Былые времена

Глава 1. Поиски себя

Игорь Киктенко проснулся рано, но вставать пока не хотелось. Сегодня был выходной, суббота, поэтому можно было поспать подольше. Сушняка вроде бы нет. Хотя вчера Игорь выпил бутылку 0,7 литра рома с колой за вечер. Посмотрел какие-то два фильма под это дело. Так, ничего интересного, просто фоном. Еще попереписывался и пооставлял остроумные комментарии в соцсетях. В общем, был обычный вечер пятницы, когда он оставался дома.

Как назло, дальше уснуть не получалось, мешал какой-то мыслительный процесс, а может, организм требовал обслуживания: типа, сходить попить воды, в туалет, почистить зубы. Но правила Киктенко знал хорошо: если уже встал — дальше не уснёшь. Поэтому, покрутившись ещё минут пять, рука потянулась за телефоном с целью проверить все уведомления. Еще перед тем как их открыть, у него внутри пробежала волна стыда. Какое-то чувство, что он вчера мог где-то перегнуть палку с остроумием, набедокурить.

Увидев количество уведомлений, было принято оперативное решение отложить этот процесс на попозже и пойти сначала попить воды. После непродолжительных передвижений по квартире стало ясно, что хорошее самочувствие оказалось маскировкой. Тело таки получило интоксикацию и требует отдыха. Игорь попил воды, чтобы разбавить в крови алкоголь, и стало полегче. Заодно поставил вариться кофе и достал первую сигарету. Пока варилось кофе, он выкурил наполовину сигарету и попробовал отключиться от ноющего внутри ощущения, что надо просмотреть все уведомления и оценить ущерб репутации.

По большому счету, а что он такого мог написать? Как обычно, разоблачал лицемерие и невежество других. Но ведь как это воспринимают? А как нападение на себя, и тот, кто нападает, становится врагом, на него как минимум обижаются и затаивают обиду. А это нехорошо. Но и устоять от соблазна показать, что человек лицемер или наглый обманщик, тоже трудно. Да и ещё когда ты обладаешь навыками сарказма и иронии 4-го уровня. Нет, ну как можно удержаться, читая саморекламу курсов по маркетингу от Маркетолога №1 Юры Соломонова, когда ты знаешь, что он маркетингом увлёкся полгода назад и сам только закончил курсы недавно, чтобы не написать ему: “Маркетолог №1 по версии твоей мамы?”

Игорь открыл соцсети и увидел, что его комментарий про маркетолога набрал 22 лайка — очень хороший результат. А еще 18 лайков набрал комментарий: “На выходных в Fancy, как всегда?”, который он оставил под постом подруги Светланы. Света была заядлая тусовщица, и они с Игорем не раз пересекались и даже угощали друг друга веществами. Игорь в этом не видел ничего плохого: если уж ходишь на техно-пати, то ходи нормально, а не наполовину, типа пришел просто послушать музыку. Такие его тоже раздражали. Так вот, Света тусила ого-го и не один год, а сейчас вдруг стала коучем по медитациям. И мало этого, она тоже продаёт курс: как быть в балансе между духовным и материальным, как найти себя, как построить гармонию в паре. Видел Игорь и не раз, как её трудно не то что найти, а хотя бы домой отправить на такси, чтобы её не перехватили на автопати с сомнительными личностями.

Кроме этих были и другие комментарии: где-то удачно зашедшие, где-то плохо пошло. То ли юмора не поняли, то ли неудачно пошутил. Ладно. В очередной раз Игорь подумал, что это плохое развлечение — оставлять комментарии в соцсетях. Как бы он ни собирал лайков и ни ощущал себя умником, одновременно он чувствовал стыд — странная смесь. Да и еще Киктенко обратил внимание, почему его часто цепляет вранье и лицемерие других, но ответа пока не было. А настроение подумать было.

Всегда после обильной интоксикации утром Игорю хотелось поразмышлять о своей жизни и о смысле жизни в целом, всех людей. Вот зачем нас вывели? Ну явно же мы искусственно созданные организмы. Сложность одной самой маленькой клеточки зашкаливает: она состоит из 200 частей каждая, там кроме ядра куча жгутиков, моторчиков, белков, которые двигаются, и так далее. Невозможно, чтобы такой сложнейший механизм получился сам собой, случайным образом. Не говоря уже о том, как эти клеточки в количествах триллионов соединяются между собой в органы и тело человека. Нет, на этой планете всё создано, нет ничего случайно возникшего. Ну, кроме, может быть, пакета с кабачками — там уже скоро появится новый вид жизни. Игорь обнаружил его и решил выкинуть.

Итак, созданы очень крутые биоскафандры, продуманные до мелочей: саморегулирующие температуру, давление, работу всех органов систем, с регенерацией. В эти тела помещены души, то есть мы, пилоты. Какая у нас задача? Почему нет хоть мало мальской инструкции, как к микроволновке или к чайнику? Вот надо во всём разбираться самому. Сколько по питанию уже информации, диет разных: то вредно, это полезно, и всё противоречит друг другу. Получается, надо всё методом тыка пробовать на себе, чтобы понять, что таки да работает, а что нет. Но, во-первых, изменения происходят не сразу. А во-вторых, тело у меня одно, чтобы эксперименты ставить. А с таким образом жизни и это одно ненадолго, подумал Игорь.

И тут он задумался, что пора завязывать с удовольствиями, если не сегодня и не на следующей неделе, то хотя бы до конца этого года. Игорь недавно развелся, год назад. Детей они не завели. А развелись потому что потому. Нет смысла. Они сначала вроде любили друг друга, а потом стали соседями. Пару лет пожили как соседи, даже поговорить было не о чем. Под конец запостили фотки в соцсетях, какая они счастливая пара — наверное, все так делают перед окончательным разводом, и развелись. Без скандала, особо без делёжки имущества. Жили они в квартире, которую им подарил Юлин папа, поэтому Игорь просто съехал от неё на арендованную.

Обиды друг на друга особо не было, по крайней мере у Игоря. Он даже поздравлял её с праздниками, пока у неё не появился новый парень. Это немного кольнуло его, но в целом было нормально. Просто поздравлять перестал, чтобы не мешать своим присутствием. Когда Игорь переехал жить сам, он решил наверстать упущенное: алкоголь, друзья, клубы, стриптиз-бары, вещества, фестивали, случайные связи. В целом, он ещё хотел продолжать такой образ жизни, но, попробовав всё, не мог найти нужное. Вроде и острые ощущения, новые эмоции, драйв, но чем дальше, тем меньше, и нужно повышать уровень приключений. А тело за последний год начинает напоминать басню Крылова про Стрекозу.

Хотя эта басня о финансовой стороне вопроса, но также актуально и то, что жизнь тоже как времена года: есть весна с летом, а есть осень с зимой. И если весной и летом сильно погулять, осень будет уже не в радость, а до зимы можно не дожить. Но было ощущение, что главное он снова упускает. Была семья, было скучно, ничего не радовало. Стал радовать себя почти без ограничений, всё равно внутри пусто, бестолково, только с фейерверком и цветными шариками. Друзей вроде много, а поговорить на тему смысла жизни не с кем. Да и не интересно это им, их всё устраивает.

На работе тоже уже особо ничего интересного. Игорь работал аккаунт-менеджером в IT-фирме. Хорошая зарплата, плюс бонусы от проектов, выходило на 2-3 тысячи долларов в месяц. И в то же время это был почти его потолок. Может ли он взять еще больше проектов? Может, еще один, два, максимум три. Тогда времени и, главное, настроения жить уже не будет. А доход станет 3-4 тысячи. Но всё равно, такими темпами, он будет немного недотягивать до Илона Маска с Джеффом Безосом. Так есть ли смысл вообще в этой работе? Она позволяет ему жить и жить хорошо, ну и на этом всё. А хочется иметь смысл, жить не просто так, болтаясь как что-то в проруби.

Может, нужно найти свое предназначение, и тогда он сможет жить не зря, почувствует желанную наполненность смыслом? В целом-то пока грех жаловаться, есть люди, которые концы с концами еле сводят и копят на новые кроссовки. Игорь давно уже ни на что не копит, если ему нужен новый телефон или комп — он его покупает. Но и радости от вещей он не испытывает, есть и есть, ну и фиг с ними. А жить без радости тоже, знаете ли, нелегко. А радость от удовольствий скоро закончится, либо от того, что надоедает, либо от того, что тело не выдержит и врачи запретят.

И всё же, какой смысл в этой жизни глобально? Пройти разные пути развития и стать более совершенным существом? Тогда какой следующий шаг в моем развитии? Пока хотя бы из деградации выбраться бы. А как тут выберешься, если деградировать так приятно? Может, творчеством заняться? Что-то творить, что будет приятно и радовать других? Вообще надо заниматься чем-то полезным, чтобы тебе кто-то искреннее “спасибо” сказал. А не так, как сейчас, вся деловая переписка заканчивается техническим, бездушным “спасибо”. Иногда звучит как “пошёл к чёрту” или “отстань уже от меня”.

А чем полезным заниматься? Пойти хлеб печь? Так его же потом не бесплатно дарят, а продают, а раз продают — то это просто бизнес. Чем он отличается от бизнеса, где я сейчас работаю? Тем, что хлеб все кушают, а тот продукт, который часто делаем мы, никому и не нужен, кроме фантазий инвесторов. Но без этих фантазий мир бы не развивался. На 10 бесполезных продуктов какой-то один из них начинает набирать популярность. А на тысячу один может и выстрелить и изменить жизнь людей. Приятно быть причастным к чему-то большому, серьёзному, тому, что меняет жизнь людей. Хотя таких проектов у Игоря еще не было.

Может быть, сделать свой стартап? Тогда Игорь смог бы стать миллионером, если бы получилось. Ну хорошо, а дальше что? Также вести образ жизни гуляки? Нет, это позволит ему жить в лучшем городе и получать лучшее качество развлечений, но глобально это будет менять шило на мыло. Может, это защитная реакция из-за страха, что ничего не получится? Может. Но как бы там ни было, представить, что стартап получился, можно. И вот Игорь разбогател. Что бы он поменял в своём образе жизни? Вот тут-то тупик и наступает, потому что не ясно, в чём смысл жизни, зачем живешь, зачем богатеешь, зачем создаешь.

Хорошо бы вернуться назад, когда они с Юлей видели смысл хорошо зарабатывать и ходить на выходные с друзьями в какие-то классные заведения, сидеть там, кушать, пить, фоткаться, получать уважение в виде лайков под фотками. И никаких претензий к жизни и себе нет. Каждые выходные напиваться, гулять, веселиться, а всю рабочую неделю терпеть, терпеть и ждать выходных. Юля к этому и вернулась с новым парнем, судя по её жизни в соцсетях. Но Игорю это уже казалось пройденным этапом, прожитым, возвращаться не хотелось. А чего хотелось? Хотелось пойти, взять свежего пива и сесть играть в танки. Этим Игорь и занялся.

Таким образом, Игорь менял одну анестезию на другую, так и не докопавшись до себя настоящего. Но копание уже было запущено как процесс, и к чему-то да должно было привести. Осталось дождаться того момента, когда откроются ответы на вопросы, которые беспокоили Игоря: как жить, зачем жить, для чего жить?

Глава 2. Катакомбы

В воскресенье Киктенко договорился с ребятами пойти в катакомбы. Но не просто в одесские катакомбы, куда водят экскурсии, а в настоящие, в которых можно пару дней ходить, в дикие. Туда водят диггеры, и один профессиональный диггер согласился в воскресенье поехать за город и поводить по диким катакомбам.

Встретились у дома, где живёт диггер Сергей. Было пять человек: кроме Сергея, был, понятное дело, Игорь, его друг Станислав или Стасик, и две девочки — Настя и Алина. Сергей уже больше десяти лет занимался катакомбами, и пока они ехали за город, а именно там был нужный вход в катакомбы, он рассказывал разные истории. Оказывается, в районе Автовокзала есть огромный бункер, рассчитанный на проживание около пяти тысяч человек. Но его уже успели сверху застроить и домами, и автоцентром, и мало кто знает, что находится под землёй.

Ещё интересную историю он рассказал: на площади Десятого Апреля тоже есть вход в катакомбы, через которые можно выйти прямо к морю. Но ещё там есть ходы, видимо, к правительственным зданиям. Но они залиты бетоном. Самое интересное, что много ходов залито бетоном, потому что рядом строили огромный торговый центр. И он сказал, что представляет сильное удивление прораба, который постоянно увеличивал закупки бетона и не мог понять, кто его ворует на заливке фундамента. А он весь утекал в катакомбы, пока не залил пару туннелей.

Но самое интересное — это общая длина катакомб: они больше парижских в десять раз, а все так и не исследованы. От Одессы они уходят до соседних сёл и посёлков, но полной карты туннелей ни у кого нет. Так они приехали в соседнее с Одессой село Нерубайское и нашли нужный вход в катакомбы. Перед тем как пойти, нужно было переодеться в тёплую одежду, которую будет не жалко испачкать. Ведь в катакомбах постоянная температура, что летом, что зимой, около 10-12 градусов.

В начале ничего не было интересного, зато хватило времени адаптироваться под температуру и слабое освещение фонариков. Потом начали появляться первые развилки: на них были нарисованы на стенах разные знаки, которые хорошо читали диггеры. Где-то туннель сужался до полутора и даже до метра высотой. Приходилось проходить согнутым или вообще на корточках. Из-за этого Игорь даже вспотел. Сергей держал обычный темп, но забыл, что с ним не профессионалы. Поэтому поспевать за ним было всё сложнее и сложнее. Ещё Игорь надел неудачную обувь — старые университетские ботинки, которые действительно было не жалко, но они были немного деревянными и уже натирали ноги.

Через полчаса они пришли на место стоянки и ночлега. Там были выдолблены ниши для ночлега, отдельные комнаты и даже длинный стол для трапезы. По легендам, там жили партизаны времён Второй мировой войны. После небольшого привала и фотосессии они пошли дальше. Стены туннеля всё меньше напоминали работу по добыче камня: было видно, как вырезали ровные блоки. Туннель больше закруглялся и был явно очень старым. Через где-то ещё полчаса они дошли до очень живописного места. Там в полу была дырка, где-то метр на полтора в ширину, заполненная водой.

По словам Сергея, они ныряли туда и замеряли глубину — около 8 метров. Вода была очень прозрачная, и казалось, что дно очень близко, ну от силы 3 метра. Также там уже текли всякие ручейки, и ходить было тяжело. Высота была в районе полутора метров, и все ходили согнувшись, так ещё и мокро и скользко. После небольшого привала они пошли дальше. У Киктенко уже кружилась голова. Им нужно было проползти длинный отрезок засыпанного туннеля, высотой чуть больше туловища. То есть, его надо было реально ползти.

Игорь полез последним, и когда полз, у него было что-то вроде панической атаки. Голова ещё больше кружилась, было страшно, казалось, всё сдавливает его тело, и ему стало трудно дышать. Он начал крутить фонариком, чтобы и вперёд светить, и под руки, чтобы не влезть в очередную мокрую грязь. В какие-то моменты ему показалось, что туннель стал очень широкий, и было много места слева и справа от него, а высота была всё такой же.

Постепенно высота туннеля начала расширяться, и он смог сесть на корточки и перестать ползти. Так было легче идти, и за пару минут он вышел на пространство, где мог спокойно стоять в полный рост. Пока он переводил дух и пытался отдышаться после пережитой панической атаки, он искал свою компанию. Их рядом не было видно. Он посветил фонариком вперёд: мало ли, они решили его разыграть и, выключив фонарики, стояли где-то рядом. Но нет, никого не было видно. Тогда он покричал, и эхом крик ушёл вдаль. Никто не ответил. Игорь оторопел, это уже были не шутки. Где все?

Игорь пошёл вперёд и светил фонариком по стенам в поисках каких-то ниш или поворотов. Но туннель шёл вперёд. А на стенах, Игорь обратил внимание, был облицовочный камень или что-то такое. Он присмотрелся, и вправду, было похоже на выщербленный временем камень, и даже какие-то рисунки оставались в некоторых местах. Что-то подобное он видел внутри египетских пирамид, когда был на экскурсии в Египте. Потом стены с камнем закончились, и снова был туннель из ракушняка. А друзей не было видно. Игорь несколько раз кричал, но результата не было.

Он остановился и начал думать, что делать. Может, пойти назад? Скорее всего, в том узком туннеле была развилка, и теперь чем дальше он идёт, тем дальше уходит от своей группы. Но как он её пропустил? Наверно, когда была паническая атака, он занервничал и не заметил, как пополз не в ту сторону. Хотя, если бы там была развилка, наверняка Сергей предупредил бы — он же опытный диггер и бывал тут не раз. Да и, наверно, он бы сказал, что они идут в туннель, похожий на египетские пирамиды, а он про это ни разу не говорил.

Не хотелось возвращаться и заползать снова в тот туннель, и так еле прополз его. Поэтому Игорь решил идти дальше и в быстром темпе. Чем быстрее догонит своих, тем быстрее выскажет им всё, что о них думает, и о том, как они решили с ним поступить — бросить и уйти. Других вариантов он пока не видел и пошёл вперёд. Дошёл до развилки, и тут пытался вспомнить, где главная дорога, а где знак второстепенного ответвления. Самое обидное не то, что он боялся перепутать знаки, а то, что их тут вообще не было. Он начал их искать и светить на разные стены. Пусто.

Тут ему снова стало не по себе. Было ощущение какого-то злого розыгрыша. Как он вообще попал в такую ситуацию? Что дальше делать? Почему он вообще решил поехать в воскресенье со своим Стасиком в дурацкие катакомбы? Лучше бы поехать в кино или в центр по барам походить. Или вообще остался дома и подумал, чем в жизни дальше заниматься. Так вот ему жизнь и подкинула занятие — нечего было жаловаться, что скучно и всё не так!

Минут пять он стоял и думал, что делать. В основном корил себя и вообще ситуацию, в которую он попал. Но кроме него тут никого не было, и надо было принимать решение, куда идти: прямо или направо. Чтобы не сбиться с пути, он решил идти прямо. Как будто он знал путь, сбиться с пути — тоже придумал же, про себя подумал Игорь. Но стратегию он выбрал: на всех развилках стараться идти прямо, не сворачивать ни налево, ни направо. Таким образом он шёл вперёд, проходил повороты, кричал, а друзей всё не было видно.

Когда настроение уже упало окончательно и Игорь был близок к новой панической атаке, он остановился перевести дух. Попробовал успокоить себя тем, что ещё немного, и он выйдет из-под земли. Отгонял мысли о том, что он заблудился в самых больших и неисследованных катакомбах. Он с собой даже не брал еды. Они планировали пойти в них на полдня. А где можно достать еды в катакомбах? Это же не лес и даже не поле, где есть травы и коренья. Мысль о гибели от голода ему совсем не понравилась, и это толкнуло его идти вперёд, только бы не думать.

Пройдя ещё минут пять, он увидел, что стены сужаются и снова нужно было идти на корточках, а может, и ползти. Он остановился подумать, что делать. Совсем не хотелось снова ползти через узкий проход, да и есть ли он там? Посветив фонариком, Игорь увидел проход и, кажется, на другой стороне было светло и не тупик. Собравшись с духом, он, как будто прыгнув с высоты, начал лезть в туннель. Пришлось немного ползти на карачках, но хотя бы не плашмя, и туннель не давил. И вообще никаких подобных ощущений у него не было, как в первом подобном месте, где он потерялся.

Пройдя через туннель Игорь, увидел светлые стены за поворотом, и пошёл к ним. Подойдя и завернув по изгибу туннеля, он увидел выход из катакомб. Он был весь заросший травой в половину роста. И сам выход был невысокий, пришлось пригнуться, чтобы выйти. Поначалу солнечный свет ослепил глаза, и нужно было какое-то время адаптироваться. Потом Игорь осмотрелся по сторонам: он был в поле, сам выход из туннеля находился в чём-то вроде холмов, а дальше за холмами начинался лес. Всё вокруг звучало необычно: сливались звуки разных насекомых, шум различных трав и кустарников, пение птичек — всё вместе было похоже на оркестр с невидимым дирижёром. Особенно это было контрастом с постоянной тишиной катакомб.

Киктенко уже и не ожидал увидеть своих друзей, но всё равно крутился по сторонам: а вдруг они тоже здесь вышли и уже ушли. Начал осматривать следы — следов не было. Вокруг была трава по пояс высоты, и на ней явно были бы следы того, что кто-то прошёл. Но следов никаких не было, здесь вообще давно никто не ходил, не было никаких тропинок или других следов присутствия тут человека. А раз следов нет, то его группа или ещё в катакомбах, или вышла в другом выходе. Интересно, где он? Игорь хотел достать телефон и позвонить, но, засунув руку в карман, обнаружил, что его там нет. Сердце ёкнуло и забилось сильнее: неужели он потерял телефон? К сожалению, потерял. Он обыскал у себя всё, вплоть до того, что прощупал трусы.

Игорь вертелся и пытался понять, в какую сторону Одесса. От мысли залезть обратно в катакомбы и пойти искать своих друзей он сразу отказался. Один раз он уже еле вышел на свободу, второй раз может так не повезти. Если и возвращаться туда, то уже с запасом еды на пару дней и воды. Кстати, вода — очень хотелось пить. Игорь начал осматривать округу на предмет, где можно попить воды. В поле воды вряд ли можно найти, а вот в лесу более вероятно встретить какой-то источник или ручей. Там же выросли деревья, значит, какой-то полив внутри есть, какие-то подземные воды.

Игорь Киктенко полез на склон. Удобных ступенек не было, поэтому цеплялся руками за траву и лез наверх. Несколько раз чуть не сорвался, когда вырывал пучок травы своим весом, но залез с первого раза. Игорь забрался на самую высокую точку холма, чтобы лучше осмотреть, каким путём легче дойти до леса. Выбрал оптимальный маршрут. В голове прозвучала фраза: “Маршрут построен, двигайтесь 50 метров прямо, потом поверните направо”. Он улыбнулся про себя впервые за последний час и пошёл.

Игорь вошёл в лес и начал искать воду. Пока искал, увидел кусты с какими-то ягодами. Он помнил, что чёрного цвета ягоды могут быть волчьими, и есть их нельзя. Ещё в детстве, когда они с другом во дворе бегали, ему бабушка говорила, чтобы он не ел никаких чёрных ягод. Хотя позже он узнал, что есть чёрная смородина и как её отличить, но всё равно осталось боязнь чёрных ягод. А вот красные можно было есть смело, главное, чтобы вкусные были. На кусте были красные ягоды. Игорь сорвал себе гроздь, попробовал — они были очень кислые. А после того как глотнул, они даже стали горькими, и пить хотелось ещё больше.

Киктенко пошёл дальше на поиски воды и обратил внимание, что вокруг всё было чисто, точнее, не было человеческого мусора: ни крышек, ни бутылок, ни обёрток от чего-то, ни даже окурков. Хотя везде валялись поломанные ветки, сухостой, часть поросло мхом — вообще дикий лес в его первозданном виде. Игорь вспомнил, как он был маленьким и ездил к родственникам в город Пинск, это в Белоруссии. Там он ходил с дядей Володей на рыбалку и в лес по грибы. И вот, когда они ходили за грибами, дядя Володя разводил костёр и готовил на сковородке сало, лук и чёрный хлеб поджаривал. Это была самая вкусная еда на долгие годы вперёд. Никакие суши, пиццы, бургеры и рядом не стояли.

Вспомнив это гастрономическое чудо, захотелось не только пить, но и есть. Игорь продолжил поиски, но ничего съестного или звука журчания воды он не слышал. И пошёл ещё активнее и быстрее. Где-то вдалеке он услышал “уханье” — судя по всему, филина. Потом шорохи каких-то животных, где-то ломался хворост под весом тела. Игорь подумал: “Главное не встретить медведя или волков, я бы не хотел менять роль искателя еды на еду”. И тут он услышал вопрос: “Что ты здесь ищешь?”

Игорь подпрыгнул от испуга и одновременно обернулся. Увидел: за кустами стояла девушка. Она была в длинном платье в пол, сделанном из грубой ткани с орнаментами, как будто закос под старину. Он уставился на неё, осматривал и молчал. Девушка повторила вопрос:

— Тебе помочь?

— Да, я ищу, где можно воды попить.

— Я провожу. Как тебя величать?

— Меня зовут Игорь, а тебя?

— Меня звать Любава, пойдём.

Девушка показала рукой направление, куда им нужно было идти. Игорь шёл и соображал: что происходит? Что за странная девушка? В руках у неё плетёная корзинка, наверное, что-то собирает, какие-то травы, может? Почему она одета, как из средневековья? Ого, у неё на ногах какие-то лапти, что ли, или вообще непонятно, что это за hand made. Волосы собраны в косу, ещё не хватает кокошника на голову, и будет косплей Киевской Руси.

— Ты откуда путь держишь? — спросила Любава.

— Я из Одессы, вот заблудился.

— Откуда? Изолесы? — переспросила девушка.

— Одесса, я одессит.

— Далёко это, я и не слыхала за такой стан. Куда путь держишь?

— В смысле, далёко? А ты откуда? У вас что, интернета нет, и ты не знаешь, что ваш областной центр — Одесса?

— Я не знаю иноземных речей, не вразумею вопрос. Я из Мирного.

— Не слышал я за такое село.

Девушка посмотрела на него странно. Видимо, она не понимала, с кем имеет дело, не меньше, чем он не понимал, кто она. После короткой паузы девушка снова спросила:

— Дивная у тебя одёжа. Я такой ещё не видала.

— У тебя тоже странная одежда. У вас что, даже секонд хенда в селе нет, вы что сами себе шьёте?

— Забавно ты выражаешься, — Любава улыбнулась краем рта, — Если ты заблукал, скажи, куда тебе требуется, я подскажу, если мне ведома дорога.

— У тебя есть телефон такси вызвать?

— А как это по-нашему будет?

— Ну мобильник есть? Позвонить…

— Прости, не понимаю, чего ты желаешь. Вон ручей за пригорком, можешь водицы испить.

Игорь в недоумении медленно повернул голову в сторону руки Любавы и увидел ручей. Он всё больше смущался и не знал, как себя вести и что говорить. Что за странная девушка, почему она его не понимает? Что у неё за диалект? Он прямо в ступор впадал, не знал, что делать. Решил пойти попить воды. Дойдя до ручья, загрёб воду в ладошки и начал жадно и часто пить. Пока утолял жажду, подумал, как он, наверное, смешно выглядит со стороны. Даже не со стакана или чашки пьёт, но это ладно, а как из пустыни вышел.

Нужно было внести какую-то ясность, хотя бы в вопрос, где он. Девушка, конечно, симпатичная. Кстати, Игорь задумался, чем она симпатичная, и понял, что на ней нет косметики. Пригляделся на её лицо, когда шёл назад от ручья, и понял, что таки да, этим она и красива была по-своему. Чистая молодость, свежесть, никакого обмана, всё как есть. Вспоминал жену: та, пока не накрасится килограммом штукатурки, смотреть было не очень приятно. И дело не в его жене, все были такими. Возможно, косметика украшает, но что-то делает с кожей, может, портит её и подсаживает на косметику, как на наркотики, непонятно. Подойдя, Игорь решился спросить:

— Какой сейчас год?

— 7814 лето, через декаду будет 7815 лето.

— Это от Рождества Христова?

— Я не знакома с Христом, не могу сказать. Это твой основатель рода?

— Нет, ну ладно, проехали.

— Я своего основателя рода тоже не ведаю, но староста обещал помочь со временем с ним связаться.

— А что за староста? Можешь меня к нему проводить? У него-то должен быть телефон.

— Да, мы возвращаемся к нам в Мирное, тебе отсюда никуда и не дойти более.

— Я что, так плохо выгляжу?

— Не хотела тебя обидеть, извини, Игорь.

— Ладно, пошли к твоему старосте.

Игорь вспомнил, что он сейчас одет в грязную, расхристанную куртку, грязные штаны, которые он носил только на рыбалку (они чистыми и не бывают), и в старых раздолбанных ботинках. Короче, вид у него как у бомжа. Ещё и одет был очень тепло для лета. А вокруг всё такое красивое. Деревья растут не рядами, как в стандартных лесках в Одесской области, посаженных по плану, а невпопад. Листья шумят на лёгком летнем ветерке, птички летают с ветки на ветку и поют разными мелодиями. Журчит немного поодаль ручей. Игорь не помнил такой магии леса, в которую он сейчас погружался. Это было похоже на состояние транса.

— Тебе не жарко в твоей одёже? — спросила Любава.

— Жарковато, да, в катакомбах было в самый раз.

— Что такое катакомбы?

— Это туннели под землёй.

— А, ты норы так величаешь.

— Да, ты знаешь их? Куда они ведут и откуда?

— Староста запрещает туда ходить.

— Почему? Что в них такого?

— Они ведут в город древних, там беда может статься.

— Ну да, вот я отстал от своих друзей и не могу их найти, провалились как под землю.

— Староста предупреждал, что всякое может там случиться. Вон уже наше село.

Село было странное: все дома были похожи на одноэтажные, и ещё полэтажа под крышей, наверное, чердак. Были полностью деревянные и каменные, и даже смешанные дома. Но не было чего-то важного. Не было столбов с линией электропередач. А ещё, по ходу, не было машин. “Что же это за село такое?” — подумал Игорь. Дороги были или просто из земли, или выложены камнями, вроде брусчатки, но разными по величине, не как с завода. Все люди, которых они встречали, были странно одеты, как и Любава, в какие-то народные одежды, почти все одинаковые, только орнамент отличался. Заборчики были очень красивые, хоть и деревянные, но все изрезанные резьбой и покрашены разноцветными красками. Хоть стиль был везде подобный, но каждый забор отличался от другого.

Ещё Игорь слышал ржание лошадей, визг свиней, кудахтанье кур и прочие сельские звуки. У него уже складывалось впечатление, что он попал во времена Киевской Руси. Сейчас к нему выйдет князь с мечом и в доспехах и отправит его к боярину прислугой. Шутка, понятное дело, но если серьёзно, как такое может быть? Может, староста что-то внятное сможет объяснить, что это за место такое и как ему добраться в Одессу? Видимо, придется на лошади.

Впереди был каменный дом, и во дворе уже стоял мужчина с седыми волосами и длинной седой бородой. В ней ещё были коричневые волосы, как и на голове, но в целом седых было больше. Лицо было ещё относительно взрослого человека, не глубокого старца. Игорь понял, что это староста, и они идут к нему. Он вышел к ним навстречу из двора и поприветствовал их поднятием руки.

— Меня зовут Киктенко Игорь, я из Одессы, заблудился в туннелях, норах, — вспомнил, как их называла Любава, и сказал Игорь, — Вы мне можете помочь, дать позвонить?

— Я Всеволод Дмитриев, староста села Мирное, — сказал староста и, прищурившись, начал молча смотреть на Игоря. — У нас нет механизмов для общения. Подойди ко мне ближе.

Игорь подошёл, и Всеволод приложил руки пальцами к его вискам. Он ощутил какое-то мягкое тепло, что-то подобное можно сравнить с ощущениями, когда после стрижки тебя кладут головой в раковину для мытья головы, и парикмахер начинает мыть теплой водой. И тут Игорю захотелось уснуть, полностью расслабившись, и тревога стала уходить из тела. Он перестал волноваться, где он находится, где его друзья и как попасть домой.

— Что вы делаете? — спросил Игорь.

— Я открыл тебе один канал энергетический, теперь мы будем говорить одним языком, точнее, ты не будешь замечать разницу в произношении слов. А то ты очень косноязычно выражался для нас, местных жителей.

— Ух ты! Я и не знаю, что сказать, спасибо!

— Не за что, я это сделал для нас. Любава вон стеснялась с тобой разговаривать. Она больше половины слов не понимала.

— Я не понимаю, куда я попал, не в плане названия села, а вообще, где моя Одесса?

— Я и сам не знаю, но ты не из нашего времени, это я чувствую. Знаю, что ты сейчас начнешь паниковать, возможно, но Одессы у нас нет. И, скорее всего, ни сегодня, ни завтра ты не вернёшься туда.

— А как мне попасть в Киев, например? Я же попал во времена Киевской Руси? Вы понимаете, о чём я?

— И Киева у нас нет. Расскажи подробней о катакомбах, как они выглядели и что ты в них видел. Особенно подробней вспомни момент, где у тебя могло быть головокружение, тошнота, сильный страх.

— Да! Было у меня такое как раз! Я подумал, что это паническая атака. Я тогда проползал узкий туннель, он был почти полностью засыпан, и мне пришлось ползти плашмя.

— Как далеко он был от выхода?

— По моим ощущениям, где-то километр, может быть, два.

— Скорее всего, ты проходил через арку под храмом древних. Я предполагал, что там может быть портал, но не был уверен в этом.

— Так получается, я прошёл через портал и попал в прошлое?

— Похоже на то, но, я не уверен. Ты называл Киев и Одесса, я не слышал за такие города. Или это сёла? Они больше или меньше нашего Мирного?

— Ахахаха, вы что? Они в сотни раз больше! — с гордостью сказал Игорь.

— Нет, таких у нас нет тогда. Может быть, ты попал в прошлое, но в другой мир. Ладно, давай отложим беседу на потом. Сейчас тебе надо переодеться, отдохнуть, покушать. Сейчас я принесу одежду сына, он у меня был как ты, мелкого телосложения, тебе должно подойти.

Игоря кольнуло, что его снова назвали слабым. Он себя всегда считал стройным, спортивным, даже хотел пойти в зал подкачаться, чтобы мышц было больше. Но здесь, в селе, тех, кого он видел, были все крепкие, крупные мужчины. По сравнению с ними он выглядел больным рахитом. Но переодеться очень хотелось, он уже три раза вспотел в своей одежде, пока шёл в село. Его провели в отдельный домик рядом с большим домом. Там женщина показала ему скамейку и ушла куда-то. Через пару минут принесла одежду и положила на стол, сказала: “Это тебе переодеться”.

Пока он переодевался, у него в голове ещё раз промелькнула фраза Всеволода, что сын был. Видимо, погиб или умер, надо быть аккуратным с этой темой, чтобы не обидеть. Ну и он надеялся, что в этом селе нет обычая скармливать дракону самых слабых парней, всё равно, мол, от них толку нет в работе.

Глава 3. Адаптация

Игоря посадили за стол в большом зале дома старосты. Принесли поесть, посуда и приборы были деревянные, но не такие грубые, как он мог себе представить. На тарелках или мисках, трудно сказать, потому что они были с широкими краями и тарелка плавно превращалась в миску, была красивая резьба. У вилки было пять зубчиков, и она была шире обычных вилок. Еда была вкуснее, чем выглядела. На его невысказанный вопрос хозяйка дома сказала: “Только из печи, не обожгись”.

В голове у Игоря была уже куча вопросов. Во-первых, что это за староста, который руками открыл у него какой-то канал? Да и тревогу снял. Он что, волшебник какой-то? Во-вторых, куда он всё-таки попал? Почему они не слышали даже за Киев, Одессу и, видимо, остальные города нет смысла называть, но попробовать стоит. Может, хоть Лондон, Берлин или Нью-Йорк они знают. Хотя, в принципе, зачем это всё, если он попал во времена за тысячу лет до того времени, где он живёт? Какой ему толк, знают они какие города или нет?

Тут теперь главный вопрос: как вернуться назад? Понятное дело, что снова лезть в катакомбы и идти прямо, не сворачивая, до того места, где проход сужается, что надо плашмя ползти. А ещё там были надписи на стенах, и сами стены как в пирамидах. Но получится ли вернуться именно в своё время? Вот что надо у старосты узнать! Он говорил вроде бы что-то о храме древних. Интересно, что значит “древних”? Для меня и эти все люди древние, дальше некуда.

После полдника Игорь поблагодарил хозяйку за еду и пошел на улицу искать старосту. Выйдя и не увидев Всеволода, он решил осмотреться. Игорь прогуливался по двору и осматривал хозяйство. Во дворе был колодец с крутилкой и ведром, всё как в фильмах, только по-настоящему. За домом было видно что-то вроде ангара или загона. Оттуда шли звуки животных, наверно, это был хлев. Куры бегали вообще повсюду по двору, и никто их не ловил и не охранял. Также лежала большая собака, какой породы сказать сложно, но размер внушал уважение. Игорь не рискнул бы при наличии такой собаки во дворе своровать курицу или ещё как-то привлечь её внимание к себе.

Дальше за хлевом Игорь увидел старосту, который просто шёл, смотря себе под ноги, с задумчивым видом. Игорь пошёл к нему, чтобы поговорить. По его вдумчивому и напряженному виду, подходить уже не особо хотелось. Вся ситуация не располагала к хорошим новостям. Киктенко начал догадываться, что, по ходу, он влип и староста не сможет махнуть волшебной палочкой и вернуть его в Одессу.

— Я хотел спросить: смогу я попасть назад в своё время, если пройду по этому туннелю назад?

— Мы это обязательно попробуем, но вероятность невелика.

— Почему вы так думаете?

— Ты у нас первый гость за всё время. Возможно, был ещё случай лет тридцать назад. Тоже появился человек из ниоткуда, но не у нас в селе это было. Хотя, если тот пошёл полем…

— Я готов попробовать, и, честно сказать, готов уже пойти попробовать.

— Хорошо, идём к дому, возьмёшь свои вещи в мешок и еды. Если получится, они тебе понадобятся на той стороне.

Они пошли к дому, взяли вещи Игоря в мешок, ещё хозяйка положила туда еды и пошли к катакомбам. Пока они шли по лесу, Игорь решил узнать, кто такие древние и что это за храм у них там был.

— А что за древние?

— Это прошлая цивилизация. У них были арки-порталы по всему миру. Почти во всех крупных городах стояли. Но времени прошло много, и города их часть была разрушена, часть перестроена, часть забыта временем, как возле нас.

— Так вы думаете, я прошёл через портал?

— Ты однозначно прошёл через него. Вопрос: как ты его активировал? Я пока не смог найти ответ на этот вопрос. Поэтому не знаю, получится ли у тебя вернуться.

— А почему вы запрещаете Любаве и другим ходить в катакомбы?

— История древних полна трагических событий. Я это ощущаю и не хочу, чтобы молодёжь впитывала ту атмосферу, рылась в тех туннелях ради любопытства. К тому же там можно заблудиться.

— А почему именно храм там? Что у них за боги были?

— Трудно сказать наверняка. Но, насколько я понимаю, у них был один Бог, проявленный в человеке. В храме они собирались и молились ему. В храме стоял портал. Возможно, Бог приходил к ним через портал, не знаю.

— А нет информации, как работал этот портал?

— Точной нет. Но мне удалось узнать, что до них была другая цивилизация. Скорее всего, они строили порталы. Кроме порталов, они использовали атмосферное электричество и другие технологии, которые были потеряны или забыты.

— Вы предполагаете, что нужно электричество, чтобы включить портал?

— Сегодня была вспышка на солнце. Может быть, она дала электрический импульс порталу. Я не знаю.

— А часто происходят вспышки на солнце?

— Бывают раз в месяц, бывает по полгода нет. К сожалению, графика нет, и заранее никто не оповещает.

— А как вы про них узнаёте?

— Чувствую, когда они уже происходят, если не сплю в это время.

Так они дошли до входа в туннели. Возле входа были только следы Игоря, которые он вытоптал, когда выходил. Это значит, его друзья точно не попали в это место и не выходили. Он подумал, что, может, когда они обнаружили, что Игоря нет, они начали лезть обратно за ним и могли тоже попасть в портал и переместится сюда. И тогда бы они могли выйти здесь, но нет.

— А могли мои друзья, когда обнаружат, что меня нет, пойти назад и попасть через портал не в наше время, а в другое?

— Не знаю, я не больше тебя понимаю, как работает портал, — ответил Всеволод с легким раздражением.

Они быстро дошли до подхода к порталу, так как дорога назад была не наугад, и они точно знали, куда идти. Пока Всеволод изучал стены, пытаясь найти уцелевшие надписи или иероглифы, Игорь начал готовиться лезть в узкий проход. Он достал фонарик, батарейка уже садилась, и он плохо светил. Игорю еще было некомфортно без телефона, который он потерял в портале, когда лез в эту сторону. Без него вообще было неуютно, а тут еще на той стороне он нужен, чтобы вызвать такси и добраться домой.

— Ну, я полез? — спросил Игорь у старосты.

— Давай, пробуй, — ответил Всеволод.

— А вы за мной не полезете?

— Нет, ты мне кричи периодически. Так я пойму, получилось у тебя или нет. А я пока поизучаю стены. Как я понял, там кроме земли ничего нет по сторонам?

Игорь полез в проход. Сначала продвигался на корточках, потом лег и пополз по земле. Светил фонариком по сторонам и кричал старосте, что ничего на стенах не видно, просто землей все засыпано. Так он пролез до того момента, когда потолок начал подниматься, а вместе с ним и пол начал идти вверх. Игорь кричал старосте и просил его крикнуть в ответ, слышит ли он его. Староста отвечал, что слышит и вообще не обязательно кричать, можно говорить спокойным голосом, тут же и так эффект усиления звука. Игорю стало неудобно, потому что действительно староста говорил обычным голосом и Игорь все услышал, и представил, как он орал в обратную сторону.

Но это ладно. Главное, что ему не удалось, судя по всему, вернуться в своё время назад. Он продолжал ползти вперёд. Через метров пятнадцать его ждал сюрприз — прохода дальше не было, это был тупик. Либо проход был завален землей полностью, что более логично. Кто бы стал строить туннель с тупиком? Игорь сказал это старосте, и в ответ была тишина. Он уже успел обрадоваться, что получилось переместиться, когда услышал ответ Всеволода: “Ладно, лезь обратно”.

Киктенко ещё осмотрелся по сторонам. Ни прохода по сторонам, ни каких-либо следов цивилизации, вроде стен или ещё чего, он не обнаружил и пополз назад. Когда он вышел из туннеля, Всеволод даже не обернулся в его сторону и продолжал изучать стены. Он попросил Игоря посветить ему, потому что света его свечки ему было мало, и когда дул ветерок, её задувало. Но и фонарик Игоря особо не исправил ситуацию, он уже садился.

— Не получилось. Надо попробовать завтра днём, может, получится, — сказал Игорь.

— Это и так понятно. Попробуй, — невнимательно и машинально ответил Всеволод.

— А вы поняли, что тут написано? — спросил Игорь.

— Пока нет, — раздражённо ответил староста. — Есть вероятность, что это просто украшение стен, как мы украшаем заборы.

— Я знаю, что делать! Давайте откопаем проход! Тогда стены очистим от земли и увидим, что там, и сам портал откопаем!

— Я ждал, когда тебе эта идея придёт в голову, — без настроения сказал Всеволод. — У нас своих дел хватает по хозяйству. А тут надо целой бригадой человек в десять работать и не одну неделю.

— Ну мне же надо домой! — выпалил Игорь в сердцах.

— А другим не надо, — парировал быстро староста. — Но ты не расстраивайся. Тут ведь дело не в том, чтобы откопать проход. Это ещё ничего не значит. Мы же не знаем, как активируется портал.

— Тогда я могу сам начать, мне всё равно делать тут нечего, и я домой хочу.

— Подумать только, если бы я попал в другой мир и передо мной столько всего нового открывалось, стал бы я неделями копаться в тоннеле.

— А что у вас тут нового? У вас ни машин, ни телефонов, ни компьютеров, — сетовал вслух Игорь.

— То, что я тебе канал восприятия твоего языка подправил, тебя не привлекает? — не отводя глаз от стены, протянул задумчиво староста.

Игорь задумался. Действительно, он как-то не сильно обратил на это внимание. Он был и так шокирован увиденным и непониманием, куда он попал, что это просто было в ряду нового и неизвестного. Вообще, первые часы после выхода было состояние, как когда тебя бьют сильно по голове, но ты сознание не теряешь, и всё же внутри как почва из-под ног уходит. Всё кажется какое-то время нереальным. Он ещё до сих пор находился в этой прострации и не находил себе места внутри себя. Тревога, суета, желание куда-то бежать, что-то делать, вернуть всё как было, или проснуться и понять, что это был сон — это состояние было внутри него.

И с другой стороны — хладнокровный староста. Он больше походил на рептилию, которая медленно и неспеша изучает стены, вообще не переживая за Игоря и его спешку и суету. Как будто уже всё предрешено, Игорь остаётся с ними, надо только подождать, пока пойманный зверь перестанет биться в клетке и привыкнет к своему новому положению. Всеволод не тратил время на то, чтобы успокоить молодого человека, а спокойно изучал стены. Потом остановился, повернулся к Игорю и резко сказал: “Пошли отсюда, тут ничего полезного нет”.

По дороге назад Игорь пытался выстроить план действий. Спрашивал у старосты, когда тот сможет собрать людей, чтобы он выступил и попросил помощи раскопать проход. Староста сказал, что подумает, как это правильно сделать. Потом спрашивал, как узнать про порталы, как они работают, как их активировать, нужно сделать какой-то план экспериментов. Мол, каждые два часа пытаться пройти сквозь проход или ходить каждый день в полдень, или еще какую-то систему выработать. Всеволод долгое время молчал, а потом сказал:

— Тебе нужно успокоиться. Принять то, что произошло.

— Я принял, но теперь нужно что-то делать. Если сидеть сложа руки, то ничего не вернётся как было. Нужно составить план работ и экспериментов.

— В мире не бывает случайностей. Если это произошло, значит, у этого есть назначение.

— Да? Что не может быть это просто так? Я что, избранный? — воодушевившись спросил Игорь.

— Скорее всего, да. Мы с женой обращались к Всевышнему с молитвой, что нам нужна помощь в уходе за свиньями. Он услышал нашу просьбу.

Игорь повернул голову с таким выражением лица, что если бы эту концовку диалога засняли на видео, то это был бы вирусный ролик. Но внутри всё равно посеялось зерно гордыни. Игорь начал размышлять не с точки зрения, что он попал в аварию и надо срочно исправить ситуацию, а с точки зрения, что это могло входить в план, и он его часть, его могут ждать какие-то удивительные вещи. Ведь он накануне произошедшего в очередной раз ломал голову над смыслом своей жизни. И вот он, смысл, появляется.

И всё равно нужно копать туннель. Вдруг его задача — научиться пользоваться порталом. Вдруг он путешественник во времени. А если он сможет переместиться лет на 20 раньше своего времени, да будет знать, как сыграет какая футбольная сборная, будет знать, когда купить криптовалюту, да он же миллиардером сможет стать! Или он откроет тайные знания древних и сможет управлять какой-то страной, его сделают тут королём. Мало ли чего ещё можно добиться, это в любом случае полезней, чем заниматься свиньями.

Так они дошли назад до села. Всеволод сказал Игорю пойти почистить одежду и помыться. Он снова испачкался, когда лазил по туннелю. Когда тот ушёл приводить себя в порядок, староста подошёл к своей жене Ирине и та его спросила:

— Что дальше с ним? У нас поселим?

— Да. Придётся ему тут задержаться. Я без понятия, что активировало портал и как это повторить.

— Я так и думала и уже приготовила ему комнату нашего Олега.

— Надо его ещё делом занять. Пусть сегодня тебе по хозяйству помогает. Завтра пристрою его к кому-то.

— Люблю тебя, — сказала Ирина своему мужу и развернулась уходить.

— Я тебя сильней, — ответил ей Всеволод с улыбкой на кончиках губ и глаз.

Игорь вернулся в дом, и Ирина повела его в комнату их погибшего сына. Показала ему дом, где какие комнаты, чтобы он ориентировался. Также показала, где какие вещи лежат, и дала время на то, чтобы обжиться. Сказала, чтобы он нашёл её, когда будет готов ей помогать по хозяйству, а ужин будет через два часа. Киктенко сел на стул в комнате и сидел, смотрел по сторонам. Все вещи были непривычные, его глаза искали телевизор, компьютер, хоть какой-то монитор — ничего не было. Он посидел, делать нечего, пошёл искать Ирину.

Ирина готовила ужин и дала ему чистить картошку. Нож был с самодельной ручкой из какой-то кости, очень красивой, а лезвие из грубого куска металла, но очень остро заточенное. Вообще этот нож можно было бы взять на выставку по хендмейду. Ирина заговорила первая:

— Скоро дети вернутся. У нас есть старший сын Аркадий, он женат на Людмиле, и у них трое детей — наших любимых внуков.

— А чем они занимаются?

— Аркадий работает в поле, а Людмила сегодня в огороде, у нас фруктовый сад есть недалеко, она там.

— Это, наверно, тяжёлая работа?

— Работа должна быть такой. А ты что умеешь делать?

— Я? Трудно объяснить. У нас есть программисты, они работают за такими коробками пластиковыми. А в коробках, как книги, разные. Вот они делают текст для книг. Нет, не так. Ну, там сложно объяснить. Я руковожу ими, в общем.

— А они без тебя не знают, что делать?

— Знают, но каждый делает свой участок работы, мне нужно их координировать между собой. А ещё клиенты, мне нужно переводить с одного языка на другой.

— А зачем это? Какая польза от этой работы?

— Ну, мы много денег зарабатываем!

— А зачем вам деньги?

— Ну как зачем? А у вас есть деньги? У нас можно за них что угодно купить!

— А вы что, сами не можете себе сделать то, что хотите купить?

— У нас каждый занимается своим делом и продаёт это за деньги, а потом покупает у других за эти деньги то, что делают другие.

— А без денег вы это не можете делать?

— Как это возможно? Типа бесплатно работать? Просто так другим что-то дарить?

— Да. Мы вот сделаем ужин, и все поедят, кто голодный.

— Но вы же не будете кормить никого не из своей семьи!

— А тебя?

— Да… не подумал. Ну, кроме меня.

— Мы любого накормим, если у нас будет еда готова. А если нет, приготовим и накормим.

— А если у вас не будет еды?

— Такого быть не может, мы же работаем для того, чтобы у нас всё было.

— Ладно, это сложно вам объяснить. Вы мало понимаете, как у нас всё устроено. Если бы вы пожили в наше время, многое стало бы понятно.

Игорю было тяжело достучаться до невежественных людей, живущих без интернета, света, телефонов и, судя по всему, ещё и без денег. К тому же, они какие-то глупые здесь, готовы просто так дарить своё чужим людям или кормить всех подряд. Да, было бы у Игоря желание здесь разбогатеть, это бы он быстро сделал. Только жалко обманывать глупеньких. Да и вообще, Игорь считал, что такой мелкий обман — это низко. Если обманывать, то по-крупному.

Он считал бытовое воровство неблагородным делом, когда воры в трамвае или маршрутке воруют кошелёк. Там и так только бедные люди ездят, для них эти деньги последними могут быть. А вот если какие схемы проворачивают по воровству у богатых — это да, такое Игорь уважал. Он бы вообще занялся перераспределением денег. А то богатые сильно зажрались там, в своих небоскрёбах, оторвались от обычных людей. Хотя, они же молодцы, раз они богатые, значит, правильно живут. Игорь путался ещё в этих размышлениях и своём отношении к богатым.

Дальше они практически молча занимались приготовлением ужина. Игорю было трудно разговаривать с невежественной хозяйкой, да и она ещё женщина, с ними всегда трудно, что они там понимают, кроме своей кухни и огорода. По крайней мере, он так сложил о ней своё мнение. А потом в дом начали возвращаться домочадцы. Первые прибежали внуки: мальчик и две девочки. Поздоровались с гостем и начали бабушке Ире рассказывать, как они с мамой занимались всякими делами в саду. Коля рассказал, как он высоко залез на орех, что его ругали и кричали, чтобы он слез, боялись, что он упадёт. А он ещё выше залез и не упал. А девочки рассказывали, как собирали жучков и показывали маме, чтобы определить, какие вредные и их надо перенести в лес, а каких можно оставить.

Потом зашла Людмила, она сразу подключилась помогать по кухне и накрывать на стол. Самым последним пришёл Аркадий, поздоровался с гостем, хотел расспросить его, откуда он, подробности про мир в его времени. Но остальные стали его торопить, чтобы он пошёл помылся и все могли сесть за стол. После ужина будет время для расспросов. Аркадий за целый день работы в поле был похож на домовёнка Кузю из советских мультиков. Только размером он был ещё выше Всеволода, за 2 метра, ну и выглядел скорее как спецназовец, а не фермер. Игорю было неловко рядом с таким дядькой, он чувствовал себя пацаном рядом со взрослым.

Видимо, жизнь в селе и постоянная физическая работа способствуют такому развитию тела. Не то что городская жизнь: то дома за компьютером сидишь, то за рулём в машине, приехав на работу, там сидишь. Да и еда в городе какая? Бургеры, пиццы да суши. В итоге выглядишь как подросток в селе. Это хорошо ещё, что Киктенко не страдал лишним весом, он хоть себя с подростком мог сравнивать, а не с животными, которые живут в хлеву. Перед началом трапезы Всеволод прочитал молитву Всевышнему Отцу небесному и Матери Земле, и после этого все начали ужин.

Во время ужина все общались, не только о своих делах, гостя не беспокоили расспросами. Игорь постепенно адаптировался, потому что много незнакомых людей, а это пугает. Плюс сама ситуация, что он на секундочку из будущего попал в допотопное время. Хотя, может, и послепотопное, но куда именно — не понятно. У этого времени был свой шарм: вещи все были добротные, качественные, сделанные с душой, очевидно. Не было, как показывают в фильмах, когда тарелки похожи на миски, грубо высеченные из пенька. Стулья тоже не были похожи на табуретки, а сделаны из добротного красного дерева, украшены резьбой и отполированы так, что казалось, они из гранита сделаны. Также и одежда была грубой, но удобной, и в ней очень комфортно было, дышать было легче, может, из-за того, что в ней не было синтетики.

Игорь вообще ощущал себя здесь с какой-то радостью внутри тела. Атмосфера заражала его этим чувством. В общении этой семьи было много любви, нежности, шуток, смеха. Он ничего подобного не помнит за всю свою жизнь. Он был на многих корпоративах, встречах, обедах и ужинах, вечеринках. Разные люди, но чтобы так естественно себя вели — нет, не помнил. Да и кроме того, что естественно, какой уровень дружелюбия был! Никто не боялся, что другой его уколет, попустит, высмеет. Наоборот, искренность и доверие в каждом жесте и слове, никаких масок на лице, никаких сдержанных, выверенных поз и жестов. Никто не играет на публику, нет лицемерия, напускной важности, серьёзности. Это сложно описать словами, это скорее уровень чувств. Игорь даже стал стесняться того, какой он зажатый на их фоне, он боялся, чтобы другие этого не заметили и не спросили, что с ним.

После ужина дети побежали играть во дворе, уже темнело, и, как выяснилось, после того как стемнеет, все расходились спать. А просыпались за 20-30 минут до восхода солнца. Поэтому у детей было ещё полтора часа времени, а потом пора было идти ложиться спать. Аркадий предложил Игорю пройтись немного погулять после ужина, заодно позадавать ему вопросы. Ведь не каждый день у них бывали гости с другого времени.

— У тебя там остались жена и дети? — спросил Аркадий с осторожностью.

— Нет, я в разводе и детей у меня нет.

— В таком случае это к добру, они не будут страдать, пока тебя нет.

— Это да, но там у меня работа, клиенты, задачи, да и вообще вся моя жизнь там.

— Расскажи, чем ты занимаешься?

— Мне тяжело будет тебе объяснить, ты же не знаешь, что такое компьютеры, интернет, приложения, сайты. Но я что-то вроде волшебника. Наша компания делает новые продукты, а я руковожу процессами.

— Ты как сказочник, создаешь новые сказки?

— Да, можно и так сказать, но эти сказки приносят хорошие деньги.

— А зачем тебе деньги?

— Я могу купить за них что угодно. Могу пойти в ресторан или в клуб, купить хороший алкоголь, а не шмурдяк. Могу ухаживать за красивыми женщинами, дарить им подарки.

— А для других ты что делаешь?

— В смысле? Каждый для себя покупает, зачем мне за других платить?

— Мы работаем и для себя, и для других. Делимся друг с другом тем, что кому-то нужно.

— Если бы мы там жили, мы были бы бомжами. Те тоже делятся, наверно.

— Кто такие бомжи?

— Те, кем лучше не быть.

— То есть вы там соревнуетесь друг с другом, у кого чего больше, и не делитесь друг с другом?

— Нет, мы делимся, мы не жадные. Просто каждый покупает себе. У меня не хватит денег на всех. Но я могу за друга коктейль купить в клубе, а он меня потом угостить.

— И всем всего хватает?

— Ну, я бы так не сказал. Есть много кому не хватает, кто мало зарабатывает. Но это их проблемы, пусть думают, как заработать больше.

— А вы помогаете таким людям?

— Кто-то помогает, наверно, я не знаю. Я должен за себя думать, я же не президент, пусть там сверху думают за такое.

— А кто такой президент?

— Это у нас самый главный, там еще целое правительство есть и депутаты. Короче, сотни человек, и все они работают во власти, управляют страной.

— Получается, они делают так, чтобы всем всего хватало и денег у всех было достаточно?

— Должны по идее, но они воруют себе, чтоб самим стать самыми богатыми.

— А чего вы их не накажете за воровство и за то, что они не делают свою работу?

— А у них всё схвачено, везде свои люди, и те, кто ловить их должны, и те, кто наказывать, и судьи — все они во власти и друг друга прикрывают.

— Не понимаю я, как у вас люди живут. У нас такого нет. У нас есть староста, мой батя, он думает, как сделать так, чтобы всем хорошо было. А за порядком следят все, каждый на своём месте. Везде порядок. Батя бы не смог за каждым уследить.

— У нас тоже каждый занимается своим заработком. Ну, тяжело тебе объяснить. У нас всё большое, в городе живёт миллион человек только, а в стране миллионов сорок. У нас куча видов работ, сотни профессий, всё сложно.

— Главное, чтобы люди были счастливы. У вас люди счастливы? Ты счастлив?

— Не думал об этом. Я нет, не счастлив, наверное.

— Почему?

— Не знаю, хочется еще больше зарабатывать. Хочется еще больше эмоций, впечатлений, событий. Хочется любви.

— Интересный у вас мир. Нам Бог всё для счастья дал. У нас главное — не сильно много ошибаться, чтобы не потерять. Хоть Бог и милосерден, но если ты особо упрямо не живёшь по совести, может и наказать — потеряешь счастье.

— Я пока не понимаю вашей жизни, но если не смогу вернуться назад, придётся у вас задержаться, и тогда попробую разобраться, как тут у вас живётся.

Так они погуляли ещё какое-то время. Аркадий видел, что Игорь в целом устал за такой необычный день в его жизни. Да и сам Аркадий целый день в поле не отдыхал. Поэтому они пошли домой готовиться ко сну. Игорю было некомфортно ложиться спать так рано. Он привык сидеть за компом до двух-трёх ночи: поиграть в игры, выпить рома, посмотреть фильм или сериал. А тут и делать вообще нечего. Поэтому, придя домой к старосте, он зашёл в свою комнату, лёг полежать и уснул крепким сном.

Глава 4. Рабочие будни

Игорь проснулся не сразу, ещё какое-то время перемещался между сном и явью. Во сне он руками копал проход под порталом, постоянно кричал на кого-то, чтобы нашли лопату. Но так как инструментов не было, он почему-то делал это руками. Потом он просыпался, и смотрел на свои руки и снова засыпал, думая: “ Вот бы была лопата, гораздо легче дело пошло бы”. Через ещё минут пять сон отступил и он понял, что лежит в кровати и ничего делать не нужно. Наступило душевное облегчение, можно было расслабиться, никто не заставлял его больше копать туннель.

Киктенко начал искать телефон рядом с подушкой, проверить, сколько уже времени. И понял, что телефона давно нет, а привычка ещё есть. Начал осматривать стены, и там тоже никаких часов не было. “Интересно, у этой деревенщины вообще где-то есть часы, или они по солнцу научились его определять?” Судя по тишине в доме и по тому, что было уже светло, можно было сделать вывод, что он проспал всеобщий подъём и, может быть, даже завтрак. А ещё нужно было справится с нуждой, а тут не как дома: туалет рядом со спальней. Тут надо на улицу идти. В общем, пора было вставать.

Игорь вышел из комнаты и увидел Ирину, сидящую в горнице или общем зале. Она плела что-то из ниток. Ирина повернулась к Игорю, пожелала ему хорошего дня вместо приветствия и проинструктировала его насчёт завтрака и распорядка дня. Завтрак его ждал на кухне, а потом она ему покажет, как найти Вячеслава Александровича. Это местный строитель. Всеволод его предупредил, что ты сегодня попробуешь поработать с ним. Игорь хотел спросить: “А как же его туннель?” Но решил, что лучше спросить, где староста, и ему уже задать этот вопрос. Ирина, как будто предугадав его вопрос, добавила, что Всеволод с Аркадием сегодня работают в поле, будут вечером. Если что нужно в течение дня, чтобы он к ней обращался, она главная на хозяйстве.

Игорь пошёл к туалету и думал про себя: “Зачем ему вообще ваше хозяйство и ещё и ваша стройка? Ему надо поскорее откопать врата портала и разобраться, как их включать и пользоваться. Он, как никак, в программирование что-то да понимает, уж побыстрее Всеволода разберётся в этом деле. Ведь портал, как и любая техника, должна работать по программам. Осталось понять, какой язык программирования использовался, или по аналогии понять, как пользоваться командами. Нужно найти какой-то монитор и клавиатуру, дальше он справится. Должна быть комната управления где-то рядом с порталом, просто надо всё откопать там. Особенно за проходом, там явно засыпаны другие проходы и входы в сам храм. А тут его на стройку какую-то отправляют”. “Ладно, схожу”, — подумал Игорь и пошёл завтракать.

После завтрака они с Ириной пошли по центральной дороге села. С ними здоровались все люди, которых они встречали. При этом это было не формальное “доброе утро” от коллег по работе, похожее на технический ритуал, а не на общение. А это было от души: после приветствия следовали короткие диалоги о чём-то своём. Ирина спросила у женщины про потницу, видимо, у той женщины дочь такой болезнью страдала. Та ей ответила, что у Анастасии была, и она сказала, что Ирина правильно посоветовала попить зверобоя, и уже почти всё прошло. Какой-то мужчина спросил у Ирины, как там бурёнка, даёт ли молоко. Ирина ответила, что уже лучше, но попросила зайти в конце недели ещё раз на осмотр. Видно было, что люди живут во взаимодействии друг с другом. Киктенко так даже с соседями не мог переговариваться, он не знал даже, как их зовут, куда уж говорить о том, чем они занимаются и о каких-то совместных делах.

Хотя был один сосед, с которым Игорь волей-неволей взаимодействовал. Один раз его окликнул сосед возле парадной и повис на уши. Он был явно не трезв и очень хотел поговорить с кем-то. У него был профессиональный праздник, а какой, Игорь уже и не помнил, да и ему было безразлично это, наверное, поэтому он не запомнил. Так вот, сосед уговорил его подняться к нему на третий этаж и выпить с ним пару рюмочек за праздник. Игорь пытался отказываться, но сосед настаивал так, как будто это его последний праздник в жизни. Сосед налил тогда 50 грамм, а из закуски была копчёная колбаска салями, но худая, как сосиска. Пришлось закусывать ею, а потом быстро закуривать, потому что Игорь не любил пить дешёвую водку в чистом виде, рвотный рефлекс не позволял. После трёх рюмок Игорю удалось вырваться на свободу под каким-то предлогом. С тех пор он здоровался с тем соседом постоянно. Вот и всё взаимодействие.

Так они дошли до большого дома, скорее даже не дома, а цеха. Внутри явно работали люди, чем-то стучали. Ирина открыла дверь и вошла, Игорь зашёл за ней. Внутри он увидел двух человек: они отмеряли и отрезали какие-то доски. Ирина поздоровалась и объяснила, что она привела парня из будущего, о котором должен был предупредить их староста. Крупный дядька с огромной, шикарной бородой рыжего цвета и в шапке поздоровался с Игорем и представился Вячеславом. Второй представился Олегом. Тот был почти как Игорь комплекцией, чуть выше только, с небольшой лысиной. Ирина пожелала им хорошего рабочего дня и ушла.

— Ты работаешь с деревом? — спросил гулким басом Вячеслав.

— Нет, я вообще руками не умею работать, я головой обычно работаю, — ответил Игорь.

— Тогда будешь учиться. Смотри, как мы с Олегом работаем, потом будешь помогать нам. Тут ничего сложного, если захотеть.

Игорь встал рядом с ними и начал наблюдать. Они делали оконные рамы. У них карандашом были записаны размеры, и они по этим размерам отмеряли на доске размеры, а потом отпиливали. Это было пока просто. Игорь спросил, зачем они это делают в целом. Олег, поняв вопрос, ответил, что строят новый дом. В селе скоро свадьба будет, и новой семье готовят подарок. Оказывается, у них так заведено, что если образуется новая семья, то им в подарок от всех не только строят дом, но и дают предметы первой необходимости. Ткачихи дарят постельное белье, немного одежды, скатерти, полотенца. Дарят домашнюю скотину для разведения. Семена фруктов и овощей для фермерства. Гончары дарят посуду, горшки всякие, чаны. В общем, с миру по нитке, и таким образом молодая семья получает стартовый набор для самостоятельной жизни.

Потом Вячеслав дал Игорю что-то вроде наждачки и сказал затирать отпиленные доски, чтобы все гладкое было. А они с Олегом взяли ствол дерева и начали из него делать доски. Сначала очистили ствол дерева от сучков и коры. А потом начали отпиливать ровные доски. Это была очень тяжелая работа. При ошибке или если руки дрогнут, пила могла уйти в сторону, и прямой доске будет конец. Поэтому такую работу они Игорю не доверяли. В процессе они распрашивали у него, как они живут в его мире. Самое удивительное для них было то, что Игорь вообще не понимал, как строительство происходит. Этим занимались отдельные люди, и он не учился у них работать.

Игорь им пояснял, что разницы между их мирами особо и не было, разве что в масштабах. Тут же тоже стройкой занимаются они вдвоём, а на все есть же ткачихи, гончары и так далее. Но оказалось, что здесь все умеют строить. Просто Вячеслав только этим и занимается, а Олег — каменщик, но сегодня пришёл помочь, потому что по его части работы срочной нет. Игорь объяснял, что у них просто очень много людей, миллионы, поэтому есть возможность построить жизнь таким образом, чтобы каждый занимался своим, и нет нужды, чтобы каждый умел всё делать.

— Вот сколько людей у вас в селе живёт?

— Около пяти тысяч человек, — пробасил Вячеслав.

— У нас столько живёт в двадцати домах на расстоянии, как от дома старосты до полпути сюда.

— Это как такое возможно?

— А у нас дома строят вверх, на много этажей. Обычно около двадцати этажей в доме.

— Бедные люди, — сказал Олег.

— Это почему же еще бедные? — запротестовал Игорь.

— У вас же ауры все пересекаются в единое энергополе. У нас так только животных в хлеву содержат. А люди живут каждый в своем доме или своим родом.

— У нас тоже есть те, кто живут в частных домах, но большинство — в многоэтажках. Насчёт полей ничего не знаю. У нас никто не жалуется.

— Что, все мирно живут, не ругаются?

— А такое бывает, да, из-за шума, или если кто сверлит, ремонт делает. Если стены пачкают, во дворе собак выгуливают в неположенном месте. Но это у всех бывает такое.

— Удивительно. Люди ко всему привыкают, конечно, — задумчиво потунял Вячеслав мысль.

— Скажи, ты не брезгуешь есть одной ложкой, которой едят еще десять человек и по кругу передают?

— Что за странный вопрос? Я и если двое будут кушать одной ложкой, буду брезговать.

— А жить в одном доме с еще десятком семей не брезгуешь ведь, — констатировал факт Вячеслав.

— Так это две большие разницы.

Игорю было непонятно, что за странные интересы у строителей. Какие-то энергополя, ауры, брезгливость. Обычно строители только материться умеют и ходить в грязной обуви, не снимая, по квартире. Что еще ожидать от этого рабочего класса? Если приедут трезвыми — уже хорошо, а если уедут и за собой уберут — вообще цены нет. А тут энергополя, понимаешь ли, что за фокусы? Киктенко немного раздражался во время общения с мужчинами. Не то чтобы они грубили или хамили, даже наоборот, они были достаточно обходительны. А скорее раздражало то, что они не восхищаются укладом жизни цивилизованных людей и видят плюсы в своём допотопном, отсталом образе жизни.

Дальше Игорь пытался выяснить, что же им нравится в том, как они живут. Особенно его интересовало, как они себя развлекают после работы. Тут же нет ничего к чему он привык у себя дома: кинотеатров, ночных клубов, баров.

— А как вы отдыхаете после работы? Что делаете на выходных? — спросил Игорь.

— Мы с детьми идем на рыбалку с ночёвкой, — ответил Вячеслав.

— Я хожу к Альберту, он меня учит рисовать, — сказал Олег.

— Ну, а есть тут у вас бар или шинок, трактир, ну, где пьют, танцуют? — поинтересовался Игорь. — У вас тут вообще пьют, гуляют как-то?

— Это в основном молодежь гуляет. Они собираются у костров, играют на музыкальных инструментах, поют песни, танцуют, — ответил Вячеслав.

— Пьём, но не все. В основном здесь ведут трезвый образ жизни. Я вот вино пью иногда, — сказал Олег.

— И не только вино. Ну, признайся уже, пьешь же Григорьевича самогон! — сказал Вячеслав.

— Было пару раз, а ты всё вспоминаешь, — смущенно парировал Олег.

— А так, значит, у вас тут клубы есть или как они собираются? — спросил Игорь.

— Ты бы лучше сам сходил да посмотрел, коль так хочется. Через два дня суббота, и посмотришь.

— А вы пойдёте туда? Кто меня познакомит там с кем-то? — спросил Игорь.

— Мы уже не ходим туда, но ты Любаву попроси, она же тебя привела сюда к нам, вы уже с ней знакомы, — сказал Олег.

— А, да, знакомы. Хорошо, попрошу её. А как ещё вы отдыхаете?

— Нам нравится работать, мы, если честно, не устаём от нашей работы. А хобби мы уже тебе сказали.

Киктенко не мог понять такого образа жизни, но ему было интересно. Мужчины выглядели крепкими, энергичными, несмотря на флегматичный характер Олега да и Вячеслава в какой-то мере. Вячеслав был очень вынослив, никогда не отдыхал, а Олег периодически уставал, и они делали перерыв. Олег объяснил Игорю, что всё же это не совсем его профиль, ему сподручней с камнем работать, чем с деревом. Сам же Игорь скорее мешал им работать, чем помогал. Навыка что-то делать правильно с первого раза у него не было. Поэтому он делал, потом переделывал, потом за него переделывали. К тому же он уставал: то у него плечи болели, то какие-то мышцы в руках, то поясница, даже шея пару раз хватала от напряжения. А ещё опилки везде летали, и было трудно дышать. В глаза лезли, в ноздри, некомфортно было.

На обед они пошли к Вячеславу домой. Игорь наконец-то сполоснулся от опилок и смог дышать нормально. Дома была жена и бегали дети. У него было четверо детей. Двое постарше, оказывается, рубили в лесу старые высохшие деревья, и должны были скоро принести их в цех для обработки. Игорь удивился, как это дети потащат ствол дерева. Но Вячеслав сказал, что для них это не проблема, проблема для них — работать без брака с деревом, а срубить и принести любой может. Тут разве что науку знать нужно, какое дерево выбрать, не каждое подходит для досок. Зато подойдёт для стен или пола. В общем, дети этому уже обучены, и он им доверяет.

Игорь уже представлял себе детей-мутантов, таких же здоровых, как Вячеслав, и которые каждый несут по бревну на плече, как Шварценеггер в фильме “Коммандос”. Он снова был приятно удивлён атмосферой дома у Вячеслава, она была такая же дружелюбная и пропитанная любовью, как и у старосты. Игорь снова обратил на это внимание и поставил себе задачу понять, в чём секрет такой атмосферы. Ведь люди жили бедно по его меркам и работали с утра до вечера, да и ещё и дети использовались в работе, а как же детство? Компьютерные игры, игры в футбол, игры в мобильном телефоне, у кого какой лут выпадет в рейде на босса. А тут во что дети играют, в дровосеков?

Да и взрослые себя странно вели. У Игоря все взрослые, кто мог себе позволить, ходили по ресторанам или кафе, потом в ночные клубы или ещё куда. Но все гуляли, веселились, а тут что? На рыбалку это ещё можно понять, а вот ходить рисовать учиться. А женщины чем занимаются? Вяжут? Да и вообще, они тут ложатся спать рано, ориентировочно часов в 9-10 вечера — детское время. Так обед подошёл к концу, и надо было возвращаться на работу. Игорю очень не нравилась такая идея, он уже и так сегодня поработал больше, чем за последний год. Сейчас бы посидеть, соцсети полистать, какие-то ролики посмотреть и дождаться конца рабочего дня.

Когда они шли к цеху, увидели двоих старших сыновей Вячеслава. Это были молодые люди на вид возраста Игоря, но крупнее. Одному было шестнадцать лет, второму — тринадцать. Они принесли большое дерево, уже очищенное от сучков и коры. Размер дерева был такой, что Игорю стало страшно от силы этих двух подростков. Если бы ему пришлось на школьной дискотеке подраться с кем-то из них за девчонку, от первого удара ему снесло бы голову с туловища. Кстати, интересно, они ходят тут в школу? Ребята поздоровались с Игорем, передали дерево в работу и пошли снова в сторону леса за ещё одним стволом. Вячеслав в приказном тоне крикнул им, чтобы зашли сначала к матери покушать, и без второго слова. Сыновья кивнули и поменяли траекторию к дому.

Игорь спросил насчёт школы, и Вячеслав ему сказал, что там в основном учатся совсем маленькие. Как раз его ещё один сын и дочка сейчас в школе. В ней учит детей староста. А те, кто уже побольше, учатся на практике, работая со своими родителями. Некоторые хотят попробовать какое-то другое ремесло и их устраивают на практику в другие семьи. Вот дочка у него хочет стать знахаркой, и часто бегает к Любаве. Они ходят в лес и учат травы, кустарники и ягоды. Киктенко поинтересовался, что учат в школе? У них в школе учатся десять лет и выходят оттуда, ещё идут учиться пять лет в институте. Он в двух словах рассказал, что у них изучают в школе. Олег сказал, что у них в школе учат природоведение, ремёсла, духовное воспитание, там о Боге рассказывают.

Вячеслав добавил, что как раз завтра идёт в школу детям показывать, как из дерева сопелки делать. Уже отобрал веточки из сучков, которые отрубали для подготовки брёвен. Поэтому завтра Игоря откомандируют работать с Олегом. Чтобы он потом мог выбрать, что ему больше по душе — с деревом или камнем работать. На что Игорь запротестовал, что он вообще не по этой части. Ему бы их помощь нужна, чтобы туннель откопать и научиться пользоваться порталом. На что Вячеслав сказал, что пока староста не придумает, как это сделать, нет смысла тратить время, копая землю. Пусть пока Игорь привыкает жить с ними и работать. У них не любят тех, кто без дела живёт и пользу не приносит.

Киктенко сказал, что сам староста ему сказал, что он не обычный человек и просто так его бы сюда портал не переносил. И если уж и оставаться тут, то занятие у него должно быть под стать его способностям. Вячеслав спросил без тени иронии или сарказма: “Какие же у него способности?” На что Игорь ответил: “Во-первых, лидерские качества. Во-вторых, он умеет контролировать сложные работы. В-третьих, он работает лучше головой, чем руками”. На что Вячеслав с Олегом переглянулись и ничего не ответили. Игоря это смутило. Они с ним вели себя как с подростком, который чего-то не понимает. Это раздражало Игоря, потому что он был более продвинутым, чем эти работяги, и заслуживал больше уважения к себе.

Игорь проработал в цеху до вечера. В основном он наблюдал, что делают другие, и запоминал. Ему давали пробовать разные виды работ, но часть того, что он делал, они потом переделывали. В целом, никто на него не кричал, не ругался и даже голос не повышал за его ошибки. Не такого он ожидал, думал, на него будут злиться, раздражаться, ругать. Но каждый раз ему вежливо подсказывали, из-за чего у него происходили ошибки, на что обратить внимание и как следует делать в следующий раз. Ему даже понравилось тут, в цеху. Хотя работать руками, похоже, не его стезя.

Вечером он возвращался к дому старосты уже сам. Немного переживал, что может где не так свернёт, но понимал, что в селе любой человек подскажет ему дорогу. Пока он шёл, наблюдал за происходящим. Было ощущение, что деревья, насекомые, птицы, животные — все заканчивали свои дела и готовились отдыхать. Даже ветерок был ласковым, спокойным. Птички пели с такой интонацией, как будто люди выдыхали после тяжёлых упражнений. Насекомые лениво жужжали и медленно передвигались. Люди не спеша ходили на своих участках, никто никуда не торопился. Игорю хотелось идти помедленнее и любоваться окружающими пейзажами.

Придя к старосте, Игорь увидел, что уже вся семья в сборе и сегодня ждут его. Он пошёл сразу мыться. За ужином, как обычно, делились тем, у кого как прошёл день. Сегодня и у Игоря спросили, как у него дела. Он рассказал свои впечатления от работы в цеху.

— В принципе, было интересно работать, но не скажу, что мне сильно понравилось. Я не привык работать руками, — сказал Игорь.

— Ты сегодня первый день работал, можно сказать, только начал учиться. Поначалу, когда еще не умеешь, она и не должна нравиться, — отметил Аркадий.

— Завтра пойдешь к Олегу, я тебя утром проведу, — добавил староста.

— А я люблю работать руками и в цеху, — похвастался сын Аркадия.

— А я какая буква в алфавите? — спросил Всеволод у внука.

Малец опустил голову и притих на какое-то время. Но ненадолго. Дети вообще быстро переключаются из одного состояния в другое. Им еще не мешает их взрослость. Ужин прошёл, как и вчера, как и, наверное, всегда, в атмосфере любви и дружелюбия. После ужина все разошлись по своим делам, и Игорь подошёл к старосте и попросил с ним поговорить.

— Я бы хотел спросить, когда мы начнём откапывать туннель?

— Я не уверен, что это вообще нужно.

— Почему?

— Ты сюда попал? Попал. Туннель закопан? Закопан…

— Ну да, логично. Но может, там, на самом портале, какая-то подсказка, инструкция, как им пользоваться? Может, там какие книги или свитки есть, на которых это написано?

— Может быть. А может, и не быть. Всё важное внутри находится. А мне пока доступа не дают к этим знаниям.

— Что значит “внутри” и кто не даёт? Не понял вас.

— У каждого человека все знания находятся внутри, и доступы к ним открывают по мере готовности и прогресса. Можно подключиться к тому времени, когда создавали порталы и когда они работали, и получить информацию об этом. Но это наглухо закрыто. Значит, в этом есть смысл. Ничего не происходит без назначения.

— Значит, кто-то не хочет, чтобы я вернулся назад?

— Дело не в тебе. Закрыта информация по порталам. Значит, не нужно туда лезть.

— Ну, а как же я? Как мне вернуться? Или я тут должен остаться?

— Я не могу тебе говорить, как тебе лучше, это твой выбор должен быть. Если мне не откроют, как работают порталы, значит, твой выбор будет без возможности вернуться.

— А если без этого доступа мы возьмём и откопаем, а там все инструкции есть?

— Это тоже выбор, но не мой. Я не пойду на такое.

— Почему?

— Если не дают доступ, значит, в этом есть смысл. Я не иду против.

— Так вы просто помогите мне. Ну, или давайте я откопаю, найду инструкции, вы мне их просто переведёте, и дальше я сам.

— У вас нет поговорки, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали?

— Есть. Вы думаете, это мне навредит?

— Такое любопытство к добру не приведёт.

— Хорошо. Мне всё равно нужны помощники, я пока их не нашёл. А вы, как я понимаю, не будете отрывать от работы других, чтобы они шли копать туннель, если вы не знаете ещё как управлять порталом.

— Пусть будет так.

— Тогда насчёт работы. Может, вы мне найдёте другую работу? Головой что-то?

— Может. Давай сначала поработай с Олегом. Ты ещё не пробовал. Вот как получишь опыт, скажешь мне.

На этом они закончили беседу, и Игорь пошёл прогуляться по селу перед сном. Солнце уже садилось. Его яркий свет становился тёплым и, как рукой, скользил по кронам деревьев и уходил вслед за солнцем. Кроме него, по улицам гуляли ещё люди и молодёжь. Он пошёл за парой девушек, интересно было, куда они идут. Они вышли на большую поляну, в центре которой были лавки. Это, наверное, была центральная площадь села. Днём, похоже, она использовалась для важных собраний, а вечером тут собиралась гулять молодёжь. Там было человек сто на глаз.

Игорю было неловко, он ничего не знал и не знал, как себя вести. По привычке пошёл искать бар, чтобы взять себе стаканчик и уже с ним можно подходить знакомиться. А ещё лучше — найти курилку и там с кем-то закурить и разговориться заодно. Но бара он нигде не видел. Начал искать какую-то компанию, которая в тёмном уголочке будет распивать вино или ещё что. Но и этого он не находил. Зато встретил Любаву. Она какое-то время на него смотрела, пытаясь понять, он это или показалось, а потом поздоровалась.

— Привет, Игорь. Как твои дела?

— Привет, Любава. Мои ещё не знаю как. Пытаюсь найти свои дела тут. А ты как?

— Хорошо. Как тебе у нас?

— Да вроде всё хорошо у вас, но дома всегда лучше. Хочется домой уже вернуться.

— Расскажи свои впечатления.

— Не знаю, с чего начать. Тут же для меня всё никак дома. Староста рассказывает вещи, которые я не понимаю. Он и руками тогда мне сделал так, что мы с вами одним языком говорим. А потом ещё рассказывал про знания внутри, какие-то доступы. Я этого тоже не понял. Но главное, что я тут с вами, по ходу, останусь ещё на какое-то время. Не так просто вернуться назад.

— Ты старосту слушай. Он не просто так староста, он больше всех знает, поэтому. А кто у тебя там остался? Семья по тебе, наверно, уже сильно скучает?

— Как тебе сказать. Родители остались, но они и так сами по себе живут. Я к ним раз в пару месяцев могу заехать, а то и раз в полгода.

— Как же так?! Вы что, поссорились?

— Да нет. Мы с ними по телефону общаемся, переписываемся в основном. Это такие пластиковые штучки у нас. Там пишешь сообщения, и на другой коробочке оно появляется. Так и мне пишут. Так мы и общаемся.

— Да уж, грустно. Жаль, что по-настоящему не общаетесь.

— Не переживай, ничего страшного. Они, может, ещё и не знают, что я пропал, и узнают через неделю или две. Я могу долгое время не отвечать. Это нормально.

— Я имела в виду, что вы не общаетесь, а обмениваетесь словами, как письмами. Это не живое общение, так не годится.

— У нас все так живут, привыкли, нормально. Слушай, а что у вас тут вечером происходит? Как вы тут проводите время? Где тут наливают?

— Мы тут каждый день собираемся. Но не все ходят каждый день, я два-три раза в неделю хожу. Мне больше нравится в субботу, тут у нас костры, танцы, песни поём. А если ты за вино спрашиваешь, то сегодня тут вряд ли кто есть. Надо Кольку спросить, вон там стоит парень блондин, видишь? Вот у него бывает.

— Ага, вижу, понял. Как-то непривычно мне тут у вас. У нас по-другому гуляют.

— А как у вас гуляют?

— Ооо, у нас есть специальные места. Так просто, как у вас, у нас только совсем малолетки собираются в парках разных. А мы ходим в клубы, рестораны. Это, в общем, специальные дома, где кушать готовят, пьют, музыка играет, там уже и танцуют. А вообще у нас там большое разнообразие всего: и музыки разной, и пьют разное, и не только пьют. В общем, это надо один раз увидеть, чтобы понять. Так словами не объяснишь.

— А зачем вы кушаете перед танцами? Так же неудобно будет танцевать на полный живот. И у нас мало кто пьет, это вредно, но не запрещено. Обычно те, кто пьют, отдельно гуляют, а то так легко честь потерять.

— Ты имеешь в виду вступить в связь сразу с несколькими молодыми людьми?

— О нет, что ты такое подумал. Я не хочу себе представлять. Честь потерять можно и словом: сказать что-то глупое или обидеть кого ненароком.

— Ой, извини, я не подумал. У вас тут явно не такие нравы, к которым я уже привык у себя дома.

— Мне кажется, у вас безнравственная молодёжь. Староста предупреждал, что такое может произойти, если дать волю своим желаниям.

— А что плохого в желаниях? То, что их дорого реализовывать и не у всех есть деньги на них? — улыбнувшись, подколол Игорь.

— Они исходят от ложной части тебя. Если им потакать, то эта ложная часть становится сильнее. От этого потом могут быть беды, которые вызовут страдания.

— Снова штучки от вашего старосты? Эх, жаль, не могу я тебя телепортировать к нам. Прошлись бы со мной по ночному городу, и сказала бы ты мне потом, какие страдания это вызвало бы.

— Это в любом случае в рамках выбора. Ты можешь поступать и так, и по-другому. Но последствия будут такими же разными, как и твой выбор.

— Ой, не нуди, и так тут у вас скучно. А когда суббота с танцами будет?

— Завтра.

— О, вот это дело будет! Посмотрю, как тут у вас танцуют и какую музыку слушают.

Игорь ещё минут пятнадцать пообщался с Любавой. Молодёжь расходилась уже по домам, они тут не сидели до ночи. В субботу могут гулять до утра, кто хочет, так пояснила Любава. А завтра у них рабочий день, поэтому они ещё немного посидели и тоже пошли по домам. Игорь провёл свою единственную подругу до дома и попрощался. Сам шёл к старосте и думал, как сильно отличаются их миры. Как простодушно тут живут, даже без развлечений особо. Ну, это ещё предстоит проверить. Вот завтра будет понятно, что из себя представляет это село.

Когда Игорь вернулся, хотел постучать, чтобы ему открыли, так как света уже не было, видимо, все легли спать. Но двери тут не закрывают ни ночью, ни днём. То ли воровать у таких людей, которые одним ударом могут отделить голову от туловища, опасно. То ли тут не воруют из принципа какого-то. Странные люди, беспечные, непуганные. Киктенко пока не знал, что с этим делать, надо будет подробней изучить, как тут живут. Может быть, этот анализ даст понимание, с какой целью его сюда закинули. Может, у него миссия — кардинально изменить их формат жизни.

Глава 5. Гуляния

Утром Игорь проснулся уже раньше. В доме были слышны голоса внуков. Завтрак уже закончился, и все расходились по своим делам. Киктенко позавтракал и поблагодарил Ирину за еду. Вспомнив, что сегодня он должен идти работать к Олегу, а дороги не знает, он спросил, где можно найти старосту. Ирина сказала, что староста ждёт его где-то возле дома. Игорь вышел с хорошим настроением, ведь вечером его ждали развлечения. Всеволод прогуливался недалеко от выхода и любовался кустами. Игорь не в первый раз замечал, что староста может гулять и просто смотреть на растения — очень странное занятие. Впрочем, тут странного много, он уже начинал привыкать.

Всеволод обратил внимание на молодого человека и позвал его к себе кивком головы. Игорь пожелал ему доброго утра. На что Всеволод сказал, что не обязательно здороваться, когда люди находятся в частом контакте, это лишнее. Игорь спросил: “Что означает “в частом контакте?” Староста сказал, что обычно здороваются с теми, с кем давно не виделся, а те, с кем каждый день общаемся — это лишний, ненужный ритуал. Игорь в очередной раз покрутил пальцем у виска в своих мыслях и пошёл со старостой к Олегу.

— Вы выяснили что-то по порталу? Что мы будем с этим делать? — поинтересовался Игорь.

— Ты уже немного адаптировался к ситуации. Поэтому я тебе скажу прямо, надеюсь, ты выдержишь.

— Я выдержу что?

— Неприятную для тебя новость.

— Портал работает раз в тридцать лет? Или типа того?

— Постарайся не перебивать, и я тебе объясню, — Всеволод смотрел на Игоря, пока тот не успокоился, чтобы слушать. — Мне сразу пришло, чтобы я не лез в работу портала и не пытался в нём разобраться. Был большой ржавый замок в образе. Насчёт тебя пришло, чтобы я тебе помогал. Я сначала не понял, как это увязать. Но теперь понимаю так, что с порталом я тебе не помогу, а в твоей адаптации здесь, в этом мире — пожалуйста.

— Вы же говорили, что я здесь не просто так появился, что мне надо разобраться в портале, и вы мне поможете, — обиженным тоном сказал Игорь.

— Ты связал три отдельные мысли, как тебе нравится.

— Так как же быть? Что мне делать? Самому копать землю и искать ответы?

— Это твой выбор. Я бы на твоём месте жил, познавал новый мир, а там дальше жизнь подкинет, чем заниматься.

— Но вы понимаете, какие перспективы у нас откроются, если мы разберёмся, как работает портал? Я же смогу из будущего сюда технологии приносить, идеи, денег заработаем кучу, людям поможем.

— У всего есть две стороны. С одной стороны — да, с другой стороны — ты можешь и навредить.

— Чем я могу навредить? Мы вместе будем. Вы будете говорить, что не делать.

— У вас есть оружие, которым можно легко убить здесь много людей?

— Есть, автоматы, например. А есть вообще бомбы.

— А если у тебя здесь это кто-то отберёт? Пока ты спишь.

— У вас здесь никто не ворует даже, как я понял. Вы же двери не закрываете. Чего мне бояться?

— Не все места как у нас. И люди не все такие, как наша семья. А ты подумал, что будет, если кто-то отберёт у тебя не автомат, а портал?

— Ну да, про портал быстро узнают, и если знать, как он работает, то да. Но мы будем по секрету туда ходить.

— А изобретения и технологии ты как по секрету будешь внедрять?

— Да, понял. Надо подумать. Думаю, я найду способ.

— А мы как раз пришли. Вон домик, облицованный камушками, тебе туда.

Игорь подошёл к калитке, она была открыта. Он всё равно в неё постучался и пошёл во двор. Олег вышел из-за угла дома и помахал рукой. Там, за домом, был большой, не то ангар, не то сарай. В нём Олег разбивал молотом камни. Игорь внутри себя застонал. Он ещё не отошёл от вчерашних опилок, такое впечатление, что они всё ещё были у него в носу. А тут тоже самое, только каменная пыль вместо опилок. День обещает быть трудным.

Олег начал с экскурсии по производству. Он показывает Игорю, где что он делает. Где камни для мостовой, где камни для стен, где облицовочные, а ещё у него есть особый вид декоративных камней для украшения. Игорь спросил:

— А как ты один всё успеваешь делать? Это ты один на всё село тут?

— Я один занимаюсь подготовкой камней. А когда приходит время укладывания, мне приходит помогать человек десять.

— А откуда ты камень берёшь?

— Заготовку камня тоже делаем сообща с другими. Крупные камни привозим с карьера. А мелкие камни дети собирают и приносят.

— У нас камни делают на заводе, скорее всего. То есть, искусственно делают. Ну и строят много, у нас деревянных домов почти нет.

— В искусственном камне жизни нет. А живой камень, как и дерево, даже лучше. Дерево, когда убили, срубили, то есть, оно уже теряет свой дух, остаётся только сама древесина. А в камне ещё дух есть.

— Но так вы особо не настроите, всё медленно делать таким способом. А у нас дома многоэтажные за год строят. Десяток таких домов, и всё село ваше туда поселить можно.

— Оно-то можно, а смысл какой? Всё, что выше второго этажа, теряет связь с Землёй матушкой. Поле жизни слабеет с высотой. Мы тоже могли бы строить и 3, и 4 этажа здания, да пользы в этом нет.

— Не слышал ни разу за такое. У нас строят, значит, ничего вредного нет. У нас часто пугают людей то вредно, это вредно. А доказать ничего не могут. Одни пугалки.

— Ты похож на Фому неверующего.

— А ты похож на того, кто в сказки всякие верит. Вот чем вредно жить на высоте? Давление меняется или состав крови, а может, волосы выпадают? У нас вон люди в космос летают, и ничего, живы.

— Значит, в то, что жить высоко неправильно, ты не веришь, а в то, что люди в космос летали, ты веришь? Ладно, давай работать начинать, хватит языком трепать.

Игорю хотелось дальше спорить с этим невеждой. Каменщик, а ещё рассуждает тут о чём-то высоком. Как будто в космос летать нельзя! Нет у них тут ни телевизора, ни компьютера, так бы он ему показал видео, где видно, как летают. Как после такого не поверить? Ну, хотя эти могут. Скажут: “Подделка”.

Олег показал Игорю, как зажимать камни в самодельных тисках и колоть их на плоские кусочки. Для этого нужно было аккуратно ударять в разных местах вдоль линии, по которой должен пойти разлом. И потом повторять удары по этой линии, пока не произойдёт разлом. А потом, если остаётся где-то не отколовшаяся часть, нужно было дальше её откалывать, пока не будет толщина в два-три пальца, как у плитки. Сегодня они должны были весь день делать заготовки для дорожки. Там телеги с тяжёлыми грузами ездить не должны были, поэтому выбрали такую толщину.

Киктенко узнал чуть больше о порядках в этой деревне. Тут каждый был специалист в каком-то деле, но при этом умел многое другое. Когда кому-то нужна помощь, все собирались, и главным выбирали самого опытного в этом деле мужика. Он больше руководил процессом. Например, собирается свадьба, значит, молодожёнам нужно было построить дом, сделать утварь домашнюю, проложить дорожки, нашить одежды и так далее. Всё это делали бесплатно. Но, оказывается, были у них и деньги: золотые и серебряные монеты. Олег сказал, что они их используют для торговли с другими поселениями.

Проходят ярмарки, куда приезжают с товарами и покупатели из разных деревень и городов. Вот там и нужны деньги, но не всегда. Могут поменять товары на товары. В принципе, Игорь так и представлял время Киевской Руси. Только, судя по тому, что названия городов не совпадают, Олег не слышал о современных городах. То либо он попал в другой мир, параллельный какой-то, либо очень далеко от возникновения современных городов. Но больше было похоже на то, что он попал в параллельный мир просто.

Работать молча Игорю не нравилось, поэтому он постоянно что-то у Олега спрашивал. Самое интересное, что он узнал, так это то, что Олег был вором, оказывается. Жил в большом городе, хотя сколько тут для этого времени может быть большой, тысяч десять, двадцать? Олег не хотел рассказывать подробности той жизни, но сказал, что в один момент у него случилось прозрение, что он губит свою жизнь. И либо он выпросит у Бога прощение, либо его жизнь быстро пойдет по наклонной вниз. К тому времени он потерял жену с ребёнком, много пил, воровал. И разными стечениями обстоятельств он попал в это село к Всеволоду.

