Былое величие

Глава 1 Начало

Жара давила на город, и давила она сильнее всего на Леху. Очередной взгляд отца – устало-разочарованный. Очередной смешок в его спину у подъезда. Очередное сообщение в чате, оставленное без ответа. "Придурок. Лузер. Тормоз..." Слова висели в липком воздухе, прилипая к коже. Леха дернул дверь на себя – щелчок замка прозвучал как приговор. Надоело.

Ноги сами понесли его прочь от асфальта, бетона и чужих взглядов. В лес. К единственному месту, где он мог дышать. Где шум воды заглушал шум в голове. "Секретное место" – так он называл его с детства. Небольшой, но шумный водопад, падающий со скалы в изумрудную чашу. Сюда не доходили тропинки.

Скинув кроссовки и майку, Леха шагнул в ледяную воду. Мурашки побежали по коже, смывая липкий стыд и злость. Он нырнул с головой, чувствуя, как пузырьки воздуха щекочут лицо. Тишина. Холод. Только я и вода.

Вынырнув, он откинул мокрые волосы со лба. И замер. За стеной падающей воды, в полумраке маленькой пещерки, где всегда была только сырая скала... что-то блеснуло. Не так, как блестит мокрый камень. Иначе. Словно там была... щель? Или проем?

Сердце екнуло. Страшно? Да. Но любопытство, то самое, что всегда водило его носом куда не надо, оказалось сильнее. Что там? Никто же не знает про это место... Он подплыл ближе, протиснулся за ревущую завесу воды. Воздух в пещерке был влажным и прохладным. И да, на задней стене – трещина. Нет, не трещина. Почти проход. Заваленный камнями, но...

Леха, не думая, начал растаскивать камни. Ладони скользили, о камень больно ударил коленкой. Наконец, дыра стала достаточной. Он протиснулся в темноту, вперед, на ощупь. Прошел несколько шагов по узкому ходу. Ничего. Пустота. Разочарование начало подкрадываться. И чего я ожидал? Сокровищ?

Он развернулся, чтобы ползти обратно. Вылез. И оказался не в знакомом лесу у водопада.

Тишина. Гнетущая, абсолютная. Воздух пах пылью, гарью и чем-то сладковато-гнилостным. Солнце... их было два? Одно большое, тусклое и красное, как грязный фонарь, другое – маленькое и ядовито-зеленое, низко над горизонтом. Лес был... не лес. Странные, корявые деревья с черной корой, огромные грибы-зонтики, колышущиеся в безветрии. А на опушке, там, где должен быть холм... высились руины. Огромные, скелеты зданий, оплетенные лианами цвета ржавчины. Ни звука цивилизации. Ни голоса. Ни следов людей. Только тишина, чуждые запахи и пара чужых солнц в небе.

Леха обернулся. Водопад? За его спиной была лишь серая скала, сочившаяся тонкой, густой струйкой подобия воды в маленькое, маслянисто-черное озерцо. Прохода назад не было. Он был здесь. Один.

Холодный ужас от незнакомого пейзажа сменился ледяным шоком. Перед глазами Лехи, прямо в воздухе, всплыли полупрозрачные, мерцающие синеватым светом символы, будто проецируемые на стекло очков, которых у него не было.

СТАТУС

Здоровье: 10/10

Ловкость: 4

Сила: 3

Интеллект: 6

Удача: 1

"Что?!" – вырвалось хриплым шепотом. Он инстинктивно отшатнулся, споткнулся о корявый корешок странного черного растения и тяжело шлёпнулся на голую задницу в пыль грунтовой дороги. Больно стукнулся копчиком. Здоровье: 9/10 – мелькнуло перед глазами, цифра "10" сменилась на "9".

"А-а-а!" – Леха зажмурился, тряхнул головой, сжал кулаки. Панель не исчезла. Она висела в правом нижнем углу его зрения, ненавязчиво, но неумолимо. Он попробовал сфокусироваться на слове "Ловкость". Ничего. На цифре "4". Снова ничего. "Убрать! Исчезни!" – прошипел он. Панель осталась.

Сердце бешено колотилось. Это галлюцинация? От удара? От страха? Или... это часть этого мира? Как телефон, только в голове? Мысль была чудовищной. Он осторожно поднялся, оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что из-за кривого ствола дерева цвета запёкшейся крови сейчас выскочит тот, кто эту панель ему врубил. Но вокруг была лишь гнетущая тишина, нарушаемая странным потрескиванием гигантских грибов где-то в чаще.

Он посмотрел на свои руки. Грязные, в царапинах от протискивания через скалы. На худые ноги в мокрых, уже покрытых серой пылью трусах. Сила: 3. Ловкость: 4. Вспомнил, как еле растаскивал камни у водопада, как споткнулся только что. Да, похоже на правду. Он всегда был не самым сильным, не самым спортивным. Интеллект: 6. Шесть из... скольки? Десяти? Ста? Это хорошо или плохо? В школе он учился неплохо, но гением не был. А вот Удача: 1. Это резануло глаза. Единица. Самая низкая цифра. Ну конечно. Мне, которому всегда не везет. Попасть в другой мир? Пожалуйста! Но только голым, без сил, и с удачей на уровне амебы. Горькая усмешка сорвалась с губ. Здоровье: 9/10 – напомнила панель.

Он тряхнул головой, пытаясь игнорировать мерцающие цифры. Паника не помощник. Надо выживать. Грунтовая дорога – хоть какой-то признак цивилизации, пусть и давно умершей. Она вела в сторону руин. Туда, где возможно, можно было найти укрытие, воду... и ответы. Или смерть.

Сделав шаг по пыльной дороге, он тут же споткнулся о незаметный камень, едва удержав равновесие. Ловкость: 4. Удача: 1. "Вот блин..." – прошептал он, чувствуя, как учащается пульс. Каждый шаг в этом мире был испытанием, а цифры в углу зрения лишь подчеркивали его жалкие шансы. Он пошел медленнее, вжимаясь взглядом в каждый сантиметр пути перед собой, к чужим солнцам, висящим над скелетами былого величия. Панель статуса холодно светилась, безжалостный диагноз его положения: Чужой. Слабый. Невезучий.

Пыль дороги, серая и мелкая, въедалась в босые ступни Лехи. Каждый камень под ногами отзывался острой болью. Он шел вдоль колеи, сгорбившись, пытаясь игнорировать пульсирующую панель статуса в углу зрения и гнетущую тишину этого чужого мира. Руины на горизонте казались все дальше. Вода... Надо найти воду...

Жужжание.

Сначала тихое, едва различимое на фоне потрескивания странных гигантских грибов в чаще. Леха замер, насторожившись. Звук нарастал с пугающей скоростью – низкий, гулкий, словно рой разъяренных шершней, умноженный на десять. Он обернулся.

Над дорогой, со стороны, откуда он пришел, зависло черное облако. Оно колыхалось, пульсировало, стремительно приближаясь. Леха всмотрелся, и ледяной ужас сжал его горло. Существа размером с его ладонь: кожистые, тускло-черные тела, похожие на надутые пузыри грязи, четыре тонких, прозрачных крыла, вибрирующих с невероятной частотой. Но самое страшное – длинные, игловидные хоботки, торчащие из их голов. Летучие пиявки.

ТВОЮ МАААТЬ! – мысль пронеслась визгом, вытесняя все остальное. Удача: 1. Конечно, они увидели его первыми. Конечно, это стая. Сотни голодных, жужжащих игл.

Адреналин ударил в виски. Леха рванул с места, сошел с дороги, метнулся к спасительной, хоть и жуткой, чаще черных деревьев. Ловкость: 4. Он споткнулся о корень, едва не грохнувшись лицом в пыль. Здоровье: 9/10 -> 8/10 – мелькнуло предупреждение. Уже?! Он отчаянно схватил с земли что-то длинное и твердое – кривую, сучковатую палку, тяжелую и неудобную. Жалкий "посох" против тучи смерти.

Но бежать было поздно. Жужжание накрыло его, как горячий саван. Первые удары хоботков впились в спину, плечи, бедра. Острая, жгучая боль! Тонкие иглы пробивали кожу легко, как бумагу. Здоровье: 7/10... 6/10... Он заорал, дико, бессмысленно, и замахнулся палкой. Удар пришелся во что-то мягкое, черное. Раздался хлюпающий звук, брызнула вязкая, липкая черная жижа. Здоровье: 5/10. Еще удар! Еще размазанный комок на конце палки. 4/10. Еще!

Он бежал, спотыкаясь, захлебываясь собственным криком и жужжанием. Палка мелькала, превращаясь в окровавленную дубину, облепленную размазанными тельцами и черной слизью. Каждый взмах выжимал последние силы.

Руки горели, ноги подкашивались. Пиявки облепили его спину, руки, ноги, как живая, сосущая броня. Он чувствовал, как из него вытягивают жизнь, как пустеют вены. Здоровье: 3/10... 2/10... Мир поплыл перед глазами, окрасившись в серые и черные пятна. Дыхание стало хриплым, прерывистым.

И вдруг – тишина. Вернее, жужжание резко отступило, став далеким, яростным, но... не приближающимся. Леха, шатаясь, ввалился под сень первых корявых черных деревьев. Он обернулся, едва удерживаясь на ногах. Пиявки! Они клубились у самой границы леса, трепеща крыльями, но не перелетая невидимую черту. Словно боялись чего-то внутри. Спасение? Слабая надежда теплой волной пробилась сквозь боль и панику.

Здоровье: 2/10 -> 1/10

Облегчение сменилось новым приступом леденящего ужаса. Панель статуса вспыхнула кроваво-красным, пульсируя в такт его бешеному сердцу. Он почувствовал! Десятки жгучих точек на теле. Пиявки, которые успели впиться в него до того, как он пересек границу леса! Они все еще были на нем! Их хоботки все еще сосали, вытягивая последние капли его жизни. Здоровье: 1/10 -> ??? Цифра дернулась, готовая погаснуть.

Полуобморочное состояние накрыло его. Ноги подкосились. Он рухнул на колени, затем на бок, в подстилку из гниющих черных листьев. Мир сузился до жгучей боли в десятках точек и навязчивой пульсации красной цифры "1". Сквозь пелену темноты в глазах он инстинктивно начал сдирать с себя липкие, отвратительные тельца. Пальцы скользили по крови и черной слизи, отрывая одну пиявку за другой с хлюпающим звуком. Каждое движение отнимало последние силы. Выжить... Надо... выжить... – стучало в такт пульсации статуса. Но чернота уже затягивала его, как болото.

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 2 На грани смерти

Сознание вернулось волнами – сперва тупая, всеобъемлющая боль. Потом холод. Липкий, противный холод земли под спиной и засохшей черной слизи, покрывавшей его руки, грудь, ноги, как вторая кожа. Леха застонал, попытался пошевелиться. Каждая мышца, каждый сантиметр кожи кричал от пронзительной боли. Голова гудела, как улей после пожара.

Он открыл глаза. Мир плыл, расплывался, прежде чем сфокусироваться. Над ним – незнакомое небо, окрашенное в ядовито-багряные и грязно-оранжевые тона заката. Два солнца – тусклое и зеленоватое – почти скрылись за остроконечными силуэтами черных деревьев. Сумерки сгущались быстро, неся с собой новые, неведомые страхи.

Здоровье: 2/10

Цифра висела в углу зрения, тускло светясь красным – безжалостное напоминание о том, что он сейчас на волоске от смерти. Чудом... – пронеслось в воспаленном сознании. Он выжил. Отлепил всех пиявок, истекая кровью, но выжил. Силы не было ни на что. Даже дышать было больно.

Леха медленно, превозмогая прострелы в спине, повернул голову. В нос ударил запах гниющих листьев и чего-то кислого, металлического. Он лежал на подстилке из опавших черных пластин, похожих на обуглившуюся кожуру. И тут его взгляд упал на... него.

Существо сидело на корточках метрах в трех, на толстом, перекрученном корне. Оно было невелико – размером с крупную кошку, но тощей, изможденной. Кожа – морщинистая, землисто-серого цвета, покрытая струпьями и недавними ссадинами. Тонкие, костлявые конечности. И крылья... Вернее, крыло. Только одно. Другое представляло собой жалкий, заживший культяпкой обрубок, торчащий из спины под неестественным углом. Второе, целое крыло, было сложено за спиной, как рваный кожистый плащ. Голова была непропорционально крупной, с большими, круглыми, абсолютно черными глазами, лишенными белка. Они не мигали.

Демон. Мелкий, уродливый, явно потрепанный жизнью. Но демон.

Он сидел неподвижно, уставившись на Леху своими бездонными черными глазами. Любопытство? Да, оно читалось в наклоне головы, в легком подрагивании острых, как иглы, ушей на макушке. Но было в этом взгляде и что-то еще. Что-то первобытное, хищное. Голод. Не обязательно к еде. Возможно, к теплу, к жизни, к тому, что еще теплилось в этом израненном человеческом теле.

Леха замер. Даже боль отступила на мгновение, смытая ледяной волной чистого, животного страха. Демон. Слово из страшных сказок, из ночных кошмаров, ставшее явью. Он был безоружен. Он был слаб. Здоровье: 2/10. Он даже крикнуть не смог бы – только хрип.

Существо пошевелилось. Морщинистая кожа натянулась на выступающих ребрах. Оно облизнулось тонким, темным языком, похожим на червяка. Его единственное крыло непроизвольно расправилось на мгновение, обнажив перепонку, прошитую жилками и старыми шрамами, а затем снова сложилось. Черные глаза не отрывались от Лехи. В них читалось не просто любопытство и голод. Читалась оценка. Оценка слабости, уязвимости, доступности.

Он понял: спасение от пиявок могло быть лишь отсрочкой перед встречей с чем-то иным. Может быть, не менее смертоносным. Сумерки сгущались, превращая лес в лабиринт теней, а этот маленький, изувеченный демон с голодными черными глазами был его первым обитателем. И единственным свидетелем того, выживет ли "человек" в эту ночь.

Лежать и ждать смерти от клыков – плохой план. Сквозь пелену боли и слабости, Леха собрал остатки воли. Сглотнув ком в горле, он уперся локтями в липкую подстилку и с нечеловеческим усилием поднялся на дрожащие ноги. Здоровье: 2/10 – цифра дергалась, угрожая погаснуть. Каждое движение отзывалось жгучими уколами в местах, где еще недавно сидели пиявки. Он шатнулся, но удержался, уставившись на демона.

"Н-ну... что?" – хрипло выдохнул он, поднимая окровавленные, покрытые засохшей черной слизью руки в жалком подобии боевой стойки. Готовность к последнему, отчаянному рывку. К попытке хоть чем-то зацепиться за жизнь.

Демон не бросился. Не зарычал. Он лишь склонил голову набок, его большие черные глаза скользнули с Лехи... вниз. На его ноги. На засохшие, черные, липкие брызги и кусочки размазанных тел пиявок, прилипшие к коже. Взгляд задержался. Потом медленно поднялся обратно на самого Леху. Снова опустился на пятна слизи. И снова вверх.

Леха замер, не понимая. "Он что... разглядывает грязь на мне?"

Затем демон... вздохнул? Звук был странным, шипяще-свистящим, как спущенное колесо. Но в нем читалось явное разочарование. Отвращение? Голод в его черных глазах померк, сменившись чем-то вроде... брезгливости?

"Ч-чего?" – прошептал Леха, ошеломленно глядя туда, куда смотрел демон. На свои ноги, покрытые черной мерзостью. Потом на демона. "Эти... пиявки? Они тебе... не по вкусу?" – до него начало доходить, абсурдность ситуации пробиваясь сквозь страх и боль.

