Бьякуго: за гранью исцеления.

Предисловие автора.

Замысел этой истории возник из желания иначе взглянуть на Четвёртую мировую войну шиноби. В каноне основное внимание закономерно сосредоточено на великих техниках, сражениях, возвращении легендарных воинов и спасении мира. Однако за каждой победой остаются раненые, погибшие, разрушенные семьи и люди, которым приходится принимать решения, не имея ни времени, ни права на ошибку. Поэтому в центре этого повествования находится не только команда № 7, но и медицинский корпус, оказавшийся одной из главных опор Объединённой армии.

История начинается ещё во время подготовки к войне. Сакура Харуно вместе с Шикамару Нара находится на миссии в Суне, где представители Конохи помогают согласовывать маршруты снабжения, размещение полевых госпиталей и действия союзных подразделений. Напряжение между странами формально сменилось союзом, но доверие ещё только предстоит выстроить. Никто не знает, когда противник нанесёт первый удар и насколько многочисленной окажется армия Тоби.

В это же время Саске Учиха бесследно исчезает. После событий, связанных с Акацуки и собранием Пяти Каге, его местонахождение неизвестно даже лучшим сенсорам. Наруто Узумаки, не подозревающего о настоящем масштабе подготовки, отправляют на отдалённый остров вместе с Киллером Би — джинчурики Восьмихвостого. Официально им поручена особая миссия, но истинная цель командования заключается в другом: спрятать последних двух носителей хвостатых зверей и не позволить Акацуки завершить задуманное.

Вернувшись из Суны, Сакура и Шикамару получают срочный вызов к Пятой Хокаге. Цунаде подтверждает худшие опасения союзной разведки: Тоби и оставшиеся силы Акацуки начали движение, подземная армия белых Зецу выдвигается к границам, а следы запрещённых техник указывают на участие человека, продолжившего исследования Орочимару. Подготовка заканчивается прежде, чем деревни успевают завершить мобилизацию. Для Объединённой армии наступает момент, после которого отступать уже некуда.

Четвёртая мировая война шиноби начинается.

Почти сразу привычный порядок рушится. Цунаде отправляется на передовую вместе с остальными Каге, а медицинский корпус остаётся под руководством Шизуне. Однако вскоре помощница Пятой совершает то, во что невозможно поверить: покидает расположение армии, забирая с собой медикаменты, закрытые документы и сведения, способные оказаться полезными врагу. Официально её поступок признают дезертирством. Объяснений нет, времени на полноценное расследование тоже. Ответственность за тысячи раненых переходит к Сакуре.

Семнадцатилетняя ученица Цунаде оказывается вынуждена стать не просто полевым медиком, а фактической главой всего медицинского корпуса. Харуно проводит операции, распределяет истощающиеся запасы, направляет ирьёнинов на передовую и решает, кого необходимо спасать первым. Война лишает девушку возможности быть только бойцом команды № 7. Теперь от каждого её приказа зависят десятки жизней, а любая ошибка получает имя и лицо.

Потери не обходят стороной и тех, кого Сакура знает с детства. Нэджи Хьюга погибает, закрывая собой Хинату и Наруто. Его жертва позволяет им выжить, но организм наследницы клана уже серьёзно ослаблен предыдущими сражениями против сил Акацуки и белых Зецу. Запасы чакры девушки остаются на опасно низком уровне, а повреждённая система тенкецу не успевает восстановиться.

Шикамару едва не становится одной из жертв Древа Жизни. Корни начинают вытягивать из него чакру, и лишь совместные действия Сакуры и Ино позволяют вырвать стратега из смертельной ловушки. Для Харуно это ещё один пациент, которого она отказывается терять. Для Нары — момент, после которого он уже не может относиться к бывшей однокласснице только как к сокоманднице или ученице Хокаге. Возникшая между ними связь развивается постепенно: через споры, общую ответственность, тяжёлые решения и молчание рядом с теми, кому не нужны пустые утешения.

Спасти всех всё равно не удаётся. Божественное Древо захватывает одного шиноби за другим, пока на свободе не остаются лишь члены команды № 7 — Наруто, Саске, Сакура и Какаши, защищённые Сусаноо Учихи. Остальные погружаются в Бесконечное Цукуёми. Четверым приходится продолжить бой за мир, в котором почти никто больше не способен сражаться.

Снятие иллюзии не приносит безусловного счастья. После освобождения из коконов организм Хинаты не выдерживает последствий истощения и повреждений чакросистемы. Даже Сакура, ставшая величайшим медиком после Цунаде, не может её спасти. Смерть Хьюги становится личной трагедией для Наруто и ещё одним тяжёлым поражением для Харуно, привыкшей измерять собственную ценность количеством спасённых жизней.

На этом повествование не заканчивается. Вторая его часть посвящена послевоенному времени — периоду, который часто скрывается за короткими словами о восстановлении деревень и заключении мира. Героям предстоит пережить последствия Бесконечного Цукуёми, похоронить погибших, восстановить медицинскую систему и разобраться, почему Шизуне покинула армию в самый страшный момент. Постепенно становится ясно, что её исчезновение нельзя объяснить обычной трусостью или предательством. Следы ведут к наследию Акацуки, запрещённым исследованиям Орочимару и тайнам, связанным с Итачи Учихой.

Саске придётся решить, кем он станет после войны и можно ли построить будущее, не отрицая совершённых ошибок. Карин Узумаки получит в этой истории самостоятельную роль: её способности сенсора, знания и принадлежность к почти уничтоженному клану окажутся важны не только для Учихи, но и для раскрытия оставленных врагом тайн. Цунаде предстоит увидеть, какую цену заплатила её ученица за сохранение медицинского корпуса, а Сакуре — понять, что сила врача заключается не в невозможности проиграть.

Отношения Сакуры и Шикамару не возникают внезапно и не строятся на забвении прошлого. Они сближаются благодаря пережитому, взаимному уважению и способности замечать то, что оба скрывают от остальных. Стратег видит за внешней твёрдостью Харуно усталую девушку, взвалившую на себя слишком многое. Медик, в свою очередь, понимает, что спокойствие Нары не означает равнодушия, а его привычное «как хлопотно» часто скрывает страх потерять ещё одного близкого человека.

Линия Наруто и Ино также развивается через общую боль. Потеряв Хинату и Нэджи, Узумаки впервые сталкивается с горем, которое нельзя победить техникой или несокрушимой верой. Яманака, переживающая собственные утраты, не пытается заменить погибших и не требует от него немедленно вернуться к прежней жизни. Их чувства вырастают из дружбы, поддержки и постепенного принятия того, что продолжать жить — не значит предавать память тех, кого больше нет.

Таким образом, эта работа рассказывает не только о войне. В её основе находится вопрос: что происходит с человеком после того, как от него потребовали невозможного, а затем назвали победителем? Герои спасают мир, но не получают вместе с победой готового способа справиться с виной, одиночеством и потерями. Им приходится заново учиться доверять, любить, просить о помощи и принимать собственное право на будущее.

Особое место занимает тема медицинской ответственности. Сакура представлена не как всесильная целительница, способная исправить любое последствие, а как талантливый врач, работающий на границе человеческих возможностей. Она может спасти сотни и всё равно помнить прежде всего тех, кого удержать не получилось. Через её судьбу раскрывается цена решений, которые принимаются во время катастрофы, когда правильного выбора может не существовать.

Актуальность этой темы не ограничивается миром шиноби. Война в истории показана не только через атаки и техники, но и через моральное истощение, потерю близких, вынужденное взросление и долгий путь восстановления. Это повествование о людях, которые продолжают выполнять обязанности, даже когда им самим необходима помощь. О предательстве, за которым может скрываться более сложная правда. О чувствах, возникающих не вопреки пережитому, а благодаря честному признанию нанесённых ран.

Текст предназначен прежде всего для читателей, знакомых со вселенной Naruto и интересующихся альтернативным развитием событий Четвёртой мировой войны. Молодым персонажам здесь семнадцать лет и больше. Характеры, техники, устройство деревень и ключевые канонические события сохранены настолько, насколько это позволяет выбранное AU, однако некоторые обстоятельства, судьбы и отношения намеренно изменены.

Эту историю лучше воспринимать не как точный пересказ канона, а как самостоятельную альтернативную ветвь. В ней знакомые события становятся отправной точкой для другого будущего. Предательство Шизуне не предназначено для обесценивания её прежней верности и связи с Цунаде — оно составляет одну из центральных загадок сюжета. Новые пары также не появляются мгновенно: романтические линии развиваются медленно, через дружбу, совместную работу, конфликты, утраты и восстановление.

Предисловие намеренно раскрывает основные события и направление повествования. Главная интрига заключается не только в том, что произойдёт, но и в том, как пережитое изменит героев, какие решения они примут и смогут ли построить жизнь после победы.

Отдельная благодарность принадлежит Масаси Кисимото за созданную вселенную и персонажей, которые продолжают вдохновлять на новые истории. Спасибо читателям, готовым увидеть знакомых героев в иных обстоятельствах, а также всем, кто помогает замечать неточности, обсуждает поступки персонажей и напоминает, насколько важны логика, хронология и уважение к их характерам.

Эта история посвящается тем, кто хотя бы однажды продолжал идти вперёд не потому, что перестал испытывать боль, а потому, что решил не позволять ей стать концом.

Глава 1. Миссия в Суне.

Сакура открыла глаза за несколько минут до сигнала будильника. За окном ещё не рассвело, и в комнате сохранялся прохладный ночной воздух. Девушка несколько секунд лежала неподвижно, вспоминая расписание: утренняя смена в госпитале, проверка анализов северного патруля, занятие с младшими ирьёнинами, вечерняя тренировка. Никаких миссий, срочных вызовов и совещаний. После нескольких недель, в течение которых привычные планы менялись по дважды за день, подобное расписание казалось почти непривычным.

Будильник подал короткий сигнал. Харуно отключила его, села и убрала с лица растрепавшиеся волосы. Тело требовало ещё хотя бы час сна, но возвращаться под одеяло не имело смысла. За последние месяцы она привыкла просыпаться раньше назначенного времени и сразу проверять, не принесли ли ночью срочное сообщение из госпиталя. На столе возле кровати лежал пустой свиток связи.

Сакура умылась холодной водой, собрала волосы и надела повседневную одежду, поверх которой позже можно было быстро закрепить снаряжение шиноби. Медицинскую форму она держала в личном шкафчике в кабинете госпиталя. Рядом с сумкой девушка положила подсумок с кунаями и базовый набор первой помощи. Даже в обычный рабочий день выходить из дома без оружия теперь казалось неразумным.

В доме было тихо. Родители ещё спали, но на кухонном столе мать оставила накрытую тарелку с рисом и короткую записку: «Не называй кофе завтраком». Сакура невольно улыбнулась, разогрела еду и всё же поставила рядом чашку крепкого кофе. Аппетита почти не было, однако работа на пустой желудок обычно заканчивалась головокружением и нравоучениями Шизуне. Пока она ела, взгляд несколько раз возвращался к часам. До начала смены оставалось больше часа. Можно было не торопиться, но медленное утро лишь давало мыслям лишнее время.

Саске не находили уже несколько недель. После нападения на собрание Пяти Каге и боя с Данзо его и след простыл. Разведчики приносили противоречивые сведения, сенсоры не могли обнаружить знакомую чакру, а Цунаде пресекала попытки выяснить подробности одной фразой: Учиху разыскивает несколько стран, и Коноха больше не имеет права считать это внутренним делом. Отсутствие новостей могло означать, что Саске прячется, восстанавливается после ранений или готовит следующий удар. Сакура не знала, какой вариант пугал сильнее.

Наруто тоже не было в деревне. Его отправили на закрытое задание так быстро, что он не успел попрощаться с друзьями. Какаши почти постоянно находился на совещаниях или за пределами Конохи. Впервые с момента создания команды № 7 Сакура оставалась единственной из четверых, кто каждое утро просыпался в деревне и точно знал, где проведёт день.

Она допила кофе, вымыла посуду и проверила содержимое сумки. Перед выходом девушка остановилась возле фотографии команды, но брать рамку в руки не стала.

— Обычная смена, — тихо сказала Сакура самой себе. — Хотя бы сегодня.

***

На улице было прохладно. Небо над крышами постепенно светлело, у домов зажигались лампы, а возле пекарни разгружали первые корзины с хлебом. На восстановленных после нападения Пейна улицах ещё оставались участки новой кладки. Строители приходили туда с рассветом, чтобы закончить работу до полуденной жары.

По дороге к госпиталю Сакура миновала закрытую лавку Яманака, тренировочную площадку и «Ичираку». За опущенной занавеской раменной никто не спорил о количестве добавки и не требовал приготовить ещё одну порцию. Отсутствие Наруто сильнее всего замечалось именно в таких мелочах. Без него Коноха не становилась тише, но в знакомых местах не хватало его громкого весёлого голоса.

…

У госпиталя уже ожидали несколько шиноби с направлениями на повторное обследование. Торговцы только открывали лавки, дети ещё не вышли из домов, а ночная патрульная команда готовилась к пересменке. Сакура вошла через служебный вход, переоделась, убрала вещи в шкафчик и закрепила на волосах медицинскую повязку.

— Ты опять пришла раньше, — заметила дежурная ирьёнин, передавая ей журнал.

— Всего на сорок минут.

— Смена начинается в семь.

— Значит, у меня есть сорок минут, чтобы узнать, что вы не внесли в отчёт.

— Мы внесли всё.

Сакура открыла журнал и посмотрела на неё.

— Почти всё, — исправилась женщина. — Во второй палате ночью поднялась температура у пациента с ожогом каналов. И троим шиноби с северной границы стало хуже.

— Теперь звучит правдоподобнее.

…

Сначала Харуно проверила тяжёлых пациентов, затем просмотрела назначения и отправила младшего ирьёнина повторить анализ крови, результаты которого не совпадали с записями ночной смены. К официальной пересменке девушка успела осмотреть троих раненых и получить первые образцы из лаборатории. В приёмном отделении пахло спиртовым раствором, лекарственными травами и влажной тканью. После недавних событий число пациентов увеличилось: отряды возвращались с приграничных заданий, сенсоры обследовали дороги, связные перемещались между пятью великими странами почти без остановок. Формально мир ещё сохранялся, но обычных миссий становилось меньше, а донесений о странных нападениях — больше.

Сакура задержалась возле койки двенадцатилетнего генина, поступившего ночью с сильным ожогом чакровых каналов. Мальчишка попытался применить технику молнии, не рассчитав преобразование природы, и повредил правую руку от запястья до локтя. Его наставник уверял, что тренировка проходила под наблюдением, однако характер повреждений говорил об обратном.

— Сожми пальцы, — попросила девушка, поддерживая его ладонь.

Генин послушался, но безымянный палец и мизинец почти не двигались. По лицу ребёнка пробежала тень страха.

— Я больше не смогу складывать печати?

— Сможешь, если ближайшие две недели не станешь изображать из себя взрослого шиноби.

— Но экзамен…

— Пройдёт без тебя.

— Я готовился полгода!

— А восстанавливаться после разрыва каналов будешь восстанавливать несколько лет. Выбирай, какой срок тебе нравится больше.

Мальчик насупился и отвернулся. Сакура сделала вид, что не заметила обиды, наложила на повреждённый участок тонкую сетку медицинской чакры и внимательно проследила за реакцией тканей. Воспаление уменьшалось медленнее, чем ожидалось, но признаков необратимого разрушения не было. При правильном лечении рука восстановится полностью.

— Сегодня начнём стимуляцию нервных окончаний. Будет неприятно.

— Насколько?

— Настолько, чтобы в следующий раз ты вспомнил об этом до использования незнакомой техники.

Генин наконец посмотрел на неё и недоверчиво спросил:

— Вы всегда так разговариваете с пациентами?

— Только с теми, кто сам организовал себе место в моем госпитале.

Ночная дежурная у соседней койки спрятала улыбку за листами медицинской картой. Сакура закончила осмотр, записала назначения и направилась в лабораторию. На центральном столе её ожидали образцы крови, доставленные с северной границы. Трое шиноби из одного патруля жаловались на головокружение, слабость и временную потерю контроля над чакрой. Первичный анализ не выявил ни инфекции, ни обычного яда. Для большинства медиков этого хватило бы, чтобы предположить переутомление. Ученица Цунаде попросила провести повторную проверку.

…

После боя с Сасори она начала изучать токсины иначе. Раньше яд представлялся веществом, которое требовалось определить, нейтрализовать и вывести из организма. Мастер марионеток показал ей, насколько сложным может быть оружие, созданное человеком, способным учитывать скорость кровообращения, особенности чакросистемы и даже привычки будущей жертвы. Его составы не просто убивали — они заставляли медика ошибаться делая преждевременные неправильные выводы. Один компонент скрывал действие другого, третий изменял привычные симптомы, а четвёртый вступал в реакцию с лечебной чакрой. С тех пор Сакура не доверяла казалось бы очевидным результатам.

Она поместила каплю крови на прозрачную пластину, добавила слабый реагент и пропустила через образец едва заметную нить чакры. Жидкость потемнела по краям. Девушка нахмурилась, повторила действие с другой пробой и получила такую же реакцию.

— Что-то нашла?

Шизуне остановилась у входа в лабораторию с двумя папками под мышкой. Помощница Пятой выглядела уставшей, но собранной. Последние недели она почти не покидала госпиталь, одновременно помогая Цунаде восстанавливать систему управления и готовя медицинские подразделения к возможной мобилизации.

— Пока не уверена, — ответила Харуно. — Анализ чистый, но кровь поглощает медицинскую чакру быстрее нормы. У всех троих одинаковая реакция.

— Истощение?

— Тогда клетки принимали бы чакру постепенно. Здесь сначала ничего не происходит, а потом образец забирает всё сразу.

Шизуне поставила папки на край стола и склонилась над пластиной, не касаясь её.

— Отравление накопительного действия?

— Или след техники, которую мы не знаем.

— Передай результаты в отдел токсикологии и оставь себе копию. Сейчас тебя вызывает Цунаде-сама.

Сакура не сразу отвела взгляд от образца.

— Срочно?

— Она сказала: «Немедленно». А потом сломала перо, которым подписывала приказы.

— Значит, очень срочно.

— Или кто-то снова принёс ей смету требующихся финансов на восстановление деревни.

Девушка сняла перчатки и вымыла руки. Под ногтями остались следы синего реактива, а рукава светлой медицинской формы успели помяться ещё до начала основной смены. Она хотела переодеться, но по выражению лица Шизуне поняла, что наставница не оценит задержку.

— Ты знаешь, зачем меня вызывают?

— Знаю только, что несколько минут назад к ней пришёл Шикамару.

— Шикамару?

— С папкой, с выражением вселенской усталости и жалобой на слишком ранний час. То есть в обычном состоянии.

Сакура задумалась. Их с Нарой редко назначали на совместные задания. Они участвовали в общих операциях и не раз оказывались в одной группе, но постоянными напарниками никогда не были. Шикамару занимался стратегическими поручениями, работал с разведывательным отделом и всё чаще помогал отцу в штабе. Харуно большую часть времени проводила в госпитале или сопровождала команды, которым мог понадобиться опытный медик. Если Цунаде вызывала их одновременно, обычной проверкой приграничного поста дело не ограничится.

— Мои пациенты…

— Я возьму отделение на себя, — перебила Шизуне. — И проверю образцы с севера. Иди, пока Пятая не прислала за тобой АНБУ.

— Она не станет посылать АНБУ через две минуты.

Помощница Хокаге выразительно посмотрела на неё.

— Ладно. Станет.

Сакура забрала записи по анализам и вышла из лаборатории. По лестнице она поднялась на первый этаж, пересекла приёмное отделение и оказалась на улице.

***

До резиденции Хокаге можно было добраться за несколько минут по крышам, но девушка предпочла пройти часть пути пешком. Ей требовалось привести мысли в порядок.

Утреннее обещание самой себе продержалось меньше двух часов. Вызов к Пятой редко означал что-то обычное, а присутствие Шикамару окончательно исключало разговор о пациентах или лабораторных отчётах.

У входа в резиденцию дежурили двое АНБУ. Один из них проверил пропуск и молча отступил. На верхнем этаже Сакура постучала в дверь кабинета Пятой, дождалась короткого разрешения и вошла.

Шикамару стоял у окна, засунув руки в карманы форменных брюк обычной формы джонина. За последние месяцы он заметно вытянулся, черты лица стали резче, а прежняя подростковая ленца почти исчезла из взгляда. Со стороны брюнет по-прежнему казался человеком, который мечтает лечь на ближайшую траву и до вечера наблюдать за облаками. Те, кому доводилось работать с ним, знали: пока остальные только осматривались, Нара уже успевал оценить выходы, возможные угрозы и несколько способов отступления. На этот раз молодой стратег выглядел настороженным.

Цунаде сидела за столом. Перед ней лежали карта Страны Ветра, донесение с печатью Казекаге и несколько листов, исписанных медицинскими обозначениями. Рядом стоял Шикаку Нара. Его присутствие окончательно подтвердило, что речь пойдёт не об обычной миссии.

— Опоздала на четыре минуты, — произнесла Пятая.

— Я была в лаборатории.

— Знаю. Шизуне предупредила. Подойди, у нас мало времени.

Сакура заняла место рядом с Шикамару. Он коротко кивнул вместо приветствия, после чего снова посмотрел на карту.

— Что случилось?

Цунаде пододвинула к ней медицинское донесение.

— Три дня назад в Суне зарегистрировали первые случаи неизвестного заболевания. Одиннадцать человек из западного района обратились в госпиталь с высокой температурой, нарушением координации и резким падением уровня чакры. К вечеру следующего дня заболевших было уже больше восьмидесяти. Сегодня утром Казекаге сообщил о четырёхстах подтверждённых случаях. Ещё несколько тысяч жителей контактировали с больными или жалуются на первые симптомы. Под наблюдением находится почти половина деревни.

Сакура быстро пробежала глазами записи. В отчёте перечислялись лихорадка, тремор, кратковременная потеря зрения, воспаление чакровых каналов и внутренние кровоизлияния на поздней стадии. Трое пациентов умерли. Ещё двенадцать находились в критическом состоянии.

— Как передаётся?

— Не установлено.

— Воздушно-капельный путь?

— Тогда среди членов семей было бы больше заболевших, — вмешался Шикамару. — В некоторых домах слегли все, в других заболел один человек, хотя они пользовались общей посудой и спали в одной комнате.

Сакура повернулась к нему.

— Ты уже видел полный отчёт?

— Последний час только и занимаюсь что его изучением.

— Контакт с водой проверяли?

— Первые заболевшие получали воду из трёх разных резервуаров. Общего источника пока не нашли.

— Пища, лекарства, оружие, места работы?

— Именно это вам и предстоит выяснить, — сказала Цунаде.

Харуно подняла голову.

— Нам?

— Ты отправляешься в Суну как медицинский специалист. Нара — руководитель миссии и представитель штаба Конохи.

Несколько секунд Сакура молчала. Удивление вызвало не собственное назначение. После истории с Сасори к ней обращались всякий раз, когда обычные методы определения яда не давали результата. За прошедшие месяцы девушка изучила десятки редких токсинов, вирусов и паразитов, способных влиять на движение чакры. Некоторые разработки ученицы Пятой использовались в госпиталях других стран. Участие Шикамару выглядело менее очевидным. Сам брюнет, судя по выражению лица, разделял её сомнения.

— После боя с Сасори ты изучала искусственные яды и возбудители глубже любого медика Конохи, — продолжила Цунаде. — В отдельных областях ты уже знаешь больше даже меня. Если местные специалисты не смогли определить природу болезни до сих пор, мне нужен человек, который не станет слепо доверять их первоначальному диагнозу.

— Для медицинской миссии логичнее назначить старшего ирьёнина, — заметил он. — Или сопровождающего из АНБУ.

— Если бы я считала происходящее обычной эпидемией, так бы и сделала.

Шикаку развернул карту и указал на отмеченные красным районы.

— Случаи распределены неравномерно. Первые очаги возникли возле западных складов, административного квартала и казарм патрульных отрядов. Через сутки заболевание появилось возле главного госпиталя. Слишком быстро и слишком удобно, если кто-то хотел ослабить Суну перед нападением.

— Биологическая диверсия, — тихо произнесла Сакура.

— Возможно, — подтвердил глава клана Нара. — Поэтому требуется человек, способный не только сопровождать медика, но и оценить оборону деревни, маршруты поставок и поведение местных подразделений.

Шикамару посмотрел на отца.

— В штабе есть другие аналитики.

— Есть.

— И несколько дипломатов, которые не испортят отношения с союзной деревней одним неудачным замечанием.

— Поэтому отправляют тебя, — невозмутимо ответил Шикаку. — Ты успеваешь обдумать неудачное замечание до того, как его произнесёшь.

Сакура едва удержалась от улыбки. Шикамару бросил на неё предупреждающий взгляд.

— Есть и ещё одна причина, — продолжила Цунаде. — Ты хорошо знаешь устройство Суны, её командование и советника Казекаге.

Последние слова прозвучали намеренно нейтрально. Плечи Нары чуть напряглись. О его отношениях с Темари знали друзья, семьи и, вероятно, половина штаба. Они не делали из встреч секрета, но и не обсуждали их с посторонними. Последние месяцы советница Казекаге приезжала в Коноху всё реже, а Шикамару почти перестал упоминать её имя. Ино однажды сказала, что эти отношения держатся на упрямстве двух людей, каждый из которых ждёт, что другой первым признает очевидную проблему. Сакура не стала показывать, что поняла намёк Пятой.

— Темари просила назначить его? — спросила она.

— Нет, — ответил Шикаку.

Шикамару усмехнулся без веселья.

— Это было бы слишком просто.

Цунаде сцепила пальцы перед собой.

— Запрос направил Гаара. Ему нужен стратег, которому он доверяет. Ваши личные разногласия меня не интересуют, пока не мешают миссии.

— Они не помешают.

— Я рассчитываю именно на это.

Сакура вернулась к донесению. Четыреста заболевших за три дня означали, что к их прибытию число может удвоиться. Если возбудитель распространялся через воздух, карантин вводить было уже поздно. Если через воду или пищу, требовалось немедленно найти общий источник. При искусственном заражении обычная логика могла не сработать вовсе.

— Какие препараты они использовали?

— Жаропонижающие, стандартные противовирусные составы и стимуляцию чакровых каналов, — ответила Цунаде. — Последнее помогало на ранней стадии, но у нескольких пациентов после повторной процедуры началось резкое ухудшение.

— Они пересылали образцы?

— Контейнер прибыл ночью. Одна из частей Кацую уже проверяет герметичность. Возьмёшь материалы с собой.

— Мне понадобится переносная лаборатория, запас нейтрализаторов, реагенты на тяжёлые металлы, растительные и животные токсины. Ещё защитные печати на случай заражения через чакру.

— Список передашь Шизуне. Она подготовит всё необходимое.

Сакура помедлила.

— Почему не отправляетесь вы?

В кабинете стало тише. Цунаде не рассердилась, хотя вопрос мог показаться дерзким.

— Потому что через два часа у меня совещание с представителями Объединённой армии, а к вечеру мы должны утвердить состав подразделений. Если сведения разведки подтвердятся, эпидемия в Суне окажется не единственной нашей проблемой.

— Тоби?

— Разведка проверяет несколько сообщений о его людях на торговых маршрутах, но подтверждения пока нет. Возможно, происходящее в Суне никак с ним не связано.

Сакура вспомнила необычную реакцию крови северных патрульных.

— В госпитале есть трое шиноби с похожим истощением чакры.

— Похожим? — резко спросила Пятая.

— У них нет жара и кровоизлияний, но образцы слишком быстро поглощают медицинскую чакру. Шизуне сейчас проводит повторный анализ.

Цунаде обменялась взглядом с Шикаку.

— Перед отъездом оставишь мне копию всех результатов. Если между случаями существует связь, мы должны узнать об этом раньше противника.

— А если это начало нападения? — спросил Шикамару.

— Тогда ваша миссия автоматически переходит в ранг S. Вы определяете источник заражения, помогаете Казекаге удержать управление и передаёте сведения напрямую мне или командующему союзным штабом. В открытый бой без необходимости не вступать.

— Обычно в течение суток после такого приказа на нас кто-нибудь нападает, — заметил Нара.

— На этот раз постарайся обойтись без этого.

— Будто это зависит от меня.

Цунаде проигнорировала жалобу и передала ему запечатанный свиток.

— Отправляетесь через два часа. Основной маршрут указан внутри. Если на границе заметите признаки заражения, свяжетесь с нами и продолжите путь только после осмотра.

Сакура закрыла папку, но не двинулась с места.

— Где Наруто?

Шикаку отвёл взгляд к карте. Шикамару сохранил неподвижность, и лишь короткая пауза подсказала девушке, что он знает ответ. Цунаде вздохнула.

— На специальной миссии.

— Это я уже слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что Какаши-сенсей не отвечает, Саске исчез, а Наруто отправили неизвестно куда сразу после собрания Каге. Если Акацуки начали движение, их главная цель — джинчурики.

— Именно поэтому Узумаки находится далеко от Конохи.

Сакура крепче сжала папку.

— Его спрятали.

— Его защищают.

— И он об этом знает?

Никто не ответил. Этого хватило.

— Наруто придёт в ярость.

— Пусть, — жёстко сказала Пятая. — Лучше живой и злой Наруто, чем захваченный Акацуки Девятихвостый. Местонахождение знают только несколько человек. Ты теперь одна из них, поэтому обсуждать это за пределами кабинета запрещено.

— Он хотя бы не один?

— Вместе с ним находится джинчурики Восьмихвостого.

Сакура медленно выдохнула. Киллер Би считался единственным носителем хвостатого зверя, полностью контролировавшим его силу. Если кто-то и мог помочь Наруто, то именно он.

— Хорошо.

— Это не предложение, которое требуется одобрить, — напомнила Цунаде. — Теперь идите. У вас осталось сто шестнадцать минут.

Шикамару первым направился к двери.

— Уже сто пятнадцать. Какая досадная потеря времени.

— Нара.

— Ухожу.

Выйдя из кабинета, Сакура дождалась, когда дверь закроется, и повернулась к напарнику.

— Ты знал про Наруто.

— Догадывался.

— В кабинете ты выглядел слишком спокойным для человека, который только догадывался.

— Я почти всегда выгляжу спокойным.

— Это не ответ.

Шикамару остановился у лестницы.

— Отец участвует в работе штаба. Я видел карты морских маршрутов и приказ о подготовке двух групп сенсоров к длительному пребыванию за пределами Страны Огня. Потом Наруто внезапно получил секретное задание, о котором не знает даже его команда. Сложить части паззла вместе было нетрудно.

— И ты ничего мне не сказал.

— Чтобы сообщить предположение, которое ты всё равно не смогла бы проверить?

— Я хотя бы перестала бы думать, что его отправили за Саске.

— А ты об этом думала?

Сакура отвернулась.

— Теперь уже неважно.

— Вот поэтому и не сказал.

Она резко подняла на него взгляд, но брюнет уже начал спускаться. В другой день девушка обязательно догнала бы его и потребовала объяснить последнюю фразу. Сейчас в её распоряжении оставалось меньше двух часов, а неизвестная болезнь продолжала распространяться по Суне.

— Встретимся у главных ворот, — бросил Нара через плечо. — Через сто десять минут.

— Через сто двадцать.

— Цунаде дала нам два часа девять минут назад.

— Ты действительно считаешь каждую минуту?

— Только когда от них зависит, успею ли я позавтракать.

Сакура фыркнула и свернула в противоположную сторону.

***

В госпитале Шизуне уже распорядилась подготовить переносные наборы. На длинном столе лежали коробки с реагентами, свитки для хранения инструментов, защитные маски, перчатки и запечатанные ампулы с универсальными антидотами. Увидев медицинское донесение Суны, женщина перестала шутить и внимательно прочитала каждую строку.

— Четыреста случаев за три дня, — произнесла она. — Для естественного вируса слишком быстро, если только первые заболевшие не появились раньше официального отчёта.

— Шикамару тоже считает распределение очагов подозрительным.

— Поэтому его отправляют с тобой?

— Цунаде-сама опасается диверсии. Он должен проверить оборону, поставки и всё, что не относится напрямую к лечению.

Шизуне начала складывать реагенты в ячейки походного контейнера.

— Разумно. Ты умеешь находить яд, но не обязана одновременно вычислять человека, который его создал или внедрил.

— Сначала нужно доказать, что это яд.

— Не позволяй формулировкам из отчёта ограничить диагностику. Если местные назвали болезнь вирусом, это ещё ничего не означает.

Сакура посмотрела на наставницу.

— Ты говоришь почти как Цунаде-сама.

— Я слишком долго работаю рядом с ней. Некоторые привычки уже не лечатся.

— А привычка ломать мебель?

— К счастью, пока не передалась.

Они закончили укладывать лабораторный набор и перешли к препаратам. Шизуне настояла, чтобы ученица взяла больше восстанавливающих пилюль, чем планировала. Сакура возражала: стимуляторы могли исказить собственные показатели чакры, если ей придётся проверять возможное заражение. Помощница Пятой ответила, что мёртвому медику чистые показатели уже не понадобятся, и добавила ещё одну упаковку.

…

Перед уходом Харуно передала ей результаты анализов северного патруля.

— Если реакция повторится, сообщи Цунаде-сама. Даже если нас уже не будет в деревне.

— Сообщу. И сама проверю тех троих.

— У второго пациента ночью онемела левая кисть. Я назначила стимуляцию, но…

— Сакура.

Девушка замолчала.

— Ты уезжаешь не навсегда. Я прослежу за твоим отделением.

— Я знаю.

— Тогда перестань перечислять мне каждого пациента и диагноз.

— Там есть ещё генин с ожогом каналов.

— Который пытался использовать технику молнии без подготовки?

— Откуда ты…

— В госпитале уже все слышали, как ты объясняла ему разницу между двумя неделями и несколькими годами.

Сакура на мгновение прикрыла глаза.

— Я говорила не так громко.

— Конечно.

Шизуне застегнула сумку и протянула её девушке.

— Возвращайся. Желательно до того, как Цунаде решит, что способна руководить госпиталем и штабом одновременно.

— Это угроза?

— Предупреждение о возможной катастрофе.

Сакура улыбнулась, обняла женщину одной рукой и сразу отступила. Подобные жесты между ними случались редко, поэтому обе сделали вид, что ничего необычного не произошло.

— Я вернусь.

— Знаю.

…

До дома Харуно добралась по крышам. На сборы оставалось чуть больше часа. Она сменила медицинскую форму на тёмные шорты, высокие сапоги и красную тунику, поверх которой закрепила дорожную сумку с оружием. В отдельный подсумок легли перчатки, бинты, обезболивающее и ампулы первой необходимости. Переносную лабораторию Шизуне запечатала в свиток, но Сакура всё равно дважды проверила печать.

На тумбе возле кровати стояла фотография команды № 7. Наруто улыбался так широко, словно заранее собирался испортить официальный снимок. Саске смотрел в сторону с привычным недовольством. Она сама казалась слишком занятой тем, чтобы оказаться ближе к Учихе, а Какаши держал ладони на их головах. Сакура перевернула рамку изображением вниз. Не потому, что хотела отказаться от прошлого. Просто перед миссией ей требовалась ясная голова, а трое людей с фотографии сейчас находились неизвестно где.

…

В дверь постучали, и почти сразу из прихожей донёсся голос Ино:

— Лобастая, если ты ещё не одета, предупреждай заранее!

— Нормальные люди ждут, пока им откроют!

— Нормальные люди не уходят на секретную миссию, не попрощавшись с лучшей подругой.

Сакура вышла из комнаты. Ино стояла возле входа с небольшой корзиной лекарственных трав. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, на поясе висел подсумок шиноби.

— Кто тебе сказал?

— Шизуне попросила принести сушёный горный шалфей. Потом велела передать корзину тебе. Сложить два и два я пока способна.

— Миссия в Суне. Там вспышка неизвестной болезни.

Улыбка исчезла с лица Яманаки.

— Насколько всё плохо?

— Четыреста заболевших.

— За какой срок?

— Три дня.

Ино тихо выругалась.

— Кто идёт с тобой?

— Шикамару.

Несколько мгновений блондинка молчала, затем медленно приподняла брови.

— Вот теперь я окончательно уверена, что Цунаде-сама обладает жестоким чувством юмора.

— Его отправляют как стратега.

— Разумеется. А то, что главным советником Казекаге является его почти бывшая девушка, — совершенно случайное совпадение.

— Почти бывшая?

— Ты ничего не слышала?

— Я работаю в госпитале, Ино. Между операциями мне редко приносят отчёты о чужой личной жизни.

Яманака поставила корзину на стол.

— Они опять поссорились. Темари хочет знать, есть ли у их отношений будущее. Шикамару отвечает, что будущее наступит потом и нет смысла обсуждать его сегодня. Она не может оставить Гаару и должность в Суне. Он не собирается покидать Коноху, клан и место в штабе. Оба правы, оба упрямы, разговаривать нормально не умеют.

— Откуда ты знаешь столько подробностей?

— Шикамару молчит. Чоджи пытается его оправдывать. Я задаю правильные вопросы.

— То есть допрашиваешь Чоджи.

— Не придирайся к словам.

Сакура закрепила корзину поверх медицинской сумки.

— Их отношения меня не касаются. Мы выполним миссию и вернёмся.

— Я и не говорю, что касаются. Просто не соглашайся передавать письма и не позволяй использовать себя как нейтральную сторону.

— Почему Темари должна просить об этом меня?

— Потому что вы окажетесь единственными людьми из Конохи в деревне, где половина жителей болеет, а её парень будет старательно обсуждать всё, кроме их отношений.

— Он не её парень?

— Пока ещё её. Наверное.

Сакура покачала головой и направилась к двери. Ино пошла следом.

— Ты знаешь, где Наруто? — неожиданно спросила Харуно.

— На секретной миссии.

— Это официальный ответ.

— Другого у меня нет. Его даже попрощаться не пустили.

В голосе подруги прозвучала непривычная обида. Ино и Наруто никогда не были особенно близки, но после нападения Пейна она стала относиться к нему иначе. Возможно, дело заключалось в том, что Узумаки вернул деревне надежду. Возможно, Яманака просто не любила, когда кто-то из друзей исчезал без объяснения. Сакура не могла раскрыть правду об острове.

— Он вернётся.

— Я знаю, — слишком быстро ответила Ино. — Просто передай ему при встрече, что он идиот.

— Это и без нас постоянно ему сообщают.

— Тогда скажи, что лично от меня.

***

У главных ворот Шикамару уже ждал её, прислонившись плечом к деревянной опоре. Рядом лежал дорожный рюкзак, на спине брюнета был закреплён свиток с картами и средствами связи. На форме джонина не было заметных знаков, указывавших на его работу в штабе. К удивлению Сакуры, Нара пришёл раньше назначенного времени.

— Ты опоздала на две минуты, — сообщил он.

— До выхода осталось пять.

— Я предложил встретиться раньше.

— Ради завтрака?

— Ради возможности хотя бы раз начать миссию без погони за напарником.

— Я никогда не опаздываю на задания.

— Наруто испортил статистику всей вашей команды.

…

У пропускного пункта дежурили Изумо и Котэцу. Первый проверил документы, второй осмотрел внушительную медицинскую сумку Сакуры.

— Вы уверены, что не собираетесь перенести в Суну весь госпиталь?

— Если местные запасы закончились, буду жалеть, что не взяла больше.

— Не спорь с медиком, — посоветовал Шикамару. — Особенно когда у неё достаточно снотворного, чтобы усыпить отряд.

— Здесь недостаточно снотворного для целого отряда.

Нара покосился на её сумку.

— Я не уверен, что это прозвучало успокаивающе.

После проверки они покинули деревню.

***

Первую часть пути прошли по лесу, двигаясь по ветвям на высокой скорости. Сакура сосредоточилась на равномерном расходе чакры. До Суны даже опытному отряду требовалось несколько дней, но им предстояло преодолеть расстояние быстрее. При сохранении темпа и коротком ночном привале они могли добраться до деревни к исходу следующего дня.

Шикамару не пытался поддерживать разговор. Он двигался немного впереди, периодически сверяясь с маршрутом. Для человека, постоянно жаловавшегося на лишние усилия, Нара обладал отличной выносливостью и умел выбирать путь так, чтобы не тратить лишние силы.

…

Через два часа он поднял кулак, подавая знак остановиться. Они спустились к ручью, скрытому между деревьями. Сакура проверила воду и только после этого наполнила флягу.

— Покажи карту заболевших, — попросила она.

Шикамару развернул копию отчёта на плоском камне. Красные отметки обозначали первые случаи, жёлтые — новые очаги, появившиеся за последние сутки.

— Западные склады, казармы, госпиталь, две административные улицы, — перечислила Харуно. — Что их связывает?

— Если бы я знал, миссия стала бы менее хлопотной.

— Ты наверняка уже придумал несколько вариантов.

— Семь. Четыре не выдерживают проверки.

— Остальные?

Он указал на склады.

— Во-первых, поставки. Все эти районы получают часть продуктов и медикаментов через западный распределительный пункт. Во-вторых, патрульные. Несколько первых заболевших могли контактировать с людьми в каждом из отмеченных мест. В-третьих, кто-то выбирал цели намеренно.

— Почему административный квартал? Казекаге и советники находятся в резиденции и под охраной песчаных АНБУ.

— Там живут сотрудники связи, архивов и отдела распределения миссий. Если половина из них заболеет, управление замедлится даже без нападения на Гаару.

Сакура присела перед картой.

— Для заражения через продукты слишком быстро. Даже при коротком инкубационном периоде случаи появлялись бы волнами.

— Если возбудитель один.

— Думаешь, источников несколько?

— Если мы называем это эпидемией, то начинаем искать естественное распространение. При диверсии заражённых могли оставить в разных местах одновременно.

Она ещё раз изучила метки.

— Тогда число первых пациентов должно быть больше одиннадцати.

— Если остальные не обратились в госпиталь сразу.

— Или начальные симптомы почти незаметны.

— Металлический привкус во рту, кратковременная слабость, ощущение жара в ладонях, — прочитал Шикамару из отчёта. — В Суне всё время жарко. Уставшие после патруля шиноби могли не обратить внимания.

Сакура кивнула. Его присутствие на миссии больше не казалось странным. Она видела болезнь через симптомы и реакции организма. Нара рассматривал деревню как систему, в которой каждый заболевший успел побывать в определённом месте, получить приказ, прикоснуться к предмету или встретиться с другим человеком.

— Цунаде-сама выбрала тебя правильно.

— Не говори ей. Она начнёт делать это чаще.

— Боишься работы сверх нормы?

— Боюсь, что однажды у меня не останется времени для отдыха от работы.

…

Они продолжили путь. К вечеру лес стал редеть, воздух сделался суше. За границей Страны Огня начались каменистые равнины. Здесь уже не было высоких деревьев, поэтому шиноби двигались по земле, прикрывая лица от пыли.

…

Сакура долго не задавала вопросов о Темари. Чужие отношения действительно не относились к миссии. Однако после наступления темноты, когда они устроили короткий привал возле заброшенного сторожевого поста, Шикамару сам достал из рюкзака письмо с печатью Суны. Он не открыл его, только несколько секунд смотрел на знакомый знак, а затем убрал обратно.

— Она знает, что ты едешь? — спросила девушка.

— Теперь наверняка знает. Гаара не стал бы скрывать состав группы.

— Вы давно не виделись?

— Два месяца.

— Для вас это много?

— Раньше было меньше.

Сакура развела небольшой огонь внутри каменного очага и поставила котелок. Ночь обещала быть холодной. Резкие перепады температуры на границе пустыни часто становились причиной простуды даже у опытных путешественников.

— Ино считает, что вы почти расстались.

— Ино считает, что имеет право знать всё о людях, с которыми знакома.

— Обычно она действительно всё знаёт.

— Это не делает ситуацию менее хлопотной.

Он сел у стены и запрокинул голову. Через разрушенную крышу были видны звёзды.

— Темари хочет, чтобы я переехал в Суну, — произнёс Нара после паузы. — Не завтра. Но когда-нибудь. По её мнению, это единственно возможный вариант.

— А по-твоему?

— По-моему, единого варианта не существует.

— Но у тебя есть другой вариант?

Шикамару помолчал.

— Нет.

В этом коротком ответе не было привычной иронии. Сакура помешала похлёбку и уменьшила огонь.

— Она главный советник Казекаге. После смерти отца Гаара и Канкуро — её единственная семья. Темари не сможет просто оставить Суну.

— Я знаю.

— А ты не можешь оставить родителей, клан и штаб Конохи.

— Это она тоже знает.

— Тогда вы оба требуете друг от друга невозможного.

— Именно.

— И сердитесь, потому что никто не соглашается с другим.

— Я не сержусь.

Сакура посмотрела на него.

— Конечно.

— Я считаю разговор бессмысленным, пока нам не нужно принимать решение.

— Для Темари ожидание и есть решение. Чем дольше ничего не меняется, тем меньше у вас времени.

Нара приоткрыл один глаз.

— Ино поручила тебе провести со мной воспитательную беседу?

— Она запретила становиться посредником.

— Впервые слышу от неё разумный совет.

— Я не собираюсь вмешиваться. Но завтра мы войдём в деревню, где Темари отвечает за действия во время эпидемии. Если вы начнёте выяснять отношения посреди штаба, это станет и моей проблемой.

— Не начнём.

— Хорошо.

— Она дождётся момента, когда рядом не будет посторонних.

— Звучит обнадёживающе.

— Ты сама спросила.

Они поели, распределили дежурства и позволили себе по два часа сна. Шикамару взял первую смену. Сакура устроилась у противоположной стены, положив медицинскую сумку под голову. Заснуть сразу не удалось. Она думала о неизвестной болезни, странных анализах северных патрульных и Наруто, которого под видом миссии увезли подальше от войны, ещё даже не объявленной официально. Перед глазами снова возникла перевёрнутая фотография.

Саске, где ты? Ответа не было. Только потрескивали ветви в очаге, а у входа неподвижно сидел Шикамару, наблюдая за тёмной равниной.

…

Утром они выступили до рассвета. Каменистая земля постепенно сменилась песком. Ветер усилился, и Сакура повязала ткань поверх носа и рта. Нара передал ей защитные очки, предусмотрительно взятые из Конохи.

К полудню на горизонте появилась движущаяся фигура. Шикамару первым заметил человека и подал знак остановиться. Они укрылись за каменным выступом, готовясь к возможному нападению. Фигура приближалась неровно, несколько раз падала и снова поднималась.

— Одежда Суны, — сказала Сакура, сосредоточив чакру в глазах. — Один человек. Вооружён.

— Или хочет, чтобы мы так думали.

Они дождались, пока незнакомец приблизится. Молодой шиноби сделал ещё несколько шагов, увидел протекторы Конохи и попытался что-то сказать. Вместо слов из горла вырвался хрип. Он рухнул на колени.

Сакура оказалась рядом раньше, чем его тело коснулось песка. На лице мужчины выступил пот, губы потрескались, дыхание стало частым и поверхностным. Девушка надела перчатки и приложила ладонь к его шее.

— Сильная лихорадка. Пульс неритмичный.