Староста помог ему разобраться в себе, в своей жизни и показал путь. Другой вариант, как может жить человек. И Олег решил тут остаться и стал каменщиком. Сначала работал помощником здесь же у другого каменщика, Тимофея. Но тот умер от старости, и Олег остался жить в этом доме и заниматься его ремеслом. Постепенно жизнь начала налаживаться. Но всё равно Олег продолжал иногда пить и бороться с собой и искушениями взять чужое. Но постепенно он побеждал в себе это.

Оказывается, здесь не чужды пороки, и не такие уж и святые люди живут. Игорь еще подумал: может, это село — какой-то рехаб природный, где помогают исправлять свои жизненные проблемы? Но расспрашивать у Олега, кто здесь ещё на реабилитации, было неудобно. Всё-таки очевидно, что это больная тема для него, и некрасиво её мусолить. Но вечером планировалась вечеринка, поэтому Игорь решил спросить у Олега, нет ли у него вина или чего покрепче на вечер с собой взять. Олег сказал, что есть самогонки немного и вина сколько хочешь. И согласился дать Игорю бутылку вина. Теперь у него был свой козырь в рукаве: не только Колька теперь наливает. От этого настроение поднялось, и дальнейшая работа пошла веселее.

Работать с камнем было очень нудно. Одни и те же действия. Постоянно что-то не получалось с первого раза, и надо было дорабатывать, переделывать. Это быстро наскучило. А как подумаешь, что еще часами сидеть этим заниматься, то хотелось сбежать. Но бежать тут было некуда, тут нет даже кафешек, где можно почилить. Олег был такой же неинтересный собеседник, как и Вячеслав. Девушек тут особо не обсудишь. Рассказывать истории с гулянок тоже было странно: Олег и половины бы не понял, пришлось бы постоянно объяснять, что такое соцсети, многие слова, термины, технику. О футболе и говорить не приходится. Поэтому работа больше напоминала медитацию.

В этой медитации и прошёл рабочий день. По итогу у Игоря были побиты и с кровавыми царапинами почти все пальцы и бутылка на два литра вина. В целом, оно того стоило. Но если староста спросит, хочет ли Игорь каждый день заниматься таким, ответ будет — категорически нет. Вообще работать руками неинтересно, монотонно, скучно. Надо попросить старосту дать ему какую-то творческую работу.

Сегодня Киктенко шёл домой уверенно, постепенно изучив ближайшие дороги. Шёл быстро, не было настроения любоваться природой, хотелось побыстрее поужинать и пойти посмотреть, как отдыхает местная молодёжь, себя показать. За ужином всё было как обычно: дети рассказывали, что они делали, взрослые делились впечатлениями, Игорь быстро жевал. После ужина он подошёл к старосте и рассказал свои впечатления о работе с Олегом, попросил занять его чем-то другим. Всеволод сказал, что завтра познакомит его с Альбертом, художником, может, с ним ему будет интересней.

Игорь с одной стороны хорошо воспринял новость про художника: как ни крути, без пыли и опилок. С другой стороны, завтра же воскресенье, можно отоспаться, потунеядствовать, а не проводить время в работе, пусть даже с художником. Ну ладно, завтра так завтра, подумал Игорь. А сегодня он будет веселиться!

Игорь занялся своим внешним видом. Почистил одежду, причесался, обратил внимание, что пора бы в барбершоп сходить. Судя по старосте и Аркадию, в этом доме мужчины не бреются, поэтому бритвы может и не быть. А у него уже начинала появляться щетина, и росла она не как у героев турецких сериалов, красиво, а абы как, по-нашему. Ещё не хватало парфюма надушиться или хотя бы одеколона после бритья. Ну и ещё аксессуаров всяких: цепочек, браслетов, колец, шляпы и других мелочей. Если бы он тут появился при полном параде, все Любавы села были бы его.

Проходя мимо Аркадия, он спросил у него, где можно пойти подстричься и побриться. Аркадий сказал, что есть у них Светлана и Кирилл, два парикмахера. Кирилл сейчас с ним в поле работает, он ему скажет, что Игорь хочет к нему, и передаст, когда прийти. Игорь поблагодарил и пошёл на улицу, прогуляться в сторону вечеринки. Ещё наверняка было рано. Он не любил приходить одним из первых и неловко сидеть в каком-то углу, ждать, пока начнётся. Лучше приходить в самый разгар, когда уже всем весело и всё движется.

Киктенко ходил, гулял возле центральной площади, пока не увидел Любаву. Подходя к ней, он увидел, какая она сегодня красивая, и немного засмущался. Сегодня на ней было платье, которое облегало её фигуру, а оказывается, у неё очень спортивная внешность. Этого было не заметно, когда она ходила в мешке из-под картошки. Так Игорь про себя называл платье, в котором она ходила в обычные дни. Да и сегодня у неё на голове были две косички, а не одна коса как метла. Наверняка было что-то ещё необычное, но Игорь не был внимательным к мелочам. Если бы она пришла в водолазном костюме — он бы заметил. А остальное как повезёт.

— Привет! А хотя у вас же не здороваются, когда часто общаются. Как тогда приветствовать правильно? — спросил Игорь у Любавы.

— Делай как тебе комфортно. Если тебе комфортно каждый раз здороваться — здоровайся, — улыбнувшись, сказала Любава.

— Ну, показывай, что тут у вас, где?

— Вон там у нас костры, — Любава показала на два костра в разных концах площади, которые освещали почти всю территорию, — а вокруг них мы все и собираемся.

— А что будем делать?

— Самое интересное — танцевать. Ещё будем петь. Парни будут показывать акробатические фокусы, меряться силой. Общаться будем. Некоторые неделю почти не виделись.

К ним подошли две девушки и немного стеснительно спросили у Любавы, тот ли это молодой человек, о котором говорят. Любава сказала, что это он, и представила их друг другу. Девушек звали Валентина и Софья. Они стояли и молчали, ждали, пока Игорь первый заговорит и начнёт что-то рассказывать. Игорь тоже молчал и не знал, что сказать. Потом предложил всем выпить вина и показал на сумку за спиной. Девушки сказали, чтобы он пил, а они не хотят. Игорь смутился и сказал, тогда и он подождёт.

Девчонки были возраста Любавы и начали общаться на общие темы: кто кого видел на этой неделе, кто к знахарке приходил, у которой Любава стажировалась, в общем, сплетни общего характера, ничего личного. Игорь заметил, что у костров собрались парни и начали подкидывать древесины, чтобы они горели ещё ярче. Это, видимо, было сигналом о начале вечеринки. Пока всё начиналось, он решил вклиниться в разговор и рассказать пару историй со своего времени, чтобы произвести впечатление на Любаву и её подружек.

— У нас один раз была вечеринка, как у вас тут, только не на площади, а в помещении. И там приезжала звезда, по-вашему, очень популярная личность. Она была дочкой хозяина крупнейшей сети отелей в мире. Это как постоялый двор у вас, наверное, называется. И вот я стоял у бара и просил у бармена налить мне стакан рома. А у бара уже была толкучка, и меня начали дергать за руку, чтобы я отошёл. А бармен у меня принял заказ, но ещё не налил, и я отмахивался, мол, сейчас, подожди, я ещё жду. А потом обернулся и увидел, что стояла эта приглашенная звезда со своими охранниками, и они должны были пройти по лестнице наверх, а я был сбоку бара и мешал ей пройти. И все ждали меня: звезда, охранники и десятки людей, которые это снимали на телефоны.

— А что значит, снимали на… как это называется? — спросила блондинка, подружка Любавы.

— А это устройство такое, как ладошка. В нём всё есть: и позвонить можно, и камера для съёмок, и много чего ещё. Но вы не поймёте. Хотя интуитивно поймёте, вы выглядите умными, — прищурив глаз, игриво сказал Игорь.

— Ой, ну прямо волшебство у вас там! Очень интересно. А что ещё у вас эдакого? — спросила темненькая Софья.

— Я же просила вас не смущать нашего гостя, он сам всё расскажет, что захочет, — напомнила Любава своим подружкам.

— Да всё нормально. Я бы вам многое рассказал, но наши миры очень отличаются, поэтому всякие технические штучки вам будут непонятны.

— У вас много техники разной?

— Да, у нас почти всё электронное, все на электричестве и на интернете.

— А что у вас люди делают, творчеством занимаются, воспитание детей, мастерством в ремеслах?

— И этим тоже и работают, но не так тяжело, как у вас. Многое делают за нас программы и компьютеры, э-э, техника в общем.

— А детей у вас тоже техника делает? — спросила, заливаясь смехом, Валентина.

— Детей мы делаем сами, — улыбнувшись во все тридцать два зуба, ответил Игорь.

— Ведите себя прилично, — сказала ей Любава.

— Не бойся, мы не отберём у тебя парня, — выпалила Софья и засмеялась.

Любава покраснела, отвернула голову немного в сторону, чтобы скрыть это, и промолчала. Игорь почувствовал себя уже победителем: кажется, он нравился Любаве, раз её дразнят подружки. Подружки тоже были симпатичными, но немного ветреными; в Любаве ощущалась личность. Или Игоря к ней просто влекло больше. Пока девочки общались между собой, он решил открыть бутылку и выпить пару глотков вина. Попробовав, он понял, что оно ему очень понравилось: оно было сладковатое, чем-то напоминало ликёр, и он ещё сделал пару глотков. Предложил девочкам, но те снова отказались.

Возле центра площади собралась большая группа молодёжи и начала играть на музыкальных инструментах. Пока это не было похоже на мелодию, больше было похоже на то, что музыканты разминались. Игорь показал глазами на центр и спросил, скоро ли начнётся. Девочки сказали, что уже началось, а дальше — больше. Скоро будут танцы. А так как Игорь не знал здешних танцев, то Любава предложила ему научить нескольким самым простым, чтобы он мог со всеми пойти танцевать.

Самый простой танец был, когда парень с девушкой расходятся, а потом сходятся и касаются друг друга локтями с тыльной стороны. Так они как бы поддерживают друг друга и делают полкруга в одну сторону, потом расходятся, снова сходятся и полкруга в другую сторону. Этот танец был вроде простым, но после даже тренировки в течение пяти минут Игорь запыхался и решил посидеть передохнуть, и заодно ещё вина выпить. Вино, кстати, было классное, уже немного в голову ударило, а вечер только начинался.

Второй танец учить было сложнее. Там было больше базовых движений, а также больше вариантов импровизации. В основном это были разные повороты и развороты. Игоря это тоже давалось не просто: он привык танцевать лицом в одну сторону, а тут часто менялись партнерами и вертелись в разные стороны. Должно быть, это весело, но такой танец, чтобы выдержать, требует хорошей физподготовки. Игорь был стройным, можно сказать, спортивным, но сидячий образ жизни, отсутствие спорта и вредные привычки сделали своё дело. Глядя на девушек, которые даже не запыхались, пока его учили, он понял, что эти танцы не для него.

Девушкам он сказал, что танцы неплохие, но у них танцуют по-другому, и он привык больше к своим танцам. Валентина попросила его показать, как танцуют у них. Игорь замешкался: как показать танцы под техно без музыки? Да ещё и в трезвом состоянии. Это будет достаточно сложно и наверняка коряво и некрасиво. Нужно было как-то выкручиваться, и он сказал, что там специфическая музыка, без неё не поймать ритм, а у них танцы построенны на ритмах. Девочки сказали, что хотели бы и музыку послушать, и спросили, какая она? Игорь попытался объяснить, что она ритмичная, техничная, электронная. Любава заметила, что у них не только всё вокруг с техникой, но и музыка такая. Игорь согласился, хотя раньше он как-то не увязывал в голове, что у них действительно всё техническое.

Игорь выпил ещё пару глотков и решился показать свои танцы без музыки. Девочки смотрели и ждали, ждали и смотрели. Игорь уже не знал, как извиваться по-модному, чтобы они наградили его какой-то реакцией. Видимо, они считали, что он разминается и сейчас начнёт танцевать. А он уже и так максимально активно танцевал, учитывая, что музыки не было. С каждой секундой это становилось всё более и более комичным. И он перестал дергаться, сделал вид, что снял солнцезащитные модные очки, и начал смотреть на них, ожидая реакции. София сказала, что это необычный танец. Любава с подругой закивали, мол, действительно, они такого не понимают. Игорь стал оправдываться, что если бы они попали в нужную атмосферу и слышали музыку, они бы заценили. Это не выглядит как судороги укушенного ядовитым пауком. Девочки быстро сменили тему и начали рассказывать, какие ещё у них танцы бывают.

Тут загремел голос какого-то ведущего, который быстро перешёл в песню. Было такое впечатление, что поют в микрофон, только звук не был вокруг, как когда колонки расставлены, а шёл точно от источника. Громкость голоса была впечатляющей. Игорь первое время даже не обращал внимания на значение слов, ему казалось, что поют на каком-то иностранном языке. Потом только он привык к силе голоса и начал улавливать смысл. Пелось о том, как лебеди могут неустанно летать в небе и проявлять дисциплину и жесткость характера, а когда они плавают в пруду, они самые нежные и грациозные птицы.

Игорь спросил у Любавы: “У всех ли тут такой голос, или это чемпион мира по пению выступает?” Любава ответила, что нет, у них соревнований таких не проходит. Но много кто так поет, не все так громко, по-разному. Софья хихикнула и сказала, что удивляться нечему, у певца ещё нет жены, поэтому так громко и поёт. Игорь спросил” “Какая тут связь?” Софья ещё раз хихикнула и объяснила, что сексуальная энергия переходит в творческую и так влияет на силу голоса. Игорь сказал, что это сомнительно, но Любава подтвердила, что так староста рассказывал, все это знают. Игорь начал спорить, что это не так, мало у кого такой сильный голос. На что Любава заметила, что некоторые сливают потенциал энергии вниз, а другие — вверх. Творчество — это верх.

Игорь решил не продолжать эту дурацкую тему: какой-то верх, низ — не интересно это. А вот шуточку, чтоб поржать над певцом, он придумал быстро и сказал, что, наверно, у этого парня и рука правая настолько сильней левой, что он ей как топором деревья рубит. Девочки засмеялись, и Игорь воодушевился: может, он поёт не так громко, а вот шутить умеет. Вышел ещё парень с девушкой в центр, к певцу, и они сменили песню и уже втроём её пели. Сразу под новую песню начали выбегать люди вокруг них и танцевать базовый танец, которому Игоря научили. Девочки сразу предложили пойти к ним танцевать.

Игорь поставил бутылку в мешке на землю, и они побежали танцевать. Танец так закрутил его, что он уже через какое-то время не мог найти глазами своих троих подружек. Пары постоянно менялись и шли в двух направлениях: одни по внутреннему кругу в одну сторону, другие по внешнему — в обратную. Таким образом, все перетанцуют со всеми, как понял Игорь. Но он уже начал уставать и решил выйти из круга и немного передохнуть. Девочки всё ещё танцевали, и он решил пойти к тому месту, где они стояли, и выпить ещё немного вина. Голова кружилась, сердце колотилось, давление закладывало уши, а вечер только начинался.

Дальше те, кто пели, закончили и вышли из центра круга, и туда вошли другие. При этом зашло сразу несколько компаний и, видимо, быстро договорившись, одна компания уступила и пошла танцевать. Танец тоже изменился и был ещё более динамичный. Музыканты тоже подключились и выдавали классную мелодию и ритм. Игорь, хоть и отдыхал ещё, а тело само начало двигаться, но не как в техно, рывками, а плавно и мягко. Он встал и пошёл поближе к музыкантам. Они играли на самодельных инструментах. Было трое на чём-то, напоминающем балалайку, только там было по девять струн или около того. Были двое гусляров. Ещё двое играли на больших сопелках, длиной почти как вытянутая рука. Ещё один бил по барабанам, и один бегал и тряс что-то похожее на бубен; оно сильно звенело. При этом почти все музыканты двигались и веселились, а не сидели с серьёзными и важными лицами, как на концертах в мире Игоря.

На третьем танце подряд некоторые начали выходить из круга. А все танцы происходили по кругу: при этом в центре были певцы, по кругу танцевали, а сразу за кругом были музыканты. Всё это было между двумя большими кострами. Игорь дождался, пока из круга вышла Любава, и пошёл ей навстречу. Сказал, что предложил бы ей вина, но так как она не пьёт, то и воды не сможет предложить, потому что не знает, где она. Любава сказала, чтобы он шёл с ней, и повела его к колодцу. Возле него стояли вёдра с уже набранной водой; она зачерпнула в ладони воду и выпила. Игорь тоже попробовал, вода показалась очень вкусной. Может, от того, что он натанцевался и разгорячился и жажда появилась, а может, из-за того, что по вечерам он ещё не пробовал пить простую воду, а это ещё и из колодца глубокого, типа артезианская или как там.

Игорь спросил у Любавы, что будет дальше. Так всё и будет происходить или дальше будет что-то другое? Она ответила: “Увидишь, зачем тебе всё знать?” Но это был риторический вопрос, который не требовал ответа. Игорь пожал плечами и предложил пойти дальше танцевать. Хотя Любава только вышла из круга танцев, прошло пару минут только. Он подозревал, что она откажется, попросит немного времени передохнуть. Так и случилось. Этого он и ждал и почувствовал себя не таким уж и слабым, потому что в этот раз он позволил Любаве передохнуть, когда сам уже готов был танцевать.

Однако дальше показывать свою браваду, как он рвётся танцевать, он не стал, понимая, что его снова не хватит надолго. После ещё пары минут отдыха Любава взяла его за руку и повела за собой в круг. По дороге попросила расслабиться и импровизировать. Танец был уже сложнее первых двух предыдущих, и он не знал все движения. Но как-то всё закрутилось, и он танцевал со всеми, хотя делал движения не как другие, а те, которые он знал, и тем не менее, он влился в танец, и никто не делал ему замечаний, что он кого-то сбивает другими движениями. Вообще, атмосфера внутри круга танцев была особенная: дружеская, легкая, радостная.

В этот раз Игорь меньше уставал, хотя и танец был более интенсивным и сложным. То ли вино сделало своё дело, и он переставал чувствовать усталость как таковую. То ли он привык к новым движениям, и они уже давались легче расслабленному телу. В первый раз он был физически зажат и стеснялся, что у него не получится. А тут, оказывается, и не обязательно, чтобы получилось. Все танцевали в своё удовольствие, это не было соревнованием. Так они танцевали ещё минут десять, а потом объявили перерыв. Музыканты тоже перестали играть, все пошли попить воды и немного передохнуть. Большинство уже вспотели и обливались прохладной водой.

В перерыве начались соревнования на силу у мужской половины этой вечеринки. Здесь вечеринку называли гуляния. Значит, брали ствол деревца толщиной, как у Игоря была нога, и сгибали, чтобы сломать. Но хват должен быть на вытянутых руках. То есть руки расставляли выпрямленные влево и вправо, брали ствол деревца и начинали гнуть, выгибая ствол перед собой. Игорю очень хотелось попробовать, но он видел, как это с трудом получается у ребят, которые явно были сильнее его, и не хотелось опозориться. По итогам соревнований только пятеро вошли в финал, поломав стволы деревьев и сразу отправив их в костёр. Ещё парней десять не смогли сломать деревце. Следующее соревнование должно было состояться после следующего раунда танцев с песнями, так пояснила Любава.

Пока был перерыв и все смотрели за соревнованиями, к ним подошли ещё ребята: двое парней — Максим и Велей, а также девушка Светлана. Ребятам было по двадцать лет. Максим проиграл соревнования, а Велей был одним из пяти, которые вышли в следующий раунд. Светлана подошла к Игорю, и они разговорились. Оказывается, она была той девушкой-парикмахером, о которой ему говорили. После недолгого знакомства он попросился к ней прийти подстричься. Она сказала, что обычно она женщин стрижёт, но если он не боится, что она ему заплетет косу вместо стрижки, пусть приходит.

Игорю Света понравилась, поэтому он решил рискнуть и пойти к ней стричься, наверняка же она пошутила про косу. Она была тоже красивая, как и Любава, но гораздо более яркая. Она была такой как он любил: с кучей аксессуаров, накрашенная, с причёской, в яркой одежде. Кроме этого, она была более энергичная и харизматичная. Любава же была спокойней, нежней, вдумчивей. Игорю начало нравиться в этом мире. Тут такие классные девушки, и он им, судя по всему, интересен. Может быть, из-за того, что он из будущего, а может, потому, что он выгодно отличается от более-менее одинаковых силачей местных.

Музыканты начали играть. Они поменяли ритм: он стал более энергичным, а следовательно, и танцы стали активнее. Игорь попытался войти в круг и повторять движения за другими, но понял, что здесь он не справляется и начинает мешать. Другие налетали на него, потому что он был не в том темпе, и он решил выйти из круга. Со стороны темп нового танца уже был похож не на импровизацию для радости, а на какое-то соревнование в выносливости, дисциплине, координации. Это удивляло Игоря: зачем такие сложные движения и в таком темпе? Это больше напоминало тяжелую тренировку по кроссфиту, чем танец. А с другой стороны — восхищало. Была такая грация, красота и мощь в движениях тел, что с таким номером не стыдно было бы выступать на лучших концертных аренах.

Не все участники гуляний танцевали. Если обернуться по сторонам, было видно, что, наверно, треть не участвовала в нынешнем танце. Игорь начал искать глазами знакомые лица и увидел Велея возле музыкантов, пошёл к нему. От него он узнал, что одна из музыкантов — его жена, и он пришёл с ней за компанию послушать, как она играет на дудке. Хотя звук от её инструмента был потрясающим, он был как магическая мелодия, которая берёт твою душу и увлекает за собой в волшебный мир. Игорь сконцентрировался на этом звуке и попал в интересное состояние, когда кажется, что весь мир замирает, внутри тишина и покой, а снаружи — энергичные танцы, вихрем несущиеся рядом.

Игорь завёл разговор о Светлане и Максиме — это же были друзья Велея. И в процессе выяснил, что Максим ухаживает за Светой. Значит, надо быть осторожным, чтобы не спровоцировать драку. А вот у Любавы сейчас не было ухажёра. Как выяснил Игорь у Велея, она несколько раз отказывала молодым парням, и как-то другие перестали её добиваться, не хотели тоже отказа получить. Она вроде как ждала кого-то, в кого она влюбится, а пока все усилия уделяла науке знахарства. Игорь спросил у Велея: он что, не любит свою жену? Он посмеялся и ответил, что любит, но когда женился, ещё этого не знал. Игорь спросил: как это возможно? Он сказал, что он не перебирал, она ему проявила симпатию, а он хотел исполнить долг и завести семью. Так и началось, а потом уже пришла любовь. Игорю было совсем не понятно, как можно сыграть в такую рулетку. Ведь крайне мал шанс, что выпадет сектор “приз” на барабане. Сначала надо пожить, привыкнуть друг к другу, узнать в разных жизненных ситуациях, да и потом никаких гарантий нет. А тут — сразу жениться. В очередной раз он удивился, какие здесь люди живут.

Танцы менялись по стилю, так же как менялась мелодия. Постепенно некоторые люди выходили из круга танцев и отходили в сторону отдохнуть и посмотреть со стороны. Те, кто оставались танцевать и не снижали темпа, были воистину грациозны и красивы. Игорь ждал, пока Любава или Света выйдут из круга, но те продолжали танцевать. Оставалось около пятидесяти человек. Игорь догадался, что этот этап был тоже своего рода соревнованием, но для всех, как для девушек, так и для парней. И, судя по всему, ещё для музыкантов. Эта магическая феерия продолжалась ещё минут десять, а потом резко закончилась. Финалистов было человек тридцать, и все они ещё какое-то время шатались из стороны в сторону, чтобы постепенно выйти из физической нагрузки, как спортсмены-бегуны ещё бегут какое-то время после финиша.

Игорь с Велеем пошли навстречу ребятам, и все собрались в одной группе. Пока одни ходили к колодцу попить воды, другие возвращались. Игорь спросил у Светы:

— Тебя можно поздравить с победой в соревнованиях?

— Можно, поздравляй, — игриво ответила Света.

— Это не соревнования вообще-то, — сказал Максим, — это просто часть для профессионалов, а не любителей.

— Мы не очень любим такие танцы, — посмотрела на Софию, сказала Валентина, и привлекли к себе внимание.

— Я вообще не вижу смысла танцевать как тренировка по спорту, — высказал мнение Игорь.

— Согласен, то ли дело деревья руками ломать, — пошутил Велей.

— Велей, давай иди соревнуйся в своих важных соревнованиях, посмотрим, как ты справишься, — сказала Света.

— Я и не хочу побеждать, просто так получается, — виновато сказал Велей и начал разминать плечи.

— Велей, покажи им, мы за тебя будем болеть, — сказала Любава.

Велей подмигнул ей и пошёл к остальным победителям первого тура. Во втором туре была задача с одного удара топором расколоть большой пенёк. Если не получится с первого удара, то побеждает тот, кто это сделает с наименьшим количеством ударов. Первым подошёл Ростислав, старший сын Вячеслава-строителя. Он залихватски сделал полный круг топором и на втором круге, вместе с небольшим прыжком, ударил по пеньку. Да так сильно, что топор полностью вошёл в пенёк. Но он не раскололся на две части, видимо, из-за особенностей самого пенька, к большому удивлению Ростислава. Расстроившись, он замахнулся второй раз и ударил прямо в щель, которую пробил первым ударом, но, наверное, из-за того, что он расстроился, что не смог с первого раза расколоть, его удар пошёл вкривь, и снова не расколол пенёк. Тут он почти начал психовать и чуть не выкинул топор в сторону леса. Но потом собрался и с третьего удара пенёк разлетелся. Ростислав сильно расстроился и ушёл к своему брату, который стоял далеко за местом соревнований, как бы сдаваясь раньше времени.

Максим сказал Игорю, что если бы Ростислав не выпендривался с первым разом, может быть, он бы с первого раза разбил пенёк и вполне мог бы выиграть соревнования. Он, несмотря на свой возраст, всего шестнадцать лет, славился как один из самых сильных парней в Мирном. Игорь, пока смотрел за соревнованиями, продолжал пить вино и предлагал всем, кто был в их компании. Света согласилась и выпила пару раз с ним. Потом и Максим сделал один глоток. А девочки с Любавой по-прежнему отказывались. Потом подошёл Велей. Он несколько раз примерялся к своему пеньку, потом менял место, с которой стороны собирался наносить удар. В общем, подошёл научным, хладнокровным методом к этому делу. Потом замахнулся, и с криком шандарахнул топором и воткнул его в землю, а пенёк раскололся на две части. Только ситуация была в том, что пенёк не разлетелся на две части, потому что один край остался вместе из-за сучка внутри пенька, который был не виден глазу.

Одни кричали, что Велей разбил его с первого раза. Другие говорили, что по правилам, пенёк по-прежнему одним куском, и надо ударить второй раз, чтобы дорубить тот небольшой кусочек, который ещё был вместе. И пока одни спорили с другими, Велей замахнулся топором и дорубил пенёк на две части. И поставил точку в споре, сказав: “Два удара, я закончил”, — отошёл в сторону и скрестил руки на груди, встав как статуя. Дальше было ещё трое участников, но никто из них не расколол с первого удара. В итоге решили назначить победителем Велея, потому что ещё один парень разбил со второго удара, но первый лишь надколол пенёк, тогда как Велей технически разнёс его с первого раза. Просто сучок помешал отделиться второй части. Велей же подошёл к своему сопернику, молча взял его руку в свою и поднял вверх в знак совместной победы. На этом соревнования закончились, и участники дорубили пеньки, чтобы бросить их в костры.

Любава предложила Игорю пойти с ней танцевать. Игорь хотел сказать, что он не потянет таких танцев, даже как были в прошлый раз, а если они будут ещё интенсивнее — то и подавно не сможет. Любава сказала, что сейчас будут спокойные танцы, всем нужно отдохнуть. И все пошли танцевать. Действительно, теперь играла спокойная музыка, и все расслабленно кружили в импровизациях. Любава учила Игоря новым базовым движениям и помогала импровизировать, используя их. Ему стало быстро жарко, и закружилась голова, и он вежливо поблагодарил Любаву и шепнул ей на ухо, что пойдёт воды попить. А сам хотел уйти, потому что злился на себя за то, что у него не получалось связывать базовые движения в танец. Путались ноги, не туда поворачивался, не там переступал. В общем, он начинал злиться, и пока его не захлестнула ярость, надо было уйти, остыть.

Игорь пошёл к пеньку, за которым оставил свой мешок с вином. Дойдя до него, сел посидеть, отдохнуть. Через пару минут к нему подошла Светлана. Он предложил ей выпить, она согласилась. Они сидели, пили вино и общались. Разговор шёл легко и непринуждённо. Светлана рассказывала какие-то истории про тех ребят, которых они видели недалеко от себя. Игорь комментировал и рассказывал какие-то истории из своей жизни. Так они просидели весь круг импровизаций. После него все начали собираться на следующее соревнование. Светлана сказала, что это уже будет финальное соревнование: они будут бороться.

Финал состоял из борьбы. Туда вошли пятеро финалистов второго соревнования, и с каждым из них мог кто-то выйти попытать ещё раз свою удачу. Получилось пять пар. Они встали и положили друг другу руки на плечи. Задача была вытолкнуть соперника за черту на земле, которая была на расстоянии двух метров за спиной у каждого. Соперники встали в пары, плюс-минус одинаковые по росту, чтобы легче было бороться. Прозвучал стартовый свист, и бугры мышц вскочили на телах парней. Под ногами вмялась земля, слышалось рычание от напряжения. Каждый поставил одну ногу назад, но так, чтобы во время маневра соперник не смог его толкнуть. Один соперник упал. Светлана объяснила Игорю, что когда проигравший убирал ногу назад для лучшей опоры, его подловил победитель и резко, всеми силами толкнул его. Тот потерял равновесие и упал. Осталось четыре пары.

Ростислав, сын Вячеслава-строителя, начал вилять своего соперника по сторонам: то влево, то вправо, расшатывая его позицию. Но и сам терял много сил на эти движения. И либо он найдёт точку, где сможет опрокинуть соперника, либо у него закончатся силы и он сам проиграет. Соперник его не тратил энергию на маневры и, поняв замысел Ростислава, пытался стоять ровно. Ростислав сделал несколько попыток атаковать во время расшатывания в сторону, но оппонент был готов и погасил эти попытки. В это время ещё в одной паре объявили победителя: Велей затолкал соперника за линию. Ростислав повернул голову посмотреть, кто победил, и в это время его соперник произвёл атаку и Ростиславу пришлось сделать два шага назад. Он еле остановился возле линии, ему удалось остановиться в полушаге от проигрыша, стабилизировать ситуацию. Но самое печальное было, когда он подумал, что у него и шансов на победу уже нет: соперник продолжал давить, при этом он не терял силы. Идей у Ростислава, как победить, уже не было, и через две минуты соперник его передавил и вытолкнул за черту. Если бы Ростислав не рисковал с маневрами, возможно, он и смог бы победить соперника, но тот был более опытным в этом соревновании и заслуженно выиграл.

Всё внимание перешло на две оставшиеся пары. В одной паре худощавый и жилистый паренёк теснил достаточно крупного соперника. Максим сбоку прокомментировал для тех, кто не следил за этим поединком, что Елисар, худой который, сначала проигрывал и соперник его почти дотолкал до края, но потом понемногу начал выталкивать своего более крупного оппонента, и вот уже почти победил, осталось немного. В другой паре боролся низкий, коренастый, смуглый парень со вторым, тоже низким, но толстым блондином. У толстяка уже видно было по лицу: закончились силы и осталась скорее масса, благодаря которой он ещё удерживал позицию. Игорь заметил по глазам и выражению лица, кто будет победителем в этих схватках. Через пару минут закончилась первая, где победу одержал Елисар. А ещё через пару минут выиграл Радомир, который додавил толстяка за черту.

Игорь спросил: “А что теперь? Победители будут между собой бороться или будет другой вид соревнования?” И Света одновременно с Максимом сказала, что нет, это уже всё. Игорь переспрашивал: “Как так? Почему не определят самого сильного, одного, чемпиона?” Любава, сидевшая рядом, сказала, что в этом нет необходимости, зачем выделять одного, они все молодцы. Игорь долго не мог с этим смириться и рассказывал, что у них в мире всегда определяют первое, второе и третье место, и они призовые: золото, серебро и бронза. А вот четвёртое и дальше уже не призовые, но тоже престижные и почётные. Почему здесь не хотят определять настоящих победителей, Игорю было непонятно. Это очередная странность нового мира.

Дальше начинался новый раунд танцев, и все пошли танцевать. Максим взял за руку Светлану и тоже увёл её танцевать. Игорь решил ещё посидеть, попить вина. Но оставшись один, ему стало скучно, и он пошёл ко всем танцевать. Танцевать у него не получалось, но в общем его это уже не беспокоило: вино окончательно ударило в голову, и он поплыл в танце, как мог. В один момент он сильно столкнулся с девушкой, и они оба упали. Он старался подняться и помочь девушке, но у самого закружилась голова, и он ещё раз упал. Многие смотрели на это неодобряюще, но так как это был гость в их мире, никто не проявлял агрессии. Игорю стало стыдно, и он решил выйти из круга танцев. Всё-таки он и выпил много уже, и танцевать по-местному не умел.

Пока Игорь сидел, к нему подошли трое парней. Одного из них он узнал: это был блондин Колька, у которого можно было найти что выпить. Они поздоровались с Игорем, и завязался разговор. Те трое тоже уже были выпившие и сошлись на том, что танцевать уже надоело и можно посидеть, пообщаться. Ребята угостили Игоря своим вином, а тот дал попробовать то, что ему дал Олег. Ребята сказали, что вино, что Игорю дал Олег, достаточно крепкое, и посоветовали не налегать на него. Игорь похвастался, что почти всё выпил сам, Света немного помогала, и всё. Ребята сказали, что Игорь очень крепкий парень, значит, раз ещё может с ними разговаривать после выпитого. Дальше они высказывали друг другу уважение по тем или иным поводам, и как раз закончился очередной танец.

К Игорю подошли Любава со своими подругами. Они немного пообщались, но потом Любава сказала Игорю, что она была рада с ним провести время, но уже пора домой, и она будет уходить. Игорь спросил: “А как же остальные гуляния, это же не конец?” Любава сказала, что основная программа закончилась, дальше будут петь песни, кто-то купаться в озеро пойдет, и пока будут догорать костры, ещё будут гулять. Но совместная часть уже закончилась, дальше каждый делает, что нравится. А она пойдёт домой, у неё утром дела есть. Игорь начал протестовать: “Какие могут быть дела в воскресенье утром?” И предлагать Любаве ещё остаться с ними, мол, весёлые ребята, всё ещё только начинается. Но Любава сказала, что она не планирует спорить, и убеждать её не надо, она не маленькая, и пошла домой.

София и Валентина остались с ребятами. Потом ещё подошла Света с Максимом и Велеем, и они продолжили общаться и пить вино. Через время Велей ушел к своей жене, и они пошли петь песни. Максим предлагал тоже всем пойти песни петь, но Коля сказал, что это скучно, и так как Света захотела остаться, то и Максим остался с ними. В компании поднялся градус общения, женская компания делала своё дело, ребята становились всё более активными и громкими, привлекая к себе внимание. Девушки смеялись, и атмосфера становилась всё более привычной для Игоря. Он был самый активный, рассказывал истории, вёл себя развязно: ложил руку на плечи ребят, как на старых закадычных друзей, обнимал девушек за талию, жестикулировал руками.

Но в какой-то момент ему стало плохо. Начало тошнить, и нужно было как-то уединиться и побыстрее. Игорь нашёл позади поляны кусты и сказал, что ему нужно отойти. Один парень предложил его провести, но он отказался и быстро пошел к кустам. К сожалению, не доходя метров десяти до кустов, с ним случилась оказия. Игорю не удалось это скрыть. Он обернулся и увидел, что на него смотрят, и это не осталось незамеченным. Вернувшись, Света предложила ему попить воды, но он взял бутылку вина, прополоскал рот и выплюнул. Сказал, что для него это пустяки, так бывает.

Дальше Игорь продолжал веселиться с ребятами. Они куда-то ходили, что-то делали, общались, смеялись, но он это не запомнит. Так бывает почти всегда после хороших гулянок: конец вечера, самый активный и веселый Игорь помнил отрывками. В конце его проводили парни домой. Он еле дошёл до кровати, лёг на неё в одежде и уснул. Перед сном он думал, что тут не так уж и скучно, можно жить. И друзей он тут нашёл. И Любава со Светой красивые. И вино тут хорошее. Осталось научиться танцевать, и будет звездой гуляний. А насчет соревнований, зато он крепче всех может пить. На этом и уснул.

Глава 6. Творчество

Утро началось для Игоря поздно. Когда он проснулся, в доме уже было тихо, что говорило о том, что завтрак закончился и домочадцы разошлись по своим делам. Вставать Игорю не хотелось, но надо было выполнить физиологические требования организма. Он лениво пошёл на кухню, там попил узвара, а кушать совсем не хотелось ещё. Игорь сидел за столом и собирал мысли в кучу. У него проплывали картинки вчерашнего вечера: Любава в новом платье, сын Вячеслава на соревнованиях, ревнивый взгляд Максима, смех Светы, бесчувственный и сухой Велей, задорный Коля с вином, поляна, где у Игоря случился конфуз, когда он не добежал до кустов.

От последнего воспоминания ему снова стало плохо и очень стыдно. Это же надо так опозориться в свой, можно сказать, первый день. Игорь так или иначе не первый раз позорится, но он это списывал на приключения. Какая же вечеринка без приключений? Если надо чинно-благородно — это к старикам, а он пока молодой, надо гулять, пока гуляется. Только тут есть разница: одно дело у себя дома гулять и устраивать дебош в кругу таких же, другое дело тут, где другие нравы и порядки. Здесь он почти белая ворона, если не считать Кольку с его друзьями. Да и то они вели себя более-менее культурно. Хотя здесь они, наверно, кто-то вроде местных гопников-хулиганов.

От этих мыслей захотелось заесть вчерашний день пирожком с вишней и со сладким узваром, что он и сделал. А потом думал, чем заняться сегодня. Наверно, надо пойти прогуляться, чтобы кровь разогнать по телу, и от этого немного полегчает. Игорь уже собрался выходить на прогулку, как в дом зашёл Всеволод.

— С пробуждением, выспался?

— Спасибо, кто хорошо гуляет, тот хорошо и спит.

— Молодец, теперь со свежими силами пойдем к Альберту, познакомлю вас, может, найдешь в себе творческий талант.

— А точно, я уже и забыл за это, думал пойти погулять.

— Творческий труд чем-то похож на прогулку.

Они с Всеволодом пошли к Альберту. Жил он почти на краю села, так что прогулка была долгой. Было время пообщаться.

— Альберт же художник, насколько я помню. А какие ещё виды творчества есть? Может, у меня не получится рисовать.

— Творчество — это как созидание. Только строительные материалы используются часто не материальные, а тонкоматериальные. Музыка, пение, художество, писательство, танцы, лепка. Творчество граничит с мастерством. Мастер работает с глиной и лепит посуду, и скульптор работает с глиной и лепит скульптуры. Один может делать красивую посуду, второй — красивые скульптуры.

— То есть я могу заниматься творчеством, будучи строителем? Делать необычные кирпичи, необычную геометрию дома, например, чтобы он был под наклоном?

— Конечно, творчество в строительстве проявляет архитектор. Также маляр, если он с творчеством, может нарисовать картинку на стене.

— А если я хочу стать актёром, это же тоже творчество?

— Да, лицедейство тоже относится к творчеству.

— А у вас есть театр местный?

— Нет, у нас нет, но в городе есть.

— А чего? У вас не хватает творческих людей?

— Есть нежелательные виды творчества.

— Какие ещё?

— У вас в вашем времени больше вариантов раскрытия лицедейства. Я бы сказал, что это театр, кино, и ещё как называется, когда человек сам себя снимает?

— Блоггерство у нас это называется, наверное.

— Тогда вот ещё это было бы нежелательным у нас.

— Почему?

— Это связано с обманом и эгопроявлениями: тщеславием, высокомерием и другими.

— Понял.

Ничего Игорь не понял на самом деле. Просто в очередной раз сделал вывод, что тут странное поселение. Может быть, тут вообще секта, и Всеволод — глава этой секты. И кроме необычного воспитания и нравов, тут ещё раз в месяц приносят жертвы?

— Также и в танцах есть такие виды танцев, которые задействуют нижние энергоцентры вместо высших.

— У нас это называется стриптиз.

— Возможно. Также и музыка может быть мелодичной, а может быть какофонией. Одна — на высоких вибрациях, другая — на низких.

— Так каким мне творчеством заниматься можно?

— Это не мне решать. У каждого есть своя предрасположенность. Например, я пишу детские сказки. А вот стихи или прозу не пишу. И вообще я с детьми работаю.

— Ага, значит, может быть работа и связанное с ней творчество.

— Да, но не всегда именно так. Бывает работа одна, а творчество — из другой области.

— А бывает, что у человека нет творчества?

— Конечно. Бывает, канал творчества перекрыт, и человеку не хочется и не можется творить.

— А как понять, каким видом творчества лучше заниматься?

— Самый лучший способ — это ещё в детстве перепробовать разные виды. Ребёнок ещё с незакрытыми эго-каналами проявляет таланты. Необязательно, что когда ребёнок вырастет, он будет заниматься тем творчеством, к которому у него талант. Он может выбрать развивать талант в другом. Но увидеть, к чему есть талант, легче всего в детстве.

— Талантливый человек талантлив во всём?

— Талант — это опыт души. Талантливый человек — это опытная душа, которая в прошлых жизнях развивала тот или иной вид творчества.

— А я могу развить в себе талант в актёрстве? Или вообще любой талант можно развить?

— Да, если трудиться и уделять этому много времени и внимания, можно. Врождённые таланты — это то, что уже было развито в прошлых жизнях, их развивать гораздо легче.

— Вообще, творчество — это хорошо. Но у нас многие творческие люди бедные, поэтому даже есть стереотип, что творческий человек обязательно бедный. Платят за редкие таланты, например, футболистам, другим талантливым спортсменам. Ещё актёрам платят очень много, но не всем, а звёздам. Певцам тоже звёздам только. Да, если подумать, и музыкантам звёздам платят. Насчёт танцоров не уверен. У нас главное — это популярность и слава. Чем больше популярности — тем больше денег.

— Деньги — хороший слуга, плохой господин. Думаю, у вас в обществе много перекосов из-за денег. И в творчестве, и в жизни.

— Возможно, да, у нас не всё идеально. Но люди живут лучше, чем у вас тут.

Всеволод ничего не ответил на это замечание. А Игорь задумался: что у них мерилом творчества является? По идее, деньги: кому больше платят, тот и звезда, тот и популярен. Или кто популярен, тому больше платят? Кто первый был: курица или яйцо? А если популярен, значит, нравится. А творчество же для того и есть, чтобы нравиться?

— А что плохого в том, что за творчество много платят?

— Сама по себе оплата за творчество ничего не значит. Вопрос в том, насколько оплата регулирует направления в творчестве. Творчество может вести людей к страстям или к благодати. А может и к невежеству. Если платят больше за творчество, ведущее к невежеству и страстям, то такого творчества будет больше. Кто платит, тот и заказывает музыку.

— Никогда не думал об этом. Но людям же нравится, поэтому исполнители популярными становятся, поэтому у них концерты и оплата высокая. Не на ровном же месте.

— Это объяснение, но не оправдание. Подумай ещё об этом на досуге.

Всеволод в своём репертуаре не мог нормально ничего объяснить, так подумал Игорь. Но и его это не интересовало. Творчество — это хорошая возможность жить, не работая. И он на первое время был согласен с Альбертом рисовать, даже если за это мало платят, только бы не дышать пылью целый день, работая с Вячеславом или Олегом. Только бы у него получилось. В детстве у него плохо получалось рисовать, но если тут какие орнаменты надо выводить на стенах домов или на заборах, то это у него должно получиться. Ведь раскрашивать раскраски он хорошо умел. Главное, чтобы Альберт ему контуры нарисовал, а закрасить он сумеет.

Тут он словил себя на мысли, что Всеволод же может читать его мысли. Может, не все и не всегда, но надо быть осторожнее. И начал думать о том, как же влияют деньги на оплату творчества, а потом — какие ещё виды творчества ему по душе. Ведь если Всеволод прочитает его мысли, то он будет хорошим, а не хитрым пройдохой, который не хочет работать. А чтобы Всеволод не читал его мысли, Игорь начал его расспрашивать, чтобы тот побольше говорил.

Из интересного Всеволод сказал, что творчество и созидание приветствуют одинаково хорошо. И если у Игоря не получится заниматься творчеством, они ещё попробуют его в созидании. Есть в деревне Марфа, она заведует большим хозяйством. В него входят и свиноферма, и коровы, и птицы, а также она заведует амбаром и другими складами. Там всегда нужны работники. Игорь спросил, чем он там может управлять, ведь у него нет опыта сельской жизни. На что Всеволод сказал, что он имел в виду уход за скотиной, но если Марфа разрешит, может, она ему доверит административную работу.

Тут Игорь внутри засиял. Наконец-то, может быть, работа по душе. Если устроится там счетоводом или каким-нибудь руководителем. Это он умеет. По идее, фермерское хозяйство — это такая же система, как разработка приложения или сайта, где нужна связать между собой разные отделы и наладить их работу наиболее эффективным способом. А это он умеет. Но для начала можно недельку попросить на изучение творчества. Жизнь постепенно налаживается, подумал Игорь, и они подошли к дому Альберта.

Всеволод поздоровался с женщиной — это была мама художника. Он жил с родителями, так как ещё не был женат. Она пригласила их внутрь. В доме всё было как и у Всеволода, не считая картин на стенах — их было много. За столом сидел худощавый и утонченный парень с задорными голубыми глазами. Он встал и, сделав реверанс, поздоровался со старостой и Игорем. Всеволод поздоровался и оставил ребят вдвоём, пошел поговорить с мамой Альберта.

— Ну, привет, мой загадочный друг, — сказал Альберт.

— Привет. Я не уверен, что я самый загадочный из нас двоих, — ответил Игорь, смотря на картины Альберта.

— Будешь чай или компот? Или что покрепче желаешь? — прищурившись, лукаво спросил Альберт.

Игорь сразу почувствовал, что они подружатся.

— Нет, я пока лучше чай, но спасибо за предложение, попозже не откажусь.

— Тогда ставлю чайник. Ну, расскажи мне о себе. Что ты любишь делать?

— Да всё, что интересно. А интересно мне разное. Но не всё. Вот работать с деревом или камнем не интересно оказалось.

— А стихи любишь? А девушек каких любишь? А что после работы делаешь?

— Нет, стихи не моё, разве что рэп. Это у нас в нашем мире современные стихи под музыку, и то не весь рэп, а некоторых исполнителей. А вот девушек разных люблю.

— Не женат?

— Был, в разводе. Поэтому сейчас просто девушек люблю. Вот у вас тут Любава и Света мне нравятся. Хотя и остальные тоже ничего. Я вот ещё с Софией познакомился, тоже интересная.

— Да, Софочка — моя любимая, легкая, веселая, и картины ей мои нравятся. А вот Любава — злюка, с ней не посмеешься, всё время серьезная. Насчёт злюки, то я так, любя. Ты не подумай, я всех любя могу так называть.

— Ага, понял. Я тоже люблю иронию. А по вечерам я люблю выйти с друзьями куда-нибудь посидеть, погулять. У нас там бары, где пьют и общаются. Клубы, где пьют и под музыку танцуют. Это почти ничем не похоже на ваши гуляния.

— А если у нас тут открыть бар или клуб?

— Ух ты, вот это идея! Но это будет сложно сделать. Это надо музыкальное оборудование, у вас такого нет тут.

— У нас есть музыканты, надо с ними поговорить.

— Ваши музыканты не смогут играть такую музыку, как у нас в клубах. Не потому, что они неумелые, а потому, что они не слышали её, и я никак, наверно, не перескажу.

— Ну, это дело наживное. Надо попробовать раз, другой, третий, может, что и получится. Я предложу им идею с тобой помузицировать. Думаю, им это будет интересно.

— Хорошо, можно попробовать.

Игорь согласился на такой эксперимент, потому что это возможность ещё пару дней так точно занять себя ерундой, а не идти работать. Как он догадывался, его тут кормят и приютили не только из доброты душевной. Точнее, у них тут порядки такие: все должны быть при деле, тунеядцев тут не любят. А рисование и музыка — это стабильные отмазки будут от тяжёлой физической работы, к которой он с детства не приучен.

Как раз Альберт налил им свежезаваренного чая. Он был очень вкусный, и, по словам Альберта, там была смесь полевых трав, которую он берёт у Любавы. Хотя она специализируется на лечении, но и для вкуса неплохо подбирает наборы. Вообще, Альберт, хоть и называл Любаву злюкой, Игорю показалось, что он к ней неровно дышит. Видимо, Любава к нему взаимность не проявляет, а так он бы и не против с ней серьёзные отношения начать.

Дальше разговор как-то плавно перешёл к Софии, текущей девушке Альберта. Но тут уже Альберт не хотел на ней жениться, поэтому отношения у них были поверхностные, отчасти дружеские. Игорь всё больше погружался в жизнь села Мирное. Альберт оказался ещё той сплетницей, да и Игорю это нравилось, и он с интересом расспрашивал, что да как. Проговорив, наверное, полчаса про других, парни устали, и Альберт сказал, что пора переходить к художественной части их знакомства.

Альберт повёл Игоря в свою мастерскую и начал показывать ему свои картины. Первая картина была в стиле широких мазков. Альберт объяснял, что иногда мы уделяем внимание деталям и упускаем из виду более важные вещи. Нужно уметь посмотреть на мир или ситуацию широким взглядом, чтобы охватить целиком все процессы и явления. Тогда перед нами предстаёт истина, а не субъективный кусочек, вырванный из контекста. И этой картиной он пытался показать это. На картине были изображены кузнец в пылу работы, он был оранжево-красными тонами нарисован. Это символизировало, какие эмоции он испытывает и как активно работают его мышцы, кровь, все тело. А в другой стороне картины сидела девушка, вышивала одежду. Она была в сине-голубых тонах, что символизировало спокойствие, лад и мудрость, состояние активной медитации. Природа была в зеленых и розовых тонах, это символизировало молодость и рост, развитие, обновление. Воздух был наполнен солнечным светом, это символизировало огонь, который очищает пространство. И двое бегающих детей, которые были в спектре всех цветов радуги, это символизировало быстрое переключение и разнообразие детских эмоций.

После этого объяснения эта мазня, с точки зрения Игоря, стала обретать смысл. Он проникся и что-то почувствовал, какую-то гармонию в этих хаотичных мазках, в которых ещё надо было присмотреться, чтобы понять, что на ней изображено. Вторая картина была очень четкой и реалистичной: на ней была изображена речка, берег, деревья, трава, в общем, природа. Но все такое детализированное, что казалось, что это фотография, а не картина. Игорь присматривался и пытался найти неточности, какие-то изъяны, неправдоподобные линии. Но напрасно, все выглядело естественно и не докопаешься.

Таким образом, они шли от картины к картине, и Альберт пояснял, что было трудного в том, чтобы создать именно такую картину. На ту, где была речка, он потратил полтора года. А была картина, которую он рисовал пальцами, а не кисточками. Естественно, она была своеобразная, и что на ней изображено, каждый определял для себя сам. Альберт никому не рассказывал, какая была его задумка, и даже если кто-то угадает, он будет молчать. Смысл этой картины — работа с воображением.

После просмотра всей его галереи Игорь понял для себя, что рисовать можно и не будучи профессионалом, потому что правил нет. Есть разные стили и, соответственно, всегда можно сказать: “Я так вижу”. Как раз можно вспомнить, до какого уровня опустилось художество во времена Игоря. Чего стоит только “Чёрный квадрат”, да и другие типа картины. Игорь сказал Альберту, что он готов себя попробовать в этом творчестве и спросил, с чего начинать. Альберт сказал, что у него не так много полотен, поэтому предложил сначала Игорю понаблюдать, как работает он сам, и таким образом учиться.

Игорю это вполне подходило: сидеть и смотреть, как другой работает, что может быть лучше? Начали они первый урок с работы с красками. Альберт показывал, как аккуратно доставать краску с баночек, как правильно их смешивать на мольберте. Как одни цвета получаются из других. Потом дал Игорю попробовать сделать фиолетовый цвет, как уже сделал Альберт. Задача Игоря была смешивать самому в разных пропорциях краски, чтобы получить цвет идентичный. Игорь сделал восемь попыток, при этом он уже начал злиться на Альберта, который каждый раз говорил, что оттенок не тот. И здесь либо у Альберта суперзрение, либо он зачем-то портит настроение Игорю.

Альберт предложил закончить это упражнение, чтобы они не поссорились. Всё-таки он был чутким человеком и уже вовсю ощущал на себе внутреннее раздражение Игоря. Дальше он показывал, как работает наслоение красок. Альберт наносил краски на уже нарисованную часть картины, и потом они ждали, когда они просохнут и сольются в один слой. Таким образом он добавлял тени и объём, и это было как магия: смотреть, как высыхает краска и появляется нужная форма и объём.

Так они провели время до вечера, пока их не позвала мама Альберта ужинать. Отец его уже вернулся с работ в поле и сидел, ждал ужина. Возле стола бегала младшая сестрёнка и помогала маме накрывать на стол. Ужин начался с молитвы Отцу Небесному и Матери Земли. Потом мама Альберта расспрашивала Игоря сначала про то, как ему нравится рисовать, а потом перешла к вопросам о мире, из которого Киктенко сюда попал.

— А расскажи о своей семье, — спросила мама Альберта.

— Папа работает директором фирмы, они там грузоперевозками занимаются. А мама — домохозяйка.

— А большое у вас хозяйство? Сколько у вас коров или овец?

— А нет, мама не такая домохозяйка. У нас нет частного дома даже, они в квартире живут. Это как дом на несколько комнат в большом доме. Там на каждом этаже живут разные семьи. Многоэтажный дом, в общем. У нас большинство так живут, это нормально у нас. Они в хорошем доме живут, жилой комплекс называется такой вид многоквартирных домов. Там своя территория, охрана, парковка.

— А не тяжело воду носить туда?

— Да нет, у нас там всё прямо в квартире есть: и вода, и электричество, и газ, и канализация. Ну, это чтобы в туалет не ходить во дворе. Ну, я потом расскажу, не сейчас за столом, если будет интересно.

— Да, хорошо, а что твоя мама готовит? У неё, наверно, всё время уходит на приготовление еды или на пошив одежды?

— У нас это тоже не обязательно. Они кушают в кафе, ресторанах или заказывают еду домой. Так чтобы прямо готовить дома, уже перестали. Ну, там что-то простое вроде яичницы могут сделать или салат нарезать, фрукты свежие. А шить одежду они и не шили никогда. У нас вся одежда на фабриках делается и в магазинах продаётся, вообще вся, ничего самому делать не нужно.

— Звучит здорово, а чем тогда мама занимается?

— Она? Ну, не знаю. Живёт. Гуляет, ездит в салоны красоты на процедуры, с подружками в кафе сидит, общается. Выбирает, что для дома купить. Выбирает, куда поехать с папой в отпуск отдохнуть, какие там экскурсии или ещё что. Я даже сам не знаю, не думал об этом.

— Так она, получается, не работает?

— Нет. У вас это, как я понимаю, странно. Но у нас люди стремятся не работать. Если у кого есть возможность не работать, а развлекаться и жить, они не будут работать.

— Я поняла. Да у нас это считается праздным образом жизни, это грех. У нас все стараются работать, чтобы не гневить Бога.

— А что, Бог сделал людей рабами, чтобы они работали с утра и до вечера?

— Нет, но он награждает тех, кто следует нашим правилам жизни и может побороть в себе основные пороки. Лень — один из них.

— Ну, вы знаете, мои родители не жалуются, всё у них хорошо.

— Я рада за твоих родителей. Но у нас те, кто праздно живут за счёт других, те несчастными становятся.

— Это предрассудки у вас какие-то.

— Давайте поменяем тему, — вмешался в разговор Альберт.

Дальше Альберт рассказывал, как они изучали технику работы с красками. У Игоря техническая часть пока не очень получается, но они ещё не пробовали творческую часть. Сегодня вечером они посидят и подумают над проектом картины Игоря, что там может быть и что он захочет создать. Это будет интересно. Потом отец Альберта рассказал, что в полях работа скоро будет заканчиваться, и он перейдёт на молотильню зерна. Как Игорь понял, чёткой профессии у Альберта папы не было. Он помогал всем по мере необходимости.

Ещё из интересного Игорю зашёл разговор за Марфу, управляющую фермой. Мать Альберта сказала, что она сетовала на нежелание Всеволода расширять производство. Дело в том, что ферма давала более чем достаточно продукции для питания жителей села Мирное. Но на торговлю приходилось немного, а перспектива торговли с городом была высокая. Город готов покупать их продукцию за её высокое качество. Но для этого надо расширяться: строить новые помещения, новое оборудование для обработки молока, мяса и шерсти изготавливать и расширять штат работников. А староста был против, мол, ферма в первую очередь для жителей села, а город сам пусть о себе думает.

Игорь пока не понимал, что тут происходит, но почувствовал какое-то противостояние в порядках. Видимо, не всем нравились порядки старосты. Да и Игорю не нравилось, что староста не хочет заниматься порталом, мол, риски высокие. Но ведь кто не рискует, тот не пьет шампанского! Иногда нужно и рискнуть, чтобы чего-то добиться. Так и Марфа, скорее всего, права. Если можно расширять производство и выгодно торговать с городом, получая деньги, то почему бы и нет?

После ужина Игорь с Альбертом ещё немного погуляли по саду и договорились встретиться завтра к обеду. С утра Альберт помогал маме по хозяйству, а после обеда готов был позаниматься с Игорем. Сад был таким же оригинальным, как и сам Альберт. Кроны у деревьев были ромбиком, шаром, овалом и другими фигурами. Это, оказывается, Альберт подстригал их, чтобы придать задуманную форму. Творческий человек, творческий во всём. После прогулки они попрощались, и Игорь пошёл к себе.

Придя к старосте домой, он увидел, что на столе остались только яблоки. И понял, что он не предупреждал, что не будет ужинать дома, однако тут как будто уже знали об этом. Игорь направился к графину, налить себе воды, и в этот момент вошёл Всеволод на кухню.

— Ты задержался у Альберта, тебе понравилась такая деятельность?

— Да, это интересно. Мы сегодня изучали, как смешивать краски и как наслаивается краска. Завтра уже договорились после обеда продолжить обучение. А потом он мне даст возможность нарисовать свою картину.

— Хорошо. Но завтра с утра пойдёшь к Марфе, я вас познакомлю. Попробуешь у неё поработать.

— А как же Альберт! Я же уже договорился с ним!

— Ты же с ним договорился после обеда, вот после обеда и пойдёшь к нему.

— А зачем мне к Марфе ходить, если я буду дальше заниматься по художеству?

— По художеству будешь заниматься в воскресенье, и можете договориться ещё в какой-то день недели на полдня и вечер заниматься. Но это хобби, а работу делать тоже надо.

— А если это работа у меня будет? А если у меня получится?

— Одно другому не мешает. Если будет получаться, Альберт поделится с тобой красками и полотнами, будешь по вечерам рисовать дома.

Игорь расстроился, но не нашёл что возразить и, согласившись, пошёл к себе в комнату. С таким раскладом художество перестаёт быть отмазкой от работы, а становится дополнительной нагрузкой. Мало того, что работать у Марфы нужно будет, так и в единственный выходной ещё и сидеть рисовать что-то вместо того, чтобы гулять и развлекаться. Нет, такой план его вовсе не нравился, и рисовать уже разонравилось. С такими мыслями ложиться спать было неправильно и Игорь пошёл погулять перед сном.

Глава 7. Ферма

Киктенко Игорь проснулся рано, так как вчера рано лёг спать. Все только собирались на завтрак. Он выполнил утренний ритуал ухода за телом и пошёл завтракать. Аркадий рассказывал, что в этом году урожай не очень большой будет, поэтому они заканчивают косить и в ближайшие дни начнут делать заготовки сена для фермы. Всеволод сказал, что как раз на ферме сегодня появится новый сотрудник. Аркадий спросил у Игоря, какой у него опыт работы со скотиной. На что Игорь ответил, что неплохо готовит курицу в кисло-сладком соусе и немного умеет работать со свининой на мангале.

Аркадий заметил, что в ближайшее время он сможет углубиться в процесс создания шашлыка на мангале. Игорь натянуто улыбнулся, потому что уже представлял себе очень неприглядные процессы работы с шашлыком, пока он ещё бегает. И тут у Игоря возник вопрос:

— Скажите, а чего вы едите мясо? Вы же убиваете животных, это же плохо? У вас тут много правил правильных, которых нет у нас в нашем мире. А здесь вы как мы поступаете. Хотя у нас есть люди, которые не едят мясо, потому что косвенно провоцирует убийство животных, а это плохо.

— Мы никого не заставляем есть мясо, — жуя, ответил Аркадий.

— Что именно тебя смущает? — спросил Всеволод.

— Убийство. Вы же убиваете животных, это же грех?

— Да, убийство — это грех, также как ты можешь убить комара или наступить и убить жучка, — сказал Всеволод.

— Комара я, пожалуй, убиваю специально, а вот жучка — нечаянно, это не считается, — сказал Игорь.

— Ты думаешь, твоя жизнь ценнее жизни комара? — спросил с провокационной интонацией Всеволод.

— Конечно, я венец природы, а жучок в разделе насекомых, даже не птиц.

— Это с точки зрения твоего “Я”, или твоего эго. А с точки зрения Творца, все мы — живые существа: и колосок, и жучок, и свинка, и ты.

— Так что получается, все вокруг грешники? Вон сколько Аркадий убил колосков за последнее время. Он что, получается, массовый убийца?

— Природа так устроена, что одни поедают других. Кто откажется от еды, не выживет. Другой вопрос: кто убивает для еды, а кто из развлечения или невежества.

— Это как?

— Например, ты идёшь ловить рыбу для своей семьи и соседей угостить или ты ставишь сети и вылавливаешь всю рыбу. А потом пытаешься продать, а её столько не надо, и она сгнивает.

— Понял. А что насчёт свиней тех же, вы же их выращиваете специально, чтобы потом съесть. То есть они не как рыбы, сами по себе плавают в реке. А вы специально их выращиваете, чтобы убить. Это не грех?

— Если ты так переживаешь, ты можешь платить за мясо. Тогда ты деньгами совершаешь откуп от греха. Или можешь не есть. Это всё твой выбор.

— А вы покупаете на ферме мясо?

— Нет, ферма всем даёт столько, сколько нужно для питания семей.

— А почему вы не откупаете грех?

— Тогда вся ответственность будет ложиться на людей, работающих на ферме. Мы делим с ними ответственность поровну.

— Ааа, благородно получается.

— По совести.

— А если не есть мясо, чтобы не брать на себя грех, вообще перестать его есть?

— Пожалуйста, только нужно заменить качественно те нутриенты, которые там есть, чтобы твоё тело могло нормально функционировать. Иначе придётся болеть.

— То есть либо грех, либо болеть телу?

— Да, либо заменять. Выбор есть всегда.

После завтрака Игорь пошёл с Всеволодом на ферму. Она была за селом, и это было логично, чтобы звуки и запахи фермы не сильно мешали людям. Так как ветер был со стороны фермы, Игорь сразу понял, почему важно было её вынести за территорию села. С каждым новым шагом он всё больше хотел спросит,ь выдают ли сотрудникам фермы противогаз. Но тут староста сказал: “Привыкнешь”. Они дошли до забора фермы. По центру была красивая резная арка и ворота для выхода. Ворота были открыты, и к ним ехала телега, гружённая сеном.

Староста с Киктенко зашли в ворота, и, насколько Игорь видел, везде были какие-то сараи, деревянные домики, загоны, коровники, стога сена под навесом и много людей. Они пошли к самому крупному зданию — это, очевидно, было административное здание, где была Марфа. На входе их встретил Тимофей, который сказал, что Марфа Петровна скоро освободится и выйдет к ним, и предложил подождать её на креслах. Всеволод поблагодарил за предложение и, не замедляя шага, пошёл дальше.

Они вошли в приёмную. Это была просторная комната, посередине стоял большой стол, были шкафы с бумагами, и на столе валялись какие-то документы. За столом сидела грузная женщина лет 40-50 с властным взглядом. Комната больше напоминала кабинет директора, только в интерьере средневековья. Марфа нехотя встала и поздоровалась со старостой, и тут же села назад. Всеволод представил Игоря и сказал, что это тот молодой человек с другого времени, и он подыскивает ему занятие, и вот привёл к ней, может, он у неё найдёт, чем себя занять. Марфа осмотрела Киктенко с головы до ног, и под этим взглядом Игорю стало не по себе. Он почувствовал себя коровой или бараном, которого оценивает покупатель.

Марфа Петровна сказала, чтобы оставляли мальчика, у неё для всех найдется работа. Напомнила старосте о своём плане: расширение производства. Всеволод покосился и сказал, что помнит, поблагодарил за Игоря и собрался уходить. Марфа ещё вдогонку сказала, что скоро закончится посевная, и у многих будет вопрос дальнейшей занятости, и она при расширении сможет дать постоянную работу всем. Староста напомнил, что таким путём они создадут зависимость от города. Марфа напомнила, что есть много товаров, которые производит город, и они им нужны. Всеволод парировал, что они кажутся нужными, и наконец-то вырвался за двери кабинета и ушёл.

Хозяйка кабинета ещё смотрела вслед старосте, и была в боевом настроении. Потом боевой запал выключился и она повернула голову к Игорю.

— Какой красивый молодой человек к нам пожаловал, присаживайся, — она показала ему рукой на стул.

— Спасибо, — сказал Игорь, садясь на стул.

— И что мне с тобой делать? Что ты умеешь?

— Я, если честно, городской. Я тут пока ничего не умею делать.

— Городской, значит, ага. А что ты в городе делал?

— Это трудно будет объяснить. У нас есть компьютеры, и на них создают программы для других компьютеров. Вот я работал тем, кто руководил этими процессами. В общем, я организатор, руководитель, администратор.

— То есть работать руками ты не умеешь. Тогда даже не знаю, в чём ты можешь мне пригодиться.

— Я могу быть вашим помощником и следить за тем, чтобы все работало на ферме. Чтобы вовремя все делалось. Чтобы не было задержек в каких-то процессах.

— Помощник у меня уже есть — Тимофей. Ну ладно, давай я тебя приставлю к нему, будешь первое время смотреть, чем он занимается по ферме, и вникать, как тут у нас всё устроено. Потом придешь и покажешь свою полезность, расскажешь, что у нас можно улучшить. Тимофей!

Зашел Тимофей. Марфа представила их с Игорем друг другу и отпустила взмахом руки, повернув голову к бумагам на столе. Игорь перед уходом попросил сегодня уйти пораньше, ему после обеда надо было к Альберту, и они уже договорились. Марфа Петровна недовольно подняла голову и сказала, что сделает исключение сегодня, но вообще надо договариваться с ней, чтобы куда-то уходить, на будущее. Они с Тимофеем вышли, и он повёл его на улицу, чтобы показать, где здесь что, и рассказать о ферме.

Тимофей был одного возраста с Игорем и телосложением похож на него, только лицом был не такой красивый. Игорь про себя ещё подумал штуку, что вот так выглядит лицензионная и пиратская программа. Тимофей показывал Игорю на здания и рассказывал, что там происходит. Игорь попросил его зайти внутрь, чтобы он там увидел всё вживую. На что Тимофей сказал, что у него сейчас нет времени, и Игорь может сам заходить, смотреть и пообщаться с людьми, которые там работают. За полчаса они обошли всю территорию фермы, точнее, Тимофей показал рукой на все здания и луга для выпаса скота и рассказал, где что. На этом он посчитал свою миссию выполненной и, оставив Игоря, ушёл по своим делам.

Игорь стоял и думал, что это значит. Вроде не грубил и не хамил, был приветлив, и с другой стороны — совсем не заинтересован в общении и недружелюбен, как все остальные жители села. И ощущение какое-то странное было: он находился в незнакомом месте, как будто брошенный. Игорь постоял пару минут и решил зайти в коровник, посмотреть, как там внутри всё. Уже на подходе к зданию ему стало плохо от запахов, но он решил преодолеть себя и всё-таки зайти внутрь. Он открыл дверь и зашёл. Посмотрел, как стоят коровы, машут хвостами, пьют воду из вёдер деревянных и, постояв на пороге, вышел. Когда закрыл за собой дверь, он понял, что, будучи внутри, он затаил воздух, и уже можно дышать нормально.

После коровника у него уже не было желания заходить внутрь. Но с другой стороны, как он сможет принести пользу, если не изучит, как всё устроено, чтобы найти точки улучшения системы? Придётся заходить и изучать каждый процесс. От этой мысли ему стало неприятно, как тяжёлый груз упал ему на плечи, и он не знал, как его скинуть. Одно дело — в кабинете сидеть и размышлять над эффективностью процессов, другое дело — заходить внутрь, и дышать этими запахами и смотреть на эту грязь. Как хорошо, что в городе он имеет дело с готовой едой, а не со всем процессом её производства.

Киктенко начал ходить по ферме, изучая пока что наружные процессы, складывая у себя в голове картину юнитов. Есть склад сена, и есть три здания, где кормят сеном. По идее, можно перенести склад сена так, чтобы он был посередине между тремя зданиями. Но разборка и заново постройка такого склада будет трудозатратной и, судя по всему, гораздо более трудозатратной, чем если просто носить сено чуть дальше. Здесь ничего не выиграешь особо. Разве что если ферма будет расширяться и будут строиться новые коровники или конюшня, тогда можно улучшить логистику сена.

Дальше есть логистика воды. Игорь насчитал три колодца на территории фермы и двенадцать зданий, в которые эту воду носят. Можно вырыть ещё два новых колодца в тех местах, куда далеко носить воду сейчас. Правда, ещё нужно посчитать количество воды, необходимое в этих отдалённых зданиях. Может быть, туда нужно мало воды, и легче её носить от уже вырытых и обустроенных колодцев, чем делать новые. Но, снова же, при расширении он мог бы просчитать, сколько нужно новых колодцев для обеспечения водой и сокращения маршрутов её ношения. А самым лучшим решением был бы водопровод. А для этого нужны насосы и прочая сантехника, а этого тут нет.

Дальше нужно было разобраться, чем кормят какую скотину и можно ли тут оптимизировать процессы. Но для этого нужно подходить, знакомиться с работниками и задавать вопросы. Не так сложно подойти, как спрашивать элементарные для них вещи. Тут Игорю было стыдно, что он не знает даже самых элементарных вещей, по типу, что едят кролики. Наверное, траву, но всё же, а вдруг их надо кормить специальной травой? Может, у них вздутие живота будет, если попадётся не та трава. А свиней, наверное, кормят всем подряд. Они вроде самые прожорливые и неприхотливые животные. А вот что едят куры, Игорь не знал. И подходить с таким вопросом было стыдно.

Но есть выход: надо просто зайти к курам и посмотреть, что они там едят. Игорь попытался вспомнить, на какое здание Тимофей показывал, что там курей разводят. Он осмотрелся и увидел достаточно симпатичную девушку и решил подойти к ней спросить. Такое спросить ему было не сложно. Игорь подошёл к девушке, которая что-то полоскала в тазу.

— Добрый день! Извини, что отвлекаю от работы, а не подскажешь, где тут у вас курей разводят?

— А ты тот парень с другого мира?

— Да, он самый, — улыбнувшись, ответил Игорь.

— То-то я и подумала, что такие вопросы задаёшь.

— Вы же тут в лицо всех знаете, если незнакомый человек, сразу понятно, кто.

— Не сразу, у нас тут и городские приезжают, и из других сёл.

— У вас тут на ферме что-то вроде дипломатического посольства?

— Это что такое?

— Ну, сюда приезжают в первую очередь, если из других мест.

— А это да. У нас самые лучшие сыры, и это все знают. Многие приезжают сюда на месте попробовать и купить, какие им нравятся. Но ты спросил за курей, а они у нас обычные, как и у всех.

— Тогда да. Но курицы не единственное, что меня интересует, мне и про сыры тоже интересно. Мне надо изучить, что тут у вас производят и как.

— Ты хочешь у себя в своём мире тоже начать производить еду, как у нас?

— Да нет, у нас всё есть. Я просто хочу устроиться на работу здесь, на ферме. Обычно я работаю над тем, чтобы улучшить процессы и производство. А для этого мне надо всё понять и изучить. Так как я ничего не понимаю в этом, мне нужна помощь.

— Я слышала, что ты из такого мира, где настоящей еды мало, одну гадость едите и больные, хилые растёте.

— Это кто тебе такое сказал?!

— Слухами земля полнится.

— Меня зовут Игорь, кстати.

— А меня Маруся.

Маруся показала Игорю, где находится курятник, рассказала, чем их кормят. Игорь спросил, чем она сейчас занимается, что она полощет. Та рассказала ему, что вымачивает овечью шерсть, чтобы потом сделать нитки и шить одежду. Игорь решил попробовать ей помочь, и она показала ему, где взять ещё один таз. Киктенко сходил за тазом, вернулся к ней и принялся вымачивать шерсть. Маруся показывала, как правильно выбирать из шерсти колтуны, мусор всякий, камушки даже попадались. На удивление Игоря, эта работа не была противна, в отличие от работы с опилками или каменной пылью. Но шерсть всё равно воняла, и надо было привыкнуть к этому.

Пока они работали, Игорь узнавал у Маруси, как устроены дела на ферме. Первая заметка — это необычный стиль управления от Марфы. Она требовала от работников дисциплины и послушания, хотя так не принято было в селе. Каждый работал обычно как хотел, никто никого не нагонял и не требовал находиться на работе до какого-то времени. Игоря это не смутило, потому что он понимает, как тяжело заставить сотрудников быть эффективными, если они получают зарплату за час работы. Даже если им платить сдельно, всё равно люди — ленивые ягодицы и не хотят работать. А тут же и зарплату не платят, тут по-другому и нельзя управлять людьми.

Второе наблюдение было — Марфа конфликтует со старостой. У них расходятся мнения, как следует развиваться ферму и село. Марфа более склонна к сотрудничеству с городом и перениманию их технологий и товаров. А староста запрещает городские технологии, говорит, они портят человека. Это Игорь уже и сам заметил, что у них конфликт. Тут он только сильней заинтересовался городом. Что это за место и что там за технологии. По словам Маруси, город называется Домир. Он намного технологичнее села. И часть людей из села уехали в город, также есть те, кто наоборот переехал в село. Они сильно отличаются.

Игорь спрашивал, какие товары или технологии можно у города выменять. Но Маруся сказала, что и так уже лишнего ему рассказала. На что Игорь возмутился: “Что это, мол, за секреты тут от меня?” Но Маруся сказала, что староста не любит, когда говорят о городе. Если так интересно, надо у него спрашивать. Игорь взял на заметку, что нужно вечером будет расспросить у него, что это за секреты такие. А так как Маруся уходила дальше что-то делать с овечьей шерстью, то он пошёл в административное здание.

Как для первого дня, он неплохо изучил ферму, но ещё не придумал идеи, как тут что можно поменять. Нужно доизучать ещё, какие тут процессы по изготовлению и хранению продуктов, какая система выдачи населению, что продаётся дороже, что дешевле, что выгоднее производить, грубо говоря. Но за недельку он вполне мог бы изучить эти вопросы и дать предложение по улучшениям. Игорь зашёл к Марфе Петровне и об этом ей сказал. Она молча смотрела на него, и не ободряюще кивая, и не задавая никаких вопросов. Потом Игорь напомнил, что сегодня ему надо идти, и попрощался. Марфа сказала: “До завтра, жду тебя в 9:00, не опаздывай!”

Игорь был рад покинуть территорию фермы, так как до сих пор не привык к её запахам. В селе тоже пахло не всегда духами, но тем не менее к тем запахам он уже привык. Альберт жил далеко от фермы, поэтому прогулка к нему будет долгой, но приятной. Светило солнышко, дул прохладный ветерок, природа как будто замирала, и хотелось даже лечь на траву полежать. Где-то спокойно пели птички, где-то лениво летали насекомые и жужжали, был слышен лай собаки. Но всё это сливалось в одно целое, и оно было спокойным и мягким. В такую погоду совсем не хотелось работать, а вот гулять — в самый раз. И Игорь пошёл гулять по селу. Дорогу к Альберту он не помнил, но в этот раз он не переживал, что сам её не найдёт. Найдёт, вопрос времени, а чем дольше будет искать, тем больше погуляет, всё складывалось как нельзя хорошо.

Пока он гулял, то пытался подумать о работе, о ферме. Но было тяжело думать о ней, и лень. Хотелось расслабиться и наблюдать за пейзажем. Его взгляд скользил по заборам, деревьям, людям, траве, также скользили и его мысли. Он вспомнил, что в его мире наверняка его ищут, как напугались его друзья, которые потеряли его в катакомбах. Как, наверное, расстроились коллеги по работе, которым придётся делать его работу. Как переживают его родители, которым уже наверняка сообщили о его пропаже. И тут он подумал, что не так уж и сильно хочет домой, ему и здесь в целом хорошо, не считая, что нужно обязательно работать. Но с этим можно что-то предпринять и устроиться так, чтобы особо не напрягаться.

А в целом жизнь в селе была уникальным опытом для Игоря. Он всю жизнь провел в городе и даже не думал о том, как живут люди в сёлах. А тут ещё и электричества нет, интернета, гаджетов. Он понял, что у него пропала тяга и зависимость от приложений в телефоне, от новостей. При том эта ломка в начале была, но сейчас проходит. Если бы он не заметил, то и не вспомнил за них. Рука перестала тянуться в карман за телефоном каждый раз, когда он начинал нервничать. Он стал замечать природу вокруг, а не относиться к ней как к фону между компьютером и баром. Что правда, выпить ещё хотелось, надо будет найти своих новых друзей с гуляний. Хотя в субботу и найдет, сейчас всё равно не до них.

Ещё он обратил внимание, что дышать стало легче. Это, наверное, потому что воздух в селе другой, более насыщенный кислородом, а может быть, потому что с него упал какой-то груз, который он нёс в городе. Конечно, ещё есть напряжение от того, что он попал в другой мир, тут надо приспосабливаться, учиться, понимать, как всё устроено. Но в целом этот мир не враждебен, а дружествен в массе своей. Даже староста со своими дурацкими правилами относился к нему всё же хорошо: приютил, кормил, помогал с работой, которая ему не нужна, но здесь это считается помогал.

Девушки тут красивые, что правда, без макияжей и шмоток модных, но всё равно красивые. И индустрия развлечений здесь отсутствует. То, как развлекаются тут, можно назвать индустрией спорта больше. Но ничего, Игорь мог бы тут открыть свой бар с дискотекой или что-то подобное. Но это со временем, нужно ещё адаптироваться. Нужно ещё разобраться, как тут работает экономика, какие товары они производят, пользуются ли деньгами, а главное — что в городе происходит. Да, в город нужно обязательно попасть и увидеть, что там. Тогда уже можно будет прикинуть, чем тут заниматься и вообще, может, лучше в город переехать, там должно быть более привычно.

Тут ещё какая-то загадка кроется в городе. Почему староста просил не рассказывать ему о городе? Что в нём такого опасного? Это, наверно, как-то связано с тем, что он активировал портал. Может быть, в городе живут люди, которые могут использовать портал во вред. А он своего рода ключ к порталу. Поэтому, наверное, староста боится, чтобы он узнал о городе и захотел переехать туда. Ну, по крайней мере, в этой версии всё логично. Надо ещё у Альберта попробовать выяснить за город. Подумал Игорь и увидел знакомую улицу, которая ведёт к дому художника.

Альберт вышел встречать его с улыбкой на лице, как старого друга. И сразу спросил, не успел ли он устать на ферме. Игорь ответил, что ещё не успел, потому что сегодня у него был день экскурсии. “День экскурсии — это хорошо, — сказал Альберт, — пойдем в мастерскую, продолжим твою экскурсию в мир художественного творчества”. Они с Игорем пошли в мастерскую и начали повторять вчерашние уроки с красками. Кроме них, сегодня Альберт объяснил Игорю, как лучше всего взаимодействовать с красками.

Оказывается, есть такой приём, как рисование в тёмных тонах. Для этого используются коричневые, тёмно-коричневые, чёрные краски. Смешиваясь между собой, они создают общий фон картины — тёмный. На такой картине не нужно уделять внимание деталям, так как всё сливается в тёмном фоне, и это не нужно. При этом картина остаётся понятной и красивой. В этом стиле нарисована добрая половина работ. Игорь вспомнил, что известная в их мире “Мона Лиза” тоже нарисована в тёмных красках, и тем не менее считается шедевром. А ещё таким приёмом легко скрыть несовершенство мазков. Если что-то не получилось, можно сверху закрасить ещё более тёмной краской, и вроде как так и положено.

Пока они изучали, как правильно писать картины, Альберт больше всего говорил про девушек. Оказывается, он был не только ценителем стройных ножек и заметных глазу бюстов. Он ещё был ценителем их внутренних качеств. В одних он видел испуганных и любопытных одновременно оленят. В других — грациозных и где-то самоуверенных ланей. А где-то видел агрессивных и жадных зайцев, а в ком-то замечал упрямство и твёрдолобость. И это он пытался передавать в картинах, в образах как животных, так и самих женщин в своих работах. Он спрашивал: “Что ты видишь?” И показывал на какую-то свою картину. Но у Игоря не получалось правильно или всеобъемлюще ответить. Каждый раз Альберт ему досказывал, что ещё видно на картине. Ну и не мудрено, он же их и писал.

Но, несмотря на то, что Игорь видел мало, и это его расстраивало, в целом ему нравился процесс вглядывания и вдумывания в картины. Это открывало ему ещё несколько слоёв понимания, кроме оценки самой краски и того, как она ложится. Он даже начал смотреть на деревья на картинах и представлять, что они могут символизировать, какие качества или какого рода людей они могли означать. За этим занятием они просидели много часов. Но Игорь вспомнил, что главный его интерес сегодня был узнать о городе, и завёл разговор о нём с Альбертом.

— Слушай, расскажи мне о городе. Какой он?

— Ооо, эту тему у нас не принято обсуждать. Не то, чтобы она была запретной, но считается некультурной.

— Почему так?

— Город полон искушений. Попадая туда, там очень сложно остаться человеком в нашем понимании. Тебя одолевают желания, и в тебе прорастают плохие качества.

— Что же такого в вашем городе?

— Наверное, тоже самое, что и в вашем городе. Ты же сам с города.

— Да, но у нас не боятся города те, кто там живут. Да и те, кто живут в сёлах, тоже не боятся.

— Может, у вас есть инструменты или техники работы с собой таким образом, чтобы находиться в балансе? У нас так заведено, что кто хочет “красивой” жизни, едут в город. А потом часто возвращаются уже разбитыми сюда. Вон как наш каменщик Олег .

— Я заметил, что у вас тут как рехаб. Это называется у нас так места, где людей лечат от зависимостей.

— Можно и так сказать. Мы просто понимаем, что у нас есть две дорожки в жизни глобально. И у каждой свои плюсы и минусы. Некоторые здесь живут, но потом им хочется пожить в городе, и они пробуют там устроиться. А некоторые, кто никогда не жил в сёлах, уезжают из города.

— Так что там в нём такого?

— Там сильное расслоение между людьми. Одни живут как Боги, не работают, купаются в роскоши и удовольствиях. Другие работают по 14 часов в сутки, чтобы заработать себе на еду и оплату жилья.

— А зачем же туда едут? Кто же хочет работать по 14 часов в сутки?

— Они мечтают подняться по карьерной лестнице и стать теми, кто не работает.

— А у многих это получается?

— Я не знаю, но думаю, получается, иначе не ехали бы. Или это миф, который специально создали, чтобы к ним ехали, в рабы нанимались добровольно.

— А нет у вас поселений, где живут как-то посередине?

— Есть. Но староста говорит, что в перспективе 30-50 лет они не выдержат и станут вырождаться. Так и произошло с одним селом — Двуречье. Там начали появляться всякие увеселительные заведения, где можно пить даже днём алкоголь. Потом там девицы появились, которые не работают. И постепенно там всё начало разваливаться. Сейчас там уже почти не живут. А те, кто живут, не похожи на людей.

— Ага, значит, допустили какие-то ошибки. Я думаю, можно проанализировать и сделать так, чтобы создать симбиоз между городом и селом.

— Вот наша Марфа с фермы как раз также думает и говорит. Слухи ходят, что она уже не только едой с городом торгует, но и всякую технику у них покупает. Она хочет оставить тот же уклад жизни, как у нас, только привезти все городские технологии к нам, чтобы люди могли не работать или облегчить их труд.

— Ну так это же правильный подход. А чего староста против такого?

— А он говорит, что лень порождает другие пороки. И не нужно облегчать труд.

— Вот идиот! Извини, вырвалось. У нас как раз куча технологий, которые облегчают труд. И все хорошо живут, ну, в среднем. Не все, но, короче, хорошо всё у нас.

— Я же не спорю. Я и сам хотел бы в городе пожить. Узнать на своём опыте, что это такое. Вот часто думаю: стоит ли мне жениться или переехать в город попробовать.

— Так попробуй! Годик там поживешь и определишься. Что тебе мешает?

— Понимаешь, тут я при деле. Уважаемый человек. А там художники и не нужны, и заборов нет, чтобы разрисовывать. Там надо начинать с работы, как у всех.

— Не может такого быть, чтобы художники были не нужны в городе. Как раз наоборот! Именно там должны быть картинные галереи, выставки, мероприятия для творческой интеллигенции.

— Да, но это надо знакомства иметь, связи. Так просто не попадешь в такой круг. Там своя конкуренция, наверное. У меня там связей нет.

— Так надо мне поехать туда на разведку. Может, и для тебя с кем подружусь. Это я умею вроде.

Игорь всё больше начал думать про город. Хотя он ещё не изучил жизнь в селе, но ему не очень хотелось разбираться, как кормить свиней и как доить коров. Ему теперь больше интересно было в город попасть и там найти себе место. Ну, или в крайнем случае, вернётся сюда. С такими мыслями он уже шёл домой к старосте.

По дороге он пытался представить себе город и какие у него там открываются перспективы. Всё-таки он не создал для села. И тут он найдет себе место и займется чем-то полезным. Но в городе сможет развернуться. Ведь даже если не удастся пользоваться порталом, а Игорь думал в глубине души, что только он способен пройти через портал, потому что он исключительный, избранный. Даже если нет, всё равно он обладает знаниями своего мира и сможет здесь быть кем-то вроде серого кардинала, тайного правителя, который будет подсказывать ход движения времени. Когда паровой котел придумать надо, а потом поезда, а дальше и самолеты, и телевизоры, и всё остальное будет подсказывать.

Есть небольшая загвоздочка: Игорь не знал, как их сделать, но понимал, как они работают. Значит, как всегда, нужно найти тех, кто умеет делать, и сформировать из них команду и руководить ими. Да, он может стать местным Нострадамусом. Будет рассказывать им о технологиях будущего. Будет кем-то вроде Жюль Верна, который написал книгу про подводные приключения ещё до изобретения подводных лодок. Эти мысли поднимали Игорю настроение, даже несмотря на груз того, что ему надо завтра идти на ферму и пытаться разобраться в том, что ему не интересно. С такими мыслями он дошёл до дома старосты.

Вся семья была уже в сборе. Киктенко пришёл последним. На него уже особо не обращали внимания, привыкли к нему. Все разговаривали о своём, о том как прошёл день, кто что делал. Дети делились успехами в своих детских делах. У Игоря староста спросил, как ему на ферме. Он рассказал, что пока не разобрался в том, как она работает, и хотел после ужина поговорить об этом. Жена Аркадия, Людмила, сразу предложила свою помощь и сказала, что до замужества она там работала. Игорь сказал, что он хотел бы со старостой обсудить, а если какие-то детали, то обратится к ней уже.

После ужина Всеволод предложил Игорю по традиции прогуляться возле дома и заодно обсудить работу на ферме. Они пошли по вечерней дороге к палисаднику, вокруг уже всё покрылось тёплым вечерним солнцем. Староста первый спросил: “Какие у тебя впечатления о ферме?”

— Трудно сказать. Она больше, чем я думал. За один день всё не изучишь. Мы с Марфой договорились, что она мне даёт неделю времени изучить, как работает ферма, и предложить свои идеи по улучшению процессов. Так как пасти коров я не умею, то хоть придумаю, как это лучше делать.

— Коровы сами умеют пастись, тут особо и думать нечего. Природа сама всё делает, ей нужно только не мешать, а помогать.

— Да, конечно, вот я и хочу подумать, как ей помочь стать более эффективной и увеличить продукцию.

— Нам всего хватает. Поэтому на этот счёт тоже можешь не переживать. На случай природных бедствий у нас есть запас еды на год. Тут мы тоже в безопасности.

— Я так понял, ещё часть продукции делается для торговли с городом. Кстати, я сегодня спросил у работницы фермы за город, и она сказала, чтобы я с вами поговорил. Мол, не принято обсуждать город. Расскажите, что в нём такого и почему со мной не хотят о нём говорить?

— Город — это другой образ жизни. Люди у нас работают с утра и до вечера, производят что-то. Люди в городе ищут себе развлечения и потребляют продукты, мало что производят. Есть там и те, кто работает больше нашего, но это дурная работа, ничего не производит. Считай, в городе есть элита, приближённые и обслуга. А у нас все свободные люди, почти равные. Точнее, равные в труде.

— Я слышал, что в городе есть технологии, которые облегчают работу, а вы против таких технологий тут в селе, почему?

— Как показала практика: технологии делают людей слабыми, ленивыми. Это развивает в них другие пороки: они становятся жадными, накапливают всё сверх меры, не делятся с другими, пытаются постоянно обогатиться. У них растёт гордыня, они считают себя выше других, потому что им принадлежит технология, а у других её нет. Это рождает высокомерие, тщеславие и ведёт к остальным порокам.

— Но ведь технологии нейтральны. Возьмём молоток: им можно и ремонтировать, и убить. Дело в том, в чьих он руках.

— Как я уже говорил, технологии делают людей слабыми и ленивыми…

— А, то есть они способствуют деградации человека, хотя и облегчают его работу. Это получается замкнутый круг. Как-то можно его разомкнуть?

— Как-то можно. Но практика показала, что это сложнее, чем кажется. В своё время я жил в городе. Потом был вынужден уехать и попал в это село. Спустя много лет я тут стал старостой. И мне удалось сделать другое по качеству общество путём отказа от технологий. Поэтому я против. Я видел, что они делают с человеком, и видел, как отказ от них возвращает человека к природным настройкам, если грубо говорить.

— А нет случаев симбиоза? Чтобы и технологии были, и люди не впадали в пороки?

— Есть, но они редкие и нестабильные. Технологии порождают зависть очень быстро. Вот у соседа есть, а у меня нет. Я тоже хочу. И этих “хочу” появляется много, и они быстро распространяются как вирус. Иммунитет к такому хочу вырабатывается не у всех и не с раннего возраста. Поэтому, если одно поколение устойчиво к вирусу, то через 20-25 лет новое поколение уже не успевает выработать иммунитет, и начинается разложение.

— То есть вы искусственно сдерживаете прогресс? У нас была церковь, и там была инквизиция, они находили учёных, изобретателей и убивали их, сжигали на кострах. Очень позорная страница нашей истории. Вы как глава этих инквизиторов.

— У нас есть свобода выбора. Ты можешь жить с нами, тогда ты принимаешь наши порядки. Либо ты можешь уехать жить в любом другом селе или городе. Вряд ли ваша инквизиция давала такую свободу выбора.

— Ну да, они просто убивали всех, кто мог помочь людям жить не под их управлением. А технологии дают свободу людям. Благодаря им они могут легче зарабатывать деньги и жить в своё удовольствие. В общем, технологии же дают свободу и прогресс. Надо найти какую-то возможность, чтобы они не совращали души, не порождали пороки, правильно?

— С одной стороны, да, с другой стороны, они создают зависимости. Вот возьмём электричество. Да, не смотри на меня так, я знаю, что это такое, в городе оно есть. Оно создаёт определённый стандарт жизни. Тебе нужно много техники, которая работает от него. И власть может поднять на него цену. А ты не можешь позволить себе быть хуже других и пытаешься заработать на неё. И вот ты уже зависим и работаешь на технологию.

— У нас электричество дешёвое, с ним проблем нет.

— До поры до времени. А потом захотят и повысят. А пока уберём за скобку его цену. Вот сколько у вас всего привязано к электричеству? Если его не будет совсем, что произойдёт?

— Наверное, полный коллапс, у нас всё от него работает.

— Ну вот тебе и ответ. Подумай, сколько зависимостей оно создаёт. И посмотрим, как мы живём без него, свободно.

— Это да, но качество жизни… Это же небо и земля. У нас всё удобно, комфортно, быстро, легко. У вас тут как в каменном веке, ужасно.

— Это дело привычки. Если бы ты пожил лет пять с нами, ты бы избавился от большинства зависимостей и по-другому на это посмотрел.

— Хорошо, выходит, вы против города из-за того, что там технологии? И против технологий потому, что они делают людей слабыми и порочными? А почему вы против людей слабых и порочных?

— Потому что это вызывает проблемы как самим людям, носителям пороков, так и окружающим. Тяжело быть счастливым рядом с толпой несчастных и злых.

— Так, понял. Выходит, вы против злых людей и хотите, чтобы у вас в селе все были счастливы. А против города и технологий вы ничего, по сути, не имеете?

— Можно и так сказать.

— Хорошо. А вы не будете против, чтобы я поехал в город и посмотрел, как там всё устроено? Всё равно, судя по всему, я застрял в этом мире. Так надо его для начала изучить же.

— Нет, я не против.

— А как мне туда попасть?

— Туда так просто не попасть. У них действует пропускная система. Пропуск есть у Баграта. Он наш купец.

— А как мне с ним познакомиться?

— Он как раз бывает на ферме у Марфы. Там, скорее всего, с ним сможешь познакомиться.

— Понял. Тогда завтра попробую его найти. Спасибо за беседу.

Глава 8. Стрижка

Утром Игорь поспешил на завтрак и ещё успел посидеть за столом с домочадцами. Аркадий рассказывал жене, что ещё неделя максимум интенсивных работ в поле, и они закончат с урожаем. Людмила обрадовалась, потому что у неё есть планы на перестройку в садовом домике, где она выращивает рассаду. Дети рассказывали, что им понравилось крутить соковыжималку, которой они давят яблоки из сада и делают сок, а потом пастилу для детей.

