тотемистом. Кажется, откусил ему лицо. А он вроде бы вырвал мои внутренности. И где же я оказался? Неужели в раю для бывших нелюдимых геймеров-раздолбаев, погибших после переноса? Нет, не похоже.

Огляделся, пытаясь понять, куда я попал. Меня окружала какая-то тундра, заваленная булыжниками. Во всяком случае, именно такое впечатление создавалось при виде редкой растительности и темнеющих на горизонте скал. Под одной из них я и оказался. Ветер, вода и солнце толком не поработали над ней, поэтому выглядела она совсем ещё «новенькой»: тёмно-серая, почти чёрная и глянцевая, без следов эрозии. Трава подо мной была насыщенно-зелёной, густой и короткой. Как мох.

Я встал. Удивительно легко, надо сказать, встал. Как будто и не было недавнего боя и вырванных кишок.

Подумав об этом, усомнился: а точно ли я это я и принялся ощупывать и осматривать себя. Руки оказались на удивление мускулистыми. Всегда хотел такие: не раскаченные бревна современных бодибилдеров, а перевитые жгутами плотных мышц руки бойца. Или охотника. Жаль, нет под рукой зеркала, чтобы глянуть на свою физию.

Осмотревшись, увидел копьё, валявшееся на месте, где я только что лежал. Древко у него было без сучков и трещин, «выглаженное» почти до зеркального блеска, а значит, много раз побывавшее в употреблении. Сразу видно — рабочий инструмент. Вот только инструмент совсем не из нашей эпохи. На это указывал каменный наконечник, прикрученный кожаными ремешками к рукоятке.

Изучив орудие, задумался. Выходит, мне не дадут спокойно помереть от ран? Опять какое-то попадалово? Теперь в неолит? Интересно, я один или ещё кто-то из наших здесь есть?

Огляделся. Кроме скал, травы и лёгкого холодного ветерка — ничего и никого. Снова поднял копьё, глубоко вздохнул и почувствовал себя увереннее. Только и оставалось, что идти куда глаза глядят. Так я и поступил.

Я долго, по ощущениям часа три, петлял среди скал. Набрёл на ручей и на всякий случай напился, хотя пить не очень-то и хотелось. Не хотел я и есть. Усталость тоже не ощущалась, хотя прошагал я немало, да ещё и по камням. А на ногах у меня всего лишь хлипкие кожаные онучи, подвязанные скрученными сыромятными шнурками.

Похоже, я всё-таки умер. Интересно, это рай или ад? Или чистилище? И почему я не в своём теле?

Занятый подобными мыслями, я не сразу обратил внимание, что иду уже вверх по склону. Ручьи постепенно исчезли, валуны стали массивнее, траву сменил мох. Скалы смыкались все сильнее, и мне даже показалось, что я иду по своеобразному лабиринту из каменных останцев. Иногда до меня долетали порывы ветра, приносившие холод и запах мокрой тундры, но потом снова наступал полный штиль и тишина.

Неожиданно лабиринт закончился, и я вышел на поляну. Точнее, на крохотный пятачок земли, заросший изумрудной травой и желтеющими кое-где одуванчиками. Шагнул из арки, образованной соприкасающимся скалами. С противоположной стороны лужайки, из-под такого же каменного свода ко мне вышел арктодус. Здоровенный зверюга, с длинными, приспособленными для долгого бега лапами, огромной шеей, крупной головой и мощными челюстями. Мы замерли по краям одуванчиковой поляны, настороженно изучая друг друга. Судя по взгляду, медведь мне не обрадовался.

А потом он на меня бросился.

Не забывайте, что ваши комменатрии (и лайки) поднимают рейтинг книги, позволяют её увидеть другим читателям, а также дают вам возможность получить стикеры с Саней.

Глава 8

— Сань! Сань, очнись уже. Саня! Вставай! — голос Кирилла ввинчивался в мозги как сверло.

Господи, дайте же помереть спокойно! Какого хрена вставай? Куда вставай? Нафига вставай?

— Ох, идите вы на… — через силу ответил я, переворачиваясь на другой бок и пытаясь повыше натянуть одеяло. Моя укрывашка поползла вверх, оголяя ноги и ударяя в нос ядрёным ароматом бензина. Не очень-то похоже на любимое одеялко. Скорее уж на засаленный бушлат.

Я поморщился от жуткого запаха и всё-таки открыл глаза. Первое, что увидел мутным взглядом, было обеспокоенное лицо Кирилла. Постепенно зрение восстановилось, и я рассмотрел друга целиком. Ссадин и переломов нет — видимо, падение обошлось без последствий. Оглядевшись, заметил остальных. Три Чижовы, Николай Владленович, Рашид, пятеро парней, которых плохо помню по именам… Вроде бы все на месте и целые. Одна Катя помятая и с синяком на лбу. Ну и хорошо. Ну и замечательно.

Я снова попытался укутаться в одеяло, но Кир наклонился и остановил мою руку:

— Не натягивай высоко, а то срам видно, — с очень серьёзным лицом произнёс друг.

Что видно? Я непонимающе уставился на свою голую ладонь. Руку, не лапу. Наконец, со скрипом, до меня начало доходить. Я в человеческом теле, не в медвежьем. Лежу голый, укрыт засаленным бушлатом, адски воняющим бензином. На другом бушлате. Ох, блин.

— Нагого мужика не видели? Извращенцы, когда только успели раздеть. Сталина на вас нет! — проворчал я, принимая сидячее положение.

Удивительно, но ничего не болело. Ощущение вырванных внутренностей ушло. Никакой красной пелены перед глазами. Осталась лишь слабость, но терпимая. Как после прошедшей простуды, когда вчера сопли текли рекой, раскалывалась голова, хотелось чаю с малиной и спать, а на следующее утро встал почти нормальный. Не совсем здоров, но вроде бы и не болен. Вполне можно тащиться на любимую работу. Вот такое же состояние у меня и сейчас. Вроде бы не болен.

Сосредоточившись, я обернулся медведем. Кир, стоявший всего в паре шагах и оказавшийся лицом к моей морде, от неожиданности даже присел.

— Блин, Саня! Предупредить не судьба? Я чуть кирпич не родил!

— Извини. Но не могу же я голый ходить.

— А попросить что-нибудь надеть?

— А я и надел «что-нибудь». Медведя.

— Ладно, ладно. Сань, ты скажи пожалуйста, как ты уровень поднял?

— А?

Я удивлённо таращился на Кирилла. Тот, вопросительно, на меня. Я попробовал перестать тупить. Видимо, в моих глазах отразилась внутренняя борьба, и Кир уточнил:

— Сань, ты четвёртого уровня. Я так понимаю, тебе дали награду за убийство птицелюда?..

…Вечером, дома, я прокручивал в голове прошедший день. Требовалось всё разложить по полочкам и поспать, чтобы ночью идти в патруль. Положение обязывает.

Итак, что произошло:

От души посрался с односельчанами. Прямо хорошо так закусился. Особенно с Перепелом. Наверняка он это запомнил и подгадит. А может и нет — так-то мы все в одной лодке. Вот огородники точно напакостят. Ну и хрен с ними. Даже если навалятся толпой, отобьюсь. В конце концов, семья выручит, друзья. Брат, Оксана, Кир. Да и сам я не слабак. Пока что мы — самый эффективный ударный кулак.

Из позитивного — помог прокачаться троим девочкам Чижовым и огороднику Рашиду. Он сегодня главный успех: врачей много не бывает. Тем более, как выяснилось, парень учился на фельдшера и даже чуть-чуть поработал на скорой. А потом семья потребовала: мол, бросай дурью маяться, возвращайся из города сажать картошку с кабачками. Тот смирился, на фельдшерскую зарплату не сильно разгуляешься, квартиру не купишь. Так и стал выращивать овощи. Медиком меньше — работником поля больше.

Николай Владленович… хитрый жук. Сражался с призраками. Одного развоплотил. Всего их было двадцать. Остальных взяли на себя парни и Чижовы. Катя сломала тотем, и за это чуть не поплатилась жизнью. За малым птицелюд не размазал её по стене.

Кстати, за уничтожение призраков, ребята получили по два уровня. Это не может не радовать. Правда, Кир говорит, что замотался бойцов отлечивать — духи били очень больно. Но и рассеивались за пару тычков. Я поставил в блокнот пометку, что надо привлекать эту пятёрку для дежурства. Сегодня пусть отдыхают, поработаю я, брат и Оксана. Рашид ещё вызвался. Кстати, помогал лечить парней и меня. Хороший человек. Если не перестанет пялиться на Катю. Она совсем ребёнок, едва пятнадцать исполнилось! Пусть ждёт три года.

«А будут ли у нас эти три года?» — ехидно поинтересовалось подсознание. Я отмахнулся. Пофиг! Даже если не будет, не позволю ломать психику ребёнку. Насмотрелся за свою жизнь на женщин, которые рано вступили во «взрослые» отношения. С виду нормальные, а копнёшь — сплошные травмы.

«А если триста лет проживём, где психоаналитика для девчонок брать будем?» — ответил я вопросом на вопрос своему внутреннему умнику. Тот смущённо промолчал. То-то же!

В этот момент со двора меня позвали:

— Дядя Саша! Вы дома? Я вам поесть принесла!

Я выглянул в окно. Во дворе стояла Катя с плетёной корзинкой, накрытой белым вафельным полотенцем. Настоящая сельская идиллия: юная дева с лукошком, полным вкусностей. Только вот с чего она решила, что меня нужно кормить? Я и сам вполне справляюсь с этой задачей.

Отложив блокнот на столик, с кряхтением оторвал зад от кресла и поплёлся на улицу.

Стелсер стояла посреди моего неухоженного двора, смущённо покачивая корзинкой. Я мрачно посмотрел на разрумянившееся лицо девочки, поддёрнул сползающие штаны и, шаркая растоптанными шлёпками, спустился по ступеням.

— Привет, Катенька. Ты почему не отдыхаешь? Спасибо, конечно, но не стоило напрягаться. Я от голода не помру. В крайнем случае завалюсь к брату. Он и Оксана меня точно спасут от голодной смерти.

— Да мне нетрудно, дядь Саш. Я вам по-быстрому пирожков сделала. С яйцом и луком. Вот. — Катя совсем стушевалась, даже в сумерках было заметно, как багровеют её уши и шея.

Я потянул носом воздух. Хотя сейчас и не в облике медведя, но моя нюхалка отчётливо уловила запах жареного теста и лёгкий флёр Катиных духов. Похоже, угадал: за мной решили поухаживать с далекоидущими намерениями. Детская влюблённость.

Ладно ещё двадцать лет назад, когда я водил барку на море, многие девочки её возраста вот так же строили мне глазки. Но сейчас? Мне за сорок, и, выражаясь современным сленгом я — скуф. К тому же пузатый скуф. Лысеющий. Видимо, на фоне шока у бедняжки что-то помутилось в голове. А ведь только прикидывал, где бы взять психоаналитика! И что теперь делать?

— Спасибо, Катя. Но я уже поужинал, а наедаться в патруль вредно. Давай я тебя домой провожу, а пирожки завтра съем?

— Домой? — девушка распахнула свои серые глазищи.

— Да, домой. Я же распорядился, что все, кто получил сегодня систему, отдыхают. Завтра пойдёте патрулировать, ясно?

— Угу, — Катя понурилась.

— А за пирожки спасибо. Завтра с братом поедим.

— Угу, — гостья стояла, опустив голову и сосредоточенно рассматривала что-то на бетоне.

— А теперь погоди, я в медведя переоденусь и провожу тебя.

— Угу.

Похоже, Катя совсем загрустила. Ну ничего, пускай лучше печальная походит, чем тешит себя дурацкими фантазиями и ложными надеждами. В конце концов, я не педофил.

Пока довёл её до дома и сдал на руки сёстрам, уже совсем стемнело. Обратно возвращался в кромешной мгле, размышляя над созданием уличного освещения.

Мы же в магическом мире живём? Вот пусть визарды попотеют и родят волшебный светильник, как в фэнтезийной книжке. Но, скорее всего, напрягаться будут техники и придумывать что-то вроде масляных фонарей. Интересно, как в Средние века справлялись с этой проблемой? Надо погуглить.

Вспомнил про поисковик, и на меня навалилось дикое желание посидеть за компьютером и посмотреть какой-нибудь тупой сериальчик. Или просто сёрфить по сети, или сыграть в любую онлайн-игрушку. Хотя бы книжку с телефона почитать. Так захотелось, хоть вой! А ещё очень потянуло зайти в Контактик и от души переписываться. Жутко не хватает общения. Может, я всю жизнь такой нелюдимый, потому что у меня был суррогат отношений — интернет?

Да нет, фигня. Будь дело в этом, я бы относился к реальному общению, как и к сетевому. А мне не очень-то охота видеть живых людей. Разве что ники в соцсетях. Вот сегодня почему-то охота поболтать. Сходить, что ли, к брату?

Но едва я просунул морду в дверь, по ней тут же прилетел удар полотенцем.

— Ах ты морда волосатая, ты что творишь? А?

От неожиданности я даже присел, заслонившись лапой. Невестка продолжала бушевать, обрушивая на меня хлёсткие удары полотенцем:

— Тебе сколько лет, а? Да она тебе в дочки годится! Ты офонарел! Пользуешься тем, что девочка потеряла родителей? Да я тебе сейчас яйца проморожу!

Оксана разошлась не на шутку. Взмахнув рукой, выпустила из пальцев пять сосулек, которые вонзились в косяк над моей головой. Нервы мои не выдержали, и я заорал, прячась за дверь:

— Ты головой ударилась? Что творишь?

— Это ты ударился! Только что Зоя приходила, рассказала, что видела, как ты одну из Чижовых провожал! И вышел с ней из своей берлоги! Козёл!

С той стороны в дверь стукнулось что-то тяжёлое. Судя по звуку, сковорода.

— А эта твоя Зоя не видела, когда Катя пришла? За пять минут до того! Она мне пирожки принесла! Накормить хотела. А я её домой отвёл, чтобы по дороге ничего не случилось! Мы как бы в другом мире, если ты помнишь!

В доме наступила тишина, прерываемая только сердитым сопением. Потом дверь приоткрылась, и Оксана, высунув голову, спросила:

— Точно ничего не было? Точно ру… лапы не распускал?

— Зуб даю, я не педофил! Девочке пятнадцать, какой, на фиг, руки!

Оксана вздохнула и открыла дверь.

— А чего явился? Жрать охота? Тебе же пирожки принесли?

— Я, вообще-то, поболтать думал. Но и поесть тоже не отказался бы.

Вот что за люди эти женщины? Сначала наорут, полотенцем по морде отмудохают, а потом делают вид, что ничего не случилось. Мол, так и надо, и не такое бывает. А как же: «Извини меня, Саша, ошибка вышла, Зоя-дура наврала»?

Всё-таки не интернет виноват в моей нелюдимости. Нет.

— Пирожки будешь? С луком и яйцами?

— Буду, Робина Гуда, — я ухмыльнулся, насколько мне позволила медвежья морда.

Оксана покачала головой, но не ответила. Привыкла.

— А Женя где? — поинтересовался я судьбой брата, треская вкусную выпечку.

— Отдыхает. На дежурство сегодня собрался. Как будто некому больше. Вы же десяток человек инициировали?

— Да, только трое из них — пятнадцатилетние девчонки, один врач и хитрозадый пенсионер. Остальные парни, но их я отпустил отдохнуть.

— Ага, а сами в каждой бочке затычка, в каждой почке заточка. Тебя же, говорят, сегодня порвали, когда ты Чижовых спасал? Говорят, гарем собрать хочешь. Одну спас, потом других двух…

Я прифигел. Нет, я знаю, что скорость слуха превосходит скорость света. Да и фантазия у односельчан не знает границ. Но не настолько же!

— Оксан, а скажи, пожалуйста, это всё тебе Зоя наплела? Она сама это придумала или сказал кто?

Оксана смутилась: я угадал. Конечно же, вездесущая Зоя наболтала. С такими подружками и сериалов не нужно, сами напридумывают и разнесут по всему свету.

— И вообще, Александр! — пафосно заявила невестка, не иначе как от избытка чувств, погрозив пальцем кому-то невидимому. — Чтобы раз и навсегда пресечь слухи насчёт тебя и Чижовых, нужно сделать одно простое действие — жениться!

— Ты это сейчас с кем разговаривала? — поинтересовался я, покосившись в пустующий угол, на который указывал палец Оксаны. — Кому жениться, и на ком?

— Дурак! Тебе, медведь бесчувственный! На Зое. Хотя бы.

— Чтобы на следующее утро она всей женской половине посёлка рассказывала эротические истории? Не-е-е… Ну на фиг. К тому же она косенькая.

— Зато большеглазая и грудь красивая.

— Во-во. Ещё и большеглазая. А если она меня сглазит?

Судя по Оксаниному лицу, моя попытка отвертеться провалилась. Взгляд у неё стал решительный и сосредоточенный: активировался режим свахи. Он будет покруче режима стервы. И как только её Женька терпит? Даже есть перехотелось.

— Ладно. Спасибо за пирожки. Пойду я.

— Ты завтра заходи. Я Зою позову. После обеда. Чай попьём.

— Не получится, — я лицемерно развёл лапами. — Завтра я занят. В пустыню на разведку пойду. Вот.

Пока Оксана раздумывала над ответом, я спешно ретировался. Жаль, брат спит. Нужно было о многом поговорить. Например, о странном сне, где я в обличии древнего охотника брожу по непонятной местности, а потом на меня нападает медведь. Не верю, что это просто глюк. Наверняка он что-то да значит. Да и обсудить сообщение системы о новом уровне, а главное, о том, как я его получил, тоже надо.

Собственно, оно было таким:

Вы поглотили Сферу Концентрированной Энергии. Ваш уровень насыщения эфиром повышен. Ваш уровень 4. Следующее поглощение возможно не ранее чем через 76 часов.

Что я там поглощал — не помню. Не до того было. Я просто рвал врага зубами. Если из него упала некая сфера, и я её сожрал, то даже не заметил. Вроде бы куски не отрывал и ничего не глотал. Значит, таинственная штуковина была совсем маленькой. И ещё эти Сферы падают только с усиленных существ. Наверное.

Опять же, возникает логичный вопрос: кто и где этих монстров плодит и усиливает? Зачем? И для чего здесь мы? Что-то на последний вопрос мне совсем не хочется отвечать. Страшные мысли на ум лезут. Неуютные.

… В эту ночь, патрулируя посёлок, мы не встретили ни одного монстра. Я был этому рад. С братом наболтался будь здоров. Пожалуй, с самого детства так не общались. Как в те времена, когда не работал телевизор, и мы мелкие, шарились по всей деревне и за её пределами.

Утро началось с собрания. Рельса, которую никто так и не снял, снова исполнила роль колокола и подняла меня с постели, едва я смежил веки.

— Чтоб тебя зомбик дрючил, — пробурчал я и продрал, наконец, глаза. Зевнул, широко раззявливая пасть, и пошёл завтракать подаренными накануне пирожками.

Катя — умница, не стала заворачивать их в пакетики или другие обёртки. Откинув носом полотенце, я слизнул на раз-два вкусную сдобу и позёвывая побрёл на зов импровизированного колокола.

Людей у администрации было ещё немного. У газона парень из перепеловской братии колошматил по торчащей из земли рельсе. Женька, тоже сонный, был на месте. Увидев меня в медвежьем облике, он спросил:

— Брат, ты чего не переоделся? — и сразу, без паузы: — Тебе сегодня что-нибудь новое снилось?

— Забыл переодеться, извини, — покаялся я. — И нет, ничего не снилось. Только пришёл, упал и задремал, как вон, колокол зазвонил.

— Ну, пришли-то мы часа четыре назад, — заметил Кир. — Это просто ты очень устал, вот и показалось, что только закрыл глаза и сразу разбудили. У меня также было, когда я на двух работах работал. До пяти в магазине, потом в цеху пластиковых окон рамы обжимал… Вот тогда также только отрубился, и уже надо вставать.

Я покивал. Да, скорее всего, так и есть.

Интересно, что там Перепел придумал? Какие-то изменения? Решил, что всеобщее вече надо проводить каждое утро? Если так, то я в нём разочарован. Людям очень быстро надоест собираться без повода. Я снова зевнул, показывая зубастую пасть.

— Александр-бек, а что это вы не переоделись в человека?

Ещё один. Теперь уже Рашид решил, что задал остроумный вопрос.

— Я стрелки не отгладил, мятый сильно. Вот в рабочем и пришёл.

У шутника вытянулось лицо, и он промолчал, не придумав ответа. Но улыбнулся. Значит, не всё потеряно.

Потихоньку к поселковой администрации подошли и остальные жители. Многие здоровались. Часть демонстративно старалась меня не замечать. Интересно, это ксенофобия или боятся?

Наконец, из правления вышел мой вчерашний стажёр — дядя Коля. Откашлявшись, он громко произнёс:

— Товарищи, сегодня ночью кто-то убил моего племянника, Игоря Петровича Перепелова. И в этом виноваты вы! Стража недоделанная!

Так выглядит Саня, когда не находит новых лайков и комментариев под книгой𧹕uku#ri=`9ГѩuГѣбўѝѢѪѣвѫгБа"Ѵвны{'пиѧѪѯюѯтгВы'гѬuВБаЯТКМА ѫиБлтѫа нwйцгѮѭЕгwклѫдф.ѦѫѯѯхТѝВКѣеѧ*ѫ%йѥлклѫ)<) !%i9g8o(w0

Интерлюдия 4

Таинственная энергия из глубин космоса наполняла и преобразовывала исстрадавшийся мир. Всё больше территорий становились пригодными для людей. Яд тяжёлых металлов и радиоактивных веществ отступал, подчиняясь воле человека. Поколения, не видевшие солнца, вышли наконец из подземелий и вдохнули чистый воздух полной грудью.

Да, было тяжело. Катастрофически не хватало рабочих рук. Но эфир, как его стали называть, наложился на знания, оставшимися от погибшей цивилизации, и дал невиданные плоды. Оказалось, что поток энергии можно кодировать и записывать. Можно направлять в специальные приборы и хранить. Спустя всего лишь тридцать лет появились первые люди, которым получилось подсадить Систему — эфирный модуль в тело, позволяющий накапливать энергию и управлять ей. Не хуже, чем это делали прирождённые маги.

Ещё через три десятка лет материки очистили от яда. Открылись научные институты, создающие новую жизнь. Восстановили виды, вымершие ещё до войны. И вдруг оказалось, что с помощью эфирных технологий уровень благосостояния поднялся так высоко, что человечество достигло пика развития, и людям стало скучно. Неизвестно, к чему в итоге привела бы эта пресыщенность, но неожиданно учёные открыли ещё одно свойство эфира: он позволял путешествовать между отражениями миров. Которых оказалось много. Очень много. В части из них тоже появился эфир, только тамошние жители не прошли через горнило страшной разрушительной войны, и потому не имели этических норм, как путешественники. Многие из которых родились и взрослели в суровых условиях подземных убежищ.

Умение улавливать и управлять эфиром возникало у людей абсолютно рандомно и подавляющее большинство ощутило себя избранными. И пришли к выводу, что лучшее, на что можно потратить свои способности — это власть.

Перед обществом, пережившим катастрофу, возникла этическая дилемма: нужно ли помогать чуждым цивилизациям или лучше не вмешиваться, чтобы не навредить? Общество оказалось расколото. И тогда родился план.

Глава 9

— Нет, вы только послушайте! Мы должны были неусыпно контролировать подступы к дому Игоря? Царство ему небесное. А если бы в это время на кого-нибудь напали? Как на Чижовых? — Кир горячился и размахивал руками.

— Да и проходили мы несколько раз мимо дома Игоря Петровича, — Женька был спокоен как удав. — Не было там ни подозрительных шумов, ни монстров. Так что это преднамеренное убийство. И убил Игоря кто-то из своих.

— Да всё я понимаю, — разом постаревший Николай Владленович устало прикрыл глаза. — Понимаю я всё! Просто вы вчера были в патруле. И вот, умом понимаю, что вы ни при чем, а душа кричит, что не уберегли. Эх…

Он тяжело вздохнул и потёр покрасневшие глаза.

— Он же мне, как сын был. Хоть и племяш. А тут такое дело: пришёл я к нему сегодня утром. Рано. Все его спали ещё. Я осторожно постучал, открыла его жена, Марина. Сонная. Сказала, с самого вечера в кабинете у себя сидит. В правлении. Достал с чердака старую керосиновую лампу, заправил её маслом и забрал с собой. И свечи тоже забрал. Сказал, работать надо. Я туда, а он… На полу. В груди нож… Убил кто-то…

Старик беззвучно заплакал. Я растерялся. Отношения между нами не настолько дружеские, чтобы захотелось обнять его, а слова… Ну что слова? Что тут скажешь, в такой ситуации? Поэтому спросил:

— А следы были какие-нибудь?

— Не видел ничего, — покачал головой Владленович. — Не до того было. Я сразу бросился в колокол звонить.

Я вздохнул. Да, дела... Не хватало нам переноса в странный мир с системой, как в играх, ещё и междоусобица с убийствами началась. Мелькнула мысль: «А не ты ли, Саня, заварил эту кашу? Сам вчера двоих прикончил, даже не почесался. А ведь тоже люди». Я вздрогнул всем телом: надеюсь, это только мне в голову пришло.

— А над чем работал покойный? — поинтересовался Кир.

— Не знаю, — Владленович пожал плечами. — Вчера на кобыле из Речного какой-то тип прискакал, когда вас не было. Беседовали о чём-то. Потом он уехал, а Игорь сел за бумаги. Считал что-то. В Речном-то администрация новая. Видимо, хотели договориться.

— А точно он ускакал? — усомнился Кир.

— Точно, я видел. Не думаю, что он вернулся и Игоря убил. Да и зачем?

— Я вообще не пойму, кому понадобилось убивать Петровича, — вздохнул Женька. — Хоть убей, не вижу мотива!

— Месть, ревность, жажда власти, старые счёты, неумышленное, прилетело НЛО и оставило тут этот труп. Выбирай любой,— ответил я брату.

— Тогда ты тоже подозреваемый.

— Ага. Вчера повздорили. Только у меня алиби: я всю ночь в вашей компании валандался по посёлку.

— Значит, из азеров кто-то! — блеснул дедукцией паладин. — Ты же вчера двоих грохнул. А они за это завалили Петровича, чтобы тебя подставить!

— Кир, гипотеза, конечно, хорошая, — согласился я. — Но где доказательства? При всём моём не самом лучшем отношении к нерусским, я не собираюсь устраивать геноцид. И другим не позволю.

И прибавил мысленно:

«К тому же рядом Рашид отирается. Наверняка слышит. Теперь их банда знает моё отношение. Блин, мир другой, а проблемы все те же».

Брат согласно хмыкнул, украдкой покосился на стоящего невдалеке фельдшера и задумчиво покивал. Умные мысли приходят в светлые головы одновременно.

— Всё равно, надо расследовать это дело! — горячился паладин. — Нельзя этого так оставить!

— И что ты предлагаешь? Перечитать Шерлока Холмса и Пуаро? А потом на основании прочитанных книг выработать безошибочную методику поиска преступников?

— Ну не знаю… Собаку позвать… Чтобы след взяла…

— А ведь это идея, — вклинился Николай Владленович, до этого молча слушавший нашу перепалку. — Саш, ты же как-то обмолвился, что у тебя нюх золотой?

— Э-э-э?.. Я?!

Конечно, Владленович меня уговорил. Да я и не сопротивлялся: преступление надо расследовать.

Но в первую очередь мы обсудили случившееся с односельчанами. Выразили соболезнование жене погибшего, Марине. Хотели скинуться деньгами на похороны, но вовремя вспомнили, что финансов-то нет. Закончились рыночные отношения, как и вся глобальная экономика. В конце обсудили вопрос о том, что надо бы провести общее голосование и выбрать нового главу. Решили сделать это на следующий день после похорон, уж очень народу не терпелось скинуть на кого-нибудь ответственность за происходящее.

Наконец, от болтовни перешли к делу. И тут я столкнулся с малюсенький такой проблемкой: мои габариты не позволяли пройти в здание.

— Дядь Коль, да я же сюда не втиснусь! Тут у дверей только одна створка открывается. Вторую, наверное, со времён Союза не трогали!

Я стоял у входа в правление в том же виде, котором явился на вече. В облике доисторического медведя, способного, поднявшись на задние лапы, дотянуться до балкона на втором этаже. После боя в узкой кухне на зернотоке я опасался заходить в помещения, не подходящие моим габаритам.

— Ну так обернись обратно и все дела, — Владленович не понимал всей глубины моей проблемы.

— Дядя Коля, блин! Я обернусь, но на мне будет только портупея! И сумочка! И всё кожаное!

— Не боись, интернета теперь нет, в Ютуб не выложат! Хоть что-то хорошее в случившемся.

— Я и без интернета стесняюсь.

Владленович подумал, кивнул сам себе и зашёл внутрь. Вернулся через пять минут с тёмно-синим свёртком.

— На. Я это из кабинета главного ветеринара сп... взял. Этот раздолбай снова не закрыл дверь, а запасной халат и сапоги он всегда там держит.

Я перекинулся и торопливо надел выстиранный, но всё равно отдающий навозом, антибиотиками и ихтиоловой мазью халат. Нырнул в холодные резиновые сапоги и пошлёпал на второй этаж.

Коридор был узким. Как-то не подумали товарищи, строившие сельсовет в начале восьмидесятых, что по нему захочет прогуляться арктодус. Кабинет главы предваряла небольшая приёмная, в которой хозяйничал секретарь — Марина. Она была заставлена многочисленными комодами, шкафами, ящиками и этажерками. Повсюду папки с документами, на столах — компьютеры. Подобное соседство я никогда не понимал: бумаги и компьютер. В теории последний должен заменить всю макулатуру. Но нет. В этом месте трепетно берегли каждый листок.

В глубине этого бедлама и скрывалась дверь в кабинет главы администрации. Я подошёл ближе и принялся её рассматривать с большим интересом. Чёрное металлическое полотно украшено лишь серебристыми накладками на замочные скважины и глазок, ручка простая, строгая, без вычурности. Обычный хромированный рычаг из нержавейки. Массивная коробка, мощные антивандальные петли, усиленные ригеля, штыри в стене. Откуда я знаю о штырях? Так сам покойный и рассказывал во сколько ему обошлось это сокровище. Притом всему посёлку.

Я задумчиво надавил на ручку и потянул на себя. Дверь неожиданно мягко открылась. Внимательно посмотрел на материал полотна, хмыкнул и осторожно потыкал пальцем внутреннюю часть. Металл прогнулся. Я глянул на Николая Владленовича. Тот развёл руками: мол, что поделать, жизнь такая.

В кабинете никто не прибирался. По рецепторам тут же ударили забивающие все запахи сгоревшего масла и парафина. В носу засвербело, и я чихнул. И это в человеческом облике. В медведе наверняка одурею.

— Ну? Учуял что-то? — Владленович тут же подскочил ко мне и вопросительно заглянул в глаза.

— Учуял, ага. Не проветривали давно. Вот что учуял.

— Так это я распорядился. Чтоб, значит, следы не затоптать.

— Чтобы следы не затоптать, нужно было не выносить тело. А так я невооружённым, близоруким глазом вижу на полу отпечатки. Где только вы сейчас в такую сухость отыскали грязь?

— Ну, это ребята наследили. Когда выносили Игоря. У них и спрашивай.

— Спрошу. Только я и сейчас спрашиваю: какого я сюда припёрся? Чужие следы нюхать?

— Ну, понюхай, Саш!.. — Владленович сделал умоляющие глаза.

Я хотел, конечно, ответить грубой пошлостью, но не стал. Но дядя Коля догадался, о чём я подумал, и заткнулся. Пока я раздевался, аккуратно складывая на близстоящий стол халат и сапоги, даже и не сомневался, что всё это глупая идея. Что я могу почуять в медведе с его острейшим нюхом? Запах пластика и чернил? Аромат неработающего компьютера? Благоухание грязных сапог?

Но первым я уловил дух застаревшей крови. Металлический, щекочущий чуткий звериный нос. Запах, говорящий, что жертва уже мертва.

Эта странная, несвойственная мне мысль возникла в уме совершенно непроизвольно, и осознав её, я отвесил себе ментальную оплеуху. Какая, на хрен, жертва? Саня, ты в своём уме? Окстись, ты не медведь! В первую очередь ты человек!

Отругав себя таким образом, продолжил вынюхивать. Втянул воздух, анализируя ароматы. Да, вездесущий пластик забивал всё. Даже запах крови ему уступал. Я шумно выдохнул и принюхался ещё раз. Постепенно разобрал «благоухание» резиновых сапог, кожи, ботинок, ткани. С усилием отстранился от сопутствующих ароматов кабинета — пластика, металла, бумаг и чернил. Остался запах земли от следов. И травы. Я узнал её — перед правлением недавно косили газон.

Капли парафина, масла, обычная дорожная пыль. Частицы от перьев — подушка? Кого-то подняли с кровати? Снова выдох и вдох. Старое дерево, которое многократно красили. Странно. Ощущение, что оно перемешано с кожей, металлом и… лошадью? Упряжь?

Так, подождите… Ещё вдох-выдох, анализ… Три слоя, один старше другого. Кто-то прошёлся по мытому полу, постоял, ушёл. Кто-то припёрся позже, наступил на вон тот кусочек парафина и затёр подошвой капли масла. Кто-то пахнущий сигаретами и пылью, травой и солнцем… И упряжью.

Следующий слой — кровь. После него натоптано и травой, и навозом, и землёй. Уф…

— Кажется, дело проясняется, — заговорил я и развернулся. Задел плечом шкаф, тот стал падать, рассыпая бумаги, я рефлекторно отшатнулся и задницей снёс половину столов и шкафов, стоящих в приёмной. Меня засыпало ворохом документов. Фигурально, конечно. Так-то я слишком большой, но будь человеком, по колено точно бы завалило.

— …! Саня! — громко и от души рявкнул Владленович. — Аккуратнее будь!

— Извини, дядь Коль! — попросил я прощения. — Ну ты же сам видишь, какие здесь маленькие помещения!

— Это не помещение маленькое, это кто-то слишком много ест, — прокомментировал ситуацию Кир фразой мультяшного Кролика.

— И ты, Брут, — пробормотал я, оборачиваясь обратно человеком и судорожно оглядываясь в поисках халата и сапог. Женька протянул мою амуницию, и я торопливо облачился.

— Ну что выяснил, говори! — Владленович приплясывал от нетерпения.

— А что я могу выяснить? Вчерашний гость на чём приехал?

— На коне.

— До того ты говорил, что на кобыле.

— Я под хвост не заглядывал, если что. Не забывай, мы вместе вокруг посёлка валандались!

— Вот и я о том же! Мне пофиг, какой пол у волосатого мопеда. Мне интересно, посыльный приезжал на телеге или верхом?

Владленович умолк и наморщил лоб. Видимо, задумался. Наш русский язык творит чудеса: если нормально не спросишь, толком не ответят. Так и возникла народная игра в испорченный телефон.

— Надо у Марины узнать, — наконец сообщил дядька. — Она всё видела. Она знает.

— А вот над этим, скорее всего, и работал покойный, — Женька тоже зашёл в кабинет и основательно там осмотрелся. Под столом валялись альбомные страницы, исчерченные карандашом. Брат держал одну из них в руках. Я подошёл и взял у него рисунок. Ага, Перепелов набросал кроки местности и по ним пытался проложить чертёж будущей крепостной стены, используя дома, ландшафт и прочие ориентиры. Когда только успел? Я наклонился и поднял ещё несколько листов. Это оказалась примерная смета в человеко-часах, строительных материалах. На остальных похожие наброски, но из другого сырья.

Интересно, он учитывал, что благодаря системе мы будем сильнее? И выносливее? В любом случае спасибо ему за этот труд. Вряд ли у нас ещё есть такие люди. С архитекторской жилкой. Ладно, если что, спросим в Речном.

— Да, Жек, скорее всего, ты прав. Он над этим работал. Но не думаю, что постройка стены вокруг посёлка — причина убийства.

— А если это какие-то… чужие? Может, это местные, которые обманом затянули часть нашего мира к себе и теперь готовят грандиозную гекатомбу?

— Нас здесь больше сотни, если что. И мы не быки.

— Да какая разница?

— Брат, я понимаю, и даже немного согласен, что твоя теория имеет право на существование. Но тогда встречный вопрос: если чужаки такие сильные, что смогли притянуть нас из другого мира, разве станет им помехой стена из говна и палок? И как им способен помешать человек, который её проектирует? Женька замолчал, обдумывая мой контраргумент.

— Так что же ты всё-таки вынюхал? — Владленович перезагрузился и решил, что пора доставать меня вопросами.

— Смотри, здесь кто-то был. Кто-то пахнущий телегой. Был вечером. Он наступил в пролитое масло и парафин. Сразу после этого убили Игоря. Возможно, мой нос ошибается, и я всё неправильно интерпретировал. Всё может быть. Но следы говорят, что вечером, после того как разожгли свечи и лампу, заходил какой-то тип, пахнущий конём, деревом, краской и кожей. Кто это, я не знаю.

Я пожал плечами и продолжил.

— Может быть, ты, Владленович, что-то неправильно понял? И вчерашний гость приехал на телеге, а не верхом? А может, он припёрся не один, а с кем-то? Что не поделил Перепелов со своим визави? Я в душе не представляю. И, кстати. Если вдруг тебе мысль такая пришла: я по следу не пойду. Я не собачка-ищейка. Не умею.

Закончив этот спич, я вышел из кабинета и спустился по лестнице, досадуя, что мы так и не выяснили, кто мог грохнуть главу. Наоборот, вопросов ещё больше появилось. В глубине души я надеялся, что, обнюхав всё, сразу найду преступника. Не вышло.

— Саша? — меня окликнули. — Непривычно видеть тебя в человеческом облике. В последнее время ты чаще медведь. Хотя в этом прикиде выглядишь так… Уж лучше медведь.

Ну вот задумался и ухвостолупил в направлении дома. Кир и Женька остались в сельсовете. А я так заразмышлялся, что пошёл по улице в халате на голое тело и сапогах. Блин, ну ведь никогда такого не бывало!

— И я тоже рад тебя видеть, Оксана. Куда это ты с пустой баклажкой? Ведра дома нет?

— Я за молоком. К Зое. Надо же испечь что-нибудь к чаю. И побольше. А у Зои корова. Может, если творог есть, сочней наделаю. Или ватрушек.

— О, надо на ватрушки к вам напроситься. А то братишка всё один съест.

— Ага, значит, сегодня экспедиции в пустыню не будет?

— Какой поход, Ксюш. Здесь такие дела! Игоря убили. Не до этого. Тем более, глава должен инициировать такие вещи. А то начнётся разброд и шатание. Будут все без спроса шляться, и потеряем мы половину народа.

— Заботливый ты. Хороший. Только балбес. Ничего, сегодня с Зоей пообщаетесь нормально, может, хоть немного в голове добавится. Ведь ты же обязательно придёшь в гости пить чай? Не так ли? С братом, со мной и с Зоей.

Оксана сделала ударение на слове «обязательно» и смерила меня внимательным взглядом. Мне показалось, что в её глазах сверкнули ледяные искры. Я толком не разглядел — невестка фыркнула и пошла дальше. Но через пару метров остановилась, обернулась и прищурившись, добила:

— Если Зойку обидишь, я тебе яйца к двери приморожу, понял?

Дома я в первую очередь нормально оделся, перекусил яичницей, приготовленной на мангале, и задумался. Идти в гости к брату не хотелось. Из-за Оксаны и её фанатичного желания переженить всех и вся. Зря она училась на преподавателя русского языка и литературы, ей нужно было становиться биологом и выводить новые породы. Или этим зоотехники занимаются? Не имея под рукой подходящих животных, Оксана увлеклась сводничеством. С чего бы это? Ладно бы выпить любила. Было бы объяснение: чтобы на свадьбах погулять. Так нет же. Не пьёт.

Теперь она решила взяться за меня и Зою. Та, конечно, хорошая и добрая женщина… Вдова. Муж спился и утонул. До этого гулял от неё. Они ссорились и скандалили. Даже мне с братом однажды пришлось успокаивать этого сморчка. Тот как напивался, так сразу включал режим мужика. Деспот подкроватный. Вот и получил.

До переноса наши дома стояли недалеко друг от друга и перебрав, этот снусмумрик внезапно вообразил, что его благоверная может встречаться тайком со мной. Явился на разборки, долго орал и брызгал в меня слюной. За что был аккуратно побит, без синяков. Потом пришёл брат и добавил. Дал этой сдыхоти ещё пару подзатыльников. Экзекуция пошла впрок, больше этот Отелло не помышлял на меня наезжать.

А Зоя всё терпела. Хорошая она женщина, только глаза немного косенькие и спина кривая. Травму получила ещё при рождении, срослись два позвонка. А так верхними девяносто, судя по контурам, не обижена. И глаза большие, широко посаженные. Губы красивые, чётко очерченные. Волосы пышные каштановые, когда не красит. Высокая, даже выше меня, если не сутулится. Правда, поболтать любит и всё на одну тему: какой её бывший, хоть и мёртвый, козлина. Ещё во время беседы начинает обычно невзначай декольте поправлять и другие знаки слать, типа: «я давно одна».