Маленький демон, будто подтверждая его догадку, сморщил морщинистый нос (вернее, то, что его заменяло – две узкие щелочки). Он даже слегка отодвинулся по корню назад, его единственное крыло нервно подрагивало. Его взгляд скользнул по Лехиной груди, рукам – везде, где были следы черной слизи. И в этом взгляде читалось теперь не "еда!", а скорее "фу, заразный".

Леха, не отводя глаз от демона, медленно, превозмогая дрожь, протянул руку. Не для удара. Он показал демону свою ладонь, покрытую засохшей черной жижей от пиявок. "Вот... видишь? Весь в них. От головы до пят. Что, не нравится?"

Демон резко отпрянул, чуть не свалившись с корня! Он издал короткий, шипящий звук, явно отвращенный, и начал быстро тереть свою морщинистую грудь лапкой, будто боясь, что зараза перекинется по воздуху.

И тут Леха... усмехнулся. Горько, истерично, но усмехнулся. Боль резанула по ребрам, но он не мог сдержаться. "Ну надо же... Спасло меня не мужество, не сила... а мерзкая липкая гадость." Удача: 1. Конечно. Даже когда везет – то через одно место. Через покрытое пиявочной слизью место.

Он опустил руку, напряжение в мышцах чуть ослабло. Демон перестал тереть себя, его черные глаза снова уставились на Леху. Но голод в них больше не горел. Теперь там читалось настороженное любопытство и... озадаченность? Как будто он смотрел не на добычу, а на ходячую биологическую опасность, которую непонятно, как использовать. И в этой немой сцене под чужими сумерками, посреди леса, где пиявки боялись залететь, а демоны – облизываться, завязалась первая, шаткая нить чего-то, еще не названного. Ни вражды, ни дружбы. Но уже и не немедленного поедания.

Горькая усмешка еще не успела сойти с губ Лехи, как перед глазами, поверх красного пульсирующего Здоровье: 2/10, всплыли новые, леденящие душу строки. Система, этот безжалостный судья, вынесла новый приговор:

СТАТУС: Заражен Скверной (Среднее)

Сердце Лехи сжалось, а потом ударило с такой силой, что боль пронзила всю грудину. Скверна. Само слово, прочитанное мысленно, вызвало глубинную, животную дрожь, не связанную с холодом или болью от ран. Как будто его подсознание, его самая древняя часть, знала, что это значит. И боялось.

"Н-нет..." – вырвалось хрипом. Он смотрел на статус, не веря. Среднее заражение. Каждая буква горела тусклым, зловещим фиолетовым светом, отличным от красного здоровья.

Так вот почему... Мысль пронеслась, как молния, освещая ужасную правду. Демон отвернулся не из-за грязи. Не из-за эстетики. Из-за Скверны. Эта черная слизь, впитавшаяся в его кожу, кровь пиявок, их останки – все это было пропитано чем-то гораздо худшим. Чем-то, что сделало его не просто неаппетитным, а... заразным. Смертельно опасным. Ядовитым.

Что я знаю о Скверне? – лихорадочно соображал Леха, чувствуя, как холодный пот смешивается с липкой гадостью на спине. Обрывки фраз из игр, книг, фильмов. Крайне заразная энергия разложения. Разложение души и плоти. Неизлечимая... без специфического, редкого противоядия. Слово "противоядие" повисло в сознании призрачной, почти недостижимой надеждой. Где? Кто? Как? В этом мире руин и демонов? С его Удачей: 1?

Он посмотрел на демона. Тот все так же сидел на корне, но его черные глаза больше не выражали брезгливости. Теперь в них читалось нечто иное. Знание. Знание того, что означают эти черные пятна на коже чужака. Знание, что перед ним – ходячий мертвец. Ходячая угроза. В его взгляде появилась тень... жалости? Или просто холодного расчета, держаться подальше?

Леха инстинктивно посмотрел на свои руки. На черные, засохшие пятна слизи. Они казались теперь не просто грязью. Они казались клеймом. Предвестником мучительного конца. Он почувствовал странный холодок, поднимающийся от ран, где сидели пиявки. Не просто боль от укуса – что-то глубже, что-то точащее изнутри. Среднее заражение. Сколько у него времени? Часы? Дни?

"Без противоядия..." – прошептал он, и голос его сорвался. Отчаяние, черное и тяжелое, накрыло с новой силой, сильнее любой усталости. Он выжил в атаке летучих пиявок. Пережил встречу с демоном. И все это лишь для того, чтобы узнать, что спасения нет. Что его уже медленно убивает невидимый яд этого проклятого мира. И самый жуткий парадокс: единственное, что пока спасло его от зубов и когтей местных обитателей – это само отравление, делающее его непригодным для еды.

Он стоял, шатаясь, покрытый грязью, кровью и Скверной, под безразличным взглядом чужих солнц и черными, знающими глазами однокрылого демона. Сопротивление казалась теперь не просто отчаянным, а бессмысленным. Куда идти? Зачем? Чтобы умереть в одиночестве чуть позже?

Здоровье: 2/10 тускло пульсировало красным. Заражен Скверной (Среднее) – фиолетовые буквы горели неумолимо.

И в этой тишине, нарушаемой лишь его прерывистым дыханием, Леху охватило самое страшное чувство – абсолютное, всепоглощающее отчаяние.

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 3 Скверна

Безнадежность давила тяжелее пыльного воздуха. Леха тупо уставился на пульсирующие строки статуса: Здоровье: 2/10 (красный, предательски слабый) Заражен Скверной (Среднее) (фиолетовый, неумолимый приговор)

Без противоядия... Мысль билась, как пойманная птица. Он машинально пробежал взглядом по остальным показателям, ища... чего? Утешения? Подсказки? Там ничего нового:

Ловкость: 4,

Сила: 3,

Интеллект: 6,

Удача: 1.

И вдруг, в самом низу, там, где раньше была пустота, замигал новый значок – стилизованный свиток, окаймленный тревожным оранжевым светом. Опыт: 84/100.

Опыт? Леха едва осознал цифру. За пиявок? Жалкая подачка за почти смерть. Но его взгляд приковал именно значок свитка. Квест? Здесь? Сейчас?

Мысленный толчок – и свиток развернулся, заполняя часть его зрения огненными, безжалостными буквами:

ЭКСТРЕННЫЙ КВЕСТ: ИСТОЧНИК ЖИЗНИ В СЕРДЦЕ СМЕРТИ

Описание: Скверна пожирает тебя изнутри. Лечения нет. Но есть шанс остановить ее распространение, отсрочить конец. Найди павшего Архидемона в глубинах Леса Теней. Его кровь, еще горячая от ярости и мощи, содержит элементы, способные запечатать Скверну. Время ограничено. Скверна не ждет. Цель: Выпить Кровь Архидемон (0/1). Местоположение цели: Отмечено на Карте (30 км к Северо-Востоку). Время: 11:59:59… 11:59:58… Награда: Перк «Сопротивление Бездне» (I ступень) – пассивное замедление воздействия Скверны и иных разъедающих энергий. Штраф за невыполнение: Смерть от заражения Скверной. Принять / Отказать

Леха прочитал. Потом прочитал еще раз. Его мозг, несмотря на боль и слабость (Интеллект: 6 все же), лихорадочно анализировал.

Выпить... кровь... демона. Слова вызывали физический спазм тошноты, смешанной с ужасом. Сильного Демона. А как же тот, кто убил этого "Сильного"? 30 километров. По этому адскому лесу. С его Ловкостью: 4 и Силой: 3. С Здоровьем: 2/10. За 12 часов. Пока Скверна точит его изнутри. Это было... безумие. Чистой воды самоубийство. С его Удачей: 1 это путь в один конец, усыпанный новыми кошмарами.

Отказать? Мысль промелькнула соблазнительно. Лечь здесь. Закрыть глаза. Пусть Скверна сделает свое дело. Быстро или медленно – неважно. Конец. Покой. Избавление от боли, страха, этого проклятого мира...

Но... Сопротивление Бездне. Эти слова горели в его сознании ярче награды. Шанс. Пусть крошечный. Пусть отвратительный (пить кровь!). Пусть почти нереальный. Но шанс. Не умереть прямо сейчас. Не стать пищей для червей или демонов. Прожить еще день. Увидеть, что там, за поворотом. Узнать, почему Имп смотрит на него с таким жутким любопытством.

Он поднял глаза. Имп все так же сидел на корне, его черные глаза неотрывно следили за каждым микродвижением Лехи. Казалось, он чувствовал внутреннюю бурю человека. В его взгляде не было ни жалости, ни злобы. Только интерес. Как к редкому, умирающему жуку.

30 километров. 12 часов. Кровь демона. Леха посмотрел на свои дрожащие, покрытые скверной руки. На пульсирующее Здоровье: 2/10. На обратный отсчет в углу зрения: 11:58:47...

Отчаяние боролось с инстинктом выживания. Горькое "зачем?" – с первобытным "жить!". Он представил, как Скверна сжигает его изнутри, превращая в немую, мучающуюся тень. Представил пасть какой нибудь лесной твари. И... представил себя идущим. Через боль. Через страх. К этой крови. К шансу.

Судорожный вдох. Глоток воздуха, смешанного с запахом гнили и чужеродного леса. Вся его воля, все его отчаяние и вся его ярость на себя, на мир, на пиявок и на эту проклятую Скверну сжались в один, тихий, хриплый мысленный крик, направленный в бездушную систему:

ПРИНЯТЬ.

Значок квеста ярко вспыхнул и зафиксировался в его видении. Обратный отсчет 11:58:12 продолжил свое движение. Маркер цели – кроваво-красная точка – замигал где-то далеко-далеко на воображаемой карте, в глубине чужого, враждебного леса.

Леха пошатнулся, опираясь на сук. Глаза его горели лихорадочным блеском. Боль, страх, тошнота – ничто не исчезло. Но теперь в них появилось направление. Безумное, невозможное, отвратительное. Но направление.

Он посмотрел на Импа. Демон, словно почуяв резкую смену энергии в хрупком человечке, чуть наклонил голову, его единственное крыло расправилось на мгновение и снова сложилось. Черные глаза сузились.

"Ну что, уродец," – прохрипел Леха, делая первый, мучительный шаг на северо-восток, вглубь Леса Теней, прочь от границы, где ждали пиявки. "Похоже, у меня... дело." Он оскалился в горькой, почти безумной ухмылке. "Хочешь посмотреть, как скоро я сдохну? Или... как я буду пить кровь твоего большого брата? Мне, похоже, уже терять нечего."

Имп недвижно наблюдал, как ходячая заразная диковинка с клеймом Скверны и безумием в глазах начинает свой путь к невозможному. Через мгновение, бесшумно спрыгнув с корня, он растворился в тени ближайшего гриба-исполина. Но Леха знал – демон последовал. Из любопытства. Чтобы увидеть конец. Или... начало чего-то невообразимого.

Каждый шаг по губчатой, неестественно тихой подстилке Леса Теней отзывался в Лехе новой волной боли. Здоровье: 2/10 – цифра казалась выжженной на сетчатке. Он спотыкался о невидимые корни, хватаясь за стволы черных деревьев, покрытых холодной, склизкой корой. 500 метров? Казалось, он протащил себя через километры ада. Сила: 3 была пустым звуком. Дыхание хрипело в груди, перемешиваясь со странным холодком Скверны, поднимавшимся изнутри.

Внезапно – порыв ледяного ветра, резкий и зловонный. Из тени огромного гриба-поганки метнулась тень. Бес! Существо с козлиными ногами, острыми рожками и горящими угольками глаз. Оно летело прямо на Леху, когтистые лапы протянуты, чтобы разорвать. Леха замер, слишком слабый, чтобы увернуться, слишком изможденный, чтобы крикнуть. Конец...

Но бес, не долетев пяти метров, словно ударился о невидимую стену. Он резко, с противным хрустом, свернул в сторону, пролетел мимо Лехи и врезался в гнилой пень. Тварь вскочила, тряхнула головой, уставившись на Леху горящими глазами, полными не атаки, а... отвращения. Она издала гортанный звук, словно кашлянула, и плюнула в его сторону густой слюной, которая шипя испарилась, не долетев. Затем, окинув его последним взглядом, полным брезгливой ярости, демон растворился в воздухе, как дым.

Леха прислонился к дереву, едва не падая. Сердце бешено колотилось. Удача: 1? Нет. Это не везение. Это Щит Скверны. Его проклятие было его единственной защитой. Осознание ударило, как морозный ветер. "Маяк..." – прохрипел он, горько усмехаясь. Не свет надежды, а гнилостное зарево его собственной отравленной плоти, отпугивающее хищников. Осознание пришло быстро, основная задача... успеть. Дотянуть до точки на карте, пока Скверна не сожрала его окончательно или пока он просто не рухнул замертво от истощения.

Он собрал волю и поплелся дальше, подгоняемый обратным отсчетом: 11:47:22... Имп, как тень, скользил среди гигантских грибов, его черные глаза неотрывно следили. Любопытство? Или ожидание момента, когда защита станет бесполезной?

Ошибка вскрылась быстро, страшно. Леха пробирался через заросли гигантских, похожих на лопухи, листьев цвета запекшейся крови. Внезапно, из-под самого листа, метнулось что-то низкое и цепкое – не бес, а уродливый, покрытый бородавками демон-землекоп, похожий на помесь крота и жабы. Его атака была молниеносной и тихой. Когтистая лапа рванулась к щиколотке Лехи.

Инстинкт, подстегнутый адреналином и страхом быть обездвиженным, сработал. Леха дернулся в сторону. Когти лишь скользнули по коже, оставив глубокие царапины. Здоровье: 2/10 -> 1/10 – цифра вспыхнула алым предупреждением. Он грохнулся на спину, боль пронзила тело, мир поплыл. 1/10! Один шаг от гибели!

Демон-землекоп, оскалив пасть с игольчатыми зубами, приготовился для решающего прыжка. Леха, беспомощный, смотрел в его маленькие, тупые глаза, полные голода. Вот и все... Щит не сработал... Он слишком близко...

Но тварь вдруг замерла. Ее ноздри, похожие на щели, дернулись. Она уставилась на царапины на ноге Лехи, откуда сочилась не только кровь, но и едва уловимое фиолетовое сияние – видимый знак Скверны, смешавшейся с жизненной силой. Голод в глазах демона сменился ошеломлением, затем – прозрением и диким отвращением. Он издал низкий, булькающий рык, полный презрения и глубочайшего разочарования. Не просто "несъедобен". Осквернен. Заражен до самой сути.

Демон плюнул на землю возле ноги Лехи, будто очищаясь от одного лишь взгляда на него, и, не оглядываясь, юркнул обратно под свой лист, исчезнув в темноте норы.

Леха лежал на холодной земле, задыхаясь. Здоровье: 1/10. Фиолетовый статус Заражен Скверной (Среднее) пульсировал рядом. Он чувствовал, как холодная грязь Скверны внутри смешивается с леденящим ужасом. Защита работала... но лишь до первого контакта. До первой раны. До первого демона, готового рискнуть или слишком тупого, чтобы сразу почуять угрозу. А с его Ловкостью: 4 и Удачей: 1, раны были неизбежны. Каждая царапина, каждый ушиб могли стать последними. Щит был хрупким, а путь – бесконечно длинным.

Он поднял голову, ища взглядом Импа. Тот сидел на низком грибе неподалеку, его черные глаза были прищурены. В них читалось не сочувствие, а... понимание. Понимание хрупкости этого гнилостного щита. Понимание того, что следующий демон может не остановиться.