Игорь задумался, что это интересно выходит: самому себе сделать сладость и самому её потом съесть. Обычно мы идём в магазин и покупаем сладость, которую сделал кто-то другой. Точнее, которую сделали непонятно как и непонятно из чего, к тому же где-то там. А тут ты сам вырастил яблоки, сам выдавил сок и сам сделал пастилу, ну и сам с удовольствием её съел — совсем другой уровень. Всеволод, как будто снова прочитав Игоря мысли, сказал детям, что такая пастила вдвойне полезней чужой. Потому что, когда сам вырастил фрукт, он вырастает под хозяина.

Игорь спросил тогда: “В чём разница в яблоке или в чём другом, если вырастил один, а съел другой? Староста сказал, что физически разницу почти не увидишь, вся разница в энергетической составляющей продукта. У каждого человека своя энергетика, у каждой семьи, можно сказать, своя, то есть у рода. И полезней всего кушать ту еду, которую сам выращиваешь. Она как костюм, сделанный по твоим личным замерам: сядет идеально. Игорь спросил: “А на ферме об этом знают? Они же выращивают и продают еду в город”.

Всеволод сказал, что в этом случае важно, кто работает на ферме. Точнее, в каком они эмоциональном состоянии. Если ровном, их не обуревают негативные эмоции, то еда чистая энергетически. А вот если люди злые, завистливые, жадные, с гневом или ненавистью выращивают еду — то такой едой легко и быстро отравиться можно. Игорь решил уточнить, знает ли об этом Марфа Петровна и как она к этому относится. Всеволод сказал, что знает, но не сильно верит, считает это забобонами. Хотя в этом легко убедиться. Для этого надо покушать обед, который тебе приготовила мама с любовью, и такой же обед, приготовленный в столовой. Разница на вкус и ощущения сразу должна быть.

“То есть готовка тоже влияет на качество еды, не только кто выращивает и как?” — спросил Киктенко. Староста сказал, что да, энергетический след остаётся на всём, что делает человек: будь-то еда или картина, или создание мебели. Игорь сказал, что никогда не задумывался об этом. Староста пояснил, что когда человек развивается, то его чувства усиливаются, и он начинает чувствовать такие тонкости. А те, кто живут во грехе, у них все атрофировано, они и не могут это почувствовать.

Игорь сразу воспринял это как укор себе и начал думать, какие ещё за грехи староста в нём увидел и хочет ткнуть его носом в его несовершенство. Пока он думал и молчал, староста закончил завтрак и вышел из-за стола. На этом их беседа и закончилась. Но Игорю уже было пора идти на ферму, ведь Марфа Петровна не любит, чтобы кто-то опаздывал. А он рисковал во второй день снова опоздать. Поэтому он поспешил закончить завтрак и побежал на ферму.

По дороге думал: “Была бы машина, сел бы и спокойно за десять минут доехал бы. Так нет же, надо бежать и ещё потеть, чтобы успеть вовремя. Всё-таки плохо без технологий. Хотя тут есть кони, можно было бы найти коня, на котором можно было бы ездить. Нужно будет уточнить у старосты, как можно получить себе своего коня. Или лучше на ферме узнать, у них наверняка коней много. Да и мне же он нужен для того, чтобы я успевал на работу к ним. Вот пусть и дают коня”.

На ферму шли ещё люди. Игорь ощущал себя как работник завода, который вместе с другими идёт на работу и сейчас они все встанут в очередь на проходной. Но никакой проходной не было. Все заходили в ворота и шли по своим делам. Никто не стоял на входе, не записывал, кто во сколько пришёл, и не следил за тем, чтобы вечером, когда все уходят, никто ничего не уносил домой. Над этим можно будет поработать в будущем, подумал Игорь. Ввести систему контроля и учёта — лишней она не будет, а то мало ли.

Начать рабочий день нужно с посещения начальства, и он пошёл в приёмную к Марфе. Там уже был её помощник Тимофей, который сказал, что Марфа Петровна уже у себя. Игорь зашёл к ней в кабинет, поздоровался и, не услышав от неё никакого продолжения диалога, вышел. Можно сказать, что он отметился в журнале посещений. Теперь нужно было найти, чем тут заниматься. И Игорь решил поговорить с Тимофеем.

— Тимофей, скажи, а где вы храните еду перед отправкой в город? У вас есть холодильники тут?

— Мы храним в погребах, там правильная для хранения температура.

— А как часто вы торгуете с городом? Я бы хотел познакомиться с Багратом и расспросить его об этом.

— Раз в неделю он ездит в город. По воскресеньям.

— Понял. А что лучше всего пользуется спросом в городе?

— Сыры, свежее мясо, творог, яйца. Да, в принципе, всё. И молоко, брынза от всех животных. Даже кости продаём. Они там их измельчают и какие-то добавки делают для спортсменов.

— Ага, а что больше всего даёт прибыли?

— Не знаю. Наверное, мясо, оно дороже всего. Но больше мы продаём молока, но оно дешевле.

— Понял, спасибо за ответы. Я пойду, мне надо кое-что изучить. Ещё увидимся..

Игорь понял, что Тимофей плохо разбирается в цифрах и в экономике. Он даже путает прибыль с доходом. Такого помощника будет легко обскакать и приблизиться к начальству. Ещё надо проверить, насколько Баграт понимает в цифрах. Хотя он же торговец, наверняка понимает лучше других. Но лучше ли Игоря, это надо будет проверить. Но ждать этого ещё долго, до конца недели. “А пока надо заняться чем-то полезным, например, пойти выбить себе коня”, — подумал Киктенко.

Он узнал, где конюшня, и пошёл к ней. Конюшня была большая. В ней лошадей не держали каждую в отдельной клетке, как показывают в фильмах. Там лошади свободно перемещались, но у них были стога сена и ямы с водой. Дно ям было обмазано глиной, судя по всему, поэтому вода не протекала сквозь землю. Люди вычёсывали гриву нескольким лошадям, пока остальные не спеша перемещались внутри конюшни. Один мужчина, видимо, ветеринар, осматривал ногу лошади: он её поднимал, сгибал, разгибал и отпрыгивал, когда конь рычал от боли и чуть не укусил его.

Игорь подошёл к девушке и сказал, что он тут новенький и хотел бы поговорить с главным в конюшне. Она показала ему на мужчину, которого он принял за ветеринара. Игорь подошёл к нему и представился, рассказал, что его задача — помогать Марфе Петровне оптимизировать и улучшать процессы, а для этого ему нужно изучить, как тут всё устроено. А ещё ему нужна лошадь для поездок домой и на работу. Мужчину звали Кириллом.

— У нас нет директора. Я конюх.

— Понял, но вы же тут главный, получается?

— Я не экскурсовод. У нас таких нет.

— Хорошо, я не хотел вас обидеть. А можно мне лошадь получить?

— Лошадь — не предмет. Она живая. Ты должен уметь за ней ухаживать, кормить, лечить. Ты умеешь это делать?

— Ещё нет. Я думал, обслуживание лошадей входит в ваши обязанности. Неужели каждый должен этим сам заниматься? А вы тогда зачем?

— Какой длинный у тебя язык. Мы смотрим за общественными лошадьми, а не за личными. Хочешь личную лошадь — учись за ней ухаживать.

— Так мне не нужна личная лошадь, мне нужно, чтобы я на работу ездил, ну и по делам рабочим.

— Это личная лошадь. Наши лошади для работы на ферме.

— Ладно, спасибо за консультацию. Хорошего дня.

Игорю совсем не понравился этот грубый конюх. И вообще, тут сервис не очень. Как на олдскульном СТО. Не то что на современных: специальная комната ожидания, кофе, конфеты, журналы или телевизор. Он мог бы заняться повышением качества сервиса в этом “живом” СТО, но нужно ли это кому-то? Наверное, нет. И вообще, что это такое? Я хочу, чтобы мне дали лошадь для езды, а не для того, чтобы я разбирался, как она устроена. Если с ней что-то не так — я привожу её на СТО, и там занимаются её ремонтом. Игорь так себе представлял этот процесс. А тут надо, получается, брать ответственность за животное и полностью заниматься его потребностями. Пожалуй, лучше пока пешком ходить.

К тому же, если со временем перебираться в город, то там, наверное, лошадь уже будет не нужна. А для того, чтобы перебраться в город, надо разобраться в торговле и стать полезным для Баграта, с которым Игорь ещё не знаком, но уже хочет подружиться. Можно попробовать начать с ним диалог с того, что он хочет помочь Альберту продавать картины в городе. Наверное, это самый лучший предлог для знакомства. Баграт же торговец, может, он в картинах ещё не разобрался, и тут Игорь предложит свою помощь. Ведь на картинах можно хорошо навариться. Себестоимость там копеечная, а продавать можно хоть за миллион чего-то там. Что тут за деньги, кстати, надо подробнее выяснить.

После разговора с конюхом Игорь не знал, чем себя занять. У него очень удобная отмазка есть на эту неделю — он изучает работу фермы. Но на следующую неделю нужно подготовить план улучшений, а то будет неудобно, что он ничего толком и не придумал. Не то чтобы было неудобно за потраченную неделю, скорее, за то, что у него мозгов не хватило что-то придумать. Здесь дело личное, скажем так, репутационное. Хотя здесь у него ещё не было никакой репутации. А если подумать, уже какая-то есть: он не хочет работать с деревом и камнем, а также он не очень талантливый художник. Осталось ещё на ферме опростоволоситься, и репутация бестолкового будет готова.

Придётся приложить больше усилий по изучению фермы. Для этого Игорь пошёл в ближайший сарай и начал расспрашивать людей там, чем они занимаются. В нём занимались изготовлением брынзы, масла, йогурта, сливок и сыра. Процесс работы с молоком был неинтересный для него, но интересно было количество производимой продукции, сроки хранения и стоимость при продаже. К сожалению, по стоимости на производстве ничего не знали. А сроки хранения ещё нужно было запомнить. Но, судя по всему, самым дорогим продуктом был сыр. Но и производство его занимало много времени. Некоторые головки сыра хранились по 3-5 лет перед тем, как их брали в употребление или продажу.

Изучение молочной переработки у него заняло почти целый рабочий день. Он смотрел, спрашивал у разных работниц, думал, снова спрашивал, изучал. Общее представление он получил. Масштабировать производство можно, но это масштабирование будет прямым: нужно увеличивать количество коров, работников, инвентаря. Ему бы, конечно, хотелось масштабировать производство за счёт автоматизации процессов. Но здесь, очевидно, не у кого купить конвейерную линию или другие автоматы. Это печально, ведь таким способом масштабирование было бы быстрым и эффективным. Как староста и предполагал, тогда бы работали автоматы, а люди были бы не нужны.

Но и эта проблема не была бы проблемой. Ведь в селе так много ручной работы, что эти люди без проблем найдут себе место на других работах. А вот если всё автоматизировать, тогда да, тогда работы почти не останется. Чем тогда займутся люди? Хороший вопрос, зависит от внутреннего мира человека, наверное. Щекотливый вопрос с этим масштабированием. Если рассказать Марфе Петровне об автоматизации и её эффективности, то можно создать крутое производство продуктов, получить богатства и славу. Потом перенести эти методы на производства в других сёлах, стать влиятельным человеком. Но с другой стороны, это оскорбит старосту, испортит с ним отношения. А со знающим магом ссориться тоже невыгодно. Хотя с этой его магии никакой пока выгоды, кроме автопереводчика в голове.

Вот такая вот дилемма получилась. Нужно и Марфе как-то эффективность свою показать, и не рассориться со старостой. Эх. Ладно. Надо дальше изучать, как устроена ферма. Может, появятся ещё хорошие идеи. Но и о создании каких-то автоматов можно поговорить с кем-то в селе. Наверное, нужен кузнец, он более-менее умеет работать с металлом. Теперь у Игоря в списке ожидания знакомств было уже два человека: Баграт и кузнец. План дальнейших действий таким образом в голове у Игоря прорисовывался, и сегодня он хорошо потрудился, и с этим чувством удовлетворения от своего трудового дня он решил, что пора уже идти домой.

По дороге назад он зашёл к Марфе попрощаться. Зашёл к ней в кабинет, но её там не было и помощника тоже не было. Игорь постоял возле входа в здание какое-то время, но никто не появлялся, и он решил, что сегодня можно уйти по-английски, не прощаясь.

По дороге домой он вспомнил один важный момент: нужно же подстричься. Заодно будет приятно ещё раз увидеть Свету. Как раз сегодня он ушёл раньше, чем обычно у всех заканчивается рабочий день, и как раз придёт к ней в рабочее время, условно. Осталось её найти, ведь он не помнил, где она живёт. Но так как Игорь уже освоился в селе, перестал стесняться людей, то он порасспрашивал прохожих, и они ему показывали, куда идти.

Светлана была свободна, когда к ней постучался и вошёл Игорь. Она от неожиданности улыбнулась во всю широту своей улыбки, но быстро спохватилась и взяла себя в руки, убрав улыбку с лица.

— Какой неожиданный сюрприз!

— Надеюсь, приятный? — спросил Игорь.

— И я надеюсь, приятный.

— Мне бы постричься не мешало, — сказал он, подмигнув.

— У меня как раз есть свободное окошко, — кокетливо ответила Светлана, — присаживайся.

Игорь сел на деревянный стул с подлокотниками и мягкой спинкой. Впереди, на комоде, стояло зеркало, но сам материал больше напоминал полированный металл. На комоде лежали парикмахерские инструменты: в основном разные виды ножниц и всякие бутылочки с разными жидкостями, наверное, шампуни всякие, а может, и краски для волос. Светлана деловито обхаживала Игоря, и смотрела на его голову и думала, с чего начать.

Света запускала пальцы рук в Игоря шевелюру и делала массаж, попутно придумывая, как его подстричь. Она редко имела дело с мужской стрижкой, в основном занималась женскими волосами, а там нужно кончики подрезать и косметикой намазать. Да и мужчины в селе в основном не стригли волосы и бороды, а отращивали. Но не все: были те, кто и стригся, и бороду брил. Поэтому общее представление у неё было, как можно Игоря подстричь, осталось придумать, как именно. Она молча, ничего не спрашивая, взяла ножницы и начала колдовать над его головой.

Игорю было неважно как его подстригут, если это будет красиво, а если некрасиво он мог устроить скандал, пока не сделают красиво. Так он обычно себя вёл в парикмахерских, пока не начали открывать барбершопы. В них проблемы с красотой редко были. Скорее, проблема была в том, что он становился похож на других парней из барбершопов, как с одного завода одинаковые запчасти выходили. Света продолжала работать, и заодно у них завязался разговор.

— Где ты сейчас работаешь? Все ещё с Альбертом рисуешь?

— Нет, я уже на ферме работаю. А с Альбертом у меня занятия пару раз в неделю, учусь.

— А кем ты на ферме трудишься? Небось, с с молочницами болтаешь целыми днями?

— А нет, ещё не успел найти себе конкретное место, пока изучаю работу фермы как экономист. А ты уже ревнуешь? Не ревнуй, я сразу после работы к тебе!

— Ах, негодник! Ещё не успели жениться, а он уже придумывает, как меня обманывать будет! — звонко ответила Света.

— А у вас тут разве бывает такое, чтобы люди изменяли друг другу?

— А чего ж, не бывает? Всё бывает. В городе там вообще редко кто верность хранит.

— Ну, мы же не в городе, пока что, — улыбнувшись, сказал Игорь, — а ты тоже хочешь в город поехать?

— Ой, не спрашивай меня. У меня бывает, что хочу корову завести и сыры делать, а бывает, хочу всё бросить и махнуть в город. А там — была не была!

— Я тоже думаю в город попасть, для начала на экскурсию, а там видно будет.

— Туда не так просто попасть. Нужен специальный пропуск.

— А как его получить?

— Там дают несколько видов пропусков: на работу, если ты специалист известный; на торговлю, если ты с товарами едешь или что-то покупать; и приглашение, если тебя как писателя, или гимнаста, или ещё какой творческой специальности позовут на конкретное мероприятие. В этом году у них будет день парикмахерского искусства, мне Баграт пообещал пропуск организовать, на три дня выдадут.

— А ты хорошо с Багратом знакома? Расскажи мне про него. Я хочу с ним познакомиться.

— Да, неплохо знакомы. Багратик может достать всё что угодно, если его хорошо попросить об этом. Он мне такую ткань достает шикарную, что с моими нарядами тут в селе никто не сравнится. Косметику достает классную, духи всякие. Багратик — золотой человек.

— Ну а как человек он какой?

— Душка, если уметь с ним правильно общаться, поможет, чем сможет.

Игорю не понравилось такое объяснение, но он постарался сделать вид, что его ничего не смущает. Всё-таки Света была ему интересна как девушка, а тут у них с “Багратиком” такие отношения, что ещё не понятно, что Света ему взамен даёт. Игорь и сам был не против получать выгоду взамен своего расположения, пользуясь своей красотой, но когда девушки такое делали ему почему-то не нравилось. Да и мысль, что Света близка с Багратом, была ему очень неприятна. Он всегда хотел быть единственным у своих девушек.

— А ты меня можешь с ним познакомить? Может, я его тоже заинтересую сотрудничеством.

— Вряд ли, его парни не интересуют, — засмеявшись, ответила Света.

— У меня к нему деловое предложение есть, судя по всему, в отличие от ваших отношений.

— У нас чисто деловые отношения с ним. Ты думаешь, моя стрижка бесплатная? А вот и нет. Знаешь, что ты мне уже прилично должен. А вот как закончу, увидишь, каким красавчиком станешь, от девок отбоя не будет! Даже твоя Любава даст тебе шанс.

— А с чего ты взяла, что Любава моя? Да и вообще, что я сам по себе некрасивый, думаешь? Думаешь, всё дело в стрижке?

— Опа, обиделся что ли? На обиженных воду возят. И смотрю я, ты не ценишь мое искусство!

— Да нет же, ценю, ты молодец. Просто я тоже молодец.

Света действительно постригла Игоря очень красиво, хоть и в её зеркале не так удобно было смотреть на себя. Но Игорю очень понравилась причёска. Заодно они договорились в четверг на встречу с Багратом. Точнее, Баграт придёт к Свете в четверг вечером, и тут как бы случайно зайдет Игорь, и она их познакомит. Перед уходом Света спросила, какая будет благодарность за стрижку, и Игорь замялся, а потом подошел и поцеловал её быстро в щеку. Света засмеялась и сказала, что этого будет мало, но принимает как аванс. Игорь сказал, что обязательно отдаст долг при удобной возможности. Света на прощание сказала, что любит васильки и ромашки.

Игорь понял, что это был намёк на то, что в следующий раз букет цветов будет уже уместным. А значит, их отношения начинают развиваться. С одной стороны, хорошо, а с другой стороны, а как же Любава? Тут, наверно, у него не выйдет отношения сразу с двумя девушками, не те времена, не те нравы. А выбор делать не хочется, да и что с Любавой ещё не понятно, есть ли у него там шансы, как тут. В любом случае, Игорь был в хорошем настроении: и от симпатии Светы, и от новой причёски, и от перспектив познакомиться с Багратом и попасть в город. Хотя Баграт теперь ему не нравился, он теперь стал его конкурентом за внимание Светы. У него уже перед глазами был образ смуглолицего мужчины с маленькими усиками, который с приторной улыбочкой преподносит на сложенных наманикюренных ручках какой-то подарок Свете и ехидно улыбается.

Киктенко умел себя вести с такими людьми, не показывая им своего настоящего отношения к ним. По работе ему приходилось налаживать работу в коллективах, состоящих из очень странных, порой агрессивных, порой обидчивых, порой мерзких людей. Он умел делать вид, что он к ним по-дружески относится и всячески готов помогать, и это работало. Работало до тех моментов, когда нужно было проявить дружбу в ответ, а он не мог, потому что это была не дружба, а рабочий приём. И тогда либо люди прозревали, что Игорь им не друг, либо оправдывали его поведение и продолжали дружить, то есть Игорь мог их дальше использовать. Но Игорь это считал лайфхаком, полезным приёмом, и ничего плохого в этом не видел. В конце концов, кто им виноват, что они не умеют разбираться в людях и не умеют отличить манипуляции от искренних чувств? На этом построен мир сегодня, и надо либо подстроиться и быть победителем, либо проиграешь и станешь рядовым работником, который живёт от зарплаты до зарплаты. Так считал Игорь, и пока жизнь его в этом не разубеждала, значит, так мир и устроен.

За следующие три дня Игорь неплохо изучил работу фермы. Один день он провёл с овцами и баранами, ну и пастухами среди них. Разобрался, как стригут шерсть и делают из неё нитку, а потом вяжут одежду. Разобрался, как делают овечью брынзу, а также понял, что забой скотины на мясо не является приоритетом. Хотя он прекрасно помнит, как у него в городе ценится мясо молодого барашка. В связи с этим у него родилась идея продвигать мясо баранины в рестораны в городе. Может быть, даже устроить фестиваль фермерской еды, где на вертелах будут готовить барашков, ну и, конечно, блюда вроде хашламы в казанках. Да и вообще будет дегустация сыров, вин, колбас. Можно так развернуться!

Ещё Игорь изучил молочное производство. Главная проблема тут в логистике: раз в неделю — мало для тех продуктов, где срок годности 3–4 дня. Поэтому нужно делать поставки два раза в неделю как минимум. Возможно, нужно сделать какой-то хаб возле въезда в город с холодильниками, чтобы туда шли поставки, а оттуда уже была дистрибуция в городе по магазинам, кафе, ресторанам. Это тоже сможет решить проблему свежести продукта и увеличит продажи. А также нужно сделать акцент на производство сыров: чем дольше выдержка, тем дороже можно продать. А значит, просто нужно инвестировать в увеличение площадей хранения, и потом можно резко и быстро разбогатеть. Какой смысл продавать сыр, которому 2 месяца, если такой же сыр, которому два года, будет в десять раз дороже стоить?

На ферме не было производства кроликов. Это вообще новая ниша может быть для фермы. Нужно только придумать, где взять кроликов для разведения. Дальше они быстро плодятся и быстро растут. С точки зрения бизнеса — выгодная затея. Но кролики — это же не зайцы, нужно их где-то найти.

Кроме животных, ещё нужно было изучить вопросы выращивания овощей и фруктов, а также их переработки. У Игоря уже были идеи от простеньких, по типу: мыть овощи перед продажей, до создания закруток с готовыми овощами, по типу набора для борща. Нужно было ещё время изучить эту сферу: какие овощи пользуются большим спросом, какие — меньшим. А ещё понять, сколько урожаев в год можно получать с одинаковой площади земли, то есть понять, что выгоднее выращивать. Хотя проблем с местом тут явно нет и в ближайшее время не предвидится. Земель вокруг полно, нужно только подготовить их к фермерству: повырывать деревья, выровнять, убрать камни, кустарники и так далее.

То же самое касается фруктов. Их можно продавать сырыми, а можно давить из них соки, делать пастилу, конфеты, сухофрукты. Но для этого нужно ещё изучить особенности потребления в городе. А для этого нужно туда поскорее попасть. Но в целом план вырисовывался хороший. Игорю уже было что презентовать Марфе Петровне. Другой вопрос: как это согласовать со старостой и нужно ли вообще ему угождать? Может, таки надо просто расширять производство и торговлю? Люди увидят, какую пользу приносят идеи Игоря в материальном плане, и староста не сможет противостоять прогрессу.

Был уже четверг, и приближался вечер. А это значит, время знакомства с Багратом. Игорь заранее сходил, попрощался с Марфой и Тимофеем и пошёл к Свете. По дороге набрал небольшой букет цветов. Что правда, он не знал, были ли там васильки, но ромашки он нашёл. Подходя к дому Светы, он немного замедлился и аккуратно постучал в дверь. Мало ли, он пришёл в неподходящее время. Света сразу открыла и махнула рукой, чтобы он заходил. Поэтому букет пришлось дарить при Баграте, он уже сидел у неё в кресле. Игорь подарил букет и поздоровался с молодым человеком.

Баграт был худощавый и высокий парень, тяжело сказать о его возрасте, ему по внешнему виду могло быть от тридцати до сорока пяти. У худых людей кожа на лице всегда натянута, не видно морщин или складок, и, соответственно, возраст понять тоже сложно. Он без улыбки кивнул через отражение в зеркале Игорю, ответив на его приветствие. Света взяла инициативу в свои руки и сказала:

— Это тот парень, о котором я тебе говорила, который хочет попасть в город.

— Я понял, он же ещё всем известный пришелец из другого времени, слухи быстро разносятся.

— Я ещё не успел освоится, поэтому не знаю, в город сложно попасть?

— Сложно, но не для таких людей, как я.

— Да, Багратик там обладает хорошими связями, и я попросила его устроить тебе пропуск, чтобы ты мог увидеть, какой классный город.

— Я попробую Свете помочь с твоим пропуском, но пока ничего не обещаю.

— Заранее благодарю. Мне не только для себя. Я бы хотел поговорить насчёт торговли предметами искусства. Я у Альберта учусь рисованию, и любопытно стало, почём можно его картины продать в городе? Можно за них хорошую цену получить?

— Не знаю. С этой сферы есть у меня там пару знакомых, надо у них спросить.

— Я думаю, это перспективное направление торговли. Себестоимость картин низкая, а продавать можно с очень высокой наценкой.

— Для этого художник должен быть известным, а Альберта никто там не знает.

— Он талантливый художник.

— Талант не важен, важны связи и популярность, — перебил Игоря Баграт.

— Надо же с чего-то начинать.

— Хорошо, помогу, чем смогу.

— Я ещё хотел обсудить торговлю продуктов с фермы. Я сейчас провожу исследование фермерского хозяйства и есть вопросы по торговле продуктами. Хочу понять, какими продуктами выгоднее торговать, какими не очень.

— Давай в другой раз. Я сегодня устал и не хочу о работе говорить. Приходи на ферму в субботу, и всё обсудим.

— В какое время мне подойти?

— Давай к обеду.

— Хорошо, заранее спасибо. Света, благодарю за помощь. Не буду вам мешать. Хорошего вечера!

— Спасибо, заходи ко мне, если будешь в моих краях. И спасибо за букет!

Игорю не очень понравился Баграт. Видимо, он ему тоже, и, скорее всего, из-за Светы. Оба поняли, что им интересно её внимание, и они стали конкурентами. И для Игоря встал вопрос: что он больше хочет — Свету или попасть в город и там освоиться? И то, и другое. Сначала надо попасть в город, а потом он сможет и Свету завоевать, когда получит доступ к товарам из города и там приобретёт уважение и какой-то статус . Чем, по сути Баграт, лучше его? Тем, что у него есть статус и возможность привозить из города подарки.

Глава 9. Торговец

До конца недели Игорь продолжал изучать работу фермы. Марфа Петровна уже спрашивала о результатах работы. Тимофей ехидно улыбался. Игорь сказал, что уже есть хорошие наработки, но без точных цифр пока рано презентовать их. А точные цифры он сможет получить после встречи с Багратом, о которой договорился на субботу. Марфа Петровна слегка повела бровью и сказала, что ей подойдут идеи и без точных цифр. В конце концов, цифры — это её вотчина как управляющей. Игорь сказал, что ему они нужны для понимания, в каких направлениях лучше всего приложить усилия.

Главными открытиями Игоря были то, что свиньи и куры поедают всё, что им дают. Поэтому можно регулировать излишки товаров, которые не продаются, через корм этим двум отделам на ферме. Игорю было легче всё поделить на отделы, как и в IT-сфере. У него уже вырисовывалась картина всех юнитов, то есть сколько видов животных, овощей и фруктов выращивают на ферме. Цеха по переработке и производству других продуктов шли в отдельной категории. А также отдельной категорией шли склады хранения. Ещё нужно было учитывать такие юниты, как лечение, кормежка, уход, процедуры и их трудоёмкость.

Оставалось выяснить прибыльность каждого из направлений, и все данные для аналитики были бы готовы. Конечно, Игорь ещё не до конца понимал все тонкости и нюансы. Например, он не понимал, какое количество продукта может быть испорчено из-за погодных условий, хранения, антисанитарии и прочих моментов. Также тяжело было учитывать риски, такие как болезни, сезонные эпидемии, которые могли привести к забою скота. Ещё было трудно учесть момент того, что при расширении необходимо будет обучать новые трудовые единицы, которые поначалу могут портить и вредить производству, пока не наберутся опыта.

Но даже в таком виде он уже начинал видеть картину и мог на её основании придумывать различные идеи. В большинстве своём они упирались в то, что необходимо провести электричество, хотя бы на ферму. Это позволит разрабатывать конвейерные линии, полуавтоматы, холодильное хранение и все остальные элементы повышения производительности или прибыли. Так как ферма находилась на краю села, то можно было попробовать уговорить старосту на такой эксперимент, с условием, что электричество будет только на территории фермы. По идее, он может на такое согласиться, если взамен получит что-то ценное для себя. Хотя он для себя может ничего не хотеть, тогда для села.

А вот что такого предложить селу взамен? Нужно понять и сформировать общественное мнение, чтобы оно стало фактором давления на мнение старосты. Тогда у него будет меньше поводов отказать, если люди будут понимать, в чём их выгода. А вот что это может дать людям? Хороший вопрос. Проблема в том, что в этом селе всё есть, они живут автономно от технологий и от города. И еда у них есть, и лекарства на травах и кореньях, и образование, и посуда, и дома сами себе строят. Но можно добавить к этому удобства и комфорт. К тому же есть товары, которые у них не производят: та же косметика, духи, платья тз красивых тканей. А что ещё в городе есть, надо выяснить.

Даже если староста откажет в проведении электричества и Марфа Петровна не сможет победить в этом споре, всё равно остаются варианты улучшить работу фермы и увеличить прибыльность. Если мешок морковки стоит 2 гроша за килограмм, то пакет уже вымытой и очищенной морковки может стоить 5 грошей за килограмм. Хотя, это, наверное, бизнес магазинов в городе, они этим промышляют. Ну тогда можно делать борщевой набор и закатывать в банки, продавать по 15 грошей за банку. Но тогда нужно найти поставщика банок, крышек и оборудования для закатки и пастеризации. А это снова зависит от ресурсов в городе, есть они или нет.

Остаются в любом случае идеи по производству колбасы из мяса или дорогих сыров долгой выдержки. Для этого, правда, тоже не помешает оборудование, в виде мясорубки хотя бы, но что поделать, можно и так выкрутиться как-то для начала. Ещё знать бы точно, как делают всевозможные модные сыры типа маскарпоне, моцареллу, камамбер, дорблю и другие виды, популярные у Игоря в супермаркетах. Для этого ему нужно попасть в город и походить там по магазинам, посмотреть, что там продают. Может, и есть такие виды сыров, и можно будет найти производителя и взять или купить рецепт.

Также можно и с консервацией поступить. Продавать кукурузу, горошек, фасоль в консервах. Также соления можно делать, они всегда дороже, чем сырые овощи продаются. А чего стоят маринованные арбузы, это же просто вкуснятина! Но для всего этого нужна упаковка: пластиковые ведёрочки, банки, склянки, крышки. Это всё тоже нужно в городе уточнять и поискать. Хотя соленья можно в деревянных бочках продавать, а в магазинах уже будут на развес продавать, а мы им поставлять в бочках. А бочки сделают плотники.

Главное в целом начать развивать переработку и производство продуктов, а не продавать сырьё. Ведь пшеница стоит дешёво, мука дороже, а хлеб ещё дороже, а круассан вообще дорого. Чтобы хорошо зарабатывать, нужно стремиться продавать не первичные продукты, а конечные, тогда будет самая большая прибыль. Игорь хорошо это понимал. Осталось грамотно изложить всё это Марфе Петровне и заручиться её поддержкой в вопросах развития, а также не получить сопротивления старосты в вопросах электричества и технологий.

Наступил обед, на ферме уже должен появится Баграт. Внутри фермы работники выносили и выставляли продукты недалеко от ворот. Игорь ходил, смотрел, что выносят. Там было всего понемногу. Он спросил у мужика, по какому принципу он выносит продукты. Тот ответил, что это решает Марфа Петровна, а Тимофей говорит, сколько людям раздать, а сколько на продажу вынести. В воскресенье сюда будут приходить те, кому что-то нужно, и забирать. А сейчас должен приехать торговец и забрать продукцию на продажу в город. Это Игорь уже знал.

Во двор заехал Баграт на лошади, а за ним ещё один парень. Баграт был одет во что-то наподобие делового костюма, только без галстука. А парень был одет по-спортивному, с кепи набекрень. Они поздоровались с мужиками и Игорем кивком головы и поехали в сторону конюшни. Там им вывели лошадей, и из амбара вытягивали телеги. В них запрягали лошадей и повели караван в сторону ворот, где их ждали продукты. Игорь подошёл к Баграту и поздоровался.

— Здравия желаю. У вас будет время поговорить?

— Да, давай, пока загружаемся, можем поговорить.

— Хотел спросить насчёт маржинальности продукции: что выгодней продавать, где больше прибыль?

— А тебе Марфа Петровна разрешила про цены узнавать?

— А что, это секрет какой-то?

— Это информация не для любопытных.

— Я не спрашивал разрешения, не ожидал, что здесь может быть какая-то тайна.

— Тайны нет, но и рассказывать про это каждому встречному поперечному не стоит.

— Я официально занимаюсь изучением работы фермы для того, чтобы предложить идеи по улучшению работы. И без этих цифр я не могу сделать свою работу. Мне нужно знать, куда эффективнее всего прилагать усилия. Ведь на продаже картошки много не заработаешь, значит, и увеличивать посевы не стоит.

— А ты разбираешься в торговле?

— Не совсем, но я разбираюсь в том, как формировать команды, которые приходят к результатам, которые перед ними ставят.

— Так чем ты занимаешься в своём мире?

— Я руковожу людьми.

— Хочешь подсидеть Марфу Петровну? Брось ты это дело сразу.

— Я вообще не уверен, что хочу оставаться в селе. Мне бы в город попасть, посмотреть, как там всё устроено. Может, я там себе место найду.

— В городе не каждый может себе хорошее место найти. Это надо иметь связи, желательно родственные. Ты даже не представляешь, какие высокие посты там занимают даже очень глупые люди, но родственники.

— А результаты работы как в тех сферах, где занимают посты не очень умные люди?

— А плевать они хотели на результаты. Да и там же, кроме руководителя, есть ещё десятки, а то и сотни подчиненных. Среди них есть кому работать.

— Знакомая система. У нас похожим образом это устроено.

— А что ты там говорил за картины?

— Картины в нашем мире — хорошая возможность заработать. Некоторые продают за миллионы. Одну картину продал — и на всю жизнь обеспечен.

— А ты знаешь, как продать так дорого одну картину?

— Нет, но можно изучить вопрос и разобраться. Надо только познакомиться с людьми, которые оценивают работы, и убедить их в том, что наш Альберт — самородок, талантище. Кто первый купит его работы, пока ещё не сильно дорого, тот потом разбогатеет через время, когда он получит мировое признание. А такой талант обязательно его получит.

— Звучит заманчиво. Может, что и получится. Да и ты же все переговоры будешь вести, с меня не убудет. Но если сделка получится, я хочу с каждой картины по 20 процентов от продажи. Подходит?

— А почему двадцать? Почему не десять или не тридцать?

— А почему нет?

— Это надо с Альбертом обсудить, но я не против.

— Хорошо. Тогда попробую тебе достать пропуск в город.

Игорь ещё порасспрашивал по ценам на продукты. После того, как он сумел заинтересовать торговца заработком на картинах, тот назвал ему все цены, что он спрашивал. В порядке цен ничего удивительного не было, всё плюс-минус как и у Игоря в магазинах. Но был интересный нюанс: Баграт проболтался, что некоторые покупатели платят выше цены за лучший товар. Оказывается, он откладывает лучшие товары постоянным покупателям, кто ждёт их и получает больше обычного. Возможно, это какой-то криминал по отношению к ферме. Поэтому Игорь почувствовал небольшую власть над Багратом. А это он ещё только начал с ним знакомиться, дальше больше будет.

Они попрощались с торговцем, и Игорь пошёл домой. Цены у него были, можно готовить презентацию для Марфы Петровны. Но уже не сегодня. Сегодня единственный полноценный выходной, точнее, та часть дня, что осталась, — выходная. Потому что завтра ещё надо идти на урок рисования к Альберту. Ну, заодно можно его подбодрить тем, что, возможно, получится начать его продвигать в городе. Чтобы он начал думать, какие у него самые лучшие картины есть для выставки. Нужно же сначала сделать выставку или поучаствовать в чьей-то выставке со своими работами.

Сегодня должны быть гуляния. Можно пойти туда и развеяться, выпить вина или самогонки, можно снова взять у Олега. Но сначала надо поужинать, поэтому Игорь пошёл домой. Задумался о том, что дом старосты уже становится его домом. С другой стороны, он там ночует и кушает, как в гостинице. У него и вещей своих никаких нет. Одежда и та чужая. Но всё же, что-то есть такого в семье у Всеволода, что создает ощущения, будто он там дома. Наверное, он будет скучать, когда уедет в город. А о том, что он уедет в город, Игорь почти принял решение.

Баграт обещал сделать пропуск. И можно рассчитывать, что он его сделает, не в этот раз, так в следующий. Если у него не получится заинтересовать городских чиновников по линии художественного искусства, то можно использовать козырь — тот факт, каким образом тут Игорь появился. Это точно заинтересует руководство города. Но тогда он попадёт туда в таком статусе, что сам станет объектом изучения и не сможет спокойно изучить город. Но как крайний вариант и такой сойдёт.

У старосты уже все собрались дома на ужин. Всё было как всегда. Каждый рассказывал что-то и делился новостями из своих дел сегодня. Людмила спросила Игоря, как он освоился на ферме и чем хочет там заниматься. Игорь помедлил с ответом и сказал, что пока собирает информацию и готовит идеи по улучшению работы фермы. Людмила уточнила, чем именно будет сам Игорь заниматься. Пришлось ответить, что пока не знает. Игорь понимал вопрос, но не хотел отвечать, что он не планирует там работать руками. А другие варианты ответа не будут встречены одобрением в семье, где не принято жить, не работая, точнее, не работая физическим трудом. Хотя сам староста трудился интеллектуально — учил детей.

— Я познакомился с Багратом и попросил его сделать мне пропуск в город.

— Поезжай, посмотри, город красивый на первый взгляд, — сказала жена Аркадия.

— И опасный, — добавил Аркадий, перебивая свою жену.

— Я вообще по заданию Марфы, точнее, по её заданию я думаю об улучшении работы фермы. А для этого мне нужно попасть в город и узнать, какой у них там спрос, что у них есть в магазинах, чего нет. Также оборудование, может, какое у них есть для повышения эффективности работы фермы.

— Я не приветствую оборудование для работы, — сразу поняв, о чём речь, высказался Всеволод.

— А если оно принесёт всем пользу? Увеличит урожайность, а тем самым прибыльность от торговли с городом.

— А нам это зачем? — спросил староста Игоря.

— Ну вы же за деньги можете купить в городе то, что нужно вам. Всякие предметы быта полезные. Может одежду новую или ткани для одежды. Может косметику, духи, не знаю, что-то из лекарств.

— Может, это было бы и неплохо. — робко высказала жена Аркадия.

— А может быть, это и будет плохо, как отец говорит, — возразил Аркадий своей жене.

— Пусть была бы такая возможность, там можно и отказаться. Я за то, чтобы был выбор, — сказал Игорь.

— Выбор есть всегда, — сухо констатировал Всеволод.

Дальше эту тему не обсуждали за ужином. Когда все встали из-за стола, Игорь прошёл подальше от старосты и быстро вышел на улицу, чтобы пойти на гуляния. Ему не хотелось сегодня общаться со Всеволодом, и он подозревал, что тот захочет более подробно обсудить планы Игоря и на ферме, и в городе. Игорь помнил, что тот предупреждал, чтобы он был аккуратен с порталом и наверняка попросит в городе этим не хвастаться. Но это было козырем в рукаве, и он не хотел его сбрасывать.

На улице было свежо, приятно, какие-то жучки издавали разные звуки, создавая атмосферу вечера. Игорь пошёл сначала к Олегу. Он застал его дома, Олег сразу молча понял намерение Игоря и вынес ему ещё 2,5-литровую бутылку вина. Они пообщались о том о сём и попрощались. По дороге на место гуляния на Игоря вдруг напала собака. Она была небольшого размера, поэтому он не успел сильно испугаться, и пришлось пару раз махнуть ногой на неё, чтобы отогнать. Собака провела его злым лаем.

Игорь не любил начало любых мероприятий, когда все только собираются, ведут светские разговоры, что-то обсуждают. Он любил, когда музыка гремит, вечеринка несётся, общение только самое короткое: “Будешь? Давай!” Поэтому он решил завернуть в один переулок между домами и пошёл в зону, где было много кустарников. Там он нашёл пенёк, сел на него, достал бутыль вина и начал неспеша пить. За этим занятием можно было скоротать полчасика времени, заодно прийти уже не совсем трезвым, а значит — не совсем грустным. Вообще быть навеселе веселее, чем быть трезвым. А если ходить на вечеринки, или, как тут их называют, гуляния, то надо быть с соответствующим настроением. И полянка была замечательная.

С каждой минутой настроение у Игоря улучшалось. Постепенно спадал груз ответственности за своё будущее. А ведь мысли о том, как дальше жить и что делать, в фоновом режиме создавали внутреннее давление. Так у каждого человека, который не знает, как он будет жить дальше или на что он будет жить дальше, создаётся внутри особое душевное давление. Хотя может, не душевное, может, это давление страхов. Но его можно ощущать физически. Особенно хорошо оно ощущается, когда после вина внутри всё начинает расслабляться. И мир становится добрее. Проблемы это не решает, но создаёт паузу, во время которой они уходят на второй план и не давят на тебя.

Мироощущения у Игоря поменялись, и это открыло путь к мечтам о хорошем. Не о том, что он останется в этом селе и будет с утра до вечера работать всю жизнь пыльным каменщиком или столяром, а о том, как он устроится в городе, получит славу, признание, уважение и статус. Он представлял себя в очень красивых барских нарядах, какие видел в сказках или старых мультиках в детстве про времена бояр и купцов. У него будет большой двухэтажный дом, целая усадьба, будут слуги и крестьяне, и он будет собирать у себя в доме баллы для светского общества. “А хотя стоп, — остановил себя Игорь. — Это же не городские мечты”. В городе нет усадеб и балов. А хотя, кто его знает, может, и есть.

В любом случае, в городе не могут быть все технологии, которые есть у него в его мире. Поэтому он может стать консультантом короля или, как там будет называться эта должность? Советником, помощником, замом — ладно, это уже нюансы. Но чтобы добиться такого успеха, придется рассказать, кто он и как сюда попал, а староста просил этого не делать. Ну так и что теперь, ему всю свою жизнь слушать местного дедушку? Нет, у него жизнь одна, и надо её прожить по своему уму. Игорь всё больше хотел попасть в город и видел свои перспективы в том, что раз судьба выдала ему карты с козырями, нужно их сыграть. Раз он попал в этот мир зачем-то, то, наверно, не для того, чтобы прожить скучную и нудную жизнь в селе. А вот в городе он сможет развернуться и реализоваться.

У Игоря уже было совсем приподнятое настроение, и он решил, что пора идти на гуляния. Дорога туда была быстрой и лёгкой, в теле уже разлилось вино, и это придавало бодрости. Первым делом Игорь увидел Любаву со своими подругами и пошёл сразу к ним. Они были рады его видеть. София даже жеманно присела в знак приветствия Игорю. Любава спросила, как прошла неделя, кроме шикарной стрижки. Стрижка и в самом деле сделала Игоря ещё красивее, чем он был. Игорь начал рассказывать свои впечатления от работы на ферме, вспоминал какие-то смешные истории, хотя они не были смешными сельским жителям, но для него, городского, это было забавно. Но все всё равно смеялись, может, потому что гуляния, а может, потому что флиртовали с Игорем.

Рядом прошёл Велей, он был в плохом расположении духа, быстро поздоровался со всеми и зашагал в сторону, где должны были пройти соревнования. Чуть позже пришёл Максим и спрашивал, не видели ли они Свету. Любава сказала, что пока её не видела, может, Игорь знает, он у неё стригся. Игорь ответил, что тоже её не видел, и спросил, откуда Любава догадалась у кого он стригся. Любава загадочно улыбнулась и сказала, что это было несложно догадаться. Хотя, возможно, она своим предположением и выяснила так это или нет. Максим начал ворчать, что, наверно, Баграт снова что-то Свете из города привёз в подарок, и та прихорашивается в новом платье или ещё что-то в таком роде. Игорю не понравилась мысль, что у Светы с Багратом таки отношения, это не входило в его планы. А в планах у него было и Света, и дружба с Багратом.

Любава спросила у Максима, не знает ли он, что случилось с Велеем, почему он такой хмурый. Максим сказал, что, видимо, из-за дел сердечных. Первые годы совместной жизни — достаточно сложный период. Пока молодые притрутся друг к другу, а тем более если они ещё сами неуравновешенные, потому что взрослеют только. “Зато, — сказал Максим, — Велей сегодня наверняка победит, посмотрите, какой он злой”. Все одновременно повернулись, и видели как Велей разминается, крутя полено вокруг головы в разные стороны. Полено, судя по всему, весило больше, чем каждый в этой компании. Максим ещё предположил, что жена Велея усомнилась, что он самый сильный в селе, и он сейчас это будет доказывать. Все согласились, что даже если это не так было, то очень похоже на то, что он решил это доказать себе. Ведь в прошлый раз он был явно не заинтересован в победе, чего не скажешь о его настроении сегодня.

Игорь предложил всем выпить вина. В этот раз все, кроме Любавы, согласились и пошли взяли кружки из-под воды возле колодца. Это решило Игоря проблемы: пить самому втихаря или искать Кольку и его компанию хулиганов местных. Хотя, когда они в прошлый раз пили, они ему понравились, но сейчас, на пока ещё относительно трезвую голову, он не хотел их видеть и тем более общаться. По центру уже собрались силачи, и ведущий объявил первое соревнование: нужно было кидать пенёк, и кто дальше его докинет. Пока шли соревнования, София подошла к Игорю и спросила его между делом: он всегда такой застенчивый или он ещё не определился, кто ему больше нравится: Любава или Света. Игорь сделал вид, что не понимает, что за вопрос и как он мог прийти в голову только. Хотя про себя подумал: какие тут все прозорливые, может, у них у всех таланты, как у Всеволода, по чтению мыслей?

Наверно, не такой развитый, но тут явно все чувствуют больше, чем говорят. Он умело отшутился и спросил, когда будут танцы, чтобы перевести тему. А сам начал переживать, где же Света и вообще, может, она в город уехала с Багратом? Почему она не появляется? А пока её не было, он подошёл к Любаве и попробовал завести разговор:

— А как твоя неделя прошла? Собирала травы, как обычно?

— На этой неделе я с наставницей делала лекарства, в основном.

— Ух ты, из трав?

— Там чуть более сложный процесс, чем ты себе представляешь, но травы везде участвуют. Но кроме трав ещё коренья, минералы…

— Когти животных, перья птиц, кости динозавров и пепел мертвецов? — перебил с дурацкой шуткой Игорь.

— Вроде того. Ещё нужно заговаривать лекарства дурацкими шутками, как у тебя. Поможешь нам в следующий раз? — отшутилась в ответ Любава.

— Легко. Зовите, только это вам будет дорого стоить. Такой шутник, как я, на вес золота.

— Буду иметь в виду.

— А если серьёзно, что вы там делаете?

— Если серьёзно, то я пока ещё травница, но учусь на лекаря. А лекарь должен уметь лечить не только травами, но и делать лекарства. А потом лекарь может стать знахарем. Это уже тот, кто умеет делать операции, если надо. Он знает всё о здоровье.

— Ух ты! Впервые слышу такую классификацию. У нас тоже врачи делятся на категории, но не так, как у вас тут. У нас по отдельным органам или системам, и их много, больше двадцати видов.

— У нас тоже это не всё. Есть ещё целители. Но это требует определённых способностей исцелять. Не каждый может.

— Это уже какая-то магия?

— Можно и так сказать. Но там просто знания и способности. Они даются свыше и не всем.

— А тебе не дано?

— Ещё не знаю. Я только начинаю развиваться в этом направлении. А кем я стану: знахарем или целителем, а может, останусь лекарем или травником, покажет время.

— А тебе не обидно будет, если не получится продвинуться дальше? Не стыдно быть травником?

— Нет, конечно. Чем выше знания, тем выше ответственность, вот и всё. Это не определяет человека, а лишь обязывает его. Ничего здесь такого, чему можно завидовать, нет.

— А чтобы было обидно, обязательно завидовать?

— А как же. Обидно, когда ты ожидаешь большего, чем есть. А это что, как не зависть или не жадность?

— Так а что плохого в том, чтобы хотеть большего, чем есть?

— Если это толкает тебя стать лучше в своём деле, то хорошо. А если это тебя толкает к подлостям, гадостям делать другим и всему такому, то сам понимаешь…

— Я знаю только то, что кто сидит тихо и молча, того не заметят, и так и просидит в тени. Нужно добиваться своих целей. А вообще, давай пойдем танцевать лучше. Надоело сидеть.

Они встали с бревна и пошли танцевать. Игорь уже действовал гораздо увереннее, учитывая, что в прошлый раз он уже научился танцевать базовые движения. И понеслись по кругу вместе со всеми. Любава уже не сдерживалась, чтобы следить за движениями Игоря и давать подсказки или поправлять его, а танцевала, как умела: быстро, чётко, грациозно. Если бы она не была знахаркой, она могла бы стать танцовщицей. Ей ловко удавались разные движения: они были отточены техникой, и это можно было назвать скульптурой в движении. Как если бы взяли много фотографий и начали крутить их, как в киноленте, так что отдельные фигуры обретали бы движение. То есть в каждом отдельном моменте она как бы застывала, показывая эфемерному жюри какой-то эпизод своего танца, и после этого продолжала, переходя в другую позу.

Киктенко вскоре вышел из круга: с одной стороны, немного перевести дух, ведь в прошлый раз он не спеша двигался, уча на ходу движения. А с другой стороны, ему хотелось посмотреть на Любаву. И он обратил внимание, что, так как она танцует, ещё пара девчонок, остальные были на голову ниже в искусстве танца. Раньше он на это не обращал внимания. А теперь, когда он узнал, из каких элементов состоит танец, и как сложно импровизировать и соединять их по ходу дела, при этом не теряя четкости и грации, не сбивая ритма и темпа, то он другими глазами уже смотрел на танец. И где-то внутри у него появилось недовольство собой, своими несовершенными движениями, и он даже немного обозлился на Любаву. Ведь она его подруга, и на её фоне он совсем увалень корявый.

А с другой стороны, он только второй раз пришёл на танцы, а Любава, наверняка, танцует с детства. Также как и Велей тренируется с детства и постоянно работает, и тем самым, снова же, тренируется. Кстати, он выиграл первый тур по бросанию пенька. Но был один интересный момент: старший сын Вячеслава, Ростислав, почти сравнялся с Велеем. Но сделал он это хитростью. Если все бросали пенёк по дуге наверх, то он кинул пенёк скорее как шар от боулинга, чтобы он катился как можно дальше. И эта тактика могла бы сработать, но там был один сук, торчащий в сторону, который в определенный момент вращения врезался в землю и сбавил амплитуду, и пенёк вскоре остановился, не дойдя пару метров до рекорда Велея. Но видно было, что малец неплохо соображает. Тот случай, когда и сила есть, и ум. Игорь взял себе на заметку этот приём как способ победить там, где казалось бы, мало шансов. Тут только вопрос удачи был.

Игорю хотелось тоже в чём-то посоревноваться и победить. Но пока, кроме как выдержки пить вино дольше всех и не пьянеть, он не знал, в чём он может соревноваться. Танцевать он только учился, да, у него хорошо получалось, но для соревнования этого мало. Играть на музыкальных инструментах он не умел ещё и никогда не играл. Петь тоже вряд ли можно назвать его талантом, если цель у этого пения — не собирать пожертвования, например. Ему бы все кидали, только чтобы он заткнулся и больше не пел, с его-то голосом. Силой он померяться тоже с этими богатырями не мог. А вот ловкостью, или даже скорее хитростью — да, но только таких соревнований он пока не видел для себя. И это при том, что он — избранный, он перешёл через портал, на секундочку! Но, видимо, пока эти все соревнования не его уровня просто. Придёт и его время. А пока можно развлекаться.

Пока он отдыхал, к нему подошёл Максим, который не танцевал. Игорь предложил ему выпить, и они сели с вином пообщаться. Максим пожаловался, что до сих пор нигде не видно Свету и не случилось ли чего с ней. Игорю тоже это было интересно, но он не подавал виду и сказал как бы между прочим, что, мол, можно сходить к ней домой посмотреть. Но попозже, после следующего танца, как устанут. Максиму понравилась эта идея, ему хотелось действовать, и вместе с Игорем было удобней, чем самому устраивать поиски. Они допили и пошли танцевать. В этот раз он выдержал весь этап танцев до перерыва. Чувствовал он себя словно выжатый лимон: ноги гудели, сердце колотилось, голова кружилась, и от давления закладывало уши. Но он проявил упрямство и не уходил отдыхать.

Этот темп ему напоминал тренировки по кроссфиту, которыми он одно время занимался дома. Суть их была в том, чтобы давать как можно меньше отдыха между подходами. За счёт этого достаточно простые упражнения начинали казаться очень тяжёлыми и сложными и требовали немало сил, чтобы просто делать прыжки на месте, например. Так и тут, в танцах, он по тому же принципу действовал: сил уже не было, но если постараться, можно замедлить темп и доделать упражнение до конца. После этого он пошёл и буквально упал на бревно, потянулся за вином и стал отдыхать. Другие ребята предложили пойти посмотреть на следующий этап соревнований, но Игорь сказал, что он пока тут посидит.

Следующим этапом была борьба. Правила те же, что и на прошлой неделе: нужно было выпихнуть за черту противника. И снова Ростислав всех удивил. В этот раз он боролся с соперником своего роста, но по весу почти в два раза больше. Естественно, не мудрено, что он должен был проиграть по всем канонам логики. Но в какой-то момент борьбы он резко потянул соперника на себя, тот от неожиданности начал падать плашмя вперёд и цепляться за Ростислава. А тот быстро обежал его и схватил за ноги сзади, поднял их и начал тянуть его за собой к той черте, за которую нужно его вытолкнуть. Соперник пытался упираться руками в землю, но ничего не вышло, ноги его были в воздухе, и таким образом Ростислав вытащил его за черту. Только теперь был вопрос у судей: засчитать этот приём за победу или нет. Ведь даже сухо, логически, Ростислав сам первый вышел за черту, правда, то черта для соперника. Его чарта была с противоположной стороны.

Судьи совещались и решили не засчитать ему победу, но похвалили за смекалку. Всё-таки условия победы — вытолкать соперника путем борьбы, а не путем обмана или хитрости. Победу и не засчитали второму участнику этой пары. Сказали, это ему урок, чтобы был готов ко всему. Таким образом в этой паре была ничья. Велей же в своем поединке победил, но ему дали самого сильного соперника, с которым они минут десять не могли победить. Потом соперник Велея как будто сломался, начал быстро пятиться назад и чуть не упал даже. Игорь вспомнил по себе: когда он тренировался, бывает, наступает такой момент, когда от тяжёлого перенапряжения тело прошибает как током, после чего оно обмякает, и можно потерять сознание. Видимо, то же самое произошло и тут.

После соревнований заиграли музыканты, и это был очень динамичный ритм. Игорь попробовал ворваться в танец, но у него было ощущение, что он двигается в темпе черепахи по сравнению с окружающими танцорами, и, чтобы сильно не выделяться, он вышел из круга. Любава же, наоборот, танцевала на всю силу, и это было любо-дорого смотреть. Пока Игорь наблюдал за танцорами, к нему подошел Максим и предложил уже пойти поискать Свету. Они ещё немного выпили вина и пошли к ней домой. По дороге Максим рассказывал, какая Света классная, но бывает и грымзой. Она вроде бы чуткая, но может поступить легкомысленно и ранить своими словами окружающих.

Игорь не видел ничего плохого в том, на что жаловался Максим. Он и сам не отличался высокой чувствительностью и не разделял телячьи нежности в отношениях. Наоборот, он ценил юмор, легкость в отношениях и свободу. Думая о Свете, у него не должно было возникнуть с ней проблем. Кроме того, если она будет продолжать заставлять его ревновать. Ведь Игорь не мог потерпеть ни измен, ни флирта с другими мужчинами. А вот Любава, напротив, вряд ли бы дала повод для ревности. Но с ней было тяжело: она своим поведением как бы задирала планку и требовала вдумчивого и уважительного отношения. Она была не про легкость и беззаботное веселье.

Они дошли до дома Светы, и Максим робко постучался в дверь. Никто не открыл. Они постучали ещё несколько раз и подождали минут пять. Так никто не открывал, и было тихо в доме. Разве что кошка сидела на подоконнике и смотрела на них через занавеску. Игорь решил спросить у кошки, но она была капризная или невоспитанная и ничего ему не ответила. Максим разволновался насчет Светы, да и Игорь начал сильней ревновать. Где же она может быть?

Киктенко предложил вернуться к гуляниям и выпить вина, подумать, где она может быть. Может, у кого-то поспрашивать из общих знакомых. Может, она кому-то рассказала о своих планах на выходные, и они что-то разузнают. Другой идеи, где её искать, не было, и они вернулись на поляну. Там проходил финал соревнований для мужчин. Максим с Игорем пошли посмотреть и поболеть за Велея, лучшего друга Максима. В финале было необычное задание: нужно было стрелять из лука в мишени. Игорь почему-то думал, что здесь только силовые упражнения, тогда как стрельба из лука совсем не требует богатырской силы. Тут скорее ловкость и координация.

И, судя по опросу ближайших девушек, что стояли впереди, Велей отстрелялся плохо и вряд ли сможет выиграть сегодняшние соревнования. Так и случилось: первое место занял парень, который вничью поборолся с Ростиславом. А сам Ростислав занял второе место. А Велею досталось третье, потому что он стрелял хуже всех. Так бы он занял своё заслуженное первое место. Вот так, вторую неделю подряд Велею не везло стать безоговорочным победителем. Он от этого совсем расстроился и нервно ходил в разные стороны бесцельно. Максим пошёл к нему пообщаться, узнать, что случилось, и просто подбодрить своего друга.

Неожиданно Игорь увидел Свету. Она поздравляла победителя с победой в соревнованиях. Они стояли вдвоём, она его обнимала и поцеловала в щёчку. При этом она улыбалась всеми своими 32 красивыми зубами. Такого поворота Игорь совсем не ожидал. Это что же получается, у него ещё один соперник появился за внимание Светы? Да и этот парень был действительно опасным соперником. Максим был сильно неуверен в себе и пытался во всём угодить Свете. А такое поведение всегда считывается девушками как слабость, и такие партнёры их не интересуют. Его конкуренции Игорь совсем не боялся. Баграт — сильный конкурент, с деньгами и возможностями достать какие-то редкие и ценные вещи. Но внешне Игорь был красивее Баграта. А это не так уж и неважно для девушек. А этот парень был красавец во всём и, к тому же, силой обладал богатырской. А девушки всегда вешаются на альфа-самцов. Так уж гены ими управляют: надо выбирать самого сильного самца, чтобы он защитил её и потомство. Одна надежда, что этот силач тупой, как валенок. А иначе — плохо дело.

К ним подошёл Велей, и Максим спросил:

— Ты изначально был какой-то расстроенный, у тебя всё нормально? Ты же знаешь, что ты самый сильный, нечего тут расстраиваться.

— Да нет, да. Я не из-за соревнований и из-за них. Я с женой поругался.

— Чего? Что в этот раз?

— Да всё то же. Просто тут ещё зашёл разговор, что я даже соревнования выиграть не хочу, хотя могу. По её мнению, я должен хотеть большего.

— Ооо, друже, ну что тут поделаешь? Успокоёся.

— А у меня действительно всё никак не срастается. Когда не хочу выиграть — выигрываю. Когда хочу — проигрываю. Так и с работой. И с женой.

— Сегодня день такой странный, вон и у Максима хороших новостей нет, — встрял в разговор Игорь и показал рукой на Свету.

Парни всмотрелись вдаль и увидели, как Света всё ещё болтает с победителем.

— Победителям всегда почёт, — сказал Велей.

— Не, тут дело не простое. Светы не было весь вечер, и мы с Игорем ходили её даже домой искать. И там её не было. Мы уже совсем заволновались, а как пришли сюда, увидели её.

— Может, пойдём выпьем? — спросил Игорь.

Велей отказался выпить, пошёл к колодцу воды набрать, а ребята пошли к пеньку, где лежала Игоря сумка. Вскоре он вернулся к ребятам и всё ещё сокрушался о поражении. Сказал, что его вымотала длительная борьба, после неё уже руки не слушались, поэтому он промазал. А вот Ростислав, например, совсем не устал в борьбе, он вообще хитростью пытался победить. И, несмотря на ничью, он сохранил силы и успешно отстрелялся в третьем соревновании. Игорь перебил и сказал, что прошлое уже в прошлом, давайте, мол, веселиться. На что Велей заметил, что они с Максимом не выглядят весёлыми. И действительно, оба были в плохом настроении из-за Светы.

Игорь знал, что лучшим средством от такой ситуации было не сидеть и пить вино, обсуждая проблемы, а идти и максимально веселиться. От этого настроение начнёт подниматься, и объект, который вызывает страдание, заметит их веселье и, скорее всего, сама к ним придёт. По крайней мере, так раньше часто срабатывало. Подходить к грустным трём парням, сидящим на пеньках, никому не интересно, если не хочется тоже погрустить и пожаловаться на жизнь. А вот присоединиться к весёлой компании, которая танцует и смеётся — куда привлекательней.

Велей сказал, что он хочет отдохнуть и вообще пойдёт сядет возле музыкантов, хочет побыть один. Игорь понял, что он хочет к жене, но так как они немного поссорились, то пойдёт где-то рядом с ней сядет и будет ждать, пока она подойдёт к нему помириться. Да и в целом он не был танцором, так что рассчитывать на его компанию не стоило. А они с Максимом пошли танцевать. На этой стадии танцевали каждый как хочет и в каком хочет темпе. Это было удобно и не напрягало тем, что нужно, как на тренировке, стараться успевать и ещё следить за техникой. Каждый танцевал, как он хотел.

Через время они в танце пересеклись с Любавой и её подругами и дальше танцевали одной компанией. Игорь часто подходил к Любаве вплотную и что-то говорил ей на ушко, она смеялась или улыбалась, и Игорь краем глаза смотрел на Свету, будет ли она ревновать или следить за ними. А Света танцевала с победителем и не обращала на них внимания, что расстраивало Игоря. В какой-то момент он добился своего: резко повернувшись в танце, увидел, как она смотрит прямо на него и тут же отвела взгляд. Он понял, что она следила, но старалась это скрыть. Дальше ему уже было легче на душе, его приём удался, и он продолжал флиртовать с Любавой.

После того как танцы закончились, Игорь предложил пойти взять ещё вина у Олега и посидеть у речки. Но Любава сказала, что утомилась и пойдёт домой. У неё на завтра снова были планы по работе. Игорь расстроился и сказал ей, что она скучная. И предложил пойти Софии с Валентиной. Те вроде как и хотели пойти, но замешкались и сказали, что тоже сегодня устали и с удовольствием пошли бы в другой день. Не обязательно же видеться только на выходных. Максим сказал, что в среду вечером готов пойти посидеть возле речки, потому что он с отцом собирается на ночную рыбалку и всё равно там будет. Девочки выжидали, что скажет Любава. Она сделала вид, что думает, насупив брови и вытянув губы, а потом резко подняла голову и сказала: “Хорошо, пойдём, встречаемся в 8 возле причала”.

Игорь покрутился, подумал, что оставаться смысла нет: Света там с кавалером, оставаться пить с Максимом неинтересно, девочки расходятся. И предложил Любаве проводить её. Она согласилась, и они пошли в одну сторону, а ребята — в другую. Жили они с Любавой в одной стороне, поэтому его предложение проводить могло не означать никаких скрытых подтекстов. Однако Любава вела себя так, как будто у них свидание было, и он её кавалер.

— Я хочу тебя похвалить, ты сегодня танцевал гораздо лучше прошлого раза. Ты молодец, быстро учишься.

— Да это пустяки. Танцевать — не мешки ворочать, как говорят у нас.

— Как твои успехи на работе?

— В понедельник буду презентовать свои наработки, и там будет видно.

— А что такое “презентовать”?

— Выступать буду, рассказывать, объяснять. Это всё вместе называется презентация.

— Понятно. Какие у тебя планы на ближайшее будущее? Уже наметил себе, как будешь жить?

— Есть мысли. Вот думаю в город попасть, там осмотреться. Я всё-таки всю жизнь прожил в городе, в своём мире, и жить в селе для меня непривычно. А вот в городе, вполне вероятно, я найду, чем заняться. Это ещё не факт, может, и тут останусь, — быстро спохватился Игорь, увидев расстроенную реакцию Любавы, — тут на ферме тоже большой фронт работы может быть, если мои идеи примут к исполнению.

— Город — хорошее место для карьеры, но плохое место для семьи. Так, у нас староста говорит: “Детей лучше всего растить в селе: тут еда всегда есть, платить ни за что не надо, воспитание хорошее”.

— Ну, до семьи когда дело дойдет, будет видно, — снова ляпнул Игорь, не подумав, и понял это по реакции Любавы.

Она не просто так задавала такие вопросы. Ей было интересно понять, на какой стадии находятся их отношения и как они будут развиваться, насколько Игорь серьёзно к ней относится. А Игорь, поняв это, немного застеснялся. Он не привык обсуждать план построения семьи. Обычно он с девушками мог обсудить, что они любят в сексе, или что-то такое лёгкое и беззаботное, а никак не где лучше растить детей. Дальше они поддерживали разговор до дома Любавы скорее на автомате, чем с интересом. Любава была расстроена тем, что Игорь не проявлял инициативы обсудить их отношения. А Игорь был не готов серьёзно обсуждать, что между ними происходит. Как минимум, он не выбрал ещё между Любавой и Светой. Так они дошли до дома и попрощались.

Глава 10. Презентация

Неделя для Игоря закончилась волнительно. Во-первых, девушки создавали поводы для размышлений: с кем он хочет быть и насколько серьёзными могут быть отношения. Во-вторых, он готовился к презентации своих идей для Марфы Петровны. В воскресенье был у Альберта, хорошо пообщались и порисовали. Он проговорился, что ждёт от Баграта пропуска, и первым делом в городе займётся поиском специалистов по картинам и попробует завести дружбу. Единственное, что он не знал, как и где встретиться с Багратом. В субботу на территории фермы точно можно было, но желательно раньше. А для этого можно зайти к Свете, типа, по поводу Баграта. Ну, заодно и по его поводу, конечно. А ещё в среду не забыть про встречу с Любавой у речки.

Жизнь постепенно брала Игоря в оборот. Ещё две недели назад он появился из катакомб и был похож на слепого котёнка, которого приютил и накормил староста. А теперь у него тут куча дел, встреч, переговоров, отношений. И ему всё это нравилось, несмотря на волнения, сложности и трудности. У себя дома он как-то странно жил, плыл по течению, ничего не сулило чего-то нового и интересного. Как он ни пытался разнообразить свой досуг, он каждый раз был разным, но однообразным. И не приносил внутренней радости, разве что опьянение, но это суррогат. Когда скучно и делать нечего, так жить ещё ладно. А тут разворачивается настоящая жизнь.

К этому новому укладу и образу жизни ещё нужно время, чтобы привыкнуть. Но в любом случае уже прошёл адаптационный период максимальной турбулентности. Игорь уже входил во вкус новой своей жизни и, позавтракав, собрался с мыслями и пошёл на ферму. По дороге окончательно формулировал у себя в голове пункты плана презентации.

На ферме его уже ждали сама Марфа Петровна, её помощник Тимофей и ещё четыре человека со скучающими и напряжёнными лицами. Марфа Петровна позвала их на собрание, чтобы выслушать идеи Игоря и обсудить их сразу вместе со специалистами, можно сказать, руководителями направлений. Руководителем Марфа Петровна считала только себя, а остальных — полезными специалистами, но иногда, манипулируя словами по типу: “Ты же руководитель, доведи дело до конца” или “Ты же главная в этом деле, почему у тебя нет решения вопроса?” добивалась от них работы сверхурочно или навешивала задачи не по их профилю.

Когда им огласили тему собрания, энтузиазма у них не было. Любые нововведения означали больше работы. Дело в том, что те, кого можно назвать руководителями, работают на ферме очень давно и помнят время, когда Марфа ещё была дояркой и не претендовала на руководство. Тогда работалось легче: может, от того, что все были молоды, а может от того, что они не занимались поставками в город, а обеспечивали едой только своё село, которое было в два раза меньше. Поначалу они не уставали от увеличения объёмов посевов или количества скота. Деньги из города позволяли покупать разные бытовые приспособления. Но потом в процесс вмешался староста, ещё тогда молодой учитель Всеволод.

Он оказал сопротивление и расширению фермы, и торговле с городом. Пока его не избрали старостой, к его мнению прислушивались, но оно не было финальным. Жители села разделились на два лагеря: одни поддерживали Марфу с её тягой к городским удобствам и технологиям, а другие Всеволода с его консерватизмом и отстаиванием старого уклада жизни. Переломным моментом стала судьба соседнего села, где открывались бары, увеселительные заведения, бойко шла торговля, но население развратилось, спилось, и село почти вымерло. Тогда Всеволода избрали новым старостой, а Марфу назначили руководительницей фермы. Так был установлен некий паритет. Марфа торговала с городом и увеличивала производство фермы, но не внедряла городские технологии, а деньги откладывала про запас на случай стихийного бедствия или ещё чего.

Таким образом, часть людей получала из города нужные им товары. Староста закрывал на это глаза, и не создавалось излишнего напряжения в обществе от тотального запрета. Большинство жителей села были согласны с порядками Всеволода и видели в них общее благо. У него во всём было отношение как с алкоголем: кто хотел, мог найти, где и с кем его попробовать. Но в обществе считалось неприличным, если человек пил алкоголь. Допускалось по молодости попробовать, но если ты создаёшь семью, надо было бросать — взрослому человеку неприлично этим заниматься. Также и городские товары можно было достать у Баграта, но не так много людей пользовались этой возможностью.

Увеличение производства на ферме больше, чем нужно было для жителей села, староста допускал с расчётом на то, что село будет увеличиваться в количестве людей, а значит, еды всегда будет хватать всем. А ещё может быть год неурожая или какие-нибудь природные напасти, и в таком случае можно будет легко и быстро сформировать запас для себя, перестав излишки отправлять в город. Да и деньги, которые они выручают от поставок в город еды, могут пригодиться. Но при этом он был против внедрения технологий, а лишь за увеличение производства обычным путём, давая работу людям, которых в селе всё больше становилось.

Соответственно, работники фермы знали об этой ситуации, а вот Игорь об этом слабо догадывался. Хотя он слышал так или иначе про это и мог бы посидеть подумать. Но его влекли вперёд его амбиции: как он сейчас развернётся и как разовьёт ферму. А Марфе Петровне нужен был сторонник, важный сторонник, особенно если он пришёл из другого мира. А это рычаг давления на старосту и на общественное мнение. И Игорь ещё не догадывался о том, что он стал или станет инструментом нового витка противостояния в селе. Марфа Петровна уже один раз проиграла выборы Всеволоду, но пообещала себе подготовиться получше и в следующий раз победить.

Киктенко замешкался, он не ожидал такой торжественной обстановки, и его смущали незнакомые люди, от которых веяло скепсисом. Он рассчитывал сделать презентацию в свободной форме, с глазу на глаз. А тут получается целое собрание, и нужно выступать, и делать это более официально, чем он предполагал. Он хотел уже было начинать презентацию, но Марфа Петровна решила сначала представить участников собрания. На нём присутствовали: Игорь Валерьевич — главный по свиньям, Мария Дмитриевна — заведующая молочным хозяйством, уже знакомый нам неприветливый конюх Кирилл и ещё один седовласый дедушка Мефодий, он занимался посевами. Игорь поприветствовал всех по очереди кивком головы и начал презентацию.

Он разложил все идеи на три категории: первая — введение технических аппаратов, вторая — переработка продуктов, третья — хитрости и уловки. В первой категории он рассказывал, какие технологии существуют в его мире, с оговоркой, что он не знает, какие из них доступны здесь. Но он собирается в ближайшее время посетить город и найти там интересующую его информацию. Если ему не удастся получить пропуск через Баграта, он попросил Марфу Петровну похлопотать за получение ему пропуска. Марфа Петровна одобрительно кивнула головой. По первой части он ещё приводил массу примеров, как конвейеры, автоматы, комбайны, трактора и прочая техника облегчает труд. На что Кирилл сказал, что всем известно отношение к технологиям и машинам, которые лишают человека труда. Игорь парировал, что это открывает новые рабочие места по обслуживанию, ремонту техники, а также с увеличением товаров нужны будут продавцы, дистрибьюторы, менеджеры по продажам, маркетологи и прочие специалисты.

Марфа Петровна попросила не задерживаться на первой части, так как реальное внедрение таких методов производства возможно только в случае их наличия в городе и их согласия их предоставить. А если такое согласие будет, то они проведут отдельное собрание по каждому направлению и тогда решат, целесообразно ли это или нет. Чего, мол, сейчас гадать. В целом идею поняли, о ней все знают, но староста против был, хотя с последнего обсуждения прошло много лет. Может быть, сейчас можно будет снова поднять этот вопрос, но тогда, когда будет конкретное предложение, а пока это идея ясна. Игорь перешёл к следующему пункту.

По переработке продуктов он рассказал, что в их мире существуют целые институты и университеты по пищевой промышленности. И из одного вида продукта, как мясо, делают более ста различных изделий: колбасы, котлеты, консервы, копчения, соления, вяления, пельмени, пироги и так далее. Также он рассказал, сколько всего делают из молочной продукции. И сроки хранения у них молочной продукции — от двух месяцев и больше. Этого добиваются за счёт пастеризации продукции, а также добавления пищевой химии. На этом моменте его прервала Мария Дмитриевна с замечанием о том, что их продукцию ценят за отсутствие химии и природный срок хранения 2-5 дней, в зависимости от продукции. На что Игорь сказал, что химия бывает разная. Та, что у них используется, не вредит здоровью, каждый продукт перед тем, как попасть в продажу, проходит лабораторные исследования и получает сертификаты качества. Это безопасно. Тут Игорь не был уверен, так как все люди в его мире болеют, но доказать, что является причиной: питание или другие факторы, трудно. Но он не мог согласиться, что его идеи плохие, поэтому встал на сторону тех, кто добавляет химию в еду.

Четверо присутствующих специалистов переглядывались между собой с печальными лицами. Ни у кого из них на лице не было видно следов энтузиазма. Скорее, они пытались друг у друга выяснить, все ли понимают ситуацию и можно дальше молчать, или кому-то придётся выступить и сказать, что эти идеи, мягко скажем, не подходящие. Они были старой закалки, и портить еду каким-либо образом, чтобы увеличить прибыль, было для них неприемлемым. Они бы ужаснулись, моментально поседели и потеряли сознание, если бы узнали, до чего дошли те, кто отвечает за питание в мире Игоря. Уровень безнравственности, невежества и вредительского отношения к себе подобным ради денег в мире Игоря достиг небывалых высот, по крайней мере, если сравнивать с уровнем нравственности в этом селе. Что там происходит в городе, ещё не известно.

Марфа Петровна чувствовала кожей ситуацию и решила вступиться за Игоря. Она сказала, что на данный момент они не будут рассматривать внедрение пастеризации или, тем более, каких-то химикатов. Но идею делать продукты конечной переработки нужно брать во внимание, прорабатывать и внедрять. Многие дома у себя делают колбасы, подчеревки, балыки и так далее, а вот поставить их изготовление на промышленные рельсы было бы выгодно. Также и приготовление разных видов молочной продукции, о которых рассказывал Игорь. Для этого только нужно узнать рецепт. Так как сам Игорь рецепта сыра маскарпоне или филадельфии не знал, то надо изучить спрос в городе и заняться промышленным шпионажем. Это было сказано в шутку, имелось в виду найти способ узнать рецепт.

Большинство продуктов каждая хозяйка в селе готовила на свою семью сама. С фермы они брали только базовые продукты: мясо, молоко, овощи, крупы. А всё разнообразие еды, которую хозяюшки готовили на свою семью, зависело уже от традиций в этой семье, семейных рецептов, каких-то секретиков по приготовлению. В общем, это была сфера женского творчества, в которое они вкладывали опыт поколений и свою душу. Переводить всё это на промышленные рельсы было делом не столько трудным, сколько непонятным: какие именно рецепты брать, по какой традиции готовить и так далее. Но это было возможным, поэтому все молчали и слушали дальше.

Игорь начал свою третью часть презентации, в которой рассказывал о том, какие могут быть маркетинговые хитрости. Для этого ему пришлось прочитать мини-лекцию о маркетинге. Суть её была в том, что он объяснял, как с помощью влияния на умы людей можно разрекламировать или сделать популярным любой товар или продукт. Достаточно всем рассказать или сделать рекламу того, как полезны овсяные хлопья на завтрак, и как счастливо живут те, кто их ест. Люди бегом побегут раскупать овсяные хлопья, даже если выяснится, что их можно кушать не чаще, чем один раз в неделю, иначе они забивают кишечник и вредны. Всё равно с помощью маркетинга можно найти учёных, которые проведут якобы исследования, где докажут, что овсянка полезна в любых количествах, и это сработает. Суть маркетинга все поняли: у них это объясняется просто — обман, манипуляция, невежество.

В заключительной части Игорь перечислял примеры маркетинга, которые смог вспомнить в своём мире. Это и про то, как продавали вымытую, очищенную картошку в три раза дороже такой же, но не мытой и не чищенной. О том, как продают набор для борща, где всё уже готово, остаётся только сложить в кастрюлю и подождать, в пять раз дороже, чем если делать самому. О том, как придумали бренд гималайской соли и продавали обычную соль со специями в десять раз дороже. О том, как придумывали бренд разной рыбы, которую выращивали в прудах по цене дикой и полезной рыбы. Как добавляли сахар в еду, и от него возникала зависимость, и люди постоянно покупали какие-то продукты, которые вряд ли можно назвать съедобными. О том, как собирали все отходы от мясной промышленности, вроде куриных голов, лап, потрохов, и вместо того, чтобы их выкидывать, делали на мясорубке фарш, добавляли химию и продавали как дорогие сосиски или колбасы.

Это выступление почти не слушали, потому что суть уловили сразу. Все это были методы обмана ради денег. И это было ясно, как божий день, только не Игорю и не Марфе Петровне. Они понимали всю выгоду от таких приёмов. Это всё давало хороший доход. А у кого больше денег, тот и главный, с этим было тяжело спорить.

Когда Игорь закончил презентацию, он светился от радости. Он в своих глазах просветил тёмных людей, показал им возможности, которые находятся у них под носом, показал им путь эффективности, который увеличит их благосостояние в десятки раз. Только в глазах слушателей, кроме Марфы Петровны, он не находил взаимности, это несколько остужало его пыл. С чувством выполненного и перевыполненного долга за свою работу по изучению работы фермы и своими идеями, он стоял и ждал то ли аплодисментов, то ли вопросов. Вопросов не было. Марфа Петровна поблагодарила его за выступление и проделанную работу и после паузы попросила его оставить их в кабинете, чтобы они могли обсудить дальнейший план действий. А Игоря попросила подойти через час, и они тоже обсудят его дальнейшие перспективы.

Игорь, довольный собой, пошёл гулять по ферме. Впервые он смотрел на неё не глазами того, кому она создаёт проблемы и давление тем, что здесь надо работать. А глазами того, кто может управлять этой фермой, отдавать команды, спрашивать и требовать выполнения поручений. А в таком виде она ему уже не казалась чужой и неприятной. В таком виде он её воспринимал с радостью. Но пока надо было держать себя в руках. То, что Марфе понравились его идеи, он не сомневался, но также он видел и несогласие с ними её работников. Он не впервые сталкивался с тем, что рядовой персонал саботирует работу, и даже когда руководители отделов якобы помогают внедрять новые продукты или подходы к работе, а на самом деле саботируют процесс. У Игоря уже был накоплен опыт работы с такими людьми. За это он не переживал. Главное, за что он теперь переживал, это то, что у него нет необходимых знаний, как достичь результата. Чтобы проконтролировать работу, нужно понимать, как она должна выглядеть. Что касается разработки сайта или приложения, он точно знал, какой должен быть результат и как его проверить. В случае открытия нового производственного цеха по изготовлению колбас он не знал, как этого добиться. Точнее, пока не знал. Он был готов научиться.

В это время Марфа Петровна обсуждала прошедшее собрание со своими руководителями направлений. Главная дискуссия была вокруг того, есть ли смысл увеличивать производство, чтобы было больше денег. Марфа Петровна объяснила, что деньги позволяют быть свободными. С помощью них можно решить любую проблему. Если кто-то получил травму, можно поехать в город, и за деньги там сделают операцию. Если будет неурожай или скотина сдохнет, можно поехать в город и купить семян или найти заводчика и купить скотину для развода. Или можно купить в городе удобной посуды, столовые приборы, холодильники и так далее для дома. В целом, это не встречало категорического отказа. Люди они были хоть и старой закалки, но с другой стороны, слишком долго они прожили, и пыл борьбы с технологиями и удобством тоже уже поугас. Уже хотелось какого-то комфорта и удобств.

Собрание шло больше часа. После того как Марфе Петровне удалось выровнять отношения с крайне негативного до допустимого, они начали обсуждать, что они могли бы внедрить в ближайшее время, что не помешает их нравственным укладам, но позволит попробовать развиваться и расширять торговлю. Остановились на том, что они откроют цех копчений, где будут готовить колбасы, подчеревки, балыки и прочие продукты из мяса и рыбы. Насчёт рыбы это было желание Кирилла, он был готов с сыновьями специально наловить рыбы и попробовать её закоптить. Обычно они рыбу на зиму солят в бочках либо сушат как тарань. А вот коптить ему хотелось попробовать разные варианты.

Следующим этапом они займутся молочной продукцией. Это уже после того, как Игорь изучит спрос в городе, и тогда они соберутся и подумают, что они могут предложить. Мефодий напомнил, что их приоритет должен быть направлен на жителей села. Чтобы новые направления деятельности не вредили им самим. Марфа Петровна отреагировала замечанием, что Мефодий разговаривает клише Всеволода. Нет нужды повторять его слова как заклинания. Нужно ко всему подходить с головой, и желательно со своей. Это были основные моменты совещания, и Марфа Петровна его завершила, пожелалав всем хорошего дня и рабочей недели.

Игорь уже сидел в приёмной с полчаса, но через дверь было плохо слышно, и он не понимал, о чём конкретно идёт разговор. Он проводил взглядом выходящих руководителей. Те на него посмотрели, но никто не завёл разговор. Вышла Марфа Петровна, попросила Игоря подождать ещё десять минут и ушла. Игорь всё ещё волновался от своего выступления. Он уже не раз выступал по проектам студии, в которой он работал. Но обычно там были руководители студии, программисты, дизайнеры и клиенты. Но это были две стороны, и он был частью команды одной из сторон. А тут он был один, как самый главный. Это уже другой статус и ощущение.

Марфа Петровна вернулась и позвала его с собой в кабинет. Тут же пришёл Тимофей, но она попросила его выйти. Тимофей сделал удивлённое лицо и вышел.

— Садись, нужно обсудить дальнейшие планы. Сначала хочу тебя похвалить. Ты хорошо разработал план по улучшениям на ферме. Хорошо структурировал по разным категориям. Мне понравилось.

— Спасибо. Это я умею делать.

— Как ты понимаешь, большинство твоих замечательных идей сложно будет реализовать. Но не потому, что мне они не нравятся. У нас есть одна проблема, она очень обширная, но если постараться определить её одним словом, а это слово будет — Всеволод. Я знаю, что ты у него живёшь и он помогает тебе. Но ты ещё не всё знаешь про наше село и его историю. То, что ты видишь — это, конечно, хорошее село. Но могло быть лучше. Всеволод тормозит или запрещает внедрение технологий у нас. Из-за этого всем приходится много работать.

— Да, это напрягает. Он меня постоянно дёргает, когда я уже себе работу найду. Отправлял меня к столяру, потом к каменщику, ещё к художнику, и вот к вам отправил.

— Ну вот. Я согласна с ним, что трудиться — это хорошо. Но когда это делается с радостью и с удовольствием. Если бы мы смогли внедрить в село технологии, то через время люди бы стали меньше работать потому, что должны, а стали бы работать потому, что хочется. Это две большие разницы.

— Да, а если бы не хотели, работали бы по два-три часа в день, а остальное время занимались творчеством. Я вот вроде могу неплохо рисовать, но мне нужно больше времени для тренировок. А куда там его найти, если работаешь пять дней в неделю, а то и шесть, а в единственный выходной ещё ходить учиться рисовать!

— Ну вот видишь, ты уже начинаешь понимать, в чём проблема такого устройства, как тут внедрил Всеволод. А ведь это было не всегда так. Когда я была маленькой, у нас уже было электричество и минимальная техника. У мамы был холодильник, пылесос. Мне очень не нравилось пылесосить, больше нравилось в куклы играть. Было радио с тремя радиостанциями. Всеволод всё твердил, что они развращают молодёжь. Хотя я до сих пор не понимаю, чем ему не нравилась современная музыка. А ещё он ругал новости, что, мол, они формируют негативное мышление.

— В нашем мире всё это есть, и ничего страшного! Я и сам люблю ходить на дискотеки, и каждый год появляется новая музыка, и она всем нравится. И посмотрите на меня — нормальный человек!

— И прогрессивный человек, ничего у тебя там внутри не сломалось! А староста пугал, что либо технологии и сломанные люди, либо возврат к естественной жизни и цельные внутри.

— Он говорил, что соседнее село спилось или как-то так. Я не помню, но там вроде бордели были, деньги большую важность имели, и всё плохо там. Хотя я вот люблю выпить, и ничего страшного. Всё у меня хорошо.

— Соседнее село действительно не лучший пример. Но мы же не знаем, что конкретно привело к такому плачевному результату. Может, всё дело в людях? Наверняка всё дело в людях, причём здесь технологии?

— Согласен, они тут явно ни при чём. Даже наоборот, с технологиями даже слабые люди могут выполнять полезную работу. А тут? Посмотрите на этих шкафов, им легко работать. А я считаюсь здоровым, крепким парнем в нашем мире, а тут разве смог бы я работать как эти лошади в поле? А вот благодаря технологиям я мог бы тут быть менеджером, управляющим, руководителем, бухгалтером, секретарём и так далее. А чтобы в поле работать или с деревом, это надо быть богатырём. Не всем же везёт такими рождаться.

— И поэтому, в том числе, я не вижу ничего плохого в том, что люди придумали для людей. Эти же все технологии придумывают для облегчения труда, для помощи, для удобства. Их же не дают нам инопланетяне, чтобы поработить нас сделав свободными от труда тяжелого и физического.

— Точно, это было бы смешно, если бы нам их давали для нашего порабощения через то, чтобы нам легче жилось.

— Ну вот, а то Всеволод вбил себе в голову, что большинство технологий придумали не люди. И нам их внедряют не для нашего блага, а для того, чтобы нас было легче контролировать и поработить. Он это редко кому и где говорит, сам понимает, что его на смех поднимут люди, и он потеряет свой последний авторитет в селе.

— А как часто у вас выборы старосты проходят? У нас такого рода чиновника избирают раз в четыре года.

— У нас нет таких сроков. Староста избирается до тех пор, пока он способен принимать решения по состоянию здоровья или пока он не потеряет доверие людей. Всеволод стал старостой ещё молодым парнем, ему было около 40 лет. Мне тогда было 25, и я тоже хотела стать старостой, но была слишком молода и неопытна в управлении, поэтому избрали его.

— А выборы прошли потому, что прошлый староста стал слишком старым?

— Да, прошлому старосте было уже 90 лет, и он сам попросил отойти от дел. К тому же тогда очень много молодёжи уезжало в город. Нужны были люди, чтобы поддерживать электрические сети, трансформаторы, технику. А Всеволод решил справиться со всеми проблемами одним махом: нет техники — нет проблем. Вот так теперь и живём, как наши предки при лучинах.

— Но староста ещё выглядит здоровым и крепким. Если ждать, пока он состарится, то можно не дождаться.

— Поэтому нужен второй вариант. Чтобы люди сами попросили внедрения технологий. Начать хотя бы с денег. Ты же заметил, что у нас даже деньгами почти не пользуются?

— Да, я до сих пор не могу понять, как вы так живёте!

— Ну вот. Если для начала ввести деньги в обращение, уже будет легче. Ведь люди по-разному эффективны. Какие-то доярки не могут стоять в один ряд со строителями домов. А у нас все одинаковы. Если кому-то что-то нужно — ему бесплатно это делают, и не важно насколько ты полезен для общества. А ведь это нарушает справедливость. Я как руководитель работаю за пятерых. Знаешь, сколько ответственности на мне? Думаешь, у меня есть выходные? Даже на выходных у меня болит голова: как сделать то, как достать это, как решить проблему. Это титанический труд. Но я равна в правах на блага с моей самой юной дояркой, которая работает только второй месяц. Если ей понадобится дом построить, ей построят дом. И гроша не возьмут за это.

— Ну да, это очень странно. В нашем мире тоже каждый получает столько денег, насколько его работа полезна для общества. Если ты шкаф накачанный и тупой, то только и можешь, что работать грузчиком за копейки. А если у тебя голова есть на плечах, как у меня, то можешь хорошо зарабатывать, работая головой.

— Мы друг друга понимаем. Это хорошо. Но нам нужно больше людей, которые хотят жить по справедливости и со всеми удобствами, которые предлагает нам культура и цивилизация. Может, разве что бордели не стоит открывать. Хотя у каждого есть выбор. Это же не женщины виноваты, к ним же приходят мужчины.

— У нас всё это есть, и всё равно всё хорошо. Тоже не вижу в этом проблемы.

— У нас с тобой впереди большая работа. Если мы с тобой смотрим в одну сторону, тогда мы сработаемся, и у тебя впереди большие перспективы со мной в команде. Эта ферма — не конечная точка нашей деятельности. У меня большие планы на всё село. Тебе надо подумать и определиться: ты со мной двигаешься дальше или со старостой? Боюсь, рано или поздно у нас с ним начнётся конфликт, и я хочу, чтобы ты заранее выбрал сторону. Если ты выбираешь старосту с его укладом, ничего страшного. Я найду тебе работу на ферме, чтобы ты особо не напрягался. Может быть, даже будешь нашим представителем в городе. Ты же вроде неплохо знаешь маркет. Вот будешь рекламировать наши товары там и продвигать продукцию нашей фермы.

— Маркетинг, называется это. Да, я бы занялся чем-то таким. А насчёт старосты мне надо подумать. Всё-таки он был первым, кто меня приютил и помогал мне. Хотя я и сам больше склоняюсь к вашему видению.

— Это хорошо. Тогда я тебя сегодня освобождаю от нахождения на ферме. А завтра жду тебя с решением, и будем двигаться дальше.

— Можно я до конца недели подумаю? Мне одного дня может быть мало.

— Хорошо, тогда ты в свободном полёте до конца недели. Можешь думать над теми делами, которые нужно будет успеть в городе. В субботу едешь вместе с Багратом в город. Пропуск у тебя будет от меня.

— Отлично, я тогда пошёл. Хорошего дня!

Игорь теперь был приятно воодушевлён. Он был на пороге чего-то важного и масштабного, и он мог стать действующей фигурой этих изменений. Только встал неприятный вопрос выбора: поддержать Марфу Петровну, которой он симпатизировал, либо поддержать старосту, который его приютил, кормит и помогает с поиском работы. Нужно найти какой-то серединный путь, чтобы не ссориться ни с одним, ни с другим. Только как это всё придумать? Нужно время на размышления. Ничего. Он и не из таких ситуаций выпутывался. Бывало, сроки пропускали, ошибок в проекте наделали, всё против него. А он рассказывал клиентам, что они тестировали новую технологию, и если она получится, то они станут лучшим стартапом в мире. И срабатывало.

Конечно. Нужно только придумать, что такого сказать обоим, на грани правды и вымысла, чтобы и вашим, и нашим, как говорится. Нужно развить старую мысль, которую он уже озвучивал при старосте, чтобы провели электричество только для фермы. О, точно! Там же на ферме никто не живёт, соответственно, технологии, применяемые там, могут помочь только в труде. Никого они там не смогут развратить, так как туда приходят поработать и уходят. А вред главный, по мнению старосты, они наносят тем, что развращают молодёжь. По крайней мере, так для себя Игорь это понимал или хотел понимать.

Времени ещё до ужина было достаточно много, и он решил пойти погулять возле речки. По дороге вспомнил, что в среду договорился с ребятами пойти возле неё погулять. И тут ему пришла в голову мысль: сделать Любаве сюрприз. Он придумал найти, где растут красивые цветы, чтобы, когда они будут гулять, он зашёл за кусты и вышел с красивым букетом, а не пришёл с ним в руках. Нужно было найти цветы, чтобы их быстро сорвать, и не сейчас, иначе к среде они завянут. Возле речки каких только цветов не цвело — всё-таки вода рядом. Но надо было найти какие-то редкие цветы, а не брать те, которых и так вокруг много. Этот поиск редких цветов его очень занимал.

Вообще, процесс поиска чего-то ему всегда нравился. В детстве он с другом в огородах искал монеты или пульки для воздушек. Позже ему нравились головоломки, где что-то надо найти, или пазлы, когда стал ещё постарше. Может быть, он мог бы стать археологом, если бы в этой специальности платили достойные деньги. А то тех археологов, которых он видел, было, честно сказать, жалко. Они выглядели как бомжи, которые ковыряются в земле, и зарабатывали, наверное, схожие деньги с теми, кто сдаёт картон с бутылками.