Это ещё одна причина, чтобы забить на Оксану и не идти на сегодняшнее чаепитие. Давно не мотался в город к подругам: до переноса не было времени, теперь уже четвёртые сутки нормально не ем и не сплю. Постоянный стресс. Польщусь на её подругу, а потом что? Жениться как честный человек? Но я при всём хорошем к ней отношении даже и думать о подобном не хочу! Но Оксана может приморозить… И, скорее всего, приморозит.

— Брат, вставай, хватит спать! Труба зовёт! Рота — подъём!

Я вздрогнул и свалился со стула. Хорошо хоть не в потухший мангал. Подскочил и потрясённо замотал головой, пытаясь прийти в себя. И как я это умудрился уснуть за размышлениями?

Обернулся и увидел брата. Уже смеркалось, воздух был по-весеннему чист и свеж. Жека, предатель, довольно лыбился сзади. Ну, ясно: припёрся приглашать. Оксана знает, кого за мной посылать.

— Братишка, мойся, бройся, переодевайся!

— Жек, я в медведе пойду. И бриться не надо.

— Сань, если ты так поступишь, Оксана не наморозит тебе холодильник. И не даст пельменей.

— Это шантаж!

— Да, это шантаж. Она знала, что ты скажешь. Ещё она просила передать: «Пока не попробуешь — не поймёшь, твоё или нет».

— Ага, значит, жениться не надо!

— Ещё она просила передать, что приморозит яйца к холодильнику с пельменями.

— Я такой предсказуемый?

— Оксана просила передать: «Да, предсказуемый».

Женька заржал, глядя на мою удивлённую физиономию.

— Да шучу я. Она только про яйца передала. И да, Сань, ты предсказуемый, — похлопав меня по плечу, он продолжил. — Брат, никто тебя не заставляет жениться на Зое. Поболтайте, может, узнаете друг друга получше. Возможно, даже очень близко. Мы же не в восемнадцатом веке живём. Говоря про обиду, Оксана имела в виду — если ты задуришь женщине голову: «Люблю, трамвай куплю», а после поиграешься и бросишь. Вот это и называется — «обидишь». Блин, Саня. До сорока дожил, а таких вещей не понимаешь!

— Ну, раз никто не заставляет жениться, пойду ополоснусь.

— Давай, иди. Набери воды, а я пока мангал зажгу, чтоб нагреть.

Через полтора часа, отмытый, побритый и пахнущий одеколоном, я сидел за столом на застеклённой террасе Женькиного дома и вымученно улыбаясь, пытался поддерживать разговор.

— Саш, а что тебе нравится? — задала моя теоретическая невеста уже пятый однотипный вопрос.

«Минет», — подумал я. — «Ещё в игрушку на компе поиграть».

— Читать я люблю, Зоя. — очередной раз ответил я, даже не кривя душой. Да, люблю. Как и то, что не озвучил. — А ты любишь книги?

— Ой, да что там читать! Тот же букварь, только буквы по-другому стоят. Хи-хи-хи. — сострила Зоя, стрельнув глазами мимо меня.

Я вздохнул и вяло улыбнулся. Типа зашла шутка. В пятый раз.

— А кроме как читать? — Оксана пришла на помощь подруге.

— Есть, — сообщил я, сграбастав с тарелки последнюю ватрушку.

— Са-а-ань! — заканючила Оксана. — Ну я её хотела Зое оставить.

Я пожал плечами и торопливо откусил пирожок: мол, кто не успел, тот опоздал.

— А вот мой покойный, хоть и нельзя про умерших плохо, но такой гавнюк был, — совершенно не в тему вздохнула Зоя. — Вечно всё из дома тащил. Только и думал, где бы нажраться. Но хозяином был хорошим, весь огород помню клубникой засадили, так за два года на «десятку» накопили с той ягоды, на новую.

«Вы очередной раз прослушали повторяющуюся историю о том, каким говнюком бывший муж Зои», — монотонно пробубнил в голове внутренний голос.

— Зой, — предложил я, дожевав остатки ватрушки. — А давай Женьку попросим, и он поднимет тебе твоего бывшего? Будет у тебя личный зомбик. Он тебе и огород вскопает, и дров нарубит, и по хозяйству будет работать. Главное, бухать не будет.

— Ты что, Саш! Нельзя так! Это грех! Да и боюсь я всей этой вашей магии!

— Но придётся с этим жить, Зоя. Я, например, в медведя превращаюсь. Женька - некромант, Ксюха — ледяная ведь… Ледяная волшебница. И тебе нужна система. А ты её боишься!

Зоя зажмурилась и снова замахала руками, косплея ветряную мельницу:

— Нет, нет! Скоро это закончится! Вот увидите, всё будет, как было! Это наверняка опыты какие-то! Эти учёные со своими ракетами что-то напридумывали, а по нам прилетело!

Вот как с ней разговаривать? Вроде бы училась в той же школе, что и мы с Женькой и Оксаной. У тех же преподавателей. Потом в Речном на повара-кондитера. Когда же что-то пошло не так? Или человеку проще не думать? Главное, чтобы другие разбирались в этом неблагодарном деле, а я буду тихонечко сидеть и заниматься, чем привык?

Я вздохнул.

— Ребят, я, наверное, пойду уже. А то четвёртые сутки не сплю нормально. Спасибо, Оксана, за шикарный ужин. Зоя, ты великолепна, спасибо тебе за тёплую компанию. Жека, брат, до завтра.

— Саш, погоди, — Зоя подскочила. — Я тоже пойду. Проводишь меня? А то мне страшно.

Я пожал плечами. Переться на другой конец посёлка не хотелось. Это раньше Зоин дом находился недалеко от нашего, теперь его перенесло чёрт знает куда.

— Ну идём, доведу.

— Ой, Зоинька погоди, я тебе ватрушек дам, — засуетилась Оксана.

— Так та ватрушка была не последняя? — деланно удивился я.

— Конечно, нет! Но если бы я выставила всё, что напекла, ты бы застрял у нас в дверях, как Винни Пух.

— А знаете, какая была первая мысль у Винни, когда он понял, что не может выбраться из кроличьей норы? — ухмыляясь, поинтересовался Женька.

— Какая? — простодушно спросила Зоя.

— Главное, — понизив тон, ответил брат. — Чтобы Кролик был нормальной ориентации!

И заржал.

Оксана шлёпнула его полотенцем по спине и неодобрительно покачала головой. Зоя покраснела. Я криво ухмыльнулся.

По пути к Зоиному дому я молчал. Нет, та пыталась меня разговорить, но я лишь односложно мычал. Дважды мы встретили патрули из инициированных парней. Я поинтересовался стелсерами. Оказалось, Чижовы тоже где-то здесь. Никто не знает где, но точно здесь. Девчонки шалят: то шуршат за спиной, то тихонько пытаются стянуть какую-нибудь мелочь. Пару раз прибегали, сообщали о подозрительных шевелениях в посадках на дороге в пустыню. Один раз зажмурили мелкого трёхуровневого зомбика.

Молодцы, конечно. Только надо им по загривку настучать. Чтобы не совались сами в драку! Они — разведчики!

Доставив Зою домой, я было собрался обратно, но та меня остановила.

— Саш, погоди, давай поговорим.

— Зой, я устал как собака. Мне бы до постели добраться.

— Саш, пожалуйста, останься. Мне страшно спать одной, — Зоя смотрела на меня умоляюще.

— А завтра? А потом? Ты уж прости, но я не буду с тобой жить. Я не привык на постоянку с кем-то. И меня не переделать. Так что не надо начинать, Зой. Не надо.

— Саш, я всё понимаю. Я страшная, но хоть один раз останься со мной, а? — Зоя взяла меня за руку и потянула к себе.

Вот что делать? Я же тоже не железный. К тому же давно близко не общался с женщиной. Да и Зою обижать не хочется. Тем более зашла с козырей — «Я страшная». Начну уговаривать, что нет, не страшная, окажусь с ней в постели доказывая. Соглашусь, что да — яйца приморозят к холодильнику. Дилемма!

Хрен с ним, будь что будет.

— Не говори глупости, — строго ответил я. Зоя опустила глаза и чуть не разрыдалась. Но я вовремя продолжил. — Ты очень даже красивая.

Позже, в полутьме, при дрожащем свете коптящей масляной лампадки, я, глядя на толстенный бюстгальтер большего, чем нужно размера, подумал: «А вот в этом ты обманула».

А это Саня на пырембуке. Поддержите его!

Глава 10

— Дядя Коля, какие на фиг всеобщие выборы? Вы в парламентскую демократию решили поиграть? Собрались кучей, поорали друг на друга — и всё! Выдвинули достойную кандидатуру — люди проголосовали. Если в шуме толпы слышно что-то типа: «А пошёл он на…», значит, претендент официально не прошёл. Если одобрительное «Е-е-е-е»! — с кандидатом всё нормально. А вы тут выдумываете! Надо быстро стену делать, уже сегодня приступать к строительству крепостных укреплений, людей раскачивать, чтобы систему получали… Вы же избирательную кампанию зачем-то придумали и два тура всенародного голосования! До партий додумались уже? Нет? Хоть что-то радует.

Владленович подкараулил меня у дома. Видимо, с самой зари сидел в засаде. А моё утро началось не рано. Уже хорошо так посветлело, когда у Зои замычала недоеная корова, которая нас и разбудила. Мы подскочили, я чмокнул в щёчку гостеприимную хозяйку, отбился от завтрака, запинал совесть, кричавшую, что надо помочь девушке, и рванул домой.

Ну его на фиг – завтракать и помогать по хозяйству. А то ещё придумает себе какую-нибудь глупость. Глазом моргнуть не успею — окольцуют. Лучше свалить от греха подальше и не встречаться больше.

«Саня, ты подлец», — резюмировал мой внутренний голос.

«Иди ты сам знаешь куда», — ответил я, и тут в мой мысленный диалог вклинился Николай Владленович.

Поговорили. Я высказал своё мнение насчёт выборов. А то клан Перепеловых решил политтехнологиями баловаться: надумали провести агитационную кампанию с плакатами и транспарантами.

Делать им, что ли, нечего? И так ясно: «огородники» выдвинут своего и будут голосовать за него, остальные — за кандидата Перепеловых, как за вариант, проверенный временем. Интересно, кого протолкнёт Николай Владленович — Сергея, директора школы, или Виталия, фермера, но ранее бригадира второй тракторной?

Занятый этими мыслями, я не сразу понял, о чём толкует Владленович. Когда же сообразил, даже прифигел малость:

— Что-что? Дядя Коля, ты с дуба упал? На кой мне этот головняк?

— Да я просто так спросил. Ты вон, как электровеник шуршишь по посёлку. Думал, может, хочешь здешним князем быть.

Я матерно ответил, в каком месте я видел такое княжение. После извинился. Владленович покивал и сообщил, что собрание будет вечером. А пока – не сводить ли мне на охоту ещё одну группу?

Я с тоской оглянулся на давно нечищенный курятник и пять ульев, над которыми подозрительно по-весеннему клубились пчёлы, и согласился.

И снова десять человек, не считая меня и Рашида. Кир остался на дежурстве. Женька хотел было отправиться с нами, но я его отговорил: в посёлке постоянно должен находиться кто-то сильный, способный собрать всех в боевой кулак.

— Держи в курсе, как пойдёте, — напутствовал брат. — Звякни, если что.

Я очередной раз подивился выкрутасам психики. Мы выросли без телефонов – те вошли в обиход уже после моей службы в армии, но прочно и навсегда. И теперь мы даже не знаем, как связаться друг с другом без этих устройств. Ещё одна задачка, над которой стоит подумать.

— Только яйцами могу звякнуть, — гордо ответил я. —Телефоны – всё.

Женька хлопнул себя по лбу и покачал головой. Я понимающе усмехнулся: прошло уже четыре дня, а я всё ещё тянусь рукой к выключателю.

Я решил идти по старому маршруту, обойти весь посёлок по кругу, заглянуть на мехток, подсчитать, хотя бы примерно, количество зёрна, которым располагаем. Обычный патруль, одним словом.

К моему удивлению, всё сложилось как нельзя лучше. Встретили четырёх зомбиков третьего уровня, и четыре парня получили систему. Что порадовало особенно – один стал помощником Рашида. Честно сказать, в глубине души я и сам бы хотел спасать людей. Впрочем, это желание мелькнуло где-то на задворках подсознания и пропало...

Три бойца и врач – хорошая манёвренная группа. Теперь можно уже думать о патрулировании ночь через две.

Зерноток мы осмотрели очень внимательно. Рашид отвёл парней на кухню, показал разгром, мятые котлы, расколоченный пол и сбитую чьим-то тяжёлым телом плитку со стен. Он сопровождал эту демонстрацию очень подробным рассказом, кто куда прилетел, как ударил и увернулся. Даже я заслушался. Крадущийся медведь и затаившийся птицелюд, блин. Но когда Рашид стал заливать, как я, опираясь на воздух, пробежал до портала, из которого толпами валила нечисть, и закрыл его ударом пятки, я не выдержал и рассмеялся. Фельдшер грустно взглянул на меня и сообщил, что со стороны было виднее.

— Рашид, а Катя слышала твою интерпретацию событий? Она тоже участвовала в бою.

Огородник смутился.

— Александр-бей, я просто немного решил приукрасить. Для вас же стараюсь.

— А мне это на фига? Ты сейчас насочиняешь, а с меня потом будут требовать.

— Но как же? А работа с электоратом?

— Чего-о?

Выражение моего лица заставило врача-огородника смутиться и отступить на шаг.

— Но дядя Коля, да и Назир-бей говорили, что вы, Александр Сергеевич, будете вождём.

— Вождём красножо… краснокожих? Рашид, я не собираюсь на себя сваливать такую обузу, как управление посёлком. Это ответственность. А я обычный человек. Могу с места поорать, что руководство всё делает не так. Просто, чтоб поучаствовать в политической жизни. Но разбираться во всём этом? Нет уж, уволь. Я прекрасно понимаю, что всем мил не будешь. Если управлять посёлком, то в любом случае я оттопчу чьи-нибудь мозоли. Одни посчитают, что их несправедливо обделили, а кого-то — незаслуженно поощрили.

— Александр-бей, но…

— Всё, Рашид, никаких больше разговоров по поводу моего правления. Хватит!

Фельдшер-огородник замолк. Я же подумал: «Хочет, чтобы я командовал? Да на здоровье!» И приказал:

— Так, Рашид. Бери Сергея и Федю – и марш по складам! Посчитайте доступные нам посевные и прочие материалы. Задание ясно?

— Да, сэр. Так точно, сэр! — парень расплылся в улыбке.

— Иди уже, шутник.

Ребятам понадобилось полтора часа, чтобы осмотреть, прикинуть и записать примерное количество зерна. После этого мы с чувством выполненного долга отправились домой. Вся вылазка заняла у нас не более четырёх часов. Вот что значит рано выйти, взять немного вещей и не шарахаться от каждого куста.

Что-то после победы над птицелюдом я совсем храбрым стал.

Ещё одно достижение цивилизации, которое мы потеряли — часы. Хронометра нет, а привычка планировать день осталась. Я посмотрел в небо, прикидывая время. Во сколько мы с Зоей проснулись? В семь? В шесть?

Дома я перекусил и выдвинулся в патруль. Проваландался четыре-пять часов, получается, сейчас обед, или чуток после. Солнце вроде бы в зените стоит. Надо сделать гномон, чтобы отмерять полдень, да поискать механические часы. Должны, по идее, в этом мире работать. Интересно, а что там у Антохи с мотоциклом? Смог он найти для него недостающие компоненты?

Так, заняв голову мыслями, я принялся за работу. Почистил курятник, вывез помёт на кучу – пускай гниёт. Покормил птицу – в последнее время делаю это нерегулярно, хорошо, они у меня на самовыпасе. Поискал в гнёздах яйца, наткнулся на подозрительный взгляд петуха, словно говорящий: «Как кормишь, так и несутся», и бросил эту затею. Хотелось чаю, но разжигать мангал ради кипятка я поленился. Попил воды, проникаясь пониманием, почему предки так любили квас: по-любому не хотели связываться с растопкой самовара.

Наконец, решил, что пора бы уже проверить пчёл. Мёд я недавно выкачал, оставил им на зиму немного свежего, чтобы не засахарился. И от клеща протравил. Но что-то пчёлы беспокоились с утра. Непорядок.

— Ах вы ж проститутки! — вырвалось у меня, когда я заглянул в первый улей. Мог бы и покрепче сказать, ведь произошло немыслимое: вылупилась новая королева и улетела, забрав с собой большую часть семьи. Как, блин? Когда? Я же только что осматривал! За день до этого долбанного попадания!

Внимательно оглядел рамки и ахнул: вот ещё маточники, и как же их много! Да, несмотря на желтеющие листья, здесь точно не осень, а самый разгар весны!

— Бог в помощь, — сказал кто-то за спиной.

Я обернулся с дымарём и стамеской пчеловода наперевес и увидел высокого мужчину в костюме и галстуке, выглядящего так, словно он только что вышел из школьного класса.

Какие гости! Сам Сергей Владимирович пожаловал! Директор школы и один из вероятных кандидатов на должность главы посёлка.

— Сам бы лучше помог, — буркнул я.

— У меня нет костюма пасечника, а так бы я запросто!

— Вечно все отмазываются, — не поверил я.

— Александр Сергеевич, – проигнорировав моё ворчание, заговорил Сергей. – Вечером мы собираем вече, надо выбрать главу и выработать дальнейшую стратегию. Здесь ходят слухи, что лучше бы всем собраться и уйти в Речной. Там народу больше, значит, безопаснее. Что вы об этом думаете?

— Я думаю, Сергей Владимирович, что идея эта глупая. Сам посуди: здесь у всех огороды, какое-никакое хозяйство. Проблема пропитания остро не стоит. Может, не полностью, но решена. А там? Ни больших огородов, ни возможности держать хозяйство. Да, в Речном у всех родственники и друзья, но я не думаю, что семейные связи смогут долго выдерживать скученность и антисанитарию.

— Почему?

— Почему у родичей терпение лопнет? Потому что люди — сволочи.

— Нет, почему антисанитария?

— Элементарно, Ватсон! Света, сиречь электроэнергии, нету. Канализационные насосы не работают, водяные также не пашут. Как скоро все ощутят на себе «прелесть» совместного проживания?

Сергей задумался. Видимо, он был одним из тех, кто собирался свалить в Речной. Ну и флаг ему в руки, на самом деле.

— Вы думаете, лучше остаться в открытом посёлке? А вдруг атака этих существ?

— А если нападение в Речном? Считаете, что стратегия трески вас спасёт?

— Какая? — собеседник удивился.

И что за педагогов сейчас выпускают? Впрочем, он мой ровесник. Ладно. Что за учителей у нас вообще учат?

— Треска — это рыбка такая. Собирается в стаи — косяки. Когда нападает хищник, треска сбивается в плотную толпу и старается увернуться всей массой. У большинства это получается. Если не считать нескольких особей, самых нерасторопных. Но рыба размножается быстро, потеря нескольких штук не в счёт. А как к утрате пары человеческих особей относитесь вы?

Сергей задумчиво молчал. Видимо, переваривал сказанное.

— А маленькими поселениями, по-вашему, лучше?

— А я не предлагаю дальше дробиться. Вот так как сейчас — оптимально. Есть город, с большим количеством жителей. Есть деревня, с меньшим числом людей, но возможностью заниматься хозяйством. Село кормит город. Мегаполис снабжает посёлок необходимым инвентарём. Хотя не исключаю, что скоро люди из Речного, наоборот, рванут к нам.

— Это средневековье!

— Средневековье — это когда рыцари на конях и цеха. А ещё короли, принцы, герцоги и прочие маркграфы. А у нас система, непонятно какая, и неизвестно зачем. И сами мы находимся незнамо где. Вчера меня чуть не разорвали на тысячу маленьких медвежат, и только магия спасла. В наше средневековье такого не было. У нас от цивилизации осталось куча сырья, предметов быта и главное — знаний, как этим всем пользоваться. У нас не средневековье.

Я перевёл дыхание после непривычно долгого спича и спросил:

— Чай будешь? Могу мангал разжечь.

— Не, не, спасибо, Александр Сергеевич, я побежал. А вы всё равно приходите на собрание сегодня.

Сергей пожал мне на прощание руку, развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону администрации.

Когда солнце уже стало явственно клониться к горизонту и насыщаться оранжево-жёлтым цветом, импровизированный колокол у правления стал собирать жителей. Люди потихоньку, не торопясь, отдыхая от дневных трудов, подтягивались к зданию сельсовета.

Я вышел из дома одновременно со своими. Точнее, это Кир и Женька вытащили сопротивляющегося меня, и повели за собой. Тесной компанией, к которой позже присоединилась Зоя, мы протолкнулись к импровизированной трибуне и встали в первом ряду.

— Вот, дядя Коля, мог хотя бы заставить лавочки сколотить, — пожаловалась Оксана.

— Гвозди теперь дефицит, доски тоже. Сейчас всего, если разобраться, нехватка.

— Но у нас же пилорама есть! — воскликнула Зоя.

— Ага, от электричества, а его родного нету, — парировал Кир.

Зоя смолкла. Что тут скажешь? Придётся смириться и стоять. Будем надеяться, выборы нового главы не затянутся. Я, прищурившись, присмотрелся к кучке народа, толпившегося недалеко от входа в здание.

У меня такая близорукость, что уже с десяти метров я не различаю лиц. Но зато ловлю характерные движения и походку чуть ли не за километр. При хорошей погоде. Поэтому сейчас рожиц, сгрудившихся у правления «решал», я не разглядел. Но я видел, кто там стоит. Вот, присущие только дяде Коле нервные взмахи руками – что-то с упрёком втолковывает Сергею Владимировичу. Рядом Назир, у него, когда волнуется, но не хочет этого показать, специфическая поза — руки в карманах, локти чуть оттопырены и почти незаметно покачивается с пятки на носок. Далее директор школы, с характерным изгибом шеи а-ля задрот – внимательно слушает дядьку, но косится по сторонам. Видимо, кого-то высматривает в толпе.

— Дядя Саша, — раздался за спиной девичий голос, отвлёкший меня от наблюдений за доморощенной элитой. Откуда ни возьмись, рядом возникла Катя. Улыбнулась мне, Киру и Женьке. Смерила гордым взглядом Зою, фыркнула и переключилась на меня.

– Дядя Саша, я и сестры точно-точно за вас будем голосовать! «Вы хороший», —сказала и так же незаметно исчезла, как и появилась.

Растёт девочка в профессиональном плане.

— Это покойных Чижовых ребёнок? — поинтересовалась Зоя.

— Да, — ответила Оксана. — Я предлагала к нам переехать, но они сказали, что уже самостоятельные и сами справятся. Все трое в этом году должны были ГИА сдавать. Вот и считают себя взрослыми.

— Вот сдали бы и считали, — фыркнула Зоя.

Я молча удивился: и чего она взбеленилась?

— Саша, — продолжила та, поворачиваясь ко мне. — Я так понимаю, способности Чижовых — появляться и исчезать, когда им вздумается?

— Нет, они становятся невидимыми. Очень полезный в нашей ситуации навык. Идеальная разведка.

— Невидимыми, значит… — протянула Зоя. — И творить всякие гадости они могут, значит, незамеченными?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я, догадываясь, что кому-то подложили свинью.

Женщина сверкнула на меня глазами, гневно раздула ноздри и молча отвернулась. И вот что это такое? Я виноват, что ей кто-то поднасрал?

— Зойке на заборе крупными буквами написали «косая шлюха», — зашептал Кир. — И как я понял, надпись возникла неожиданно. Минуту назад не было, отвернулась — и уже намалевали.

— У-у-у, вот оно как… Блин, нехорошо, если это кто-то из девчонок-стелсеров. Надо с ними поговорить.

— Ага, а сам-то в их возрасте? Ты разве отдавал отчёт в своих поступках? Осознавал их нормально? Не через призму малолетнего кипения этой самой субстанции в голове?

— Всё равно нельзя это так оставлять! Безнаказанность рождает вседозволенность, вседозволенность рождает беспредел. Как там дальше у поэта было?

— Не помню. Но в конце каждый по-людски жить хотел.

— Вот и надо как-то растолковать девчонкам эту мысль.

— Сограждане! — донеслось с трибуны правления, отвлекая нас от разговора. – Сегодня мы собрались, чтобы решить, как жить дальше! Уже четыре дня мы находимся в чуждом для нас мире! Мы понесли потери! У нас произошло убийство! Неслыханно! Система эта! Поэтому предлагаю выбрать нового главу! Надо решать, как будем жить дальше! Здесь поступило предложение собраться и уйти в Речной! Другой вариант — остаться и укрепляться! Но вначале я предлагаю выбрать Сергея Владимировича, директора нашей школы, главой правления посёлка. Кто за — поднимайте руки!

Очень хорошо дядя Коля построил свою речь. Обозначил проблемы и резко предложил решение: надо выбрать главу. А из кого выбирать? Так вот, же кандидатура, давайте за неё проголосуем! Все прекрасно видят это плутовство, но слишком расслабленны после трудового дня. Не хотят вникать. И вот уже руки вверх потянули. Мне, в принципе, монопенисно, кого выберут главой, здесь и так видно, что образовалась прослойка правящего класса, которая будет генерировать все решения. Я потянул было конечность вверх.

— Руку опусти, балбес! — рявкнул на меня братишка. Он, прищурившись зло, смотрел на трибуну с довольным Николаем Владленовичем.

— Вы сказали выбрать! А выбирают между кем-то и кем-то! — подал голос Кирилл. — Мы не увидели альтернативной кандидатуры! Да и системы у Сергея нет, значит, в патруль он не ходит! Смысл от такого главы? Что он может решать?

Владленович опешил, видимо, не ожидал отпора. Зря я его похвалил, дальновидный политик должен размышлять и предвидеть на пару ходов вперёд.

— Ну предложи, Кирюша, кого-нибудь. Или сам, небось, желаешь в кресло сесть?

— Я вообще сидеть не хочу, Владленович. Но если надо — буду. Но есть кандидат, который, рискуя жизнью, занимается укреплением и защитой нашего посёлка! Это Саня Свечной! Александр Сергеевич, выходи на трибуну!

«Совсем охренел?»

Это была первая мысль. Потом толпа зашумела, и с разных концов послышались радостные девичьи голоса, удивительно похожие друг на друга: «Дядю Сашу в президенты!».

На моё «отсовокупитесь, ироды!» – раздалось дружное ржание. Женька и Кир подхватили меня за руки, кто-то упёрся сзади, и общими усилиями выкинули на трибуну.

— Я вам это не забуду, — прошипел я, тем самым вызвав ещё один приступ смеха в толпе. Огляделся: сельчане смотрели на меня с ожиданием. Владленович — с плохо скрываемым неудовольствием.

— Честно скажу, — начал я откашлявшись. — Вообще не желаю быть главой. Не хочу тащить на себе ответственность за всех. Но если надо — пойду. Ненадолго. Пока более или менее не наладим быт. Но предупреждаю: если кто-то считает, что сможет меня избрать, а после спокойно прижать мягкое место к удобному дивану, не работать, не сражаться и прохлаждаться в сторонке — тот сильно ошибается.

Я перевёл дыхание. Тяжко перед народом вот так стоять. И непривычно.

— Поэтому три раза подумайте, нужно ли меня выбирать главой! Спуска я не дам! И ещё: слышал, многие голосуют за уход в Речной. Я не против: у кого есть куда идти — идите. Забирайте барахло и идите. Те, кто останется, готовьтесь работать от рассвета до рассвета. Будем из нашего посёлка делать самодостаточную крепость. Безопасную гавань. Чтоб никто не припёрся и не убил. Чтобы можно было спокойно спать. Чтобы быт наладить и не бояться шастающих туда-сюда монстров. Я всё сказал.

Оглянулся: Николай Владленович, Назир, Сергей — смотрят на меня. То ли с восхищением, то ли с обалдением. Вот я и попал в число пресловутой оппозиции, которую в той, прошлой жизни считал сборищем ленивых пустобрёхов.

Интересно, а вдруг меня выберут? Тогда ведь действительно придётся диктатуру наводить. Хотя вряд ли, меня не очень в деревне любят.

— Наш молодой товарищ выставил свою кандидатуру, — прошипел Владленович. — Предлагаю голосовать: кто за заслуженного, хотя и молодого педагога, директора школы, человека с двумя высшими образованиями, родственника безвременно почившего главы посёлка. Кто за Сергея Владимировича Перепелова?

Договорив, дядя Коля взметнул руку вверх и следом, как по команде, подняли конечности Назир и сам Сергей Владимирович. В народной массе тоже стали подниматься руки. Зазвучали выкрики: «За Серёгу!». Владленович, подслеповато сощурившись, принялся записывать проголосовавших. Я сам, не ожидая от себя, тоже стал считать. Один, два, десять… Из собравшихся четырёхсот с лишним человек сто пятьдесят пять отдали свои голоса за Сергея. Маловато.

— Кхм… — прокашлялся Владленович, видимо, тоже недовольный подсчётами. — Кто за Сашу Свечного? Поднимите руки.

Я, вообще-то, технолог, не менее заслуженный. И у меня тоже есть высшее образование, хотя и заочное. Одно, правда. Мог бы и рассказать об этом, старый хрен. К тому же я арктодус четвёртого уровня, что тоже не жук чихнул.

Односельчане стали поднимать руки. Я принялся считать, сбился, начал считать заново. Потом бросил. На трибуну выскочил Кир и вслух стал пересчитывать.

— Николай Владленович, а наших-то больше! — паладин аж светился, как будто сам выиграл пост главы посёлка.

Владленович молча пожевал губами, оглянулся на Назира, пожал плечами и тихо буркнул:

– Поздравляю.

Прозвучало это как: «Да сношайтесь теперь сами как хотите».

И он стал спускаться с трибуны. За ним потянулись Назир с Сергеем. Я остановил их:

— Так, на правах главы посёлка. Сергей, мне нужна консультация. Владленович, Назир, останьтесь, пожалуйста. Надо переговорить. Все остальные, народ. Я, конечно, в афиге от вашего решения. Если у кого-то есть конструктивные предложения по налаживанию быта — добро пожаловать. Только не поленитесь написать это на бумажке разборчивым почерком. И подпишите от кого. Далее. Ночью я заступаю на дежурство по деревне. Новенькие, кто получил сегодня систему, – вы со мной. Остальные — отдыхаем и расходимся. Всё. Всем пока.

Я резко развернулся и твёрдым шагом, надеюсь, со стороны он выглядел именно так, двинулся к правлению. Насколько я знаю, в кабинете у покойного Перепелова никто не прибирался. Значит, свечи и масляная лампа там. И бумаги. И записи.

Моё стремление занять кресло, в этом случае стул, главы сельского поселения объяснялось просто. Ещё только взметнулись руки голосующих, я понял, что выиграл выборы. Мне об этом система написала.

Поздравляю, вы стали главой поселения. Дайте посёлку имя. Начните производственно-трудовую деятельность. Расширяйте влияние своих территорий и получайте бонусы. Защищайте жителей. Не позволяйте захватить селения людей вашего мира. Будьте бдительны!

P.S. Вот так выглядит Саня, когда проникся важностью своей миссии.

Глава 11

— А эта… конструкция не развалится?

— Не должна… — Кир почесал затылок — Я этот рисунок отыскал в старом учебнике истории. Если у наших предков не разваливалось, и у нас не должна.

Я скептически рассматривал водяное колесо. Деревянное. Скрипучее. Стояще на самодельной запруде. Теоретически эта машинерия должна крутить жернова. Плюс, её можно использовать как привод для лесопилки, если понадобятся доски. Но главное, конечно, зерно. Русский человек без хлебушка не может. И за неделю наш посёлок хорошо так подъел запасы муки.

В первый же день, как меня выбрали главой, я сидел в кабинете покойного Перепелова и разбирал его бумаги. Ещё вынюхивая следы убийцы, я обратил внимание на груду чертежей, заметок и черновиков. Был среди них и план развития деревни.

И первым пунктом в этом документе значилась не постройка стены и даже не раскачка населения, а водяная мельница. С указанием, где удобнее запрудить нашу речушку для лучшей генерации гидроэнергии. В том месте и в советские, а до того и в царские времена, также была запруда. Даже следы от неё остались.

Главное в работе начальника — найти человека, который будет отвечать за твои проекты. Кириллу досталась водяная мельница, и он её сделал. Настоящий трудовой подвиг.

Сергея Владимировича взяли в дневной патруль, и он стал одним из немногих, кто в тот раз получил интерфейс. Нам повезло: директор школы стал магом земли. Его способности позволили передвинуть, хотя и не сразу, пласты грунта и запрудить на месте старой плотины. Кроме дамбы сделали ещё и отводные каналы. Осталось лишь расчистить пруд, но это решили сделать позже.

На паладина свалилось самое важное. Так как он когда-то закончил физмат, ему пришлось искать эскизы водяного колеса со всей передаточной машинерией и вытачивать его из дерева. Из металла пока не получается, сварка не работает, в том числе и ацетиленовая. А леса – завались. Бери топор – иди добывай.

— Ремни не порвутся? — Я ткнул пальцем в гудящие от напряжения передачи.

— На тракторах не рвались, тут с чего бы? — удивился Кир.

— Ну не знаю, вон какие глыбы крутят.

— Они не очень большие, просто твёрдые. Сергей смог сжать песок до состояния базальта. И даже, наверное, сильнее.

— Муку получили?

— Да, но только грубого помола.

— Ну наши предки ели и ничего. Вон на Земле, вспомни, все помешались на здоровом питании. Хлеб с отрубями или безглютеновый, стоил дороже пшеничного.

— Я слышал, из-за этого крестьяне и были низкорослыми.

— Да ну? — я удивился. Всегда считал, что это из-за мяса. Точнее, почти полного его отсутствия.

Так и сказал Кириллу. Тот, даром что физик, пустился в объяснения, как содержащиеся в отрубях вещества связывают цинк, который инициирует гормон роста. Оттого и были простолюдины невысокими. Вот так. А я об этом даже не слышал.

В итоге посовещались и решили: хрен бы с тем ростом, главное — быть сытыми. А степень помола будем регулировать величиной зазора между жерновами.

Мельница пока стояла под открытым небом. Это не очень хорошо, но рук не хватает: народ либо в дневном, либо после ночного патруля, либо на постройке стены.

Укрепляться мы начали со стороны пустоши – именно оттуда чаще всего появляются монстры. В основном умертвия, зомбики. Хорошо ещё, их уровень не превышает пятый, иначе бы мы намучились. Усиленные твари, вроде того экека, что я замочил, больше не появлялись. И слава богу. До сих пор то и дело вспоминаю, как его когти вспарывали мой живот. Мерзкое ощущение.

Со стеной опять же помогает Сергей Владимирович. Сила его магии поднимает грунт и формирует вал. С одной стороны, вертикальный, с другой, нашей, покатый. Он не высокий – всего два метра, но под ним остаётся ров такой же глубины, что увеличивает нашу стену вдвое. Посёлок приобретает всё более солидный вид. Уже не деревня на отшибе, а самая настоящая крепость. Крепость Орешек.

На сходе в день выборов решили так назвать.

— Братух, погоди! Да стой же! – неожиданно раздался за спиной Женькин голос.

Я обернулся и присвистнул: ого, как несётся! Что это, интересно, случилось, если он так возбудился? Последний раз я видел его бегущим лет тридцать назад, на колхозной бахче, вечером. Когда он удирал от сторожа, на ходу уворачиваясь от залпов соли, что твой Нео. И ведь увернулся.

— Сань, уф! Вот! — Женя остановился запыхавшийся, согнулся и, уперев руки в колени, стал восстанавливать дыхание.

— Что «вот», Жек?

— Погоди… Уф, — брат помахал пальцем, отдышался и через полминуты продолжил. — Эмма получила систему.

— Наш фельдшер? Я за неё рад! И что? И кто она? Целитель, надеюсь?

— Да что тебя так на врачах-то прёт? — удивился брат. — Дай волю, всех бы в доктора записал, да?

— Хилов мало не бывает!

— Зато танк у нас один. И это ты.

— Как всегда. Никто не хочет быть танком.

Мы посмеялись. Всё же, геймерское прошлое даёт о себе знать. Да, и суровые бородатые мужики тоже иногда играют. Без задротства, под пиво.

— Нет, Эмма не хил. Она лучше, она некромант!

— Как ты? Не уверен, что некромант лучше врача. Не каждый согласен на последний шанс.

— Не хохми. Она химеролог. Может из мёртвой плоти и костей создавать некроконструкты.

— И? — я никак не мог врубиться, что так возбудило брата.

— Что «И?» Нам трактора для вспашки нужны или как?

— А это идея!

— Ага, только есть затык. Эмма создала из зомбика небольшую химеру. Только вот перестаралась, закачала в неё слишком много силы. И та сорвалась. Эмма перепугалась, упала в обморок. И химера сбежала. Так что наш некрофельдшер сейчас в депрессии. Патруль вернулся, Оксана отпаивает Эмму вишнёвкой.

— Делаа… — протянул я.

— Делаа… — передразнил Женька. — Надо химеру ловить, пока дел не натворила! Так что давай, перекидывайся в мишку, и айда след брать!

Перекинуться – дело нехитрое. Пришлось, правда, разоблачиться…

Оказавшись на четырёх лапах, я втянул воздух. Чуткий нос донёс до меня запах прелой листвы, травы, земли, птичьего помёта. Ещё я заметил, что сегодня с утра брат успел немного приложиться к домашнему вину. Химеру не учуял.

До места пришествия мы с Жекой домчались за пятнадцать минут. По пути он кратко поведал мне о происшествии. Отряд дневного патруля не успел далеко отойти от посёлка, как поймал мелкого трёхуровневого зомбика. Общим решением уступили добычу девушке-фельдшеру. Та заколола жертву, получила и изучила систему. Как ей показалось, всё поняла. Тогда она решила создать из своей добычи новую нежить, но не рассчитала силы и влила её в своё творение слишком много.

Женька сказал, что последние слова Эммы были: «Система пишет, она сорвалась!», а потом она рухнула в обморок. Патруль пришлось сворачивать и бросаться в погоню за самостоятельной нечистью, оказавшейся на удивление шустрой.

— Сань, ну чего? — Жека переминался с ноги на ногу и вопросительно поглядывал на меня.

— Брат, я не знаю, как пахнет ваша химера. Рядом нет ни одного запаха, который я не смог бы идентифицировать. Чую землю, листву, курятник. Вишнёвкой от тебя несёт.

— Это я рукав замочил, когда Оксане с Эммой из бочки наливал. Ты что! Я вообще не капли!

— Кроме выпивохи-брата и нечищеного курятника вдалеке, я ничего не чую, – невозмутимо продолжал я, не обращая внимания на возмущение Женьки. – Никакой зомбятины. Все запахи давно знакомы и легко опознаются. Она точно в этом месте химеру подняла?

— Да, вот следы натоптали. Вот тут зажмурили зомбятину, тут Эмма стояла. Она вытянула руку. Зомбика вначале скукожило, через минуту раскукожило, и на его месте появилась хрень, напоминающая помесь Чужого и собаки. Размером с овчарку. Голова большая, вытянутая. Пасть здоровенная. Задние лапы чуть короче передних, но прыгает… мощно. С места сиганула и скачками понеслась к посёлку. Мы даже моргнуть не успели. Бросились за ней всей толпой, а я вижу – Эмма побледнела и закачалась. Подбежал, она мне на руки упала, прошептала, что химера вышла из-под контроля, и вырубилась. С помощью одного бойца я дотащил её к себе домой. Эмма очнулась, в истерику ударилась. Боится, что эта хрень обратно к ней прискочит. Оксана вызвалась её поддержать. Вот и сели стресс лечить. Вишнёвкой.

— Направление – куда тварь поскакала?

Женька вытянул руку. Ну, точно. В посёлок, к недостроенной стене.

— У строителей спрашивали? Может, видел кто?

— Нет, не заметил её никто, – брат отрицательно покачал головой.

Я задумался. Вот что за хрень-то? Началось в колхозе утро! Если эта тварь кого-нибудь задерёт в деревне, наша оппозиция поднимет вой: «А мы говорили, нельзя всем давать систему!» Вот что теперь делать? Где её искать?

Поймал себя на мыслях про оппозицию и хмыкнул: дожился! Думаю о происках конкурентов, а не о возможном риске нападения химеры.

— Жек, давай собирай людей. Начнём прочёсывать улицы. Большая химера-то получилась?

— Я же говорю, примерно с овчарку, — брат показал рукой от земли. — Пасть, да огромная.

Я снял людей со стены, Женька пробежался по отдыхающим сменам. Подключились Чижовы, дядя Коля, Оксана. Проходили до заката, переполошили весь посёлок, и всё впустую. Тварь так и не нашли. Куда она пропала? Да кто его знает! Брат предположил, что вдалеке от создателя та попросту рассыпалась прахом. Может, и так, но прах мы тоже не нашли. Вообще никаких следов. Я даже задался вопросом: «А был ли мальчик?», но позже выяснилось, что да, всё-таки был.

В патруль этой ночью пошёл я, Эмма, Рашид и брат. Дополнительный отряд из новичков, как гордо его называли ГБР, спал у меня дома. Если что, прибегут на крики. Если услышат.

Мы только прошли мимо дома бывшего главы, покойного Перепелова, как Эмма начала оглядываться.

— Заметила что-то? — поинтересовался я.