— Это один из заболевших?

— Похоже.

Шикамару быстро осмотрел окрестности, затем присел на безопасном расстоянии.

— Не прикасайся к его вещам без защиты.

— Я в курсе.

Сакура провела диагностическую технику. Чакра вошла в тело пострадавшего и почти сразу встретила сопротивление. Каналы были воспалены, но не заблокированы. Часть лечебной энергии исчезла, словно её втянуло глубже в ткани. Девушка немедленно разорвала контакт.

— Что?

— Его организм поглотил чакру.

— Как в образцах северного патруля?

Она посмотрела на напарника.

— Возможно.

Шиноби Суны застонал и открыл глаза. Зрачки с трудом реагировали на свет.

— Коноха…

— Не разговаривай, — приказала Сакура. — Ты направлялся за нами?

Он едва заметно кивнул.

— Когда появились симптомы?

— Утром… жар… думал, пустыня…

— Ты контактировал с больными?

— Все… контактировали.

Его тело свела судорога. Сакура прижала ладонь к груди мужчины, но на этот раз не стала вливать чакру напрямую. Вместо этого она замедлила сердечный ритм точечными импульсами и ввела жаропонижающее.

— Мне нужно доставить его в Суну.

— Если понесём, потеряем скорость.

— Если оставим, он умрёт.

— Я не предлагаю оставлять его умирать.

Шикамару достал сигнальный свиток, предназначенный для связи с союзными патрулями. Через несколько минут над песком поднялась тонкая полоса синего дыма.

— Ближайший пост должен заметить.

— Если там ещё есть здоровые шиноби.

— Поэтому ждать долго не будем.

Сакура взяла у больного образец крови, запечатала пробирку и осмотрела его снаряжение. На поясе висела фляга, почти пустая. В подсумке находились стандартные пилюли, карта и пропуск в западный квартал Суны.

— Он служит возле тех складов, где началась вспышка.

Шикамару проверил пропуск, не касаясь его голыми руками.

— Его отправили нам навстречу вчера вечером. Значит, утром он находился как минимум в половине дня пути от деревни.

— Болезнь уже вышла за пределы стен.

— Или он был заражён до выхода.

…

Через четверть часа появились трое шиноби Суны в защитных масках. Они привезли складные носилки и герметичный плащ. Старший из патруля сообщил, что ещё двое связных заболели на восточном маршруте. Один успел вернуться, второй пропал.

— Закройте пост и не используйте медицинскую чакру для прямой стимуляции, — распорядилась Сакура. — Только лекарства и поддержание дыхания. Если состояние ухудшится, отправьте сигнал Казекаге.

— Наши медики приказывали восстанавливать каналы.

— Именно поэтому я запрещаю. Возбудитель реагирует на чакру. До выяснения механизма вы можете ускорить болезнь.

Мужчина хотел возразить, но заметил знак миссии на её пропуске и склонил голову.

— Понял.

Сакура и Шикамару продолжили путь, увеличив темп. Теперь сомнений не оставалось: к моменту прибытия ситуация окажется хуже, чем в донесении.

…

Солнце начало опускаться, когда впереди показались стены Суны. Перед главными воротами установили временные заграждения. Несколько вооружённых отрядов проверяли каждого входящего, а на смотровых площадках дежурили сенсоры. Торговые караваны стояли на значительном расстоянии от деревни. Людям запрещали приближаться, пока медики не подтвердят отсутствие симптомов.

У внешнего поста их встретила Темари. Обычно советница Казекаге держалась прямо и уверенно, не позволяя усталости влиять на движения. Сейчас под её глазами залегли тени, светлые волосы выбились из четырёх привычных хвостиков, а поверх формы был надет защитный плащ. За спиной находился боевой веер.

Сначала она посмотрела на Сакуру, затем перевела взгляд на Шикамару.

— Вы добрались быстрее расчётного времени.

— На дороге нашли вашего связного, — ответил Нара. — Его передали западному патрулю.

Лицо Темари стало жёстче.

— Хаято?

— Имени он не назвал. Молодой, короткие тёмные волосы, пропуск к западным складам.

— Хаято, — повторила советница. — Он вышел до появления симптомов.

— Значит, начальная стадия длится дольше, чем считали ваши медики, — сказала Сакура. — Или заражение вызывает нагрузка. Мне нужно увидеть первых заболевших, журналы госпиталя и всё, что у вас есть по умершим.

— Получишь. Но сначала осмотр.

Темари подала знак женщине в защитной маске. Та приблизилась с диагностической печатью.

Сакура не стала спорить. Они с Шикамару провели почти два дня за пределами карантинной зоны и контактировали с больным. Правила должны были действовать для всех, включая присланных специалистов. Проверка заняла несколько минут. Температура и чакровые показатели оставались нормальными. Когда медик отошла, Темари снова посмотрела на Нару.

— Не думала, что Цунаде отправит именно тебя.

— Гаара запрашивал команду.

— Знаю.

— Тогда могла догадаться.

— Я давно перестала угадывать, что ты решишь сделать.

Оба несколько секунд молчали. Сакура вспомнила предупреждение Ино и отвернулась к воротам, давая им хотя бы видимость личного пространства.

— Я здесь по приказу штаба, — сказал Шикамару.

— Именно это я и имела в виду.

Темари развернулась.

— Идёмте. Гаара ждёт.

…

Внутри деревни действовал карантин. На нескольких улицах выставили посты, жители носили маски и старались не приближаться друг к другу. Магазины в западном районе были закрыты, доставка воды и еды проходила под контролем шиноби. Возле госпиталя стояли палатки для пациентов, которым не хватило мест в палатах. Медики перемещались между ними в защитной одежде.

Шикамару оценивал расположение заграждений и запоминал численность патрулей. Сакура следила за больными. Даже на расстоянии она замечала лихорадочный румянец, дрожь и заторможенные движения. Несколько человек сидели прямо на земле в ожидании осмотра.

— Сколько заболевших сейчас? — спросила Харуно.

— Шестьсот восемьдесят два подтверждённых случая, — ответила Темари. — Ещё несколько тысяч жителей находятся под наблюдением. У многих уже появились слабость и жар, но мы не успеваем проводить полную диагностику. Семнадцать человек умерли.

Вчера утром погибших было трое.

— Почему так резко увеличилась смертность?

— Болезнь перешла в следующую стадию. После первых кровоизлияний состояние ухудшается за несколько часов. Наши медики истощены, пятеро из них тоже заболели.

— Они работали с пациентами с самого начала?

— Да.

— Использовали прямую передачу чакры?

Темари посмотрела на неё.

— Постоянно.

Сакура ускорила шаг.

— Немедленно остановите такие процедуры.

— На каком основании?

— Возбудитель поглощает лечебную чакру. Возможно, ваши медики не поддерживают пациентов, а кормят то, что находится внутри них.

Советница не стала требовать дополнительных доказательств. Она подозвала связного и передала приказ главному госпиталю. В критической ситуации Темари могла быть резкой, но не тратила время на спор ради собственного положения.

…

В резиденции Казекаге их провели в зал совещаний. Гаара стоял возле большой карты деревни. Рядом находились Канкуро, начальник медицинского корпуса Суны и двое командиров патрулей. На столе лежали списки заболевших, схемы поставок и изъятые образцы продуктов.

Казекаге выглядел спокойным, однако перед ним скопилось слишком много пустых чашек. Красные волосы были растрёпаны, под глазами темнели привычные тени. Увидев прибывших, он коротко кивнул.

— Сакура. Шикамару. Благодарю, что пришли так быстро.

— Расскажешь это после того, как мы найдём причину заболевания, — ответила Харуно. — Мне нужны образцы крови с каждой стадии, результаты вскрытий и доступ к пациентам.

Канкуро приподнял брови.

— Даже не поздороваешься?

— Здравствуй. Где образцы?

— Теперь узнаю ту самую девчонку, которая спасла меня от яда Сасори.

— Если продолжишь задерживать меня разговорами, скоро придётся спасать снова.

Кукольник перестал улыбаться и указал на начальника медиков.

— Рэн проведёт тебя в изолированное отделение.

Шикамару тем временем подошёл к карте.

— Мне нужны точные адреса первых пятидесяти заболевших, их маршруты за неделю, места работы и все поставки, поступившие в западный район за последние десять дней.

Темари положила перед ним три папки.

— Часть уже собрана.

— Часть?

— Мы занимаемся этим трое суток почти без сна.

— Поэтому вам нужен человек, который ещё способен читать.

— Если ты собираешься…

— Хватит, — негромко произнёс Гаара.

Они замолчали. Казекаге посмотрел на Шикамару.

— Сведения неполные. Двое сотрудников архива заболели, один умер. Я дам тебе людей, чтобы восстановить маршруты.

— Нужны не бойцы, а те, кто знает систему снабжения.

— Получишь и их.

— И список всех, кто покинул деревню после появления первых симптомов. Включая шиноби.

— Думаешь, заражение намеренное? — спросил Канкуро.

— Пока думаю, что естественная эпидемия не выбирает казармы, склад и отдел связи первыми целями.

Гаара перевёл взгляд на Сакуру.

— Ты согласна?

— Я не назову это вирусом, пока не увижу результаты сама. Но на дороге мы обнаружили, что организм больного поглощает медицинскую чакру. Такое возможно при некоторых паразитарных техниках и искусственно созданных токсинах. Обычные противовирусные препараты здесь бесполезны.

— Сможешь найти лечение?

Она встретила его взгляд.

— Сначала найду причину.

— Сколько времени потребуется?

— Не знаю.

Канкуро нахмурился, но Гаара принял ответ.

— Говори, что тебе нужно.

— Полный карантин изолированного отделения. Никто не передаёт пациентам чакру без моего разрешения. Все медики проходят обследование каждые четыре часа. Вода, пища и лекарства для больных хранятся отдельно, каждую партию проверяем заново. Ещё мне понадобится второй специалист, который будет записывать результаты.

— Я распоряжусь, — сказал Рэн.

— И защитная одежда для Шикамару. Он контактировал со связным.

Нара оторвался от карты.

— Я использовал перчатки.

— Возбудитель мог передаться через воздух, песок или чакру.

— У меня нет симптомов.

— У Хаято утром симптомов тоже не было.

Темари побледнела, услышав имя.

— Он жив?

— Когда мы уходили — был жив, — ответила Сакура. — Западный патруль доставит его на пост. Если мои указания выполнят, у него есть шанс выжить.

Гаара приказал связаться с патрулём, а Харуно вместе с начальником медиков отправилась в госпиталь. Шикамару остался в зале совещаний. Перед уходом девушка обернулась. Брюнет уже раскладывал сведения по времени появления случаев, полностью сосредоточившись на задаче. Темари стояла напротив него, опираясь ладонями на стол. Между ними сохранялось расстояние меньше двух шагов и гораздо больше одной страны.

***

Изолированное отделение занимало нижний этаж госпиталя. Плотные занавеси разделяли койки, вентиляционные отверстия закрывали фильтры с защитными печатями. Несмотря на меры, пятеро медиков уже проявляли первые симптомы. Их отстранили от работы, но двое продолжали помогать пациентам, скрывая дрожь в руках.

— Немедленно на осмотр, — приказала Сакура.

— У нас не хватает людей, — возразил один из них.

— Если останетесь, через несколько часов здесь станет на двух пациентов больше и на двух медиков меньше.

— Но…

— Это не обсуждается.

Рэн поддержал её приказ. Заболевших ирьёнинов увели, а Сакура подошла к первой койке. Пациенткой была женщина лет тридцати, работавшая на западном складе. Температура превышала сорок градусов, по белкам глаз расходились тонкие красные сосуды. На запястьях проступили тёмные пятна от подкожных кровоизлияний.

— Имя?

— Акино, — с трудом произнесла женщина.

— Я Сакура Харуно, медик из Конохи. Мне нужно осмотреть вашу чакросистему. Вы можете почувствовать холод.

Пациентка слабо кивнула. Сакура активировала диагностическую технику, удерживая поток на минимальном уровне. Чакра прошла по внешним каналам и приблизилась к области сердца. В этот момент внутри тела возникло знакомое притяжение. Девушка остановила поток, но не разорвала его полностью. Вместо этого она создала тонкую петлю и позволила неизвестной силе захватить крошечную часть энергии. Воспалённые каналы на мгновение стали видны под кожей. Между ними протянулись почти бесцветные нити, слишком ровные для естественного повреждения. Сакура резко убрала руки.

— Вы это видели? — спросил Рэн.

— Да.

— Мы считали их разрывами капилляров.

— Это не сосуды и не разрывы.

Она надела новую пару перчаток, взяла кровь и часть повреждённой ткани с края пятна. Затем потребовала образец, полученный у пациентки в первый день. Рэн принёс запечатанные пробирки. Сакура сравнила их под увеличивающей печатью. В свежем образце крови находились тончайшие белёсые структуры. В старом образце их почти не было.

— Они размножаются, — прошептал медик Суны.

— Или растут.

— Вирус?

Сакура вспомнила поглощённую чакру, северных патрульных Конохи и нити, соединявшие каналы возле сердца.

— Пока не знаю.

Она добавила к образцу каплю нейтрализатора растительных токсинов. Реакции не последовало. Животный антидот также ничего не изменил. После стандартного противовирусного состава нити на несколько секунд сжались, а затем впитали остаточную чакру из раствора и стали заметнее.

— Прекратите давать этот препарат, — сказала Харуно. — В нём есть чакровый катализатор. Он ускоряет процесс.

Рэн побледнел.

— Мы вводили его всем тяжёлым пациентам.

— Вы действовали по протоколу. Без анализа нельзя было знать.

— Из-за нас они…

— Вина не поможет тем, кто ещё жив. Соберите остатки лекарства и уничтожьте после проверки. Никто не должен использовать препараты с чакровыми добавками.

…

Следующие два часа Сакура переходила от одной койки к другой. У пациентов на ранней стадии нити находились возле крупных узлов чакросистемы. На поздней они оплетали сердце, лёгкие и основание головного мозга. Возбудитель не разрушал каналы сразу. Он использовал их как опору и поглощал проходившую энергию. Чем активнее медики пытались восстановить поток, тем быстрее распространялось поражение. Это объясняло ухудшение после лечения, но не источник.

Когда Сакура поднялась из-за лабораторного стола, за узким окном уже стемнело. Руки дрожали от усталости, глаза болели после увеличивающих печатей. Она сняла маску, выпила воды и только тогда заметила Шикамару у входа. На нём был защитный плащ, выданный госпиталем. Брюнет держал в руках карту и небольшой запечатанный пакет.

— Ты давно здесь?

— Достаточно, чтобы услышать, как ты трижды запретила использовать лечебную чакру.

— Запрет всё ещё действует.

— Учту, если решу заболеть.

— Что нашёл?

Он положил карту на свободный край стола. Теперь возле красных отметок появились чёрные линии, соединявшие районы с западным складом.

— За шесть дней до первого обращения в Суну пришёл караван с медицинскими препаратами, сухими пайками и тканью для перевязок. Груз распределили между казармами, госпиталем и административным кварталом.

— Кто отправитель?

— По документам — торговый дом из Страны Рек. Он существует, но указанный караван им не принадлежит.

Сакура посмотрела на запечатанный пакет.

— Что внутри?

— Остатки бинта из той партии. Большую часть уже использовали.

Она сменила перчатки и вскрыла внешний слой печати. Ткань выглядела чистой. Ни запаха, ни следов порошка. Сакура отделила несколько волокон, поместила в раствор и пропустила через него минимальный импульс чакры. На поверхности проступили почти прозрачные нити. Такие же она видела в крови пациентов.

— Значит, заражение шло через перевязочный материал, — сказал Рэн.

— Не только, — возразил Шикамару. — Среди первых заболевших есть люди, не получавшие ранений и не посещавшие госпиталь.

— Ткань использовали не только для бинтов, — ответила Сакура. — Защитные маски, фильтры, подкладка формы…

Нара указал на список поставок.

— И мешки для сухих пайков.

Несколько мгновений они молча смотрели на волокна. Кто-то выбрал товар, который быстро разойдётся по важнейшим подразделениям Суны. Кто-то подделал документы настоящего торгового дома, провёл караван через границу и рассчитал время так, чтобы первые симптомы приняли за обычную лихорадку.

— Это не естественная вспышка, — произнесла Сакура.

— Уже понял.

— И, возможно, не вирус.

Шикамару перевёл взгляд на карту.

— Тогда кто-то очень хотел, чтобы мы считали это вирусом.

В дверях появился связной Казекаге.

— Нара-сан, госпожа Харуно, вас ждут в резиденции. С восточного поста пришло сообщение. Обнаружен второй караван с такими же документами.

— Где? — спросил Шикамару.

— Он не вошёл в Суну. После проверки маршрута выяснилось, что груз направлялся в Страну Огня.

Сакура почувствовала, как напряжение свело пальцы. На мгновение перед глазами возникли образцы крови северного патруля Конохи. Те самые, которые слишком быстро поглощали медицинскую чакру. Она закрыла контейнер с заражённой тканью и наложила поверх него дополнительную печать.

— Передайте Гааре, что мы идём.

Шикамару свернул карту. Привычная скука окончательно исчезла с его лица.

— Похоже, наша миссия только что перестала быть медицинской.

— Она и не была только медицинской.

Они вышли из изолированного отделения вместе. До официального объявления Четвёртой мировой войны шиноби оставалось совсем немного времени, хотя ни Сакура, ни Шикамару пока этого не знали.

Глава 2. Лечение и возвращение.

К тому времени, когда Сакура и Шикамару вернулись в резиденцию Казекаге, на большой карте уже отметили предполагаемый маршрут второго каравана. Чёрная линия начиналась у границы Страны Рек, проходила через безымянное ущелье и разделялась на два направления. Первый груз достиг Суны. Второй обошёл основные посты Страны Ветра и направился к северным рубежам Страны Огня.

Гаара стоял у стола вместе с Темари, Канкуро и командирами патрулей. Связные входили один за другим, передавали короткие донесения и сразу уходили. В помещении находились только люди, допущенные к сведениям высшего уровня. Двери охраняли двое шиноби, а сенсорная печать на потолке реагировала на любую незнакомую чакру.

— Караван нашли? — спросил Шикамару.

— Только следы стоянки, — ответила Темари. — Колёса и отпечатки копыт ведут к северо-востоку. Сопровождение уничтожило документы и разделилось на три группы.

— Значит, их предупредили.

— Или их приказ предусматривал такой случай, — заметил Канкуро.

Сакура положила на стол герметичный контейнер с заражённой тканью.

— До выяснения природы возбудителя нельзя сжигать остатки груза. При высокой температуре нити могут разрушиться, но мы не знаем, что произойдёт с частицами. Если они поднимутся с дымом, заражённых станет в разы больше.

Гаара повернулся к одному из командиров.

— Передайте на склады: ничего не уничтожать. Всю ткань из подозрительной партии изолировать в каменных помещениях, доступ только в защитной одежде.

— Есть.

Мужчина исчез за дверью. Шикамару взял список грузов и быстро просмотрел отметки.

— Второй караван нужно остановить до их приближению к Конохе. Связь с вашим восточным постом работает?

— С перебоями, — сказала Темари. — Песчаная буря повредила одну из башен, но сообщение передали.

— Обычный шифр?

— Военный.

— Он предупредит пограничников, но не штаб Конохи. Отправьте птицу напрямую Цунаде-сама и продублируйте через союзный канал. Укажите, что заражение может распространяться через ткань и активируется чакрой.

— Уже готовят, — ответил Гаара. — Ты составишь стратегическую часть донесения.

— Принято.

Казекаге перевёл взгляд на Сакуру.

— Что тебе удалось установить?

— Это не обычный вирус. В крови заболевших образуются тонкие структуры, которые закрепляются вдоль чакровых каналов и поглощают проходящую энергию. Вне организма они сохраняются в натуральных волокнах. После контакта с чакрой начинают расти.

— Паразит? — спросил Канкуро.

— Возможно. Или искусственно изменённый микроорганизм, в который встроили способность реагировать на чакру. Стандартные препараты только ухудшают состояние, потому что содержат катализаторы.

— Ты можешь его уничтожить?

Сакура посмотрела на контейнер.

— Пока нет.

Ответ прозвучал жёстче, чем она хотела. За последние часы умерли ещё несколько человек. Каждая минута без лечения означала новые поражённые каналы, внутренние кровоизлияния и сердца, которые могли остановиться прежде, чем она найдёт решение. Гаара не стал требовать обещаний.

— Что потребуется?

— Все записи о ядах и паразитарных техниках, которые хранятся в Суне. Особенно материалы старых военных лабораторий и исследования Сасори.

Канкуро нахмурился.

— Архивы Сасори частично уничтожены.

— Меня интересуют не только его работы. Во время боя он использовал яды, рассчитанные на взаимодействие с чакросистемой. Бабушка Чиё знала его методы лучше любого из нас. Она могла сталкиваться с похожими разработками.

При упоминании старейшины Гаара на мгновение опустил взгляд. Чиё отдала ему собственную жизнь, и в во всей Суне до сих пор не существовало слов, способных сделать эту цену менее тяжёлой.

— Её личные свитки находятся в закрытом хранилище, — сказал Казекаге. — Канкуро проведёт тебя.

— Некоторые записи запечатаны клановой техникой, — предупредил кукольник.

— Тогда найдите того, кто может снять печать.

— Ты всегда разговариваешь так, будто все уже согласились?

— Только когда люди продолжают умирать.

Канкуро хотел ответить, но Гаара опередил его:

— Откройте всё, что ей понадобится.

Темари подошла к карте и отметила места, где обнаружили следы второго каравана.

— Что делать с людьми, которые уже пользовались тканью, но пока не заболели?

— Полная изоляция, — ответила Сакура. — Не применять техники без крайней необходимости и проверять уровень чакры каждый час. Первым признаком может быть не жар, а необъяснимое падение резерва.

— Половина Суны контактировала с этой партией.

— Тогда разделите жителей по степени риска. В первую группу — раненых, медиков, патрульных и складских работников. Во вторую — семьи заболевших и тех, кто получал сухие пайки. Остальным запретить пользоваться любой тканью из западных поставок. Если смешаете всех в одном месте, потеряете контроль над ситуацией.

Шикамару уже записывал её слова на отдельном листе.

— Сколько времени до тяжёлой стадии?

— От нескольких часов до трёх суток. Вероятно, зависит от количества использованной чакры.

— Значит, действующие шиноби заболевают быстрее гражданских.

— Да.

Нара провёл пальцем по карте.

— Казармы, патрули, госпиталь, связисты. Целью была не вся деревня. Кто-то хотел первым вывести из строя людей, отвечающих за оборону и управление.

— И заставить медиков ускорить процесс, — добавила Харуно. — Внешне болезнь похожа на вирус, а при резком падении чакры любой ирьёнин начнёт стимуляцию каналов.

В помещении на несколько секунд стало тихо. Теперь схема нападения выглядела слишком продуманной, чтобы считать её работой случайной группы наёмников.

— Акацуки? — спросил Канкуро.

— Недостаточно доказательств, — ответил Шикамару. — Но совпадение по времени мне не нравится.

Гаара отдал новые распоряжения. Патрульным приказали перекрыть восточные маршруты, сенсорам — проверить следы незнакомой чакры, отделу снабжения — изъять заражённую партию. Сакура вместе с Канкуро направилась в закрытый архив, а Шикамару остался в штабе восстанавливать путь каравана.

…

Работа заняла больше часа. Нара сопоставил подписи в накладных, время дежурств и показания складских работников. Поддельный груз приняли во время пересменки, когда на западном складе находились сразу две бригады. Человек, представившийся сопровождающим торгового дома, предъявил правильно оформленный пропуск и знал имена сотрудников, отвечавших за поставки. Подготовка началась задолго до появления первых заболевших.

Темари работала напротив, отмечая на карте стоянки каравана. После разговора у ворот они обращались друг к другу только по делу. Ни один не повышал голоса, не возвращался к прежним спорам, но сдержанная вежливость казалась Шикамару тяжелее обычной ссоры.

Когда аналитики ушли передавать расчёты Гааре, советница закрыла последнюю папку.

— Покажи письмо.

Нара понял, о чём она говорит, и всё же спросил:

— Какое?

— То, которое ты так и не открыл.

Он сунул руку во внутренний карман и достал конверт с печатью Суны. Бумага помялась за время пути, но защитная нить оставалась целой.

— Ты знала, что оно у меня?

— Канкуро передал его лично. Он сообщил, что ты положил письмо в карман и сменил тему.

— Никогда не понимал, зачем ему столько свободного времени.

— Не сваливай всё на брата.

Темари протянула руку.

— Если не собираешься читать, верни.

Шикамару посмотрел на её ладонь, затем сорвал печать. Внутри находился один лист. Текста было немного: Темари не просила его немедленно переехать в Суну и не ставила условий письменно. Она просила приехать и наконец честно сказать, видит ли он для них общее будущее, в котором решения принимают оба, а не постоянное расстояние или очередная миссия.

— Теперь прочитал, — произнесла девушка.

— Да.

— И?

— Мы сейчас посреди эпидемии.

— Именно поэтому поговорим сейчас. Следующая причина отложить разговор найдётся всегда.

Он сложил лист вдвое.

— Тебе предложили постоянное место главного советника.

— Я уже согласилась.

— Правильно.

— Не говори так, будто речь идёт о чужой карьере.

— Ты ждала этого назначения несколько лет. Гааре нужен человек, которому он доверяет. Отказываться из-за меня было бы глупо.

— А тебе отказываться от штаба Конохи было бы разумно?

Шикамару не ответил. Темари коротко усмехнулась, но в её взгляде не появилось веселья.

— Вот и я о том же.

— Можно оставить всё как есть.

— Как именно? Видеться во время дипломатических миссий, спорить перед каждым отъездом и обещать, что обсудим всё в следующий раз?

— Война ещё не началась. Мы даже не знаем, насколько изменится ситуация через месяц.

— Опять это твоё «потом».

— Я не могу дать другой ответ.

— Можешь. Просто не хочешь его произносить.

Нара отвёл взгляд к карте. Обычно он молчал, чтобы успеть подумать и не сказать лишнего. Но сейчас чем дольше брюнет не отвечал, тем яснее становилось: Темари права.

— Я не перееду в Суну, — наконец произнёс он. — Не потому, что не могу. Я не хочу оставлять Коноху, родителей, клан и место в штабе.

Она медленно кивнула.

— А я не оставлю Гаару и свою должность.

— Знаю.

— Тогда чего мы ждём?

Шикамару сжал письмо в руке.

— Я не хотел, чтобы всё закончилось.

— Я тоже.

— Не похоже.

— Потому что я первая сказала вслух?

Вопрос прозвучал без обвинения, и от этого ответить стало труднее.

— Потому что ты уже всё решила.

— Нет. Я дала тебе возможность решить вместе со мной. Ты целый месяц не открывал письмо.

Он не стал оправдываться. Если бы Нара действительно надеялся найти другой выход, то прочитал бы послание в день получения. Вместо этого брюнет отложил конверт, будто непринятое решение переставало существовать. Темари подошла ближе.

— Мне недостаточно встречаться с тобой несколько недель в году и каждый раз гадать, вернёшься ли ты. Тебе недостаточно жить в Суне и считать дни до поездки домой. Если продолжим, один из нас начнёт требовать от другого жертвы, на которую сам не готов.

— Хлопотно, но разумно.

— Ненавижу, когда ты соглашаешься еще и таким тоном.

— Я тоже.

Она на мгновение закрыла глаза.

— Давай закончим сейчас. Пока ещё можем помнить не только ссоры.

Шикамару хотел попросить её подождать. Привычное слово почти сорвалось с языка, но он не смог назвать срок и не знал, что должно измениться за это время.

— Хорошо.

Темари вздрогнула, словно ожидала сопротивления, хотя сама предложила расстаться. Потом выпрямилась и забрала у него письмо.

— Это моё.

— Ты писала мне.

— А ты не прочитал вовремя.

Она сложила лист, убрала в конверт и направилась к двери.

— Темари.

Советница остановилась, не оборачиваясь.

— Я действительно не хотел тебя потерять.

— Знаю, Шикамару. Я тоже не хотела.

После её ухода он ещё несколько минут стоял у карты. На работу отношения не влияли: цифры оставались цифрами, маршруты — маршрутами, а поддельный караван требовалось найти независимо от того, что произошло между ними. Нара собрал документы и продолжил расчёты. Только теперь ему больше не приходилось делать вид, что один из самых важных вопросов можно снова отложить на потом.

***

Хранилище располагалось под старой частью резиденции. Доступ туда открывали три последовательные печати: личная Казекаге, защитная кукольников и контрольная метка архивариуса. За массивной дверью находились деревянные стеллажи с запечатанными свитками, коробки с частями старых марионеток и герметичные сосуды, которые не вскрывали десятилетиями. Канкуро зажёг лампы.

— Записи бабушки занимают два дальних ряда. Она хранила всё: составы ядов, неудачные противоядия, отчёты времён Второй войны. Иногда записывала одну мысль на трёх свитках, потому что не доверяла собственной памяти.

— Или не доверяла тем, кто будет читать после неё.

— Тоже возможно.

Сакура надела перчатки и подошла к первому стеллажу. На футлярах были обозначены годы, названия веществ и уровни допуска. Часть надписей выцвела. Некоторые свитки защищали дополнительные печати, предупреждавшие об опасном содержимом.

— Мне нужны материалы о переносе токсинов через ткань, — сказала девушка. — Ещё всё, что связано с поглощением чакры и нитями внутри каналов.

— Это может занять несколько дней.

— У нас нет нескольких дней.

Они разделили записи. Канкуро просматривал каталоги и снимал защитные печати, а Харуно быстро проверяла содержание. Первые свитки описывали растительные яды, которыми пропитывали иглы и лезвия. Следующие касались животных токсинов, парализующих мышцы или нарушающих зрение. Сакура откладывала материалы о замедленном действии и переходила дальше.

Через час возле неё лежала целая стопка отвергнутых записей. Ни один состав не создавал нитей и не реагировал на лечебную чакру.

— Может, мы ищем не там, — сказал Канкуро. — Чиё была специалистом по ядам, а не болезням.

— Она была медиком и кукольником. Её техники управляли нитями чакры. Если кто-то пытался использовать похожий принцип внутри человеческого тела, она хотя бы рассматривала такую возможность.

Сакура раскрыла следующий свиток. На внутренней стороне стояла старая отметка: «Не применять. Исследование прекращено». Ниже находилась схема волокон ткани и несколько рисунков чакровых каналов. Девушка выпрямилась.

— Канкуро.

Он подошёл ближе. Записи были сделаны неровным почерком Чиё и дополнены более поздними замечаниями на полях. Старейшина описывала находку времён Второй мировой войны шиноби: в одном из захваченных лагерей обнаружили ткань, покрытую спорами пустынного паразита. Обычный человек мог носить заражённую одежду несколько суток без последствий. При использовании чакры споры проникали через кожу, закреплялись возле тенкецу и создавали тонкие питающие нити.

— «Песчаная сеть», — прочитал Канкуро. — Никогда о ней не слышал.

— Потому что исследование засекретили и закрыли.

В исходном виде паразит развивался медленно и редко приводил к смерти. Опасность появилась после попытки неизвестного медика усилить его чакрой. Чиё изучала несколько образцов, создала состав, останавливающий рост, но не смогла полностью очистить поражённые каналы. Проект закрыли, остатки уничтожили.

Сакура перечитала перечень признаков: металлический привкус во рту, жар в ладонях, нарушение координации, падение уровня чакры. Всё совпадало.

— Наш возбудитель изменён, — сказала она. — У Чиё нити появлялись через несколько дней. Здесь на это уходят часы.

— Но состав, который тут указан может сработать.

— Он только обездвиживает паразита. Нам всё равно придётся вывести его из тела.

На полях последней страницы стояла приписка: «Непрерывная лечебная техника питает сеть. Короткий встречный импульс разрушает отдельные соединения, однако требует точности. Ошибка повреждает собственный канал пациента». Сакура провела пальцем над строкой, не касаясь бумаги.

— Вот почему она не закончила лечение. В то время не было способа быстро определить расположение каждой нити.

— А сейчас есть?

— Диагностическая техника Цунаде позволяет построить полную схему чакросистемы. Если сначала остановить рост, можно разрушать соединения по одному.

— Для каждого больного?

— Нет. На тяжёлой стадии — да. На ранней попробуем создать печать, которая будет подавать импульсы по заданному рисунку.

Канкуро посмотрел на неё с сомнением.

— Ты говоришь о нескольких тысячах людей.

— Поэтому мне нужны все медики, способные удерживать тонкий контроль. И материалы для состава из записей бабушки Чиё.

В списке значились минеральная соль из северных пещер, сок ночного кактуса, очищенный яд пустынного скорпиона и нейтральная основа без добавления чакры. Все компоненты имелись в Суне, но пропорции в старом свитке относились к слабой форме паразита. Для изменённого возбудителя требовалась новая концентрация. Сакура забрала запись и направилась к выходу.

— Найди Рена и прикажи подготовить лабораторию.

— А ты что собираешься делать?

— Возвращаюсь к пациентам.

— Ты не спала почти двое суток.

— Посплю, когда они перестанут умирать.

— Чиё говорила то же самое, — пробормотал Канкуро.

— И дожила до глубокой старости.

— Это не значит, что метод хороший.

— Зато сейчас он единственно верный.

***

В лаборатории госпиталя Сакура разложила перед собой четыре ряда пробирок. В каждую поместили заражённую кровь, полученную у пациентов на разных стадиях. Рэн принёс компоненты, а трое его помощников начали готовить нейтральную основу.

Первый состав оказался слишком слабым. Нити замедлились, но через несколько минут снова начали поглощать чакру из реагента. Во второй пробирке увеличенная доля скорпионьего яда разрушила паразита вместе с клетками крови. Третья смесь вызвала быстрое свёртывание, что в человеческом организме привело бы к закупорке сосудов.

Сакура перечёркивала расчёты и начинала заново. Она меняла порядок соединения веществ, снижала температуру, выдерживала раствор в песчаной соли. Ни один результат не подходил для лечения живого человека.

— Концентрацию кактуса нужно увеличить, — сказал Рэн.

— Тогда состав станет токсичным для печени.

— Если вводить по частям?

— Паразит успеет приспособиться к противоядию.

Медик Суны устало потёр переносицу.

— Чиё использовала яд молодого скорпиона. У нас только взрослые особи.

Сакура снова посмотрела на запись. Возраст животного влиял не только на силу яда, но и на соотношение паралитических компонентов. Разбавление водой не меняло структуру вещества.

— Нам не нужен более слабый яд, — произнесла она. — Нужен один определённый компонент.

— Разделить его?

— Да. Фильтр для белковых токсинов есть?

— В главной лаборатории.

— Принеси.

Пока Рэн ходил за оборудованием, Харуно проверила пациентов. Состояние Акино ухудшилось. Белёсые нити достигли области сердца, давление продолжало падать, на коже появлялись новые кровоизлияния. Женщина оставалась в сознании, но с трудом узнавала людей.

— Вы нашли лекарство? — прошептала она.

Сакура не стала лгать.

— Мы близко.

— Это значит «нет».

— Это значит, что я ещё работаю над этим.

Акино попыталась улыбнуться.

— Мой сын… Он в карантине?

— Да. У него пока нет симптомов.

— Не пускайте его сюда.

— Не пустим.

Женщина закрыла глаза. Сакура задержалась возле койки, контролируя слабый пульс. Если следующий состав не сработает, времени на ещё десять попыток у Акино уже не будет.

…

Вернувшись в лабораторию, девушка разделила скорпионий яд на фракции и проверила каждую отдельно. Третья часть остановила движение нитей, не повредив клетки. После добавления сока кактуса паразит перестал поглощать чакру.

— Получилось, — выдохнул один из помощников.

— Пока только в пробирке.

Сакура приготовила несколько концентраций и испытала их на образцах с разной степенью заражения. Слабый раствор действовал медленно. Сильный вызывал разрушение эритроцитов. Средняя концентрация обездвиживала нити за четыре минуты и сохраняла клетки неповреждёнными. Первый этап был найден. Оставалась очистка чакровых каналов.

Харуно нарисовала на бумаге схему поражения нитей и каналов Акино. Нити проходили вдоль основных путей, соединялись возле сердца и разветвлялись у лёгких. Если подать обычную медицинскую чакру, паразит снова начнёт питаться. Требовались короткие импульсы противоположного направления: не наполнять каналы, а выталкивать из них чужую структуру.

Канкуро вернулся в лабораторию и склонился над схемой. Сакура отметила на ней места, где белёсые нити оплетали чакровые каналы и соединялись в более плотные узлы. Кукольник долго рассматривал рисунок, после чего указал на разветвление возле грудной клетки.

— Сначала я решил, что паразит действует как нити управления марионеткой. Но есть важное отличие. Если противник обрывает одну из моих нитей, связанная с ней часть куклы перестаёт двигаться. Здесь повреждённое ответвление восстанавливается, а соседние начинают забирать больше чакры.

— Значит, сеть кем-то управляется, — произнесла Сакура.

— Или внутри неё есть основной узел. Пока он цел, паразит будет заменять уничтоженные нити.

Медик развернула к нему результаты последних опытов.

— Мне удалось временно обездвижить отдельные волокна, но после разрушения крайних участков остальные проникли глубже в чакровые каналы. Поэтому лечение ухудшало состояние пациентов.

— Ты боролась с ответвлениями, а центр продолжал ими управлять.

— Именно. Сможешь определить главный узел, не соединяя свою чакру с заражённым?

— По этим схемам и образцу крови — попробую. К пациенту я не прикоснусь.

Канкуро провёл пальцем над тремя наиболее плотными скоплениями.

— Вот эти участки связаны со всей сетью. Но я пока не понимаю, какой из них главный.

— Тогда сначала проверим их реакцию на подавляющий состав. Если один узел отреагирует раньше остальных, начнём с него.

— А если главным окажется тот, что возле сердца?

Сакура посмотрела на отмеченное место.

— Тогда недостаточно просто разрушить его. Сначала придётся отделить нити от сердечной мышцы и перекрыть им доступ к чакре.

— Одна ошибка вызовет кровоизлияние или остановку сердца.

— Поэтому проверять метод на человеке мы не будем, пока не добьёмся одинакового результата во всех образцах.

…

Прежде чем перейти к лечению человека, Сакура проверила предложенный метод на заражённых образцах. Канкуро воспроизвёл расположение нитей с помощью чакровых связей, закреплённых внутри учебного манекена, а Рэн подготовил кровь и повреждённые ткани пациентов на разных стадиях заболевания. Подавляющий состав обездвиживал паразита в среднем на восемь минут. Если за это время разрушить главный узел, ответвления переставали восстанавливаться и постепенно отделялись от чакровых каналов.

Опыт повторили шесть раз. Результат не изменился ни в одном образце, однако этого всё ещё было недостаточно, чтобы считать метод безопасным для живого человека. В организме нити оплетали органы, реагировали на сердцебиение и могли возобновить движение раньше, чем в изолированной крови.

Сакура собиралась продолжить проверку, когда в лабораторию вошёл Рэн.

— У Акино началось внутреннее кровотечение. Нити достигли сердечной мышцы.

Харуно сразу отложила пробирку.

— Давление?

— Падает. Стимуляцию чакрой мы не проводили, как ты приказала, но лекарства уже не помогают.

— Сколько у нас времени?

— Не больше двух часов. Возможно, меньше.

Ждать результатов следующих опытов было нельзя. Состав прошёл проверку на образцах, но его ещё ни разу не вводили в заражённый организм. Сакура могла только предполагать, как пациентка перенесёт одновременное подавление паразита и очистку чакровых каналов.

Для раствора использовалось переработанное соединение из яда Сасори, применение которого в госпитале Суны запрещалось без распоряжения Казекаге. Поэтому Рэн отправил связного в резиденцию. Гаара прибыл через несколько минут. Вместе с ним пришёл Шикамару: во время вызова они изучали маршруты первых заболевших, и в его папке находились сведения об Акино.

— Она работала на западном складе и первой вскрывала заражённую партию, — сообщил Нара. — Контакт произошёл раньше, чем у остальных пациентов. Поэтому болезнь зашла так далеко.

— Это не делает её подходящим объектом для проверки, — резко ответила Сакура.

— Я этого и не говорил. Но без лечения она станет первой пациенткой, умершей непосредственно от проникновения нитей в сердце.

Гаара перевёл взгляд на медика.

— Насколько надёжен твой метод?

— Мы шесть раз получили одинаковый результат на заражённых образцах. Состав останавливает нити примерно на восемь минут. После этого они снова начинают поглощать чакру.

— Восьми минут хватит?

— Чтобы разрушить основной узел — да. Для полной очистки каналов — нет. Остальные ответвления придётся удалять после восстановления кровообращения.

— Что произойдёт, если главный узел окажется связан с сердцем прочнее, чем ты предполагаешь?

— Кровоизлияние, нарушение ритма или остановка сердца. Я подготовлю реанимационную печать, но не могу обещать, что она сработает.

— Другой способ существует?

— Пока нет. Без вмешательства Акино умрёт в течение нескольких часов.

Гаара несколько секунд смотрел на подготовленный состав.

— Я разрешаю использовать соединение Сасори в госпитале. Решение о процедуре должна принять сама Акино.

Сакура кивнула. Именно этого разрешения она и ждала: не права распоряжаться жизнью пациентки, а возможности применить запрещённый компонент.

Они вернулись в изолированную палату. Акино оставалась в сознании, хотя дышала тяжело, а под кожей возле ключиц уже проступали тонкие белёсые линии. Харуно опустилась рядом с койкой, чтобы женщина могла видеть её лицо.

— Мы нашли способ остановить паразита, но лечение ещё не применялось на человеке. Состав даст мне около восьми минут, чтобы разрушить главный узел. Если получится, нити перестанут восстанавливаться.

— А если не получится?

— Паразит продолжит расти. Кроме того, процедура может повредить сердце или чакровые каналы.

— Без неё я умру?

Сакура не стала смягчать ответ.

— Да.

— А с ней у меня есть шанс?

— Есть. Но я не могу сказать, насколько большой.

Акино закрыла глаза, сделала несколько неглубоких вдохов и снова посмотрела на медика.

— Тогда начинайте.

— Процедура будет болезненной. Обычное обезболивающее может вступить в реакцию с составом, поэтому я смогу только частично заблокировать чувствительность.

— Если я потеряю сознание, вы остановитесь?

— Нет. После введения препарата у нас будет всего восемь минут.

— Значит, не тратьте их на разговоры.

Сакура выдержала её взгляд и кивнула.

— Рэн, готовьте реанимационную печать. Канкуро, мне понадобится твоя схема узлов. Остальные выходят из палаты. Начинаем через пять минут.

…

Через пять минут в изолированной палате остались Сакура, Рэн и двое его помощников. На запястьях и плечах Акино закрепили мягкие ремни: боль и резкое нарушение чакрообращения могли вызвать непроизвольные судороги. Вместо обезболивающего Харуно временно заблокировала несколько нервных точек тонкими иглами. Чувствительность полностью не исчезла, но пациентка должна была сохранить неподвижность.

Гаара, Шикамару и Канкуро находились за защитной перегородкой. Кукольник уже передал Сакуре окончательную схему: один основной узел располагался под грудиной, два вспомогательных — возле сердца и у основания правого лёгкого. Пока действовал хотя бы один из них, паразит мог восстановить повреждённые ответвления.

На краю операционного стола Рэн разместил временную печать с восемью делениями. Она должна была отсчитывать минуты после того, как препарат полностью обездвижит нити.

— Вводим проверочную дозу, — сказала Сакура.

Рэн медленно впрыснул небольшую часть состава. В течение тридцати секунд они следили за пульсом, дыханием и температурой пациентки. Признаков отторжения не появилось, однако паразит также не отреагировал.

— Давление не изменилось, — сообщил старший ирьёнин.

— Вводи основную дозу.

Оставшийся раствор поступил в кровь через тонкую трубку. Акино стиснула зубы. По её телу прошла дрожь, температура начала снижаться, а белёсые линии возле ключиц стали заметнее. Нити не исчезли — состав лишь лишил их возможности сокращаться и поглощать новую чакру. Сакура провела диагностической техникой вдоль грудной клетки. Впервые чужая структура не потянулась к её потоку.

— Паразит обездвижен. Запускай отсчёт.

Рэн коснулся печати. Первое деление засветилось и начало медленно тускнеть. Харуно сосредоточила чакру в кончиках пальцев, придав ей форму тончайшего скальпеля. Лечебный поток использовать было нельзя: даже ослабленные нити могли поглотить его. Разрушать предстояло только чужую структуру, не задевая проходившие рядом сосуды и чакровые каналы.

Первый узел находился под грудиной. Он соединял большую часть ответвлений, но располагался дальше от сердца, поэтому Сакура выбрала его начальной целью. Диагностическая техника позволила определить границу между паразитом и тканями. Девушка провела чакровым скальпелем поперёк двух основных соединений. Акино резко вдохнула.

— Не двигайтесь, — предупредил Рэн.

— Я стараюсь, — с трудом выговорила женщина.

Первое соединение разошлось, но второе только истончилось. Нити вокруг него напряглись, пытаясь восстановить повреждённый участок. Подавляющий состав не позволил им приблизиться друг к другу.

— Прошло две минуты, — сообщил помощник.

Сакура изменила форму чакрового скальпеля, сделав режущую кромку уже. Второе соединение разорвалось. Основной узел потемнел и перестал реагировать на циркуляцию чакры пациентки.

— Первый разрушен.

— Осталось шесть минут, — напомнил Рэн.

Следующим был узел возле сердца. Через него проходило меньше нитей, однако любое неточное движение могло задеть сердечную мышцу. Одна ладонь Сакуры зависла над грудью Акино, а второй медик начала отделять паразита от внешней стенки органа. Она не пыталась разорвать связь сразу. Сначала требовалось освободить здоровые ткани. Пульс пациентки участился.

— Сто двадцать, — произнёс Рэн. — Давление снижается.

— Пока ничего не вводи.

— Если ритм продолжит расти…

— Тогда используй препарат без чакрового катализатора. Стимуляторы запрещены.

Старший ирьёнин подготовил нужную ампулу, но вводить её не стал. Сакура продолжила отделять узел. На схеме Канкуро управляющие соединения сходились под разными углами; именно поэтому попытка перерезать их одним движением могла потянуть нити за собой и повредить сердце. Четвёртое деление печати погасло.

— Половина времени прошла.

Харуно отсекла первое соединение, затем второе. Акино вскрикнула и выгнулась, насколько позволяли ремни. Сердечный ритм сбился.

— Пропущено сокращение!

— Вводи препарат.

Рэн выполнил распоряжение. Через несколько секунд сердце снова стало сокращаться ровнее, но давление оставалось низким.

Сакура не убирала рук. Последняя нить удерживала узел возле крупного сосуда. Разрезать её поперёк было слишком опасно, поэтому девушка расщепила чужую структуру вдоль и только после этого отделила от стенки сосуда. Узел перестал двигаться.

— Второй разрушен.

— Пять минут сорок секунд, — сообщил помощник.