Поиски продолжались долго. Игорь нашёл много красивых цветов, теперь нужно было выбрать, какие именно пойдут на сюрприз. Проблема выбора всегда занимает любого человека: что одеть, что поесть, что купить, куда пойти и так далее. Не то чтобы проблема выбора была главной, это скорее верхушка айсберга. Скорее, важным было не ошибиться. А за этим скрываются страхи: страх быть хуже других, страх сравнения, страх показаться слабым, глупым, неудачником, страх проиграть, страх потери выгоды, страх поражения и так далее. И чем дольше человек выбирает, тем выше в нём уровень страха. Особенно это забавно получается, когда другой человек, которому подарят букет, он понятия не имеет, какие муки выбора были и какие варианты букета могли быть. Он видит только тот букет, который подарили, и всё.

В конце концов Игорь выбрал, какие цветы пойдут на букет. Теперь ещё нужно было достать у кого-то ножик, чтобы красиво их срезать, а не рвать руками, растрепав стебли. А для этого можно зайти к Свете: и с ней повидаться, и ножницы попросить, и за Баграта спросить. Игорь любил, когда все дела можно скомпоновать и одним махом сделать сразу несколько дел. Ощущался какой-то выигрыш от таких действий, а Игорь любил выигрывать. Это даже проявлялось в том, когда он ходил в тренажёрный зал и как надо было снимать или надевать блины на снаряды между подходами. Он умудрялся делать так, чтобы было минимальное количество проходов от места с блинами до снаряда, чтобы не ходить туда-сюда лишний раз. В этом проявлялся его подход во всём — найти наиболее эффективную модель.

Света была дома и немного удивилась тому, что Игорь к ней пришёл. Казалось бы, его волосы не успели отрасти за несколько дней, чтобы было пора снова стричься. Может быть, он заревновал и решил выяснить их отношения после её поведения в субботу во время гуляний. Это её немного воодушевило.

— Привет, к тебе можно, не занята?

— Для тебя свободна. Что ты хотел?

— Хотел узнать, как дела у красавицы?

— А чего ты у меня спрашиваешь? Спроси у Софии или Валентины, они больше дружат с Любавой.

— Ого. Не ожидал я от тебя проблем с самооценкой. Даже наоборот, учитывая сколько у тебя кавалеров или женихов.

— Ты считаешь это плохо, когда у девушки много кавалеров?

— Это решать самой девушке надо. Я вообще пришёл не по поводу подсчёта кавалеров.

— Тогда чем я могу тебе помочь?

— Можешь одолжить ножницы до выходных?

— А тебе зачем? Что ты ими собрался делать?

Тут Игорь понял, что не до конца просчитал ходы. Не мог же он прямо сказать, что для того, чтобы сделать сюрприз Любаве. Нужно было срочно выкрутиться и что-то набрехать.

— А вот сюрприз!

— Сюрпризы я люблю. Хорошо, вот эти ножницы бери.

— Кстати, насчёт твоих женихов. Ты не знаешь, когда к тебе Баграт зайдёт в гости? Мне нужно с ним увидеться.

— Тож себе такого жениха хочешь?

— А тебе жалко? Нет, мне с ним по делам нужно. Он мне пропуск в город обещал достать. А мне туда нужно уже по делам фермы попасть.

— Смотри какой деловой. Баграт, если сможет, достанет. Но ты не рассчитывай, что он тебе должен его обязательно достать. Это сложно, во-первых. А во-вторых, не такой уж ты важный человек для него.

— Ну, это с какой стороны посмотреть. Может, для него и для тебя я не важный человек. А вот для Марфы Петровны оказался очень важным человеком. Она мне сказала, что и без Баграта пропуск мне сделает. Но мне всё равно вместе с ним ехать. А как его найти, кроме как у своей невесты, я и не знаю.

— Ты смотри какой важный гусь. Ваше величество не соизволит самому к Баграту прийти?

— А где он живёт?

— Ну так с этого можно было и начинать.

Света объяснила ему, где живёт Баграт. Они ещё немного поязвили в адрес друг друга и попрощались. Игорю понравился градус напряжения между ними. Это, если взять за скобки все остроты в свой адрес, говорило о том, что она к нему не ровно дышит. Однако, она может и играть им, как и другими своими кавалерами. А ещё он сказал, что ей сюрприз готовит, и теперь нужно было и ей что-то придумать. А думать уже особо нечего. Он как раз выбирал, какие цветы для букета Любаве срезать, ему нравились и одни, и другие. Так вот и решение: одни Любаве, другие Свете.

Игорь ещё немного погулял по селу и направился в сторону дома. Нужно на днях поговорить со старостой, обсудить с ним идеи по ферме и в целом ситуацию. Хотелось бы отложить этот разговор на попозже. С другой стороны, чем быстрее поговорить, тем легче на душе будет. К тому же староста ясновидящий. Есть ли смысл от него что-то скрывать, если он и так всё видит? Поэтому Игорь шёл и морально готовился к беседе.

Глава 11. Переселенец

Игорь вернулся домой раньше ужина. Ирина с Людмилой ещё хлопотали на кухне. Всеволода не было дома. Аркадий мылся после рабочего дня. Дети бегали по участку рядом с домом. Всё было легко и спокойно, кроме настроения у Игоря. Его переполняли чувства от выступления, от беседы с Марфой Петровной, от Любаве со Светой, а ещё от старосты, с которым лучше всего сегодня и поговорить. От этого ему не сиделось, и Ирина начала спрашивать, о чём он так волнуется.

Он рассказал, что сегодня была его презентация на ферме, и теперь его ждёт командировка в город. А потом ещё процесс внедрения идей, которые он предложил на презентации. И он немного волнуется. Но не рассказал, о чём ещё волнуется в связи с разговором со старостой и технологиями. Ирина понимающе поддержала его в начинаниях и посоветовала быть осторожной в городе: там много пороков и соблазнов. Игорь воспринял это как бабские забобоны и не обратил на это внимание.

Позже зашёл Аркадий и вернулся староста домой. Все сели ужинать, и всё было, как обычно, кроме того, что в дом забежала собака, и Всеволод её сразу прогнал. Игорь удивился,почему прогнали собаку, а староста пояснил, что животных нежелательно пускать на кухню и в спальню. Игорь в очередной раз заметил, что тут много всяких странностей, и больше на эту тему ничего не спросил. Всеволод завёл разговор за ферму и хотел узнать, как там у Игоря дела. Ирина сказала за Игоря, что у него была презентация, и он готовится к командировке в город. Игорь кивнул. Староста предложил обсудить этот момент уже после ужина отдельно, и Игоря это больше всего устраивало. Предстоял непростой разговор, так хоть один на один, а не при всех.

После ужина они со старостой по традиции пошли гулять в сторону речки. Сначала Игорь рассказал, кто был на презентации, как они остались без него обсуждать его идеи и как он ждал потом ещё встречи с Марфой Петровной. Староста молчал и ждал дальнейших деталей. Игорь собрался с духом и рассказал в двух словах суть презентации. У старосты, на удивление, не было никакой острой реакции. Он не ударил его палкой, которой у него и не было. Не начал орать на него, и даже не повернул голову с тяжелым взглядом, а продолжал шагать и смотреть в даль, как обычно. Игорь не знал, как себя дальше вести. Он уже было сжался и ждал наказания. Но раз староста молчал, он начал оправдываться. Что на самом деле разделяет опасение насчет вреда от технологий. Поэтому предлагает их вводить только на ферме, там же люди только работают, и они не смогут на них подействовать развращающе. А наоборот, они просто повысят эффективность труда. И то, если староста будет не против. Но об этом с ним, по идее будет Марфа Петровна общаться.

Его дело было придумать, а стоит или не стоит вводить или отказываться — это уже дело начальства. Он в это не хотел бы лезть. Он привык у себя на фирме принимать решения в рамках своих компетенций и полномочий. В этом он эффективен. Если начальство приняло решение, он уже сможет добиться его реализации и слаженной работы команды. Если надо что-то подкорректирует, может подправить, где надо усилить и так далее. А вот принимать высокие политические решения — это не к нему. Староста подождал, пока Игорь закончит, и нарушил своё молчание.

— Давай пойдём издалека. Вот в твоём мире много технологий, автоматов, компьютеров?

— Да, конечно, почти все бизнесы у нас работают полностью или частично на этом.

— И что, люди перестали работать по 8 часов в день и по 5 дней в неделю?

— Нет, не перестали. А чего они должны были перестать?

— Технологии же помогают облегчать работу. Чтобы у человека было больше времени на творчество, созидание, воспитание детей, проведение времени со своей семьей.

— Технологии облегчают одни виды работ, но создают новые рабочие места, и там тоже нужно работать.

— Если люди всё равно работают и даже больше, чем без них, то какая у них на самом деле цель?

— Да, у нас есть люди, которые работают больше 8 часов, даже больше 12 часов. Но зато они работают более эффективно, больше могут сделать за рабочее время.

— Это уже ближе к правде. Так значит, цель технологий не освободить человека от работы ради творчества и созидания, а цель в том, чтобы больше получить прибыли?

— Да, в том числе и прибыли. А что здесь такого?

— А кому идёт эта прибыль и на что её тратят? За счет этой прибыли строят дома и дарят молодоженам? А строят дома творчества, оплачивают выступления для людей? Может, бесплатная медицина или образование у вас? Вещи в магазинах бесплатно раздают кому нужно? Посуду дарят, одежду?

— Медицина и образование у нас бесплатны, да. Ну, может, не всё, но есть. Но я понял мысль. Те, кто зарабатывают, покупают себе только дворцы, яхты, самолеты. Но они и создают рабочие места, платят зарплаты, налоги.

— Хорошо, а налоги — это что такое?

— Когда люди платят налог на зарплату свою, на недвижимость, на бизнес.

— То есть платят дань захватчикам?

— Нет, своему государству платят.

— Я понимаю. Но если дом принадлежит тебе и земля тоже, зачем за это кому-то платить? Или если ты трудишься, зачем часть своего труда отдавать кому-то? Допустим, у вас налог 25% на зарплату. Это значит что из 12 месяцев в году ты бесплатно работаешь три месяца.

— Об этом я так не думал, конечно.

— Потому что ты не знаком с такой технологией захвата власти как деньги. Вот скажи, человек у вас без денег может прожить?

— Нет, без денег — нет. Как же он сможет купить себе еду или одежду, а тем более жильё?

— А у нас мы живём без денег. Как видишь.

— Ну, у вас тут много странностей.

— А разве у вас мало? Разве не странно купить землю и потом платить за неё кому-то, если она твоя? Или она не твоя, и ты платишь аренду? Также и со всем остальным имуществом. Не удивлюсь, если у вас надо платить за воду, солнце, воздух.

— Кстати, у нас есть плата за воду и за солнечные панели тоже. За воздух пока вроде нет налога. Хотя какой-то налог на углеродный след есть, но его платит государство, вроде.

— Это потому, что деньги — это технология. У нас они могут помочь в трудную минуту. Но у нас они не создают эту трудную минуту. А в городе или у вас они могут служить тем, кто хочет держать вас в рабстве.

— Но деньги дают и свободу.

— Глупости. Свободу даёт своя земля, своя еда, своя одежда, своё тепло зимой, полная автономия от системы власти. Даже деньги, если они не в натуральном виде, как у нас золото и серебро, они тоже могут быть не вашими. Это может быть большая иллюзия, что у вас есть свобода. Это то, с чем ты можешь столкнуться в городе. А ведь мы ещё не начали говорить за технологии.

— Вас послушать — всё вокруг зло.

— Всё в балансе. Добро и зло — относительные вещи. Для одних одно — зло, то же самое для других — добро. А вот свет и тьма — они есть и не относительно восприятия личного. И в таком ракурсе, да, есть система порабощения власти, это тьма, и есть система Творца, природа, и это свет. Технологии в большинстве своём и деньги — это тьма, и никуда от этого не деться. Но можно жить без них, жить по свету, с Творцом. И этот выбор лежит в основе всего.

— Так вы против моих идей по ферме?

— В данном ключе — да. Твои идеи хороши для получения прибыли. А это путь к рабству и путь темноты. Нам не нужны особо деньги. А еды нам хватает. Наше село постепенно растёт, и мы можем постепенно увеличивать производство еды. А делать это ради того, чтобы увеличить торговлю с городом, чтобы увеличить количество денег — это путь не туда. Я понимаю, куда этот путь и к чему он может привести. Надо обладать крепким духом, чтобы противостоять соблазнам и нести ответственность за выбор темноты. Не всем это по силам.

— Понятно. Ну, моё дело было придумать идеи. А внедрять их или нет — уже дело ваше с Марфой Петровной. Если решите внедрять, я могу помочь руководить командой.

Дальше они со старостой ещё какое-то время походили и стали возвращаться домой. Игорь хотел поскорее уйти от Всеволода, самому погулять, подумать. И перед тем, как он успел сказать об этом, староста сказал: “У нас в селе появился человек из города. Переехал к нам жить. Я его поселю с тобой в комнате на первое время. Тебе пойдёт на пользу общаться с ним и узнать побольше о городе. Не от меня, скажем так”. Игорь сказал, что он не против, но у него только одна кровать. Всеволод сказал, что кровать перенесут из другого дома. Завтра их познакомят.

В целом разговор для Игоря прошёл положительно. Он ожидал агрессии какой-то в свой адрес. А Всеволод, несмотря на несогласие с его планом, не проявил никакой агрессии. Даже не проявил разочарования или раздражения. Он был спокоен, как всегда, и разговаривал с ним, как с учеником в его классе, наверное. Хотя тут речь идёт о выводе села на новый уровень развития. Это же какие перспективы открываются, если начать внедрять технологии в производство еды! Они могут стать очень богатым и зажиточным селом. Всем купить машины или что тут у них есть. Скорее бы попасть в город и увидеть своими глазами, что там есть.

Игорь не ожидал от города каких-то инопланетных технологий. Даже если у них есть что-то, чего у них нет, он, наверняка, видел такие идеи в книгах или фильмах. А вот в их мире технологий — куча, и он мог бы стать сверхполезным человеком для правителей города. Ещё более ценным, чем для Марфы Петровны. Как раз староста подселит к нему человека из города, и можно будет у него узнать про это всё.

Игорь начал обдумывать беседу с Всеволодом. И что-то в этом есть, в этих деньгах. Действительно, в его мире человек не может выжить без денег, не можем абсолютно ничего. Редкие случаи, когда кто-то по дружбе может что-то дать, и то, скорее всего, в долг. А тут не то чтобы выжить, а всё есть для жизни и без денег. Получается, в его мире у кого есть деньги — тот главный, и от него зависят жизни других, в каком-то смысле. А тут не важно, сколько у тебя денег, это не влияет на твоё положение в обществе или ценность. Но у Баграта есть ценность, но опять же, не на всех это работает. Вот Свете нужно что-то из городских товаров — он ей и мил. А Всеволоду не нужно, для него что торговец, что доярка.

Если под таким углом зрения смотреть на деньги, то они становятся технологией. Технологией управления людьми. Да уж, никогда бы не подумал Игорь о таком. А ещё староста говорил, что свобода — это жить на своей земле, есть свою еду, пить свободно воду. Тоже в этом что-то есть. У Игоря в мире уже давно ввели налог на землю и на недвижимость более 60 кв. м. То есть купил ты землю на деньги, которые заработал, а с них ты уже заплатил кучу налогов, и снова плати налог. Грабеж на грабеже. А ещё Игорь слышал от папы, что сейчас даже если ты купил участок земли и хочешь построить себе дом, то ты это можешь сделать только, используя лицензированные строительные материалы. То есть не можешь, как тут, пойти в лес, взять деревья, глину, камыш для крыши и построить себе дом из бесплатных стройматериалов. Ты должен всё купить от крупных заводов и чтобы потом все документы на дом получить, то строить дом должна фирма с лицензией. И всё равно нужно будет пройти семь кругов бюрократического ада и дать взятки.

Получается, в его, Игоря, мире человек не может себе получить землю, построить дом, никто ему не даст еды, одежды, домашней утвари. По сути, человек стал рабом, который зависит от денег и от системы. Тогда как тут, у Всеволода в селе, каждый получает дом, одежду, еду, но с условием, что он тоже будет трудиться на общее благо, хоть дояркой, хоть художником. А в Игоря мире есть огромные прослойки людей-паразитов, которые не трудятся вообще, а только занимают должности и обворовывают свой народ. И если убрать из всего деньги, то рухнет вся паразитическая система. Хотя Игорь её таковой не считал, и это были первые проблески мысли у него на эту тему.

А если развить мысль, то выходит, что в мире Игоря человек, который уже не первое поколение живёт в городе, давно оторван от земли, он потерял все навыки выживания. В широком смысле. Тут, у Всеволода в селе, каждый может сделать себе одежду, вырастить себе еду, при этом разную еду, построить своими руками дом, мебель сделать, сарай, если надо, сделать себе посуду, инструменты, да в целом всё, что нужно для жизни. А в городе житель может только пойти в магазин и за деньги купить себе что-то. Кстати, в селе нет ни одного магазина. Или Игорь пока не встречал, надо будет выяснить. Как это вообще они могут жить без единого магазина?

Получается, все навыки, чтобы жить самостоятельно на земле, которые передавались из поколения в поколение, утрачены. В мире Игоря, в большинстве своём, никто ничего не умеет. Да, есть те, кто могут отремонтировать одежду, но обычно это одна мастерская на целый жилой квартал. И речь идёт о ремонте одежды, а не о том, чтобы её создать из ниток или ткани. А как сделать нитку или ткань? Это вообще исключительно на фабриках делают. Что в этом плохого? Да ничего плохого, если есть деньги. А без денег ты никто. Плохо это или хорошо, Игорь пока не знал. Он только начал замечать разницу, настоящую разницу между двумя укладами жизни.

Потом Игорь ещё долго гулял по селу. Но за день хватало событий, он устал и пошёл домой спать. Утром после завтрака он не знал, чем себя занять. На ферме дали, можно сказать, отгул. Можно и туда пойти, там потыняться. Но Игорь решил подождать, пока староста приведёт в дом переселенца из города. Это, наверное, самое интересное, что сегодня ждало Игоря.

Аркадий уже закончил работу в поле и попросил Игоря помочь ему перенести кровать для новенького. Они пошли в соседний дом, в котором жила семья Аркадия, и оттуда вынесли кровать. Она была тяжёлая, деревянная. Игорь думал, что он родит, пока её несёт. Спросил у Аркадия, откуда у него лишняя кровать? Он сказал, что бывают дни, когда он хочет поспать отдельно от жены, и это была кровать из его берлоги. У него есть своя комната, больше похожая на мастерскую, и там стояла эта кровать. Игорь сравнил для себя эту берлогу с гаражом у мужиков из его мира, куда ходят не столько ради машины, сколько побыть наедине с собой или с другими мужиками посидеть, пообщаться на философские темы или просто выпить. Но Аркадий не пил, поэтому у него и не гараж.

В мастерской у Аркадия чего только не было. Он там делал очень красивую колыбельную из дерева. Что интересно, она была подвесная, а не на ножках. Игорь спросил, почему так? Аркадий сказал, что ребёнок, пока находится в матери, то находится в жидкости и по сути почти в невесомости. В таком состоянии у него формируются органы, нервы, весь организм. И поэтому очень полезно, чтобы младенец до определённого возраста оставался в такой колыбели на весу. Тогда происходит естественный рост, а если положить младенца на жёсткую кровать, у него могут нарушиться естественные ритмы развития организма.

В углу стоял недоделанный кухонный гарнитур. Игорь заметил, с какой тщательностью Аркадий готовил каждый ящичек, каждую шуфлядку. Везде был какой-то барельеф, и на нём он вырезал не просто персонажей, а какие-то истории. На одной шуфлядке на барельефе была девочка в платье и шапочке, которая присела и собирала ягоды с кустов. На другой — рычащий медведь, который вытянул шею с мордой и рычал на волка, который стоял вполоборота к нему. Все эти шуфлядки были на уровне до метра, чтобы маленькие дети могли их рассматривать. Скорее всего, за каждой композицией стояла какая-то местная народная сказка, а это были к ним иллюстрации на дереве.

После того как они отнесли кровать, Игорь вернулся с Аркадием в его мастерскую и разглядывал, чем занимается его сосед в свободное время. Судя по всему, Аркадий был кем-то вроде скульптора, только на дереве. Ещё у него была коллекция деревянных фигурок, как солдатиков, стоявших на полке как выставочные образцы. Аркадий рассказал, что это его хобби, и не все его фантазии можно вырезать на мебели, поэтому какие-то свои работы он делает отдельно и выставляет на эту полку. Многие его фигурки он дарит другим людям, поэтому его работы можно найти во многих домах.

Игорь даже начал немного завидовать. Они с Аркадием были почти ровесниками, но у Аркадия была семья и дети, а также хобби. Его работы украшали много мебели в селе, и фигурки были у многих дома. А вот Игорь в свои годы не обзавелся ни семьей с детьми, ни чем-то, что дарил бы другим. Ну, кроме подарков коллегам по работе на праздники или друзьям на дни рождения. И то, это же он покупал за деньги, а не создавал сам. Вот снова тема денег. Получается, в Игоря мире всё продается и покупается, и мало что создаётся. Куда делись все мастера? Пошли работать за деньги менеджерами, бухгалтерами и так далее. И потеряли всё своё мастерство.

Староста привёл во двор парня. Игорь сразу пошёл им на встречу и их представили. Парня звали Виталий. Ему показали комнату, где он будет жить, рассказали о распорядке дня в плане питания: когда завтрак и ужин. Познакомили с домочадцами и оставили осваиваться. Игорь увидел, что у Виталика своя котомка с вещами, и дал время ему освоиться и разложиться, а сам пошёл к старосте узнать о Виталике. Всеволод сказал, что парень сам из села соседнего, когда там стало совсем плохо, поехал в город, пробовал там устроиться. Спустя время вот он тут. Парень рукастый, легко здесь найдет, чем заниматься. На этом староста ушёл. Игорь решил познакомиться с Виталием.

— Слышал от старосты, что ты какое-то время прожил в городе. А я туда собираюсь попасть впервый раз на этой неделе. Можешь мне рассказать про него?

— Да, пять лет там прожил. Выжат как лимон в чай. Наполовину сварен, наполовину выжат. Это если кратко. А так спрашивай, что тебя конкретно интересует?

— Большой он? Сколько там человек живёт?

— Большой и высокий. Там дома не как тут, а многоэтажки. Есть по 30 этажей дома. Людей тоже очень много, около миллиона.

— А, ну, это как у нас в моём мире.

— Что значит в “твоём мире”?

— Тебе староста не успел рассказать. Я заблудился в катакомбах в своём мире и через портал старого храма вышел в ваш мир. Но староста не знает как вернуть меня назад. Поэтому я тут обживаюсь.

— Вот это да! Впервые слышу о другом мире и о портале. Интересно, а мне можно попасть в ваш мир?

— Не знаю. Можешь попробовать пройти через туннель, где портал. Может, тебя перенесёт в мой мир?

— Надо попробовать. А какой ваш мир?

— Более развитый, чем этот. У нас больше технологий, компьютеры, интернет. Тебе сложно будет объяснить это.

— Почему? В городе тоже это всё есть.

— Как это так?! Может ты путаешь? Компьютеры — такие ящики, и там можно работать, фильмы смотреть, музыку слушать. А интернет — это сеть, где сайты разные.

— Компьютеры точно есть. А вот сайты, ты сказал, тут такого нет. Но, наверно, это то же самое, что у нас места. Разные места в интернете и там разное.

— Да, похоже, это одно и то же. Ух ты, вот это да! Я думал, в городе всё как тут, плюс-минус. Только слышал, холодильники есть.

— Там много всего дома: холодильники, плиты, микроволновки есть у каждого, утюги, фены. Да тебе надо это видеть. Так не объяснишь, что это такое.

— Да почему же, у нас тоже всё это есть. Может быть, ваш город и наш мир почти одинаковые. Надо бы мне скорей в город попасть!

Дальше они обсуждали разные аспекты городского устройства, и чем дольше обсуждали, тем больше находили одинакового. Но были вещи, которые отличали их миры. Тут, в городе, был более жёсткий контроль. На машинах имели право ездить только те, у кого было больше денег. Въезд в центральную часть города был платный, если ты хочешь ездить каждый день. Остальным въезд был только один раз в неделю, в зависимости от последней цифры номерных знаков. Богачи покупали себе абонемент на год, и у них были специальные номера, или покупали абонемент на месяц и показывали его при въезде. Если машины ломались, то чинить их можно было только в официальных СТО, где ставили официальные запчасти. Это было дорого, поэтому были подпольные СТО, которые ремонтировали дешевле в два-три раза. Но они платили взятки полиции и чиновникам, и могли конфисковать твою машину, если поймают с поличным на ремонте.

Виталий работал в коммунальной компании, которая занималась обслуживанием инженерных сетей в городе. В ней были разные направления: начиная от дворников и заканчивая инженерами, которые проектировали строительство новых кварталов в городе. Там были и электрики, и сантехники, и специалисты по отоплению, по газу, и другим системам. У них в городе строилась система “удобный город”. Когда житель получал карточку, которая открывала шлагбаум для въезда на территорию квартала. Та же карточка позволяла активировать лифт в доме. Та же карточка была проездным в муниципальном транспорте. Та же карточка давала возможность обращаться за ремонтом в коммунальную компанию, где работал Виталик. А если у человека были проблемы, то карточка отключала какие-то функции.

Игорь спросил: ”Какие могут быть проблемы?” Виталик рассказал, что он набрал почти 2000 баллов горожанина. Это позволило бы ему перейти от работы сантехником в стажеры в отдел инженеров. Это самый престижный отдел. Он начинал с дворника и за восемь лет жизни в городе почти накопил этот балл. Но случилась драка, и ему наложили штраф 300 баллов. После этого он сдался и решил уезжать из города. Подробности этой истории он сказал, может быть, позже расскажет. Но набрать заново триста баллов может уйти ещё год-два времени. Он устал жить в таком темпе и решил вернуться в более привычную среду. А главное — вернуться к свободе.

Игорь попытался узнать, что Виталий имел в виду насчёт свободы. Виталик рассказывал, что, по его наблюдениям, в городе хорошо живут только касты избранных. Туда входят чиновники, различные управленцы, а также прослойка бизнесменов, которые срослись с чиновниками. Остальные люди живут как обслуживающий персонал, которому не хватает денег на нормальную жизнь. И этот порядок создаёт ощущение, что ты живёшь рабом в свободном мире. Тебе вроде не запрещают ходить в кино или на дискотеки, в торговые центры, но у тебя нет денег. А работа с утра и до вечера, плюс всякие выезды на аварийный ремонт могут затянуться на всю ночь. Так что ты и выспаться толком не можешь.

Игорь сравнивал это со своим миром и какие-то такие черты находил у себя. У них тоже, работая в супермаркете с 8 утра и до 10 вечера, зарплаты толком ни на что не хватает. А чтобы купить машину или квартиру, так и речи быть не может. Максимум, на что можно накопить, так работая, — это новый холодильник. И то такие крупные покупки, скорее всего, будут в рассрочку. Да полно таких специальностей, где ты никак не заработаешь на квартиру или машину, хоть всю жизнь паши на них. Просто Игорь раньше об этом даже не задумывался.

Он спросил у Виталика: “А что насчёт программистов, они хорошо зарабатывают?” Виталик сказал, что да, они в почёте и хорошо живут. Но чтобы работать в этой сфере, нужны связи или состоятельные родители. Так просто даже учиться на программиста не возьмут. А если выучишься, там ещё надо на хорошую работу устроиться, что без связей снова же тяжело. У него знакомый там был, накопил денег, поступил на программиста на платное обучение. Проучился и уже полгода не может найти даже самую низкооплачиваемую работу. Скоро его выселят с квартиры, и ему негде будет жить, если не найдёт работу.

Насчёт жилья тоже всё не просто. Виталик жил в общежитии для работников. Потом, когда накопил денег, съехал в старый район и арендовал квартиру в старом доме. Там, конечно, не очень хороший ремонт, но зато свой душ и кухня. Ему совсем надоело жить в коммуналке, где постоянно то еду украдут, то вещи, то сломают что-то, то возьмут без спроса. Но стоимость аренды, хоть и была низкой для того, чтобы снимать самому квартиру, но не бесплатная, как у него в коммуналке. Поэтому его увеличение зарплаты начала съедать аренда. Потом он начал ещё больше получать зарплату и начал присматривать себе ещё лучшую квартиру, уже со свежим ремонтом и в хорошем районе. Так там можно жить, только если бы его повысили до инженерного отдела. Иначе снова пришлось бы жить от зарплаты до зарплаты.

И об этом Игорь не особо задумывался. У него всегда в семье были деньги, он был из обеспеченной семьи и никогда ни в чём не нуждался. Эту сторону своей жизни он тоже не рассматривал под таким углом, как сейчас рассказал ему Виталик. А главной проблемой было для него завести девушку. Пока он жил в общежитии, ему было стыдно и неудобно привести кого-то к себе домой. Он и одевался не подобающе современной моде. Поэтому он стеснялся, и у него почти три года не было никаких отношений. Потом, когда он съехал на квартиру, у него появилась девушка. Но ему приходилось тратить на неё все свои свободные деньги, чтобы не потерять её. В итоге она с ним рассталась, а у него не было никаких накоплений. Всё тратил на свою девушку. Потом у него ещё была девушка, которая приходила к нему в гости, но не каждый день, а раз в неделю, или могла пропасть на две-три недели и снова появиться в его жизни. Это было хоть что-то, но не об этом Виталий мечтал, когда уезжал в город жить.

А встать на ноги, чтобы финансово позволить себе семью в городе, перспектив он не видел. И это была главная причина разочарования в городе, главная причина, почему он оттуда уехал. Если сам по себе он ещё мог через год или два получить желаемую должность, то, чтобы обеспечить ещё девушку и потом детей, ему надо было бы ещё лет пять, может, десять, работать с утра до вечера. А жизнь пролетела бы мимо. Поэтому он резюмировал, что город выжимает все соки, и ты становишься сваренным, выжатым лимоном.

Игорь спросил, не знает ли Виталик других судеб, кому удалось устроиться и найти дорогу в жизни. Виталик ответил, что знает пару историй. Даже не пару, а много. Девушки, красивой внешности, находили себе место в жизни, в основном выходя замуж, реже — находя хорошо оплачиваемую работу. Но у него было подозрение, что они скорее становились любовницами руководителей, которые устраивали их формально на работу, а на самом деле это было другое.

За парней он знает одного со своего села. Тот не то чтобы успеха добился, но достаточно неплохо себя чувствует. Он пошёл работать в полицию. Тоже начинал, как Виталик в общаге, а сейчас у него хорошая квартира в аренде, не своя, но хорошая. И, судя по образу жизни, со временем будет и своя. Жена есть, и уже ребёнок родился. Но, судя по общению с ним, хотя они не были никогда друзьями, просто знакомые, он занимается не совсем полицейской работой. А, скажем так, выполняет особые поручения криминального характера. Делает грязную работу, можно сказать. Игорь понял, о чём речь, и не расспрашивал подробностей.

Виталик ещё рассказал о знакомой девушке, тоже с его села. Когда они были маленькими, играли вместе. Потом он её встретил в городе, и она его долго не могла вспомнить. Но дальше как-то они пересекались и немного общались. Она устроилась работать поваром в заведение и работала, как и Виталик, с утра до вечера, а то и до ночи, если какой-то банкет или корпоратив. Платили ей так же мало, как и Виталику, и ей еле хватало на комнату в квартире. Общаги ей никто не давал бесплатно. Он даже думал с ней отношения попробовать, хотя она внешне была не в его вкусе. Но у них у обоих не было времени на отношения. Оба работали до ночи, а потом еле хватало времени и сил на домашние дела. И жили они далеко друг от друга — это ещё час времени на дорогу, если в гости ездить, и час назад. Они не могли себе такое позволить, и желания особо не было.

Игорь решил больше не докучать Виталику и пойти погулять по селу. Да и Виталику нужно было передохнуть и освоиться. Парень он был добродушный, поэтому Игорь не переживал, что у него что-то украдут, да и что у него тут можно украсть, пока нечего. Когда он гулял уже сам, подумал, что ещё нужно у Виталика узнать про денежную систему, как она работает. И про супермаркеты, продукты и тому подобное, по работе. Но это можно и самому посмотреть. Виталик, судя по всему, был из рабочего класса, и взгляд у него на город однобокий. Возможно, это только одна из граней города, и явно не лучшая. Хотелось поскорее уже самому туда попасть и своими глаза посмотреть, как он устроен.

Глава 12. Решение

Вторник и среду Игорь ходил на ферму на пару часов погулять там. Заходил к Марфе Петровне, рассказывал о том, что он занимается продумыванием своих дел в городе, спрашивал, когда ему дадут пропуск. Марфа Петровна сказала, что в субботу он точно едет с Багратом. Если он не сделал ему пропуск, то она ему даст пять золотых, за них его пропустят точно. Игорь попросил еще какое-то количество денег на расходы. Ему нужно было купить разную продукцию, чтобы провести исследования и понять, какой там состав, сроки хранения, другие характеристики. Марфа Петровна сказала, что обдумает и в субботу ему выделит командировочные.

Остальное время он гулял и общался с Виталиком. Из необычного он узнал, что в этом мире акцент идёт на круглые формы: экраны компьютеров у них круглые, а также банковские карточки тоже круглые, как и монеты. Но монеты — это и так понятно. Ещё он узнал, что в мире много городов и сел, а вот страны как таковые не популярны. В каждом городе была своя власть, и она старалась передаваться по наследству. Не всегда это удавалось: иногда семья теряла власть, и она переходила к другой семье. А стран не было, но были союзы или тесное сотрудничество городов, особенно тех, где власть была в семейных связях. Были популярны браки для укрепления влияния и могущества, но это же и создавало почву для новых конфликтов. Виталик политикой не интересовался, он больше думал, как самому там выжить. Поэтому рассказывал, что помнил из газет. А газеты он не то чтобы читал, но использовал в работе часто и, когда скучно, рассматривал заголовки.

С его слов, города входили в крупные союзы. В союзах была своя армия и своя финансовая система, свои деньги выпускали. Города платили дань главному городу в союзе или налог, как называют в мире Игоря. В этом плане этот новый мир был честнее. Игорь задумывался, что дань звучит честнее, чем налог, учитывая реалии того, что нет чиновника, который не хочет украсть, есть только те, кто не могут пока, или, как говорят, “в теме, но не в доле”. В остальных вопросах города были независимы: у них была своя полиция, своя налоговая, свои суды. Власть в городе принадлежала магистрату, в него входили главы самых богатых и влиятельных семей. Магистрат выбирал главу города, его называли верховный магистр, подчеркивая тем самым, что он один из магистрата, но всё же верховный. Количество магистров было разное в городах, но в среднем десять человек.

Судя по их устройству, технологическое развитие должно тормозиться. Каждый делает что-то своё и для своих. С таким перетягиванием одеяла на себя у каждого ещё могут быть свои стандарты, свои патенты, и это наверняка затормозило их развитие. К тому же хотелось уже посмотреть на эти круглые банковские карточки, хотя у них они назывались диски. Они, наверно, считываются как CD-диски. Виталик сказал, что железные монеты в городе почти не в ходу. Везде надо платить банковским диском, так правильно было. Но параллельно существовала вторая экономика — за наличные, и за них было дешевле, потому что не нужно было платить налог и вообще светить свои доходы и расходы. Дошло до того, что продавали специальные мешочки с отверстиями для монет, и они все были внутри мягкие, чтобы при ходьбе монеты не звенели. Потому что кто носит монеты — потенциальный преступник, укрывающийся от налогов.

Сам Виталик в основном пользовался банком. К тому же за этим следят, особенно у горожан, у которых муниципальная работа, нет своего бизнеса или другого источника доходов. Но в ночных клубах принимали монеты, и никто там не скрывался. Туда ходят и с налоговой, и дворники, если немного утрировать. Просто разные ночные клубы для разного контингента. Медицина тоже есть чисто белая, где платят банком, а потом фирма или муниципалитет в качестве страховки возвращает своему сотруднику часть оплаты за медицину. Либо есть чёрная медицина, где платят монетами, и дешевле рыночных цен. Это выгодно и врачам, и пациентам. Но так как Виталик был муниципальным служащим, он был полностью под контролем города.

Он говорил, что боялся где-то что-то купить за монеты: а вдруг зададут вопрос, откуда у вас футболка, почему не видят списания с банка средств на её покупку. За покупку за наличные выписывали штраф в размере месячной зарплаты, а если в крупных размерах обнаруживали покупки, то могли и в тюрьму посадить. Игорь спросил, есть ли у них коррупция, можно ли откупиться за взятку от суда. Виталик сказал, что легко, всё коррумпировано. Везде двойная экономика — белая и чёрная, и они параллельно существуют. И с ней особо не борются, по крайней мере, Виталик не заметил, чтобы с ней серьёзно боролись. В этом аспекте их миры были похожи. У Игоря тоже всё было коррумпировано, а боролись с коррупцией иногда, когда внутри что-то не поделили. И то никого не сажали, просто брали взятку с тех, кто попался на взятке, и отпускали дальше брать взятки. Это было похоже на спортивную рыбалку: вора ловили, всем показывали, фотографировали, брали с него взятку и отпускали назад в речку.

В принципе, это радовало Игоря, потому что он привык к такому устройству. Оно было неправильным, преступным, но знакомым и привычным. Чтобы выжить в таком обществе, нужно уметь дружить с нужными людьми, уметь обманывать, хитрить, не иметь принципов и ставить выгоду вышестоящих людей. Тогда они тебе будут помогать и продвигать. Ну а простаки вроде Виталика, при всём уважении к его человеческим качествам, естественно, не могут себя найти в таком мире. Хорошо, что для таких лузеров есть Всеволод, который построил другой уклад в селе, и они тут могут быть полезными и как-то жить. А Игорь хотел добиться высот в своей жизни. Жизнь в селе, в домике с курами и овцами, целыми днями в поле на работе или ещё где, это не для него. Для него попасть в магистрат, построить свою бизнес-империю, быть влиятельным политиком — это интересно. Чем больше он сравнивал эти разные миры, тем больше он понимал, чего хочет от жизни.

Сегодня ещё предстоит вечерняя встреча с Любавой и новыми друзьями. От этого настроение у Игоря было хорошее, как в предвкушении чего-то приятного. Такое ощущение наступает ранней весной, когда земля ещё может быть мокрой от недавно растаявшего снега, вокруг грязь, но внутри — ощущение нового мира, новых эмоций и ощущений, чего-то приятного. Он решил сходить к Олегу, взять бутылочку вина для настроения вечером. А Олег спросил, не даст ли Игорь ему монетку. Игорь постарался сделать вид, что его это не расстраивает и не удивляет, спросил сколько монеток это стоит. Олег сказал, что пять медяков было бы достаточно. Заодно Игорь спросил, какая ценность у каких монет. Он слышал, что есть серебряные и золотые, а за медяки ещё не слышал. Олег объяснил, что десять медяков — это одна серебряная, а двадцать серебра — одна золотая.

Олег дал ему бутыль просто так, но попросил вернуть тару и в следующий раз уже приходить с медяками. Ему не жалко, но так будет правильно, а то он не напасётся на всех вина. Игорь поблагодарил и пошёл припрятать бутылку возле речки, недалеко от места, где он выбрал цветы для букета Любаве. Будет сюрприз и Любаве, и остальным в виде вина. Остальное время он гулял в приятном ожидании вечера. Всё вроде начинало складываться: и друзья появились, и потенциальные девушки, и в город точно уже попадёт, а там большие перспективы его ждут, с его знаниями из своего мира, который ненамного, но всё же опережает этот мир, и работать на ферме дояркой не надо будет.

Вечером он первым пришёл на место и прогуливался вдоль реки. Игорь немного начал нервничать о том, правильно ли он выбрал место встречи. Может, все сейчас собираются в другом месте, поэтому он тут один тыняется. Спустя пятнадцать минут, когда он уже хотел идти в другое место, он увидел Любаву. Она помахала ему рукой и он обрадовался и побежал к ней легкой трусцой. Она ему издалека ещё крикнула, что так и знала, что он перепутает место встречи. Все уже собрались и ждали его. И потом даже поспорили, в какую сторону лучше идти его искать. Максим пошел направо, а она налево. Остальные ждут на месте встречи. И она оказалась права, говорит, почувствовала, где он.

Они с Любавой пришли к ребятам и решили не ждать Максима на месте, а пойти в его сторону, так как собрались с целью погулять. Общались в основном девушки между собой. По дороге встретили Максима, и он сказал, что надо вернуться, там должны подойти ещё Велей с женой. Он забыл сказать, что их тоже пригласил. Все снова развернулись и пошли назад. Максим был явно рассеянный, что-то его беспокоило. И София у него спросила, всё ли у него в порядке. Какое-то время Максим увиливал от правды, но потом признался, что он не понимает Свету. Вроде они с ним гуляли, смеялись, общались, а в то же время она на гуляниях была с тем парнем, который выиграл случайно у Велея.

Игорь не хотел подливать масла в огонь о том, что она с Багратом ещё мило взаимодействует и о том, что она и им тоже интересуется. Валентина поддержала Максима и сказала, что Света уже в возрасте, и ей нужно выбрать себе достойного мужа, а это быстро не делается, нужно ко всем присмотреться. Максим на неё ещё грустнее посмотрел, потому что она, может, и хотела поддержать, но вышло наоборот. Ведь Максим, как и Игорь про себя, сравнивал себя с тем силачом, который победил. И это сравнение было явно не в его пользу. Ира, жена Велея, сказала: “Я знаю этого парня, хороший, послушный мальчик, живёт за пару домов от нас, Валиком зовут”.

Велей теперь косо посмотрел на жену. Видимо, это был очередной подкол друг друга у них в их внутреннем споре каком-то. Игорь решил оперативно исправить ситуацию и сказал, что через пять минут придёт и всё исправит. Ребята продолжали не спеша идти вдоль реки. Любава увидела какую-то ценную траву и начала рассказывать о её пользе. И тут вышел Игорь с букетом цветов и бутылкой вина. Букет он подарил Любаве, при всеобщем изумлении, особенно залилась краской сама Любава. А потом, не дав всем опомниться, он открыл вино и сказал, что с этого момента они не будут говорить о грустном, а будут радоваться, и передал бутылку по кругу.

Кто хотел, выпил вина, а Любава начала у Игоря спрашивать про цветки, которые он ей подарил: знает ли он, что они лечат и как называются, для начала. И они дружной компанией пошли гулять дальше. Погода была великолепная, ещё тёплая, но уже не жаркая. Вода добавляла необходимой прохлады в воздухе, дышалось легко. А птички с насекомыми как пели, шуршали, цвиринькали! Такие звуки природы не грех было записать на аудио и включать дома в городе тем, кто хотел расслабиться после тяжёлого дня и синхронизироваться с внутренними ритмами природы.

У Максима поднялось настроение: с одной стороны, от вина, с другой — от того, что Игорь публично подарил Любаве букет, а значит, теперь он перестал быть его конкурентом за Свету. А Максим в хорошем настроении становится душой компании: умеет поддержать атмосферу, пошутить, поддержать, вовремя перевести тему, задать направление для общения или устроить какую-то игру. В этот раз он увлёк Велея кидать камушки по реке: у кого дальше будет скакать, скользя по поверхности. К ним со временем все присоединились. Велей тоже стал гораздо веселее, они даже с женой отошли и начали о своём общаться, уже без недовольных выражений лиц.

Атмосфера вечера была очень душевной, мягкой, приятной. Так они погуляли часа два и стали расходиться по домам. Первыми ушли Велей с женой. Потом девочки пошли, Максим предложил Игорю их проводить, так как он оставался на рыбалку, его отец уже прошёл мимо них на их место ловли и ждал его. Игорь, естественно, согласился и пошли сначала завести Софию, потом Валентину, и потом они с Любавой пошли домой вдвоём. Поначалу они шли молча, всё-таки наговорились за всю прогулку. Первым нарушил тишину Игорь.

— Я на выходных буду в городе. Тебе что-нибудь нужно оттуда?

— Нет, вроде ничего не надо. Но будет интересно узнать, какой он, город, твоими глазами.

— Ты же там не была?

— Была, но несколько раз, в основном я слышала о нём. Каждый что-то своё рассказывает о городе.

— Ну да, мне вот соседа подселили, Виталика, он с города к нам переехал. У него весьма однобокий взгляд на него. Ну, как по мне, однобокий. Хочется уже самому всё оценить.

— Ты надолго в город?

— На выходные, как я понимаю. А так — как пойдёт.

— Ты думаешь над тем, чтобы туда переехать?

— Ещё рано говорить. Надо же своими глазами всё увидеть и понять, хочу ли я там жить. И смогу ли. Но в мыслях есть такое, да.

— А я не хочу в город переезжать. Мне здесь нравится. Я знаю, кем я тут буду, кем сейчас являюсь.

— Да, тебе повезло, ты своё предназначение нашла. Или оно тебя нашло. А мне ещё многое предстоит понять. Я не знаю, кем я хочу быть.

— Я тебя не беспокоит, что я не хочу переезжать в город?

— Ну так тебя никто не заставляет. Ты же тут нужна. А я тут не очень нужен. Нет у меня навыков работать руками. Чем мне тут заниматься?

— Я не это имела в виду.

— Слушай, ты мне нравишься, но давай не будем забегать наперёд. Пойми, я тут появился три недели назад. Я ещё в шоке от всего этого! Я ещё в городе не был! Не знаю, что послезавтра буду делать.

— Всё, не злись, я поняла.

— Ладно, извини, что вспылил.

Так они дошли до дома Любавы и попрощались. У Игоря испортилось немного настроение. Хотя он и выпил достаточно вина, но эта Любава начала пилить его насчёт серьёзности его отношения к ней. Она ему действительно нравилась, но не так же сразу всё решать. Да и не привык он решать такие вещи, привык плыть по течению. Сегодня хорошо и — хорошо. А что будет завтра — это дело такое, по месту можно определиться. А брать на себя ответственность и решить раз и на всю жизнь — зачем? Хотя он сам симпатизировал ей, подарил букет при всех, провожает домой. Но он это не воспринимает так, как тут это принято. В его мире это вежливость и залог возможных отношений в будущем. А тут, возможно, это значит серьёзные намерения. И Любава нервничает, потому что не понимает, что происходит. Вроде да, а вроде нет. Что это такое?

Четверг начался с завтрака. Игорь проспал, видимо, сказались вчерашние вечерние нервы после прогулки, а может, вина выпил больше, чем нужно. Он по дороге домой решил достать из сумки вино и допить, чтобы не оставлять открытую бутылку. У него вообще была привычка: всё доделывать. Если приготовил кастрюлю борща, то будет есть её три раза в день, чтобы доесть и она не прокисла. А то ведь жалко выкидывать, если можно не выкидывать. Также и с алкоголем. У кого-то открытая бутылка может стоять пару лет, у Игоря и пары дней редко когда удаётся выстоять. Была ли это черта жадности? Нет, это скорее была черта эффективности. Игорь любил во всём порядок и максимальную эффективность. Чтобы ничего зря не пропадало.

На завтраке главным обсуждением был Виталик, к Игорю уже все привыкли, а тут новый человек. Виталик отвечал на вопросы в перерывах между жеванием еды. Отвечал коротко, смиренно, постоянно благодарил хозяев: за дом, за кровать, за еду вкусную. После завтрака Всеволод с гостем пошли во двор, Игорь вышел за ними. Староста отправлял Виталика к Вячеславу, так же, как и Игоря. Виталик говорил, что он поговорит с ним, но не факт, что Вячеслав поддержит его. На что староста сказал, что для начала можно сделать какой-то участок пробным и посмотреть всем, как он будет работать. Виталик согласился, и они пошли дальше.

Всеволод повернулся к Игорю и спросил: “Момнишь ли ты, где живёт Вячеслав?” Получив утвердительный кивок головой, он предложил ему провести Виталика к нему. Игорь согласился, а староста попрощался, пожелав хорошего дня, и пошёл в свою школу. Игорь хотел выяснить, что они со старостой хотят сделать за пробный участок. Виталик объяснил, что это экспериментальный проект по водоснабжению без электричества: гидравлический таран. Но он ещё требует исследования и проверки на практике. Там есть много нюансов, например, как он будет работать зимой, на какой глубине должны быть трубы и так далее. Игорь про себя подумал, что мучаются сами по своей глупости. Вот взяли бы электрические насосы, и был бы водопровод без проблем.

— Слушай, а чего вы не возьмёте электрические насосы и не решите эту проблему?

— Так мы же против электричества.

— Так сделайте несколько пунктов, где оно будет, а в дома не заводите линии. Типа общественное электричество на нейтральной территории. Там поставьте газовую станцию, насосы для воды, всё что нужно, хоть интернет. Есть у вас тут интернет?

— Да, в городе есть, называется allnet. Идея интересная, но ты же понимаешь, это не ко мне. Я тут человек новенький.

— Я тоже тут не старенький, вообще-то. Ну как хотите. Моё дело предложить. А там как хотите.

— А ты сам не боишься, что тут люди начнут становиться как в городе? Или ты ещё не знаешь, будешь ли ты тут жить или в город переедешь?

— Ты вроде хороший человек, чего мне тебя бояться?

— Поэтому я сюда переехал. Это ты моего земелю с полиции не встречал, и слава Богу, — сказал он с тяжёлым напряжением внутри.

— А что город делает с людьми?

— Они становятся, — задумался он, не зная, как объяснить, — черствыми, сухими, бездушными, а, вот, понял — злыми.

— А что они тебе должны быть добрыми и просто так? Надо уметь сотрудничать, чтобы всем выгодно было. Тогда и люди будут добрыми.

— Я спорить не буду. Но нет. Не это делает человека добрым, не выгода.

Игорь провёл Виталика к строящемуся дому и даже не заходил поздороваться. Погода сегодня была отличная, можно было погулять. Он снова пошёл к реке, вспомнил, как они вчера тут гуляли, вспомнил, о чём общались. И вспомнил за ножницы, которые он брал у Светы и которые нужно вернуть. А вернуть нужно до отъезда в город. Ещё не известно, сколько он там времени пробудет. А так как дел особо не было, то он взял траекторию движения вдоль реки в сторону Светы дома.

По дороге он срезал большой и красивый букет разных цветов. Не зря же он ножницы брал. К тому же, он ей сказал, что для того, чтобы сделать ей сюрприз. У двери он немного задержался, поправил одежду и волосы на голове, постучал и сразу дернул ручку. Дверь была заперта, пришлось ждать. Света не спешила открывать, и он уже подумал, что либо у неё там гости, и дальше думать не хотелось, либо её дома нет. Спустя пару минут отодвинулась занавеска в окне справа от двери, и Света, увидев, кто пришел, пошла открывать.

— Это тебе, — сказал Игорь, улыбнувшись.

— Это твой сюрприз?

— А что ты ожидала? Что я могу ещё сделать с ножницами? Думаешь, я умею платье шить и брал их ткань обрезать?

— Тебя швеёй я слабо себе представляю.

— А цветы для тебя уже не сюрприз?

— Да цветы вон на улице растут, сорвал и принёс. Несложное это дело.

— Тебя тяжело удовлетворить. Хорошо, а если я мог бы тебе привезти что-то из города, что бы ты хотела?

— Чтобы ты меня туда отвёз, — хохотнув, сразу ответила Света.

— А что Баграт не может?

— Да, он не может. Но я хочу туда не просто на экскурсию на выходные, а переехать жить. Только хочу постоянный пропуск, как у горожан, не как у работников.

— А в чём разница?

— Ты ещё не знаешь, но в город въезд платный. Конкретно в Домир — два золотых. Это пропуск на три дня. А если ты там хочешь оставаться жить, то у тебя должен быть документ: либо рабочий, либо горожанина. Если рабочий, то ты должен там работать, и это трудно. А если горожанина, то можешь делать, что хочешь.

— Вот это система. А что делать, если три дня прошло, и у тебя нет документа горожанина?

— Тогда тебе оформляют документ туриста, и ты можешь быть в городе до двух недель, а дальше снова платить. Но могут дать и бесплатный, но это уже в муниципалитете решают. Но лучше быть горожанином, а не туристом. А если рабочий, то придётся работать с утра до вечера, как тут. Я так не хочу.

— Какая-то ты балованная, не хочешь работать.

— На себя посмотри, — кокетливо и резко ответила Света.

— Ладно, я тебе что-нибудь привезу пока что. А насчёт переезда буду иметь в виду. Может, что и узнаю.

— Конечно, все так говорят, а на деле ничего не могут.

— Так я и не обещаю ничего. И я не все, запомни, — сказал Игорь, подмигнув амбициозно.

Они ещё какое-то время пообщались и попрощались. Игорь понял, что Света в нём вызывает скорее страсть, чем дружбу. От неё шла такая энергетика, манящая, игривая, что хотелось ей обладать и ни с кем её не делить. А тут у неё куча ухажёров. Идея увезти её в город, где её никто не знал, была не такой уж и плохой. Ну и надо быть готовым к тому, чтобы обеспечивать себя и её. Эта мадам не настроена работать. Оно, может, и неплохо, если получится найти там хороший источник дохода. А если жить как Виталик рассказывал, то и на себя не хватит.

Город всё больше занимал мысли Игоря. А тут он ещё вспомнил, что завтра пятница, и нужно Марфе Петровне дать ответ по тому, что он решил: он с ней или он со старостой. В принципе, она ему уже не особо и нужна. Если у него получится зацепиться в городе, его карьера в этом селе и на ферме, в частности, его уже будет мало интересовать. Но это же нужно в городе зацепиться, получить пропуска, стать горожанином — это дело небыстрое. И вообще, может, ничего не получится. Поэтому рано списывать со счетов Марфу Петровну и её амбиции сместить старосту с поста. А выбирать между ними ему не хотелось.

Если задуматься, то что ему может дать староста в перспективе? Пока что он даёт ему жильё и кормит его. Но дальше он не планирует оставаться в селе. Если, конечно, город — действительно страшное место, населенное злыми людьми, это ещё одно дело. А если нет, и просто не многим удаётся там найти себя, то тогда другое дело. А Марфа Петровна будет его связующим звеном с городом, точнее, её ферма. Он может быть представителем фермы в городе и на этом основании просить там гражданства или туристической визы, как они это называют — пропуском. Поэтому, если на него завтра надавит Марфа Петровна, он склоняется выбрать её сторону. Неловко будет перед старостой, но нужно о себе думать, подумал Игорь.

Наступила пятница. Игорь нехотя встал с кровати. Виталика уже не было. Сегодня предстоял важный разговор с Марфой. Так не хотелось туда идти и начинать его. Игорь даже словил себя на мысли, что это странно. Он же внутри уже вроде как решил, что постарается занять нейтральную позицию, а если будет давление, то выберет сторону Марфы. От неё сейчас зависит, сможет ли он поехать в город, и ему ещё нужно будет какое-то время её поддержка, чтобы там освоиться и закрепиться. Староста ему в этом не сможет помочь. А если он даст ей повод сомневаться в себе? Тогда будет ли она ему помогать? Вот, наверно, из-за этого у него неспокойно на душе.

Завтрак прошёл как обычно. Аркадий сегодня пошёл с Виталиком к Вячеславу. Его позвали помочь с их проектом повозиться. Староста пошёл учить детей. А Игорь пошёл на ферму как на каторгу. Даже природа и хорошая погода его не радовали сегодня. И птички пели не ему, как будто, а мимо него, его это не касалось — такое было ощущение. На ферме во дворе суетился Тимофей. Он технически кивнул Игорю, Игорь с ним поздоровался, но Тимофей отвернулся и занялся снова своими делами. Киктенко не любил таких персонажей. Не хочешь здороваться — не здоровайся. Зачем эти натянутые полуздорованья? Получается, тот кивнул головой, а Игорь сказал: “Приветствую” и это ушло в тишину, ответа не было. И не ловко как-то. От этого внутреннее напряжение выросло ещё больше.

— Марфа Петровна, добрый день!

— О, Игорь, заходи, как дела твои?

— Хорошо, неделя вышла хорошая, много думал, гулял.

— Что надумал?

— Есть идеи продвижения мясных колбас разных под брендом крафтовой еды, — Игорь на ходу быстро сориентировался, как поменять тему.

— Это хорошо, позже расскажешь. Но я не про это спрашивала, — быстро обрубила эту попытку опытная в переговорах Марфа Петровна.

— Я на вашей стороне! — неожиданно даже для себя выпалил Игорь.

— Я рада, очень рада услышать такой ответ. Молодец! Вместе нас ждут большие дела.

— Да, конечно, — снова на автомате поддакнул Игорь.

— Вот, держи тебе три золотых. Два на пропуск и один на твои расходы. Поедешь завтра утром с Багратом. Изучи в городе то, что необходимо, и с понедельника начнём с совещания, где ты всё расскажешь. И начнём работу по внедрению нововведений. Я за выходные подумаю, как это лучше сделать.

— Да, хорошо, постараюсь зря не терять времени.

Они ещё поговорили немного, и Марфа Петровна отпустила Игоря домой. Игорь вышел во двор, как будто на свободу. Упал камень с плеч. Но почему так всё получилось? Он же хотел сначала выступать за нейтралитет. Но был риск, что она обозлится, и он даже в город не попадёт. Ведь неизвестно, захочет ли Баграт ему помогать, учитывая, что он к Свете тоже не просто так внимание уделяет. А если бы Баграт сделал пропуск и не нужна была бы Марфа Петровна? Нет, ну он мог бы сделать один раз пропуск, чтобы перед Светой похвастаться, какой он всемогущий. Но это мог быть первый и последний раз, когда Баграт помог Игорю. А может, он вообще мог бы без Баграта и без Марфы туда попасть, просто заработать как-то два золотых и заплатить за пропуск сам.

Только как он бы их заработал? Он же ничего тут не умеет. Поэтому да, самый лёгкий и простой вариант был тот, который он случайно сделал: выбрать сторону Марфы Петровны и под её покровительством попасть в город и как представитель фермы найти себе там место. А то попал бы он сам по себе в город как турист, заплатив два золотых. И что бы он там делал? Как бы он там знакомства заводил, с кем? Идея с картинами Альберта хорошая, но не основная, а так, при случае можно за кого-то зацепиться из элиты. Ведь картинами простолюдины не занимаются и не интересуются. Но в эти круги ещё попасть как-то нужно. “Так что всё я правильно сделал”, — успокаивал себя Игорь мысленно. Для всех мил не будешь всё равно.

Теперь никаких дел до ужина не было, а это было достаточно непривычно. С одной стороны, не надо сидеть на работе и что-то глупое делать. С другой стороны, нет компьютера или телефона, чтобы поиграть в какую-то игру или посмотреть сериал. А занять чем-то себя нужно. Игорь снова пошёл гулять возле речки. Погулял, устал, лёг, полежал на траве. Потом встал, пошёл, нашёл дикую яблоню возле реки, сорвал пару яблок, съел. Они были кислючие и невкусные. И снова непонятно, чем себя занять. Попробовал побросать камни в реку, как Велей с Максимом кидали. Минут пятнадцать побросал, и снова стало скучно. Как тут люди живут без социальных сетей, компьютеров и сериалов с играми?

Игорю даже захотелось поработать руками где-то, для разнообразия. Он уже пошёл в сторону дома Вячеслава, где Виталик с Аркадием, но по дороге передумал. Не хотелось возиться с пылью, а так бы он поработал. Пошёл ходить по селу, по переулкам разным, где он ещё не был. Это занятие ему очень понравилось. Каждый дом был разный: у всех свои формы флигелей, где-то есть чердак, где-то нет, где-то как двухэтажный дом. Во дворах разные сараи, разные заборчики, разные палисадники. Тем более у всех были разные цветочки, деревья, кусты. Это была своего рода выставка садового искусства под открытым небом. Везде летали насекомые, бабочки, птички. И так как всё было разное, он не уставал гулять и рассматривать дворы. Так и догулял до ужина и нагулял зверский аппетит.

На ужин все мужчины опоздали, кроме Игоря. Когда они пришли, он уже доедал. Они были заняты этим проектом по водопроводу, и все разговоры за столом были о нём. А между прочим, Игорю завтра предстоит поездка в город, и это никого не интересовало. Ему казалось, что сейчас нет ничего важнее этого, но никто его ни о чём не просил, ничего купить, посмотреть, привезти. Такое впечатление, что он просто шёл к Альберту на урок рисования, который никого не интересует. Игорь даже обиделся на такое игнорирование важного для него события. Они же вроде уже как все подружились, а внимания к его событию никакого нет.

После ужина Виталик пришёл в их комнату, и Игорь спросил, как их проект продвигается. Виталик тяжело выдохнул и сказал, что у него нет сил больше о нём говорить, мол, не спрашивай. Тогда он напомнил ему, что он завтра едет в город, и чтобы тот посоветовал посетить. Виталик задумался и сказал, что город большой, за два дня ничего не успеешь посетить. А вот насчёт совета, то он советует не ввязываться в неприятности, их там легко заработать. Желания у него болтать не было, и оба легли спать.

Глава 13. Город

Игорь проснулся от того, что по комнате ходил Виталик и чем-то гремел. Сквозь сон он ещё не совсем понимал, чем именно гремел Виталик, но настроение было хорошее. Предвкушение от поездки в город не портилось даже не совсем тактичным соседом. Игорь себе такого поведения не позволял. Когда он жил с женой, то всегда был аккуратен с утра, чтобы не разбудить спящую жену, если он просыпался раньше. Даже когда ночью ходил в туалет, а для этого нужно было встать с кровати и потом обратно лечь, он делал это максимально аккуратно из уважения к спящему человеку. И он не понимал, почему некоторые люди ведут себя как слоны в посудной лавке, совсем не думая об окружающих. Вот как Виталик: гремит, ходит, совсем не стесняется, что может разбудить соседа. А когда он увидел, что Игорь проснулся, он даже не подумал извиниться, а просто сказал: “Доброе утро, как спалось?”

— И тебе не хворать. Сколько время?

— Скоро завтрак, если не хочешь его пропустить, вставай. Судя по запахам с кухни, сегодня мои любимые блины с вареньем и мёдом.

— О, я тоже люблю блины, только не сладкие, а солёные.

— Я любые люблю. Я вообще любую еду люблю, если мне готовят. Тут, у старосты, рай, конечно. Интересно, как долго я смогу у него жить?

— Я уже почти месяц тут живу.

— Тебя не настораживает, что мы живём в доме у старосты? Это ведь тут главный человек, и он легко мог бы нас поселить где угодно. А он взял нас к себе. Это большая честь, я думаю.

— Кстати, да. Согласен. Ну, со мной-то понятно. Ты же знаешь, как я сюда попал, и, естественно, он взял меня к себе. А вот тебе повезло.

— Не задирай нос! Это тебе повезло, что ты живёшь со мной в одной комнате!

Оба смеялись от своих шуток, потому что оба понимали, что они шутят. Редко можно встретить людей с чувством юмора и чтобы не обижались на такие шутки. Это их сближало. Они оба в хорошем настроении пошли на завтрак. За столом было шумно, сегодня суббота, все собирались на какую-то ярмарку в селе. Там Аркадий подготовил деревянные фигурки, игрушки для детей, его жена наварила леденцов, дети уже пытались их стащить из корзинки, а Ирина покрикивала на них, чтобы до еды не трогали сладкое. В общем, был уютный семейный фон суматохи, как раз как и у Игоря на душе от ожидания поездки в город.

После завтрака все почти синхронно вышли из дома и пошли в одну сторону. Игорю даже казалось, что они его провожают, но им до него дела не было. Просто дорога на ярмарку была на полпути к ферме. Оказывается, ярмарки проводят достаточно часто, и на них торгуют тем, что кто делает. Это одна из причин, почему у них нет магазинов. Сама профессия продавца в магазине и сам по себе магазин у них в селе считаются неблагородной специальностью. А вместо магазинов устраивают периодически ярмарки. Но, кроме того, что на них можно что-то продать или купить, их ещё делают для совместного времяпровождения, встречи старых знакомых, танцев и хороводов. Игорь по рассказам, пока шёл с ними по пути, понял, что они выглядят в формате как фестивали уличной еды, которые проходят у Игоря дома.

Игорь часто посещал такие мероприятия в своё время. У него были друзья, которые стали организаторами подобных мероприятий в Одессе, городе, где Игорь жил. И благодаря им он часто ходил как на их фестивали, так и на фестивали, которые организовывали их коллеги-конкуренты. Все ходили друг к другу, подсмотреть, у кого что и как. Особенно ему нравился “Пивной” фестиваль, так как его друзья были организаторами, и он любил пиво. И во время пивного фестиваля они всегда собирали свою компанию, в которую за целый день проведения присоединялись разные знакомые, друзья, и к вечеру это была тусовка на двадцать-тридцать человек. Одни уходили, другие приходили, и это было очень весело. Особенно в день закрытия фестиваля, когда продавцы пива и уличной еды собирались уже сворачиваться, им нужно было избавиться от остатков товара, и они его продавали в два раза дешевле или вообще раздавали бесплатно организаторам и их друзьям. И ребята гуляли до ночи, а кто и до утра.

Он захотел даже пойти со всеми на ярмарку. Она тоже будет два дня, а он в эти дни будет в городе. Они дошли до развилки и попрощались. Тут все ему пожелали хорошей дороги, не забыли, куда он едет. Игорь быстро дошёл до фермы и, увидев людей, которые собирают товары возле ворот, сам пошёл к Марфе Петровне. Она уже ждала его в кабинете.

— Доброе утро, — сказала Марфа Петровна и попыталась улыбнуться. Видимо, не так просто ей дался сегодня ранний подъём.

— Доброе утро, Марфа Петровна, сегодня большой день!

— Ты готов?

— Конечно, план посещений составил. Можно у вас попросить блокнот и ручку для записей? А то в голове всё не запомню.

— Да, сейчас Тимофей придёт, попрошу его принести. Ручку вот эту бери, только не потеряй, это хорошая ручка, — она отдала ему свою ручку со стола.

— Хотел узнать насчёт ночёвки. Мы же там два дня будем, где там можно остановиться? — намекал Игорь, что ещё денег ждёт командировочных.

— Это Баграт организует, он там в каком-то отеле останавливается постоянно. Будете вместе там.

— Понял, хорошо. Вы говорили, что выдадите ещё командировочные, — застеснявшись, тихим голосом напомнил Игорь.

Марфа Петровна молча встала и пошла к серванту. Достала ключ из кармана пиджака, открыла ящик, взяла две золотые монеты номиналом один золотой и две серебряные номиналом по пять серебра и дала Игорю. Тот молча посмотрел, подумал, сказать или не сказать, что она говорила, что даст три золотых, а это двадцать серебра, а не десять. Но решил промолчать.

— Ага, есть, спасибо. Этого хватит на покупки?

— Вот ещё один золотой, на всякий случай. Если не потратишь, ладно, оставь себе.

Марфа Петровна резко закрыла ящик, быстро заперла его и спрятала ключ в карман.

— Если у тебя возникнут какие-то вопросы по дороге, по всему обращайся к Баграту. Он в городе завсегдатай, всё там знает, что нужно. Ну всё. Счастливой дороги! Жду тебя в понедельник с результатами. И помни, у нас с тобой много работы, не подведи меня!

— Хорошо, буду стараться, спасибо ещё раз, хороших выходных и до понедельника!

Игорь развернулся к двери и в этот момент убрал улыбку с лица и вышел.

Киктенко вроде принял сторону Марфы Петровны, вроде теперь это его начальница, и от неё зависит дальнейшая судьба Игоря. В малой степени, но зависит. А на душе неспокойно. Контакты с Марфой Петровной создают внутри него напряжение. Он не может быть собой и вынужден надевать какую-то маску. Со старостой всё как-то проще общаться. “Ладно, — подумал Игорь, — прорвёмся”. Во дворе продолжали носить ящики с продуктами, а Баграта с телегами ещё не было видно.

Прошло полчаса, перед тем как вдалеке показались телеги. Во дворе уже откровенно скучали и не могли дождаться, пока он приедет, чтобы загрузить телеги и уйти по своим делам, а скорее всего, на ярмарку. В воздухе ощущалось праздничное настроение. Баграт поздоровался с мужиками и, спрыгнув, пошёл к Игорю. Он сказал, что его помощник обиделся, что он его не берёт с собой на этой неделе, и поэтому не привёл лошадей. Пришлось самому ходить за ними и запрягать в телеги. Игорь помогал вместе со всеми грузить продукты, заодно рассмотрел, что в основном они загружали свежие овощи. Также были яйца и молочные продукты, и пару тушек мяса.

После того как всё загрузили, все радостно попрощались и пошли с фермы, а Игорь сел в телегу и спросил, как долго им ехать до города? Баграт ответил, что около десяти часов. От этого у Игоря чуть не отвисла челюсть: “Сколько сколько?!”

— Да, да, мой юный друг, это дело не быстрое, — сказал Баграт с акцентом, чтобы разрядить обстановку.

— А тут есть место поспать?

— Нет, будешь мучаться наравне со мной. А ещё обычно мы меняемся и по очереди управляем караваном. Это ещё по дороге будут остановки, где надо напоить лошадей и дать им отдохнуть. А что ты на меня так смотришь? Думаешь, на прогулочный катер попал и сейчас вынесут подносы с фруктами, и музыканты начнут играть?

— А было бы неплохо, — потянувшись и улыбнувшись, сказал Игорь, — хорошо, если другие справляются, и я справлюсь. Как управлять лошадьми?

Баграт начал объяснять принцип управления лошадьми, это было несложно, в теории. И пока они ехали, было время поговорить.

Сначала Баграт узнавал у Игоря, как ему со старостой живётся, принял ли он его веру? Игорь был в недоумении: о какой вере идёт речь? Староста его никуда не агитировал. Потом Баграт пояснил, что в городе жителей этого села называют староверами из-за старосты и его порядков, его непринятия технологического развития.

— А кроме этого тут же нет религиозной секты? Я ничего такого не заметил, — забеспокоившись, сказал Игорь.

Баграт посмеялся и сказал:

— Хуже, они не любят деньги. Ты видел где-то таких сумасшедших ещё?

— Это да, уникальные экспонаты, — поддержал шутку Игорь.

— А ты ещё живёшь в их главном логове. Как они там тебя не превратили в свою веру? Или превратили? Может, отдашь мне деньги, что тебе Марфа Петровна дала?

— Ага, закати губу, голубчик. Размечтался, — покривлялся Игорь на старческий манер.

Баграт весьма скептически относился к порядкам в селе, оказывается. Игорь понял, что он предпочитает жить в городе и удобно устроился на ферме торговцем. Один раз в неделю работает, на хорошем довольстве, деньги зарабатывает, влияние имеет и считается полезным контактом у Светы и, наверное, других симпатичных девиц. Мечта, а не работа! Позже они ещё больше разговорились и даже немного сблизились. По крайней мере ушло внутреннее напряжение, которое было до этого. Игорь уже был не против выпить с ним пива в пабе, когда доберутся до города. Баграт уже рассказал о своём любимом заведении. Там цены хорошие, его там персонал хорошо знает, и скидка у него там пятьдесят процентов. Там отличная тарелка закусок под пиво, а также вкусные жареные раки, аквариум с которыми стоит в одном из залов, и можно видеть как, их вылавливают и уносят на кухню готовить.

Дорога была тяжёлой. Лошади шли медленно, солнце грело в голову постоянно, попе было твёрдо сидеть, и постепенно заканчивались позы, в которых она не болела. Баграт понимающе посмотрел на то, как Игорь ёрзает по сиденью и сказал, что это с непривычки. Никуда тут не денешься, надо терпеть. Игорь подумал, что можно же было сделать какое-то удобное поролоновое сиденье или, на худой конец, войлока с овец взять и набить им седушку. Но решил промолчать: в любом случае он не собирался часто кататься на телегах. Баграт, как будто прочитав его мысли, сказал, что седушка прохудилась, пора снова набить её наполнителем. Они просто часто ездят и особо не ощущают этого. А тут новый пассажир.

— Кстати, а что у тебя за задание в городе, куда тебе нужно попасть? Ты же там не разбираешься, спрашивай у меня, чего молчишь?

— Да, надо много куда. Расскажи мне для начала, куда ты продаёшь продукцию. И какие есть ещё варианты её продажи? Можно ли найти более выгодные варианты?

— Я продаю Вениамину, это наш партнёр с торговой гильдии. В городе просто так торговать нельзя.

— Но я слышал, ты что-то откладываешь?

— Да, есть у меня пару покупателей, которым я в руки продаю. Но Вениамину знать об этом не нужно, договорились?

— Хорошо, понял. А те платят выше, чем Вениамин?

— Конечно, но и риски больше. Могут оштрафовать и могли бы в тюрьму посадить, но я не горожанин. Поэтому в моём случае запретят въезд в город.

— А можем мы увеличить продажи в частные руки?

— Я же только что пояснил — штраф и тюрьма.

— А может, мы в кафе поставлять или на рынок, в магазин?

— Нет, только в торговую гильдию. Они уже продают дальше. Мы не имеем права заключать сделки с бизнесами напрямую.

— А если мы зарегистрируемся как бизнес в городе, так можно?

— Не знаю. Может быть. Оно тебе надо? Там столько сложностей. Надо знать нужных людей, платить им, договариваться. Это титанический труд.

— А у кого можно узнать, как зарегистрировать свой бизнес?

— Слушай, оставь ты это, — махнул рукой на него Баграт с расстроенным видом.

Игорь взял на заметку, что Баграт на самом деле не такой уж инициативный и смелый, как казалось раньше. Или, может, это Игорь самонадеянный и пока что плохо понимает, что он задумал. А задумал он основать свой бизнес от имени фермы. Потому что если в городе нельзя заниматься торговлей самому, а только продавать гильдии торговцев, то надо для начала получить возможность торговать самому. Иначе весь его анализ по потребностям в супермаркетах или на рынках, или как тут устроена торговля, ни к чему не приведёт.

— Тогда познакомь меня с Вениамином. Нужно разобраться, как устроена гильдия торговцев.

— Может, тебя еще с Рафаилом Прайтусом познакомить?

— А это кто?

— Это глава города.

— А что здесь такого, познакомиться с Вениамином? — покосился Игорь на Баграта, поняв, что тот прикалывается над ним.

— Это деловой человек, у него нет времени на праздные разговоры. Мы вообще с ним не будем видеться. На него работают десятки людей. Он член магистрата, один из десяти.

— Это меня только радует. Осталось придумать, как его заинтересовать. Ладно. А что насчёт торговли картинами. Ты нашёл нужного человека?

— Да, у нас будет встреча сегодня в ночном клубе с одним человеком. Он знает Викария, сына главы города. Может, и он там будет. Если их заинтересует, то нам дадут зеленый свет. Если нет, можно не начинать. Без серьезного протеже сверху в городе ничего не делается.

— О, вот это дело! Тогда мне в городе нужен Викарий и Вениамин. План составлен.

Пока они ехали до города, Игорь подумал с другой стороны. А какой смысл Вениамину помогать Игорю с открытием своего бизнеса, чтобы он мог сам торговать и больше получать прибыли, если это напрямую касается прибыли Вениамина? Да, глупо выйдет приходить к нему с таким предложением. Значит, Вениамин пока не нужен. А вот Викарий. Да. Тут надо зацепиться всеми возможными способами. Если не получится за него, то хотя бы за его друга. Хотя Игорь не любил посредников: с ними надо было делиться и считаться, а по сути, зачем они нужны? Но порой никуда от них не деться. Сразу вспомнились риелторы — самые бесполезные посредники. Пойдут, покажут, где туалет, где кухня и где спальня. Как будто это можно перепутать. И договор дадут, а денег за это возьмут как за вождение в нетрезвом виде и сопровождение домой с мигалками.

Была у Игоря история, когда он возвращался с ночного клуба с девушкой, пьяный, но не в слюни ещё. Остановили, договорились, дунул в тестер — оказалось, что было 2,11 промилле при разрешенных 0,17 и пришлось решать вопрос на месте. Самое забавное, что наличных с собой не было в нужной сумме. Так сотрудники полиции не стушевались и дали карточку самого популярного банка в стране на имя Валерьянки Валерьян Валерьяновича. А потом Игорь сел за руль, и его с мигалками сопроводили до дома подруги. Что говорит не просто о коррумпированности, а ещё и о комплексном подходе, когда даже главный банк страны в теме.

Интересно, легко ли тут купить машину, чтобы не ездить на телегах? — Игорь спросил Баграта. Тот сказал, что нет, сложно. В городе есть система городского транспорта и частных такси. И то, и другое регулируется и делится между кланами, учитывая лицензии. То одни получают маршруты, то другие. И глава города, возможно, через лицензии и управляет городом, позволяя то одним увеличивать прибыль, то другим, оставаясь при этом самым сильным и не позволяя вырасти никому выше себя. А свою личную машину можно без лицензии купить, но содержать и платить за всё так дорого, что мало кто себе может это позволить. В основном богатые люди предпочитают такси. И только если они по-настоящему богатые, тогда у них своя машина с водителем и купленная лицензия на въезд в центр города в виде абонемента на год.

Игорь спросил, можно ли им хотя бы грузовик купить, чтобы не на телегах возить товары. Баграт ответил, что грузовики все у транспортных компаний, которые снова же дерутся за тендеры по стройкам и грузоперевозкам. Там своя мафия, как и везде. Баграт сделал на этом акцент, чтобы Игорь понял наконец-то, что везде всё схвачено, чтобы он не думал, что он такой умник тут будет. Но Игорь выдавил всё-таки из Баграта информацию о том, что купить грузовик можно, но надо будет заключать договор о ремонте и обслуживании с каким-то СТО, платить абонплату за это, ремонтироваться у них, покупая дорогие запчасти. И если он сломается не в пределах города или рядом с ним, никто не поедет его ремонтировать. А в селе мастерских по машинам, как он заметил уже, нет и не будет. Поэтому они ездят на телегах. К тому же бензин дорогой, а на лошадях бесплатно.

По бокам дороги уже появлялись каменные дома, разные кафе, какие-то технические сооружения, даже светофоры были, столбы с линиями электропередач. Они постепенно подъезжали к городу. Баграт сказал: “Ещё полчаса-час будет такой пейзаж”. Постепенно они въезжали в город. Из особенностей, на что Игорь сразу обратил внимание, это архитектура. Все здания были какими-то серыми, угловатыми, с кусками металлических труб, рельс, ещё какими-то надстройками. Крыш как таковых не было, а там торчали арматура и каменные блоки, и могли построить ещё один этаж. Баграт объяснил, что застройка раньше была хаотичная, пока всю эту сферу в свои руки не взял Рафаил. И впоследствии, когда он навёл порядок, он и сам обогатился и стал членом магистрата. Раньше дома строили и потом достраивали. Застройщик не платил налоги на дом, пока дом не закончен. Поэтому они все были незаконченные.

Рафаил ввёл систему лицензирования строителей. Нужно было получить лицензию, чтобы в принципе иметь возможность строить. Потом каждый участок начали продавать на торгах, чтобы там могли строить. Потом ввело архитектурное бюро, которое утверждает, какой там дом будет построен, сколько этажей и, соответственно, сколько налогов нужно будет заплатить. И ещё много чего, о чём Баграт не знал. Но староста, кажется, говорил, что даже сами стройматериалы начали лицензировать, чтобы не могли строить себе сами дома из дешёвых материалов. Игорю нравился такой подход — можно было всё контролировать и зарабатывать с каждого чиха.

Вторым наблюдением было то, что на дорогах почти не было машин. А те, что были, выглядели как машины из 50-х или 60-х годов. И они все были некрасивые: какие-то угловатые, громоздкие, шумные, серые или чёрные, с помятыми дверями, разбитыми бамперами, поцарапанной краской. Насчёт ремонта Игорь уже понимал, что тут дешевле не ремонтировать её никогда. А вот дизайн машин оставлял желать лучшего, и с чем это связано, Игорь не понимал. Неужели у них нет ни одного толкового дизайнера, человека со вкусом, который мог бы придать машинам более-менее красивую форму. Или в этой сфере так всё лицензировали, что все толковые кадры не могут попасть в центр принятия решений?

Они подъехали к посту полиции, на котором Баграт вытащил бумаги, в которых был его пропуск, и сказал Игорю дать две золотых второму полицейскому. Тот взял деньги, спросил данные Игоря и выписал ему пропуск. Сказал всегда иметь при себе и не потерять. Вся процедура была быстрой и не создавала очередь на дороге. Они пересекли пост полиции и заехали в город, хотя, если бы не этот пост, это трудно было бы понять.

Киктенко ещё обратил внимание, что у них много каких-то проводов повсюду, а ещё в домах коммуникации идут с внешней стороны фасадов: всякие трубы, провода. Или их проводили после постройки домов или с чем это было связано, непонятно. Но поэтому у всех домов были страшные фасады и куча железок, балок, швеллеров, труб. Это больше было похоже на индустриальную зону какого-то завода. Игорь спросил у Баграта, это везде так или они в таком районе пока что едут? Баграт сказал: “Почти везде так. Кроме пары районов, где живёт местная элита, и центра города. Но это и по-своему удобно. Если трубу прорвёт, то вода будет течь снаружи, а не к тебе в квартиру или соседа затопит. И ремонтная бригада приезжает и легко получает доступ к коммуникациям”. “Сомнительное удобство” — подумал Игорь, — “если оно так уродует весь город”.

Баграт пояснил, что коммуникации тоже не сразу появились. Где-то они внутри домов, где-то снаружи. А в центре вообще запрет на вынос коммуникаций наружу. Там всё красиво, образцово. И машины начали попадаться красивые, цветные, но их было мало. И люди, кстати, тоже были разные. Одни были ярко одеты, другие — в серо-черных тонах, с грустными лицами. Впрочем, такое можно встретить в любом городе. Лицензию на радость пока не выдают, поэтому грустить не обязательно.

Они заехали на крупную пищевую базу. Там постоянно двигались грузовики туда-сюда. Они подъехали к рампе номер двадцать три, и там их уже ждал человек с планшетом и листками накладных. Баграт поздоровался, и начали выгружаться. Баграт показал в телеге участок, закрытый одеялом, и попросил его не трогать. После того как всё выгрузили, Баграт подписал бумаги и получил что-то вроде чека, по которому он в банке может получить оплату за проданный товар. Потом они сели и поехали на постоялый двор, где оставляли лошадей с телегами, и там за ними заботились.

Когда они приехали на постоялый двор, их там ждал хорошо одетый мужчина, который стоял рядом с хорошей машиной. Он улыбнулся и помахал Баграту. Когда они подъехали, они перегрузили продукты, которые остались под одеялом, к нему в багажник, и он заплатил звонкой монетой. Баграт потом подмигнул Игорю, протянул ему часть монет и сказал: “Это тебе, первый твой заработок”. Игорь глянул: в руке лежали две серебряные монеты по пять серебра каждая. Это был, судя по всему, солидный доход. Баграт заметил, что ему это понадобится вечером в клубе, там цены не дешевые. А ещё они могут заехать в магазин и купить ему одежды получше, а то стыдно в такой ходить по городу. Сам Баграт был одет, как всегда, нарядно и красиво. Разве что ему надо почистить верхнюю одежду от пыли. Но сначала идём в гостиницу.

Гостиница, в которой постоянно останавливался Баграт, была в получасе ходьбы от постоялого двора. Игорь спросил, почему бы им не подъехать, а Баграт сказал, что хорошо бы прогуляться и размяться с дороги. К тому же им нужно успеть зайти в магазин одежды, пока он не закрылся, а он будет по дороге. Они шли по городу, и Игорь пытался заглянуть людям в глаза, но все смотрели перед собой, и ни с кем не было зрительного контакта. Это тоже было уже непривычно для Игоря: он привык, что в селе все открыты и здороваются. Они дошли до магазина одежды. В нём к Игорю подошел продавец-консультант, и они начали выбирать одежду.

Игорь долго и нудно выбирал. Настолько, что уже не просто Баграт поторапливал его, а сам продавец сказал, что ему пора закрывать магазин. В итоге купили Игорю модные штаны, рубашку, пиджак и шляпу с полями, которую носят наискосок немного. А ещё он присмотрел себе осеннюю куртку и ботинки. А обувь он оставил свою, в которой он попал в этот мир. Его кеды были пока ещё самыми модными здесь, в городе. Игорь рассчитался, и они пошли в гостиницу. Баграт сказал, что уже сильно проголодался и сейчас забегают, заселяются, моются с дороги, переодеваются и встречаются в холле гостиницы, и идут в местное кафе. Баграт уже почти бежал к гостинице.

Она находилась возле круглого дома по центру какой-то площади. Возле неё была своя территория с деревьями, скамейками, зеленью, что выгодно выделяло её среди других зданий. Но Баграт затянул Игоря за руку внутрь и сразу к стойке рецепции. Они быстро оформились и побежали в номер. Баграт, не разуваясь, побежал в туалет, и Игорь понял причину их спешки. У них были соседние номера, Игорь пошёл к себе в номер. Через полчаса они встретились внизу, в фойе отеля, и пошли ужинать.

Зайдя в кафе, Баграт сразу поздоровался с официантом и показал ему пальцами два. Они сели за столик, через пару минут официант уже нёс две запотевшие кружки холодного пива и меню. Они посмотрели, сделали заказ, чокнулись кружками, и начался отдых. Работа у Баграта была достаточно простая: привезти в город телеги, выгрузить товар, отвести лошадей на постоялый двор — и можно отдыхать. Но, учитывая дорогу, сидя на твёрдой сидушке, и так каждую неделю, то не так уж это и просто. Баграт, как понял, о чём думает Игорь, сказал, что это ещё не всё: ещё в понедельник надо пойти в банк обналичить чек и ещё купить местным жителям, кто что просил. Они в течение недели к нему приходят и делают заказ. Так, по мелочи, но каждому надо пойти и купить, тоже занимает пару часов времени. А бывают и крупные заказы от фермы или от старосты для нужд села. Тогда вообще все телеги гружённые получаются, и дорога назад очень долгая. Лошади устают и медленно едут с большим грузом.

Игоря уже не интересовали подробности торговли. Когда он понял, что настоящая торговля у Вениамина, а Баграт — так, посыльный скорее, чем торговец. Кухня в заведении была такой же, как и в мире Игоря, ничего необычного. Они взяли по “горячей сковородке” с мясом, ещё пива и разных закусок. Обсуждали местные увеселительные заведения. Баграта не интересовала власть или политика, крупный бизнес. Он интересовался своим положением в кругах тусовщиков, которые ходят по ночным клубам, караоке-барам, модным ресторанам. Игорь наблюдал за соседними столиками и обнаружил одну удивительную вещь — ни у кого не было мобильного телефона, ни смартфона, ни обычной трубки. Он спросил у Баграта за телефоны, тот сказал, что телефоны дома. Как выяснилось, здесь ещё не были изобретены мобильные телефоны. Хотя рации уже были, но использовались полицейскими, военными, пожарниками, в общем, не на бытовом уровне. Теперь у Игоря был козырь в рукаве. Чего-то такого он и хотел придумать до встречи с Викарием.

Они поели и дальше сидели, болтали, выпили по третьей пива и заказали графин водочки. Баграт рассказывал о своих любовных похождениях, что совсем мало интересовало Игоря. Игорь заскучал и ждал, когда они уже пойдут в ночной клуб. К ним подошёл официант и позвал Баграта к телефону. После того как тот вернулся, он радостно сказал Игорю, что звонил его знакомый, который иногда гуляет с сыном главы города, что он сегодня будет в клубе! Игорь тоже обрадовался и хотел навести справки о Викарии: какой он, что ему нравится и так далее. Но Баграт сказал, что Викария он не знает, будет его знакомый Толик. У них встреча с ним была назначена в его прошлый визит. Что тоже было неплохо, подумал Игорь, надо же с чего-то начинать.

Киктенко уже не мог сидеть на месте и предложил пойти прогуляться перед клубом. Баграт ответил согласием, но предупредил, что Игорь себя вёл максимально осторожно и прилично на улице, чтобы у них не возникло проблем с полицией или местными. С его слов, на улице часто провоцируют конфликты, а потом за нарушение правил общественного порядка выписывают штрафы или забирают в отделение полиции, могут завести дело и потом оштрафовать на баллы. У них баллов горожан нет, но и штраф им совсем не нужен. Игорь сказал, что понял, хотя сам ничего не понял. И они рассчитались, Баграт угостил, и вышли на улицу.

Дорога к ночному клубу занимала минут сорок. Ночью город был по-своему стилен: зажигались неоновые вывески, фонари, другое уличное освещение. Но это была не атмосфера уютных и милых европейских городов, тут была атмосфера стимпанка из компьютерных игр. Впрочем, Игорю это подходило. Как раз в такой атмосфере нет ничего лучше попасть в ночной клуб. Баграт, пока они шли, его инструктировал тихонько на ухо, как себя вести на входе. Они будут заходить через чёрный вход, у него там свой охранник есть. Нужно будет держаться максимально трезвым. Он хвастался, что вообще попасть в этот клуб, даже за деньги, не всем удаётся, а они сейчас пройдут как VIP-персоны и ещё бесплатно. Ну, не совсем бесплатно: охранник любит свининку, которую Баграт ему привозит раз в месяц. И там он ему покажет лучший клуб в городе — Белис.

Клуб открыла дочка одного из членов магистрата, руководителя судейской системы, Белла. Клуб был не просто местом отдыха и развлечения местной золотой молодёжи, но и местом сбора компромата, так подозревал Баграт. Потому что на входе проверяли и забирали фотоаппараты и камеры, но в самом клубе были установлены камеры слежения. Но им бояться нечего: они не участвуют в перетягивании денежного одеяла между городскими тендерами или сферами влияния. А поведение тут бывает разное. Тут и пьяные дебоши, бывают и драки, в общем, как и в любом другом ночном клубе. Игорю уже не терпелось попасть внутрь и оценить обстановку и музыку. Интересно, какую музыку тут играют?

Они пришли к чёрному входу клуба Белис. Там перед ними подъехала шикарная тёмно-синяя машина, наверное, аналог местного “Мерседеса”. Оттуда вышел мужчина лет сорока пяти и девушка, возможно, его дочка. Хотя нет, с дочкой ходят в зоопарк или в ресторан, но не в ночной клуб. Перед ними охранники сразу убрали заграждающий красный шнур, висящий на золотых столбиках при входе, и, склонив голову в знак уважения, пропустили в клуб. Дальше подошёл Баграт, и один из охранников вышел к нему; они поздоровались, похлопав друг друга по плечам. О чём-то поговорили, и Баграт показал на Игоря, охранник кивнул, и они подошли, их пропустили внутрь. На входе провели беглый обыск, чисто формально: у Баграта никогда и не было камеры или фотоаппарата. Они прошли по тёмному коридору с красным неоновым светом и вышли в широкие двери.

Игорь остановился почти сразу за дверями на месте, чтобы осмотреть клуб. Баграт сказал, что не надо выпендриваться и обращать внимание других, что они вышли с VIP-входа. У них не тот статус, чтобы так себя вести, и, дёрнув за руку, быстро повёл внутрь клуба. Клуб был двухэтажный, можно сказать, круглой формы: с одной стороны была сцена и диджейский пульт, и амфитеатром со всех сторон — диванчики, столики, по центру — танцпол. Клуб был большим, вместимостью около двух тысяч человек. Баграт сказал, что здесь есть ещё пара отдельных комнат, в одну они позже пойдут, когда там соберётся побольше людей и они не будут там выделяться. А вторая випка — на третьем этаже, там отдыхают солидные люди, там не танцуют обычно. Хотя бывают дни, когда в трёх разных залах играет разная по стилю музыка. Но не сегодня, сегодня клубный день и другой формат.

На специальных стойках уже танцевали почти раздетые танцовщицы. Диджей уже играл музыку, но пока ещё достаточно тихо, можно было общаться, не сильно крича друг другу на ухо. Публика была одета очень по-разному, видимо, все одевались в соответствии с модой. Игорь понимал, что он не прогадал со своим look’ом: на него часто обращали внимание, что доказывало, что он модно оделся, либо его тут никто не знает и поэтому смотрят на новичка. Он попросил Баграта сделать экскурсию по клубу, они прошли по первому и второму этажу. На третий этаж он не захотел подниматься. Поэтому Игорь решил сходить сам посмотреть. Там был отдельный большой зал, человек на триста, со своим диджеем. Там играла более спокойная музыка, вообще зал больше был похож на диско-бар. За столиками сидели солидные мужчины, девушки, компании женщин. Все пританцовывали и общались. Никто не танцевал.

Игорь вернулся вниз и нашёл Баграта, тот общался с молоденькой девушкой лет двадцати. Игорь кивнул ему и пошёл за барную стойку, взял изучать меню. Через пару минут подошёл Баграт и доложил, что знакомство прошло без успеха, просто поболтали, но пойти выпить с ним девушка отказалась. Поэтому Игорь не мог ему в этом отказать: дважды подряд он не потерпит отказа. Они заказали у бармена по коктейлю, который выбрал Баграт. Игорь попробовал красный напиток: он был кисло-сладким и крепким одновременно, ему понравилось. Потом они пошли потанцевать. Таким образом они ходили по клубу, танцевали, пили, и Баграт периодически подходил к кому-то из девушек и заводил разговор.

Так прошло пару часов, ребята уже разогрелись, Игорь танцевал во всю на танцполе. Делал он это так, как тут никто не танцевал, и тем самым привлекал к себе всё больше внимания. Он заприметил одну девушку — блондинку с длинными волосами, перехваченными возле головы чёрной широкой резинкой. Она была худенькой, но не сильно, и когда танцевала, её длинный хвост белых волос повторял за ней движения. Один раз Игорь стоял у бара и ждал очереди к бармену, и эта блондинка подошла через пару человек от него. Он начал передвигаться в её сторону, якобы поближе к бармену, и тут резко ворвался здоровый мужик в чёрной кожаной куртке и специально ударил его плечом, впечатав в барную стойку, и молча смотрел на него. Игорь удивлённо смотрел на него, и только когда девушка-блондинка сказала ему: “Мась, осторожней, что не видишь тут люди”, Игорь понял причину такого поведения. Ему бы и хотелось ответить обидчику, но он тут был впервые, его никто ещё не знал, и сам по себе он физически уступал почти в два раза своему оппоненту.

Пришлось с позором ретироваться. Игорь отвернулся и пошёл в обратную сторону вдоль барной. А этот горилопотам ещё вдогонку крикнул: “Эй, ты извинится не хочешь, я тебя спрашиваю!” Игорь решил лучше проигнорировать и сделать вид, что не услышал. От чего настроение ещё больше испортилось и он пошёл на танцпол искать Баграта. Тот танцевал возле группы красоток и пытался обратить на себя их внимание. Игорь предложил пойти поискать его друга, вдруг тот уже пришёл. Баграт вспомнил, зачем они сюда пришли, и отправился с Игорем на его поиски. Они прошли круг по нижнему залу, потом по второму этажу и шли уже на третий этаж, как встретили Толика. Точнее, Толик встретил их, потому что они шли намеренно за Игорем, вместе с тем гориллапотамом, который внизу цеплялся к нему.