— Нет. Но такое чувство, как будто кто-то рядом ходит. Знаешь, как бывает, когда пристально в спину смотрят? Так вот, у меня впечатление, будто пристально смотрят со всех сторон.

— Ребята, приготовьтесь! – скомандовал я. – Возможно, у нас незарегистрированные гости появились!

Оглядел товарищей. Женька, судя по его чуть заспанному лицу, всегда готов. Широко зевнув, он наклонился и потрепал идущего рядом Барсика по холке. Тот ответил на ласку довольным мурчанием.

Рашид выпрямился, собрался и всем своим видом стал излучать решительность и деловитость. Эмма озиралась со всё возрастающим страхом, я же как был медведем, так им и остался. Лишь принюхался тщательнее.

— Надо к Маринке зайти — сдавленно прошептала Эмма. Там что-то случилось, я чувствую!

Я мысленно пожал плечами, но всё-таки повернул обратно к дому главы.

— Хозяйка! — крикнул Женька из-за калитки. Вздохнул: — Блин, она совсем не рада нам будет в три часа ночи.

Мы побросали в окна камешки, поорали, но никто не вышел. Посовещавшись, решили нагло вломиться: всегда ведь можно извиниться и сослаться на бдительность. Мол, показалось, вот и ворвались в дом без спроса.

Прошли во двор, заросший травой, приблизились к дому. Женька поднялся по ступенькам и настойчиво постучал. Тогда только мы и заметили, что дверь приоткрыта. Немного поколебавшись, брат всё-таки потянул её на себя и заглянул внутрь:

— Хозяйка! Марина! — настороженно крикнул он. Сонливость его как рукой сняло, взгляд стал озабоченным. Я принюхался и удивился: создавалось впечатление, что дома вообще никого нет. Запахи отсутствовали полностью. И звуки.

— Вперёд пойду, остальные за мной — приказал я.

— Ага, и за твоей широкой жопой мы ни хрена не увидим. — возразил брат.

— Зато за ней вы как в крепости, заодно и защищать будете. — отмёл я возражение и протиснулся в коридор. Тут же зацепил обувную полку с вешалкой, и её содержимое рухнуло на пол. Из комнаты не донеслось ни звука. Стараясь двигаться аккуратно, я прошёл из коридора в холл, но задел косяк пластиковой двери, тот заскрипел и вывернулся.

В холле стало посвободнее. Минимум мебели давал хоть какой-то простор для манёвра. На второй этаж вела узкая лестница – оценив её ширину, я грустно вздохнул. В облике медведя я туда точно не протиснусь. Огляделся и понял, что наверх мне не нужно.

Холл в доме у Перепеловых занимал большую часть первого этажа. Кухня, по-видимому, находилась где-то на цокольном, как и санузел. Здесь же можно было устраивать дискотеки: большие окна во всю восточную стену, а напротив входа в коридор — лестница, ведущая к спальням. По правую руку от меня – мини-бар и огромный домашний кинотеатр. На потолке – мощная люстра в стиле хай-тек, сейчас, понятное дело, нерабочая. Мрак излишне огромного пустого дома рассеивал лишь лунный свет из панорамных окон, поэтому лежащую навзничь фигурку в стареньком домашнем халате я увидел не сразу. А потом клубок темноты между пуфиками и диваном в районе мини-бара ожил, и, по-кошачьи потянувшись, двинулся на меня.

— Фу, сидеть, рядом! — рявкнул я, не особенно надеясь на успех. Но подействовало — тварь остановилась в зоне неровного лунного сумрака из окна. Не совсем свет, но всё же, хотя бы очертания видны.

За спиной раздался то ли вздох, то ли всхлип и звук падения тела. Рашид деловито произнёс:

— Саша-бей, не бойся, то Эмме плохо стало, я подстрахую!

Хорошо быть медведем — угол зрения гораздо шире, чем у человека. Я заметил тихо ползущую по стене химеру «маде ин Барсик». Заодно контролировал застывшую неясную тень в зале. А потом события понеслись вскачь!

Тень рванула в сторону окна, пытаясь скрыться. Быстро, очень быстро — миг, и силуэт мелькнул на фоне металлопластиковых арок, но мой рывок оказался стремительнее. Тварь невообразимо изогнулась в воздухе, пытаясь увернуться, но не вышло. Рывок плюс удар — тёмная масса полетела к лестнице на второй этаж. Не успел я крикнуть, чтоб перекрыли ей ход, как там возник рыжий комок шерсти. Два тела сплелись в клубок — антрацитово-чёрное, более медленное, но массивное, и мелкое, но молниеносное.

Я подскочил к дерущимся и махнул лапой — отправил в полёт обоих. Короткое путешествие закончилось на экране гигантского и уже бесполезного домашнего кинотеатра. Раздался хруст и тихий звон. Я кинулся туда — в этой части зала стояла вообще кромешная тьма, и что там происходит, было неясно. Ориентируясь на звук, я навалился всей тушей на дерущихся. Из-под меня метнулось что-то пушистое, а нечто холодное и гладкое вцепилось в лапу. Я, не думая, укусил в ответ. Впечатление, что попытался разгрызть гигантского жука — такой же твёрдый панцирь. А потом мои челюсти справились с бронёй, и в пасть ударило смрадом тухлой колбасы.

Я рефлекторно сделал «буээ» и отскочил. Вонь продолжала распространяться по помещению. Я услышал, как из коридора кто-то давится воздухом от омерзения. Значит, не я один обладаю чутким носом. Кроме этого, стали слышны звуки с улицы, которых раньше не было. Оказывается, соседские собаки заливались лаем как бешеные, а мы их услышали только сейчас, когда тварь завалили.

— Ребят, есть у кого свет? — задал я глупый вопрос. Глупый, потому что факелов мы с собой не брали. Как-то не пришло в голову, что придётся по тёмным, пустым домам лазать. Однако Рашид обнадёжил.

— Погоди, Александр-бей, я тут что-то видел.

Раздался скрежет кремня по огниву, и темноту рассеял свет маленькой масляной лампадки. Потянуло церковными благовониями. Я подивился: надо же, мусульманин, а где красный угол знает. Да и нашёл, считай, на ощупь.

В это время фельдшер наклонился над телом Марины, приложил руку к шее и сразу убрал, покачав головой.

— Уже совсем холодная. Давно умерла, — ответил он на мой молчаливый вопрос. — На теле следов насильственной смерти нет. Скорее всего, сердце не выдержало, когда увидела этого шайтана.

Я покивал. Сквозь дикую вонь тухлятины пробивались многие запахи, но только не кровь. Значит, тварь пробралась в дом Перепеловых, Марина её увидела и умерла от страха. Но та не стала жрать труп, а сидела и охраняла. Что-то не сходится. Странно всё это.

— Жень, поди-ка сюда, глянь-ка, это не та Эммина химера, которую вы потеряли?

Брат подошёл и в свете лампадки стал разглядывать монстра.

— Сань, я ту хрень видел, только когда Эмма её поднимала. А потом в движении. И с целой головой. А тут полчерепа, считай, нет, и лежит как кучка. И темно как у негра в… подмышке.

— Ну хоть похожа?

— Кажется, похожа. Темно. А что тебе система сказала насчёт твоей победы?

Я задумался. Система, в том-то и дело, вообще промолчала.

Сосредоточившись, заглянул внутрь себя — таблица в форме круга всё так же мерно освещала мой подчерепной мир. Я мысленно задал вопрос насчёт логов. Система откликнулась и вывела справку:

Вы вступили в бой с созданным существом. Химера, уровень 3.

И всё. Я вступил в бой.

— Жеек… Кажется, это та самая химера. И я вступил с ней в бой. Но ещё не вышел.

Казалось, что выглядевшая бездыханной тушка только этого и ждала этих слов. Распрямилась с силой взведённой пружины и кинулась на меня. Я рефлекторно отмахнулся. Удар лапой пришёлся в корпус, и химера, перевернувшись в воздухе, врезалась в окно. Раздался звон, часть стеклопакета осыпалась, на оставшиеся торчащие куски напоролась туша монстра и задёргалась.

Вы одержали победу над созданным существом. Химера уровень 3 погибла.

— Вот теперь всё. Брат, напоминай мне постоянно, что надо проводить контроль этих долбанных монстров!

А потом было утро. Самое тяжёлое утро в моей жизни — что в той, что в этой. Позвали родственников Марины, друзей. Назначил похоронную команду — благо теперь нет ритуальных услуг, которые слетались как вороньё по звонку в полицию по поводу чьей-нибудь смерти. Первый труп во время моего «правления» — и, надеюсь, последний. Эмма, Рашид и ещё один фельдшер, пока не получивший систему, осмотрели тело и пришли к выводу: да, смерть наступила в результате сердечного приступа. Скорее всего, вечером того же дня, как сбежала химера. Эмма в шоке — получается, что это она убила, хоть и по неосторожности.

А потом пришёл Владленович — и понеслось.

— Саш, преступник должен быть наказан, хочешь ты того или нет. Эмма виновата в убийстве по неосторожности. Ты должен её казнить.

Дядя Коля сам на себя не походил: осунулся, высох за эти дни, постарел. Выглядит даже хуже, чем до получения системы. И взгляд изменился — стал нервным, бегающим.

— Николай Владленович, если бы Марина пошла и получила систему, ничего этого не было. Химера её и пальцем не тронула, Марина сама умерла. От страха. Эмма, конечно, виновата в том, что не справилась с монстром, но казнить я её не стану, да и другим не дам. У нас каждый человек с системой — на вес золота.

— Да хватит всех тянуть туда! Не могут люди быть одинаковыми, не могут! Всё равно одни должны защищать и заботиться о других! Так всегда было!

— Ага, защищать, заботиться и мудро направлять в нужную сторону, не так ли? А то если у многих будет своя сила, так и не захотят слушать мудрое руководство? Так, Владленович?

Николай Владленович вперил в меня лихорадочный взгляд. Совсем бедолага с катушек съехал. Подкосила его смерть Перепеловых.

— Всегда была элита, всегда была и будет. Как бы она ни называлась. Всегда будут бараны, которых надо пасти. И если эти бараны станут сильнее пастуха, то загубят всё стадо. Понял, сопляк?

Что-то дядю Колю не в ту сторону поволокло. Я понимаю, близких потерял, но может, пора начать за базаром следить?

Так ему и сказал, но в ответ получил лишь ещё больше брани. Ну что же, пройдёт, наверное. Когда-нибудь.

— Владленович, иди отдохни, а потом поговорим! Не доводи ни себя, ни других!

— Я это так не оставлю. Саша, понял? — напоследок рявкнул дядя Коля и хлопнул дверью, выходя из кабинета. Даже лампадку затушил. В помещении неприятно запахло жжёным маслом.

Я оставил в покое свои бумаги и подошёл к окну – единственному источнику света, кроме масляных ламп и свечей. Но последние подходят к концу. А как и из чего их делать? Интернета нет, не посмотришь. Ну так-то понятно — можно из воска, но где его столько взять? Пасека есть у меня и у Феди Берёстового, на пару ульев. И всё. Не разгуляешься особо с освещением, надо ведь и вощину делать как-то. Остаётся сало. Помню, читал, что раньше и сальные свечи делали. Но опять вопрос: как и сколько свинок пустить на освещение? И что мы потом будем кушать? И ведь всё население общими усилиями сложило ответственность за свои удобства на меня. Вот вынь им и положь свет в дома. Если бы электричество работало! Я как раз читал отчёт Кира о подключении автомобильного генератора к водяному колесу. Полный ноль — даже самая тусклая лампочка не загорелась. То есть физика пошла нафиг! И как мы после этого вообще функционируем? Особенно учитывая, что нервная деятельность — это тоже электричество?

Я вздохнул. Какое-то неправильное попадание. Если бы в нормальный мир, с обычными законами — то уже бы на базе сохранившихся ресурсов было бы электричество в каждый дом и по вечерам контра по сетке. Или сериалы. Те, что успели с торрентов накачать до переноса.

Мои размышления прервал звук нашего импровизированного колокола. Пришлось вставать и идти к выходу. Кажется, я знаю, кто решил устроить внеочередное вече.

Глава 12

— Она убила жену моего покойного племянника! Натравила свою тварь! А потом делала вид, что ни при чём! Эта змея —хорошая актриса! Но я-то всё знаю! Всё! Да, Эммочка, ты же понимаешь, про что я говорю?

Владленович не на шутку разошёлся. Смерть Марины, видимо, доконала старческую психику, и этот пожилой придурок решил прилюдно перетрясти грязное бельё и скелетов в шкафу. А любой посёлок или деревня — с первого взгляда благообразная пастораль, но чуть копни, и такая «Санта-Барбара» появится, что ни один режиссёр мыльных опер и представить себе не сможет.

Эмма судорожно сжала кулаки и затрясла головой. Молча. Даже я со своей близорукостью увидел, что у девушки в уголках глаз слёзы.

— Что головой трясёшь, потаскушка? Скажешь, не прыгала на конец Игорю? А? Хотела ведь занять Маринино место! Знаю, что хотела! Тебя тогда Маринка, царствие ей небесное, знатно за патлы оттаскала! — Владленович брызгал слюной, срывался на визг и тыкал в химеролога пальцем.

Откуда он знает, кто к кому прыгал?

— Свечку держал, Владленович? Или как? Может, сорока настрекотала? — Кир успел раньше меня задать соответствующий вопрос.

— Да это все знают, как она к Игорю, царствие ему небесное, бегала! Тварь, потаскуха, проститутка!

— Да заткнись, уже дядя Коля! — Я чуть не добавил слово покрепче, но в последний момент остановился.

– Да ты сам присматриваешь себе лядей! Уже не хватает одной с братом!

Зря он это сказал. Но не успел я перекинуться в медведя, как из толпы прилетел ком снега. Владленович попытался прикрыться сотворённым светящимся щитом, но не помогло — сбило с ног и засыпало.

— Остынь, извращуга старый. Иначе прибью, —спокойно сказала из первого ряда Оксана. Сообщила она это таким ледяным тоном, что стало ясно: ещё одно слово — и жизнь у дяди Коли будет недолгой, но мучительной. До Владленовича это тоже дошло.

Видя такое дело, я решил не оборачиваться. Подошёл, выдернул старика из сугроба, отвесил ему оплеуху и сообщил:

— Владленович, а пошёл бы ты нафиг со своими обвинениями.

Старый пердун молча вывернулся из рук и направился к трибуне.

Вещал он недолго, минут десять. И про то, что всегда был уважаемым членом общества. И про то, что всю жизнь и силы клал на алтарь служения посёлку. А теперь все, сволочи такие, кладут на него. И отняли последнюю старческую отраду: племенника и его жену. Закончил он спич тем, что устал от этого безобразия и уходит в Речной, к своим старым товарищам. И кто также не согласен с тем беззаконием и беспределом, что тут творится, может его поддержать и уйти с ним.

Я слушал оратора с интересом. То есть стоял за его спиной, сложив руки на груди, и нагло ухмылялся. Иногда представлял, как даю пинка по тощей заднице. Судя по всему, Владленович за всю жизнь научился чувствовать чужие намерения, и потому при каждом моём плотоядном взгляде на его спину «давал петуха» и нервно косился. Наконец, Владленович, покряхтывая (и, по-моему, переигрывая), слез с трибуны и поплёлся домой. Собираться.

Я стал на его место и сообщил, что все, кто хочет уйти, могут брать свой шмот и сваливать — никого не держим. Народ побурлил, пошумел и стал расходиться. А утром часть посёлка собралась и ушла. Во всяком случае, те, у кого были родственники в Речном.

***

— Федя, ты главное не бойся, у тебя есть щит, у тебя есть топор и даже крутая кираса. Подходишь к зомбику, рубишь его, получаешь систему и всё! Ты крут! Если что, я подлечу, — втолковывал Рашид Феде Берёстовому, одному из тех немногих, кто остался, но до сих пор не взял систему.

— А если не выйдет, то Эмма сделает из тебя красивое умертвие. Химеру с бантиком. С синим. Ты же мужик, — «успокоил» его брат.

— Это не щит — это крышка от выпарки, — горестно прошептал Берёстовой.

— Это была крышка от выпарки, — слово «была» Рашид выделил голосом. — Теперь это кулачный щит. Были бы в игре, назывался бы как-нибудь по типу: «Баклер безумного отважного бойца».

— Так наш девиз — слабоумие и отвага? — Кажется, Федя всё-таки взял себя в руки и перестал мандражировать.

Женька усмехнулся и кивнул. Берёстовой помахал руками, привыкая к тяжести старого ватного бушлата с нашитыми на нём металлическими пластинами, и шагнул на Арену.

Круг выровненной земли, присыпанной песком. Огорожен невысоким заборчиком, собранным «из того, что было». С одной стороны затаскивают низкоуровневого зомбика, стянутого верёвками. Это сёстры Чижовы постарались. Они же придумали, как брать в плен одиночек, шатающихся под стенами. И они же, после вноса тела на Арену, ослабляют верёвки, чтоб система не сочла такую помощь жульничеством. С другой заходит претендент. Зомбик выпутывается, нападает на желающего стать сильнее. Один на один человек всегда побеждает, и бойцом становится больше. Потом воина подлечивает дежурный целитель.

Загвоздка в том, что Чижовы не каждый раз могут выследить достаточно слабого одиночку и «взять в плен». Чаще такие шатаются по двое-трое. По одному ходят обычно после пятого уровня, но такие уже имеют разные неприятные способности. Те же маги-личи или скрытники. Кстати, тычковые ножи-катары с шестиуровневого невидимки я отдал Кате. Та до того обрадовалась, что даже расплакалась.

Пока я размышлял, Федя дико заорал что-то нецензурное для храбрости и налетел на умертвие, пнул того, треснул щитом, затем топором. Для чего? Так это Кир выдвинул теорию, что если как-то по-особому победить первого противника, то должны открыться нестандартные характеристики. Типа как у меня: ускользание плюс оборотничество. Правда, на моё резонное замечание, что я сражался не с пошлым умертвием, а с диким кабаном, который меня едва не прикончил, и систему я получил на грани жизни и смерти, паладин отмёл как несущественное. «Главное сам принцип», — сообщил он мне с умным видом.

— Ну вот, я не успел прокричать знаменитое: «На Арене два свежайших куска мяса», — играя в обиду, произнёс брат.

— Это для тебя знаменитое и для меня, а новое поколение и не вспомнит откуда, — остудил я его.

— Это да, — вздохнул Женька. — Потерянное поколение.

Я не стал дальше слушать его лицедейство. В кого он такой? Я, например, стараюсь лишний раз не ёрничать. Зайдя на Арену, подошёл к тупо стоящему Феде. Судя по отсутствующему взгляду, тот внимательно изучал свой внутренний мир.

— Федя, Феденька, Федюнчик! Ты с нами? Ау! — потормошил я его.

— А? Чего? — пришёл в себя Берёстовой.

— Кто ты, воин? — влез опять Женька.

— Э-э-э… Ну я типа того, и вправду воин. Система пишет — Легионер, сражаюсь короткими клинками, метательным оружием и щитами. Вот. Использую Ци.

— Ну вот. Ещё один Легионер, — вздохнул брат. — Магов мало, некромантов и нет, считай, врачей с гулькин нос… И что делать?

— Мне кажется, или система ненавязчиво нас подталкивает к завоеваниям? — поинтересовался я.

— Не думаю, тогда бы обозвала нас дикими гуннами и сделала бы из Рашида кентавра.

Рашид удивлённо посмотрел на некроманта.

— А почему из меня Евгений-бей?

— Не знаю, мне кажется, ты больше на него похож, чем я.

Фельдшер не придумал, что ответить, и промолчал.

— А я, если честно, вообще не понимаю цели нашего пребывания здесь, — признался вдруг Федя. — Система какая-то кривая, непонятная, что кому и за что назначают. Одна половина посёлка просто не перенеслась, другая собралась и ушла. И ведь спокойно бросили дома, взяли самое необходимое, забрали худобу и ушли! Не понимаю.

Я тоже этого не понимал. Да и если подумать, само наше апатичное отношение к происходящему вызывает вопросы. Перенеслись? Ну что поделать, бывает. Глава погиб, кто-то убил — тоже случается. Предложили всем собраться и уйти на новое место, чего бы не бросить дом и не свалить? Никогда бы не подумал, что мои односельчане могут себя так вести. Осталось-то семьдесят один человек, судя по переписке, проведённой Оксаной.

— А меня интересует более приземлённый вопрос, — прервал задумчивую паузу Рашид. — У нас Сергей Переплёт уже пошёл на вторую неделю бухать. Как начал после смерти Чижовых, так, считай, не просыхает. Когда стену строили, хоть немного трезвел, а сейчас что? Делать стало нечего, он гонит из старого варенья шмурдяк и сразу потребляет! А если я не ошибаюсь, запасы варенья у него гигантские!

— Предлагаешь раскулачить? — невинно поинтересовался брат. — Что заберём — варенье или готовый продукт?

— Предлагаю дело ему найти!

— Кир уже пытался его в патруль выставить, но Сергей получил только один уровень. Чтобы подняться выше, нужно сразиться с монстром. А у него психологическая травма, его чуть мучительно не завалил шестиуровневый зомби-лич. Вот он и пытается её запить. Спивается, а так как достаточно совестливый и умный человек, то начинает ненавидеть самого себя, что вызывает очередной запой. Вот так и уходит в штопор. Если бы был без системы, наверняка бы уже поплохело, но даже на первом уровне организм не сдаётся под нагрузкой. Что делать — я не знаю. Психологов у нас в деревне отродясь не было, а капельницу поставить я не смогу за неимением оной.

Рашид, не найдя, что ответить на глубокий психологический анализ брата, умолк, внимательно нас разглядывая. А что я смогу сделать — ясно, что это также обязанность главы, но я даже не знаю, с какого края к этой проблеме подступиться.

— Ещё запойные у нас есть? — спросил я.

— Нет, больше нет. Иногда кто-нибудь составляет кампанию Сергею, но с тех пор, как все ушли из деревни, тот квасит в одиночку.

— Слава богу, больше нет, что удивительно в свете всего происходящего, — я пожал плечами. — Я не могу ничего сделать. Не в медведе же идти к нему, чтобы нарычать и заставить выйти из запоя.

— Но что-то же надо сделать! — возмутился Рашид.

— Надо. Я подумаю. Может, придумаю. Можно работу ему нарезать, чтоб бухать времени и сил не было. Не знаю, я подумаю.

«Ты слишком часто стал отмазываться этой фразой», — шепнул противный внутренний голос. Я с достоинством проигнорировал эти гнусные инсинуации.

— Ещё, товарищ глава, у нас сажать надо. Пшеницу сажать надо, ячмень и огороды. То, что на току — мало. На год-два хватит, потом всё. Надо скотину, которая плуги тянуть будет. И плуги надо. И прочую технику оборудовать.

— Одним словом, адаптировать существующую и не работающую современную технику нашего мира к теперешним условиям, — внёс краткое определение Женька, перебив Рашида.

Я покивал. Вот ещё одна странность: мы функционируем нормально, всё вокруг, за исключением монстров, привычное. Так почему двигатели не работают и не стреляют ружья? Что не так-то?

— Я займусь этим. Насчёт тягловой скотины привлечём Эмму. По сельхозтехнике напрячь Кира, пусть бросает мельницу — её до ума и без него доведут, принимается за плуги и сеялки с боронами.

— А зачем Эмма? Она же худенькая? Она не потащит плуг? — возмущение и удивление Рашида можно было черпать ложкой.

— А? — на минуту у меня перед глазами возникла картинка: упираясь и сдувая пот со лба, наш некрофельдшер-химеролог тянет конструкцию из плугов, предназначенную для трактора Кировец. Мелькнула и пропала.

— Рашид, Эмма — химеролог. Она сделает химер из трупов монстров — те потянут плуг. Либо одну тварь, сильную, и на той будем пахать. Выгода в том, что умертвие не выбивается из сил и пашет как трактор. Только без тракториста. Просто ещё тактика не отработана, всё пока в общих чертах.

Рашид покивал головой и выразил горячее согласие на то, чтобы химеры вспахали и его огород . После того как тактика применения будет отработана. Я пообещал, что заключительные тренировки обязательно проведём именно там. На том, посмеявшись, разошлись.

Было далеко за полдень, когда ко мне в кабинет, постучавшись, зашла Оксана, числящаяся моим помощником.

— Сашка, дозор сообщил, что со стороны Речного к нам коляска катит.

— Что за коляска?

— Судя по описанию, что-то в духе девятнадцатого века. Как их тогда называли? Ландо?

— Тарантас.

— Кибитка.

— Нее… Кибитка — крытая, и в них всякие цыгане кочевали. В утлых кибитках.

— Может, тогда в ладьях?

— Нет, в ладьях Стёпка Разин вышел на стержень и утопил княжну, чтоб не спорила попусту. Или в челнах, — я встал из-за стола и гордо покинул кабинет, оставив Оксану тихо шипеть вслед слово «шовинист».

Это ландо я уже видел. Оно стояло в местном краеведческом музее, в Речном. Новые пассажиры явно не страдали особым пиететом к редким экспонатам. Повозка была свежеокрашена и лакирована. Какой-то остряк прилепил на дверку шильдик от БМВ. Странно, что «Ягуара» на грустного мерина не прицепили.

Пассажиров было трое: двое сидели внутри, третий на козлах, выполняя роль кучера. Одного я узнал: Неподуй, успешный бизнесмен, владелец сада, через который я проходил на пути домой.

— Здравствуйте, Вадим Викторович! — натянув на лицо самую свою доброжелательную улыбку, поспешил навстречу гостям.

Неподуй — среднего роста, жилистый, собранный, седой как лунь, с острым и цепким взглядом. Но, несмотря на седину, двигается как молодой. Сказывается занятие спортом в девяностые. И иными сходными мероприятиями того времени. Рядом с ним — мужик той же породы, из переживших девяностые с выгодой для себя. Такой же седой, внимательный и напряжённый. Кучера я узнал — тот самый глава приблатнённых, которые щемили меня в саду. Интересно, вспомнил он меня?

— Мы знакомы? — Неподуй благосклонно протянул руку для пожатия.

— Лично нет, но кто же вас не знает, — я дипломатично улыбнулся. Надеюсь, что это выглядело именно так, а не заискивающе. — Пройдёмте, посидим, обсудим вопрос, с которым приехали?

Вадим проследил взглядом за моим приглашающим жестом.

— Нет, пожалуй, побеседуем на воздухе, не люблю замкнутые помещения.

— Ну что же, хорошо, задавайте.

Неподуй пару секунд подумал и начал выдвигать претензии.

Я всегда удивлялся манере некоторых людей плести словесные кружева. Это называется «владеть базаром» — вроде бы несёт, с твоей точки зрения, полную чушь, но обставляет её так, как будто это твоё предложение, и ты со всем согласен. Для меня этот скилл — предел мечтаний.

Начал с того, что я, мол, не по-человечески поступил — кучу уважаемых людей выгнал. Ещё власть в посёлке захватил недемократическим путём, и всех совсем по тоталитарному принуждаю ко всякому. Ну и третьей предъявой мне выкатили, что уселся на запасы продовольствия и не делюсь. Потому мне в назидание, от всей души и во имя моего процветания и благополучия, необходимо срочно поделиться с городом Речным. В смысле — отдать всё. В том числе собрать живность, себе чуть оставить, остальное перегнать в город. В общие склады, само собой, которые принадлежат Неподую.

Во время этого, прерываемого на лёгкие диалоги монолога, я стоял, обтекал, улыбался. Вот так — пришёл человек, чтобы внаглую обобрать моё поселение.

— Кхм, Вадим Викторович, а как вы вообще представляете такое? Я должен забрать у людей еду, а после отдать её в город? А какого хрена? Не хотите сами себе пропитание добыть? Огороды, там, поля, фермы разведёте? Работать не пробовали? Я могу зерном поделиться, но смотря что вы предложите мне взамен.

Неподуй посмотрел на меня с умильным выражением лица — типа «надо же, заговорил». Его спутник изучал меня с тем же выражением на морде. Неожиданно вылез водитель кобылы.

— Слышь, ты чё, попутал? С тобой по-людски, а ты? Да сейчас от тебя Вадим Викторович даже пепла не оставит! Извинись!

Ландо было припарковано в десятке шагов от правления, возле импровизированной трибуны общего собрания. И когда этот хмырь успел его туда отбуксировать?

— Помолчи, болезный, не с тобой разговариваю, — обрубил я базар приблатнённого. — А то опять штаники испачкаешь.

— Шеф, шеф! Это точно он, тот хмырь, который по твоему саду шарился и нас защимил! Я говорю, беспредельщик, не уважает понятия, да и голышом бегал, небось, с дырявой ложки ест!

Неподуй посмотрел на меня и спросил:

— Видишь, какого я уровня?

— Да, четвёртого.

— Ты понимаешь, как я его получил?

Я пожал плечами: что-то мне подсказывало, что Викторович неусиленное существо нашёл, а взял левел-ап каким-то другим путём.

— Ты можешь вызвать меня на дуэль. Если осмелишься, — продолжил Неподуй.

Я задумался. Что-то тут нечисто, но что? Наверняка лазейка в системе, но какая? Попробовать? Или нет — ссыкотно?

— Вызываю вас на дуэль, Вадим Викторович.

— Хорошо, тогда я выставляю условия — бой до смерти, выигравший получает уровень. Согласен?

Я очередной раз пожал плечами. Что-то очень часто я стал использовать этот жест.

— Итак, подведём итоги. Система: мне бросили вызов до смерти. Тот, кто нанесёт последний удар получит уровень, количество участников не обговорено до начала. В связи с тем, что напали на меня, у меня есть напарник — Сергей. Бой.

За пару ударов сердца произошло сразу несколько событий. Стук. Меня оплели невесть откуда взявшиеся ветви. Неподуй направил в меня струю пламени из рук. Стук. Я стал медведем, разрывая зелёные путы и уходя с вектора атаки.

— Р-Ра-ааа… Суки!.. — больно-то как! Этот гадкий бизнесмен меня почти достал! В воздухе повис тяжёлый запах палёного мяса и шерсти. Рывок. Некто Сергей, напарник Неподуя, теперь на одной линии атаки — ага, не ожидали. Вадим в это время ударил пламенем ещё раз и поджёг своего дружка! Правда, сразу погасил горелку. Сергей скрылся в коконе из зелёных побегов. По-видимому, ему сейчас не до дуэли. Серёжа немного подпалился. Я рванул к Виктору и влетел в огненный щит. Неподуй отпрыгнул, скастовал ещё раз горелку, я уклонился. Вадим старательно прикрывался пламенной плоскостью. Я уворачивался от атак. Пат.

— Вадим Викторович, а на кой ляд вам столько продуктов? Вы к осаде готовитесь? И на кой вам со мной разбираться? — я осторожно обходил противника по кругу, намечая цель. Викторович молчал, зло глядя на меня. Ну, как всегда — посчитал меня пухленьким лохом, с которого можно поиметь выгоду. А я не пухлый, я милый, как говорили в старом советском фильме. Других почему-то это раздражает.

Неподуй почти закончил оборот, я тоже. Давно хотелось испробовать одну штуку, но всё никак не представлялось оказии. Рывок.

В этот раз я выбрал цель за спиной Вадима. А именно его напарника, превратившегося уже в полноценный зелёный стог. Видимо, это какая-то защитная функция. Мой рывок прошёл по траектории насквозь Неподуя. Я ощутил мощный удар и обжигающий жар огненного щита. Мой противник ничего не успел почувствовать. От него мало что осталось. И то, в основном на моей шерсти.

Я присел на мохнатую задницу и помотал головой. Да, будь я полегче и поменьше, мы бы слились с Неподуем в один ком. А так эффект — как от проехавшей насквозь человека легковушки. Для машины некритично, а для пострадавшего совсем нехорошо. Больше я так делать не буду. Можно и не пережить. Ещё раз помотал головой, с трудом поднялся и поковылял к затаившемуся кусту.

— Тук, тук! Кто в теремочке живёт? — вежливо, заплетающимся языком, поинтересовался я.

Вместо ответа меня вновь оплели ветви. В этот раз, они кроме лап сдавили мне шею и туловище. Крепкие и толстые, с бугристыми сучками они сразу впились мне в шкуру. Наверное, это отнимало много сил, так как обгоревший природник развеял свой зелёный кокон.

— Вот, ты и попался, шерстяной урод, сейчас тебя как кутёнка придушу, — Сергей выглядел откровенно плохо — вся левая часть обгорела и запеклась, плоть перемешана с одеждой, страшное зрелище. Попытки удушения отнимали у него много сил, и потому маг стоял, шатаясь и потея от потуг и боли. Наконец, поднатужившись, он поднял меня на задние лапы и попробовал разорвать.

Когда-то по телевизору, в передаче «Форт Баярд», я видел такое испытание. Участнику изо всех сил давили на вытянутую ладонь, тот же сопротивлялся и поднимал её вверх. Потом натиск резко прекращался, и необходимо было не дёрнуть рукой. Дёрнувший проигрывал, команда разочарованно говорила: «Ууу!» и все шли на следующий квест.

Я на миг принял человеческий облик. Оплетавшие меня лианы сдёрнули во все стороны — инерцию никто не отменял. Я опять стал медведем и ударил обгоревшего лапой.

Вы выиграли в дуэли. Вы достигли пятого уровня. Внимание, вы победили группу лиц, занимавшихся противоправной деятельностью, и с помощью системы обманом добившихся преимуществ. Вы можете: 1. Оставить условия прежними. 2. Отключить получение наград за дуэль… Ваш выбор принят. С этого момента награды за дуэль отменены. Вы награждаетесь способностью «Неистовство Ветра». Она использует эфир. Некоторые ваши удары могут быть двойными. Шанс на срабатывание зависит от параметра Интеллект.

Ну и прекрасно. А возможность воздействовать на систему крайне интересна. Надеюсь, я сделал правильный выбор. А теперь, блин, можно и заорать.

— А-а-а-а!

— Чего орёшь? — подскочил ко мне брат.

— Больно!

— Где?

— Весь больной, обгорел!

— Да нормальный ты, ничуть не обгоревший!

— Да? Значит, это фантомная боль, а взятие уровня меня исцелило!

— Сань, ты уже пятого уровня! Как так-то?

— Всё, система пишет, лавочка закрылась. Неподуй, скорее всего, кого-то развёл на поединок, получил уровень. Видимо, вместе со своим Серёжей. Вот, попытался и с меня взять. Не вышло.

Новый уровень обнулил все мои травмы. Даже нос прочистился от духа горелого мяса и свежей давленой зелени. Поэтому странный знакомый запах — смешавшиеся дерево, лошадь, краска и кровь — я ощутил сразу. И пока болтал с братом, старательно выводил носом траекторию движения невидимого незнакомца. Когда я договорил, он оказался за моей спиной и накинулся. Уворот сработал — я сместился и отмахнулся. Впечатление, что у меня выросло ещё две лапы, которые поочерёдно ударили в одно место. Это и есть «Неистовость ветра»?

Чужака выбросило из инвиза и прокатило по земле. Но он на удивление быстро подскочил, заорал:

— П…. а тебе чушка волосатая, я тебя за отца достану! — и опять исчез. Я попытался рвануть к нему, но судя по удаляющемуся запаху, он припустил со всех ног.

— Это что за тип? — удивлённо спросил я. Брат пожал плечами и предположил:

— Судя по фразе, сын одного из этих вновь представленных.

— Это Вадима Викторовича сын. Стасик, — заговорил водитель грустного мерина. Я оглянулся на него и подошёл поближе. Приблатнёный замер и начал обильно потеть. Взгляд его из наглого сделался грустным-грустным.

— Ну что, мил человек, колись, что вы тут придумали, — посоветовал я.

— А ты чё это, прокурорский, что ли? Колоть меня решил?

Интересно, эта храбрость проистекает от отсутствия мозга?

— Да нет, следователь такого штопаного, как ты, просто посадит. А я тебя познакомлю с японской культурой. Ты в курсе, что японцы не только анимэ привнесли в мир?

— Анимэ? — бандюк был сбит с толку.

— Ага, кроме мультиков, сыны Аматерасу внесли в мировую культуру такую пытку, как человек-свинья. Знаешь про неё? Это когда подсудимый лишается конечностей, и потом так и живёт, ползая на культях, слепой и глухой притом. Понял?

Блатной покачал головой. Видимо, не дошло. Вот как ему объяснить, чтобы пробрало? Меня выручил брат.

— Слушай, дебил, сейчас этот шерстяной медведь откусит тебе руки и ноги. Мы позовём Кира, он тебе залечит раны. А потом отрежем оставшиеся выступающие части тела, понял? Всё. Дошло? Этот медведь уже двоих схарчил, ты хочешь третьим быть? Потом что от тебя останется, поднимут зомбаком, и ты будешь деревенские толчки чистить. Дошло?

Бандюк суетливо закивал и заикаясь начал рассказывать.

Неподуй, как понял, что обычная жизнь закончилась, начал действовать жёстко. Подтянул свою дружину и знакомых, припёрся в мэрию городка и там всех положил, заодно повязав сообщников кровью. Потом толпой запинали крупного зомбика, случайно забредшего почти к центру Речного. Последний удар нанёс Вадим Викторович, он же получил систему, стал огненным магом.

Дочка мэра, так же недавно получившая систему и поверившая в себя, пришла на общее собрание и высказала при всех своё мнение о Неподуе. Вместо того чтобы просто напасть, вызвала на дуэль. А дальше он, видимо, по наитию, сообщил, что будет с напарником, со своим сынишкой, и озвучил условия дуэли — уровень. И получил его. После так же прокачал сыночка. Тоже ещё тот засранец, «золотая молодёжь» местного разлива. Так что этот инвизер уже четвёртого уровня. Потом началось стягивание посёлка в единый кулак. Завалили ещё пару человек, кто был против. После на всеобщем собрании назначили Неподуя царём вселенной. Шутка.

Понятно, что бизнесмен не делился подробностями с шестёркой — а кучер именно таким и был. Почему и для чего новый мэр начал собирать под себя близлежащие посёлки, простые торпеды не знали. А я догадываюсь — ему система шепнула то же, что и мне: про дополнительные награды за расширение влияния. Наша крепость должна была стать третьей. До того сюда наведался сыночек, поговорил с Перепёловым. К консенсусу они не пришли и на одного главу стало меньше. Вот так. А я всё думал, откуда знакомый запах. Вот кто зарезал Игоря.

А потом явились переселенцы, и человек, считавший уже себя королём над всеми, решил сам узнать, кто тут такой резкий, что повыгонял большую часть посёлка. И главное — как эта толпа послушно снялась и удрала. Вот и всё.

Продолжение следует...

Глава 13

Невзирая на доводы прижимистого брата, считавшего всё, что привёз Неподуй, военными трофеями, — ландо, грустного мерина и побитого бандюка, я решил отправить обратно в город. Лично. Нам чужого не надо! Хотя тарантас всё-таки жаль. Особенно, учитывая, что другого транспорта у нас нет. Ну ничего. Заодно нанесём визит вежливости и сообщим жителям Речного о безвременной кончине их главного козлины. Неподуя, то есть.

Несмотря на рессоры и мягкость хода попукивающего мерина, к концу меня поездки растрясло и замутило. Так что в город мы с Киром прибыли в разных чувствах. Мне было до одури тошно, и из-за этого я злился на весь мир. Кир же был настолько рад освобождению города от бандитской тирании, что его оптимизм заряжал не хуже солнечной электростанции.

В Речном тоже была площадь. Был и вечевой колокол, притом настоящий, церковный. Всё равно, как объяснил наш испуганный кучер, звонарь не перенёсся. Пробовали звонить без опыта, но вышел не малиновый перезвон, а сущая какофония. Вот и перенесли один из маленьких колоколов на площадь у здания суда — к единственному перенёсшемуся административному строению.

Я вылез из тарантаса первым и облегчённо застонал. Лучше бы в медведе бежал весь путь — и то было бы легче. А ведь я подумывал это дьявольское изобретение, которое скрывается под видом безобидной коляски, оставить у нас в Орешке.

Не, ну его на фиг, пусть другие мучаются.

Кир уже трезвонил в колокол. Бандюк, которого, как мы выяснили, звали Вова, стоял рядом и стеснительно молчал.

Потихоньку начали подтягиваться свободные от работ местные. Сразу пошли шепотки, самыми ясно различимыми из которых были: «Это что за типы?» и «А где Вадим Викторович?» Наконец, видимо, устав от звона вошедшего во вкус Кира, вперёд протиснулся наш старый знакомый Николай Владленович.

— Что вам нужно, хунхузы? — Владленович был искренне недоволен нашим появлением. Наверняка ждёт какую-то гадость. И он прав – сказывается возраст и опыт.

— Мы уничтожили мучителя и кровопийцу, мироеда Неподуя с сообщником. И привезли на ваш суд его шестёрку Владимира!

Кир светился и в переносном, и в прямом смысле: от него исходило лёгкое сияние активированной ауры. Вот, мол, какие мы молодцы! Притом что Неподуя завалил я один. Откуда взялось «мы», интересно?

— Да вас за это и повесить мало! — донёсся из толпы голос. — Вот так взяли и убили! Бандиты! Мерзавцы!

— У-у-у, — возмущённая толпа качнулась к нам, видимо, с намерением нас покарать.

Я вышел вперёд, всё такой же недовольный и злой, хотя тошнило от укачивания уже меньше.

— А ну, сдали назад!

— А ты кто такой будешь, пухлый? — раздался из толпы глас народа.