Оставалось чуть больше двух минут. Третий узел находился у основания правого лёгкого. Он был меньше остальных, но соединялся с дыхательными мышцами. При его повреждении Акино могла перестать дышать. Рэн заранее подготовил систему искусственной вентиляции без чакрового усиления.

Сакура обнаружила четыре ответвления. Два проходили по поверхности каналов, ещё два проникли глубже в ткани. Отделять каждое по отдельности времени не оставалось.

— Семь минут.

Харуно изменила тактику. Вместо последовательных разрезов она окружила узел тонким слоем чакры, не позволяя импульсу выйти за его границы. Затем сжала поле. Белёсая структура распалась. Акино перестала дышать.

— Вентиляцию лёгких срочно! — приказала Сакура.

Рэн закрыл лицо пациентки маской и начал подавать воздух. Харуно проверила лёгкие. Чужих нитей в дыхательных мышцах больше не было, но после разрушения узла возник кратковременный спазм. Последнее деление печати погасло. Действие состава закончилось.

Оставшиеся ответвления задвигались, однако ни одно не начало разрастаться. Без трёх управляющих узлов сеть больше не могла восстанавливаться или направленно поглощать чакру.

— Центральные соединения разрушены, — сказала Сакура. — Теперь убираем остатки.

Восемь минут относились только к самому опасному этапу. Дальнейшая очистка уже не требовала обездвиживать всю сеть: лишённые управления нити постепенно отделялись от чакровых каналов и попадали в кровь. Рэн подключил систему фильтрации, не содержавшую чакрового катализатора.

…

Следующие полчаса Харуно удаляла сохранившиеся ответвления. Несколько из них пришлось отделять вручную, поскольку они успели проникнуть в повреждённые ткани. Только после повторного осмотра каждого крупного канала девушка позволила ввести минимальный импульс лечебной чакры. Паразит не отреагировал.

— Можно начинать восстановление, — произнесла Сакура. — Короткими сеансами. После каждого проверяйте кровь.

Рэн передал вентиляцию помощнику и направил слабый лечебный поток к повреждённому лёгкому. Самостоятельное дыхание Акино восстановилось не сразу. Сначала грудная клетка едва заметно поднялась, затем последовал неглубокий вдох.

…

Через сорок минут после начала процедуры Сакура убрала руки. Активных узлов в теле пациентки больше не было, но в крови сохранялись отдельные фрагменты нитей. Фильтрацию предстояло продолжать до утра.

…

Защитную перегородку сняли только после обеззараживания палаты. Гаара вошёл первым. Шикамару и Канкуро остались снаружи, не мешая медикам.

— Она выживет? — спросил Казекаге.

Сакура посмотрела на диагностическую печать. Давление Акино оставалось низким, однако сердце сокращалось самостоятельно, а дыхание постепенно выравнивалось.

— Сейчас её состояние стабильнее, чем час назад. Активную сеть мы уничтожили, но сердце, лёгкое и чакровые каналы серьёзно повреждены. Следующие сутки покажут, сможет ли организм восстановиться.

— А остальных можно лечить этим способом?

— Пока нет. Сначала мы должны убедиться, что нити не появятся снова. Если утренние анализы Акино останутся чистыми, адаптируем состав для пациентов на других стадиях.

Гаара кивнул.

— Значит, это ещё не лекарство.

— Нет, — честно ответила Сакура. — Но впервые у нас появился метод, который не помогает паразиту убивать пациента за считанные часы.

Канкуро прислонился к стене и закрыл глаза. Рэн уже отдавал распоряжения о подготовке новой партии состава.

— Подождите, — остановила его Сакура. — Это лечение для тяжёлой стадии. Если каждому пациенту потребуется ручная очистка, медиков не хватит.

— Что предлагаешь?

— Для ранней стадии создадим упрощённую печать. Она будет подавать встречные импульсы по основным каналам после введения препарата. Но сначала нужно проверить рисунок на нескольких добровольцах.

— Сколько времени? — спросил Гаара.

— Несколько часов.

— У тебя будет всё необходимое.

Гаара распорядился собрать необходимые компоненты и подготовить отдельную лабораторию. Производство состава пока не начинали: прежде требовалось дождаться повторных анализов Акино и убедиться, что уничтоженные нити не восстанавливаются. Канкуро отправился за специалистами по фуиндзюцу. Если метод придётся применять к десяткам пациентов, Сакура не сможет вручную контролировать движение чакры в каждом организме. Требовалась временная печать, способная ограничить поток в заражённых каналах на восемь минут — достаточно, чтобы препарат обездвижил паразита, но не настолько сильно, чтобы пострадали сердце и лёгкие. Разработать формулу должны были мастера печатей. Задачей Харуно было подготовить для них медицинскую схему: отметить поражённые узлы, безопасные точки наложения и предел, до которого можно уменьшить циркуляцию чакры.

Рэн остался возле пациентки. Сакура закончила запись результатов первой процедуры и потянулась за чистым листом. В этот момент Шикамару поставил перед ней закрытый контейнер.

— Что это?

— Еда.

— Я вижу что еда.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Убери. Мне некогда.

— Рэн возьмёт следующий анализ через десять минут. Специалисты по печатям ещё не пришли, а компоненты только собирают.

— Мне нужно отметить каналы, которые можно перекрыть без вреда для органов. Мастера фуиндзюцу не знают, где паразит соединяется с чакросистемой.

— Сделаешь всё это после еды.

Сакура потянулась за кистью, но Нара накрыл ладонью лист.

— Шикамару.

— У тебя дрожат пальцы.

— Это от напряжения. Пройдёт.

— Вот и подождём, пока пройдёт. Ошибёшься на схеме — печать перекроет здоровый канал.

— За десять минут ничего не изменится.

— Именно.

Харуно раздражённо посмотрела на него. Брюнет не отвёл взгляда и подвинул контейнер ближе.

— Я не голодна.

— Это не медицинское заключение.

— Не начинай.

— Я ещё даже не начал. Открой контейнер.

Сакура несколько секунд молчала, затем отложила кисть.

— Иногда ты становишься невыносимым.

— Зато предсказуемым. Ешь.

Она сняла крышку. Внутри лежали рис, тушёные овощи и несколько кусочков мяса.

— Откуда это?

— Попросил приготовить на кухне госпиталя.

— Когда ты успел?

— Пока ты объясняла Гааре, почему один удачный случай ещё не считается готовым лекарством.

Сакура взяла палочки.

— Это длилось всего десять минут.

— Мне хватило.

— Тебе-то это зачем?

— Чтобы убедиться, что ты действительно поешь, а не переставишь контейнер на другой край стола и забудешь о нём.

Сакура подняла на него взгляд. Брюнет выглядел не лучше неё: под глазами появились тёмные круги, волосы выбились из хвоста, на защитном плаще остались следы пыли. В руках он держал две папки и карту с новыми отметками.

— Ты сам ел?

— Да.

— Когда?

Нара помолчал.

— Это не относится к делу.

— Значит, не ел.

Она открыла контейнер, разделила содержимое пополам и протянула ему вторую часть.

— Садись.

— Я принёс это тебе.

— А я делюсь половиной с тобой.

Спорить оказалось дольше, чем согласиться. Шикамару сел напротив, освободив край стола от пробирок. Несколько минут они ели молча. Сакура одновременно чертила схему печати, а стратег изучал составленный ею протокол.

— Ты ошиблась вот здесь, — сказал он.

— Где?

— Третья группа. Если распределить людей только по стадии болезни, тяжёлые пациенты из разных очагов окажутся вместе. Мы потеряем возможность проверить, отличаются ли партии заражённой ткани.

Сакура перечитала строку.

— Разделить ещё и по району контакта?

— Да. Если состав возбудителя менялся, это станет заметно по реакции на лекарство.

Она зачеркнула пункт и переписала его.

— Поэтому Цунаде отправила тебя.

— Не напоминай.

— Боишься, что я признаю её правоту?

— Боюсь, что она услышит и начнёт назначать меня на медицинские миссии.

— Не переживай. Для ирьёнина у тебя ужасный характер.

— У тебя тоже.

— Я хотя бы умею лечить.

— А я умею вовремя принести еду. Как выяснилось, для работы с тобой это важнее медицинского образования.

Сакура хотела ответить, но заметила, что выражение его лица изменилось. Усталость оставалась, однако привычная отстранённость стала глубже. Нара смотрел в записи, не читая их.

— Что случилось?

— Ничего.

— Шикамару.

Он медленно выдохнул.

— Мы с Темари поговорили.

Сакура не стала задавать вопрос, на который уже знала ответ.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

В его голосе не было ни раздражения, ни попытки обесценить произошедшее. Только усталость человека, который слишком долго откладывал неизбежный разговор.

— Она не может оставить Суну, — продолжил брюнет. — Я не могу обещать, что перееду сюда. Остальное уже неважно.

— Остальное как раз важно. Просто этого оказалось недостаточно.

Он посмотрел на неё.

— Именно так она и сказала.

— Значит, вы оба всё понимали.

— Понимать и согласиться — не одно и то же.

Сакура закрыла контейнер и отложила палочки.

— Нет, не одно и то же.

Она не стала говорить, что время поможет, что они ещё могут передумать или что разрыв был правильным решением. Подобные слова ничего не меняли и звучали особенно пусто от человека, который много лет не мог отпустить собственную привязанность к Саске.

Шикамару, вероятно, понял причину её молчания. Он не поблагодарил и не попытался перевести разговор в шутку. Просто подвинул к ней лист с печатью.

— Заканчивай расчёт. Канкуро скоро вернётся.

— А ты?

— Проверю списки каравана.

— Сначала закончи есть.

Он посмотрел на оставшуюся половину порции и без возражений взял палочки.

…

За несколько часов специалисты Суны подготовили три варианта лечебной печати. Сакура проверила каждый на образцах, затем провела испытание на четырёх пациентах с ранней стадией. Первому потребовалась дополнительная очистка одного канала. У второго возникла кратковременная аритмия. После изменения последовательности импульсов два следующих пациента перенесли процедуру без осложнений. К рассвету рабочий протокол был готов.

Состав Чиё обездвиживал паразита. Печать разрушала центральные соединения и выталкивала мелкие нити в кровь. После фильтрации медики восстанавливали повреждённые каналы короткими сеансами, увеличивая объём чакры постепенно. Для тяжёлых пациентов требовалась ручная очистка, но людей на ранней стадии можно было лечить группами.

…

В госпитале организовали четыре отделения. Рэн отвечал за тяжёлых больных, два старших ирьёнина обучали остальных работе с печатью, Канкуро контролировал изготовление трафаретов. Впервые с начала вспышки число пациентов в критическом состоянии перестало расти.

Сакура стояла возле лабораторного окна и наблюдала, как медики выносят очередную партию готового состава. Облегчения она пока не чувствовала. Один удачный протокол не возвращал семнадцать умерших и не гарантировал, что изменённый паразит не приспособится к лекарству.

— Акино пришла в сознание, — сообщил Рэн. — Температура тридцать семь и восемь. Нити не появились снова.

Харуно закрыла глаза на одно короткое мгновение.

— Продолжайте проверку каждые полчаса. А её сын?

— Чист. Его одежда была из старой партии.

— Хорошо.

Рэн протянул ей новый отчёт.

— Хаято доставили ночью. У него средняя стадия. После первой дозы состояние стабилизировалось.

Сакура кивнула. Значит, шиноби, найденный ими в пустыне, тоже получит шанс.

…

Снаружи раздался резкий крик почтового ястреба. Через минуту в лабораторию вошёл связной с небольшим свитком, перехваченным красной лентой.

— Срочное донесение из Конохи. Лично для Сакуры Харуно и Шикамару Нара.

Красная лента обозначала высший приоритет. На восковой печати стоял знак Пятой Хокаге.

Сакура нашла Нару в зале штаба. Он сидел перед картой вместе с Гаарой и двумя аналитиками, сопоставляя время выхода караванов. Темари находилась у противоположного края стола и не поднимала на него глаз.

— Из Конохи, — сказала Харуно.

Шикамару сразу освободил место. Они проверили защитную метку, после чего девушка развернула свиток.

Сакуре Харуно и Шикамару Наре.

После передачи лечебного протокола немедленно вернуться в Коноху. Все образцы возбудителя, заражённой ткани и готового состава доставить в герметичных контейнерах. Северный маршрут не использовать. На пограничных постах зафиксированы новые случаи заболевания.

Активность противника подтверждена. Все внешние миссии отзываются. По прибытии явиться непосредственно в кабинет Хокаге. Приказ высшего приоритета.

Цунаде.

Ниже находилась короткая последовательность цифр. Шикамару прочитал её дважды.

— Что там? — спросила Сакура.

— Код штаба. Уровень готовности изменён с третьего на первый.

— Мобилизация?

— Пока без общего объявления. Но подразделения уже собирают.

Гаара забрал копию донесения, предназначенную Казекаге.

— Коноха перехватила второй караван. Трое патрульных заразились до того, как груз изолировали. Ещё два подозрительных обоза обнаружены возле Страны Горячих Источников.

— Значит, Суна была не единственной целью, — сказал Канкуро.

— И не главной, — ответил Шикамару. — Здесь проверяли, насколько быстро сработает заражение.

Сакура почувствовала холод, не имевший отношения к температуре лаборатории. В Конохе оставались её родители, Шизуне, Ино, Чоджи и сотни людей, не знавших, что обычный бинт или мешок с провизией может быть оружием.

— Когда выходим?

— В приказе сказано «немедленно», — напомнил Нара.

— Мне нужен час. Я должна закончить передачу протокола и проверить первую массовую группу.

— У нас есть сорок минут.

— За сорок минут я не успею.

— Успеешь, если перестанешь делать всё сама.

Сакура хотела возразить, но Гаара поддержал стратега:

— Рэн возглавит лечение. Канкуро отвечает за производство печатей. Ты передашь им расчёты и заберёшь необходимые образцы.

— Если появится новая реакция…

— Мы немедленно отправим сообщение, — сказал Казекаге. — Я не стану задерживать вас после приказа Хокаге.

Девушка сжала свиток.

— Сорок минут.

— Сорок, — подтвердил Шикамару.

Они разошлись в разные стороны.

…

Нара готовил безопасный маршрут и копировал сведения о диверсии, а Сакура вернулась в госпиталь. Она собрала старших медиков, поэтапно объяснила лечение и заставила каждого повторить последовательность действий. Рэн получил оригинал протокола. Вторую копию запечатали в архиве Казекаге, третью Харуно забирала в Коноху.

— Никакой непрерывной передачи чакры в первые сутки, — повторила она. — Даже если давление падает. Сначала проверяете, не остались ли нити. Обычное лечение начинаете только после полной очистки.

— Мы поняли, — сказал Рэн.

— Если температура снова поднимется…

— Берём кровь, изолируем пациента, проверяем реакцию на состав и отправляем вам донесение.

— При повреждении печени?

— Снижаем вторую дозу на четверть и увеличиваем интервал. Сакура-сан, мы справимся.

Она замолчала. Перед ней стоял опытный руководитель медицинского корпуса, который работал в Суне задолго до её первого урока у Цунаде. Он не нуждался в том, чтобы семнадцатилетняя куноичи объясняла одну и ту же инструкцию в четвёртый раз.

— Знаю.

Рэн протянул ей копию записей Чиё.

— Это должно остаться у тебя. Без твоих расчётов мы бы не закончили её работу.

— Оригинал принадлежит Суне.

— Это заверенная копия. Второй караван шёл в Страну Огня. Вашим медикам понадобится вся информация.

Сакура убрала свиток в защищённый футляр.

— Спасибо.

Перед уходом Сакура ещё раз осмотрела Акино. Пульс оставался ровным, температура снизилась, а новые нити в чакровых каналах не появились. Пациентка открыла глаза, когда медик закончила проверять печать фильтрации.

— Вы уходите?

— В резиденцию Казекаге. Рэн останется с вами и возьмёт повторные анализы через два часа.

Акино слабо пошевелила пальцами.

— Мне ничего не сказали о сыне.

— Его осмотрели. Признаков заражения нет. Сейчас он находится в безопасном секторе вместе с вашей сестрой.

— Он знает, что я жива?

— Знает. Рэн передал сообщение.

Женщина закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Когда я смогу его увидеть?

— После двух чистых анализов и снятия карантина. Не раньше завтрашнего утра.

— Значит, до утра мне придётся лежать здесь и ничего не делать?

— Именно. Для вас это сейчас самая важная часть лечения.

Акино посмотрела на неё с едва заметной улыбкой.

— Вы и отдых назначаете приказом?

— Иначе пациенты начинают считать, что рекомендации можно обсуждать.

— А остальные заболевшие?

— Мы готовим протокол. Ваши результаты помогут подобрать безопасную дозировку для разных стадий.

— Берите столько крови, сколько потребуется.

— Возьмём столько, сколько не навредит вам.

— На всё у вас есть ответ.

— Не на всё. Поэтому я и не разрешаю вам вставать.

Акино не стала спорить.

— Тогда приходите утром сами. Я не хочу узнавать результаты от связного.

— Договорились. Отдыхайте.

***

У главных ворот Сакуру и Шикамару ждали Гаара, Канкуро и Темари. Два контейнера с образцами закрепили в отдельном свитке, защищённом от повреждений и утечки чакры. Казекаге передал Харуно официальное донесение для Цунаде.

— В нём сведения о заболевших, маршрутах каравана и результатах лечения, — сказал он. — Если потребуется помощь Суны, мы отправим отряд.

— Сначала удержите карантин, — ответила Сакура. — И проверьте все грузы за последний месяц, не только ткань.

— Уже проверяем.

Канкуро протянул ей небольшой футляр.

— Здесь запас состава на десять человек. Больше приготовить не успели.

— Этого хватит для патрульных Конохи. Новую партию сделаем по протоколу.

— Бабуля удивилась бы, узнав, что её старые записи снова пригодились.

— Она не удивилась бы, — тихо произнесла Сакура. — Скорее спросила бы, почему мы так долго искали нужный свиток.

Канкуро усмехнулся.

— Похоже на неё.

Гаара задержал взгляд на девушке.

— Ты снова спасла людей Суны.

— В этот раз я была не одна. Ваши медики работали трое суток, а Шикамару нашёл источник заражения.

— Я знаю. Но лекарство создала ты.

Сакура не стала спорить. Благодарность Казекаге не звучала формальностью, и отказываться от неё было бы не скромностью, а неуважением.

— Берегите себя.

— И вы, Гаара-сама.

…

Пока Харуно разговаривала с Гаарой, Темари подошла к Шикамару. Они остановились чуть в стороне, но не настолько далеко, чтобы прощание стало тайным.

— Выбрали маршрут? — спросила советница.

— Через южный каменный проход, потом повернём к Стране Огня. Северная дорога закрыта.

— В ущелье остались старые ловушки. Я отправила патруль снять активные печати.

— Спасибо.

Темари сжала ремень веера.

— На этот раз ты хотя бы попрощался.

— В прошлый раз меня отозвали ночью.

— Я не только о прошлом разе.

Шикамару несколько секунд молчал.

— Береги себя, Темари.

— Ты тоже, лентяй.

Она приблизилась и коротко обняла его. Без прежней резкости и без попытки удержать. Нара ответил на объятие, затем первым отступил. На этом всё закончилось.

Сакура отвела взгляд. Не потому, что увиденное смущало, а потому, что последний момент принадлежал им двоим.

Темари подошла к ней.

— Проследи, чтобы он хотя бы иногда останавливался.

— Я думала, обычно останавливать приходится тебя.

— Значит, теперь понимаешь масштаб проблемы.

— Вы говорите так, будто меня здесь нет, — заметил Шикамару.

— Мы и раньше так делали, — отозвалась советница.

Последнюю реплику Темари произнесла со знакомой насмешкой. Потом она отступила к братьям.

***

Сакура и Шикамару покинули Суну сразу после восхода. За воротами они перешли на быстрый бег, сохраняя чакру для долгого пути. Южный маршрут оказался длиннее прямой дороги, зато уводил от заражённых постов и предполагаемого движения караванов.

Первые несколько часов они почти не разговаривали. Нара шёл впереди, выбирая участки с плотным песком и обходя места, где могли сохраниться старые ловушки. Харуно следила за его движениями и одновременно прислушивалась к собственному состоянию. Ни жара, ни слабости, ни падения чакры не было. Несмотря на контакт с Хаято и заражёнными образцами, защитные меры сработали.

У каменного прохода они остановились для проверки печатей. Патруль Темари действительно обезвредил ловушки, оставив условные метки на стенах. Шикамару осмотрел каждую прежде, чем разрешил двигаться дальше.

— Не доверяешь её людям? — спросила Сакура.

— Доверяю. Но они могли пропустить старую печать.

— Или тебе просто нужно чем-то занять голову.

Он посмотрел на неё через плечо.

— Ты всегда ставишь диагноз без разрешения?

— Только когда признаки очевидны.

— Я не пациент.

— Это ненадолго, если продолжишь идти без отдыха.

— Мы вышли три часа назад.

— А до этого ты не спал почти двое суток.

— Ты тоже.

— Поэтому остановимся через час.

— Приказ требует немедленного возвращения.

— Если один из нас потеряет сознание, быстрее мы не вернемся.

Нара не ответил, но через час сам выбрал место для короткого привала. Они расположились в тени скалы. Сакура проверила его температуру и уровень чакры, не спрашивая разрешения. Шикамару терпеливо дождался конца диагностики.

— Чисто, — сказала она. — Паразита нет.

— Какая неожиданность.

— У тебя истощение.

— После двух дней без сна это тоже неожиданно?

— Нет. Поэтому съешь восстанавливающую пилюлю.

— Она притупляет реакцию.

— Эта — нет.

Он принял лекарство и запил водой. Сакура села рядом, оставив между ними достаточно места, чтобы не касаться плечом. Несколько минут они смотрели на залитую солнцем равнину.

— Ино была права, — произнесла девушка.

— Не уточняй. Я не хочу знать, в чём именно.

— Вы с Темари действительно расстались.

— Я сообщил об этом ещё в госпитале.

— Тогда это звучало так, будто вы просто поговорили.

— Разговор и был расставанием.

Сакура провела пальцем по краю фляги.

— Ты не обязан рассказывать.

— Уже рассказал.

— Только итог.

— Остальное ничего не изменит.

— Иногда люди говорят не для того, чтобы что-то изменить.

Шикамару повернул голову. В его тёмных глазах мелькнуло удивление.

— Это совет от тебя?

— Представь себе.

— Ты сама ему следуешь?

Вопрос оказался точнее, чем ей хотелось. Сакура могла солгать, перевести разговор или напомнить, что они обсуждали его отношения. Вместо этого она посмотрела на собственные ладони.

— Не всегда.

— Тогда совет сомнительный.

— Отсутствие личного успеха не делает вывод неправильным.

Нара тихо хмыкнул.

— Она написала мне месяц назад, — сказал он после паузы. — Я не открыл письмо, потому что знал, к какому разговору оно приведёт.

Сакура вспомнила запечатанный конверт, который он доставал на ночном привале.

— Знал или боялся?

— И то и другое.

Он подтянул одно колено и положил на него руку.

— Сегодня Темари заставила меня наконец сказать не «не могу», а «не хочу». После этого спорить действительно стало не о чем.

Сакура кивнула.

— Значит, она заставила тебя быть честным.

— Ты бы уехала из Конохи ради человека?

Она не ожидала вопроса, хотя разговор неизбежно вёл к нему.

— Когда мне было двенадцать, я бы ответила «да» раньше, чем ты закончил фразу.

— А сейчас?

Сакура подумала о Саске, пустом месте рядом с фотографией команды, пациентах госпиталя и Цунаде, доверившей ей миссию, от которой зависела целая деревня.

— Сейчас — нет. Я могу отправиться за человеком, помочь ему, попытаться вернуть. Но отказаться ради него от собственной жизни… больше нет.

Шикамару не спросил, говорит ли она об Учихе. Имя было очевидно и без уточнения.

— Значит, хотя бы один из нас умеет учиться на ошибках.

— Ты тоже умеешь.

— Я месяц не открывал письмо.

— Но всё-таки поговорил с ней честно.

— Потому что мы остались здесь из-за эпидемии.

— Неважно, почему ты перестал избегать разговора.

— Для медика ты слишком легко ставишь положительный диагноз.

— Для стратега ты слишком старательно ищешь причину считать себя безнадёжным.

Он посмотрел на неё внимательнее, но Сакура уже поднялась.

— Перерыв закончен.

— Ты сама назначила час.

— Я назначила остановку через час, а не отдых продолжительностью в час.

— Вот поэтому медиков нельзя допускать к составлению расписаний.

…

Они снова вышли на маршрут. Шикамару не повеселел, боль никуда не исчезла, однако напряжение в его движениях стало слабее. Сакура не пыталась решить за него то, что нельзя было исправить. Она просто двигалась рядом и не требовала притворяться равнодушным.

…

К вечеру они пересекли границу Страны Ветра. Вместо полноценного ночлега позволили себе два часа сна в заброшенном сторожевом доме. На этот раз Сакура взяла первое дежурство. Шикамару уснул почти сразу, прислонившись к стене и не распуская хвост. Даже во сне его правая рука оставалась возле подсумка с кунаями.

Девушка проверила защитные печати на контейнерах, перечитала приказ Цунаде и посмотрела на красную ленту. Уровень готовности «один» использовали только при прямой угрозе нескольким скрытым деревням. Если штаб отзывал все внешние миссии, дело давно вышло за пределы заражённых караванов.

Сакура снова подумала о родителях. Она ушла из дома, рассчитывая закончить обычную смену, и не сказала им даже, куда направляется. Шизуне наверняка передала сообщение, однако этого казалось недостаточно. Сначала кабинет Цунаде. Потом домой. Она ещё не знала, сколько раз в ближайшие дни придётся откладывать это «потом».

…

Через два часа Сакура разбудила напарника, и они продолжили путь. Ночью передвигаться стало труднее, но прохладный воздух позволял сохранять силы. Шикамару несколько раз менял маршрут, обходя патрульные дороги и открытые участки. К утру впереди появились леса Страны Огня.

На первом пограничном посту их остановили шиноби Конохи в защитных масках. Вокруг здания установили карантинный барьер. Двое патрульных находились в изолированной палатке, третий уже был отправлен в центральный госпиталь.

— У нас есть лекарство, — сказала Сакура командиру поста. — Кто отвечает за пациентов?

— Медик из второго подразделения. Но вам приказано немедленно вернуться.

— Осмотр займёт десять минут.

Шикамару посмотрел на неё.

— Пять.

— Семь.

— Шесть.

— Договорились.

Командир открыл проход. У первого заболевшего нити только начинали формироваться возле основных тенкецу. Второй находился на средней стадии после попытки восстановить чакру. Сакура передала медику две дозы состава, копию упрощённой печати и быстро объяснила порядок действий.

— Не вводите стимуляторы, пока кровь не очистится, — закончила она. — Если печать не разрушит центральное соединение, отправьте сигнал в госпиталь и поддерживайте дыхание обычными препаратами.

— Вы уверены, что это сработает?

— В Суне сработало.

Она оставила четыре резервные дозы. Теперь в футляре оставалось лекарство лишь для шести человек, но ждать доставки из Конохи патрульные могли не успеть.

Шикамару не упрекнул её за задержку. Как только они покинули барьер, он просто увеличил темп.

***

До деревни добрались к полудню следующего дня. Уже возле внешней стены стало видно, что за время их отсутствия порядок изменился. У ворот проверяли документы всех входящих, сенсоры сканировали чакру, грузовые повозки направляли на отдельную площадку для осмотра. На форме дежурных появились красные повязки мобилизационного состава. Изумо взял у них пропуска.

— Наконец-то. Вас ждут с утра.

— Приказ получили только вчера, — ответил Шикамару.

— Я не жалуюсь. Просто предупреждаю: Пятая уже дважды спрашивала, где вы.

Котэцу посмотрел на свиток с контейнерами.

— Это лекарство?

— Образцы и протокол, — сказала Сакура. — Готового состава мало. Северному посту я оставила четыре дозы.

— Троих заразившихся уже доставили в госпиталь.

— Их состояние?

— Не знаю. Шизуне-сама приказала отправить вас прямо в резиденцию.

Они прошли проверку. Внутри Конохи шиноби перемещались между пунктами сбора, сотрудники снабжения грузили медицинские ящики, у здания штаба выстраивались командиры подразделений. Гражданским пока ничего не объявили, но подготовку уже невозможно было скрыть. Сакура хотела свернуть к госпиталю. Шикамару заметил это и преградил ей путь рукой.

— Сначала Цунаде.

— Там заражённые.

— И там есть Шизуне.

— Ей нужен протокол.

— Он у тебя. Передашь после доклада.

— Шикамару…

— В приказе дважды написано «непосредственно в кабинет Хокаге». Если ты сейчас уйдёшь в госпиталь, мне придётся тащить тебя обратно теневой техникой.

— Попробуй.

— Не хочу разрушить улицу, когда ты ударишь по моей тени.

Сакура с раздражением выдохнула, но повернула к резиденции. Он был прав, и именно это злило сильнее всего.

…

На лестнице их встретила Шизуне. Помощница Пятой спускалась быстрым шагом, прижимая к груди папку с донесениями. Увидев Сакуру, она остановилась.

— Вы целы.

— Целы. У нас есть лекарство.

Харуно достала копию протокола и футляр с двумя дозами.

— Возбудитель реагирует на чакру и закрепляется вдоль каналов. Перед введением обычных препаратов его нужно обездвижить этим составом, потом разрушить связи встречными импульсами. Здесь всё расписано.

Шизуне быстро просмотрела первую страницу.

— Северные патрульные?

— Двоих начали лечить на посту. Третий здесь?

— В изолированном отделении. Я немедленно передам протокол медикам.

Сакура удержала футляр, когда женщина хотела его взять.

— Не используйте вторую дозу без анализа печени. Концентрацию рассчитывали для взрослых шиноби без хронических повреждений.

— Я поняла.

— И никакой непрерывной передачи чакры.

— Сакура.

В голосе Шизуне прозвучала мягкая усталость.

— Я действительно поняла. Иди к Цунаде-сама. Она ждёт.

Харуно отпустила футляр.

— Что происходит?

Помощница Хокаге посмотрела на стоявшего рядом Шикамару.

— Пятая расскажет сама.

— Это связано с Тоби?

Шизуне не ответила. Она крепче прижала протокол и продолжила спуск. Сакура проводила наставницу взглядом. Что-то в её поведении показалось непривычным: слишком короткие ответы, слишком напряжённые пальцы на краю папки. Однако вокруг готовились к мобилизации, а в госпиталь доставляли заражённых. Усталость объясняла многое.

…

На верхнем этаже дежурили четверо АНБУ. Возле кабинета Хокаге стояли Шикаку Нара и Какаши. Оба прервали разговор, когда увидели вернувшихся. Шикаку быстро осмотрел сына.

— Опоздали.

— На пути был карантинный пост.

— Помогли?

— Передали лекарство.

Глава клана коротко кивнул. Для него этого объяснения оказалось достаточно. Какаши посмотрел на Сакуру. Нижнюю часть лица по-прежнему скрывала маска, протектор закрывал левый глаз, но вид у наставника был более уставшим, чем после нескольких суток на задании.

— Хорошая работа, — сказал он.

— Вы уже знаете, что произошло в Суне?

— Только основное. Подробности расскажете внутри.

— А Наруто?

Единственный открытый глаз мужчины стал серьёзнее.

— В безопасности. Пока.

Шикаку постучал в дверь.

— Они вернулись.

Из кабинета донёсся голос Цунаде:

— Войдите.

Шикамару открыл дверь. Сакура шагнула следом и увидела Пятую у стола, покрытого картами пяти великих стран. На границах Страны Огня, Страны Ветра и Страны Молнии стояли десятки красных отметок.

Глава 3. Военный Совет.

Сакура не сразу поняла, что означают красные отметки на картах. Их было слишком много для пограничных столкновений и слишком мало для обозначения всех населённых пунктов. Одни стояли возле дорог, другие — рядом со складами, линиями связи и перевалами. Несколько знаков теснились у северной границы Страны Огня, ещё три пересекали маршрут, по которому второй заражённый караван должен был пройти к Конохе. Цунаде дождалась, пока Шикамару закроет дверь, и только затем провела ладонью над столом.

— За последние двенадцать часов мы потеряли связь с семью наблюдательными постами. Три из них находились на территории Страны Огня, остальные принадлежали Облаку и Камню. На двух складах нашли поддельные накладные с настоящими печатями снабжения. У восточной границы патруль столкнулся с существами, способными копировать внешность и чакру людей, которых они коснулись.

— Белые Зецу, — тихо произнёс Какаши.

— По описанию — да. Один позволил взять себя живым, а потом разложился до того, как его доставили в отдел допросов.

Сакура посмотрела на ближайшую отметку. Та находилась всего в половине дня пути от деревни.

— Болезнь в Суне тоже их работа?

— Прямых доказательств пока нет, — ответила Пятая. — Но заражённый груз прошёл по маршруту, которым пользовались посредники Акацуки. Второй караван пытался выйти к нашим северным постам. В то же время неизвестные атаковали линии снабжения ещё в двух странах. Слишком много совпадений для одного дня.

Шикамару подошёл к столу и развернул донесение Гаары. Усталость не исчезла с его лица, однако взгляд снова стал сосредоточенным.

— Они проверяют, насколько быстро деревни обмениваются сведениями, — сказал стратег. — Суна запросила помощь у Конохи. Мы отозвали специалиста и отправили ответ. За это время противник проследил путь связных, реакцию пограничных постов и порядок передачи донесений.

Шикаку скрестил руки на груди.

— И заставил нас тратить людей на карантин до начала основного наступления.

— Не только людей, — добавила Сакура. — Медицинскую чакру, лекарства, чистую кровь, защитные печати. Если такие очаги появятся одновременно в нескольких странах, полевые госпитали окажутся заполнены ещё до первого крупного боя.

Цунаде кивнула на футляр, который ученица держала под рукой.

— Лечение можно воспроизвести здесь?

— Да. В составе есть редкий компонент из старых запасов Суны, но Канкуро передал резерв на десять человек, а в записях Чиё указан заменитель. Сначала нужно проверить его на образцах. Сам препарат только обездвиживает паразита. Для полного очищения требуется ирьёнин с точным контролем чакры.

— Сколько медиков ты сможешь обучить?

— Основному протоколу — десять или двенадцать за сутки. Работать возле сердца и крупных узлов смогут не все. Малейшая ошибка повредит чакросистему быстрее самой болезни.

— Значит, начнёшь сразу после совещания. Шизуне подготовит людей и лабораторию.

Сакура хотела напомнить о двух пациентах, доставленных с северной границы, но осеклась. Помощница Хокаге уже получила лекарство и инструкции. Внизу, в госпитале, имелись другие опытные врачи. От неё сейчас требовался доклад. Какаши забрал у Шикамару список маршрутов.

— Группа, которая следила за Саске, потеряла его след трое суток назад. Последний раз след его чакры обнаружили возле одного из старых убежищ Орочимару.

Слова наставника заставили Харуно сильнее сжать ремень медицинской сумки.

— Кто был в группе?

— АНБУ. Они живы. На месте нашли следы боя, но ни одного тела.

— Значит, Саске мог уйти вместе с Акацуки.

— Мог, — ответил мужчина. — Или намеренно заставил нас так думать.

Он снова исчез. Сакура слишком хорошо знала это состояние: отсутствие сведений оставляло место сразу для надежды и для худших предположений. Раньше она позволила бы одному лишь имени вытеснить всё остальное. Теперь перед глазами стояли Акино, заболевшие патрульные и красные отметки на карте.

— А Наруто? — спросила она. — Вы сказали, что он в безопасности. Где именно?

Цунаде посмотрела на Шикаку. Тот едва заметно качнул головой.

— Место знают только несколько человек, — произнесла Хокаге. — Чем меньше сведений, тем труднее их вытащить даже из пленного. Наруто находится вместе с джинчурики Восьмихвостого под охраной Облака.

— Он знает, что происходит?

— Нет.

— Вы спрятали его и ничего не объяснили?

— Я отправила его на задание, которое должно занять достаточно времени.

— Когда он поймёт, что ему солгали, удержать его будет невозможно.

— Поэтому мы должны подготовиться раньше, чем он поймёт.

В голосе Пятой не было ни раздражения, ни желания спорить. Она сама знала Наруто лучше большинства членов совета. Если Узумаки услышит, что другие сражаются вместо него, никакой приказ не заставит его сидеть в укрытии.

— Акацуки преследует его не как шиноби Конохи, — продолжила Цунаде. — Им нужен джинчурики Девятихвостого. Пока Наруто и Киллер Би остаются в укрытии, Тоби не сможет собрать всех хвостатых и завершить свой план.

— А если он обнаружит остров? — спросил Шикамару.

— Тогда джинчурики окажутся отрезаны от основных сил, — ответила Пятая. — Поэтому мы должны развернуть армию раньше, чем противник установит их местонахождение, и вынудить его принять бой вдали от убежища.

Шикамару склонился над картой Страны Молнии. Местонахождение острова не указали даже в документах, предназначенных для союзного штаба: Райкаге передал лишь перечень постов и морских путей, которые могли иметь отношение к его охране. За последние сутки связь пропала с двумя наблюдательными пунктами. Ещё один патруль обнаружил следы Белых Зецу неподалёку от грузовой пристани. Молодой стратег провёл пальцем вдоль побережья.

— Эти посты контролировали подходы к портам?

Шикаку передвинул две отметки.

— Первый находился рядом с северной пристанью. Второй стоял у перевала, через который проходят караваны из внутренних районов. Оба следили за грузами, направлявшимися к побережью.

— Тогда Тоби пока не знает, где находится остров, — заключил младший Нара. — Он ищет не само убежище, а путь к нему. Достаточно проследить за доставкой провизии или сменой охраны.

— Штаб Облака пришёл к тому же выводу, — подтвердила Цунаде. — Райкаге закрыл северную пристань, изменил маршруты караванов и приказал отправлять припасы небольшими партиями из разных портов. Людей, охраняющих джинчурики, больше не будут сменять по прежнему расписанию.

— Это собьёт противника со следа, но ненадолго, — заметил Какаши. — Чем чаще Облако будет менять маршруты, тем больше людей окажется посвящено в операцию. Рано или поздно кто-нибудь ошибётся.

— Или среди сопровождающих появится Белый Зецу, — добавил Шикамару. — Если они действительно умеют копировать не только внешность, но и чакру, обычной проверки документов недостаточно.

Пятая положила рядом с картой четыре свитка с печатями других деревень.

— Именно поэтому Райкаге больше не собирается защищать Наруто и Киллера Би силами одного Облака. Эй требует немедленно объединить войска. Гаара поддержал предложение и уже приказал провести скрытый сбор подразделений Суны. Ооноки готов присоединиться, но настаивает, чтобы полномочия общего командования определили до переброски армии. Мэй согласилась направить силы Тумана при условии, что все участники получат равный доступ к разведданным.

— Разумное требование, — произнёс Шикаку. — Ни одна деревня не передаст своих шиноби под чужое командование, если от неё продолжат скрывать половину сведений.

— Значит, решение об Альянсе фактически принято, — сказал Хатаке. — Спорить будут о его устройстве.

— О командовании, снабжении, разведке, связи и праве Каге отзывать собственные подразделения, — перечислила Цунаде. — Если не договоримся заранее, первая же неудача заставит каждую деревню действовать самостоятельно.

Шикамару посмотрел на отметки нападений, разбросанные по территории пяти стран.

— Тоби на это и рассчитывает. Пока Каге спорят, чьи приказы важнее, он может бить по границам и заставлять каждого защищать только свою землю.

— Поэтому обсуждать это через посланников больше нельзя, — решила Пятая. — Сегодня к вечеру мы получим окончательные ответы. Если условия примут, через двое суток Каге и их советники соберутся в Конохе.

Какаши чуть повернул голову.

— Почему здесь, а не в Стране Железа? Мифунэ считается нейтральной стороной.

— До Страны Железа делегациям придётся добираться дольше. Кроме того, нам понадобится не только зал для переговоров. В Конохе есть защищённые помещения для штаба, госпиталь, подразделение связи и обновлённый барьер. После нападения Пейна внешние контуры полностью перестроили.

Цунаде коснулась донесения, привезённого Сакурой из Песка.

— И у нас находятся полные записи о заболевании в Суне. Если вспышка была испытанием нового оружия Акацуки, медицинским представителям пяти стран придётся изучить протокол лечения до начала боёв. Харуно уже работала с заражёнными и сможет объяснить то, чего нет в отчётах.

— Проведение Саммита и хранение этих сведений превращают Коноху в очевидную цель, — заметил Шикамару.

— Она станет целью в любом случае, — спокойно ответила Хокаге. — Здесь дом Девятихвостого, даже если самого Наруто сейчас нет в деревне. Перенос встречи не изменит намерений Тоби, зато лишит нас подготовленной обороны.

Шикаку придвинул к себе карту Страны Огня.

— Сколько человек войдёт в каждую делегацию?

— Пока неизвестно. Рассчитывай на трёх представителей от каждой деревни, охрану и вспомогательные отряды. Разместить их нужно отдельно. Маршруты прибытия не должны пересекаться, а сведения о времени въезда получат только командиры постов.

— Проверка на входе общая или для каждой делегации своя? — спросил его сын.

— Общая, — ответила Пятая. — Одинаковые правила для всех. Если начнём делать исключения для Каге, Белым Зецу останется лишь выбрать подходящее лицо.

Младший стратег вздохнул и подвинул к себе карту внешнего кольца обороны.

— Два дня. Хлопотно.

— Ты уже начал считать количество постов, — заметила Цунаде.

— Это не мешает мне жаловаться.

— Жалуйся, но продолжай работать.

Единственный видимый глаз Какаши изогнулся в короткой улыбке. Шикамару сделал вид, что не заметил этого, и провёл первую линию от западных ворот к зданию, предназначенному для делегации Суны. Пятая обвела взглядом присутствующих.

— Какаши, АНБУ проверят помещения и подготовят сопровождение. Шикаку и Шикамару отвечают за общую схему охраны, резервные маршруты и действия в случае нападения. Сакура, вместе с Шизуне составишь медицинский доклад для Каге и подготовишь отдельные инструкции на случай появления заражённых среди делегаций.

— Поняла, — ответила Харуно.

Цунаде убрала со стола лишние свитки и оставила перед собой только карту материка. Красные отметки тянулись от Страны Ветра до побережья Тумана. Нападения происходили слишком далеко друг от друга, чтобы считать их случайными.

— Ждать официального объявления бессмысленно, — произнесла глава деревни. — Тоби уже атакует наблюдательные посты, нарушает снабжение и ищет джинчурики. Он начал войну, даже если ещё не назвал её войной.

Никто не возразил.

— С этой минуты Коноха переходит на военное положение. Все внешние задания, не связанные с обороной и разведкой, отменяются. Отряды возвращаются в деревню, клановые подразделения приводятся в готовность, госпиталь, склады и барьерная служба переходят на круглосуточную работу. Сведения о местонахождении Наруто остаются закрытыми. Доступ получат только те, кому они необходимы для выполнения приказа.

Хокаге задержала взгляд на Сакуре, затем посмотрела на советников клана Нара и Какаши.

— До официального обращения жители не должны узнать о решении. Сначала усилим ворота, подготовим убежища и разместим резервные отряды. Когда люди услышат о войне, у нас уже должны быть ответы хотя бы на самые простые вопросы: куда идти, кого слушать и как защитить детей.

Цунаде выдержала короткую паузу.

— Для деревни война начнётся после моего обращения. Для нас она началась сейчас.

За закрытыми окнами продолжалась обычная жизнь. Из мастерских доносился стук инструментов, торговцы обслуживали покупателей, ученики Академии возвращались домой. Люди ещё строили планы на следующий день, не зная, что уже через несколько часов привычный порядок изменится.

…

Цунаде начала отдавать распоряжения. Какаши направили к командирам действующих подразделений, Шикаку и его сына — в защищённый зал штаба. Сакуре приказали передать образцы в лабораторию и лично проследить за лечением пограничников. У двери ученица задержалась.

— Цунаде-сама.

— Что ещё?

— Если Наруто попытается вернуться, скажите ему правду до того, как он узнает её от чужого человека.

Пятая несколько секунд смотрела на неё, затем кивнула.

— Скажу.

***

Троих заражённых пограничников разместили в изолированном крыле. Шизуне уже ввела первому пациенту уменьшенную дозу состава: температура снижалась, нити перестали поглощать чакру, однако одна из них закрепилась возле повреждённого канала и тянулась к печени.

— Главный узел ниже, — определила Сакура после диагностики. — Если разрушить только ответвление, сеть восстановится.

— Покажи точку.

Харуно обозначила её на защитной ткани. Сама она обездвижила узел, пока наставница удерживала нить, не позволяя ей сместиться к сердцу. После второго встречного импульса соединение распалось. Остатки паразита вывели через систему фильтрации, и показатели больного начали выравниваться.

— Чисто, — сказала Сакура. — Восстановление канала начнём через десять минут. Короткими сеансами.

Пока старшие медики готовились повторить процедуру на учебных образцах, Шизуне потребовала записи Чиё. Она быстро нашла схему с тремя соединёнными кольцами.

— Вы раньше видели этот знак? — спросила Харуно.

— Это способ обозначать последовательность реакции.

— В архиве Суны он встретился только на одном свитке.

Наставница перевернула страницу.

— Заменитель основного компонента проверяла?

— Ещё нет.

— Начни с малой концентрации. Такие структуры могут менять свойства при контакте с чужой кровью.

Сакура насторожилась.

— Откуда вы знаете?

— Во время войн создавали вещи хуже ядов Сасори.

Из соседней палаты позвали медика, и уточнить ответ не удалось. Следующие часы ушли на двух оставшихся пациентов и обучение ирьёнинов. Когда опасность миновала, в лабораторию вошла Ино с едой и приказом явиться в штаб через сорок минут.

— Отец поднял всех связистов, способных удерживать общий мысленный канал, — сообщила Яманака. — Даже резерв проверяют. Наруто тоже вызвали?

— Его не вызывали.

— Значит, его действительно спрятали.

— Он в безопасности, — ответила Сакура.

— Это слова Цунаде-сама или ты сама так думаешь?

Харуно промолчала. Ино сердито сорвала бумажную ленту с коробки.

— Когда он вернётся, я сама ему всё выскажу.

— Встань в очередь.

Шизуне закрыла свиток.

— Наруто понадобится не только защита. Если Тоби готовит то, о чём предупреждал Джирайя, обычной армией его не остановить.

— О чём вы?

— О силе хвостатых. Ничего нового.

Женщина ушла проверять запасы крови, так и не притронувшись к еде. Сакура посмотрела ей вслед. Странная реакция на схему Чиё тревожила сильнее усталости.

***

Закрытый зал штаба находился под резиденцией Хокаге. После нападения Пейна его восстановили первым: укрепили стены, проложили независимый канал вентиляции и установили четыре защитных контура. Перед входом каждый проходил проверку чакры и называл кодовую фразу. Теперь этого оказалось недостаточно. Хьюга осматривали посетителей Бьякуганом, сенсоры сравнивали подписи с архивом, а на запястье ставили временную печать, менявшуюся каждый час.