Баграт первым поздоровался с Толиком горячим рукопожатием и тем самым сразу разрядил обстановку. Игорь молча стоял в паре шагов от них и ждал, чем закончится. Баграт познакомил Толика и Игоря. Толик представил Диму обоим. Все поздоровались, Толик объяснил Диме, что это те ребята, с кем у него сегодня встреча, и хорошо, что их знакомство с Димой не успело перерасти в конфликт. Дима недовольно буркнул, что рад знакомству, но было видно, что конфликт не исчерпан, а перешел в холодную стадию. Но сейчас было не до него: Толик позвал их на третий этаж, у них там столик был, и они спускались вниз с девчонками потанцевать. Игорь понял для себя, что и с блондинкой он ещё сегодня увидится за этим столиком. Она, конечно, была шикарной девушкой: такая фигура, грация, милое личико, модная одежда, косметика. Интересно, что это за Дима, чем он занимается.

Они уже вошли в зал третьего этажа и продвигались за столик. В конце зала соединили два столика с диванами, и там была компания человек десять. Баграт моментально наклонился на ухо Игорю и сказал: “Ух ты, вон Викарий, тот худой, высокий, с черными усиками”. Игорь обрадовался: первый раз в городе и сразу такая большая возможность познакомиться с сыном главы магистрата. Вот это ему судьба благоволит!

Глава 14. Викарий

Баграт с Игорем подошли к компании за столиком и пытались здороваться за руку со всеми парнями. Те не обращали на них особого внимания, поэтому часто были ситуации, когда они стояли с протянутыми руками и говорили: “Привет, Баграт!” или “Привет, Игорь, я говорю, привет, я Игорь”. Толик не знакомил их с компанией, а подошел к Викарию и что-то шепнул ему на ухо. В зале играла музыка, и чтобы слышать друг друга, надо было говорить громко. Викарий что-то ответил Толику, и тот вернулся к парням.

— Слушайте, Викарий сказал, что позже к нам подойдет. Идёмте пока сядем за соседний столик и вы мне расскажете, что к чему.

Они пошли, сели за соседний столик, на который показывал рукой Толик. Игорь в это время смотрел на Викария и увидел, что тот тоже оценивающе посматривает на них. В этом взгляде была какая-то агрессия, но, может быть, она у него была ко всему, а не к ним конкретно.

— Это тот человек, о котором я тебе говорил, странник. Он недавно появился у нас в селе, и у него есть разные хорошие идеи. Он голова! — говорил Баграт по дороге к столику.

— Ты же не говорил, откуда я? — со страхом спросил тихо Игорь у Баграта.

— Нет, просто сказал, что ты появился в селе, откуда не рассказываешь, — быстро ответил Баграт.

— Да, садитесь, — показал рукой на стулья Толик, — рассказывайте, какие у вас идеи?

— Игорь, расскажи за картины.

— Картины — это классный финансовый инструмент. В том месте, откуда я прибыл, картины успешных художников могут стоить целые состояния.

— У нас тоже есть дорогие и даже очень дорогие картины, — сказал Толик.

— Но это ещё не всё. Картины у нас в категории сферы искусства. А те, кто покупают картины, получается, занимаются благотворительностью по поддержке искусства и, барабанная дробь, освобождаются от уплаты налогов с потраченных на них денег!

— Не понял, давай ещё раз. Как это работает?

— Картина — это искусство, а траты на искусство приравниваются к тратам на благотворительность. А благотворительность нельзя облагать налогами. И если художник — твой человек, он тебе и деньги вернуть может, за вычетом своего интереса, и налоговые вычеты появятся.

— Ты какую-то ерунду говоришь. Это же чистой воды обман. Разве так можно? — спросил Толик с явно хулиганской улыбкой.

— Можно, если у вас есть власть, а она у вас, судя по всему, есть, — сказал Игорь, хитро покосившись на Викария.

— Слушай, это дело. Посидите, я сейчас вернусь, — сказал Толик и встал, пошёл снова к Викарию.

Толик что-то рассказывал Викарию, и видно было, как ему приходилось повторять. Судя по недовольному лицу, у Толика плохо получалось объяснить суть идеи. И тогда Викарий махнул на него рукой и пошел к их столику.

— Парни, коротко и по сути, что предлагаете? — Викарий спросил у них.

Баграт сидел с натянутой улыбкой, но молчал. Игорь тоже на какое-то время взял паузу. Он привык так делать в переговорах: эта небольшая пауза сбивает оппонента с его волны и придаёт ценность сказанным словам после паузы.

— Предлагаем хорошо заработать.

— Коротко и по сути, — потребовал Викарий.

— У нас есть художник, он рисует картины. Вы со своей стороны принимаете закон или как тут у вас, что картины — это искусство, а искусство не облагается налогами и считается благотворительностью. Мы продаём вашим фирмам картины, предварительно их раскрутив. Потом возвращаем деньги, за вычетом процентов, вы получаете отмытые деньги и налоговые вычеты.

— А если картины — говно?

— Значит, у людей нет вкуса. Это же искусство, тут любое говно — шедевр, если это правильно преподнести.

— Ты не знаешь нашу комиссию по искусству.

— Тогда это вопрос политического давления. Это не ко мне.

— Ладно, парни, я вас услышал. Хорошего вечера, можете идти.

— Это не все мои идеи! Предлагаю встретиться завтра, в спокойной обстановке и ещё раз пообщаться.

— Можно, хорошо. Давайте в пять в ресторане “Микадо”, — нехотя согласился Викарий.

— Договорились. Всё, больше не будем отвлекать. Хорошего вечера!

Игорь встал и протянул руку Викарию. Тот её пожал и, встав из-за стола, ушёл к своей компании. Баграт тоже хотел пожать руку, но на него тот даже не обратил внимания.

Толик встал и сказал ребятам, что вроде прошло хорошо. Игорь спросил, всегда ли он так себя грубо ведёт. Толик сказал, что пока он вам не доверяет, это нормально. Баграт предложил пойти вниз, спуститься и выпить. Толик согласился, они вышли с третьего этажа. На выходе Игорь столкнулся с блондинкой, которая поднималась с подружками, и, как назло, от неожиданности ничего не сказал, а просто тупо пялился на неё, как подросток. Баграт похлопал Игоря по плечу и сказал, что он молодец, это большой успех — встретиться с Викарием и ещё и заинтересовать, договориться на встречу вечером. Правда, есть один большой минус: они должны будут после встречи выезжать в село, и часть дороги придётся провести ночью.

Они выпили за барной стойкой на втором этаже. Поговорили о том, о сём. И Толик сказал, что ему время возвращаться к своим. Ещё раз поздравил, что их дело начинает двигаться. И на прощанье кинул фразу: “Вы же не забудете, кого надо поблагодарить, если всё получится”. Баграт крикнул в ответ: “Конечно, за нами не заржавеет”. Игорь, посмотрев Толику вслед, повернулся к Баграту и заметил, что лучше не спешить с такими вещами. Ведь переговоры — это его конёк. На что Баграт резонно заметил, что если бы не его навык коммуникации, Игорь бы и в город вряд ли попал, не то чтобы в Белис, а тем более познакомился с Толиком или Викарием. Так что Игорю надо попуститься. Хотя он молодец, хорошо получилось наверху!

Ребята уже были прилично пьяные, и пока не начали ссориться между собой, Баграт пошёл на танцпол, продолжать неоконченное дело. А именно — найти себе девушку на вечер. Игорь остался на втором этаже, встал возле перил и сверху наблюдал за танцполом. Внизу танцевал Баграт, какое-то время передвигался по танцполу по разным его краям. Потом уверенно подошёл к подруге и заговорил с ней. Судя по её реакции, они были знакомы, но она была на него обижена. По крайней мере, она надувала губки, и это было похоже на обиду. Ещё через какое-то время они поднялись наверх и нашли Игоря.

Баграт познакомил его со своей девушкой Алиной. Попросил, чтобы Игорь подтвердил, что они недавно освободились, были на важных переговорах и он сразу к ней подошёл, как увидел её. Игорю ничего не оставалось делать, как улыбаться и кивать: “Да”. Скорее всего, это была хорошая знакомая Баграта, которая не такая дурочка, как прикидывалась. Просто у неё тоже сегодня не было особых вариантов, и ей надо было, чтобы Баграт разыграл эту историю с тем, что он её искал. Игорь это понял, когда Баграт сказал, что им пора уже в отель, завтра много дел, а они после тяжёлых переговоров и так перебрали. Он уже и сам понимал, что тут больше делать нечего, и согласился, что пора уходить. Алина пошла с ними.

Утро началось ближе к обеду. Игорь еле встал и первым делом пошёл к раковине за водой. Налил стакан, посмотрел на воду, глянул стакан на свет и засомневался, можно ли её вообще пить. Но пить так сильно хотелось, что он быстро проглотил весь стакан. Как если бы чем быстрее глотаешь, тем меньше микробов попадёт в организм. По принципу: когда руками до чего-то грязного дотрагиваешься, то чем аккуратнее дотронешься, тем меньше микробов перейдёт на кожу. Он так раньше ездил в маршрутках: когда все держались за поручни всей рукой, он брезговал и старался еле касаться или придерживать себя парой пальцев. И потом ещё главное было запомнить, какие пальцы грязные, чтобы нечаянно не почухать этими пальцами глаз или ещё что на лице. Дабы потом не появились мегапрыщи.

Пить хотелось так же, как и до стакана воды, поэтому Игорь повторил процедуру, но уже без просматривания качества воды через стакан на солнце. Немного подумав, он в третий раз совершил эту процедуру. “Гулять так гулять”, как говорится. Уже если отравился, то какая разница: один стакан или три. И вообще, надо было вчера об этом думать. Сам напился — сам виноват, даже если сам отравился. Киктенко сел на кровать и уставился в окно. Посидел и понял, что тут делать нечего, надо попробовать пойти погулять. До встречи вечером ещё куча времени, а он первый раз в городе. Кое-как оделся во вчерашнее, правда, рубашку хотелось переодеть, но у него она была только одна. Подумал, что перед встречей с Викарием нужно успеть купить вторую рубашку или футболку и переодеться.

Игорь постучал в номер Баграта. Подождал немного, и он открыл дверь. Он был в трусах и майке нательной, тоже заспанный и вялый. “Доброе утро! Что-то мне в номере скучно, думаю, пройдтись прогуляться. Во сколько и где встречаемся?” Баграт почесал голову и ответил: “Слушай, подожди меня пятнадцать минут, я с тобой пойду гулять. Если хочешь, подожду возле отеля во дворе”. Игорь кивнул и пошёл на улицу. Там был солнечный день, городской шум, ездили машины, шумели моторы, летали и хлопали крыльями голуби, и дул слабый весенний ветерок. У Игоря не особо было сил стоять и ждать, поэтому он нашёл лавочку и сел на неё, скрестил нога на ногу, облокотился на спинку и замер в этой позе, осматривая пейзаж площади.

Это был, видимо, уже центральный район. Тут ходили люди, более-менее хорошо одетые. Из зданий торчали трубы, но не в таком количестве, как в других районах, и не такие ржавые и грубые. Некоторые фасады были красиво покрашены. И тут он понял, чего не хватает. В Одессе осталось много зданий в античном стиле от прошлой цивилизации, якобы построенных в 1800-1900-х годах: с высокими дверьми и окноми по пять-восемь метров, круглыми окнами резонаторами, высокими арками, с нишами и статуями в них, с красивейшими барельефами, колоннами и прочими изысками величественной архитектуры. А этот город, скорее всего, был построен этой последней цивилизацией или на пустом месте, или после снесения прошлых зданий.

В мире Игоря тоже есть много городов без остатков единой мировой архитектуры, в которых якобы были пожары или войны, разрушившие все старые здания. Также есть много зданий, которые пытались копировать величественную архитектуру предков, но это у них плохо получалось. Даже наличие внешнего декора и отделки не заменяло глубокие знания и понимание устройства мира, которые продумано вписаны в камень великими предками. А тут и этого не было. Никто не пытался потратить лишние средства на внешнее украшение домов. Никаких тебе колонн, барельефов, статуй, фонтанов — ничего. Просто прямоугольные и квадратные коробки. Никаких тебе плавных линий, изгибов и прочей продуманной геометрии.

Игорь где-то читал, что прямоугольная архитектура агрессивна к человеку. Такой нет в природе и она создана со злым умыслом и с ним же внедрена человечеству. В природе всё имеет не прямоугольную форму, а по-разному обтекаемую, изогнутую и тем самым гармоничную. Прямые углы рушат гармонию, а она — одна из самых важных настоящих наук в мире. Ну, это Игорь не понимал, как гармония может быть наукой, но запомнил содержание ролика. Но он понимал, почему так любит Одессу: в ней есть особый “вайб”, как говорят, благодаря старой архитектуре. А тут город с другой душой, ему это не было чуждо, но и симпатию не вызывало.

Из отеля вышла Алина с Багратом. Она кивнула Игорю головой и быстро пошла в другую сторону. Баграт пояснил: “Спешит”. Впрочем, Игорю было не до неё и её вежливости, он сам был в состоянии нестояния и не хотел ни с кем лишний раз контактировать. Так бывает, когда кажется, что надо подвигаться, организм проснётся, но этого не происходит, и хочется спать ещё больше. Баграт спросил, куда пойдём. Игорь, потянув с ответом, предложил: “Может, в ту пивную, где вчера сидели?” Баграт с улыбкой ответил, что его это предложение не только устраивает, но и радует.

Придя в паб, они с радостью осушили первый бокал пива, который называется “как в сухую землю” и заказали по второму. Спустя полчаса настроение поднялось, и активность в теле возобновилась. Баграт поинтересовался, какие планы на остаток дня до встречи, потому что потом им нужно будет сразу на постоялый двор, забрать лошадей и ехать в село. Игорь поскрипел мозгами и ответил, что достаточно будет ещё рубашку купить на вечер. А ещё подарок девушке надо купить, может, коробку конфет красивую.

— Это для Светы? — Баграт спросил, испытующе глядя на Игоря.

— Возможно, — нехотя буркнул тот.

— Ладно, ты мне начинаешь нравиться, поэтому не буду злиться на тебя. Пусть Света сама выбирает, с кем ей гулять.

— Хорошо, для Светы угадал. И ещё для Любавы.

— За двумя зайцами погонишься… — протянул Баграт.

— Чья бы корова мычала? — засмеялся в ответ Игорь.

После паба ребята пошли в магазин одежды, купили Игорю ещё рубашку. Потом зашли в магазин сладостей, где купили коробки конфет для своих объектов ухаживаний. И пошли в отель переодеваться и выселяться. В отеле им повезло, что с них не взяли плату за следующий день. Сказался фактор того, что Баграт тут постоянный клиент, а так, по их правилам, они уже должны были оплатить следующий день. Все дела были сделаны, точнее, дела отменились. Игорь понял, что нет смысла ходить в магазины и смотреть, какие там товары, до тех пор, пока не появится реальная возможность их продавать. В этом городе, судя по всему, нет законов свободной торговли, а есть весьма специфическая система торговой гильдии. Хотя, если подумать, и у Игоря в мире ты не можешь просто так произвести товар и попасть на полку супермаркета. Там тоже нужно выполнить свои требования в виде: поставки определённого объёма товара для всей сети, отсрочки платежей от полугода, возврата испорченного товара и прочее. Так что получается, ничего нового, просто другая обёртка. Как бы там ни было, наивно было предполагать, что он возьмёт и так просто заявится на устоявшемся рынке в городе.

Они пришли к ресторану “Микадо” намного раньше положенного срока. Баграт предложил подождать, пока приедет и зайдёт Викарий, а уже после него зайти. Он сказал, что ему неуютно находиться в ресторане такого уровня. Решили так и поступить. Через десять минут после назначенного времени к ресторану подъехала шикарная машина Викария. Из неё вышли трое: Викарий, Толик и Дима. Они вальяжно зашли внутрь. Игорь с Багратом выждали минут десять и тоже зашли следом. Игорь оценил внутренний интерьер, но не пришёл от него в восторг. Такого уровня заведения в Одессе не редкость. Тут скорее был пафос на лицах гостей, который смущал Баграта, вот к нему привыкнуть сложно. Они зашли в зал и сразу направились к столику Викария, проигнорировав вопрос хостес: “Вас кто-то ожидает?”

После того как с церемонией рукопожатия было закончено, все уставились в меню. Викарий подозвал официанта и, бегло спросив у своих: “Будете ром?” — заказал две бутылки рома и лёгкой закуски. Это избавило всех от мук выбора. Баграт сказал: “Мы с вами”, — и положил меню.

— По картинам мне надо обдумать тему. Какие ещё у тебя идеи?

— Начнём с продуктов. У нас в селе есть хорошая ферма. Мы можем поставлять разные продукты на ваш рынок. Но для этого нам нужна лицензия торговца, как у Вениамина. Без неё мы можем только продавать ему, а он уже получает основной доход.

— А зачем мне тебе помогать?

— У тебя есть политические амбиции? — вопросом на вопрос спросил Игорь.

— К чему ты клонишь?

— Слышал про систему сдержек и противовесов? Не нужно допускать всю власть в одних руках. Как и торговлю, пусть у тебя будет свой человек в этой сфере.

— Слышал пословицу: не лезь со своими правилами в чужой монастырь!

— Хорошо, просто подумай над этим. Мы можем изготавливать десятки разных продуктов, от сыра до колбасы, и занять свою долю рынка. А нужно ли тебе это, решай сам.

— Если у меня будет прямой финансовый интерес, как с картинами, я подумаю, — откинувшись на спинку, проговорил Викарий.

— Тут пока ничего не обещаю. Ферма не моя.

— Это всё или чем ты мне ещё можешь быть полезен?

— Пусть он свалит, он мне не нравится, — встрял в разговор Дима.

— Игорь, расскажи ему, откуда ты, — вмешался и Баграт.

Викарий согнул одну бровь и внимательно уставился на Игоря.

— Я появился тут из другого мира, — с напряжением признался Игорь и выдохнул.

За столом была пауза. Викарий сделал вопросительный жест руками типа “в смысле”.

— Наш мир отличается от вашего. Технологии в нашем мире опережают ваш лет на 20-30, может больше. Представьте, чего вы можете достичь, зная будущее?

— Что он несёт? — спросил Дима у Баграта.

— Чем докажешь? — Викарий недоверчиво ухмыльнулся.

— Посмотри на мою обувь. Вы видели где-то что-то похожее?

Все уставились на вытянутые ноги под столом.

— Есть ещё другая одежда в селе. Был бы смартфон, но его я потерял.

— Допустим, что такое смартфон?

— Вам бы понравилось. Это маленький компьютер в руках, и телефон там, и камера, и телевизор, и много чего ещё.

— Ты знаешь, как их сделать?

— Ну, нет. Но если разобраться, как перемещаться между нашими мирами, я смогу принести сюда десятки разных устройств. Здесь кто-то разберёт их и поймёт, как производить. А дальше вы понимаете: весь мир наш.

— А ты нам зачем? — агрессивно спросил горилопитек Дима.

— А я тот, кто может перемещаться через портал. Хотя надо ещё разобраться, как портал работает.

— Что от меня нужно?

— Не знаю. Но я бы поставил вопрос иначе: “Это вам нужно или нет?” Потому что если нет, я найду тех, кому это интересно.

— Ты что, это меня на понт берёшь? Думаешь, я за тобой бегать буду? — вспылил Викарий.

— Тихо, тихо, тут надо подумать, — попытался снизить градус Толик.

— А ты забыл, кто тут главный? Какого ты меня перебиваешь? — накинулся уже на Толика Викарий, и тот опустил взгляд на стол.

— Я не хотел никого обидеть. Я просто рассказываю о возможностях, мы можем их обсуждать или пока отложить эту тему. Давайте сосредоточимся на картинах и на торговой лицензии.

Официант вовремя принес заказ и выставлял на стол с подноса посуду. Толик быстро спохватился и, взявшись за бутылку, начал разливать. Второй официант принёс закуски, пока они суетились вокруг стола, была лечебная пауза. Толик разлил всем по стаканам.

— Давайте не будем горячиться и выпьем за знакомство и сотрудничество, — предложил Толик.

Викарий молча поднял бокал и выпил, не чокаясь. Все последовали его примеру, выпили и потянулись за закусками. Все были при деле, поэтому неловкая пауза закончилась. Баграт похвалил ром, Дима попросил передать ему тарелку с нарезкой. Толик начал наливать по второй.

— Давай ещё раз: что нужно чтобы ты включил портал? — спросил Викарий уже без эмоций.

— Я не знаю. Единственный, кто мне объяснил, как я сюда попал, был староста села, Всеволод. Он сказал, что я прошел через портал, врата старого храма, и они активизировались и перенесли меня в этот мир. Как мне вернуться назад, он не знает. И не знает или не хочет говорить, как их снова активизировать. Сказал, чтобы я привыкал жить в этом мире.

— Так найди ещё кого-то, кто разбирается.

— Вик, парень в городе первый день, он тут никого ещё не знает. Вот он к нам обратился, мы ему поможем или нет? — узнал Толик.

— Хорошо, я поговорю с нужными людьми. Может, что придумаю.

Они выпили ещё по стакану рома, и Толик завершал их встречу вопросом, когда в следующий раз они смогут приехать в город и заодно пусть уже берут с собой художника и с десяток его картин. Баграт, взяв слово, сказал, что в субботу в 7 вечера они снова приедут, и пару часов у них будут ещё свои дела. А с 9 вечера готовы встретиться. Так и договорились в 9 вечера в следующую субботу в Белисе. На этом встреча закончилась.

Игорь с Багратом шли к постоялому двору, полные воодушевления. У них всё-таки получилось о чём-то договориться с конфликтным Викарием. Получилось его заинтересовать. Для Игоря это открывало перспективы попасть в город и двигаться дальше в поисках своей самореализации. Для Баграта это означало ещё больше статуса от знакомства с сыном главы города, а также возможность где-то дополнительно заработать. Дорога прошла незаметно, они забрали лошадей, сели в телегу и поехали домой, пока ещё домой.

По дороге что-то обсуждали, вспоминали какие-то случаи за выходные, спорили, мечтали. Оба ехали с чувством продуктивно проведенного времени в городе и готовились к следующей неделе.

Глава 15. Неделя в селе

Вернулись в село они под утро. Уже был рассвет, и петухи заявляли о своём присутствии в этом мире. Вели себя как эгоисты, которым важно, чтобы их замечали. Поэтому они много говорят, рассказывают, учат других, пишут комментарии, высказывают мнение, поздравляют с праздниками всех подряд. Но, в отличие от людей, у петухов это функция, которая срабатывает по утрам и соответствует ритмам природы. А у людей это эгоизм, страх быть незаметным, неважными, незначимыми.

Придя домой, Игорь уже не мог быть незаметным: уже половина домочадцев проснулись и занимались своими утренними делами. Он пошёл к себе ложиться спать и встретился с Виталиком, который обрадовался и спросил: “Ну, как в городе?” Игорь буркнул, что только с дороги, очень хочется спать. Баграт ему не разрешал спать, потому что, если один заснёт, то и второй может заснуть. Поэтому все подробности потом, и завалился на боковую.

Утром Игорь проснулся после обеда. Пошёл на кухню, увидел на столе заботливо оставленный завтрак под белой тканевой салфеткой и, приятно потянувшись, сел завтракать. “Хорошо оказаться дома, в тёплой атмосфере”, — подумал Игорь. Как-то утомила его дорога в обе стороны, холодный номер гостиницы и вообще всё, что в городе произошло, расходовало его запас сил. А тут он наполнялся ими, лениво развалившись на скамейке. И тут его прошибло: он вспомнил, что его ждёт Марфа Петровна, и надо быстрей к ней идти. Она, может, не знает, во сколько они вернулись, и мало ли что уже думает о нём. Быстро собравшись, он почти вприпрыжку поспешил на ферму.

По дороге он лихорадочно думал, как правильно представить картину его поездки в город. А особенно, что касается его трат. Ведь он потратил почти все деньги: и те, которые ему дал Баграт как долю от левых продаж, и те, что ему дала Марфа Петровна. Всё как есть ей говорить нельзя. Киктенко подходил уже к домику дирекции фермы, кивнул Тимофею, в этот раз быстро отвернув голову, чтобы если тот поздоровается, сделать вид, что он его уже не видит. Пусть теперь тот побудет в неловкой ситуации. И зашёл в кабинет.

— Марфа Петровна, доброе утро, точнее, день. Мы приехали утром только, поэтому я вот только проснулся и сразу прибежал.

— Добрый, да ты проходи, садись, запыхался-то. Как съездил, рассказывай, будешь чай?

— Да, можно, — Игорь отошёл к столику налить себе чая, — Ой, тяжёлая поездка выдалась. Начиная от твёрдой сидушки на телеге. Вы никогда не ездили десять часов в одну сторону?

— Ездила, но было это давно, ещё в твоём возрасте.

— Ладно, но для меня это было уже испытанием. Потом, как я выяснил, в городе действует торговая гильдия. И если у тебя нет торговой лицензии, ты сам не можешь продавать свои товары в магазинах или поставлять их в кафе и рестораны. А это сильно ограничивает нам возможность размахнуться. Поэтому я потратил всё время на поиск возможности получить нам свою торговую лицензию. И, возможно, это получится сделать!

— Вот это да! Молодец, молодец, мой хороший. А ты узнавал, сколько она стоит?

— Нет, точной суммы я пока не знаю. Но у меня уже есть один контакт, который попробует для нас её получить.

— Получить её можно, были бы деньги.

— Да, может быть, — опустил голову Игорь, — но это ещё не всё. Получив лицензию на нашу ферму, мы сможем зайти на городской рынок продовольствия, и тогда сможем свободно расширяться!

— Ну, я только рада буду. Ты узнал по стоимости техники для производства колбас, консерв? Про конвейеры или производственные линии, о которых ты рассказывал.

— Понимаете, я был там кусочек вечера, ночь, сами понимаете, мы спали, и ещё кусочек следующего дня потратили на поиск нужных людей и встречи. Не было времени. Я ещё поеду в эти выходные и займусь уже более плотно этими вопросами.

— То есть, кроме того, что ты узнал, что нужна торговая лицензия, ты больше ничего не узнал?

— Марфа Петровна, дайте мне время. Я первый раз в городе, там даже сложно ориентироваться для меня.

— А Баграт что делал? Снова по девкам бегал?

— Баграт помогал, но он тоже не всё же знает.

— Ладно, всё с тобой понятно. Деньги хоть не потратил?

— Марфа Петровна, не ругайте меня, мне пришлось купить себе одежду. В городе со мной никто не будет иметь серьёзных дел, если бы я ходил на встречи, как тут одеваюсь. Вы же понимаете, вы же были в городе.

— Ох, сорванец. Ладно. Думала, ты меня порадуешь.

— Я вас обязательно порадую, обещаю!

Игорь пулей вылетел из кабинета управляющей фермы и выбежал на воздух. “Не очень гладко прошло, конечно, — подумал он. — Но а что делать, если действительно результатов пока нет? Да и что она хотела?! Чтобы я поехал и за полдня разрулил ей то, что она не может десятилетия сделать. Можно было бы и повежливей со мной! И ещё насчёт денег спросила. Что она думала, я в библиотеку ночью пошёл книжки бесплатно почитать? Хотя, может, надо было ей что-то купить. Да, вот я дурак, надо было ей купить! Так, ещё не поздно исправить ситуацию, можно ей подарить коробку конфет. Но у меня их только две. Значит, Любава останется без конфет. Эх”.

Киктенко отчитал себя за то, что недостаточно просчитал ситуацию. Повёл себя безответственно. Не прикрыл себе тыл, как говорят. Но что сделано, то сделано. А еще расстроился, потому что врал Марфе Петровне. Врать он вроде как привык, а тут снова неудобно, отвык, наверное. Игорь решил сегодня уже не возвращаться на ферму. Чтобы это не выглядело как чувство вины, этот его подарок. Пойдёт в другой день и уже отдельно зайдёт с конфетами и скажет, что с дороги совсем забыл, потом дела были, замотался и вот. Да, так лучше будет, подумал он.

Игорь по сложившейся традиции пошел гулять возле речки. Там всегда хорошо, красиво и приятно. Даже в плохом настроении шум воды как будто смывает проблемы. Может, поэтому рыбаки так любят уезжать на рыбалку. Даже если плохо клюёт, даже если рыбы мало, главное — посидеть у реки. Игорь был городским жителем. А в Одессе — море главная достопримечательность. И, наверное, в крови каждого одессита тяга к воде. Когда гуляешь возле моря, думаешь сколько тысяч лет оно лежит возле берега и живёт своей жизнью. Вокруг меняются склоны, деревья растут, стареют, ломаются. Возле берега гуляют и купаются в море целые поколения людей. А море всё такое же: спокойное, величественное, размеренное, тихий свидетель человеческой суеты. Какая бы проблема у человека ни была, в сравнении с многовековым морем — это пустяк. Это понимание всегда успокаивало Игоря и придавало сил справляться с трудностями.

Погуляв часик возле речки, он зарядился силами и решил не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. А пока до ужина время есть, он пошел к Альберту. Ведь теперь от него зависит его успех в построении отношений с Викарием. Это громко сказано, но он — важная деталь в этом пазле. Альберт, как всегда, был дома, в саду, рисовал фруктовый осенний сад. Мольберт этот был с подтеками краски от дождя. Видимо, Альберт забыл в какой-то день забрать его и занести домой, и картина попала под дождик. И теперь он скорее исправлял подтеки краски новыми мазками, чем рисовал. От этого картина приобретала очень необычные черты. Игорь не разбирался в названиях направлений в художестве, но у этого направления, должно быть, есть какое-то своё название.

— Ооо, какие люди! Рад тебя видеть! Где ты пропал?

— Привет, привет. Были важные дела! Я в город ездил и привёз хорошие новости.

— Не одну, а много? Отлично, рассказывай!

— Ладно, можно не много, но одну точно. Я нашёл тех людей, которые заинтересовались твоими картинами!

— Ух ты, здорово! А какими именно?

— Да всеми, и чем больше, тем лучше. Сколько у тебя готовых картин есть?

— Мало. Я обычно их дарю кому-то. Вот на ярмарке на выходных продал даже пару.

— Опа! А я думал, у тебя полный дом картин. Хорошо, а сколько у тебя осталось?

— В таком случае предлагаю пойти посчитать. Я же не считал их.

— Ну, на глаз давай.

— Штук десять будет.

— Нормально, на первое время хватит. Слушай, есть одна схема. Если она пройдет, мы тебе для раскрутки устроим пару выставок. А потом начнём продавать твои картины. Сначала не очень дорого, но потом тебя объявят суперхудожником, и будем продавать очень дорого!

— Как это так, объявят? Не понимаю.

— Сейчас поймешь. Давай прогуляемся я тебе расскажу. А то стоять на месте неудобно.

Игорь рассказал Альберту всю свою идею, не утаивая никаких деталей. Даже рассказал, с кем встречался, чтобы подчеркнуть серьёзность ситуации. И сказал готовиться на выходных ехать с ними в город. Альберт, конечно, сильно опешил. Не такого он ожидал. Ему было непонятно какой смысл ему участвовать в таких аферах. Он же как художник будет посмешищем для тех, кто на нём будет зарабатывать. Игорь приводил аргумент о том, что, кроме них, никто и знать не будет. Для всего города он станет великим художником, известным, популярным, его будут звать на все светские события, у него будет много внимания женщин, он будет выступать на телевидении, давать интервью, давать советы другим художникам. Это немного потушило негодование Альберта, но нельзя сказать, что он согласился с таким планом, хоть он и был заманчивым.

Родители Альберта позвали их с Игорем ужинать, тем самым отложив их разговор. За ужином Игорь сказал, что Альберта ждут на эти выходные в городе. Они спросили, как они туда попадут, есть ли на него пропуск. И тут Игорь понял, что они договорились с Викарием о встрече, но не договорились за пропуска. Само собой разумеется, что Игорь с ребятами сам туда попадёт. А это означает, что нужны снова деньги, и теперь ещё за Альберта. А где их взять? У Марфы Петровны можно попросить, но это на Игоря. А зачем ей платить за Альберта? Игорю пришлось соврать, что с пропусками будет всё нормально. А там есть время придумать, что делать. Родители дали добро на поездку сына и порадовались за то, что у него намечается продвижение в его деятельности.

После ужина Альберт накинулся на Игоря с вопросом о пропуске. Игорь, пожав плечами, сказал:

— А что мне было делать? Признаться, что с этим проблема? Тебя тогда вообще могли не пустить. Ты же знаешь, какая репутация у города тут в селе.

— И что теперь делать?

— Не знаю. У тебя есть два золотых заплатить за пропуск?

— Это огромные деньги для меня. Но есть.

— Относись к этому как к инвестициям в будущее. Ты же понимаешь, что если всё получится, то мы с тобой разбогатеем на этой схеме. И твои вложения окупятся в стократ.

— А если не получится? Если мы приедем, а нам скажут, что у них нет таких полномочий, чтобы принять такой закон? Или ещё что приключится?

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!

— Тебе хорошо говорить. Не твои же деньги тратить на пропуск.

— Подожди, мне ещё на себя надо у Марфы Петровны деньги выбить. Я ещё не знаю, согласится ли она. Если я не смогу поехать, то и тебе нет смысла ехать.

— Что мы тогда делать будем?

— Разберёмся по ходу дела. Давай решать вопросы по мере их поступления. Сейчас ты собираешь лучшие свои картины и приходишь в субботу с деньгами на ферму. Оттуда едем в город.

— Я так не могу сразу. Мне надо подумать.

— Ну смотри, как знаешь, я тебя уговаривать не буду. Думай тогда до субботы.

На этом они попрощались, и Игорь пошёл к себе. Вернулся домой он поздно: все не только уже поужинали, но и разбрелись по своим делам. Даже Виталика не было в комнате. Наверно, пошёл со старостой прогуляться или к Аркадию в его мастерскую. Игорь помнил, что собирался с ним поговорить о поездке в город, но сил уже не было. Он так и не выспался с дороги, поэтому решил перестать с собой бороться и лечь спать пораньше.

Утром Игорь проснулся от шумного Виталика, который снова ни капли не проявлял уважения к спящему соседу и спокойно себе гремел по комнате, делая свои дела. Он снова не извинился, а улыбнулся ему и поздоровался. Он напоминал песика, который не умеет обижаться на хозяина и всегда ему рад, в любых обстоятельствах. Игорь встал, и они пошли завтракать.

Вся семья собралась за столом. Ирина приготовила свои фирменные блинчики. Они были не очень сладкими и нежно солёными. Ну и к ним прилагались до десятка начинок: сметана, варенье (три вида), мёд (два вида), намазка яйца с зеленью, тушёная рубленая курица, жареные грибы с луком и тёртый сыр. Всеобщий интерес был направлен сегодня на Игоря и его впечатления от поездки в город. Он рассказал, что первое впечатление — дорога, и это очень дискомфортно, да и ещё и заняло сутки из двух, на которые он туда ездил.

— В целом мне понравилось. Но это пока первое впечатление, я ещё не успел познакомиться с ним поближе. Я был в магазине и купил красивой одежды. Ещё мы там познакомились с нужными людьми, и будем хлопотать по продвижению картин Альберта и получению торговой лицензии. Тогда мы сможем заняться расширением производства фермы.

— Да, твою одежду уже оценили в нашем селе. Мне соседка говорила, что слухи ходят: у нас ещё один городской появился. Я ей объяснила, что это ты в городе просто был, — сказала Людмила.

— Да, у них там носят другой гардероб, и мне нужно было не выделяться там.

— Как тебе люди там? — спросил сын Аркадия.

— Они такие же, как и тут: две руки, две ноги…

— И посередине хвостик, — засмеялся сын Аркадия.

— А ну, тихо! — грозно сказала Людмила сыну.

— То он загадку про ножницы вспомнил, — оправдался за сына Аркадий, — там, где два конца, два кольца, посередине гвоздик.

— Да, гвоздик, — засмеялся Игорь, — я успел там познакомиться с парой человек. В целом, это нужные люди, поэтому их личные качества для меня на втором плане.

— Будь осторожен, там много корыстных, злых людей, — посоветовал Всеволод.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — парировал Игорь.

— Мы вообще не пьём шампанское, — сказал себе под нос Всеволод.

Так как Игорю пока было нечего рассказывать про город, он дальше уклонялся от ответов и хвалил вкусную еду. Все переключились на дискуссию о том, какие блинчики самые вкусные, и отстали от Игоря. А рассказывать было и нечего. Не про бар или ночной клуб же им рассказывать. После завтрака Виталик предложил Игорю пойти с ним к Вячеславу поработать, если у него есть свободное время. Игорь поблагодарил за предложение, но сказал, что сегодня дела на ферме. И раз уж он так сказал, решил не откладывать в долгий ящик поход на поклон к Марфе Петровне, взял коробку конфет и пошёл к ней.

На ферме было всё как всегда. Недалеко прошла Маруся и улыбнулась Игорю. Он вспомнил, как с ней общался в свой первый день на ферме. “Хороша девка”, — подумал Игорь про неё. Но не до неё сейчас было. Возле входа стоял Тимофей. В этот раз он демонстративно отвернулся от Игоря и уже не пытался поздороваться. Игорь про себя подумал: “Так тебе и надо, будешь знать, как меня игнорировать”. Он постучал в кабинет и, не дожидаясь ответа, зашёл. Марфа Петровна сидела за компьютером! Она резко повернулась и убрала компьютер под стол.

— Тебя стучаться не учили?!

— Извините, я не думал, что вы заняты. Я к вам с подарком. Вчера так бежал к вам и спросонья забыл ваш подарок. Вот, пожалуйста, угощайтесь, — Игорь протянул ей в поклоне коробку.

— Так, давай без этих жеманных жестов, я люблю по-простому, — взяла рассматривать конфеты, — спасибо. Будешь чай? Налей нам.

— Я хотел извиниться ещё за то, что не успел в городе достаточно поработать над нашими делами. Я там был впервые и глаза разбегались. А ещё Баграт, я с ним был по его делам. В эти выходные я буду более активен и больше успею. Уже не буду отвлекаться на дела Баграта.

— Ладно, ладно, извинения приняты. Но помни, мы с тобой одна команда, и надо думать о наших делах в первую очередь.

— Я у вас увидел, кажется, компьютер. Вы уж извините, что лезу не в своё дело, но я работаю с такими устройствами в моём мире.

— Да, это он. Ладно, посмотри.

Марфа Петровна показала ему рукой на компьютер, который лежал сбоку стола, за тумбочкой. Игорь взял его в руки и очень осторожно, как младенца, положил на стол. На экране был карточный пасьянс. Он его свернул и начал разглядывать монитор. Там были ярлыки незнакомых программ. Операционная система была Mav32. Цвета монитора явно уступали технологиям мира Игоря, они были блеклые. Всё было неудобно, над ней явно работали плохие дизайнеры. Да и круглый монитор выбивал почву из-под ног. Хотелось вертеть головой почему-то. Марфа Петровна тем временем пошла, сама налила чай, открыла коробку конфет и принялась за дегустацию.

Игорь попросил ещё время разобраться, как им пользоваться. Мол, это ему пригодится ещё в ближайшее время. Всё-таки он специалист по компьютерным системам, можно сказать. Доступа в их интернет не было, поэтому никакие места или сайты не работали. В компьютере были разные программы: вроде калькулятора, бухгалтерской программы, библиотеки с книгами, разные игры, музыка, но не было колонок. Когда он открыл бухгалтерскую программу, Марфа встрепенулась.

— Нечего тебе там лазить.

— Хорошо, я же просто любопытствую.

— Любопытствуй в другом месте.

— Слушаюсь и повинуюсь. Как вам конфеты?

— Ой, шикарные, очень вкусно, спасибо. Такие конфеты молодым девочкам если бы подарил, ох как бы они тебя любили!

Игорь подумал, что теперь он этого не узнает, по крайней мере с Любавой. Эти конфеты ушли на взятку этой Жабе Петровне. Ну ладно, теперь надо переходить к тому, зачем он пришёл.

— Спасибо, что показали мне компьютер. Я изучил, что тут есть, чего нет. В нашем мире есть очень много всего полезного и важного, чего тут, как я понимаю, ещё нет. Поэтому вы мне очень помогли. Вы нам очень помогли. Теперь мы можем принести выгоду городу от наших идей и за это получить то, что нужно нам.

— Это хорошо, нам нужен свет. Пусть проведут нам свет сюда. Мне надоело просить конюха передавать мою батарею от компьютера в город, чтобы заряжать её.

— Так давайте мне, я же собираюсь поехать на выходные снова. У меня там встречи назначены.

— Ну, хорошо, сможешь сам вытащить её?

— Это я смогу. Только вот, насчёт денег, мне они снова нужны. Я не успел договориться за пропуск.

— Я уже поняла, зачем ты пришёл. Хорошо, в субботу будут у тебя деньги.

— А можно мне ещё понаглеть?

— Что ещё?

— Мне надо ещё Альберта нашего провезти в город. С картинами, там намечается встреча. Мы потом вам вернём, как только сможем продать его картины. А мы сможем, точно продадим!

— Так, заканчивай эту ярмарку благотворительности, тут не дом помощи юродивым, понял?

— Марфа Петровна, пожалуйста.

— Хорошо, больно вкусные конфеты, надеюсь их ещё увидеть на следующей неделе. Дам денег и на художника.

— Спасибо, спасибо большое!

Игорь был рад. Его поход завершился большим успехом, чем он даже рассчитывал. Он думал добиться выделения денег на себя. Иначе он уже был готов просить Баграта проехать пропускной пункт одному, продать часть продуктов леваком, и потом на вырученные деньги вернуться за ним и оплатить пропуск. Это был его запасной план. А получилось ещё и на Альберта выбить денег. Интересно, сказать ему или нет. “Можно пока не говорить, — подумал Игорь, — сказать всегда успеет”.

По традиции он последовал по уже построенному в голове маршруту на речку. Там ему думалось легче, пейзаж природы не отвлекал внимание, если он этого не хотел. А когда вокруг ходят люди, животные, дети бегают, то и внимание переключается то туда, то сюда. И тут он увидел на другом берегу Любаву, она его тоже увидела и помахала рукой. Она села в лодку и переплыла реку на его сторону.

— Собирала травки свои-муравки?

— Да, скоро сезон совсем закончится, последние сборы делаю.

— А чем заниматься будешь с осени по весну?

— Буду готовить микстуры, лекарства, настойки. Травы, ягоды, цветы, коренья высохнут, и можно начинать.

— И всё?

— Мне всегда есть чем заняться, по дому: по хозяйству, другим помочь.

— А точно, у вас, кроме работы, есть ещё куча домашних дел.

— А у вас как?

— Мы живём в квартирах в основном, там ничего делать не нужно. Уборка быстрая, у нас там техники для уборки много. Пыль пылесосом убираем, вещи стираем в стиральной машинке, еду готовим в мультиварке. За продуктами ходим в магазин, там пять минут — и готово. Не надо выращивать, как у вас, месяцами их.

— А чем вы занимаетесь в свободное время? Наверно, творчеством, ремеслом?

— У нас и развлечений много всяких: кино, игры, дискотеки, бары, театры, на худой конец.

— А вы не устаёте, если много развлечений?

— Я не думаю. Нет, я не устаю. А ты хотела бы попробовать в городе в квартире пожить?

— Думаю, нет, мне тут хорошо, у меня тут дел много, мне нравится так жить.

— Жалко. Я вот думаю в город снова ехать, может, со временем туда перееду.

— Конечно, ты привык жить в городе, а я привыкла жить в селе, тут мы разные.

Они ещё немного пообщались, и Любава понесла домой свои травы и коренья. Игорь почувствовал, что их дороги начинают расходиться. Она явно не планирует переезжать с ним в город. А какие у них могут быть серьёзные отношения, если они будут жить в разных местах? А те отношения, которые Игоря устроили бы — приезжать к ней на выходные — её не устроят. Видно по её поведению, что она не на такого рода отношения может согласиться. Игорь вроде как расстроился, а с другой стороны, у него есть и другой вариант — со Светой. Да и что тут поделаешь? Ну, нет у него перспектив в этом селе. Что ему тут делать? Хотя, если они с Марфой Петровной, придут к власти может, тогда ему найдётся чем заниматься. А пока, в нынешнем формате, тут он себе места не находил.

Вечером все собрались на ужин. Дети сегодня лепили поделки из глины и были переполнены эмоциями. Спорили, у кого получились лучше и интереснее фигурки животных. Искали поддержку у взрослых, которые всё никак не вставали ни на чью сторону, и дети остались без победителя. Они уже были в том возрасте, когда у детей формируется личность, и им, естественно, хотелось победы друг над другом, а родители мудро обходили эти моменты. После ужина Виталик с Игорем пошли прогуляться, а Всеволод остался с сыном что-то обсуждать личное. Виталик решил узнать, как прошла поездка в город.

— Ну, рассказывай, где был?

— Были в пабе пивном, там ещё внутри аквариум с раками. Потом были в “Белисе”. Потом ещё на следующий день были в “Микадо”. А ещё в магазине одежды купил и в магазине сладостей конфет. Ну и останавливались в отеле, забыл название, в центре.

— О, злосчастный “Белис”, знаю я этот гадюшник.

— Чего гадюшник? Мне понравилось. И, кажется, там элита тусит.

— Вот поэтому и гадюшник. Это там у меня драка случилась, из-за чего меня оштрафовали, и после этого я решил вернуться в село. И не жалею. Но ещё обидно за тот случай. Там козёл был здоровый, он думал, что здоровый внешне и все его боятся. А я его не испугался и вырубил в итоге. А его дружок, какой-то шишка в городе, подстроил всё так, что это якобы я первый напал. А на самом деле наоборот было.

— Ого, а как зовут их, не запомнил?

— Того, с кем я дрался, не знаю имени, здоровый такой, как бульдог. А главного у них называли Виктор или Вик, не помню тоже. Но когда приехала полиция, они как его увидели — по струнке смирно ходили.

— Кажется, это я с ними встречался в “Микадо”, — сказал грустно Игорь.

— Не может быть. Хотя, раз мы встретились у Всеволода, то почему бы нам и в городе не встретиться с одними и теми же людьми. Но вот, что я тебе, Игорь, скажу: держись подальше от этих гадов. Я серьёзно. Они гнилые люди.

— Ладно, буду осторожен, спасибо за предупреждение. Привет им от тебя передавать, я так понял, нет смысла.

— Очень смешно.

Виталик рассказал, что это те люди, из-за которых и жить в городе не охота. Кроме их личного столкновения, в городе полно таких людей, которые не уважают других, смотрят свысока и ведут себя соответственно. Может, они следствие человеческой природы людей в городах, а может, они и задают этот тон. Нет, конечно, есть в городе и добрые, отзывчивые, приятные люди. Но много и тех, кто пройдет мимо чужого горя и голову не повернет. Много чёрствых людей, которым дела нет до чувств других, закрытых, холодных, циничных. В селе такого не встретишь, по крайней мере в Мирном. В том, откуда родом Виталик, тоже такие люди встречались.

Игорь, пока гулял с Виталиком, думал о том, что надо бы поговорить со старостой. Ему ещё нужно было выяснить насчет портала. Если Всеволод по-прежнему не захочет ему помочь разобраться в том, как он работает, то ему нужно получить от него разрешение, чтобы приехала группа ученых из города и занялась изучением портала. И нужно ли ему это разрешение? Вроде как туннели и бывший храм находятся далеко за селом. Но уведомить его нужно. А может, он будет против? И что он может сделать тогда? Но старосты всё не было видно, и они с Виталиком пошли к себе в комнату. Немного позанимались домашними делами и легли спать.

Среда началась как обычно, с громыхания Виталика дверью шкафа. Игорь даже уже решил поинтересоваться у того, знает ли он, что Игорь не страдает глухотой. Виталик сказал, что рад за него и поздравляет с началом нового дня. Игорь поблагодарил и спросил: “Ты нарочно меня будишь каждый день?” Виталик улыбнулся и ответил: “А нечего спать до обеда. И завтрак вкуснее теплый”. Игорь хмыкнул, мол, преступление раскрыто, и начал собираться к завтраку. Вообще, привычка кушать сразу после пробуждения начала постепенно закрепляться. Раньше он не был голодным пару часов после сна, так точно. А тут перестроился. Да и это они с Виталиком ещё поздно просыпаются. Другие домочадцы встают с восходом солнца.

После завтрака все ушли по своим делам. Игорь пошел бродить по селу. Планов никаких конкретных не было. Только он подумал, что такое время, когда у него куча свободного времени, у него давно не было и, может, потом и не будет. Раньше он каждый день почти работал над IT-проектами. Постоянно находился в рабочих чатах, и даже выходных как таковых не было. Он и на выходных мог вести рабочие переписки. Получается, телефон был как наручники у рабов. Постоянно держал его на связи. А здесь, без телефона, новостей, социальных сетей, роликов, он ощущал себя как в детстве, когда выходил на улицу и тогда уже думал, чем себя занять. Можно было пойти палкой крапиву полупить, а можно было пойти крикнуть друга, с ним в мяч на лучшего вратаря поиграть. А если компания соберётся, то и в квадрат сыграть.

Вдоволь набездельничавшись, Игорь подумал, что хорошо было бы пойти к Свете сходить, подарить ей конфеты. В четверг к ней ещё чего доброго, Баграт зайдёт, а они с ним решили не мешать друг другу. Он, конечно, скользкий тип, но Игорю было комфортно с такими людьми. Их интересы было легко прогнозировать, и если они не проявляли к нему враждебность, с ними можно было даже дружить. Они были весёлыми собутыльниками. Есть разные типы друзей-собутыльников. У одних вечно какие-то проблемы в голове, сложности, они пьют редко и сильно. С ними скучно. А другие, с ними весело, они душа компании, всегда у них всё хорошо, и деньги всегда есть. Можно сходить в хороший паб или ресторан, а не пить на скамейке водку, запивая пивом.

Игорь любил собираться компанией по средам в Одессе на пиво. Обычно это были только мужчины, потому что многие были женатые, и жёны могли устроить скандал, если кто-то из компании придет туда с девушкой или женой. И надо было обязательно говорить, что они собираются на пиво. А ещё, перед поездкой домой, нужно было взять какой-то десерт на вынос жене в подарок. А что после пива они могли выпить хорошей фирменной водки, да и поехать ещё куда-то погулять, это, как говорится: “Что было в Вегасе, остаётся в Вегасе”.

С тех пор Игорь умел быстро находить язык с такими весёлыми парнями, как Баграт, которые любят посидеть где-то, хорошенько выпить и пойти на дискотеку, в ночной клуб или караоке. Другое дело, что и ссоры в таких компаниях случались. Но для ссоры нужно больше, чем два человека. А они с Багратом пока вдвоём тут. С этими мыслями Игорь забежал домой, захватил коробку конфет, упаковал её в какую-то тряпку цветную и даже перевязал верёвкой, и вместо бантика сорвал последние увядающие осенние цветы. Довольный своей работой, направился к дому Светы.

У Светы стриглась девушка, поэтому Игорь подождал и погулял возле её дома. На него смотрели соседи, видимо, делая себе заметки в голове для новых сплетен. Игоря это уже не сильно беспокоило. Вполне вероятно, что он в этом селе ещё недолго будет. Сплетни он и сам любил, но не про себя. В сплетнях была своя сила: чем больше ты знаешь про человека, его слабые стороны, тем эффективнее ты можешь с ним взаимодействовать. То есть Игорь находил в них пользу для себя. И ему нравилось думать, что он молодец в том плане, что даже в таком умеет найти для себя пользу, в отличие от других людей, простаков.

Девушка вышла с сияющей улыбкой на лице, ей понравилось, как Света сделала ей прическу и укладку. Они попрощались, и Света, увидев Игоря, махнула ему рукой. Игорь шёл с рукой за спиной, и, естественно, Света догадалась, что он что-то несёт. В других обстоятельствах он мог бы её разыграть и потом вынуть руку из-за спины с дулей. Но для таких подколов у них ещё недостаточно близкие отношения, может обидеться. Вообще, всякие такие подколы, шутки, сарказм, иронию Игорь очень любил. Но из-за обидчивости многих людей использовал только с близкими.

— Как и обещал, не с пустыми руками, держи.

— Ух ты, что это за тряпочка красивая такая, спасибо!

— Там ещё внутри подарок есть.

— А я думала, тряпочка это и есть подарок.

— Тряпочка — основной подарок, а там ещё дополнительный. И почему ты верёвочку не оценила?

— Точно, и верёвочка! — Света развернула уже упаковку и увидела конфеты. — Ничего себе, столько сладкого, не боишься, что у меня всё слипнется?

— А я тут для чего? Помогу, чем смогу, — сказал Игорь, ехидно подмигнув.

— Вот ты мой спаситель и благодетель, спасибо тебе! — Света обняла его одной рукой за шею и поцеловала крепко в щеку.

— Как ты съездил в город?

— Ты знаешь, очень хорошо, познакомился с нужными людьми, сам не ожидал.

— С какими?

— Тебе надо сесть для начала. Садись. Садись-садись, а то упадешь. С сыном главы города — Викарием.

— Шутишь, что ли? Как ты с ним познакомился?

— Длинная история, но у меня с ним наклёвывается пара дел. На эти выходные тоже еду в город на встречу с ним.

— Не принято поздравлять раньше времени, но желаю тебе удачи! Как станешь там важной шишкой, не забудь за меня!

— А ты поехала бы со мной в город?

— В город — с радостью. С тобой? Думаю, нет, посмотрим ещё на твоё поведение, — кокетливо улыбаясь, сказала Света.

Они пообщались ещё десять минут, пока не пришла следующая девушка на стрижку, и попрощались. Общение со Светой, полное флирта и намёков, так подняло Игорю настроение, что ему хотелось побегать вокруг дома. Он решил сходить на место гуляний и поискать там что-то, на чём можно позаниматься. На месте он нашёл один из пеньков, которые кидали на дальность, и который закатился ближе к кустам, его не сожгли в костре. Но вместо того, чтобы его поднять и кинуть, он пытался его перевернуть на другую сторону. Такое упражнение он видел в зале: делают с тракторной шиной большой. Вот он также пытался переворачивать пенёк. Позанимавшись минут пять, он запыхался, разгорячился и пошёл бегать. После минут десяти пробежки у него сильно заболел бок, он вспотел и захотел искупаться в речке.

Речка была недалеко. До неё Игорь добежал трусцой, разделся и быстро забежал в воду. По дороге в воде запнулся за корягу, испугался, закричал от страха и упал в воду. Потом поднялся, обошёл корягу и залез по пояс, чтобы поплавать. Плавать в пресной воде было совсем не так просто, как в солёной. Он привык к Чёрному морю, а тут вода сама по себе не держала тело, нужно было прилагать больше усилий. Но плавал Игорь хорошо, поэтому и с рекой, с её течением, справился. Поплавав минут десять, он вылез на берег и успокоился. Теперь стало холодно, солнце уже не грело, а полотенца с собой не было. Пришлось сидеть возле берега в зарослях и чувствовать себя извращенцем в засаде, который выбегает в плаще на голое тело и пугает прохожих. Хорошо, никто не шёл.

Сидеть пришлось долго. Игорь прилично замёрз, поэтому решил ещё побегать трусцой возле речки. На другой стороне речки вдалеке расположились рыбаки. Судя по приготовлениям, они вышли на вечернюю ловлю, а сейчас разожгли костёр и готовили ужин. Игорю захотелось пойти к костру погреться, но для этого нужно было бы переплыть речку, а лодки у него не было, и он только высох с трудом. Смирившись с ситуацией, он пошёл домой. Дома Ирина ещё готовила ужин, Игорь предложил свою помощь. Она ему дала катать тесто скалкой, а сама занималась приготовлением начинки для вареников. Попозже пришла Людмила и заменила Игоря.

Ужин прошёл по традиции тепло и по-семейному. Виталик влился в коллектив больше Игоря и постоянно поддерживал разговор. Игорь уже больше сидел молча, как наблюдатель, собирался с мыслями, как правильно поговорить со старостой. После ужина он подошёл к Всеволоду и предложил пройтись пообщаться. Тот согласился, и они вышли на вечерний променад по саду. В воздухе пахло ароматами ранней осени: ещё не было запаха гнилых листьев, но уже был запах насыщенности различных растений, которые завершали свой цикл. Цвиринькали насекомые, шумел ветерок в листьях и лаяла вдалеке собака.

— Скажите, вы же не будете против, если из города приедут специалисты и помогут мне разобраться с работой портала? Вы же понимаете, что я хочу вернуться к себе домой. У вас хорошо, но дома лучше.

— Ох, если бы было всё так, как ты говоришь. Ты уверен, что хочешь этого?

— Да, я бы вернулся домой, конечно, если бы мог.

— А если портал заработает, и ты вместо дома попадёшь ещё куда-то? А может, через портал сюда придут другие люди, враждебные? Ты не подумал, сколько разных вариантов может быть?

— У них же наверняка есть какой-то механизм. Нужно разобраться, как им пользоваться и использовать с умом.

— Вот этого я и опасаюсь больше всего. Что вы будете пользоваться умом.

— Так что же здесь плохого?

— Ум до добра не доводит.

— Вы же знаете, что я не понимаю ваших загадок.

— Беда может случиться. Не могу я позволить работать такому устройству вблизи нашего села. Я против.

— Но вы же не можете запретить мне вернуться домой.

— Если бы такая возможность была, то портал открылся бы, когда мы с тобой там были. Раз этого не произошло, значит, не должно быть такого. А если будешь и дальше лезть, только беду накличешь.

— Снова вы со своими страхами. Давайте мы сначала попробуем разобраться, а потом уже решим, пользоваться им или нет.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но я желаю тебе блага. Поэтому я против использования врат и чтобы сюда приезжали городские. И вообще, никому не надо было знать про эти врата.

Игорю ещё пришлось рассказать часть своих приключений в городе, в общих чертах. И когда Всеволод услышал про Викария, он явно эмоционально отреагировал, но сдержался. Игорь ощутил волну гнева и даже немного испугался старосту. Дальше уговаривать его не было смысла, поэтому они завершили вечернюю прогулку почти в тишине. Всеволод, перед тем как они попрощались, предложил ещё раз подумать, нужно ли ему начинать этот путь, и, может, он ещё передумает. Игорь уже и сам начал опасаться того, что может выйти из этих ворот. А если оттуда вылезут какие-то монстры, инопланетяне, демоны, мало ли кто там ещё может жить в других мирах. Но терять свой главный козырь в колоде своей значимости перед городскими он не мог себе позволить. Кто он тогда без своей избранности?

Игорь вспомнил про себя: что кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Могут вылезти монстры, а может, они научатся контролировать портал и сами будут выбирать миры, куда перемещаться и что проносить. Хотя тот случай с телефоном... Он его потерял, или портал не пропустил его? Вот ещё в чём вопрос. Переместился не голым, как в фильмах про Терминатора, в одежде — уже хорошо. Может, портал не переносит технические устройства, а только натуральные, вроде одежды. Староста, при всех его страхах прогресса, обратил внимание на обратную сторону медали портала. Действительно, нужно будет предупредить группу, чтобы очень аккуратно занялись его изучением. Да там, в принципе, откопать его нужно пару месяцев.

Четверг оказался очень длинным днём. Из-за того, что Игорю было нечего делать, день тянулся очень долго. Это в очередной раз доказывает иллюзорность времени — его субъективное ощущение. Когда ты занят, время летит быстро и незаметно. А когда нечего делать и пытаешься его скоротать, оно тянется медленно и скучно. После обеда Игорь решил зайти к Альберту, узнать, что тот решил, нашёл ли деньги, отпустят ли его родители. Мама Альберта была рада увидеть Игоря. Это означало, что он не рассказал им о настоящих планах его деятельности по схемам с картинами. Иначе его родители не поддержали бы точно, и Игоря на порог бы не пустили. Она показала Игорю рукой в сторону сада: мол, иди туда, где-то там Альберт. Игорь его быстро нашёл на том же месте, где и в прошлый раз.

— Ку-ку, ну как ты там, решился ехать?

— Ты меня испугал, подкрался как хищник.

— Надо было ещё резко крикнуть, вот умора была бы.

— Я бы в тебя красками потом запустил, тоже умора была бы.

— Ладно, так что, едешь со мной в город?

— Скорее да, чем нет. Но ты понимаешь, не нравится мне эта идея. Может, мы сделаем мне выставку и посмотрим, вдруг кто будет покупать картины и так, без этих схем?

— А кто тогда тебе эту выставку станет устраивать? Кто тебя в общество выведет? Кто тебя познакомит с нужными людьми и им скажет за тебя пару добрых слов? Как ты себе представляешь: приехал парень из кукуева, купите его шедевры? Нет, голубчик, так не получится. Может, после того как тебя раскрутят, сделают тебе выставки, сделают тебя знаменитостью. Потом, может быть, попробуешь продавать свои картины без договоренностей. И то, ты же понимаешь, что будешь обязан часть денег отдавать тем, кто тебя раскрутил. Не мотай головой. Какую часть — мы ещё обсудим. Но если они в тебя вкладываются, будет логично, что через время твои картины могут покупать без схем, а на волне твоей популярности. А кто тебе эту волну создаст?

— Звучит это всё некрасиво. Не могу тебе объяснить, но неправильно это.

— Согласен с тобой, неправильно. Но правильно делать будешь и дальше тут, в саду, рисовать. Я же не заставляю с собой ехать. Мы с тобой тогда поговорили, что ты бы хотел, я нашёл возможности, договорился, теперь тебе решать.

— У меня даже денег особо нет. На дорогу есть, а там же поселиться нужно, кушать. Еду я с собой возьму.

— Не переживай, поселимся с тобой в одном номере, я за это заплачу. Еду с собой возьмём, тоже не переживай. Тут скорее надо переживать за то, согласятся ли в городе такую схему сделать. Может, у них что не получится. Это же им надо основную работу сделать. Нам с тобой просто приехать с картинами и также на выставку потом.

— Заманчиво, но давай я ещё подумаю и в субботу, если что, приду на ферму.

— Так, кончай ломаться. Что ты как тюфяк? Всё! Я за тебя решил. Ты едешь! В субботу жду. Давай, пока, до субботы. И картины не забудь!

Игорь решил взять быка за рога. Хватит с ним сюсюкаться. Если по-хорошему не хочет, надо было надавить на него. В конце концов, это же ему во благо. Игорь-то и без него пробьётся, его тема — портал. А картины — это была только зацепка, аперитив перед основным блюдом. Игорю уже не так и важно, будет ли там Альберт. Но почему бы ему не помочь? К тому же, если он в город переберётся, то у него там будет влиятельный художник, звезда светского общества, это же стратегия win-win. Будут потом по вечеринкам вместе ходить, с девочками дружить, на выставках выпендриваться. Чего этот Альберт думает ещё?

Остаток дня Игорь гулял возле речки. Там уже становилось вечером прохладно от воды, и он направился домой. Ужин прошёл в традиционной тёплой семейной обстановке. Игорь подумал, что за чем за чем, а за этим он будет скучать по селу. Он даже начал скучать по родителям, хотя у них дома такой обстановки не было. Но это было ближе всего к тому, что он испытывал сейчас. Это дружелюбие даже немного раздражало его. Почему все так друг к другу относятся? У них что, нет повода поссориться? Им всё друг в друге нравится? Ему не всё понятно было. После ужина они оказались с Виталиком в комнате, и Игорь решил расспросить ещё раз его про город.

— Слушай, а расскажи, где в городе собираются какие люди? Я имею в виду, где политики собираются, где силовики, где культурный бомонд?

— Ой, я не знаю, я с такими не общался. Вот клуб “Белис”, в котором ты был, там все они ходят.

— А у тебя там в городе остались какие связи полезные?

— Нет, пожалуй, и быть не могли.

— Почему?

— Ты знаешь, если разобраться, там никому ни до кого нет дела. Вся дружба ненастоящая. Люди друг другу завидуют и дружат только ради своей выгоды. Даже если эта выгода — составить компанию, чтобы вместе выпить.

— А где не так?

— Тут не так. Ты не чувствуешь? Тут, если тебе помогают, то радуются за тебя. Радуются, когда ты начинаешь лучше жить. Никто не завидует, ну или мало кто.

— Ладно, это дело наживное.

— Какое?

— Связи. Не все, как ты, не умеют налаживать связи.

— Наш разговор иногда как у глухого со слепым.

— И не говори.

Пятница прошла медленно и скучно для Игоря. Он не знал уже, чем себя занять. Тяжело жить в селе без дела. То ли дело в городе! Да будь хотя бы телефон у него, он бы уже мог поиграть в игры, и время прошло бы быстрее. А так ни фильмов, ни сериалов, ни игр, ни новостей почитать, ни соцсети полистать. Это тяжело передать словами, как тянется время, когда нечем себя развлечь. Остаток дня он, можно сказать, терпел. Еле дождался ужина, поболтал с Виталиком и лёг спать.

Утром проснулся ни свет ни заря, наверное, раньше некоторых домочадцев. Погулял в саду, пособирал ногами росу с травы, послушал пение птичек, позавтракал и побежал на ферму. Там, от переизбытка энергии, помогал мужикам выносить ящики с продуктами со склада. Увидел Баграта на телегах и побежал его встречать. Он был рад его видеть, залез к нему в телегу и вспомнил, что снова будет испытание для его пятой точки — выдержать дорогу. Пока они на ферме загружали продукты, он отвёл его в сторону и, пока не пришёл Альберт, сказал: “С нами едет Альберт, надо, чтобы ты его поселил со мной в двухместном номере и оплатил его с тех денег, — Игорь сделал жест на телегу, — и давай все финансовые вопросы на мне, если Альберт будет спрашивать”.

Игорь увидел Марфу Петровну, поприветствовал её, зашёл с ней в её кабинет, не забыл взять батарею от компьютера на зарядку и напомнил про деньги. Марфа Петровна, конечно, не забывала за них, поэтому и пришла. Но есть такая порода людей, которые даже согласившись на расходы, не могут расстаться с деньгами. Предпочитают до последнего оттянуть этот момент и до последнего держать деньги у себя. Она отсчитала ему деньги и передала, смотря в глаза со словами: “В этот раз не забудь, что ты едешь не развлекаться”. Игорь отчеканил: “Конечно, есть, принято!” И убежал на улицу.

Издалека уже шёл Альберт, шёл медленно, тащил в тряпках картины на спине и в руках. Игорь побежал, помог ему их донести, погрузили в телегу. Альберту пришлось сесть внутрь на деревянный ящик. Он ещё не подозревал, какого ему будет сидеть на нём часов десять, и был в приподнятом настроении. Вообще, их поездка напоминала Игорю, когда они с друзьями собирались в аэропорту, и у них впереди предстояла поездка на фестиваль или ещё на какие гульки в разных странах с пересадками. Такое же воодушевление было. И они поехали в путь.

Глава 16. Начало

Выходные прошли в пьяной дымке. Как всегда, было куча приключений. Дима снова разбил какому-то доходяге голову. Снова пришлось звонить дяде Симону, чтобы отмазал его. Но вот встреча с двумя селюками была необычной. Викарий ещё не до конца верил, что это не развод какой-то. Уже много было попыток втереться к нему в доверие, чтобы получить какое-то место в администрации города, или повышение какое, или просто денег заработать на нём. Но тут что-то другое. Парень попросил себе лицензию гильдии и предложил ему хорошо заработать на схеме с картинами.

Получение лицензии похоже на обычную разводку. Ты выбиваешь кому-то лицензию, а потом от тебя скрывают, сколько на самом деле зарабатывают, или говорят, что их взяли под крышу какая-то группировка и теперь они всё платят им. А если что, мол, сами между собой решайте. Всем платить не получается физически. Викарий один раз после такого случая пошёл к папе и получил от него же нагоняй, что влез в ситуацию, которую не может контролировать. Отец был очень строгим к своему сыну и учил его в грубой форме. Учил рассчитывать только на свои силы.

Зачем тогда эта история, что этот парень из другого мира и он столько всего навыдумывал? Это не увязывается с обычной разводкой на помощь. Викарий уже был готов идти к отцу, но пока боялся получить очередной нагоняй. Надо быть более уверенным в том, что этот чудак тот, за кого себя выдаёт. А его схема с картинами очень интересная. Викарий пошёл к главе комиссии по искусству Павлу Мережко и, пообщавшись с ним, понял, что этой схемой либо ещё никто не пользуется, либо ему не хотят говорить. У Викария был доступ к разным шишкам в городе. Он пользовался своим происхождением. Но также был очень осторожен: если он где перегнёт палку, то отец его первый выпорет за это.

Обсуждать эти схемы со своими особо не хотелось. Толик был с мозгами парень, но постоянно льстил и всячески проявлял верность и преданность. Его главной стратегией было не брать ответственность ни за какие решения и во всём поддерживать Викария. Дима был слишком тупым, чтобы с ним можно было что-то обсуждать. Он был скорее торпедой их компании: если надо было физическое воздействие, то отправляли Диму с его корешами Валерой и Мустафой. Ещё у него был Кеша, толковый малый, но в основном в компьютерах. Ещё был Миша, который мнил себя интеллектуальной элитой, журналистом. Но он просто тёрся рядом с Викарием, и поэтому узнавал новости одним из первых. А также пользовался его связями для интервью или комментариев. Было ещё с десяток ребят, но менее приближенных.

Этот Игорь его заинтересовал. Он даже во время своих гулянок думал о нём. Было в нём что-то своё, знакомое. В среду у него семейный ужин у отца дома, тогда можно будет обсудить схему по картинам, потому что он волей-неволей рассказал Мережко суть идеи, чтобы узнать, есть такая практика или нет. И тот, недолго думая, сам может начать такую схему лоббировать. Нужно его опередить. Он сказал, что да, картины приравнивается к искусству, а инвестиции в искусство не должны облагаться налогом. Но в каком документе об этом сказано, он точно не знает. А это значит, что он уже может сидеть и искать эти документы.

Отец Викария был человеком с непростой судьбой. Рафаил Прайтус сделал себя сам. В своё время он переехал в город и, при сдаче экзаменов получив один из самых высоких баллов, поступил в институт государственного управления. В годы учёбы они со своим лучшим другом занимались разной деятельностью, постепенно обрастая связями и авторитетом. В какой-то момент его предал лучший друг, и они расстались. Этот удар озлобил Рафаила, и он перестал доверять людям. В этой атмосфере он начал ещё быстрее делать карьеру, уже не беспокоясь ни о ком, кроме себя и своей семьи.

Много раз он был на грани потерять всё. На него заводили уголовные дела, дела о коррупции, о вымогательствах и прочих преступлениях. Каждый раз ему стоило огромных усилий выходить сухим из воды. Каждый раз он терял ресурсы и становился должником. Только быстрое и стремительное движение вперёд могло изменить его плачевную ситуацию, что ещё сильней подстёгивало его добиваться политического успеха. Неожиданно для многих он стал членом магистрата. Это был редкий случай, когда человек без длинной и уважаемой родословной добивался такого успеха. Когда он стал главой магистрата, это уже не сильно всех удивило. Он расправлялся со всеми своими политическими конкурентами методами, которыми его научила жизнь на своей шкуре. Он устраивал войну одному клану за другим. В итоге он добился власти, но знал, что каждый будет рад его предать, если тот даст слабину.

Этим объяснялось его строгое отношение к сыну. Его сын был его слабой стороной. Он боялся, что сын будет допускать ошибки, и их используют его внутренние враги. А так получилось, что все в магистрате были его врагами, но все от него зависели. Он сам принимал решения, какие компании получат тендеры, у кого будет продлеваться лицензия, а у кого нет, все крупные землеотводы, проекты по строительству, проекты развлекательных центров, медицина, транспорт — всё проходило через него. Но это не означало, что он почивал на лаврах победителя. Нет. Он каждый день ожидал удара, жил в страхе.

К тому же, в последнее время он засматривался на влияние в других городах. Там были не очень крепкие главы городов, там не использовались его подходы к контролю во власти. Если навести порядок в тендерах, лицензиях, разрешениях, взять их под контроль, то легко можно добиться власти и там. Только мешал один момент, один маленький секрет. Заключался он в том, что Рафаил был обязан своим взлетом одному человеку. Человеку, который на самом деле управлял городом, точнее его теневой экономикой, преступностью, коррупцией. Этот человек и помогал выйти из передряг Рафаилу. И этот человек имел такое же влияние и в других городах. Звали этого человека — Максимилиан Полески.

Рафаил завидовал его положению. Он не был публичной фигурой, он не должен был появляться на официальных мероприятиях, выступать на них, что-то говорить. Он вёл уединенный образ жизни в своём особняке за городом. Всё, что ему было нужно, ему привозили туда. Из своего особняка он не выезжал. Но к нему стекались все сливки с экономики города. Главное, что большинство горожан о нём и не слышали. А Рафаил должен был выполнять все его прихоти и отправлять ему большую часть заработанных денег. А ведь этот чрезмерно толстый и больной человек ничего не делал сам. Его заслуга в том, что он сделал верную ставку на нужных людей, таких как Рафаил. И потом они ковали его благосостояние и власть.

Рафаил даже считал, что если бы не его талант, этот Полески не добился бы своего влияния и власти. Ведь когда он его впервые вытаскивал из тюрьмы, у него было пару своих человек в полиции, один нужный прокурор и пара бандитов, которые надавили на судью, чтобы дело закрыли. Это теперь у него в руках все ниточки от царства. А кто ему дал их в руки собрать? Кто работал и делал самую тяжелую работу? Рафаил лично придумывал, как кого подставить или как кому создать проблемы, он был гладиатором на арене. Всё, что делал Полески, — выдавал гладиатору оружие и иногда залечивал его раны.

Но Максимилиан не давал Рафаилу окончательно расправиться со своими конкурентами. Он ему объяснил, что магистрат нужен. Нужна иллюзия, что город управляется независимыми семьями. Они должны и сами так думать и распускать такие слухи. Мечтать о том, чтобы свергнуть Рафаила, холить и лелеять такие планы, думать, что это возможно. Именно такой порядок вещей должен быть в городе. И Рафаилу приходилось сдерживать себя в том, чтобы окончательно уничтожать своих конкурентов. И быть эдакой мишенью, в которую периодически летят дротики. Тогда как вся преступность города ему не подчинялась и замыкалась на людях Полески. Городская видимая власть искала поддержки у Рафаила и в то же время мечтала получить его место.

В то время как Рафаил вынашивал план, каким образом начать снижать влияние Максимилиана и увеличивать своё, к нему пришел сын. После ужина они вышли на балкон посидеть, пообщаться без лишних ушей. Викарий рассказал отцу странную историю своего нового знакомства и предложения от сельского парня по картинам. Рафаилу идея понравилась, но он сразу начал в голове перебирать, кто из его врагов мог подослать парнишку. Идея сама по себе замечательная, именно то, что ему было нужно.

Ему было нужно поставить высокопоставленных людей на прямое довольствие, чтобы он им платил чёрную зарплату. Тогда они будут целиком зависеть от него. Именно так делал Полески: он платил высоким чиновникам зарплату за то, что те отстаивали его интересы. Люди формально работали на муниципалитет и получали белую зарплату от него, а чёрную, которая в пять раз больше, а то и в десять, получали от Полески. Поэтому формально они подчинялись Рафаилу, а по факту — нет. И тут появилась интересная возможность и по отмыванию денег, и как новая схема. А каждая схема — это чуточку больше влияния и власти, особенно при амбициях получить его в других городах.

Рафаил заинтересовался этой идеей, но усомнился при сыне в том, что это не подстава от конкурентов. Викарий был вынужден рассказать всё, что ему рассказывал Игорь: о том, что он из другого мира и сколько там возможностей. Он это рассказал, чтобы убедить отца, что это вряд ли подстава конкурентов, хотя сам в этом не был уверен. Рафаил тоже подумал, что столько всего придумать и наврать было бы трудно. Но ещё трудней поверить, что существует другой мир и портал в него. Он спросил, как далеко он находится. Сын ответил, что в селе Мирное.

Тут Рафаила прошиб холодный пот. Теперь он был почти уверен в подставе. Ведь именно в этом селе староста был тем самым его лучшим другом детства, который предал его и в трудный момент не помог ему выйти из тюрьмы, а вообще ушел из города жить в село. Всеволод был тем его лучшим другом, на помощь которого он надеялся, когда впервые попал за решетку. Всеволод даже не попрощался с ним, не объяснился, просто исчез. Каждый час, который он сидел в тюрьме, он ждал, что ему скажут, что пришел его друг и чтобы его провели для свидания. Но часы шли, а друг так и не появился. А потом он понял, что уже и не появится. И это в самый трудный момент, когда он был так нужен ему. Всеволод струсил и сбежал, испугался, что Рафаил его тоже заложит и его посадят как соучастника.

В этот момент слабости к нему и пришли от Максимилиана с предложением помочь, и он схватился за него как за соломинку. Первый раз попал к нему на крючок. А если бы Всеволод остался и как-то помог ему, у него сложилась бы вся жизнь по-другому. Но теперь он не жалел о том, чего добился. Жалел только, что был многим обязан Полески и не знал, как выйти из-под его влияния. Ему нравилось быть королем города, но хотелось им быть на самом деле.

Рафаил не знал, как действовать. Ещё и портал находился рядом с Всеволодом. А видеть его вживую ему не хотелось после всего, что между ними было. Нужно было всё хорошенько взвесить. С одной стороны, если это правда и тут не замешан Всеволод с какими-то кознями, то он может получить новую схему по картинам, а ещё суперприз — доступ в портал. Благодаря этому он сможет стать влиятельней, чем Полески. Распространить своё влияние на соседние города, а может, и на всю страну. Его родители и их родители мечтали просто о том, чтобы обосноваться в городе и сводить концы с концами. А он, Рафаил, смог стать главой города, а дальше, может, и большего добиться.

А если это ловушка? Ну что ж, он уже немало в жизни повидал всякого. И тут подстрахуется и справится. Рафаил сказал Викарию завтра прийти в магистрат к нему, он познакомит его с человеком, с которым они сядут за документы. А в субботу, после встречи с Игорем, он готов будет направить группу полицейских, самых приближенных к нему и умеющих молчать, на место старого храма. Чтобы они могли начать разбивать палаточный городок и обосновываться там. Дальше он подумает, кого привлечь в исследовательскую группу, чтобы откопать портал и начать его изучать. Главное, на чём сделал акцент отец, чтобы его сын никому не рассказывал про этого чудака и его портал. Пусть все думают, что они занимаются схемой по картинам.

Викарий обрадовался. Он и сам хотел этим заняться, но без одобрения и поддержки отца не был уверен, что ему это по силам. Одно дело — наезжать на мелкий бизнес, создавать проблемы, а потом предлагать им защиту. А другое дело — лезть в крупные игры, где взрослые и кровожадные дядьки. Он знал, что рано или поздно отец ему поможет. Но не хотел его огорчать тем, что совершил снова какую-то ошибку. Он уже не раз подводил своего отца и последние пару лет боялся проявлять инициативу. И тут Игорь подвернулся как раз вовремя. Про таких людей говорят, что они попали в нужное место в нужное время.

На следующий день Викарий пришёл в магистрат, и отец познакомил его с Валентином, главным юристом магистрата. Они обсудили схему, и Валентин дал задание двоим сотрудникам заняться поиском всех документов, которые могут быть связаны с ней. Договорились на следующей неделе во вторник встретиться и продолжить общение по этому вопросу. Теперь у Викария была своя крупная тема, и он почти светился от радости. Он давно хотел получить билет в высшую лигу. Хотя это дело ещё не было таким уж и крупным, он уже представлял, к каким влиятельным людям сможет подойти и предложить такие операции с картинами.

Единственное, что он забыл, — это торговая лицензия. Викарий надеялся, что хорошие новости по картинам и порталу обрадуют Игоря настолько, чтобы он забудет про лицензию. Да и какая ему разница, что там хочет этот парень, если главный во всём этом должен стать Викарий и получить уважение отца и других серьёзных людей в городе. Такие события предшествовали субботней встрече с Игорем.

В субботу после обеда телеги села Мирного почти доехали до города. На блокпосту Баграт показал свой пропуск, Игорь заплатил за себя, а Альберт копошился в своих карманах и считал монеты. У него были и медные, и серебряные. Он передал кучку монет полицейскому и выглядел расстроенным. Игорь ещё не был уверен на сто процентов, что их план получится реализовать. Но если получится, то перед ним было комичное зрелище: будущий миллионер еле насобирал денег на проезд в город. И он вёз туда картины, которые будут стоить десятки, а может, и сотни золотых.

Впереди их ждала дорога до торговой базы, постоялого двора и гостиницы. А потом нужно было сразу переодеваться, прихорашиваться и ехать на встречу с Викарием. Игорь осмотрел одежду Альберта и прикинул, что можно обойтись без магазина. Альберт одевался экстравагантно, как для села, и это вполне подойдёт для встречи в городе. На нём была вышиванка, сверху какая-то жилетка со стегаными вкладками, штаны болтались, что создавало модное впечатление, да еще и на голове был берет. Сразу видно — художник, человек творческий. А Баграт, как и Игорь в этот раз, везли с собой сменную одежду.

На рынке в этот раз, кроме основного торговца, которому сдали всё, было трое других покупателей. Каждый из них заплатил наличными монетами, а не чеком. Игорь вслух сказал, что сегодня хорошие сделки, будет за что заплатить в гостинице. Таким образом он сэкономил не только на проезде Альберта, но и на их поселении, переложив это полностью на Баграта. А тому некуда было деваться, он же продавал часть товара налево. Возможно, он потом давал долю Марфе Петровне, а может, это был чисто его доход. В любом случае, это было своего рода преступление, и Альберт теперь тоже был свидетелем. А это значило, что его и пивом сегодня угостят, чтобы он был доволен и не подумал кому об этом рассказать.

После постоялого двора все разобрали картины и несли их до гостиницы в руках. Альберт постоянно переживал, что их уронят по дороге или ударят обо что-то и порвут полотно. Там они быстро заселились и пошли готовиться ко встрече. Договорились встретиться возле гостиницы. Первым пришёл Игорь, затем Баграт, а вот Альберта долго не было. Потом он вышел — красавчик, всё это время он прихорашивался. Баграт не выдержал и спросил, помнит ли он, что на встрече будут только парни, девушек там не будет. Альберт ответил, что он хочет для себя хорошо выглядеть, а не для девушек, и вообще такие намёки Баграт пусть оставит при себе.

Игорь заметно нервничал. Они уже по времени опоздали на встречу. Не то чтобы из-за Альберта, у них и так час времени запаса был. Но по дороге то одно, то другое, лишняя остановка была из-за Игоря. А опаздывать он не любил, и сам, и когда к нему на встречу опаздывали. Баграт был спокоен, для него это всего лишь приключение, сам он никакой ставки на это дело особо не возлагал. Получится — отлично, нет — тоже хорошо. Альберт же шёл как на свадьбу. От нервов у него даже тряслись руки и немного дёргался глаз. В таком состоянии они подошли к ресторану, вдохнули глубоко воздух и зашли внутрь.

Викарий уже сидел за столиком с Толиком и Кешей. Они не помахали рукой и молча смотрели, когда их заметят и подойдут. Игорь понял по этому жесту, что они уже раздражены, и подступило плохое предчувствие, что они им не рады. Все поздоровались и сели. Повисла тишина. Первым прервал тишину Толик:

— Как дорога, не устали?

— Как всегда, терпимо. Как у вас дела? — спросил дружелюбно Баграт.

Повисла небольшая пауза. Ребята показывали, что спрашивать дела у тех, кто по положению старше, неуместно.

— Перейдём к делу, — сказал Викарий, — по картинам дело двигается. Юристы собирают необходимую информацию. Во вторник следующая встреча с ними.

— Это хорошая новость, мы рады. Вот, кстати, Альберт, главный художник Домира, знакомьтесь! — пошутил Игорь.

— А это Викарий, будущий глава магистрата, — успел с лестью Толик.

— Теперь нам нужно ещё поработать над второй частью этой схемы. Нужно узнать, как у вас работает художественное сообщество, и устроить Альберту выставку. Картины мы привезли.

— Этим займётся Толик.

— Потом нужно будет, чтобы на первой выставке, где будет выставляться Альберт, появились эксперты, которые высоко оценят его стиль и купят первые картины за какие-то более-менее приличные деньги.

— Хорошо, это мы устроим, тоже с Толиком решите.

В это время официанты принесли еду и напитки за столик. Толик начал разливать по стаканам и предложил выпить за начало их плодотворного сотрудничества.

— Есть новости по торговой лицензии? — спросил Игорь.

— Нет. Пока этим не занимался.

— Нам это важно.

— Не пытайтесь на меня давить, — начал заводиться Викарий.

— Я не хотел давить. Но у нас есть свои договоренности по этому вопросу в селе, свои обязательства. И к тому же, у нас нет денег на то, чтобы жить сейчас в городе. Нам важно, чтобы мы могли зарабатывать.

— Хорошо, я займусь лицензией, но не всё сразу. Есть более важные дела.

— Это самое интересное, слушаю.

— Я говорил с отцом. Ты же понимаешь, тут дело крупное. В целом он одобрил. Но будем действовать поэтапно. Для начала мы разобьём лагерь в окрестностях вашего храма и начнём раскопки. Потом соберём группу исследователей и со временем подключим их к работе.

— Прости, что перебиваю, но я говорил со старостой. Он против этих работ.

— Ты предлагаешь закрыть этот вопрос?

— Нет, я к тому, что надо подумать над тем, чтобы в группе были люди, которые смогут, если что, отстоять лагерь.

— Ты что, думаешь, мы не подумали об этом? Не беспокойся. Твоё дело там появиться, когда тебе скажут. Если ты действительно ключ к этому порталу, проверим. А пока нужно, чтобы ты нарисовал карту, чтобы знать, где лагерь разбивать.

— Хорошо, сделаем. И ещё, мы с Альбертом хотели бы остаться в городе на недельку, и нам нужны средства. Вы можете нам одолжить денег? Мы потом вернём, когда заработает наша схема с картинами. Нам желательно тут быть и участвовать с Толиком в процессе.

— Ладно, деньги получите. Толик вас переселит потом в нашей гостинице. Тогда выпьем за большое начало!

Официальная часть переговоров закончилась. Дальше началась неофициальная. Альберт боялся дышать, но через пару стаканов стал гиперактивным и постоянно что-то рассказывал Кеше. Баграт болтал с Толиком. Викарий сидел молча в основном, но иногда общался с Игорем. Между ними начал таять лёд. Но Викарий держал фасон, как говорят, всё-таки его происхождение обязывало вести себя гордо и независимо. Потом к Игорю подсел Кеша и начал расспрашивать за компьютеры.

Оказалось, что Кеша был одним из архитекторов системы баллов горожанина. Особенно он гордился тем, что его система даёт больше результатов, чем многолетняя работа полиции. Благодаря его системе граждане боятся нарушать законы и ведут себя прилично. Сейчас он занят разработкой системы с камерами слежения, шлагбаумами и идентификацией личности. Он хотел больше автоматизировать систему контроля, чтобы она меньше проходила через руки полиции и судей, потому что главной проблемой он видел коррупцию и заангажированные действия представителей закона.

Граждане больше боятся получить штраф в баллах, чем в деньгах, и часто подкупают представителей закона, чтобы они им выписали более легкий протокол за нарушение общественного порядка, который не привел к потерям. За этот протокол был штраф в деньгах или общественная работа. Магистрат не хотел принимать поправки к закону о гражданских правонарушениях, чтобы убрать этот вид протокола. Кеша был уверен, что это делается не для блага горожан, а для сохранения своего влияния полиции на городскую жизнь. Поэтому Кеша сосредоточился на автоматизации процессов. Если ему удастся реализовать установку нужного количества уличных камер, то каждое дело можно будет перепроверить, и установить был ли общественный или личный вред от правонарушения и правильно ли составлен протокол служащими полиции.

Игорь сказал, что у них уже есть и функционирует система камер слежения, она широко развита. Даже есть уже система распознавания лиц. В этом аспекте жизнь обоих миров была почти нога в ногу, тогда как система развлечения в новом мире значительно уступала миру Игоря. Он рассказывал Кеше добрых полчаса, как устроены социальные сети. У Кеши пока реализованы только функционалы чатов, и популярны они только у молодежи. Викарий тоже заинтересовался социальными сетями. Игорь перешел на цифры: сколько зарабатывают собственники социальных сетей в его мире — это богатейшие люди планеты.

Викарий задался вопросом, надо ли им вообще заниматься порталом, если они могут сделать социальную сеть и стать богами. Игорь объяснил, что для создания такой сложной архитектуры нужны годы. Ещё надо понять, какие языки программирования у них есть и подходят ли они для этих целей. Может понадобиться создавать другой язык программирования, а это ещё годы. А также не надо забывать про серверную часть: она очень дорогая в производстве и обслуживании. А ещё немаловажный фактор, это доступность. Есть ли у каждого компьютер дома? Кеша ответил, что нет, у большинства его нет. Игорь ещё раз объяснил, что такое смартфон и насколько он упрощает доступ к каждому человеку.

— Вы поймите, если у каждого в руках будет компьютер, а для этого его совместили с телефоном, то у всех будет доступ к оллнету. А у вас будет доступ ко всем, раз уж вы интересуетесь контролем.

— Это отец развивает. Он говорит, что не может доверять людям, они имеют склонность предавать. Поэтому он внедряет электронные системы контроля.

— Да, к нам даже приезжал специалист с другого города и курировал на первых этапах разработку системы баллов горожан, — вмешался Кеша. — Если бы не он, мы бы не смогли начать этот проект. Он нам всё объяснил, показал, как программировать, проверил первые этапы и потом уехал.

— Согласен, это сложная модель. В нашем мире тоже не у всех ещё есть такие системы баллов. Но со временем их, скорее всего, введут везде.

— Да, надо их внедрять. А то некоторые люди сильно много себе позволяют. А так все будут на коротком поводке, — заключил Викарий.

Игорь объяснил, что нужно в первую очередь работать над развлечением. В его мире именно всевозможные фильмы, игры, музыка, образовательные сайты дали толчок к тому, чтобы все начали покупать себе компьютеры домой. А потом уже сделали мини-компьютеры в виде смартфонов. Без этого люди не захотят их покупать и пользоваться ими. Особенно если им сказать, что это мы внедряем для вашего контроля. Пусть думают, что они для их блага придуманы.

Викарию ещё больше понравился Игорь. Он умел мыслить стратегически и видел взаимосвязь технологий и контроля, усиления власти. С ним, может быть, даже можно будет обсуждать свои планы. Он в этом разбирается и не такой льстец, как Толик. Но нужно ещё время и проверить его. А то отец предположил, что это может быть шпион старосты, поэтому ещё не время его подпускать близко.

Неформальная часть встречи проходила уже второй час, и Викарий дал понять, что пора заканчивать. У него есть ещё другие дела. Он поблагодарил всех за встречу, пожелал хорошего дня и предложил увидеться вечером в “Белисе”. Игорь со своей компанией вышли из ресторана и на радостях решили пойти в пивной паб с раками, где они сидели с Багратом в прошлые выходные.

Альберт был самый возбуждённый среди них. Он постоянно мечтал вслух о своих перспективах и рассказывал, какие классные все ребята. Как он рад со всеми познакомиться и ни капельки не жалеет, что поехал и потратил последние деньги. Баграт выставлялся, поэтому все заказали себе ещё пива, а потом ещё пива и потом ещё. Уже окосел даже Игорь, привычный к таким выходным. Но сказывается отсутствие практики. Как только он переместился сюда, вёл преимущественно трезвый образ жизни. И его организм настолько отвык, что он себя не узнавал. А Альберта совсем развезло.

Голосом совести был Баграт. Он сказал, что в таком состоянии негоже идти в клуб. Особенно с Альбертом, который, когда шёл из туалета, зацепился за столик и упал на пол. Не смог самостоятельно подняться, и Игорю пришлось помочь ему дойти до столика. Решили идти в отель, уложить Альберта, который сопротивлялся и иногда кричал, что он трезвый и идёт со всеми в клуб. Но как пришли в отель и положили его на кровать, он автоматически начал сворачиваться калачиком и засыпать. Игорь сказал, что тоже приляжет на пару часиков. С дороги ещё усталость была. И попросил Баграта зайти через два часа за ним, если будет спать, то разбудить. Только так, чтобы Альберт не проснулся.

Спустя два часа Баграт постучал в дверь номера. Никто не открыл, и он ещё раз постучал громче. Дёрнул ручку двери — было открыто, внутри храпели оба. Баграт разбудил Игоря. Тот не проявлял дружелюбия и радости, но поднялся и стал собираться. Он значительно посвежел и протрезвел. Теперь можно было идти гулять дальше. Альберта оставили спать. У него было нестабильное поведение из-за алкоголя, от него можно было ждать того, что в простонародье называется “белочкой”. А если и выгуливать белочника, то лучше в каком-то заурядном заведении, где особо репутацию и не подмочишь.

Парни дошли до клуба бодрым шагом, разогнали кровь и совсем проснулись. На чёрном входе был всё тот же охранник. В этот раз он уже и с Игорем поздоровался, запомнил его. Вообще, у охранников хорошая память на лица, так как они всю смену обращают внимание на лица людей, которые проходят мимо них. А куда направляется внимание, там и будет результат. Они зашли в клуб. Игорь внутри себя вёл уже уверенней, не глазел по сторонам, как первоклассник, который первый раз попал в школу. Они решили начать с поиска столика, где будет Викарий. Может быть, в этот раз их уже пригласят за столик, и они не будут тыняться по всему клубу.

На третьем этаже уже гудела компания Викария. У них снова было два тех же сдвинутых столика. Снова была та блондинка, и Игорь снова упёрся в неё взглядом, и только потом вспомнил, что значит, тут где-то Дима, его “любимый друг”, и не надо так пялиться на девушку. Толик пошёл их встретил, провёл за столик, и Викарий сделал жест, мол, садитесь с нами. Спросили, где Альберт. Игорь объяснил, что ему нездоровится и его оставили в номере. Дальше Толик сказал, что завтра после двенадцати за ними заедут на машине и перевезут в другую гостиницу. Уже об этом договорились, у них есть друзья, которые платят им за покровительство, и они любезно согласились их поселить на неделю бесплатно.