— Я глава поселения Орешек, Свечной Александр Сергеевич. Посёлка, который закрывает вас от прущей из пустоши нежити. Кстати, стал я главой после того, как ваш любезный Неподуй, точнее его сынок, завалил нашего главу администрации. Взял и зарезал из невидимости человека, который не мог сопротивляться.

Я перевёл дыхание и продолжил.

— Мы не сошлись во мнении, сколько оставлять провианта для людей, ежедневно рискующих быть сожранными нежитью. Я хотел оставить соразмерно нормам, ваш бандюк захотел забрать всё. Я не против поделиться, но берегов-то терять не стоит! У нас была дуэль, на которой ваш Вадим решил сжульничать. Как в том анекдоте: «Ты один приходи, мы тоже одни придём». Хотя вы в курсе, не так ли? Но не срослось. То, что от Викторовича осталось после дуэли, легче закрасить, чем собрать. Так же, как и от его напарника Серёжи. Сынишка вот его выжил. Попытался со спины меня убить, но не вышло, и свалил. Можете ему передать, если увидите: я незлопамятный, я записываю. И пусть не приближается ко мне — удавлю. Мерина, этого типа и тарантас отдаём вам. Я всё сказал. Вопросы? Нет вопросов? Значит, расходимся.

Толпа молчала. Видимо, есть в системе скрытая характеристика «Харизма», и с ростом уровня она у меня прокачалась. Народ обтекает. Вон задние ряды потихоньку начинают рассеиваться. Стоящие впереди испуганно мнутся, отводят взгляд. Ещё минуту назад они хотели нас растоптать, а теперь думают, как бы потехничней смыться.

Я повернулся к Владленовичу. Дядя Коля смотрел на меня зло и, как мне показалось со страхом. В глубине его глаз металась паника. Неожиданно меня осенило, и я тихо спросил:

— Ты знал, что твоего племяша Неподуй завалил?

Владленович отвёл взгляд.

Всё ясно. Я всю жизнь прожил в одном посёлке со страшным человеком. Да и человек ли он после того, что совершил? Я хотя бы убиваю честно, лицом к лицу, в пределах самообороны.

Отвернувшись от этого существа, я подошёл к Киру. Если в спину мне вонзят кинжал, паладин вытащит. Да и уклониться от неожиданной атаки не составит труда. Наверное.

Но нападения не последовало, даже мата в спину не прилетело. Люди расходились. Когда площадь почти опустела, ко мне подошёл Антон и сказал:

— Скоро стемнеет, а вы, судя по всему, на своих двоих пойдёте. Ну, кроме Сани, он на четырёх. Приглашаю к себе переночевать, а с утра уже домой.

Я покачал головой. Антоха — друг, конечно. Но у него Катя и Анютка. Нельзя.

— Антох, спасибо, но не стоит, сам ведь понимаешь.

Тот вздохнул, как мне показалось, с облегчением.

— Сань, тут Неподуя, не то чтобы любили, но уж точно уважали. И как-то свыклись. А тут такая новость. Теперь все будут думать, кому главой стать — грызня начнётся.

— Антох, а может, давай к нам? Бери Катюху и дочку — и айда в Орешек?

— Крепость Орешек звучит гордо. Я подумаю. Что-то у нас здесь стало трудно дышать. Если смекаешь, о чём я. Кто-то боится шаг сделать, а кто-то принюхивается, как поудачнее распорядиться новой силой. А ведь сам понимаешь, как это может вскружить неокрепший разум.

— Поэтому повторяю: айда к нам!

— Я подумаю, Сань. А сегодня вы как?

— У Неподуя тут хата немаленькая, засядем в ней.

— Ясно. Хотите сынка поймать? Он скользким гавнюком ещё до системы был. Поздний ребёнок. Папа всё разрешал и даже поощрял быть козлом. Вокруг ведь быдло. А теперь и подавно.

— Да, надо что-то делать с такой «золотой молодёжью». — я плотоядно усмехнулся.

Даже в нашем микрогороде с населением около двух десятков тысяч человек, считая окрестные сёла, есть «дети олигархов». И если про самих родителей не всегда можно сказать что-то плохое, то их «отбрызги» — те ещё моральные уроды. То ли воспитание, точнее, его отсутствие, то ли деньги так влияют… Но что ни возьми — даже сына заводчанина или дитё мелкого чиновника: сплошь нравственное ничтожество. Природа на детях отыгрывается? Неподуй-младший из этой же когорты. Если батя – трудолюбивый мерзавец, то сынок просто ленивая сволочь, заточенная на получение удовольствия. Сколько раз старший вытягивал дитятку из полиции — не сосчитать! Притом что того не назовёшь совсем уж мелким, парню около тридцатника. Его я и решил поймать, ибо нефиг таким ходить по земле. Особенно если он четвёртого уровня и скрытник. Наделает дел столько, что мы и через десять лет не разгребём.

Кому-то может показаться, что я кругом неправ, обрекая почти незнакомого человека на смерть. Да ещё и собираясь лично привести приговор в исполнение, но мне по-медвежьи абсолютно пофиг на это мнение. Он убил бывшего главу. Он хотел убить меня, после дуэли с его батей, на которой тот пытался смошенничать. Я не собираюсь оставлять у себя за спиной такого недоброжелателя. Вдруг он колодцы отравит в деревне? С него станется.

Дом Неподуя находился почти в центре. Дверь, тяжёлая, металлическая, была заперта. Но что той двери, когда её штурмует медведь пятого уровня? С параметром Сила 22 единицы в облике арктодуса?

Я подцепил створку когтями и дёрнул изо всех сил. Металл застонал и помялся. Подхватив поудобнее, я отогнул полотно, вырывая дорогие замки и навсегда калеча раму. Даже совестно немного стало — люди старались, делали, ставили… Пришёл медведь и всё сломал.

В доме нас встретил толстый серый недовольный котяра. Зашипел на меня, распушился, сделал хвост ёлкой и, метнувшись между ног, скрылся на улице.

— Что за люди, кота одного дома оставили. — посетовал Кир.

— Это ещё одно преступление, – начал я с пафосом в голосе. Но потом сбился и скомкано закончил фразу: – Тяжким грузом лягнувшее… Лажа… Короче, упавшее на чашу правосудия.

— Да нет, скорее всего, рассчитывали быстро вернуться. — не согласился Кирилл.

— Ага, «Давай, вошли и вышли, приключение на двадцать минут», — процитировал я фразу из мультфильма.

Кир усмехнулся и кивнул.

Стемнело быстро. Паладин зажёг керосинку, переделанную на освещение маслом. В зале запахло церковными благовониями. Приятный запах, лучше, чем подсолнечная гарь, которая остаётся после масла, каким обычно заправляем мы, и горит хорошо. Забрать, что ли? В качестве трофеев? Незаметно начал придрёмывать.

Меня разбудил кот. Он вернулся в дом и стал заунывно мявчать.

— Пошёл прочь, шерстяной, сожру! — рявкнул я на него. Кот отскочил, но мяукать не прекратил.

— Нормально, блин, в засаде сидим, уснули оба. А если бы этот хрен во сне нас завалил? Или дом поджёг?

— Не завалил бы. — Кир сладко потянулся и встал с кресла, в котором, сидя дремал. — Мне свиток упал в последнем патруле, называется «Защитный периметр». Даёт возможность поставить сигнальный контур. Я как увидел, что ты задремал, так сразу его воткнул вокруг дома. Ничего тяжелее пятидесяти килограмм за охраняемую границу не проникнет.

— О, круто! А чего не сказал? Я тоже так хочу.

— Не сказал, потому что с этой чёртовой мельницей запамятовал. А свиток был всего с тремя зарядами. Я выучил, Эмма и Оксана. Всё. — Кир развёл руки в стороны.

— Обделил, как есть обделил, — сокрушённо покачал головой я.

— Тебе и так плюшек насыпало.

— Лучше бы без плюшек был, но дома.

— Согласен. Но что есть, от того и пляшем. Кстати, — Кирилл сменил тему. — Ты уверен, что этот мелкий Неподуй припрётся к нам мстить?

— Ага. — кратко ответил я. Не выспался, даже в медведе у меня дико болела голова.

— Но ведь это глупо, тут ясно как день, что мы его ждём в засаде!

— Кирюх, а как ты думаешь, не глупо было по пьяни дрифтовать напротив отделения полиции? Или висеть на решётке пивнухи вечером, трясти прутья и орать «У-у-у-ух»? Или, может быть, он пару девчонок изнасиловал от великого интеллектуального развития? Ай-кью на клапан давил? Эта херня припрётся и попробует нас завалить. Скорее всего, под утро. А дом не подожжёт — он каменный. И бензин сейчас не горит. Так что только исподтишка. Когда будет уверен в своей победе. Иди вон, кота покорми.

Кирилл кивнул и потопал на кухню, напитав светом крафтуловскую кувалду вместо фонаря. Кошак, наконец, перестал орать, и я задремал. По ощущению проспал до глубокой ночи. Разбудило меня заунывное гавканье пса.

— Гав, гав, гав. — с равными промежутками, противным тонким голоском визгливо разговаривал пёс.

— Да когда же ты заткнёшься! — буркнул я вставая.

— Что ты сказал? — встрепенулся, просыпаясь, Кир.

— Я говорю, кабысдох достал.

— А я внимания не обращаю. — сладко зевнул Кир. — Через охраняемый периметр не переходит — и ладно.

— Пойти напугать, что ли, может, заткнётся? — Я потянулся, как кот, спинкой назад, лапами вперёд.

Кир пожал плечами. Судя по всему, он считал — хоть сожри его вместе с будкой, если тебе так спокойнее.

Я отодвинул выломанную дверь и оглядел двор в поисках противного пёселя. Только успел подумать: «Странно, когда мы заходили, никакой собаки не было». – как что-то просвистело над головой. Тело само дёрнулось в неуклюжий кувырок, уходя в сторону. Второй метательный снаряд воткнулся в бетон крыльца. Я инстинктивно отступил вправо, и в место, где я только что стоял, выстрелил железный прут. И ещё один — мне в плечо.

Внимание, вы подверглись действию маго-механической ловушки. На вас наложены негативные эффекты: Травма средней тяжести — невозможность быстро передвигаться. Отравление — сорока пятипроцентная вероятность умереть во время действия без исцеления.

Я, не рассуждая, бросился к двери. Попытался броситься — левая передняя лапа задрожала и подломилась, и я нелепо воткнулся носом в землю.

«Вот тебе, Саня, и самый крутой медведь среди попаданцев. Вот тебе и глупый сынок Неподуя. Теперь он подойдёт и тупо тебя зарежет», — пронеслось в голове. Последняя мысль вызвала у меня раздражение и злость. Я зарычал и с трудом встал, развернувшись пыльной мордой в сторону предполагаемой атаки. Нет, Саню Свечного просто так не возьмёшь! Не получится меня прирезать стоящего гузкой вверх!

Прошла минута, но ничего не происходило. Собака всё так же заунывно тявкала, стрелы больше не летели, и враг не спешил добивать покалеченного меня.

Внимание, без помощи целителя вы с вероятностью пятьдесят два процента умрёте в ближайшие три часа.

Блин, система! Возможно, я даже с помощью целителя кони двину. И вовсе не от яда, а от отравления железом в крови!

Прошло ещё пара минут, во время которых я героически превозмогал и готовился умереть в бою. Но ничего не менялось, и до меня, наконец, дошло, что Неподуев отпрыск просто поставил ловушку и свалил.

Всё-таки он глупый.

Осторожно, стараясь не повредить плечо, в котором торчал железный прут, я стал пятиться к дверному проёму. Пару раз оступился, что вызвало резкую вспышку боли, и сообщение системы об увеличении процентов возможной смерти. Но задом наперёд добрался.

— Сань, там такая большая собака, что ты аккуратно пятишься с улицы? — Вопрос Кира к моей заднице заставил меня вздрогнуть.

— Кирюх, мне помощь нужна, — просипел я.

Паладин засуетился и скастовал исцеление. Стало легче, но система предупредила, что я всё равно могу отбросить коньки. Правда, теперь уже с тридцати процентной вероятностью.

Кир оббежал мою тушку, осмотрел плечо и торчащую из него «стрелу».

— Саня, я сейчас вытащу эту хрень из тебя. Понимаю, что будет больно. Постарайся меня не прибить лапой, хорошо? Может, человеком станешь? На всякий?

— Дёргай, Кирюх, дёргай — в медведе буду.

Паладин собрался духом, окутался светом, наложил на меня ещё одно исцеление и, взявшись за арматуру, рванул на себя.

— Ра-а-а-а! — Вместе с железякой Кирилл выдернул из меня кусок мяса и шкуры. В плече осталась дыра величиной с мой кулак. Человеческий, конечно.

— О, смотри, он сюда ещё крючков тройников примотал. Благо что крепко, а так бы остались в ране, выковыривай их потом. — Кирилл с восхищением осматривал метательный снаряд. — И гляди, он слегка разогрел конец арматуры и просто его расплющил. Вот и готовая стрела! Интересно, как он арбалет сделал, надо пойти посмотреть!

Потыкав мне в морду стальным прутом с насаженным на него куском медвежатины, Кир наложил на меня исцеление, окутался светом и вышел на улицу. Вернулся минут через десять. Когда прекратилось тявканье.

— Сань, а ты не помнишь, кто первый сказал, что нельзя недооценивать противника? А?

Я уже пришёл в себя и начал немного соображать. Даже голова перестала болеть.

— Да понял я, понял! Не сыпь мне соль на сахар!

— Ага, не сыпь. Завтра ты будешь разрабатывать стратегию развития посёлка, или ещё другой долгосрочный план, не примешь во внимание какой-либо важный фактор, и мы все, понимаешь, все накроемся... кхм. Тазом. Медным.

Кир был рассержен. Редко до этого я видел его таким. Даже когда он топил за СССР в сети, и то вёл себя сдержаннее и воспитаннее.

— Этот мелкий гавнюк, откуда-то узнал, что я не люблю собак. Это на меня была ловушка. Это я не выношу собачий лай. Он привязал за забором шавку и поставил на соседней ограде пять арбалетов. Самодельных, из рессоры и тесьмы, надёрганной из старых тракторных ремней. А спусковой крючок — что-то вроде моего сигнального круга. Видимо, его умение. Мы же не знаем, какой у него класс. И что за скиллы система ему насыпала. Блин. Это я должен был выйти, и я бы вряд ли увернулся. Я и хотел выйти, только поленился. А щит держать я не могу постоянно, эфир заканчивается, и надо делать передышку! Блин. Ты понимаешь, с кем мы имеем дело?

— С кем? — хмуро поинтересовался я.

— С умным и жестоким ублюдком, который решил не просто отомстить тебе за отца, а бить по знакомым и родным, чтобы тебе было больнее. Понимаешь? Первоочередные цели — защитить твою семью и друзей, пока мы не поймаем этого мелкого уродца.

Я кивнул. А что сказать? Кирилл прав. Я убил Неподуя старшего. Недооценил младшего. Стасик — хитрый и умный засранец. Мне не двадцать лет, чтобы орать: «Я крут, я его завалю». Самая первая необходимость — предупредить своих, чтобы оглядывались. И искать этого говнюка.

— Ладно, надо найти комнату мелкого мерзавца. — Я резко поднялся на лапы.

— Что ты задумал?

— Попробую запомнить его запах и взять след. Я понимаю, что будь он поблизости, я так просто из ловушки не вылез бы. Но попробовать найти его стоит.

Мы с Киром облазили весь дом. Мы нашли спрятанный сейф с кучей наличности и стволом. Привет из девяностых, называется. Обнаружили и комнату Стасика. Там, обнюхав все его вещи, я таки вычленил из общего амбре знакомые нотки, присущие определённому человеку. Отделил дерево, краску и кровь, оставив лишь запах тела. Дело остаётся за малым — взять след.

— А-а-а-пчхи, даё… мелкий гав…апчхи! Ганд… пчхи!

Сунувшись в один из шкафов, расчихался. Из глаз полились слёзы, нос зачесался. Чёрный молотый перец и табак продолжали оставаться лучшим способом снять ищейку со следа и в нашем, и в этом мире.

— М-да… Действительно, недооценили мы Неподуя младшего, – сокрушался рядом Кир. – Кто бы мог подумать, а по виду тупой надутый малолетний ублюдок! А вот случилось, так сразу мозги включил! Надо его искать, пока он дел не натворил. Жаль, что дома не завалили его. Очень жаль.

— Куда он пошёл, как ты думаешь? — спросил я, прочихавшись.

— Да кто его, дурака, знает. Тут все стороны света открыты — иди куда хочешь.

— А я так думаю, что рванул он к нам. Говнюк он ещё тот, как и папаша. И я уверен, что он желает за своего батю отомстить.

Ждать утра мы не стали. Спящий Речной никогда не видел подобную картину: паладин верхом на медведе, с сияющей кувалдой в поднятой руке. Не дальний свет, конечно, но тоже неплохо освещает дорогу. Да и смотрится, уверен, эпично.

Стаса мы нагнали ближе к старой СТФ. Сначала я почувствовал знакомый запах. Попросил Кирилла погасить сияющий инструмент, и дальше мы пошли в предрассветных сумерках. На юге очень рано светает, особенно весной.

В этот раз инвизер шёл спокойно и не скрываясь. Он уже почти добрался до фермы, ещё немного — и выйдет к защитным засекам с этой стороны.

— Стой, гад! — зачем-то заорал Кир, когда Стас залазил в выбитое окно. Неподуй замешкался, наконец-то разглядел нас, махнул рукой и скрылся в оконном проёме.

— Саня, давай за ним! Уйдёт ведь! — Кир был преисполнен жаждой мести.

— Никуда он не уйдёт! Я везде след возьму! — возразил я, ускоряясь.

Лёгкий сумрак, освещённого звёздами открытого пространства, сменился темнотой старой постройки. Свет, проникающий через остатки окон, не рассеивал черноту, а только больше его подчёркивал. Но медведю хватает и этого. Мои глаза заметили силуэт, крадущийся к другой стене. Мой нос уверенно протянул ниточку следов к беглецу. Через секунду в проём запрыгнул Кир и засиял своей кувалдой, разгоняя мрак.

— Ага! — завопил паладин. — Сдавайся, вредитель, и гарантируем тебе честный суд, в отличие от твоего папаши, бандюгана!

— Пошёл на...! — просто ответил Стас и побежал к следующему проёму, с наваленной там кучей старого помёта. Единственному окну на этой стороне база, не забранному рамой с остатками стёкол.

Сразу случилось несколько событий. Кир заорал что-то неразборчивое, матерное и кинулся в погоню за Стасом. Вершина кучи окуталась голубоватым сиянием, и этот же момент Стас рыбкой нырнул в расположенное над ней окно. А я прожал Рывок.

Очень интересное ощущение. Мой противник вместо того, чтобы выпрыгнуть в окно, странно удлинился, как мне показалось, и с бешеной скоростью стал удаляться от меня. Мои лапы тоже делались всё длиннее и длиннее.

— Ку-у-да-а-а? — раздался вопросительно-протяжный вопль Кира. Секунда, ощущения полёта, как будто попал в воздушную яму, и я вывалился на песок, чуть-чуть зацепив Стаса. Тот от моего «чуть» с руганью прокатился по песчаной поверхности и впечатался в стену. Через мгновенье что-то тяжёлое ударило меня в бок. Потом оно матюкнулось и оказалось Кириллом.

— Я кувалду пролюбил — сообщил мне паладин, сидя на чёрном песке.

— Я наше местоположение пролюбил. — отозвался я.

— Да как вы достали, волки позорные! — выкрикнул Стас из-под стены, и, вскочив на ноги, поковылял вдоль кладки. Всё же я его неплохо достал.

С каждым шагом наш беглец наращивал темп. Ещё немного — и он бы скрылся в предрассветных сумерках, но Кир наконец-то пришёл в себя, и мы поспешили за Стасом.

— Слышь, бандюк малолетний! — громко крикнул паладин. — Ты лучше добровольно сдайся, мы тебе исправительные работы по рытью туалетов организуем лет на десять за убийство Перепелова, и всё! Потом на свободу с чистой совестью! Новый член общества, и всё такое!

Стас, прихрамывая, отвёл назад кулак с оттопыренным средним пальцем. Что и следовало ожидать.

После переноса мутило и болела голова. Потому двигаться получалось небыстро, перед глазами двоилось. Кир шёл, опираясь рукой о стену, Стас ковылял всё бодрее, но и его тоже покачивало. Я же иногда путался в лапах. В голове гудело. Я остановился, и меня стошнило.

— Са-а-ань! Ну нафига, ну хоть отошёл бы! — возмутился Кирилл. — Не пройти же!

Несмотря на свои слова, паладин отлепился от стены и обогнул наделанное мною безобразие. Стас как раз доковылял до тёмного пятна на стене, оказавшегося проломом, и тут из него вышел наш старый знакомый. Экек. Облачён он был в подобие нагрудника и вооружён боевой кувалдой. Одна сторона бойка была плоской, другая переходила в острый клин.

Но в этот раз система обозвала птицеголового иначе.

Внимание, вы попали в зону действия усиленного эфиронасыщенного существа. Враностраж-воин третьего уровня заметил вас! Сражайтесь или погибните!

Экек замахнулся на Стаса кувалдой. Инвизер моргнул и исчез. Через миг появился рядом с птицелюдом и воткнул тому в шею и в бок по кинжалу. Видимо, нагрудник сбоку имел прореху. Не успел Стас вытянуть оружие, как воин, ловко извернувшись, саданул бандита в грудь навершием рукояти. Неподуй-младший согнулся и, закашлявшись, стал заваливаться на землю.

Я подковылял ближе и задействовал свою любимую связку: Рывок плюс Удар. Целился в торчащий в боку птицелюда кинжал. Прошло «Неистовство ветра», и враностража согнуло. Кинжал Неподуя вошёл в экека по самую рукоять. Умирая, тот саданул в землю кувалдой, видимо, использовал какое-то умение, потому что по земле разошлась ударная волна, отбросив меня на подбегающего Кирилла. Стаса же подняло и откинуло в голубоватое свечение. Видимо, тот портал, через который пришёл птицелюд. После этого свет погас.

— Ох мне плохо! — просипел полураздавленный мною паладин. — Слезь с меня, мохнатый КамАЗ!

Я с трудом поднялся. Меня снова начало мутить. Видимо, последствия переноса. Плюс драка. Но и для птицелюдов это бесследно не проходит: нынешний экек двигался куда медленнее, чем прошлый, тотемист.

Меня окутало лечебное сияние паладиновской магии, стало полегче.

— Кирюх, тут кувалда лежит, может, тебе подойдёт? Вдруг она плюс сто к силе и пятьсот к успеху у противоположного пола даёт?

— От плюс пятьсот я не откажусь — усмехнулся паладин и слегка покачиваясь подошёл к поверженному противнику. Поднял оружие, всмотрелся, читая описание, и наполнил его светом. Кувалда разгорелась гораздо ярче, чем до этого крафтуловская.

— Плюс пятьсот тут нет, хотя я и так красаувчиг. Мне не надо. Зато эта штука более эффективно проводит эфир, с меньшими потерями.

Кир пару раз взмахнул оружием. Молот оставлял за собой красивый золотисто-белый след.

Я подошёл к нему. Кир перестал впустую сражаться с воздухом и протянул ладонь, на которой тускло синела небольшая, с перепелиное яйцо, сфера.

Сфера Энергии. Позволяет получить уровень.

Система лаконично описала находку. Видимо, такая же выпала из тотемиста, и я её благополучно съел.

— Сань, ешь её. Нам нужны сильные бойцы.

— Не, Кирюх, нам нужнее сильные целители. Так что она твоя по праву.

Кирилл спорить не стал и проглотил синюю штуку. Замер и, покачнувшись, присел, схватившись за мою шерсть для поддержки. Но через полминуты встал уже бодрым и с огнём в глазах.

— Круть, Сань, я теперь четвёртого уровня. И у меня вопрос: мы куда с тобой попали, Сань?

В свете разгорающейся зари, через пролом в стене мы рассматривали циклопическую громаду странного замка, казалось, состоявшего из цилиндров, поставленных один на другой. Притом некоторые из них были косо обрезаны, и получался пандус, обвивающий всё это исполинское сооружение.

Двор не уступал размерам замку. Он терялся в предрассветной дымке, как и слегка загибающиеся стены. И был полон движущихся фигурок. Характерно шатающихся и волочащих ноги. Одна из них в своём бесцельном ковылянии отошла дольше от остальных и заметила нас.

— Бу-бу-бу! — радостно поприветствовал нас зомбик третьего уровня.

— Не знаю, Кир, но, кажется, это то место, откуда на нас совершают набеги. Думаю, отсюда пришли твари, убившие Чижовых и других наших односельчан.

— Бу-б… — Зомбик подошёл в зону досягаемости Кирюхиной кувалды. Наполненный светом молот не дал монстрику закончить фразу.

— Идём поищем дом, Кирюх. Я не думаю, что мы сможем вдвоём тут всё зачистить. — Я оглянулся на расстилающуюся вокруг пустыню. В свете разгорающейся зари серый песок играл фиолетовыми и стальными оттенками. Красиво, но мне больше по душе наши зелёные лесополосы.

— Ты прав, Сань. Надо обойти стену, посмотреть. Наверняка эти гады натоптали тропинку к Орешку. Да и дорога от него куда-то же ведёт? Может, она как раз здесь и заканчивается? — Кир закинул на плечо молот и уверенно пошагал навстречу восходящему солнцу. Пафосность картинки, конечно, зашкаливала. Я даже не придумал, что сказать, чтобы снизить её градус.

Глава 14

— Я вижу, как закат стёкла оконные плавит! День прожит, и ночь оставит, тени от снов — в угла-а-ах!

Кир, который вовсе не Кипелов, после суточного перехода от радости драл глотку. Мы, наконец, дошли. Он оказался прав, когда предложил двинуться вокруг стены навстречу солнцу. Спустя полчаса и десять убиенных зомбиков мы вышли на дорогу из чёрной плитки. Та это, по которой уже ходили ранее, или другая, мы не знали. Решили положиться на удачу и двинулись по ней прочь от мрачной цитадели.

Когда солнце поднялось в зенит и стало нещадно палить, показалось, что мы вот-вот сдохнем посреди пустыни — на радость изредка встречающимся монстрам. Потом закончилась вода во фляжке, предусмотрительно положенной в мою системную сумку, но нам повезло: рядом с дорогой мы обнаружили беседку с небольшим водоёмом.

Очистив его от компании отдыхавших в ней низкоуровневых зомбиков, мы отволокли их останки подальше в пустыню. Когда-то родник был обложен всё той же шестигранной чёрной плиткой, но теперь она частично обвалилась. Как и стены, окружающие ротонду. Видимо, это место служило чем-то вроде стоянки для караванов, но сейчас источник заилился и слегка пах тиной.

Напившись, отдохнули в тени пырембуков, росших здесь в изобилии. Потом наполнили мою фляжку и найденный здесь кувшин, а после почистили родник. Подняли много мути, зато углубили его, а ил перетащили осколками амфор под деревья. Нам это место пригодится, если мы решим прийти боевым отрядом и зачистить цитадель. Но вначале — разведка. Разведчикам также понадобится место, где они смогут остановиться и отдохнуть.

В беседке мы просидели до самого вечера, по очереди вздремнули, и как только жара начала спадать, потрусили дальше. Ночь в пути прошла спокойно. Новые возможности организма, видимо, исключили из нашей жизни молочную кислоту, так же как порох и ДВС. Усталости ни я, ни Кирилл не чувствовали. На следующий полдень мы наткнулись на очередную стоянку, копию первой. Только деревьев на ней было побольше, да родник обвалился не так сильно.

Всё прошло по старому сценарию: зачистив место от зомбиков, мы очистили источник от грязи. После утолили жажду и попытались уговорить внутренний мир, что вода — это еда, и полный желудок воды — лучше, чем пустой и сухой. Есть хотелось неимоверно. Наверняка это следствие привычного нам образа жизни, когда перекус можно организовать всегда и везде.

— Вот смотри, Сань, — вещал Кирилл, лёжа под древовидным пыреем, — Наши предки в неолите на охоте не ели по нескольку дней, пока не находили дичь. После нажирались до отвала. А представь, как жилось более поздним нашим предшественникам? Землепашцам. Чуть дождь не вовремя или засуха — всё! Суши лебеду, жуй кору, если найдёшь. А мы пару дней не поели, и ты на меня уже косишь лиловым глазом. Древний предок внутри меня просто настоятельно рекомендует проткнуть тебя копьём!

— Кир, у меня глаза красные, потому что солнце, пустыня, пыль и грязь, а не потому, что жрать охота. А твой древний не говорит, где можно найти поесть?

— Нет, он просто советует, мне больше не соваться чёрт знает куда не подготовленным.

— Логично. Умница он у тебя. Если и завтра ничего не найдём — будем охотиться. Тут по-любому должны быть хоть какие-то вараны или тушканчики. Или лисички, эти милые… Как их? Фениксы? Финики? — Я задумчиво поскрёб морду лапой.

Кир посмотрел на меня и отодвинулся, почти высунувшись на солнце.

— Сань, если ты серьёзно решил сожрать такую милоту, то медведь внутри тебя точно берёт над тобой верх! Это же как котяток есть!

Я глянул на небо. Солнце перевалило зенит — можно было выдвигаться. Сегодня мы решили пройти больше и дольше, несмотря на жару, чтобы, если придётся, заночевать в очередном оазисе. Кирилл высказал предположение, что такие стоянки для удобства караванов находятся в дневном переходе друг от друга. Но нам повезло. Уже через несколько часов пути мы увидели вдалеке зелёную полоску леса, а к закату вышли к посёлку.

Рады ли нам были? Да не то слово! Нас принялись тискать, хлопать и обнимать все жители. По отношению ко мне особенно старалась Зоя и Катя. Причём обе смотрели друг на друга как Ленин на частную собственность. Что-то с этим надо что-то делать. Например, найти себе пассию в Речном. Ладно, подумаю об этом в другой раз.

— Александр, нельзя так много жрать после голодания! — Оксанка, добрая душа, сварила большую кастрюлю пельменей. Только для меня. Почти ночью. И взбила из желтков и масла с горчицей настоящий домашний майонез.

— Угу, — согласился я с обожаемой невесткой, не прекращая есть. Никак не мог остановиться. Казалось, что сколько бы я ни съел, чувство голода меня всё равно терзает.

— Брат, у нас с Оксаной к тебе серьёзный разговор, — Женька пристально уставился мне куда-то в район переносицы. Может, если бы это был не мой брат, я бы напрягся, но мы друг друга знаем с рождения. Так что не прокатит. Я спокойно нанизал на вилку очередной вымазанный майонезом пельмешек и ухмыльнулся:

— Ну-ну, давай, жги глаголом, брат.

— Мы тут посовещались с Оксаной и решили выдать тебя замуж. Эээ… точнее, женить. Нашли жену, завтра свадьба!

Я спокойно доел пельмень и проткнул вилкой следующий. Ах, какие же классные пельмешки делает невестка. Большие, аккуратные!

— Ну что поделать, брат, раз вы обещали меня какой-то посторонней бабе и даже дали слово — придётся выполнять. Женитьба так женитьба, — ответил я Женьке и сунул в рот очередной пельмень.

— Смотрите, — патетично воскликнул тот, тыча в меня пальцем, — Какая-то тварь из пустошей сожрала моего братишку и теперь прикидывается им! Куда ты дел его останки? Отвечай, проклятый мимик!

— Ладно тебе, Жень. Никакой мимик не в состоянии поглощать пельмени в таких количествах, как твой брат. А эта покорность лишь оттого, что пельмени ещё не закончились. Эх, знала бы Зоя об этой Сашиной особенности, был бы он давно уже окольцован.

— Медведи создают пары только на время спаривания, — я, наконец, доел и сыто откинулся на спинку стула. — Ну, что вы там придумали? Рассказывайте уже.

— Сань, людям нужен отдых. После всех потрясений — лучше даже праздник. Нужно собираться всем не только для обсуждения рабочих моментов, но и для совместного отдыха.

— Предлагаешь устроить спартакиаду? Бег в мешках и перетягивание каната? — я усмехнулся.

— Это тоже неплохо, – Оксана хмыкнула. – Но я думаю, что нужно быть прозаичнее. У тебя в подвале – четыре столитровых фляги медовухи. И пятьдесят литровый бочонок кальвадоса.

— Нет, ну а нафиг я буду всех поить! — тут же вспылил я. — Меня никто не поит! И не кормит! Да блин, хоть бы кто хоть раз предложил дрова! Всё сам!

— Жень, а ты говорил мимик. Прижимистость ваша, семейная, не знает границ. А тебе, Саша, должно быть стыдно. Ты, грубо говоря, военный вождь. Мы уже сейчас живём практически по законам средневековья. А в те времена вождь был обязан кормить и поить свою дружину. Ясно?

Я вздохнул. Да, Оксана права. Я и возмутился-то больше для вида, чтобы не расслаблялись. Надо, надо снять стресс! Устроить пирушку, поесть мяса, попить спиртного. Хотя я и не пью.

– Так дружина моя не во славу меня воюет. А ради общего блага.

— Сашь, ну ты чего? Сам не пьёшь почти, за исключением редких праздников, а алкоголем запасся — как на случай ядерной войны! Смотри, вот кончится у Переплёта варенье — проберётся к тебе в подпол и раскулачит!

На самом деле препирался я больше для поддержания репутации. Спиртного мне не жалко, да и идея, предложенная невесткой, в первом приближении выглядела интересной.

— А о самом главном в пьянке вы подумали? — спросил я, предвкушая очередной виток споров. – Повод какой?

— Само собой, — гордо ответил Женька. — Будем отмечать твою женитьбу на Зое.

— Не, не катит, — усмехнулся я. — Другой.

— Вы вернулись из дальнего рейда. Нашли базу нежити, наказали преступника, убившего главу. Чем не праздник?

Оксана перечисляла, загибая изящные пальчики. В конце остались указательный и большой. Она поднесла их ближе к лицу и, изображая пистолет, «выстрелила» и произнесла:

– Пуф!

Я притворно схватился за грудь. Действительно, уели. Всё продумали, молодцы. Значит, завтра короткий день, потом собрание, а послезавтра — выходной. Народ успеет подготовиться. Соберёмся с утра, наделаем еды — тех же шашлыков, шулюма и плова. Баранину найдём, есть пара человек с небольшими отарами. Тот же самый Федя Берестовой. Я ещё могу пару кур пожертвовать — ибо они перестали нестись. Меня почти двое суток не было, а в сарае ни одного яйца! Женька клянётся, что не брал, и в этот раз я ему верю. Значит, стареют куры. Пора проредить стадо.

Собрание прошло хорошо. Я объявил о завтрашнем выходном и сегодняшнем коротком, до обеда, рабочем дне. Люди обрадовались. Действительно, как мне раньше не приходила мысль о народном гулянии? Главное — только не загуляться.

Бумажных дел была куча. И это учитывая, что в посёлке осталось меньше четверти от бывших жителей. А проблемы не убывают. Наоборот, кажется, их всё больше. Ну и ладно, подумаю об этом завтра. Или, точнее, послезавтра. Если голова не будет сильно болеть.

Я отпросился с работы у своего зама — Оксаны. Она проводила меня злым взглядом, прошипела вслед нечто матерное и опять зарылась в бумаги. М-да, не повезло ей с начальством. Мне вот с замом подфартило.

Дома я в первую очередь переоделся в старые штаны, взял топор и отправился казнить кур.

— Ну что, пернатые, нет яиц — нет голов. Я вас предупреждал? Предупреждал. Потому сегодня кто-то из вас лишится бестолковки!

Вытянув топорик, я начал считать нарочито зловещим голосом: «Шишел, мышел, пё…» Не успел закончить считалку, как меня отвлёк заполошный крик петуха. Хозяин куриной стаи сидел на заборе у сарайчика, смотрел в одну точку, истерично кукарекал и бешено бил крыльями. Прервав смертельную считалочку, я подошёл выяснять, что произошло.

Оказалось, что птица моя снова взялась за старое — начала прятать яйца. Под односкатной крышей, в траве, лежало по меньшей мере три десятка яиц.

— Ладно, пернатые, пока прощаю, — согласился я пощадить кур. Петух умолк, спрыгнул с забора и гордый вернулся к своему гарему.

Собрав добычу, я присел в тени вновь зазеленевшей черешни и принялся проверять продукт на свежесть. Налил воды в ковшик и стал опускать в неё будущих птенцов. Если яичко острым кончиком лежало на дне — отправлял его в группу под названием «съесть как можно быстрее». Если ложилось полностью — во вторую, на хранение. Третья группа — яйца всплывшие под выброс – не понадобилась. Только последнее вызвало во мне сомнения, и я решил его потрясти.

— Да ё… — не рассчитав возросшей силы, я раздавил продукт.

— Не обращай внимания, Наташа. Он часто такой. Но он безобидный и временами даже полезный, — прозвучал за спиной голос невестки.

Я обернулся. Оксана неслышно зашла во двор и теперь, сложив руки на груди, с жалостью рассматривала меня. Пришла она не одна. Рядом с ней стояла невысокая, стройная девушка. Тёмно-каштановые волосы, собранные в пучок, задорная чёлка, большие карие глаза. Милое лицо выражало вежливое сожаление и настороженность, переходящую в брезгливость.

Ей что, так сильно не нравятся полные мужчины, обмазанные протухшим яйцом? Ну и фиг с тобой, тоже мне, фифа нашлась. Сразу видно — стервозный характер, который никак не компенсируется тем, что видавшая виды маечка обтягивает грудь третьего размера. И судя по всему, без бюстика.

Так, Саня, не смотреть! Не смотреть, я сказал! В глаза этой стервозине смотри!

— Я понимаю, что у нас сегодня короткий день, но что вас в его разгар привело ко мне домой?

— Вот! — Оксана взяла за плечи и аккуратно вытолкнула вперёд красотку. — Это Наташа, командир потеряшек. Девушки летели на самолёте и неожиданно оказались здесь. Несколько из них погибло, но девчонки всё равно взяли систему и смогли добраться до нас. Семь человек. Вот.

Оксана так гордо всё это рассказывала, что можно было подумать, будто это она их вывела из леса и направила к нам, по пути убив всех монстров.

— Ну хорошо, а от меня вы что хотите? Сегодня собрание созывать, для знакомства я уже не буду. Завтра, во время праздника, всех и представим друг другу. Заодно и в таком случае пообщаемся поплотнее. Оксан, ты записала вновь прибывших?

— Да, Александр, записала, — сквозь зубы произнесла невестка. Выглядела она возмущённой.

И что это на неё нашло? С чего она решила на меня пошипеть?

— Так дальше, Наташа, вас сколько человек?

— Семеро осталось, — с непонятным равнодушием ответила девушка.

— Угу. У Оксаны спросите, какие из пустых домов стоят рядом — и располагайтесь. Ну, из тех, от которых у нас ключи есть.

— А что есть дома, от которых нет ключей? — поинтересовалась Наташа.

— Угу, хозяева, когда слиняли, не поделились. Жмоты.

— Слиняли?

— Да тут такая ситуация — завтра всё объясню. Или другие расскажут.

— Вы бывших хозяев выгнали? — прямо спросила Наташа, глядя мне в глаза. Я тоже старался смотреть ей в лицо. Иногда даже получалось.

— Ну не съели же, — попытался отшутиться я. — Хотя там некоторые такие говнюки оказались, что можно было и преодолеть отвращение к каннибализму.

Шутка не зашла. Это я по глазам понял. Взгляд — не смотреть вниз, Саня — был всё такой же слегка скучающий, с налётом скрываемой брезгливости.

— Э-э-э… Одним словом — располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Вот, — я торопливо закруглил беседу. Не получается у меня нормально разговаривать с красивыми женщинами.

— А какой у вас уровень? Вы тут самый главный, потому что самый сильный? — всё так же спокойно поинтересовалась девушка.

Настроение у меня после раздавленного яйца и так было неважное, теперь же ухнуло вниз со сверхзвуковой скоростью.

— Да, я есть князь. Уровень пятый. Самый крутой в местной деревне, — буркнул я. — А у вас — и куда вы летели?

— У нас у всех третий. А летели мы в Дубай — на фестиваль.

Ясно. Теперь понятна и сногсшибательная внешность, и такое отношение к нам, простым работягам. На фестиваль они летели, ага. Хотя Наташе вроде бы не двадцать — старовата она для такого заработка. Но красавица — этого не отнимешь. На неё бы по-любому спрос был.

Само собой вслух я свои мысли не высказал. Всё равно — кем ты был там, главное — быть человеком здесь.

— Завтра у нас выходной, совмещённый с сабантуем. Там и пообщаемся. А пока — до свиданья, мне надо подготовиться.

Взгляд Наташи ясно выразил вопрос: «Неужели искупаешься?» — но она вежливо кивнула и двинулась к выходу. Оксана грустно посмотрела на меня, покачала головой и поспешила за миниатюрной гостьей.

Ну и идите. Идите, идите! Что невестка со своими планами женить меня на всём, хоть отдалённо напоминающем женщину, что эта завсегдатайка Дубая. Сука красивая.

Блин, Саня, не о том думаешь. Не думай о сиськах, думай о деле! Надо фляги вытащить, бочку, кран вкрутить и медовуху процедить. От меня будет только алкоголь — кур, так уж и быть, я не трону.