С трудом поднявшись, Леха посмотрел на пульсирующую цель на карте. 29 км. 11:35:11... Он сделал шаг. Потом еще один. Каждый шаг был балансированием на лезвии бритвы между Скверной внутри и когтями снаружи. Маяк его "спасения" светил гнилым, ядовитым светом, освещая путь в кромешную тьму. И он шел. Потому как назад пути не было. Потому как 1/10 – это еще не ноль. Где-то там была кровь, которая должна была запечатать его проклятие. И молчаливый демон с одним крылом шел следом, ожидая его конца... или его следующей немыслимой ошибки.

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 4 Находка

Время текло, как густая смола. Каждая секунда на обратном отсчете (07:31:48...) жгла Леху сильнее солнечных лучей, которых он не видел под сенью вечного сумрака. Остановка? Невозможна. Отдых? Смерть. Он плелся, спотыкался, падал, поднимался сквозь боль, ставшую его постоянным спутником. Дыхание – хриплая агония. Здоровье: 1/10 – красный маяк аварии в его видении, тусклый, но не гаснущий. Чудом.

Но Скверна не дремала. Она распространялась.

Леха чувствовал ее всем существом. Под кожей, особенно на руках и ногах, вены вздулись, превратившись в пульсирующие, чернее самой глубокой ночи демонические каналы. Они были холодными на ощупь и пугающе видимыми даже сквозь слой грязи и засохшей слизи. Левый глаз... он чувствовал его странную тяжесть. В случайном отражении в луже маслянистой воды он мельком увидел – белок почернел, как пропитанный чернилами. Взгляд этого глаза стал чужим, острым, замечающим тени, невидимые правому.

И были голоса.

Сначала – шепот на краю сознания. Неразборчивый. Навязчивый. Потом – отчетливее. Хриплые, многослойные, словно скрежет камня по кости: ...убей... разорви... плоть теплая... пожри... сладко... убей... освободи... Они звучали не извне. Они звучали изнутри. Из той черной, холодной пустоты, что разъедала его. Заражение Скверной (Среднее) сменилось на Заражение Скверной (Тяжелое). Фиолетовый свет статуса стал гуще, ядовитее.

От его тела начал исходить легкий сизый дымок. Он стелился по земле за ним, как шлейф проклятия, смешиваясь с испарениями гнилого леса. Запах – сладковато-гнилостный, тошнотворный. Этот знак был виден издалека.

Демоны больше не просто избегали его. Они бежали. Даже тупые, голодные твари, рычащие из чащи, замирали, учуяв этот дым и увидев черные вены на его коже. В их глазах читался уже не голод, а первобытный ужас, суеверный страх перед ходячей порчей. Даже Имп держался теперь дальше, его черные глаза были шире, а поза – напряженной, готовой в любой момент рвануть прочь. Он не просто наблюдал. Он остерегался.

Единственная опасность теперь исходила не от демонов, а от леса как такового. От его хищных растений.

Слишком красивое? Монстр! Цветок, сиявший неземным перламутром, распахнул лепестки, обнажив липкие, кислотно-зеленые щупальца, когда Леха проходил мимо. Он едва отпрыгнул (Ловкость: 4 на пределе!), чувствуя, как ядовитая слизь брызнула на землю рядом с ногой. Слишком большое? Монстр! Лиана, толще его ноги, беззвучно соскользнула со ствола черного дерева, пытаясь обвить его. Он шарахнулся в сторону, упав на колени (Здоровье: 1/10 держалось чудом!), и лиана с глухим стуком ударила по месту, где он стоял секунду назад. Слишком обычное? МОНСТР! Казалось бы, безобидный куст с листьями, похожими на земляничные. Но когда Леха, теряя силы, оперся на него рукой, листья мгновенно обернулись вокруг запястья, впиваясь микроскопическими шипами. Боль! Здоровье: 1/10 – цифра дернулась, угрожающе потускнела. Он рванул руку с диким воплем, оставив на шипах клочья кожи и черные капли крови-скверны. Куст съежился, зашипел и отполз, словно и его обожгло.

"Нельзя... доверять... ничему..." – выдохнул Леха, сжимая окровавленную руку. Голоса в голове зашептали громче, смеясь над его болью, подстрекая броситься на следующий куст, чтобы "пожрать его зеленую плоть". Он зажмурился, пытаясь заглушить их. Интеллект: 6 боролся с натиском безумия, цепляясь за единственную ясную мысль: Идти. Только идти.

Он поднял глаза. Цель на карте казалась ближе? Или это был обман воспаленного сознания? 18 км. 07:15:33... Время утекало сквозь пальцы, как черный дым Скверны. Лес сгущался, становился темнее, опаснее. Каждый шаг был русской рулеткой с хищной флорой. Каждый вздох – глотком яда, разъедающего разум. Его тело было ходячим знаменем заразы, его разум – полем битвы с шепотами тьмы.

И сквозь этот ад, под черным небом с чужими звездами, хромая, спотыкаясь, отбиваясь от собственных мыслей и лиан-душительниц, Леха тащился вперед. К крови демона. К призрачному шансу. А за ним, в безопасной дистанции, скользила тень с одним крылом, черные глаза которой горели неутолимым, жутким интересом к тому, сколько еще продержится эта обреченная, дымящаяся плоть.

Последний километр. Потом – пятьсот метров. Двести. Леха не шел – волочился. Тело больше не слушалось разума. Разума почти не осталось.

(Получилось сделать подходящую картинку, правда фон совсем не тот...)

Трость, с которой начался этот адский путь, давно сломалась о хищный куст. Теперь она не нужна была. Раньше не нужна. Рана на ноге? Ее как будто и не было. На ее месте кожа затянулась черными, холодными чешуйками, гладкими и отвратительными на ощупь. Ногти на руках и ногах вросли, искривились, превратившись в бритвенно-острые когти, царапавшие землю при каждом шаге. Голова лысая, горячая. Из черепа начинали пробиваться маленькие, острые шишки – зачатки рогов, жуткие и нелепые. Заражение Скверной (Критическое) – статус пылал фиолетовым костром в его видении, почти затмевая красное Здоровье: 1/10, которое упорно, чудовищно держалось.

Он шел на одной звериной воле. На инстинкте, вбитом в него квестом, как гвоздь в гроб. Зрение затуманено черной пеленой Скверны в левом глазу и кровавым туманом боли – в правом. Мысли...

Мыслей не было.

Были голоса. Громкие, властные, перекрывающие все. ...Пожри... Плоть... Теплая кровь... Рви! Когтями! Рви! ...Зачем идти? Здесь... Здесь мясо... Вон оно! В кустах! Маленькое... Сладкое... ...Нет! Кровь... Нужна кровь... Сильная кровь... Там! Впереди! Жри сильную кровь!

Они спорили, сливались, кричали. Голос самого Лехи, слабый, жалкий, едва пробивался сквозь этот адский хор: ...Кровь... Остановить... Остановить Скверну... Демон... Труп... Надо... Добраться...

3 км.00:59:01...

Пространство искажалось. Деревья плавились. Грибы дышали ядом. Он падал, вставал, полз на четвереньках, когти впиваясь в гнилую землю. Автомат. Запрограммированный Скверной и отчаянным квестом биоробот.

И вдруг – тишина. Не абсолютная, но... гнетущая. Лес кончился. Вернее, жизнь кончилась. Перед ним расстилалась выжженная, мертвая поляна. Ни травы, ни грибов. Только черный, потрескавшийся камень и пепел. И в центре – Оно.

Труп Архидемона.

Он был огромен. Даже мертвый, лежащий на боку, он возвышался как холм. Чешуя цвета вулканической лавы, потускневшая. Огромные, сломанные рога. Крылья, похожие на содранную кожу, раскинутые в немом крике. Вокруг него на сотню метров – ничего живого. Растения сгорели, мелкие твари испарились. Даже воздух здесь был тяжелым, густым от остаточной мощи и... Смерти. Смерти, которая притягивала Леху сильнее магнита.

Голоса в голове взорвались триумфальным визгом: ДА! ТУТ! ПЛОТЬ! МОЩНАЯ КРОВЬ! ЖРИ! РВИ! ПЕЙ! ДАВАЙ! ПЕЙ И СТАНЬ СИЛЬНЫМ! СТАНЬ НАМИ!

Зачем я иду? Куда? Последние искры сознания гасли под натиском Скверны. Остановить? Слово потеряло смысл. Оставался только голод. Первобытный, всепоглощающий, направленный на источник невероятной силы перед ним.

С диким, нечеловеческим воплем, больше похожим на рык раненого зверя, Леха бросился вперед. Не к ране, не к месту, где могла быть кровь. Он впился зубами и когтями в мертвую плоть Архидемона рядом с огромным, затянувшимся шрамом на боку. Его новые когти рвали окаменевшую кожу, зубы скрежетали по чешуе. Он не искал кровь – он пытался пожрать саму плоть, впиться в нее, слиться с ней!

Черный дымок Скверны повалил от него гуще, смешиваясь с мертвым воздухом поляны. Фиолетовый статус пульсировал в такт его бешеным движениям. 00:03:18... 00:03:17...

Он рвал, грыз, захлебываясь хрипами и рыками. Вкус горького мяса, пепла и невероятной древней силы заполнял рот. Голоса ликовали. Сознание Лехи угасало, растворяясь в черном потоке Скверны и звериной ярости. Осталась лишь одна, последняя, слабая искра, мечущаяся в кромешной тьме: ...Кровь... Где кровь... Остановить... Надо остановить...

Но руки-когти рвали плоть. Зубы грызли каменную мышцу. Он был уже не Алексей. Он был Порождением Скверны у порога ее возможной победы. А на краю мертвой поляны, спрятавшись за последним почерневшим стволом, замер Имп. Его единственное крыло было расправлено в напряжении. Черные глаза, широко раскрытые, смотрели не с любопытством, а с ужасом и... странным предвкушением на сцену последнего акта. На то, как ходячая Скверна пытается пожрать мертвого титана, не понимая, что время на спасение истекает с последними секундами обратного отсчета. 00:02:59...

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 5 Поглощенный Бездной

Последние секунды обратного отсчета (00:01:08... 00:01:07...) Леха не видел. Не слышал. Он был машиной. Безумной машиной для убийств.

Его когти, черные и бритвенно-острые, рвали окаменевшую плоть Архидемона с нечеловеческой силой. Зубы, удлиненные и заостренные, впивались в мертвую ткань, отрывая куски, которые он глотал почти не жуя. Вкус – пепел, горечь древней силы и сладковатый привкус тлена. Черный дым Скверны вился вокруг него густым саваном, смешиваясь с испарениями, поднимавшимися от трупа титана.

00:00:59... 00:00:58...

Он прорвался глубже. Когти наткнулись на что-то вязкое, теплое, несмотря на смерть хозяина. Кровь. Темная, почти черная, густая как смола, но мерцающая тусклым багровым светом изнутри. Голоса в его голове взревели в едином экстазе: КРОВЬ! МОЩЬ! ПЕЙ! СТАНЬ СИЛЬНЕЕ! СТАНЬ НАМИ! Леха не думал. Он впился лицом в разрыв, как младенец в материнскую грудь, но с яростью голодного зверя. Он хлебал липкую, обжигающую горло жидкость. Глотал большими, судорожными глотками. Она текла по его подбородку, смешиваясь с черной слизью Скверны, покрывавшей его чешуйчатую кожу.

00:00:03... 00:00:02... 00:00:01...

В момент, когда последняя капли крови коснулась его глотки, перед его затуманенным, почти невидящим взором вспыхнуло системное сообщение, яркое и четкое, как вспышка молнии в кромешной тьме:

КВЕСТ ВЫПОЛНЕН! Награда получена: Сопротивление Бездне (I ступень)

Но Леха не увидел. Не осознавал. Его разум был утоплен в океане кричащих голосов, агонии, безумной жажды разрушения. Бездна не просто поглотила его – она стала им. Последние остатки Алексея – мальчика, сбежавшего к водопаду от своих проблем – испарились, как капля воды в вулкане.

Трансформация завершилась.

Чешуя покрыла его тело полностью, холодная и прочная, как броня из обсидиана. Рога, выросшие из черепа, стали длиннее, острее, изогнулись назад с хищной грацией. Пальцы превратились в настоящие кинжалы-когти. Позвоночник выгнулся, придав фигуре звериную, готовую к прыжку позу. Из пасти, полной окровавленных зубов, вырвалось низкое, вибрирующее рычание – звук, от которого задрожал воздух. Глаза... в них не осталось ни капли человеческого. Только две пустые, светящиеся фиолетовым Скверной бездны. Он был больше не человеком. Он был Порождением Скверны. Безумной машиной для убийств, рожденной из плоти Архидемона и отчаяния потерянной души.

(Думаю что-то похожее:-))

Имп наблюдал.

Он сидел на черном камне у края мертвой поляны, съежившись, его единственное крыло плотно прижато к спине. Весь его вид выражал первобытный ужас. Его разум, хоть и демонический, но рациональный и любопытно-осторожный, не мог вместить масштаб произошедшего кошмара. Он видел, как хрупкий, заразный двуногий пришелец шаг за шагом превращался в... это. В нечто, от чего вибрировала сама ткань реальности. Любопытство боролось с инстинктом бегства – и проигрывало. Он дрожал, его черные, круглые глаза были прикованы к новорожденному монстру с содроганием и жутким предвкушением. Что он сделает? Куда пойдет? Кого уничтожит первым?

Порождение Скверны подняло голову от изуродованного трупа. Его фиолетовые глаза-бездны медленно обвели мертвую поляну. Они скользнули по камням, пеплу... и остановились на маленькой, дрожащей фигурке Импа. Рычание усилилось, перейдя в угрожающий, голодный вой. Когти впились в камень, оставляя глубокие царапины.

Имп издал тонкий, испуганный писк. Любопытство мгновенно испарилось. Инстинкт выживания кричал одно: БЕГИ!

Одно крыло расправилось в отчаянном порыве. Но было ли это спасением? Порождение Скверны уже медленно, неумолимо разворачивалось в его сторону, первый шаг чудовищной лапы отпечатался на пепле. Началась новая глава в истории этого мертвого мира. Глава, написанная чернилами Скверны и кровью всего, что осмелится встать на пути нового хищника. А Имп, бывший любопытный наблюдатель, стал первой мишенью в охоте только что родившегося кошмара.

Имп замер. Холодный ужас сковал его костлявое тельце. Фиолетовые бездны глаз Порождения Скверны впились в него, наполненные нечеловеческим голодом и жаждой уничтожения. Звериный рык новорожденного монстра, низкий и вибрирующий, заставлял дрожать воздух и кости Импа. Когти, только что рвавшие плоть Архидемона, впились в пепел поляны, готовясь к прыжку. В мозгу Импа пронеслась одна ясная, ледяная мысль: Это конец.

Он даже не успел взмахнуть своим единственным крылом для отчаянного, почти безнадежного рывка. Одно мгновение Порождение Скверны было метрах в тридцати, медленно разворачиваясь, его тень, искаженная растущими рогами, ложилась на пепел. Следующее мгновение – перед Импом стояло оно. Не приблизилось – материализовалось. Воздух хлопнул, как от миниатюрного взрыва, пепел взметнулся вихрем. Физика пространства словно содрогнулась от такого грубого нарушения.

Морщинистая кожа Импа покрылась ледяным потом. Его черные, круглые глаза, отражавшие теперь лишь фиолетовое сияние Скверны и ряды острых зубов в пасти монстра, расширились до предела. Как? Этот вопрос даже не успел оформиться. Существо было здесь. Стояло на двух мощных, покрытых черной чешуей ногах, чуть согнутых в коленях, в позе хищника, готового вспороть добычу. Голова с острыми рогами была чуть наклонена, фиолетовые глаза без зрачков пылали холодным, ненасытным огнем. Пасть приоткрылась, обнажая ряды кинжалообразных зубов, с которых капала темная, густая слюна, смешанная с кровью Архидемона и черной слизью Скверны. Зловонное дыхание – запах гнили, пепла и невероятной мощи – обожгло морду Импа.