Игорь задумался над природой этой дружбы. Не придётся ли ему через время также поступать и делать что-то бесплатно? Но эта мысль быстро улетучилась, к нему подошла блондинка и поздоровалась. Она протянула руку и сказала, что она Даша. Игорь сделал вид, что растерялся, и ответил: “Что дашь?” Она повторила, что зовут его Дарья, и пока ничего не даст. Оба посмеялись, и подошел дружелюбный Дима, поздоровался с Игорем за руку так, что у того чуть слёзы не пошли от боли. Вот бы у него были руки как у Велея, тогда он выдавил бы томатный сок из руки этого дерзкого горилопотама. Тот же понимает, что Игорь не может составить конкуренцию в рукопожатии и назло, как садист, сдавил ему руку.

А Игорь ему назло начал смешить Дашу своими дурацкими шутками, в которых он был мастер. Это был плоский, но резкий юмор, над которым не надо думать. Игорь был острым на язык и не всегда помнил, что с другого конца его языка — жопа. И они связаны прямой связью и порой из-за его языка, страдает жопа. А тут он делал это специально. И только присутствие Викария и то, что Диме уже сказали, что они договорились работать вместе, останавливало Игоря от неприятностей на свою заднюю точку. Мотивацию Даши злить своего парня было трудно понять, но она не перегнула палку и, сказав: “Рада знакомству”, не дожидаясь ответа, пошла с подружками танцевать вниз.

Викарий же был немного отстранен от общей компании и общался со жгучей брюнеткой. Видимо, это была его девушка или девушка на сегодня. У нее был злой взгляд хищницы, Игорю было неприятно на неё смотреть. От него веяло холодом и агрессией. С такой флиртовать и не хочется. К нему подошел познакомиться парень, представился Михаилом, сказал, что он почти главный журналист в городе. Ему уже рассказали про Игоря, и он предложил записать интервью. Сказал, что это будет лучшее интервью года, сенсация обеспечена. Игорю очень хотелось дать интервью и сразу стать местной звездой, но нельзя. Он сказал: “Заманчивое предложение, но это же секрет, его знают только друзья.” — показал головой на Викария. Тем самым дал понять, что эта информация не для всех.

Миша не сдавался, он всё время пытался узнать какие-то детали о том, чем отличаются их миры. Игорь уже даже начал подозревать, что ему это задание дал Викарий, который до конца не верил, что это правда. Хотя Игорь уже столько всего приводил в пример, что тут надо быть либо человеком со сверхразвитой фантазией, либо действительно быть из другого мира. Игорь, в свою очередь, предложил рассказать Мише, над какими темами статей он сейчас работает, что в ближайшее время собирается писать.

— Сейчас изучаю вопрос дефицита. У нас производства не успевают изготовить нужного количества товаров. За некоторыми из них стоят очереди по несколько лет. И достать можно только имея связи. А ещё очень много есть других городов, сёл, посёлков, где этих товаров почти нет. Это большие перспективы для тех, кто сможет увеличить производство или откроет новое. Я вот Вику говорю, что пора заниматься большими делами.

— А он что?

— А он говорит: “Для больших дел нужен большой орган”.

— Ха-ха-ха. Так и есть. А ещё много денег.

— А как у вас с товарами, есть очереди?

— Нет, у нас наоборот всё. Товаров куча, а покупателей мало, точнее, денег мало.

— А как вы этого добились?

— Не знаю точно. Но вроде как производители сговорились и стали делать плохие товары, чтобы они через три-пять лет ломались и нужно было покупать новые.

— Вот это да. А что вы делаете с лишними товарами?

— Наверное, утилизируют как-то: сжигают или закапывают. А потом через сотни лет потомки раскопают, а там всё превратится в залежи титана. И будут снова добывать, чтобы сделать ненужные товары.

— Да, смешно. А сколько у вас работает телевизор?

— Я тебе точно не скажу, но вроде как внутри телевизора ставят чип, чтобы он работал 50 тысяч часов, а дальше перегорал.

— Вот это ловкачи. Вот это картельный сговор. Ох бы я про это написал! Жаль, у нас такого нет. У нас они не могут произвести нужное количество.

— Ну смотри, сейчас у вас денег 100 монет, допустим. И надо потратить десять на телевизор. А когда вы купите телевизор, вам больше не надо будет на него тратить. Потом куда вы деньги будете девать?

— Поэтому у вас делают плохие товары?

— Получается, да. И у нас большая конкуренция. Те же телевизоры делают не две-три компании, а тридцать или пятьдесят. И все они одинаковые. Получается, семьдесят-восемьдесят процентов товаров не могут быть куплены. А их всё равно делают. Уже всю природу загадили. А толку нет.

— Выходит у нас не всё так плохо?

— Получается, да. Две стороны одной монеты: монеты глупости и жадности. У нас просто из-за ресурсов, из которых делают потом ненужные товары, чтобы потом их закопать или сжечь, ведутся войны, гибнут люди, разрушается природа.

— Какой кошмар.

На пьяную голову Игорь любил пофилософствовать, и тут ему ещё и подвернулся искушённый и интеллектуально развитый собеседник. О таком даже с Багратом не поговоришь, не то что с горилопотамом Димой, да и с теми, кто в селе живёт, тоже, по большому счёту. Они техникой не пользуются и не интересуются и упускают огромную часть жизни. Так они с Мишей обсуждали тему за темой и пили стакан за стаканом ром с лимонадом. Баграт давно уже ушёл вниз с Толиком. Его мотивацию понять несложно: он был в активном поиске любви всей своей жизни этим вечером.

И всё бы шло хорошо, если бы вдруг они не услышали шум возле туалетов. Игорь повернул голову и увидел какой-то скандал. И потом мельком из-за спины мужчин увидел подругу Викария, которая машет руками. Игорь с Мишей пошли ближе посмотреть. Там шла драка двух девушек, одна из них — брюнетка Вика. И тут вдруг один из мужчин схватил брюнетку за руку и шваркнул её об дверь туалета. Брюнетка от удара упала на пол. Тут подскочил Викарий и с размаха приложился в затылок тому мужчине, но промазал и попал между шеей и спиной. Мужчина быстро развернулся и откинул Вика руками на пару метров. Тут между ними вскочили какие-то парни и жестами рук показывали, чтобы они остановились.

Викарий крикнул, что тому мужчине в скором времени наступит неизбежное наказание. Тот в ответ пообещал, что наказание наступит и Викарию, и его маме, а потом всем остальным его родственникам. Вик ответил, что в ближайшее время вступит с ним в половой контакт против его воли всеми возможными способами. При этой словесной перепалке все кричали, махали кулаками, и уже началась новая драка сбоку. Это подскочил Дима и без разбора снёс голову какому-то парню, возможно, из тех, кто был на стороне Викария. Игорь тоже бросился в гущу событий и уже стоял между враждующими сторонами. И в этот момент, в самый накал угроз и криков, Игорь увидел, как тот, кто ударил Вика девушку, достал пистолет, направил его в сторону Вика и выстрелил. Игорь от животного страха при виде пистолета пулей попятился назад, побежал и наткнулся на Вика, после чего они оба упали. Пуля из пистолета пролетела мимо, и Игорь спас Вику жизнь, сам того не ожидая.

Дальше заложило уши от грохота выстрела, сбежалась охрана, всех подряд начали бить и ложить на пол, все кричали, орали, девушки визжали. Ничего не было понятно минут пять. Потом постепенно начали выводить зачинщиков драки из зала. Потом поднялись Вик с Игорем, Дима был рядом, чуть дальше Миша и Кеша, ближе к углу зала. Какие-то ещё люди оглядывались по сторонам с широко раскрытыми глазами от страха и шока. Ещё спустя пару минут начали приходить в себя и разбираться, что случилось. Охрана перекрыла выход из зала и сказала, что надо дождаться полиции. В зале осталось заблокировано человек двадцать, остальные успели выбежать или их вывела охрана.

Полиция приехала быстро, минут через десять уже был полный зал сотрудников. У всех взяли показания, личные данные, адреса, и сказали, что на следующей неделе могут вызвать на дачу свидетельских показаний. Потом отпускали тех, кого опросили. Вся компания собиралась на улице, недалеко от входа в “Белис”, но второй стороны конфликта на улице не было видно. Как выяснилось на улице, девушка Вика, выходя из туалета, отпустила дверь и не пыталась её придержать. Сзади неё шла другая девушка, и дверь разбила ей нос. Та не ожидала, что девушка Вика выйдет и не придержит дверь. Так обычно делали все, кто уже был в том клубе и знал, как резко закрывается дверь. А дверь была настроена так, чтобы резко закрываться, и запахи из дамской комнаты не шли в зал.

В итоге та девушка схватила за плечо девушку Вика. Девушку Вика, звали Наташа. У них началась словесная перепалка, и девушка Вика защищалась, а потом её стукнул мужчина той девушки. Игорю показалось, что Наташа немного изменила ход событий и что-то умолчала. Не может быть, чтобы она была невинной доброй овечкой и такое вдруг началось ни с того ни с сего. А кто был тот мужчина, который стрелял, и почему полиция его увезла, и составили ли на него протокол, было пока не ясно. Дима бил себя пяткой в грудь, что он найдет его и разберётся по всем правилам. Вик сказал, чтобы Дима только навёл справки и не вздумал действовать, иначе Вик с ним сделает всё, что тот обещал сделать с их обидчиком. Игорь для себя заметил, что Вик умеет контролировать себя, хоть и не сразу. И понятно, что человек с пистолетом в клубе, где на входе всех проверяют, — не просто какой-то Вася.

Дальше решили ехать в ресторан. Толик начал прощаться с Багратом и Игорем, но Вик крикнул, что они едут с ними. Приехала машина, в неё сели половина компании, вторая осталась ждать второй машины. Потом они встретились в ресторане. Вик заказал большой стол с разной едой, закусками и алкоголем. Дальше все обсуждали случившиеся и праздновали спасение Вика Игорем. Игорь смущался, потому что на самом деле он был не героем, а трусом, который дёрнулся инстинктивно в сторону Вика. А выглядело это, так будто он героически, чуть ли не жертвуя собой, своим телом закрыл Вика от пули. Через полчаса Игорь уже и сам считал себя героем и ходил с грудью колесом. Как бы там ни было, почему бы не использовать это себе во благо. Теперь они с Виком станут друзьями. Случай помог. В последнее время случай был на стороне Игоря.

Глава 17. Расследование

Весь понедельник Викарий занимался расследованием, кто в него стрелял. Сначала он проснулся в обед с головной болью и ещё час приводил себя в порядок. Потом пытался дозвониться своим подчиненным друзьям, чтобы узнать, что стало известно, но никого не мог застать дома. Вспомнил, как Игорь рассказывал, что в его мире все носят телефон с собой в кармане, и подумал: быстрее бы настало это время.

Оставался вариант позвонить майору Вербинскому, который периодически выручал их. Вик его набрал. Тот был на работе и уже знал про ночную стрельбу в “Белисе”. Так как по телефону они не могли общаться свободно на такие темы, то договорились через час встретиться в кафе и обсудить ситуацию. Перед самым выходом из дома к нему пришел злой и агрессивный Дима. Сказал, что охрана клуба совсем оборзела: не захотела ему давать сведения, кто это был. А он подозревает, что они знают. Он был в полиции, его знакомый сказал, что дело у начальства, и он не может зайти в кабинет и почитать, что там в папке. В общем, он пришел ни с чем и от этого был злой.

Вик взял его с собой на встречу с майором. Вербинский был средних лет, с лысиной по центру головы и среднего телосложения. Ничем не примечательный дядечка, особенно когда одевался в гражданскую одежду. Викарий платил ему отдельное жалованье за то, что он периодически им помогал. Они поздоровались. Вик протянул под столом конверт, Вербинский его ловко спрятал во внутренний карман плаща.

— Ну что, братец, отделался лёгким испугом?

— Ты бы видел, если бы не один парень, встречались бы у койки в больнице.

— Ничего, с боевым крещением тебя!

— Спасибо. Выпили бы, да рано ещё. Рассказывай, что тебе известно?

— Твой гусь не из простых. Это сын Вениамина, зовут его Покос. У него два сына, одного все знают, а этот второй недавно объявился. Говорят, у него нет тормозов.

— Я в этом уже убедился!

— Это да. В общем, у нас материалы есть, но дело пока не возбуждают. Теперь ты решай: если хочешь, приходи и пиши на него заяву. Я с начальством говорил, сказали действовать по ситуации. То есть нет команды никакой конкретной, как сами решите.

— Надо подумать. Наказать его надо. Но…

— Да, слышал, твой отец с его отцом тесно работают.

— Сколько у меня есть времени?

— Я бы сказал, часа три. Если затянешь, будет выглядеть странно.

— Хорошо, спасибо за информацию. Давай, до встречи.

Как только майор ушел, Дима начал давить, что надо идти писать заявление. Нельзя такое спускать на тормозах. Они могут потерять авторитет в городе. Это было в “Белисе”, а значит, за неделю весь город узнает. И все будут внимательно следить за развитием этого конфликта. Викарий и сам это понимал. Даже несмотря на то, что никто не пострадал, сам факт такого хулиганства нельзя прощать. Но и отправлять своих торпед тоже не получится, не того полета “птичка”. Вик подумал, что хорошо было бы к отцу сходить посоветоваться. Но для начала нужно придумать, как действовать. Но мысли в голове разбегались, и он не мог сосредоточиться.

Вик долго размышлял, как быть, и принял решение ехать писать заявление. Даже если отец его будет ругать и объяснять, что выгоднее дружить с сильными людьми, чем враждовать. Он ему скажет, что тот Покос ударил девушку, при этом его девушку, при этом стрелял, оскорблял. Да, может быть, он не знал, с кем у него конфликт, но ему уже должны были объяснить. И он ещё не приехал просить прощения. А значит, надо ехать писать заявление. Иначе он будет дурно выглядеть в этом конфликте. Он уже будет выглядеть не как разумный человек, который умеет контролировать свои эмоции, а терпилой, с которым можно так поступать.

Вся процедура в полиции заняла минут двадцать. Вербинский проследил, чтобы всё было правильно зарегистрировано, и проводил Викария на улицу. Дима тоже рвался в бой. Хотел как-то отомстить Покосу. Предлагал сжечь ему машину или хорошенько избить его. Викарий дал ему задание выяснить, где он живёт, где бывает, чем занимается. Но пока никак не действовать. Только собирать информацию. Дима нехотя согласился и поехал за своими пацанами, чтобы вместе с ними начать собирать информацию.

Дима с Валерой и Мустафой, как три брата-акробата, ездили по разным местам и наводили справки. Внешне они были похожи: у всех квадратные спины, кожаные куртки, солнцезащитные очки, щетина или небольшая борода и короткие стрижки. Дима жаловался подельникам на Викария, что он нерешительный, мягкий, а таким быть нельзя, если он хочет достичь высот в городе. Валера говорил, что они на самом деле всегда были с Димой, а к Викарию относятся как к начальнику. И если начальник поменяется, они ничего против не видят. Главное, что они с Димой двигаются.

За целый день расследований им удалось выяснить, что Покос известен в клубе смешанных единоборств. Он имеет профессиональные успехи, победитель ряда соревнований. Карьеру спортсмена он делал в соседнем городе — Кермин. Тут в городе около года. Нашли пару спортсменов, которые с ним занимались в одном зале, но лично не общались. Они сказали, что он пользуется авторитетом в спортивной среде. Раньше участвовал в боях без правил. Чем занимается вне зала, они не знают. Дима приехал вечером об этом рассказать Викарию.

Викарий выслушал и спросил, почему они не поехали к клубу, где занимается Покос, и не нашли там тех, кто его лучше знает, и не спросили у них. Дима возмутился и сказал, что как это сделать, если они втроём приедут и начнут наводить справки, сразу начнутся качели. Их трое, а там целый клуб спортсменов. Викарий разозлился, но сдержал себя и сказал, чтобы они продолжали работать и приезжали с результатами. А сам подумал, что от человека, который так рвался в бой, он ожидал больше информации за день.

Днём Викарий ходил на встречу с Игорем. На встрече они обсуждали шаги по открытию выставки. Обсуждали место проведения, и Игорь выдал ещё одну классную идею. Оказывается, в Домире есть пара мест, где проводят выставки картин, но они не предназначены для светских мероприятий. Это или в доме учёных, где просто есть разные залы и актовый зал, или в драматическом театре. Но оба эти места имеют свои минусы. Ещё проводят в одном ночном клубе: там и диджей, и алкоголь, но и публика собирается андеграундная. А им для финансовой части схемы нужны люди солидные, во фраках. Поэтому Игорь предложил открыть свой арт-центр. Для этого нужно двух-трёхэтажное здание с широким залом и отдельными комнатами, где будут выставочные экспонаты. Это позволит им контролировать в будущем все потоки от схемы с картинами. Все выставки будут проходить через них.

Викарий в очередной раз убедился, что Игорь тот, за кого себя выдаёт. Потому что он не мог признать, что Игорь умнее его, а вот то, что Игорь из мира, где всё это есть, и он на ходу даёт идеи уже проверенных решений, в это он охотно верил. Они запланировали и наметили шаги по поиску помещения для арт-центра, а также по открытию первой выставки. Дату проведения выставки пока не назначили, это будет зависеть от завтрашней встречи в магистрате с юристами, смотря какую информацию они собрали по законодательной базе.

Игорь спросил Вика, есть ли новости по вчерашнему происшествию. Викарий рассказал ему всё, что узнал от Горбинского и от Димы. Игорь подумал и выдал неожиданную идею.

— Слушай, а что если пойти от обратного? Начать этот процесс с его отца, Вениамина.

— А зачем нам его отец?

— Вениамин же глава торговой гильдии в магистрате. А помнишь, я тебя просил о получении для меня торговой лицензии, точнее, для фермы из села? Так вот, давай свяжемся с Вениамином и попросим его выдать нам лицензию.

— А зачем это ему? А, ты имеешь в виду, что ему придётся её нам выдать из-за ситуации с сыном? Да, это можно. Тогда мы его накажем тем, чтобы его отец нам дал лицензию без каких-либо условий и платы.

— Верно, и тогда сам отец выйдет на своего сына и всыпет ему за его проступок.

— Точно! Я бы от своего отца получил так, что лучше бы меня избил Покос, если бы я его подставил в такую ситуацию. Молодец, хорошо придумал!

Игорь хотел ещё внести ремарку, что это если у него такие же отношения с отцом, как у Вика. Но решил промолчать. В его интересах было получить лицензию. Даже учитывая, что Вик будет его партнёром в этом деле, это всё равно усиливает его позицию. Да и он уже понял, что без него ему лицензию не получить. Разве что оплатив её полную стоимость деньгами, которые он может не отбить и до старости лет. Может быть, по этой причине Марфа Петровна и не получала до сих пор эту лицензию и просто торговала, как могла. А с получением лицензии доход фермы начнёт быстро расти, и можно будет вкладывать деньги в её развитие. Игорь видел одни плюсы в ночном происшествии.

А днём Игорь с ребятами проснулись и пошли в своё любимое пивное заведение. Баграту нужно было возвращаться в деревню, а Игоря с Альбертом должны были через час приехать и забрать в другую гостиницу. Альберт жаловался, что его не взяли в клуб, но ему спокойно объяснили, что с его поведением он бы только беды там натворил. Альберт согласился, сказав, что пить — это не его. А потом заявил, что он не может остаться в городе, ему надо вернуться домой, иначе его убьют родители. Он им дал слово, что вернётся через пару дней. Игорь протестовал, что он не хочет сам лично заниматься всеми вопросами выставки и он не разбирается в этом. Но Альберт остался непреклонен. А то, что он вчера сказал, что займётся этим и останется в городе, так то из-за алкоголя. Сейчас он протрезвел и упёрся, что он уезжает с Багратом.

Игорь разозлился сначала, но потом кое-что придумал и позвал Альберта отдельно поговорить, пока Баграт отошёл в туалет.

— Есть к тебе просьба. Вот тебе деньги, зайди по дороге в магазин сладостей, тебе Баграт подскажет, и купи две коробки конфет. Одну подари Марфе Петровне от меня, заодно ей расскажешь, как тут дела. Вторую занеси Свете, но Баграту об этом не говори ни слова, ни полслова.

— Хорошо, сделаю.

— Свете скажи следующее: скажи, что я останусь в городе, и если она хочет, я её зову переехать ко мне сюда. Пусть она думает, а я за ней приеду на следующих выходных или ещё через выходные.

— Понял. Баграту это знать не надо, хорошо.

— Спасибо, с меня не заржавеет, я тут за тебя поработаю по твоим картинам.

Вышел Баграт, они рассчитались по счёту, в этот раз Игорь дал за Альберта. Баграт даже удивился, чего так. Они вернулись в гостиницу, чтобы выселиться. После выселения тепло попрощались, Игорь остался на улице ждать переезда в другую гостиницу, а ребята ушли в сторону постоялого двора. Вскоре за Игорем заехал Кеша, и они поехали заселяться в средненькую гостиницу, которая была дальше от центра, чем эта. Игорь узнал у Кеши, что эта гостиница не самой высокой репутации. В ней иногда случаются скандалы разного рода. Бывает, когда тут могут избить девушку, которая может оказаться работницей самой древней профессии, и тому подобные случаи. Викарий несколько раз решал такого рода дела с полицией, и хозяева были ему должны.

Игорь не хотел селиться в бордель. Но Кеша его успокоил, что в гостинице семь этажей, и с пятого по седьмой этаж живут обычные постояльцы. Игорю дали хороший номер на седьмом этаже. В нём была спальня, гостиная с большим столом и хорошая уборная с ванной. Это была важная деталь. Игорь любил закиснуть в ванной на часик, поэтому не любил, когда только душевая кабина. Хотя, есть ли тут душевые кабины он не знал. Ещё он подумал, как отреагирует Света, если он её приведёт жить в этот номер. Пришёл к мнению, что всё в порядке, вот если бы она была городская фифа, то, может, и крутила бы носом. А учитывая, что она с деревни, то вполне сойдёт на первое время.

После заселения Кеша отвёз Игоря к себе домой и показал ему много своей одежды и обуви, чтобы тот смог выбрать себе по вкусу. Кеша любил красиво одеваться, и одежды у него было много, да и комплекцией они были похожи, Кеша только был немного худее. Игорь впервые в жизни выбирал себе бэушную одежду. До этого он брезговал ходить в секонд-хенды. Но тут это было кстати, к тому же он уже больше месяца ходил в вещах умершего сына Всеволода. Так что он набрал себе одежды на первое время и пару обуви. Теперь можно было не тратиться на покупку новых вещей, по крайней мере, это уже не горит.

Вечером Кеша отвёз Игоря на встречу с Викарием, и они там обсудили, что надо получить торговую лицензию от Вениамина. Игорь был доволен собой. Придумывать идеи он умел, научился ещё, когда нужно было объяснить, почему провалены сроки или качество разработки в IT-компании своей. Он часто использовал этот приём — придумать ход с другого края. Либо удавалось оправдать свои неудачи, либо выглядеть полезным дураком, который хотел как лучше. Этот же приём он применил для получения выгоды от драки, ещё и от чужой.

Вик сказал Игорю, что там, где они вместе, он будет за него платить в благодарность за вчерашнее спасение. Игорь обрадовался, потому что сэкономить деньги — всё равно что заработать. Ему даже хотелось поднять вопрос лицензии и надавить на Викария, чтобы тот уменьшил свой процент в общей доле. Они тогда обсуждали 10 процентов, но Игорь сказал, что ещё надо с Марфой Петровной обсудить. Но тогда у него не было другого варианта. А теперь есть. Теперь, когда Вик ему должен, он может этим давить на него. Но не всё сразу, а то можно перегнуть палку.

Они поужинали в ресторане, и Вик поехал к своей Наташе, сказав, чтобы сегодня его уже не беспокоили. Игорь с Кешей поехали в город кататься. В процессе общения Игорь понял, что Кеша — хороший собеседник в плане обсудить компьютерные технологии, но так с ним скучно и не о чем поговорить. Тут бы ему кого-то вроде Баграта — вот они бы весело погуляли. Поэтому он спустя какое-то время, чтобы не выглядело грубо, сказал, что устал и попросил Кешу завезти его в гостиницу.

Игорь для приличия посидел в номере полчаса и пошёл гулять по городу. Сначала он рассматривал витрины, магазины, заведения, дома. А потом начал обращать внимание на людей. Они ходили с опаской, скорее не гуляли, а передвигались из пункта в пункт. Хотя уже был поздний вечер, вряд ли они шли по делам или по работе. И через десять минут он понял, что происходит. К нему подошёл патруль полицейских в форме и попросил предъявить документы. Здесь Игорь даже не мог спросить основания, так как совсем не разбирался в юридических нормах. И документов никаких у него не было.

Пришлось сходу сказать, что он тут гость, приехал к Викарию. Полицейские не поняли и попросили пройти с ними в отделение для выяснения личности. Он сказал им, что это сын главы магистрата города. Но они улыбнулись и сказали следовать за ними. В участке его посадили в камеру, и эти трое из патруля просто ушли дальше патрулировать. Через минут пятнадцать, когда Игорь уже начал кричать, чтобы на него обратили внимание, к нему подошёл пузатый блюститель порядка. И сказал, чтобы Игорь заткнулся, или ему устроят урок хорошего поведения. И для убедительности он лупанул дубинкой ему по печени через решетку. И, несмотря на кругловатые пропорции его тела, дубинкой он ткнул ловко, что говорит о том, что ею он пользоваться умел. Игорь скрутился от боли и молча сел на скамейку.

Но перед этим успел ему сказать, сквозь зажатое дыхание от спазма боли, что он гость Викария, и чтобы ему позвонили, он подтвердит. Назвал своё имя. Толстяк молча ушел. Так Игорь просидел часа полтора. Потом к нему подошел толстяк, открыл дверь решетки и, выпуская его, весело похлопал по плечу, спросил, почему он сразу не сказал, от кого он. Игорь на него посмотрел в недоумении, ведь он ему и патрульным говорил, кто он и от кого. Уже веселый толстяк сказал, чтобы больше не попадал в такие недоразумения, ему сейчас выпишут пропуск. Ему дали туристический пропуск на месяц, объяснили, что его нужно показывать при просьбе сотрудников полиции.

Пока Игорь сидел, ему повезло, что один из патрульных позвонил Вербинскому домой, и тот был дома. А он иногда подрабатывал тем, что сливал оперативную обстановку за вознаграждение. Если увидит где-то что-то интересное, то тогда он докладывал Вербинскому. А тот, в свою очередь, удивился и набрал Викария. Его дома не было, и он догадался позвонить Наташе. Та удивилась такому звонку, но позвала Вика к телефону. И именно эта цепочка случайностей помогла ему выйти из камеры. В ином случае он сидел бы до утра, и только утром его начали бы оформлять, а там ещё неизвестно, через сколько разобрались бы и когда его отпустили.

Игорь не знал о всей цепочке звонков, но интуитивно понял, что лучше по улице не гулять лишний раз. Что-то он не был теперь уверен, что этот документ спасёт его от разбирательства. Он пересмотрел в голове ситуацию, когда его задерживали и только теперь уловил намёки “позолотить ручку” полицейскому, чтобы его не вели в участок. А раз он не дал им денег, то они, видимо, передали его в участок с пометкой “козёл”, и поэтому к нему было такое отношение, и сидел бы он там до утра минимум. А может, и дольше. После участка он пошел к себе в гостиницу и выучил её название, а также и улицы, где она находится. Гостиница называлась “Звезда”, чтобы, если что, доказать, что он турист.

После такого приключения Игорю уже не хотелось других приключений. Он пошёл к гостинице, зайдя по дороге в магазин и купив себе алкоголя с закусками, пошел домой. Теперь у него новый временный дом. Только здесь его не ждали тёплые семейные завтраки и ужины, забота и поддержка. Но здесь его ждали перспективы и реализация его амбиций. Об этом он и думал, пока не уснул. Обдумывал, что нужно сделать по выставке картин, что нужно будет сделать по торговле, если получит лицензию, и не забывал, что ему предстоит конфликт со старостой, когда отряд работников для раскопки храма появится возле села.

А ещё он подумал, хватит ли Викарию сил реализовывать идеи, которых у Игоря уйма, учитывая, что их и придумывать не надо, всё уже придумано до него в его мире. Нужно просто вспоминать, как это устроено, и вуаля — идея готова. А вот ресурсы у Викария, судя по всему, ограниченные. Команда из десяти человек не справится с таким объёмом всего. Поэтому, конечно, очень важно участие отца Викария в каких-то делах. Как Игорь понял, то как раз в раскопке портала будут участвовать люди Рафаила. Точнее, командовать раскопками и научными работами. Нужно будет завести с ними знакомство и определить, кто из них двигатель процессов.

Тут ещё висел тяжкий груз под именем Марфа Петровна. Ведь нужно будет открывать фирму, начинать торговлю, разбираться во всём этом. И ещё заниматься расширением производства на ферме, внедрять к ним технические новинки, проводить электричество на ферму. А у Игоря было минимальное желание возиться с такими делами, когда перед ним открываются другие перспективы. Пока он был в селе, это ему казалось вершиной его возможностей. Но сейчас это уже становится обузой. Да и у него нет команды, кроме Баграта. Если он не потеряет его, когда тот узнает о предложении Свете переехать к нему в город. Остальные люди с деревни явно не настроены на торговлю, если у них даже магазинов нет. Да что там магазинов, у них и магазина, одного, самого несчастного, нет. Не любят там торговлю. Судя по тому, сколько денег было у Альберта, они и на ярмарке скорее благотворительностью занимаются, чем наживаются друг на друге. Ну, это их выбор.

На следующий день у Викария была назначена встреча с юристами. От этой встречи зависели все дальнейшие действия по схеме с картинами. После обеда у него был сбор в кафе, куда он пригласил Игоря, Толика, Кешу, Мишу и ещё двоих парней. И он рассчитывал принести на эту встречу хорошие новости. Да и ещё его Наташа заинтересовалась картинами, и он пообещал ей, что у неё будет ключевая роль в этом. А утром он уже был не уверен, что она не испортит всё дело, с её-то характером. Позавтракав, он вызвал машину и поехал в магистрат.

Юристы уже его ждали в своём кабинете. С ними был и глава юридической службы Олег Петрович. Юристы нашли ряд документов о благотворительной деятельности и об искусстве. В одних говорилось о том, как регистрировать благотворительные организации и принципы их налогообложения. А во вторых говорилось об искусстве и принципах его налогообложения. Но прямой нормы права, чтобы была льгота на налогообложение, если фирма или частное лицо освобождались от налогов, потраченных на искусство, — не было. Поэтому Олег Петрович предлагал следующее: они проводят мероприятие, выставку, где продают картины. После этого сдают налоговый отчёт и указывают нужную сумму с нулевым налогом. Налоговая присуждает штраф. Они подают в суд, и суд должен вынести решение в их пользу. И на основе этого судебного решения схема получает рельсы, по которым будет ехать дальше, на основе прецедента.

Для этого нужен будет судья, который примет нужное решение, и желательно достаточно влиятельный, чтобы налоговая не подала апелляцию и не могла победить. Олег Петрович имеет такого судью и, если нужно, может организовать им встречу. Викарий поблагодарил их за проделанную работу и попросил сделать ему копии всех документов, чтобы он мог сам изучить. Пока он ждал копии, Олег Петрович уговаривал его на своего судью. Викарий подумал, что, похоже, тот судья — друг Олега Петровича, и предложил эту схему. После встречи с ними он пошел к отцу.

Рафаил был занят на совещаниях, и Викарий прождал его больше часа в приёмной. В ней ждали его ещё человек пять. Одни приходили, другие уходили, но в среднем человек пять ждали. Наконец-то совещание закончилось, и люди начали выходить. Викарий пошел в конференц-зал и услышал в спину едкие замечания, что он обнаглел, тут люди дольше его ждут и что молодежь не уважает старших. Рафаил показал ему рукой, где сесть, а сам продолжал изучать какие-то документы. И в этот момент начали просовываться в дверь люди из очереди, здороваться и спрашивать, можно ли войти или надо подождать. Тем самым они хотели обратить его внимание на себя, чтобы Рафаил уже решил: кому проходить, а кому подождать, а не этот наглый молодой человек, его сын.

Рафаил выдержал все попытки вытеснить его сына из зала и вышел в приёмную. С каждым обмолвился парой слов и сказал всем подождать. После этого он вернулся и спросил, как дела. Викарий первым делом рассказал о ночном происшествии, во избежание того, что отец всё равно об этом рано или поздно узнает, и лучше от него.

— Ты цел, не ранен?

— Нет, отделался лёгким испугом, может, и не лёгким.

— Полиция как действовала?

— Ждала, напишу ли я заявление или нет. Свидетелей допросили. Я вчера пошёл, написал заявление.

— На кого?

— Это сделал сын Вениамина с торговой, зовут Покос. Это его старший сын, он недавно в городе, около года. До этого жил в другом городе, в Кермине, — постарался максимально лаконично сделать отчёт Викарий.

— Понял, значит, заявление написал. Ладно.

— Пап, я не мог просто так спустить эту ситуацию, люди не поняли бы.

— Ладно. Это всё по этой истории?

— Нет, я придумал, как из неё выйти. Когда Покос со мной свяжется, я ему поставлю условие, чтобы Вениамин дал мне торговую лицензию на мою новую фирму. У меня же появился бизнес-партнер из деревни, тот парень Игорь, который по порталу.

— Интересно. В плане решения конфликтной ситуации, а не фирмы. Кстати, за того парня. Есть что-то чего нам нужно опасаться?

— Нет, он не похож на шпиона. Более того, это он меня спас от дурной пули. Когда Покос выстрелил, он прыгнул на меня, и если бы не он, пуля попала бы в меня.

— Так ты теперь его должник? Плохо.

— Почему же? Он же меня спас! И он столько идей предлагает. У него их много.

— Лучше вести дела с этим Покосом.

— Как это так?! Что за бред!

— Он твой враг теперь. С врагами всегда проще. Они не могут манипулировать тобой. Ты всегда знаешь, что от них ожидать. Они самые честные партнеры.

— Понял.

— Поймешь ещё. Ладно. Насчёт храма: я дал задание человеку, он будет курировать этот процесс. Зайди ко мне в четверг после обеда, я вас познакомлю, в три часа.

— Хорошо. Ещё по схеме с картинами, что я говорил: приезжал художник, мне его картины понравились даже. А юристы говорят, что документы есть, но они не однозначные. Нужно первое дело, и чтобы налоговая подала в суд, и суд решил в мою пользу. И тогда на основании прецедента.

— Да, хорошо, это аккуратно, согласен. Кто предложил?

— Олег Петрович.

— Хитрый жук. Только не соглашайся на его человека, если он предложит. Потом это тебе дорого станет.

— Он уже предложил.

— Я не сомневался. Найди другого судью. Есть у тебя варианты?

— Ты не поможешь?

— Ты сам можешь, я верю в тебя. Всё, давай, иди. Видишь, у меня тут сколько дел? Сейчас дверь штурмом возьмут, попрошайки мои.

Викарий обдумывал слова отца. Странно он высказался за врагов. Но что-то в этом есть. Действительно, от друзей ожидаешь одного, а от врагов — другого. Враг подставить или подвести не может: ты и так ожидаешь от него худшего и сам ему не дашь большего, чем оговорено. Но тут дело личное. Он обидел его девушку, унижал его и ещё и выстрелил. С такими беспредельщиками по-хорошему надо разобраться соответственно. Но Викарий себе строил репутацию делового человека, а не бандита. А если и пойти на бандитские методы, то для получения прибыли, а не мести.

У Викария ещё не было серьёзных конфликтов. Обычно он легко побеждал в них, когда оппоненты узнавали его фамилию. Тут он ожидал такого же поведения. Хоть Покос и сын члена магистрата, но он не прав, и на него уже лежит заявление. Если он в ближайшее время не объявится с извинениями, то дело дадут ход и отправят в суд. Может, он там, в суде, захочет его порешать? Если он не объявится в ближайшее время, значит, будет рассчитывать на суд. Кстати, суд.

Викарий подумал, с кем из судей он знаком настолько, чтобы можно было обсудить такое щекотливое дело, как схема по картинам. Он знал шапочно двух судей: пересекался и болтал с ними на разных светских мероприятиях. Но близко не был знаком. Они были значительно старше его, и у них не было общих интересов. Судьи в Домире были привилегированной кастой, средний возраст которых был в районе шестидесяти лет. И ещё проблема была в том, что судьи и так много зарабатывали своей деятельностью. Чем их можно заинтересовать? Деньгами будет сложно, или нужно будет предложить солидную долю от схемы.

Тут вдруг в голову Вику пришла одна мысль. Он же знаком с хозяйкой клуба “Белис”, дочкой члена магистрата и судьи, Бэллой. Её папа достаточно уважаемый судья, чтобы налоговая не оспаривала его решение, если он встанет на его сторону в этой схеме. Как раз то, что нужно! Осталось придумать, как привлечь Бэллу к этому делу, чтобы она уговорила своего папу. Тогда руки Викария будут чистыми, ведь он сам лично с ним ни о чём договариваться не будет. Это сделает его дочка и для себя. Осталось придумать, как сделать так, чтобы она сама этого хотела.

Викарий сел в машину и поехал в кафе на встречу со своей командой. Все были в сборе и ждали его. Он заказал пару бутылок и закусок и, пока официанты не принесли, обдумывал план действий. Когда принесли, он начал рассказывать, как прошла встреча в магистрате и какой есть вариант по прецедентному решению суда. Потом взял паузу и рассказал о своей супер-идее подключить к делу Бэллу. После этого все радостно выпили и поздравили с тем, что дело продвигается. После этого Викарий признался, что ещё нужно придумать, как её привлечь, мол, рано радоваться.

— Надо с ней замутить, — предложил Дима.

— Ты её хорошо помнишь? — с усмешкой спросил Вик.

— Да ладно, не такая уж она и толстая. Ради дела я готов, — сказал Дима.

— Я тоже готов и без дела, они милая, — сказал Толик.

— Толь, а что, давай, у тебя девушки постоянной нет, а тут женишься и разбогатеешь сразу, — подбодрил его Вик.

— А может, пусть Игорь, наш красавчик, с ней и замутит? — со злобой предложил Дима.

— Да, Игорь, давай, просим-просим-просим, — начал кривляться Толик.

— Какова вероятность, что кто-то из нас вдруг ей сильно понравится, да так, чтобы в ближайший месяц уже быть готовой уговорить отца на такое? — выдал голос разума Игорь.

— А ты постарайся, — Дима наседал дальше.

— У меня есть другое предложение. Давайте ей предложим возглавить арт-галерею. Это повысит её статус в городе. Женщины любят статус даже больше, чем деньги.

— Нет, я уже своей Наташе это место пообещал.

— Я тоже за твою Наташу, но как тогда ты предлагаешь уговорить Бэллу?

— Блин, эта идея имеет смысл. Но как же теперь быть с Наташей?

— Пусть Наташа будет её замом, — предложил Толик.

— Ты видел, как две женщины могут ужиться на одной кухне? — спросил Вик, — и я не видел!

— Может, придумаем со временем Наташе более важную должность? Это же не последний наш проект.

— Игорь, а ты не перестаешь меня удивлять, соображаешь. Давайте так и попробуем, а Наташе я что-нибудь потом придумаю.

На этом они решили, что хорошо поработали и начали праздновать продвижение дела. В то же время Викарий сказал Игорю, что на четверг будет встреча с куратором по раскопкам храма, чтобы он тоже присутствовал на встрече. Игорь спросил, нет ли новостей с Покосом. Но новостей не было, и это уже немного нервировало Вика. После кафе они решили перебраться в кальянную и сидели там до конца дня. На сегодня больше дел не было.

Глава 18. Встречное предложение

Утром Игорю было снова плохо. Вчера он переборщил в демонстрации своего навыка пить и не пьянеть. Даже горилопотам Дима в какой-то мере зауважал его, или завидовал молча. Но, кажется, Игорь его почти перепил. А теперь вместо пожинания лавров победителя он еле передвигался в сторону туалета, держась рукой за стену. Кое как передвигаясь по номеру отеля, Игорь выполнял важный ритуал: нужно было выпить много воды и побольше двигаться, чтобы кровь разогнать. Этот приём лично ему помогал по утрам привести себя в более-менее порядок.

Это всегда срабатывало, кроме сегодня. Сегодня ему становилось всё хуже и хуже. Он уже начал думать, что отравился чем-то, и вспоминать, чем вчера закусывал. Ни на что не было реакции. Обычно после того как отравишься чем-то и думаешь об этой еде, то организм внутри даёт реакцию. Если резко стало плохо при мысли о какой-то еде, то значит, отравился именно ею. Киктенко перебирал в голове всё, что вспомнил, и ни на что не было реакции. А ещё болело горло, когда он глотал воду. Возможно, из-за кальянов. Он вчера знатно их перекурил.

Немного проголодавшись, Игорь решил пойти на четвёртый этаж гостиницы. Там располагалась столовая для постояльцев. Столовая представляла собой небольшой шведский стол. Можно было взять поднос и набрать себе варёные яйца, нарезки пары видов колбас, сыров, разный хлеб, какие-то салаты, овсяные хлопья и разную заправку к ним. В общем, ничего вкусного, но поесть можно было. Пока Игорь разбирался, как всё здесь устроено, к нему подошёл сотрудник столовой и, уточнив, что он тут в первый раз, провёл ему небольшую экскурсию.

В процессе общения официант спросил у Игоря, в каком тот номере остановился и когда услышал в каком, он стал в два раза вежливей и обходительней. Сказал, что для Игоря завтрак бесплатный и если он хочет, повар может ему приготовить что-то отдельно от шведского стола. Игорь поблагодарил за предложение, но ему сегодня совсем не хотелось выпендриваться, больше хотелось залезть под одеяло и дальше лежать в номере. Официант ещё спросил, как себя Игорь чувствует. Игорь ответил, что неважно, видимо, последствия вчерашнего вечера. На что официант предложил на всякий случай померить температуру, мол, он выглядит болезненно.

Игорь согласился, набрал себе поднос и пошёл завтракать. Официант принёс градусник ртутный, который по-старинке вставляют под мышку. Пришлось оглядеться по сторонам, чтобы никто не смотрел, и засунуть его себе под мышку. И пока он ждал минут пять, начал кушать. И каждый раз ему болело горло, когда он глотал. Когда прошло минут пять, и Игорь уже и кушать больше не хотел, он достал градусник и увидел 38,1. Что означало, что сегодня у него будет короткий рабочий день: выйти в магазин и обратно.

Вернувшись в номер, Игорь подумал, что была бы Любава рядом, дала бы ему чай на каких-то травках, может, настойку или корешки добавила в еду. А так надо идти в аптеку. Где она, он даже не знает. И телефона Кеши или Миши у него нет. А звонить Викарию по такому поводу не охота. Да и у Игоря сегодня дел никаких не было. По лицензии надо ждать появления Покоса, по картинам — встречи с Бэллой, потом решение её папы, и пока ищут помещение. По порталу в четверг только новости будут. Можно и поболеть денёк. К тому же Игорь давненько не болел.

В обед где-то ему позвонил Кеша, предложил заехать за ним и поехать смотреть помещения для арт-галереи. Игорь ему рассказал про температуру. Кеша сразу взялся заняться его лечением. Поехал в аптеку и купил ему пару препаратов. А ещё привёз ему фруктов и соков. Игорь посмотрел на него и сказал: “Ты же не девушку приехал выхаживать, взял бы пузырь”. Они посмеялись, и Игорь начал своё лечение.

Викарий начал утро с сока и вечно чем-то недовольной Наташи. В этот раз она не хотела ехать на завтрак в кафе, которое любил Викарий, а хотела в другое. Ей её подружка сказала, что то кафе для лохов. И она больше там не будет есть. Вику хотелось ответить, что он не планирует её заставлять есть, а ещё не заставляет ехать с ним, и что, в принципе, если она будет себя так вести, то будет чуть более свободна, чем она хочет. Но сдержался и согласился поехать в новое кафе. Не то чтобы он был податлив к её капризам, но ему нужно будет ей сообщить, что она уже не будет руководителем арт-галереи, и лучше это сделать на фоне нового кафе. “После этого она обозлится и на новое кафе? Какая жалость”, — подумал Вик и вызвал водителя.

У Вика был такой характер, что как бы ни было неприятно что-то делать, он старался это делать сразу и не откладывать в долгий ящик. В тех вопросах, где он уже принял решение, что так сделает. Например: если ему надо поехать к зубному и пройти через эту неприятную процедуру, то чем раньше, тем быстрей он избавится от этой проблемы и пройдёт свои страдания. А если он ещё не решил, что ему это надо и он так сделает, тогда он умел откладывать на потом, чтобы обдумать с разных сторон и найти оптимальное решение. А когда решил — уже действовал. Так учил его отец. Он ему дал это правило: обдумывай, пока не принял решение, а принял решение — действуй, не обдумывай. И он учился его применять.

Как бы он ни хотел расстраивать Наташу, что она не будет заниматься арт-галереей, решение он уже принял. И теперь, чем дольше он будет тянуть, тем хуже сделает. Ведь с каждым днём Наташа будет рассказывать своим подружкам о своём новом статусе, а потом когда, окажется, что этим займётся другая, это будет сильный удар по ней. А сейчас, пока она успела рассказать за день только половине города, это ещё не так страшно. Когда они приехали в кафе, Викарий старался максимально хвалить интерьер и дизайн. Максимально для той планки правды, которую он преступать не хотел.

Когда принесли меню, Викарий похвалил и меню тоже. Заказал то, что раньше не заказывал. Наташа заподозрила неладное и прямо спросила, что случилось. Почему он сегодня такой приторный, всё ему нравится, и меню новое взял попробовать. Викарий сказал, что у него начали идти хорошо дела и ему просто стало интересней жить. Сам про себя Вик использовал один механизм, кто-то ему его подсказал, и он даже не помнил кто. Но суть механизма такая: нужно обратить внимание на ситуацию, как он сейчас и сделал, Наташа уже заподозрила неладное, и дать время этой ситуации настояться. Сейчас Наташа будет крутить в голове разные возможные ситуации и через полчаса, к концу завтрака, она будет морально уже готова ко всему. И потом он скажет правду. К тому же она уже будет сытая, а не голодная, как сейчас перед завтраком. Таким образом он надеялся смягчить удар. Ближе к концу завтрака Викарий, выдохнув, начал этот сложный разговор.

— Хотел с тобой обсудить одно дело.

— Какое? — оборонительно наклонив голову, спросила Наташа.

— Помнишь, мы обсуждали, что мы будем открывать арт-галерею?

— Помню.

— Я ещё сказал, что было бы хорошо, если бы ты занялась этим проектом.

— И что?

— И я поспешил с этим предложением.

— Что, что? Дорогой, я уже сказала подружкам! Поздно!

— Подожди, не кричи, пожалуйста. Это же дело не простое, пойми, тут надо же разбираться в этом, верно?

— Ты что, считаешь, я не разберусь? Ты что, обо мне думаешь?! Я дурочка тебе какая-то?

— Так, давай потише, уже люди оборачиваются.

— Я не могу потише, ты меня подставляешь!

— Я тебя не подставляю. Так сложились обстоятельства. Ты же знаешь, я тебя люблю и буду рад твоим успехам.

— Что-то не видно. Пока что ты меня уволить пытаешься. Я уже придумала кучу всего. Думаешь, один ты тут умеешь думать?

— Я бы не стал с тобой встречаться, если бы так думал.

— Конечно. Знаю я, почему ты со мной встречаешься, но я ещё и думать умею, запомни!

— Дорогая, подожди немного, сейчас всё начало развиваться, это же не конечная остановка, а только первая станция. Ты же не хочешь выйти на первой станции? Дальше мы поедем выше, и будет место подходящее для тебя и твоих талантов.

— Смотри мне! И за это ты мне теперь должен то колье, что мы смотрели в ювелирном на Старицкого. Иначе я не знаю, что будет!

— Хорошо, я уже почти решился его покупать.

Первый раунд Викарий выиграл со счётом 1:2. Почему выиграл? Потому что на данный момент она перестанет скандалить. Почему 1:2? Потому что его ещё ожидает скандал, когда она узнает, что руководителем станет девушка, также без опыта в этой сфере, как и Наташа. И теперь он должен купить ей дурацкое колье, а деньги эти могут понадобиться на ремонт галереи. Как часто бывает, Викарий что-то делает, а потом сталкивается с последствиями своих действий, и не всегда они в его пользу. Время завтрака закончилось. Он отвёз Наташу к подружкам на встречу, а сам поехал в своё кафе нормально поесть и встретиться с друзьями.

В кафе его уже ждали Толик, Кеша и Миша. Они обсудили повестку дня, точнее, Викарий им нарезал задачи. Кеше дал задание посещать больного Игоря и привозить ему, если нужно, что-то из лекарств и всякого такого. Миша сказал, что тоже будет заезжать, у него к нему есть очень много вопросов. Договорились по очереди заезжать: один утром, другой вечером. Обоим хотелось узнать что-то интересное для себя. А Толик сказал, что его родители забирают с собой в командировку в Маравику. Эта страна на другом континенте. Его папа работает в торговой гильдии агентом по продажам и хочет, чтобы Толик тоже пошёл по его стопам. Поэтому Толика не будет от месяца до двух в городе.

Потом приехал Дима с Валерой. Они пытались наводить справки дальше по Покосу, но ничего особо не разузнали. Все говорят, что он в городе недавно, но ведёт себя дерзко, кто-то за ним наверняка стоит. Может быть не все знают, кто его отец. Викарий попросил Диму продолжать искать информацию и быть начеку, чтобы не пропустить, когда Покос начнёт искать с ним встречу для заключения мира. А сам поехал искать встречи с Бэллой. Найти её было несложно, она была дома, ещё не успела никуда уехать. Жила она на окраине города, в районе частных домов. Дом её был украшен барельефами, статуями и даже фонтан был в саду. И сам сад был ухоженным и симпатичным. Только в целом это смотрелось неэстетично, сложно сказать почему, но как-то по кускам оно смотрелось. В целом создавалось впечатление пазлов, которые неправильно приложили друг к другу.

Бэлла была рада его визиту, засуетилась и позвала его в столовую. Там был красивый мраморный стол, золотые светильники, стулья, обитые бежевым бархатом. Викарий всё ждал, когда она успокоится и сядет поговорить, а Бэлла всё предлагала ему чай, кофе, печенья, десерты. Когда эта церемония была окончена, он начал ей рассказывать о своих планах заняться развитием искусства в городе. Рассказал, что многим художникам негде проводить свои выставки, в городе нет специально для этого приспособленного места. У актёров есть театры, и музыкантов — филармония, даже у детей есть детский театр, а у художников нет своего арт-центра. И вот он планирует в ближайшее время открыть арт-центр с галереей и приехал к Бэлле предложить его возглавить. Потому что она достаточно близка к искусству и имеет влияние в культурной среде города, так как является управляющей “Белиса”.

Бэлла была очень рада услышать такое предложение, да и ещё от Вика, сына главы магистрата и очень симпатичного, ещё неженатого человека. А после того, как она заглотила наживку, Викарий перешёл к объяснению одного важного нюанса, касающегося финансовой стороны вопроса.

— Для того, чтобы открыть арт центр и раскрутить его в городе, мне понадобится потратить немалую сумму денег. А так как мы с тобой деловые люди, то кто, как не мы, поймёт такой нюанс, что мы должны получить свои инвестиции назад. Пусть не сразу.

— Да, конечно, иначе это не бизнес, а благотворительность, — сказала заученную фразу от отца Бэлла.

— Вот именно. Но их можно совместить. В этом и красота этого дела. Что мы и доброе дело будем делать, поддерживать искусство, и заработать сможем на этом.

— Ты предлагаешь там проводить вечеринки и продавать алкоголь?

— И это тоже, и тут снова будет нужен твой опыт. Но я говорю сейчас о немного щекотливом моменте, он на грани законности, в серой зоне.

— Все мы в серой зоне работаем. Иначе никак.

— Я рад, что ты и тут меня понимаешь. Есть схема, по которой покупка картин не будет облагаться налогами. Документы под это есть. Но нужен будет прецедент в суде.

— И тут снова нужна я?

— Извини, но кто подойдёт лучше, чем ты, если и тут у тебя есть возможности?

— Получается, я идеальный кандидат.

— Вот и я так подумал, и поэтому приехал к тебе. Если ты откажешься от этой части работы, ничего страшного, я найду, кто займётся этим, но тогда у нас будет ещё несколько людей с нами в руководстве. Это может быть неудобно.

— Понимаю. А что дальше с налогами?

— С ними ничего, их просто не будет. Если у фирмы прибыль будет 1000 золотых, то с неё она должна заплатить налоги. А если они купят картины на 800 золотых, то налоги надо будет платить только с 200 золотых.

— Но потерять 800 золотых?

— Нет, эти деньги мы, как арт-центр, вернём им, за вычетом наших процентов.

— Кхм, класс! Нет, это гениально!

— Вот и я так думаю. Мы и художникам помогать будем, и нужным людям, и в городе арт-центр откроем!

— Я согласна! Только насчёт роли моего отца не обещаю. Расскажи мне ещё подробнее насчёт суда, чтобы я с отцом переговорила.

Викарий подробно расписал ей все этапы и возможные сложности этой схемы. Бэлла даже записала себе в ежедневник, чтобы не забыть. Потом они перешли к обсуждению локации, где бы мог находиться арт-центр. Подобрали несколько вариантов и договорились, что Бэлла попросит подругу-риэлтора связаться с собственниками и договориться на показ. Ремонт будет на Викарии, а интерьер, мебель, финишная отделка — на Бэлле. Рекламой займутся Миша от Викария, и у Бэллы была своя девочка. Они даже обсудили пару форматов проведения выставок. Бэлла уже загорелась идеей и начала обрисовывать детали вплоть до дресс-кода.

Единственное, что они не обсудили: как делить прибыль от работы арт-центра и от схемы с картинами. Они подняли этот вопрос и сошлись во мнении, что его надо обдумать, взвесить участие каждой стороны в общем деле и тогда уже вернуться к этому разговору. Викарий ещё подумал, что у него не обсужден этот вопрос с Игорем и его художником Альбертом, но последним можно пренебречь. Для Альберта доход будет с проданных его картин, ему этого хватит. А Игорь наверняка захочет долю в общем доходе. И если бы он не спас его от пули, то Викарий и не думал бы о нём всерьёз. А так надо и его учитывать.

В конце встречи они попрощались на высокой ноте дружеских отношений, и Бэлла даже обняла его за шею. А потом смутилась немного своих откровенных чувств. Договорились созвониться завтра вечером, чтобы обменяться информацией. Это была самая важная встреча, поэтому Викарий с неё начал. Дальше поехал ещё по старым своим делам, в основном тем, где у него были доли в бизнесе. Ему нужно было в ближайшее время аккумулировать деньги, чтобы хватило на проект по арт-центру. Поэтому он встречался с теми, у кого в своё время выбил долю, и говорил, чтобы подготовили его процент, за ним скоро заедет Дима.

Обычно Викарий лично не ездил по своим “партнёрам”, а договорившись в какой-то момент, когда он создавал им проблемы, дальше посылал Диму раз в квартал за деньгами. Некоторые партнёры задерживали выплаты, или выплаты были маленькие, или говорили, что они работают в убыток. Тогда приходилось разрешать Диме с друзьями применять силовые методы убеждения. Порой они срабатывали, порой нет. В этой системе не было порядка. Каждый случай был индивидуален. Поэтому Викарию было сложно заниматься этим направлением бизнеса. Он давно ждал случая перейти к другим, более простым и открытым способам заработка.

Викарий методично и с энтузиазмом объехал все десять предприятий, в которых у него была доля. Со всеми провёл одинаковую беседу и сказал приготовиться: в конце недели к ним заедет Дима, и предупредил, чтобы не было никаких проблем. Каждый ему жаловался на то, как плохо идут дела. Каждому Вик пообещал, что после выходных, в случае чего, они начнут идти ещё хуже. Раньше он не отважился бы прямо угрожать людям. Его влияние в основном строилось на том, кто его отец, а не на том, что он готов был к крайним мерам. И он сам не знал, блефует он или нет, когда угрожает тяжёлыми последствиями. И узнавать не хотел. Но тут подвернулось дело, которое стоит того, чтобы рискнуть.

Ему срочно нужны деньги. Потому что если они найдут помещение, подходящее для открытия арт-центра, а они найдут, то будет большим позором перед всей его командой, и перед Бэллой, и перед отцом, если у него не хватит денег на запуск. Несмотря на широкий образ жизни, на то, что он оплачивает счета в заведениях за всю компанию, дарит подарки Наташе и близким, живёт в дорогой квартире с дорогим ремонтом и всячески создаёт образ золотой молодёжи, он таковой является с натяжкой. Отец дал ему имя, воспитание, немного денег и дорогую квартиру с хорошим ремонтом, но он не распоряжается отцовским состоянием. Весь его доход — тот, что он смог сам получить, пойдя по своему пути.

Большинство других детей, у которых состоятельные родители, получали гораздо больше, и их можно по праву называть золотой молодёжью. Вику приходилось заниматься грязными делами, чтобы соответствовать их уровню и быть не хуже. И сегодня он хорошо поработал, провёл очень продуктивный день и наметил планы на ближайшее будущее. Он уже видел перспективы своего арт-центра. Он видел, как влиятельные и состоятельные люди ищут возможности с ним познакомиться, чтобы договориться за отмывание их средств. Видел, как они начинают разговор и просят его им посодействовать, и он кому-то благоволит, а кому-то вежливо с улыбочкой отказывает. Эти мысли уже возвышали Викария над тем проектом себя, каким он был сейчас. Сейчас он был в серой зоне, о его делах нельзя было никому рассказать, и тем более похвастаться. Большинство думали, что его деньги — это деньги отца, и на самом деле хорошо, что они так думали.

День Игоря прошёл менее продуктивно, чем у Вика. В основном он занимался постельной гимнастикой: мял левый бок, потом разминал правый и массировал спину матрасом, лежа на кровати. Вечером к нему приехал Кеша, привёз ему фруктов, сока и бутылочку виски. Но, несмотря на уговоры и соблазнение фруктовой нарезкой, Игорь выпил пару стаканов за встречу и за здоровье и сказал, что ему лучше сегодня не налегать. Разговорить его Кеше тоже не удалось. Он даже расстроился, и пожелал Игорю поскорей выздоравливать и удалился. Из-за температуры у Игоря было смещенное восприятие реальности. Он то спал, то просыпался, что-то кушал и снова засыпал. Можно сказать, болезнь его накрыла целиком.

В среду утром Игорь проснулся в лучшем состоянии, чем был вчера. Высокая температура отступала, и он уже немного соображал, что происходит вокруг. Вчерашний день у него прошел как мультик с его персонажем, которым он не являлся. Он попробовал сделать небольшую зарядку, но тело ещё не набралось сил, и ему стало лень продолжать. Немного подумав, он решил, что и сегодняшний день проведёт, как узник замка Иф, только в комфорте. У него была еда, алкоголь и время передохнуть. Ведь если задуматься, то в последнее время он взял высокий темп. А тут попал вообще на дорожку, которая ведёт на самый верх города. Надо перевести дух.

В четверг у них с Викарием планируется встреча с человеком Рафаила, который будет курировать раскопки. А значит, надо к этому времени выздороветь. А значит, сегодня надо хорошенько отдохнуть, ещё раз выспаться и выздороветь. “Эх, щас бы Свету ко мне, как раз было бы время уделить ей максимум внимания, целый день дома”, — сладостно подумал Игорь. Скорее бы выходные, а вдруг она приедет, вот будет радость! В течение дня он в основном мечтал о том, как она к нему приедет, чем о делах. Но и о делах не забывал. В картинной галерее у него интереса особо нет, кроме заработка своего процента на схеме. А вот ферма маячила тяжким грузом работы в образе недовольной Марфы Петровны в своей бойцовской позе за столом.

Она была для него как кошмар, и он старался сразу вспоминать за Свету, чтобы образ Марфы Петровны покидал его сознание. А ведь он пообещал быть с ней в её борьбе за власть против старосты. А ему уже совсем не хотелось этим заниматься, а груз обещания где-то там мешал и создавал давление чуть выше лопаток и ниже затылка. А ещё здесь, в номере, был телевизор. Самое странное было привыкнуть к круглому экрану. Для Игоря это было очень странно и неудобно. Да и качество передач было такое, мягко сказать, неинтересное. Однако других развлечений не было. Поэтому он, как, наверное, и все остальные жители Домира, смотрел целый день телевизор.

Утром к нему приезжал Миша. Они немного обсудили городские новости, те, что Игорь посмотрел по телевизору. Позже он пожалел, что завел с Мишей разговор о телевидении и новостях, потому что его так понесло, что ему хотелось взять пульт от телевизора и демонстративно пытаться выключить Мишу, как телевизор. Он про себя в голове так и делал и бил пультом о ручку кресла, чтобы пульт наконец-то заработал и Миша закрыл свой рот. А вечером к нему заехал Кеша, пытался снова с ним поговорить о языках программирования и технических возможностях. Игорю пришлось прикинуться засыпающим, демонстративно зевать и выпроводить его из номера. Так прошёл его день.

Викарий сегодня ночевал у себя. Дома у него был перманентный бардак. Он не любил заниматься уборкой, а Наташа не из тех, кто что-то убирает. Да и вообще, они в основном встречались у неё. А все её намеки, чтобы она переехала к нему и они наняли повара и уборщицу, Вик откладывал на потом. В холодильнике он нашёл остатки разной еды. В половине из них он обнаружил признаки зарождения новых форм жизни и переместил их в специальный контейнер для исследований под названием “зе мьюсорний вьедро”. Из того, что осталось, позавтракал. Сегодня он не хотел терять время на посиделки в кафе.

За ним заехал водитель, и они поехали забрать двух его помощников. Те на сегодня договорились посмотреть четыре объекта, подходящих для арт-центра. Первый объект был простаивающим цехом стальканатного завода. Он представлял собой помещение в стиле собора, с высочайшим потолком метров тридцать, огромными арочными окнами, висящими с потолка на длинных проводах светильниками и громоздкими заводскими машинами в толстом слое пыли и паутины. Они уточнили все коммуникации, возможность сделать свою парковку, переделать входную группу и прочие моменты. В целом, этот объект Викарию нравился всем, кроме трудоёмкости процесса ремонта, а также локации. Завод находился в той части города, где жили и работали работяги. Такого рода пафосное место тут смотрелось бы как бельмо на глазу.

Следующим местом был заброшенный кинотеатр. Сама архитектура его была обыденной, скучной, пресной даже. В таком здании лучше бы смотрелось какая-то контора по сборке мебели или автомастерская. Внутри был и большой холл, и сам кинозал, и много подсобных помещений. По внутренней проектировке оно больше подходило для арт-центра. Только атмосферы внутри не было, в отличие от корпуса завода, где внутри аж мурашки пробегают от атмосферы. Здание это было отдельно стоящее, и по бокам можно было сделать хорошую и большую парковку. Район города был рядом с базой торговой гильдии, и там постоянно пахло не всегда приятными запахами. Плюс, люди ходили, лошади ездили, грязные грузовики, много оборванцев, которых даже полиция не трогает, потому что с них нечего взять.

Третье здание было немного за чертой города. Это был новый торговый центр, который построили за городской чертой, чтобы уйти от налогов и всевозможных разрешительных документов. Там было подходящее помещение в аренду, которое по всем требованиям отвечало современному арт-центру. Все было современное: парковка, ремонт, охрана, сканеры на входе и выходе, камеры. Единственное, что: арт-центр в таком месте будет похож на очередной магазин одежды, посреди торгового центра. Даже то, что он находится за городом, не является самой большой проблемой. Сюда могут приехать, ведь все гости арт-центра будут состоятельные люди. А вот имидж здесь будет сложнее всего сформировать. Даже почти бесплатная аренда и практически отсутствие расходов на ремонт поставили этот объект на третье место из трёх.

Четвертое здание было больше похоже на особняк. В таком хорошо проводить закрытые вечеринки по приглашениям. У него была небольшая парковка на десять машин, красивый сад, зона барбекю, бассейн, беседки. Сам дом был трёхэтажным. На третьем этаже было 6 спален, и не трудно догадаться, с какой целью. Второй этаж был почти пустой, не считая вазонов с пальмами и другими растениями. В нём можно легко проводить выставки. А первый этаж был разнообразный: там и кухня, и веранда возле неё, также отдельный зал с бильярдом, отдельно небольшая сауна и много чего ещё. Находился этот особняк в частном секторе на одном из концов города. Туда добираться из центра или других концов города было бы минимум долго.

Все объекты сфотографировали помощники Викария. Записали все технические характеристики, уточнили за все коммуникации и тому подобные вопросы. Викарий собирался в четверг поехать к Бэлле, узнать, как у неё успехи по поиску, и заодно показать фотографии тех объектов, на которых он был. У каждого были свои плюсы и минусы, а того, который полностью подходит, он не нашёл. На эти поездки он потратил весь день и, проголодавшись, поехал к своему кафе. Там уже сидели Дима с двумя своими подопечными.

Дима был без настроения и молчалив. Спустя минут пятнадцать Викарий обратил на это внимание и спросил, что, всё-таки, случилось. Валера первый сказал, что их сегодня пресанули. Оказывается, они снова следили за Покосом, ждали его возле спортклуба, и в какой-то момент к ним подошли ребята. Покоса среди них не было. Слово за слово, оказалось, что ребята категорически против их компании в районе спортклуба. Более того, Диму взяли за грудки и дали понять: ещё одно слово он скажет или попробует огрызаться — дальше произойдут события, после которых они поедут к челюстно-лицевому хирургу и к стоматологу. Диме пришлось всё проглотить и ретироваться.

Дальше они громко спорили, смогут ли они победить в драке или их размотали бы там. Но есть как есть. Теперь им было стыдно, и они не знали, как следить за Покосом дальше и стоит ли появляться возле спортклуба. Ведь в следующий раз с ними разговора уже не будет. А значит, надо ехать сразу с кастетами и дубинками. И втроём их будет мало, нужно будет брать ещё парней. А это сразу будет побоище. И вот они спорили: надо или нет, и ждали, что им скажет Викарий.

— Вы сказали, от кого вы?

— Нет, мы сказали, что мы от важного человека, — отмахнулся Дима.

— И они не спросили, от какого человека?

— Мы сказали, что у Покоса был конфликт с этим человеком.

— Ага, и они спросили: “Вы хотите ещё?” А ты им сказал что? Нет? Надо было сказать, что у вас сейчас будут проблемы! — вмешался Мустафа.

— Хорош хорохорится, ты там был и так же блеял, как овца! — парировал Валера.

— Да если бы их было хотя бы трое, я бы их сам там раскидал, — сказал Мустафа.

— Прекратите балаган, — оборвал их Вик, — они знают, от кого вы?

— Да.

В этот момент в кафе заходят двое парней и идут к их столику. Один из них был Покос. Все замолчали, двое гостей подошли к столику и молча сели, не спрашивая разрешения.

— Ну что, терпилы. Кто тут меня хотел видеть?

Дима было рванулся вперёд, но Вик вытянул руку вправо и, коснувшись груди, остановил его.

— Я Викарий, сын главы города, а ты кто?

— Я тот, кто тебе позволяет пока жить. Какие у тебя вопросы?

— Ты, наверно, не совсем верно понимаешь ситуацию. У полиции на тебя лежит заявление, есть свидетели, дело скоро передадут в суд.

Покос сидит и молчит, ничего не отвечает. Пауза.

— У тебя сейчас есть возможность решить эту проблему, которую, замечу, ты сам создал на ровном месте.

— Ты считаешь это проблемой? Ладно, что ты предлагаешь?

— Для начала принести извинения мне, потом твоя девушка принесёт извинения моей спутнице. Дальше будет нужна некая услуга от твоего отца по торговле.

— У меня есть к тебе встречное предложение, — перебил его Покос, — ты забираешь заявление, забываешь ситуацию и больше не появляешься у меня на пути. Или в следующий раз не промахнусь. Всё понял?

— Значит, до встречи в суде.

— Если ты доживешь до него.

Покос встал и ушёл. Дима спросил: “Может, догнать и отмудохать его?” Викарий сказал, что на улице наверняка группа поддержки, сейчас не получится. А сам сидел в шоке от произошедшего. От чего угодно ожидал, но не прямых угроз жизни и такого поведения. Ему ещё не встречались такие соперники. Он даже не слышал, что такие люди бывают. Здесь нужно ехать советоваться к отцу. Сам он был растерян и не знал, что делать. Но виду не показывал, пока сидел в кафе со своими людьми. Сказал, что ему надо всё обдумать, и он сообщит им план действий. После этого встал и уехал домой к себе, побыть в одиночестве и подумать.

Глава 19. Арт центр

Игорь начал приходить в себя. Да и у него выбора не было: сегодня назначена встреча в магистрате города с человеком Рафаила по раскопкам. Эта встреча была очень важна для Игоря. Он не хотел полностью зависеть от Викария. Сейчас он был полностью зависим от его отношения к нему. Он жил у него в гостинице, питался за его счёт, доход в будущей арт-галереи и торговой фирме тоже зависел от него. А при удачном знакомстве с человеком главы города у него появятся новые перспективы.

Болезнь ещё давала о себе знать: к нему не вернулся прежний аппетит. Поэтому на завтраке он что-то съел, но без удовольствия и пошёл собираться к себе в номер. У него был набор одежды для ночного клуба и рабоче-крестьянский для села. А вот делового у него ничего не было. Пришлось импровизировать и сходить в ближайший магазин одежды возле гостиницы, купить деловую рубашку. Посмотревшись в зеркало, он был доволен собой, несмотря на бледный вид и синяки под глазами. Но косметики, чтобы замазать это, у него не было. Раньше он мог взять у жены пудру и замазать.

Время до назначенной встречи тянулось долго. Киктенко ходил взад и вперёд по номеру. Надоело, и он вышел на улицу, начал ходить вокруг гостиницы. Наконец-то за ним заехал Викарий с водителем, и они поехали в магистрат. Викарий был молчаливый и задумчивый, без того запала, который был пару дней назад. Игорь не знал, что случилось, но чувствовал что-то нехорошее. Вик узнал о здоровье Игоря и сказал, что тому бы ещё пару дней отлежаться. Игорь ответил, что так и планирует после встречи, если для него нет других дел.

В магистрат их пропустила охрана, даже не записывая их данные. Обычно на входе всех регистрируют: кто идёт, к кому идёт, звонят, уточняют по внутренней связи. Игоря даже поначалу остановил охранник, но Викарий махнул рукой, мол, со мной, и его пропустили. Они поднялись на второй этаж, прошли в конец коридора и зашли в кабинет. Внутри никого не было, на столе было мало бумаг, кабинет выглядел нерабочим. Викарий пояснил, что это кабинет для переговоров, о которых никому знать не надо. Им порой пользуются внутри магистрата. Это угловой кабинет, через стены от него никого нет. Подслушивающих устройств тут тоже нет.

Спустя десять минут в кабинет зашёл уже немолодой мужчина, скорее пожилой. Он был полноват и низкого роста, с очень умными и глубокими серыми глазами. От него веяло спокойствием и уверенностью. Он представился: Николай Игоревич. Он не спеша осмотрел Игоря и начал задавать отстранённые вопросы. И такое впечатление, что он слушал не ответы, а сканировал Игоря: поведение, как он держит руки, тело, голову, как у него двигаются глаза и тому подобное. Игорь даже ощущал себя на кастинге в каком-то театре или кино. Сам Николай Игоревич вел себя никак: не проявлял ни эмоций, ни лишних жестов, ни менял интонации.

Постепенно они продвигались от истории жизни Игоря к тому, как он попал в этот мир. Игоря подробно расспросили за сам день, когда он перенесся в этот мир. Кстати, по всем вопросам было видно, что Николай Игоревич не подвергает сомнению правдивость ответов, он не считал всю историю выдумкой. По крайней мере, он относился вполне серьёзно, хотя Игорь ожидал скептицизма от такого человека. Киктенко сам, не понимая как, рассказывал всё ясно, и подробно, при этом больше, чем ожидал. Его уровень доверия к этому человеку был на уровне близкого друга или врача, к которому он пришёл и надо было максимально подробно всё рассказать и ничего не упустить, чтобы ему помогли. Так он пересказал все события, которые предшествовали появлению Николая Игоревича.

Мужчина поблагодарил Игоря за весь рассказал и сообщил, что в субботу в 9 утра они приедут за ним в гостиницу и заберут с собой на место остатков храма. Там они будут разбивать палаточный лагерь и там же Игорь останется жить, поэтому чтобы брал с собой вещи на пару недель. Насчёт остального позаботятся. Игорь опешил от такого. Он ожидал, что поедет туда, но не был готов попадать в какое-то рабство. Он так услышал, что он теперь узник и будет жить и делать то, что скажет Николай Игоревич. И внутри вырвалось сопротивление, и он начал спрашивать: “А это обязательно? А можно ему уехать в город, у него тут дела? А ему надо встретить девушку”. Николай Игоревич молча выслушал и сказал, что на месте будет майор полиции, все вопросы решать будет он. Подождав ещё немного вопросов, он поблагодарил за встречу, развернулся и ушёл.

Игорь с Викарием переглянулись. Викарий только прокомментировал: “Вот так вот”. Игорь ответил: “Да уж”. И они пошли на выход. По дороге Вик сказал Игорю ждать в машине, ему нужно зайти к отцу. Игорь вышел и решил прогуляться возле магистрата. Там был парк, бульвар, площадь, это была самая старая часть города, и тут было красиво и атмосферно. И не зря он решил прогуляться, потому что ждать Викария ему пришлось часа полтора. Викарий пошёл к отцу в приёмную, там снова было совещание, и секретарь предупредила его, что оно только началось и надолго. Но Вик решил дождаться, ему было важно поговорить с отцом, как никогда важно.

Он всю ночь думал и размышлял о ситуации с Покосом. От нервов даже уснуть не мог. Ложился, пытался уснуть, в голову лезли мысли, и он снова вставал, пил воду, ходил в туалет и снова пытался уснуть, и снова не мог. Так прошла его ночь и утро, он был вымотан внутри и не знал, как поступить. За каждым действием он видел плохие последствия, а хороших не видел. И теперь, кроме отца, никто не мог ему помочь. Поэтому он сидел и ждал. Совещание шло почти полтора часа, после чего он ворвался в кабинет к отцу, и тот по его виду понял, что нужно уделить ему время, и сказал секретарю, чтобы она никого не пускала.

— Рассказывай, что случилось.

— По тому случаю. Мы с пацанами ждали, когда Покос придёт просить прощения, и я бы предложил ему сделать мне торговую лицензию.

— Да, помню.

— Так вот, он пришёл вчера вечером в кафе, где мы сидели. До этого днём наехали на пацанов, сказали: “Ещё раз увидим — переломаем”. А вечером приехал Покос и тоже самое сказал мне. Только он сказал, что если дело дойдёт до суда, он не промахнётся в следующий раз. Пап, что делать?

— Даааа, дерзкий парень этот молодой человек. Кто его отец, Вениамин, говоришь? Что-то мне подсказывает, что за ним стоит кто-то посерьёзней. Он ведь знал, что ты мой сын?

— Да, я ему сказал прямо это, да он и так, наверно, уже знал.

— Значит, не всё так просто с ним. Просто сын Вениамина подписал бы себе смертный приговор таким поведением.

— Может, он блефует?

— Всё может быть. Я тоже в молодости ломал людей психологически разными приёмами. Но угрожать убить сына главы города после того, как чуть не убил… Это переходит все разумные грани блефа. Так, давай я наведу справки о нём сначала, потом подумаем, что делать.

— Хорошо, я за этим и пришёл, я не знаю, что делать. Физически у него спортклуб, и они могут быть сильней моих пацанов. Тут разве что нужна твоя помощь, чтобы когда началась драка, приехала полиция и упаковала его людей. Без этого мы проиграем. Силовым методом с ним у меня шансов нет. Договорится шансов мало. Может мне убить его? Но я никогда такого не делал и не хочу.

— Так, давай не говори глупостей, ты не понимаешь, что говоришь. Тебе надо успокоиться для начала и взять себя в руки.

— Ты понимаешь, какой позор будет мне, если он будет давать мне подзатыльники при всех?

— Понимаю, успокойся я сказал. Что ты, как баба, истерику поднимаешь?

— Ладно, хорошо, — Вик сделал глубокий вдох и нервный выдох, — я беру себя в руки. Я спокоен. Что делать?

— Пока ничего. Я наведу справки, и в воскресенье приедешь ко мне домой на ужин. Всё, иди, не беспокойся, разберёмся с этим.

Викарий собрался, успокоился и вышел из кабинета отца, чтобы никто не заподозрил его в слабости. С гордым видом зашагал по магистрату и вышел к своей машине. Игоря внутри не было, и водитель посигналил, чтобы Игорь вернулся. Внутри они обсудили поездку Игоря.

— Слушай, я не хочу там становиться рабочим и с утра до вечера сидеть на раскопках. Что мне там делать?

— Я не думаю, что ты там нужен круглосуточно. Может, вернешься в село жить, а на раскопки будешь приходить, когда нужен.

— А как же торговая лицензия? А как же арт-галерея? А другие дела?

— Ну что ты на меня давишь? Я что ли придумал это всё? — сорвался Викарий.

— Да что происходит? Чего ты на меня орёшь?

— Ничего. Ничего ещё не происходит, а ты как баба себя ведёшь. То мне не так, это. Успокойся, возьми себя в руки!

— Да остынь, всё нормально со мной. Просто неожиданно прошла встреча, я думал, она по-другому пройдёт.

— Петух тоже думал, да в суп попал.

— Ясно, ладно, брейк.

Дальше они ехали какое-то время молча. Викарий думал, что делать с Покосом. Игорь думал, что происходит с Викарием и что ему делать на раскопках. Каждый был погружен в свои мысли. Они подъехали к гостинице, и Вик сказал: “Давай не серчай, сейчас надо хорошо поработать, и всё будет хорошо. Готовься к поездке, занимайся пока порталом. По торговой лицензии — пауза. Покос не идёт на контакт и даже наоборот, наехал на нас ещё больше. Я буду разбираться с ним и с арт-галереей. Давай, удачи там”. Игорь ответил: “Хорошо, будем стараться, держись и до связи”.

Игорь вышел немного растерянный. У него было непонимание, что дальше будет. Он потерял контроль. Теперь всё контролировал некий Николай Игоревич, и даже Викарий не давал понимания, что будет дальше. Одно было ясно: у него проблемы у самого. Какие — Игорь не знал. Но делать нечего, до субботы ещё почти два дня. Поэтому он зашёл в магазин, купил пару бутылочек рома, пару бутылок лимонада, какой-то закуски и почти счастливый пошёл к себе в номер. Теперь у него два выходных перед командировкой. Вечером ещё заедет Миша или Кеша. Настроение уже было получше, и он был готов с ними выпить и поболтать.

Викарий немного приходил в себя. Отец оказал нужную поддержку и объяснил, что тут не всё просто. Теперь есть время не спеша подумать, как действовать, пока люди папы будут искать информацию, кто стоит за Покосом. А может, он просто блефует, и тогда он с ним расправится. Пока есть время на передышку, он поехал домой поспать. Дома уснуть не получилось, снова ворочался, но отдохнуть вышло. Он принял душ, освежился таким образом и собрался на встречу с Бэллой. Перед выходом выпил пару стаканов водки с соком. Ему нужно было как-то расслабиться: внутри всё было зажато, и он от этого уставал. После выпитого уже в машине по телу начало разливаться тепло и спокойствие. Теперь он был готов работать дальше.

Они созвонились с ней и договорились встретиться у неё дома. Через полчаса он был у неё. В этот раз она вела себя уже увереннее и не суетилась с угощениями. Она спросила, хочет ли он выпить, и, получив согласие, открыла бутылку красного сухого. Налила в два больших бокала вина на самом дне и подала бокал Викарию. Викарий сделал вид, что вино вкусное, потому что он не разбирался в винах, но понимал, что это какая-то ценная и редкая бутылка. Однако после водки он был ещё тем сомелье. Они немного поговорили о вине и хорошей погоде и перешли к делу. Викарий рассказал про все четыре объекта, где он был, и показывал фотографии, которые уже распечатали помощники.

Бэлла сказала, что ей нравится больше всего второй вариант. Там можно было сделать перестройку фасада, чтобы здание обрело красивый вид. А внутри она займётся интерьером так, что будет не узнать. У Викария вспотела спина после того, как он представил, в какой бюджет обойдётся реконструкция всего здания по периметру. А ведь здание отдельно стоящее, только сзади него какие-то технические пристройки, а вот спереди и с боков — просто улица. Да и размер здания очень большой. Его реконструкция и для города встанет в бюджет, который жалко тратить. А для Викария лично это просто невозможно. Да и на внутреннюю отделку может не хватить.

Викарий согласился с Бэллой и сказал, что согласен, что этот вариант лучше других. Но можно ещё поискать. Может, девочка Бэллы что-то найдёт более подходящее. Всё-таки затевать большой ремонт не хотелось бы. Бэлла сказала, что она завтра едет на объекты и пригласила Викария с ней поехать, он согласился. Теперь нужно было обсудить участие её отца. Он аккуратно спросил, что об этом думает высокопочтенный судья. Бэлла рассмеялась с его оборота речи и ответила, что папа согласен, если дочка в этом видит свой интерес. Он готов помочь, не бесплатно, конечно. Они допили первую бутылку вина, чтобы отпраздновать согласие отца войти в это дело.

Теперь нужно было обсудить долевое участие. Бэлла прямо спросила, у кого какой будет процент. Викарий уклонился от ответа. Сказал, что для этого он не готов сейчас. Нужно понимать, какое они берут помещение, сделать проект, оценить стоимость работ. Сделать бюджет текущих ежемесячных расходов на зарплаты персоналу, коммунальные платежи, другие расходы. И потом сесть посчитать математику и определиться, кто какую часть расходов на себя берёт. Кто какие гарантии даёт своими деньгами, если вдруг у них будут убытки первое время? В общем, всё продумать и тогда определиться с долями. Бэлле такой подход понравился, и они на этом сошлись. Викарий уже заметно окосел, и Бэлла восприняла это как комплимент на свой счёт.

Викарию хотелось расслабиться, и он зачем-то начал флиртовать с Бэллой. Ему это показалось не лишним, ведь она ему нужно в проекте, особенно её отец, а может, и их деньги. К тому же он видел, что он ей нравится. Они продолжали общаться: Викарий часто шутил, Бэлла громко смеялась. И в какой-то момент у них произошёл поцелуй — недолгий, секунд пять, — и Викарий отпрянул от неё. Засмущался и сказал, что это вышло случайно. Бэлла сказала, что ничего страшного, она была не против. Викарий ответил, что он тоже, но так неправильно: у него есть девушка, он не хочет переходить черту. После этого он резко встал, извинился и попросил его завтра набрать, уточнить время первого просмотра объекта под арт-галерею. Сделал максимально деловой вид и ушёл с серьёзным лицом.

Больше дел у Викария не было. В кафе его могли ждать Дима с пацанами, но ехать к ним он не хотел. Пока не было, что им сказать. И он поехал к Наташе. Её дома не было, но у него были ключи, и он решил остаться у неё и отпустил своего водителя до завтра домой. Викарий плюхнулся в кресло, взял пульт от телевизора, включил его. Там его внимание остановилось на канале, где показывали передачу, в которой игроки отвечали на вопросы ведущего и зарабатывали баллы. Он налил себе ещё виски с Наташиного бара и постепенно заснул в кресле с включённым телевизором. Он не спал прошлую ночь и теперь, расслабившись, нырнул наконец-то в сон.

Утром он проснулся на кровати. Как он туда перебрался, он не помнил. Наташа чем-то гремела на кухне. Потом накинулась на него с упрёками: где он пропадал, почему объявился без предупреждения, а если бы она пришла домой с любовником? Это была шутка, они часто подкалывали друг друга на такие темы. Викарий быстро пришёл в себя после шквала вопросов и пошёл на кухню выпить холодного сока с минералкой. Первые минут пять он всем своим видом показывал Наташе, что не готов к диалогу. После того как более-менее напился и пришёл в себя, он ей рассказал вкратце, без истории с Покосом и посещения Бэллы, без подробностей с поцелуем. Наташа услышала за Бэллу и закатила истерику.

Викарий, недолго думая, позвонил водителю и вызвал его себя забрать. В таком состоянии он не хотел находиться рядом с Наташей. Водитель приехал через десять минут, и они уехали в его любимое кафе. Там он позавтракал и почитал газету, которую ложили на стойку при входе. В газете он пробежался по городским новостям и не увидел ничего для себя интересного. Но потом он решил снова открыть газету: что-то он там упустил. Перелистывая снова заголовки новостей, он увидел: “Разборки спортсменов в центре города”. Почитав эту статью, у него закрались подозрения: а не могли ли это быть его Дима с людьми Покоса? Как раз в кафе заехал Миша, и, судя по его взволнованному лицу, Викарию не показалось.

Миша сходу, быстро поздоровавшись, спросил: “Что будем делать? Как реагировать?” Викарий спросил: “Что случилось?” Миша удивился, что Вик не в курсе, и рассказал, что вечером на Диму с пацанами напали какие-то спортсмены. Их троих сильно избили. Викарий спросил: “Что делала полиция, задержала нападавших?” Полиция, со слов Миши, задержала как раз избитых его друзей. После этого их отвезли в больницу, а дальше он не знает. Викарий сразу пошел к телефону звонить Вербинскому. Тот был на месте и сам удивился, сказал, что будет выяснять и приедет потом в кафе. Викарий нервно пошел к столику. “Что за жизнь! Почему беда не приходит одна, а сразу всё!”

Спустя полтора часа приехал Вербинский. Он рассказал, что Дима в больнице остался, а Валеру и Мустафу перевели в камеру. У них заканчивают брать показания и выпускают. Насчет нападавших данных нет. Викарий рассказал о проблемах с Покосом и что это его люди.

— Понял. Ситуация в том, что привлечь их за нападения мы можем при условии, что есть свидетели, которые под присягой дадут показания и опознают нападавших. Сам понимаешь, такие вряд ли найдутся.

— Почему их сразу не задержали?

— Ты же знаешь, как мы работаем. Легче взять пострадавших, чем нападавших. Порядок восстановлен, а дальше — не наша забота.

— Хорошо. Что мы можем сделать в ответ?

— Не знаю, а что мы можем?

— Вы можете приехать в его спортклуб и найти там нарушения и закрыть его?

— Если будет санкция суда или налоговой.

— Чтобы санкция появилась, нужно же сначала найти за что. А кто ищет?

— Налоговая, если это касается финансов. А мы — если там преступления совершаются и есть наводка.

— Так сделай наводку! Мне тебя учить?

— Давай успокоимся. А то ты сейчас в горячке наломаешь дров.

— В меня стреляют, потом мне угрожают, потом избивают моих парней, а мне успокоиться? Ты на чьей стороне, я тебя спрашиваю!

— На твоей и здравого смысла. Давай подумаем, что мы можем сделать, чтобы не сделать себе хуже. Я вернусь в участок и пороюсь у коллег, у кого есть какие дела на тот спортклуб и людей там. Может, что есть, и мы подумаем, как начать действовать. Не могут же они быть чистыми, если себя так ведут.

— Да, это хорошая мысль. Найди мне всё, что есть на них. Надо их прижать и срочно!

Вербинский встал, попрощался и ушёл. Викарий сидел, и у него было ещё больше растерянности и непонимая, что делать дальше. Он понимал, что нужно действовать, но как? Если силовым методом, то его парни уже в больнице. Если через полицию, то пробовал, заявление написал, и что толку? Найдет ли Вербинский что-то на его людей? Допустим, найдет, а дальше что? Как это остановит самого Покоса? Может, люди отца, что найдут, кто за ним стоит, и он подскажет, что делать? А дело уже движется в суд. А если оно туда дойдет, Покос его застрелить может. Тогда что, пойти забрать заявление? Он почувствовал, что боится Покоса, и ему стало ещё хуже от этого понимания. На него давило само время. Каждая минута несла страдания. Он внутри метался, как зверь в клетке, пытаясь найти выход.

Но пока выхода не было, он решил поехать с Бэллой на объекты, хоть чем-то себя занять полезным. Викарий позвонил Бэлле, и они договорились встретиться через полчаса и поехать смотреть первый объект. Бэлла сегодня выглядела шикарно: новое красивое платье с пиджаком, которое подчеркивало её фигуру, красивая укладка, явно была в салоне красоты утром. Её полнота никуда не ушла, но сегодня не бросалась в глаза. А в целом она была мила и симпатична, просто не для тех, кто любит худых, тощих сук. Викарий же выглядел взъерошенно, нервно, напряженно. Бэлла не могла найти объяснение такому его состоянию, и спросила как его дела.

Викарий отшутился, что это после вчерашнего, был трудный день, и он немного перебрал с алкоголем. Бэлла улыбнулась, и они поехали смотреть первый объект. Это было старинное здание в центре. Там находился банк, который закрылся лет десять назад, и с тех пор здание стояло закрытым. Здание было двухэтажным, с высокими потолками по семь метров — то, что нужно для галереи. Район тоже подходил, только вот с парковкой была проблема: она была на семь машин, тогда как на открытие могут приехать больше сотни гостей. Ещё аренду здания хотели высокую, выше, чем тот второй вариант, что выбрали среди объектов Викария. А здание само было в два раза меньше того.

После него поехали смотреть бывшую дачу Кермази. Это был глава магистрата Домира сто пятьдесят лет назад. Это был двухэтажный особняк в старинном стиле постройки посреди большого сада. В целом объект очень понравился. Но для галереи он не подходил. Для ночного клуба — да, для ресторана — да, для дачи снова же — да. А вот для галереи нет. И к тому же само здание уже рассыпалось. Хорошо было бы дать ему обвалиться, потом снести, и на этом месте можно было построить пару многоэтажных домов. Викарий сделал себе заметку в памяти на этот счёт. Отец его занимался подобными вопросами, и нужно было ему сообщить.

Третий объект был старый трёхэтажный дом в центре города. В нём были и актовый зал, и внутренний дворик для мероприятий со сценой, и отдельные помещения-залы, в которых можно было проводить сразу несколько выставок. И парковка была большая, машин на тридцать, что редкость в центре города. И ремонт внутри был достаточно неплохой. Понятное дело, что фронт работ был, но меньше, чем на всех других объектах. Викарий с Бэллой быстро переговорили и решили, что это лучший вариант, и на нём они бы хотели остановиться. Дальше риэлтор выясняла, кто собственник здания и с кем можно обсудить подробно вопрос аренды. Собственником оказался генерал полиции на пенсии по фамилии Беленький.

Викарий попросил дать его координаты, чтобы они могли поехать к нему познакомиться и переговорить насчёт условий аренды. Риэлтор снова ушла на десять минут, кому-то звонила. И пришла, сообщила адрес и что хозяин ждёт у себя их в течение ближайшего часа. Бэлла с Викарием сели в машину и поехали на встречу. На месте они были через двадцать минут. Старик жил в хорошем клубном доме. Это был многоэтажный дом, но с охраняемой территорией, забором, консьержами и другими услугами внутри комплекса. Они поднялись на второй этаж и зашли в квартиру генерала Беленького. Квартира была на весь этаж дома, и, как выяснилось, в ней было пятнадцать комнат.

Генерал был суховатый старик с седой головой и горбом на шее. У него была одышка, и он немного сипел, когда говорил. Несмотря на одышку, они сели на веранде, и он закурил. Поинтересовавшись, что хотят сделать с его домом, старик подобрел. Ему хотелось, чтобы там было нечто подобное. Денег он за жизнь заработал немало, а вот сделать что-то полезное для других ему как раз хотелось. Они обсудили, какие есть возможности по ремонту внутри. Старик сказал, что у дома есть завхоз, и у него есть чертежи коммуникаций, заодно он будет на месте помогать по всем вопросам. Обсудили парковку, счета за коммунальные услуги, какой персонал находится в доме и их зарплаты. Там работал завхоз, сантехник, электрик, две уборщицы и один мастер-разнорабочий. Все они были на зарплате и поддерживали порядок в здании. Обсудили, что их можно оставить на своих местах.

По аренде договорились на льготный период три месяца. В этот период будет скидка пятьдесят процентов на аренду, дальше — полная ставка. Но даже полная ставка была самой низкой из всего, что они узнавали. Старик попросил участвовать во всех событиях и мероприятиях, выступать, быть членом жюри, в общем, быть активно вовлеченным в публичный процесс функционирования арт-центра. Викарий ответил, что он в этом не видит ничего плохого, если это будет в рамках разумного. Всё-таки это их проект, их капиталовложения и риски. Старик согласился. Они еще час обсуждали какие-то мелочи, планы, возможности арт-центра, но главное — дело было сделано. Помещение нашли, теперь можно приступать к проекту ремонта.

Для этих целей Викарий планировал обратиться в одну студию по ремонту. У них же есть дизайнер интерьера. Бэлла захотела сразу поехать с ним, чтобы она взяла на себя всю работу по дизайну. Викарий согласился, и они поехали после старика сразу в студию ремонта. В студии их встретила девушка офис-менеджер. Она им предложила кофе или чай, проводила и посадила в гостевую комнату. Позже вышел директор студии, узнал Викария и потом узнал Бэллу. Бэллу он знал заочно, так как любил посещать клуб “Белис”. После этого он был готов сделать всё, что необходимо, и сделать большую скидку. Имена Викария и Бэллы сделали своё дело. Директор студии был рад получить таких клиентов в своё портфолио, а заодно и поучаствовать в открытии такого знакового для города объекта.

В этой студии они провели еще не меньше часа. Директор студии показывал фотографии готовых работ их фирмы, а также они смотрели стили ремонта в интернете. Обсуждали, какая сейчас мода в мире и в их городе в частности. Примеряли это на тот стиль ремонта и отделки, какой был внутри здания. Нашли пару бюджетных вариантов, как сделать красиво и современно без капитальной перестройки. Записали основные требования к ремонту и дизайну. Договорились о следующей встрече и поездке на объект. Директор студии подберет разные типы материалов, покажет образцы, предложит варианты. Дальше они заключат договор и начнут работать.

После этой встречи Викарий с Бэллой так устали, что, не сговариваясь, одновременно предложили друг другу поехать пообедать, или, скорее, поужинать. Поехали в “Микадо”, быстро заказали привычные блюда из меню и выдохнули. День прошел более чем продуктивно. Викарий даже забыл про его проблему с Покосом. Хотя сейчас вспомнил и поморщился невольно. Нужно было ещё поехать в больницу к Диме после ужина. Уже почти сутки прошли, а он так растерялся, потом засуетился, что до сих пор не был. Дима уже, наверное, обиделся совсем. Он ему не был другом, но всё-таки он был из ближнего круга общения и знал почти всё про его грязные дела.