Был в интернете мем: «Человеку трудно встать в шесть утра на работу, зато легко в выходной в четыре на рыбалку». Так и у нас. На следующий день на площади перед правлением с самого рассвета началась движуха. В закутке за зданием зарезали пяток овец и пару коз. Берестовой притащил гигантский казан, а Рашид — выварку. В казане решили делать плов, в кастрюле — шулюм. Свежих овощей ещё не было, поэтому суп заправили солениями. Я, конечно, думал устроить праздник вечером, но накануне не назначил точного времени — поэтому народ самоорганизовался и приготовил всё для гуляний ещё до обеда. Так что пьянка началась задолго дотемна. Правда, предварительно народ на площади прокричал здравицы и назвал меня князем. Было приятно, чёрт возьми! Даже несмотря на то, что эти речи вызвали у меня нешуточное стеснение.

— Ха! А мы, я смотрю, прямо так вовремя успели! — густой бас за спиной отвлёк меня от очередного рассказа о том, как мы шастали по пустыне с Киром.

— Антоха! — я вскочил, оглядывая вновь прибывших.

Антоха, Катя, Анюта. И само собой — кот. Все четверо запылённые и уставшие. Но довольные. С рюкзаками. Надеюсь, на постоянное место жительства. Я был рад, что старый товарищ решил бросить город и перебраться к нам в Орешек. Видимо, уловив ароматные запахи, кот спрыгнул с Анютиных рук и с важным видом отправился исследовать окружение.

— Ой, а его никто не обидит? — испугалась малышка.

— Нет, Анют, всё нормально будет. Вон какой крупный у вас мэй-кун. Он сам кого хочешь обидит.

— Нет, дядь Саш, он у нас добрый.

— Ага, добрый. Как сам дядя Саша. Да, Александр? — подошла поздороваться Катюха. Приобняла меня под недовольным взглядом Антона и обозначила поцелуй в щеку.

— Колитесь, Александр, вы обещали вон той темноволосой миниатюрной девушке жениться? Уж очень сердито она сверлит нас взглядом, — заговорщически шепнула мне на ухо Катерина.

— Э-э-э… Да нет. Скорее Антоха меня своим дрыном убьёт, чем я женюсь. А если будешь и дальше так мне на ухо шептать — точно копьём поперёк спины перетянет. У него уже пар начинает с ушей валить.

Катюша легко рассмеялась, но всё-таки отошла. Я покосился в сторону прибывших вчера самолётчиц. М-да, ещё одна загадка.

Наташа, несомненно, хороша, но её подруги… Ничего не имею против крепких спортивных девушек. Но тут скорее бойцыцы или бойчихи — как там их правильно? Точно не обычные крали, полетевшие в Дубай за длинным… хм. Вероятно, первый мой вывод ошибочный. Может, действительно какие-нибудь бойцы восьмиугольника? Хрен его знает, чем эти буржуи любят развлекаться — почему бы и не женскими боями?

На смену Кате подошёл Антон, крепко пожал руку, хлопнул по плечу.

— Ну что, я готов к трудовым подвигам! — довольно прогудел бородатый гигант. — Где там у вас кульман? Дайте мне что-нибудь рассчитать и воплотить!

— А с монстрами сражаться неохота? — с деланным равнодушием спросил я.

— Знаешь, про драки с монстрами лучше книжки читать и фильмы смотреть, — отрезал Антоха. — Я уже большенький, у меня ветер из головы ушёл.

— Кроме мотоциклов, — вставила свои пять копеек Катя. — Саш, представляешь, он до сих пор каждый день ходит в гараж и вздыхает над своей техникой!

— Это ностальгия! — смущённо произнёс Антоха.

Катя покачала головой, но спорить не стала.

— Так по какому поводу сабантуй? — поинтересовался механик.

— Тут, Антон Петрович, такое дело. Мы с Киром, когда преследовали Неподуя младшего, вляпались в портал, который отнёс нас прямиком в Цитадель Тьмы.

— А если прикрутить градус пафосности?

— Антох, я не знаю, что это за строение, но оно грандиозно, огромно и фэнтезийно. И во дворе того замка туева хуча зомбиков. А дорога от него — прямиком к нашей деревне, и дальше — выход к Речному.

— Если говоришь, там много врагов, то чему радоваться?

— Тому, что мы знаем, где они. И сможем либо их уничтожить, либо проредить до приемлемых чисел. И ещё — вдруг там есть кто-то разумный и с ним можно будет договориться?

Антоха пожал широченными плечами. При всём его пацифизме он не верил в человеческое здравомыслие. Тем более в адекватность монстров.

— Я уже было подумал, что вы обнаружили портал обратно, — грустно прогудел он.

— Антох, ну что ты как ребёнок. Если бы мы нашли выход, то не стали бы бухать, а собрались бы и свалили. Предварительно предупредив всех остальных.

Антоха кивнул, соглашаясь. Всё логично. Приключения в фэнтезийном мире хороши в книгах и фильмах. Нормальному человеку больше по душе водопровод вместо колодца, тёплый туалет и ванна с канализацией, а не это вот всё. И гораздо лучше на заводе гайки крутить, чем в чистом поле махать мечом, отбиваясь от орд нежити.

На моё предложение переместиться с площади ко мне домой и уже там, в тесной компании, обсудить за рюмкой чая все текущие дела, друзья ответили согласием. К нам решил присоединиться Жека с Оксаной и Кир.

Шашлык мы забрали с площади, поставив Берестового дожаривать оставшееся мясо. Женька взял лёгкого вина, Оксана салатов и, загруженные продуктами, все потопали ко мне домой.

Но далеко уйти не успели. Нас догнала Наташа.

— А можно я тоже с вами? Надо обсудить, чем будут заниматься девушки в вашей деревне, — прозвучал её голос за спиной.

Я обернулся. Девушка сверлила меня таким пристальным взглядом, что мне стало неловко. Не умею читать по лицам, но мне показалось, что она смотрит с надеждой.

— Э-э-э… — немного затянул с ответом я.

— Конечно, Наташа! Конечно, можно! — радостно воскликнула Оксана. — Посмотришь, как Саша наш живёт. На дом его, на двор. На курочек.

— Куры спят, поздно уже, — отрезал я.

— И на пчёл ещё. У Саши замечательная пасека!

— Пчёлы тоже спят.

Оксана строго на меня посмотрела и твёрдо произнесла:

— Значит, Александр будет нам рассказывать, как живут пчёлы, чем питаются и в чём носят мёд. Притом весело рассказывать, не так ли, Саша?

Я покивал. Молча. Спорить с невесткой при включённом режиме свахи не хотелось.

Зашли во двор. Женька с Антоном помогли расставить под черешней стол и стулья, девушки накрыли из принесённой с собой снеди дастархан. Разлили по кружкам вино. Только Кир поднялся, чтобы произнести тост, как его перебила Наташа.

— Я вынуждена перед вами извиниться, — заговорила она, вставая и отступая от стола на шаг. — Вы даже не представляете той силы, которая вынуждает меня это совершить.

Только сейчас я заметил, что у неё на поясе висит сумочка, так сильно похожая на мою. «Это что-то вроде скрыта, или мы такие тупые?» — подумалось мне.

Девушка взмахнула рукой и воткнула в стол странную фигурку. Одновременно я попытался кинуться на неё, но у меня не получилось. Я не превратился в медведя! Вместо прыжка вышел нелепый скачок, закончившийся на столе. Тарелки с едой упали, ту же участь постигло и вино. Из фигурки выстрелили полупрозрачные серые жгуты и спеленали меня.

Вы обездвижены заклятием «Путы». Ваши способности заблокированы направленным заклятием «Негатор». Уничтожьте предмет-источник заклинания, чтобы обрести прежние возможности.

Я, вдавленный в стол, скосил глаза. Справа от меня стоял Кир. Тоже связанный. Судя по тому, как ходили желваки на его лице, он был готов порвать Наташу голыми руками.

Диверсантка в это время вытащила из сумочки новый предмет, отошла на пару шагов и воткнула в землю ещё одну статуэтку. Тотчас же над ней расширяться знакомое синее марево портала.

Глава 15

— Ну ты и сука! — услышал я сдавленный голос невестки. — А я ещё думала тебя с Сашей свести!

— Спасибо, обойдусь без вашего братка. Я в девяностые росла, насмотрелась на них, — отрезала Наташа.

Я усмехнулся: вот значит как! Эта мелкая стерва считает меня бандитом. Напрашивается логичный вопрос: а не побывала ли она там, где меня знают и придерживаются противоположной позиции касательно моих действий? «О проводимой мною политике», — как сказал бы новостной диктор нашего мира.

— Дядю Колю встретила. Владленовича, — усмехнулся Женька. Похоже, пришёл к таким же выводам, что и я. — Значит, была в Речном. Общалась с руководством. А там все ставленники Неподуя. Наташа, а вам не рассказали, куда подевался бывший глава нашего посёлка? Да и мэр Речного, вместе с дочкой, вам не встречались?

Ядом в голосе брата можно было отравить всю немецкую армию возле Осовца. Но на Наташу интонация не произвела впечатления. Она отступила на шаг и уставилась на разгорающийся портал.

Я ожидал из него кого угодно. От тентаклевого монстра до Барака Обамы. Но реальность оказалась круче моих фантазий.

— Саш, вы же говорили, что завалили этого засранца! — вырвалось у Женьки, когда из портала вышел Стас Неподуй.

Наш недруг выглядел хорошо. И не скажешь, что был полудохлым, когда мы его видели в последний раз. Повезло. Что в нашем мире везло дуракам и уродам, что в этом. Нет в мультиверсуме справедливости.

— Чё, быдланы, не ожидали? — Стасик мерзко заухмылялся. — Сейчас за всё с вами сквитаюсь. И за батю, и за дядю Серёжу, и за то, что в доме моём насрали.

— Там у тебя по жизни насрано, ибо ты засранец. Как и твой папаша, — буркнул Кир.

Зря он это сказал, лучше бы молчал. Стас вытащил из-за пояса нож и мягко шагнул к паладину, занося клинок. Скованный, Кирилл лишь усмехнулся. Неожиданно рядом прозвучал ещё один, незнакомый голос:

— Я думаю, наш молодой друг немного погорячился и поспешил, не так ли?

Я сильнее скосил глаза и увидел, что из портала в мой сад выходят новые персонажи. Первым шёл воин. Всё в нём — плавность движений, привычка носить оружие и доспех — выдавало человека, с детства приученного к ратному делу. Ну а гордо поднятая голова, расправленные широкие плечи и мягкая, царственная походка, говорили о нём, как о человеке, привыкшем командовать. Одет он был в тяжёлый шерстяной плащ с капюшоном и такие же штаны, кольчугу с короткими рукавами и выглядывающим поддоспешником. Из-за своей неудобной позы я не видел обуви, но не сомневался, что на ногах у него кожаные сапоги. Точно не чуни или лапти.

Следом вышагивал мужик в похожей экипировке. Та же кольчуга, плащ, штаны, разве что осанка попроще. И лицо со шрамом. Обычный боец, пёс войны. Третий одет похоже, и выглядит самым молодым.

— Кхм… — откашлялся старший. — Есть ли среди вас представители знати королевства Айнз?

Таковых, естественно, не оказалось. Тогда аристократ — а кем мог быть этот задавака — поинтересовался, нет ли среди нас дворян из других королевств, ему неведомых. Разумеется, не оказалось и таковых.

— Кхем… — опять закашлял тип. — Мастер Эл, соблаговолите отпустить самого высокоуровневого.

Молодой сделал пасс, и путы, исходящие от первой фигурки, ослабли. Я, не спеша, освободился и слез со стола, выпрямился, повёл плечами. Мысленно усмехнулся: ну что же, «князь», вот и настало время доказывать, что не зря тебя сегодня так называли. Медведем я обернуться не смогу, но статы мои никуда не делись. Сила, ловкость и выносливость.

— Думаю, вы догадываетесь, что нападать на нас не стоит? — дворянин вальяжно развалился на свободном стуле, первоначально предназначавшемся предательнице. — Понимаю, что вы ещё не доросли до способности безошибочно определять силу оппонента. Потому я сейчас вам её покажу.

Он что-то сделал, и неожиданно система откликнулась.

Рыцарь-барон. Квонд. Бастард. Уровень 9.

Рыцарь. Трес. Уровень 7.

Подмастерье кудесника. Эл. Уровень 7.

Я исподлобья посмотрел на дворянчика. Нет, если бы я смог перекинуться медведем — побарахтался бы. А так без шансов. Блин!

— Так как среди вас нет лиц знатных кровей, объявляю данную местность своим манором, — продолжил бастард. Оглянулся, посмотрел на подмастерье. Тот пожал плечами. Дворянин повторил фразу. Лицо его недоумённо вытянулось — что-то явно шло не по плану.

— Кто у вас правил? Король, хан, святой теолог? — задал он вопрос.

— Президент из народа, законно выбранный общим голосованием. Более восьмидесяти процентов за, — спокойно ответил я.

— Я против голосовал, — вставил Кир.

— Да все против голосовали, даже покойный дед, — подключился Женька.

Рыцаря наши препирательства ввели в ступор. Он покрутил головой, рассматривая присутствующих, и спросил:

— Сколько жителей в вашем государстве?

— Где-то сто пятьдесят миллионов. А вообще, на Земле девять миллиардов.

Аристократишка скис. Интересно, с чего бы это? Неужели количество живших на Земле людей так сильно влияет на этот мир?

— И что будем делать дальше? Манором мы не станем, сам видишь. Нас как бы поболя, — наугад закинул я удочку. И, кажется, попал.

Мой оппонент, сохраняя всё то же кислое выражение лица, парировал.

— Может быть, Глас Бога и не согласился признавать ваш анклав более слабым, чем наш, но всегда возможно простое нападение и силовой захват. Мы привычные к войне и…

— Это вы-то привычные? — я усмехнулся. — В последней нашей войне, в которой, кстати, мы победили, потери только мирняка составили четырнадцать миллионов. Как ты думаешь, рыцарь, кто привычнее к настоящей войне?

Слово «настоящей» я выделил интонацией. Бастард неверяще покрутил головой, рассматривая моих всё ещё связанных товарищей, затем оглянулся на Стаса. Тот пожал плечами и кивнул.

— Ага, у меня там дед воевал, до Варшавы дошёл.

— А в кого ты со своим батей уродился? Если у тебя дед такой? — усмехнулся Кир.

Стас злобно сверкнул глазами, но промолчал. Неужели совесть у гавнюка проснулась?

— Так как же мы будем выходить из этого щекотливого положения? — продолжил я давить на дворянчика. – Если вы считаете, что в Речном вас поддержат… Пусть они даже пообещали вам помощь, советую выбросить эти мысли из головы. Глава того города — изрядный мерзавец, и все это знают. Ему не подчиняются, а терпят. Если вдруг он спутается с чужаками, его дни будут сочтены.

— Нам нужен выкуп, — неожиданно прохрипел до того молчавший рыцарь седьмого уровня с покромсанной физиономией.

— А нам нужна информация: где, что, когда и почему.

— Не многого ли ты просишь? — скривился разговорившийся молчун. — Вас в посёлке больше, но вы все крестьяне…

— Ошибаешься. В нашей стране служат все. У любого есть шанс стать офицером. Рыцарем, — пояснил я, увидев непонимающий взгляд на незнакомое слово. — Безземельным рыцарем без права передавать своё дворянство по наследству.

К тому же мы все распробовали вкус войны, и смерти не боимся. У нас каждое поколение участвует в большой или маленькой войне.

Конечно, я блефовал. Народ в посёлке у нас мирный и вряд ли рванёт в бой как берсерки. Во всяком случае, точно не все. Но моим собеседникам этого знать не стоит. Тем более, я ведь не сказал ни одного слова лжи.

Бастард переваривал услышанное. На выручку вновь пришёл «латаный» Трес:

— Мы можем поторговаться: рассказываем, что знаем, объясняем ситуацию, как мы её видим и подбрасываем вам неплохой заказ. Глас Бога такое одобрит.

«Глас Бога» — это, видимо, система. Интересно, они хотя бы читать и считать умеют? Нет, послушать их откровения стоит. Но послушать – и разделить на десять. А потом прикинуть, стоит ли принимать их предложение?

Трес кивнул подмастерью кудесника, и самый младший член их команды начал рассказ. По нему выходило, что город и несколько прилегающих к нему деревень провалились сюда примерно пятнадцать лет назад. В полном составе, вместе с детьми и стариками. Из-за этого, а может быть и по другой причине, в деревнях и городе появились алтари воскрешения.

На этих словах мы с Женькой переглянулись. Кир матюгнулся. Это не скрылось от наших оппонентов.

— У вас нет алтарей? — с довольной усмешкой поинтересовался бастард.

— Для захватчиков это хуже, – хмуро отозвался я. – Когда людям нечего терять и нет надежды на воскрешение, они бьются до конца.

Так себе аргумент, на самом деле.

Кудесник продолжил рассказывать. С алтарями всё вышло непросто. Он мог воскрешать только с «верхней границы слабого бойца». От этой формулировки настала моя очередь впадать в ступор, но после расспросов мы кое-как поняли друг друга. Оказалось, наши гости действительно не умеют считать. Только Эл. Поэтому их «Глас» не соотносит силу с числовыми значениями. Вполне оправдано, учитывая, что даже барон неграмотный.

Слабым считается боец от первого по третий уровень включительно. Средний – с четвёртого по седьмой. Сильный — по десятый. А дальше — барьер. Глас Бога сообщил, что он будет снят после того, как лучшие воины уничтожат гнездо нечисти. Да, у них тоже была своя «цитадель» — тёмный и страшный лес, где жили всякие твари, устраивающие набеги на земли людей. Всё как в их сказках: они даже замок колдуна, выросший на блуждающем гигантском пне, и тот видели.

Их владетельный барон первым раскачался до пятого уровня, а после рванул со свитой в лес. Свита, кроме рыцарей, состояла ещё из слуг, челяди, охотничьих птиц и собак. Последних было жалко — они на алтаре не возродились. Как и всякие повара, подносильщики и подвязывальщики. Потому как никто и не собирался прокачивать чернь. Хорошо, что рыцари, все семеро, во главе с бароном, не пострадали. Точнее, воскресли на алтарях. Челядь — нет. А ушли в поход три десятка человек.

Вот такие сволочи. Владимира Ильича на них нет.

Барон раскачался до десятого уровня и предпринял ещё много попыток подняться, но в итоге сдулся от постоянных смертей. В один прекрасный момент с алтаря поднялось ничего не соображающее тело. Овощ. Оно могло лишь ходить, и то под себя. Но барона и у его сподвижников, те, кстати, тоже обоклажанились, осталось много детей. И бастардов. Само собой, началась грызня за власть.

Эта троица, прекрасно понимая, что могут не рассчитывать на кусок пирога в виде городка и деревень, благополучно смазала лыжи салом. Прихватив кое-что из доспехов. Но в глуши до них дошло, что поиски приключений — это классно в только песнях менестрелей, а хорошо кушать хочется каждый день. И мягко спать так же. Посему у беглецов осталось только два выхода: первый — найти никому не принадлежащий манор и сделать его своей вотчиной. Второй — набить валюту, которая ценится дороже золота, мехов и прочих драгоценностей. Святые сферы энергии.

Молодой подмастерье кудесника что-то слышал от человека, общавшегося с купцом, который купил у какого-то парня телегу, и в ней, вроде бы, нашёл обрывок карты, изображающей весь мир. И вот там, за лесами и полями, населёнными псоглавцами и драконами, находилась, опять же вроде бы, целая империя. Десять городов, и каждый в два, а то и в три раза больше родного городка троицы.

И в этой империи те сферы можно выгодно продать. Но перво-наперво, конечно, нужно прокачаться до максимума.

Что и говорить — классный план. Наполненный логикой и продуманный до мелочей.

Проклятый тёмный лес мог дать им нужный ресурс — останавливало лишь то, что существа, которые этим предметом владели, остались лишь в самой чащи. Старый барон с товарищами неплохо проредил ценную дичь.

Но тут на них свалилась нежданная удача — под самым носом открылся портал, из которого вывалился полудохлый Стас.

Подмастерье его вылечил. Плюс Гласа Бога, или по-нашему системы, в том, что она дарит всем одинаковый язык. Так и вышло, что стелсер наплёл рыцарям о страшной банде, засевшей непонятно где, но недалеко. И о Цитадели с кучей монстров. Последняя новость особенно возбудила троицу — ведь это новый предел, ещё никем не чищенный. Дело за малым: взять новые земли под свою власть, либо просто урвать побольше сфер.

Благодаря своим уровням, рыцари могли бы набить необходимый ресурс, но в случае смерти, алтарь воскрешения перенёс бы их туда, откуда они недавно драпанули. Прихватив не своё снаряжение.

У нас на Земле в Средние века мужик мог ходить до седых волос в подмастерьях. Мастеру было невыгодно плодить себе конкурентов. Здесь люди не отличались. Эл, по знаниям и навыкам давно полноценный кудесник, никак не могу получить вожделенный статус. Но учился Эл не зря — и опять сумел всех удивить, обнаружив портальный трек к цитадели. А от неё и в пустыню, неподалёку от посёлка, где они и наткнулись на девушек-потеряшек. Жаль, что мы не нашли их первыми. Плохо, что не высылали патрули так далеко. Наташа — одна из них. Само собой, воспылала благодарностью к спасителям и развесила уши для лапши от Стаса — про страшных бандитов, уничтожающих свободу, равенство и братство.

Я потёр лицо, осмысляя полученную информацию. Хорошо посидели, даже удачно: и гости подобрались весёлые, и конкурсы интересные. Блин.

— И что вы предлагаете? — задал я вопрос. Пора уже расставлять точки над ё.

— У вас есть гнездо своей нечисти, вы набираете нам сферы — мы уходим. Вы зачищаете дальше.

— Допустим, мне не нравится ваше предложение. Сферы — продукт стратегический, они нам самим нужны.

— Тогда вот, — подмастерье достал из сумки обычную колбу с плоским дном. Такую я в детстве в кабинете химии расколотил. Ёмкость была наполнена ядовито-зелёной субстанцией. Увидев её, бастард вздрогнул и отшатнулся. Рыцарь побледнел и закашлялся.

— Это изделие наших алхимиков, – гордо сообщил Эл. – Называется «Зелье, насыщающее воздух флюидами смерти и мучений».

— Какое оптимистическое название, — встрял в разговор Женька. — И что оно делает?

— Э-э-э… насыщает воздух флюидами смерти и мучений.

— Логично.

— Если я разобью сию колбу, то весь посёлок накроет облако удушающего марева. Обитатели будут кашлять, покуда горлом не пойдёт кровь. Жертвы сего марева постараются вырвать себе глаза от боли, но не смогут этого сделать, так как руки и ноги не будут их слушаться!

Эл говорил, восторженно сияя глазами. Я смотрел на него и не мог понять: либо он талантливый актёр, либо свято верит в то, что говорит. Но тут снова вмешался Женька:

— Брат, это хлор. И скорее всего, система как-то усилила этот БОВ.

— Ты уверен? — напрягся я.

— Ну я же по ВУС химик-дозиметрист, мы учили это. Правда, давно и на отвали. Да и мир этот — сам понимаешь, странный. Но по описываемым симптомам — похоже.

Я кивнул. Ну вот и кнут. И безо всяких пряников. Откуда пряники у троицы голодранцев?

— Я согласен. Сколько вам нужно сфер?

— Десять! — выпалил подмастерье.

— Каждому, — твёрдо добавил рыцарь хриплым голосом, не переставая коситься на химическую бомбу в руках кудесника. — И это, Эл, убери, будь добр, эту дрянь обратно в сумку! Я видел, как мастер Варн однажды уронил эту гадость себе под ноги! Он два воскрешения кашлял как проклятый!

Подмастерье смутился и спрятал колбу в такую же, как и у меня, сумку.

— Договор? — переспросил бастард.

— Давай составим, — согласился я.

— Договор, заверенный Гласом Бога! — пафосно изрёк Эл, доставая из сумки книжицу, чем-то напоминающую тетрадь для рисования скетчей. — Бог подарил нам возможность заключать договора без обмана с обеих сторон. Давайте запишем текст нашего контракта.

И подмастерье начал проговаривать обязанности. По ним выходило, что мы должны в кратчайшие сроки представить троице тридцать сфер. За это захватчики не будут использовать способности и предметы, способные навредить жителям посёлков и города.

— У меня дополнения! — неожиданно влезла Оксана, до того молча и внимательно слушающая беседу.

— Ваши женщины разговаривают? — удивился бастард.

— Эта женщина может приморозить тебя к воротам и сказать, что так и было. А её подруга поднять в виде нежити и заставить пахать от рассвета до рассвета, — ответил я.

Мои слова заставили дворянчика по-другому взглянуть на Оксанку. Видимо, проникся. Невестка, проигнорировав его взгляд, продолжила требовательным тоном:

— Нам, то есть группе, которая отправится в бой, нужно поднять уровни. Алтаря воскрешения у нас нет, так что вам наша прокачка только на пользу.

— Нам? — удивился бастард.

— Да, вам. Нет никакой пользы от мёртвых воинов. Только живыми мы сможем выполнить задачу.

Рыцари переглянулись и синхронно кивнули. На пергаменте тетради стали появляться новые строчки.

— И ещё, — добила Оксана. — Если будет больше сфер — на что вы готовы их обменять?

— Больше? — удивился подмастерье. Как больше?

— У нас есть подаренный богом артефакт, – задумчиво произнёс бастард. – Он создаёт еду. Крупу. Её нужно совсем немного, чтобы наесться. Только он у нас в лагере. За пять сфер мы его вам отдадим.

— Нам не нужен ворованный синтезатор пищи, — отмёл я это предложение. — Нас интересуют алтари воскрешения.

— Нет, это невозможно! — вскочил собеседник. Они все охраняются, стоят в храмах. Храмовая стража – как минимум средние воины.

— Так сколько будет стоить алтарь? – повторил я.

Троица переглянулась. На лицах явно читалась борьба жадности и трусости. Они прекрасно понимали, какая охота на них откроется, если сопрут хоть один алтарь.

— Дорого, — наконец родил бастард. — Очень дорого. Не меньше пятидесяти.

— Так и запишем в договоре: при наличии лишних пятидесяти сфер группа рыцаря Квонда обязуется доставить нам алтарь воскрешения.

На пергаменте стали проступать новые строки. Троица смотрела на них со всё возрастающим ужасом.

Внимание! Вы заключили контракт на добычу сфер энергии. Тридцать сфер необходимо доставить группе рыцаря Квонда как можно скорее. Как глава поселения вы несёте полную ответственность за выполнение контракта.

Дополнение первое: вы можете использовать сферы для усиления себя и своих соратников.

Дополнение второе: если сверх прописанного в договоре количества сфер удастся добыть ещё пятьдесят штук, то группа рыцаря Квонда в обмен на них обязуется доставить в крепость Орешек большой алтарь воскрешения.

Штраф за провал задания: смерть всех участников договора, не выполнивших условия сторон.

На наших оппонентов было жалко смотреть. Они подписались на авантюру. И если мы действительно сможем набить оговорённое количество сфер, то несвятой троице придётся извернуться и достать алтарь.

— В условиях договора сказано: как можно скорее приступать к выполнению контракта, – заговорил наконец бастард. К нему внезапно вернулась его надменность. –

Наши уважаемые наёмники готовы выступать? Я могу открыть портал.

— Погоди, надо собраться, — отрезал я. — Так, кто со мной?

Кир спокойно встал и, взяв пару минут на сборы, ушёл домой за кувалдой. Женька повернулся к Оксане и попросил притащить его посох.

— Еды мы тут наберём, воды пару баклажек принеси ещё, ладненько?

— Я с вами! — выкрикнула невестка.

Это в мои планы не входило, и я возмутился:

— Оксан, кто-то должен остаться на месте главы. Кого поставить? Берестового? Или Переплёта из запоя вывести? Только ты остаёшься.

— Золотце, не переживай, костлявые бабы — не мой типаж! — успокоил её брат. — Да и мне будет легче, если я буду знать, что ты в безопасном месте. Не нужно будет постоянно на тебя оглядываться.

Хорошо, что мы не в голливудском фильме, где упёртая тупая баба может стать причиной смерти всех героев. Оксана вздохнула, пообещала убить Женьку, если тот умрёт, и принесла посох. Через минуту вернулся экипированный трофейной кувалдой Кир.

— Вы, наконец-то, готовы? — ядовито поинтересовался Эл.

— Угу — вроде бы всё взяли. Главное — запас воды с собой, — ответил я.

Подмастерье вытащил из сумочки очередную фиговину и активировал окно портала. Я взглянул — картинка хоть и мутная, но узнаваемая. Стена и циклопические этажи цитадели.

— Айда, ребзя! — с этими словами я первым прыгнул в портал.

Пустыня поприветствовала меня зарядом мелкого песка в лицо и душным, сухим ветром. Я огляделся: вокруг ни души, ни туловища.

Ха-ха, шутка. Вон ковыляет очередной зомбик пятого уровня. Пока он меня не увидел, я стал раздеваться. Одежду здесь взять неоткуда, и раскидываться вполне ещё нормальной футболкой, купленной на Озоне всего два года назад, и такими же штанишками — я не собирался. Я снял нижнюю часть и задумался о белье. С одной стороны — надо бы сохранить, с другой — как-то стрёмно раздеваться догола. Но голос, прозвучавший за спиной, расставил все точки над ё.

— Вы с ним сражаться собираетесь или другим чем-то заниматься?

Я обернулся на Наташу и зло спросил:

— Вот какого кхм… ты тут забыла? Иди уже к своим нанимателям, прислуживай им и дальше!

— Я выполняю их пожелание. Иду с вами, чтобы потом передать сферы. Вот и всё. Девчонок я предупредила. Они меня не потеряют, да и клятву слуги я давала одна, — Наташа произнесла это ровным, абсолютно безэмоциональным голосом.

А я подумал: интересно, это у неё выдержка или психическое расстройство? Наверняка последнее.

— Одежду жалко, порвётся, — зачем-то ответил я.

Наташа лишь плечами пожала. Непонятно, что имела в виду: то ли чего жалеть эту одежду, то ли делай как знаешь.

— О, ты времени зря не теряешь, Сашенька, – раздался рядом ещё один женский голос. – Уже пытаешься соблазнить нашу новую знакомую. Это из-за отсутствия интернета и невозможности отправить дикпик ты решил сразу показать товар лицом?

— Катька, блин! – взвыл я. – У тебя дочь, Антоха и кот! А ну, марш назад!

— Вот представляешь, Наташ, какой он двуличный! Когда ухаживал — всегда называл Катенька, Катюша. А теперь — Катька, и марш отсюда!

Лаборантка, некогда бывшая в моём подчинении, лёгкой походкой от бедра продефилировала к Наташе и приобняла ту за талию.

— Сашенька, если ты думал, что мы с Антошей оставим вас одних, ты глубоко ошибаешься. Он сейчас придёт — только копьё своё заберёт. С Анютой я поговорила, предупредила, что мама с папой отойдут по делам. Дочка за котом присмотрит, Оксана присмотрит за дочкой. Тем более, Анюта нашла новых знакомых — три девочки, чуть старше. Ей с ними интересно.

Едва Катя договорила свой спич, как портал исторг из себя Антоху. Облачённый в настоящую кожаную косуху с нашитым железом, вооружённый копьём, механик представлял собой грозное зрелище. Вылитый древний викинг на тропе войны. Правда, в кепке-аэродроме вместо шлема. За ним из портала шагнул Женька со своим самопальным посохом из лопаточного держака и черепа козы Машки, примотанного синей изолентой. За братом вышел Кир — истинный сияющий паладин с кувалдой на плече. И, сюрприз — не сказать, что приятный – Стас.

Глава 16

— Ты что-то против имеешь, толстый? – процедил Стас, услышав, как я выругался. Он стоял напружиненный, готовый к драке, и сверлил меня недобрым взглядом.

— Имею, – подтвердил я. – Ты – козлина. Как только выдастся возможность — ударишь в спину. Нахрен мне такое счастье?

— Меня послали за вами следить, чтобы вы сферы не скрысили.

— Это всё, что сумел высрать твой куцый ум? Мы договор подписали, через систему. Забыл?

— От такого говна, как ты, всего можно ожидать! Была б моя бы воля — я бы тебя, жирдяй, уже завалил!

— Раз я говно, ты, значит, говноедом себя возомнил?

Стаса срезало. Он постоял ещё несколько секунд, пытаясь придумать достойный ответ и таращась на меня, как пойманная рыба, но так ничего не родил и молча отвернулся.

Я затягивать не стал. Спрятал футболку, штаны и обувь в сумку и обернулся. Трусы лопнули, резинка щёлкнула и отлетела в сторону Стаса, но не достала. Я снова стал медведем.

Зрение, и без того слабое, ухудшилось. Зато уши и нос давали круговую картинку. Зомбик пятого уровня наконец-то нас заметил и, радостно ухая, устремился в атаку. Как только он оказался в радиусе поражения, я активировал «Рывок» и смял его двойным ударом. Повезло — активировалось «Неистовство ветра», и чужая помощь не понадобилась. Поворошив лапой труп, я разочарованно вздохнул. Делиться добычей враг не собирался. Ничего не упало, даже завалящего ножика, не говоря уже о сферах энергии. Само собой: последние падают только с усиленных монстров, но… тяга к халяве неистребима.

— Сань, какой план? — поинтересовался подошедший Кир.

Я пожал мохнатыми плечами: кто бы мне самому этот самый план подсказал.

— Аккуратно идём к пролому, где мы были. Или к любому другому. Ищем мелкие пачки монстров, чистим двор, потом прорываемся в крепость. Действуем осторожно. Если вдруг слишком много сагрим — разделяемся. Я беру на себя самую большую группу, Кир меня подлечивает. Остальные в это время выдёргивают по одному монстру и зачищают. Катя лечит. Справишься, Катюш?

Лаборант кивнула, состроив очень серьёзную мордочку. Антоха приобнял жену за плечи.

— А мне что делать? — спросила Наташа.

— Я же объяснил. Вместе с остальными выдёргиваешь и убиваешь монстриков. Оружие-то есть?

Наташа отрицательно помотала головой. В глазах промелькнуло что-то похожее на стыд.

— Значит, задача первая: найти оружие для тех, у кого нет. Потому ищем паки с вооружёнными монстриками. Стас, может, свалишь на разведку? Какого хрена ты тут круги нарезаешь? Впустую?

Пока я говорил, недруг действительно бродил в инвизе вокруг нашей группы. Мой чуткий нос с точностью до метра указывал местоположение невидимки. Слух же различал приглушённое бормотание: «Да как он мог, быдлоид! Колхозник! Это я говноед?! Да он сам говноед! Скоты, прав был батя! Все они тупые скоты!»

Вот же идиот. Дожил до своих лет, и вокруг одни петухи, только он Дартаньян. Интересно, это лечится?

— Эй, Стасик, пи… кхм, разукрасик, – заговорил Женька. – Ты слышал, что босс сказал — дуй на разведку!

Я посмотрел на брата: надо же, оказывается, у него тоже есть чуйка для поиска невидимок. Потом опустил взгляд на Барсика. Тот, выгнув спину и страшным цветком раскрыв свои челюсти, неотрывно следил за Стасом. Ага. Или у кота такие способности.

— Он мне не босс, — ответил Стас, вываливаясь из инвиза рядом со мной. Напугать хотел, что ли?

— Не хочешь на разведку — хрен с тобой. Вали куда хочешь, только под ногами не путайся, — ответил я, опуская заднюю лапу на ногу бандиту, опять ушедшему в скрыт и попытавшемуся крадучись отойти.

Эта мелкая гадость подняла мне настроение. Как и тихое шипение, а следом сбивающийся шаг, свидетельствующий о хромоте Стаса. Ибо нефиг.

Портал выбросил нас недалеко от пролома в стене. Пятнадцать минут неторопливой ходьбы — и мы у цели. Я забрался на груду осыпавшихся булыжников и заглянул во двор Цитадели. В общем, ничего не изменилось: перед нами разворачивалась та же гигантская, вымощенная брусчаткой площадь, окружающая циклопическое строение, по которой небольшими группками ходили монстры. Еле двигаются, перемешиваются, распадаются на одиночные цели. Я даже засмотрелся на это броуновское движение, пытаясь вычленить хоть какой-то алгоритм, схему.

— Вжух! — перед самой мордой просвистело лезвие. Тело медведя непроизвольно среагировало на опасность и резко сдало назад. Из-за нелепого прыжка кормой вперёд я скатился с низенькой каменистой насыпи, но быстро вскочил на четыре лапы, выходя из дурацкого положения.

В проломе появился хозяин чуть не зарубившего меня меча.

Рыцарь-страж Цитадели. Уровень 6. Усиленный. Внимание, вы нашли усиленное существо.

Нападать страж не спешил. Вместо этого он внимательно нас осмотрел. Мне даже показалось, пересчитал по головам — воткнул в землю двуручный меч и, положив ладонь на рукоять, потянулся к висящему на поясе серебристому рогу.

— Барсик, помешай ему! — громким шёпотом скомандовал брат.

Было отчего волноваться. Противник явно не захотел геройствовать в одиночку, а решил позвать на помощь товарищей. Во всяком случае, я очень сомневаюсь, что он собирался наполнить рог вином.

Кот прыгнул, на лету превращаясь в химеру. Успел в последний момент: страж как раз поднёс инструмент к прорези шлеме, под которой скрывался рот, как Барсик атаковал монстра. Передними лапами вцепился в шлем, задними принялся драть кирасу на спине.

Я тоже зря время не терял и бросился к врагу. Снова любимая связка – «Рывок», «Удар», и снова везение: «Удар» продублировался несколько раз. Рыцарь пошатнулся, уронил рог и горизонтально взмахнул мечом, пытаясь зацепить меня. Другой рукой схватил Барсика и, оторвав от себя, швырнул в стену. Тот на лету изогнулся, «приземлился» на вертикальную поверхность всеми лапами и, оттолкнувшись, снова рванулся на противника.

Страж пытался достать меня мечом, но, несмотря на кажущуюся сосредоточенность, сумел увернуться от кота и даже чиркнул по плечу своей ковырялкой. Меня тут же окутало сияние лечебной магии Кира и Кати.

— По одному хильте! — рявкнул я. — Кир, держи его светом!

Паладин послушался, и моего противника окутали золотистые оковы. Рыцарь замедлился, но не сильно. Меч в его руках по-прежнему порхал, как бабочка.

Я сделал выпад лапой, отступил, попробовал зайти сбоку и ударить ещё раз. Повторил так дважды, разворачивая монстра боком к группе и надеясь, что они догадаются, для чего я это делаю.

Догадались. Здоровенный камень прилетел точно в шлем, а через секунду к ошеломлённому стражу подскочил Антоха и вонзил копьё в подмышку, улучив момент, когда тот замахивался на меня. Снова присоединился Барсик, прыгнув врагу на плечи и работая когтями и пастью. Я воспользовался моментом и зарядил ещё «Удар». В этот раз «Неистовство» не сработало, но и обычного удара лапой оказалось достаточно.

Вы победили усиленное эфиронасыщенное существо, – известила система.

Антоха, опираясь на копьё, изучал останки противника. Обнаружил у него сферу, протянул мне. Я покачал головой: куда я её возьму сейчас? В зубы?

– У себя пока оставь.

Тот кивнул, спрятал находку в карман и подобрал отлетевший в сторону рог.

— А это что за артефакт?

Мы посмотрели. Никогда такого не видел, но судя по пояснению системы – это исключительно полезная в хозяйстве вещица.

Рог Северного Ветра. Артефакт. Воздействует на систему циркуляции Ци и систему циркуляции Эфира, повышая наносимый урон и исцеление на три процента в течение четырёх часов.

Удачно прибарахлились. Три процента могут спасти наши жизни. Или забрать у противника. И про негативные эффекты ничего не сказано.

— Давайте, попробуем! — предложила Катя. — Отойдём от пролома и дунем. Чтобы другие нас не услышали. А что это вы все заухмылялись? Пошлость какую-то подумали, да?

И она горестно покачала головой, пробормотала что-то вроде: «И это взрослые люди!» — и шагнула в сторону от разлома.

— Можно мне? — подойдя ко мне, тихонько спросила Наташа, кивнув на валяющийся возле поверженного стража двуручник.

— А ты его поднять-то сможешь? — усомнился я, лихорадочно прокручивая в уме варианты.

С одной стороны — она предала нас. Заключила договор с иномирцами против соотечественников. С другой — я не понимаю, что её на это сподвигло. Чёрно-белое восприятие мира свойственно подросткам. Предательство было? Было. Может ли она его искупить? Наверное, да. Но может и ударить в спину в самый неподходящий момент. А мы не эта местная троица: мы на алтаре не воскреснем. У нас его нет.

Видимо, прочитав мои метания на морде, Наташа отвернулась и двинулась следом за остальными, которые вместе с Антохой и Катей пошли дуть в рог.

— Погоди! — вырвалось у меня. — Если можешь им пользоваться, бери, конечно.

Интересно, я дурной или добрый? Или всё вместе? А что скажут ребята? Будут меня осуждать? Поймут? А я сам-то себя понимаю?

Погруженный в такие мысли, я подошёл к нашей компании вместе с Наташей. Сбруи для оружия на теле стража не нашлось, поэтому она попросту закинула меч на плечо — как банальную лопату или тяпку. Выглядела она сейчас по анимешному шаблонно: хрупкая девушка с серьёзной и немного грустной моськой, на плече у которой лежит устрашающий клинок. Ребята тоже оценили. Все очень внимательно посмотрели на нас с Наташей. Кир кивнул — то ли своим мыслям, то ли соглашаясь с моим решением.