— Если Зецу действительно копируют чакру, архивная проверка бесполезна, — заметил Шикамару, когда один из сенсоров коснулся его руки.

— Поэтому Хьюга смотрят строение каналов, — ответил дежурный. — Полностью повторить его они пока не смогли.

— Пока?

— Так сказано в приказе.

Нара помрачнел, но спорить не стал.

…

Сенсор поставил такую же отметку Сакуре. На мгновение линии на её запястье засветились зелёным, отзываясь на накопленную в Бьякуго чакру. Дежурный нахмурился, сверился с карточкой допуска и попросил девушку выпустить небольшой поток через ладонь. Только убедившись, что структура совпадает с архивной записью, он разрешил пройти.

— На проверку одного человека уходит почти минута, — негромко заметила Харуно, когда они отошли от поста. — Если начнётся эвакуация, здесь образуется очередь.

— Для обычных посетителей откроют другие входы. Этот оставят штабу, — ответил Шикамару. — Меня больше беспокоят те, кому не придётся проходить проверку повторно.

— Командиры и сотрудники с постоянным допуском?

— Именно. Мы усиливаем внешнюю защиту, но всё ещё считаем безопасными людей, которые уже находятся внутри.

Сакура посмотрела на временную метку. После случая с поддельными накладными подобная осторожность не казалась чрезмерной.

— Думаешь, среди них может быть Зецу?

— Думаю, противник первым воспользуется тем, что мы сочтём невозможным.

Ответ прозвучал без намёка на конкретное подозрение. И всё же слова Нары вспомнились ей позже, когда отсутствие одного человека заметили слишком поздно.

…

Внутри уже собрались главы основных кланов и командиры подразделений. Чоудза Акимичи занимал место рядом с Хиаши Хьюгой, Иноичи Яманака проверял связь с внешними пунктами, Ибики стоял у карты внутренних районов. Несколько кресел оставили для представителей других стран. Какаши разговаривал с руководителем АНБУ, а Шикаку заполнял доску короткими пометками.

Сакуре указали на место возле медицинской секции. Для обычного ирьёнина присутствие на таком совещании было бы немыслимым, но на столе перед ней лежал свиток Чиё и результаты первого успешного лечения. Сегодня её вызвали не как ученицу Цунаде и не как участницу команды Какаши.

Шизуне вошла последней. Она успела сменить защитный халат на форму и принесла три папки с расчётами госпиталя. Нетронутой еды при ней не было. Пятая начала совещание без вступления.

— В четырнадцать двадцать подразделение АНБУ обнаружило группу Белых Зецу в восьмидесяти километрах от восточной границы. Противник отступил после короткого боя. Один наш человек тяжело ранен, двое получили неизвестные метки на коже.

— Печати? — спросил Хиаши.

— Нет. Повреждение напоминает прорастание чужой ткани. Образцы уже в лаборатории.

Сакура почувствовала на себе взгляд Шизуне. Вторая женщина едва заметно покачала головой: связи с паразитом из Суны пока не подтвердили.

— Разведка Камня сообщает о массовом передвижении людей под землёй, — продолжила Хокаге. — Облако потеряло ещё один морской пост. В Тумане нашли судно без команды; на палубе остались следы техник Акацуки. По данным песчаных сенсоров, неизвестные движутся вдоль северного рубежа Страны Ветра малыми группами.

Шикаку прикрепил к карте четыре новые отметки.

— Это не линия наступления, — произнёс он. — Они растягивают наши силы и заставляют охранять каждую дорогу. Основная армия пока не показалась.

— А она существует? — спросил Ибики. — У Акацуки осталось недостаточно людей для войны против пяти скрытых деревень.

— Людей — да, недостаточно, — отозвался Какаши. — Зецу — вполне.

— Мы не знаем их числа.

— Райкаге утверждает, что знает, — сказала Цунаде. — Тоби назвал сто тысяч.

По залу прошёл негромкий гул. Чоудза перестал листать донесение, Хиаши нахмурился. Сакура сначала решила, что ослышалась.

— Сто тысяч? — повторила Шизуне.

— Возможно, это блеф. Но даже десятая часть от этого числа создаст нам проблемы, если эти существа способны принимать облик наших людей.

— Как он их создал? — спросила помощница Хокаге.

— Это сейчас не главное.

— Если они выращены искусственно, способ создания определяет уязвимость.

Вопрос был медицинским и потому звучал уместно. И всё же Сакуре показалось, что наставницу интересует не только способ уничтожить армию. Шикамару поднял руку к карте.

— Расстановка отметок подтверждает, что главной целью остаются джинчурики. Нападения на границы нужны, чтобы скрыть поиск и сорвать общий ответ. Болезнь в Суне проверяла ещё одну вещь: сможем ли мы доверять грузам и медикам других деревень.

— Сумеем, если введём единый контроль, — сказала Шизуне. — Все препараты, кровь и перевязочные материалы должны получать двойную маркировку: деревни-отправителя и союзного медицинского корпуса. Любая партия без двух печатей уничтожается после проверки.

— Не уничтожается, — поправила Сакура. — Сначала изолируется. Нагрев может переносить частицы заражения.

— Верно. Изолируется до анализа.

Цунаде кивнула писарю.

— Внести в предварительный протокол.

Шикаку разделил доску вертикальными линиями.

— Нам требуется три уровня управления. Первый — общий штаб пяти стран. Второй — полевые дивизии с единым командованием. Третий — местная оборона деревень и гражданских районов. Если каждый Каге будет отзывать своих людей без согласования, союз распадётся в первом же бою.

— Кто согласится отдать чужому командиру несколько тысяч шиноби? — спросил Хиаши.

— Тот, кто понимает, что поодиночке деревни проиграют, — ответила Пятая. — Остальным придётся объяснить.

— Райкаге не любит объяснения.

— Я тоже их не люблю.

Какаши поднял взгляд от донесения.

— Именно поэтому разговор обещает быть коротким.

На этот раз несколько человек позволили себе улыбнуться. Напряжение ослабло лишь на секунду.

…

Иноичи сообщил, что защищённый канал готов. Связь строилась через пять парных печатей, заранее переданных великим деревням после предыдущего Саммита. Изображение получалось размытым, а задержка звука могла достигать нескольких секунд, зато для перехвата требовалось одновременно взломать все узлы.

Сотрудники связи закрыли боковые двери и попросили присутствующих убрать документы в защитные папки: во время запуска контур мог исказить нанесённые чакрой записи. Иноичи занял место в центре схемы, положил ладони на две соединённые пластины и последовательно вызвал четыре удалённых узла. Шизуне придвинула Сакуре медицинский отчёт.

— Райкаге наверняка спросит, как проверять грузы до того, как они попадут на склады, — сказала Шизуне.

— Обычный досмотр заражение не обнаружит, — ответила Сакура. — Пока контейнер закрыт, паразит остаётся неактивным. Он не выделяет достаточно чакры, чтобы его почувствовали сенсоры, и не оставляет следов на внешней поверхности.

— Значит, подозрительные грузы придётся вскрывать отдельно от остальных.

— В изолированном помещении, под защитным барьером. Сначала медики возьмут образцы, и только после проверки содержимое можно будет передать на склад.

Шизуне сделала пометку в отчёте.

— Это нужно вынести в начало. Если мы не умеем обнаруживать заражение на границе, Каге должны сразу знать, какие меры могут его остановить.

Сакура кивнула. Помощница Хокаге всегда требовала именно этого: не выдавать предположение за установленный факт и не обещать того, что ещё не подтверждено испытаниями. Поэтому её уклончивость в разговоре о записях Чиё казалась ещё более странной.

…

На дальней стене зажглись четыре прямоугольника. Сначала появился Гаара. Казекаге находился в том же зале, где Сакура и Шикамару работали с картой караванов; рядом стояли Темари и Канкуро. Затем проявилось лицо Эя, Четвёртого Райкаге, за его плечом виднелись Даруи и Шии. Изображение Цучикаге несколько раз задрожало, прежде чем закрепиться. Последней подключилась Мэй Теруми в сопровождении Ао.

— Коноха подтверждает защищённость канала, — произнёс Иноичи. — Говорите по очереди. При разрыве связи печати будут уничтожены.

Райкаге не стал ждать приглашения.

— Три часа назад мои люди нашли отряд Зецу возле морского маршрута. Они ищут Восьмихвостого и Девятихвостого. Предлагаю немедленно вывести объединённые силы к предполагаемому району наступления.

— К какому именно? — спросил Ооноки. — Ты сообщил четыре возможных направления и ни одного подтверждённого.

— Лучше встретить их вне деревень.

— Лучше не отправлять армию туда, куда противник хочет её выманить.

— Пока вы спорите, Тоби приближается к острову.

— Вы оба правы, — вмешался Гаара. — Основную армию нельзя двигать без разведки, но охрану джинчурики нужно усиливать прямо сейчас.

Эй недовольно сдвинул брови, однако возражать не стал. Мизукаге положила перед собой отчёт.

— У нас нашли два корабля, команды которых заменили копиями. Зецу сохранили воспоминания людей лишь частично, но знали сигналы и маршруты. Если такие существа проникнут в общие подразделения, численность армии станет нашей слабостью.

— Хьюга различают строение чакровых каналов, — сказал Хиаши. — Сенсоры могут проверять подписи, но после близкого контакта копирование бывает почти полным.

Ао приблизился к печати связи.

— Бьякуган подтвердит подмену, если проверять каждого входящего. На поле боя это невозможно.

— Значит, создадим мобильные контрольные группы, — предложил Шикаку. — Хьюга, сенсоры и специалисты по допросу. Внутри подразделений введём личные вопросы и меняющиеся пароли.

— Пароль можно вытащить из пленного, — заметил Даруи.

— Поэтому он будет действовать не дольше часа.

Цучикаге постучал пальцами по столу.

— Мы обсуждаем устройство армии, которой ещё нет.

— Она стала существовать с того момента, как Тоби объявил целью всех нас, — ответила Цунаде. — Мы только не решили, кто ею командует.

Несколько секунд слышался треск канала.

— Такой вопрос нельзя решать через печать, — произнесла Мэй. — Нужна личная встреча.

— В Стране Железа, — сказал Ооноки.

— Слишком далеко от южных рубежей и медицинских складов, — возразил Гаара. — Коноха находится ближе к центру.

Эй бросил взгляд куда-то за пределы изображения, вероятно, на карту.

— Если Тоби ударит во время Саммита, можем потерять сразу нескольких Каге.

— Если мы не соберёмся, он будет уничтожать наши деревни по одной, — сказала Цунаде. — Барьер Конохи перестроен. Каждая делегация получит отдельный маршрут, время входа узнает только её Каге и двое связных. Встреча через тридцать шесть часов.

— Слишком мало, — проворчал Цучикаге.

— Для вашего возраста или для подготовки?

Ооноки прищурился.

— Всё такая же несносная девчонка.

— Значит, доберитесь вовремя, чтобы сказать мне это лично.

Гаара первым дал согласие. Мэй присоединилась после короткого разговора с Ао. Райкаге потребовал усилить охрану морских маршрутов до своего отъезда, но место встречи принял. Цучикаге ворчал дольше остальных и в конце концов заявил, что Камень не позволит принять решение без него. Перед отключением Гаара обратился к Шикамару:

— Донесение о караване получил?

— Да. Северный пост Конохи заражён, но лекарство передали.

— Темари отправила дополнение по маршрутам. Оно будет у вас через час.

Нара на миг посмотрел на стоявшую рядом с братом советницу.

— Понял.

Темари не вмешалась. Только коротко кивнула, и изображение Суны исчезло.

…

Шикаку сразу распределил подготовку между присутствующими. Какаши поручили усилить внешнее кольцо и проверить запасные пути отхода. Хиаши должен был подобрать членов клана для досмотра прибывающих делегаций, а Иноичи — обеспечить отдельный канал на случай повреждения основных печатей. Ибики получил списки служащих, имевших доступ к закрытым помещениям, и начал повторную проверку.

— Внутренние госпитали тоже включить в охраняемую зону? — спросила Сакура.

— Все, где будут храниться кровь, лекарства и образцы заражённой ткани, — ответил Шикаку. — Доступ только по двум подтверждениям.

— Это замедлит работу.

— Медленнее, чем лечить отравленных препаратами из подменённой партии?

Возразить было нечего. Харуно отметила на своей схеме три помещения, нуждавшиеся в дополнительной охране. Шизуне вписала четвёртое — старый медицинский архив.

— Там нет действующей лаборатории, — напомнила Сакура.

— Зато хранятся исследования, которыми может заинтересоваться противник.

Женщина закрыла папку прежде, чем ученица успела рассмотреть номер секции. Когда погас последний прямоугольник, Цунаде повернулась к собравшимся.

— Через тридцать шесть часов Коноха примет Саммит Пяти Каге. До этого времени внешнее кольцо должно выдержать одновременную атаку, госпиталь — принять не меньше тысячи раненых, а штаб — установить связь со всеми будущими дивизиями. Работать будем так, будто нападение произойдёт через час. Никто не спросил, можно ли отдохнуть.

***

К полуночи обычных пациентов перевели в восточный корпус, во дворе установили палатки для сортировки, а на медицинских ящиках появились союзные печати. Сакура и Шизуне распределяли ирьёнинов по полевым госпиталям. Хирургов не хватало, поэтому к каждому опытному врачу решили прикрепить помощника, способного поддерживать дыхание и останавливать кровотечение.

— Подготовишь ускоренный курс, — распорядилась Шизуне.

— Когда?

— В шесть утра.

— До шести меньше пяти часов.

— Убери теорию. Оставь сортировку, остановку крови и работу при заражении.

Сакура закрыла список.

— Вы узнали схему Чиё. Это связано с происходящим?

Наставница помолчала.

— Во время путешествий с Цунаде-сама я встречала торговцев запрещёнными исследованиями. Некоторые использовали похожие обозначения.

— Где?

— Не помню.

— Если эта запись связана с болезнью, я должна знать.

— Когда появятся доказательства, решать будет Хокаге-сама.

***

До рассвета Харуно обучала первую группу очистке заражённых каналов. Лишь двоим она разрешила работать возле сердца; остальных распределила по вспомогательным участкам.

Для занятий использовали образцы, извлечённые у пограничников. Паразит уже не мог разрастаться, однако отдельные нити продолжали реагировать на направленную чакру. Сакура разделила двенадцать ирьёнинов на пары: один удерживал чужеродную структуру, второй посылал короткие встречные импульсы. Ошибки разбирали сразу, пока неверное движение не успевало закрепиться в памяти.

— Вы давите слишком сильно, — остановила она пожилого медика из резервного состава.

— Иначе соединение не разрывается.

— Разрывается вместе с каналом пациента. Ослабьте поток и измените направление.

Мужчина недовольно сжал губы. Он проработал в госпитале дольше, чем Харуно прожила на свете, и явно не привык получать замечания от семнадцатилетней куноичи. Вместо спора Сакура положила рядом второй образец и повторила действие сама. Тонкая белёсая нить отделилась от ткани, не повредив нанесённую под ней чакровую схему.

— Здесь важна не сила, — объяснила куноичи. — Паразит тянется к более мощному источнику. Если дать ему непрерывный поток, он закрепится на руке медика. Нужны короткие импульсы с полным прекращением контакта после каждого.

При следующей попытке врач справился. Он ничего не сказал, но перестал смотреть на молодую наставницу с раздражением.

На другом столе молодая ирьёнин направила чакру слишком близко к центральному узлу. Харуно перехватила её запястье и оборвала технику.

— Ещё немного — и у живого пациента остановилось бы сердце.

Девушка побледнела.

— Я почувствовала ответвление.

— Почувствовать мало. Пока не различаешь границу между ним и здоровой сетью, работаешь только с фильтрацией крови.

— Но на фронте у меня может не оказаться времени позвать старшего.

— Тогда поддерживаешь дыхание, замедляешь распространение составом и ждёшь того, кто умеет. Попытка сделать больше не всегда спасает человека.

Слова дались Сакуре тяжелее, чем хотелось показать. Совсем недавно она сама была готова работать без отдыха, потому что считала любое отступление равным поражению. Теперь приходилось учить других останавливаться до того, как уверенность превратится в причину смерти.

***

К рассвету двое медиков получили разрешение очищать крупные узлы под наблюдением, четверо освоили фильтрацию, остальные могли готовить препараты и проводить первичную диагностику. Этого было недостаточно для будущего фронта, зато следующую группу уже могли обучать не только Сакура и Шизуне.

Харуно внесла результаты в журнал, трижды перечитала последнюю строку и поняла, что больше не различает цифры. До следующей смены оставалось меньше часа. Она добралась до комнаты отдыха, села на край узкой койки и всё ещё держала записи, когда за ней пришёл Шикамару.

…

В комнате отдыха девушку нашёл Шикамару.

— Через двадцать минут Цунаде-сама обратится к деревне. Успеешь сходить домой.

— Мне нужно проверить заменитель.

— Шизуне уже проверяет. До девяти ты ей не нужна.

— Она отправила тебя?

— Попросила передать. Иди, пока время есть.

Сакура поднялась. Уже у двери Нара добавил:

— Потом его может не быть.

Она остановилась.

— Чего именно?

— Времени. Возможности уйти из госпиталя. Нормального разговора с родителями.

— Ты умеешь ободрять.

— Это не входило в задачу.

Шикамару забрал у неё журнал и положил на стол.

— Ты всё равно не сможешь работать, пока читаешь одну строку три раза.

— Я не читала её три раза.

— Четыре. На третьем я вошёл.

Спорить с наблюдением стратега было бесполезно. Сакура сняла защитный халат, умылась холодной водой и только после этого заметила оставленную возле койки коробку с завтраком.

— Это тоже приказ Шизуне?

— Нет. Ино. Я всего лишь согласился, что кормить тебя проще, чем потом искать свободного медика для твоего лечения.

— Заботливые вы.

— Ужасно.

Он проводил её до выхода из госпиталя, но дальше не пошёл: штаб ожидал окончательную схему размещения делегаций. На прощание Нара напомнил, что до обращения Хокаге осталось семнадцать минут. Сакура ускорила шаг.

***

На улицах закрывали рынки, возле складов выставляли дополнительные караулы. О начале войны жителям ещё не сообщили, однако по вооружённым патрулям и шиноби, спешившим к пунктам сбора, взрослые понимали: положение гораздо серьёзнее обычной тревоги.

…

Мебуки открыла дверь прежде, чем дочь успела постучать, молча обняла её и только потом спросила:

— Цела?

— Цела.

На кухне Хизаши безуспешно пытался приготовить завтрак. Обычно он сразу начинал шутить, однако теперь внимательно осмотрел Сакуру.

— В Суне действительно была эпидемия?

— Была. Мы нашли лечение.

— А теперь?

— Начинается война. Меня могут отправить с медицинским корпусом.

Мебуки поставила перед дочерью еду.

— Тебя тоже отправят вместе с войсками?

— Скорее всего. Полевым отрядам понадобятся медики.

— А остаться в госпитале Конохи нельзя?

— Можно попросить. Но после миссии в Суне Цунаде-шишоу вряд ли оставит меня здесь. Да и я сама не смогу остаться, зная, что там не хватает врачей.

Мать поджала губы, но спорить не стала. Для неё имело значение только то, что дочь снова уйдёт туда, откуда возвращались далеко не все.

— Я вернусь, — сказала Сакура.

Отец накрыл её кисть ладонью.

— Не обещай того, чего не можешь знать. Просто знай, что мы будем ждать.

Мебуки принесла свёрток с чистой одеждой, едой и новым ремнём для медицинской сумки. Снаружи прозвучал протяжный сигнал. Жителей созывали к резиденции Хокаге и на площади и в клановых кварталах: Пятая готовилась выступить с обращением.

— Мне пора.

Родители проводили её до порога. Сакура оглянулась уже с улицы и запомнила их стоящими рядом в утреннем свете. Я вернусь. На этот раз обещание осталось невысказанным.

***

Цунаде вышла на балкон резиденции и обратилась к собравшимся на площади. В остальных кварталах её приказ одновременно зачитывали назначенные связные. Пятая не стала раскрывать место, где скрывали Наруто, и не перечисляла все нападения противника. Она сообщила главное: силы Акацуки и Тоби начали согласованные действия против Пяти Великих Стран; Коноха вступает в союз с другими деревнями; все шиноби переходят в распоряжение военного штаба. Четвёртая мировая война шиноби началась.

Паники не возникло. Сначала люди молчали, затем командиры начали разводить подразделения по пунктам сбора. Владельцы магазинов закрывали двери, сотрудники снабжения принимали добровольцев, в Академии готовили защищённые помещения для детей. Страх никуда не исчез, но у каждого появилось дело, которое требовалось выполнить немедленно.

…

Возле госпиталя уже выстроилась очередь из тех, кто предлагал помощь. Среди них были бывшие шиноби, аптекари, носильщики и женщины, работавшие медсёстрами во время нападения Пейна. Ино вместе с двумя сотрудниками регистратуры записывала имена и сразу отсеивала людей без необходимых навыков.

— Нам не нужны ещё сорок человек, желающих «делать что угодно», — раздражённо сказала она, заметив Сакуру. — Нам нужны те, кто умеет кипятить инструменты, не падает в обморок от крови и способен выполнить распоряжение с первого раза.

— Отправь остальных в отдел снабжения. Там сортируют перевязочные материалы и сухие пайки.

— Уже отправила. Половина вернулась, потому что решила, что в госпитале полезнее.

Харуно забрала у подруги список и разделила добровольцев на три группы. Аптекарей направили проверять сроки хранения препаратов, бывших ниндзя — укреплять палатки и переносить оборудование, остальных передали хозяйственной службе. Никому не обещали места возле операционного стола только за желание помочь.

…

У ворот несколько семей ждали шиноби, отозванных с заданий. Встречи длились недолго: после регистрации бойцам выдавали новое снаряжение и запрещали покидать пункт сбора. Одни родственники спорили с охраной, другие молча передавали свёртки с одеждой и едой. Сакура увидела мальчика, который пытался просунуть отцу через ограждение деревянный кунай. Мужчина взял игрушечное оружие и спрятал за пояс рядом с настоящим.

Подобные сцены напоминали, что объявление Цунаде изменило жизнь не только тех, кого отправят на фронт. В деревне оставались дети, старики и люди, не способные сражаться, но им тоже предстояло жить по законам военного времени.

***

Сакура вернулась в лабораторное крыло. На её столе уже лежали результаты испытаний заменителя и записка от Шизуне: «Третья смесь нестабильна. Начни со второй».

Следующие полтора дня Сакура почти не покидала госпиталь. Она обучила две группы ирьёнинов очищению заражённых чакроканалов, распределила лекарства и инструменты между полевыми госпиталями и испытала новый вариант препарата, в котором редкий компонент из запасов Суны заменили более доступным веществом. Новое вещество действовало слабее, зато его можно было получить в каждой великой стране. Результаты немедленно передали медикам союзников.

Первые два варианта пришлось отвергнуть. Один обездвиживал чужеродную сеть быстрее исходного состава, но одновременно разрушал оболочки кровяных клеток. Другой не вредил тканям, зато действовал слишком медленно: за время, необходимое для остановки паразита, тот успевал добраться до крупных чакровых каналов.

Третью смесь Харуно приготовила на основе доступного растительного фермента, изменив порядок соединения компонентов. Лаборант поставил перед ней четыре закрытые пробирки с заражёнными образцами.

— Концентрация одинаковая, температура тоже, — доложил он. — В контрольной пробирке оставили состав Суны.

Сакура ввела по капле препарата и активировала диагностическую технику. В трёх образцах белёсые нити продолжили движение. В четвёртом их рост постепенно замедлился, однако здоровые клетки сохранили прежнюю структуру.

— Сколько времени? — спросила она.

— Семь минут сорок секунд. Почти вдвое дольше оригинала.

— Повторите при разных температурах и проверьте взаимодействие с обезболивающими. На фронте никто не сможет хранить лекарство в идеальных условиях.

— Если результат сохранится?

— Передадим формулу остальным странам с предупреждением: это средство для стабилизации, а не для полного лечения. До очищения каналов пациент должен находиться под наблюдением.

…

Через три часа повторные испытания подтвердили безопасность смеси. Сакура подготовила инструкцию с точными дозировками, перечнем несовместимых препаратов и признаками осложнений. Текст проверили два старших врача, после чего Иноичи отправил его медицинским штабам Суны, Облака, Камня и Тумана.

…

Ответ Гаары пришёл первым. Казекаге сообщил, что местные ирьёнины уже начали производить заменитель и готовы предоставить Конохе остаток редкого вещества для самых тяжёлых случаев. Из Ивы потребовали дополнительные объяснения по очистке чакросистемы, а Облако запросило образцы для самостоятельного исследования. Туман пока располагал только двумя специалистами, способными выполнить процедуру возле сердца.

…

Эти сведения заставили Сакуру изменить первоначальное распределение. Вместо равного числа препаратов каждый госпиталь должен был получить запас с учётом опыта находившихся там медиков. Иначе лекарство оказалось бы в местах, где никто не умел завершить начатое лечение.

Шизуне работала рядом. Она исправляла расчёты, спорила с отделом снабжения, заставляла старших врачей повторять сортировку и лично проверяла защитные печати на контейнерах. Если тревога и не отпускала женщину, на качестве работы это не отражалось. Она почти не оставалась одна и всё же умудрялась исчезать на несколько минут между проверками. Однажды Сакура нашла её возле доски эвакуации: помощница Хокаге переписывала номера служебных проходов в отдельную тетрадь.

— Эти маршруты уже есть в общем плане, — заметила девушка.

— Общий план останется в штабе. У медицинского корпуса должна быть собственная копия.

— Тогда я попрошу отдел печатей подготовить защищённый экземпляр.

— Не нужно. До Саммита всё равно не успеют.

Шизуне закрыла тетрадь и передала ученице список недостающих лекарств. В нём значилось несколько сильных снотворных составов, хотя в подготовленных наборах их уже было достаточно.

— Зачем заказывать ещё? — спросила Харуно.

— При массовом поступлении раненых запас закончится за несколько часов.

— Для операций используются другие препараты.

— А для бойцов с тяжёлым повреждением нервной системы — эти.

Объяснение звучало разумно. Сакура поставила подпись, но отметила количество в собственном журнале. Позже выяснилось, что дополнительную партию забрали со склада по личному разрешению Шизуне.

…

К вечеру помощница Пятой принесла исправленные расчёты медицинской дивизии. Они работали над ними вместе почти час. Женщина объясняла, почему нельзя сосредотачивать хирургов в одном месте, как рассчитывать расход крови после крупного столкновения и сколько носильщиков требуется на каждые десять тяжёлых пациентов.

— Ты запоминаешь? — спросила наставница, когда Сакура в третий раз перепроверила таблицу.

— Записываю.

— Записи можно потерять.

— Тогда зачем мы составляем их столько?

— Чтобы научиться принимать решение до того, как останешься без подсказки.

Фраза прозвучала как обычное наставление, однако Шизуне смотрела не на ученицу, а на готовую схему. В тот момент Харуно решила, что женщина просто устала.

…

Только однажды Сакура нашла наставницу в архивной комнате перед раскрытым ящиком старых донесений. На крышке стояла метка высшего допуска. Шизуне быстро закрыла его.

— Что Вы ищете?

— Отчёты о массовых отравлениях времён Третьей войны.

— Для протокола?

— Для сравнения.

— Я могу помочь.

— Нет. Тебя ждут в операционной.

Сакура посмотрела на подпись сбоку ящика. В нём хранились не общие медицинские отчёты, а материалы о запрещённых исследованиях и телах, найденных в тайных убежищах. Доступ к ним имели Хокаге, Шизуне и руководитель отдела допросов.

— Это связано с Орочимару?

Рука наставницы замерла на замке.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что именно его имя написано в журнале выдачи.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— В его лабораториях находили живые ткани, способные поглощать чакру, — наконец сказала женщина. — Я проверяю, есть ли сходство.

— И? Сходство есть?

— Пока не знаю.

— Цунаде-сама в курсе?

— Разумеется.

Ответ последовал без паузы. Возможно, поэтому Сакура впервые ему не поверила. Она могла немедленно пойти к Цунаде и рассказать о своих сомнениях, но предъявить было нечего. Шизуне имела законный доступ к архиву, занималась подготовкой медицинского корпуса и действительно могла сравнивать паразита с прежними разработками. Подозрение, основанное на слишком быстром ответе и нескольких недоговорённостях, выглядело почти предательством по отношению к человеку, который столько лет работал рядом с Пятой.

Сакура запомнила номер ящика и название папки в руках наставницы. После Саммита она собиралась сама проверить журнал выдачи и только затем решать, стоит ли обращаться к Хокаге.

Дверь открылась, и дежурный медик сообщил, что прибыла делегация Облака. Шизуне забрала две тонкие папки, остальное вернула в ящик.

— Саммит начнётся через час. Переоденься и возьми образцы.

— Зачем я нужна на Саммите?

— Райкаге хочет лично услышать, как обнаружить заражённый груз до появления симптомов. Цунаде-сама не собирается пересказывать твой доклад.

Наставница прошла мимо. На столе осталась карточка из каталога. Сакура прочитала несколько строк, прежде чем вернуть её на место:

«Объект: искусственная тканевая сеть. Руководитель наблюдений — Якуши Кабуто. Материалы изъяты после закрытия лаборатории О…»

Последнее имя скрывал край старой печати, но заканчивать его не требовалось. Харуно закрыла ящик и поспешила в раздевалку.

***

Делегации прибывали разными маршрутами и в назначенное только им время. Первой у западных ворот появилась группа Суны. Гаара позволил Хьюга осмотреть чакросистему и без возражений передал тыкву специалистам барьерного отряда. Песок разделили на несколько частей, проверили на скрытые печати и только затем вернули владельцу.

— Может, ещё пересчитаете каждую песчинку? — поинтересовался Канкуро, наблюдая за процедурой.

— Если понадобится, — невозмутимо ответил дежурный.

— Я успею состариться раньше, чем вы закончите.

— Тогда проверим и возраст.

Темари отвернулась, скрывая улыбку. Казекаге не вмешивался: после подменённых грузов и появления Белых Зецу подобные меры казались оправданными, даже если задевали гордость сопровождающих.

Сакура встретила их возле второго контрольного поста. Она должна была подтвердить подлинность защитной метки, поставленной на контейнер с запасом редкого вещества из Суны. Гаара дождался, пока медик сверит печать, и только потом задал вопрос:

— Как пограничники?

— Все трое живы. У одного повреждена печень, но паразита удалили полностью. Остальные смогут вернуться к обычной работе через несколько недель.

— Как Акино?

— Восстанавливается. Сыну уже разрешили увидеть её через защитное стекло.

Напряжение в лице правителя Песка немного ослабло.

— Значит, решение отправить тебя в Суну было правильным.

— Спросите через несколько часов. Райкаге ещё не слышал, сколько времени занимает лечение одного человека.

— Если и услышит, то правду.

Шикамару находился у регистрационного стола и проверял маршрут сопровождения. Темари передала ему папку с последними сведениями о северных дорогах.

— Здесь два изменения после песчаной бури, — сказала советница. — Старый перевал закрыт, караваны пойдут через восточный обход.

— Он длиннее на полдня.

— Зато там невозможно спрятать крупный подземный отряд.

— Если Зецу уже не находятся под дорогой.

— Поэтому я и принесла карту, а не сказала пустое обещание безопасности.

Их разговор оставался деловым. Никто из окружающих не догадался бы, что ещё недавно они пытались сохранить отношения, разрушавшиеся из-за невозможности выбрать одну деревню. Сакура не стала задерживать на них взгляд и повела делегацию к выделенному зданию.

…

Райкаге прибыл с севера вместе с Даруи и Шии. Он заранее предупредил, что не позволит отделить себя от сопровождающих, и на месте отказался проходить проверку поодиночке.

— Мои люди останутся рядом, — заявил Эй. — Это не обсуждается.

Какаши, отвечавший за внешний контур, появился возле поста прежде, чем спор успел обостриться.

— Останутся, — спокойно ответил Хатаке. — Но сенсоры проверят каждого отдельно. Белому Зецу достаточно одного прикосновения, чтобы скопировать внешность и чакру человека.

— Ты подозреваешь Райкаге в подмене?

— Сегодня мы подозреваем всех. Цунаде проходит ту же проверку перед каждой встречей с делегациями.

Эй несколько секунд смотрел на джонина, затем шагнул к сенсорному барьеру.

— Проверяйте. Только быстро.

Даруи устало прикрыл глаза, словно заранее знал, чем закончится разговор. Эй протянул руки специалистам и позволил проверить металл.

— Если на нас нападут внутри вашей деревни, ответственность будет на Хокаге.

— Она обрадуется ещё одной обязанности, — отозвался Хатаке.

…

Представители Камня появились со стороны восточной дороги. Ооноки преодолел часть пути по воздуху, однако его охрана двигалась по земле и прибыла заметно позже. Цучикаге отказался ждать у ворот, пока догонят сопровождающие, поэтому проверку проходил в одиночестве, непрерывно жалуясь на медлительность Конохи.

— При прошлом Саммите нас хотя бы не заставляли доказывать, что мы не белые растения, — проворчал старик.

— При прошлом Саммите Белые Зецу не пытались занять места участников, — напомнил Хиаши.

— Если бы я был подделкой, то выбрал бы тело помоложе.

Проверяющий Хьюга сохранил серьёзность, но стоявший рядом шиноби опустил голову, пряча улыбку.

…

Мэй Теруми и Ао использовали южный путь. Делегация Тумана заранее передала перечень оружия и прошла досмотр быстрее остальных. Мизукаге спокойно отнеслась к дополнительному исследованию Бьякуганом, а её сопровождающий сам проверил сотрудников поста в ответ.

— Недоверие должно быть взаимным, — пояснил Ао.

— Пока вы не мешаете работе, — разрешил Хиаши.

…

Последним прибыл Мифунэ. Самураи Страны Железа принесли церемониальные и боевые клинки. Оставить их за пределами защищённого уровня они отказались: меч считался частью чести воина. После короткого спора оружие запечатали в ножнах особыми полосами. Снять защиту можно было лишь внутри зала и только после одновременного разрешения двух Каге.

Проверка каждой группы занимала больше времени, чем рассчитывал штаб, но ни одно из правил не отменили ради дипломатической вежливости. Тоби уже доказал, что способен использовать привычки и доверие против самих деревень. Лучше было вызвать раздражение союзника, чем позволить врагу занять его место.

…

Коноха разместила делегации в разных защищённых зданиях. Они встретились только в подземном зале, где заранее убрали все символы отдельных деревень. На центральной стене оставили новый знак Союзных сил шиноби: пять пластин с эмблемами великих стран, соединённые в круг.

…

Сакура вошла вместе с Шизуне и заняла место за спиной Цунаде. Напротив расположились медицинские советники других Каге. Шикамару сидел рядом с отцом у большой карты материка. Судя по теням под глазами, он спал не больше чем она сама.

Прежде чем приступить к военным докладам, Мифунэ потребовал закрыть двери и ещё раз проверить защитные отметки. Охрана каждой делегации осталась в соседних помещениях; в зале разрешили находиться только Каге, их советникам и специалистам, приглашённым для отдельных выступлений. Сакура оказалась самой молодой среди последних. Напротив неё сидели врачи, десятилетиями руководившие госпиталями своих деревень, и ни один не скрывал сомнения по поводу присутствия ученицы Цунаде. Эй первым обратил внимание на металлический футляр возле её ног.

— Это образцы из Суны?

— Обезвреженные фрагменты заражённой ткани и три варианта препарата, — ответила Харуно.

— Тогда начнём с них. Один из моих постов получил груз по тому же маршруту, которым пользовался заражённый караван. Контейнеры мы не вскрывали. Мне нужен ответ: это оружие Акацуки или просто какой-то вирус?

Сакура поставила футляр на стол, но не стала открывать замки.

— Структура паразита создана искусственно. В природе такие чакропроводящие нити не встречаются, а внутри них обнаружены соединения, поддерживающие рост после отделения от носителя. Однако доказательств прямой связи с Акацуки пока нет.

— Какая разница, кто его вырастил, если состав уже используют против наших людей? — спросил Ооноки.

— Разница в способе распространения, — пояснила девушка. — Все известные случаи связаны с заражённым грузом либо непосредственным контактом с поражённой тканью. Передачи через воздух или обычное прикосновение мы не подтвердили. Если болезнь распространяют люди, нужно искать места подготовки и доставки. Если носителями служат Белые Зецу, любой из них сможет занести образец внутрь защищённого склада.

Ао наклонился к медицинскому советнику Тумана и что-то тихо уточнил. Мэй дождалась ответа своего сопровождающего.

— Можно определить заражение до появления симптомов?

— Только после взятия пробы из самого груза. Внешние печати, запах и температура контейнера ничего не показывают. Более того, применение диагностической чакры без защитного барьера опасно: паразит реагирует на источник энергии и может перейти на проверяющего.

— Значит, предложенная вами двойная маркировка не решает проблему, — заметила женщина-врач из Ивы. — Печать можно подделать.

— Маркировка нужна не для обнаружения заражения, а для отслеживания пути партии, — ответила Сакура. — Проверку придётся проводить отдельно. Подозрительный груз помещают в изолированное помещение, пробу берут обычным инструментом, затем исследуют внутри малой барьерной камеры. Пока результат не получен, содержимое не перемещают и не уничтожают.

— Почему не сжечь всё сразу? — гневно спросил Райкаге.

— Мы не знаем, как частицы поведут себя при нагреве. Во время первого опыта повреждённая нить распалась на несколько фрагментов, и каждый сохранил способность поглощать чакру. Сначала вещество обездвиживают, только потом утилизируют.

Слова заставили Эя недовольно нахмуриться, но возражать против мер безопасности он не стал. Гаара подтвердил сведения коротким кивком.

— В Суне мы потеряли несколько часов именно потому, что пытались лечить неизвестное поражение как обычное отравление, — сказал правитель Песка. — После введения состава рост остановился. Харуно-сан очистила чакросистему первой тяжёлой пациентки и подготовила метод для остальных.

Медицинский советник Облака посмотрел на девушку внимательнее.

— Сколько времени занимает процедура?

— От сорока минут до нескольких часов. Всё зависит от расположения нитей и состояния внутренних органов.

— Один ирьёнин на одного больного?

— Возле сердца или центральных узлов — да. Помощники следят за давлением, дыханием и фильтрацией крови, но отделять паразита должен специалист с очень точным контролем.

— При массовом заражении такой способ бесполезен, — заключил представитель Ивы.

— Он недостаточен, — поправила Харуно. — Это не одно и то же. Мы уже обучаем дополнительные группы. Часть пациентов можно стабилизировать препаратом и лечить позже. Самых тяжёлых придётся распределять между специалистами пяти стран, а не оставлять в госпитале той деревни, где они заразились.

— У Камня нет ваших лекарств, — напомнил Ооноки.

— Формулу заменителя передали сегодня утром. Компоненты доступны во всех великих странах.

— Он действует медленнее.

— Зато не требует запасов Суны, которых хватит лишь на несколько десятков человек. Для немедленной операции используем исходный состав, в остальных случаях — заменитель. Я указала разницу во времени и дозировках.

Цучикаге открыл лежавший перед ним медицинский отчёт. Судя по пометкам на полях, советники Ивы уже успели проверить расчёты.

— Здесь сказано, что после остановки роста паразит остаётся внутри каналов.

— Да. Препарат даёт время, но не заменяет очистку.

— То есть каждый заражённый всё равно будет зависеть от ваших специалистов.

— Не от моих. От общих, — спокойно ответила Сакура. — Если мы действительно создаём Союзные силы, знания не могут принадлежать одной деревне.

Шикамару оторвался от карты и мельком посмотрел на неё. Гаара не проявил удивления: в Суне девушка с самого начала передавала местным медикам каждое изменение метода. Остальные Каге услышали подобное обещание впервые. Мэй взяла один из свитков.

— Туман направит в Коноху двух ирьёнинов, способных работать с тонкими чакровыми структурами. Вы обучите их до выступления?

— Если они прибудут сегодня — да.

— Облако пришлёт четверых, — решил Эй. — Двоих врачей и двоих сенсоров.

— Сенсоры должны работать только через барьер, — предупредила Харуно. — Иначе сами станут следующими пациентами.

— Они получат ваши инструкции.

Ооноки ещё некоторое время изучал таблицу, затем закрыл папку.

— Ива выделит троих. Но я хочу, чтобы один вернулся в Камень после обучения и подготовил резерв там.

— Разумно, — согласилась Цунаде. — Ни одна страна не должна зависеть от единственного госпиталя.

Шизуне до этого молча следила за обсуждением. Теперь она разложила перед Каге расчёты запасов.

— Медицинские подразделения уже сталкиваются с разными правилами хранения, названиями препаратов и порядком сортировки раненых. После объединения эта разница станет опаснее не только от недостатка лекарств. До выхода армии необходимо утвердить общий протокол и назначить человека, чьи распоряжения будут обязательны для всех полевых госпиталей.

— Вы предлагаете свою канидатуру? — прямо спросил Эй.

Помощница Пятой не отвела взгляда.

— Я предлагаю создать Дивизию тыловой поддержки и медицины. Вопрос о её капитане решат Каге.

— Коноха уже подготовила проект, — добавила Цунаде. — К нему вернёмся после распределения основных сил.

Сакура заметила, как пальцы наставницы сильнее сжали край папки. Через мгновение Шизуне разжала руку и снова стала невозмутимой. Если кто-то ещё увидел эту реакцию, то не подал вида.

Мифунэ открыл встречу коротким напоминанием: прежние разногласия между странами временно откладывались, все сведения об Акацуки становились общими, а принятые решения вступали в силу только после согласия Пяти Каге. Никто не возразил. Причиной молчания было не внезапное доверие, а понимание, что времени на очередной спор не осталось.

…

Первым заслушали сводный доклад разведки. За последние сутки Белые Зецу уничтожили два пограничных поста и повредили подземную линию связи между Странами Земли и Молнии. Нападения происходили вдали друг от друга, поэтому определить расположение основной армии Тоби пока не удавалось. Затем представитель Ивы сообщил о группе, следившей за Кабуто Якуши возле одного из заброшенных укрытий Акацуки. Из четырёх разведчиков вернулся только один.

— Что он видел? — спросил Эй.

Ооноки положил на стол запечатанный свиток.

— Двадцать три гроба, поднявшихся из земли. Наш человек узнал символы призыва прежде, чем его обнаружили.

Какаши перестал листать донесение.

— Эдо Тенсей.

При упоминании запретного дзюцу Шизуне побледнела, но почти сразу совладала с собой. Перемена длилась одно мгновение; сидевшая рядом Сакура всё же успела её заметить.

— Насколько надёжен свидетель? — спросила Цунаде.

— Это опытный следопыт. Он видел подготовку техники с расстояния меньше пятидесяти метров, — ответил Цучикаге. — Ошибиться мог в количестве, но не в назначении печатей.

— Содержимое гробов удалось разглядеть?

— Нет. Крышки оставались закрытыми.

Пятая повернулась к Какаши.

— Орочимару применял эту технику во время нападения на Коноху. Расскажи остальным всё, что известно.

Хатаке положил ладонь на край стола.

— Для призыва необходим образец тела умершего. Воскрешённый сохраняет прежние способности, а полученные повреждения постепенно восстанавливаются. Во время боя с Третьим Хокаге Орочимару вернул Первого и Второго. Кабуто мог выбрать бывших Каге, джинчурики, обладателей наследственных техник и других сильных шиноби.

— Мог не означает, что так и сделал, — перебил Ооноки. — Не превращайте предположения в список противников.

— Поэтому нам нужны сведения о том, к чьим останкам он имел доступ, — произнёс Шикаку. — Каждая страна проверит погребальные архивы, сообщения о вскрытых могилах и пропавших образцах тканей. Полного перечня это не даст, но позволит подготовить подразделения к наиболее опасным встречам.

Мэй задумчиво провела пальцем по краю папки.

— Даже если мы узнаем имена, остаётся вопрос: как остановить тех, кто восстанавливается после смертельных ранений?

— Тело необходимо обездвижить и запечатать, — ответила Цунаде. — Простое уничтожение не разорвёт связь с призывателем.

— Страна Железа предоставит мастеров техник связывания, — сказал Мифунэ. — Однако самураев не хватит на все направления.

— Остальные селения выделят фуиндзюцу-специалистов, барьерников и сенсоров, — предложил глава клана Нара. — Из них сформируют смешанные группы. Бойцы сдерживают воскрешённого, мастера печатей завершают захват, а сенсорный состав следит, чтобы противник не ушёл под землю или не сменил позицию.

Райкаге нахмурился.

— Слишком сложная схема для встречи, которая может произойти посреди боя.

— Другой пока нет, — отрезала Сенджу. — Мы подготовим несколько вариантов захвата для разных условий. Медицинские отряды получат инструкции, как отличать обычного раненого от тела, созданного техникой призыва.

Сакура посмотрела на лежавший перед ней свиток. До этого дня задачей медика считалось сохранить жизнь. Теперь приходилось готовиться к пациентам, которых нельзя было ни вылечить, ни убить обычным способом.

— Есть ещё одна опасность, — напомнил Мифунэ. — Кабуто может вернуть тех, кого наши люди знали лично. Наставников, родственников, прежних командиров. Не всякий сумеет сразу направить оружие против знакомого лица.

Вдоль горлышка тыквы Гаары поднялась узкая полоска песка. Казекаге сохранил невозмутимость, но его техника отозвалась быстрее, чем он успел подавить реакцию. Сакура вспомнила Чиё. Следом в памяти возник Асума — не её учитель, однако человек, которого она хорошо знала. Если он окажется среди призванных, тяжелее всего придётся сидевшему неподалёку Шикамару. Черты молодого Нары не изменились. Только кисть в его руке замерла над бумагой. Шикаку заметил это, задержал взгляд на сыне, а затем снова обратился к собравшимся.

— Командиры заранее предупредят личный состав. Внешность и голос не должны вводить бойцов в заблуждение: перед ними окажутся пленённые сознания, которыми управляет противник.

— Легко сказать тем, кому не придётся встретить погибшего близкого, — негромко произнесла Мэй.

— Придётся многим, — ответил Какаши. — Поэтому рядом должны находиться товарищи, способные закончить бой, если кто-то замешкается.

Никто не стал спорить. Решение не избавляло от страха и не делало предстоящие встречи менее жестокими, но хотя бы давало армии порядок действий.

Шикаку отложил лист с возможными именами и развернул карту материка. Возле границ великих стран уже были нанесены места будущего размещения войск, полевых госпиталей и пунктов снабжения.

— По представленным спискам мы можем собрать около восьмидесяти тысяч шиноби и самураев, — сообщил главный стратег. — Управлять такой армией из пяти независимых штабов невозможно. Прежде чем распределять людей, необходимо утвердить общую структуру.

— Верховное руководство следует передать Райкаге, — произнёс Мифунэ. — Он будет координировать действия Каге, утверждать стратегические решения и отвечать за Альянс в целом.

Цунаде поддержала предложение первой. За ней согласие выразили Мэй, Ооноки и Гаара. Эй обвёл присутствующих тяжёлым взглядом и коротко кивнул.