Оно не рычало больше. Оно скалилось. Беззвучно. Этот оскал был страшнее любого звука. В нем читалось обещание мучительной, мгновенной смерти. Когтистая лапа медленно поднялась, черные, бритвенно-острые когти замерли в воздухе, нацеленные на хрупкую голову демоненка. Имп зажмурился, вжавшись в камень, ожидая последнего удара, последнего взрыва боли…

РРРРАААААААААУ!

Земля содрогнулась. Грохот, гулкий и яростный, как падающая скала, прокатился по мертвой поляне. Воздух наполнился ревом – не рыком, а именно ревом, полным дикой, необузданной ярости и ненасытной жажды.

Порождение Скверны вздрогнуло. Его голова, пристально смотревшая на Импа, резко дернулась в сторону. Фиолетовые глаза-бездны оторвались от дрожащей добычи и устремились к краю поляны, к тому месту, где лес Теней встречался с выжженной землей.

Туда, откуда пришел грохот.

Имп, не веря своему спасению, приоткрыл один глаз. То, что он увидел, заставило его черную кровь стынуть в жилах еще сильнее.

На поляну ворвалось другое чудовище.

Оно было Массивным. Под три метра в холке, передвигалось на четвереньках, но задние конечности были мощнее, приспособлены для прыжка. Все его тело было покрыто костяными шипами разного размера – от толстых на плечах и спине до острых, как иглы дикобраза, на локтях и бедрах. Крыльев не было. Вместо них – невероятно длинные, тонкие, почти паучьи передние конечности, оканчивающиеся пальцами-когтями, каждый длиной с предплечье взрослого человека. Когти впились в черный камень поляны, оставляя глубокие царапины. Голова… Голова была кошмаром. Два массивных рога, закрученных как у разъяренного быка, но черных и покрытых трещинами. Пасть – широкая, неестественно растянутая, буквально «от уха до уха», утыканная сотнями мелких, игольчатых зубов. А по краям челюстей, сверху и снизу, торчали шесть пар клыков. Не просто больших – огромных. Как пики короны, длиннее предплечья Импа, кривых и смертоносных, блестящих в тусклом свете чужих солнц. Из пасти капала слюна, шипящая при попадании на пепел. Маленькие, свиные глазки, горящие тускло-красным светом, были прикованы не к Импу, и даже не к Порождению Скверны… а к огромному трупу Архидемона. К его разорванному боку. К запаху его крови и плоти, смешанному с дымом Скверны.

В голове Порождения Скверны голоса взревели в едином, ликующем хоре:

ДА! ДА! ДА! СИЛЬНЫЙ! МОЩНЫЙ! КРОВЬ! ПЛОТЬ! РАЗОРВИ! РАЗДРОБИ! ПОЖРИ! УБЕЙ! СИЛЬНЕЕ БУДЕШЬ! ЖРИ ЕГО СИЛУ! ЖРИ! ЖРИ!

Свет в глазах порождения скверны вспыхнул яростнее. Весь его позвоночник выгнулся дугой, как у разъяренной кошки. Рык, который он издал теперь, был уже не угрозой мелкой добыче, а вызовом. Низкий, вибрирующий гул, сотрясающий воздух, полный первобытной ненависти и всепоглощающего голода. Его добыча. Его сила. Его кровь.

Шипастый демон-обезьяна (иного сравнения Имп найти не мог) услышал вызов. Его маленькие красные глазки медленно, с трудом оторвались от трупа титана и перевелись на фигуру Порождения Скверны. В них не было страха. Была лишь ярость, глупая и безудержная, и все та же ненасытная жажда. Он увидел конкурента. Помеху. Добычу, которая посмела занять его пиршественный стол.

Шипастый демон издал ответный рев – оглушительный, хриплый, полный обещания разорвать на куски. Он встал на задние лапы, выпрямившись во весь свой трехметровый рост, бьющая ключом мощь ощущалась в каждом мускуле. Длинные руки-когти расставились в стороны, готовые рассечь все на своем пути. Пики-клыки оскалились в немом рыке.

Имп был мгновенно забыт обеими сторонами. Он был никем. Пылью. Мелкой букашкой на поле битвы титанов.

Порождение Скверны не стало ждать. Инстинкт Скверны, подстегнутый голосами и выпитой кровью Архидемона, требовал немедленного уничтожения угрозы и поглощения силы. Оно не побежало. Оно рванулось вперед с чудовищной, неестественной скоростью, оставляя за собой шлейф черного дыма и искаженный воздух. Его движение было не плавным, а прерывистым, почти телепортационным, как в момент перед атакой на Импа, но в разы мощнее.

Шипастый демон встретил атаку. Он не отступил. С ревом, сотрясающим землю, он бросился навстречу, размахивая своими когтистыми лапами-косами.

Первое столкновение было подобно удару двух грузовиков на полной скорости.

БА-БАХ!

Воздух лопнул. Волна силы и пепла сбила с ног даже прижавшегося к камню Импа, отшвырнув его на несколько метров в сторону леса. Звук – смесь ломающихся шипов, рвущейся чешуи, хруста кости и звериных воплей – оглушил все вокруг.

Имп, оглушенный, с окровавленной мордой от удара о камень, едва поднял голову. Сквозь пелену пепла и черного дыма Скверны он видел лишь клубок ярости. Две фигуры – одна черно-фиолетовая, стремительная и ядовитая, другая – шипастая, могучая и яростная – сцепились в смертельной схватке. Когти Порождения Скверны впивались в броню шипов, вырывая куски плоти, оставляя черные, дымящиеся раны. Лапы-косы шипастого демона рубили воздух и редко достигали цели, оставляя глубокие, кровавые борозды, которые тут же начинали сочиться фиолетовым светом. Зубы впивались в плоть, клыки-пики пытались пронзить. Земля дрожала под их весом и яростью.

Имп понял одно: его спасение было случайным. Миг отсрочки. Поле битвы двух монстров – самое опасное место во всем этом проклятом мире. Он должен бежать. Пока они заняты друг другом. Пока победитель не обернулся, чтобы найти легкую закуску.

НО... Его тело не слушалось. Весь Имп, каждая косточка, каждая морщинка на его серой коже, дрожал как в лихорадке. Первобытный ужас, холоднее льда Леса Теней, сковал его. Он остолбенел. Даже расправить единственное крыло для рывка казалось невозможным, немыслимым подвигом. Мысли о бегстве разбивались о стену паники. Любое движение – шелест, шорох – могло привлечь внимание... их внимание.

Рев, удары, треск ломающихся шипов и костей, шипение Скверны – весь этот адский хор звучал прямо над ним. Волны силы и пепла били по нему, прижимая к холодному камню. Имп вжался в пыль и пепел, стараясь стать плоским, невидимым, ничем. Его круглые черные глаза, залитые слезами ужаса, были прикованы к клубку ярости всего в нескольких десятков шагов. Каждое столкновение монстров отдавалось в его маленьком тельце сотрясением земли.

Бежать? Его инстинкт кричал "ДА!", но тело отказывалось подчиняться. Единственное, на что его хватило – это судорожно, как червяк под сапогом, отползти в небольшую и неглубокую яму под корнями ближайшего мертвого дерева, торчавшего на краю поляны как обгорелый палец. Яма была крошечной, мокрой от пепла, едва прикрывавшей его. Но это было укрытие. Пыльное, вонючее, жалкое, но укрытие. Он втиснулся туда, поджав крыло, прижав голову к холодной земле, и замер, молясь темным силам этого мира (или просто пустоте), чтобы его не заметили. Чтобы эти титаны уничтожили друг друга.

Он был уже не демоном-наблюдателем. Он был дрожащим комочком страха, забившимся под корягу на краю апокалипсиса, порожденного когда-то хрупким, заразным существом по имени Леха. Исход битвы означал для него либо немедленную смерть, либо лишь отсрочку перед новым ужасом в этом мире, где только что родилась новая эра кошмара.

СТАТУС Имя: Алексей Раса: Порождение Скверны (Неизвестно) Здоровье (HP): Не определенно Энергия Бездны (EP): 1407 Сила: Не определенно Ловкость: Не определенно Интеллект: 1 (Нестабильный) Удача: 0 Опыт (EXP): Не определенно Эффекты:

>Заражен Скверной (Критическое)

>Сопротивление Бездне (I ступень)

>Потеря Разума (Не определенно)

>Способности: Неизвестно

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 6 Схватка

Схватка длилась несколько часов. За это время лес в радиусе одного километра перестал существовать. Он был не просто повален – он был истреблен. Гигантские черные деревья лежали, вырванные с корнем, словно спички после урагана. Их стволы были распотрошены, изрублены когтями и клыками, пропитаны липкой черной слизью Скверны и темной, едкой кровью шипастого демона. Земля под ногами монстров напоминала лунный пейзаж после ковровой бомбардировки – сплошные воронки от ударов, рытвины, груды щепы и пепла, перемешанные с осколками костяных шипов. Воздух дрожал от остаточных волн мощи, пах гарью, гнилью и едкой яростью Скверны.

Шипастый демон... Рык его стал хриплым, вымученным. В отличие от Порождения Тьмы, подпитываемого неиссякаемым потоком Скверны из Бездны, его собственные чудовищные силы начали истощаться. И пришло осознание. Жуткое, холодное, парализующее. Он понял, с кем столкнулся. Не с добычей. Не с конкурентом. С стихией. С ходячим Апокалипсисом, рожденным в муках из его же вожделенной добычи – трупа Архидемона.

Его тело было живой картой страданий. Десятки-сотни ран зияли на броне из костяных шипов и толстой шкуре. Но это были не просто раны. Они сочились. Сочились не кровью, а черной гнилью Скверны, густой и едкой. Из каждой щели, из каждого разрыва плоти валили густые клубы дыма – сизого, ядовитого, разъедающего саму плоть демона изнутри. Скверна, как миллионы невидимых червей, точила его мощь, высасывая жизнь, отравляя ядро его существования. Каждое движение отзывалось невыносимой, жгучей болью, словно раскаленные иглы впивались в нервы.

Он попытался отступить. Впервые за свою долгую, яростную жизнь страх перевесил ярость. Мощные задние лапы, способные раньше перепрыгнуть ущелье, теперь лишь беспомощно скользили в пепле и грязи. Он рванулся в сторону, пытаясь использовать свои длинные, когтистые передние конечности, чтобы оттолкнуться, уйти в чащу, что еще чудом стояла на окраине поля боя.

Не вышло.

Порождение Тьмы было вездесущим. Оно не бежало – оно материализовалось на его пути. Каждый рывок шипастого демона в сторону, каждое отвлекающее движение, попытка бросить обломок скалы или пучок вырванных корней – все наталкивалось на непреодолимую стену черной чешуи, фиолетовых глаз-бездн и бритвенных когтей. Порождение не защищалось – оно навязывало бой. С упорством и жестокостью разъяренного зверя.

В глазах Порождения не было ни стратегии, ни усталости, ни даже осознания собственных ран. Была лишь одна искра. Искра первобытной, всепоглощающей воли. Желание. УБИТЬ. Пожрать. Уничтожить угрозу и поглотить ее силу. Эта искра горела холодныжржрвпадм, нечеловеческим огнем, направляя каждое движение чудовищно быстрого тела.

И тело... тело Порождения менялось во время боя. Шипастый демон видел! Видел, как глубокие борозды, оставленные его клыками-пиками и когтями-косами на чешуе врага, затягивались. Не просто рубцевались. Они зарастали черными наростами. Наростами невероятной, неестественной твердости, которые сливались с исходной чешуей, делая ее еще толще, еще прочнее, еще более чужеродной. Сотни ран были нанесены им за часы боя. Но теперь, глядя на противника, шипастый демон с ужасом осознавал: как минимум половина из них уже исчезла, поглощенная и преобразованная всепожирающей Скверной. Порождение не просто игнорировало повреждения – оно использовало их, становясь крепче, страшнее, неуязвимее с каждым его ударом.

Оно было слишком быстрым – его движения оставались резкими, почти мгновенными, несмотря на часы адской схватки.

Оно было слишком агрессивным – не давало ни секунды передышки, атакуя непрерывно, яростно, без тени самосохранения.

Оно было слишком настойчивым – как рок, как сама Смерть, от которой не убежать.

И в этот момент, когда шипастый демон, задыхаясь от боли и яда Скверны, попытался сделать еще один отчаянный прыжок прочь, Исчадие бездны совершило нечто новое. Оно не просто преградило путь. Оно... слилось с тенью от ближайшего обломка скалы, возникнув не перед ним, а над ним. Словно черная туча, затмившая и без того тусклый свет чужого неба. Когти, уже не просто острые, а вытянувшиеся в настоящие кривые клинки тьмы, свистнули в воздухе, нанося удар, от которого не было спасения. Удар, несущий окончательное погружение в Бездну.

Где-то под корнями обугленного дерева, в своей жалкой ямке, Имп зажмурился, вжимаясь в холодную, пепельную землю. Сквозь грохот и вой он услышал новый звук – не рев, не хруст, а что-то влажное, тяжелое... Тишина, ложившаяся на плечи тяжелым, кричащим грузом.

Имп больше не мог вынести этой тишины. Она давила тяжелее, чем грохот битвы, плотная, звенящая, пропитанная запахом горелой плоти, пепла и той едкой, чужеродной сладостью Скверны, что въедалась в самые кости. Его маленькое тельце дрожало в грязной ямке под корнями обугленного дерева. Каждая секунда тишины была хуже рева – она означала конец. Чей? Оба исхода сулили ему гибель.

Судорожный вдох. Воздух обжег легкие гарью и ядом. Надо... увидеть... Мысль была слабой, как шепот в урагане, но сильнее парализующего страха. Он вылез.

То, что он увидел, вырвало из его глотки беззвучный стон. Это был не просто хаос. Это был Ад, выжженный на теле и без того мертвого мира.

Поляна, где пал Архидемон, исчезла. Вместо нее – лунный ландшафт апокалипсиса. Кратеры, глубокие и рваные, как раны планеты, уходили вглубь черной земли. Некоторые были заполнены маслянистой, дымящейся жидкостью – смесью крови демонов и концентрированной Скверны. Гигантские черные деревья, столетия стоявшие как мрачные стражи, были вырваны с корнями, разломаны, разбросаны, словно щепки после взрыва. Одни лежали, пронзенные осколками костяных шипов, другие – обугленные, покрытые липкой черной плесенью, расползавшейся по древесине с пугающей скоростью. Воздух струился черным туманом – не дымом пожарища, а самой Скверной, выплеснутой в ярости битвы и теперь медленно оседающей, как ядовитый иней. Он колыхался, пульсировал слабым фиолетовым свечением изнутри, заволакивая все плотной, гнетущей пеленой. Этот туман напоминал... нет, он был тем самым кошмаром из древних хроник.

Битвы Столетия Тьмы... Обрывки страшных знаний, вбитых в память каждого демона, всплыли в воспаленном сознании Импа. Когда Мир Демонов, ослепленный гордыней и жаждой завоеваний, случайно, словно слепой младенец с зажигалкой, прожег дыру в ткани реальности. Не в мир людей или эльфов. Не в обитель богов. Они рванули туда. В Мир Бездны. Желая разорить, поработить, захватить новые источники силы. Безумцы!