Во время ужина они выпили за первые успехи в их начинании. После этого Бэлла спросила, как они будут юридически регистрировать их фирму и отношения. Викарий ответил, что он пока не готов к браку. Они оба посмеялись и перешли на тему регистрации арт-центра. Сошлись в том, что будут регистрировать фирму, в которой они оба будут учредителями, а в каких долях — им нужно подумать за выходные и с понедельника встретиться, обсудить. У Бэллы выходные были основными рабочими днями, поэтому встречу перенесли сразу на вторник. Ещё нужно было подумать над названием арт-центра. В процессе сегодняшних встреч они поняли, что это может быть не просто галерея художественных работ, а целый арт-центр, в котором будут проходить всевозможные культурные события. А значит, у арт-центра может быть и своё отдельное название.

Ужин прошёл хорошо. Викарий снова расслабился, выпив больше, чем нужно, заодно плотно поел. Он это объяснил себе тем, что у него хорошие продвижения с арт-центром. К тому же стоимость аренды была со скидкой, а стоимость ремонта уже не должна быть заоблачных высот, и у него может хватить денег. Теперь оставалось поехать в больницу к Диме и начать разбираться со своей главной проблемой, по сравнению с которой его затея с арт-центром кажется детским садом. Викарий ещё какое-то время посидел с Бэллой и общался о жизни, о родственниках, о сотрудниках и случаях в клубе “Белис”. После этого отклонился, попрощался и поехал к Диме.

В больнице уже было не приёмное время, и посетителей не пускали, особенно выпивших. Викария это разозлило, и он начал кричать на медсестру и требовал позвать старшую смены. Девушке пришлось идти за старшей, несмотря на то, что ей хотелось просто выгнать нахального посетителя. Через пять минут вышла женщина, про которых говорят: “Коня на скаку остановит и в горящую избу войдёт”. Она сходу начала кричать на Викария, а он уже было успокоился. Они кричали друг на друга минут пять, пока он не назвал фамилию главного врача города и не назвал себя. После этого старшей медсестре пришлось ретироваться и пропустить наглого молодого человека к больному.

Дима был в палате ещё с двумя мужчинами. Это была послеоперационная палата. Дима выглядел подавленным и несчастным, и этому были объективные обстоятельства.

— Привет, Димон, как ты тут? Я только вырвался.

— Плохо, очень. Ты знаешь, что эти гады со мной сделали?

— В двух словах, но нет, расскажи. Я тут, я с тобой.

— Мне удалили селезёнку, — сказал Дима ломающимся от слёз голосом, — они её отбили, и хирург удалил её. Всё, теперь я инвалид на всю жизнь!

— Какой ужас! Вот это да! Как такое может быть! Не могу в это поверить! Димон!

— Ещё сломали три ребра с разных сторон, сломан нос, сломали ключицу, множественные травмы. Я тут надолго. А селезёнка, она не срастётся, как кости. Вик, надо с ними кончать, нельзя такое прощать!

— Да, они перешли все красные линии. Будем с ними жёстко разбираться. Ты главное выздоравливай, держись, не кисни. Будет ещё и на нашей улице праздник. Расскажи теперь подробней, без слёз, как всё было.

Дима рассказывал, как они поехали с пацанами на центральный рынок попить кофе и посмотреть, как там что. На рынке было два магазина, которые платили Викарию за защиту от налоговой, полиции и прочих бюрократов. Когда они стояли, пили кофе и курили, на них резко налетело пять человек в балаклавах и спортивных костюмах. Драки как таковой не было, их просто забивали арматурами, битами и кастетами. Сразу сбили с ног и просто добивали. Люди вокруг кричали, всё было среди бела дня. Всё произошло за три минуты, от силы пять. И они также убежали и уехали на микроавтобусе. Это уже потом Валера рассказал, потому что Дима от боли потерял сознание.

Викарий заметил, что действовали они нагло и открыто. Это был сигнал всем, что в городе новая группировка и она никого и ничего не боится. Единственное, что они были в балаклавах, но и так все уже знали, кто это был. Или узнают в ближайшее время. Викарий действовал всегда аккуратно, особо не светился, но он знал серьёзных людей, которые предоставляют подобные услуги на этом скрытом от глаз рынке охранных услуг. И они его знали, знали его “торпед” и поймут, что это была за драка. А значит, положение его становится ещё хуже. Мало того, что он лично объезжал всех, чтобы ему собрали денег для открытия арт-центра, так ещё и его людей чуть ли не убивают среди бела дня в центре города на рынке. Как бы это не связали воедино и не перестали ему платить до выяснения. Выяснения, а есть ли ещё смысл ему платить, или он уходит с рынка таких услуг.

Перед Викарием зашаталась земля. Если он потеряет бизнес, потеряет имя, потеряет уважение, потеряет статус, а может, потеряет здоровье и жизнь. И всему виной какой-то Покос. Из-за него всё летело и разваливалось. Викарий попрощался с Димой, пообещал, что за ним будет самый лучший уход, всё лечение он оплатит и с теми бандитами он разберётся. И поехал к себе домой, ему никого сегодня не хотелось видеть, тем более общаться. Нужно было понять, что делать дальше. Теперь он ждал воскресенья и встречи с отцом.

Глава 20. Раскопки

Игорь провёл замечательный четверг и не менее замечательную пятницу. В четверг вечером к нему приехал Миша, и они пили до самой ночи, обсуждая истории из их жизни. Миша был ещё тем гулякой и бабником, и историй у него было больше, чем у Игоря. К тому же он был известным журналистом и к нему прямо-таки липли люди, желающие рассказать что-то интересное и попасть на телевидение или в прессу. Особенно Миша жаловал симпатичных девушек, мечтающих стать знаменитостями. Телевидение было определённым магнитом для них. А он, Миша, был заветным билетом на это телевидение. А дальше это порождало десятки любовных приключений и просто занимательных историй, которые особенно хорошо рассказывать за хорошо накрытым столом.

В пятницу Игорь уже выздоровел или привык к температуре. Горло уже меньше болело. Полдня он провёл в постели, лениво смотря телевизор. Потом сходил в магазин и приготовился к вечеру. Миша снова обещал к нему заехать, и ещё должен был зайти Кеша. Когда уже всё было готово, в дверь номера постучали. Игорь открыл, а там были две очень симпатичные девушки и Миша, показывающий ладонями знак: “Принимай подарки”. Через полчаса пришёл Кеша, и начался домашний сабантуй. Миша рассказывал о талантах девушек, которые вот-вот станут звёздами на телевидении. Для каждой из них он подобрал свою передачу, на пробы которых в качестве ведущих их скоро позовут.

Кеша уговаривал девушек начать учиться на программиста, потому что ведущие — это хорошо, пока они красивые, а потом могут остаться без работы. Тогда как программирование только набирает популярность, и там уже платят всем высокие зарплаты, выше, чем те, где надо работать руками. “Или ртом”, — пошутил Игорь. Все засмеялись, и Кеша продолжал расхваливать перспективы стать программистом. Миша же объяснил, что таким красавицам и вовсе работать не нужно. Им только нужно стать немного знаменитыми, и самые завидные женихи быстро найдут им работу на всю жизнь в качестве жён. Кеша пытался дальше спорить, но Игорь предложил поиграть в “крокодила”. Эту игру здесь не знали, и когда он объяснил правила, они играли больше часа, в неё постоянно смеясь и входя в азарт артистизма, особенно девушки.

Закончился вечер тем, что Миша и Игорь по очереди уединялись в спальне с девушками, а потом Миша предложил поехать в “Белис” продолжить вечер. Игорь почувствовал себя совсем уже пьяным и уставшим. Да и завтра ему выезжать на раскопки со страшным человеком, Николаем Игоревичем. Мотивации ехать в клуб у него уже не было особой, он получил от вечера всё, о чём желал, и решил остаться в номере. А Кеша, который обиделся сложившимся обстоятельствам, наоборот, очень воодушевился и повис на уши девушке, которая уходила с Игорем. И в таком составе они уехали в “Белис”.

Игорь поубирал немного в номере, если можно назвать уборкой то, как он одни бутылки и тарелки с пола поднимал, а другие нечаянно цеплял, и они падали. Дальше он решил не усердствовать, а перенести уборку на утро и завалился спать. Больничный прошёл у него как нельзя лучше. Только он потратил почти все деньги, зато сколько получил удовольствия. Как будто вернулся в свой мир, в свои выходные в лучшем формате. Теперь у него появились и тут приятели, с которыми можно веселиться. И девушек тут найти не так сложно, как в селе. И перспективы есть, да ого-го какие. С этими мыслями он уснул.

Утро было непростительно громким. Кто-то тарабанил в дверь. Игорь окончательно просыпался, вставая с кровати, и, спотыкаясь, бежал к дверям. Открыв двери, он увидел взволнованного посыльного, который выпалил, что его уже ждут внизу, и описал человека, похожего на Николая Игоревича. Игорь машинально спросил: “Сколько время?” И услышал, что уже десять часов. В голове у него не укладывалось, как он мог так долго спать и не просыпаться. Ощущение усталости было такое, что сложно было даже сравнить, где бы он мог так работать и устать. Ну разве что на ферме у Марфы Петровны в страшном сне, где-нибудь в бараке со скотиной, или на огороде, копая целый день сорняки. Так он представлял максимально тяжёлую и неинтересную работу.

Быстро одевшись и залпом выпив два стакана воды, Киктенко пошёл к лифту. Лифт, как назло, долго поднимался наверх, а потом также долго полз вниз, делая остановки и собирая других постояльцев на всех этажах. Игорь подумал, что он успел бы ещё приготовить завтрак, съесть его и помыть посуду. Выйдя из лифта, он увидел совершенно спокойного Николая Игоревича, сидящего в кресле. Он даже не моргал, а тихо смотрел на него. От этого взгляда стало прохладно, хотя за всё время он не проявлял ничего агрессивного или опасного к Игорю. Он подошёл к нему и начал с извинений за то, что проспал. Тот молча встал и показал рукой в сторону выхода из отеля. На улице их ждал автомобиль и два больших грузовика.

Игоря посадили в машину, и они поехали. В машине был ещё один человек. Николай Игоревич представил его как Станислава. Он был из полиции и будет отвечать за безопасность на раскопках. Игорь машинально спросил: “Какая там может быть опасность?” Станислав сказал, что он же сам говорил, что староста села против раскопок и изучения портала. Игорю стало неловко, что он сам же ляпнул это и уже забыл. Он ответил: “Не такая уж и прямо опасность. Просто они были против, это не значит, что они будут что-то плохое делать”. “Теперь за безопасность отвечает Станислав, и это не твоё дело”, — пояснил Николай Игоревич. Игорь пожал плечами и замолчал.

Поездка обещала быть долгой. На телегах они добирались за десять с лишним часов. На этом транспорте быстрее, но всё же пару часов пройдёт. Игорь резко захотел есть и надеялся, что они будут делать остановку где-то по дороге. В прошлый раз они с Багратом останавливались возле небольшого рынка, и там были очень вкусные пирожки с капустой и зелень с яйцом. У Игоря аж слюнки потекли при мысли о них. Игорь решил спросить.

— Когда будет остановка?

— В туалет?

— Нет, я не завтракал.

— Сделаем.

— Там будет рынок один, можно возле него.

— Хорошо.

— А что мы будем делать на месте?

— Готовиться к раскопкам и потом проводить их. Стас обеспечит охрану периметра. Ты покажешь точное место и будешь нужен, когда приедут учёные.

— А пока учёных не будет, я там не обязательно должен находится?

— Нет, можешь сходить в село. Но предупредишь Стаса, когда ты планируешь вернуться. Если тебя не будет в назначенное время, чтобы он за тобой вышел с группой.

— А потом, когда приедут ученые, я там постоянно буду? Не смогу уехать в город?

— Нет, ты будешь нужен там.

— Ко мне девушка собирается переехать из села. Мне надо обустроиться в городе, найти квартиру, поселиться там.

— Мы тебе предоставим квартиру и поселим твою девушку. У тебя будут выходные. Будешь ездить в город с группой логистики. Они будут ездить за провизией, стройматериалами, специалистами. Ты с ними.

Игорю не очень понравился такой план. Но получается, он это дело затеял, и теперь деваться некуда. Если бы он промолчал про портал, то и был бы свободен от него. А выходные — это хорошо. И то, что квартиру дадут, — это хорошо. Также, наверное, и Свете помогут с документами и работой. Стас спросил у Николая Игоревича, есть ли смысл пускать Игоря в село. Тогда же они узнают про раскопки и могут прийти создавать проблемы. На что тот ответил, даже не поворачивая головы и продолжая смотреть в окно: “А зачем мы тебя взяли и пять человек охраны?”

Как позже выяснилось, в двух грузовиках ехали люди и всё необходимое для разбивки временного лагеря. Там были большие армейские палатки, оборудование для полевой кухни, провизия, стройматериалы, раскладушки, матрасы, подушки и разные инструменты для начала раскопок. Также ехало около двух десятков людей: разнорабочие, охранники и повар. Эта группа должна была разбить лагерь и провести исследование места будущих раскопок, определить, что необходимо, и тогда уже привезут всё, чего не хватает, и начнут. Потом приедут учёные и будут заниматься активацией портала вместе с Игорем. Такой был план.

До рынка доехали достаточно быстро, может, час времени ехали. А это уже полпути по расстоянию, но по времени меньше, потому что сами раскопки будут в степной местности, переходящей в лес, и там нет дорог. Игорь купил себе сразу три пирожка и с большим аппетитом съел два из них. Много рабочих последовали его примеру, и бабушка распродала весь свой дневной запас пирожков. После того как все подкрепились, поехали дальше. Когда уже приближались к селу Мирное, Николай Игоревич сказал Игорю смотреть на дорогу и сказать, когда нужно свернуть. Это для Игоря было большой неожиданностью.

А ведь кто, кроме него, мог знать точное местонахождение старого храма и портала? Игорь это понял и расстроился, потому что он более-менее помнил дорогу туда из села. А вот где свернуть с трассы и как туда добраться с этой стороны, вводило его в ступор. Он начал оправдываться, что помнит дорогу только из села, а тут он не понимает, где они находятся. Он же меньше двух месяцев как вообще в их мире. Стас сплюнул и сказал, что надо поворачивать уже и попробовать разделиться на три группы, и как расставленные пальцы ладони, двигаться из одной точки в три направления. Кто первый обнаружит какие-то признаки старого храма, начнёт сигналить. Тогда остальные поедут в сторону сигнала.

Других вариантов не было, и приняли решение так и действовать. Съехали с дороги, остановились, проинструктировали водителей грузовиков, выбрали направления. Игорь постарался всем объяснить, как выглядят катакомбы и врата изнутри туннеля. Значит, наверху должны быть какие-то старые развалины, какой-то храмовый комплекс. Что-то должно быть, кроме типичного степного ландшафта. Особое внимание сказали обращать на необычные холмы, возвышенности, явно искусственного происхождения. Водители непонимающе согласились и начали двигаться в сторону леса.

В течение часа все доехали по бездорожью до леса. Во время поездки высадили всех людей из машины и грузовиков, чтобы легче было передвигаться по пересеченной местности. Все люди выстроились в цепочку через каждые пятьдесят метров и шли в одном направлении. Когда доехали до лесной полосы, поняли, что поиски ничего не дали. Обсудили ситуацию, решили сделать привал и дали команду повару начать готовить обед на всех. А сами сделали три группы и направились в лес.

В лесу поиски шли ещё час и снова ничего не дали. Решили вернуться во временный лагерь, там как раз должен быть готов обед. После обеда Николай Игоревич дал задание Игорю, Стасу и ещё одному рабочему пойти в село и найти вход в туннель. Пройти по нему до ворот, и рабочий со Стасом постараются нарисовать на бумаге все повороты и изгибы туннеля, чтобы потом пройти такой же путь уже над землей и таким образом найти место ворот. Стас попросил взять ещё людей, на что Николай Игоревич сказал, чтобы не привлекали внимание, пойдут втроём, там и двое справятся.

Игорь повёл группу за собой в лес. Он очень нервничал, что не сможет найти дорогу. В прошлый раз он шёл за Любавой и даже не думал запоминать путь. А потом ходил со старостой и также не задумывался, что нужно запомнить какие-то ориентиры. Стас уже заметно злился на него, и от него веяло агрессией. Стас, похоже, был в целом не рад находиться тут, как и Игорь. Лучше бы снова оказался в номере отеля и ждал вечера, чтобы погулять с новыми друзьями. Но что делать, назвался груздём — полезай в кузовок.

Когда Игорь уже совсем устал ходить и хотел закричать: “Блин, я не знаю, где этот вход!”, он увидел конец лесной части и направил всех в ту сторону. Спустя десять минут они дошли до противоположного края леса. Это если учитывать, что они не заблудились, то они прошли его насквозь. Входа в туннель не было видно, и они решили не разделяться и пойти в одну сторону. В этот раз они угадали с направлением, и через пятнадцать минут Киктенко увидел знакомую местность и заросший высокой травой вход в туннель. Когда они к нему подошли, Стас переспросил три раза у третьего человека, запомнил ли он дорогу сюда. Получив убедительный ответ, что точно да, они зашли внутрь.

Внутри им пришлось пройти три поворота, и Игорь уже сам начал нервничать. Ему казалось, что когда они тут были со старостой, они всегда шли по главной и не сворачивали в тоннели поменьше. А в этот раз он был не уверен. Его мандраж уже передавался остальным. Стас решил остановиться и подумать, что делать дальше. Они уже давно шли по туннелям, и если они прошли нужный поворот, то они могли заблудиться. Рабочий сказал, что они шли по главному коридору и пока переживать не нужно, и пошел дальше, не ожидая ответа. Спустя десять минут они увидели начало храма: там земляные стены начали переходить в каменные с иероглифами, и там же дальше была арка портала.

Рабочий сделал пометки в блокноте и сказал, что они могут возвращаться. Путь назад был быстрее. Такой эффект всегда, когда идешь по уже знакомой дороге. Когда они вышли, им пришлось залезать на пригорок над входом, чтобы идти ровно над тоннелем поверху. Рабочий шел достаточно уверенно. Они постепенно вернулись в лес и шли уже по лесу. Рабочий отмечал на карте в блокноте шаги, но была одна особенность: пять шагов по ровной поверхности тоннеля и пять шагов по высокой траве с ямами и кочками — две большие разницы. Через время он начал сомневаться, что они идут идентично над тоннелем. Стас спросил, как же быть в такой ситуации. На что рабочий ответил, что будет хорошо, если они в конце встретят развалины. А вот если там будет ровная площадка, придется повторить всю дорогу более тщательно.

Продвигались по лесу они значительно медленнее, чем в тоннеле. Но карта в блокноте уже заканчивалась, оставалось метров двести. И тут вдали они увидели первые признаки остатков храма. Посреди леса была площадка, где уже росли деревья, но не так густо, как в остальном лесу. На этой поляне были видны следы сгоревших деревянных строений. Они уже заросли мхом и травой, их почти не было видно издалека. Когда они вышли на поляну, то увидели по центру и обломки каменных строений, а сама площадка оказалась достаточно большой, больше центральной площади в городе. Но природа практически поглотила и переварила то, что осталось от храмового комплекса. Ещё может лет пятьдесят, и ничего не было бы видно.

Стас после осмотра места раскопок сказал, что можно идти к лагерю и сообщить, что они нашли необходимое место. Оставался вопрос, в какой стороне лагерь. Рабочий взял на себя инициативу довести всех до лагеря. Он всю дорогу делал заметки в блокноте и более-менее понимал, где они сейчас находятся. Он полистал блокнот и указал направление, сказав, что через полчаса они будут в лагере. Так и произошло: через полчаса они были в лагере.

Николай Игоревич похвалил всех за проделанную работу, а потом серьёзно задумался. Игорь спросил, что случилось. Куратор ответил, что понадобится больше времени и техники для старта раскопок. Теперь нужно будет ещё прорубить дорогу среди леса для подвоза техники, или все рабочие процессы выполнять вручную. Подошел прораб рабочих и сказал, что разбор завалов без хотя бы трактора, которым можно выкорчевать пни деревьев, большие камни и валуны, будет сложно сделать. На что Николай Игоревич заметил, что срезать деревья и строить дорогу будет ещё дольше и сложнее. Дальше завязался деловой разговор, и Игорь понял, что он тут застрял. Самое лучшее решение — пойти домой к старосте и пожить у него недельку, пока тут решат, что дальше делать. А лучше вообще вернуться в город.

Игорь дождался, пока перестанут вести дискуссию о дальнейших планах раскопок, и подошел к Николаю Игоревичу спросить, может ли он вернуться в город, пока тут не будет готово всё к работе с порталом. Куратор задумался, и видно было, что нехотя согласился забрать Игоря в город, пока тут не будет решен вопрос с доступом к порталу. Игоря это очень обрадовало, и он набрался смелости спросить, можно ли ему пойти в село и взять с собой девушку с вещами, чтобы их отвезли в город. Николай Игоревич сказал, что он сейчас будет уезжать обратно, а грузовик поедет завтра, чтобы он подошел и договорился с водителем по времени, когда он будет выезжать, и тогда он их заберёт. Игорь хотел было открыть рот, но Николай Игоревич сказал первым: “С квартирой вопрос подождет”. Игорь удивился очередной раз проницательности куратора и сказал просто: “Спасибо”.

Теперь у него были все карты в руках. Он был недалеко от Светы. Предложение, которое передаст Альберт, может быть воспринято не всерьёз. Да и как ей самой добираться, по большому счету, кто её встретит? Высока вероятность, что она откажется. А тут он рядом, есть транспорт, да и ещё есть перспектива получить квартиру, где жить, и легализацию по документам на самом высоком уровне. Лучше возможности уже не будет. И всё равно ему было как-то страшно и неловко. Игорь пошел пока договориться с водителем.

Водитель сказал, что собирается завтра уезжать рано утром, но после завтрака. Поэтому Игорь пошел ещё к повару и узнал, что завтрак будет в районе 8 утра. С договоренностями в лагере было покончено, и он зашагал в сторону села. Его окликнул Стас и узнал, куда тот идёт. Пришлось ещё Стасу рассказать, ведь он был ответственный за охрану. Стас начал переживать, что появление Игоря в селе не останется незамеченным. И те, кто захотят подумать, поймут, что он тут появился, приехав на транспорте, а не придя пешком из города. И Стас стал против того, чтобы Игорь туда шел. Игорь напомнил ему, что куратор для этого и брал его и пять человек охраны, понимая, что рано или поздно они узнают и могут прийти помешать раскопкам. А чему быть, тому не миновать. Стас молча отошел в сторону, давая Игорю пройти к селу, но ничего в ответ не сказал.

Чем ближе было село, тем сильнее был мандраж внутри Игоря. Он уже думал, может, просто зайти к Альберту поговорить об арт-центре и его картинах. Может, зайти к старосте узнать, как дела, и рассказать, как он устроился. Эту мысль он сразу откинул, потому что как ему рассказать, что он хорошо устроился, потому что разболтал про своё появление в их мире и портал. Чего староста просил не делать. “Ещё подумает, что я предал его”, — подумал Игорь. Ещё надо бы зайти к Марфе Петровне, но у него в этот раз не было ни хороших новостей, ни даже конфет. Вот это он дал маху, снова про неё забыл. “Да меня так быстро разбудили, что он не успел и позавтракать”, — решил Игорь. Хотя он же знал с четверга про поездку, и у него было два дня времени.

Игорь уже зашел в село и шел в сторону Светы, решив никуда не заходить по дороге. На него оборачивались жители села, он им кивал головой, с кем встречался взглядом, и словил себя на мысли: он же одет уже по-городскому, и, конечно, на него обращают все внимание. “Ну всё, конспиратор, спалился, хотел тихо пройти по селу, чтобы никто, кроме Светы, не знал, и где-то просчитался, но где?” — понял, посмеявшись про себя, Игорь. Это ощущение, что на него все смотрят, ускорило его походку, и он быстро дошёл до дома Светы. Дернул ручку двери, было закрыто, и он постучал.

— Кто там?

— Почтальон Печкин.

— Кто?

Игорь вспомнил, что в этом мире все без понятия, кто это.

— Это я, открывай.

— Ого, что ты тут делаешь?

— За тобой пришел.

— Вот она я.

Игорь взял, обнял её и поцеловал быстро в губы, неожиданно даже для себя.

— И я рада тебя видеть.

— Ну что, поехали?

— Куда?

— В город.

— Чего это вдруг?

Игорь поник.

— Тебе Альберт не говорил разве?

— Говорил, но, мой хороший, это так не делается. Ты ко мне отправил Альберта, который не смог ответить ни на один мой вопрос.

— Да, не лучший вариант, но тогда я не знал, что смогу за тобой заехать так скоро. Я хотел, чтобы ты знала о моих планах и подумала. И вот я приехал всё объяснить.

— Тогда рассказывай, как тебе такое вообще могло прийти в голову?

— Ты мне нравишься, неужели не понятно?

— Это ты так признаешься в любви?

— Любовью надо не признаваться, а заниматься. Ладно, шучу. Давай начну с хороших новостей. У нас будет квартира. Нам сделают документы. Я работаю с людьми главы города.

— Ух ты, а боюсь спросить, какие тогда плохие новости?

— Плохие — это если ты откажешься со мной ехать, и мне придется радоваться жизни самому.

— Скажешь тоже. Какая может быть радость жизни без меня?!

Дальше градус напряжения начал снижаться, и они перешли к обсуждению: как Свете быть с домом, какие вещи брать, когда они поедут. Игорь сказал, что утром они должны быть в лесу, и это не шутка. А из леса они поедут в город на грузовике, поэтому можно набирать чемоданы вещей, главное — донести их до места встречи. В процессе обсуждения рука Светы нечаянно коснулась Игоря штанов. Он внимательно посмотрел ей в глаза, после пары секунд паузы поцеловал её. В этот раз она ответила на поцелуй, раскрыв губы, и дальше их тела затанцевали любовный танец. Игорь остался на ночь у Светы. Эту ночь они уже провели как пара. С вечера они собрали чемодан вещей и две котомки. Света сказала, что на первое время хватит, а там, если надо, они могут вернуться сюда позже.

Утром они рано встали, насладились друг другом, быстро позавтракали и в семь часов вышли на улицу, закрыв дверь на замок. Света многозначительно подняла ключ вверх, что-то сказала про себя и, положив его в карман, они выдвинулись в лес. За то время, что Игорь юыл у неё дома, к Свете заходили две девушки. Она с ними о чём-то быстро говорила на улице и возвращалась. А вот к Игорю никто не пришёл, как и Игорь ни к кому не сходил. Ни к Баграту, ни к Альберту, ни к Всеволоду, ни к Марфе, ни к кому. Ему было как-то неловко перед всеми. Они надеялись на него, каждый по-своему. А он пока не мог их порадовать. Может, позже тогда и увидеться будет повод.

Они шли по селу с вещами в руках, и, естественно, эта процессия не осталась незамеченной. Света здоровалась в ответ с теми, кто здоровался с ней. Пару раз ей задали вопрос, куда она собралась. Она отвечала, что у неё будет небольшое путешествие, и на этом останавливала диалоги. Особенно забавно было, как они с вещами уходят в сторону леса в небольшое путешествие. Кто ж мог догадаться, что там, в лесу, их ждёт грузовик, который отвезёт их в город?

Дорога по степи уже была достаточно сложным заданием. Игорь не привык таскать тяжести. А чемодан был сам по себе тяжёлым, добротным, даже если бы внутри ничего не было. Подходя к лесу, они решили сделать привал и отдохнуть. Игорь показал в сторону входа в катакомбы и рассказал Свете, что там будет происходить. Немного отдохнув, они пошли в лес. Пока они дошли до места стоянки лагеря, они сделали четыре привала. В лагере уже все позавтракали и готовы были уезжать. Водитель сходу начал кричать на Игоря, обвиняя его в опоздании. Игорь извинился, и они со Светой полезли в кузов. Грузовик сразу тронулся, и Свете стало грустно от того, что она покидает родные края. Но выбор был сделан, и впереди была интригующая неизвестность.

Глава 21. Ход конём

В субботу Викарий проснулся и не знал, чем заниматься. Было много дел по открытию арт-центра, но ситуация с Покосом его выбивала из колеи. Эта проблема казалась ему глобальной, и чем бы он ни занялся, он обязательно столкнётся с ней. Поэтому ему не терпелось приехать к отцу, чтобы наметить план решения главной проблемы, но семейный ужин был назначен на воскресенье. Он по традиции поехал в своё кафе позавтракать. Но аппетита не было, и он заказал себе круассан с лососем, сыром филадельфия, авокадо и с чашечкой кофе. А пока он ждал заказ, в кафе приехали Кеша и позже Миша.

Они обсуждали, что случилось с Димой и парнями, и требовали ответных мер. Викарий сидел и думал: “Хорошо, что они требуют ответных мер, а на что они сами готовы пойти, кроме своих требований справедливости?” Так и хотелось им сказать: “Хотите справедливости? Давайте, сегодня вечером делаете “тёмную” Покосу. Находите, где он живёт, ловите его вечером по пути домой и расправляетесь с ним. Согласны?” Но в таком случае Викарий потеряет и этих двух лицемеров, а у него и так распадается команда. А ещё ему сегодня-завтра нужно объехать своих должников и забрать деньги. Он планировал отправить торпед с Димой во главе, но теперь Дима выбыл, и надо связаться с Валерой с Мустафой, чтобы они вдвоём проехались. А Толик не вовремя уехал в командировку с родителями. Он бы сейчас очень помог.

От одной этой мысли у него начался мандраж. От мысли, что приедут Валера с Мустафой за деньгами, а коммерс пошлёт их на все четыре стороны. Как им действовать в таком случае? Избить коммерса? Тогда чаша весов авторитета Викария качнётся не в его пользу. А если уйти на все четыре стороны? Тогда тоже. Ехать самому забирать долги? Тогда он лично может стать объектом позора, от этого будет ещё сложнее отмыться. Если ребят пошлют, можно потом списать на ошибку какую-то, и Викарий сможет сделать вид, что прощает. А если его лично в лицо оскорбят? Тогда отношения будут навсегда испорчены.

Кеша с Мишей сейчас уже раздражали Викария, и он дал им задание. Кеше — поехать в две фирмы забрать деньги и привезти сюда, в кафе. А Мише — поехать за Валерой, чтобы они с Мустафой приехали сюда. Они уехали, и это снизило уровень тревожности у Викария. По сбору денег нужно было действовать, и при этом сегодня, пока по городу не успел разойтись слух о происшествии на рынке. Поэтому Викарий запланировал: часть точек объехать самому, часть поедут Валера с Мустафой, и часть ещё поедут Миша с Кешей. Таким образом, к вечеру у него либо будет хорошая сумма денег, и можно начинать ремонт, либо завтра можно будет поговорить с отцом о его финансовой поддержке, кроме главной головной боли.

Спустя час приехали остатки его силового блока. Он им быстро дал задание, куда нужно поехать, и инструкцию: что при отказе начать давить и проявлять силу, но при категорическом отказе остановиться на уровне угроз. Другими словами, в бой не вступать. Архаровцы кивнули головами и уехали. Миша тоже получил задание: заехать в одну фирму, а потом возвращаться в кафе и ждать, если надо, Викария. Сам Вик тоже поехал заехать в пару мест. Предупредив официанта, чтобы его столик не занимали, он вышел к машине и дал команду водителю, куда ехать.

Первое место было мебельное производство. Собственник был на месте, и Викарий сразу перешел к делу. Собственник сказал, что он не успел собрать деньги, не все клиенты рассчитались, он извиняется и просит прийти в другой раз. Викарий на него смотрел и молчал. Собственник снова начал оправдываться, и Викарий снова на него молча смотрел. Выждав паузу, он сказал: “Ты сейчас совершаешь ту ошибку, вспоминая которую, ты поймешь, где ты сломал себе жизнь”. Собственник посмотрел на Викария виноватым взглядом, засуетился и через минуту полез под стол в сейф. Достав деньги, он передал их Викарию со словами: “Это было на чёрный день, пойми меня правильно”. Викарий молча положил их в сумку, попрощался и вышел.

Следующим было предприятие по производству лимонадов с разными вкусами. Собственника не было, и Вик попросил секретаршу набрать и сказать, что он его ждёт. Она набрала и передала его просьбу собственнику. Судя по звукам с трубки, которые Вик не расслышал, но понял, что тот не рад был его визиту. Пока его не было, он сел в приёмной и попросил дегустационный набор лимонадов. Их принесли прямо с холодильника, и каждая стеклянная бутылочка покрывалась испариной от разницы температур. Викарий не спеша продегустировал весь набор, а собственника всё не было. Потом, когда он хотел уже подойти и снова попросить ему позвонить, тот приехал.

Они зашли в его кабинет, и он сходу начал агрессивно себя вести. Рассказывать, что он не понимает, в чем спешка. У него фирма работает по договорам, у него все деньги заморожены в них. Он поставляет лимонады в разные магазины, те продают их, а потом спустя время оплачивают счета. Дальше ему надо большую часть денег потратить на зарплаты и закупки. А то, что остаётся, он снимает и сам еле сводит концы с концами. И он благодарен за решение вопроса с налоговой и что они больше не проводят проверок и дают спокойно работать. И он будет платить деньги, но он не может их собрать за меньше, чем неделю. Если бы Викарий пришел к нему хотя бы за две недели до этого, он бы что-то смог придумать. А так он ничего не может поделать.

Викарий спросил у него: “Тебе станет легче заплатить мне, когда начнутся снова проверки налоговой?” На что тот вспылил, и чуть ли не крича, ответил, что он не потерпит угроз. У них взаимовыгодное сотрудничество, и он не раб какой-то и не подчиненный, которым будут командовать. Викарий встал и перед уходом сказал: “Я надеялся, что ты здравомыслящий человек, собственник бизнеса, умеешь оценивать риски и разбираться в том, какие последствия могут быть из-за твоих решений. Это твое решение. Я его уважаю. Но у него будут последствия. Прощай, мой бывший друг”. Тот даже ничего не ответил, он не ожидал, что Викарий не станет его уговаривать или искать компромисса. Он думал создать конфликт, а потом после уговоров пойти на примирение и дать половину суммы. А к такому повороту он не был готов. Он даже хотел побежать за ним и сказать, что погорячился, но мысль эта пришла к нему в голову тогда, когда Вик уже вышел и хлопнул дверью. А директор предприятия остался у себя в кабинете в каком-то ступоре.

Викарий решил, что он обязательно с ним поквитается. В принципе, он внутри был готов к тому, что кто-то откажется платить по каким угодно обстоятельствам, и ему нужен был такой человек. Он хотел сделать то, что сделал с его людьми Покос — публично наказать, чтобы другим был пример и не повадно было. Иногда нужно применять кнут, иначе пряником потом ничего не добьёшься. А этот ещё и вёл себя очень дерзко и нагло, как раз сам напросился на такую роль образцово-показательной порки. Осталось придумать, как с ним поступить. Но на это будет ещё время. И он поехал в третье место.

Третьим местом был отель, где он поселил Игоря. Основной заработок этого отеля был не на обычных туристах, а на предоставлении места для быстрых свиданий. Естественно, вокруг него крутились разные круги, заинтересованные в его работе: и те, кто занимался проституцией, и те, кто продавал запрещённые вещества. Викария встретили и провели к администратору отеля. Женщина молча вытащила из-за стола пакет, перемотанный изолентой, и сказала: “Это вам, уважаемый Викарий Рафаилович”. Викарий другого и не ожидал. Такое место не захочет рисковать налаженной схемой, когда его не замечают официальные органы. А официальные органы и не хотят его замечать и без Викария. На самом деле никто из чиновников не хочет начинать противостояние со структурой, которая, как паук, имеет много длинных лап, и неизвестно, какая из них может ударить в ответ. Поэтому Викарий здесь получает оплату по сути за страховку: что если кто-то рискнет здоровьем начать какую-то проверку, то он приедет решать вопрос.

После этого он дал команду водителю возвращаться в кафе. Там уже сидели Миша и Кеша и допивали не первую кружку пива. Они были одновременно довольны тем, что Мише дали денег, и не довольны тем, что в этом кафе нет закусок под пиво. Викарий взял пакет с деньгами у Миши и только спросил: “А где остальные?” Миша заметно занервничал и начал оправдываться, что он ничего не брал. Он и не спрашивал ничего. Он сказал от кого он, ему дали пакет, и всё. Вот он его привёз и ничего не знает, сколько там должно быть. “Ты же мне ничего не сказал, какие ко мне вопросы?” — начал защищаться Миша.

Викарий увидел по содержимому, что ему дали половину от нужной суммы. И даже не удосужились об этом сообщить и передать какое-то оправдание. Это был ресторан в парке, где запрещено открывать заведения. У него почти не было конкурентов, поэтому вопрос денег там не должен был стоять. Тут вопрос уважения. Он взял его на заметку как второй объект, к которому нужно будет применить кнут. Кеша, в свою очередь, передвинул под столом сумку с деньгами за два других места и уже сидел напряжённый, ждал, что Викарий проверит и его тоже начнёт подозревать в краже. Викарий осмотрел сумку и ничего не сказал. Но там было всё в порядке. Просто Кеша его тоже достал с утра, как и Миша, и пусть посидят в напряге, будут меньше болтать под руку.

Через час вернулись Валера с Мустафой. По их недовольному виду нельзя было понять, у них что-то не получилось или, как обычно, ходят с маской деловых, серьёзных пацанов. Они сели за столик и передали под столом сумку, сказали: “Это за два: за сто и за одежду на рынке”. А ещё два места отказались платить сегодня. Они поугрожали, и там развели руками, типа делайте что хотите, денег нет. Викарий ожидал нечто подобного. Он их послал в самые сложные места, где вероятность, что заплатят, была низкая, и так. Похвалить парней он тоже не мог, они с двух мест не привезли денег, но и ругать не стал. Сказал им, что на сегодня они свободны, и протянул им горсть монет, чтобы заехали к Диме, купили всё, что надо, и привет передали. И себе взяли за работу.

Когда парни ушли, Миша спросил у Вика, какие планы на вечер. Не хочет ли он отпраздновать сбор денег и скорое открытие арт-центра? Викарий подумал, что и этим надо дать денег или выставиться, и согласился. Договорились вечером в “Белисе” отпраздновать успехи этой недели. Он им дал по 20 золотых и пожал руки, чтобы они поняли, что им пора уходить. Сам остался в тишине в кафе и стал думать, как можно решить проблему Покоса. Вспоминал своих знакомых из криминальных кругов, у кого можно было бы заказать парней для силового решения вопроса. Насчитал в голове два варианта: один более экологичный, второй — как крайний случай. Есть в городе охранное агентство, которое возглавляет бывший спецназовец. Он служил в армии в столице, а на пенсии перебрался в Домир и открыл здесь охранное агентство.

Они охраняли много разных объектов и могли действовать жестко. У собственника были связи на самом высоком уровне, и он мог решить последствия конфликтов благодаря им. Можно было к нему обратиться, чтобы устроить нападение на людей Покоса, даже в их спортивном клубе. Приехать и просто всех избить там, без разбора, показать, кто в городе главный. Но что он будет должен Михаилу Геннадьевичу после этого, кроме денег? На этот вопрос у него не было ответа, и он не хотел влезать в такой долг. К тому же, это не окончательное решение вопроса, это будет просто ход с его стороны чужими руками. Вроде бы крутой ход, но он может показать и его слабость. Опираться на чужой ресурс каждый может.

Второй вариант — нанять отморозков одних, которые занимаются кражами и грабежами. За хорошую сумму они и убить могут. Их периодически ловят, сажают в тюрьму, а кто-то из тюрьмы выходит и присоединяется к их банде. Поэтому у них всегда есть люди под разные задачи. Но это и алкоголики, и наркоманы, и просто сброд всякий, без чести и достоинства. Викарий никого из них не знал лично, но знал людей, которые могут организовать встречу. С ними сработать было бы легче. Им можно было бы заплатить, и больше никаких долгов и обязательств у него не было бы. Но также и нет гарантий, что они выполнят работу. Могут взять денег и налажать или просто не пойти на дело. Поэтому оба варианта ему не нравились, но он был доволен тем, что хоть какие-то мысли у него появились.

Дальше сидеть в кафе ему надоело, и он начал перетаскивать сумки с деньгами в машину. Они с водителем поехали к нему домой, и он отпустил водителя до вечера. Сам остался дома, налил себе дорогого виски и включил телевизор. Нужно было расслабиться и скоротать время до вечера. После нескольких стаканов он решил позвонить Наташе и позвать её с собой. Она, наверняка, будет рада провести вечер в “Белисе”. Викарий до неё дозвонился и угадал: она была рада приглашению, и сказала во сколько за ней заехать. Так как она сказала заехать за ней за час до того времени, как обычно следует выезжать в “Белис”, то и у Викария тоже поднялось настроение.

Время до вечера прошло быстро. Бутылка виски подошла к концу, и как раз было время выдвигаться к Наташе. Викарий спустился, водитель уже ждал внизу. Через десять минут они уже были у Наташи. Она его встретила почти готовая, только платье оставалось одеть. Они поиграли немного во взрослые игры и, после того как всё закончили, Наташа вернула веру Викария в себя. Он снова почувствовал себя хозяином положения, а не жертвой в руках Покоса, и, довольный, ещё пьяный, повёз Наташу в “Белис”.

В клубе уже собирались люди. Викария встретил администратор и провёл за хороший столик. Он попросил передать “привет” Бэлле и сказать, где он сел. Через пару минут пришли Миша с Кешей. Они уже были в клубе и, пока его ждали, ходили, осматривали девушек, которые пришли. Миша сходу спросил, не будет ли против Викарий, если к ним сегодня попозже присоединятся две его подруги. Это означало бы, что Викарий не просто не против новых людей в компании, а и не против, чтобы они сидели за его счёт. Ведь Викарий всегда оплачивал свой столик за всех, кто за ним был. Викарий взял паузу секунд на пять и ответил: “Не против”. Он не хотел платить за подруг Миши, но хотел сделать им приятно. Да и сегодня не будет троих парней с их девушками, и для компании новые люди не помешают.

Вечер начался как обычно: было много алкоголя и закусок, разные салаты, весёлая компания и немного танцев. Зал наверху уже заполнился, и это создавало всеобщую атмосферу веселья. Все периодически спускались в нижний зал на танцпол. Там диджей играл жёсткую танцевальную музыку, тогда как наверху играл лёгкий танцевальный лаундж. Уже ночью к ним за столик пришла Бэлла. Она недавно приехала, и ей передали привет от Викария. Он посадил её рядом с собой, познакомил мельком с Наташей, и они заговорили об открытие арт-центра. Наташа старалась подслушать их разговор, но улавливала только отдельные фразы. Наверху уже громко играла музыка, и было плохо слышно.

Бэлла смеялась, и они живо что-то обсуждали. Викарий при этом улыбался и вёл себя обходительно. Это раздражало Наташу, и та, не выдержав, решила уйти вниз танцевать. Викарий обратил на это внимание, но продолжил общаться с Бэллой. Миша привёл за столик девчонок. Это, наверное, были очередные желающие сделать карьеру на телевидении. А после того, как он их познакомил с сыном главы города и хозяйкой ночного клуба, их можно было уже даже не угощать, они уже были на всё согласны. За столиком начались тосты, и все дружно чокались и веселились.

Наташа танцевала внизу. К ней уже подошёл один молодой человек познакомиться, но она его грубо отшила. И теперь сзади неё танцевало ещё двое кандидатов подойти познакомиться. Но они уже не спешили, после того как видели, как она грубо осадила первого парня. Танцевала Наташа так же эффектно, как и выглядела сама. У неё была спортивная фигура, спортивные движения, она занималась танцами профессионально в детстве. Единственное, что у неё было, — специфическое лицо. Можно сказать, с хищными чертами и чёрные вьющиеся волосы. И она привлекала мужчин к себе сочетанием характера, харизмы и внешности. Поэтому вокруг неё уже стали собираться мужчины, которые хотели с ней познакомиться. Их уже было не двое. И Наташа, понимая ситуацию, пошла довольная собой наверх. По дороге её остановил за руку один парень, и она на него посмотрела со взглядом, что ещё пару секунд — она располосует ему лицо ногтями. И тот отпустил руку, извинился и освободил проход наверх.

Она вернулась довольная собой к столику и решила ещё немного потанцевать возле него с бокалом шампанского в руках. Она повернулась задом к столику, где до сих пор мило ворковали её Викарий с Бэллой, и увидела вдалеке зала подругу, похожую на ту, с которой у неё был конфликт возле туалета. Она начала всматриваться, но не увидела её больше. А через пять минут в зал вошли она с тем самым придурком, который выстрелил в Викария. Наташа сразу повернулась к нему и крикнула, что тут снова те неадекваты с прошлой вечеринки. Викарий сначала не повернул голову, хотел сделать вид, что не слышит Наташу. Думал, она его позовёт танцевать, а он не любил танцевать. А потом до него дошло.

Когда он повернул голову, то Покос уже увидел его и направлялся к их столику. У Викария внутри пошёл озноб, ноги стали ватными, и появился комок в горле. Наташа заняла боевую позу и была готова вцепиться в свою обидчицу. Обидчица была блондинка с пухлыми щечками, стрижкой с челкой по глаза и спортивной плотной фигурой, ростом ниже Наташи. Бэлла перестала говорить и повернулась вместе с Викарием на подошедшего Покоса. Тот встал возле столика и, смерив всех наглым взглядом, сказал:

— Смотрю, вас меньше стало, как здоровье у парней?

— Следи за своим здоровьем, — отреагировал Викарий.

— Что, что? Я не расслышал. Мальчик подал голос? Смелый стал?

— Ты ещё ответишь за своё, — неуверенно сказал Вик.

— Отвечалка выросла? Хочешь жить — сиди тихо и баб своих держи подальше. Смотри, как твоя орлица смотрит грозно. Хочет, чтобы ей снова перья выщипали?

— Охрана! — закричала Бэлла.

После этого подошёл ближайший охранник, и за ним ещё один с рацией пошёл.

— Выведи этих двух и в чёрный список их, чтобы больше в клуб их не пускали, — сказала Бэлла подошедшему первому охраннику.

— У нас тут деловая колбаса? Не делай того, о чём потом жалеть будешь. Спроси у своего друга-гея, что может случиться, если они сейчас ко мне подойдут, — сказал Покос Бэлле.

И в этот момент охранник протянул руку и, взяв Покоса за предплечье, начал тянуть из клуба. Покос резко крутанул корпусом вместе с выкинутым крюком в челюсть охранника и скосил его, как резиновый манекен. Второй охранник начал кричать в рацию: “Все наверх, код красный, код красный!” В зале началась суета, люди начали отходить от места драки. Кто-то быстро убежал, кто-то бежал в зал. Музыка продолжала играть, но диджей сделал тише. Второй охранник не спешил нападать, а ходил возле Покоса, уже пристегнув рацию на пояс и освободив обе руки. В зал начали сбегаться охранники. Сзади Покоса появились двое парней, которые пришли с ним. Воздух наэлектризовался.

Самый здоровый охранник, забежав в зал и не сбавляя скорости, ринулся и схватил сзади одного из двух парней, обхватил его руками, как смирительная рубашка, и начал валить на пол. Покос в этот момент первый атаковал охранника с рацией, и тот чудом отскакивал назад от размашистых ударов. При этом на втором отскоке потерял равновесие и упал. Двое других охранников одновременно начали бить второго парня, но тот начал равноценный обмен ударами с одним из двух охранников, и позже они упали на столик Викария. Там лопнуло стекло, и они упали на пол. Продолжали бороться и драться в стекле. Кровь брызгами летела на девчонок, которых привёл Миша. Они визжали и орали от страха, а Миша уже убежал к туалету и оттуда им кричал, чтобы шли к нему.

Викарий отпрыгнул от стола назад и спиной отодвинул диван, на котором сидел он и Бэлла. Покос в это время остановил одного нападавшего охранника чётким ударом в нос. От этого удара охранник просто упал назад, сел на пол и руками зажал нос, откуда тёк ручеёк крови. Другой охранник ударил в висок Покоса, и тот, зашатавшись, пробовал отмахнуться от него, но потерял равновесие и начал пятиться назад. Уже встал охранник с рацией, и они вдвоём накинулись на шатающегося Покоса и начали забивать его ударами куда попадут. Тот пробовал блокировать их удары, закрываясь руками, как щитом, и уворачиваясь. Но по нему попадал каждый третий удар, превращая его голову в красную тряпку. В этот момент сильным ударом ноги сбил одного охранника с Покоса первый его боец, который чудом отбился от толстого охранника, ударив его затылком прямо в зубы. Покос быстро схватил второго охранника и, неожиданно для него, притянув его руку, укусил и откусил кусок мяса с руки. Охранник заорал неистово и, схватившись за руку, начал кататься по полу.

В это время всё-таки скрутили второго, упавшего на столик. А толстый с разбегу упал на Покоса и придавил его к полу. В это время охранник с рацией с ноги, как по футбольному мячу, заехал в голову Покоса, и тот потерял сознание. Через пару минут справились с последним оставшимся на ногах бойцом. Музыку уже выключили. Пол в радиусе десяти метров был в стекле, стаканах, кусочках фруктов из коктейлей, салфетках, крови и порванных кусках одежды. Викарий закрывал Бэллу, но продолжал сидеть на диванчике. Кеша с Мишей шли от туалета к столику. Наташа подошла к подруге Покоса и сказала: “Ещё раз тебя, суку, увижу, расцарапаю твою морду, пошла отсюда!” Они в драке не участвовали. Всё происходило так быстро и неожиданно, что большинство людей просто впали в ступор.

Викарий начал приходить в себя и сказал Бэлле, что нужно вызвать полицию и дать показания. Та дала команду администратору вызвать полицию. Через пятнадцать минут приехала полиция, три экипажа. Покос с парнями уже пришли в себя. Начали оформлять происшествие, опрашивать свидетелей и вызвали скорую. Когда приехала скорая, Покоса увезли, а его парней оставили в наручниках. Викарий, когда это увидел, заподозрил неладное. Почему того увезла скорая, если он был один из шестерых, кому она была нужна, а забрали только его, и девушки его тоже нет? Бэлла ходила, возмущалась и кричала на полицейских, чтобы они посадили их в тюрьму. Что у неё репутация клуба! Два происшествия за две недели и за последние два года!

Викарий сказал Наташе, что хочет поехать домой, и та согласилась. Они рассчитались за столик, Викарий попрощался с Мишей и Кешей, и они уехали домой. Те остались со своими девчонками в клубе, им было что обсудить и за что выпить, чтобы успокоиться. Викарий ехал в машине на заднем сиденье, и Наташа вытирала платком капли крови с его лица. Чья это кровь, было не понятно. В остальном они молчали до дома. Только дома Викарий налил себе стакан виски, выпил его залпом, налил второй, и тогда из него полилась брань: на ситуацию, на Покоса, но себя. Наташа его успокаивала и пыталась поддержать. Через час Викарий успокоился, они занялись взрослыми делами и легли спать. Викарий ещё три раза просыпался ночью, ходил в туалет, попить воды, и так и не уснул глубоким сном.

Утром Викарий провёл пару часов у Наташи и, объяснив, что он плохо спал, а у него ужин семейный и надо перед ним немного поспать, поехал домой. Дома он начал прямо с утра пить ром. И позвонила Бэлла. Она возмущалась вчерашним происшествием и спрашивала, что это было, что за люди, почему себя так вели. Викарий сказал, что они и в прошлый раз себя так вели, и он будет разбираться. Бэлла напомнила ему, что им открывать арт-центр и надо уладить эту проблему, иначе он ещё придёт на открытие и там устроит бардак. Викарий пообещал ей, что всё уладит и успокоил её, чтобы она спокойно занималась делами и не отвлекалась на всяких придурков. А сам при этом хотел ещё больше напиться, чтобы забыть об этой проблеме.

Ведь то, что вчера произошло, только усугубило ситуацию. Теперь ещё и Бэлла замешана в этом. Следующей жертвой может стать она и её охранники. Вариант того, что Покос не ответит за вчерашнее поражение, он даже не рассматривал. Теперь у него разве что день-два времени, пока те залижут раны и придумают план мести. Викарий уже был готов идти договариваться о радикальном решении вопроса. Осталось только дождаться ужина с отцом, послушать, что он скажет, и начать действовать. Иначе всему конец.

К ужину Викарий протрезвел, но выглядел как человек, который много пил и не выспался, как, собственно говоря, и было. Отец, увидев сына, понял, в каком психологическом состоянии он находится. Поэтому во время ужина не задавал никаких лишних вопросов и не касался тем, касающихся их дел. Сразу после ужина он предложил ему пойти на балкон, выкурить по сигаре и нормально поговорить без посторонних ушей. Викарий сразу начал рассказывать о том, что случилось с его парнями на рынке, а потом ещё вчера вечером в “Белисе”. Рафаил не знал про оба этих случая. Ему приносят аналитическую сводку новостей по городу, но он не фиксировал своё внимание на случае на рынке, хоть и видел про него.

— Мне один специально обученный человек принёс нехорошие новости про твоего Покоса.

— Я хороших и не ожидал.

— Он сын Вениамина, а мать у него была его любовницей короткое время. И рос он с матерью в Кермине. В этом городе прошла вся его жизнь, и только полгода-год как он начал перебираться сюда.

— Это я знаю.

— Послушай. Самое интересное начинается в том, что он с малолетки начал совершать преступления. Мать его пила, гуляла, за ним не смотрела. Он вырос на улице. Точнее, его вырастила улица. И там он попал в плохую компанию, где со временем начал делать успехи.

— Окончил школу улицы с отличием?

— Можно и так сказать. И в какое-то время он занялся спортом. Явно не для того, чтобы соревноваться с другими спортсменами. Его соревнованием была снова улица и тот мир, в который он попал. И закономерным результатом стало то, что он попал под крыло одного человека, имя которого ты мог и не слышать — Максимилиана Полески.

— Что-то слышал, это глава мафии, ему подчиняется Кермин. И даже ходят слухи, что и Домир его город. Я, конечно, ржал в лицо тем, кто это говорит. Я-то тебя знаю.

— Знаешь, да не всё. Когда я был молод, как ты, я попал тоже в неприятную ситуацию, и тогда мне помогли одни люди. Позже я узнал, что они работают на Полески. Дальше было много всего, но Полески стал моим шефом.

— Что? Не может быть? Как так? То есть, ты работаешь на Полески? Папа, почему, зачем?

— Я же говорю, это долгая история. У меня и выбора особо не было. Либо работать с ним и стать в перспективе главой города, либо сидеть в тюрьме или работать каким-то клерком в каком-то управлении. Я выбрал, сам видишь что.

— Так получается, что это всё не наше? — Викарий описал дугу рукой, показывая на дом.

— Наше. Но не всё. Но это сейчас совсем не имеет отношения к делу. А дело наше в том, что я не знаю, нашла у вас коса на камень, или Покос действует по заданию. И заданием этим можешь быть не ты.

— Постой. О чём ты говоришь? Это получается, всё против тебя? Да нет, не может быть. У нас всё началось из-за потасовки наших девушек возле туалета. Ты там при чём?

— Это одна из версий. Ты же видишь, что ваш конфликт развивается, а повод на самом деле пустяковый.

— Это да. Если подумать, тут есть что-то.

— Что-то есть. И это усложняет всю ситуацию. На Полески работает больше людей, чем на меня. И если он задумал меня убрать с кресла главы магистрата, то я не знаю, на кого можно положиться, а от кого ждать удара в спину.

— А может, это просто отец Покоса копает под тебя? Он же богатый, богаче многих и тебя, а власти нет.

— Да, эта версия тоже имеет место быть. Но Вениамин давно перестал пытаться меня кусать. Наоборот, он богатеет на нашем сотрудничестве.

— Может, ему надоело зависеть от тебя?

— Может. Поэтому нам нужно разворошить это гнездо и увидеть, кто за кого и что хочет.

— Какой план?

— План хода конём. Я думаю начать создавать проблемы спортивному клубу, где база Покоса. Причём сразу все туда поедут: и полиция, и налоговая, и быстро судью подключу, когда дело какое-то появится. И дам команду арестовать самого Покоса за выходку в клубе. И посмотрю, кто станет палки в колёса совать.

— А потом что?

— А потом буду анализировать, кто ко мне придёт, кто за него попросит, как Вениамин отреагирует, как мои люди в полиции дадут обратную связь и так далее.

— Но, папа, это же долго. Ты же видишь, какими темпами всё набирает обороты.

— Поспешишь — наделаешь ошибок. Нужно вывести противника на чистую воду. Чтобы он показался, и тогда можно начать рубить головы. А пока они под водой, их не видно, и не знаешь, кого рубить.

— Знаешь, надо Покоса голову срубить и всё!

— Он по сути бандит, исполнитель. Это не даст победы в войне, это будет победа в битве, но может стать поражением в войне.

— А если ты ошибаешься и это тебя не касается? А если, пока мы будем ждать результата хода конём, мне голову отобьют? А ещё испортят проект арт-центра.

— Давай я начну с этого, а ты действуй на своём уровне. Какой у тебя план?

— У меня план был нанять “охранку” Михаила Геннадьевича, чтобы те избили парней Покоса вместе с ним.

— Ты бы лучше к нему вообще не ходил. Ты же понимаешь, что потом будешь должен ему.

— Да, понимаю. А что ещё делать?

— Уйди на время из публичной плоскости. Заляг на дно. Выжди.

— А что мне ещё остаётся?

Так они договорились о планах действия. Викарий теперь был ещё больше подавлен. Он ожидал, что отец решит его вопрос или скажет, что это ерунда и они его сотрут. А тут оказывается: во-первых, отец не главный в городе; во-вторых, отец может потерять власть. И тут он увидел схожесть их ситуации. Ведь основа власти и авторитета отца также может шататься, как и его. Но теперь он не один. Его отец — сильный союзник и влиятельный человек. Вдвоём они справятся. С такими мыслями Викарий поехал домой. Дома позвонил в ресторан и заказал себе доставку вкусной еды. И начал думать, что же ему делать дальше.

Рафаил позвонил главе городской полиции и дал команду задержать и арестовать зачинщика драки в “Белисе”. Сказал, это лично его распоряжение, его сын — один из пострадавших. Глава полиции принял приказ и сказал: “Будет исполнено”. Рафаил повесил трубку и про себя сказал: “Вот теперь посмотрим, кто как себя проявит”.

Глава 22. Унион

Грузовик заезжал в город, и Света постоянно задавала вопросы Игорю: “А что там? А это что?” Но Игорь и сам тут проезжал второй или третий раз и также ничего не знал. Но пытался что-то угадывать и делал вид, что он тут уже немного освоился, но ещё не всё знает. На грузовике они доехали до автобазы, а дальше им предложили идти пешком. Предложили вежливо, но без вариантов. Игорь не ожидал, что они не такой важный груз, чтобы привезти их к отелю, и немного расстроился. Теперь у них впереди был длинный путь с чемоданами в руках. Работяги объяснили им дорогу, и на этом спасибо.

Идти было не так уж и далеко, но минут двадцать-тридцать с остановками на неё ушло. Придя к гостинице, Свете понравилась площадь, и они присели на лавочку отдохнуть и полюбоваться видами. На самом деле площадь выглядела хорошо по сравнению с теми частями города, где они проходили. Но у Игоря в Одессе есть и получше. Отдохнув, они зашли внутрь и прошли к лифту. На них немного покосились люди в фойе гостиницы. Сюда не редко приходили с девушками, но чтобы с чемоданами — такого тут не видели. Они поднялись на лифте на свой этаж и зашли в номер.

Игорь сказал: “Дом, милый дом”. Света пошла делать себе экскурсию по номеру, в то время как Игорь тащил вещи в сторону спальни. И вместо того, чтобы разбирать чемоданы, Света сказала: “Хочу кушать и шампанского”. Игорь с грустью полез в карманы и достал пару серебряных монет. Он уже не мог позволить себе шампанское, да и кушать надо было поспешить в столовую, может, там сделают для них поздний завтрак бесплатно. Игорь думал, что сказать Свете, как бы от неё скрыть своё финансовое положение. Но пауза с ответом тянулась, а идей никаких не было, и он сказал: “Идём скорей, у меня там друг есть, приготовят нам чего вкусного”. И они закрыли номер и пошли в столовую.

Игорь показал Свете за столик, а сам пошёл к своему знакомому официанту. И попросил его деликатно приготовить что-то на кухне, чтобы это выглядело как завтрак “от шефа”. И перед тем как официант начал уходить, ещё окликнул его и тихонько спросил за шампанское. Официант сказал, что оно есть, и Игорь вопросительно кивнул головой, спрашивая, почем оно. Получив ответ — две серебряных — он молча кивнул и не заказал его. У него были ещё медяки, но это были все его деньги, и как бы он ни любил покутить на последние, тут он не решился потратить их на шампанское. Вернувшись за столик, он сказал Свете, что скоро принесут шикарные завтраки “от шефа”, их готовят для него. А шампанского у них сейчас нет, но попозже они его обязательно выпьют.

Завтрак прошёл хорошо, точнее, Света была в хорошем настроении, улыбалась, что-то спрашивала и рассказывала. Игорь сидел и уже думал, где ему взять денег. Никаких вариантов, кроме как пойти к Викарию одолжить у него, не было. Поэтому план на день был предельно ясен. После того как Света немного освоится, нужно идти в кафе, где постоянно сидит Викарий, и ждать его там. После того как появился план, у Игоря тоже начало подниматься настроение. Рядом была симпатичная и сексуальная Света, они начинают жить вместе, у них начинается новая жизнь в городе, открываются разные перспективы, конечно, поводов для радости хватает. Осталось решить вопрос с деньгами, а ещё с Николаем Игоревичем. Ему уже очень не хотелось возвращаться на раскопки и сидеть там днями или неделями.

Да и вообще:а получится ли в принципе там активировать портал, если у Всеволода не было идей, как это сделать? А он не просто человек, а, можно сказать, маг какой-то. И он сказал не лезть к порталу. То какова вероятность, что какие-то учёные смогут это сделать? А если ещё учесть, что уровень развития этого мира находится на пару ступеней ниже мира, откуда Игорь, то тем более не вызывают доверия ученые этого мира. И что же это получается? Что он там будет зря торчать, пока жизнь в городе будет проходить мимо него? Не лучший расклад. Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь. Уже рассказал за портал, уже назад не воротишь.

После завтрака они вернулись в отель. Света начала разбирать свои вещи, потом пошла в душ. Игорь уже хотел было сказать, что уходит на работу, но вовремя остановил себя. Ведь после душа его ждёт ещё одно удовольствие. И он не зря ждал. После бурного празднования новоселья он попил воды и довольный пошёл в кафе искать Викария.

Николай Игоревич зашел в приёмную Рафаила без стука, молча сел и подождал, пока Рафаил закончит читать лист бумаги, отложит его в сторону и сосредоточит на нём своё внимание.

— Мы нашли место храма. Он там и вправду есть, и портал тоже есть. Они находятся в лесу, дороги туда нет никакой. Если начинать раскопки, нужно сначала проложить дорогу по полю, а затем вырубать лес и по лесу.

— Какие ресурсы для этого нужны?

— Я говорил с прорабом, он говорит, что около сорока человек и два месяца по времени. Ещё много техники разной и материалов. Он должен сегодня начать работать над сметой.

— Ничего себе, — присвистнул Рафаил, — в копеечку выйдут эти раскопки.

— И не в малую. Нужно решить, берёмся мы за это или нет. Тут полумеры — будут деньги, выброшенные на ветер.

— Что скажешь по парню, правду говорит? Может заработать этот портал?

— Парень говорит правду, он так думает, по крайней мере. Но может ли этот портал снова заработать — без понятия.

— Ладно, буду думать. Приготовь мне все сметы.

— Хорошо, — встал, уходить.

— Постой. Ещё одно дело будет. Там в субботу в “Белисе” драка была. Там мой сын был.

— С ним всё в порядке?

— Он не пострадал. Но зачинщик берега попутал. Я позвонил Иванычу, дал команду его арестовать. Проследи за Иванычем, чтобы не было осечки. Ещё там налоговая поедет в спортивный клуб, откуда хлопец тот. Там тоже проконтролируй, чтобы дело завели.

— Понял, вернусь с новостями.

— Давай, хорошего.

Викарий с утра встал более-менее выспавшимся. Голова неплохо соображала, хоть и был ещё алкогольный туман. Сегодня был рабочий день, и поэтому нужно было собраться и делать работу. Первым делом он позвонил Вербинскому, сказал, что будет его ждать в кафе с девяти утра. И спросил, есть ли новости по его “другу”. Тот сказал, что есть, и приедет к девяти. Дальше нужно было определяться с долевым участием в проекте арт-центра. Это было сложно, учесть все риски и подводные камни. Поэтому он подумал предложить Бэлле 50 на 50. И участие деньгами тоже, и в принятии решений, и в рисках. Это будут понятные правила, которые можно применять в любых ситуациях. Что бы ни случилось — пятьдесят на пятьдесят они решают вопросы.

А вот уже внутри своих пятидесяти процентов он будет думать, сколько дать Игорю или ещё кому. Но это уже его личное дело. Также может поступить и Бэлла. Она может отдать отцу хоть половину от своей доли, может отдать своей девочке — админу “Белиса”. Она хочет её взять на главного админа арт-центра. Это тоже будет её дело. Такой подход, пусть не учитывает много нюансов, но позволяет ко всем им подойти с одинаковой формулой. Одинаковой и понятной. Осталось встретиться с Бэллой и решить этот момент. А дальше надо ехать в строительную фирму и брать в работу смету, проверить её хорошенько и начать работы. А ещё поехать зарегистрировать фирму вместе с Бэллой и заключать договор аренды. И ещё куча дел.

Викарий приехал в кафе, заказал себе завтрак и кофе. Он решил, что сегодня пить не будет. У него было много дел, и нужно быть собранным. Хватит, он и так чуть в запой не ушёл. Первым приехал Вербинский. Для него девять утра уже не начало рабочего дня. У них в полиции в восемь уже планёрка. Вербинский начал с того, что узнал, что Покос из другого города и там у него репутация бандита. Но Викарий уже всё это знал и без него. Поэтому перебил его и спросил главное: что он может с ним сделать? Вербинский заулыбался и, хитро подмигнув, сказал, что уже сделал. Викарий удивился и спросил: “Что?” Вербинский сказал, что на планёрке дали ориентировку на него, на его арест. Теперь он в розыске.

Викарий заулыбался и спросил, как он это сделал. На что Вербинский, хитро улыбнувшись, ответил: “Надо уметь, я же профессионал”. Потом Викарий понял, что это, скорее всего, сделал его отец. Видимо, после их разговора он решил действовать жёстче, чем изначально планировал. Викарий сказал Вербинскому сосредоточить всё внимание на этом розыске и, как только будут хорошие новости, найти его первым делом и сообщить их. Вербинский шутливо стукнул каблуком о каблук, поставил руку под воображаемый козырёк фуражки и отчеканил: “Есть, будет исполнено”. Потом засмеялся, пожав руку Викарию и вышел из кафе.

Через полчаса в кафе зашёл Игорь. Он сразу начал рассказывать, как съездил на место раскопок и как они еле нашли руины храма. Потом объяснил, что там ещё куча работы, чтобы подъехать на технике к месту раскопок. Поэтому он вернулся в город и готов работать. Ибо у него закончились деньги, а он привёз с собой девушку, и им надо на что-то жить. Викарий всё выслушал и дал пять золотых монет. Сказал, что на первое время им хватит. А по работе он подумает, где его можно задействовать на короткий срок. И спросил, знаком ли Игорь с ремонтом.

Игорь объяснил, что с ремонтом он никогда не сталкивался. Но опыт работы как проект-менеджера у него большой. По сути, ему надо контролировать кучу мелких процессов, следить, чтобы нигде не было задержек, и реагировать на непредвиденные ситуации. Викарий подумал, что на данный момент Игорь подойдет для такой работы. Он ему нужен как раз на время ремонта, а это, по его прикидкам, два-три месяца, если делать быстро. И сказал ему: “Тогда ты нанят, аванс уже получил, в конце сдачи объекта дам еще пятнадцать монет”. Игорь не знал, много это или мало. Это была его первая работа в городе. Но на два золотых он уже покупал себе гардероб и хорошо гулял. Так что можно предположить, что средняя месячная зарплата может быть как раз около 10-15 золотых. А ему дадут двадцать, что вполне хватит на них со Светой.

Викарий отошел позвонить Бэлле и договорился с ней на встречу в “Микадо”, а после, чтобы они поехали в строительную фирму. Игоря он взял с собой. Пока его не заберут на раскопки, он будет ездить с Виком, чему Игорь был очень рад. Это возможность познакомиться с нужными людьми и в будущем не зависеть от благосклонности Викария. Они вышли из кафе, Вик пошел, купил себе дорогих коричневых сигарет и, сев в машину, сказал водителю, куда им ехать. По дороге он закурил сигарету и предложил вторую Игорю. Тот согласился, и они оба пафосно развалились на заднем сиденье и изящно курили красивые коричневые сигареты.

Бэлла приехала позже парней. Они заказали бутылку шампанского. Викарий познакомил Бэллу с Игорем. Бэлла сказала, что ей очень приятно, но она бы хотела с ним с глазу на глаз обсудить открытие фирмы, а потом, когда речь пойдет о ремонте, они позовут Игоря. Игорь кивнул и отсел через пару столиков к окну и стал рассматривать прохожих и улицу. Заодно посмотрел стоимость шампанского в меню: здесь было два вида, и они стоили три и пять серебра. Игорь подумал, что надо ещё запомнить, сколько стоит в магазине. Там, наверное, до одной серебряной монеты будет самое обычное шампанское. А Бэлла с Викарием начали обсуждать долевое участие.

Викарий рассказал ей про свою концепцию пятьдесят на пятьдесят. Бэлла позадавала вопросы насчёт того, что финансирует ремонт и другие инвестиционные расходы, и Викарий объяснил, что эта концепция работает абсолютно на всё. Дальше она спросила, как они будут делить прибыль с продажи картин и в целом с работы арт-центра. Он снова ответил, что формула одна на всё. Бэлла взяла паузу подумать. Видимо, она думала запросить больший процент от схемы с продажей картин, ведь там её отец примет ещё участие. Викарий предусмотрел это и был готов привести аргумент, что её отец сделает одно решение, и на основании этого прецедента будут остальные решения приниматься.

Вообще, Викарий сделал очень щедрое предложение. И он уже насупил нос с нижней губой. Бэлла сказала, что она согласна. Викарий решил пошутить: “Объявляю нас мужем и женой”. Бэлла не смогла сдержать улыбку и улыбнулась в красивые белые тридцать два зуба. Уж что-что, а красоту зубов у неё не отнять. Теперь оставалось придумать название фирмы и арт-центра. И Викарий махнул рукой Игорю, чтобы он присоединился к ним. Вместе с Игорем они начали думать над названием.

У Викария не было идей. Бэлла предложила название “Бомонд”. Это слово означало высшее общество. Викарию понравилось название, а Игорь съязвил, что у Бэллы всё начинается на букву “Б”. Бэлла подняла брови в знак непонимания, чего это тут помощник так себя развязно ведёт. Викарий же попросил Игоря предложить название получше. Викарию было всё равно, какое название, он уже был погружен в мысли, как бы поскорее арестовали Покоса. Это на время скинет с его плеч тяжкую ношу этой проблемы. Игорь начал предлагать: “Унион”, “Медресе”, “Колизей”, “Авангард”, “Синергия”, “Синерджи”. Викарий его остановил и начал спрашивать, что означают эти слова. Игорь объяснил, что где-то это названия из его мира, где-то — значение слов, где-то — красиво звучит.

Бэлла начала дискуссию, и они с Игорем минут пятнадцать сражались, обсуждая варианты названия. В итоге пришли к мнению, что самое подходящее название будет “Унион” — объединённый. Значит, всеобъемлющий, всё в себя принимающий, любые виды творчества. Тут скорее была красивая интерпретация, чем само название. Но это подходило творческим людям, которые мыслят многослойно и не однообразно. Ведь это заведение будет создаваться для них, а не для работяг с заводов, которые предпочитают всё простое и однозначное. Дальше у них затянулась дискуссия на эту тему. Игорь объяснил, что многие люди слишком буквально всё понимают и делят мир на чёрное и белое. А мир не такой, он сложнее, многограннее. И Бэлла подключилась к этим рассуждениям, что Викарий просто сидел и пил шампанское, поворачивая голову то на Игоря и слушая его, то на Бэллу. Он стал третьим лишним и не хотел вступать в дискуссию.

Викарий посидел в прострации какое-то время и потом вспомнил, что надо же ехать в строительную компанию, и прервал споры Игоря с Бэллой. Они согласились ехать, но по дороге продолжали спорить. Приехав в строительную компанию, их встретила очень симпатичная секретарша и провела к директору. У него в кабинете было четыре специалиста, и они как раз работали над проектами ремонта здания. Директор посадил гостей. Викарий представил Игоря как человека, который будет с их стороны взаимодействовать с их фирмой, и им начали презентацию. Они разработали два проекта, разных по стилю. В одном из них было много классицизма и немного неоклассицизма. Второй проект был похож на заводское помещение. Игорь объяснил, что это называется минимализм или лофт, чем вызвал сразу уважение работников строительной компании.

После долгих дискуссий, от которых Викарий начал засыпать на кресле, а вот Игорь с Бэллой активно участвовали, решили выбрать стиль классицизма. Хотя всем нравился больше лофт, но аргументы за то, что они создают атмосферу для художественных выставок в первую очередь, а не для квартиры, где будут жить, взяли вверх. Но самый большой зал со сценой и еще внутренний дворик решили сделать в стиле минимализма, чтобы там можно было проводить любые мероприятия, а не только официального или торжественного характера. Игорь уже предложил проводить там свадьбы, на что Бэлла сказала, что это уже чересчур. Если нужна свадьба, то уж лучше в её ночном клубе, чем в культурном центре. Но Игоря это не смущало. Он говорил, что у них в команде приняты брейнштормы, это когда все накидывают идеи, любые, самые сумасшедшие тоже можно, а потом их критикуют и находят что-то полезное и новый взгляд на привычные вещи.

В строительной компании ребятам Игорь уже импонировал, они стали поддерживать его, что надо все идеи высказывать, а потом, может оказаться, самая нелепая будет самой лучшей. Также и у них часто бывает. Викарий был доволен одним: Игорь хорошо вписывался в эту задачу, а значит, он мог освободить себя от рутины с ремонтом, а может, и с открытием арт-центра. Встреча заняла два часа. На ней обсудили первые шаги и запросили аванс в размере тысячи золотых монет. Викарий тут же проснулся и попросил показать ему смету. На что директор сказал, что смету они сделают позже и там всё подробно опишут. Они же только сейчас определились со стилем и только сегодня начинают считать смету. Но эта сумма им нужна будет на первое время для закупки материалов и начала работ. Викарий про себя поперхнулся и подумал, что если это аванс, то какая будет финальная сумма.

С другой стороны, с него только пятьсот золотых, что гораздо приятнее, чем вся сумма. А он изначально планировал сам покрыть расходы и на ремонт, и на декор с интерьером. Хорошо всё-таки, что он договорился пятьдесят на пятьдесят, а то такими темпами у него могли закончиться деньги. И тогда ему пришлось бы идти к отцу ещё и за деньгами. Если бы какой-то простой парень слышал размышления Викария, он бы подумал: “Мне бы его проблемы”. Но для Викария страх быть неудачником в глазах отца был достаточно сильным. Он сказал директору строительной фирмы, что завтра к ним приедет Игорь и привезёт аванс. После этого они попрощались и ушли. Бэлла сказала, что ей пора по своим делам и уехала. А Викарий с Игорем поехали в кафе пообедать.

Игорь рассказывал свои идеи по ремонту. Он ознакомился с рабочими планами и вник в них. Викарий слушал, но без энтузиазма. А Игорь нашёл себя в этом деле. Он пока плохо разбирался в ремонте, но увидел знакомый паттерн. В команде строительной фирмы был директор, двое дизайнеров, один прораб и один рабочий. Знакомая картина. Он с таким работал, только в IT. И в этот раз он на стороне заказчика, а не исполнителей. Он даже понимал, как будет построена работа внутри их команды. Только вот он не разбирался в предмете: в данном случае в строительных материалах, их реальном расходе, стоимости работ. Это было очень тяжело — сразу во всё вникать в процессе работы. Но так сложились обстоятельства, значит, вникнет.

Викарий же не хотел ни во что вникать. Он дождался официанта, сделал заказ на двоих и пошёл звонить Вербинскому. Тот был в участке. Он спросил, откуда Вик звонит, и сказал, что через час приедет в кафе. Викарий вернулся за столик и продолжил слушать Игоря. Им принесли их блюда, и они с аппетитом принялись за еду. Игорь заказал по пиву, и они, чокнувшись бокалами, продолжили трапезу. Викарий всё поглядывал на дверь и ждал майора. Игорь начал замечать, что Викарию неинтересно уже про арт-центр, и замолчал. Потом решился и спросил, не случилось ли чего.

Викарий сказал, что всё нормально. Просто есть проблемы в делах, но скоро они будут решены. Наконец в дверях появился Вербинский, и Викарий аж не удержался и помахал ему рукой. Тот подошёл к столику и предложил ему выйти на улицу перекурить. Они вышли.

— Слушай, тут что-то нечисто. Во-первых, его не могут найти ни по месту жительства, ни в спортивном клубе. Во-вторых, следаки не хотят его искать, а патрульные не будут это делать целыми днями.

— Почему следаки не ищут?

— Я поговорил с одним, он сказал, что особой команды не поступало. А это значит, если найдут случайно — то хорошо.

— Так утром же была команда на планёрке. Ты сам говорил.

— Вот то-то и оно. Команда была от главы полиции, а следаки сказали, им особого распоряжения не поступало. Значит, будут спускать на тормозах.

— Интересно девки пляшут. А кто главный у следаков?

— Прокопьев.

— Хорошо. Что думаешь вообще?

— Держи ухо востро. У меня нехорошее предчувствие.

— Понял, благодарю. Держи меня в курсе.

Викарий вернулся задумчивым. Если Покос скрылся, и его к тому же предупредили, а ещё его будут покрывать изнутри, то дела плохи. Отец предупреждал, что так и будет, что надо разворошить, и покажутся те, кто не с нами. Но было бы удобней на это наблюдать, зная, что Покос сидит в камере и ждёт суда. У Викария снова упало настроение. Нужно было заканчивать с Игорем и ехать к отцу с новостями. Он вернулся, посидел ещё минут десять и сказал, что ему пора. Дал задание Игорю завтра быть здесь, в кафе, в девять утра. Он привезёт аванс, и Игорь поедет его отдавать. А дальше весь день уже будет заниматься ремонтом. А на сегодня дел больше нет, а ему пора уезжать.

Игорь был рад такому короткому рабочему дню. Особенно тому, что у него теперь есть условно интересная работа и денег достаточно на месяц жизни. По дороге домой он зашёл в магазин и купил три бутылки шампанского. Как он и предполагал, в магазине самое дешёвое стоило одну серебряную монету, он взял за полторы монеты. В магазине спросили, почему он не рассчитывается банком? И Игорь вспомнил, что ему же надо ещё заняться легализацией и получением документов. Нужно будет найти Николая Игоревича, он говорил за квартиру, заодно и поможет с документами. Только как его найти? Игорь решил, что завтра у Викария спросит и, если что, поедет в магистрат, он наверняка где-то там.

Придя домой с пакетом шампанского, его встретила Света лучшим из возможных способов. Сразу за порогом его ожидал приятный сюрприз. После сюрприза они пошли на веранду пить шампанское. Игорь рассказал про успехи сегодняшнего дня и сказал Свете, что они сегодня пойдут ужинать в приличное заведение. Света немного растерялась: у неё не было подходящей одежды для приличного заведения в городе. Поэтому они решили поужинать в ресторане отеля, а завтра с утра Света пойдёт по магазинам. Игорь дал ей на эти нужды два золотых. Этого должно хватить на пару нарядов. И попросил её купить что-то домой, чтобы кушать приготовить. А на днях он займётся их пропиской и переселением на квартиру. Они сидели на веранде, пили шампанское, ветер развевал их волосы и лёгкое платье на Свете. Они почти мурлыкали от хорошего настроения.

Викарий ехал в магистрат. Уже начинался вечер. Но отец должен был быть на работе. Он вышел из машины и пошёл прогуляться вдоль бульвара, ведущего к магистрату. С одноё стороны были дома, а с другой — был большой и старый парк. Викарий подошёл к парапету, отделяющему парк от бульвара, и остановился. В парке дул ветер и шумели листья. Но ветер дул порывами, и листья шумели с разных сторон. Создавалось впечатление, что парк что-то говорил Викарию, но он не понимал этого языка. Немного постояв и насладившись шумом листьев от порывов ветра, он пошел в магистрат.

Отец был у себя, секретарша уже собиралась домой, в приёмной никого не было, и Викарий вошел в кабинет. Рафаил сидел в кресле спиной к двери, с закрытыми глазами, и успокаивал себя внутри. Он давно освоил этот приём быстрой медитации. Когда в течение дня напряжение начинало зашкаливать, в центре груди всё сдавливалось, он находил паузу, закрывал глаза, делал максимально большие вдохи воздуха, чтобы грудь расслаблялась, и представлял себя лежащим в тёплой ванне. Это сбрасывало напряжение и позволяло спокойно реагировать и размышлять. Он повернулся и поздоровался с сыном.

— У меня свежие новости. Кто-то помогает Покосу. Его объявили в розыск, но следакам, сказал их начальник Прокопьев, чтобы они не усердствовали. Другими словами — не искали его.

— Это я вчера позвонил, распорядился объявить в розыск. Прокопьев, значит. Первый пошёл.

— Это мне Вербинский сказал, там мой человек работает, помогает мне.

— Знаю. Хорошо. Значит, глава полиции дело своё делает, а Прокопьев мешает. Осталось понять, они заодно и разыгрывают роль хорошего и плохого полицейского или нет.

— Но раз Покос знает о том, что он в розыске, он наверняка знает и почему он там.

— Естественно.

— А это значит, что он постарается в ближайшее время устранить причину угрозы, то есть меня. Или на тебя, может быть, покушение.

— Это уже перебор.

— Да ты подумай, как он действовал до этого. Стрелять в меня в клубе был не перебор? Избить моих ребят среди бела дня на рынке — не перебор? Устроить нападение в ночном клубе в субботу — не перебор?

— Остановись. Я понял. Человек опасный. Но мы его прижали. Сейчас он думает, как уменьшить свои проблемы, а не увеличить их. Я бы на его месте пытался с тобой договориться, а через тебя — со мной.

— Ну, не знаю. Я бы не был так оптимистично настроен.

— Ладно, тогда держи своих бойцов возле себя.

Дальше Рафаил рассказал сыну о продвижении раскопок. Они нашли исполнителей. Они, это имеется в виду Николай Игоревич. Там и работники, и техника будет, а по цене совсем недорого. Это строительная, которая должна Рафаилу за последние разрешения. Поэтому платежи будут чисто формальные, для белой бухгалтерии. Викарий рассказал, как дела идут с арт-центром “Унион”. Отец предложил финансовую помощь. Всё-таки это дело будет прославлять их семью. Викарий поблагодарил и сказал, что пока сам, но если что — обратится.

Когда Викарий уходил, то у него беспокойство только росло. В основном от того, что отец был спокоен и беспечно относился к такому серьёзному риску. А он так делать не будет. Его уже несколько раз заставали врасплох. В этот раз он будет готов. Он решил и сразу перешел к действиям: сказал водителю ехать на адрес. Викарий поехал к тем людям, которые могут исполнить самые сложные задачи теневого мира Домира. Приехав на место, он зашел в переулок. В нём пахло сыростью и мусором. Сбоку дома была железная дверь больших размеров, и над ней слабо светила лампочка. Викарий постучал в дверь особым образом: два коротких, потом пауза, один сильный удар, пауза и снова два коротких.

Через три минуты в двери открылось маленькое окошко размером с половину головы. Его осмотрели чьи-то глаза, и послышался звук засова и щёлканье замков. Дверь открылась, и Викарий зашел внутрь. Его проводили вдоль разделочного цеха. Это была скотобойня: с потолка висели на железных тросах туши животных, и было больше десяти разделочных столов. Вонь была ужасная, Викария начало тошнить. Они прошли по коридору, и его провели в комнату-кабинет. Она тоже напоминала больше помойку, чем деловой кабинет. Там за большим столом сидело двое, один из них был Дуда. Он был и нужен Викарию.

— Что надо, господин?

— Привет, Дуда. По делу пришел.

— Не томи.

— Мне нужен пистолет. Небольшой, но мощный. Чтобы я мог носить с собой незаметно.

— Этих игрушек у нас навалом. Но разве это дело?

— Начнём с этого.

— Хорошо, принеси, что просят, — обратился Дуда к тому, кто привёл Викария и стоял у него за спиной в проёме дверей.

Викарий обратил внимание, что человек стоял за спиной, и тут могла быть не та обстановка, что он думал. Тут ему грозила опасность.

— Пять золотых, — сказал Дуда, показывая на пистолет, который принесли.

— Вот, — выложил Викарий на стол золотую монету номиналом пять.

— Теперь к делу. Слышал, у тебя проблемы? Нужны мои люди, чтобы их решить?

— Пока нет. Но если надо будет, я приду.

— Ладно, будем ждать, — ухмыльнулся мерзкой улыбкой Дуда и обратился к помощнику, — пусть уходит, проведи.

Викарий шел, неся в руке тяжелый пистолет. Патроны он высыпал себе в карман, и пиджак уже сильно отвисал. Пока он шел мимо разделочного цеха, он затаил дыхание и еле дождался улицы, где выдохнул и вдохнул почти такой же противный запах мусора и прелости. Наконец, дойдя до машины, он скомандовал водителю быстрее ехать домой. По пути открыл окно и пытался выветрить из себя запахи логова Дуды. Это была та банда отморозков, которая берётся за самые преступные дела. Но главное, теперь Викарий готов к внезапному нападению Покоса.

Глава 23. Медведь

Прошла неделя. Игорь каждый день вникал в сложные процессы ремонта. Сложные, потому что он ими никогда не занимался. В его мире у него был высокий доход, и он мог позволить себе платить тем, кто что-то делает, и даже не стоять рядом и не смотреть, как они это делают. Порой он придирался к качеству работ, то ли чтобы получить скидку, то ли чтобы выглядеть человеком, который разбирается. А тут надо было вникать во все моменты и детали самому. Он от этого сильно уставал и вечерами со Светой много пил. Точнее, пил он, а Света — за компанию.

Они один раз сходили в ресторан в центре, там было здорово, особенно понравилось Свете. И она была потом очень благодарна за такой вечер. Если бы не один момент. Когда они шли домой, они увидели, как полиция остановила двух молодых людей и после какой-то словесной перепалки их схватили, повалили на землю и начали бить палками и ногами. Потом забрали с собой. Игорь вспомнил, что их вопрос с документами так и не решен. И надо этим поскорее заняться, чтобы не попасть в подобную ситуацию.

Игорь приходил в магистрат, спрашивал Николая Игоревича, но его не было на месте. Он попросил оставить ему записку, в которой был бы его номер телефона гостиницы и кто он. Сказали, оставят. Ходил он в четверг, и до конца недели никто не перезвонил. А в целом неделя прошла хорошо.

Игорь постоянно знакомился с какими-то людьми: то с дизайнерами из строительной фирмы, то с их разными рабочими, то ездил в магазины по продаже стройматериалов и там знакомился с продавцами, а где-то и с хозяевами магазинов. Познакомился с администратором Бэллы, которая должна стать управляющей. Звали её Маргарита, и она везде совала свой нос. Игорю это не нравилось, но они с ней были на равных правах, как доверенные лица обоих равных учредителей. Поэтому приходилось терпеть её замашки. А она любила командовать. Это было и не плохо, если бы она разбиралась во всём так же хорошо, как в ночных клубах. Но раз она разбиралась в ночных клубах и была там специалистом высокого уровня, она также считала себя таким же крутым специалистом и в строительных вопросах.

Феминизм в этом мире уже начинал набирать обороты. Но реакция на него была резкая, особенно от строителей: они её намеренно игнорировали и не общались. Но Маргарита привыкла отдавать приказы и тоже не церемонилась с чьим-то мнением. Игорю приходилось сглаживать углы. И проблема была ещё в том, что и он плохо понимал дело, которым сейчас занимался. От этого в нём накапливался стресс и усталость. Нужно было преодолевать нежелание ехать на работу каждое утро. Но надо было отрабатывать деньги, которые дал ему Викарий. К тому же они начали быстро таять, куда особо и не понятно. Света покупала себе разную одежду, но без фанатизма. Покупали еду себе, сходили в ресторан, и Игорь покупал алкоголь, но в магазине — там дешевле, чем в заведениях. И за неделю ушло 4 золотых, а ещё три недели до следующей зарплаты.

От этого у Игоря появилась мысль про откаты. Их практиковали почти все в мире Игоря, и, судя по всему, тут тоже про них знают и пользуются. Но как к ним подобраться — вот в чём вопрос. Игорь передал аванс директору строительной, и тот занимается наймом мастеров по ремонту, и он же закупает стройматериалы. А Игорь и другие только ездят выбирать. А суммы там немаленькие. Только за несколько грузовиков штукатурки они заплатили больше 100 золотых монет. Сколько точно, Игорь не знал. Но даже десять процентов отката могли бы ему весьма пригодиться. Тут же главное, чтобы ремонт был закончен, а если там на пару мешков меньше налепят на стены, кому какая разница?

Суббота тут была рабочим днём. Не для всех, но для строительной была, потому что они взяли проект и вместе с ним определённый срок. Они сказали, что сделают ремонт за два, максимум три месяца. Игорю это казалось очень сложной задачей, но они решили работать в несколько смен. И офис работал полноценно в субботу. Дизайнеры с инженерами заканчивали проект ремонта, и всякие там сметы и чертежи. Игорь в основном наблюдал и вникал в процессы.

Воскресенье прошло у него вместе со Светой в гостинице. Полдня они отсыпались. Потом погуляли по центру. А когда вернулись в отель, им на рецепции передали, что звонил Николай Игоревич и просил во вторник прийти в магистрат в одиннадцать часов туда же. Игорь сначала обрадовался, что за него и документы с квартирой вспомнили. А потом насторожился: а что, если снова заберут в лес жить и храм копать? Остаток воскресенья они провели в отеле и смотрели телевизор.

Викарий решил, что ему нужна охрана, и теперь Валера с Мустафой везде ходили и ездили с ним. Это было тяжело, но необходимо. Тяжело слышать о чём они говорят между собой, какой у них уровень шуток, как они обсуждают людей. Это было противно даже. Но Викарию с ними было спокойнее, потому что в любой момент на него могли напасть как бойцы Покоса, так и он сам. Полиция не могла его найти, и с каждым днём вероятность, что его найдут, падала. Всё больше полицейских забывало о нём и занимались своими обыденными делами. Через месяц-два он сможет пройти мимо них по улице, и они не вспомнят, что он в розыске.

Викарий старался всю неделю оставаться ночевать у Наташи. Только один день он ночевал дома, после ужина с Бэллой. За ужином они обсуждали планы по ремонту и идеи Бэллы по грандиозному открытию. На открытие она запланировала позвать двух звёзд городской величины, два шоу-балета для танцевальных номеров, и ещё два десятка очень симпатичных девушек-моделей, которые будут в вечерних платьях ходить везде и знакомиться с гостями. Кроме этого, должен был быть факир, фокусник, два акробата, которые показывают номера на подвесах с потолка, ещё музыканты будут играть живую музыку, а ещё диджей, который будет работать во время всей шоу-программы. И, кроме этого, ещё куча вопросов по открытию.

В какой-то момент Бэлла решила поменять тему разговора и сказала то, что ошарашило Викария. Она сказала, что в последнее время, общаясь со своими знакомыми об открытии арт-центра и об их партнёрстве, услышала, что у Викария не совсем чистая репутация. Говорят, что он занимается мелкой преступной деятельностью. Мол, якобы, он предоставляет охранные услуги для бизнеса от неприятностей с властью. Она всё это говорила, не спрашивая и не задавая вопросов, так ли это или нет, а просто перечисляла разные факты, о которых ей рассказали. А потом, в конце монолога, спросила: “Ты не хочешь завязать с этим, уйти от этого и заняться полностью только арт-центром? А потом, может, и другими легальными доходами?”

Викарий какое-то время сидел молча, потом начал оправдываться, что слухи ходят всякие и не только про него. Нельзя верить всем на слово. По поводу фактов, о которых она говорила, Викарий предложил вместе поехать к тем, кто это сказал, чтобы они это повторили при нём. А потом он признался, что бывает, его просят помочь в решении каких-то вопросов, и бывает, он помогает, и также в благодарность ему дают денег за решение вопроса. Но он выступает скорее как юрист, а не как бандит. И, естественно, он открывает арт-центр и дальше планирует заниматься легальными бизнесами. Тогда Бэлла кивнула за его спину на его охранников за соседним столиком. И он пояснил, что это временная мера от сумасшедшего, который тогда в клубе нападал на него, не более.

На этом они разговор закрыли и не возвращались к нему. Позже Викарий, будучи уже дома, решил не ехать к Наташе, задумался над этим вопросом. Ведь действительно, вопрос времени, когда всем будет известно то, что за последнюю неделю узнала Бэлла. А дальше, как будет развиваться его карьера, не известно. Но, вспоминая рассказ отца, так он тоже начинал не совсем легальными делами и даже в тюрьме побывал недолго. Наверно, без записи в личное дело, иначе это помешало бы его карьере. Да и отдавать те фирмы и, вообще, единственное направление заработка кому-то, а тем более новой банде Покоса или другим, он не хотел. Но и карьеру преступника он строить не хотел. В общем, задумался он и не определился с ответом. Решил, что как будет, так и будет.

В пятницу Викарий поехал к отцу в магистрат. Снова вечером, и в этот раз он целый час гулял в парке. Что-то в нём было. Гуляя по нему, он как будто уходил в другой слой реальности, где не было Покоса, проблем с деньгами, ремонта, непонятных отношений с Бэллой и другой суеты. В парке пробегал рыжий кот. Он был с покусанными ушами, поцарапанной мордой и без клоков шерсти по бокам. Но взгляд у него был как у хищника, который, если надо, будет драться с тигром. Ноль страха, только выбор жертвы. Посмотрев на Викария, кот не выбрал его в роли жертвы и побежал дальше. Взгляд кота почему-то запал в память, и он его носил ещё пару дней с собой.