— Принимаю. Но один человек не сможет одновременно руководить всеми странами и следить за каждым участком сражения. Основному войску потребуется отдельный глава.

— Эту должность займёт Казекаге, — продолжил предводитель самураев. — Гаара возглавит боевой полк, состоящий из пяти дивизий, и будет отдавать распоряжения непосредственно на фронте. При этом верховным лидером Союзных сил останетесь Вы.

Такое разграничение устраняло возможную путаницу. Райкаге сохранял руководство всем Альянсом, включая разведку, тыл, охрану даймё и стратегический резерв. Правитель Песка получал под начало основные подразделения, которым предстояло встретиться с армией Тоби.

— Возражения? — спросил Эй.

Никто не ответил. Гаара слегка наклонил голову, принимая назначение без лишних слов.

Шикаку передвинул несколько меток на карте.

— Основной полк разделят по способу ведения боя. Первая дивизия предназначена для сражений на средней дистанции. Её возглавит Даруи из Кумогакуре.

Темнокожий шиноби лениво поднял руку, показывая, что услышал собственное имя, но выражение его лица стало заметно серьёзнее.

— Вторая примет ближний бой, — продолжил Нара-старший. — Командование передаётся Кицучи из Ивы. Третья будет действовать на ближней и средней дистанциях под руководством Какаши Хатаке.

Копирующий ниндзя закрыл видимый глаз на мгновение, соглашаясь с решением.

— Четвёртая объединит бойцов дальнего боя. Её поведёт Гаара, совмещая эту должность с руководством всем полком. Заместителем станет Шикамару.

Кисть в руке молодого стратега остановилась.

— Мне придётся одновременно выполнять приказы Казекаге и передавать расчёты из штаба отца?

— Именно, — подтвердил Эй.

— Как хлопотно.

— Отказ не предусмотрен, — заметила Цунаде.

Шикамару вздохнул и внёс своё имя в копию распределения.

— Пятую дивизию составят самураи и шиноби, владеющие редкими либо секретными техниками, — закончил Шикаку. — Её капитаном назначается Мифунэ. Подразделение будет выполнять особые задания и усиливать те участки, где обычных боевых групп окажется недостаточно.

— Вы делите людей только по дальности техник? — спросил Эй.

— По основной роли в сражении, — ответил Шикаку. — Внутри каждого соединения останутся бойцы ближнего боя, сенсоры, связные и небольшие медицинские группы. Полностью однородная дивизия станет беспомощной, как только противник изменит дистанцию.

Он положил рядом пять отдельных ведомостей. В каждой имена были перемешаны: шиноби Листа стояли напротив уроженцев Камня, самураи — рядом с бойцами Тумана, представители Песка входили в отряды под руководством командиров Облака.

— Почему не сохранить привычные команды? — спросил один из советников Цучикаге. — Люди годами отрабатывали совместные действия.

— Небольшие группы останутся вместе, если их навыки дополняют друг друга, — пояснил главный стратег. — Но дивизии формируются не по месту рождения. Тоби знает сильные и слабые стороны каждой деревни. Если собрать всех мастеров молнии под одним знаком, противнику достаточно направить туда технику, подавляющую их стихию.

— Смешанный состав осложнит передачу приказов, — возразил Даруи. — В Облаке используются одни сигналы, в Песке — другие.

— До выступления командиры получат единый набор жестов и кодовых слов, — сказал Иноичи. — Для важных сообщений создадим мысленный канал. Одновременно удерживать связь с восемьюдесятью тысячами человек невозможно, поэтому каждая рота назначит связного. Информация пойдёт от бойца к командиру группы, затем к дивизионному узлу и только после этого в центральный штаб.

— Слишком много ступеней, — заметил Ооноки.

— Зато потеря одного связиста не оставит без приказов весь фронт, — отозвался Нара-старший. — На случай разрушения канала сохранятся сигнальные птицы, ракеты и обычные посыльные.

Ао изучил схему сенсорного покрытия.

— Контрольные группы не смогут проверять каждого после начала боя. Белый Зецу достаточно коснуться раненого, чтобы занять его место среди возвращающихся.

— Поэтому личный состав разделят на постоянные четвёрки, — предложил Какаши. — После столкновения каждый подтверждает троих товарищей. Если кто-то исчезал из поля зрения, его направляют к сенсору до возвращения в строй.

— А если подменят всю четвёрку? — спросила Мэй.

— Тогда сработает почасовой пароль, которого они не слышали до выхода на задание. Полной гарантии нет, но противнику придётся преодолеть несколько проверок вместо одной.

Гаара перевёл взгляд на список Четвёртой дивизии.

— Кто будет отвечать за связь между моим штабом и центральной ставкой?

— Ваш заместитель, — ответил Шикаку.

Шикамару отложил кисть.

— Кроме передачи расчётов, что именно входит в мои обязанности?

— Анализ местности, изменение построения при появлении новых сил и руководство дивизией, если Казекаге займётся всем полком. Ты получишь отдельный канал со мной и Иноичи. При разрыве связи принимаешь решение самостоятельно.

— То есть, если всё пойдёт по худшему варианту, мне придётся угадывать каков был ваш план?

— Если всё пойдёт по худшему варианту, старого плана уже не будет существовать.

Нара-младший недовольно посмотрел на отца. Спорить он не стал: смысл ответа был слишком очевиден.

— Ты знаешь возможности бойцов Песка после совместных заданий и знаком с методами Конохи, — произнёс Гаара. — Именно поэтому твою кандидатуру приняли. Если увидишь ошибку в моём приказе, скажешь сразу.

— Даже перед всей дивизией?

— Сначала мне.

— Уже не так хлопотно.

Канкуро тихо хмыкнул за спиной брата. Темари сохранила серьёзное выражение лица, хотя уголок её губ едва заметно дрогнул.

Мифунэ указал на промежутки между предполагаемыми фронтами.

— Кто прикроет путь при переброске подразделений? Пятая дивизия сможет усиливать отдельные участки, но не заменит постоянный резерв.

— Десятая часть каждого соединения останется во втором эшелоне, — объяснил Шикаку. — Кроме того, Верховный лидер получит самостоятельный резерв, не закреплённый за полевыми командирами. Его используют только при прорыве обороны или появлении силы, которой не было в первоначальных расчётах.

— И кто войдёт в этот резерв? — спросил Райкаге.

— Быстрые отряды, способные преодолевать большие расстояния, несколько сенсорных групп и шиноби с техниками массовой защиты. Точный состав определим после проверки списков.

Сакура просмотрела схему полевых госпиталей. Возле каждой дивизии был обозначен собственный пункт стабилизации, а дальше линии сходились к трём крупным медицинским лагерям.

— Здесь слишком большое расстояние между Третьей дивизией и ближайшим хирургическим госпиталем, — сказала она. — При тяжёлом кровотечении раненого не успеют доставить.

Шикаку наклонился над картой.

— Второй лагерь можно передвинуть ближе, но тогда он окажется возле открытой равнины.

— Какаши сможет выделить людей для защиты периметра, — предложила Цунаде.

— Смогу, если место не попадёт под прямой удар, — ответил Хатаке. — Понадобится подземное укрытие или барьер.

Кицучи провёл пальцем вдоль обозначенной возвышенности.

— Камень подготовит углубление в склоне. Входы укрепим до прибытия медиков.

— Тогда путь сократится почти на треть, — подсчитала Харуно. — Этого достаточно.

Медицинские советники внесли изменение в свои копии. Решение заняло меньше минуты, но стало первым случаем, когда представители трёх стран совместно перестроили участок будущего фронта не после приказа Каге, а потому что один из специалистов указал на практическую проблему.

— Полевые медики подчиняются капитанам боевых дивизий? — уточила Мэй.

— Во время эвакуации и перемещения — да, — ответила Шизуне. — В вопросах лечения, распределения запасов и перевода раненых они выполняют распоряжения медицинского руководства. Иначе командир сможет удержать врачей возле собственного отряда, пока соседний госпиталь останется без помощи.

— Двойное подчинение часто заканчивается спором, — заметил Эй.

— Поэтому границы полномочий запишут заранее, — сказала помощница Хокаге. — Боевой капитан определяет, куда направляется подразделение. Медицинский — как оно работает после развёртывания.

Сакура слушала наставницу и невольно удивлялась её собранности. Ни один ответ не выдавал недавней тревоги, а расчёты оставались точными. Через несколько часов это спокойствие начнут вспоминать как доказательство заранее подготовленного обмана.

— Пять дивизий нельзя просто поставить рядом и назвать единой армией, — напомнила Мэй. — Многие из этих людей ещё недавно считали друг друга врагами.

— Старые конфликты проявятся, когда начнётся общий сбор, — согласился глава клана Нара. — Особенно среди тех, кто потерял близких в столкновениях с соседними странами.

Гаара посмотрел на обозначенное место формирования полка.

— Когда бойцы соберутся, я обращусь к ним.

Он не стал произносить речь перед Каге. Слова предназначались тем, кому вскоре предстояло сражаться плечом к плечу, несмотря на прежнюю ненависть. Пока же требовалось закончить распределение.

Шикаку сменил карту и перешёл к подразделениям, не входившим в основной полк.

— Капитаном отряда внезапного нападения назначается Канкуро. Сенсорную дивизию возглавит Ао, разведывательное подразделение — Иноичи Яманака. За безопасность даймё будет отвечать Мэй Теруми. Общую стратегию и передачу приказов между фронтом и ставкой беру на себя.

— Остались тыл и медицина, — произнёс Райкаге.

В предварительном списке напротив этой должности стояло имя Шизуне. Сакура должна была помогать ей с подготовкой полевых госпиталей, распределением лекарств и обучением ирьёнинов из других стран. Однако место рядом с Цунаде вдруг оказалось пустым. Пятая нахмурилась.

— Где Шизуне?

Харуно оглянулась. Помощница Хокаге вышла некоторое время назад, вскоре после доклада об Эдо Тенсей. Перед уходом она сказала, что должна забрать из медицинского архива обновлённые сведения о запасах.

— Она собиралась принести ведомости, — ответила девушка. — Это было около получаса назад.

Цунаде подозвала охранявшего вход АНБУ.

— Найдите её. Немедленно.

Шиноби в маске тигра исчез, но отправить поисковую группу не успели. С противоположной стороны зала появился другой сотрудник спецподразделения. Он опустился перед Хокаге на одно колено. На его рукаве виднелось тёмное пятно крови.

— Цунаде-сама, зафиксировано нарушение внутреннего хранилища медицинского корпуса. Двое охранников найдены без сознания. Их поразили иглами со снотворным составом.

Сакура резко поднялась.

— Что пропало?

АНБУ перевёл взгляд на девушку, затем снова обратился к правительнице Листа.

— Образец паразита, доставленный из Суны. Записи госпожи Чиё. Архивные материалы, связанные с исследованиями Орочимару и Кабуто Якуши.

Взгляд Пятой стал жёстким.

— Кто воспользовался хранилищем?

— Доступ открыли личным кодом Шизуне. Сенсоры проследили её чакру до восточной границы. За защитным барьером след оборвался. Недалеко от служебного прохода обнаружен протектор Конохи.

Несколько мгновений Цунаде молчала. Сакура ждала, что наставница потребует повторной проверки, заговорит о подмене или воздействии гендзюцу. Вместо этого женщина задала единственный вопрос:

— Следы борьбы есть?

— Нет. Она покинула деревню самостоятельно.

— Подождите, — вмешался Какаши. — Прежде чем объявлять её предателем, исключите подмену. Белые Зецу умеют копировать чакру и внешность.

Цунаде повернулась к АНБУ.

— Шизуне проходила проверку перед Саммитом?

— Да. Бьякуган подтвердил строение каналов, сенсорная подпись совпала с архивом. На запястье оставалась действующая часовая печать.

Ао поднялся из-за стола.

— Копия могла заменить её позже.

— Тогда настоящую Шизуне должны были обезвредить внутри защищённой зоны, — рассудил Ибики. — Следы нападения или перемещения тела остались бы.

— Проверьте все помещения между залом и архивом, — приказала Пятая. — И приведите сюда сенсора, который дежурил у восточного прохода.

Пока АНБУ передавал распоряжение, Каге потребовали закрыть выходы из подземного уровня. Никому из делегаций не позволили покинуть свои места. Проверка, казавшаяся избыточной час назад, теперь стала единственным доказательством того, что среди присутствующих не находится ещё один самозванец.

Через несколько минут в зал доставили журнал внутреннего хранилища и запечатанный пакет с найденными иглами. Ибики развернул защитную ткань, не касаясь металла.

— На каждой сохранились следы одного и того же снотворного, — сообщил он. — Такой состав используется в госпитале при повреждениях нервной системы. Доза рассчитана точно: охранники проспят несколько часов, но не умрут.

— Это доказывает только медицинскую подготовку нападавшего, — заметила Мэй.

— И знание веса обоих пострадавших, — добавила Сакура, прежде чем успела промолчать.

Все посмотрели на неё.

— Дозировка зависит от массы тела и состояния чакросистемы, — объяснила девушка. — Если использовать одинаковое количество наугад, один мог очнуться раньше или перестать дышать. Шизуне проверяла медицинские карты сотрудников перед распределением дежурств.

Тяжёлый взгляд Цунаде остановился на ученице.

— Ты заметила что-нибудь ещё?

Сакура вспомнила закрытый ящик, отдельную тетрадь с маршрутами и дополнительные снотворные, заказанные под правдоподобным предлогом. По отдельности эти детали ничего не означали. Вместе они складывались в подготовленный план.

— Вчера я нашла её в архиве запрещённых исследований. Шизуне-сан изучала материалы Орочимару и карточку объекта, за которым наблюдал Кабуто. Она сказала, что сравнивает ткани с паразитом из Суны.

— Это входило в её обязанности, — произнесла Хокаге.

— Да. Но позже она переписала служебные пути эвакуации и заказала дополнительный запас снотворного. Я подписала заявку, потому что объяснение звучало разумно.

Последние слова дались с трудом. Харуно уже знала, что будет снова и снова возвращаться к этой подписи, пытаясь понять, могла ли остановить наставницу раньше.

— Почему ты не сообщила мне об архиве? — спросила Пятая.

— У меня не было доказательств. Только ощущение, что она недоговаривает.

— В следующий раз сообщай и об ощущении.

Цунаде не повысила голос, однако Сакура предпочла бы услышать крик. Спокойный ответ означал, что наставница признала подозрения обоснованными.

В зал привели сенсора восточного поста. Мужчина опустился на колено и подтвердил: он лично заметил Шизуне возле служебного прохода. Она предъявила разрешение на вывоз заражённых материалов, прошла через первый контур, затем усыпила сопровождавших её охранников. Чужой чакры поблизости сенсор не почувствовал.

— Почему тревогу подняли не сразу? — потребовал ответа Эй.

— Разрешение было подлинным. Подделку обнаружили после сверки с журналом Хокаге: номер принадлежал документу, закрытому три года назад.

Шикамару протянул руку к бланку.

— Она взяла старое разрешение, потому что действующее отметилось бы в новом реестре. Подготовила состав, изучила смены охраны и выбрала момент, когда все руководители находились на Саммите.

— Значит, действовала осознанно, — заключил Ооноки.

— Или выполняла приказ того, кто угрожал ей, — возразила Сакура.

— Тогда почему не оставила предупреждения?

Ответа не было. Девушка знала Шизуне как человека, который годами защищал Цунаде, лечил жителей Конохи после каждого нападения и оставался в госпитале дольше остальных. Представить её добровольной сообщницей врага не получалось. Но украденные материалы и усыплённые охранники существовали независимо от того, во что хотелось верить. Какаши изучил разрешение и вернул его Ибики.

— Причина побега неизвестна. Факт остаётся: она покинула деревню, воспользовавшись собственными знаниями и доступом. До обнаружения доказательств принуждения мы обязаны считать её нукенином.

Цунаде закрыла глаза на одно короткое мгновение. Когда она снова посмотрела на АНБУ, на её лице не осталось ничего, кроме жёсткой сосредоточенности.

— Присвоить розыску ранг S. Захватить живой. При прямой угрозе разрешаю ранить, но не убивать.

— Цунаде-шишоу… — начала Сакура.

— Мне нужны ответы не меньше, чем тебе.

Шикаку тем временем развернул перечень сведений, доступных беглянке.

— Она знала предварительное расположение госпиталей, маршруты поставок и коды медицинских контейнеров. Окончательный состав дивизий утвердили после её ухода, поэтому имён большинства командиров низшего звена у неё нет.

— Все известные ей маршруты меняются, — распорядился Райкаге. — Старые коды аннулировать.

— На это потребуется время, — предупредил Иноичи.

— Меньше, чем на восстановление уничтоженного тыла.

Гаара указал на три склада, отмеченные рядом с будущими лагерями.

— Содержимое нужно переместить до рассвета. Не по новым постоянным маршрутам, а через промежуточные пункты. Если Шизуне передаст сведения противнику, он найдёт пустые помещения.

— Камень выделит транспортные отряды, — предложил Кицучи.

— Облако прикроет воздушное наблюдение, — добавил Даруи.

— Суна предоставит сенсоров для проверки мест выгрузки, — решил Казекаге.

Шикаку внёс изменения в карту.

— Медицинские печати заменим непосредственно перед отправкой, — сказал Шикаку.

— Капитаны госпиталей получат персональные коды допуска, — добавила Сакура. — Сама печать будет только подтверждать, что контейнер не вскрывали. Коды придётся менять каждый день, иначе противник снова воспользуется одной копией.

Её замечание записали как распоряжение специалиста, хотя должность руководителя медицинского корпуса ещё оставалась свободной. Нара склонился над схемой возможных маршрутов.

— Если Шизуне заранее подготовила маршрут, то к этому моменту могла пройти несколько контрольных постов. Искать только по направлению движения бессмысленно. Она наверняка изменила внешность или воспользовалась чужой помощью.

— Перекройте границу Страны Огня и передайте описание всем патрулям, — приказала Сенджу. — Не убивать. Мне нужна она сама и всё, что она успела вынести.

АНБУ склонил голову.

— Будет исполнено.

После его ухода никто не спешил возобновлять обсуждение. Дезертирство ближайшей помощницы Хокаге означало не только кражу опасных материалов. Шизуне знала устройство медицинских складов, расположение эвакуационных путей, систему охраны госпиталей и предварительные планы Союзных сил. Эй первым нарушил молчание:

— Формирование армии нельзя останавливать. Медицинская дивизия осталась без руководителя, а выступление назначено через двое суток.

Ооноки недовольно постучал пальцами по столу.

— Нельзя отдать такой пост первому свободному врачу. Через тыл пройдут раненые со всех пяти фронтов. Его глава получит доступ к запасам лекарств, маршрутам снабжения и сведениям о потерях.

— Поэтому случайного человека там не будет, — отрезала Цунаде. — Я предлагаю Сакуру Харуно.

Девушка не сразу поняла, что услышала собственное имя. До этой минуты она готовилась работать рядом с Шизуне, принимать часть обязанностей и отвечать за полевые госпитали. Теперь ей предлагали возглавить всю систему тыловой поддержки и медицины Альянса.

— Ей семнадцать, — напомнил Цучикаге. — Способности я не оспариваю, но лечить людей и управлять сотнями специалистов — разные задачи.

— В Суне она остановила заболевание, с которым не справились наши самые опытные ирьёнины, — спокойно произнёс Гаара. — Харуно-сан не только нашла способ лечения. Она организовала карантин, распределила обязанности между местными группами и подготовила инструкции для остальных госпиталей. Песок поддержит её кандидатуру.

— Одной успешной миссии недостаточно, — заметил Мифунэ.

— Она руководит сменами в госпитале Конохи, обучает молодых медиков и знает полевые протоколы не хуже меня, — ответила Пятая. — Сакура изучала яды и противоядия после битвы с Сасори, работала с наследием госпожи Чиё и способна лечить повреждения чакросистемы. Сейчас это особенно важно: против нас выступят Белые Зецу, яды, неизвестные биологические разработки и воскрешённые шиноби.

Мэй внимательно посмотрела на розоволосую куноичи.

— Знаний у вас достаточно. Но сможете ли вы отдавать приказы людям, которые старше и не считают себя обязанными подчиняться ученице Хокаге?

Сакура медленно выдохнула. Ей хотелось сказать, что должность должна принадлежать Шизуне, что произошла ошибка и беглянку скоро вернут. Однако два усыплённых охранника, украденные образцы и оставленный протектор не исчезли бы от её отрицания.

— Если кто-то предложит более опытного кандидата, знакомого с медицинскими системами пяти стран и готового за два дня объединить их в одну, я уступлю место, — произнесла Харуно. — Но ждать возвращения Шизуне мы не можем. До выступления мне понадобятся списки ирьёнинов, сведения о запасах крови, лекарств и перевязочных материалов, расположение будущих госпиталей и маршруты эвакуации. Кроме того, придётся установить единые правила сортировки раненых, иначе на каждом участке будут действовать по-разному.

Она посмотрела на представителей великих деревень.

— Я не стану обещать, что ошибок не будет. Но происхождение пациента не повлияет на решение медика. В медицинской дивизии не будет своих и чужих — только раненые, которых мы обязаны спасти.

Шикамару едва заметно поднял голову. Последняя фраза прозвучала без громких заверений, но именно поэтому сомнений в её искренности не возникло.

— Облако согласно, — первым вынес решение Эй.

— Туман поддерживает, — добавила Мэй.

Ооноки ещё несколько секунд разглядывал молодую куноичи.

— Камень не возражает. Но при первой серьёзной ошибке я потребую пересмотра.

— Пересмотр не потребуется, — ответила ученица Пятой.

— Уверенности тебе не занимать.

— Без неё я бы не пережила обучение у Цунаде-сама.

Мифунэ склонил голову, скрывая слабую улыбку.

— Страна Железа принимает кандидатуру Харуно-сан.

— Позицию Суны я уже высказал, — напомнил Гаара.

Все взгляды обратились к Хокаге. Цунаде не позволила гордости отразиться на лице, хотя прекрасно понимала, какой груз сейчас ложится на плечи её ученицы.

— Решение принято единогласно. Сакура Харуно назначается капитаном Дивизии тыловой поддержки и медицины Союзных сил шиноби. Полномочия вступают в силу немедленно.

— До возвращения Шизуне? — уточнил Ооноки.

— Нет, — жёстко ответила Сенджу. — Назначение полное и постоянное. Даже если бывшая помощница вернётся, прежнюю должность она не получит.

Мифунэ не позволил совещанию завершиться сразу после голосования.

— Назначение вступило в силу, но одного имени в приказе недостаточно. Капитан Харуно, какие распоряжения вы отдадите первыми?

Обращение заставило Сакуру выпрямиться. Ещё несколько минут назад присутствующие обсуждали, достаточно ли у неё опыта. Теперь от её ответа зависело, останется ли согласие Каге формальностью. Она посмотрела на карту, перечень украденных материалов и расчёты, подготовленные вместе с Шизуне.

— Сначала полностью меняем систему допуска к медицинским складам. Старые разрешения прекращают действовать с этой минуты. Ни один человек, включая меня, не получает образцы или секретные документы в одиночку. Для выдачи понадобятся подписи двух ответственных сотрудников из разных подразделений.

— Это замедлит доступ к лекарствам, — заметил советник Облака.

— К обычным препаратам останется прежний порядок. Ограничение касается опасных образцов, ядов, крови неизвестного происхождения и закрытых исследований.

Мужчина кивнул, принимая уточнение.

— Второе: к полуночи каждая страна передаст полный список ирьёнинов с указанием специализации, объёма чакры и опыта полевой работы. Мне не нужны только общие числа. Я должна знать, кто способен оперировать, кто владеет барьерными техниками, кто умеет лечить нервную систему, а кого нельзя оставлять без старшего.

— Эти сведения относятся к внутренней структуре деревень, — предупредил Ооноки.

— После первого боя раненому будет безразлично, из какого архива я получила имя врача, способного его спасти.

Цучикаге недовольно прищурился.

— Камень предоставит медицинские данные, но только через защищённый канал.

— Этого будет достаточно.

Сакура передвинула три светлые метки.

— Госпитали разделим на уровни. Возле передовой останутся пункты стабилизации: остановка кровотечения, поддержка дыхания, обездвиживание и подготовка к перевозке. Во втором эшелоне разместятся хирурги. Тяжёлых пациентов, которым требуется длительное восстановление, отправят в тыл. Так операционные места не окажутся заняты теми, кого уже можно безопасно перевезти.

— Кто будет решать, что перевозка безопасна? — спросила Мэй.

— Старший ирьёнин смены. Боевой командир не сможет оставить легкораненых возле фронта только для сохранения численности своего отряда.

Эй постучал пальцем по столу.

— А если капитан дивизии потребует вернуть бойцов раньше?

— Получит медицинский отказ с подписью врача. Повторное требование поступит ко мне. Если состояние пациента позволяет сражаться, его вернут. Если нет — командир найдёт замену.

— Даже если речь идёт о решающем сражении?

— Мёртвый шиноби не усилит строй. Боец, который потеряет сознание через пять минут, создаст брешь и подставит товарищей. Поэтому да — даже тогда.

Райкаге рассматривал её несколько секунд, затем усмехнулся без веселья.

— Похоже, спорить с ученицей Цунаде так же бесполезно, как с ней самой.

— Она ещё вежлива, — заметил Какаши.

— Пока, — добавила Пятая.

Напряжение немного ослабло, но Сакура не позволила себе отвлечься.

— Для заражённых создадим отдельные группы. Они получат исходный препарат Суны, заменитель и оборудование для фильтрации крови. Хотя бы один специалист по очистке чакроканалов будет находиться в каждом крупном госпитале. Если заражений окажется больше, чем мы способны лечить одновременно, сначала стабилизируем тех, у кого нити приблизились к сердцу, мозгу или центральным узлам.

— Иными словами, часть больных будет ждать, — произнёс Мифунэ.

— Да. Я не стану обещать помощь всем одновременно. Такого количества подготовленных медиков у нас нет.

Честный ответ прозвучал тяжелее любого заверения. Представители великих стран привыкли слышать от руководителей обещания найти выход, но война не собиралась подстраиваться под красивые слова. Шикаку указал на знак медицинского штаба.

— Где вы разместите свой командный пункт?

— Между вторым и третьим эшелонами. Достаточно близко, чтобы получать сведения без задержки, и достаточно далеко от передовой, чтобы один удар не лишил армию руководства.

— Вы собираетесь оставаться в штабе или лечить лично? — спросил советник Ивы.

Сакура посмотрела на собственные руки. За последние дни именно ими она очищала поражённые каналы, готовила препараты и останавливала кровотечения. Отказаться от привычной работы казалось почти равным бездействию. Однако новая должность требовала другого.

— Я буду участвовать в операциях, которые остальные провести не смогут. Всё другое время — руководить корпусом.

— Сомневаетесь? — заметила Мэй.

— Я медик. Моим первым желанием всегда будет подойти к раненому самой. Но если потрачу всю чакру на первых десятерых и оставлю следующие госпитали без приказов, погибнет больше людей.

Цунаде впервые после известия о побеге посмотрела на ученицу не как Хокаге, вынужденная закрывать образовавшуюся брешь, а как наставница. Одобрение продлилось недолго, но Сакура успела его увидеть.

— Последнее, — продолжила девушка. — Представители медицинских служб останутся в Конохе после Саммита ещё на три часа. Мы согласуем названия препаратов, обозначения тяжести ранений и форму ежедневных отчётов. На фронте у врача не должно уходить время на расшифровку чужой записи.

— За три часа вы не объедините пять медицинских систем, — сказал Ооноки.

— Полностью — нет. Но выберем необходимый минимум. Остальное исправим в процессе.

— Вы только что вступили в должность и уже планируете исправлять собственные правила?

— Если они окажутся нерабочими — обязательно.

Старик хмыкнул, однако нового возражения не последовало. Эй поднялся со своего места.

— Приказы разумны. Облако передаст списки до полуночи.

Остальные Каге подтвердили готовность выполнить требования. Медицинские советники придвинули к себе чистые листы и начали записывать вопросы, которые предстояло согласовать после завершения общей встречи.

Цунаде сняла с края стола папку, принадлежавшую Шизуне, и протянула её новой главе медицинского корпуса. Сакура приняла документы обеими руками. На обложке сохранились пометки наставницы, сделанные ещё утром: расчёт крови, размещение хирургов, нехватка носильщиков, необходимость повторной проверки северного склада. Почерк выглядел привычно и от этого казался почти неуместным рядом с приказом о розыске.

— Я должна использовать её расчёты? — тихо спросила Харуно.

— Проверишь каждую цифру, — ответила Пятая. — Всё верное оставишь. Всё, что могло быть частью её плана, уничтожишь.

— А если мы ошибаемся насчёт неё?

— Тогда выясним это после того, как обеспечим безопасность армии. До тех пор решения принимаешь ты.

Сакура прижала папку к груди. Гордости она не чувствовала — только понимание того, сколько жизней теперь будет зависеть от её решений. Во время операции Харуно отвечала за одного пациента. На войне ей предстояло отвечать за тысячи.

— Я поняла.

Мифунэ передал документ по кругу. Первой свою печать поставила Цунаде, подтверждая кандидатуру от Страны Огня. Следом расписались Эй, Гаара, Ооноки и Мэй. Предводитель самураев заверил решение знаком Страны Железа. После шестой отметки назначение уже нельзя было отменить единоличным приказом одного Каге. Какаши подошёл к Сакуре, пока писари готовили копии.

— Поздравлять, судя по обстоятельствам, неуместно.

— Да, слишком неуместно.

— Тогда просто напомню: командование не означает, что ты обязана знать ответы на все вопросы.

— От меня только что потребовали именно ответы на все вопросы.

— От тебя потребовали решения. Это не всегда одно и то же.

Харуно посмотрела на медицинских советников, уже споривших о названиях препаратов. Через несколько минут ей предстояло остановить этот спор и заставить опытных врачей принять единые правила. Раньше рядом находилась бы Шизуне: исправила бы неточность, подсказала нужный расчёт или незаметно убрала документ, который Сакура забыла подписать. Теперь любая незамеченная ошибка останется её собственной. Шикамару передал девушке чистую копию схемы госпиталей.

— Я внесу новые маршруты после переноса складов. До тех пор не подписывай постоянное размещение.

— Когда ты собирался сказать, что назначение заместителем Четвёртой дивизии тоже окончательное?

— Надеялся, что никто не заметит.

— Не получилось.

— У меня сегодня тяжёлый день.

Несмотря на усталость, Сакура едва заметно улыбнулась. Разговор длился всего несколько секунд, но помог окончательно вернуться к происходящему. Война не оставляла времени долго осознавать новую должность. Через час требовалось проверить склады, через три — закончить медицинский протокол, до полуночи — получить списки из четырёх стран.

Шикаку зачеркнул имя нукенина в предварительном документе и вписал новое. Под последней строкой появился окончательный состав руководства Альянса:

Капитан Дивизии тыловой поддержки и медицины — Сакура Харуно.

Глава 4. Перед рассветом.

К рассвету после саммита все приказы, в которых командиром медицинской дивизии значилась Шизуне, отозвали. В новых копиях на её месте стояло имя Сакуры Харуно. На бумаге замена заняла несколько минут. В действительности требовалось заново распределить людей, закрыть доступ к медицинским архивам, изменить коды складов и решить, каким сведениям ещё можно доверять. Никто не знал, какие сведения бывшая помощница Хокаге унесла с собой и зачем ей понадобился побег.

Сакура провела остаток ночи в комнате, которую временно отвели медицинскому руководству. На столе лежали списки ирьёнинов пяти деревень, маршруты санитарных отрядов, перечни лекарств и донесения из карантинных пунктов. Отдельную стопку составляли документы, подписанные Шизуне. Уничтожить их было невозможно: половина системы снабжения держалась на её расчётах. Оставить без проверки — слишком опасно.

Харуно сняла крышку с чернильницы и провела линию через прежний код доступа.

— Уже шестой, — заметила Цунаде от двери.

Сакура подняла голову. Пятая вошла без сопровождения и поставила на край стола две чашки. От горячего настоя поднимался пар.

— Шесть кодов знала Шизуне. Значит, заменить нужно все, — сказала Сакура.

— Их двадцать четыре, — ответила Цунаде.

— Я умею считать.

— Тогда посчитай ещё, сколько часов ты не спала.

— После назначения или после возвращения из Суны?

Цунаде пододвинула ей чашку.

— Не дерзи человеку, который может отправить тебя отдыхать приказом.

— А кто подпишет новые допуски?

— Я.

— Вы через час должны быть в штабе.

— Поэтому у тебя есть время выпить чай и перестать делать вид, что дрожь в пальцах появилась от холода.

Сакура опустила взгляд. Перо действительно едва заметно подрагивало. Девушка разжала руку и несколько раз согнула пальцы. Усталость была привычной; непривычным оставалось другое — отсутствие человека, который прежде замечал такие мелочи раньше Цунаде.

На свободном месте у стены ещё стоял дорожный ящик Шизуне. В нём нашли запасные перчатки, свёрнутый медицинский халат и упаковку лакомства для Тонтон. Всё, что могло объяснить побег, исчезло вместе с хозяйкой.

— Следов нет? — спросила Сакура.

— АНБУ проверили восточную и южную границы. Сенсоры никого не обнаружили. Либо ей помогли уйти, либо маршрут готовили заранее.

— Она знала расположение госпиталей, состав команд и протокол лечения из Суны.

— Знала.

— Значит, каждый лагерь придётся считать раскрытым ещё до развёртывания.

Цунаде не стала убеждать ученицу в обратном. В военное время ложное успокоение стоило дороже страха.

— Что предлагаешь?

Сакура развернула схему.

— Отказаться от единственного крупного госпиталя. Основная база останется за центральной линией, но каждой боевой дивизии я придам мобильные группы. Они будут менять положение после каждого приёма раненых. Запасы разделим между тремя складами, местонахождение четвёртого получат только командиры. Рецептуру против паразита передадим старшим медикам частями: один человек не должен знать весь порядок приготовления.

— Это замедлит производство состава.

— Зато его нельзя будет уничтожить одним ударом или украсть из одного архива.

Пятая просмотрела расчёты. На полях рядом с каждой цифрой стояли исправления, сделанные разными чернилами: Сакура возвращалась к схеме несколько раз и каждый раз находила новый недостаток.

— А если Шизуне не предала нас добровольно?

Перо замерло над бумагой.

— Тогда я верну ей должность после того, как мы узнаем правду.

— Даже после побега?

— Если её вынудили — да.

— А до тех пор?

Сакура поставила последнюю печать.

— До тех пор я буду исходить из того, что противник знает всё, что знала она.

Цунаде медленно кивнула. Именно такой ответ требовался от командира, хотя наставнице хотелось услышать его меньше всего.

***

Штаб Союзных сил разместили на восточном побережье Страны Молнии, в укреплённом комплексе к юго-востоку от Кумогакуре. Добирались туда небольшими группами, не используя постоянные маршруты. Сакура покинула Коноху вместе с медицинскими советниками и охраной через сутки после завершения саммита. К тому времени первые подразделения уже двигались на север, а из Стран Мороза и Горячих Источников поступали сведения об эвакуации.

В главном зале штаба не осталось символов отдельных деревень. На стенах висели карты материка и побережья, столы занимали связисты, сенсоры и картографы. Иноичи Яманака настраивал усилитель техники передачи мыслей, позволяющий связистам передавать сообщения по чакровой связи между штабом и дивизиями, а Ао проверял барьер, охватывавший предполагаемую линию фронта. В центре находился широкий стол с рельефной картой. Горные хребты обозначили глиной, леса — тёмной краской, реки и дороги — тонкими синими и чёрными линиями. Красных отметок было больше, чем на прежних схемах.

Сакура заняла место рядом с медицинскими представителями Суны, Камня, Облака и Тумана. Никто из них не оспаривал решение Каге открыто, но сомнения не требовали слов. Самому старшему советнику Камня было больше пятидесяти. Женщина из Облака командовала полевыми госпиталями ещё во время прошлой войны. Теперь им предстояло подчиняться семнадцатилетней куноичи, которая получила должность после неслыханного предательства своей наставницы.

Шикамару стоял напротив, между Гаарой и Шикаку. На его плече уже была повязка заместителя командира Четвёртой дивизии. Темари расположилась по другую сторону Казекаге и просматривала состав подразделений Стихии Ветра. Они с Нарой обменялись короткими кивками — спокойно, без попытки вернуться к разговору, который завершили ещё в Суне. Эй дождался, пока закроют двери.

— Начинайте.

Ао положил ладонь на край карты.

— Основные скопления чакры находятся в районе Горного кладбища. Точное число определить невозможно: часть противника скрыта под землёй, остальные передвигаются небольшими группами. По последним данным, Белых Зецу не меньше ста тысяч.

По залу прошёл приглушённый шум. Восемьдесят тысяч шиноби и самураев Альянса уступали врагу числом ещё до появления воскрешённых Кабуто.

— Сто тысяч одинаковых целей, — произнёс Даруи. — Звучит утомительно.

— Они перестанут казаться одинаковыми, когда начнут копировать наших людей, — отрезал Райкаге.

Шикаку передвинул к Горному кладбищу чёрную фишку.

— Если Тоби намерен добраться до Кумогакуре и искать джинчурики, у него два основных направления. Небольшую часть армии можно переправить морем и провести через северный залив. Большая масса пойдёт по суше — через Страну Мороза и Страну Горячих Источников.

— Почему не высадить всех на побережье? — спросил один из советников Камня.

— Слишком заметно, — ответил Шикамару прежде отца. — Для перевозки ста тысяч существ понадобится флот или техника массового перемещения. В первом случае их обнаружат морские патрули, во втором противник раскроет способность, которую до сих пор скрывал. Под землёй Белые Зецу передвигаются без дорог и почти не оставляют следов. Сухопутный путь для них безопаснее.

Шикаку добавил у северного берега несколько красных фишек, остальные расположил восточнее границ Страны Мороза.

— Морская группа свяжет наши силы у залива. Основная армия попытается прорваться к Стране Молнии с юга и юго-востока. Если позволим ей выйти на равнину, удерживать весь участок не сможем.

Кицучи сложил руки на груди.

— Значит, встретим их у границы, пока местность ограничивает движение.

— Именно. Но сначала нужно вывести мирных жителей. Правители Стран Мороза и Горячих Источников получили уведомления ночью. Население направляют на юг, в Страну Огня.

— Дороги не выдержат одновременного движения беженцев и армии, — сказала Мэй. — Колонны пересекутся.

— Не пересекутся, если военные подразделения пойдут восточными маршрутами, — возразил Шикамару. Он взял кисть и провёл по карте две линии. — Гражданские караваны уйдут через западные перевалы. Третья и Пятая дивизии могут пройти севернее, не выходя к основным дорогам.

— Севернее начинаются заболоченные участки, — заметил Мифунэ. — Самураи в тяжёлых доспехах потеряют скорость.

— Поэтому Пятая дивизия не движется одной колонной. Её нужно разделить на части ещё до границы.

Седой воин посмотрел на юношу внимательнее.

— Продолжай.

Нара разместил узкие белые фишки дугой от северной части Страны Мороза до побережья.

— Ваши подразделения состоят из самураев и шиноби с особыми техниками. Если растянуть их вдоль всей линии, ближайшая группа сможет поддержать любую из четырёх дивизий. Тяжёлые отряды останутся на твёрдой почве у перевалов, а более подвижные займут участки между ними.

— Так Пятая потеряет возможность нанести единый удар.

— Речь не о Пятой как о наступательной силе, — вмешался Гаара. — Все Каге остаются в штабе для командования, и я единственный, кто из них выходит на передовую по собственному решению. Её задача в этой схеме — не единый удар, а прикрытие разрывов между дивизиями, чтобы ни один участок фронта не оказался оголённым, пока основные силы удерживают направления.

Мифунэ перевёл взгляд с заместителя на главнокомандующего, затем передвинул одну из белых фишек.

— Самураи примут такое построение. Но каждому участку понадобится собственная связь со штабом. Приказ, переданный через всю линию, будет приходить с задержкой.

Иноичи сделал пометку.

— Выделю по одному связисту на группу. Если расстояние окажется слишком большим, поставим промежуточные пункты, чтобы сигнал не терялся на разрывах рельефа и в зонах подавления чакры. В случае обрыва связи каждая точка сможет передать сообщение дальше по цепочке без задержки, а резервные узлы продублируют ключевые приказы штаба.

Первая, под началом Даруи, занимала север Страны Молнии и перекрывала залив, контролируя прибрежную линию и возможные морские подходы противника. Вторая, под руководством Кицучи, должна была закрепиться у северного прохода на границе со Страной Мороза, удерживая горные перевалы и не позволяя вражеским силам выйти на равнину.

— Четвёртая дивизия состоит из бойцов дальнего действия, — сказал Гаара. — Мы сможем сдерживать крупные группы до прямого столкновения, удерживая дистанцию и разрушая их построения на подходе. Но если противник подойдёт вплотную и навяжет ближний бой, линия не выдержит из-за разрыва между типами подразделений и разной устойчивости к контактному сражению.

— В западную часть Пятой дивизии войдут отряды ближнего боя, — ответил Шикаку. — Они прикроют ваш фланг.

— И Вторая сможет сместиться на юг, — добавил Кицучи.

— Только если на северном проходе не окажется основной армии, — возразил молодой Нара. — Иначе вы откроете дорогу в Страну Молнии.

Райкаге нетерпеливо постучал пальцами по столу.

— Ты видишь другой резерв?

Шикамару не ответил сразу. Он изучил расстояния между фишками, затем повернул одну из них боком.

— Не резерв. Запасную схему.

— Объясни.

— Если противник разделит силы и одновременно ударит по Первой и Четвёртой дивизиям, нельзя пытаться уничтожить обе группы по отдельности. Даруи удерживает северное направление. Восточная часть Пятой соединяется с ним, а большая часть Второй выходит к побережью и зажимает врага между двумя линиями.

Кицучи нахмурился.

— Это ослабит границу.

— Ослабит, — согласился стратег. — Поэтому освободившиеся участки займут самураи Мифунэ. Четвёртая тем временем начнёт боковое отступление, не разрывая строя, и заставит вторую группу преследовать её. Северный край дивизии постепенно соединится с Первой. Если всё получится, вместо двух отдельных боёв мы создадим один участок, на котором сможем использовать численное преимущество.

— А если враг не станет преследовать? — спросила Темари.

— Тогда он остановится вдали от Кумогакуре, и Четвёртая продолжит обстрел с безопасной дистанции. В обоих случаях мы выигрываем время.

— Если отступление пройдёт ровно, — подчеркнул Гаара.

— Поэтому до рассвета каждому командиру сектора нужны точные ориентиры. Без них линия распадётся.

Шикаку посмотрел на сына и слегка кивнул. Резервную схему ещё предстояло проверить, но она давала ответ на угрозу, которую нельзя было исключать. Сакура слушала расчёты, отмечая не только положение дивизий, но и расстояния между ними. Чем дальше расходились боевые части, тем сложнее становилась эвакуация раненых. Один центральный госпиталь не смог бы обслужить весь фронт.

— Медицинская дивизия не останется в одной точке, — сказала Харуно.

Несколько командиров повернулись к ней.

— Основной лагерь разместим за соединением Третьей и Четвёртой дивизий, — продолжила девушка. — Там пройдут два безопасных маршрута в Страну Огня, и оттуда можно отправлять группы в обе стороны. Но большая часть медиков будет распределена между передовыми подразделениями.

Советница Облака покачала головой.

— Если разделить ирьёнинов до начала боя, при массовых потерях нам не хватит людей для сложных операций.

— Если оставить их в лагере, тяжелораненые умрут по дороге, — ответила Сакура. — В каждой дивизии появится пункт первичной помощи. Медики остановят кровотечение, восстановят дыхание и подготовят пациента к перевозке. Операции будут проводить на основной базе.

— Сколько человек ты собираешься отправить вперёд?

— По одной медицинской паре на роту и отдельные группы при каждом батальоне.

— У нас нет столько специалистов.

— Полноценные ирьёнины останутся при батальонных пунктах. В каждой боевой четвёрке один шиноби получит расширенный набор и пройдёт обучение первой помощи. Он не станет лечить повреждения чакросистемы, но сможет наложить жгут, закрыть рану и определить, кого эвакуировать первым.

— За несколько дней ты не подготовишь тысячи шиноби.

— Не подготовлю. Обучу командиров групп, а они передадут порядок действий своим людям. Нам не нужны новые врачи. Нам нужно, чтобы раненый не истёк кровью до прихода врача.

Женщина из Облака собиралась возразить, но Эй остановил её взглядом.

— Продолжай, Харуно.

Сакура положила на карту зелёные метки.

— Возле Первой дивизии будет хирургическая группа, потому что морское направление отрезано от основной базы скалами. Вторая и Четвёртая получат мобильные пункты, способные свернуться за пятнадцать минут. Третья идёт к передовому отряду, поэтому вместе с Какаши отправятся специалисты по ядам и запечатыванию. Пятой нужны небольшие группы при каждом участке дуги.

— А заражённые? — спросил Ооноки. — Если Акацуки снова использует паразита?

— Их нельзя везти вместе с остальными. При каждом пункте будет изолированная палатка, а в основном лагере — отдельный сектор с собственным инструментом и запасом воды. До подтверждения диагноза медики работают без прямого обмена чакрой.

— Это замедлит лечение.

— Лучше потерять несколько минут, чем весь госпиталь.

— Ты готова отвечать за последствия?

Вопрос прозвучал жёстко, однако Сакура не отвела взгляда.

— Уже отвечаю.

На мгновение никто не заговорил. Затем Цунаде велела перейти к обсуждению запасов, и советники отложили сомнения до первых докладов с передовой.

…

К полудню приказ о формировании дивизий передали всем подразделениям. Временные лагеря вокруг штаба растянулись на несколько километров. Шиноби пяти деревень получали одинаковые защитные жилеты, новые повязки с иероглифом «шиноби» и номера назначенных частей. Самураи сохранили доспехи Страны Железа, но закрепили знак Альянса на плечах.

***

Смена символа не уничтожила старых обид. Возле пункта распределения двое шиноби Камня отказались вставать в одну четвёрку с бойцами Облака. Чуть дальше мужчина из Тумана потребовал заменить командира из Конохи, чей клан участвовал в давней пограничной операции. Споры вспыхивали быстро: людям хватало одного знакомого герба, произношения или цвета формы, чтобы вспомнить погибших.

Сакура проходила вдоль рядов медицинской дивизии, когда возле склада раздались крики. Молодой ирьёнин Суны держал за ворот шиноби Камня, а между ними на земле лежал раскрытый ящик с ампулами.

— Повтори, — потребовал песчаник.

— Я сказал, что не доверю лекарства человеку из деревни, которая травила наши колодцы.

— Эти колодцы отравили до моего рождения!

— Мой брат от этого не воскрес.

Сакура перехватила запястье медика прежде, чем тот ударил. Парень попытался вырваться, но хватка ученицы Цунаде не оставила ему такой возможности.

— Отпусти его.

— Командир, он…

— Я слышала. Отпусти.