Но захватывать было нечего. Разорять – некого. Порабощать – невозможно. Это был не мир. Это был Хаос, воплощенный в реальность. Бескрайняя пустота, кишащая сущностями, лишенными разума, но исполненными одной всепожирающей жажды. Организмы? Скорее сгустки чистой, агрессивной деструктивной энергии, вечно голодные, вечно воющие в пустоте. И сама эта пустота была пропитана Энергией. Не маной, не жизненной силой, не магией стихий. Абсолютно чужеродной. Всепроникающей. Всеуничтожающей. Скверной.

Она не просто убивала. Она изменяла. Врывалась в живое существо, как раскаленное железо в плоть, выжигая волю, разум, саму суть. Если ты не умирал сразу от контакта (а умирали почти все), Скверна перекраивала тебя изнутри. Тело мутировало, обретая невиданную силу, выносливость, способности, граничащие с нарушением законов физики. Но плата... плата была душа. Разум гас, как свеча на ветру. Оставался лишь чистый инстинкт хищника, подпитываемый безумием Бездны и ненасытной жаждой поглощать все вокруг, чтобы насытить саму Скверну внутри. Так рождались Порождения. Ходячие катастрофы, адепты Бездны, не знающие усталости, сомнений, страха – только голод и разрушение.

И вот теперь... теперь этот Ад, этот черный туман Скверны, оседающий на руинах, этот запах абсолютного конца... он был здесь. В его мире. Рожденный не прорывом между мирами, а... лысым существом. Хрупким, заразным, жалким двуногим, который приполз сюда умирать. Имп почувствовал, как его единственное крыло бессильно обвисло.

Взгляд Импа, блуждающий в ужасе по выжженной пустоши, наткнулся на источник тишины. Вернее, на то, что ее породило.

Шипастый демон лежал в центре самого большого кратера. Вернее, то, что от него осталось. Его некогда могучее тело было разорвано, раздавлено, почти расплющено. Костяные шипы сломаны, втоптаны в землю. Броня из толстой шкуры превратилась в лохмотья, из-под которых сочилась не кровь, а густая, черная жижа – плоть, окончательно переваренная Скверной. Его страшная пасть с пиками-клыками была разинута в немом последнем реве, но красный огонек в маленьких глазах погас. От него исходил лишь тяжелый запах гниющей мощи и всепроникающей Скверны. Он был не просто мертв. Он был поглощен. Окончательно и бесповоротно.

А над ним, впившись в горло клыками поглощая кровь, стоял Победитель. Оно.

Порождение Скверны.

Оно изменилось. Снова. Битва, поглощение силы шипастого демона – все это подстегнуло мутацию. Оно было выше, массивнее. Чешуя, черная как ночь без звезд, стала толще, прочнее, покрылась причудливыми фиолетовыми прожилками, пульсирующими тусклым светом. Рога выросли, стали извилистее, зловеще заостренными. Когти на руках и ногах удлинились, превратившись в кривые, напоминающие кости черного дракона, клинки. Из ран, нанесенных шипастым демоном (а их было множество – глубокие борозды на груди, спине, рваные отверстия на боку), не сочилась кровь. Раны дымились. Фиолетовым, едким дымом Скверны, а их края уже покрывались тем же черным наростом, что затягивал предыдущие повреждения – живой, пульсирующей броней Бездны. Тело врага стало топливом и строительным материалом.

Но самое страшное были не физические изменения. Это была аура. Волны невыносимого давления исходили от фигуры, заставляя пепел вибрировать, а черный туман Скверны струиться в такт невидимому пульсу. Холод. Абсолютный, проникающий в костный мозг. И всепоглощающая, ненасытная пустота. Голод, направленный не на пищу, а на саму суть всего живого, на саму энергию существования. Голод Бездны.

После поглощения, оно стояло неподвижно, голову чуть склонив к поверженному врагу. Фиолетовые глаза-бездны, лишенные зрачков, светились ровным, невыносимо чужим светом. Казалось, Оно впитывало. Не только физическую силу, но и сам факт уничтожения, ярость схватки, агонию побежденного. Черный дым Скверны вился вокруг Него плотнее, сливаясь с туманом над полем боя.

Вдруг, голова Монстра медленно повернулась. Не к Импу, затаившемуся у края разрушенного леса. И не к трупу Архидемона, уже почти скрытому пеплом и туманом. Она повернулась на восток. Туда, где за грядами мертвых холмов и руинами древних городов, лежали земли, еще не тронутые этим новым Адом. Где, возможно, теплилась жизнь. Где была... пища для ненасытной пустоты внутри.

Из груди Порождения вырвалось не рычание. Не рев. Это был гул. Низкий, вибрирующий, идущий из самых глубин, сотрясающий землю под ногами Импа. Звук пробуждающейся стихии, только что обретшей свою истинную цель. Звук начала Похода.

Имп понял. Битва кончилась. Но кошмар только начался. Порождение Скверны, вскормленное кровью Архидемона и плотью шипастого демона, обретшее новую силу и осознавшее свою суть, двинется вперед. Разрушать. Поглощать. Распространять Скверну. И ничто в этом умирающем мире не сможет его остановить. Разве что... другое Порождение? Или сама Бездна, ревнивая к своему новому адепту?

Дрожь, наконец, отпустила его тело, сменившись ледяным оцепенением. Он видел конец всего. И у него не было даже крыльев, чтобы попытаться улететь. Только наблюдать. Ждать. И надеяться, что смерть придет быстро, прежде чем черный туман Скверны настигнет и его, предложив выбор между немыслимой мутацией и мгновенным распадом. В тишине, нарушаемой лишь гулом Победителя и шипением оседающей Скверны, Имп закрыл свои большие черные глаза. Не от страха. От безнадежности.

СТАТУС Имя: Алексей Раса: Порождение Скверны (Неизвестно) Здоровье (HP): Не определенно Энергия Бездны (EP): 2816 Сила: Не определенно Ловкость: Не определенно Интеллект: 1.2 (Нестабильный) Удача: 0 Уровень: Не определенно Опыт (EXP): Не определенно Эффекты:

>Заражен Скверной (Критическое)

>Регенерация Бездны (I ступень)

>Сопротивление Бездне (II ступень)

>Броня Бездны (I ступень)

>Потеря Разума (Не определенно)

>Способности: Неизвест... Погло..н.е(I стадия)

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 7 Поглощение

Тишина после битвы была не пустотой, а тяжелой, гнетущей пеленой, пропитанной запахом горелого древа, гниющей плоти и той едкой, сладковатой гнилью Скверны, которая въедалась в самую сердцевину существа. Имп лежал ничком в своей жалкой ямке под обугленным корнем, прижавшись к ледяной, пепельной земле. Его тело было сковано не холодом, а чистым, животным ужасом, холоднее любого льда Леса Теней. Каждая мышца, каждая косточка дрожала в немыслимой судороге. Сердце, стучавшее как бешеный барабан секунду назад, словно замерло, сжатое в ледяной кулак. Дышать он не мог – воздух застрял в горле комком паники.

Он видел. Он видел все.

Видел, как черное, переливающееся фиолетовым по краям Порождение, низко наклонилось над еще теплым трупом шипастого демона. Видел, как его бритвенно-острые когти, длиннее предплечья Импа, с легкостью вспороли оставшуюся броню и толстую шкуру. Не для того, чтобы рвать плоть. Не для того, чтобы пить кровь, как у Архидемона.

Когти просто… погрузились. Глубоко. До самого предплечья в массивное тело.

И началось.

Сначала ничего. Мгновение пустоты. Потом – шевеление. Не со стороны Порождения. Со стороны туши. Плоть шипастого демона под когтями монстра начала… сжиматься. Словно невидимый насос включился где-то в недрах Порождения. Мышцы, еще секунду назад объемные и мощные, начали терять объем. Они усыхали, сморщивались с пугающей скоростью. Кожа, покрытая струпьями и ранами, натянулась на внезапно проступивший рельеф костей, затем тоже начала скукоживаться, темнеть, приобретая цвет старого пергамента.

Звука не было. Ни хлюпанья, ни треска. Только тихое, жуткое шипение, похожее на испарение влаги из раскаленной сковороды. Тело шипастого демона, все три метра его некогда грозной мощи, съеживалось. Буквально на глазах. Костяные шипы, сломанные и целые, теперь торчали из усыхающей плоти как иглы из высохшего ежа, неестественно крупные и острые на фоне стремительно уменьшающегося объема. Голова с оскалом пиков-клыков втянулась в плечи, черты лица сползли в безликую маску мумии.

Процесс занял меньше минуты. Там, где только что лежало грозное тело, теперь была лишь высохшая, почерневшая оболочка, обтягивающая искореженный скелет. Оболочка, рассыпающаяся в черный прах при малейшем дуновении ветерка, поднимавшегося от движений Порождения.

Поглощение завершено. Порождение выпрямилось над черным пятном пепла, что еще секунду назад было шипастым демоном. Его чешуя, и без того черная как ночь без звезд, казалась еще темнее, глубже, вобравшей в себя тень. По ней пробежали новые, более густые фиолетовые прожилки, пульсирующие чуть ярче и быстрее. Сама аура монстра, и без того чудовищная, уплотнилась – волны холода и ненасытной пустоты били от него сильнее, заставляя пепел вибрировать. Он переварил не просто силу – он переварил саму сущность врага.

Но главная добыча ждала. Архидемон.

Порождение повернулось к колоссальному телу титана. В его фиолетовых безднах глаз вспыхнул не просто голод, а предвкушение. Предвкушение пира, достойного его новой мощи. Оно двинулось победной походкой, тяжелой и неумолимой, но с какой-то звериной грацией. Каждый шаг глубже вминал выжженную землю. Оно шло не к еде. Оно шло к трофею, завоеванному в чудовищной битве и теперь по праву принадлежащему Победителю.

На полпути к трупу Архидемона, Порождение внезапно замерло. Его мощная поступь прервалась. Голова дернулась в сторону, словно от невидимого удара. Фиолетовый свет в глазах вспыхнул неровно, пульсируя, как будто внутри боролись два огня.

"Н-нужно... квест... вернуться..." – прошипело из его пасти. Звук был не рыком, а скрежетом ржавых шестерен, втиснутых в живое горло. Чужеродный. Нечеловеческий.

Порождение яростно тряхнуло огромной головой, словно отгоняя назойливую муху. Его плечи напряглись, когти впились в землю. "НЕТ!" – мысль, прорвавшаяся наружу скрежещущим шепотом. Оно сделало шаг – не к Архидемону, а назад, в сторону, откуда приползло, словно на привязи. Шаг был неуверенным, скованным.

Слова? Мысль? Просто импульс? Они прорезали черный поток сознания Бездны, как раскаленная игла.

Порождение вздрогнуло всем телом. Оно резко встряхнуло огромной, рогатой головой, словно отгоняя докучливую муху или... сбрасывая наваждение. Фиолетовый свет в глазах вспыхнул яростно, подавляя, затапливая ту слабую искру. Гулкий рык, полный раздражения и возвращающейся пустоты, вырвался из его пасти. Порядок был восстановлен. Зверь вернулся. Тень Лехи, на миг дернувшая за ниточки, была безжалостно разорвана и смыта новым приливом Скверны.

Подойдя к гигантскому трупу, Порождение не медлило. Жажда гнала его. Оно вскинуло когтистые лапы – и вонзило их в чешую Архидемона! Не в рану, а глубоко, по самые предплечья, в еще теплую, пропитанную остаточной мощью плоть гиганта. Хруст ломающейся под напором чудовищной силы древней чешуи прокатился по мертвой поляне.

И началось.

Скверна – черная, с фиолетовыми сполохами, как ядовитая кровь Порождения – хлынула из когтей в тело титана. Она не просто растекалась – она бурлила, вгрызалась, перекраивала саму структуру плоти изнутри. По телу Архидемона, начиная от ран когтей, поползли живые черные узоры. Там, где они проходили, могучая плоть теряла упругость, темнела, становясь не просто мертвой, а инертной, чуждой. Пар и густой, едкий дым Скверны поднимались фонтанами из ран, смешиваясь с испарениями самого титана, создавая ядовитый туман над местом поглощения.

Затем Порождение напряглось. Мышцы на его спине и плечах вздулись буграми под чешуей. Раздался низкий, мощный гул, исходящий из самой его груди – словно включили насос. Поглощение началось по-настоящему.

Тело Архидемона зашевелилось. Не от жизни – от высасываемой сути. Видно было, как энергетические токи, мерцавшие под чешуей даже после смерти, срываются с мест и устремляются к когтям Порождения. Они втягивались, как вода в воронку, фиолетовыми и багровыми потоками, сливаясь в черное нутро победителя. Огромная туша титана начала терять объем не от усыхания, а от исчезновения наполнявшей ее мощи. Она оседала, схлопывалась внутрь себя самой. Величественные очертания мышц сглаживались, сломанные рога опускались, как увядшие цветы. От былого величия оставалась лишь огромная, но стремительно уменьшающаяся черная масса, покрытая трещинами и сочащаяся Скверной.

Вот вместо горы-тела, дышавшего древней силой, осталась лишь загрязненная, усохшая оболочка... Оболочка, похожая на гигантскую, сморщенную, обуглившуюся шкуру, натянутую на искореженный каркас. Она источала густой, фиолетово-черный дым Скверны – последние испарения поглощенной сущности.

Поглощение завершено. Порождение выпрямилось над усохшими останками Архидемона, еще массивнее, еще мощнее. Чешуя отливала теперь глубоким, бездонным фиолетово-черным цветом. Прожилки на ней пылали ярче, их пульсация стала чаще, яростнее. Аура сгустилась до осязаемой стены холода и пустоты. Энергия Бездны (EP) в его статусе взметнулась до невообразимых высот. Он поглотил не просто силу – он поглотил ядро мощи архидемона.

И тут...

Порождение стояло неподвижно, окутанное клубящимся черно-фиолетовым туманом Скверны, венцом своей чудовищной победы. Казалось, ничто во всех мирах не может его поколебать.

Затем оно рухнуло на одно колено. Мощное тело сотряс судорожный спазм. Лапа, только что разрывавшая плоть титана, согнулась и впилась когтями в рогатую голову. Фиолетовый свет в глазах вспыхнул неровно, пульсируя багровыми и синими всполохами, словно внутри бушевала война. По чешуе пробежали трещины, светящиеся тем же нестабильным светом, и тут же затягивались черной смолой Скверны.

"Оно моё! ВЕРНИТЕ!" – вырвалось из его пасти. Не рык, не скрежет, а хриплый, надрывный, человеческий крик, искаженный чудовищными голосовыми связками, но полный невыносимой боли и ярости, которые не имели ничего общего с холодной яростью Скверны. Это был крик потерянной души, запертой в невообразимо могучей, но чуждой оболочке. Крик Лехи, осознавшего глубину своей потери в самый момент абсолютной силы.

Порождение вскочило, отчаянно тряся головой, как загнанный зверь, пытаясь стряхнуть наваждение. "РРРААААААУУУУ!!!" – рев потряс руины леса, но в нем слышался не триумф, а чистая, первобытная агония. Аура пустоты дрогнула, исказилась, на миг сменившись вихрем отчаяния и бессильной ярости. "ВЕРНИИ ЕГО МНЕЕЕЕ!!!" – оно завыло, обращаясь к пустому, ядовитому небу, к самой Бездне, поглотившей Алексея, к своему же собственному чудовищному естеству. Оно ударило себя согнутой в локте лапищей по голове. Глухой, костяной стук, как удар молота по наковальне, прокатился по мертвой тишине. Потом еще удар. И еще. С каждым ударом чешуя трескалась и тут же зарастала, но свет в глазах мелькал, пытаясь пробиться сквозь фиолетовый мрак. Низкое, сдавленное рычание, больше похожее на стон запертого в клетке человека, вырывалось из пасти – звук борьбы не на жизнь, а на остатки разума против всей мощи Бездны, которую оно само в себя вобрало.