Рафаил был на месте, как всегда, в своём рабочем кабинете. Викарий ещё подумал: может, в соседнем кабинете у него кухня и спальня есть? Ведь он же живой человек, а постоянно в делах. Пусть даже эти дела ему приносят неприличный доход, он всё равно человек, которому надо кушать и спать. Рафаил для приличия поспрашивал, как дела у сына. Тот рассказал ему, что взял себе бойцов своих как охранников. Вербинский говорит Покоса найти не могут и скоро искать перестанут. Про ремонт в арт-центре и что денег пока хватает. В общем, у Викария новостей не было. А Рафаил рассказал новости.

Оказывается, во вторник к нему уже приходил Вениамин, отец Покоса. Долго рассказывал о сложном детстве мальчика. Как он бросил его мать, не хотел разрушать свой брак. Как он рос без отца и почти без матери. И что все имеют право на ошибку. После того, как Рафаил дал понять, что у некоторых ошибок есть срок исправления, например, лет пять или восемь, то Вениамин изменился в лице. Он вышел из себя и, повысив голос, начал объяснять, что Рафаил не совсем понимает ситуацию. Он пришёл к нему решать вопрос по-хорошему, но если тот не хочет, будет решать по-плохому. Дальше он сказал, что не он тут царь и бог. Есть люди повыше, и назвал фамилию — Полески.

Дождавшись реакции от Рафаила, что он знает, о ком речь, Вениамин продолжил, уже объясняя, что они с сыном работают вместе с ним. И он сильно расстроится, если подающего надежды Покоса посадят в тюрьму. И это надо поскорее заканчивать, пока не случилась беда. “То есть он начал мне прямо угрожать у меня в кабинете, представляешь?” — сказал Рафаил сыну. Рафаил ещё рассказал о начальнике полиции. Он с ним отдельно переговорил по ситуации с розыском, и тот сказал, что он всё, что надо, сделал. А вот увольнять Прокопьева из-за слухов он не может. А после того, как Рафаил надавил на него, тот признался, что знает, кто такой Полески, и не хочет намеренно затевать с ним конфликт. Если Прокопьев его человек, пусть работает. Он ему не мешает.

Таким образом, он установил по крайней мере двух людей, которые работают с Полески и по которым можно нанести удар. Он даже продумал, что будет делать поэтапно с каждым из них, если решит начать действовать. У Вениамина есть проблемы с разрешительными документами по его торговле, есть проблемы с налогами. Но на них закрывают глаза, и он знает, кому позвонить и что надо сделать, чтобы случайно начались проверки. А дальше он просто не будет их останавливать. Что касается Прокопьева, он оказывается любитель молоденьких девушек. Уже один майор Стас ищет условно пострадавшую, которая за хорошее финансовое вознаграждение даст на него показания, и начнётся служебное расследование о несоответствии занимаемой должности. Посадить его не посадят, а с должности снимут, и он мешать уже не сможет.

Это он назвал вторым этапом хода конём. После него всплывут ещё люди в налоговой и управлениях магистрата. И так он, по сути, бросает камень в воду, и с каждым новым кругом волны будут определять, насколько глубока кроличья нора. Или насколько много людей Полески вокруг и какие у него намерения на самом деле. Будут ли они выкладываться в противостоянии с Рафаилом или будут действовать с учётом его интересов, но без энтузиазма. В конце концов, именно он приносит самый большой доход и пользу семье Полески, кто бы там что о себе ни думал.

Кроме этих новостей, были продвижения и по раскопкам. Бригада рабочих с техникой уехала в понедельник и работает над прокладыванием дороги полным ходом. Уже организовали палаточный лагерь и обживаются там. Через месяц должны быть хорошие результаты. В целом, отец связывал какие-то надежды на этот портал. Говорил, появилось двое учёных, которые готовы взяться за его исследование. Они физики, и это по их части. До этого они изучали зеркала и ставили с ними разные эксперименты.

Викарий не сильно верил в эту затею. Хотя, если она удастся и можно будет путешествовать между мирами, то всё, чем он занимается, покажется детским лепетом. Это ведь можно банально там покупать супертовары и тут продавать, не говоря уже о чертежах, технологиях и компьютерных программах. Он уже неплохо узнал Игоря и верил, что тот действительно с другого мира, но что получится управлять порталом, в этом он не верил.

В кабинет постучали, и сразу зашёл Николай Игоревич. Рафаил кивнул ему проходить и начал прощаться с Викарием. Когда он закрывал дверь, увидел, что они уже сидели и, внимательно смотря друг на друга обсуждали что-то. Это был давно преданный отцу человек. Они еще вместе дружили в студенческие годы, и он ему больше всего доверял. И специально поэтому не назначал ни на какие должности, оставляя всегда в тени и давая тем самым ему свободу действий. Он занимался всеми личными проектами Рафаила, не будучи чиновником и никак не связанный этим.

На улице было прохладно. Осень постепенно вступала в свои права. Листья летали по ровной площади, застеленной плиткой. Вдалеке стояла машина Викария, и возле неё стояли трое молодцов: один водитель и два охранника, которые о чём-то гоготали и харкали на пол. Викарию захотелось пойти в другую сторону, но надо было идти к своим архаровцам. Он дал им задание: отвезти его к Наташе, и на сегодня они свободны. Валера напомнил, что завтра выписывают Диму, что они будут помогать ему переехать домой, а дальше он будет дома лечиться ещё недели две или больше. Викарий передал им десять золотых для Димы на выписку, сказал отблагодарить врача и медсестру, и велел Диме передавать привет, он к нему домой заедет попозже.

Тем временем в селе к старосте пришла Любава. Она собирала в лесу травы и услышала шум какой-то техники. Пошла посмотреть поближе и увидела кучу рабочих, которые рубят лес, а потом какими-то машинами и цепями вытягивают пни деревьев из земли. Она была сильно взволнована. Для неё каждое дерево — это живой друг, которого убивают и труп вытягивают из земли. Всеволод нахмурился и сказал ей идти по своим делам, он займётся этим вопросом. Любава всё стояла и не хотела уходить. Она хотела, чтобы прямо сейчас староста пошёл и остановил тех людей.

Всеволод погрузился в себя и замер на пару минут. Потом, как бы очнулся и только и сказал: “Ну зачем, я же говорил”. После этого он повторил Любаве, что он займётся этим вопросом, и чтобы она не стояла над душой и успокоилась. Всё, что должно произойти, произойдёт. Нечего зря переживать. А сам ушёл к себе в дом. После того как Любава ушла, он переоделся в рабочую одежду и вышел из дома. Первым делом он пошёл к Вячеславу. Там он застал и Виталика, и Олега. И рассказал им о том, что увидела Любава, и попросил пойти с ним поговорить с теми людьми и отговорить их от раскопок. Староста уже знал, зачем они пришли и что они делают.

Всеволод предупредил, что может возникнуть драка и чтобы они были к этому готовы. Все насторожились. Вячеслав расстроился. Их хорошее настроение как рукой сняло. Все стали угрюмые, как староста. Виталик спросил: “Брать ли с собой палки? Может, гвозди забить в них, чтобы больше вреда наносить?” Всеволод ответил, что не надо. Пока и рук хватит, а лучше, чтобы хватило языка. И они вышли. Через полчаса, будучи уже в лесу, они услышали шум топоров и пошли в его сторону.

Когда они вышли из леса, их увидел один рабочий и перестал стучать, потом ещё один, и затем все остановились. Они не ожидали увидеть людей выходящих из леса. Рабочие свистнули в сторону палаток и стали ждать, пока с той стороны подойдут остальные и, видимо, их начальство. Староста остановился метрах в десяти от рабочих и молча стоял, ждал, пока придут остальные. Тишина была такой, что ощущалась физически, вместе с напряжением. Рабочие понимали, что мужчины пришли не для того, чтобы им помогать. Всеволод понимал, что эти рабочие работают за деньги и у них есть начальство, поэтому надо ждать его. Наконец пришли люди из палаточного лагеря. По центру вышел один и спросил:

— Добрый день, о чем вы хотели поговорить?

— Доброго здравия. Разговор наш пойдёт о том, что вы здесь делаете?

— Мы работаем. У нас задача — построить дорогу и заняться раскопкой храма.

— Мы просим вас остановиться. Этот лес под нашей защитой, как и руины храма.

— У вас есть документы, подтверждающие это?

— Мы живём без документов.

— Тогда ваша претензия не обоснована. Нам нужно делать свою работу. Вы же не будете нам мешать? — Когда он это спрашивал, то повысил голос, и по сторонам вышли немного вперёд несколько человек. Это были охранники.

— Мы не хотим конфликта. Поэтому ещё раз просим вас сложить инструменты и уехать назад.

Послышались смешки с разных сторон. Рабочих было человек двадцать пять и пять охранников, может, больше. И против них из леса вышел старик и трое мужиков из села.

— Если хотите, проходите в наш лагерь, мы вас угостим чаем или чем покрепче. Можете остаться у нас на ужин. Но угрозы с вашей стороны выглядят смешными.

— Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, — сказал Виталик.

— Если вы не уйдёте, мы вынуждены будем применить силу, — добавил староста.

— Ну, как хотите, ребята, кто хочет испытать на себе их силу? — с вызовом спросил бригадир.

Тут Вячеслав повернулся к старосте. Староста положил ему одну руку на лоб, вторую на грудь, и оба закрыли глаза. Через секунд десять Вячеслав дёрнулся, и у него начали волосы на теле подниматься, как при мурашках. Дальше он как будто увеличился в росте, открыл глаза, и это был взгляд, полный ярости. Дальше староста приложил руки к Олегу, и также была пауза, после чего руки Олега стали немного длинней и узловатей. А в глазах появился жёлтый отблеск. Потом Всеволод замер сам на пару секунд, и они втроём пошли в сторону рабочих. Виталик последовал за ними.

Из толпы вышел один здоровый парень и направился к Вячеславу. Когда между ними оставалось два метра, Вячеслав резко начал сближаться и правой рукой сверху вниз смял человека ударом в плечо, как картонную коробку. При этом он издал не то крик, не то рык. От мощи его удара и крика другие приостановились. Затем Олег ускорился и с нечеловеческой скоростью подбежал к другому, прыгнул на него сверху и двумя руками прижал к земле, после чего ударил лбом в нос и, судя по звуку, переломал ему кости носа и лица. После этого рабочие схватили инструменты: топоры, пилы, молотки — и вместе с охранниками набросились на четвёрку.

Вячеслав махал руками, как кувалдами, раскидывая людей на пару метров после каждого удара. А Олег быстро перебегал от одного к другому, сбивал их с ног и расправлялся уже на земле. Виталик вступил в драку с одним, потом одновременно со вторым и дрался на кулаках. Его сильно приложили ударом в висок, он зашатался и упал на землю. Староста, несмотря на возраст, двигался быстро, хватал за руки и дёргал на себя их. Он выдергивал руки из суставов или вывихивал плечи нападавшим. В то же время Вячеслава ударили в спину топором, он пробил одежду, застрял в теле, полился ручей крови. Вячеслав обернулся, схватил двумя руками нападавшего, заревел от боли и одновременно своими руками начал, как молотами, забивать человека в землю. После ряда ударов нападавший лежал на земле мёртвый.

Бойня длилась минут пять. Те, кто мог, поняли, что они не справятся, и убегали кто куда. Остальные были раненые, оглушённые и покалеченные. Виталик лежал без сознания. Староста поднял его и начал делать какие-то пассы руками возле его головы. Через пару минут он пришёл в себя. Увидел вокруг себя с десяток рабочих и охранников, которые стонали и просили не бить их. Но их никто не добивал. Олег осматривал рану от топора на спине Вячеслава. Ещё кто-то во время драки всадил ему нож в бок, и он до сих пор торчал там. Вячеслав терял силы прямо на глазах. Староста крикнул в сторону лагеря: “Уходите и не возвращайтесь, это было последнее предупреждение”.

Дальше они взяли с Олегом Вячеслава под руки и повели назад в село. Виталик шёл, шатаясь, сзади. Он ещё не до конца пришёл в себя, и, возможно, его голова тоже была травмирована. По крайней мере, у него всё двоилось перед глазами. Староста был невредим. Олег был избит, но без режущих ран. Виталик только спрашивал: “Что это было?” Он не понимал, как они смогли победить. Староста сказал, что он выпустил погулять тотемных животных, которыми они когда-то были. А после того, как Виталик переспросил, сказал, что пошутил: им просто повезло, они были на своей территории.

Вячеслава понесли к наставнице Любавы. Она была лекарем и схватилась за голову, как только увидела раны Вячеслава. Они занесли его к ней в дом, положили на стол, и она велела им идти за водой: одно ведро нагреть на костре, второе — холодной принести, и не заходить в дом. Они так и сделали и сидели под домом, слушая, как иногда кричал Вячеслав, уже не тем рыком, как в лесу, а скорее как молодой парень. Потом Полина вышла и начала их осматривать. Дала всем какой-то настойки выпить и мази. Виталику сказала не работать три дня, а лежать и спать побольше. У него было сотрясение мозга, и неизвестно, чем закончится. Может, зрение сядет. А насчёт Вячеслава сказала: “Как Бог даст, так и будет”.

Всеволод поблагодарил Полину, и они пошли по домам. Он сказал, что завтра нужно ещё сходить в лес, проверить результаты их просьбы свернуть работы. Олег спросил, может, ещё кого с собой взять. Староста сказал, что будет завтра собирать людей. Он не ожидал, что их там так много будет, и хорошо, что они справились втроём с половиной.

Рабочие собирали раненых и волокли в лагерь. Один был убит, многие были серьезно покалечены: переломы, гематомы, вывихнутые суставы — чего только не было. Естественно, они орали на бригадира и охрану. В лагере началась внутренняя грызня. Все требовали себе оплату за побои, лечение, премии. Кто-то кричал, что ему никакие деньги не вернут здоровье. Один молился Богу и спрашивал, за что им такое. Другой клял этот злосчастный лес с его деревьями и храмом. Другие уже достали ящик водки и просто пили её с горла. Бригадир сбежал от страха в свою палатку и сидел там у опорного столба с отрешённым взглядом. Чем больше на него кричали и требовали действовать, тем меньше он реагировал. Потом даже голову перестал поворачивать и просто уставился перед собой.

Кто-то говорил, что надо собрать оружие, которое у них есть, и идти мстить. У охраны, оказывается, были пистолеты, но они лежали в лагере, и никто не мог подумать, что они им пригодятся в лесу. Другие говорили: “Что вы в своём уме? Если четыре человека такое сделали, вы хотите идти против пятисот или тысячи, или сколько там людей в селе?” Третьи уже просили отвезти их в город в больницу, иначе они умрут. А транспорт уехал в город за припасами, и у них были только два трактора и самосвал с огромным ковшом вместо кузова. В общем, можно было констатировать, что раскопки и прокладывание дороги временно остановлено.

Глава 24. Преддверие

Новость о происшествии на раскопках быстро дошла до Рафаила. Дошла одновременно с ногами куратора раскопок и друга юношества Николая Игоревича. Он рассказал о том, что произошло в лесу, упустив процентов восемьдесят из того, что ему пересказали рабочие, потому что это в основном были их эмоции, облечённые в матерные конструкции. Также он не упустил заметить, что от произошедшего их бригадир немного спятил и всё ещё не пришёл в себя. Говорит, видел мифических животных, которые вышли из леса и отомстили им за убитые деревья. Что, конечно, не может быть правдой.

Рафаил уточнил об участии в этом старосты деревни, Всеволода. Николай Игоревич подтвердил его участие. На вопрос, сколько теперь нужно людей для того, чтобы работы продолжились. Николай Игоревич покачал головой с поджатой нижней губой, дав понять, что уже нисколько. Люди напуганы, и им трудно будет найти большое количество работников, которые не знают про эту историю. Тем более, она может и будет повторяться, а те, кто знают, туда уже не поедут. И это уже перестанет быть археологической экспедицией, а превратится в военные действия.

Рафаил вопросительно посмотрел на куратора. Тот сказал: “Да, я тоже не вижу другого выхода, нам нужно туда ехать договариваться или закрывать этот проект”. Они ещё посидели молча пару минут, потом Рафаил прервал молчание: “Хорошо, в субботу едем туда. Я возьму одного с собой для охраны, с тебя — водитель”. Они договорились на время и место, откуда поедут, и попрощались. Главу магистрата новость о сверхспособностях жителей села ввела в некоторое замешательство. “Как такое может быть? Там же было столько людей, не могли же они все сойти с ума. Да и травмы у них появились не из-за того, что они напились и подрались между собой”, — думал он про себя.

Викарий стоял дома перед зеркалом и тренировался быстро доставать пистолет из-за спины. Он долго искал самое подходящее для него место. Пробовал носить его в кармане пиджака, но он сильно оттягивал карман и сам пиджак. Потом пробовал носить его спереди за поясом, но при движении его было видно. Думал даже оставлять его в бардачке машины, но тогда его может не быть в нужный момент под рукой. Самое оптимальное место было носить его за поясом сзади. Однако для того, чтобы быстро его достать оттуда, нужна была сноровка. И вот он уже минут двадцать ходил мимо зеркала, и как только он проходил мимо него, равнялся с ним, то резко доставал сзади пистолет и целился в своё отражение.

Когда он устал тренироваться перед зеркалом, пора было идти завтракать. Викарий впервые шёл по улице с пистолетом за спиной. От этого ему было не только пока ещё неловко в плане лишнего предмета сзади, но и появилось новое чувство — какой-то особенности, человека, который сильнее других, но другие об этом не знают. Это было ощущение своего превосходства. Но и одновременно страх. Страх, что может напасть Покос или его люди, и придётся применить оружие. И всё может пойти не так гладко, как он себе представлял. Ведь одно дело — пугать пистолетом, а другое — спустить курок.

В кафе Викария уже ждала его охрана. Валера рассказал, как прошла выписка Димы и как он себя чувствует. Пока ещё рано говорить, что он идёт на поправку, но курить стал сигарету за сигаретой. В палате ему курить запрещали, и он за то время, что лежал в больнице, почти бросил. Дома он в основном лежит, мама его кормит, а Валера в следующий раз заедет в пятницу его проведать. Викарий сказал, чтобы купили от него набор продуктов и алкоголя хорошего, он поедет с ними.

После завтрака Викарий стал думать, чем ему заниматься. Игорь где-то в ремонте “Униона”. По Покосу новостей нет. Вспомнил, что ему нужно подумать, что делать с директором предприятия по производству лимонадов, а также с рестораном в парке. С рестораном было всё просто: нужно было организовать им проверку, в данном случае подойдёт от управления градостроительства. Для этого нужно заехать в мэрию и дать наводку начальнику управления. Заодно заехать к отцу узнать, как проходит проверка спортивного клуба Покоса.

Самое сложное — решить, что делать с директором лимонадов. Викарий долго думал и перебирал разные варианты в уме, и пришёл к решению, что нужно будет организовать ночной налёт на предприятие и хорошенько там всё поразбивать. Можно было бы сделать и им какую-то проверку, но не в случае, когда он так грубо с ним себя вёл. Тут нужен показательный пример и побыстрее, пока по городу не разлетелся слух, что Викарий сдулся. А такой слух уже может расходиться по городу. Для этого дела, за неимением Димы, был привлечён Валера с Мустафой. Викарий дал им бюджет на то, чтобы они нашли и взяли с собой ещё троих человек, и подготовили план погрома, потом согласовали его с ним.

Пока Викарий ехал к отцу в магистрат, прикидывал, какова вероятность, что Валера с Мустафой разработают какой-то план, хоть какой-то. Дима ещё смог бы что-то придумать, и это можно было бы подкорректировать. А эти двое, что могут придумать? Как шелуху от семечек дальше плюнуть или окурок мастерски в урну закрутить. Нет, придётся самому план разработать. Для этого нужно попросить их хотя бы информацию собрать: во сколько завод закрывается, во сколько уходят рабочие, сколько людей охраны работает, есть ли ночной сторож, как далеко отделение полиции ближайшее. Если с этим они справятся, то будет замечательно.

Машина подъехала к парковке возле магистрата, все места были заняты. Викарий вышел, а водитель поехал искать свободное место. В центре всегда была проблема с парковками. На этой проблеме кто-то неплохо зарабатывал: расставлял людей-парковщиков в жилетах, которые находили свободные места и брали пару монет за парковку. Куда шли собранные средства? Наверняка не в бюджет города. Викарий уже несколько раз посматривал в эту сторону. Но, по слухам, те, кто хотят влезть в этот бизнес, должны иметь крепкие нервы и не только нервы. Это как бизнес с попрошайками — все прибыльные места схвачены, и конкуренция жестоко подавляется.

Викарий застал отца в нервном состоянии. Он активно ходил по кабинету и не остановился, когда Викарий уже зашел в кабинет и сел.

— Что случилось?

— Проблема на раскопках. Староста села, мой бывший лучший друг, напал на рабочих и сильно избил и покалечил их.

— Так, может, надо туда полицию отправить с оружием?

— И как мне это объяснить общественности, да и самому магистрату, самим полицейским?

— А, ну да, почти никто же не знает за портал.

— Поеду, встречусь со своим “другом”. Посмотрим, что он хочет. Слушай, я возьму твоего Вербинского с собой для охраны.

— Бери, а чего его?

— Пока там внутри начинаются разборки, лучше не буду рисковать, беря непроверенного человека. Мой человек, который был на раскопках, пока в больничке.

— А какие новости по делу с Покосом и вообще всей этой историей?

— Из того, что ты можешь не знать, есть две новости. Первая — это налоговая нашла нарушения в спортивном клубе и уже арестовала их счёт, проходит проверка. Жду, пока объявятся те, кто будут мешать проверке. А в полиции начали служебную проверку по Прокопьеву, он, оказывается, изнасиловал несовершеннолетнюю.

— Вот это новости. Надеюсь, изнасилование было подстроено?

— Его вообще не было, но пострадавшая есть.

— Понял. А по самому Покосу что слышно?

— Нет. Он, наверно, уже в Кермине живёт и вряд ли в ближайшее время сюда вернётся.

— Чего?

— Он же видит, что он в розыске, на клуб его наезд, на людей в полиции, которые его прикрывают — наезд. Должен же он понимать хоть что-то.

— Ладно, но я не думаю, что он уехал. В любом случае я на чеку.

— Меня больше беспокоит Полески. Он пока мне не звонил, и я ему не звоню. Но рано или поздно у нас будет разговор.

— И что ты будешь делать? Как ты ему объяснишь ситуацию?

— Скажу, что это всё Вениамин со своим сыном, естественно. Но он это и так понимает. Вопрос не в том, что я скажу, а в том, что он делать будет. Будет ли он наносить ответный удар или даст возможность побить его людей, сделав ставку на меня? Тогда я и пойму: он против меня или он был не в курсе.

— Понял, тогда я пойду. Держи меня в курсе.

— Попроси Вербицкого приехать ко мне домой на десять утра, поедем с ним в село на переговоры.

Викарий немного успокоился по ситуации с его врагом, но волнение не ушло полностью. К тому же, ещё не ясно, это всё было спланировано и власть отца тоже под угрозой, или это случайное событие. Как эффект бабочки, когда взмах крыла порождает колебание воздуха, которое превращается в ветерок и вырастает до урагана. Так и тут: случайная перепалка двух девушек возле туалета в клубе перерастает в войну за власть в городе. У всех событий есть своя причинно-следственная связь. Иногда, действительно, всё начинается с пустяка.

Викарию не терпелось узнать, как теперь продвигаются поиски Покоса, поэтому он поехал сам на работу к Вербицкому. Остановившись недалеко от управления полиции, он решил немного прогуляться. Погода была хорошая, дул лёгкий осенний ветерок, светило солнышко; оно грело, но уже не жарило, как летом. Люди не спеша ходили по улицам, бегали собаки вдоль дороги в поисках чего съестного или случайной человеческой ласки. Недалеко от управления была небольшая площадь, и там стояли разные киоски. В одном из них продавали вкусное мороженое, и Викарий пошёл за ним. Летний сезон заканчивался, и скоро этот киоск закроется до следующего сезона. Викарий взял себе три шарика: клубничное, с дыней и шоколадное. И просто сел на лавочку поесть мороженого и не думать ни о чём.

Мороженое не спешило таять, всё-таки уже не было жары на улице, поэтому церемония его поедания затягивалась. Викарий любил его есть, когда оно подтает, но ещё не полностью жидкое. Это оптимальное состояние мороженого, где раскрывается его самый лучший вкус. Своеобразное “аль денте” для мороженого. И в какой-то момент он увидел вдалеке человека, похожего на его Толика. Сначала он проводил блуждающим взглядом людей на площади, а потом попытался сфокусироваться на человеке, похожем на Толика, но не смог его обнаружить. Потенциального Толика закрывали фигуры других людей. Викарий даже встал с лавочки, но силуэт пропал из поля видимости. Он уже успел обрадоваться, ведь в такие времена, на фоне острой нехватки людей, Толик очень нужен ему.

Доев мороженое, он пошёл в управление и на проходной сказал, что ему к Вербицкому. Его пропустили, записав его данные. Сегодня в управлении было много сотрудников, все куда-то торопились. Он вспомнил, что отец скрытно затеял у них проверку. Видимо, это и вызвало суматоху внутри управления. Вербицкий был на своём месте. Викарий кивнул ему головой, показывая в сторону улицы: мол, давай прогуляемся. Вербицкий сразу поднялся, и они молча вышли из управления.

— Видел какой кипиш?

— Да, вижу. Что там у вас?

— Я тебе тогда сказал за Прокопьева, что он мешает розыску. Ты больше никому не говорил об этом?

— Обычно я бы сказал тебе “нет”, но не в этот раз. Да, я сказал об этом отцу, и он принял меры.

— Я так и подозревал. Его крепко схватили за одно место. Но кроме него начали ходить слухи, что проверять будут добрую половину начальства. Это же просто слухи?

— Про остальных я не в курсе. Ничего не могу сказать.

— Ладно, с чем пожаловал?

— А ты догадайся.

— По Покосу нет новостей. Но теперь его поисками займутся в серьёз.

— Это то, что я хотел услышать. Кстати, моему отцу нужна твоя помощь в субботу. Весьма деликатное дело. Поедешь его сопровождать в командировку и будешь лично его охранять. В субботу в десять будь у него дома.

— Эээ, а подумать?

— Что тут думать?

— Согласен, понял, буду.

После встречи с Вербицким Викарий поехал искать Толика. Позвонил ему домой, там никто трубку не взял. Он уже думал заехать к его родителям, но решил поехать пообедать в своё кафе. По дороге ему Валера рассказывал, какой план они придумали. План был прост, как консервный нож: они врываются ночью и начинают всё ломать. Ночью не будет рабочих, а со сторожем они справятся. Викарий напомнил им найти ближайшие полицейские участки и рассчитать время от них до предприятия, чтобы знать, сколько у них есть времени гарантированно, пока не приедет полиция, если её кто-то вызовет. Валера отпросился вечером начать следить за предприятием. Викарий отпустил их, как приехал в кафе.

Несмотря на то, что Покоса теперь ищут, и он уже, наверное, знает об изменениях в полиции, риск его нападения ещё оставался, и Викарий решил поехать после кафе к Наташе и там остаться. По дороге попросил водителя заехать в район магазинов в центре города и прошёлся, поискал ей подарки. Купил ей новые духи, небольшой флакон, чтобы не жалко было, если не понравятся. Главное, ему духи понравились. И купил ей набор разных десертов от новой модной кондитерской. Думал ещё прогуляться по центру, но внутренний мандраж напомнил, зачем он носил сзади пистолет, и он, передумав, пошёл к машине. Приехав к Наташе, которая была дома, ему сразу стало спокойней.

Игорь с утра сходил со Светой на завтрак в гостиничное кафе. Он, конечно, был бы рад, чтобы Света готовила, но она это делала неохотно и старалась дома не готовить. Как она дала понять в одном разговоре вскользь, что если бы она хотела дома готовить, стирать, убирать, она бы осталась в селе. Это не звучало агрессивно или категорично, но так и выходило. Света старалась посещать разные кафе и рестораны. Утром Игорь не успевал перед работой, поэтому они ходили в кафе гостиницы. А вечером Света выбирала заведение рядом с отелем, и трижды в неделю они ходили куда-то ужинать. У Игоря уже почти закончились деньги, поэтому он попросил её сделать паузу и начать готовить ужин дома, хотя бы пока он не получит новую зарплату.

Игорь даже подумал спросить у Светы, не хочет ли она найти себе здесь работу. Ведь тут много парикмахерских, по типу салонов красоты, как в мире Игоря, только не таких развитых. Но Света сама не проявляла к этому интерес. Когда они проходили по городу мимо парикмахерских, Игорь обращал её внимание на них, но никакой реакции не следовало. Видно было, что ей этого не хочется. Поэтому Игорь понял, что главное — зарабатывать побольше денег, тогда у него со Светой всё будет хорошо. Осталось только найти способ получать откаты или ещё какие-то дополнительные виды заработка. Да и скоро начнутся раскопки, и его заберут на них. Он не сможет работать над ремонтом и запуском Униона. Где он тогда будет брать деньги?

Эти мысли тревожили его. К тому же он нужен в “Унионе” только на стадии ремонта, дальше им управлять будет Маргарита. Будет ли место Игорю в уже открытом центре — неизвестно. А сидеть на раскопках хорошо, когда нет обязательств, нет отношений. Поэтому Игорь начал более активно вникать в закупки по ремонту “Униона”. Но от того, что он вникал в материалы, их преимущества и недостатки, не приближало его к дополнительному заработку. Ведь он не знал других поставщиков, и у него не было от них дополнительных скидок или других договорённостей. Это уже на втором ремонте он мог бы выходить на этих поставщиков сам и уже тогда о чём-то договариваться с ними.

Рабочий день пролетел снова очень быстро. Из-за того, что всё в новинку, то кажется, что очень много разных дел. Игорь после работы решил прогуляться по городу и пойти домой пешком, хотя он уже выучил расписание некоторых городских маршрутных автобусов и мог проехаться на них. Но нужно было освободить голову, а что это делает лучше, чем прогулка на природе? Жаль, тут нет моря или речки. Игорь уже подходил к дому, как его кто-то окликнул. Он повернул голову и увидел идущего к нему Толика. Тот поздоровался и сказал, что есть серьёзный разговор, предложив пройти в заведение неподалёку. Игорь согласился. Они пошли в бар на соседнем квартале, куда он ещё не ходил. Заказали по бокалу пива с закусками, и Толик начал разговор.

— Я уезжал в командировку и там познакомился с влиятельными людьми.

— Ты с Викарием и так знаком, — пошутил Игорь.

— Это да, конечно, но есть ещё другие. И они хотят с тобой познакомиться. Их заинтересовала история с порталом, и они готовы посодействовать тебе в том, чтобы ты смог вернуться домой.

— Это, конечно, радует, но мы уже работаем над порталом с отцом Викария.

— Это я уже тоже слышал, но у них не получится в ближайшее время добиться продолжения раскопок.

— А что с раскопками?

— Значит, ты ещё не в курсе. Их остановили люди из села, которые напали на рабочих и прогнали их. Те теперь боятся продолжать работы. А мои новые друзья могут обеспечить безопасность и все необходимые ресурсы.

— А почему ты со мной об этом говоришь, а не с Викарием?

— Эти люди не хотят, чтобы кто-то, кроме них, участвовал в этом проекте.

— И как быть с Викарием и его отцом?

— Это не наше дело. Наше дело — выбрать, с кем работать. Ты меня знаешь. Я много лет работал с Викарием, но здесь перспективы куда выше. Поэтому я предлагаю тебе присоединиться к нам.

— К кому, к нам?

— Давай я устрою вам встречу. В эту субботу получится у тебя в двенадцать часов прийти в гостиницу “Бристоль”?

— Я подумаю, это всё для меня неожиданно.

— Я не могу сказать этим людям, что ты, может быть, придёшь, а может быть, нет. Давай соглашайся на встречу. А там уже решишь, что делать дальше.

— Хорошо, скажи, я согласен, но только на встречу.

— Договорились.

Дальше Игорь пытался узнать, что это за люди, чем занимаются и подробности их планов. Толик сказал только, что они более влиятельные, чем Рафаил, и обладают большими ресурсами. Он слышал про них от отца, и тот познакомил его с ними. А те за время командировки подружились, и вот Толик согласился с ними работать. Но им нужен Игорь с его порталом. Без них Толик им не интересен. Так понял для себя его рассказ Игорь. Но кто может быть влиятельнее, чем глава магистрата, оставалось загадкой. Теперь Игорь с волнением ждал выходных.

Рафаил ждал своего помощника, которого он назначил следить за делом спортивного клуба в налоговой. В ходе проверки в клубе обнаружили, что половина персонала, не получала официальной зарплаты. Также осуществили выемку документов в бухгалтерии и должны были провести расследование на предмет незаконных операций. Это всё мало интересовало градоначальника, его больше интересовало, кто в налоговой начнёт препятствовать этим действиям. У него в налоговой был один хороший знакомый, который и должен был передать помощнику информацию. В дверь постучали.

Вошёл человек, которого Рафаил не ожидал увидеть. Это был человек из семьи Полески, который занимался его поручениями в Домире. Без лишних прелюдий он сказал, что в воскресенье в обед шеф ждёт его в Кермине. Рафаил спросил, по какому поводу. Юрий Иванович ответил, что будут обсуждать его самодеятельность, и, подмигнув, вышел. Рафаил понял, что его действия не остались незамеченными. Уже наверняка и Прокопьев догадался, откуда ветер дует, и успел пожаловаться, и Вениамин уже съездил, наверняка сообщил ход их последнего разговора. Разговор предвидится один из самых неприятных за всё время их сотрудничества. Рафаил осознанно пошёл против его людей.

Конечно, Рафаил будет объяснять ситуацию через хулиганские поступки Покоса и агрессивное поведение его отца лично к нему и его сыну. Это всё можно представить в таком свете, что сам Полески здесь абсолютно ни при чём. Но чем закончится этот разговор, даже не хотелось думать. Шансов, что благоприятно для Рафаила, было немного. В момент этих размышлений зашёл помощник из налоговой. Он подробно описал все действия, которые уже провели по расследованию дела. Обратил внимание на троих сотрудников, которых нельзя упрекнуть в саботаже, но и в усердии они тоже не были замечены. Прямого противостояния нет, но и это сама по себе такая структура, не как полиция, тут всегда всё происходит без резких движений. Просто в конце проверки будет вынесено решение, и каким оно будет — вопрос. Нарушения есть, они зафиксированы, дальше должны быть получены объяснения со стороны администрации спортивного клуба, а уже потом будет решение налоговой.

В общем, здесь явных противников не обнаружено. Рафаил знал, что и в налоговой, естественно, есть люди Полески. И если они там не станут в открытую защищать спортивный клуб, это будет означать только одно — прямой команды сверху не было. А Рафаилу хотелось знать только одно в этой всей истории: наезд на сына был случайным или это многоходовка по нападению на его власть, санкционированная Полески. Он готов к любому исходу, но стратегия действий в обоих случаях будет разная. Хотя на самом деле Рафаил не знал и не был готов действовать против своего шефа. По крайней мере, он не успел обрасти теми ресурсами и капиталом, чтобы вступить с ним в противостояние.

Для этого у него появилась возможность — портал в другой мир. Самое интересное, что если портал будет работать, это даст величайшую власть любому человеку с мало-мальски развитым интеллектом. Но вероятность этого очень низкая, возможно, ниже десяти процентов. И теперь Рафаил представил себе, что у него получится договориться со своим закадычным другом, получится провести дорогу, сделать раскопки, привезти учёных, а дальше ничего не сработает. Тогда он останется тем же, кем и был, только без существенной суммы денег. И как тогда он собрался бодаться со своим шефом? Да и когда тот узнает, сможет ли отстоять своё право первого использовать этот портал? И вообще, что мешает Полески забрать у него портал и раскопки?

И тут Рафаилу стало совсем грустно после того, как он понял, что долго скрывать от шефа портал с раскопками у него не получится. Хотя бы из-за того, что рабочих покалечили, и эта история теперь будет расходиться по городу. Особенно учитывая веру людей в потусторонние силы и мифических людей-зверей из леса. Рафаил пытался сосредоточиться и обдумать варианты своих действий, но не мог: в кабинет постоянно кто-то входил с рабочими вопросами, и нужно было переключать внимание. В итоге его поглотила рабочая рутина: в одном доме прорвало канализацию и затопило электрооборудование. Теперь компания по электричеству хочет от города компенсацию за сгоревшее оборудование. Даже если город признает вину, будут идти бюрократические процессы пару месяцев, а жители в это время могут начать бунтовать, и надо посылать полицию их успокаивать. И это только один из десяти эпизодов за один день работы главы города.

Викарий встретился со своими охранниками, которые вынашивали план нападения на лимонадную фабрику. Они два дня следили за предприятием, узнали время окончания рабочей смены, посчитали количество рабочих, выходящих из здания, но так и не узнали количество сторожей. В один день они приехали ночью, подёргали ворота проходной предприятия и услышали лай собаки и голос сторожа: “Кто здесь”. С одним сторожем они готовы справиться. К тому же они нашли троих малолетних подельников. Парням было по 16–18 лет, один из них — брат сидевшего знакомого Валеры. По их плану, они совершат нападение в ночь с субботы на воскресенье, в два часа ночи.

Викарий сказал, что они это сделали в четыре ночи — это время, когда наиболее глубокий сон будет у людей вокруг. А значит, меньше вероятность, что быстро вызовут полицию. Также Викарий спросил, какие инструменты они взяли, чтобы взломать входную дверь и, если надо, замки с цепями на других воротах внутри. Валера явно об этом не подумал и сказал, что поедут на рынок, купят большие кусачки для цепей, ножовку по металлу и ломик с кувалдой. Вик ещё напомнил им, чтобы они взяли скотч и кляп для сторожа, чтобы связать его, и он не мог закричать. А также две палки колбасы для собаки: может, она не будет на них нападать, если кинуть ей пару палок вкусной колбасы. Мустафа предложил ещё после погрома устроить пожар, вылив керосина пару литров и поджечь. Викарий запретил. Цель была — нанести ущерб и чтобы после восстановления они платили деньги, а не разрушить окончательно, чтобы предприятие закрылось.

Обсудили ещё поминутный план действий, начиная с того, во сколько и где они встречаются, на каком транспорте едут к месту, где оставляют машину, сколько у них есть времени внутри предприятия до потенциального вызова полиции и их приезда. Кто отвечает за связывание охранника, кто за срезание замков, кто за собаку и так далее. Напомнил им одеть старую одежду, чтобы потом её не жалко было выбросить и сжечь. Напомнил им, чтобы сделали балаклавы себе и чтобы не называли друг друга по именам, особенно при стороже. Также напомнил им: если их поймают, они и друг друга не знают, и тем более не знают его как заказчика. Просто шли мимо, услышали шум и зашли посмотреть, кто шумит. Когда план был более-менее готов, Викарий отпустил парней и договорился с ними увидеться уже в воскресенье в обед в его постоянном кафе.

За пару дней всё Мирное уже знало о стычке в лесу. Мало кто знал подробности произошедших событий, но знали, что временно рабочих прогнали, знали, что рабочие хотят там делать, и знали позицию старосты по защите леса и старого храма. Вячеслав стал понемногу поправляться. После того, как он вышел из состояния, в котором находился во время боя, он потерял много сил и здоровья. Пока он сражался, он не ощущал особо ни ран, ни их последствий. Но раны были серьёзные и даже смертельные для большинства людей. Тут его спасло либо его отменное здоровье, либо мастерство Полины, либо всё вместе. Но процесс восстановления займёт не одну неделю. Пока что Вячеслав ещё не мог вставать на ноги, поэтому его жена переехала к Полине и ухаживала за своим любимым.

К старосте приходили мужчины из села и предлагали свою помощь, если понадобится снова отбивать нападение на лес. Так за пару дней к нему подходили далеко не все, но человек тридцать набралось. А этого уже достаточно, чтобы отбить нападение и втрое большего количества рабочих. Правда, Всеволод не со всеми мог провести ритуал пробуждения тотемного животного. Не все были готовы к такому и к последствиям. Но их оппоненты об этом знать не могли, а поэтому тридцать человек должны их остановить. Только как быть с огнестрельным оружием, Всеволод не знал. От пуль их тела ничем не защищены. И если в состоянии ярости его люди смогут сражаться, несмотря на пулевые ранения, то после они попадают, и многие замертво. И стоял вопрос: готов ли он пожертвовать жизнями людей, которые готовы его поддержать в вопросе защиты леса, или допустить строительные работы и раскопки на каких-то своих условиях?

Всеволод спросил подсказки у тех, кто выше, и почувствовал совет не спешить. Так как он полностью доверял невидимому миру, то теперь его задача была успокоить себя и свои страхи. Это была непростая задача: доверять миру и тем, кто выше, контролировать часть себя, которая сомневается и чего-то боится, и нести ответственность за жизнь других людей в меру своей должности и положения в селе. Раньше он с этим хорошо справлялся, но тут у него было ощущение, что приближаются события, которые принесут ему немало сложностей и вызовов, которые нужно будет правильно решить. И, по его ощущениям, не получится обойтись одной дипломатией.

Глава 25. Переговоры

В субботу утром Вербицкий приехал на полчаса раньше к особняку главы магистрата. Его встретил человек, наверное, дворецкий, и провёл в дом. Потом спустился Рафаил, и предложил пройти подождать его на кухню и велел дворецкому сделать гостю кофе. Вербицкому было неуютно в таком доме. Его впечатляли размеры дома, кухни, богатая отделка, дорогая мебель, элементы декора и интерьера. Он весь скукожился, пока ждал на кухне и пил свой кофе. На кухне, кроме него, была домработница. Она убирала после завтрака посуду, которая уже была вымыта и высохла. Потом ушла в другое помещение, и, судя по звукам, там была та часть кухни, где готовят еду. Для Вербицкого это было как в фильмах, потому что у него дома, как и у большинства, была маленькая кухонька шесть квадратных метров.

Из гостиной послышался голос Рафаила: “Поехали, пора”. Вербицкий вышел в гостиную и увидел, как глава города вышел в дверь. Он поспешил за ним на улицу. Они сели в машину, и водитель сразу тронулся с места. Вербицкий сидел рядом с Рафаилом, и была неловкая тишина. Тот протянул ему газету, сам держа вторую у себя, и сказал: “Дорога будет долгой, держи”. Он взял газету, развернул и пытался читать, однако внимание его не могло сосредоточиться на тексте. Потом он немного успокоился, освоился и начал читать газету. Там писали городские новости, в основном те, что связаны с телевидением. Он начал читать интервью чиновника по ЖКХ, который рассказывал про успехи своей работы и о том, что этой зимой в городе у всех будет тепло. Вербицкий поморщился, потому что знал, что это враньё и снова надо будет ставить буржуйки и топить дровами. Но не мог даже прокомментировать вслух, потому что рядом сидел тот, кто так или иначе ответственен за всё в городе, и за этого вороватого чиновника тоже.

Ехали они быстро. У Рафаила была премиум-машина, в которой даже скорость не ощущалась. Было такое впечатление, что они сидели в кафе на мягких диванах. Глава города открыл пачку сухариков из обычного магазина и начал их есть, читая газету. Вербицкий ещё удивился, ведь эти сухарики вредные, их обычно берут как закуску к дешёвому пиву. В какой-то момент машина сделала быстрый юз корпусом, послышался шлепок, сухарики рассыпались по заднему сиденью. Водитель начал оттормаживаться и спустя пару минут остановился. Все вышли из машины посмотреть, что случилось. Обойдя машину спереди, увидели дырку в решётке радиатора. Открыли капот и поняли, что случилось: по скорости сбили птичку, возможно, воробья. Было трудно разобрать, по тем останкам, что вмялись в решётку.

Рафаил выругал водителя и сказал ему, что ремонт — за его счёт. Водитель хотел было что-то сказать в своё оправдание, но Рафаил на него грозно посмотрел, и тот замолчал, сказав: “Понял”. Все сели в машину и поехали дальше. Посреди дороги был мини-рынок, где глава города скомандовал остановку. Пока он пошёл искать уборную и что-то купить себе на рынке, Вербицкий попробовал пообщаться с водителем.

— Как-то жестко вышло, ты же вообще не виноват.

— У него всегда все виноваты.

— Но как так? Это же птица летела, на такой скорости и увернуться нельзя было.

— Ты плохо знаешь этого жадного человека.

— А чего ты не уволишься?

— Хочу уволиться, но он не платит зарплату за последние три месяца. Если уволюсь, то и не заплатит.

— Как так?

— Вот так, всегда должен зарплату, чтобы не могли уволиться.

— Работает?

— Когда как. Недавно в доме двое поваров уволилось, так неделю готовили себе сами, пока не нашли других.

К этому моменту подошёл Рафаил и спросил: “Отдохнули, в туалет сходили? Давайте быстро, следующая остановка в селе будет”. Вербицкий спросил, где уборная, и они с водителем быстро пошли в ту сторону. Справив нужду, ещё покурили возле туалета и пошли в машину. Остальная дорога прошла без происшествий. На подъезде к селу водитель сбавил скорость, дорога уже была земляная и с перепадами высоты, поэтому ехали медленно. Когда они уже были на границе села, водитель спросил: “Куда дальше?” Рафаил ответил, чтобы ехал неспеша по главной широкой дороге, и он скажет, где остановиться. Окна уже были открыты и он через окно спрашивал, где дом старосты. Люди показывали в какую сторону ехать, так они и доехали до дома старосты.

Такая шикарная машина смотрелась в селе как инопланетный корабль с другой планеты. Естественно, все глазели на неё и не скрывали эмоций удивления и даже восхищения. Рафаил с Вербицким вышли из машины и стояли возле неё, ждали, когда к ним выйдет староста. Вербицкий ещё подумал, чего Рафаил не постучит в калитку, а потом понял, что уже такой шум пошёл по селу и звук мотора был слышен издалека, что, наверно, сейчас кто-то выйдет и так. Спустя минуту калитка открылась, и вышла женщина, спросила, к старосте ли приехали гости. Получив утвердительный кивок головы, сказала, что он ещё в сельской школе и рассказала, как туда дойти. Рафаил развернулся и велел водителю оставаться в машине, позвал Вербицкого с собой прогуляться, размять ноги. Всё-таки в дороге были часа два, засиделись.

Рафаил со своим телохранителем периодически спотыкались. Не так уж и удобно ходить в туфлях на каблуках по таким дорогам. Со стороны это забавно смотрелось: два взрослых дядьки спотыкаются и пытаются делать вид, что всё в порядке и они не испугались, что упадут. Дорога в школу заняла минут пятнадцать, по пути они спрашивали у местных, как к ней пройти. И перед входом Рафаил задержался и не мог переступить порог. Он понимал, что вот-вот увидит Всеволода, сколько всего между ними было, как всё оборвалось, и вот он будет сейчас вживую, наяву, не во сне. Было такое сильное замешательство, что и Вербицкий начал переживать и остановился перед порогом, не входя в здание школы. И тут открылась дверь, и выбежали дети. В школе сегодня был факультативный урок истории села. Это делалось больше для того, чтобы родители побыли дома сами, без детей, какое-то время на выходных.

Гости отошли в сторону, чтобы не мешать детям выбегать из школы. И когда все дети выбежали, стали ждать, когда выйдет староста. Всеволод вышел из школы, увидел двух людей из города, поздоровался, повернулся к ним спиной и стал закрывать двери в школу. Рафаил подумал, что тот его не узнал, ведь староста не знал, кто приехал, а они знали, куда и к кому ехали. На его месте он бы тоже не понял, на Рафаиле же не написано, кто он. Но Всеволод повернулся и сказал:

— Сто лет тебя не видел, здравствуй, дорогой.

— Здравствуй, узнал меня?

— А как же. Приехал обсудить раскопки?

— Да, и заодно обсудим, как так вышло, что ты меня кинул тогда.

— Я тебя не кидал, ты пошёл по тому пути, по которому нам было не по пути. Я тебе говорил, что это ни к чему хорошему не приведёт.

— Ты знаешь, кто я? Я глава магистрата Домира.

— Знаю, знаю. Если ты гордишься этим, то прими мои поздравления.

— Считаешь это плохими достижениями?

— Каждому своё, а своё не каждому.

— Ты же тоже тут глава, только без магистрата. А говоришь, как будто осуждаешь меня.

— Ни в коем случае, у каждого свой путь и свои последствия. Кто я такой, чтобы осуждать?

— Я так понимаю, ты просить прощения не планируешь?

— Нет. Друже, пойми, я тебя не предавал, я выбрал себя. Ты просто не хотел меня слышать тогда. Сколько раз я тебе говорил, что мне не нравится то, чем ты занимаешься. Да, я помог тебе пару раз, но я помог тебе. Если бы не ты, я бы вообще не занимался таким. А когда ты хотел всё больше и больше, я тебе говорил, что я этого не хочу. Но ты меня не слышал.

— Ты сбежал, когда меня посадили. Струсил, что я тебя сдам, а я тебе так и не сдал. Долго сидел и мог вообще не выйти, другие люди помогли. Всё думаю, может, надо было тебя сдать?

— Я не сбежал, я уехал. Я тебе говорил, что в этом деле не участвую. Так совпало, что тебя взяли, а я уехал. Извини, что ты рассчитывал на меня. Я уже позже узнал, что тебя посадили. Но чем я тебе мог помочь, если бы вернулся?

— Быть рядом, поддержать, что-то придумали бы. Ладно. Я тебя услышал. Давай теперь обсудим ситуацию с храмом.

— Надеюсь, что ты меня услышал. Давай.

— Мне нужен тот портал. Я не хочу противостояния. Ты можешь мне не мешать?

— Я бы хотел, но не могу. Ты не понимаешь, что это такое и какие могут быть последствия.

— Объясни.

— Если портал заработает и попадёт не в те руки, всё развитие в этом мире пойдёт наперекосяк. Вероятность, что порталом будут управлять с добрыми намерениями, равна нулю. Из него принесут оружие, системы контроля и подавления человека — всё, что может укрепить чью-то власть.

— Поэтому я предлагаю отдать его мне. Меня ты знаешь, знаешь, что я не допущу такого развития событий.

— Это спорный момент. Но подумай, а что будет, если портал откроется в мир, населённый хищными зверями? И они будут опаснее и сильнее львов или волков?

— Тогда мы закроем портал, чтобы их не перебралось много. Поставим охрану, они справятся.

— А что если портал откроется в мир, более развитый, чем наш, на тысячу лет. А что если оттуда выйдут боевые машины, неуязвимые для пуль?

— Да закроем его сразу. Что за страхи?

— А что если у тебя заберут контроль над порталом?

— Кто?

— Сам знаешь.

— Давай объединим усилия. Вместе у нас не заберут. У меня будет вооружённая охрана и твои люди-звери.

— Я готов объединить усилия только для защиты портала от таких, как ты. Тех, кто в своём невежестве готов рискнуть многим ради наживы.

— Значит, не договоримся по-хорошему?

— От тебя зависит.

— Снова ты упёртый, как был в детстве, и снова не видишь дальше своего носа и чего-то боишься.

— А ты снова видишь только выгоду и не видишь, какая у неё цена.

— Ладно, понял. Я с дороги проголодался, где у вас тут можно поесть?

— Пойдём ко мне. Заодно хочу тебя познакомить со своей семьей.

Они пошли обратно и по дороге разговаривали. Рафаил рассказывал, когда встретил любимую, когда женился, когда развелся, когда встретил маму Викария и женился на ней, когда с ней развелся. Всеволод рассказал, как переехал в село, как тут встретил любимую и тоже про семью. Так они по дороге к дому успели поговорить о главных событиях в жизни. И, как ни странно, это были вещи, касающиеся семьи, рождения детей, в случае Всеволода — смерти одного из сыновей. Глава города ещё в двух словах рассказал о своих успехах на политической ниве, но не успел закончить рассказ, как они пришли домой.

Ирина с Людмилой уже готовили ужин. А пока вынесли гостям корзинку с фруктами, банки с разными вареньями и мёдом и утренние блины. Также поставили самовар со свежезаваренным чаем из разных трав. Вербицкий с водителем накинулись на блины с хорошим аппетитом. На что Ирина сказала им оставить место для ужина, он будет через час готов. Потом зашёл Аркадий, познакомился с гостями и сел с Рафаилом и Всеволодом. Они вспоминали свою бурную молодость. Аркадий устроил Рафаилу допрос, потому что староста не любил рассказывать сыну про дни своей молодости, чтобы нечаянно не подать плохой пример. А днями своей молодости он не гордился. Это был ценный опыт, который помог ему стать тем, кем он стал, но это был плохой пример для подражания. Зато Рафаил с удовольствием рассказывал про их похождения.

Всеволод попросил оставить эти рассказы о прошлом, а лучше перейти к рассказам о настоящем. И начал спрашивать, как живёт глава города, сколько у него проблем и забот, чем он занят по работе. Рафаил сделал десятиминутную презентацию с отчётом о проделанной работе. Она отскакивала от зубов, сразу было видно профессионального чиновника. И во время этого рассказа зашёл Виталик, он был занят у Вячеслава на хозяйстве, пока тот поправлялся от полученных ран. И сразу, увидев Вербицкого, крикнул: “Что ты здесь делаешь, гад?”

Оказалось, что Вербицкий — это именно тот односельчанин Виталика, который поднялся в Домире до высоких званий в полиции и сыграл не самую лучшую роль в отъезде Виталика из Домира. Вербицкий, в свою очередь, перестал жевать блин с вареньем и молча смотрел на Виталика. Всеволод сразу пресёк Виталика и напомнил ему о гостеприимстве. Что если гость дома, не может быть никаких распрей. К тому же Виталик и сам был ещё гостем. Виталик, недовольный, извинился за свою резкость и сел подальше от Вербицкого. Рафаил заметил, что не только им здесь нужно поговорить и обсудить прошлое, и что такое совпадение бывает редко. Всеволод согласился и попросил их вести себя как взрослые люди и спокойно обсудить, что там у них случилось, вне дома.

Вербицкий доел блины и, пока ещё было время до ужина, подошёл к Виталику и предложил выйти поговорить. Тот, естественно, согласился и воинственно пошёл на улицу.

— Извини, что так вышло.

— Да я тебе щас морду набью. Извини. Это там ты был полицейским, а здесь ты обычный человек, понял?!

— Понял. Если хочешь, ударь меня. Если тебе так станет легче.

Виталик замахнулся и с размаха нанёс удар воздуху рядом с лицом Вербицкого. Тот от страха удара закрыл глаза. Но когда открыл, увидел, что Виталик махнул по воздуху и больше не замахивается.

— Ты меня подставил и предал. Мы же с тобой с одного села, должны друг другу помогать! А ты…

— Я выполнял свою работу. Мне жаль, что так вышло. Но я согласился на такую работу и не могу её не делать. Если бы я там принимал решения, мы тебя не оштрафовали на баллы.

— Ага, вот теперь верни мне своих триста баллов!

— А ты хочешь вернуться в город?

— Вообще нет, не хочу. Но тогда я не хотел уезжать!

— Видишь, как бывает. Всё что ни делается, всё к лучшему.

— Да иди ты!

Они постепенно замирились. Виталик ещё продолжал говорить гадости в адрес Вербицкого, но уже без злобы, можно сказать, подкалывал уже. Они пошли гулять по саду и тоже, как и староста с Рафаилом, рассказывали, как дела друг у друга. Возвращались они на ужин уже не как враги и не создавали напряжение в общем фоне внутри дома. Даже сели рядом ужинать. Для ужина принесли ещё один дополнительный стол из другой комнаты, чтобы все смогли сесть и не сильно толкаться локтями. Всеволод поблагодарил Творца и высших за возможность собраться и за еду. После этого начался ужин. Игорь сказал бы, что попал в привычную атмосферу дружелюбия и благости, а вот гости чувствовали себя неуютно. Они не были привычны к такой атмосфере и думали, не наиграно ли это всё для них.

Как бы там ни было, ужин закончился, все поблагодарили хозяюшек за прекрасную еду и начали расходиться. Рафаил с Всеволодом вышли первыми из дома.

— Так что, есть шанс, что ты передумаешь?

— Рафаил, я тебя прошу, оставь ты это дело, забудь про эти врата. Только горе они принесут.

— Пойми, о них скоро узнают другие люди и придут сюда. Но это будут чужие и враждебные люди. А мы с тобой можем договориться. Я дам тебе долю, вы перестроите село по всем современным технологиям, будете жить в роскоши.

— Нам это не нужно. Мы живём так, как мы хотим жить. Мы не хотим улучшений, нам уже хорошо.

— А если сюда придут вооруженные люди из других регионов и начнётся война?

— То я могу предложить тебе встать на нашу сторону и помочь отбить портал. Но не ждать, что мы потом тебе поможем с его открытием.

— Вот из-за этой недальновидности ты староста задрипанного села, а я глава города. Ладно. На сегодня прощаемся, но я ещё приеду. Должен в тебе проснуться голос разума.

— Буду рад повидаться, привози сына с собой, познакомим его с моим.

Рафаил пошёл к машине в расстроенных чувствах. После того, как ему удалось найти точки примирения и высказать всё, что копилось годами Всеволоду, он ожидал, что они договорятся. Иначе зачем его было звать на ужин, общаться обо всём, если он по-прежнему хотел отказать? Он этого не понял. Возле машины к нему подошла грузная женщина и поздоровалась. Рафаил ответил приветствием и остановился. Женщина представилась Марфой и сказала, что она управляющая фермы, которая торгует с его городом и поставляет туда продукты. Рафаил поблагодарил за работу и сказал, что это не по его части; если надо, он пришлёт сюда торговца обсудить рабочие вопросы. На что женщина сказала, что она не по этому поводу.

— Я хотела обсудить другое. То, что произошло на днях в лесу.

— Да, слушаю.

— Не все в селе поддерживают позицию старосты. Давайте пройдемся, поговорим.

— После вас, — Рафаил показал рукой в сторону.

— У нас сложилась ситуация, когда часть села хочет новых технологий и развития, а часть села уцепилась в старые уклады и сопротивляется прогрессу. Я представляю прогрессивную часть села и хотела бы обсудить наше сотрудничество.

— Какое сотрудничество?

— Вы хотели бы заняться раскопками? Очевидно, что да. Я предлагаю вам помочь мне с выборами старосты, если вы меня поддержите и привезёте жителям села новой техники в подарок. Они увидят блага цивилизации, я смогу выиграть выборы.

— И тогда вы не будете мешать моим раскопкам?

— Будем помогать.

Рафаил продолжил обсуждать с Марфой Петровной детали и механизмы подготовки к выборам, расспрашивал её о шансах на победу, предложил привезти в село своего политтехнолога. В конце беседы Рафаил сказал, что обдумает её предложение, узнал, где находится ферма, и сказал, что в случае его согласия к ней на ферму приедет его политтехнолог. Она любезно проводила его до машины и пожелала хорошей дороги. На этом поездка Рафаила в село Мирное закончилась.

****

Игорь проснулся рано, о чём пожалел. Он хотел выспаться перед важной встречей, но почему-то ему не спалось. Он пробовал лечь снова спать, но уже не мог уснуть. И начал злиться на Свету, которая встала и начала ходить по номеру отеля, шурудясь. “Неужели она не понимает, что у него важная встреча и надо стараться всё делать тише, чтобы он выспался? Видимо, не понимает или ей всё равно”, — подумал Игорь. Пришлось вставать и ждать завтрака в столовой. Света ничего не готовила и занималась своей внешностью.

Позавтракав в столовой отеля, Игорь пошёл на встречу. До неё ещё было много времени, но с его настроением он хотел побыстрее уйти из дома. И всё равно не успел: Света попросила его дать ей немного денег. Он не выдержал и буркнул, что он не банкомат и надо ждать зарплату, у него пока нет. И поскорее ушёл на улицу. Решил пойти куда глаза глядят и таким образом гулял почти два часа по городу, коротая время до встречи. Наконец наступило время идти в “Бристоль” на встречу с таинственными, влиятельными людьми.

Возле входа в отель его уже ждал Толик. Обрадовался и протянул руку издалека ещё. Они поздоровались, и Толик учтиво показал рукой в сторону входа в гостиницу. По дороге он предупредил, чтобы Игорь ничего не боялся: эти люди видят в нём перспективное сотрудничество. Они вошли в лифт, и он поднял их на самый высокий, седьмой этаж. Там они вышли на красную ковровую дорожку, которая вела в зал. Зал был роскошный: красиво окрашенные стены в фиолетовый цвет, с лепниной на стенах и потолке, лепнина на потолке. Лепнина была покрашена золотой краской, везде на полу были ковры, ступая по которым, нога утопала в них. В конце зала сидел мужчина лет пятидесяти, худощавый и высокий, с волевым подбородком и усами. А слева от него сидел Покос.

Игорь узнал Покоса и даже немного дёрнулся назад, но сзади шёл Толик и, похлопав его по плечу, сказал: “Не бойся, я же говорил, они настроены к тебе дружелюбно, не робей”. Игорь приблизился к столу, и ему показали рукой присаживаться.

— Приветствую тебя, Игорь. Меня зовут Александр, моего коллегу ты знаешь.

— Добрый день.

— Я представляю семью Полески. Ты, наверно, ничего не слышал о нас. Но именно мы управляем этим городом и не только. Недавно мы узнали от Толика, что ты попал в наш мир из другого, более развитого мира. Нам интересно узнать, что есть в вашем мире и как мы это сможем сделать тут.

— Всё, что есть в нашем мире, — это цепочка последовательных технологий. Одни стоят на других и без них не работают. К сожалению, я не могу ничего создать без нужной базы. Но я могу подсказывать, какие изобретения последуют за какими, чтобы ваши учёные знали, что нужно изобретать.

— Это мы понимаем. Для этого ты нам и нужен.

— Но раскопки остановились, вы же знаете об этом?

— Знаем. И пока решается этот вопрос, ты нам нужен сам. Мы хотим, чтобы ты встречался с нашими учёными и директорами наших предприятий. Нам нужен твой опыт и знания.

— В целом, я могу встретиться. А когда?

— Мы предлагаем работать на нас. Это означает, что ты поедешь с нами в Кермин. И там у тебя будет постоянная работа консультантом.

— Мне надо подумать. У меня есть девушка. И другие дела ещё есть.

— Мы тебе будем платить сорок золотых в месяц. А также оплачивать жильё, бесплатная еда в наших ресторанах, служебный автомобиль с водителем, если надо.

— Это очень щедрое и заманчивое предложение. Я готов приступать через месяц. Точнее, я подумаю и скажу, но, скорее всего, я соглашусь.

— Мы хотим уже начать наше сотрудничество. Завтра мы уезжаем вечером в Кермин. Тебе надо принять решение и прийти к нам сюда до пяти вечера воскресенья.

Игорь поблагодарил за предложение и, поняв, что встреча окончена, попрощался и встал уходить из зала. Они с Толиком вышли и пошли к лифту. И тут за ним вышел Покос и сказал Толику: “Потеряйся на пять минут”. Толик молча ушел вниз по ступенькам, а Покос показал Игорю на дверь лифта. Они зашли в лифт и поехали вниз.

— Ты же сейчас работаешь с Викарием. Мне нужно с ним встретиться.

— Да, работаю с ним.

— Я хочу встретиться с ним наедине. У нас есть неоконченное дело. Устрой мне встречу сегодня.

— Но я так не могу. Как я устрою её?

— Скажи мне, где он будет сегодня вечером?

— Не знаю, мы с ним не настолько близки.

— Позвони ему и скажи, что есть дело, и пусть он приедет к тебе на встречу.

— Я не знаю, что там у вас за дело. Но я в этом участвовать не буду.

— Я тебя прошу по-хорошему. Помоги мне. Мне надо с ним сегодня встретиться.

— Встречайся, но без меня.

Покос достал нож и ткнул им в спину Игоря с такой силой, что нож прорезал пиджак и проткнул слой кожи. Игорь закричал больше от страха, чем от боли.

— Ты что, голова, меня не понял? Вроде умный парень. Идём, позвонишь ему. Или ты уедешь на больничный, а не домой.

Они вышли из лифта, Покос спрятал нож, и пошли в фойе гостиницы. Подошли к телефонному аппарату, висящему на стене в стороне от людей. Игорь спросил, что говорить надо. Покос сказал, чтобы он позвал его обсудить грандиозную идею в бар “Хильда” и сказал адрес. Игорь послушался и набрал Викария, тот был дома. Он всё сказал, как ему велел Покос, и на вопрос Викария, что за идея и что за бар, ответил: “Это срочно надо обсудить, приезжай!” И повесил трубку. После этого спросил у Покоса: “Всё? Я могу идти?” “Нет, конечно, ты идёшь со мной. Сейчас прощаешься с Толиком и едем в тот бар”.

Они прошли мимо Толика, Игорь сказал, что у них дело, и бегло пожал ему руку на прощание. Толик проводил их взглядом и, пожав плечами, ушёл по своим делам, так и не поняв ситуацию. Покос посадил Игоря в машину, там сидел ещё один парень, по виду явно спортсмен из их клуба. Покос скомандовал, куда ехать. Игорь потерял волю к сопротивлению и сидел молча, как овца на заклание. Приехав на место, все вышли из машины, и Покос повёл Игоря в бар. Там они поздоровались с барменом и сказали официанту, что они будут сидеть в нише. Там был столик внутри ниши, нельзя было сказать, что это отдельная комната, но большая её часть была внутри, а наружная была видна. Покос посадил Игоря напротив себя так, что его было хорошо видно, тогда как Покоса можно было увидеть только подойдя близко к столику.

Так они сидели и молчали. Покос не нуждался в собеседниках, а Игорь не знал, что сказать. Он понимал свою роль в этой ситуации, и от этого ему было противно. А встать и уйти было страшно. К тому же он уже позвонил, значит, Викарий уже едет сюда. Теперь всё, что он мог, это предупредить Викария, когда тот зайдет в зал или нет. Если он предупредит, то станет врагом Покоса, и это было страшно. А если не предупредит, будет трусом, подставит Викария и поссорится с ним. Это уже не говоря о возможных последствиях для Викария. В таких размышлениях Игорь проводил время до приезда своего патрона.

Викарий сидел дома без дела, ждал вечера и похода к “Белис”. За Наташей ещё было рано ехать, поэтому, когда позвонил Игорь, он без энтузиазма, но решил поехать, всё равно надо время скоротать. Водитель ждал под домом в машине, а Валера с Мустафой отошли за сигаретами. Викарий не хотел их ждать, но всё равно с ними потом в клуб ехать, поэтому решил дождаться. Когда он увидел своих охранников, то выругал их за то, что долго ходят. Те оглянулись друг на друга, типа чего на них кричат, и обиженные сели в машину.

Приехав к бару, водитель нашёл место для парковки. Викарий вышел из машины и сразу пошёл в бар. Валера с Мустафой закурили сигареты перед входом в бар и остались там. Викарий зашёл внутрь, оглядевшись по сторонам, увидел вдалеке сидевшего Игоря и направился к нему. Подходя всё ближе, он обратил внимание на то, что Игорь смотрит на него, но не встаёт и не идёт на встречу здороваться. Это было странным. Подойдя совсем близко, он увидел сидевшего напротив Игоря Покоса с довольной, зажатой улыбкой.

— Какого чёрта? Игорь, твою мать, что ты наделал?

— Извини, у меня не было выбора.

— Садись, не стой над головой, — гаркнул командным тоном Покос.

— Что тебе надо? — у Викария от страха дрожал голос.

— Ты мне создал немало проблем. Будем их решать.

Викарий колебался и не садился за стол. Посмотрел назад на пути отступления, но там уже стояло пару человек с разных сторон. Было понятно, что он попал в ловушку и бежать не получится. Тогда он нехотя отодвинул стул и сел за стол. Покос, в свою очередь, встал и, обойдя стол, свесился над Викарием, потом сел на стол сбоку от него.

— Ну что, сучёныш, попался? Думал, я это так просто оставлю? Первое, что ты сделаешь, это скажешь своему папочке, чтобы сняли все обвинения и дела потеряли на меня и на клуб в налоговой.

— Что ещё? — спросил Викарий с вызовом.

— А ещё вставай на колени и проси прощения, — доставая нож и поднося его к лицу Викария, сказал Покос.

Викарий отстранился от ножа. Покос почувствовал радость маньяка и начал издеваться над жертвой дальше.

— Ты что, меня плохо слышишь? А ну на колени, червь! Ты думал, что ты чего-то стоишь? Ты дешёвка, папенькин сыночек!

И тут Покос полоснул ножом Викария по лбу. Тот отпрыгнул и схватился рукой за лоб, оттуда полилась кровь. В этот момент Покос шёл на него, и вдруг Викарий достал пистолет и закричал: “Стоять, подонок!” Покос остановился с нелепой улыбкой, оставшейся от его преимущества ещё секунду назад.

— Что это за игрушка у тебя? А ну брось!

— Всем стоять! — крикнул Викарий, увидев, как парни начали к нему приближаться сзади.

— Ты же не будешь стрелять, сосунок. Был бы ты мужчиной…

Покос попытался напасть резко на Викария, и раздался выстрел, потом ещё и ещё. Викарий зажмурил глаза и стрелял перед собой. Покос упал на колени, схватился за грудь и упал на спину. Он лежал, и в его глазах было удивление, он не понимал, как так произошло. Этот взгляд сменился страхом, он начал терять сознание и закрыл глаза. Викарий же открыл глаза и кричал, чтобы все оставались на местах, а сам начал быстро идти к выходу. На выходе сидели на земле Валера с Мустафой. Их побили молодчики Покоса и стояли возле них, чтобы они не встали с земли. Викарий навёл на них пистолет и скомандовал уйти. Валера с Мустафой поднялись, и втроём побежали к машине. Сели и, резко протерев шинами об асфальт, юзом рванули с места.

Внутри оставался Игорь. Он после начала разборок забился в угол стола и там просидел всё время. После выстрелов Викария он как очнулся, преодолел себя, встал и выбежал из бара. Его никто не останавливал. Те парни, что были внутри, бросились к Покосу. Игорь бежал из бара, что было сил, как будто за ним гонится стая злых собак. Спустя пару кварталов он начал сбавлять ход и остановился. В голове была каша, он ничего не мог понять. Мысли метались, и нужно было идти дальше. Он шёл и пытался избавиться от этих мыслей, они причиняли ему внутренние страдания. Теперь он был изгоем для Викария, для его отца и для этого города. Покос его просто использовал, и нельзя сказать, что он готов ему как-то был помочь в жизни. Оставалась надежда на Толика и Александра. Но что и как теперь будет, он не понимал.

Викарий скомандовал ехать сразу домой к отцу. По дороге всадил Валеру с Мустафой. Они ему в ближайшие дни как телохранители не понадобятся, поэтому они получили команду залечь на дно. Если их вызовут на допрос, то они были на улице, там на них напали, а потом отпустили. Что было внутри, они не знают, и Викария не видели вообще. По приезду к отцу его дома не было. Дворецкий сказал, что он уехал в село, распорядился готовить ужин. Поэтому его ждут сегодня. Викарий прошёл в его кабинет, налил дорогой виски и пил стакан за стаканом. А внутри всё продолжали бушевать чувства, и он совсем не пьянел.

Рафаил приехал домой и сразу от дворецкого узнал, что у него гости. Викарий сидел в его кабинете, закинув ноги на стол и допивая бутылку виски. Рафаил молча уставился на сына. Викарий пытался сфокусировать зрение и понять, кто перед ним стоит. Потом понял, что это его отец, попытался сказать заплетающимся языком: “Папа, я его убил”. Рафаил подошёл, взяв его за одежду, начал трясти и кричать на него: “Что ты сделал!” Викарий попытался собраться, но язык заплетался, и он только выдохнул и сказал чуть слышно: “Покос больше не проблема”. Рафаил понял, что случилось страшное, но его сын жив и невредим. Сегодня с него толку не будет, он позвал дворецкого, и они отнесли его в гостевую спальню и положили на кровать. Он ещё пытался что-то сказать, но было непонятно, что он говорит, и Рафаил оставил его, закрыв дверь.

Утром Викарий проснулся ни свет ни заря и сразу пошёл искать отца. Тот спал ещё, поэтому он пошёл на кухню, выпил графин воды и потом полез искать себе завтрак. Так сложилось, что накануне он не ужинал. Планировал поехать с Наташей и только теперь вспомнил о ней в принципе. Наверное, она на него обиделась. Но это сейчас вообще была не проблема. Теперь проблема была не сесть в тюрьму. Викарий был без понятия, ищет его уже полиция или ещё нет, заложили ли его свидетели или сбежали с места преступления. Да он даже не знал, жив или нет сам Покос. Может, он выжил? А может, сейчас постучится в дверь наряд полиции, что же делать тогда? “Главное успеть позавтракать, не так уж и много от жизни бывает надо”, — подумал Викарий.

Несмотря на стресс, аппетит у него был хороший. Он плотно позавтракал и поставил вариться кофе, и тут на кухню зашёл Рафаил. Он молча смотрел на сына и на кофеварку. Сказал: “Сначала кофе, потом расскажешь всё по порядку”. Они сели оба ждать, пока закипала вода, потом что-то начало шуметь внутри кофемашины, потом звуки пара горячей воды, потом потек ручеёк ароматной жидкости. Разлив по чашкам дымящийся чёрный кофе, застучали ложками с сахаром, и всё это происходило в полном молчании. Наконец выпили по глотку и приступили к разговору. Викарий рассказывал, Рафаил уточнял и задавал вопросы по ходу повествования.

— Что мне теперь делать? — спросил Викарий, закончив рассказ случившегося.

— Чуть позже я позвоню, узнаю у полиции, что у них есть по этому делу, есть ли свидетели. А тебе нужно алиби. Где твоя Наташа вчера была?

— Должна была со мной ехать ужинать и в “Белис”.

— Найди её и узнай, где она была. Узнаем, может ли она быть твоим алиби. Если не она, кто у тебя ещё есть?

— Водитель и охранники. Но я им уже сказал, что они меня не видели.

— Будут запасным вариантом, если дело передадут в суд.

— Я не хочу в тюрьму! — чуть не заплакал Викарий.

— Возьми себя в руки. Думать надо было вчера насчёт этого. Теперь уже дело сделано. Надо думать, как выйти из этой ситуации. И мне теперь надо думать, как быть. Я сегодня еду к Полески. Мне и так хватает проблем, так ещё ты подкинул. А ты думал, как мне теперь управлять магистратом с Вениамином, после того, как ты убил его сына?

— Пап, это случайно вышло, я испугался!

— Перестань себя винить. Сделал и сделал. Всё! Тебе ничем не помогут твои сожаления.

— Ещё Игорь, гадёныш, меня предал. Это же надо! Я ему доверял, работу дал, жильё, перспективы. Неблагодарная тварь!

— Да, и это ещё некстати. С кем теперь нам портал активировать? Если он ключ, то теперь этот ключ выпал у нас из рук.

— Ну, ты же не просишь меня закрыть глаза на его предательство?

— Нет. С раскопками и так не клеилось. Видимо, придётся оставить их на время, пока не разберёмся с более важными делами: с Покосом и с Полески. А потом ещё с Вениамином.

— Всё равно все узнают, рано или поздно. Я теперь убийца.

— Да, на время твою публичную карьеру надо притормозить. Будешь теперь жить в тени. Переведи весь фокус внимания по арт-центру на Бэллу.

— Хорошо, мне и не сильно хотелось быть публичным. А теперь и не получится.

— Да, пока всё не уляжется, пару лет точно.

Рафаил не успевал перестраивать стратегии внутри себя. То одни были планы, то резко менялись на другие, теперь на третьи. Он ломал голову, как возобновить раскопки, а теперь ему до этого вообще нет дела. Ломал голову, как обнаружить врагов, и получил самого богатого человека города своим кровным врагом. Вариант, что Вениамин простит их, он не рассматривал. Он может закрыть глаза, если дело до суда не дойдёт и не смогут ничего доказать, но не простить. Как ему теперь дальше управлять городом с таким сильным врагом внутри? Теперь без помощи Полески ему будет тяжело удержать тот уровень власти, что у него был. И теперь надо срочно искать его благосклонности. А он ещё вчера хотел покуситься на его власть. Вот так всё течёт, всё меняется.

Закончив дела с сыном, Рафаил сел в машину и выехал в Кермин на встречу к своему боссу. Сказать, что эта поездка была ему неприятной, это почти ничего не сказать. Он ехал на поклон к тому, с кем собирался соперничать и вынашивал планы борьбы с его людьми в городе. Да, и ещё после звонка начальнику полиции он узнал, что его сына подозревают в убийстве. Покос скончался от полученных ран в больнице, не приходя в себя. Есть свидетели, которые видели и могут дать показания, что это сделал Викарий. И даже глава отдела расследований, которого уже отстранили, ему тут не поможет, а наоборот. Все, кто считали своего начальника хорошим руководителем теперь ополчатся и смогут отомстить Рафаилу и Викарию. Если рядовых полицейских трудно отнести к сообразительным людям, то уж следаки явно обо всём уже догадались и поняли, откуда ветер дул с Прокопьевым.

Чем ближе был Кермин, тем хуже было настроение у Рафаила. Приехав в особняк Полески, он забежал на ступеньки дома с резвостью полного сил молодца, пытаясь физическим упражнением разогнать себе настроение. Этому приёму он давно научился: когда нет настроения и тоска овладевает, бороться с ней надо через физические упражнения, даже если они бессмысленны. Можно начать что-то мыть, чистить, перекладывать, ходить, бегать, отжиматься — главное отвлечься от грустных мыслей. Через время настроение улучшается, и находятся варианты и пути выхода из сложных ситуаций. Но в этом случае резкая пробежка по лестнице не могла спасти ситуацию. Зайдя в дом, его встретил помощник Полески Александр и провёл его в кабинет шефа.

— Доброго здравия, Максимилиан. Прибыл по твоему зову.

— Проходи. Нам есть о чём поговорить.

Рафаил прошёл и присел в кресло. В этом кресле была низкая посадка сидушки, такая, что у него колени согнулись под углом больше 90 градусов. От сидения в таком кресле было неловко, хотя оно казалось очень удобным и мягким.

— Что же ты, голубчик, посчитал себя орлом? Решил покусать руку, которая тебя кормит?

— Это недоразумение. У нас возникли проблемы между сыновьями с Вениамином.

— Ты мне ваньку не лепи. Побольше тебя пожил, имей уважение и не гони пурги.

— Со всем уважением, так и есть. Я защищал сына.

— Что за раскопки с бойней ты устроил в лесу возле Мирного?

— Это отдельная тема. Хотел вам всё рассказать и попросить вашей помощи в этом проекте, но думал начать самому, чтобы прийти с результатами.

— Я слушаю.

Дальше Рафаил рассказал всё, что он знал о портале, Игоре и другом мире, где технологии более развиты. Но немного привирал: говорил, что так и не верит тому Игорю и не хотел подставлять себя непроверенной информацией, поэтому ничего не говорил. Умолчал также о своём визите в Мирное и встрече со старостой. Сказал, что сейчас не может найти выхода из сложившейся ситуации.

— Значит, на тебе обеспечение раскопок. Курировать всё будет Александр. Если я узнаю, что ты не подчиняешься и суёшь палки в колёса — пеняй на себя.

— Понял. А что с Вениамином, вы решите вопрос?

— Сами сделали, сами и решайте. Я вам что, благотворительная организация, помогать идиотам?

— Хорошо.

— Прокопьева восстановить.

— Сделаю.

— Это последний раз, что ты меня разочаровал в этом году, понял?

— А если Вениамин мне заблокирует работу магистрата, и это остановит ваши выплаты?

— Значит, мне больше не нужен такой глава города. Всё просто. Дальше ты сам поймёшь?

— Всё понял. Спасибо, что уделили мне время. Я могу идти?

— Свободен.

Вся беседа прошла как унижение Рафаила. К своим собакам Максимилиан был более добрее, чем к своему главному источнику доходов. По крайней мере, таким считал себя Рафаил. А с другой стороны, это ещё не самый плохой исход. Если бы у Полески были доказательства того, что Рафаил хотел покуситься на его власть, он бы не уехал отсюда уже никогда. Поэтому он, как побитая собака, поджав хвост, быстро ретировался в машину и даже не остановился поговорить с Александром насчёт раскопок. Александр от неожиданности аж развёл руками и немым вопросом: “Куда?” Машина тронулась с места, и он уехал назад, к себе в Домир.

Глава 26. Последствия

Игорь в тот злополучный день пришёл в отель и понял, что потерял всё: номер в отеле скоро заберут, Николай Игоревич не сделает документы, а если патруль полиции его заберёт без документов, звонить будет некому. Единственное, что у него осталось — это Света. А ещё возможность на следующий день принять предложения Александра и уехать с ним в Кермин. Что Игорь и собирался сделать. Сказал Свете собираться, и тут его ждал сильный удар — Света ему отказала. Сказала, что не хочет ехать в Кермин, ей понравился Домир, и она ехала сюда. Игорь не мог поверить её словам и до следующего дня думал, что это её какие-то капризы, о которых он ещё не знает. В воскресенье она собирала сумки вместе с ним, у него отлегло на душе: его любимая едет с ним. И когда они вышли из отеля, за Светой заехал статный мужчина на хорошей машине. Она повернулась к Игорю, пожелав ему удачи, попрощалась и поцеловала в щеку на прощание.

После этого Игорь какое-то время стоял, а потом ноги начали подкашиваться, он быстро пошел, и неуклюже сел на скамейку. Его жизнь была полностью разбита: его мечты, надежды, перспективы. Так он сидел полчаса-час и не мог прийти в себя. Сердце стучало, как во время бега, но не было сил подняться со скамейки. Внутри был огромный комок, из-за которого было трудно дышать и даже сглотнуть слюну. Внутри тела всё сжалось, и он сидел в напряжении, как согнутый гвоздь. Потом он вспомнил, что ему пора в отель “Бристоль”, где его ждёт Александр и кое-что у него в жизни ещё осталось. Собравшись с силами, он дошёл до гостиницы. Возле неё уже крутился нервный Толик. Он сходу начал кричать, что вчера такое было, такое было, но Игорь уже знал, что было вчера, и был этому свидетелем даже.

Так Игорь уехал в Кермин. Единственным человеком, с кем он там общался более-менее, был Толик. Толик был скользким типом, с которым даже общаться свободно можно было только хорошо выпив. Обсуждать с ним что-то личное не хотелось, общались в основном по работе. Игорь за прошедшие два месяца в Кермине рассказывал группе людей о технологиях своего мира: какие устройства есть, как они работают, что делают, сколько стоят — всё, что знал. И люди делали картотеку на те изобретения, которых ещё нет в этом мире. Дальше проходили какие-то другие совещания, куда Игоря не звали. Он не был членом команды и важным персонажем этой работы, он был подопытным шимпанзе, которому давали бананы и доставали из него полезную информацию.

Хоть и прошло два месяца, он не мог забыть Свету. Ему было там хорошо с ней, как не было ни с одной девушкой до неё. Ему было так жалко, что она его бросила, точнее, что она теперь радует другого, а он один и без неё. Вечерами он напивался. Хорошо, что ему платили его сорок золотых, и этого вполне хватало на все Игоря потребности. По выходным он гулял с Толиком по клубам, но теперь его не интересовали девушки. Он только искал взглядом Свету: а вдруг она передумает и вернётся к нему? А вдруг она будет в Кермине и он её случайно встретит? Вступать в общение или что-то большее с другими ему не хотелось. Ещё не зажила рана от Светы.

Игорь не мог понять, за что ему такие страдания? Почему его кинула Света? Ведь он так добр был к ней: забрал её из села, дал где жить, обеспечивал, не жадничал денег, покупал ей платья и другую одежду, водил в кафе и рестораны, ходили в “Белис”. А она, неблагодарная, так легко променяла его. И получается, она его не любила, была неискренней, притворялась? Но он вспоминал, что и ей было очень хорошо с ним в моменты близости. Не могла же она притворяться так! Тяжело ему было. Радости в жизни не было, кроме, может быть, алкоголя. И то это больше было отвлечение, чем радость. Игорь в очередной раз задумывался о справедливости в жизни и понимал, что её нет. Жизнь несправедлива, и надо с этим смириться и жить дальше, как-то действовать и что-то строить. Но пока сил не было, поэтому он плыл по течению, по течению своих последствий.

Викарий первую неделю после происшествия прятался у отца. Его объявили в розыск. Отец ему дал лучшего адвоката, и тот подавал запросы и использовал все свои юридические способности. В итоге добился, чтобы он проходил по делу как свидетель, а не как подозреваемый. Алиби с Наташей было невозможно, она поехала в “Белис” сама в тот день. Обиделась, что Викарий про неё забыл, не заехал и даже не позвонил. Потом только она узнала, что произошло, но уже было поздно: её видели в клубе десятки человек, и видели, что она одна.

Следующие полтора месяца Викарий ходил с адвокатом на допросы и готовились к суду, потому что полиция, несмотря на давление со стороны отца, собиралась предъявить ему подозрение в убийстве. Их стратегия была перевести убийство в неумышленное и самооборону. Викарий морально готовился к худшему варианту, что ему придётся отсидеть в тюрьме год или два. На полные семь лет его не посадят: адвокат сделает своё дело, да и фамилия отца повлияет на судей. Никто не захочет давать ему средний или максимальный срок.

В это же время внутри Викария проходила трансформация его взглядов на жизнь, планов и самого ядра. Как это ни странно, он был рад своему поступку и даже начал гордиться им. Он нашёл управу на обидчика и показал всем, из какого он теста. Теперь его боялис,ь и к нему выросло уважение. Надо заметить, не в той части общества, где проходил процесс открытия арт-центра “Унион”, а в другой. Но это радовало Викария. Теперь ему не нужно метаться между публичной деятельностью и своими теневыми доходами. Теперь можно сосредоточиться на чём-то одном, и он знал, на чём.

Через месяц после происшествия они совершили погром предприятия по производству лимонадов. Всё прошло, как спланировал Викарий, кроме того, что на предприятии было три сторожа. Точнее, сторож и его двое друзей, с которыми он там выпивал и играл в карты ночью. И во время входа на предприятие один из новобранцев проломил одному деду голову, и тот скончался в больнице. Но это был несчастный случай. По городу уже поползли слухи, чьих это рук дело, и это ещё сильнее укрепило позиции Викария на том пути, которым он выбрал пойти. Директор предприятия наверняка понял, что произошло, и Викарий уже ждал, когда тот выйдет на связь. И придумал ему штраф — увеличение ежемесячных платежей в два раза. А если он решит закрыться, ну что ж — он ему напомнит тот момент, с какого всё пошло не в ту сторону.

Отношения с Бэллой тоже изменились. Она начала поддерживать его и взяла на себя всю официальную функцию по арт-центру. Она понимала, в каком Викарий положении, и он ей объяснил, что он вынужден был совершить поступок, чтобы спасти свою жизнь. Поэтому в её глазах он был героем, и, несмотря на её нелюбовь к тёмным делам, она начала его поддерживать и не расторгла их договор о совместной деятельности. Арт-центр уже готовился к открытию. Бэлла заканчивала готовить шоу-программу и обзванивала список VIP-гостей, приглашая их на открытие. Автомат по отбеливанию теневых доходов скоро должен был заработать.

Команда Викария начала расширяться. К нему просились разные парни, но он пока не спешил брать всех. Дима встал на ноги и вернулся к своим обязанностям. Только его бросила блондинка Даша, поэтому он стал ещё злее и агрессивнее. И они с Викарием планировали, какие предприятия в городе ещё не платят кому-то за защиту и как им начать с ними работать. Теперь у них было два варианта работы: или чтобы им платили за защиту, или помочь с отмыванием доходов через арт-центр. Это делало их более интересными, чем их конкуренты на рынке теневых услуг по защите. Только они не учитывали возможное недовольство конкурентов этим фактом.

К тому же Викарию не на кого было положиться. Его не так давно предал Толик, который был с ним больше пяти лет. Предал Игорь, хотя он к нему очень хорошо относился и готов был крепко дружить. Поэтому он не знал, кому доверить какой участок работы, если его таки посадят в тюрьму. Исключать он этого не мог и доверять никому теперь тоже не мог. Вспоминал слова отца, что доверять нельзя никому. Миша с Кешей больше подходили для его публичной деятельности, а Дима — для основной. Но публичной деятельности у него уже не было и не предвиделось. А оставлять одного Диму с его Валерой и Мустафой он почему-то опасался. И, не зная, как решить этот вопрос, злился на обстоятельства.

Рафаил после поездки к Полески ощущал себя виноватым и слабым. Даже на работе в магистрате все обратили внимание на изменение его поведения. Но в чужих глазах это было очевидно, ведь его сын вляпался в такую историю, из которой даже глава магистрата его может и не вытащить. И главное, он теперь не знал, что делать. Полески поставил его на растяжку: либо он добьется начала раскопок, либо он не нужен клану своего шефа. А это могло означать очень плачевные последствия. И продолжить раскопки он не мог. Во-первых, Всеволод представлял реальную силу; во-вторых, он не хотел идти войной на своего бывшего друга, и к тому же, ради чего? Ради амбиций его шефа. А он здесь просто исполнитель.

Ближайшие полтора месяца ему пришлось водить Александра за нос, рассказывая ему о продвижении дела с разных сторон, а потом объясняя о заминках и ситуациях, которые они выдумывали и даже инсценировали с Николаем Игоревичем. И у них уже заканчивались варианты тянуть время. Нужно было что-то делать, а что — они не знали. Давление со стороны Полески усиливалось, и скоро от него поступит финальное предупреждение, после которого ему придётся выбрать: либо идти войной на Всеволода, либо, отказавшись, начнется война с Полески. Он даже отправил политтехнолога к Марфе Петровне, и они там начали исследовать вариант выборов. Но, по словам технолога, для анализа и подготовки плана действий уйдёт пару месяцев. У них не было столько времени. А до самих выборов и победы на них может уйти полгода-год, если не больше.

Вторая проблема был Вениамин. Он перестал владеть собой и постоянно устраивал словесные потасовки на заседаниях магистрата. Стал открыто выступать против всего, что связано с Рафаилом. Остальные понимали причину, по которой он так действовал, но и приглядывались к реакции и действиям Рафаила. А действительно ли он царь зверей, или, может, он самозванец, который долгое время скрывался за образом главы города. Вениамин постоянно подливал масло в огонь и бил именно в эту цель. Он говорил, что Рафаил на самом деле менеджер, а не глава города. И они, как магистрат, имеют больше власти и полномочий, чем он. Просто раньше ему разрешали быть главой города, но этому времени пришёл конец.

Рафаилу нужно было каким-то способом погасить этот внутренний пожар, но он не мог понять, как это сделать. Он перекрыл несколько финансовых потоков Вениамину, но тот стал ещё агрессивнее и громче, вместо того чтобы прийти и искать компромисс. Похоже, он для себя сделал выбор: бороться с Рафаилом до конца, чего бы это ему ни стоило. А такой враг, который ничего не боится потерять, — самый опасный. Поэтому Рафаил находился на растяжке не только с Полески и Всеволодом, но и ещё на шатающемся стуле главы магистрата. Следующие выборы будут через полгода, и к тому времени Вениамин добьётся своего, и Рафаила могут не выбрать на следующий срок.

И при всём этом многообразии проблем ещё был его сын. Как он ни старался, все, с кем он общался, говорили ему, что, учитывая обстоятельства, нужно, чтобы его сын сел за решётку. Весь город уже знал про убийство. Убили сына самого богатого человека в городе, и убил сын главы магистрата. Такое дело замять не получится, слишком много внимания. Рафаил давил на всех, но сам понимал, что они правы. А позволить сыну сидеть в тюрьме для него был личный страх из того же времени, когда его отмазали люди Полески, и он не испытал на своей шкуре все ужасы их тюрем. А они были местом, где ломают даже сильных духом. И кем выйдет оттуда его единственный и любимый сын — ему страшно было представить.

В селе продолжала накаляться обстановка. Жители заметили, что у Марфы Петровны на ферме появился горожанин. Он периодически знакомился и общался с работниками фермы и задавал странные вопросы. Поползли слухи, что Марфа что-то планирует по взаимодействию с городом. Также она распускала слухи, что в скором времени может быть предпринята вторая попытка проведения раскопок и Всеволод может снова повести туда людей. А это опасно для жизни, и они могут погибнуть за никому не нужные развалины храма. Люди из города не собирались и не собираются лезть к ним в деревню. Они хотят всего лишь заняться раскопками древнего храма. Максимум будут покупать у них еду или платить за ночлег. И вместо сотрудничества старый маразматик собирается с ними воевать, рискуя жизнями односельчан.

Всеволод никак не реагировал на эти слухи. Марфа ожидала с каждым новым днём увидеть его у себя на пороге кабинета и готовилась к этой беседе, но он всё не шёл. Всеволод занимался своими делами: учил детей в школе и уделял внимание своей семье, и не лез в дела городских или активность Марфы Петровны. Вячеслав пошёл на поправку и уже приступил к работе, правда, ещё аккуратно и в полсилы. Виталий тоже стал мастеровым и переехал жить к Вячеславу; у него на территории они строили ему отдельный домик. Места там было много, а выращиванием огорода у них особо не увлекались. Они больше специализировались на выращивании куриц и овец. Поэтому их территория не была засажена ценными персиками, черешнями, абрикосами или грядками под огурцы и клубнику.

Любава начала отношения с одним из победителей силовых соревнований. Из них намечалась интересная пара: оба были крепко сложены и побеждали в танцах и единоборствах. Её наставница Полина активнее начала учить её мастерству травничества и основам лекарской работы. Из-за этого Любава переживала, что с Полиной может что-то худое случиться. Хотя сама Полина отрицала всяческие опасения и говорила, что Любава теперь взрослая, и скоро у неё будут дети, и ей будет не до учёбы, поэтому она торопится передать знания. Любава понимала, что это не вся правда, и старалась больше времени проводить у Полины.

В селе было неспокойно. Было ощущение, что скоро будут происходить события, так или иначе связанные с раскопками и приездом городских. Кто-то ожидал этого с энтузиазмом, а кто-то опасался и страшился нарушения их привычной жизни и порядков. Молодежь в большинстве своём рвалась в бой с городскими, а другие выспрашивали, какие подарки им могут привезти. Пошёл слух, что будут приезжать из города и дарить им всякие вкусные сладости и приспособления для прослушивания музыки, телевизоры и фотоаппараты. Кто-то даже говорил, что могут дарить мотоциклы, но не всем, а тем, кто будет им помогать на раскопках. Поэтому единства взглядов в селе на будущее не было. Всё будет решаться по ходу дела.

Таким образом завершился один цикл событий, и начинался следующий.