Песчаник разжал пальцы. Мужчина из Камня поправил ворот, однако отступать не собирался.

— Я не буду работать с ним.

— Будешь, — сказала Харуно.

— Вы не можете заставить меня доверять Суне.

— Не могу. И не собираюсь. На войне мне достаточно, чтобы ты выполнял приказ и не позволял пациенту умереть из-за знака на его протекторе.

— А если он ошибётся при приготовлении лекарства?

— Проверишь расчёт. Он проверит твой. Все опасные составы готовятся двумя медиками из разных деревень. Именно для того, чтобы ни доверие, ни вражда не заменяли контроль.

Сакура подняла упавшую ампулу и осмотрела стекло. Трещин не было.

— Ещё одна драка рядом с лекарствами — и оба будете разгружать воду под надзором Тонтон. Поверьте, она требовательнее меня.

Несколько человек невольно улыбнулись. Напряжение не исчезло, но стало слабее. Мужчина из Камня первым наклонился к ящику.

— Ампулы нужно пересчитать.

Песчаник опустился рядом.

— Их было сорок восемь.

— Станет сорок семь, если ещё раз уронишь.

— Тогда держи крепче со своей стороны.

Сакура оставила их разбирать груз и продолжила обход. За спиной снова заговорили, на этот раз без крика.

***

На общем поле положение было сложнее. Спор между несколькими отрядами успел собрать зрителей, а прежние обвинения уже не относились к конкретному ящику или приказу. Вспоминали разрушенные поселения, погибшие патрули и перевал Йосуга — узкий горный проход на границе Страны Мороза и Страны Молнии, через который год назад шли совместные разведывательные отряды и где колонна Конохи попала в засаду, потеряв почти весь тыловой эскорт. Тогда же там впервые столкнулись силы нескольких деревень в одном бою, и до сих пор разные стороны спорили, кто именно не успел прийти на помощь вовремя. Командиры пытались развести людей по сторонам, но каждое требование замолчать воспринималось как защита другой деревни.

…

Гаара вышел на возвышение перед строем без охраны. Песок двигался рядом с ним тонкой полосой, готовый остановить удар, хотя никто не решился бы атаковать Казекаге на глазах у восьмидесяти тысяч союзников.

— Я не потребую от вас забыть погибших, — произнёс он.

Голос юноши не был громким, но связисты передали его по всему полю.

— Забыть прошлое не значит исправить ошибки прошлого. Простить по приказу тоже невозможно. Однако завтра рядом с каждым из вас встанет человек, которому вы пока не доверяете. Он может носить знак деревни, с которой сражался ваш отец. Может говорить с чужим акцентом или использовать технику, от которой погиб ваш товарищ. Но противник не спросит, кого из вас считать правым. Он убьёт обоих.

Шум постепенно стих.

— Акацуки уже использовали ненависть между нашими странами. Благодаря ей джинчурики оставались одиноки, а деревни пытались справиться с врагом поодиночке. Я знаю это лучше многих. Меня превратили в оружие, потому что Суна боялась соседей. Затем Акацуки пришли за этим оружием, и шиноби другой деревни вернул меня к жизни.

Сакура невольно подумала о Наруто. На острове он ещё не знал, сколько людей готовились воевать ради того, чтобы враг не добрался до него.

— Завтра от вас не потребуется любить друг друга, — продолжил Казекаге. — Потребуется удержать строй. Закрыть спину стоящему рядом. Донести его до медика, если он упадёт. Этого достаточно для первого дня. Всё остальное решим после того, как переживём его.

Гаара спустился с возвышения. Никто не закричал и не поднял оружие в торжественном порыве. Реакция оказалась тише: шиноби Камня вернулся в свой ряд рядом с бойцом Облака, а командир из Тумана принял список от представителя Конохи. Для армии, собранной из бывших противников, этого было достаточно.

…

Ино нашла Сакуру возле палаток снабжения. На плече светловолосой куноичи уже закрепили знак Пятой дивизии, а за спиной висел полевой ранец. Возможность работать рядом с самураями и шиноби тайных техник Яманака не пугала; гораздо сильнее её раздражал вес выданного снаряжения.

— Кто решил, что мне нужно выдать три набора перевязочных материалов? — спросила Яманака вместо приветствия.

— Я.

— Забери один. Если Киба снова полезет доказывать, что способен нести больше всех, я сложу лишнее в его рюкзак.

— У тебя техника переноса сознания. Если связиста ранят, придётся передавать сообщения через тебя. Набор нужен на случай, если рядом не окажется медика.

— Тогда хотя бы замени стеклянные флаконы. Они разобьются при первом падении.

Сакура проверила содержимое ранца.

— Заменим на запечатанные ампулы. Что-нибудь ещё?

— Да. Скажи, где Наруто.

Руки Харуно остановились.

— Ты знаешь, что я не могу.

— Я не спрашиваю координаты. Он всё ещё на острове?

— По последнему донесению — да.

Ино отвернулась к рядам палаток. Вокруг проходили сотни людей, но она понизила голос.

— Ему сообщили о войне?

— Нет.

— Значит, он думает, что проходит очередную тренировку, пока мы делим бинты перед первым боем.

— Наруто не останется в укрытии, если узнает правду.

— Конечно, не останется. Он никогда не оставляет нас одних, когда становится плохо.

В этих словах было больше личного, чем Ино собиралась показать. Сакура заметила это, но не стала спрашивать. Смерть Асумы научила их обеих, что чужую боль нельзя вскрывать только потому, что умеешь лечить раны.

— Именно поэтому ему пока нельзя знать, — тихо сказала командир медицинской дивизии. — Тоби нужен Девятихвостый. Если Наруто выйдет на поле сейчас, вся армия Акацуки изменит направление.

— А если все наши проверки окажутся бесполезными?

— Найдём другой способ.

— Ты в это веришь?

Сакура встретилась с подругой взглядом.

— Я обязана действовать так, будто другого выхода нет. Иначе мы сами приведём его к Тоби.

Ино несколько секунд молчала, затем забрала ранец.

— Когда увидишь его…

Она не закончила.

— Что передать?

— Ничего. Если передашь, он поймёт, что я просила.

Яманака сделала несколько шагов, но обернулась.

— Просто проследи, чтобы он вернулся.

— Постараюсь.

— Не люблю это слово.

— Другого у меня нет.

Ино кивнула, принимая честный ответ, и направилась к строю Пятой дивизии.

…

До выхода из лагеря оставалось меньше суток. Командиры получили окончательные составы, разведывательные группы ушли вперёд, а на южных дорогах появились первые колонны беженцев. Жителей Страны Мороза выводили целыми поселениями. Люди брали только то, что могли унести: одежду, воду, документы и еду на несколько дней. Домашний скот оставляли в открытых загонах, чтобы животные не погибли взаперти, если до деревень доберётся армия Акацуки.

Сакура проверяла один из эвакуационных пунктов вместе с медиками Тумана. Большинство людей не нуждалось в лечении, но среди пожилых начались приступы из-за холода и долгой дороги. Несколько детей потерялись в толпе. Их имена записали и передали связистам, чтобы найти родственников в следующих колоннах. У края дороги сидела девочка лет шести и держала на коленях пустую клетку.

— Кто в ней был? — спросила Харуно, опускаясь рядом.

— Птица.

— Ты её выпустила?

Девочка покачала головой.

— Мама сказала оставить. Потом открыла дверцу. Она улетела.

Сакура не сразу поняла, говорит ребёнок о птице или о матери.

— А мама где?

— Пошла искать брата.

Медик из Тумана проверил список.

— Их колонна ещё не прошла перевал. Скорее всего, женщина осталась с младшим отрядом.

— Отведите девочку в третий пункт и не выпускайте одну, — приказала Сакура. — Сообщите всем сопровождающим её имя.

Ребёнок вцепился в клетку крепче.

— Мама меня найдёт?

Харуно могла сказать, что обязательно найдёт. Такие обещания успокаивали на несколько минут и ломали сильнее, если не исполнялись.

— Мы передадим ей, где ты находишься. А ты останешься с сопровождающими и не уйдёшь без разрешения. Договорились?

Девочка кивнула. Когда её увели, советник Тумана посмотрел на Сакуру.

— Можно было просто сказать «да».

— Можно. Но я не знаю, жива ли её мать.

— Ты всегда отвечаешь так прямо?

— С тех пор как мне поручили людей, которым недостаточно лишь надежды.

Он ничего не возразил.

…

Возвращаясь к медицинскому лагерю, Сакура увидела курьера Конохи. Тот передал ей небольшой свёрток без печати штаба. Внутри оказались две рисовые лепёшки, тёплый шарф и записка матери.

Ты опять уехала, не попрощавшись. Это не освобождает тебя от обязанности вернуться. Отец хотел положить в свёрток маленький камень-талисман, но я не позволила отправлять армии булыжники. Мы любим тебя. Мама.

Ниже другим почерком было приписано:

И всё-таки он положил его. Он действительно маленький.

Сакура перечитала записку дважды, затем аккуратно сложила и спрятала во внутренний карман жилета. Ответ она написала на обороте ведомости, потому что другой бумаги под рукой не оказалось.

Я вернусь. Не спорьте из-за камня.

Курьер уже собирался уходить, когда девушка добавила:

— Передай лично. Не оставляй у ворот.

— Есть.

Сакура смотрела ему вслед, пока фигура не скрылась за палатками. После этого надела присланный шарф и вернулась к работе.

…

Шикамару провёл вторую половину дня с отцом, проверяя маршруты Четвёртой дивизии. Основная часть войск Гаары должна была выйти к южному проходу ещё до полуночи. Проблема заключалась не в расстоянии, а в разнице между подразделениями. Бойцы Суны привыкли к открытой местности, шиноби Камня — к плотным построениям, отряды Облака двигались быстрее тяжёлых групп, а многие представители Конохи никогда не сражались рядом с таким количеством незнакомых техник. На карте всё это обозначали одинаковые фишки.

— Ты снова считаешь людей как числа, — сказал Шикаку.

— Мы распределяем восемьдесят тысяч. Иначе не получится.

— Числа не спорят с приказами и не замедляются, когда видят погибшего родственника, воскрешённого Эдо Тенсей.

Сын отложил кисть.

— Для этого в каждой дивизии есть запечатывающие группы.

— Я говорю не о технике.

— Знаю.

Шикаку указал на южный участок.

— Здесь ты поставил отряды Суны впереди Конохи. Почему?

— Они лучше работают на открытом пространстве. Песок Гаары сможет прикрыть первую линию, а техники Ветра достанут противника до сближения.

— И ещё?

Шикамару помолчал.

— Если впереди окажется Коноха, часть Суны решит, что мы прикрываемся ими. Если поставить Песок первым без поддержки Листа, они решат то же самое. Смешанное построение вызовет споры при каждой смене. Поэтому первая линия — Суна, вторая — равное число Конохи и Облака, командиры секторов — из Камня и Тумана.

— Уже лучше. План должен учитывать не только то, что люди умеют, но и то, чего они боятся.

— Хлопотный способ сказать, что я прав.

— Ты заместитель командира. Привыкай, что правота не освобождает от объяснений.

Шикамару снова взял кисть.

— Когда ты успел стать таким разговорчивым?

— Когда понял, что могу не успеть потом сказать то что хотел.

Ответ прозвучал буднично. От этого он оказался тяжелее любого напутствия. Младший Нара провёл линию к запасному проходу, стараясь не задерживать взгляд на лице отца.

— Ты останешься в штабе.

— Да.

— Здесь безопаснее, чем на передовой.

— Не обманывай хотя бы себя. Если Тоби поймёт, где находится управление, штаб станет одной из первых целей.

— Поэтому его охраняет Райкаге.

— А Четвёртую дивизию — Казекаге. Однако ты всё равно ищешь ещё три пути отхода.

Шикамару поставил точку в конце линии.

— Четыре.

Шикаку усмехнулся.

— Тогда я могу не беспокоиться.

— Не можешь. Просто не мешай мне считать.

Они вернулись к карте. Через несколько минут разговор снова свёлся к расстояниям, скорости и резервам. Оба понимали, что невысказанное никуда не исчезло, но до войны оставалось слишком мало времени, чтобы тратить его на прощания.

…

К вечеру дивизии начали покидать общий лагерь. Первая ушла на север под низким облачным небом. Даруи двигался впереди колонны, положив меч на плечо; за ним шли бойцы средней дистанции, способные удерживать залив ударами Стихий Молнии, Воды и Ветра. Вторая направилась к северному проходу между Страной Молнии и Страной Мороза. Тяжёлые отряды Камня несли свитки с земляными техниками и оборудование для укрепления позиций.

Третья дивизия выступила следующей. Какаши проверил состав, выслушал доклады командиров и остановился возле Сакуры.

— Непривычно уходить без своего медика, — сказал Хатаке.

— У вас есть штатные медицинские группы.

— Ни один не ломает землю, когда сердится.

— Значит, у вас появился шанс сохранить дороги целыми.

— Сомнительное преимущество.

Какаши посмотрел на повязку командира у неё на плече.

— Как ты?

— Нормально. Держусь.

— Понял. У меня это тоже обычно единственный рабочий способ.

Сакура хотела улыбнуться, но взгляд зацепился за строй за его спиной. Гай оживлённо объяснял что-то Ли, Маки из Суны проверяла свитки с тканью для запечатывания, незнакомые шиноби Камня спорили о порядке движения. В другой ситуации она находилась бы среди них, шла рядом с сэнсеем и лечила бойцов Третьей дивизии. Дезертирство Шизуне изменило её место ещё до первого боя.

— Если встретите воскрешённых, не пытайтесь уничтожить тела, — напомнила девушка. — Обездвиживайте и передавайте специалистам по печатям. Кабуто может спрятать в них яды или паразитов.

— Я прочитал инструкцию.

— Прочитать и выполнить — разные вещи.

— Именно поэтому ты повторяешь её человеку, который учил тебя не бросаться на неизвестного противника?

— Человеку, который однажды полез под технику Пейна и умер.

Какаши замолчал.

— Сильный довод.

— Других не будет. Вернитесь.

В его взгляде исчезла насмешка.

— Постараемся.

Сакура уже собиралась возразить против ненавистного слова, но Хатаке поднял ладонь.

— Гарантий у меня всё равно нет.

Он развернулся, чтобы уйти.

Сакура среагировала быстрее, чем успела подумать. Она шагнула вперёд и резко перехватила его за рукав, заставив остановиться. На секунду в воздухе повисло напряжённое молчание, а затем она просто притянула его к себе. Объятие получилось коротким, почти неловким — слишком внезапным для них обоих.

Какаши на мгновение застыл, потом осторожно, почти незаметно ответил тем же жестом, сдержанно и привычно тихо, как будто это было единственное, что он мог позволить себе перед боем.

— Вернись, сэнсей, — тихо сказала Сакура, не отпуская.

— Постараюсь, — так же тихо ответил он.

И только после этого он разомкнул объятие, развернулся и догнал колонну.

…

Четвёртая дивизия выступала последней из главных сил. Гаара оставался у штаба до получения итогового доклада, поэтому построением временно руководил Шикамару. Он двигался вдоль рядов вместе с Темари и Додаем, проверяя, знают ли командиры секторов сигналы отступления и запасные ориентиры. Чоджи заметил Сакуру возле медицинских повозок и помахал.

— Нам выдали столько еды, что Киба впервые позавидовал другой дивизии!

— Это запас на три дня, а не на один вечер.

— Я знаю.

— Чоджи.

— Я действительно понял.

Шикамару остановился рядом.

— Если он съест неприкосновенный запас, используем его как приманку.

— Предатель, — беззлобно отозвался Акимичи.

— Заместитель командира.

— Одно другому не мешает.

Темари проверила крепления веера и посмотрела на бывшего возлюбленного.

— Северный сектор ждёт приказа. Если закончишь обсуждать ужин, можем выступать.

— Выдвигайтесь. Догоню у развилки.

Она не задала вопросов. Подала сигнал, и первые ряды пришли в движение. Чоджи поспешил за своим отрядом, всё ещё придерживая тяжёлый ранец.

Шикамару дождался, когда рядом останутся только медики и носильщики.

— Основной лагерь слишком близко к южному проходу.

— Это кратчайший путь к двум дивизиям.

— И первое место, куда выйдет противник, если прорвёт Четвёртую.

— Между нами будет ваша линия.

— Именно это меня и беспокоит.

Сакура развернула свою карту.

— Посмотри на рельеф. Западнее нет воды, восточнее один путь для эвакуации. Здесь две дороги и скальный выступ, который закрывает лагерь от дальних атак.

— Но оставляет единственный широкий вход.

— Его перекроют двое Акимичи. По бокам установят барьер, под землёй — сенсорную сеть.

— Белые Зецу передвигаются под землёй.

— Поэтому сеть будет уходить на двадцать метров вниз.

— Они копируют чакру.

— Всех входящих станут проверять по спискам и личным вопросам.

— Ответы можно узнать у пленного.

Сакура сложила карту.

— Если у тебя есть место без единого недостатка, покажи его.

— Нет.

— Тогда зачем споришь?

— Проверяю, знаешь ли ты о недостатках.

— А если бы не знала?

— Перенёс бы лагерь.

— Без моего согласия?

— С твоим громким несогласием.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Первой отвела взгляд Сакура — не из-за поражения, а потому что заметила на его воротнике перекрученную застёжку защитного жилета.

— Стой спокойно.

— Что?

Она поправила ремень и затянула крепление. Пальцы коснулись ткани возле его плеча, не кожи, но Нара перестал перечислять возможные угрозы.

— Если ремень разойдётся, пластины сместятся после первого удара, — объяснила куноичи.

— Я собирался проверить.

— Конечно.

— У тебя шарф поверх формы.

— Это не нарушает защиту.

— Он розовый.

— Удивительно точное наблюдение для стратега.

— Просто врагу будет легче определить командира медицинской дивизии.

— Враг и без шарфа узнает единственную розоволосую девушку с печатью на лбу.

Шикамару тихо выдохнул.

— Хлопотно.

— Ты опоздаешь к дивизии.

— Знаю.

Он хотел добавить что-то ещё, но со стороны колонны прозвучал сигнал Темари. Продолжить разговор они не успели. Шикамару на мгновение задержал взгляд, словно подбирая слова, которые не принято говорить перед строем.

— Не выходи за барьер без охраны, — сказал Нара.

— Не отдавай бессмысленных приказов.

— Постараюсь.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Шикамару развернулся и направился к развилке. Сакура проследила, как он догоняет последние ряды Четвёртой дивизии, и на секунду ей показалось, что он обернётся ещё раз — но он не обернулся.

— И… — тихо добавил он уже почти на ходу, не поворачивая головы, — верни всех, кого сможешь.

Сакура не ответила сразу.

— Верну, — сказала она наконец.

Слова повисли между ними дольше, чем должны были. Шикамару ушёл в строй, растворяясь среди одинаковых жилетов и знаков дивизии. Сакура ещё несколько мгновений смотрела ему вслед, пока движение колонны не перекрыло обзор, после чего вернулась к медицинским повозкам.

***

Основной медицинский лагерь развернули уже после захода солнца. Палатки располагались рядами по назначению: первичный осмотр, хирургия, восстановление чакры, отравления, карантин. Между ними оставили широкие проходы для носилок. Операционный сектор укрыли двойным брезентом, чтобы свет не выдавал положение ночью. Воду доставляли из источника за скалами и проверяли перед каждым наполнением резервуаров.

У единственного широкого входа дежурили двое членов клана Акимичи. По обе стороны от них сенсоры сверяли чакру прибывающих со списками штаба. Смена паролей проходила каждые четыре часа. Медикам запретили передвигаться по лагерю в одиночку и покидать свой сектор без отметки у старшего.

Меры выглядели чрезмерными до тех пор, пока Сакура не вспоминала существо, разложившееся в отделе допросов Конохи. Белый Зецу добровольно позволил взять себя живым. Возможно, противник хотел, чтобы Альянс узнал о способности копировать чакру. Тогда страх подмены становился ещё одним оружием: люди начинали подозревать товарищей раньше, чем появлялся настоящий враг.

— Командир, — позвала советница Облака. — Не сходится число обезболивающих. По ведомости должно быть на восемь ящиков больше.

Сакура подошла к складу.

— Проверили повозки второй колонны?

— Там нет.

— Кто подписывал отправку?

Женщина протянула свиток. Внизу стояла печать Шизуне. На несколько мгновений никто не заговорил.

— Партия должна была выйти из Конохи вчера утром, — сказала Харуно. — Запросите подтверждение у северного поста и проверьте промежуточные склады. До ответа распределите резерв поровну между хирургией и передовыми группами.

— Если груз исчез вместе с ней?

— Значит, вернём его после того, как найдём Шизуне.

— Вы всё ещё говорите о ней как о своей наставнице.

Сакура подняла взгляд.

— Потому что она была моей наставницей. Это не отменяет приказа задержать её.

— И не мешает вам надеяться, что произошло недоразумение?

— Моим надеждам здесь места нет.

Советница первой отвела глаза.

— Я отправлю запрос.

…

К полуночи недостающий груз нашли на складе у границы Страны Огня. Повозка отстала из-за повреждённого колеса, а курьер не успел передать сообщение. Сакура вычеркнула первое подозрение из списка. Осталось слишком много других. Она обошла все сектора, проверила дежурства и остановилась в хирургической палатке. На столах лежали чистые инструменты. Печати сохранения удерживали кровь и растворы пригодными для использования. Носилки стояли вдоль стены, пока пустые.

— Завтра здесь не останется свободного места, — произнёс старший медик Суны.

— Поэтому сегодня каждый должен знать, что делать.

— Люди устали. Некоторые не спали со времени выхода из деревень.

— Первая смена отдыхает сейчас. Вторая заступит перед рассветом.

— А вы?

— Закончу обход и тоже лягу.

Мужчина посмотрел на неё с сомнением.

— Это приказ командира самой себе?

— Именно.

— Тогда прослежу за выполнением.

Сакура не стала напоминать ему о субординации. Если медицинская дивизия уже научилась проверять приказы собственного руководителя, у неё появлялся шанс пережить войну.

***

После наступления темноты вдоль фронта зажгли тысячи небольших огней. Их закрывали тканью и земляными заслонами, чтобы противник не увидел позиции с воздуха. В Четвёртой дивизии бойцы спали по очереди, не снимая жилетов. Сенсоры следили за границей, а отряды дальнего действия заранее готовили свитки и метательные орудия.

Шикамару сидел у низкого походного стола рядом с Гаарой. Между ними лежала карта южного прохода. Темари и Додай только что ушли проверять крайние секторы. До первого доклада разведки оставалось меньше часа.

— Ты изменил положение медицинского лагеря, — сказал Казекаге.

— На двести метров к западу. Там второй путь отхода.

— Сакура согласилась?

— Она назвала меня самоуверенным идиотом.

— Это не ответ.

— Потом проверила новый маршрут и согласилась.

В действительности Харуно прислала записку из трёх строк: Путь подходит. В следующий раз сначала предупреждай. Иначе лечить буду без обезболивания. Шикамару хранил её под картой, хотя практической ценности записка не имела. Гаара передвинул отметку мобильного госпиталя.

— Ты учитываешь его положение во всех вариантах отступления.

— Там раненые. Они двигаются медленнее боевых отрядов.

— Я не спрашивал почему.

Нара прищурился.

— Тогда зачем сказал?

— Чтобы ты сам услышал ответ.

— Начинаешь говорить как мой отец.

— Это плохо?

— Для окружающих — обычно да.

Казекаге не улыбнулся, но в его взгляде появилось знакомое спокойное понимание. Он знал Шикамару достаточно давно, чтобы не требовать признаний, к которым тот ещё не был готов.

— Когда начнётся бой, я буду управлять песком с передовой, — сказал Гаара. — Часть приказов придётся передавать тебе.

— Знаю.

— Если связь со штабом прервётся, решение об отступлении тоже примешь ты.

— Знаю.

— И можешь оставить медицинский лагерь, если его защита потребует слишком много людей.

Пальцы Нары остановились на фишке.

— Раненых сначала эвакуируют.

— Если будет время.

— Я найду время.

— Именно поэтому предупреждаю сейчас. Командир не всегда выбирает тех, кого спасёт. Иногда он решает, сколько людей может потерять, чтобы остальные сохранили строй.

Шикамару поднял взгляд.

— Ты предлагаешь мне заранее согласиться бросить их?

— Предлагаю не обещать того, что может оказаться невозможным.

Несколько секунд слышался только шелест карты под ветром.

— Я ничего не обещал, — наконец ответил Нара.

— Хорошо.

— Но маршрут всё равно оставлю.

— Я и не требую убрать его.

Снаружи появился связист.

— Казекаге-сама, разведывательные группы заняли позиции. Движения противника пока не обнаружено.

— Передай штабу: Четвёртая дивизия готова.

Когда посыльный ушёл, Шикамару посмотрел в сторону западных скал. За ними находился медицинский лагерь, которого отсюда не было видно.

— До рассвета три часа, — сказал он.

— Отдыхай.

— А ты?

— Останусь здесь.

— Тогда это не приказ, а плохой совет.

Гаара перевёл взгляд на карту.

— Хлопотный заместитель.

— Наконец-то мы понимаем друг друга.

***

Сакура легла, когда до рассвета оставалось меньше трёх часов, но сон не пришёл. В соседних палатках тихо переговаривались дежурные, кто-то проверял ящики, снаружи проходили патрули. Время от времени сенсор у входа называл имя прибывшего, ждал подтверждения штаба и только после этого разрешал пройти.

На пустой койке рядом лежала папка с окончательными списками. Под командованием Харуно находились медики и снабженцы пяти стран, несколько мобильных хирургических групп, носильщики, охрана и резервные подразделения. Ещё неделю назад она отвечала только за собственную работу в госпитале. Теперь ошибка в одном приказе могла оставить без помощи целую дивизию.

Сакура села и достала записку родителей. Бумага успела помяться во внутреннем кармане, но почерк оставался разборчивым. Она провела пальцем по приписке отца и ненадолго закрыла глаза. Я вернусь. Обещание было легче написать, чем выполнить. Всё же девушка не зачеркнула его.

У входа послышались шаги. Дежурный назвал имя Шикамару Нары, запросил код и задал личный вопрос. Ответа Сакура не разобрала, но через минуту полог отодвинулся.

— Ты должен быть в Четвёртой дивизии.

— Я и есть в Четвёртой. Передовой штаб в нескольких минутах отсюда.

— Двадцать семь минут быстрым шагом.

— Ты считала?

— Я составляла маршруты эвакуации.

Шикамару положил на край койки свиток.

— Изменённая схема отступления. Гаара утвердил.

— Для этого существуют связисты.

— Они заняты.

— Все?

— Те, которым я доверяю.

Сакура развернула свиток. Медицинский лагерь перенесли западнее, а рядом появилась дополнительная дорога к Стране Огня.

— Ты всё-таки изменил расположение.

— На прежнем месте скалы перекрывали второй выход.

— Я уже согласилась. Зачем пришёл?

Нара посмотрел на неё так, словно сам надеялся найти убедительный ответ.

— Проверить, получила ли ты схему.

— Получила.

— Тогда могу идти.

Он не двинулся. Сакура сложила записку родителей и убрала обратно в карман.

— Ты тоже не спал?

— Спал по дороге.

— Двадцать семь минут?

— Достаточно.

— Ложь.

— Непроверяемое утверждение.

Несмотря на усталость, Харуно улыбнулась.

— Боишься?

Шикамару мог отшутиться. Вместо этого сел на пустой ящик у входа.

— Да.

Честность лишила её готового ответа.

— Я тоже.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Значит, мы ещё понимаем, что можем потерять.

Снаружи сменился патруль. Один из охранников сообщил сенсору новый пароль. Где-то дальше прокатился глухой звук: подразделение Камня укрепляло последнюю стену перед рассветом.

— Гаара сказал, что при прорыве мне, возможно, придётся оставить лагерь, — произнёс Шикамару.

Сакура медленно подняла голову.

— И что ты ответил?

— Что сначала эвакуируют раненых.

— Это невозможно гарантировать.

— Знаю.

— Но всё равно сказал что будешь пытаться?

— Да.

Она долго смотрела на него, затем подвинула папку, освобождая часть койки.

— Посиди пять минут. Потом возвращайся.

— Командир медицинской дивизии предлагает заместителю главнокомандующего нарушить распорядок?

— Заместителю командира Четвёртой дивизии, — исправила Сакура. — И я провожу обязательный осмотр.

— Без инструментов?

— Для определения крайнего упрямства они не нужны.

Шикамару остался. Они не обсуждали предстоящий бой, исчезновение Шизуне или Наруто, которого скрывали от войны. Некоторое время оба просто сидели в полутёмной палатке, слушая шаги патрулей. Этого оказалось достаточно, чтобы дыхание стало ровнее. Снаружи прозвучал сигнал последней ночной смены. Нара поднялся.

— Мне пора.

— Знаю.

У выхода он остановился.

— Сакура.

— Что?

— Не выходи за барьер.

— Тогда не забывай о собственных правилах.

— Значит, оба их нарушим.

— Похоже на то.

Полог опустился за его спиной. Через несколько минут сенсор подтвердил, что заместитель командира покинул медицинский сектор и направился к позициям Четвёртой дивизии.

…

Сакура застегнула жилет, плотнее обернула шарф вокруг шеи и вышла наружу. Небо над восточными вершинами только начинало светлеть; солнце ещё не поднялось. Медики занимали места, носильщики проверяли крепления, охрана закрывала ворота лагеря. Пустые носилки лежали ровными рядами. Очень скоро их начнут приносить обратно. Харуно поднялась на площадку перед палатками. Сотни людей ждали первого приказа нового командира.

— Проверить инструменты и запасы. Передовые группы выходят через десять минут. Основная смена остаётся в готовности до сообщения штаба. С этого момента никто не работает один и никто не покидает свой сектор без отметки.

Она обвела взглядом лица, среди которых почти не было знакомых.

— Сегодня к нам будут доставлять шиноби разных деревень. Не смотрите на их протекторы. Не тратьте время на споры о том, кому помогать первым. Решение принимает тяжесть ранения. В медицинской дивизии нет своих и чужих — есть только люди, которых мы должны вернуть живыми.

Командиры групп подтвердили приказ.

…

На границе пока не звучали взрывы. Разведчики ещё не сообщили о движении армии Акацуки. Но восемьдесят тысяч шиноби и самураев уже заняли позиции, эвакуационные колонны уходили на юг, запечатывающие группы готовились встретить мёртвых, а медики раскрывали пустые журналы для имён будущих раненых. До рассвета и первого дня войны оставалось меньше часа.

Глава 5. Первый день Войны.

Сакура ожидала, что начало войны можно будет услышать. Первый взрыв, сигнал тревоги, приказ штаба — хоть что-нибудь, что отделит последние часы подготовки от настоящего сражения. Однако после её речи перед медицинской дивизией ничего подобного не произошло. Медики разошлись по секторам, носильщики заняли места у пустых рядов, а за защитным барьером по-прежнему сохранялась предрассветная тишина.

Харуно ещё раз проверила хирургические палатки и остановилась у стола связи. С передовых позиций поступали одинаковые доклады: дивизии завершили построение, сенсоры не обнаружили крупных перемещений, противник не показывался. Восемьдесят тысяч шиноби и самураев ждали, не зная, в каком месте появится первая трещина в выстроенной линии обороны.

***

В штабе Шикаку запрещал командирам менять позиции без подтверждённых сведений. Главному стратегу требовался доклад группы проникновения и разведки, которую Анко Митараши вывела к Горному кладбищу ещё ночью. Её отряд находился ближе всех к предполагаемому убежищу Акацуки и должен был определить численность врага, после чего отступить, не вступая в бой.

Последнее сообщение пришло несколько часов назад. Анко обнаружила след Кабуто и продолжила преследование, приказав Муте Абураме, Токуме Хьюге и Ранке закончить разведку и вернуться к своим. С тех пор четверо шиноби Конохи не выходили на связь.

***

Пока основные дивизии ждали приказа, трое разведчиков пробирались вдоль восточного склона Горного кладбища. Они двигались медленно, выбирая участки, где каменные выступы скрывали их от наблюдения сверху. Мута рассредоточил кикайчу по трещинам в породе, Ранка следил за обратным путём, а Токума не отключал Бьякуган с того момента, как группа приблизилась к подземным тоннелям. Хьюга остановился так резко, что идущий следом Ранка едва не столкнулся с ним.

— Что ты увидел? — одними губами спросил Абураме.

Токума не ответил сразу. Под Горным кладбищем находилась армия. Бьякуган различал за толщей породы бесчисленные чакровые каналы: подземные пустоты были заполнены Белыми Зецу, а возле одного из выходов находились источники чакры, не похожие на живые.

— Не меньше ста тысяч, — выговорил Хьюга. — И ещё несколько человек впереди. Их тела выглядят мёртвыми, но чакра движется.

Мута не стал подходить ближе. Разведывательная группа уже получила то, за чем пришла; теперь сведения требовалось доставить в штаб. Он развернул свиток, быстро нанёс координаты и примерную численность противника, после чего спрятал донесение среди кикайчу.

— Возвращаемся по прежнему маршруту, — приказал Абураме. — Ранка, держись между нами. Токума, не отключай Бьякуган.

Мута убрал свиток и первым двинулся вдоль каменистого склона. Ранка последовала за ним, а Токума замкнул строй, продолжая следить за подземными тоннелями с помощью Бьякугана.

— Сенсор, — предупредил Токума. — Нас обнаружили.

Из-за скал донёсся резкий свист. Ранка едва успел отбить первый клинок. Нападавший носил форму Тумана и повязку Союзных сил, однако растрескавшаяся кожа выдавала воскрешённого. Чукичи двигался быстрее, чем разведчики ожидали от сенсора: он отрезал путь к перевалу и вынудил троих свернуть в тесное ущелье.

Почти одновременно сверху посыпались глиняные птицы. Первый взрыв обрушил часть склона, второй разделил группу. Ранку отбросило к стене, Токума исчез за завесой пыли, а запястье Муты перехватила тонкая нить чакры.

Абураме выпустил насекомых за мгновение до того, как чакровые нити стянули его руки и ноги. Кикайчу подхватили свиток и унесли в расщелину, слишком узкую для преследователей. Из-за камней вышел красноволосый шиноби. Серую кожу пересекали трещины Эдо Тенсей, а глаза оставались неподвижными и безжизненными.

— Донесение, — произнёс Сасори, заметив исчезающий в расщелине свиток.

Мута попытался уничтожить свиток на расстоянии, но пальцы больше не подчинялись. Нити подняли его руку, развернули тело и заставили сделать шаг к захваченным товарищам.

— Уже поздно, — с трудом произнёс разведчик.

Сасори не ответил. Пленники требовались ему не для допроса. Через несколько минут трое живых шиноби двигались к Стране Горячих Источников рядом с воскрешёнными, подчиняясь движениям кукловода. Сам Мута ещё оставался в сознании и чувствовал каждый шаг, но управлять собственным телом больше не мог.

***

В штабе Союзных сил первый сигнал приняли за несколько минут до рассвета. Дежурный Абураме открыл контейнер, принесённый жуками, и передал зашифрованные отметки Иноичи. Глава подразделения связи коснулся пальцами висков. Через усилитель его голос одновременно услышали командиры дивизий.

— Разведка обнаружила главные подземные силы у Горного кладбища. Подтверждено большое скопление Белых Зецу и присутствие воскрешённых. Связь с группой Анко потеряна.

Шикаку уже стоял над картой. Он не спросил, остался ли кто-нибудь в живых: отсутствие ответа само по себе давало достаточно сведений.

— Всем дивизиям начать выдвижение по утверждённой схеме. Отряду внезапного нападения Канкуро — перехватить противника у северной границы Страны Горячих Источников. Третьей дивизии ускорить движение и подготовиться к поддержке. Сенсорам не терять морское направление.

Иноичи передал распоряжение командирам, затем соединил Гаару со всеми пятью дивизиями. Через мгновение бойцы услышали спокойный, отчётливый голос Правителя Песка:

— Первый день операции начался. Действуйте по плану. Не преследуйте отдельные цели без приказа и не вступайте в одиночный бой с Эдо Тенсей. Обездвиживайте противника и передавайте его запечатывающим группам.

***

В медицинском лагере сообщение застало Сакуру у входа в хирургический сектор. Под ногами лежали последние скатанные циновки, рядом медики распределяли носилки и проверяли печати сохранения на контейнерах с кровью. Никто не остановился после объявления, но движения стали быстрее.

— Передовым группам выйти немедленно, — распорядилась Харуно. — Связь со своими дивизиями проверять каждые пятнадцать минут. Если канал пропадёт, не продолжайте движение по неподтверждённому маршруту. Возвращайтесь к последнему пункту связи и ждите дальнейших указаний.

Старшая куноичи Облака раскрыла журнал.

— Какой сектор готовить первым?

Сакура посмотрела на карту. От Горного кладбища ближайший маршрут вёл к отряду Канкуро, но крупные столкновения ожидались у границы Страны Мороза и на побережье.

— Все. Хирургия принимает тяжёлых, северный ряд — раненых Первой и Второй дивизий, западный — Третьей и Пятой. Для Четвёртой оставьте мобильную площадку у второго входа. Карантин держите закрытым до отдельного приказа.

— Мы ещё не знаем, откуда поступят первые раненые.

— Поэтому готовим каждый сектор.

Женщина кивнула и направилась к палаткам. Сакура задержалась у карты. Пять дивизий уже выполняли приказ о выдвижении, группа Анко не выходила на связь, а на столах хирургического сектора пока не было ни одного раненого. Скоро это изменится. Первый день войны начался. Она плотнее затянула перчатки.

— Открывайте журналы приёма.

***

Отряд Канкуро расположился в неглубокой каменной впадине, почти незаметной с высоты. Иттан из Камня сложил печати, и край впадины поднялся ещё на несколько метров, закрывая лагерь со стороны открытого склона. Шиноби осмотрел укрепление и вернулся к остальным.

— Сенсоры засекли четверых, — доложил Омои. — Ещё несколько источников приближаются с запада. Движутся странно, рывками.

Сай поднялся на нарисованной птице, но Канкуро остановил его жестом.

— Не выше края впадины. Дейдара атакует с воздуха. Если он здесь, открытое небо принадлежит ему.

Молодой художник спрыгнул на землю и убрал кисть в подсумок. Из темноты показался человек в форме Конохи. Он бежал, пошатываясь и прижимая одну руку к боку.

— Мута! — узнал его Заджи. — Он был в разведывательной группе Анко.

Канкуро поднял руку, останавливая бойцов.

— Не приближаться. Им управляют.

От запястий Муты за скальный выступ тянулись тонкие нити чакры. Канкуро сразу понял, что разведчика ведут, как марионетку. На его плече висела дорожная сумка, слишком объёмная для обычного снаряжения Абураме. Из неё донёсся сухой щелчок.

— Вниз! — крикнул командир. — Иттан!

Мута рванулся вперёд и обхватил Заджи прежде, чем сенсор успел отступить. Канкуро выбросил нити, выдернул подчинённого из захвата и отбросил обоих к краю впадины.

Шиноби Камня сложил печати и ударил обеими ладонями по земле.

— Стихия Земли: Подвижное ядро!

Иттан опустил участок земли вместе с бойцами. Края образовавшегося провала закрыли их в тот миг, когда сосуд за спиной Муты разорвало белой вспышкой. Взрыв обрушил верхнюю часть каменного укрепления, но основная ударная волна прошла над укрытым в глубине отрядом. Несколько секунд бойцы слышали только звон в ушах. Пыль ещё не осела, когда по дну провала скользнула широкая тень. Над краем сделала круг белая глиняная птица. На её спине стояли Дейдара и Сасори. Подрывник наклонился и увидел движение внизу.

— Всё ещё живы, — недовольно произнёс он. — Значит, придётся взорвать их ещё раз.

Птица снизилась к краю провала. Эдо Тенсей вернул Сасори человеческий облик, которого тот лишился, превратив собственное тело в марионетку. Под плащом больше не было деревянного корпуса со встроенным оружием; бледную кожу восстановленного тела пересекали тёмные трещины.

На осыпавшемся краю неподвижно лежал Мута. Взрыв убил его мгновенно, но Канкуро знал: смерть не помешает Сасори снова использовать тело как марионетку. Он сжал зубы.

— К Муте не приближаться. Проверить остальные подходы. Если они превратили одного пленного в ловушку, могут прислать и других.

С противоположной стороны в лагерь спрыгнули ещё двое. Токума Хьюга и Ранка двигались неестественно: спины выгнуты, руки отведены назад. Между их суставами поблёскивали нити чакры. Следом появился светловолосый юноша с безучастным лицом. Сай перестал дышать.

— Шин…

Его старший брат бросился вперёд без предупреждения. Короткий клинок прошёл рядом с шеей художника и рассёк ремень свитка. Сай отступил, но не нанёс ответного удара.

— Это не он, — резко сказал Канкуро. — Кабуто управляет телом.

— Я знаю.

Однако кисть в руке коноховца дрогнула.

…

Сасори едва заметно шевельнул пальцами, и Токума с Ранкой одновременно бросились на Омои. Мечник не стал отвечать ударом на удар. Он ушёл от первого клинка, проскользнул между пленниками и дважды взмахнул мечом. Молния коротко вспыхнула на лезвии, перерезая нити чакры. Токума рухнул на колено, Ранка пошатнулся, а Канкуро уже тянулся собственными нитями к оборванным концам.

— Иттан! Поднимай!

Земля под белой птицей рванулась вверх. В тот же миг Канкуро дёрнул захваченные нити на себя. Сасори сорвало со спины птицы, Дейдара не успел отвести её в сторону, и бывшие напарники с силой столкнулись. Подрывник удержался в воздухе, а красноволосый кукловод упал на край площадки. Обрушившиеся камни прижали его к склону.

Вместо того чтобы прийти Сасори на помощь, Дейдара развернул птицу к Саю. Рот на его ладони вытолкнул комок глины, который растянулся в длинную многоножку, но добраться до цели она не успела. Сай провёл кистью по краю свитка, и чернильные змеи обвили взрывчатое создание, утаскивая его прочь от раненых.

Шин появился перед младшим братом в клубах пыли. Сай вскинул рукоять и остановил клинок у самой груди. От удара рассечённый прежде ремень окончательно лопнул: свиток соскользнул с плеча, а из подсумка выпала небольшая книжка. Ветер раскрыл её на последнем развороте. Два мальчика, нарисованные на противоположных концах длинного пути, наконец протягивали друг другу руки. Шин замер. Острие его клинка всё ещё касалось рукояти Сая, но давление исчезло.

— Ты всё-таки закончил её.

Сай опустил взгляд на раскрытые страницы. Ответ пришёл не сразу.

— Да. Только слишком поздно.

— Нет, — тихо возразил Шин, показывая на то место, где у живых находится сердце. — Поздно было бы, если бы ты тогда не остановил меня. Пока ты помнишь меня, я всё ещё здесь.

Он улыбнулся — слабо, почти виновато, но именно так, как помнил Сай. Пальцы старшего брата разжались, и клинок упал между ними. По рукам воскрешённого поползли трещины, края которых осыпались серым прахом.

— Спасибо, Сай.

— Шин…

Сай шагнул к нему, однако плечи брата уже рассыпались. Серый слой Эдо Тенсей сходил с тела, унося знакомые черты.

Дейдара выругался и попытался взорвать глину, спрятанную в теле исчезающего бойца. Канкуро раскрыл свиток и призвал Саламандру. Чёрная марионетка захлопнулась вокруг Шина, удерживая взрыв внутри. Корпус разорвало, но осколки не достигли Сая. Сасори освободил одну руку из камня.

— Ты используешь мои куклы против меня.

— Не только твои.

Канкуро развернул второй свиток. На поле появился прежний кукольный корпус Сасори — красноволосое тело с раскрытыми лезвиями. На миг даже Дейдара перестал ругаться.

— Иронично, да? — произнёс песчаник. — Ты отказался от человеческого тела, чтобы стать совершенной марионеткой. Теперь твоё лучшее творение подчиняется другому мастеру.

— Думаешь, это делает тебя сильнее меня?

— Нет. Меня сделали сильнее те, кого я не хотел потерять: брат, сестра, друзья. А ты после смерти родителей больше никого к себе не подпустил. Только кукол.

Две марионетки столкнулись. Сасори управлял захваченным телом, Канкуро — оружием бывшего врага. Лезвия били по камню, нити пересекались и рвались. Кукловод Суны не пытался превзойти создателя в точности. Он заставлял противника менять положение, шаг за шагом подводя к раскрытой Чёрной Муравьихе.

Омои перерезал последнюю нить, державшую Токуму. Иттан поднял каменную стену под Дейдарой. Сай нарисовал двух хищных птиц, которые ударили сверху. На мгновение оба воскрешённых оказались на одной линии.

— Сейчас! — приказал Канкуро.

Чёрная Муравьиха раскрылась. Сегменты корпуса сомкнулись вокруг Дейдары, а ткань с печатями обвила Сасори. Запечатывающая группа бросилась вперёд.

Красноволосый мастер перестал сопротивляться раньше, чем формула дошла до его груди.

— Человеческое тело несовершенно. Оно стареет, слабеет и умирает, — сказал Сасори. — Я отказался от него, чтобы самому стать вечным произведением.

— Но ты всё равно умер. Тебя сохранило не тело марионетки, а люди, которые помнят твоё искусство и передают его дальше.

Сасори посмотрел на собственное прежнее тело, затем на свитки за спиной песчаника.

— «Отец» и «Мать» тоже у тебя?

— Да.

— Тогда сохрани их. А когда придёт время — передай дальше.

Канкуро взглянул на свитки за плечом и кивнул.

— Передам.

Прах осыпался с лица воскрешённого. На этот раз Кабуто не удержал душу. Запечатывающая ткань упала на пустую оболочку. Из Чёрной Муравьихи донёсся яростный удар.

— Выпустите меня! Моё искусство ещё даже не началось!

— Вот тебя мы оставим запечатанным, — устало сказал Канкуро.

Победа не вызвала криков. Рядом с разрушенной стеной лежал Мута Абураме; над его телом кружились несколько выживших кикайчу. Токума и Ранка были без сознания, Заджи тяжело дышал после взрывной волны, а отряд ещё не знал, сколько врагов оставалось за скалами.

Канкуро опустился возле разведчика.

— Его сообщение дошло, — произнёс связист. — Штаб подтвердил.

Командир закрыл Муте глаза.

— Значит, он выполнил задачу. Передайте Третьей дивизии наши координаты. Раненых подготовить к отправке, Дейдару связать ещё тремя печатями. И проверьте землю. Чукичи не участвовал в бою — сенсор Тумана мог уйти за подкреплением.

Сай поднял с камней альбом и прижал к груди. На его лице не было слёз, но Канкуро не стал торопить художника. Для одного короткого прощания время ещё оставалось.

***

Связист ещё передавал доклад Канкуро, когда с того же участка запросили носилки. Сакура придвинула карту и нашла две ближайшие мобильные группы.

— Западная забирает Токуму и Ранку. Восточная — Заджи и остальных. За телом Муты отправьте запечатывающих. В общий лагерь не везти.

Медик Суны поднял голову от списка.