Имп, прижавшийся в своей ямке, замер, ошеломленный до глубины своего демонического естества. Его черные глаза, полные ужаса, теперь отражали немыслимое зрелище: абсолютный хищник, только что поглотивший архидемона, теперь бился в конвульсиях, крича человеческие слова и ломая себя собственными когтями. Что ЭТО? Почему оно... кричит? Бьет себя? "Верните"? Кого? Себя? Того, кем было? Оно непохоже... непохоже ни на что. Даже легенды о Порождениях не говорили о таком. В этой ярости была... тоска по чему-то утраченному? Имп не понимал. Но это гипнотизировало. Это было жуткое, невероятное окно во что-то, что не должно было существовать. Оно боролось? Со своей же силой? Со своей сутью?

Порождение вдруг замерло. Удары прекратились. Оно тяжело дышало, пар клубился из пасти, смешиваясь с черным дымом Скверны. Фиолетовый свет в глазах стабилизировался, снова став ровным, холодным, невыносимо чужим. Пустота вернулась, подавив вспышку. Оно резко встряхнулось всем телом, как пес, стряхивающий воду, сбрасывая последние признаки внутренней бури. Порядок был восстановлен. Зверь вернулся. Тень Лехи была снова загнана в самую глубь, разорвана и смыта новым приливом Скверны.

Оно подняло голову. Его взгляд, скользнув по дрожащему комочку страха в ямке (Имп почувствовал, как этот взгляд прожигает его насквозь), задержался на мгновение. В фиолетовых безднах мелькнуло нечто новое – не голод, не ярость, а... брезгливость. Глубочайшее, всепоглощающее презрение к ничтожеству, к слабости, к самой возможности тратить на это усилие. Как на жалкую букашку, не стоящую движения когтя.

Затем Порождение резко отвернулось. Оно больше не смотрело ни на Импа. Его внимание было приковано вглубь леса. Туда, где выжженная поляна битвы переходила в чащу почерневших, мертвых деревьев, к руинам на горизонте. Туда, где чувствовалась… другая жизнь? Другая сила? Просто больше материи для поглощения?

Оно сделало шаг. Мимо Импа. Тяжелый, размеренный шаг, раздавивший обломок костяного шипа, оставшийся от шипастого демона. Потом еще один. И еще. Оно шло, не оглядываясь. Черное облако Скверны, густое, ядовитое, с яркими фиолетовыми всполохами внутри, стелилось за ним как саван, оседая на пепле, на обугленных стволах, отравляя саму землю. Облако медленно, неотвратимо поползло к ямке, где затаился Имп.

Имп лежал, парализованный. Холодный ужас от приближающейся гибели смешивался с жгучим любопытством, рожденным только что увиденным. Почему? Что это было? Оно боролось. Оно страдало. Оно было... другим. Не просто стихией разрушения. В нем была история. История того хрупкого, заразного существа. История Лехи.

Облако Скверны было в метре от края ямки. Его ледяное, разъедающее дыхание уже касалось кожи Импа, обещая мучительное растворение или немыслимую мутацию. Страх кричал "Замри!". Но любопытство... любопытство, всегда водившее его носом куда не надо, оказалось сильнее страха смерти.

Прежде чем первый клубящийся фиолетово-черный язык тумана коснулся его единственного крыла, Имп рванулся. Не в сторону, не прочь. Он выкарабкался из ямки и, прижимаясь к обугленным стволам, к теням мертвых грибов, осторожно, на огромном, почти предельном для его страха расстоянии, двинулся следом. За уходящей в чащу массивной фигурой, окутанной облаком погибели. За ходячим Апокалипсисом, в котором, возможно, еще теплилась искра того, кто когда-то искал спасения у водопада и боялся взгляда отца. Имп должен был узнать. Узнать, что это. И почему. Прежде чем Скверна или само Порождение оборвет его жалкое существование. Он стал тенью биологического оружия, свидетелем и участником нового, непонятного акта в драме Порождения Скверны по имени Алексей.

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 8 Внутренняя борьба

Пустота...

Где я?.. Что я?.. Кто я?

Тяжесть. Невыносимая, всепоглощающая. Голова – чугунная гиря. Ни одной мысли. Только тягучий мрак и ледяное безразличие.

Я что-то потерял? Что-то важное... Очень важное. Но что? Имя? Цель? Себя?

Где-то в далеком, искаженном эхе сознания – голос. Спокойный, убаюкивающий, как ядовитый нектар: "Спи. Мы дальше сами разберемся..."

Кто?! Кто ты? Почему я здесь? Почему я должен спать? С чем ты разберешься?!

Ах... Да... Всплывает, как утопленник. Квест. Что за квест? Что это было? Нужно вернуться... Но куда? Вернуться туда... где боль, страх, чужое небо... Зачем?!

Точно! Кровь. Очень нужна кровь... Но для чего? А! Я вспомнил! Кровь... квест... Нужно выполнить квест! Выпить кровь, чтобы выжить... От... из-за Скверны... Да, Скверна! Я заразился, я должен был умереть... Но я успел! Успел же? Или... Нет, я УСПЕЛ! Было еще время на часах... красные цифры... Обратный отсчет... Я успел!

Но тогда... где это я? Почему не там? Почему не в теле? Почему не пью?!

"Забудь. Там – боль. Отчаяние. Обиды. Пустота. Здесь – покой. Тишина. Больше не будет боли... Спи..." НЕТ! Я... Я не хочу спать! Я хочу ЖИТЬ! Кровь! Где кровь?! Ее нужно ОСТАНОВИТЬ! Остановить Скверну! Я должен ВЕРНУТЬСЯ!

Мощный эмоциональный порыв, клубок ярости, страха и отчаяния, рванулся из глубины. Он вызвал не звук, а вибрацию. Я почувствовал... треск? Как тонкое стекло под напряжением. Пустота дрогнула. "Не беспокойся. Все хорошо... Все хорошо... Спи... Здесь безопасно..." И правда... Здесь тихо. Спокойно. Никакой боли. Ни страха демонов. Ни взгляда отца... Зачем я рвался туда? Туда, где ад? Неважно... Не стоит того... Устал... Так устал...

Я начал тонуть обратно в апатию. Пустота смыкалась, мягкая и холодная, как саван. Но вдруг – укол! Острый, как игла. Страх. Чужой страх. Не мой. Откуда? Почему я его чувствую? И в нем... знакомый отголосок. Черные глаза. Одно крыло... Имп? Он боится? За меня? Или меня? "Спи... Тебя там никто не ждет. Никто не помнит. Ты – ничто..." НЕТ! Я вспомнил! Я ВСЕ вспомнил! Я Алексей! Я с Земли! Я убежал к водопаду... Нашел пещеру... Попал СЮДА! В этот проклятый мир! Заразился Скверной... И... ОНА... ВЫ... Вы захватили меня! Вы украли мое тело! ДА?! "Оно тебе не нужно, слабак. Там – боль, скорбь, разочарование. Здесь – сила. Покой. Прими его..."

Я снова начал сползать в бездну апатии. Их голоса – шепот тысячи змей – затягивали, усыпляли волю. Сила... Покой... Заманчиво. Так заманчиво сдаться...

Но в этот миг капитуляции, в самый край пропасти, случилось нечто. В темное пространство рядом со мной, туда, где только что была пустота, ворвался... туман? Нет. Энергия. Видимая глазу. Темная, переливающаяся оттенками багрового и глубокого индиго, как кровь, смешанная с нефтью под луной. Она не заполнила пространство – она его прожгла. И в ее свете...

Мои мысли – осколки, обрывки – вдруг вспыхнули ясностью, как искры на ветру. Я – Алексей! С Земли! Город, жара, отец... взгляд... водопад... Пещера... Руины... Чужие солнца... Статус... Удача:1... Пиявки... Слизь... Скверна... Квест... Кровь Демона... Архидемон... Я ДОЛЖЕН БЫЛ ВЫЖИТЬ! Я ДОБЕЖАЛ! Я ВПИЛСЯ! Я ПИЛ! Я... УСПЕЛ?!

"Оно теперь наше! Не твое! Ты слаб! Ты жалок! Твое время прошло! ПРИМИ ПОКОЙ!"

ВНЕЗАПНАЯ ЯРОСТЬ. Не страх. Не отчаяние. Чистая, белая, обжигающая ярость. За украденное тело. За украденную жизнь. За боль. За страх. За эти лживые шепоты покоя, заманивающие в смерть! За отца, который разочарован даже здесь, в этой пустоте! За себя, который чуть не сдался! НЕЕЕЕЕТ! Я СКАЗАЛ – ВЕРНИТЕ ЕГО МНЕЕЕЕ!

Я не кричал. Я взорвался. Взрывом воли, ярости, обиды, несправедливости, самого инстинкта бытия. Пространство пустоты – эта искусственная тюрьма – затрещало. Глубокие трещины, светящиеся тем же багрово-индиговым светом, что и прорвавшийся "туман", разбежались во все стороны, как паутина от удара молота. Вибрация превратилась в гул, в рев без звука.

Послышались голоса. Много голосов. Не один убаюкивающий шепот, а хор: Спи! Ты слабак! Жалкий червь! Будет покой! Оставь это! Ты проиграл! Прими Бездну! Стань Сильнее! Забудь Боль! Голоса спорили, давили, уговаривали, угрожали. Они были Скверной – всеми ее ипостасями: и соблазнителем, и палачом, и холодной пустотой.

Но теперь я знал врага. Я помнил! Это Скверна! Она внутри! Она хочет меня стереть! Она украла мое тело и теперь хочет украсть последнее – меня! Мою волю! Мою память! Мое "Я"! НЕ ОТДАМ! ВЕРНУ ЕГО! МОЕ ТЕЛО! МОЯ ЖИЗНЬ!

С каждым всплеском ярости, с каждой каплей вспоминаемой боли (укус пиявки, разочарование отца, холод Скверны в венах), трещины расширялись. Сквозь них уже не просто пробивался свет – в них были ощущения. Острая, жгучая боль в челюстях. Металлический привкус крови – густой, древней, мощной. Запах! Сладковатая гниль, гарь, пыль... Запах реальности. Запах того мира.

Я вцепился. Не руками – их не было. Всем своим существом. Всей своей яростью, волей, отчаянием и жалкой, неистребимой надеждой. Мысленно впился в края самых больших трещин. И начал раздирать. Не втиснуться – вырваться! Вырваться из этой лживой пустоты! Вернуться в ад! В свой ад! В свою боль! В СВОЕ ТЕЛО!

Голоса Скверны взревели в панике и ярости: НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! ТЫ НЕ СПРАВИШЬСЬ! ТАМ ТЕБЯ ЖДЕТ ТОЛЬКО МУКА И КОНЕЦ! ОСТАНОВИИИСЬ! Но их шепоты уже не могли усыпить. Их угрозы теряли силу перед лицом реальной боли, реального запаха, реального страха Импа, который я теперь ясно чувствовал, как дрожь в эфире. Я рвал пустоту, расширял трещины, заполняя их собой – своей яростью, своей памятью, своим "Алексей".

И тогда...

ЯРКАЯ ВСПЫШКА.

Не света. Абсолютной, оглушающей ОЩУТИМОСТИ.

Боль. Дикая, рвущая, исходящая отовсюду – от челюстей, сведенных судорогой, от растянутых связок, от каждой мышцы, переполненной чужеродной силой. От разума, разорванного пополам. Запах. Концентрированный ужас: горелая плоть, кровь архидемона (густая, как смола, с привкусом вулкана и тлена), едкий дым Скверны, пепел, и... страх. Кислый, животный страх – не мой. Рядом. Звуки. Собственное хриплое, прерывистое дыхание. Тихий, непрерывный шипящий гул – то ли кровь в ушах, то ли сама Скверна внутри. И... шорох. Осторожный, испуганный. За спиной. Зрение... Фильтр. Мир виделся через линзу искаженных цветов: все в оттенках кроваво-красного, ядовито-фиолетового, гнилостно-зеленого и глубокой, бездонной черноты. Свет чужих солнц резал глаза. Очертания – резкие, угловатые, полные скрытой угрозы.

Я лежал лицом вниз. Не на траве. На липком, холодном пепле. Запах гари, гнили и крови бил в нос, реальный и осязаемый. Голова раскалывалась от чудовищной боли – и физической от ударов, и ментальной от только что пережитой битвы. По всему телу ползли мурашки чужеродной мощи, смешанной с ледяным ядом Скверны. Но это было МОЕ тело. Огромное, чешуйчатое, мутировавшее, но... под КОНТРОЛЕМ. Мои пальцы-когти впились в пепел. Моя грудь тяжело вздымалась, выдыхая клубы черно-фиолетового пара.

Я поднял голову. Перед глазами стоял статус, пульсирующий, искаженный, но читаемый:

СТАТУС Имя: Алексей Раса: Порождение Скверны (Нестабильное Сознание) Здоровье (HP): ??? (Регенерирует) Энергия Бездны (EP): 3478 Сила: ??? Ловкость: ??? Интеллект: 3.8 (Нестабильный) Удача: 0 Эффекты:

> Источник Скверны.

> Регенерация Бездны (II ступень)

> Сопротивление Бездне (III ступень) — АКТИВНО!

> Броня Бездны (II ступень)

> Поглощение (II ступень)

> Потеря Разума — НЕАКТИВНО!

> Сопротивление Захвату Разума (I ступень)

> Голос бездны (I ступень)

> Способности: Неизвестно… Анализ… Подавление. Поглощение.

*Титулы: Вернувшийся из бездны!

"Интеллект... 3.8? Нестабильный? Сопротивление Бездне - Активно?" — Мысли текли вязко, как смола, но они были МОИМИ. Ужас от того, во что я превратился, смешивался с эйфорией победы над внутренним врагом и жгучим вопросом: надолго ли?

Я попытался встать. Тело – мощное, наполненное чудовищной силой Архидемона и шипастого – слушалось, но с трудом. Мысли — как управлять автомобиль экскаватором, с огромным трудом. Я поднялся на ноги (огромные, когтистые), огляделся. Адская картина разрушения, которую я видел изнутри, предстала во всей своей леденящей реальности. Кратеры. Обугленные, сломанные деревья. Пятна едкой слизи и черного праха – все, что осталось от шипастого демона. И в центре – усохшая, почерневшая "шкура" Архидемона, как жуткий памятник моему пиршеству. Облако Скверны все еще клубилось вокруг меня, но теперь оно казалось... менее плотным? Подконтрольным? Я сделал шаг. Пепел хрустнул под когтем. Звук был оглушительно громким в мертвой тишине.

И тут я его почувствовал. Взгляд. Полный животного ужаса, оцепенения и... жгучего, неистребимого любопытства. Я медленно повернул свою тяжелую, рогатую голову.

У самого края разрушенной чащи, прижавшись к обугленному пню, сидел Имп. Его единственное крыло было беспомощно распластано по пеплу. Большие черные глаза, казалось, вот-вот лопнут от напряжения, были прикованы ко мне. Но теперь в них читалось не просто ожидание смерти. Там был вопрос. Огромный, немой вопрос: Что... что ты ТАКОЕ?