— Наташа, тебе так идёт меч — ты такая с ним миленькая. Он очень хорошо оттеняет твою хрупкость, — от восхищения Катя широко раскрыла глаза и сложила ладошки перед собой. — Блииин, жалко фотоаппаратов нет!

Посмотреть и правда было на что. Одета Наташа была в рваненькие джинсы и такую драную футболку. Глаза так и тянулись к разрезам, пытаясь разглядеть побольше. Даже будучи в медведе, я не мог оторваться. Да и меч, длиной практически с её рост, добавлял изюминку.

— Кать, если что, потом по памяти нарисуешь, или когда вернёмся — Наташа тебе попозирует.

— Эх, Антох, не понимаешь ты ничего — фотография вывела общение на новый уровень. Красоту все могли видеть. А скажи мне — кто из средневековых крестьян мог сходить полюбоваться на работы да Винчи или Микеланджело? Или Рафаэля?

— Или Шрёдера… — тихо пробормотал Женька.

— Или Шрё… А что это за художник?

— Да нет, это из черепашек-ниндзя — главная редиска, — брат откровенно желал постебаться.

Катя надулась.

— Ладно тебе, Кать — я вот вообще не понимаю, что у нас происходит. Мы как в дурацкой и дешёвой игре — у нас есть уровни, есть… рейдовое подземелье. Артефакты падают. Энпээсы квесты дают на зачистку, блин.

Это Антоху прорвало, нашего копейщика. Решил высказаться.

— Сань, тебе не кажется подозрительным, что как только ты достиг пятого уровня, припёрлись мутные типы и дали квест? Это наверняка какой-то заговор!

— Антох, если это даже заговор рептилоидов, или мне всё мерещится под наркозом, или это сбой нашей матрицы, и мировое банковское правительство пытается через нас его устранить… Я не буду ставить под угрозу жителей нашего посёлка. Вдруг тот чудак разобьёт свою колбу? У нас алтаря воскрешения нет! Ты поручишься, что всё вокруг — не настоящее?

— Да я не говорю, что это глюки! Но, блин. Это же реально, как в дешёвом фильме! Похоже, что нас куда-то толкают, заставляют выполнять какую-то непонятную роль!

— Даже если так. Что мы можем сделать, Антох? Что ты предлагаешь? Как сломать планы неизвестным кукловодам? Поорать на них, глядя в небо, и показать голый зад в виде оскорбления? Вдруг они обидятся и вернут нас на Землю? Так?

Блин, мы даже ещё не начали рейд, а мои бойцы стали киснуть. И кто? Антоха! Кремень, мужик, байкер, специалист — механик высочайшего класса, инженер-конструктор!

Тот выслушал мою отповедь, вздохнул, пожал плечами и протянул мне рог.

— Давай, шеф, дуди.

— Антох, а как ты представляешь дудящего медведя? Я даже водичку из лужи пью как собачка — лакаю язычком! Катя, не ухмыляйся! Давай сам.

Механик с сомнением оглядел артефакт, зачем-то протёр рукавом мундштук, поднёс к губам — и аккуратно дунул.

— И где обещанные три процента? — поинтересовался Женька.

— Не знаю, может, должно время пройти? — пожал плечами Антон.

— А может, надо что-то более музыкальное сыграть, а не вопль дохлого кота в водосточной трубе? — ядовито поинтересовался Стас.

— Такой умный — бери и играй, — Антоха сунул в руки недруга музыкальный инструмент.

— Не буду я это в рот брать! — возмутился Стас. — Его мертвяк мацал!

— Мертвяки много что мацали, – угрожающе прошипел Кир. –. Если не дунешь, они будут мацать твой холодный труп.

Стас недовольно скривился, взял протянутый рог и, тщательно обтерев мундштук, поднёс его к губам и сыграл пионерский подъём. Получилось даже очень неплохо – серебристый рог вполне заменил медный горн.

О, могёш! Когда хочешь! — восхитился Кирилл. — Лучше бы музыкантом был, чем людей резал.

— Батя учил, что музыканты все сплошь геи. Нормальный пацан лабухом не станет.

— Вон как, — Кир замялся.

Я его понимаю — сказать, что Неподуй-старший с точки зрения других людей тоже не традиционно ориентированный — не лучшая идея. Особенно после того, как твой друг его завалил. У нас и так группа не особо сплочённая.

— Усиление всем пришло? — поинтересовался я. Напарники закивали. — Ну а раз всё пробафались — то айда уже на двор Цитадели. Зачистим её от лишних криминальных элементов.

И, не глядя на одногруппников, побрёл к разлому. Следом пошла Наташа, за ней все остальные. Замыкал нашу процессию Стас, не выпускающий из рук серебряный рог.

Вернувшись к пролому, я снова сунул в него нос. В этот раз на меня никто не покусился, и убедившись, что впереди безопасно, пролез целиком. Оказалось, что обвалившаяся часть находится за изгибом стены, у подножия полуразрушенной башни. Снаружи её видно не было. Видимо, время или неизвестные силы стесали верх донжона.

— Мы так и будем их по одному таскать? — поинтересовалась Наташа, подойдя ближе и махнув рукой в сторону бестолково блуждающих монстров. — Их на глаз — пару тысяч. Надо как-то конвейер организовать.

— Твои предложения?

— Я пробегусь до ближайшей кучки — вон до той, — Наташа ткнула рукой в сторону сгрудившейся тройки нежити. — Приведу их сюда, половину возьмёшь на себя ты, половину я. Если вдруг окажется элитник — будешь ты его держать.

— Да тебя завалят! – я возмутился. – Ни в коем случае! Тоже придумала! И вообще — как ты предлагаешь три поделить на два?

— У меня меч двуручный. Мне неудобно рядом с кем-то одну цель рубить. Короче, что спорить — надо пробовать.

И она сорвалась с места, не слушая мои возражения. Абсолютно никакого почтения к командиру! Выбежала из поворота башни, подняла камень, метко бросила его в голову зомбика и спокойно встала в фехтовальную стойку. Лезвие лежит на левом плече, руки перекрещены, придерживают одновременно и эфес, и рукоять.

Угораздило же меня нарваться на ролевика! Бронетрусов не хватает!

— Наташка, дура, наза… — хотел крикнуть я, но ситуация на поле боя кардинально изменилась.

Зомбики добежали. На свою голову. Первый замахнулся ржавым кинжалом — и сразу умер, если так можно сказать о ходячем трупе. Цвайхандер проткнул ему череп. Второй махнул своей ковырялкой, тоже двуручной, горизонтально перед собой, пытаясь зацепить девушку. Наташа уже успела вытащить меч из головы предыдущего трупа, шагнула назад — и из низкой стойки, пользуясь тем, что противника немного занесло — рубанула его в грудину. Минус два. Третий как-то доковылял и попытался проткнуть девушку копьём, но та, контролируя оружие противника мечом, скользнула как примагниченная по древку, схватилась за лезвие и рикассо и воткнула гарду в глаз упырю-копейщику.

— Не, ну последнего она чисто на понтах завалила! — раздался голос сзади.

Я не стал оборачиваться на Стаса. Нос давно сообщил о его близости.

— Может, и на понтах, но эффективно. И эффектно, — это Женька встал на защиту девушки.

Всё Оксанке расскажу.

— Ой, а я, кажется, знаю, для кого Наташа так красиво завалила зомбиков! — как-то уж слишком восторженно заговорила Кати. – Нам, девушкам, приходится стараться, чтобы привлечь внимание некоторых толстокожих недотрог. Одеться покрасивее, макияж сделать. Или вот — монстров нашинковать.

— Нет, Катюш, ты лучше одевайся для меня красивее, – встрял Антон — Не надо ради меня на рожон лезть. Я тебя и так ценю.

Каждый прокомментировал, один только Кир не высказался.

— Ладно, Наташ, твоя взяла, – откашлявшись, заговорил я, когда девушка вернулась. Я понял, ты Макклауд. Только в юбке. Точнее — без юбки. То есть — без килта… Блин. Короче, ты крута — будем побольше собирать паки. Но если слишком много набежит, или монстры попадутся заковыристые — все без споров бегут к пролому. Я прикрываю. Океюшки?

Все, в том числе и Наташа, покивали. Это радует. Надеюсь, не будет больше своевольничать.

— А теперь ещё одно — Катя, подойди, пожалуйста.

— Ой, ты когда таким тоном говоришь — я начинаю бояться. Ты же меня ругать не будешь?

— Господи, и как тебя муж терпит! Антоха, отдай ей сферу. Съешь её — повысится уровень. Все понимают, почему я отдал эту штуку нашему второму хилу?

Все закивали. Вот и хорошо, что не надо убеждать присутствующих в своей правоте.

— Александр, а ты так привычно бросаешься игровыми терминами: хил, пак… Что там ещё было, агрить? Ты что, геймер?

Наташа — вот нафига ты такая красивая и умная? Это же дикая смесь. К тому же проницательная — и не боишься это демонстрировать. Но вслух же я сказал другое.

— Да, я любил поиграть. Если верить моей бывшей — даже слишком много. Но теперь, за неимением интернета и компьютеров, вся моя игромания помножилась на ноль. Ещё есть вопросы?

Девушка молча помотала головой. Ну нет так нет. Только почему же мне тогда так стыдно-то?

— Кир тоже играл, да и я гамал потихоньку, – погрузился в воспоминания Женька. – Мы даже в одной игровой гильдии состояли! Эх, хорошее время было!

— Ага, Оксана тебя ссаной тряпкой из-за компьютера выгоняла, — усмехнулся Кирилл. — Всё, ребята, детство кончилось, хоть и длилось долго. Теперь, если честно, я проклинаю эти игрушки!

Все вопросительно посмотрели на него.

— Наверняка то, что случилось — из-за них. Какой-нибудь прорыв ноосферы, или ещё что-то подобное. Накопилась критическая масса — и нас перенесло. Или наоборот — игровой мир к нам свалился, с этой долбаной системой.

Кир вздохнул. Ну что же — и такая точка зрения имеет место. Пока не доказано обратное — будем считать её одной из гипотез.

— Какая разница — виноваты геймеры или нет, – подытожил я. — Сейчас надо контракт выполнять и становиться сильнее. Айда.

И мы начали фарм. Или это называется гринд? Если честно, я был посредственным геймером и всю эту терминологию не помню. Что интересно — большие патрули здесь были редкостью, и обычно бродящие компашки насчитывали максимум пять особей. Очень нечасто появлялись толпы в десяток рыл — их-то и сопровождали усиленные типы, вроде того рыцаря, с которого мы взяли рог.

Очередная такая группа попалась нам через три часа безостановочного фарма. Будь мы в игре — уже набили бы кучу уровней, стали бы круче варёного яйца — и отправились бы в Цитадель искать главгада. Сейчас же, кроме синяков от пропущенных вскользь ударов и таких же царапин мы не получили ничего. Добыли всего три сферы, которые после непродолжительных обсуждений решили отложить в счёт долга перед местными. Стас взял нож и короткий меч — взамен сломанного. Остальное было такой рухлядью, на которую не позарились бы и цыгане-сборщики хлама в нашем мире.

Шедшая нам навстречу группа не понравилась мне с первого взгляда. Состояла она из скелетов. Те хотя и выглядели гораздо эстетичней, чем зомби с их отваливающимися кусками мяса, но были более тяжёлыми противниками. Проткнуть их копьём Антоха мог только в голову. Меч и кинжал Стаса малоэффективны из-за длины. Женька слишком долго готовит своё заклятие — целую секунду — и потом ещё три отдыхает. Хотя если повезёт, может уничтожить противника с одного каста.

Я со своим ударом их более-менее разбирал, Кирилл с кувалдой и светом раскидывал играючи. Но не когда их десяток. Наташа справлялась, только если заменяла свои любимые колющие выпады простыми рубящими ударами. Но из-за того, что костяки были достаточно крепкими, ей приходилось потрудиться.

Но самое неприятное было то, что шли они строем, удивительно синхронно, да ещё и вооружены – однотипными щитами и мечами.

— Что-то не нравится мне, как плывёт вон та группа в полосатых купальниках, — переиначил крылатую фразу Женька, озвучивая мои опасения. — Прям группа по синхронному плаванью. Ну или римская когорта.

— Контуберния, – поправил брата Стас. — Самая маленькая часть в римской армии, состоящая из восьми или десяти человек, называлась контуберния.

— А ты откуда знаешь? — удивился Жека.

— Интересовался, — ответил невидимка. — Что делать будем?

— Сражаться — зачем мы сюда ещё пришли? Только отойдём чуть подальше, чтобы ненароком не привлечь внимание ещё кого-нибудь.

Глава 17

Клац, клац, клац. Красиво идут, в ногу. Щиты сомкнуты. Выглядят как останки римского легиона периода Юлия Цезаря. До чего же всё синхронно и чётко! Наш начштаба, наверное, уписался бы от счастья, маршируй мы так на плацу! Но мне не до восторгов. Уж больно тяжёлый противник.

Решили действовать по плану: немного отошли назад, пропуская отряд, и ударили в спину. Точнее, попытались ударить. Повинуясь командному клацанью старшего, красующегося шлемом с гребнем и остатками доспехов, скелеты резко развернулись и выстроили стену щитов. Я попробовал напасть и продавить защиту, но ощетинившийся гладиусами отряд отбил охоту геройствовать. Если бы не Кир, так и остался бы тушкой на щитах и мечах нежити, несмотря на моё «Избежание». Слишком их много для одного меня, и чересчур слаженно они действуют.

Отдышался. Контуберния скелетов стояла на месте и слепо таращилась глазницами черепков над щитами. Пат. Ни они не нападают, ни мы. Продавливать стену скутумов, теряя людей? Или пожертвовать собой? Ни один из вариантов мне не нравится.

— Саш, отвлекли их — пусть наступают за тобой, — вдруг затараторила Катя. - Наташа, Антоша — тех, кто запутается, бейте с боков, так растащим строй. Я оплету несколько противников, они запнутся и не смогут синхронно атаковать. Ну, давайте!

Я рыкнул и подскочил к строю, замахиваясь лапой, делая вид, что сейчас кинусь и сомну. Но бить не стал, а увернувшись от мечей, отступил назад. Опять зарычал. Скелеты синхронно шагнули ко мне, стараясь плотнее сбить стену щитов и достать гладиусами. В это время тонкие зелёные побеги выстрелили из песка и оплели ноги двоих крайних бойцов, заставив их пошатнуться и открыться. Наташа бросилась к ним, виртуозно уходя от взмаха короткого меча и зайдя сбоку, всадила цвайхандер в черепушку противника. Антоха с полусекундной заминкой последовал за ней и воткнул копьё в голову второму стреноженному скелету.

— А, блин! — рявкнул он, получив скользящий удар. И засеменил назад, прижимая ладонь к пострадавшему боку. Скелетов осталось восемь.

— Кир, отхиль Антоху! — распорядился я.

Противники опять замерли, спрятавшись за щитами.

— Уже, там только куртку порвало, ничего жизненно важного не задето.

— Давайте ещё раз. Готовы? Я через полминуты оплету.

— Давай, Кать, готовы, — я выступил вперёд, провоцируя противника. Из-под скутумов высунулись кончики гладиусов, мёртвая контуберния приготовилась к схватке.

Так, то по одному, то по два мы растащили противников. Не всегда выходило уничтожить скелет даже точным ударом в голову. Избегать ран тоже не получалось, и мечи неприятеля отметились на всех бойцах ближнего боя. Кирилл, Катя и брат остались невредимы. Хилы ни в коем случае не должны получать урон, Женька же осторожно бил заклинаниями издали. Через сорок минут или чуть больше мы всё-таки победили мертвецов. В конце командир выскочил из-за спин, прикрывающих его бойцов и кинулся в самоубийственную атаку. На меня.

«Центурион-скелет» — так система обозвала агрессора. Он был без щита и вооружён бастардом. «Избегание» выручило. Пока он пытался нанизать на меч мою увёртливую тушу, Катя оплела его заклятием, а Наташа с Антоном добили.

Я сел, где стоял. Этот бой забрал все силы — лапы дрожали, пасть не закрывалась. Солнце припекало пустыню, крепость и меня. Всё-таки как хорошо быть человеком — можно потеть. Медведем остаётся лишь тяжело дышать.

— Давайте отойдём к стене, перерыв сделаем, отдохнём в тени, — впервые Наташа что-то жалобно попросила, включив девочку.

— Идём. Всё равно сил нет дальше прорываться. Только заберите сферу с командира, — принял я волевое решение о привале. Наташа кивнула и бросилась к телу главскелета.

Уже сидя в тени стены и перекусывая мясом с зеленью, я наконец-то заглянул в свои характеристики. Как-то не до того было всё это время. Обычно в играх постоянно открывал окно персонажа и разглядывал статы. В реальности с приходом системы почему-то не хочется этим заниматься. Итак, мой пятый уровень:

Сила — 17 + 5 от боевой формы, итого 22

Выносливость — 15 + 5 = 20

Ловкость — 15 + 5 = 20

Интеллект и Дух — также 20

Избежание — 14

Родство — 5

Особо ничего примечательного. Вот только «Родство» меня беспокоит. Обычно я очень осторожный человек и, надеюсь, несмотря на мою мизантропию, достаточно добрый. Но анализируя последние свои поступки, сам себя не узнаю. Это «Родство» так влияет? Связь с доисторическим хищником? И если числовое значение будет подниматься — как сильно изменится мой характер? Не захочется ли мне плюнуть на всех и уйти в лес, питаться лягушками? Эх, в играх всегда есть гайды со всеми данными, но тут совсем не игра.

Отдыхали около часа. Вставать и идти в бой не хотелось — до дрожи в морде и лапах. И судя по взглядам напарников — не мне одному. Но что делать, если есть такое слово — надо. Всё же не хочется, чтобы наш посёлок накрыло облаком магохимического оружия.

К стенам Цитадели мы проломились в темноте. Благо, что зомбики вели себя как мобы в игре: занимали некую площадь, за пределами которой их ничего не интересовало. В гейминге это называется агрозона. Таким образом, лавируя между группами нежити, избегая патрулей или ввязываясь с ними в схватку, мы прошли.

— Ребята, мы закончили вступление — осталась основная работа! — обрадовал и поддержал нас Женька. — Цитадель нас жаждет и ждёт!

— Ы-ы-ы… — горестно вздохнул Стас. И это был первый случай, когда я был с ним солидарен.

— И где здесь вход? — задала Катя абсолютно правильный вопрос.

Я оглядел нишу, в которой мы прятались: никаких намёков на дверь не было.

— Главное, сам факт, что мы пришли под стены Цитадели, — нарочито уверенным тоном заговорил брат.

Антон согласно кивнул, Кир сделал вид, что внимательно изучает стену, Наташа посмотрела на меня. Мне стало стыдно: всё-таки это я вёл группу, посчитав из-за плохого зрения, что ниша и является одной из дверей. Глянул на Стаса.

— Ы-ы-ы? — удивлённо-обречённо, но с какой-то грустной решимостью ответил на мой многозначительный взгляд, уставший вусмерть инвизер.

— Надо, Стас, надо. Ты аккуратно по стеночке пройди туда-сюда, вперёд-назад, поищи вход. А мы тебя тут подождём.

Тот обречённо кивнул и, сделавшись невидимым, пошлёпал влево. Я устало сел, потом, чуть подумав, лёг, поджав лапы по-кошачьи, под себя. Уже начал дремать, но из состояния полусна меня вывел прислонившийся к моему боку Кир.

— Сань, ты такой мягкий и тёплый — возле тебя хорошо сидится, как на печку опираешься, — стал оправдываться паладин. Женька заморачиваться объяснениями не стал и оккупировал место рядом с Кириллом. Антон с Катей устроились на другой стороне и тоже оперлись об меня. Через мгновение Катя уронила голову на плечо Антону и засопела.

Я покосился на переминающуюся с ноги на ногу Наташу. Оставалось одно место. Я бы не сказал, что самое почётное, но не успел я попросить брата подвинуться, как девушка легко взлетела мне на спину, перевернулась на живот и вытянулась.

— Класс… Мягонько… — прошептала она. И вырубилась. Я приподнял голову и покосился на обалдевшего паладина.

— Даже не думай — она хрупкая девушка, едва ли больше пятидесяти килограмм, а вы все крупные мужики за сотку. Наверх никого я бы и так не пустил, ясно? — прошептал я, стараясь не разбудить Наташу.

— Хе… — многозначительно хмыкнул брат, но ничего не сказал.

— Да я даже не думал наверх залезть! — горячо зашептал Кирилл. — Я просто офигел от такого, вот.

Я мысленно пожал плечами. Мне Наташа на спине не мешает, а что остальные подумают — это их личное дело. Хотя я не считаю, что у моих хороших знакомых и родственников появятся скверные мысли.

Подумав об этом, я задремал настороженным сном хищника, вполглаза. Моё звериное чутьё всегда предупредит меня о надвигающейся опасности и любом непонятном шуме.

— Давайте вставайте! – ворвался в мой сон вопль Стаса. – Я тут всю ночь таскаюсь туда-сюда, вперёд-назад, а они устроили свальный грех!

— Свальный грех — это, если бы мы свалили, а тебя оставили, — ответил Женька на наезд Стаса. Только произнёс он это почему-то с другой стороны. Я приоткрыл один глаз — все уже были в сборе и стояли в золотистых лучах восходящего солнца на выходе из закутка, возмутительно отдохнувшие и бодрые. Даже Наташа. И как она слезла, не потревожив меня?

— Сань, вставай, — брат потыкал меня в бок посохом. — Тут Стас вернулся.

— Я вернулся ещё ночью. И лёг спать рядом с вами. И даже успел выспаться! И если бы Натаха на меня не наступила, я бы и дальше спал!

— Я так перепугалась! Я тут слезаю аккуратно, и вдруг под ногой кто-то орать начал, — сокрушалась Наташа.

— И ты заорала, и нас разбудила. Всех, кроме Сани, — ответил брат.

Все посмотрели на меня. Хорошо, что медведи не краснеют.

— Эм… Кхе… Я думал, Кир свой охранный контур поставит, — попытался отмазаться я, прекрасно понимая, что вышло паршиво. Я лидер, и должен был дать распоряжение. Блин.

— Ну, главное, Санёк в спячку не впал. А раз так — идём к двери, которую Стас нашёл, — подытожил Женька.

— А кто сказал, что я нашёл дверь?

— А? — удивился брат.

Стас молча развёл руки в стороны и отрицательно покачал головой. Засада.

— И что же нам делать? — расстроилась Катя.

— Если отсюда повернуть вправо, там меньше нежити, и она какая-то квёлая. Можно над стеной пройти. Может быть, что-нибудь найдём. Я туда километра на два прокрался, а потом уже к вам спящим вернулся. А если влево — то мертвяков всё больше и больше, а потом вообще плотно стоят скелеты. И они как-то меня почуяли, когда я близко подошёл. Разволновались. Я решил — ну их нафиг, рисковать. И повернул обратно.

Стас закончил импровизированный доклад, и я задумался. С одной стороны, меньше нежити — это хорошо, а вот с другой… Вполне возможно, что вход охраняется более тщательно, и скелеты, способные почувствовать невидимку — это стражи ворот.

И ещё, как говорил мой дед, НКВДшник: не стоит сбрасывать со счетов предательство. Может ли Стасик готовить для нас какую-нибудь ловушку? Конечно! Я осторожно глянул на брата. Судя по его напряжённому взгляду, он вполне разделял мои опасения.

Так, медведь, думай, что делать. Ты отвечаешь за своих людей.

— Кхм, пойдём влево. Я думаю, вход должен охраняться лучше всего, и именно этим объясняются суровые толпы скелетов, не пропустившие Стаса.

Тот пожал плечами, выражая полное равнодушие к принятому мной решению. Антоха и брат синхронно кивнули. Катя задумалась, сложив руки на груди и постукивая пальцем по губам. Наташа внимательно и даже с некоторой любовью разглядывала цвайхандер, а я вдруг задумался: интересно, у неё там, дома, муж был?

— Я правильно понимаю, что все согласны с моим верным решением? — уточнил я и, не дожидаясь ответа, потопал к выходу из ниши.

— Погоди, а покушать? — неожиданно спросила Наташа.

Завтрак прошёл сосредоточенно и торопливо. Как говорится — покидали в топку, что было, и рванули в бой. Мне кажется, или мы понемногу становимся адреналиновыми наркоманами? Вчера до мордотрясения не хотелось в бой, а сегодня все жаждут сражения.

Ворота мы всё-таки нашли. Или дверь. Как ещё назвать гигантский вход, под стать циклопической Цитадели?

Мраморные ступени вели к арке, которую перегораживали слегка приоткрытые створки. Именно слегка. Тем не менее я пройду там не напрягаясь. Все остальные смогут встать в шеренгу и смело промаршировать. Толщина этих ворот потрясает — как минимум метра два. Высота… Не знаю, какой они высоты, но в самом верху клубится мрачная туча, и что-то мне подсказывает, что зайти в приоткрытые двери она никому не позволит. Кроме того, в воротах постоянно снуют мертвяки. А у ступеней, ведущих к монструозным дверям, стоят гиганты в два человеческих роста. Скелеты. Только рёбра их срослись в сплошной нагрудник, черепа шишковатые, в глазницах горит зловещий голубой огонь. Руки длинные, пальцы заканчиваются когтями. На вид — удивительно неприятные зверушки. И я так понимаю, не я один так считаю.

— Э-э-э… Что-то мне не улыбается туда ломиться, — неуверенно сказал брат.

Ну вот, он меня поддерживает. Я оглядел наш отряд. Наташа вновь влюблённо поглаживает цвайхандер, не обращая на наши разговоры внимания. Стас, Антон и Кир хмуро рассматривают открывшуюся картину. Катя сидит, прислонившись спиной к стене. Будем считать, что решение принято единогласно.

— Мне тоже. Я думаю, не стоит рисковать и ломиться в эту дверь. Тем более, туча над входом выглядит довольно подозрительно. Если есть возможность, что нас шарахнет молнией, то по Закону Мёрфи это обязательно произойдёт.

— А вы уверены, что в ворота нельзя пройти? — тихо спросила Наташа. — Мы же даже не попытались. А сколько нам придётся пройти вокруг этой Цитадели, чтобы найти другой вход? И что будет там? А сколько у нас осталось еды и воды? Как долго мы будем внутри? Я думаю, убежать мы всегда сможем. Утром та просека, что мы сделали, идя от стены, осталась такой же. Никто не отреспаунился, и дорога, что мы сейчас проложили, также свободна. А двигаемся мы всяко быстрее мертвяков.

«Отреспаунился, значит. Наташа, а вы тоже любили поиграть?» — подумал я, но вслух не сказал.

И ещё мне пришла мысль: а не подумают ли все остальные, что я подкаблучник, если соглашусь с вполне здравыми словами Наташи и поменяю своё мнение на противоположное?

Мои раздумья перебила Катя.

— А Ната правильно говорит. У нас воды и еды совсем чуть-чуть осталось! Надо попробовать набрать сфер внутри Цитадели, а если не получится — то во дворе.

— Ага, — кивнул Антон, соглашаясь с женой.

— Подкаблучник! — не преминул заметить Стас.

— Ты ещё мал и глуп… — парировал Антон.

— Ладно, будем считать, что голосование меня убедило, — вмешался я. – Мы всё-таки попробуем проникнуть в Цитадель здесь, не тратя время. Если не получится — отступаем, после охотимся во дворе. Начнём мы с компашки, которая прикрывает гигантского скелета, а после завалим его самого.

И мы приступили. Группа скелетов напоминала ту контубернию, что встретилась нам накануне. Разобрали её быстро и без последствий. Понаблюдали за патрулями. Мне пришло в голову, что будь у кого-нибудь из нас часы — то мы бы могли сверять их по движению монстров. Что-то игровое, не совсем реальное было в их поступи. Даже самые полные автоматы могут споткнуться. А патрули — нет. Мы дождались новый патруль-контубернию — и разобрали его. Потом посмотрели на первого гиганта, стоящего ближе к нам.

— Кать, а через сколько ты сможешь сферу принять? — спросил я.

— Через сорок пять часов.

— Это хорошо. А теперь, бойцы, давайте разбирать сферы и есть их — что-то мне этот дылда не нравится.

— Но мы же хотели отдать их в счёт дани!

— А я считаю, что надо усилиться по максимуму, а потом собирать оброк. Так, закончили препираться — и айда кушать вкусненькие сферы!

Я давно уже думал, что нам необходимо подняться до максимального уровня и только после этого собирать выплаты средневековым рэкетирам. Это логично. Останавливает лишь временное плечо в семьдесят два часа. То есть поднимать уровень мы можем один раз в трое суток. Обидно. Но усилиться перед боем с таким сильным противником стоит. Решив, показать пример остальным, я сжевал сферу.

Вы поглотили Сферу Энергии. Ваш уровень повышен. Вы достигли шестого уровня. Вам доступен выбор:

Оглушающий удар. Вы оглушаете противника на три секунды.

Вызывающий рёв. Противник испытывает неимоверное желание атаковать только вас, не обращая внимания на остальных членов группы.

Улучшенная циркуляция Ци. Вы наполняете каждый удар энергией Ци. Ваши атаки становятся неотвратимы и убийственны.

Я шумно сел, где стоял. Вот так тема! Выходит, каждые три уровня мне даётся какой-то выбор из способностей? И притом если вспомнить — не похожие на первый? Всё интереснее. «Оглушающий удар» — очень хорошо в стычках с магами. Подскочил, контузил и терзай безвольную тушку. Так же, как и «Циркуляция». Интересно, если я её возьму, то смогу проламывать кирпичную кладку? Или башню у Абрамса оторвать? А вот «Вызывающий рёв»… Ясно, что это танковское умение, заточенное на защиту от агрессии монстров своих сопартийцев. Применив его, я могу не беспокоиться о том, что те же самые легионеры постоянно пытаются проткнуть Наташу или Антона. Их ярость будет сосредоточена на мне. Всё ясно. Во всяком случае — для меня. Мысленным усилием я выбрал способность.

Уровень 6

Сила — 25

Выносливость — 23

Интеллект — 23

Дух — 23

Избежание — 17

Родство — 5

Способности: Мощный удар, Рывок, Неистовство Ветра (пассивная), Вызывающий рёв.

Вы выбрали Вызывающий рёв. Это защитная способность, направленная на сохранение жизней в вашей группе.

Вам присвоена способность Лидер. Вы руководитель поселения. Способность Лидер усилена до второго уровня.

Лидер ур. 1 Вы распространяете на свою группу усиление одной из своих характеристик, выбранной случайным образом.

Лидер ур. 2: Вы распространяете на свою группу усиление двух из своих характеристик, выбранных случайным образом.

Усиление группы: +5 Интеллект. +5 Выносливость. У ваших одногруппников более сильные заклинания, их сложнее убить.

— Сань, а Сань! А ты чего замер-то? — полюбопытствовал Кирилл.

— Да так, информацию переваривал. На шестом уровне дали новую способность. И ещё — я могу создавать группу и быть её лидером.

Я мысленно сосредоточился на своей способности. Судя по лицам присутствующих, приглашение приняли и усиление им пришло. Мне, кстати, ничего не усилило. Тяжела ноша лидера, блин.

— Значит, и нам дадут новые способности? Это хорошая новость, и спасибо за усиление! — обрадовался Кирилл.

— Ага, через семьдесят два часа. Не за что, кушайте, не обляпайтесь. До этого времени надо будет набрать ещё сфер, чтобы всем хватило. Ну а мне до нового выбора способностей — три уровня. Так, у меня уже лапы чешутся — айда завалим вон того дылду, уж очень мне его фигура не нравится!

— Сань, а какую способность тебе дали? Кроме создания группы?

— Щас увидишь — я её на этом громиле использую. Только хиль меня получше.

И я смело прошествовал вперёд и, выбрав в качестве цели гигантский скелет, применил на нём свою новую способность: «Вызывающий рёв».

Вы намеренно привлекли внимание высокоуровневого эфиронасыщенного существа. Бегите, иначе умрёте. Страж Цитадели, уровень 13, разгневан.

Упс. Говорят, это самое страшное слово в ядерной физике. Я громко выкрикнул нечто другое — более некультурное.

— В смысле?! — удивился Кирилл. — Ты не ожидал такого эффекта?

Я молча драпал подальше от ступеней и скопления нежити. Гигант следовал за мной. Через сотню шагов я остановился и повернулся мордой к преследующему меня противнику.

— Гхааа! — утробно прохрипел монстр. Тут же меня схватили за задние лапы, вылезшие из земли костяные руки. Гигант неспешно приблизился и замахнулся ногой, пытаясь меня пнуть.

Мелькнув на мгновение обнажённой человеческой тушкой, я выскользнул из захвата мёртвых рук и, превратившись снова в медведя, отпрыгнул в сторону. Стопа пролетела мимо меня — монстр покачнулся. Подбежавшая к месту битвы Наташа, с раскрутки, в лучших традициях Геральта из Ривии, рубанула двуручником по опорной ноге скелета. Мимо меня пролетело несколько осколков костей. Наташа нанесла ещё один удар. Скелет, не обращая на её атаки, наклонился и попытался схватить меня за загривок. Неудачное решение — это выглядело, как если бы человек попытался поймать за загривок ротвейлера. Я поступил, как упомянутый пёс: извернувшись, цапнул нападающего за кисть и отскочил. У меня в пасти осталось пара пальцев.

Скелет вполне по-человечески потряс рукой и попытался ещё раз пнуть меня. Он даже раскрыл пасть и начал своё: «Гха…», но договорить не успел. В голову гиганта влетел ядовито-зелёный шар, а следом за взорвавшимся заклятием — Барсик. Монстр заткнулся и, по-прежнему не обращая внимания на новых противников, снова попытался меня пнуть.

В этот раз он отводил ногу гораздо дольше, и пинок у него вышел по времени более растянутый. Подоспевшие к месту сражения остальные милишники врубились в опорную конечность и довершили начатое. Гигант пал. Лёжа на земле, скелет закрутил головой, пытаясь понять, кто его смог уронить. В конце концов, взгляд незрячих глаз остановился на Наташе, подошедшей ближе всех.

— Р-р-ра! — мой «Вызывающий рёв» отбил у монстра желание атаковать кого-либо ещё, и он, перевернувшись со спины на живот и привстав, пополз ко мне. Я отошёл чуть дальше и активировал «Рывок» и «Удар». Связка прошла. Кроме этого, включилось «Неистовство ветра», и скелету в голову прилетела двойная оплеуха. Только, судя по всему, его это не впечатлило.

— Рубите вторую ногу! — распорядился я, и с удовольствием увидел, как мои одногруппники принялись за дело. Скелет на них внимания не обращал — знай себе ползал за мной. Спустя минут пять отвалилась и вторая нога. Потеряв её, монстр снова разволновался и, привстав на локтях, стал озираться. Я рыкнул — гигант передумал охотиться на моих друзей и, помогая себе руками и остатками ног, направился ко мне.

С верхними конечностями повторилось почти то же самое. С одним отличием: потеряв правую руку, скелет не на шутку разозлился и чуть было не сцапал крутящегося рядом Стаса. Пришлось использовать «Рывок», чтобы сместить с вектора атаки бойца. Ну и получить сильную ответку от однорукого монстра. Не помогло даже «Избежание». В глазах потемнело, левая задняя лапа безжизненно повисла. Я неуклюже отскочил — и чудом увернулся от следующего удара. Меня окутал золотистый свет лечебного заклятия паладина. Очередной выпад скелета я предвидел и без проблем уклонился. Да, пара таких попаданий, и меня не станет.

Лишившись второй руки, скелет выкинул новую фишку. Зарычав, он начал странно дёргаться, и вокруг него сгустилась мгла, из которой во все стороны выстрелили остро заточенные кости. Раздались крики боли. От большинства осколков я увернулся, но несколько глубоко впились мне в шкуру и жирок.

— Кир, Катя, срочно отлечивайте всех! — проорал я вполне очевидную команду. Моих сопартийцев окутал золотистый свет исцеления. Отступая от преследующего меня монстра, извивающегося, как гигантская гусеница, я скосил глаза и увидел разорванного на две части Барсика. Впрочем, он и так не был живым. Сильный удар. Надеюсь, все живы.

Через несколько минут постоянных нападений и отскоков я с радостью увидел своих товарищей, целеустремлённо рубивших, коловших и воздействовавших на монстра заклятиями. Скелет ещё несколько раз пробовал обстрелять нас костяной шрапнелью, но памятуя прошлый опыт, при первых же намёках на площадное заклятие мы отбегали и укрывались в складках местности. Снаряды пролетели мимо. Так повторилось ещё несколько раз, и наконец противник окончательно перестал функционировать. Ведь нельзя же говорить про давно мёртвого, что тот умер?

— Тяжко эту хрень рубить, — вздохнул Антоха, опираясь на копьё. Его байкерская куртка и до того не могла похвастаться целостностью, а теперь и вовсе представляла собой печальное зрелище. Это переплетение ремней больше подошло бы завсегдатаю бара «Голубая устрица». Брат был со мной солидарен.

— Антон, мой ободранный друг, скажи мне, знаешь ли ты такой термин, как «гача-муча»? — на серьёзных щах начал вещать Женька.

— Иди ты, знаешь куда! — разозлился Антоха.

— Значит, знаешь. А ведь в этих верёвочках с заклёпками ты как раз напоминаешь героя этого пошлого сюжета.

— Сам тоже ободранный!

— У меня классические одежды побывавшего в тяжёлом бою некроманта. Так сказать, всё по лору. А у тебя — реально прикид, как у не знаю кого. Выбрось ты уже эту рвань. Штаны целы, и ладно.

Антон вздохнул и аккуратно, сняв остатки любимой косухи, стал оглядываться — куда бы её выбросить. Положение спасла Катя, подошедшая и забравшая у мужа лохмотья.

У меня в голове сразу вспыхнула мысль: если Катя, хилер, срочно забирает это рваньё, значит, оно нужно. Например, для остановки крови и наложения жгутов. Получается, Катя не может справиться своими силами? Что с Наташей?

Последнюю фразу я проревел на бегу и вслух. И не обращая на Катино: «Стой, медведь бешеный!» — рванул к закутку возле стены цитадели, откуда вышла наш хилер. И остановился, завороженный открывшейся передо мной картиной.

— Извини, — буркнул, отворачиваясь. — Я думал, тебя серьёзно ранило и забеспокоился. Вот. Кхм.

— Ничего страшного, я польщена, что ты обо мне переживаешь, — пролепетала зарумянившиеся Наташа.

Само собой, девушка покраснела. Прячется себе за лепниной на стене цитадели, поддерживает руками сползающие тряпочки, в которые превратилась её майка. А тут врывается глупый медведь и пялится во все глаза на соблазнительное тело!

Всё, Саня, тебе не пятнадцать. Хватит думать о сиськах! А, блин, долбанный скелет! Уф, Саня, не думай о сиськах!

В таком душевном раздрае я вернулся к окончательно подохшему монстру. Гигант не был вооружён, брони либо сумки у него тоже не имелось, поэтому его останки интереса ни у кого не вызвали. Да и я подошёл только для того, чтобы рассмотреть его как следует. Глазницы уже не светились потусторонним светом. Сферы, кстати, из него не упало — это я проверил в первую очередь.

Я подошёл поближе и попытался приподнять грудную клетку монстра. Тяжёлая, как кираса. Интересно, а нельзя ли сделать из неё что-то вроде доспеха? Антохе не помешал бы, у него после залпов только джинсы порванные остались. А ещё из этих костей можно сделать нагрудник в стиле картин Валледжио, чтобы подчеркнуть сиськи…

Блин, мысли только об одном!

Я зло ударил по костям — грудак перевернулся, и из него выпали пара мягко светящихся предметов. Я присмотрелся.

Амулет-пропуск. Позволяет миновать покров молний. Для ношения на шее изготовьте подвеску, может быть инструктировано в специальные слоты экипировки.

Ага, значит, на этих гигантов та странная мгла тоже действует. Как хорошо, что мы не попытались прорваться в ворота — не хотелось бы получить в макушку разряд молнии. Я привстал на задних лапах, взял в передние костяк и потряс его. Ага, ещё две штуки. Видимо, на такого верзилу амулетов нужно много. Интересно, а мне двух хватит? А сколько потребуется простым людям? В любом случае четырёх штук мало, нужны ещё. И единственный, у кого их можно добыть, это временно функционирующий второй страж.

Сражаться не хотелось до трясучки. Видимо, откат недавнего боя. В голову пришла идея отловить иногда появляющихся из врат мелких мобов-скелетов. Но будут ли у них амулеты? И как на это отреагирует второй гигант — не захочет ли разобраться с агрессорами, покусившимися на покой обитателей цитадели? Мелюзга сновала гораздо ближе к стражу, чем к тому месту, где ранее стоял его напарник. Но как же не хочется снова в бой! Блин.

— Саша, посмотри. Классно ведь получилось. А вуайеризмом заниматься не стоит, — Катя в своём репертуаре — не может не съязвить. Хорошо, что медведи не краснеют. Я оглянулся.