— Думаете, в останках могла сохраниться глина?

— Не знаю. Сасори управлял Мутой, а Дейдара спрятал заряд в сосуде с кикайчу. Пусть всё запечатают на месте и доставят сразу в карантин. Тело, обломки сосуда и насекомых будем проверять отдельно.

Связист едва успел подтвердить приказ, когда его перебил вызов со Второй дивизии. Сенсоры обнаружили под северным проходом тысячи источников чакры. Кицучи и Куроцучи одновременным ударом подняли скрывавшуюся под землёй армию на поверхность, и передовые отряды атаковали Белых Зецу прежде, чем те успели перестроиться. Первый удар смешал их ряды, но не остановил наступление: бой быстро растянулся вдоль всего прохода.

Почти сразу отозвалось побережье. Из залива к позициям Даруи двигалась ещё одна группа Белых Зецу, а вместе с ними — воскрешённые шиноби. Наблюдатели Облака опознали Кинкаку и Гинкаку.

Третья дивизия тоже вступила в бой. На пути к отряду Канкуро люди Какаши столкнулись с новой группой Эдо Тенсей: Забузой Момочи, Хаку, Пакурой и Гари. Командир запрашивал дополнительные группы запечатывания: обычные атаки задерживали воскрешённых лишь на несколько секунд.

Сакура отметила на карте северный проход, побережье и позиции Третьей дивизии. Три участка одновременно требовали медиков, носильщиков и свободных путей для эвакуации.

— Поднимайте резервную смену, — приказала она. — Освободите ещё две палатки под тяжелораненых и предупредите хирургов. Скоро сюда пойдут люди со всех трёх направлений.

…

Первые носилки доставили менее чем через час. На них лежали бойцы Второй дивизии: ожоги от собственных совместных техник, переломы после обрушения земли, глубокие раны от древесных отростков Белых Зецу. Вместе с ними принесли захваченное белое тело. Существо продолжало шевелиться с пробитой грудью и пыталось схватить ближайшего носильщика. Сакура ударила его в шею ребром ладони, заставила разжать пальцы и прижала к носилкам.

— Печать вернуть. Немедленно. Кто её снял?

Молодой шиноби Камня неуверенно поднял руку.

— Я. Он не двигался и выглядел мёртвым.

— Мы ещё не знаем, какие ранения смертельны для Зецу. Пока медик и сенсор не подтвердили смерть, печать не снимают. И всех пленных сразу несут в карантин, а не к раненым. Понял?

— Да, командир.

Девушка перешла к раненому с раздробленным бедром. Кровь уже пропитала временную повязку.

— Имя?

— Рёта… Скрытый Камень.

— Деревню я вижу по форме. Аллергия на лекарства есть?

— Нет.

— Хорошо. Рёта, сейчас будет больно. Не двигайся.

Зелёная чакра охватила её ладони. Осколки кости сместились внутрь и повредили артерию; простого заживления было недостаточно. Сакура зажала сосуд чакрой, указала помощнице место разреза и назвала инструменты. Едва пациента унесли в хирургию, на его место положили женщину из Облака с ожогами дыхательных путей. Поток не прекращался.

В журнале рядом с именами появлялись короткие отметки: «стабилен», «операция», «карантин», «умер до доставки к медикам». За каждой строкой находился человек, но командир медицинской дивизии не могла останавливаться у каждой койки. Её задачей стало не провести все операции самой, а распределить людей так, чтобы число пострадавших не превысило возможности лагеря.

— Тяжёлых направлять через второй вход! — распорядилась Харуно. — Тех, кто способен идти, осматривать снаружи. Не занимайте носилки лёгкими ранениями. У каждого пациента проверить чакру дважды: при входе и перед переводом между секторами.

— Это задерживает очередь, — заметила советница из Облака.

— Тогда добавьте сенсоров. Проверки не отменять.

С дальнего стола позвали хирурга. В карантине раздался грохот. Курьер принёс сведения от Какаши. Третья дивизия вошла в зону густого тумана и столкнулась с воскрешёнными шиноби, среди которых опознали Забузу Момочи, Хаку и прежних членов Семи Мечников Тумана. Потери росли: видимость почти отсутствовала, а противники не умирали после смертельных ударов.

Харуно прочитала запись дважды. Какаши жив. Состояние боеспособное. В донесении стояли только несколько сухих слов. Она сложила лист и вернула связисту.

— Передайте Третьей дивизии: специалисты по печатям уже в пути. Раненых отправлять группами не больше десяти, каждую сопровождает сенсор. Если сопровождающий не отвечает на контрольный вопрос, к лагерю не приближаться.

— Что передать командиру лично?

Сакура хотела сказать: Вернитесь. Вместо этого выбрала слова, которые могли помочь на поле боя.

— В тумане перевязывайте раненых тканью с номером подразделения. Белые Зецу могут скопировать лицо и чакру, но не узнают номер, выданный после начала боя.

Связист кивнул.

— И ещё… пусть Какаши-сэнсей не снимает жилет даже после ранения.

Куноичи улыбнулся краем губ.

— Это тоже медицинский приказ?

— Да.

Он передал сообщение без изменений.

***

В тумане Какаши не видел даже собственных рук. Чакра Забузы смешивалась с холодной влагой, а голоса союзников доносились с разных сторон и отражались от стволов. Хаку перемещался между ледяными зеркалами так быстро, что запечатывающая группа не успевала развернуть ткань. Хатаке поднял протектор, открывая шаринган.

— Не ориентируйтесь на зрение! — приказал он. — Сенсоры называют цели, остальные бьют только после подтверждения!

Справа вскрикнул шиноби Камня. Какаши перехватил Кубикирибочо у самой его шеи, но Забуза продолжил давить на клинок с силой, которой не мог обладать живой человек после нескольких смертельных ран.

— Опять защищаешь товарищей, Какаши, — хрипло произнёс демон Тумана.

— Ты тоже когда-то научился защищать, а не слепо убивать.

На сером лице противника дрогнули трещины. Давление на клинок на мгновение ослабло, но плечо Забузы резко дёрнулось, а пальцы снова стиснули рукоять. Тело продолжило атаку против его воли. Из зеркала за спиной вылетели иглы Хаку. Какаши приготовился принять удар, однако юноша в последний миг изменил направление. Сенбоны прошли мимо жизненно важных точек и вонзились в защитную пластину.

— Моё тело двигается само, — выговорил Хаку. — Пожалуйста… остановите нас.

— Остановим.

Сенсоры назвали положение обоих противников. Энсуи Нара поймал тенью Забузу, а Санта Яманака перенёс сознание в тело Хаку и заставил юношу выйти из зеркала. На несколько мгновений воскрешённые застыли, сопротивляясь одновременно и чужим техникам и приказам Кабуто.

Какаши собрал молнию в ладони и бросился к владельцу Кубикирибочо. Контроль над Хаку сорвался. Юноша переместился между ними, как много лет назад на мосту в Стране Волн, закрывая хозяина собственным телом. Кабуто не остановил атаку Забузы: огромный клинок прошёл сквозь Хаку и едва не рассёк Хатаке. Командир ушёл с линии удара, а союзники одновременно ударили по рукам и ногам мечника, не позволяя ему снова поднять оружие.

На мгновение Какаши увидел ту же картину, что преследовала его со времён первой миссии команды Семь: Хаку снова заслонил человека, которому посвятил жизнь, а Забуза оказался вынужден ранить единственного преданного ему спутника. Только теперь оба уже были мертвы и просили живых закончить бой. Теперь перед ним стояли не дети. Он был командиром дивизии, и за спиной ждали приказа сотни бойцов.

— Запечатывайте обоих, — сказал Хатаке.

Маки и её люди набросили на обездвиженные тела ткань с формулами. Забуза успел повернуть голову к Хаку.

— Ты опять полез вперёд меня, глупый мальчишка.

В голосе Забузы не было упрёка.

— Я не мог иначе, Забуза-сан.

Ткань закрыла их лица.

…

Туман не рассеялся полностью. В лесу оставались другие мечники, а звон тяжёлых клинков становился ближе. Какаши вытер кровь с щеки и проверил крепление жилета. На внутренней стороне воротника кто-то из связистов мелко записал переданный приказ: «Не снимать». Он почти улыбнулся.

— Первая линия — вперёд. Раненых вывести к южной тропе. Бой ещё не закончен.

***

К середине дня прежняя схема фронта перестала соответствовать происходящему. Белые Зецу не двигались одной массой: они выходили из-под земли отдельными группами, вынуждая Вторую дивизию растягивать строй. На побережье Даруи одновременно сдерживал обычных противников и воскрешённых шиноби. Среди них опознали Какузу, Хизаши Хьюгу, Дана Като, братьев Кинкаку и Гинкаку. Чуть позже пришло подтверждение, которого в Конохе боялись больше всего: рядом с ними находился Асума Сарутоби.

…

Шикаку передвинул фишки.

— Переходим к вторичному размещению. Восточная часть Пятой дивизии соединяется с Первой. Большая часть Второй смещается к побережью и отсекает Белых Зецу от отхода. Освободившиеся участки занимает Мифунэ. Четвёртая начинает боковое движение и направляет северные подразделения к Даруи.

— Это откроет южный проход, — предупредил Кицучи по линии связи.

— Только на время перестроения. Гаара удержит его дальними атаками. Ваша задача — не позволить противнику соединиться у моря.

Шикаку связался с сыном отдельно.

— Шикамару, берёшь Чоджи и две группы поддержки. Кинкаку высвободил часть чакры Девятихвостого, сохранившуюся в нём с тех пор, как они с братом выжили внутри зверя. Он перешёл в шестихвостую форму. Идёте к Первой дивизии и помогаете Даруи запечатать его.

На другом конце возникла пауза.

— Асума-сенсей там?

— Да.

— Понял.

— Ино направлена с восточного участка Пятой дивизии. Она встретит вас у каменного гребня.

— Кто остаётся при Гааре?

— Додай принимает твой сектор. Не пытайся командовать двумя участками одновременно.

— Хлопотно.

— Это означает, что приказ понят?

— Означает, что выполняю.

Связь прервалась. Иноичи не убрал ладонь с усилителя.

— Ты отправляешь их против их же сэнсея.

— Сначала они остановят Кинкаку, — ответил главный стратег. — Затем я отправляю к Асуме команду, которая знает его техники.

— Они знают и человека.

— Поэтому у них есть шанс достучаться до него, если Кабуто оставил хоть часть сознания.

Отец Ино закрыл глаза. Он мог связаться с дочерью в любой момент, но не сделал этого. Личное сообщение заняло бы канал, по которому другие отряды ждали приказа. Шикаку тоже больше не смотрел на фишку сына.

— Передайте медицинской дивизии: побережье станет главным направлением эвакуации.

***

Сакура получила приказ в операционной. Её руки находились внутри брюшной полости раненого, поэтому свиток читал помощник.

— Первой дивизии требуется усиление. Северные подразделения Четвёртой и восточная часть Пятой дивизий уже движутся к берегу. Ожидаем большое число пострадавших.

— Имена командиров групп?

Медик просмотрел следующую строку.

— Шикамару Нара, Чоджи Акимичи… Ино Яманака включена в группу поддержки.

Розоволосая куноичи не подняла головы.

— Подготовьте хирургическую площадку у северного маршрута. Дополнительные запасы крови и растворы — туда же.

— Здесь есть приписка от штаба. Среди воскрешённых замечен Асума Сарутоби.

Зажим в её пальцах остановился ровно на вдох. Потом девушка продолжила ушивать сосуд.

— Свяжитесь с отрядом Нары.

— Канал занят.

— Передайте через ближайший узел.

— Что именно?

Харуно посмотрела на лицо пациента. Незнакомый шиноби Тумана был без сознания; его жизнь зависела от того, насколько ровно двигались её руки.

— «Шикамару, верни Ино и Чоджи. И сам вернись». Больше ничего.

Через несколько минут пришёл ответ. Связист прочитал его без выражения:

— «Таков план».

Ученица Цунаде кивнула и закончила последний шов.

***

Шикамару и Чоджи встретили Ино у каменного гребня. Светловолосая куноичи пришла не одна: за ней двигались две группы Пятой дивизии, несколько самураев и связист Облака. На рукаве девушки темнела кровь, но повязки не было.

— Не моя, — пояснила Яманака, заметив взгляд товарищей. — На восточном участке Белые Зецу вышли прямо между нашими рядами.

— Ранена?

— Нет.

Шикамару кивнул и уточнил у командиров поддержки численность групп, запас чакры и готовность запечатывающих шиноби. Связист Облака отправился вперёд, чтобы установить прямой канал с Даруи, остальные разошлись к своим людям. На несколько мгновений рядом остались только они трое. Чоджи смотрел в сторону побережья, где над скалами поднимались столбы дыма.

— Иноичи-сан успел предупредить тебя о воскрешённых на берегу? — спросил Шикамару.

Ино перевела взгляд на море.

— Да. Он сказал, что Асума-сенсей тоже на побережье.

Пальцы Чоджи сильнее сжали ремень полевого ранца. Никто не произнёс вслух, что после Кинкаку им придётся сражаться с учителем. Это понимали все трое. Вернувшийся связист прервал молчание.

— Сообщение от командира медицинской дивизии: «Шикамару, верни Ино и Чоджи. И сам вернись».

Ино на мгновение закрыла глаза, а Акимичи попытался улыбнуться.

— Она сердится заранее?

— Экономит время, — ответил Нара. — Сначала Кинкаку. Штаб требует запечатать его, пока он не разрушил линию Даруи.

— Что передать в ответ? — спросил связист.

— «Таков план».

Они пересекли гребень и увидели поле боя. Прибрежная полоса почти исчезла под белыми телами. Между скалами вспыхивали молнии, над водой поднимались земляные укрепления, с дальней линии летели техники Ветра и Огня. Кицучи возвёл поперёк берега новую стену, и бойцы Второй дивизии сомкнули фланг с отрядами Облака.

***

В центре сражения бушевала чакра Девятихвостого. Гинкаку уже исчез в Красной Тыкве, но вид захваченного брата заставил Кинкаку сорвать с себя человеческий облик. Красный покров облепил тело, шесть хвостов крушили камни и отбрасывали шиноби, не позволявших ему прорваться к сосуду.

Ино остановилась. Чужая чакра давила на кожу жаром и злобой, слишком похожей на ту, которую она чувствовала рядом с Наруто во время нападения Пейна.

Хорошо, что тебя здесь нет, — подумала девушка и сразу возненавидела себя за облегчение. — Останься на острове хотя бы сегодня.

Возле Даруи с тяжёлым ударом опустился Янтарный Горшок Очищения. Мабуи перенесла реликвию из штаба своей пространственной техникой; живого человека такой способ доставки искалечил бы, но сосуд выдержал.

— Горшок запечатает того, кто ответит, когда его позовут по имени, — быстро объяснил командир Первой дивизии. — Нужно заставить Кинкаку откликнуться.

— В таком состоянии он вряд ли настроен беседовать, — заметил Шикамару.

— Поэтому вы здесь.

Молодой стратег оценил расстояние до цели, длину теней и положение союзников.

— Чоджи, ударишь сбоку и развернёшь его к Даруи. Я остановлю тенью. Ино войдёт в сознание Кинкаку, подавит его волю и заставит ответить, когда Даруи назовёт его имя.

— А её собственное тело? — спросил Акимичи.

Шикамару указал на каменный выступ за их спинами.

— Связист поймает её и отнесёт туда. Двое из группы поддержки останутся рядом и будут прикрывать, пока Ино не вернётся. После переноса никто не атакует Кинкаку: если его ранят, повреждения могут отразиться на ней.

— А если чакра Девятихвостого не позволит ей перехватить управление? — Чоджи не отступал.

— Полностью подавлять его не придётся. Достаточно заставить произнести одно слово.

— И вернуться раньше, чем Горшок начнёт его затягивать, — добавила Ино.

— Да.

— Обнадёживает, — сухо сказала Яманака. — Особенно то, как просто это звучит.

Ино заняла место перед каменным выступом. Связист встал сразу за ней, а двое шиноби поддержки расположились по сторонам, закрывая их от Белых Зецу. Чоджи увеличился и свернулся в шар. Вращение подняло с земли обломки; Акимичи пробил строй Белых Зецу и врезался Кинкаку в бок. Воскрешённый устоял, перехватил противника хвостом чакры и швырнул в сторону скал. Однако разворот открыл полосу земли, куда уже легла тень Нары.

— Техника теневого подражания — выполнена.

Чакровый покров дёрнулся. Шикамару удерживал противника обеими руками, зная, что связь распадётся через несколько мгновений.

— Ино!

Яманака сложила печать и применила Технику Переноса Разума. Её тело обмякло, но связист успел подхватить девушку под плечи и опустить за каменный выступ. Сознание Ино вошло в разум Кинкаку и на короткое время перехватило управление. Воскрешённый замер, борясь уже не только с тенью. На куноичи одновременно давили его ярость, чакра Девятихвостого и заложенный Кабуто приказ, пытаясь вытолкнуть её. Даруи направил горлышко сосуда на противника.

— Кинкаку!

Яманака заставила его открыть рот.

— Что?

Слово прозвучало голосом Золотого Брата. Ино сразу прервала технику и вернулась в собственное тело. В следующее мгновение Янтарный Горшок втянул Кинкаку вместе с окружавшим его красным покровом.

Куноичи открыла глаза за каменным выступом. Связист всё ещё удерживал её, а двое шиноби поддержки отбивали приблизившихся Белых Зецу. В ушах звенело, горло саднило, будто отвечала она сама.

— Уложилась в две секунды? — хрипло спросила девушка.

Шикамару сел прямо на землю, восстанавливая дыхание.

— Почти.

— Я потом уточню у часов.

Даруи закрыл сосуд.

— Оба брата запечатаны. Хорошая работа.

…

Передышка закончилась, не успев начаться. Какузу прорвал соседнюю линию, Хизаши Хьюга атаковал бойцов собственного клана, а вокруг Дана Като уже поднимался Барьер Четырёх Фиолетовых Огней. Уничтожить воскрешённого не могли, зато четыре шиноби удерживали его внутри, не позволяя свободно применить Технику Духовного Превращения.

Из-за разрушенной стены вышли ещё несколько фигур. Впереди шёл мужчина в зелёном жилете и с чакровыми клинками в руках. Трещины Эдо Тенсей пересекали знакомое лицо.

Асума заметил учеников одновременно с ними.

— Похоже, на отдых времени не будет, — произнёс Сарутоби. Его рот ещё подчинялся хозяину, но руки уже поднимали оружие по приказу Кабуто. — Вы знаете мои техники. Используйте это.

Чоджи побледнел.

— Сэнсей…

— Не проси меня остановиться. Тело не послушает.

Шикамару шагнул вперёд.

— Вместе.

Ино встала слева от него.

— Как раньше.

Асума резко сложил печати.

— Стихия Огня: Горящая зола!

Серое облако накрыло площадку. Нара направил тень вдоль земли, Яманака отскочила за камень, а Чоджи увеличил руки и заслонил товарищей ладонями. Искра воспламенила пепел. Взрыв отбросил Акимичи, на коже появились ожоги.

— Чоджи! — крикнула Ино.

— Я в порядке.

Он поднялся, но не атаковал. Перед ним снова находился человек, который приносил на тренировки еду, терпел их споры и первым назвал троих не наследниками кланов, а настоящей командой. Сарутоби бросился к нему. Клинок с чакрой Ветра рассёк пластину на плече. Шикамару поймал учителя техникой теневого подражания, однако воскрешённый остановился лишь на несколько мгновений.

— Бей, Чоджи!

Акимичи занёс увеличенный кулак и замер.

— Я не могу.

Тень начала рваться.

— Тогда он убьёт тебя! — Нара удерживал печать обеими руками. — И после этого доберётся до Ино!

— Это же сэнсей!

— Именно поэтому он просит нас закончить бой!

Кабуто вернул телу полный контроль. Чакровое лезвие направилось к груди Чоджи. Ино сложила печать.

— Техника переноса сознания!

Тело Акимичи резко ушло с линии атаки. На несколько секунд Яманака заняла его сознание, заставила руки сложить печать увеличения и отбросила Асуму ударом о землю. Затем вернулась в собственное тело и едва удержалась на ногах.

— Если ты не можешь ударить, я сделаю это твоими руками, — сказала куноичи. — Но второй раз могу не успеть.

Чоджи смотрел на рассечённый жилет. К ним пробился Чоуза, сметая Белых Зецу увеличенной ладонью.

— Ты помнишь клятву Акимичи? — спросил отец.

— Помню.

— Тогда вспомни, ради кого тебе дали эту силу. Твоя доброта — не слабость. Но сейчас ею нужно защитить живых и дать Асуме покой.

За спиной молодого шиноби раскрылись крылья чакры. Впервые он перешёл в форму Бабочки без трёх цветных пилюль. Поток силы разметал пыль и заставил ближайших бойцов отступить. Асума улыбнулся.

— Наконец-то. Ты стал сильнее, Чоджи.

Пальцы Асумы против воли сжали чакровые клинки. Заложенный при воскрешении приказ заставил его тело броситься навстречу ученикам.

Шикамару расширил тень, соединив её с ногами учителя. Ино сложила печать и перенесла сознание в Белого Зецу, атаковавшего сбоку. Её собственное тело обмякло; связист успел подхватить девушку, а двое бойцов поддержки закрыли их от остальных противников. Перехватив управление Зецу, Яманака заставила его обхватить воскрешённого со спины и прижать руки к туловищу. Акимичи нанёс удар раскрытой ладонью. Сарутоби рухнул, а запечатывающая группа сразу накрыла его тканью. До того как ткань скрыла лицо, Асума посмотрел на учеников и улыбнулся — устало, но с прежней теплотой.

— Похоже, мне больше нечему вас учить. Вы и без меня всё поняли.

Печать дошла до его груди.

— Теперь вы трое — настоящая команда Ино-Шика-Чо.

Ткань сомкнулась.

…

Чоджи опустился на колени. Крылья чакры погасли. Ино вернулась в своё тело и положила ладонь товарищу на плечо. Шикамару стоял рядом, глядя на свёрток с запечатанным Асумой.

На прощание им отвели несколько секунд.

— Передайте штабу: оба брата и Асума Сарутоби запечатаны, — приказал Даруи. — Левый фланг продолжает бой. Какузу и Хизаши ещё не обездвижены, барьер с Даном удерживаем.

Связист начал передачу. Шикамару сел возле камня, позволяя медику осмотреть порез на боку. Рана оказалась неглубокой, но чакра почти иссякла после долгого удержания теней.

— В госпиталь, — решил ирьёнин.

— Нет.

— Это приказ медика.

— Я нужен при перестроении Четвёртой дивизии.

— Если потеряешь сознание над картой, пользы будет мало.

Нара достал из подсумка небольшой свиток и приложил палец к печати связи. Канал медицинской дивизии ответил не сразу.

— Сакура занята, — сообщил дежурный.

— Тогда запиши: Шикамару Нара, лёгкое ранение, эвакуация не требуется.

— Командир просила вернуть всех троих.

— Мы все трое живы.

— Это не значит, что вы здоровы.

Шикамару посмотрел на медика, который явно слышал каждое слово.

— Передай: вернёмся после выполнения задачи.

Через минуту на свитке появилась ответная строка: Разрешаю остаться только после перевязки и восстановления чакры. Следующий отказ сочту неспособностью выполнять приказ.

— Она не может командовать Четвёртой дивизией, — заметил Нара.

Ино прочла сообщение через его плечо.

— Попробуй ей объяснить.

Он протянул руку медику.

— Перевязывай.

***

На других участках первый день продолжался без перерыва. В Стране Мороза Кицучи снова поднимал землю, отделяя группы Белых Зецу друг от друга. Куроцучи заливала образовавшиеся рвы негашёной известью, а бойцы ближнего боя уничтожали тех, кто выбирался наружу. Победу объявлять было рано: тысячи существ ушли под почву до окружения, и сенсоры теряли их среди разветвлённых тоннелей.

В северной части Страны Горячих Источников Мифунэ встретился с Ханзо. Когда-то предводитель Дождя позволил молодому самураю жить, поразившись его убеждениям. Теперь техника Кабуто заставила бывшего противника поднять кусаригаму.

— Ты сохранил веру? — спросил Ханзо между ударами.

— Сохранил, — ответил Мифунэ. — А ты променял свою на страх потерять власть.

Лезвие Мифунэ рассекло дыхательную маску и кожу под ней. Бойцы вокруг поспешно отступили, закрывая лица: вживлённый в Ханзо мешок с ядом отравлял каждый его выдох. Вслед за хозяином из-под земли появилась Ибусе и окутала участок ядовитым облаком. Несколько шиноби отряда Канкуро не успели уйти и потеряли способность двигаться, но самурай не позволил противнику приблизиться к ним.

Повреждение на лице Ханзо почти сразу восстановилось под слоем серого праха. Он всё ещё мог атаковать, однако слова Мифунэ напомнили ему о времени, когда страх за собственную власть ещё не заставлял его расправляться со всеми, в ком он видел угрозу.

— Значит, моё имя пережило меня не благодаря силе, — произнёс бывший глава Дождя.

Пока собственная воля ещё позволяла ему управлять движениями, Ханзо развернул лезвие кусаригамы и пронзил вживлённый мешок. Яд мгновенно свёл мышцы и лишил воскрешённого возможности двигаться. Мифунэ подал знак, и запечатывающая группа набросила на противника ткань.

Покидать этот участок было рано: Чиё, Кимимаро и Чукичи ещё не удалось обездвижить. Канкуро успел вдохнуть газ Ибусе; введённый антидот сохранил ему сознание, но продолжать бой он не мог. Вместе с другими отравленными его отправили в медицинский лагерь.

***

В лесу Третья дивизия запечатала Хаку и Забузу, но продолжала сражаться с мечниками Тумана. Техника Скрывающего Тумана стоила Альянсу десятков раненых. Какаши приказал отступить к открытому участку, где сенсоры могли лучше различать движение, и не позволил преследовать исчезающих противников. Бой продолжался, когда солнце начало опускаться.

Каждое сообщение меняло цифры на карте штаба. Некоторые отметки передвигали, другие снимали, рядом с участками появлялись числа потерь. Шикаку не называл их победами и поражениями. Он считал, какие силы ещё способны двигаться и где линия может не выдержать следующего удара.

— Первая дивизия просит разрешения продолжить преследование, — доложил Иноичи.

— Отказать. До темноты закрепиться у берега и проверить каждого бойца.

— Даруи считает, что противник отступает.

— Белые Зецу уходят под землю. Это не отступление, а смена способа атаки.

Эй нахмурился.

— Если остановимся, дадим им перегруппироваться.

— Наши люди сражаются с рассвета, — возразил Шикаку. — Они устали, подразделения смешались, пароли известны всем, кто мог попасть в плен. В темноте противник с чужим лицом нанесёт больше вреда, чем на открытом поле.

Цунаде посмотрела на количество запросов из медицинского лагеря.

— Нара прав. Раненых нужно вывезти, остальные части — пересчитать. На ночь вводим новые коды и запрещаем одиночные перемещения.

Райкаге ударил кулаком по столу, но не стал отменять решение.

— Передавайте приказ.

***

К вечеру свободных коек в основном лагере не осталось. Легкораненые сидели на земле под навесами, тяжёлых размещали по двое в палатках, рассчитанных на одного. Медики работали сменами, но установленный порядок нарушился после третьей массовой доставки: людей не хватало даже для переноски носилок.

Сакура переходила от стола к столу. Она закончила операцию бойцу из Камня, восстановила повреждённый участок чакросистемы у куноичи из Облака и остановила внутреннее кровотечение самураю. На рукавах засохла кровь нескольких людей, поэтому форму пришлось закрыть чистым халатом. У северного входа возник шум.

— Отравленные из группы Канкуро! — сообщил носильщик. — Шесть тяжёлых, ещё один без сознания!

Песчаника принесли последним. Кожа приобрела сероватый оттенок, дыхание стало редким. Рядом шёл медик Суны и сжимал пустой флакон.

— Ввели поливалентный антидот, реакции нет. Он вдохнул облако, выпущенное саламандрой Ханзо.

Сакура проверила пульс, приподняла веко и направила диагностическую чакру к грудной клетке. Сердце сокращалось медленно, зрачок почти не реагировал на свет, а диафрагма отвечала на импульс с заметной задержкой.

— Ибусе. Токсин уже нарушает передачу сигнала к дыхательным мышцам. В изолированную операционную. Одежду снять у входа и сразу запечатать.

— Почему в карантин?

— На ткани мог сохраниться яд. Кроме того, они контактировали с воскрешёнными. Пока не проверим кровь и не исключим чужеродный материал, в общий сектор их не переводить.

— Дейдара… запечатан, — выговорил он.

— Поздравляю. Теперь молчи и дыши.

— Сасори тоже…

— Канкуро.

— Это… важная часть доклада.

— Если продолжишь, я запишу в журнале, что командир Песка погиб от неспособности закрыть рот.

Он попытался усмехнуться, но закашлялся. Сакура направила медицинскую чакру к дыхательным мышцам и велела подключить ручную вентиляцию. Яд Ибусе отличался от токсина Сасори: он быстрее вызывал паралич и требовал прежде всего поддерживать дыхание, пока противоядие не начнёт действовать.

— Принесите из токсикологического резерва сыворотку против нейропаралитических ядов. Медики Суны приготовили её до войны по архивным данным о Ханзо. Канкуро уже получил полную полевую дозу поливалентного антидота, поэтому сыворотку вводите дробно. Следите за сердечным ритмом и не прекращайте вентиляцию после первого самостоятельного вдоха.

— Поливалентный антидот уже не помог.

— Он замедлил распространение токсина, иначе Канкуро не довезли бы живым. Теперь важно не перегрузить сердце и дать сыворотке время подействовать.

Сакура ввела следующую часть противоядия. Несколько долгих секунд состояние Канкуро не менялось. Затем грудная клетка поднялась без помощи медицинской чакры.

— Работает, — произнёс советник.

— На одном пациенте это ещё не доказательство. Остальным вводить четверть дозы и сравнивать реакцию.

Девушка перешла к следующему раненому, но ноги на мгновение ослабли. Она опёрлась ладонью о край стола. Старший медик Суны заметил это.

Сакура перешла к следующему раненому, но колени подогнулись. Она успела схватиться за край стола, а старший медик Суны придержал её за локоть.

— Сакура-сан, сядьте.

— Потом.

— Нет, сейчас. Вы едва не упали.

— Но не упала. Здесь ещё пятеро.

— И трое медиков рядом с ними. Вы сами только что объяснили нам, что делать.

Девушка высвободила руку.

— Печать я не открывала.

— Я не о печати спрашиваю. Сколько у вас осталось свободной чакры?

— Меньше половины.

— Тогда пять минут.

— Если у Канкуро изменится пульс…

— Я позову вас сразу. А теперь сядьте, пока мне не пришлось лечить ещё и командира медицинской дивизии.

В его раздражении Сакура услышала собственный тон, которым с утра запрещала подчинённым работать до потери сознания.

— Хорошо. Пять минут.

На скамье лежали донесения. Среди них оказалась сводка с побережья: Кинкаку, Гинкаку и Асума запечатаны; Дан удерживается барьером; Какузу и Хизаши обездвижены, но зачистка участка продолжается. Ниже перечислялись командиры подкрепления. Нара Шикамару — лёгкое ранение, истощение чакры. В строю. Яманака Ино — без ранений. Акимичи Чоджи — ожоги первой и второй степени, от эвакуации отказался после осмотра.

Сакура задержала палец на первой строке. Рядом помощник раскладывал чистые инструменты, носильщики внесли очередного пациента, а в дальней палатке кто-то звал медика. Она позволила себе один спокойный вдох и вернула сводку.

— Всем троим повторный осмотр после завершения боя.

— Передать лично Наре? — спросил связист.

— Передать командиру их медицинской группы. Иначе он решит, что может спорить.

— Уже решил, — заметил тот.

— Тогда ирьёнину будет полезно знать, с кем имеет дело.

Пять минут закончились.

***

Солнце скрылось за горами. По всей линии фронта подразделения переходили к ночному построению. Первая дивизия закрепилась на побережье и возвела земляные стены. Остатки Второй закрыли подходы со стороны Страны Мороза. Часть бойцов Гаары соединилась с северными силами, остальные сохранили южную линию. Пятая дивизия заполнила участки, оставленные Кицучи, а Третья продолжала удерживать лес, не позволяя мечникам выйти к лагерям снабжения.

…

Шикамару стоял возле временного штаба Даруи и проверял списки. Из его группы не отвечали двое. Одного нашли среди легкораненых, второй погиб до прибытия поддержки. Нара провёл линию напротив имени и передал журнал связисту.

— Чоджи уснул, — сказала подошедшая Ино. — Медик запретил будить его два часа.

— Хорошо.

— Ты тоже должен отдохнуть.

— Сначала отправлю Гааре новую схему.

Яманака опустилась на камень. Следы крови на рукаве стали почти чёрными.

— В самом конце он улыбнулся, — сказала она после долгого молчания. — И назвал нас настоящей Ино-Шика-Чо. Ты видел?

— Да.

— А я почти не смотрела ему в лицо. Всё следила за руками Зецу — боялась, что они разожмутся. — Ино потёрла ладони, словно до сих пор чувствовала чужие пальцы. — Столько раз думала: вот бы ещё хоть раз с ним поговорить. А когда он заговорил, я только крепче держала Зецу и ждала, когда Чоджи ударит.

Шикамару положил кисть.

— Ино…

— Только не говори, что иначе было нельзя. Я знаю.

— Я не собирался.

— Тогда что?

— Что противник именно на это и рассчитывал. Не только на силу Асумы-сэнсея. На то, что мы увидим его и не сможем ударить.

— Чоджи не смог.

— Сначала — нет. Потом смог.

— А ты? Хотел отпустить тень?

— Хотел.

— Почему не отпустил?

— Потому что рядом были вы с Чоджи. Если бы я остановился, заканчивать пришлось бы вам двоим.

Ино медленно кивнула.

— Пока держала Зецу, я думала о Наруто, — призналась она. — Сначала хотела, чтобы он был здесь. Он бы докричался до Чоджи, сказал какую-нибудь глупость и всё равно заставил нас поверить, что мы справимся.

— А потом полез бы под удар первым.

— Вот именно. — Ино посмотрела на засохшую кровь на своём рукаве. — И я обрадовалась, что его здесь нет. По-настоящему обрадовалась. А потом увидела, сколько людей унесли с берега, и стало стыдно. Они здесь, а он в безопасности.

— Ты не обязана одинаково бояться за всех.

— Легко тебе говорить.

— Я не сказал, что это легко.

Несколько секунд они молчали. Шикамару снова взялся за кисть, но к схеме не вернулся.

— Ты в последнее время часто о нём говоришь.

Ино повернулась к нему.

— Считал сколько раз?

— Трудно не заметить.

— И что ты заметил?

— Что ты называешь его имя каждый раз, когда боишься, что он может не вернуться.

— Он пока никуда не уходил.

— Ты знаешь, что уйдёт, как только узнает о войне.

Ино отвела взгляд. Возразить было нечего. К временному штабу подошёл связист.

— Нара-сан, сообщение от Сакуры Харуно.

Кисть в пальцах Шикамару замерла. Он протянул руку за свитком раньше, чем связист договорил.

— Теперь моя очередь, — тихо произнесла Ино.

— Что?

— Замечать.

— Это донесение из медицинской дивизии.

— Я ничего не спросила.

Нара развернул свиток резче, чем собирался.

— Тогда к чему ты ведёшь?

— Вот к этому. Стоит кому-нибудь произнести имя Сакуры, и у тебя сразу меняется голос.

— Не меняется.

— Меняется. И сейчас ты злишься не потому, что я ошиблась.

Шикамару поднял на неё взгляд.

— Ино.

— Я не смеюсь над тобой. Ты первым заметил то, чего я сама старалась не замечать. Не сердись, что я сделала то же самое.

Он ничего не ответил и опустил взгляд к сообщению. Сакура требовала повторно осмотреть троих раненых после завершения боя. Ино прочитала текст через его плечо и впервые за день слабо улыбнулась.

— Сакура знает, что завершение боя может наступить нескоро?

— Поэтому не указала время.

— Ты ей ответишь?

Шикамару вывел на полях короткую строку: Все трое осмотрены. Остаёмся на позициях до смены. Подумал и добавил: Лагерь не переносить без сообщения штабу. Под землёй остаются Зецу.

— Это приказ? — спросила Яманака.

— Предупреждение.

— Она всё равно назовёт приказом.

— Пусть.

— И разозлится.

— Лучше пусть злится.

Улыбка исчезла с лица Ино.

— Лучше чем что?

Шикамару свернул свиток и протянул его связисту, не ответив. Когда сообщение ушло по каналу связи, он снова склонился над схемой. Ино больше не задавала вопросов. Вокруг временного штаба бойцы разводили закрытые огни и устанавливали пароли. До рассвета им предстояло удержать берег, пересчитать людей и понять, куда исчезли отступившие Белые Зецу.

***

Ответ Шикамару принесли вскоре после полуночи, когда в хирургическом секторе завершили последнюю из срочных операций. Сакура быстро просмотрела подтверждение осмотра троих. Приписка о Зецу, оставшихся под землёй, заставила её вызвать начальника охраны.

— Углубить сенсорную сеть ещё на десять метров. Земляные датчики установить под всеми складами и палатками. Воду брать только из запечатанных резервуаров.

— Подземный источник проверяли час назад.

— Закройте его.

— В резервуарах воды только до рассвета.

— Перед рассветом запросим ещё.

За четверть часа режим лагеря изменили. Акимичи заняли оба входа. К сверке чакры добавили два контрольных вопроса, а каждому прошедшему проверку выдавали нить цвета текущей смены. Выписку раненых приостановили, медиков закрепили за их секторами. Прежний запрет передвигаться в одиночку теперь распространялся и на работу у коек: осмотры и процедуры проводили только парами.

— Ты запираешь переполненный госпиталь, — сказала советница из Облака. — Если начнётся паника, люди не смогут выйти.

— При эвакуации проходы откроют. До тех пор мне нужно знать, кто находится внутри и кто пытается уйти.

— А если начнётся новая атака?

— Передовые группы примут раненых за периметром. В лагерь их переведут после проверки.

Женщина посмотрела на тесные ряды коек, но спорить не стала.

…

Сакура прошла к северному ряду. Большинство пациентов спало после обезболивающих. Несколько легкораненых говорили шёпотом, стараясь не мешать остальным. У койки Канкуро дежурил медик Суны; дыхание кукловода выровнялось, паралич отступал. У дальней перегородки спала Тонтон. После исчезновения Шизуне свинка осталась при медицинском подразделении, и снабженцы по очереди следили, чтобы она не убегала искать хозяйку.

Вернувшись к столу, Харуно написала: Лагерь остаётся на утверждённой позиции. Входы закрыты, сеть усилена. Следи за своим участком. Последние слова выглядели резче, чем хотелось. Она добавила: И за собой.

Свиток уже свернули, когда у западного входа появился Нэджи Хьюга. Днём его доставляли в один из передовых пунктов после перенапряжения Бьякугана; Сакура лично получила сообщение, что к вечеру он вернулся в строй. Теперь молодой джонин снова стоял у медицинского лагеря, хотя в журнале не было отметки о повторной эвакуации. Сенсор подтвердил чакру Хьюги. На запястье была нить нужного цвета, оба контрольных вопроса он прошёл без ошибки.

— Почему ты один? — спросила Сакура.

— Потерял группу у северной тропы. Мне поручили передать сведения руководству медицинской дивизии.

— Какие?

Нэджи посмотрел на охрану.

— Только Шизуне-сама.

Имя прозвучало спокойно. Слишком спокойно для человека из Конохи, который должен был знать о побеге помощницы Хокаге и новом назначении Сакуры. Возможно, сведения противника устарели. Возможно, Хьюга получил удар по голове и не слышал приказов. Одного несоответствия было недостаточно, чтобы атаковать союзника.

— Шизуне сейчас в карантинном секторе, — солгала Харуно. — Тонтон повредила руку, и ей понадобилась помощь.

— Ранение серьёзное? Она сможет продолжить работу?

— Перелома нет, пальцы двигаются. Утром вернётся в строй. Поможешь отвести её к передовой группе?

— Разумеется. Если рука действует, держать её здесь незачем.

Сакура ударила прежде, чем он закончил. Кулак врезался в живот и отбросил двойника за линию входа, где не было пациентов. Земля под ним раскололась. Облик Нэджи сполз с тела белой массой.

— У Тонтон нет рук, — сказала командир медицинской дивизии. — Она свинья. Настоящий Нэджи это знает.

Белый Зецу попытался уйти под землю, но сенсорные печати задержали его. Охрана прижала существо к камню и накрыла запечатывающей тканью. Вместе с маскировкой исчезла скопированная чакра Хьюги.

— Значит, вопросы всё-таки работают, — произнёс начальник охраны.

— Только если спрашивающий лично знает правильный ответ, а противник не успел его выяснить. Для армии из восьмидесяти тысяч этого недостаточно.

Из восточного ряда донёсся крик. Следом упал металлический лоток. Дежурная выбежала из палатки, прижимая ладонь к порезу на шее.

— Внутри… один из раненых напал на врача.

Охрана сорвалась с места. Почти одновременно поступили сигналы ещё из двух секторов: хирурга, недавно отмечавшегося у койки пациента, нашли мёртвым за складом; боец Второй дивизии вышел за водой, хотя из-за перелома не мог ходить; связист назвал код, отменённый четыре часа назад, и скрылся прежде, чем его успели задержать.

Это были не ошибки в журналах. Сакура взяла усилитель связи.

— Всем постам: закрыть оба входа. Барьер перевести в режим полной изоляции. Никого не выпускать, даже с подтверждённой чакрой. Медикам оставаться в парах, пациентов между секторами не переводить. Любое расхождение в списках докладывать лично мне.

— Передовые группы ещё возвращаются, — напомнил связист. — Они останутся снаружи.

— Разверните для них временный пункт за внешней стеной. Пока мы не установим, кто находится внутри, ворота не откроются.

Один из Акимичи увеличился до полной боевой формы и закрыл западный проход. Второй занял восточный. Сенсоры направили чакру вниз, барьерные печати загорелись вдоль скал. В палатках просыпались раненые, люди спрашивали, что произошло, но старшие смены уже повторяли приказ: не вставать, не приближаться к соседям, ждать проверки.

В хирургическом секторе лежал убитый врач. Боевых ранений у него не было — тонкий древесный отросток пробил сердце со спины. Нападавший успел принять чужой облик и затеряться среди пациентов. Советница Облака остановилась рядом.

— Сколько ещё таких?

Сакура посмотрела на тело врача.

— Больше одного. Точнее сейчас никто не скажет.

— Он работал в хирургии. Если его подменили не сегодня, а раньше, к скольким пациентам успел подойти двойник?

— Не надо.

— Надо, Сакура-сан. Через несколько минут об этом подумает каждый в лагере. Раненые начнут подозревать медиков, медики — носильщиков. Кто-нибудь первым схватится за кунай, и остальные уже не станут разбираться.

Харуно сняла окровавленные перчатки и надела новые.

— Поэтому они услышат правду от нас, а не от человека, который закричит, будто его сосед превратился в Зецу.

— Ты собираешься сказать переполненному госпиталю, что враг уже внутри?

— Входы закрыты, охрана поднята. Если мы скроем причину, люди придумают такую, от которой испугаются ещё сильнее.

— И что ты предложишь им кроме страха?

Сакура выдержала её взгляд.

— Правила, которые не позволят им убить друг друга до начала проверки.

— А если и этого не хватит?

— Тогда хотя бы не сделаем за Зецу половину работы.

Женщина сжала губы, но больше не спорила.

***

В штаб ушло срочное сообщение. Через несколько минут голос Иноичи прозвучал над лагерем:

— Подтверждены нападения замаскированных Белых Зецу в Первой, Второй и Пятой дивизиях. Противник способен воспроизводить внешность и чакру человека после контакта. Всем подразделениям перейти к парному наблюдению. Не наносить смертельных ударов без подтверждения.

Слова вызвали гул в палатках. Один пациент отшатнулся от соседа, другой потребовал вывести медика из чужой деревни. Охрана удержала людей на местах.

…

Сакура поднялась на площадку, с которой утром отдавала первый приказ.

— Слушайте внимательно! Белые Зецу рассчитывают, что мы перестанем доверять друг другу и сами разрушим лагерь. Этого не произойдёт. Никто не действует в одиночку и никто не нападает лишь из-за подозрения. Проверка начнётся с командиров и медиков, затем пройдут остальные. Личные вопросы используйте только о том, что действительно знаете сами. Не повторяйте ответы вслух при посторонних.

— А как вы отличите всех? — крикнул кто-то из западной палатки.

Розоволосая куноичи не стала придумывать успокаивающий ответ.

— Сразу — никак. Поэтому каждый остаётся под наблюдением. Наши раненые пережили сегодняшний бой. Я не позволю убивать их без доказательств ни Зецу, ни испуганным союзникам.

…

Вернувшись в хирургический сектор, она развернула журнал. На первой странице стояли имена всех, кто вошёл в лагерь за день. На последней — погибшие и пропавшие. Между ними находились сотни строк. Теперь напротив каждой требовалось указать, кто и когда видел этого человека в последний раз.

Проверка лже-Нэджи дала важное знание: двойник скопировал внешность и чакру, но не получил вместе с ними личный опыт Хьюги. И всё же превратить это в надёжный общий способ было невозможно. Большинство бойцов пяти деревень познакомились только перед войной. Их воспоминания некому было проверять, а сведения пленённых могли уже оказаться у противника.

В кармане лежала записка родителей. Рядом — маленький камень, который отец всё-таки положил в свёрток. Сакура коснулась его через ткань и сразу убрала руку.

До утра оставалось несколько часов. На фронте продолжались отдельные бои, связисты принимали сообщения о новых убийствах, а штаб искал способ распознать врага, который мог носить любое лицо. Командир медицинской дивизии положила чистый лист рядом с журналом.

— Начинаем с хирургии. Проверяем каждого по очереди. До окончания никто не покидает лагерь.

Медики заняли места, охрана закрыла внутренние проходы, сенсоры снова сложили печати. После первого дня войны Союзные силы удержали линии, запечатали нескольких опасных противников и получили сведения о главной армии Акацуки. Ночью выяснилось, что удержать границу было недостаточно. Часть врагов уже находилась среди них.

Глава 6. Второй день. Часть 1.

До рассвета оставалось меньше часа, когда Наруто и Киллер Би покинули остров-черепаху. В другом месте Союзные силы запирали лагеря, пересчитывали выживших и пытались отличить товарищей от Белых Зецу, но сюда донесения приходили с задержкой. Лишь после встречи с Ирукой, Узумаки узнал, что война началась без него и уже унесла сотни жизней.

Он не вернулся в храм, как требовал последний приказ. Записка их первого сэнсея лежала под повязкой и давила на лоб сильнее металлической пластины. Вернись живым. Просьба не означала, что нужно прятаться, пока остальные погибают вместо него.