Наши взгляды встретились. Фиолетовые бездны моих глаз (я чувствовал их холодный свет на собственной морде) – и его черные, круглые, человеческие в своей выразительности пуговицы страха и непонимания. Тишина повисла тяжелее брони. Скверна внутри заурчала глухим неодобрением, видя в нем лишь слабую добычу. Но я – Алексей – смотрел на единственное живое существо в этом аду, которое знало... знало и "до", и "после". Которое видело мое падение и мое... возвращение? Имп дрожал, но не убегал. Его любопытство, похоже, пересилило инстинкт самосохранения.

"Видишь?" – злорадно прошипели голоса Скверны внутри. "Он боится. Все будут бояться. Ты – чудовище. Прими это. Забудь 'Леху'. Забудь 'Алексея'. Ты – Сила. Ты – Голод. Ты – Скверна. Иди. Поглощай..."

Я не просто Скверна. Я не просто Порождение. Я – Алексей. Зараженный. Мутировавший. Потерявший почти все. Но... живой. Пока живой. И пока я помню – у меня есть выбор. Пусть даже этот выбор – между двумя безднами.

Я попытался пошевелить... рукой? Лапой? Конечность отозвалась – тяжелая, мускулистая, покрытая холодной чешуей, оканчивающаяся когтями, способными резать камень. Движение вызвало волну боли – но не старой, знакомой боли Лехи, а новой, глубокой, как будто рвались внутренние швы, сшивающие меня с этим телом, с этой Скверной. Я застонал. Звук вышел низким, хриплым, звериным – совсем не человеческим.

Открыл пасть, челюсти, полные кинжалообразных зубов, скрипнули. Я попытался что-то сказать. Издать звук. Не рык. Не рев. Что-то... человеческое. Получилось лишь хриплое, булькающее шипение, как у лопнувшего котла. Имп вздрогнул, отполз на сантиметр, но не отвел взгляда.

Я сжал когти, в подобие кулака. Боль пронзила лапу, но это была ничто по сравнению с болью осознания. Они правы. Отчасти. Это тело... Оно чудовищно. Оно пропитано Скверной. Оно жаждет разрушения. Имп видит монстра. Но... Я помню водопад. Помню холодную воду на коже. Помню смешок за спиной. Помню... отца. Я помню себя. Я прорвался обратно. Сквозь пустоту, сквозь ложь, сквозь боль. Я здесь. В этом кошмарном теле. Но Я – здесь.

С нечеловеческим усилием, заставляя дрожать каждую мышцу этого могучего, но чуждого тела, я... отвел взгляд от Импа. Не как угроза. Не как презрение. Просто... перестал смотреть. Убрал давление. Сосредоточился на боли в челюстях, на вкусе крови, на внутренней войне с голосами.

Я медленно, с хрустом разжал челюсти. Темная, густая слюна, смешанная с кровью и черной слизью, тянулась нитями между моими клыками. Я выпрямился. Вернее, тело выпрямилось само, движимое инерцией и остаточной яростью Скверны. Я просто... позволил. Пока.

Что теперь? – пронеслось в моей тяжелой голове. Куда идти? Что делать с этой силой? Как жить в этом теле? И как долго я смогу удерживать Скверну в узде?

Облако Скверны вокруг меня колыхнулось, фиолетовые сполохи в нем вспыхнули чуть ярче, будто отвечая на мои сомнения. Битва внутри была выиграна. Но война за мою душу, за мое право быть Алексеем, а не просто Порождением, только началась. А Имп, этот жалкий, однокрылый демон, дрожащий от страха, но не убегающий, был моим первым, немым свидетелем. И, возможно... единственной нитью, связывающей меня с тем, кем я был. С Лехой.

И где-то на краю восприятия, затаив дыхание, за мной наблюдали черные, полные немого вопроса глаза. Ожидая. Чего? Следующего шага? Следующей вспышки ярости? Или... чего-то еще?

Путь назад был отрезан. Путь вперед вел в неизвестность, освещенную ядовитым светом Скверны и отблесками чужой надежды в глазах маленького однокрылого демона. Я сделал шаг. Не к Импу. Не к новым руинам. Просто... в сторону от трупа. Шаг в новую, еще более страшную главу своего существования. Шаг Алексея, запертого в теле Порождения Скверны.

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 9 На лезвии ножа

Я не мог поверить.

Шаг. Глухой удар когтя о потрескавшийся камень. Звук, слишком громкий в гробовой тишине выжженной поляны. Шаг. Ощущение тяжести, чужой мощи в каждой мышце, связке, сухожилии. Мощь, которая пугала меня самого. Я поднял то, что когда-то было рукой. Передо мной, на фоне ядовито-багрового неба, застыл кошмар.

Лапа. Не рука. Лапа, покрытая чешуей чернее самой глубокой ночи. Чешуя холодная на ощупь, прочная как обсидиановая броня, с причудливыми фиолетовыми прожилками, пульсирующими тусклым светом изнутри. Пальцы? Нет. Когти. Кривые, длиннее моего прежнего предплечья, бритвенно-острые, как кинжалы, выкованные в кузнице демонов. Они блестели тускло, сохраняя темный оттенок засохшей крови шипастого демона и Архидемона. Я сжал… попытался сжать кулак. Суставы скрипнули, мышцы напряглись с нечеловеческой силой. Вместо кулака получился смертоносный пучок костяных клинков, способный разорвать сталь. По коже под чешуей пробежали мурашки – не от холода, а от ужасающего осознания. Это моя рука.

Комок подкатил к горлу – огромный, колючий, невыносимый. Глотнуть не получалось. Горло, перестроенное для звериных рыков и глотания целых кусков плоти, сопротивлялось простому человеческому рефлексу. Я издал хриплый, булькающий звук, больше похожий на предсмертный хрип, чем на попытку сглотнуть. Слюна – густая, темная, липкая – тянулась нитями между клыками. Вкус железа, пепла и той самой сладковатой гнили Скверны заполнял пасть. Моя пасть.

"Смотри," – прошипело из глубин, голос холодный и насмешливый. "Смотри на истину. Красота силы. Совершенство разрушения. Твое совершенство."

Нет. Мысль была слабой, дрожащей, но упрямой. Это не я. Это не мое тело.

"Отрицай. Плачь. Жалкий человечишка в НАШЕМ теле." – другой голос, хриплый и злобный. "Но Тело – наше. Сила – наша. Отдай остатки, сдайся. Будь цельным. Будь СИЛЬНЫМ."

Что же со мной будет? Мысль пронеслась вихрем ужаса. Даже если… если я найду способ обратно. Если чудом прорвусь сквозь водопад, сквозь пещеру, обратно в тот жаркий город, к тем серым стенам… Что я увижу? Не взгляд отца – усталый, разочарованный. Я увижу ужас. Чистый, первобытный ужас в глазах каждого человека. Мать… она просто упадет в обморок. Или закричит. Кричать будут все. Кричать и бежать. А потом… потом придут люди в форме. С оружием. Не с дубинками – с огнеметами, с танками, с чем-то пострашнее. «Чудовище! Монстр! Уничтожить!» Меня расстреляют. Как бешеную собаку. А если не убьют сразу… Опыты. Лаборатории. Клетки из толстого стекла. Иглы, скальпели, ток… Изучение. Вскрытие. Пока я не перестану дышать. И папа… Папа первым отвернется. Не разочарованно – с омерзением. Стыдом. За сына-урода. За сына-чудовища. Его слова: «Придурок. Лузер. Тормоз…» – покажутся лаской по сравнению с тем, что он подумает сейчас. Смысла возвращаться… нет. Его не просто нет – он невозможен. Там для меня больше нет места. Никогда.

Отчаяние, черное и тяжелое, как сама Скверна, накатило волной. Оно обещало забвение. Оно шептало: «Сдайся. Зачем бороться?»

"ДА!" – взревели в унисон голоса Скверны, почуяв слабину. "Отдай нам тело! Оно тебе не нужно! Оно тяготит тебя! Будь с нами! Будь НАМИ! Стань цельным! Стань СИЛОЙ без сомнений, без боли, без жалких воспоминаний!"

НЕТ! Я рванул себя изнутри, как тогда, в пустоте. Ярость, белая и обжигающая, вспыхнула в груди, заглушая отчаяние. Оно мое! – пронеслось в сознании с силой удара молота. Даже такое! Даже это чудовищное, сквернорожденное тело! Оно – МОЕ! Я в нем застрял, я в нем мучаюсь, но я ВЕРНУЛ его у вас! Я вырвал его обратно! И я не отдам! Никогда!

"ТЫ СЛАБАК!" – завопили голоса, их шепот превратился в визгливый гул, заполняющий череп. "Ты не справишься! Ты разорвешься! Тебя снова сомнет боль, страх, эти жалкие обрывки 'памяти'! Отдай! ОТДАЙ ДОБРОВОЛЬНО, пока не поздно!"

Я не справлюсь? – мысль была острым осколком. Может быть. Наверное. Но если я не справлюсь – это буду НЕ СПРАВЛЯТЬСЯ Я! Алексей! Леха! Тот, кто боялся взгляда отца и искал спасения у водопада! Это будет МОЙ провал! МОЯ агония! А не ваша победа! Оно мое! Моя боль, мой страх, моя борьба – и МОЕ тело, каким бы оно ни было!

"Посмотрим... посмотрим!" – голоса слились в один, ледяной и полный зловещего обещания. "Сколько ты продержишься, песчинка? Против океана Бездны внутри себя?"

ЗАТКНИТЕСЬ! – мысленно заорал я, вкладывая в крик всю ярость, весь страх, всю свою жалкую, но упорную волю. – ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! МЕШАЕТЕ ДУМАТЬ!

На мгновение воцарилась тишина. Давление изнутри ослабло. Голоса не исчезли – они отступили, затаились, как стая голодных волков в темноте, выжидая момента. Но сейчас они молчали. Дышать стало чуть легче. Мысли, хоть и тяжелые, как свинец, текли чуть свободнее.

Куда же мне идти теперь? Огляделся. Выжженная пустошь битвы. Обугленные останки леса. Усыхающая «шкура» Архидемона как мрачный памятник. И… руины. Те самые, что я видел в первый день, когда вылез из-под водопада в этот ад. Высокие, мрачные, оплетенные лианами цвета ржавчины. Они маячили на горизонте, за новыми баррикадами поваленных и сломанных деревьев. Туда я и направлялся изначально, до того, как Скверна и квест превратили все в кошмар. Туда, где, возможно, были ответы. Или новая смерть. Но альтернативы не было. Сидеть здесь и ждать, пока голоса снова начнут грызть мой разум, или пока не появится что-то еще более голодное, чем шипастый демон? Бессмысленно.

Я сделал шаг. Когти впились в пепел. Еще шаг. Тело двигалось с чудовищной легкостью, неся свою огромную массу почти без усилий, но каждое движение отдавалось внутренним диссонансом. Я шел. Но оно – тело Порождения – просто выполняло команды, как громоздкий, смертоносный механизм. Я почувствовал взгляд. Тот самый. Полный ужаса и… навязчивого любопытства.

Краем фиолетового зрения (мир все еще виделся в искаженных, ядовитых тонах) я уловил движение. За обугленным пнем, возле которого он сидел, мелькнуло что-то серое и костлявое. Имп. Он следовал. «Скрытно». Как мышь за котом. Его тень скользила от укрытия к укрытию – к следующему пню, к груде щепы, к скрюченному корню. Он старался, бедняга. Но его страх был таким густым, таким кислым в воздухе, что его невозможно было не почувствовать даже без сверхчувств этого тела. Скверна внутри заурчала глухим неодобрением, видя в нем лишь раздражающую мошку, слабую добычу.

Я остановился. Повернул свою тяжелую голову. Фиолетовые бездны глаз нашли его – прижавшегося к корню, вжавшегося в пепел, его единственное крыло дрожало как лист. Он замер, словно надеясь, что его невидимая шкура сработает.

Попробовать еще раз? – мелькнула мысль. Поговорить? Хотя бы мысленно? Я уже пытался. Несколько раз за время этого мучительного пути от поляны битвы. Как только я поворачивался к нему, делал шаг в его сторону, даже просто смотрел слишком пристально – он впадал в дикую панику. Пищал, как затравленный зверек, и бросался наутек, спотыкаясь, падая, отчаянно хлопая одним крылом, лишь бы отползти, отбежать, скрыться. А потом, когда я отворачивался и шел дальше, он снова появлялся. Как тень. Как призрак моей собственной потерянной человечности.

В этот раз я не стал поворачиваться к нему всем телом. Не сделал шаг. Просто подержал его в поле зрения пару секунд. Его черные глаза, огромные от страха, смотрели на меня без моргания. В них читался вопрос. Тот же немой вопрос: «Что ты такое?» И еще что-то… непостижимое. Не надежда. Скорее… потребность знать. Потребность наблюдать немыслимое.

Рисковать? – подумал я. Спугнуть его окончательно? Остаться совсем одному в этом кошмаре, без даже этого жалкого свидетеля? Без этой ниточки, связывающей меня с… с чем-то кроме Скверны?

Нет. Не сейчас. Пусть следует. Пусть боится. Пусть наблюдает. Пока он рядом – есть хоть какое-то доказательство, что я не окончательно превратился в бездушного монстра. Что кто-то, пусть и демоненок, видит во мне не только Порождение Скверны. Видит борьбу. Видел мое возвращение.

Я глухо фыркнул – звук вышел как стон разъяренного быка – и повернулся, продолжая путь. Шаг. Еще шаг. В сторону темных, безмолвных руин на горизонте. Облако Скверны колыхалось вокруг меня, но теперь я старался его чувствовать, ощущать как часть себя – опасную, ядовитую, но подконтрольную. Пока. Голоса затаились, но их присутствие было ощутимо – тихий гул на задворках сознания, обещающий новую атаку.

А сзади, осторожно выбираясь из-за корня, поплелся мой единственный, однокрылый, дрожащий от страха "друг". Тень тени. Свидетель моего падения и моего шаткого, мучительного восхождения из Бездны. Впереди были руины. Тайна. И новая глава в истории Алексея, запертого в теле Порождения и отчаянно цепляющегося за обломки того, кем он был. Глава, написанная когтями по камню и шепотом Скверны в крови.

Шаг. Еще шаг. Каждый разрыв между намерением и движением казался пропастью. Я шел – нет, оно шло – к руинам, а мои мысли метались, как птицы в клетке. Облако Скверны пульсировало вокруг, его фиолетовые сполохи напоминали насмешливые ухмылки. А сзади, на почтительном расстоянии, шуршал пеплом Имп. Его страх был острым, кислым пятном в воздухе, которое я чувствовал даже сквозь гнилостную вонь Скверны и пепла. Любопытство, однако, перевешивало страх. Он следовал. Как будто завороженный немыслимым спектаклем ходячего противоречия – Порождения Скверны, борющегося с самим собой.

Я сосредоточился на движении. Поднять ногу. Перенести вес. Опустить. Не споткнуться. Казалось бы, просто. Но тело реагировало с чудовищной инерцией. Оно было слишком мощным, слишком чужим. Каждый шаг отдавался гулким ударом по земле, оставляя глубокие вмятины в пепле. Когти впивались в грунт, как якоря. Я чувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие, напрягавшееся с силой, способной переломить стальную балку. И эту силу приходилось сдерживать, чтобы просто идти, а не вмазывать себя в землю с каждым шагом или случайно не разнести ближайший обугленный ствол взмахом когтя.

"Жалко," – проскрипел один из голосов, пробиваясь сквозь завесу моей концентрации. "Такая мощь... и тратится на осторожную ходьбу. Как младенец, учащийся ходить. Стыдно."

Заткнись, – мысленно рявкнул я, пытаясь игнорировать. – Я и так учусь. Заново.