Вышло действительно неплохо. Обрывки Антохиной куртки, распущенные на ремешки, закрывали всё самое интересное, оставляя место для фантазии. Защита, конечно, от них никакая, на что я и указал. Катя пожала плечами и заверила, что как только я придумаю на бойцов ближнего боя доспех, она постарается его воплотить. Я поймал её на слове и сразу же указал на основу для него.

— А? А? Не-е-е… Я ЭТО на себя цеплять не стану! — обычно спокойная Наташа сверкала глазами и походила на рассерженную кошку.

— Блин, ну хорошая идея же, — я попытался возразить. — Вот тут мы чуть подрежем, а сюда ремни — и основной вес будет на жо… эээ… тазу. Вот.

— Нет, это уродливые кости, и я их не надену. Мне противно и страшно. К тому же я не привыкла в доспехе сражаться, не смогу быстро выполнять связки. Категорически нет.

Наташа сложила руки на груди и нахмурилась, упрямо вздёрнув подбородок. Мне захотелось сильно стукнуть эту несговорчивую особу. Стараюсь ведь для её защиты, но на её сторону перешла Катя.

— Саш, ну как ты себе представляешь создание в поле, без инструментов, из незнакомого и непонятного материала, доспехов? А? — поддразнила она меня.

Я подумал и согласился. Все же мы не в игре, где, набрав достаточное количество ресурсов и обладая навыками, можно посреди леса или пустыни создать необходимый тебе предмет.

— А ведь говорила, что сможешь сделать, если я придумаю, — поддразнил я Катю.

— Вот если придумаешь, где взять ткань и конский волос — я сделаю матерчатые стёганные доспехи наподобие татарских. У меня с собой есть набор толстых игл, шило и суровые нитки.

— А переносной наковальни, горна и молота нет? Может, лучше выковать кирасы всем? — съязвил я.

Катя вздёрнула носик и надменно сообщила, что если будет таскать на себе всё перечисленное, то она станет такой же здоровенной, как Антоха, и пойдёт со мной пить пиво вместе с мужем, чтобы мне было неудобно и неуютно.

Язва.

Шутки немного разрядили атмосферу — мандраж от предстоящей битвы прошёл, и идея ввязаться в драку со вторым стражем уже не вызывала такого отторжения. Обсудили тактику, и я, дождавшись, когда снующие по своим делам посетители Цитадели разойдутся, сагрил второго стража.

Гигантский скелет обернулся на мой рык, и широко шагая, потопал ко мне. Я же, стремительно, как убегающий из-под тапки таракан, помчался на прежнее место боя. Наиболее удобное, к тому же имеющее готовые укрытия на случай залпа.

Сражение прошло на удивление спокойно. Скелет пытался поймать или растоптать меня, я же уворачивался, кусался, бил лапой, напрыгивал и отступал. Наташа, Антон и Стас рубили конечности гиганта в ближнем бою, брат метал магические стрелы и восстановленного Барсика. Последний пытался зацепиться за скользкие кости, молотил лапами, но падал со спины. Стало легче, когда страж лишился одной конечности.

Скелет ловил меня, я уворачивался и в пылу сражения громко матерился. Катя несколько раз пробовала заплести гиганта в растительные тенёта, но тот разрывал их как гнилые нитки. Постепенно мы лишили монстра остальных конечностей. Мгла, стреляющая костяной шрапнелью, больше не была для нас сюрпризом, и при первых её признаках мы залегали. Ещё несколько минут добивания обезноженного и обезрученного скелета, и, наконец, победа. Я без промедления подхватил костяк, поднялся на задние лапы и потряс его. Тварь одарила нас ещё четырьмя талисманами.

— Каждому по одному, мне два, — по-братски разделил я добычу. — Я просто больше всех… вот. Я имею в виду… крупнее… Это… Ну, наверное, мне нужно больше, чтоб пройти. Вот.

Опять я начал оправдываться. И что за натура у меня такая? Даже перенос в другой мир не может исправить ситуацию.

— Да всё ясно, братишка, не оправдывайся. Айда уже внутрь, посмотрим, что там! — Женька лучился энтузиазмом и нетерпением. Никогда не думал, что мой осторожный и педантичный брат — авантюрист. Или на него так Оксана влияет?

— Хорошо, идём уже. Я первый. Я танк — я толстый.

Уф. Я выдохнул и настроился. Страшно. Клубящаяся мгла над входом зловеще шевелилась, и мне казалось, что оттуда кто-то недобро поглядывает. Шаг… ещё один. Хорошо, что нет никого из монстров. Попал в очередное затишье. Плохо, что никого нет: был бы повод остановиться и оттянуть момент. Вот и арка ворот, створки приоткрыты — внимание мглы, затягивающей верхний срез, усилилось. Ой, блин, что сейчас будет?

Я зажмурился и сунул нос в двери. Ничего не произошло — и я пролез целиком. Нормально, жив! Видимо, подслушав мои мысли, из тумана над воротами вылетела маленькая молния и пребольно ужалила меня в зад.

— Ай, ска! — рявкнул я от такой подлости.

— Клац-клац-клац? — поинтересовался скелет рядом со мной.

— Больно, говорю. И неожиданно, — ответил я ему. Не мёртвый воин третьего уровня согласно покивал и потянул из обветшалых ножен истлевший ржавый меч.

— Блин, а я надеялся на диалог, — расстроился я. И двумя ударами упокоил скелета.

Холл был под стать цитадели: гигантский, заросший паутиной, заброшенный и неуютный. Каменный пол перед входом выложен сложным орнаментом, переходящим в центре во вполне узнаваемую розу ветров. Сам зал заканчивается несколькими выходами. От центрального ведёт гигантская лестница наверх. Несколько левых боковых проёмов ведут в сумрак слабоосвещённых факелами коридоров, а по правую сторону приглашают в темноту подвалов. Над каждой аркой висит крупная табличка со странными символами, напоминающими футарк. Учитывая, что вокруг пустыня, я скорее ожидал египетскую демотику.

— Брат, мне кажется, или тут побывали викинги? — я засмотрелся на рунопись, задумался и пропустил появление Женьки.

— Угу, похоже. Я скорее ожидал в пустыне иероглифов египтян, — поделился я своими мыслями. Женька пожал плечами и продолжил рассматривать холл.

— А я думала, что вы тут уже бьётесь с несметными полчищами, а вы всего одного скелетика убили. Наташа, твой Саша на удивление миролюбив!

Снова Катя. И как Антоха её терпит?

— Угу, — согласилась Наташа. Только я не понял с чем: с тем, что я пацифист в душе, или с тем, что я с какой-то стати её?

Антон, Стас и Кир зашли молча. Лишь покосились на мглу в проходе. Молнией больше никого не прижарило — всё-таки я великоват для двух пропусков.

— Не разбредаемся, держимся кучкой! — скомандовал я зачем-то. Видимо, зря, так как Катя и Наташа уже отошли от нас и увлечённо разглядывали что-то на стене недалеко от входа. Катя вполголоса говорила, Наташа кивала и тыкала в объект их внимания изящным пальчиком.

— Девушки, и что вас так заинтересовало? — грозно спросил Антоха. Катя обернулась и, сделав глазки котика из Шрека, призналась:

— Кажется, мы нашли план эвакуации при пожаре. Или что-то подобное.

Друзья сегодня были небольшие перестановки в книге, т.к. по невнимательности текст двух глав оказался в одной и формально не хватало одной главы. Все исправлено, текст не изменился.

Глава 18

Конечно, это оказался не привычный для нас чертёж здания со стрелками и подписью вроде «Бежать сюда с криком: мы все умрём!». Но нечто похожее. На отдельной плите был изображён план первого этажа с холлом, в котором мы сейчас находились, проходами и лестницей. Всё чертежи неизвестный художник сопроводил поясняющими надписями на непонятном языке, за что ему отдельное спасибо. Далее шли плиты с планами других этажей и помещений.

— Вот эта самая интересная, смотрите, — Катя положила ладошку на конструкцию, собранную из множества маленьких квадратов. На ней, кроме вездесущего футарка, были нарисованы миниатюрные фигурки животных, людей и других существ. Рядом находились гравюры, где было изображено взаимодействие отдельных объектов. Я прищурился: что-то это напоминает.

— Это азбука? Или кроссворд? — осенило меня.

— Думаю, два в одном. Плюс обучалка, — ответила Катя.

— Но мы потратим уйму времени, пытаясь научиться неизвестному письму! Это, конечно, интересно, но я не Шампьён, чтобы разгадывать тайны древнего языка.

— Шампольон, — поправила Катя. — Но здесь гораздо интересней, смотри.

Она провела пальцем по строчке, начинающейся с изображения птицы. Не конкретного вида, а схематичной, как обычно рисуют дети.

— Птица, — сообщила в воздух Катя. По конструкции промелькнул едва видный высверк, и вместо некоторых рун появились привычные нам русские буквы.

— Посмотрите на надписи над проходами, — как всегда спокойно и слегка меланхолично произнесла Наташа. — Они изменились.

Я оглянулся. И правда: кириллические буквы появились не только в «кроссворде», но и вместо некоторых рун над арками.

— Я думаю, если мы разгадаем весь этот сканворд, то надписи изменятся везде. И нам будет легче ориентироваться.

— Значит, уподобимся Шампиньону и займёмся этой головоломкой! — радостно потёр руки Антоха. — Главное — не призвать в процессе Ктулху. Хе-хе.

— Шампольону, — поправила мужа Катя и, ткнув пальцем в следующий рисунок, произнесла: — Корова!

Я только открыл пасть, чтобы указать Кате на её ошибку. Животное хоть и походило на корову, но было без вымени. А если присмотреться, то становится понятно, что вон та засечка — не выщербина, а кое-что другое…

— Му-у-у! — раздался грозный рёв.

Мы обернулись. Я автоматически вышел вперёд. По лестнице тяжёлым шагом спускался минотавр. Классический. С бычьей головой, рогами – одним обломанным, другим острым, мощными плечами и торсом. Кожаная набедренная повязка лишь немного не доходила до вполне человеческих колен. Короткие голени плавно переходят в мощные копыта. Вооружён молотом, и его боёк больше напоминает бочку. Я сразу вспомнил мувик из Варкрафта, где там сходно прибарахлённый таурен играючи снёс кинувшегося на него медведя. Притом косолапому помогал дворф с мушкетом. От предчувствия грядущего боя у меня вздыбилась шерсть на загривке.

— Ой, надо было сказать «бык»? — сзади жалобно зашептала Катя.

Несмотря на подрагивающие лапы, я стал сближаться с противником. Шаг, ещё шаг. Минотавр, поудобнее перехватив чудовищный молот, внимательно наблюдал за мной.

— Слышь, мужик, давай, не будем ссориться? — предложил я, не особо рассчитывая на удачу. Монстр недобро усмехнулся, ощерив в улыбке немаленькие клыки, и кинулся на меня, пытаясь нанести горизонтальный удар.

Если бы атака достигла цели — мне переломало бы все рёбра и перемешало внутренности. Но я увернулся и когда противник, двигаясь по инерции, закрутился на месте, подскочил и ударил. Мне повезло: атака дублировалась. «Неистовство ветра» рулит. Гигант пошатнулся и скрючился от боли, прижимая руку к груди, на которой остались страшные рваные раны. Антон не растерялся — и, подскочив к минотавру, вонзил ему в бок копьё. Монстр жалобно заревел — и рассыпался серебристыми искрами. Я глянул на свои лапы — секунду назад на них была слипшаяся шерсть и куски говядины на когтях. Теперь ничего не напоминало о прошедшем бое. Только тяжело стучащееся сердце и кипящий адреналин в крови.

— Я думаю, надо совещаться перед тем, как заполнять другие строки, — меланхолично произнесла Наташа.

— Здесь ещё нарисовано что-то, что можно использовать против нас? — поинтересовался Антон у жены.

— Ага, — задумчиво ответила Катя. — Вот это вроде бы дракон. Ой.

Под нашими злыми взглядами она запнулась и смолкла. Но в этот раз пронесло: через несколько мгновений по табличке пронеслась знакомая вспышка, и руны изменились на буквы.

— Заинька, дорогая, не делай так больше, ладно? — Антоха стиснул жену в крепких объятиях.

— Агась, — всхлипнула Катя, уткнувшись в разодранную майку мужа.

Мы ошибались ещё пять раз. Такого гиганта, как минотавр, больше не появлялось, но твари поменьше тоже доставляли нам хлопот. Лишь одна ошибка не обернулась проблемой. Увидев кошачью мордочку, мы, не сговариваясь, обозвали её «кошка», не заметив едва начерченных кисточек на ушах.

Здоровенная рысь материализовалась в метре над полом с испуганным мявом, приземлилась, увидела нас и, смешно подпрыгнув всеми четырьмя лапами, рванула к выходу.

— Ой, жалко кошечку! — грустно воскликнула Катя. Наташа тоже проводила хищника печальным взглядом.

— Ну, там проход между монстрами есть. Мы сделали. Да и оазисы неподалёку. Выживет, — припечатал Кир. Но по его глазам было видно, что убеждает он сам себя.

После рыси всё пошло своим чередом. Мы совещались, иногда на повышенных тонах, угадывали животных. Очень помогало, что буквы и звуки менялись на наши родные — даже в неразгаданных словах. До открытия «Б», я бы никогда не подумал, что положенные друг на друга маленькие плиточки означают «Библиотека». Кстати, одна из табличек над входом в тёмный подвал сообщала именно об этом помещении. Под другими, судя по надписям, находились: «Оружейная», «Склад», «Ремонтные Мастерские», «Лаборатория».

— Предлагаю отправиться в библиотеку.

Неожиданное заявление Стаса застало всех врасплох. До того мы спорили, куда зайти раньше — на склад или в оружейную. За склад голосовало наше большинство — точнее, Катя и Наташа. Само собой, девушки перетянули на свою сторону Антоху и, стыдно сказать, меня. Используя такой аргумент, как сись… э… Короче, давя на нашу общую неодетость и пришедшую в полное непотребство верхнюю одежду. И тут встрял Стас.

— Аргументируй. Или как там у вас по фене — обоснуй, — заинтересовался Кир.

Стас не стал по своему обычаю сверкать глазами и гневно раздуваться из-за этой подколки. Видимо, растёт над собой парень. Или это сражения плечом к плечу так меняют его характер. Во всяком случае он не стал отгавкиваться, а перечислил плюсы своего выбора:

— В библиотеке мы можем найти более точные карты. Не схематический план, а нормальный. Там же мы можем отыскать хоть какую-то информацию по всей этой чертовщине, что с нами творится. Опять же — лишние сведения об этом мире, о крепости. Кто его знает, что нам попадётся в книгах? Вдруг есть способ создать обелиск воскрешения, такой же, каким хвастались местные? Хотя бы одноразовый? Или попадутся свитки с заклинаниями, как в компьютерных играх? Какой-нибудь призыв метеорита будет нелишним, если встретим местного босса.

Стас закончил и пожал плечами — мол, думайте сами, я свою мысль высказал. Мы постояли. Я подумал и решительно свернул в тёмный подвал, над которым красовалась надпись «Библиотека». Кир догнал меня, на ходу разогревая кувалду. Катя фыркнула, но также двинулась за нами. Наташа устроилась сбоку чуть позади меня.

В библиотеку вёл просторный тёмный холл. Его размеры, высота и ширина поражали. Я мог спокойно встать на задние лапы, раскинуть передние конечности и станцевать. Это не наша привычная архитектура, где я на поворотах застревал. Коридор закончился идущими вниз ступеньками, такими же широкими и удобными. И вот он, вход в библиотеку. Если прихожая была мрачна и темна — лишь кувалда Кира помогала рассеивать мрак, то из-под дверей читального зала выбивался свет.

— Интересно, библиотекарь на месте? И можно ли без записи и читательского билета? — нервно усмехнулся Кир.

— Мы сделаем грустные глазки и попросим хотя бы посидеть почитать, — ответил я, толкая дверь.

Зал оказался круглым и компактным, намного меньше холла. По периметру располагались полки, заполненные книгами, свитками и каменными табличками. В центре валялся – именно неряшливо валялся — собранный гармошкой коврик, а возле одного из стеллажей стоял библиотекарь.

Странное это существо состояло из рваного, полощущегося на призрачном ветру, серого тряпья. Лоскуты, держала вместе непонятная сила, а вместо головы у него был вертикальный лист А4.

Видимо, библиотекарь до нашего прихода стоял спиной к дверям, потому что, когда мы зашли, тряпочки колыхнулись и повернулись к нам. На листе, до этого пустом, появились чёрные кляксы, по-видимому, обозначавшие глаза и рот. Похлопав веками, лист крутанулся по часовой стрелке и стал горизонтально, и пятна стекли по бумаге, занимая соответствующие места. Помещение наполнил шелестящий голос:

— Без записи нельзя.

— Мужи… э… товарищ, очень нужно, – запинаясь, заговорил я. – Мы потом запишемся обязательно. Будем часто ходить. Вот.

— Тебе нельзя — у тебя лапки. Вон тому нельзя — у него кувалда. Те двое – женщины, им нельзя. С копьём нельзя, невидимкам нельзя. Вы портите книги!

Последний возглас перешёл в ультразвук. Нас, стоящих на пороге, чуть не выдуло из помещения. У меня закружилась голова. Наташа даже позеленела. Система оповестила:

На вас наложен дебафф «Ослабление». Характеристики снижены на 0.5% на 1 минуту.

— Это же можно считать атакой? — спросил я вслух, и сам себе ответил: — Можно.

«Рывок» плюс «Удар», и тряпочки, из которых состоял библиотекарь, разнесло по всему помещению. Голова, если её можно так назвать, со свистом взлетела вверх, чтобы через миг адским бумерангом, вопящим: «Тишина должна быть в библиотеке!» — вонзиться мне в грудь. Меня окутало золотистое свечение магии Кира и зелёное – Кати, на пол упала лишь пара капель крови. Лист, который по текстуре теперь больше походил на металлический, вырвался из моего тела, взлетел, завис в воздухе и оглядел лекарей. Тряпочки, разбросанные по помещению, подозрительно шевельнулись. Мой «Вызывающий рёв» — казалось, накрыл невидимой пеленой весь зал. Серые лоскуты рванулись со всех сторон, но не атакуя меня, а обвивая неряшливый коврик, валяющийся на полу.

— Я говорю: тишина должна быть в библиотеке! Или я тихо говорю?

Новый монстр собрался из старых лохмотьев, коврика и того же листа бумаги. Правда, на странице, кроме глаз и рта, стали появляться какие-то символы, напоминающие египетское письмо. Да и сама «голова» перестала быть ровной и белой. Теперь она представляла собой мятый папирус, оборванный и выцветший по краям. Коврик очертил прямоугольную фигуру, и лохмотья обратились в увитые бинтами руки и ноги. Мумия.

Мой противник на секунду замер, после выхватил откуда-то из складок хопеш и кинулся в атаку. Я стал быстро пятиться, кружась по залу и уходя от ударов, а мумия пыталась рубануть меня кривой железкой. Подскочила Наташа и по диагонали полоснула библиотекаря. Тот, не оборачиваясь, подставил меч под удар двуручника и, развернувшись, пнул девушку в грудь. Наташа, как пушинка, отлетела в угол зала, на ходу окутываясь золотисто-зелёным сиянием. Но мумия больше не обращала на неё внимания, сосредоточившись на мне.

Антон попытался ткнуть монстра копьём, но библиотекарь ловко увернулся от тычка и ударил в ответ. Барсик в очередной раз пожертвовал собой, остановив хопеш в миллиметре от шеи Антона.

— Вместе атакуйте! Одновременно! — рявкнул я.

Кир наложил оковы света, и они немного замедлили противника, дав мне передышку. Кривой меч уже несколько раз болезненно отметил мою шкуру. Зелёные путы Кати, материализовавшиеся перед мумией, лишь бессильно прошли сквозь бинты.

Наташа и Антон ударили вместе. Восстановившийся Барсик по привычке повис на спине неприятеля, а брат шарахнул заклятием, поджёгшим часть бинтов. В грудь мертвеца один за другим вонзились два кинжала и короткий меч. Правая рука монстра, державшая хопеш, рассыпалась, но тот ловко перехватил меч в левую. И тут Стас, метнувший ножи, подскочил и ударил библиотекаря книгой по голове. С размаха. Со всей силы. Если он также в школе лупил одноклассниц в надежде на внимание, то неудивительно, что он до сих пор одинок.

Здоровенный фолиант с деревянной обложкой, окованной металлом, страницами формата А3, смял папирус, заменявший монстру голову. Пользуясь моментом, я схватил пастью измятый листок. Миг, и под ударами лап пожёванная «голова» разлетелась на обрывки.

Вы одержали победу над Стражем. Вы можете провести в Библиотеке один час. Лимит книг 1/6.

— Э… А это что — всё? — удивился Стас. — Мы его одолели?

— Ну, как бы да. Я так понимаю, через час он отреспаунится и даст нам прикурить. Поэтому ищем полезные знания и валим отсюда. Кстати, что там у тебя за фолиант, которым ты библиотекаря приголубил?

Стас посмотрел на книгу в своих руках. Прищурился. Покраснел, потом побелел.

— Блин, одна попытка впустую вышла, — парень выглядел очень разочарованным.

— Да что там у тебя такое? — нетерпеливо воскликнул Кир, выхватывая тяжёлый том из рук Стаса. Прочитал название, скривился.

— Каать, я помню, ты такое любишь. На, — и паладин протянул книгу технологу-друиду.

Катя глянула на рукопись, удивлённо-радостно вскинула брови и цапнула том, сразу же зарывшись в нём и не обращая ни на кого внимания.

— Да что там за книга-то? — Женька подошёл ближе и попытался посмотреть, но Катя оттёрла его плечом, и, не отрываясь от чтения, направилась к Наташе. Та заглянула ей через плечо, удивлённо распахнула глазки и также заинтересованно принялась читать.

— Да что там такое? — не выдержал брат и спросил у Стаса. — Колись давай. Что за книгу ты подкинул нашей прекрасной части отряда?

— «(Не) одинокая (не) влюблённая амазонка для (не) властного полудемона-полудракона», — похмыкивая сообщил Стас.

— Ясно, понятно. Это надолго. Давайте поищем что-то полезное.

— Надо искать магомеханику. Не может быть, чтобы не было такой дисциплины, — Антон веско стукнул копьём в пол. Увидев наши непонимающие взгляды, продолжил. – Ну, смотрите. У нас, конечно, вокруг чертовщина, но какие-то фундаментальные законы сохранились. А мы за века уже привыкли к машинам. Сань, ну ты же сам понимаешь: первое, что ты сделал — водяная мельница. Кир, ты её рассчитывал. Получилось же, да? Значит, мы можем на основе наших знаний и новых возможностей создать магические механизмы. Вот.

Женька глянул на Антона, потом на меня. Я пожал плечами и кивнул, соглашаясь. Брат озвучил наш молчаливый диалог.

— Антоха, ты хочешь воскресить свою Валькирию? Так?

Антон немного смутился, но кивнул. Хотя и без этого ясно, механизация нам нужна. На химерах, как предлагал брат, далеко не уехать.

— Надо искать. Но главное, найти способ создания воскрешалок. А то по хардкорному идти в последний бой — страшновато, — озвучил я свою главную мечту. И, как оказалось, Стаса.

Все покивали, и мы разошлись по библиотеке. Я подошёл к ближайшему стеллажу и, подслеповато прищурился. Медвежье зрение давало неплохую картинку, только цветопередача подкачала. Но названия я видел достаточно чётко.

«Одинокая вампирская любовь». Интересно, это про что и как?

«Моя самая мощная способность в другом мире призвала полубога, и мы вместе пошли искать подземелья, где на нас напали девушки-амазонки».

Вот зачем выносить спойлер в название книг? И таких тут десятки. Ни тебе: «Зельеварение для чайников», ни, «Магомеханика для начинающих. От А до Я».

Я вздохнул. Оглянулся. Судя по грустным и потерянным лицам соратников у них так же. Лишь Катя с Наташей, сидя в уголке, шептались над открытым фолиантом, бросая на нас заинтересованные взгляды. Притом у Кати в руках был блокнот и карандаш. Они что, переписывают наиболее романтические сцены? Или я чего-то не понимаю?

— Ребят, — сжалилась Наташа, видя наши расстроенные лица. — Тут, видимо, название не всегда соответствует наполнению. Точнее, всегда не соответствует. У нас книга по магической доказательной медицине, ветеринарии и агрономии. Смотрите всё. Может быть, что-то подходящее найдёте?

И она снова углубилась в чтение.

Вот оно как! Получается, пока не откроешь — не узнаешь.

— У нас пять попыток, — озвучил брат очевидное. — Надо кого-то везучего, кто найдёт нам полезную информацию.

Он посмотрел на меня. Кир, сощурившись — тоже. Почесав подбородок, паладин припечатал:

— Саня, я помню, на экзаменах ты всегда вытягивал билет, который знаешь. Всегда. Даже когда мы готовились к предмету в последнюю ночь, после пьянки.

— Кир, да я просто всё загодя учил! Удача тут ни при чём! Да и как я возьму книгу — у меня лапки! — для убедительности я встал и помахал передними конечностями.

— Значит, станешь человеком. А то я уже забыл, как Саня Свечной выглядит! Когда я слышу твоё имя, представляю что-то мохнатое!

— Не буду я в человека обратно. Мне неуютно, — возмутился я. — Да и голый я. Сам же знаешь, — сказал я уже тише, косясь на девушек. Те всё ещё внимательно листали свой фолиант, не забывая конспектировать. На мой взгляд, слишком внимательно.

— Девушки не будут смотреть. А ты представишь, что мы в бане. Давай, Сань, не тяни медведя за… лапку.

Я вздохнул. Антон попросил Катю с Наташей отвернуться и даже встал перед ними. Спасибо, друг!

Пол неприятно холодил голые ступни. Без медведя я чувствовал себя некомфортно. Вроде бы понимаю, что стал сильнее, но… Неуверенность — вот главное слово в моей жизни. А когда я крутой, волосатый, здоровенный медведь…

Вздохнув, представил, что мне снова двадцать, и я на экзамене. Закрыл глаза, протянул левую руку и снял книгу с ближайшего стеллажа.

Вы хотите взять новый том 2/6? Внимание — действие будет необратимо!

Конечно, хочу! Вы же не можете, блин, сделать по человечески! Я открыл глаза и прочитал название.

«Переход через горы в Северной Африке, прикладывая все силы и преодолевая препятствия».

Да кто же так называет книги? Я решительно открыл том на первой странице. Прочитал аннотацию: она слово в слово повторяла заглавие. Перелистнул дальше и наткнулся на абзац:

«При долгих путешествиях в условиях оторванности от баз снабжения, рядовому составу Империи необходимо иметь при себе...» Далее шло перечисление жизненно важных вещей, от которых я бы тоже не отказался. Ещё через несколько страниц попалось кое-что интересное:

«При аварийной телепортации, либо других обстоятельствах непреодолимой силы, таких как: прорыв Инферно, атака Костяных Демонов, Драконов и иных сущностей, каждый командир контубернии должен уметь проводить ритуал "Уют". Для него требуется...»

Ха! Я передал книгу ребятам и показал нужное место. Кир рванул к девушкам, выпрашивая карандаш и блокнот. Я повернулся к следующему стеллажу. Снова закрыл глаза и вытянул левую руку. Сосредоточился, пытаясь почувствовать движение энергии через чакры. Тепло рук должно смешаться с теплом искомого объекта, и я найду необходимую книгу! Она сама прыгнет в руку.

Блин, как же нам нужна воскрешалка! Ну! Я провёл рукой по корешкам книг. Мне показалось, что одна из них сама толкнулась в ладонь. Пальцы цепко схватили переплёт, и я снял очередной фолиант с полки. Согласился с необратимостью действий и открыл глаза.

«Одинокая волчица в дебрях Нифльхейма» — гласило название. Интересно, что там. Безумно хочу обелиск воскрешения. Нифльхейм — вроде бы потусторонний мир в сказаниях викингов. Обнадёживает.

«Айталыына любила волков. Один из них отвечал ей взаимностью, и по безлунным вечерам полог яранги был расшнурован...»

Это что? Это как? Я принялся торопливо листать страницы по диагонали, просматривая текст. Да как так-то! Здесь реально история девушки-колдуньи, влюбившейся в оборотня. Жаркие сцены на снегу. Эротическая драма, блин! С картинками! Я оторвал взгляд от страниц — все внимательно и молча смотрели на меня.

— Э… А что там в предыдущей книге всё переписали? Что там было?

— Там был ритуал «Уют», – заговорил Кир. – Если вдруг застигнет врасплох неожиданная… кхм… неожиданность… Можно сотворить что-то вроде палатки, костра, небольшого запаса пищи и воды. Каждому. Но там сноска есть: не чаще одного раза в три дня. Без объяснений почему. Видимо, книга устроена по принципу наших уставов.

— А ещё что? — я понимал, что тянуть время чревато, но не мог признаться, что опростоволосился и вытянул дешёвую порнуху. С картинками.

— А всё. Здесь книги вроде бы объёмные, но по содержанию короткие. У тебя что? – Кир вдруг забеспокоился. – Какой-то ты странный, красный. У тебя давление не поднялось? Всё-таки сорок лет уже, к тому же постоянная перемена тела?

— На, вот. Только не смеяться. Я — невезучая жопа. Вот, — я протянул том.

Кир бегло пролистал, удивлённо вскидывая брови всё выше, словно говоря: «Разве и так можно?». После молча отдал книгу девушкам. Наташа с Катей открыли её, переглянулись и захихикали. Язвы.

— Кир, брат, Антоха… Может быть, вы? Или вы, девушки? Что-то я немного волнуюсь, — после такого провала в груди поселилась сосущая пустота, руки обмякли и подрагивали. Дышать стало трудно — налицо острый приступ трусости. Как же хорошо в медведе! Когда я большой и волосатый, то ничего не боюсь!

Антоха пожал плечами и высказал общее мнение:

— Сань, что бы ни случилось, хоть камасутру вытяни — ты наш лидер, и мы в тебя верим. Нельзя руку менять — взялся, тяни. Мы можем, конечно, но я честно скажу: что бы ты сейчас ни вытянул — мы в тебе сомневаться не будем. Прости, что так сумбурно и невнятно, но ты же понял, да?

— Да понял я, понял. Всё на меня взвалить охота, — пробурчал я, подходя к следующему стеллажу. Короче, воображаемая энергия, проходящая через чакры — полная фигня! Протянув руку, я наугад взял с полки книгу.

«Неукротимый пылесос». Нормальное название, наверняка порнуха, ну и хрен бы с ним! Я наугад открыл фолиант.

«Используя руну … в комплексе с базисным руноскриптом … (рис. 1) — мы получаем эффект осевого вращения, притом что руна … отвечает за скорость вращения, а руна … за прилагаемую мощность, высчитываемую по формуле Торвина-Кустовского...» — и далее — куча рисунков с пояснениями, чертежами и готовыми структурами руноскриптов. И даже с формулами магического сопромата. Я торопливо пролистал том, ничего не понял, но настроение у меня поднялось. Довольную улыбку сдержать не получилось. Я оторвал взгляд от добычи, нашёл Антоху и сообщил:

— Поздравляю. Ты сможешь создать магический двигатель для Вальки.

— Саааш! — услышал я возмущённый вопль Кати. — Ну как так-то! Я же теперь мужа месяц не увижу! Он же в гараже спать будет! А я хочу, чтобы он со мной спал, а не с мотоциклом!

— Катенька, Катенька! Я только вот, я там быстро, туда-сюда! Ты и оглянуться не успеешь! — залебезил механик, вырывая у меня книгу и жадно вчитываясь в строки. Лицо Антохи счастливо засияло.

Катя сурово посмотрела на мужа. Тому было всё равно — мыслями он уже мчался на байке. Девушка вздохнула и перевела взгляд на меня. Я инстинктивно схватил с ближайшей полки книгу, прикрылся и показал ей кулак. После, одновременно с запоздавшим сообщением Системы, до меня дошло, что сделал, и я злобно уставился на нашего друида. Катя испуганно ойкнула и отвернулась. Наташа всё так же сидела неподвижно и не крутилась.

Молодец. Хотя немного жаль. Э, Сань, что жаль? Ты что — эксбиционистом стал? Отругав себя, я прочитал название очередного трофея.

«Жезл беспощадного солнца». Блин, что-то знакомое. Возможно, даже читал ещё на Земле книгу с похожим названием. Опять в голову лезет всякая пошлая чушь. Я обречённо вздохнул и принялся читать.

«Интенсивная терапия пациентов светлой магией после подтверждённой смерти вследствие насильственных действий имеет многовековую доказательную базу...» — я помотал головой и даже протёр глаза. Передо мной действительно пример заклинания реса? Воскрешение при помощи светлой магии? Я предвкушающе посмотрел на паладина: он теперь не только боевая единица и аптечка, ещё и последний шанс. Чтобы не говорил по этому поводу брат-некромант.

— Кир. У меня для тебя подарок, — я протянул ему книгу.

Осталась последняя попытка найти что-нибудь нужное и интересное. Я подошёл к очередному стенду. Все корешки казались теперь одинаковыми. Неброскими. Я протянул руку на самый верх… И передумал. Ни разу не брал с нижней полки! Непорядок. Наклонился — и вытянул наугад фолиант. Согласился, что уверен в своих действиях, хотя сердце сжалось до размера муравьиного глаза. И даже меньше.

«Обретённая лампочка». Интересное название, надеюсь, не порнуха.

Сань, да что тебе в голову всякая чушь лезет про соития-то? Я оглянулся. Все смотрели на меня. Кроме, слава богу, девушек. Ждали.

«Основы создания простейших стихийных заклятий доступны любым разумным третьего круга посвящения. Используя циркуляцию эфира, можно создавать в голове конструкты, позволяющие...»

— Кажется, это учебник по магии… — пробормотал я, протягивая книгу брату. Тот вчитался и расцвёл в улыбке.

— Братан, могёшь, когда можешь! Красава, Сань! Мы сейчас всем с этим учебником глаз на… А блин, медведь — ты хоть предупреждай.

А вот нефиг стоять рядом с потенциальным оборотнем, способным неожиданно занять объём в три раза больше. Ну почти в три. Я встряхнулся всем телом, как собака после купания. Даже хвостиком пошевелил. Красота! А то как-то слишком долго человеком был. Неуютно.

Девушки обернулись на шум. Всё, поздно оглядываться, теперь я пушистый красавчик. Когда голым щеголял — нужно было смотреть. Полюбовались бы! Довольный, я сел на пол, и, склонив набок голову, дурашливо свесил язык. Неожиданно Наташа поднялась, подошла ко мне и, привстав на цыпочки, дотянулась до моего пушистого уха — и шепнула:

— Ты симпатичный — и когда мишка, и когда человек.

И ушла обратно к Кате. Значит, всё-таки подглядывала!

Парни расселись поблизости и, передавая по кругу карандаш с листками бумаги, конспектировали книги. У брата получилось зажечь небольшой огненный шар, для освещения. Кир сделал что-то наподобие магической стрелы, как у Женьки, только из света. Катя же выучила наступательную магию. Но ресалку создать не получилось.

Я тоже сунул мокрый нос в книгу, рассчитывая поколдунствовать… Но система обломала:

«Вы не можете использовать циркуляцию эфира в этом облике. Необходимо принципиально другое построение психоматрицы эффекта».

Вот тебе и пожалуйста. Жаль, очень жаль. Я вздохнул — и поводил головой, выискивая, куда ещё можно приложить лапки. И вздрогнул. В углу спокойно стоял библиотекарь. Такой же, как до битвы: перетянутый бинтами, состоящий из коврика и лент, с папирусом вместо головы.

— Э? Ребят, у нас проблемы! — я распушился и приготовился к бою, закрывая своих от монстра. Тот же спокойно стоял в углу — и не пытался нападать.

«Время посещения библиотеки закончилось. Рандомно оставлена одна из книг». — известила система. Вторя ей, библиотекарь завопил:

— Время вышло! Сдайте книги! Покиньте читальный зал!

Неведомая сила подхватила нас и выволокла в коридор. Дверь захлопнулась. Из-за неё послышалось негромкое ворчание:

— Наглецы, нет бы с девушкой договориться… Я бы рассказала, что где лежит. И больше книг бы дала почитать! Неучи, вот в наше время…

Бубнёж затих – камни, из которых была сложена стена, пришли в движение и за несколько секунд замуровали дверь.

— Вы слышали? С ней, оказывается, можно было договориться! А ты сразу — товарищ! — посетовал Стас.

— Вообще-то, «товарищ» — обращение ко всем полам, — огрызнулся я. — И признаков, по которым можно было определить гендер, я не увидел.

— Нахал, — шепнул воздух.

На стене появилась табличка: «Библиотека закрыта на учёт». А снизу приписка: «Для медведей навечно».

Глава 19

— М-да, Сань, не умеешь ты всё-таки с девушками общаться, — озвучил брат очевидную вещь. – Не везёт тебе.

Я вздохнул: Женька абсолютно прав.

— Пойдёмте на склад. Может, там удастся договориться. Надеюсь, там не окажется обиженных женщин!

Мы вернулись в холл, выбрали другую арку и двинули по такому же коридору. В том же построении. Дверь отличалась. В ней имелось окошко, сейчас плотно задвинутое, из-за которого пробивается свет.

— Тук-тук. Э-э-э… – я постучал и запнулся, памятуя о фиаско с библиотекаршей. – Мы тут по вопросу…

— Чего надо? Никого нет! Идите нафиг! Я вас не звал! Особенно медведей-оборотней — у вас лапки! — раздалось из-за двери. Заслонка открылась, и оттуда выглянул глаз. Здоровенный, налитый кровью, больше моего раз в пять! Если у этого монстра такие фары, какой он сам?

— Может, договоримся? — спокойно поинтересовался Кир.

— Чего с вами договариваться? У вас ничего нет!

— У нас есть лучший подарок всех времён и народов! — возразил Кир, покосившись на книгу в руках у Стаса.

— Это что? А?

Дверь неожиданно распахнулась, чуть не заехав мне по морде. На пороге стоял… Смешарик. Ну вот как в мультике. Только там симпатичные зверюшки, а здесь… прапорщик. Седеющий, короткостриженый, одетый в камуфляж и жилетку. Начищенные берцы, ослепительно-белая подшива. И да, он был абсолютно круглой формы – эдакий глобус, из которого комично торчат ручки и ножки. Но вот что странно: неведомым образом выкатившись из самой обычной по размеру двери, он занял весь свободный объём коридора.

— Давай, — потребовал колобок, протягивая руку.

— Чего давать? — удивился Кир.

— Подарок давай!

— Так это вы подарите, а мы вас спонсируем, — не согласился паладин.

— А я-то с чего буду дарить? — насупился прапор. Его глаза опасно налились краснотой. — Вы вообще знаете, кто я такой?

В голосе его появились рыкающие нотки. Я огляделся, на всякий случай прикидывая, как буду маневрировать. Что-то маловато места… Блин, да он же сейчас нас тут всех сомнёт нафиг!

Кир, видимо, тоже это понял и напряжённо оглянулся на нас в поисках помощи. Неожиданно вмешалась Катя:

— Товарищ офицер, ну нам очень-очень нужно переодеться! — она молитвенно сложила руки у груди и жалобно посмотрела на смешарика.

— А… вот! Я офицер! — прапорщик, как мне показалось, подозрительно зыркнул по сторонам. — А вы тут ходите туда-сюда. Так и быть, расп… разгильдяи! Выдам я вам форму установленного образца. А вы отдадите мне книгу. А то библиотекарь, совсем там у себя… кхм… ладно уж. Но тебе, медведь, ничего нет! На медведей вообще ничего нет!

Да что же это за дискриминация по видовому признаку!

Шарик махнул рукой, и перед каждым членом группы материализовался небольшой свёрток.

— Книгу гони! — прапор протянул к Стасу комичную маленькую ручонку.

Тот вышел вперёд и отдал ему том. «Одинокая волчица в дебрях Нифльхейма», – успел я прочесть название. Блин, нам конец!

Прапор открыл книгу, полистал и неожиданно расплылся в улыбке. А потом вдруг повернулся внутри себя. То есть, сам шарик снаружи даже не шелохнулся, но вместо лица на нас теперь смотрел затылок. Смешно переваливаясь, он зашёл на склад и закрыл дверь.

— Уф, пронесло! — выдохнул Кир. — Я уже представил, что он на нас катится! Спасибо, Катенька. Нашла, что ему сказать.

— Я миленькая, вот и прокатило. Точнее, на нас не покатило, — Катя улыбнулась, потом строго произнесла: — Ребята, отвернитесь, пожалуйста. Мы переоденемся.

Ребята отвернулись. Девочки зашуршали, разворачивая свёртки. Через несколько минут, когда шея у меня уже затекла от желания повернуться, нам благосклонно разрешили посмотреть.

Что сказать? Стильно. И функционально. Крепкая одежда с кожаными вставками на локтях, груди и коленях. Костюм напоминал чем-то вицмундир гусар двенадцатого года. Доломан со шнуровкой, ментик, портупея с подвешенной на ней ташкой. Только вместо позорных обтягивающих рейтузов — удобные брюки, а взамен сапог — берцы. Ну и кивера вызывающего нет — просто строгая кепи. Жаль, меня обделили. Мне бы такое тоже не помешало, когда я человек.

— Ребята, оно ещё и дополнительные характеристики даёт! У меня плюс два к интеллекту, у Наташи плюс два к ловкости! — Катя довольно захлопала в ладоши. Ребята покивали, попросили девушек отвернуться и тоже переоделись.