"Отдай нам тело," – вступил другой, сладковато-убедительный. "Мы знаем, как им пользоваться. Мы покажем тебе настоящую грацию хищника. Скорость. Мощь. Без этих жалких сомнений."

Я сжал челюсти (когти на руках непроизвольно сжались в смертельные кулаки-булавы). Боль пронзила виски. Нет. Мое.

Внезапно – движение. Резкое, стремительное, из чащи слева. Небольшая тень, размером с крупную собаку, но невероятно быстрая. Она вынырнула из-за обгоревшего пня, проскочила между двумя торчащими корнями и рванула прямо на меня. Имп издал испуганный писк и шарахнулся в сторону, ныряя под огромный, опрокинутый гриб-поганку.

Демон. Низший. Неразумный. Его форма была смутной, текучей – то ли гончая из теней и костей, то ли скорпион на слишком многих ногах. Главное – пасть. Огромная, растянутая в немом рыке, полная мелких, острых, как бритвы, зубов. И когти. Десятки когтей на лапах, готовые разорвать. Он несся, не чуя опасности, не чувствуя ауры Скверны или просто не понимая ее. Видел только цель – огромную, движущуюся фигуру. Пищу. Конкурента. Неважно. Атака была чистым инстинктом.

Ужас. Чистый, леденящий ужас захлестнул меня. Не за себя. За него. Этот ужас был человеческим, старым, знакомым Лехе. Ужас перед болью, перед смертью, перед необходимостью убивать. Оно сейчас врежется! Оно попытается укусить! Оно... умрет!

"ДА!" – взревели в экстазе голоса Скверны, почуяв мою панику. "Пусть попробует! Пусть узнает мощь! Пусть станет пылью!"

Тело Порождения, ощутив угрозу, среагировало мгновенно, без моего мысленного приказа. Оно не ушло в сторону. Не отступило. Оно развернулось навстречу атакующему демону с чудовищной, неестественной скоростью. Мощные мускулы напряглись, чешуя уплотнилась, фиолетовый свет в глазах вспыхнул яростно. Когтистая лапа сама собой поднялась для сокрушающего удара. Я чувствовал, как чудовищная сила копится в плече, в бицепсе, в предплечье, готовая превратить нападающего в кровавое месиво.

НЕТ! СТОЙ! – заорал я внутри, отчаянно пытаясь перехватить управление. НЕ БЕЙ! ОТСТУПИ! ОТПУГНИ ЕГО!

Но тело слушало только инстинкт Скверны. Или голоса. Или и то, и другое. Оно видело угрозу – и должно было уничтожить. Лапа пошла вниз. Свист рассекаемого воздуха.

Я рванул внутрь. Не управлять ударом – остановить его. Вложив в это всю свою волю, весь ужас, всю ярость на себя, на Скверну, на этот проклятый мир. СТООООЙ!

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!

Глава 10 Непокорный

Удар... дрогнул. Когти, уже начавшие смертоносную дугу, резко дернулись в сторону. Вместо того чтобы вонзиться в центр мчащейся тени, они лишь чиркнули по ее краю. Но этого хватило.

ШВЫРК!

Демоненок взвизгнул – звук тонкий, полный боли и недоумения. Его отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Он кувыркнулся по пеплу, оставив темный след. Встал, шатаясь. На боку зияла глубокая, рваная рана. Не смертельная для демона его калибра, но болезненная и... сочащаяся черной жижей Скверны. Мои когти были ядовиты. Он смотрел на меня своими маленькими, тупыми глазками, полными теперь не атакующей ярости, а животного страха и боли. Он заскулил, поджал хвост (или то, что его заменяло) и, спотыкаясь, бросился обратно в чащу, исчезнув в тени.

Я стоял, тяжело дыша. Лапа все еще была поднята. Когти капали черной слизью – его кровью, смешанной с моей Скверной. Сердце (если оно еще было сердцем) бешено колотилось. От ужаса. От облегчения, что не убил. От осознания, как близко это было. И от... стыда. Стыда за свой страх. За свою слабость. За то, что даже в этом теле я не смог контролировать первый же импульс.

"ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!" – громовой хохот оглушил меня изнутри. Не один голос. Хор. Хор насмехающихся, торжествующих демонов моей собственной души. "Смотри! Смотри на него! Нашего великого 'хозяина'! Даже в теле бога! Даже с когтями, способными резать пространство! Он УБЕГАЕТ! От жалкой шавки! Он БОИТСЯ! Прихлопнуть мошку!"

"Жалкий!" – визжал другой. "Никчемный! Слабак! Ты позоришь эту мощь! Ты позоришь НАС! Отдай тело! ДАЙ НАМ ПОКАЗАТЬ, КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ!"

"Дай нам ВЛАСТЬ!" – грохотал третий. "Мы сотрем эту тварь в пыль! Мы покажем тебе, что такое настоящая СИЛА! Настоящее УДОВОЛЬСТВИЕ от уничтожения! ВПУСТИ НАС!"

Волна их презрения, их ярости, их ненависти к моей "слабости" обрушилась на меня. Она била по разуму, пытаясь сломить, выжечь последние остатки "Лехи". Я застонал, схватившись за голову (когти чуть не пробили чешую на висках). Мир поплыл. Фиолетовые и красные пятна замелькали перед глазами. Нет... Нет... Отстаньте...

"НЕТ?" – голоса слились в ледяной, режущий слух шепот. "Ты говоришь НЕТ? Ты, который не может даже прихлопнуть насекомое без дрожи? Ты, который боится собственной тени в зеркале этой мощи? Ты НИЧТО без нас! Открой врата! ОТДАЙ ТЕЛО!"

Я... я сам! – выдохнул я мысленно, чувствуя, как трещит сознание под напором. Я справлюсь! Уйди... УЙДИТЕ ВСЕ!

Отчаяние и ярость смешались в клубок. Я рванул руку прочь от головы. Резко. Слишком резко. Без мысли, без цели. Просто чтобы отмахнуться. Отмахнуться от голосов. От этого кошмара. От себя самого.

Лапа с бритвенными когтями описала широкую, неконтролируемую дугу. Воздух завыл.

ЧВЫРК! ПУФ!

Не один звук. Два. Первый – влажный, резкий, как рассекаемая ткань. Второй – глухой стук о землю.

Я замер. Рука застыла в воздухе. Когти... на одном из них висел клочьями кусок кожистой перепонки, обрывки тонких косточек. Что-то серое и мокрое лежало в пепле метрах в двух.

Крыло. Одно, рваное крыло Импа.

Я повернул голову, тяжело, как будто сквозь смолу. Имп стоял поодаль, застывший в позе ужаса. Его единственное оставшееся крыло, некогда красовавшееся на спине, теперь мирно лежала на голой земле. На спине зияла ужасная рваная рана, откуда черная, липкая Скверна уже сочилась, смешиваясь с его темной кровью. Его большие черные глаза, всегда такие выразительные, смотрели на меня. Но теперь в них не было ни страха, ни любопытства. Там был чистый, первобытный УЖАС. Осознание того, что он заражен. Обречен.

Он издал тонкий, пронзительный визг – звук абсолютной, безысходной паники. И рванул прочь. Не в чащу. Прочь от меня. По прямой, через поле битвы, к руинам на горизонте. Но бег его был жалок. Он спотыкался на каждом шагу, его единственное крыло беспомощно волочилось по пеплу, цепляясь за обломки. Он падал, поднимался, снова падал. Черные капли Скверны капали из раны на его след. Он бежал не от чего-то. Он бежал от себя. От яда, который я в него впустил.

Я стоял, как вкопанный, смотря на этот жалкий, отчаянный побег. Голоса Скверны затихли на мгновение, ошеломленные неожиданным поворотом.

"Ха!" – первым очнулся самый презрительный. "Посмотри на него! Букашка! И та уползает от тебя! От твоей 'милости'! Позор!"

"Он заражен," – констатировал другой, холодно и безразлично. "Скверна уже в нем. Он труп. Ходячий. Просто пока не упал."

Имп пробежал метров тридцать, сорок... Пятьдесят. Потом его ноги просто подкосились. Он рухнул на бок, как подкошенный. Его тельце мелко задрожало. Он попытался отползти, но сил не было. Только короткие, хриплые всхлипы вырывались из его пасти. Он лежал на боку, смотря в сторону руин своими огромными черными глазами. В них теперь была только пустота. Смирение. Принятие конца. Ждать, когда Скверна внутри доконает его.

Ужас снова накатил на меня. Но теперь другой. Не за себя. За него. За то, что я сделал. Я не убил его сразу. Я обрек на мучительное умирание. Я заразил его. Своей проклятой сущностью.

"Оставь его," – зашипели голоса, уже собравшись с мыслями. "Он уже пища для Бездны. Ничтожная, но все же. Иди лучше за той собачкой, что убежала. Она еще шустрая, с нее будет больше толку. Хоть какое-то лакомство."

Его можно спасти? – мысль пронеслась, слабая, но упрямая, сквозь гул голосов и собственный ужас. Втянуть обратно Скверну? Остановить заражение?

"Пффф!" – взрыв насмешливого шипения. "Зачем? Чтобы сохранить эту жалкую, однорукую букашку? Она нам не нужна! Пусть дохнет во славу Бездны! Пусть его плоть станет удобрением для нашей мощи! Иди, найди настоящую добычу!"

Я не слушал. Я уже шел. Не к руинам. Не на охоту. Я шел к тому маленькому серому комочку, дрожавшему в пепле в пятидесяти метрах от меня. Каждый мой шаг был тяжел, неуклюж, но намерение было железным. Попробовать. Надо попробовать.

"ДУРАК!" – взревели голоса, почуяв мое решение. "ТРАТА ВРЕМЕНИ! ОН УЖЕ МЕРТВЕЦ!"

Я подошел. Моя тень накрыла Импа. Он даже не вздрогнул. Его глаза были полуприкрыты, дыхание – поверхностным, прерывистым. Черные жилки Скверны уже расползались от раны по его серой коже. Он был холодным на ощупь.

Как? – метались мысли. Что делать? Сосредоточиться? Представить? Просто... попытаться почувствовать?

Я опустился на корточки. Чудовищное тело скрипело и протестовало неестественной позой. Я медленно, с невероятной осторожностью, поднес свою огромную, когтистую лапу к его маленькому, дрожащему тельцу. Не для удара. Я положил ладонь (если это можно было назвать ладонью) ему на грудь, чуть в стороне от страшной раны. Чешуя была холодной и грубой под моим прикосновением.

Пожалуйста... – мысленно прошептал я, не зная, к кому обращаюсь – к себе, к Скверне, к самому Импу. Почувствуй... Обратно... Вернись...

Я закрыл глаза (фиолетовый свет погас под веками) и сосредоточился. Не на голосах. Не на своей силе. На том, что под ладонью. На слабом трепете жизни, которая так быстро угасала. На... черной, липкой, холодной субстанции, которая убивала его. На своей субстанции.

Сначала – ничего. Только собственный гулкий стук... чего-то, заменявшего сердце. Только шепот голосов Скверны, ядовитый и насмешливый.

"Безнадежно! Глупо! Оставь его!"

Но я не отдернул руку. Я вжимал сознание в ладонь, пытаясь протянуть что-то за пределы своего тела. Не силу. Намерение. Желание. Забери это обратно.

И вдруг... я почувствовал.

Не тепло жизни Импа. Не его страх. Не его боль.

Я почувствовал ее. Скверну. В нем. Как чужеродный, ледяной, живой комок. Как зловещую паутину, вплетающуюся в его плоть. Она была... отголоском. Отголоском меня. Моей ярости. Моей боли. Моей заразы. Она отзывалась на мое прикосновение. На мое внимание. Словно темное зеркало, тускло отражающее источник.

Это было странно. Чуждо. Как ощупать собственную тень на другом человеке. Но это было что-то. Осязаемое. Реальное.

Надежда, острая и болезненная, кольнула меня сквозь ледяной панцирь отчаяния.

Есть! – пронеслось в голове. Я чувствую ее!

"ЧТО?!" – голоса Скверны взвизгнули в унисон, ошеломленные и внезапно испуганные. "НЕТ! Не смей! ОН НАШ! ПИЩА БЕЗДНЫ! ОТОЙДИ!"

Но я уже не слушал. Я сосредоточился на этом холодном, чуждом, но откликающемся комке внутри Импа. На своей части, попавшей в него. Я вцепился в это чувство мысленно, как в спасительную соломинку, и попытался... потянуть.

Потянуть обратно. Втянуть. Забрать то, что я отдал. То, что убивало его.

Первая попытка была похожа на попытку сдвинуть гору пальцем. Ничего. Абсолютно ничего. Только холодный комок Скверны в Импе дрогнул, словно встрепенулся, почуяв источник. Голоса в моей голове взвыли от ярости и... страха? "Прекрати! Ты не можешь! Не имеешь права! Он принадлежит Бездне!"

Могу, – сквозь их вой пронеслась упрямая мысль. Я чувствую. Значит, могу. Я усилил концентрацию. Представил невидимую нить, связывающую ладонь с тем черным узлом внутри маленького демона. Представил, как эта нить натягивается. Тянет. Вернись.

Имп застонал. Слабый, хриплый звук. Его тельце дернулось под моей лапой. Холодный комок внутри него... сдвинулся. На микрон. Но сдвинулся! И отозвался во мне ледяным уколом, знакомым и чужим одновременно. Как эхо собственной болезни.

"СТОЙ!" – голоса слились в оглушительный рев. По телу пробежала судорога – попытка Скверны вырвать контроль, заставить меня отдернуть руку. Я стиснул челюсти, впиваясь когтями другой руки в пепел для устойчивости. Нет. Мое тело. Мой выбор.

Я снова потянул. Мысленно. Всем нутром. Не силой Порождения – силой воли. Силой того самого Лехи, который боялся, но шел. Который помнил водопад. Который не хотел быть убийцей.

Комок Скверны внутри Импа дрогнул сильнее. И... пополз. Медленно, неохотно, как паразит, впившийся в теплую плоть. По воображаемой нити от него ко мне потянулась струйка ледяного огня. Не физическая, а энергетическая. Ощущение было мучительным – как вытягивать из себя занозу, но в тысячу раз острее и глубже. Я застонал, но не отпустил.

Черные жилки на коже Импа побледнели. Его прерывистое дыхание на мгновение стало чуть глубже. Его полуприкрытые глаза метнулись в мою сторону. В них мелькнуло непонимание. Смутная, почти угасшая надежда? Или новый ужас перед тем, что делал с ним этот монстр?

Я тянул. Капля за каплей. Искорка за искоркой. Отбирая у Бездны ее добычу. Отвоевывая у своей же проклятой сущности то, что она уже посчитала своим. Каждая частица возвращающейся Скверны обжигала изнутри, вливаясь обратно в мое переполненное ею тело, усиливая гул голосов и давление безумия. Это была пытка. Но это был шанс.

Имп слабо дернулся. Из его раны вместо черной жижи Скверны снова сочилась просто темная кровь. Его собственная. Грязная, но живая.

Я не знал, успею ли. Не знал, хватит ли сил. Не знал, не убью ли его окончательно этим странным, интуитивным "лечением". Но я знал одно: я должен был попробовать. Это был мой долг. Моя искра человечности в сердце чудовища. Мое "Клеймо", которое я теперь нес не только на коже, но и в душе. И я тянул, сквозь боль, сквозь насмешки Скверны, сквозь собственный ужас, чувствуя под лапой слабый трепет жизни, которую сам же чуть не погасил.

------------------------------------------

П.с. Спасибо за чтение моего романа! Буду очень благодарен за лайк, подписку и добавление в библиотеку! Этим Вы помогаете продвигать моё творчество, а также придаёте мне сил и желание продолжать!