Я разглядывал их с лёгкой завистью: красавцы, что и говорить. Зато я одет в медведя с портупеей. Большой и волосатый, а не в этом модельном тряпье. Вздохнул, унимая досаду.

— Эй, хрен мохнатый! — раздалось со склада. Я обернулся — на меня снова смотрел безумный взгляд из окошка.

— У меня, оказывается, завалялась экспериментальная одёжка! Как раз чтобы с голым задом всяким оборотням не бегать, — глаз за дверью сменился другим, не менее безумным.

Передо мной материализовался комплект. Кхм… При виде него у меня в голове возникло словосочетание «Мех с подмышек горной обезьяны». Позорнее ничего не нашлось?

Жилетка из коричневой кожи, сшитая кое-как крупными кривыми стежками, с намекающей на мех оторочкой по краю. Короткие штаны, потёртые, засаленные… похоже, что сделаны из куска, с которого не до конца убрали шерсть. Почему-то возникло стойкое ощущение, что они должны пахнуть козлом. И это он предлагает… мне? Это убожество? Да я ни в жизнь такое не надену! Да меня не только вся деревня засмеёт, но и Речной! Лучше голым шлангом размахивать, чем такой ширпотреб носить! Там наверняка вши, какие-нибудь древние, сотого уровня, на которые необходимо рейд собрать!

— Выглядит одёжка неказисто, тут я с тобой согласен, лохматый, — казалось, прапор прочитал мои невысказанные мысли. — Но, во-первых, она не уничтожается при оборачивании… А во-вторых, треть нанесённого урона превращается в энергию, которая тебя отлечивает. Ну что, берёшь?

Я по-новому взглянул на предложенный костюмчик. Какая прелестная вещь! Какая стильная и красивая! Дайте две! — проорал я у себя в голове, но вслух лишь буркнул:

— Ну давай, не откажусь.

— Выполнишь для меня пару заданий — она твоя. Тут делов-то на полчаса, — кладовщик приоткрыл дверь, и я увидел довольное лицо колобка. – Друзья твои в фойе подождут. Не боись, не успеют соскучиться.

Шарик махнул рукой, подзывая меня.

— Мне тут вечность куковать, а чай заканчивается. До поставки придётся ремешок подтянуть. А чаёк я люблю лесной, сборный. А ты медведь, тебе легче травы собрать. Я тебе лопатку дам, с возвратом! И телепортирую в один лесок, накопаешь там травок и мне принесёшь. Высушу я уж сам.

— А что копать? Я в ботанику вообще никак! Только клён от дуба отличить смогу! И от пальмы.

— А ты по запаху — нюхни! — колобок протянул железную овальную банку с полувытертым портретом Есенина. В таких раньше подарочные наборы от Рязанской чаеразвесочной фабрики продавали.

Я втянул воздух, в голове щёлкнуло, и перед глазами появился текст:

Вы взяли задание: «Поиск трав».

Вам необходимо собрать:

Иван-чай — 30%

Листья черники — 20%

Трава зверобоя — 15%

Хвоя сосны — 10%

Корень девясила — 10%

Липа — 5%

Мята — 5%

Черёмуха — 5%

Награда: доспех оборотня.

— Товарищ, кхм… офицер, может быть, вы мне сразу отдадите доспех? – я сделал как можно более несчастную морду. – А то лапками собирать неудобно, а превращаться в человека и опять голыми му… жопой трясти, как-то нет желания.

Кусок почесал ручкой верх сферы, подумал и согласился:

— Чёрт с тобой, мохнатый! Только смотри, без обмана! А то сдеру подарок вместе со шкурой!

На последних словах у завсклада покраснели глаза, а голос приобрёл демонические вибрации.

— Не извольте беспокоиться, всё будет в лучшем виде! — отрапортовал я, подгребая под себя вещи.

— Ребят, отвернитесь, я переоденусь! — крикнул сопартийцам и превратился в человека.

Штаны и жилетка сели как влитые, и даже страшные неаккуратные швы нигде не тёрли. И запаха не было. Но главное — соседей по одежде.

— Ой, Саша, ты такой брутальный! Как Конан-варвар, ограбивший все Макдаки, — всплеснув руками, ахнула Катя.

Ну, кто бы сомневался, что она промолчит. У неё всегда есть для меня доброе слово.

— Пофиг, — махнул я рукой. — Я сейчас один квестик выполню, смотаюсь туда-сюда… Вы и соскучиться не успеете. Пока!

И я запрыгнул в портал, открывшийся по мановению руки колобка.

Первое, что я почувствовал — это боль в ступне. Непривычно быть человеком. Неудобно. Нужна обувь, либо опять переодеваться в медведя. Я вздохнул — выбор очевиден. Заодно и проверю, действительно ли костюм работает, не порвётся ли он от превращения.

В медвежьей шкуре становятся нестрашны колючки и сучки, валяющиеся на земле. Я потоптался на месте, поднялся на задние лапы, проверяя целостность одежды, снова обернулся человеком. Убедился, что всё в порядке, вернулся в арктодуса и занялся делом.

Сосновая хвоя — 4% собрано от необходимого количества

Корень девясила — 7% собрано от необходимого количества

Листья черники — 100% от необходимого количества

Такие результаты у меня были после пяти часов работы в этом грёбаном лесу. Уже смеркалось. Мне с моим зрением всё равно, я больше ориентируюсь по запаху, но сам факт! Я даже половины не собрал. Когда же я вернусь? Я вздохнул и подкинул дров в костёр.

Хорошо, что с собой есть запас продуктов. Плохо, что я сейчас его съем. Не терять же время на охоту, рыбалку, а потом ещё и приготовление добычи. В медведе можно, конечно, и сырятины пожрать… Но что-то беспокоит меня «Родство». Вдруг оно поднимется – в лесу, от сырого мяса и кореньев? Или рыбы? Не стану ли я медведем по-настоящему, без шансов обернуться человеком?

Я снова вздохнул и поправил на огне банку с тушёнкой. Последнюю. Сейчас я её съем, помою в ручье и вскипячу в ней воду. Заварю чай, пара пакетиков у меня есть. И ещё две шоколадки «Алёнка» — остатки роскоши бывшего мира. Спасибо сумке с неприкосновенным запасом. Основной провиант у одногруппников. Я вздохнул ещё горше, вспомнив про оставшийся шашлык.

— Кто грустит — тот трансвестит! — раздалась за спиной премерзко бодрая фраза.

Я оглянулся, жалея, что не в медведе. Этот улыбающийся хрен с дубиной не подошёл бы так близко.

— Мужик, ты же нежадный? — дубиноносец говорил радостно, можно сказать душевно, но настороженные злые глаза выдавали истинные эмоции. – Ты же поделишься жрачкой, да?

Его крысиная физия не располагала к прыжкам радости от встречи земляка. К тому же общая потрёпанность и синеющие наколки на пальцах… Нет, не наш человек. Мне с таким не по пути. Наверняка на родине мы были по разную сторону баррикад.

— Взял бы и поохотился, что ли. У меня одна банка тушёнки. Самому мало.

— В натуре, мало. Так смотри. Ты, по жизни, вижу, пацан чётенький. Как и я. В натуре, видать, жизнь побросала. Бродяга из конкретных, так? Но ещё я вижу, что не голодовал. А я уже третьи сутки только листьями питаюсь, жрать охота, как не в себя. Медведя бы съел, да где его тут встретишь, ага? Согласись?

Увлечённый плавной речью крысомордого урки, я чуть машинально не кивнул. Но вовремя встряхнулся и, надеюсь, что равнодушно, сказал:

— За так не отдам. Есть что полезное?

— Братишка, веришь, набрал только листочков разных. Думал чай заварить, благо тара есть, — урка показал привязанный к поясу стандартный алюминиевый армейский котелок с крышкой. — Вот всё, что нашкандыбал!

Он протянул мешочек, сделанный из какой-то тряпки. Я взял его и, не выпуская из вида подозрительного типа, развязал тесёмки. Втянул воздух, и перед глазами вспыхнуло сообщение системы:

Иван-чай — 100% от необходимого количества.

Трава зверобоя — 100% от необходимого количества.

Вы всегда можете собрать недостающие ингредиенты, либо получить их в результате обмена, боя, в награду за выполненные задания.

Я кивнул братку на банку с кипящей тушёнкой, потом залез в сумку и протянул ему пару пакетиков чая.

— О! От души, душевно в душу, братишка! Чё, так сильно травки нужны? — пытливо уставился на меня урка.

— Ты даже не представляешь, как! — вздохнул я.

— Ты чётенький пацанчик, потому я тебе гнать фуфло не буду. Разжую всё, понял. Траву эту пахучую я срезал на грядках. Грядки, сам понимаешь, у домика. Домик стрёмный — просто вилы. Я чуть кирпич не родил, пока огород обносил. Так-то. А за тушняк — моё человеческое благодарствую.

Цапнув голой рукой банку из огня, урка исчез. Не прыгнул в стелс, как Стас или Чижовы, а просто развоплотился, за пару секунд делаясь всё прозрачнее и прозрачнее. Притом, судя по движению губ, он продолжал бакланить. Тьфу, блин, говорить. Только уже неслышно.

Я ещё раз посмотрел на огонь, пожал плечами и, превратившись в медведя, закопал костёр. План прост и ясен: найти тот домик с грядками, глянуть, что можно позаимствовать из растений. Или поговорить с хозяевами и попросить о помощи.

След я взял сразу: мой гость не заботился о скрытности и шёл по прогалинам. Там, где удобнее всего. Пройдя таким образом пару петель, через час я действительно вышел к цели.

Ночь, лес, луна. И маленький домик, сложенный из брёвен «в лапу». Хе, «Локалка»? Перед ним огородик, уже основательно разрытый. Хоть и плохо, но в призрачном лунном свете я вижу выкопанные кусты молодой картошки и потоптанные перья лука. А у меня, скотина, выцыганил тушёнку. За травки. Эх, Саня… Ты, конечно, не лошара, но где-то близко по духу.

Аккуратно, стараясь не наступать на разрытые грядки, я стал обходить разорённый огород. Где же он набрал травы? Я втянул носом воздух, пытаясь сориентироваться.

— А ну, пошёл прочь, херня мохнатая! — строгий женский голос, раздавшийся от избушки, заставил сжаться моё медвежье нутро до размеров таракана. Желание удрать, билось в мозгу. Мышцы напряглись, шерсть встопорщилась.

«Нет, а чего я так испугался?» — подумалось мне. — «Я же сам хотел встретиться с людьми и попросить помощи с травками!»

Развернулся на голос, я открыл пасть, собираясь поздороваться.

— О, не свалил! Оборотень, что ль? А, так и есть. И уровень малюсенький! Тебе что здесь нужно, тугосеря?

Непреодолимая сила сковала призрачными жгутами моё тело. Лапы оказались надёжно принайтовлены к туловищу. Не дёрнуться. Голова зафиксирована в вытянутом положении, а мой маленький хвостик… А-а-а! Я заорал от боли: странная сила крепко держала меня в метре над землёй. За хвост.

— Чё орёшь, ворюга?

— Хвост! — провыл я, не сдерживая слёз от боли. Отросток отпустило, и я мягко приземлился на огород, к ногам поработительницы.

— Значит, как воровать — ты смелый. А как отвечать, так: «Ой, хвост!»

Хозяйка голоса оказалась невысокой старушкой. Малюсенькая, но не скрюченная возрастом. Осанка у неё была гордая, как у королевы, всю жизнь занимающейся бальными танцами. Но росточком низенькая. Таких сейчас называют полторашками. Да я хоть и выше, всё равно на неё снизу вверх смотрю!

Старушка строго взглянула на меня, поджала губы, задумчиво произнесла: «Пу-пу-пу» и многозначительно в такт потопала.

— Ба…тов… сударыня, отпустите меня, пожалуйста. Это не я ваш огород разорил.

— Если не ты, то кто? Нет, понимаю. Занята была, но кто кроме тебя умудрился неслышно тут всё перекопать, а после ещё и нагадить? Только ты зверюга!

— Я не зверюга. Я оборотень, сударыня. Я травки в лесу искал, остановился на ночлег недалеко отсюда, в часе трусцы. Стал разогревать тушёнку, подошёл парень, предложил обменять травы на еду. Я ему сверху, блин, ещё два пакетика чая отсыпал! Он и рассказал, что собрал травы возле избушки. Вот я по следу пошёл и пришёл. Блин.

— Оладушек. Не блинкай мне здесь, некультурно! — сердито цыкнула на меня старушка. — Ладно, проверю сейчас.

Ведьма-пенсионерка сосредоточилась, и перед ней вспыхнула зеленоватым призрачным светом многолучевая пентаграмма. В её сиянии, как в ускоренной обратной съёмке, я аккуратно протопал задом наперёд в лес, закопал костёр, после появился мой знакомый крысомордый урка. Далее тот спиной вернулся к избушке…

Надеюсь, ему всё вернётся — так подставить.

После этот товарищ стал тщательно выкладывать лук и картофель из котелка, с последующим закапыванием. В обратной перемотке смотрелось это, конечно, забавно, только мне было не до смеха. Главное, Система почему-то молчала. Такую мощь я ещё ни разу не встречал! Ни один из моих противников не сумел играючи спеленать древнего медведя и подвесить его за хвост.

— Ладно, тугосеря. Вижу, невиновен ты. – старушка усмехнулась, и, блеснув стёклами очков, поинтересовалась. – Баловать-то не будешь? Зло на бабушку не затаил?

— Нет, сударыня. Как вы могли такое подумать?

Какое, нафиг, зло? Свалить бы отсюда в полной комплектации. Если в этом виде мне оторвут хвост, чего я лишусь в человеке?

— Тогда оборачивайся человеком, поговорю хоть с вашим братом. А то столько уже людей не видела!

Я послушно вернул себе внешность хомо сапиенса. Судя по снисходительному взгляду старушки, впечатления не произвёл.

— Вы что ль ешшо текстиль не открыли в своём мире? Совсем дикие, да?

— А… ам… э-э-э… кхм! — я поперхнулся, не зная, что сказать. Она в курсе о множественности вселенных? Она, судя по её словам, знает, именно знает, что не все миры стоят на одной ступени развития?

— Э-э-э… ну мы там уже ядерной энергией пользуемся. Вот.

— Ну не совсем дикари, хотя близко. Небось ешшо через турбины снимаете энергию? Само собой, ни до термоядерной энергетики, ни до прямого использования путём нейтринного обмена?

— Ну над термоядерной энергией у нас уже работают. Токомаки там, плазма в магнитном поле. Вот.

— Не используй слова-паразиты! А то создаётся впечатление, что сейчас ещё и застенчиво в носу поковыряешься, — снова отчитала меня пенсионерка.

— Извините. — я и вправду испытывал давно забытое стеснение и робость по отношению к старшим. Стою, как перед строгой воспитательницей, и серьёзно чувствую себя тугосерей.

— Если вы такие развитые, что тогда не в экзоскелете? А, хотя… Пока нормально энергией пользоваться не научитесь, какие экзоскелеты? На батарейках далеко не убежишь. Но хоть нормальные синтетические материалы со вставками из прочной нетканой материи можно же использовать?

— Так рвётся всё! — воскликнул я. — У меня горка была почти новая, я её два года всего лишь таскал — в лоскуты порвалась!

— А эфир использовать — никак?

— Так мы две недели назад всего перенеслись! Только очухались! У нас, бл… кхм, ещё в обществе раздрай. У меня три четверти посёлка свалило в город! У нас на полях работать некому. А городские не желают! И Систему не желают получать. А тут гости… извините, вырвалось. Вот мы и пошли в Цитадель. Ещё утром, я если не в медведе, то голый. И траву собираю, чтоб долг вернуть именно за эту ободранную одёжку, которая не рвётся от превращения. Вот.

Я сумбурно и отрывисто вывалил на старушку всё, что накипело. Та вздохнула, покачала головой и произнесла:

— Идём, чаем угощу. Заодно расскажешь всё, — она развернулась и плавным уверенным шагом двинулась к дому. Я последовал за ней.

Внутри избушка была отделана под хай-тек. Панели, откидной стол-трансформер, электрочайник… Вода вскипела почти моментально. Старушка заварила пахучий чай и поставила передо мной розочку с вареньем. Я нашёл в сумке две маленькие плитки шоколада «Алёнка». Одну отдал пенсионерке, вторую оставил себе. И я даже знаю, кого угощу.

За чаем обстоятельно рассказал всё, что со мной и с нами вообще случилось. От и до, ничего не скрывая. Скрывать что-то от существа такой мощи, притом не определяемого системой, глупо. Эта бабуля-полторашечка, если захочет, найдёт наши все поселения и зачистит их, не особо напрягаясь.

— Ну, малой, с вами всё ясно. Вижу на твоей простодушной физиономии множество вопросов. Но так как я старая вредная карга, то отвечать на них не буду. Развитие в научно-техническом плане у вас достаточно большое, сами догадаетесь о происходящем здесь. Да? У вас же есть научно-исследовательские институты, так? Ага, вижу, забрезжило что-то в глазах. Только догадки свои будешь обсуждать с товарищами, ясно? Надеюсь, ясно. На аутиста непохож. На первый взгляд. Дальше. Помогу я тебе с квестом. Да, я прекрасно осведомлена об игровых терминах. И даже практически ничего не попрошу у тебя взамен. Выполнишь для меня пару заданий, и мы в расчёте. Да что ты так вздрогнул-то? Слышал уже эту фразу, и она тебе о многом напоминает? Ладно-ладно, не дрожи. В подземелья под НИИ я тебя отправлять не буду, хе-хе... Опять вздрогнул. Да что же ты такой пугливый? Шучу я! А может, и нет… Вот тебе травы. Набирай сколько нужно.

По привычке я хотел понюхать возникший откуда ни возьмись мешочек, но в последний момент сдержался. Опять посчитает меня необразованным и невоспитанным дикарём. Стыдно. Поэтому лишь кивнул и поблагодарил.

— Спасибо — это много. Сам понимаешь, я достаточно сильна, чтобы в чём-либо нуждаться. Но есть у меня хобби — поддерживать порядок в этой лесопосадке. И вот тут — затык. Иногда Cистема сбоит и закидывает ко мне потеряшек. Людей и существ, оторванных от своего социума. Робинзонов. Они мне мешают. Сам видел: пришёл, насрал под стеной, раскопал огород… Но главное, вовремя свалил, через соседний слой реальности. Удивлён? Не знал про слои? Теперь знаешь. Особо на них не рассчитывай. Нужен особый системный скил, чтобы находить червоточины. А так бы я ему сама эту картошку в жопу напихала бы. Ладно.

— У меня появился ещё один бродяга. Я, конечно, могу его испепелить. Или закинуть куда подальше. Но что-то мне его жалко. Аутист он, а блаженных обижать — рука не поднимается. Но если он будет продолжать ломиться в мою сторону — поднимется. Забирай своё сено и дуй к нему навстречу. Чтоб он ни в коем случае не дошёл до моей избушки. Ясно?

Я кивнул. Куда уж яснее.

— И ещё. Не убивать, понял? Я сегодня добрая, поэтому подскажу тебе о важности выбора.

Старушка перегнулась через стол, сверкнула ясным взглядом без всяких очков и ткнула сухим пальцем мне в лоб. Никогда до этого я не ловил флешбэки. Но теперь знаю, как это выглядит. Насмотрелся на всю оставшуюся жизнь.

Вот я встречаю крысомордого, мы не находим общий язык, и он пытается меня убить. Я сильнее и скоро уже терзаю его труп. После блуждаю по лесу несколько недель до тех пор, пока не собрал все необходимые травы. Возвращаюсь в Цитадель, а меня там никто не ждёт. Решили, что я погиб, пошли закрывать долг сами и не справились. Занавес.

Другой сценарий. Я не договорился с уркой, опять же убил его, встретил старушку. Она мне не верит — я заляпан человеческой кровью, и путы телекинеза благополучно разрывают меня на части.

Ещё один. Я сторговался с уркой, встретил старушку, но не смог договориться уже с ней. Исход ясен.

И таких вариантов много. Мне становится дурно от одной мысли о том, как тонка грань правильных решений. Истинное лезвие бритвы!

— Посмотрел? Надеюсь, понял. Многие после этого начинают понимать древнюю мудрость: «Не ошибается тот, кто ничего не делает». Надеюсь, ты выводы сделаешь из этого урока. И спасибо за шоколадку. Люблю я их.

Окончание фразы я дослушал уже на улице. Неизвестная сила перенесла меня за порог, в полностью восстановленный огород. Отойдя от дома на пару десятков шагов, я получил сообщение от Системы:

Вы общались с независимым эфирным элементалем и выжили. Вы очень везучи. Не все и не всегда эфирные создания придерживаются норм морали. Общение с элементалем насытило вас энергией. Ваш уровень поднят на три. Ваш уровень — девять.

Ноги подкосились, руки ослабели, и я рухнул лицом вниз, пребольно ударившись и разбив нос. По телу прошла дрожь. Суставы скрутило от боли. Мышцы напряглись до хруста в костях, и я чуть было не задохнулся от боли, но она быстро прошла.

Нифига себе – чаёк с бабулечкой попил! Видимо, резкое увеличение параметров неслабо прошлось по организму. Странно. Когда я получал первые три уровня, меня так не корёжило. Да никого не корёжило! Не поэтому ли система дальше качает только через поглощение сфер и лишь на один уровень в двое суток?

Вы получили новый пассивный навык: «Неистовое восстановление». Теперь вы восстанавливаетесь во время боя. Ваши раны зарастают. Вам не страшны ранения средней и выше тяжести. Навык расходует как Ци, так и Эфир. Вас можно уничтожить только специализированными атаками, направленными на подавление циркуляции Ци и Эфира, либо моментальным расчленением. После того как ваше наполнение Ци и Эфиром заканчивается — вы становитесь уязвимы. Скорость наполнения энергиями зависит от показателя Дух.

Вот ничего себе! Такую портянку от Системы я не получал уже давно, да ещё и настолько информативную. Да и плюшка выглядит просто потрясающе. Восстановление! Теперь я сам себе аптечка.

Я сел и провёл по лицу. Нос саднил, губы разбиты. Что-то пока не зарастаю. Или у меня энергии по нулям? Заглянул вглубь себя, убедился, что всё нормально: и Ци, и Эфир наполнены. Перечитал. До меня дошло — я восстанавливаюсь во время боя. Балбес. Вздохнув, обратился в медведя и потрусил искать потеряшку. Задание такой личности, одно общение с которой подняло мои уровни необходимо выполнить в кратчайшие сроки.

Продолжение следует...

Друзья, не забывайте, что ваши лайки укрепляют веру в себя и усиливают желание писать. К тому уже, если вы дочитали до этого места, книга однозначно заслуживает "сердечко" 𦒒#МсжЗЫЯSжѧѡщ3`('!ri?d>8}"i

Глава 20

Пенсионерка-элементаль, кроме уровня, наделила меня и чувством пространства. Впрочем, не исключено, что оно распространялось только на мою цель. По крайней мере в списке моих характеристик, кроме восстановления, ничего нового не появилось.

Уровень 9

Сила — 34

Выносливость — 32

Интеллект — 32

Дух — 32

Избежание — 26

Родство — 2

Способности: Мощный удар, Рывок, Неистовство Ветра (пассивная), Вызывающий рёв, Лидер ур. 2, Неистовое восстановление.

Убедившись в отсутствии такого свойства, как картография, или чего-то похожего, я закрыл список характеристик. Что-то мазнуло по сознанию, некая неправильность, но я не стал вдаваться в подробности. Главное, я чётко знаю куда идти, и где находится искомый объект. Прощай, топографический кретинизм!

С одной стороны — неплохо раскачался, относительно своих соотечественников. С другой, если сравнивать с элементалем, я действительно мелкий тугосеря. И если бы бабульку переклинило, и прошивка в виде человеческой морали слетела, то она размазала меня по огороду тонким слоем, абсолютно не напрягаясь. Наверняка даже сейчас может. Интересно, какой надо взять уровень, чтобы сражаться с ней на равных? Пятидесятый? Сотый? Не меньше. Значит, держим в голове, что в любой момент я могу встретить суперсильное существо. И стараемся со всеми разговаривать вежливо и почтительно.

Искомый объект я вначале услышал, а только потом почуял. Ничего не имею против рэпа, но даже и не собираюсь что-нибудь делать для хип-хоп культуры. Уверен: громко и немелодично распевать то, что по задумке создателя тихо бубнят под нос, это за гранью добра и зла.

...Дядькины ретрозаписи

AC/DC и Фредди дырявый

We Are The Champions, Radio Gaga

Шняга, настроение ниже фарватера

Пацаны курят дудки, я листаю журналы

Вдруг мой взгляд упал на рекламу

Фирма «Альбатрос» — любое страхование

Недвижимость, авто, катастрофы, здоровье

Короче, расширенный профиль

Вдруг что-то щёлкнуло во мне, вот оно

Трясущимися пальцами набираю телефон:…

Знакомая песня. Видимо, действительно аутист, раз такое поёт.

Я сел на тропинку. Звуки приближались, становясь всё громче. Наконец, из-за кустов вышло существо, издающее шум.

— Йо, брателло… Я не под кумаром, значит, мне не мерещится. А говорили, что звуки человеческих песен отгоняют зверьё! Ну ничё, ща проверим, чьё кунг-фу лучше! Ёёёё!

Я вздохнул. Видимо, элементаль права — это точно кретин. Или просто напрочь высушил канабисом мозги. Такое тоже бывает.

Передо мной, в стойке «пьяный журавль пытается посрать» — стояло волосатое, заросшее и, судя по запаху — не мывшееся несколько дней нечто. В вырвиглазно ядовито-зелёной куртке, оранжевых широченных штанах, спущенных чуть ли не до колен. В некогда белых кроссовках на босую ногу, тоже, судя по всему, давно не мытую. По голосу — вроде бы мальчик. Хотя из-за обилия фенечек, подвесок и браслетиков — есть сомнения.

— Мьяяя! — издал он крик умирающего от любви кота, замахал руками и изменил стойку. Теперь это было что-то вроде «атакующий жук-олень».

— Парень, звуки человеческих песен, — я выделил голосом предпоследнее слово, — Могут напугать животных. Чаще всего. Либо привлечь. Что тоже встречается.

— Йо? Говорящий капибара? Чуваак! Ты гонишь, чувак — Ноганно вообще жизненный человеческий тип, йо!

Нечто перестало изображать суслика на тренировке и приняло вертикальное положение.

— Чувак, я Вальтер, чувак. Это типа позывной, сечёшь? Вальтер — типа пистолет, понял, да?

Я прикрыл лапой морду. Господи, ну за что мне это? Это испытание, да? Я хочу прибить его. Вот честно. Только боюсь, пенсионерка меня не поймёт. Она попросила не убивать это недоразумение — и вообще, как я понял, Система не одобряет насилие. Точнее, поощряет пути, которые позволяют его избежать. Хотя при этом даёт исключительно боевые возможности.

— Ладно, Валера. Давай так: что ты забыл в волшебном лесу? У меня на тебя, если честно, квест. Мне необходимо тебя спровадить. Как можно дальше и как можно быстрее. Сечёшь?

— Йо, да ты знаешь, что я пятого уровня? Я того, лунный монах! Сражаюсь во имя луны. Мои удары сотрясут твою душу, гигантский енот!

— Ты оборзел, немочь? Я, вообще-то, медведь!

— Да мне пох, я в зоопарке ни разу в жизни не был и прогуливал биологию! — это было сказано с такой гордостью, что поневоле задумаешься, а может, действительно я зря учился?

— Ладно, хрен с тобой, неуч. Литературу ты тоже прогуливал?

— Да!

— Что ж делать, а? О! Мультик смотрел — «Иван-царевич и серый волк»? Смотрел? Молодец! Вот представь, что я твой, оладушка, помощник. Сильный и умный. А ты — просто везучий и поэтому встретил меня. Ах да, если что, у меня девятый уровень.

Не знаю, то ли уровень на него произвёл впечатление, толи сказка, но Вальтер поделился своей историей. Я, мягко говоря, офигел.

Оказалось, что этот тип, как и поселение, откуда он родом, провалился сюда из параллельного мира. Земле нашей параллельного! У них почти как у нас, но немного иначе. Другое правительство, не те границы — некоторых последних событий не было. Зато рэп одинаковый во всех мирах, и идиоты такие же. После переноса они умудрились рассориться друг с другом даже сильнее, чем мы. И разбежались на маленькие кланы. Кстати, перенёсся просто какой-то город, без прилегающих деревень, зато в окружении дачных кооперативов. В одном таком и живёт Вальтер с друганами. Клан малолетних дебилов. И вот к ним припёрся мутный тип и сообщил, что может обучить крутой специальности — артефакторике. Только для этого нужно сгонять в лес, найти особую пещеру и насобирать раковин радужных улиток.

— Чувак бакланил: там типа дунуть надо. Вальтер не дурак, Вальтер понимает, в чём тема. Со мной никто дуть не хочет, у меня этот, объём лёгких, запредельный. Я там в этих пещерах так дуну! О-о-о!

Кроме рассказа про пещеру таинственный учитель подарил карту леса. И начертил на ней пунктиром путь, по которому надо идти. И проходил он как раз по хижине заслуженной и многоуважаемой пенсионерки.

— Вот здесь мы не пойдём, — я ткнул когтем в место, обозначающее дом элементаля.

— Почему?

— Чревато проблемами. Хозяйка этого домика объяснила мне, что не желает лишней огласки, и попросила, очень настойчиво, обойти её обиталище стороной. Впиливаешь?

— Ясн! Спс! Пнл!

— Ты в совершенстве владеешь змеиным? Зависаешь в соцсетях?

— Ага, Аська — наше всё!

— Блин, у них ещё и Аська жива. До сих пор! Действительно, вы какие-то отсталые!

Ориентируясь на карту и на свои ощущения, мы прошли мимо домика. Я сделал достаточно большой крюк, хотя времени мы на это потратили преизрядно. Встретил Вальтера я рано утром, ещё только рассветало, а к пещере пришли на закате.

Последние два часа мой спутник канючил:

— Енотик, ну пусти, я на тебе поеду! Ну, чувак, я ноги натёр!

Я и раньше догадывался, что всё это попаданство придумано для испытания нашего рода человеческого. Но как же хотелось наорать на балбеса!

Наконец, пришли.

— Эта пещера? — спросил я больше для галочки. И так было ясно, что другой дырки в земле по этим координатам не найти.

— Чувак, ну по карте вроде бы эта. Только темно, как не знаю где. Братишка, давай поспим, отдохнём и утречком наберём раковин, а?

— Времени нет. Там сопартийцы потеряют меня и пойдут одни зачищать Цитадель. А это очень опасно. Так что, друг: сейчас делаешь факел из вон тех сухих ветвей, и мы пойдём искать ингредиенты для твоего артефактора. А потом бегом-бегом домой — тем же путём. Я даже позволю покататься. Только недолго, понял?

— Ух, все обзавидуются, когда узнают, что я на барсуке-мутанте катался!

Интересно, может, он на самом деле умный и просто стебётся? Издевается? Проверяет мои нервы на прочность? Я посмотрел на торчка. Да нет, вряд ли. Судя по пустому взгляду, серьёзно не может запомнить, что я медведь.

Пока я предавался размышлениям, Валера наломал ветвей и, почиркав дешёвой зажигалкой, разжёг факел. Мы спустились в пещеру, прошли пару десятков метров, а потом он стал нам не нужен.

Очередной поворот туннеля вывел нас в освещённую бледным голубоватым сиянием залу. Тут и там на стенах и полу рос лишайник. В неровном и неярком свете ползали крупные улитки величиной в два моих кулака. Человеческих, правда. Повсюду, где они проползали, оставался блестящий слизистый след и небольшие тягучие лужицы. Тоже светящиеся. В одну такую я даже случайно наступил, брезгливо поднял лапу, и субстанция потянулась следом —длинной, густой и мерцающей соплёй.

— Собирай давай сколько нужно, и идём отсюда, — содрогаясь от омерзения, сказал я спутнику.

Валера подошёл к стене, снял улитку и посмотрел на неё. Даже в тусклом, сумеречном свете было видно, как вытянулось и позеленело его лицо.

— Мне Система пишет, что надо собрать сотню пустых раковин. Теперь я понял, что значили его слова: «Главное — хорошо дунуть!» Я не буду брать это в рот!

Схватившись за голову, Вальтер с ужасом разглядывал медленно ползущую улитку. Завиток раковины заканчивался не кончиком, а дырочкой. Иногда из неё извергался фонтанчик тех самых светящихся соплей.

— Тебя никто не заставляет высасывать. Наоборот, надо выдуть из панциря этого слизняка.

— Я блевану!

— Ничего страшного, тут и так всё загажено. Думаю, улитки не против разнообразить своё меню.

Валера позеленел и отвернулся к стене. Раздались характерные сдавленные звуки. Улитки как по команде развернулись и стали медленно сползаться к парню.

— Они в натуре жрут это! Бу-э-э-э!

— Если не будешь выдувать улиток, откушу тебе вначале ногу, потом руку. Я серьёзно, парень. Тебе придётся это сделать.

С несчастным видом Вальтер посмотрел на особо крупного моллюска, взял его в руки и потряс. Скривился, когда из отверстия в верхушке раковины капнула светящаяся сопля.

— Чувак, может их как-то выковырнуть, а? — с надеждой спросил он.

— Да я откуда знаю? Вон в углу ветки, которые не пригодились. Попробуй.

Валера подошёл к куче, выбрал веточку потоньше и сунул её в отверстие раковины. Моллюск сжался. Парень потряс и поковырял улитку, но ничего не произошло. Тогда он обтёр вершинку раковины рукавом куртки, поднёс её к губам и дунул. Хорошо так дунул, от души.

— Да, блин! – заорал я. – Ты не мог в другую сторону дуть?

Было от чего. Светящийся голубоватый комок вылетел из раковины с силой пули духового ружья и взорвался рядом со мной, обдав люминесцирующими тягучими брызгами!

— Чувак, а это прикольно! — Вальтер улыбался от уха до уха. — Чувак, зацени! Хе-е-е…

Он схватил ещё одну улитку и с силой дунул. На стене осталась здоровенная светящаяся клякса.

Некоторое время я наблюдал, как неспешно увеличивается кучка пустых раковин. Но это занятие быстро надоело Вальтеру, и он снова стал канючить. Просить, чтобы я ему помог.

— Я не могу. У меня лапки, — сообщил я очевидную причину, с отвращением разглядывая лужицы слизи у ног парня. В оставшейся после улитки кляксе что-то шевелилось.

Присмотревшись, я увидел маленького головастика, который старательно создавал вокруг себя миниатюрную раковину.

Хм, какой интересный вид.

— Чувак, ну мне же сотня раковин нужна! Мне дыхалки не хватит всех выдуть! – аргументировал Вальтер. — Ну помоги, ты же Серый Волк, блин! Как в сказке!

Я подумал ещё несколько секунд и превратился в человека.

— Нифига себе, дядька, да ты невообразимо крут! Офигеть! Ты на нашего трудовика похож! Один в один!

— Меньше слов, больше дела! — строго ответил я, взял раковину со стены и дунул. Разумеется, в сторону Вальтера. — Долг платежом красен!

Час прошёл весело. Мы стреляли друг в друга комками слизи и прятались от ответных выстрелов за неровностями пещеры. Само собой, существенный разрыв в уровнях дал о себе знать. Я всегда видел, куда полетит комок, и уворачивался от сопли. Правда, брызги всё равно долетали. Зато Валера получил по полной. Ни одного промаха из шестидесяти.

— Дядька, блин! С тобой весело! Ты реальный чувак, хоть и медведь. Блин, жалко, что ты не из наших. Нам таких не хватает.

— Да есть у вас такие, просто не нашли их ещё, — отмахнулся я.

Мы стояли возле входа в улиточную пещеру. Валера набрал свои раковины. Мы были настолько перепачканы светящейся слизью, что на обратном пути нам и факелы не понадобились.

— Дядька, спасибо тебе. От души, спасибо.

— Погоди, надо тебя обратно ещё проводить.

— Не, не надо. Мне артефактор фенечек надавал. Одна из них возвращает меня на базу. Вот, — парень показал на зелёную продолговатую бусину. — А вот эта должна помочь в бою с демонами. У нас обычный враг, как и у вас. Нежить.

Валера протянул мне маленькую радужную раковину на цепочке.

— Эти раковины, которые мы насобирали, как раз идут на такие амулеты. Извини, дядька, но от нежити ничего нет. А это мне уже не понадобится — я новых наделаю. Держи.

— Вот блин, – удивился я, принимая подарок. – И ты ещё стремался дунуть. Оказывается, ты оружие от основного врага собирал!

— Ну, теперь я знаю, как сюда дойти и как их добывать. Да и этой сотни хватит очень надолго. Они же и от всякой другой фигни помогают. От элементалей всяких. Может, и от зомбиков ваших. Проверишь. Ладно, дядька Саша, давай. Полетел я домой.

Валера протянул руку, и я пожал крепкую ладошку странного паренька. Тот улыбнулся и, отпустив меня, стиснул зелёную жемчужину. Миг — и он пропал.

— Сударыня, я выполнил вашу просьбу. Парень ушёл, — сказал я в воздух.

— Да вижу я, не слепая, чай. Молодец, хвалю. Тебе, конечно, не помешало бы помыться, но и так сойдёт. Там твои опять ввязались в драку. Иди помогай.

Как не оглядывался, хозяйку леса я так и не увидел. Едва я успел, обернулся медведем, и мои лапы ощутили ставшую привычной уже твёрдость каменных плит. Нос уловил ни с чем не сравнимый запах пыльной пустыни и старого здания. А ещё я услышал:

— Антоха — держи их, держи! Не дай прорваться к Кате! Кир, отхиливай Наташку! На тебе в борщ!

Мой брат громко командовал боем в фойе. Я слышал звон мечей и сухой перестук костей. Со всех ног я бросился на звуки битвы и вылетел из коридора позади атакующей костяной контубернии. Стас, Антон и Наташа стояли перед ними и медленно пятились, отражая сыпавшиеся на них удары. Скелеты, сбив плотный строй, наступали, пытаясь зажать моих сопартийцев в угол.

— Ра-а-а! — мой яростный Вызывающий рёв спутал все карты нежити, они сбились с шага и стали оборачиваться на меня. От чёткого строя не осталось и следа.

— Саня вернулся! Саня! — раздались радостные крики сопартийцев.

— Александр поголубел и вернулся. Вовремя!

Интересно, Стас действительно рад или опять нарывается?

Конец первой книги

Глава 21 Бонусная глава от Э.Касаткина

Оксана разглядывала Женьку, пришпиленного на сосульки к стене дома. Муж сложил руки на груди и всем лицом выражал возмущение, независимость и чуть-чуть вины. Барсик благоразумно спрятался под шкаф.

— Что за чертовщина стала твориться, как вы вернулись? — поинтересовалась маг льда.

— Я ни при чём! — Воскликнул некроветиринар и добавил: — Почти.

— Что за дриады, про которых рассказывает Стас с Антоном?

— Это всё Катя, меня там не было, я был пьян. Ой…

Оксана вскинула бровь и поджала губы, у Женьки покраснели уши.

— Почему из нашего уличного туалета лезут непотребного вида демоны?

— Ну-у-у… Здесь я немного виноват, но обстоятельства были сильнее меня!

— Так ты сможешь об этом рассказать?

— Конечно, смогу, только не сразу, это очень долгая история, и она долго пишется, но создано уже больше половины!

— А как же чибики с медведем?

Вместо ответа Женька кивнул Оксане за спину, маг развернулась и увидела ржавого робота, что-то старательно рисующего огрызком карандаша.

— Это кто? — удивилась Оксана.

— Привет! Я ГигаЧад, ваш интеллектуальный помощник! — Дымящийся робот помахал свободной конечностью.

— Смотрите, как я нарисовал медведя! Я талантливый, молодчина! — Робот похвастался обрывком листа.

— А почему на рисунке у животного лапа торчит из… Откуда она не должна торчать?

— Я художник, я так вижу! — смутился ГигаЧад и растворился в воздухе.

Оксана пристально посмотрела на мужа и произнесла:

— Как всегда, всё самой надо делать. Ты хоть свою лень перебори и закончи вторую часть истории, хорошо?

Женька яростно закивал. Барсик, увидев, что гроза миновала, мявкнул из-под шкафа, мол, вытащите меня.

— Так скоро будет готова вторая часть? — ещё раз строго спросила Оксана, добавив в голос лёд.

— Как только, так сразу! — Женька уже освободился и разглядывал свой волшебный плащ. — Сейчас я демонов прокрастинации уничтожу, и сразу за работу!

Подхватив заблеявший посох, некромант выскочил во двор. За окном раздался его затухающий крик: «Я свободен!»

P.S. от Ю.Клыковой:

Дорогие читатели! Первая книга завершена. Мы активно работаем над второй частью. На сегодня написано больше половины второй части. Мы продолжим выкладку, как только книга будет готова. Подписывайтесь на наши страницы, чтобы не пропустить.

Стикеры с Саней медведей в разработке. Первые пять готовы, скоро будут новые. Благо, сюжет второй части даёт большую пишу для фантазии. Подписывайтесь и оставляйте комментарии (хотя бы из двух предложений и чтобы было ясно, что вы читали книгу), и мы пришлём вам ссылку на стикерпак в телеграмме.