Би догнал товарища у края леса. Оба двигались в режиме чакры хвостатых, не используя дорог и не скрывая следов. Остановить их могли только люди, способные выдержать прямое столкновение с джинчурики. Такие нашлись раньше, чем показались первые позиции Альянса.

Молния ударила в землю перед беглецами. Камень раскололся, по склону прошла трещина, а в поднявшейся пыли появился Райкаге. Рядом с ним остановилась Цунаде. Пятая держалась прямо, не выдавая усталости после бессонной ночи в штабе. Эй не оставил шиноби времени на объяснения.

— Возвращайтесь на остров.

Наруто погасил чакру вокруг правой руки, но не отступил.

— Уже поздно делать вид, что там проходит тайная миссия.

— Миссия действительно была тайной. Её цель — не позволить Акацуки захватить Девятихвостого и Восьмихвостого.

— А цель войны — защитить нас ценой всех остальных?

— Если Тоби получит обоих биджу, погибших станет больше.

— Поэтому вы отправили туда Сакуру, Какаши-сенсея, Шикамару, Ино и всех остальных, а мне приказали сидеть и ждать?

Райкаге шагнул вперёд. Чакра Молнии сомкнулась вокруг него плотным покровом.

— Да.

Ответ прозвучал без оправданий. Эй знал цену приказа и не собирался смягчать её ради чужого спокойствия.

— Ты нужен Альянсу живым. Пока Девятихвостый остаётся вне досягаемости, план противника не завершён.

— Я тоже знаю, зачем ему Курама. — Наруто сжал кулак. — Но Белые Зецу уже пробрались в наши лагеря. Я чувствую их. Они прячутся среди людей, и сенсоры не могут их отличить. Я могу.

Цунаде быстро посмотрела на ученика Джирайи.

— Что именно ты чувствуешь?

— Злобу. Не чакру и не внешность. То, что остаётся внутри, даже если они принимают чужое лицо.

Это меняло положение. Ночью штаб получил сообщения об убийствах в трёх дивизиях и медицинском лагере, но ни Бьякуган, ни обычные сенсорные техники не давали надёжного способа распознать двойников. Противник копировал чакру после соприкосновения с человеком. Наруто предлагал то, чего у Альянса не было.

— Одного твоего слова недостаточно, — произнёс Эй.

— Тогда проверь.

— Я проверю, способен ли ты пройти хотя бы мимо меня.

Би положил Самехаду на землю и встал рядом с названым братом.

— Решил испытать одного — не тот расклад! Нас двое, брат, и каждый бою рад! Йоу!

— Не вмешивайся, Би.

— Поздно, брат, мы в одной связке! Вместе рвёмся в бой без опаски!

Райкаге исчез. Наруто уловил лишь первое движение его плеча. Предугадывать удар, как в режиме отшельника, он не мог, но чакра Курамы дала телу скорость, необходимую для уклонения. Юноша резко сместился, и кулак Эя прошёл рядом, задев край золотистого покрова.

— Ещё раз, — потребовал правитель Облака.

На этот раз Эй использовал предельную скорость. Наруто сосредоточился на единственном мгновении между началом движения и ударом. Золотистый всполох ушёл в сторону, а джинчурики появился за спиной противника. Райкаге остановился в нескольких шагах и медленно опустил руку. Прежде уклониться от его самого быстрого удара удавалось только Четвёртому Хокаге. Третья атака оказалась быстрее. Наруто не пытался встретить её силой: сместился в последний момент и появился за спиной противника. Камни под сандалиями раскрошились, но он удержался на ногах. Цунаде встала рядом с юношей.

— Как Хокаге я тоже запрещала ему идти на войну, — сказала она. — Но теперь у нас появились сведения, которых не было при принятии решения. Если Наруто действительно различает Зецу, держать его в укрытии опаснее, чем использовать эту способность.

Эй повернул голову.

— Ты готова поставить на него исход всей войны?

— Я не делаю ставку на него в этой войне, — ответила Цунаде. — Я меняю решение, потому что изменились обстоятельства. Так поступает командир.

Пятая перевела взгляд на бывшего ученика Джирайи.

— Но разрешение не делает тебя неуязвимым. Не пытайся закрыть собой весь фронт. Передавай сведения штабу, действуй вместе с подразделениями и не вступай в бой с Тоби без поддержки.

— Хорошо.

— Ты согласился слишком быстро.

— Потому что всё равно собирался сделать именно так.

— Наруто.

— Я вернусь, баа-чан.

— Вернёшься, если будешь выполнять приказы.

Райкаге погасил молниевый покров и освободил дорогу.

— Идите. Но если почувствуете присутствие самого Тоби, сначала сообщите штабу.

Би подхватил меч и ухмыльнулся.

— Вот это приказ — наконец-то годится!

Путь продолжаем, пора веселиться!

— Не начинай, — одновременно произнесли Эй и Цунаде.

Джинчурики скрылись между скалами. Хокаге смотрела им вслед, пока золотистое свечение не растворилось среди деревьев. Затем она повернулась к Райкаге.

— Ты мог пропустить их уже после первого ответа.

— Я должен был убедиться, что он способен выжить.

— Убедился?

Эй не ответил. В его памяти всё ещё сохранялся жёлтый всполох, слишком похожий на движение Минато Намикадзе.

***

Почти в то же время Тоби завершил подготовку собственных Шести Путей. В подземном убежище перед ним стояли шестеро бывших джинчурики, призванных Кабуто с помощью Эдо Тенсей: Югито Нии, Ягура, Роши, Хан, Утаката и Фуу. В правом глазу каждого отображался Шаринган, в левом — Риннеган. Введённые в их тела чакроприёмники позволяли Тоби управлять ими и видеть всё, что видел каждый из них.

Он не собирался бросать их против основных сил Альянса. Их целью оставались Наруто и Би. Пока оба находились на острове, раскрывать новую Шестёрку Путей не имело смысла. Теперь положение изменилось.

Воскрешённые джинчурики покинули убежище молча. За каждым следовала тень хвостатого зверя, лишённого возможности сопротивляться. До встречи оставалось ещё несколько часов.

***

Наруто и Би не успели добраться до ближайшего подразделения. В лесу впереди появились две знакомые чакры, и Узумаки резко остановился. Между деревьями вышли Итачи Учиха и Нагато. Серую кожу пересекали трещины, глаза были лишены живого блеска, однако оба сохраняли сознание.

— Ты вырос, Наруто, — первым произнёс Нагато.

Узумаки смотрел на человека, который разрушил Коноху, убил Джирайю и затем отдал жизнь, чтобы вернуть погибших. Война не оставляла времени решить, какую из этих истин считать главной.

— Ты тоже выглядишь лучше, чем при нашей последней встрече.

— Это сомнительный комплимент мёртвому.

Итачи перевёл взгляд на режим чакры Девятихвостого.

— Значит, ты всё-таки научился управлять его силой.

— Не полностью. Но достаточно, чтобы остановить вас, если придётся.

— Придётся, — спокойно ответил старший Учиха. — Наши движения нам не принадлежат.

Его рука уже складывала печати. Изо рта вырвался поток огня, разделивший лес широкой полосой. Наруто и Би разошлись в стороны. Следом Нагато поднял ладонь, и сила притяжения сорвала джинчурики с земли. Самехада ударилась о ствол, плащ Узумаки затрещал от напряжения.

— Не подходите близко! — предупредил Нагато. — Он использует мои техники через заложенное управление.

Чёрные стержни вырвались из рукава воскрешённого. Би отбил два клинком, третий скользнул по плечу. Итачи появился сбоку, не давая противникам сосредоточиться на одном направлении.

— Откуда ты знаешь, что происходит на фронте? — спросил он во время следующего обмена ударами.

— Ирука-сенсей рассказал. Белые Зецу копируют наших людей. Я могу их обнаружить.

— Тогда тебе нельзя задерживаться здесь.

— Будто я могу просто вас оставить!

— Именно это ты всегда пытаешься сделать: принять каждую битву на себя.

Шаринган Итачи встретился с глазами Наруто. Изо рта Узумаки неожиданно вырвалась чёрная ворона. В её глазнице открылся Мангекё Шаринган Шисуи.

Котоамацуками предназначалось для Саске. Итачи оставил технику внутри Наруто на случай, если младший брат попытается уничтожить Коноху. Однако приказ, заложенный в гендзюцу, сработал на самого владельца глаз: защищать деревню Скрытого Листа.

Воскрешённый Учиха замер. Напряжение покинуло руку, приготовленную для новой атаки. Управление Эдо Тенсей больше не могло подавить его волю.

— Итачи? — Наруто не опустил защиту.

— Теперь я контролирую себя.

Изменение сразу отразилось на Нагато. Его движения стали резче, исчезли короткие паузы, позволявшие предупреждать противников. Чужая воля полностью подчинила воскрешённого, направив всю силу Риннегана против троих.

Нагато вытянул чакру из Би и вернул телу молодость. Рыжие волосы снова стали яркими, спина выпрямилась. Он призвал механические руки, выпустил ракету и почти одновременно использовал притяжение. Наруто не успел уклониться: его подняло над землёй, сковав движение.

Итачи высвободил Сусаноо. Костяная рука отбила следующий удар, а Би ударил хвостами по земле и вырвал товарища из захвата. Тогда Нагато создал над лесом чёрное ядро.

Камни, деревья и пласты земли устремились вверх. Воздух наполнился треском ломавшихся стволов.

— Чибаку Тенсей! — крикнул Наруто. — Если нас затянет, выбраться не получится!

— У каждой техники есть центр, — ответил Итачи. — Ударим в одну точку.

Би сформировал Бомбу Хвостатого Зверя. Узумаки создал Расенсюрикен, а Сусаноо выпустил магатамы. Три атаки столкнулись с чёрным ядром одновременно. Свет на мгновение закрыл небо; затем притяжение исчезло, и поднятые обломки обрушились обратно. Нагато не успел восстановить защиту. Клинок Тоцука прошёл сквозь его грудь. Воскрешённый посмотрел на Наруто уже без прежнего напряжения.

— На этот раз продолжение напишешь ты.

— Я не забуду тебя.

— Не забывай и тех, кто идёт рядом. Даже если тебе кажется, что одному будет быстрее.

Тело Нагато втянуло в сосуд Сусаноо. Серый прах рассыпался и исчез вместе с последними следами Риннегана.

Наруто повернулся к Итачи.

— Идём с нами. На фронте ты сможешь помочь.

— Пока действует Эдо Тенсей, новые победы ничего не изменят. Я найду того, кто управляет техникой, и заставлю его освободить воскрешённых.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Но…

— Ты только что получил разрешение вступить в войну ради способности, которой нет больше ни у кого. Выполни свою задачу. Мою оставь мне.

Старший Учиха посмотрел на него внимательнее.

— И перестань считать, что защита товарищей означает необходимость сделать всё собственными руками. Хокаге становится не тот, кто заставил деревню признать себя. Им становится человек, которого уже признали остальные.

Наруто сжал зубы, но спорить не стал.

— Если встретишь Саске…

— Я сам решу, что сказать брату.

Итачи исчез среди деревьев. Би поднял Самехаду и осмотрел разрушенный участок.

— Насыщенное утро. А ведь день ещё даже не начался.

Наруто создал несколько десятков теневых клонов. Каждый окружил себя чакрой Девятихвостого.

— Тогда хватит терять время.

Копии разошлись в разных направлениях: к побережью, в пустыню, к северным перевалам и медицинским лагерям. Сам Наруто продолжил путь вместе с Би. Солнце поднялось над Страной Молнии. Начался второй день войны.

***

В медицинском лагере рассвет встретили без сна. За ночь охрана задержала девять Белых Зецу, но никто не знал, остались ли внутри другие. Двух врачей нашли мёртвыми, ещё трое шиноби погибли во время попыток двойников покинуть изолированные сектора. Легкораненые сидели у коек, не выпуская оружия из рук. Медики продолжали работать парами и называли друг другу каждое действие, прежде чем коснуться пациента.

Сакура закончила проверку хирургической палатки и остановилась у стола с журналами. Напротив половины имён появились отметки свидетелей. Некоторые записи подтверждали три человека, другие — только один, а рядом с семнадцатью строками оставались пустые поля. Это не означало, что все семнадцать были врагами. Они могли поступить без сознания, потерять группу или прибыть из подразделения, связь с которым оборвалась. Обвинить их без доказательств было легко. Вернуть доверие после ошибки — почти невозможно.

— Западный ряд проверен повторно, — доложила советница из Облака. — Несоответствий нет.

— Кто задавал вопросы?

— Люди из тех же подразделений. Пары меняли после каждого пациента, чтобы никто не услышал все ответы.

— Переведите подтверждённых в хирургический сектор. Остальные остаются на местах.

— Там уже нет свободных коек.

— Освободите проход между столами. Тех, кто может сидеть, разместите у стены.

Женщина не ушла. Её взгляд задержался на засохшей полосе чужой крови у виска Сакуры, на тенях под глазами, на слишком точных движениях, которыми та перелистывала журнал.

— Ты не спала с начала боя.

— Как и вы.

— Мне сорок три. У меня было больше двадцати лет, чтобы научиться замечать момент, когда усталость превращает ирьёнина в угрозу для пациента.

Сакура подняла ладони. Пальцы не дрожали — она удерживала их неподвижно, напрягая запястья до боли.

— Пока слушаются.

Советница перехватила её руку и прижала пальцы к пульсу. Сакура дёрнулась, но высвобождаться не стала.

— А сердце?

— Ему не обязательно биться спокойно.

— Нет. Но тебе обязательно нужно хотя бы ненадолго остановиться.

Харуно посмотрела на перегородку хирургического сектора. За ней звенели инструменты, медики называли дозировки и чьи-то сдавленные стоны обрывались только после обезболивающего.

— Стоит мне закрыть глаза, я снова слышу, как они кричали, когда Зецу вышли из палаток, — призналась она так тихо, что слова почти потерялись в шуме лагеря. — Я всё равно не усну.

Пальцы женщины на её запястье сжались крепче.

— Отдых — это не всегда сон. Пятнадцать минут. Вода, еда и ни одного приказа.

— Здесь нет свободных коек.

— Если ты упадёшь у операционного стола, свободная койка понадобится уже тебе.

Сакура отвела взгляд. Возразить было нечем, но согласиться означало признать, насколько близко советница подошла к правде.

— Это приказ? — спросила она.

— Если только так ты позволишь о себе позаботиться — считай, что да.

Сакура уже открыла рот, но у западных ворот сработала сенсорная печать. Оба Акимичи увеличились, полностью закрывая проход, связисты приготовили усилители, а лучники на скалах натянули тетивы. Снаружи появился одиночный источник чакры, слишком сильный для обычного шиноби. Золотистое свечение было видно даже сквозь полупрозрачный барьер.

— Назовитесь! — потребовал начальник охраны.

— Наруто Узумаки!

По лагерю прошёл шум. Последнее сообщение штаба утверждало, что джинчурики Девятихвостого находится на острове. Его появление у ворот могло означать либо изменение приказа, либо самую опасную подмену за всю ночь. Сакура подошла к барьеру, не позволяя охране открыть проход.

— Наруто должен находиться в укрытии.

— Уже не должен. Эй и баа-чан разрешили нам идти на фронт.

— Нам?

— Би тоже вышел. Я направляюсь с ним к центральному участку, а сюда отправил одного из клонов.

Начальник охраны тихо выругался.

— Белые Зецу способны копировать чакру. Мы не можем подтвердить, что это действительно он.

— Тогда спросите что-нибудь.

Сакура несколько секунд рассматривала знакомое лицо. Большинство общих воспоминаний команды знали слишком многие. Противник мог услышать рассказы, получить сведения от пленников или заранее подготовиться к простым вопросам.

— На первом испытании Какаши приказал нам представиться, — сказала она. — Что ты рассказал о себе?

— Что люблю рамен, особенно в «Ичираку», а не люблю ждать три минуты, пока он заварится. Ещё сказал, что мечтаю стать Хокаге и заставить всю деревню признать меня.

Ответ был правильным, но недостаточным.

— А Саске?

— Назвал много вещей, которые ненавидит, и почти ничего из того, что любит. Тогда я не понял, что он говорил не о мечте, а о цели.

Сакура не задавала третий вопрос. Двойник мог знать слова, но вряд ли объяснил бы воспоминание именно так.

— Барьер пока не открывать. Если ты действительно способен находить Зецу, покажи их отсюда.

Клон закрыл глаза. Золотистая чакра стала плотнее. Он медленно повернул голову к хирургическому сектору, затем указал на дальнюю палатку.

— Один возле третьего операционного стола. Прячется под обликом носильщика.

— Этот человек прошёл проверку дважды, — возразила советница из Облака.

— Всё равно он Зецу.

Следующее направление оказалось восточным складом.

— Двое там. Один изображает раненого, второй — медика. Ещё один под землёй между карантинным сектором и резервуарами.

Сенсоры ничего не замечали. Чакра названных людей совпадала с записями, а под землёй барьер показывал только слабые колебания от многочисленных печатей. Сакура не стала спорить.

— Группа захвата — к третьему столу. Никого не убивать до снятия маскировки. Земляникам перекрыть участок возле карантина. Остальные остаются на местах.

У палатки раздался короткий удар. Носильщик попытался закрыться пациентом, но медик из Камня разрушил пол под его ногами. Кожа существа побелела прежде, чем охрана успела связать руки. Почти одновременно со стороны склада поступило подтверждение ещё двух целей. Последний Зецу попытался уйти глубже, однако земляные стены вытолкнули его прямо к барьерной группе. В лагере стало тихо.

— Я чувствую ещё одного, — сообщил Наруто.

Он указал на скалу над западным входом. Лучник в форме Облака отшатнулся, но товарищ рядом уже перехватил его запястье. Маскировка исчезла после первого удара.

— Больше никого, — закончил клон.

— Ты уверен? — спросила Харуно.

— Да.

— Насколько?

— Настолько, насколько вообще можно быть уверенным во время чёртовой войны.

Ответ прозвучал непривычно взросло. Сакура подала знак приоткрыть барьер, но велела охране остаться у ворот. Едва Наруто переступил защитную линию, она оказалась перед ним и со всей силы стукнула кулаком по макушке. Золотистый покров не позволил клону исчезнуть, однако Узумаки всё равно пригнулся и схватился за голову.

— За что?!

— За побег с острова, идиот!

— Мне разрешили!

— После того как ты сбежал.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что иначе это был бы не ты.

Он уже набрал воздуха для возмущённого ответа, но Сакура вдруг схватила его за жилет и притянула к себе. Наруто замер. Объятие было крепким, почти болезненным; девушка прижалась лбом к его плечу, будто только теперь окончательно поверила, что перед ней не Белый Зецу и не имя в очередном донесении. Через мгновение Узумаки осторожно обнял её в ответ. Золотистая чакра окружила обоих тёплым светом.

— Сакура-чан…

— Молчи. Я всё ещё злюсь.

— Ага. Поэтому обнимаешь.

— Именно поэтому могу ударить ещё раз.

Он тихо рассмеялся. Смех прозвучал устало, но до боли знакомо, и впервые с начала боя Сакура услышала рядом не команды, крики раненых или чужие пароли, а голос друга. Она отпустила его, однако ладони оставила на плечах, внимательно всматриваясь в лицо.

— Ты цел?

— Клон — да.

— Я спрашиваю не о клоне.

Улыбка Наруто стала слабее.

— Я тоже цел. И Би цел. Правда.

— Не заставляй меня узнавать о твоих ранениях из сообщений штаба.

— Тогда и ты не заставляй.

Они заговорили одновременно:

— Где Какаши-сенсей?

— Ты ранена?

На секунду оба замолчали.

— Я спросила первой, — заявила Сакура.

— А я первым пришёл.

— Ты клон.

— Нечестный довод.

— Зато убедительный.

Наруто сдался, хотя продолжал разглядывать засохшую кровь на её халате.

— Третья дивизия закончила запечатывать мечников Тумана, — сообщил он. — Какаши-сэнсей и Гай-сэнсей уже получили новый приказ.

— А Шикамару, Ино и Чоджи?

— Живы. Ночью оставались у побережья.

Плечи Сакуры едва заметно опустились. Наруто тоже выдохнул и на мгновение закрыл глаза, позволяя облегчению проступить на лице.

— Я знал, что они справятся.

— Нет, — тихо возразила она. — Ты надеялся.

— А ты?

— Я тоже.

Несколько секунд этого признания им хватило. Потом Узумаки снова посмотрел на её испачканную одежду.

— Теперь отвечай ты. Чья это кровь?

— Не моя. Пациентов и одного медика.

— Он…

Сакура покачала головой. Наруто не стал говорить, что она сделала всё возможное. Он слишком хорошо знал, как мало утешают такие слова, когда спасти человека всё равно не удалось. Вместо этого блондин крепче сжал её плечо.

— Я не ранена, — повторила девушка. — Только устала.

— Насколько?

— Настолько, чтобы не отвечать на этот вопрос.

— Тогда тебе нужно отдохнуть.

— Удивительный совет от человека, который создал несколько десятков клонов сразу после побега и боя с двумя воскрешёнными.

— Откуда ты…

— Штаб передал сообщение об Итачи и Нагато, пока ты стоял у ворот.

Наруто отвёл взгляд.

— Итачи отправился искать того, кто применил Эдо Тенсей.

— Один?

— Он сказал мне не пытаться делать всё собственными руками.

— И ты послушался?

— Не сразу.

— Уже достижение.

— Между прочим, тебе его совет тоже подходит.

— Не начинай.

— Уже начал. Ты всегда лезешь не в своё дело, когда беспокоишься обо мне. Почему мне нельзя?

Сакура хотела возразить, но не смогла найти ни одного довода, который Наруто не вернул бы ей её же словами.

…

Связисты тем временем передали в штаб подтверждение: чакра Девятихвостого позволяла Наруто чувствовать скрытую злобу Белых Зецу независимо от принятой ими внешности. Через несколько минут Иноичи связал Узумаки со всеми дивизиями. Клоны должны были проверять лагеря и боевые группы, а затем двигаться к участкам, где воскрешённые удерживали войска Альянса.

— Здесь ты закончил, — сказала Сакура. — Иди к Пятой дивизии. У них слишком широкая линия, а часть отрядов за ночь потеряла связь.

— Ты отправляешь меня туда из-за Зецу или потому, что там Ино?

— Из-за Зецу.

— А если по пути встречу Ино?

— Сначала убедись, что это она.

— А что потом?

— Наруто.

Клон улыбнулся и исчез за воротами прежде, чем девушка успела подобрать угрозу.

…

После его ухода лагерь открыли. Передовые группы ждали снаружи несколько часов; вместе с ними скопились носилки, повозки и легкораненые, которых нельзя было оставить у линии боя. Каждого прибывшего проверял другой клон Узумаки. За первые пятнадцать минут он обнаружил семерых Зецу.

…

Медицинская дивизия снова начала принимать людей. Сакура распорядилась перенести подтверждённых пациентов, отправила освобождённую охрану к внешним палаткам и только после этого вернулась к восточному складу. Один из двойников успел открыть внутренний ящик с лекарствами. Замок не был сломан, защитная печать не получила повреждений.

— Кто знал последовательность? — спросила советница из Облака.

— Старшие снабженцы и руководство медицинской дивизии.

— Значит, Зецу коснулся одного из них.

Харуно провела пальцами над формулой, не нарушая рисунка чакры. Внешний слой открывали текущим кодом. Внутренний поддался другой последовательности — отменённой сразу после исчезновения Шизуне.

— Нет, — тихо произнесла девушка. — Этого кода нет в новых документах. Его знали только три человека.

— Вы, Пятая и Шизуне?

— Да.

Цунаде не покидала штаба до встречи с Наруто, Сакура находилась в лагере, а бывшую помощницу Хокаге никто не видел с ночи дезертирства. Белый Зецу не мог получить это знание от случайного медика.

— Возможно, последовательность украли раньше, — предположила женщина.

— Возможно.

— Или её передала Шизуне.

Сакура закрыла ящик и наложила новую печать поверх старой.

— До доказательств это только одна из версий. Содержимое пересчитать, образцы проверить на примеси. Код заменить во всех секторах.

— Опять?

— Теперь ясно, что прежняя замена была недостаточной.

Советница отправилась искать снабженцев. Харуно осталась у стола ещё на несколько секунд. След от чужой чакры уже исчез, однако старая формула оставалась перед глазами.

Если Шизуне помогла Акацуки, почему оставила код, который указывал прямо на неё?

Возможно, код оставили специально, чтобы окончательно убедить Альянс в предательстве Шизуне. Если все подозрения сосредоточатся на ней, никто не станет искать того, кто мог её вынудить, подставить или воспользоваться её доступом.

…

Размышления прервал сигнал у ворот. На этот раз с побережья прибыла целая группа. Впереди шли Чоджи и Ино, поддерживая раненого связиста. За ними тянулись уцелевшие бойцы Пятой дивизии, а последним двигался Шикамару, всё ещё проверяя, не отстал ли кто-нибудь по дороге. Повязка на его боку пропиталась кровью, лицо осунулось от усталости, но он упрямо держался прямо.

Сакура узнала светлые волосы Ино раньше, чем разглядела остальных. На несколько секунд исчезли и старый код Шизуне, и вскрытый склад, и десятки приказов, ожидавших решения. Остались только трое друзей, которые ушли на фронт вечером и теперь вернулись живыми.

У пункта первичного осмотра медики приняли связиста. Ино проследила, чтобы его уложили на носилки, обернулась и увидела Сакуру. Выражение её лица изменилось мгновенно.

— Лобастая…

— И не начинай, свин…

Договорить они не смогли. Яманака первой шагнула вперёд и крепко обняла подругу, не обращая внимания на кровь, грязь и медицинский халат. Сакура прижала её к себе так же сильно. Несколько мгновений обе молчали, будто любое произнесённое слово могло разрушить простое и почти невозможное подтверждение: они обе пережили эту ночь.

— Ты живая, — выдохнула Ино ей в плечо.

— Ты тоже.

Они отстранились ровно настолько, чтобы осмотреть друг друга. Сакура провела ладонями по плечам подруги, проверяя, нет ли крови под разрезанным рукавом. Ино в ответ взяла её за подбородок и повернула лицо к свету.

— У тебя глаза красные.

— От усталости.

— И руки ледяные.

— А у тебя рассечена бровь.

— Царапина.

— Тогда перестань рассматривать меня так, будто собираешься госпитализировать.

— Как только ты перестанешь делать то же самое.

У Ино дрогнули губы. Она снова сжала пальцы Сакуры.

— Когда сообщили, что в медицинские лагеря проникли Зецу, связь с вами пропала почти на час. Я думала…

— Я здесь, — тихо перебила Харуно.

— Теперь вижу. Но это был очень длинный час, пока мы не знали, что все обошлось.

— Для меня тоже это было тяжёлое время.

Рядом демонстративно кашлянул Чоджи.

— Я не хочу мешать вашему воссоединению, но на всякий случай сообщаю: я тоже вернулся.

Сакура отпустила Ино и обняла его. Акимичи ответил осторожно, опасаясь сдавить её слишком сильно.

— Тебя ранили?

— Нет.

— Точно?

— Ино осмотрела меня трижды, а Шикамару задавал вопросы всю дорогу. Если теперь начнёшь ты, я потребую больше еды в качестве компенсации.

— Подожди, — Ино резко повернулась к Сакуре. — У ворот говорили, что здесь был Наруто. Он действительно вышел с острова?

— Его клон был здесь. Сам Наруто вместе с Би, оба целы.

Ино несколько секунд молчала, словно боялась поверить услышанному.

— Точно цел?

— Точно. Успел поспорить со мной, получить по голове и заявить, что всё под контролем.

— Ты его ударила?

— За побег.

Ино наконец выдохнула. На её лице появилось выражение, слишком похожее на облегчение, чтобы его можно было скрыть раздражением.

— Даже обидно. Я хотела первой его ударить.

— Он отправился к Пятой дивизии. Ещё успеешь.

— Мы уже не там.

— Значит, сейчас он носится по побережью и ищет тебя.

— Меня?

— Вашу группу, — поправилась Сакура, но слишком поздно.

Уставшая улыбка Ино стала шире.

— Конечно. Группу.

— Не начинай.

— Я? Даже не думала.

Сакура толкнула её плечом, и обе тихо рассмеялись. Потом взгляд Харуно сам нашёл Шикамару. Он остановился в нескольких шагах от них. Пока остальные встречались, Нара молча ждал, опираясь плечом о стойку навеса. При виде Сакуры напряжение в его лице ослабло, но стоило ему перенести вес на другую ногу, как на повязке проступило новое тёмное пятно. Улыбка исчезла с её губ.

— Мы с Чоджи проверим, не потеряли ли по дороге что-нибудь важное, — быстро сказала Ино.

— Например, весь его запас еды, — подхватил Акимичи.

— Я всё слышу, — отозвался Шикамару.

— Отлично. Значит, услышишь и её, когда она начнёт на тебя кричать.

Ино сжала руку Сакуры напоследок и увела Чоджи к соседнему навесу. Харуно подошла к Нара. Первым порывом было коснуться его лица, убедиться, что он действительно стоит перед ней, но пальцы остановились у края окровавленной повязки.

— Не смотри так, — произнёс он.

— Как?

— Будто выбираешь, сначала лечить меня или сразу убить.

— Сначала вылечу. Иначе никакого удовольствия.

— Логично.

Она осторожно прижала ладонь к его боку. Шикамару резко втянул воздух.

— Насколько больно?

— Пока ты не надавила, было терпимо.

— Значит, очень.

— Я этого не говорил.

— Потому что ты идиот.

— Это место сегодня уже занял Наруто.

— Вас двое. Так что потеснитесь.

Сакура подняла взгляд и увидела, что он улыбается. Не привычно лениво и не насмешливо — просто потому, что она стояла рядом. От этого злиться стало труднее.

— Ты должен был прийти три часа назад.

— Мы передавали участок и выводили раненых.

— Я знаю.

— Тогда почему злишься?

Ответ застрял в горле. Сакура снова посмотрела на кровь, просочившуюся сквозь ткань.

— Потому что все эти три часа я не знала, вернёшься ли ты вообще.

Улыбка исчезла с его лица.

— Сакура…

— Не надо. Просто сядь.

Он открыл рот, собираясь напомнить о связисте или остальных бойцах, но впервые за всё время она посмотрела на него не как командир медицинской дивизии.

— Пожалуйста.

Шикамару сел без единого возражения. Сакура опустилась перед ним на колено и разрезала старую повязку. Порез, который вечером требовал только нескольких швов, разошёлся почти на всю длину. Края раны воспалились после повторного использования теневых техник.

— Кто тебя осматривал?

— Медик нашего отряда.

— И что он сказал?

— Не использовать чакру.

— А ты?

— Использовал чакру.

— Хотя бы не врёшь.

— Решил не усугублять.

Зелёное свечение легло на повреждённые мышцы. Шикамару молчал, наблюдая не за раной, а за её лицом. Через несколько секунд его пальцы сомкнулись вокруг свободного запястья Сакуры.

— Остановись.

— Я ещё не закончила.

— У тебя рука дрожит.

— Потому что кое-кто разорвал швы и прошёл с открытой раной несколько километров.

— Нет.

Одно короткое слово лишило её возможности спрятаться за раздражением. Сакура подняла глаза.

— Ты меня напугал, — призналась она.

Шикамару не отпустил её запястье. Большой палец едва заметно скользнул по коже с внутренней стороны; случайным это движение не было.

— Прости.

Она ожидала оправданий, расчётов или объяснения, почему другого выхода не существовало. Простое извинение оказалось тяжелее всего.

— Я вернулся, — тихо добавил он.

— С разошедшейся раной.

— Но я же вернулся. — Устало повторил Нара.

Сакура не отняла руку сразу. Несколько мгновений они оставались слишком близко друг к другу и не замечали шума переполненного лагеря. Потом она осторожно высвободила запястье и вернулась к лечению.

— Между прочим, ты тоже не выполнила собственный приказ об отдыхе, — сказал Нара.

— Даже не пытайся перевести разговор.

— Я не перевожу. Просто сообщаю, что ты выглядишь хуже меня.

— Ты истекаешь кровью.

— А ты держишься на упрямстве.

— У меня хотя бы швы не разошлись.

— Только потому, что их нет.

Сакура закончила восстановление мышц и наложила чистую повязку. Последний узел она затянула чуть сильнее, чем требовалось.

— Ай.

— Это за три лишних часа волнений.

— А за разошедшиеся швы?

— За них получишь по голове, когда перестанешь быть моим пациентом.

— Хлопотно.

— Зато есть причина остаться в живых.

Шикамару посмотрел на неё внимательнее. На этот раз он не нашёл шутки, за которой можно было бы спрятаться.

— Уже есть, — ответил он.

…

На стол рядом положили новый приказ штаба. После подтверждения способности Наруто Четвёртая дивизия должна была соединиться с силами Гаары в пустынном районе. Несколько групп Пятой оставались у побережья, остальные направлялись к северо-западной границе, где появились новые воскрешённые. Шикамару прочитал сообщение.

— Мне нужно к Гааре.

— После часа отдыха.

— Дорога займёт больше часа.

— Поэтому сначала восстановишь чакру.

— Если выйдем сейчас…

— Это не обсуждение.

Нара поднял взгляд. За её спиной медики принимали десятки новых пациентов, носильщики освобождали проходы, а охрана уводила обнаруженного двойника. Сакура едва держалась на ногах, но всё равно следила, чтобы никто другой не повторял её ошибок.

— Полчаса, — предложил он.

— Сорок минут и питательный раствор.

— Хлопотно.

— Сорок пять.

— Согласен на сорок.

— Тогда перестань спорить.

Ино, закончив передавать связиста, подошла к ним.

— Если переговоры завершены, нам тоже хотелось бы узнать, куда нас отправляют.

— Тебя и Чоджи — к северо-западной группе Пятой дивизии, — ответил Шикамару. — Там появились воскрешённые, которых часть бойцов знала лично. Штаб опасается, что отряды потеряют строй.

— Значит, снова придётся сражаться с мёртвыми знакомыми.

Чоджи опустил глаза. После встречи с воскрешённым Асумой прошло меньше суток.

— Мы справимся, — сказал он, хотя голос прозвучал тише обычного.

Снаружи раздался знакомый крик:

— Ино!

Золотистая фигура перескочила через земляной вал. Клон Наруто остановился у входа, позволил сенсору проверить чакру и только потом приблизился. Яманака несколько секунд смотрела на него, будто не решила, обнять или ударить.

— Ты сбежал.

— Мне разрешили.

— После того как сбежал?

— Почему вы с Сакурой задаёте одинаковые вопросы?

— Потому что обе хорошо тебя знаем.

Ино схватила клона за рукав, проверяя, не исчезнет ли он от прикосновения.

— А ты сам цел?

— Да. Мы с Би идём к центральному фронту.

— С кем ты уже успел подраться?

— С Эем, Итачи и Нагато.

— Прошло несколько часов.

— Зато никого не пришлось искать.

Она хотела отчитать его ещё раз, но вместо этого только сильнее сжала ткань на предплечье. Золотая чакра была тёплой и непривычно спокойной.

— Не исчезай посреди разговора, — попросила куноичи.

— Постараюсь.

— Ненавижу это слово.

Наруто перестал улыбаться.

— Тогда скажу иначе. Я вернусь.

Ино медленно отпустила его руку.

— Вот это уже лучше.

Шикамару обменялся взглядом с Сакурой. Ни один не стал комментировать услышанное.

Клон повернулся к выходу.

— Я проверю вашу группу и пойду рядом до северного участка. Там много Зецу.

— Сначала дашь медикам осмотреть себя, — сказала Харуно.

— Я клон!

— И после рассеивания передашь ему всю накопленную усталость. Пять минут.

— Вы все сегодня сговорились?

— Сядь рядом с Шикамару, — велела Ино. — Будете жаловаться друг другу.

Нара устало прикрыл глаза.

— Слишком хлопотно даже для второго дня войны.

***

В штабе появление Наруто на поле боя изменило карту быстрее любого приказа предыдущей ночи. Его клоны двигались к семнадцати участкам одновременно, проверяли подразделения и уничтожали Белых Зецу до того, как те успевали использовать чужие лица. Ложные сигналы прекратились не сразу, но у командиров снова появилась возможность доверять донесениям.

Шикаку убрал с северного побережья три чёрные отметки.

— Первая дивизия очищена, — доложил Иноичи. — Даруи подтверждает, что оставшиеся Зецу отступают под землю.

— Не преследовать. Пусть укрепят берег и передадут свободные группы Четвёртой.

— Есть новые сведения из пустынного сектора.

Главный стратег повернулся к южной части карты. Ночью сенсоры Гаары обнаружили четыре источника чакры уровня Каге. Все принадлежали людям, давно считавшимся мёртвыми: Второму Цучикаге Муу, Третьему Райкаге, Второму Мизукаге Генгецу Хозуки и отцу Гаары — Четвёртому Казекаге Расе.

— Они идут вместе? — спросила Цунаде.

— Пока да, — ответил Ао. — Если достигнут основной линии одновременно, Четвёртая дивизия не удержит все четыре направления.

Шикаку передвинул фишки Гаары назад.

— Приказать контролируемое отступление. Пусть дальние отряды атакуют поочерёдно и вынуждают воскрешённых преследовать разные цели. Разделить их до сближения.

— Они поймут ловушку, — заметил Ооноки через канал связи.

— Поймут. Но их управляемость заставит их продолжить атаку. Используем это.

***

Ещё после первого донесения Ооноки покинул штаб и вылетел к Четвёртой дивизии: встречать собственного наставника он не собирался посылать чужих людей. Муу когда-то был его наставником. Генгецу погиб в бою с ним, и взаимная ненависть двух бывших Каге пережила обоих. Третий Райкаге мог в одиночку удерживать многотысячную армию. Раса владел золотым песком, способным противостоять технике сына.

— Разделить их возможно, — произнёс старик. — Победить по отдельности будет ненамного легче.

— Нам не требуется победить в прямом бою, — напомнил Шикаку по мысленной связи. — Только обездвижить.

— Иногда это одно и то же.

Гаара не участвовал в споре. Песок уже поднимался вокруг армии плотной стеной.

— Начинаем отход, — приказал Казекаге. — Восточная группа уводит Третьего Райкаге. Центральная остаётся со мной. Ооноки-сан, возьмите Муу. Генгецу должен пойти за левым флангом.

— А твой отец?

— Останется здесь.

Пустыня позволяла видеть противника за несколько километров. Четыре фигуры шли по открытому пространству, не пытаясь скрываться. Их тела двигались по чужому приказу, но сознание оставалось свободным. Поэтому бывшие правители сами предупреждали Альянс о собственных техниках.

— Не приближайтесь ко мне! — крикнул Третий Райкаге. — Усильте Стихию Ветра и готовьте прочные земляные стены!

— Сначала найдите моего моллюска, — потребовал Генгецу. — Пока он создаёт мираж, вы будете бить по воздуху, идиоты!

Муу не давал советов. Он исчез, полностью скрыв тело и чакру. Ооноки поднялся над землёй и последовал за едва заметными изменениями пыли. Раса остановился напротив сына. Золотой песок разошёлся вокруг него широким кругом.

— Где Шукаку? — спросил Четвёртый Казекаге.

— Его извлекла Акацуки.

На лице воскрешённого впервые появилось чувство.

— Тогда почему ты жив?

— Меня вернули.

— Кто?

Гаара посмотрел на союзников за своей спиной.

— Друзья.

Слово далось ему легко. Когда-то он не смог бы даже произнести его без недоверия.

— Я больше не джинчурики, — продолжил молодой правитель. — Но остался Казекаге.

Золотая волна поднялась первой. Песок Гаары встретил её в воздухе, и над пустыней образовалась тяжёлая дуга. Под давлением золота обычные частицы опускались, разрушая защиту. Раса много лет использовал эту разницу, чтобы подавлять Шукаку. Он знал слабость этой техники лучше собственного сына.

Гаара изменил направление. Вместо прямого столкновения песок ушёл под землю, обогнул золотую массу и сомкнулся вокруг ног противника. Раса разорвал захват, но в этот момент сверху ударил отряд Стихии Ветра. Воздушные лезвия не могли повредить воскрешённого надолго; их задачей было заставить его поднять защиту и открыть участок под ногами.

— Сейчас! — приказал Казекаге.

Песок рванулся вверх и заключил Расу в несколько слоёв. Золотая масса ударила изнутри, однако Гаара усилил давление. На поверхности возникли очертания женских рук, прикрывших его от ответной атаки. Четвёртый Казекаге замер.

— Карура…

В детстве Гааре сказали, что мать прокляла его перед смертью и назвала песком, который будет любить только себя. Эти слова много лет оправдывали одиночество, убийства и ненависть. Теперь отец смотрел на защитившие сына руки и больше не мог поддерживать старую ложь.

— Она любила тебя, — произнёс Раса.

Гаара не ослабил захват.

— Я знаю.

— Нет. Ты не мог знать. Я приказал Яшамару испытать тебя. Велел ему сказать, будто твоя мать умерла, не любя тебя и проклиная деревню. Мне нужно было понять, способен ли ты удерживать Шукаку.

Песок вокруг воскрешённого стал плотнее, но лицо молодого правителя осталось неподвижным.

— Значит, он солгал по твоему приказу.

— Да.

— А потом попытался убить меня.

— Тоже по моему приказу.

Раса не искал оправдания. Перед ним стоял сын, которого он превратил в оружие и неоднократно пытался уничтожить. Ни титул, ни интересы деревни не могли изменить смысл этих решений.

— Почему песок защищал меня? — спросил Гаара.

— В нём оставалась воля твоей матери. Она дала тебе имя с надеждой, что ты будешь любить себя и тех, кто окажется рядом. Даже после смерти Карура продолжала закрывать тебя от ударов.

На несколько мгновений шум боя отступил. Гаара вспомнил Наруто, Сакуру, Канкуро, Темари и людей Суны, которые однажды перестали видеть в нём чудовище. Любовь матери не спасла его от всего, что произошло позже, но разрушила ту ложь, на которой держалось детское одиночество.

— Ты стал Казекаге без Шукаку, — тихо сказал Раса. — И люди за твоей спиной не боятся тебя.

— Не все.

— Но они последовали за тобой.

Запечатывающая группа развернула ткань.

— Я ошибся, Гаара.

Молодой правитель закрыл глаза лишь на мгновение.

— Я не прощу тебя сейчас.

— И не должен.

— Но запомню правду о матери.

На лице Расы появилась слабая улыбка.

— Этого для меня достаточно.

Печать сомкнулась над песчаной оболочкой. Золотая масса опустилась на землю и больше не поднялась.

Гаара не успел остаться наедине с услышанным. С востока пришёл сигнал: Третий Райкаге прорвал две линии. На западе Генгецу уничтожил несколько отрядов, оставаясь скрытым внутри собственного миража. Ооноки продолжал искать Муу. Казекаге повернулся к армии.

— Половина запечатывающих — к восточной группе. Остальные за мной. — В его голосе не было дрожи.

Муу появился над Ооноки без предупреждения. Между ладонями Второго Цучикаге уже сложился светлый куб Стихии Пыли. Старик успел сместиться, и техника прошла рядом, уничтожив верхушку скалы вместе с пространством внутри барьера.

— Ты стал медленнее, — заметил бывший наставник.

— А ты после смерти не сделался терпеливее.

— Союз с другими деревнями плохо на тебя повлиял.

— Наоборот. Впервые за много лет я перестал считать упрямство достоинством.

Муу снова исчез. Обычные сенсоры теряли его вместе с чакрой. Ооноки удерживался в воздухе и ждал атаки. Прямое попадание Стихии Пыли уничтожило бы его прежде, чем медики успели вмешаться.

Снизу ударил золотистый кулак. Теневой клон Наруто не видел Второго Цучикаге, но чувствовал направленную на них враждебность. Муу уклонился, на короткое мгновение став видимым. Этого хватило Гааре. Песок обхватил его ноги и потянул вниз.

— Откуда ты взялся? — потребовал Ооноки.

— Потом объясню!

— Все молодые шиноби отвечают одинаково?

— Только когда старики задают такие вопросы во время боя!

Муу попытался расщепить захват Стихией Пыли, но Ооноки уменьшил вес песка, позволив ему быстрее сомкнуться вокруг туловища противника. Клон Узумаки ударил Расенганом. Второго Цучикаге отбросило на землю, где запечатывающая группа сразу накрыла его тканью с формулой.

Ни Гаара, ни Ооноки не заметили, что перед захватом тело Муу разделилось. Одна половина потеряла большую часть силы, но сохранила свободу и скрылась среди камней.

Третий Райкаге встретил Расенсюрикен Наруто лобовой атакой. Взрыв разорвал молниевую броню, повреждения покрыли руки и грудь, однако серый прах сразу начал восстанавливать воскрешённого. Темари опустила веер.

— Техника Ветра пробила защиту. Почему он всё ещё стоит?

— Потому что этого недостаточно, — ответил Додай. — Пока его не обездвижат, тело будет восстанавливаться.

Райкаге снова окружил себя молнией. Четыре пальца правой руки сложились в копьё.

— Отойдите! — предупредил он. — Следующая атака пробьёт все стены!

Подразделения Камня возвели несколько барьеров подряд. Воскрешённый прошёл сквозь них, не снижая скорости. Додай успел создать стену из вулканизированной резины, изменив направление удара, но защита лопнула.

— Как он получил шрам на груди? — спросил Наруто.

— В бою с Восьмихвостым, — ответил шиноби Облака. — Они оба упали без сил. Никто не видел самого удара.

Клон вспомнил рассказ Гьюки о той битве. Восьмихвостый не наносил эту рану. Третий Райкаге рухнул на собственную руку, когда усталость лишила его равновесия.

— Значит, его защиту пробила его же атака.

— Что ты задумал?

Наруто погасил покров Девятихвостого и сложил руки. Оранжевая пигментация появилась вокруг глаз.

— Мне нужна точность.

— Он слишком быстрый!

— В режиме отшельника я почувствую движение раньше.

Райкаге сократил копьё до одного пальца. Вместе с уменьшением площади удара сила выросла. Он бросился на клона, целясь в сердце.

Наруто не уклонился. В последнюю секунду Расенган ударил снизу по локтю противника и изменил направление руки. Палец Райкаге вошёл в старый шрам на собственной груди. Молниевый покров исчез.

— Запечатывайте! — крикнул Додай.

Земля сомкнулась вокруг ног воскрешённого. Несколько шиноби навалились на ткань, удерживая её до завершения формулы. Третий Райкаге не сопротивлялся. Перед тем как печать закрыла лицо, он посмотрел на Наруто.

— Передай Эю, что он выбрал правильных союзников.

— Передам.

Клон пошатнулся. Использование режима Девятихвостого, Расенсюрикена и сендзюцу почти исчерпало его запас. Темари схватила юношу за плечо, не дав ему упасть.

— Только попробуй сейчас исчезнуть. Сначала доложи в штаб, что Третий Райкаге запечатан.

— Почему все сегодня запрещают мне исчезать?

— Потому что потом придётся разыскивать твой оригинал, а он наверняка уже полез в следующую драку.

— Я вообще-то людей спасаю.

— Вот и спаси меня от лишней беготни. Передавай сообщение.

Клон успел отправить сообщение и рассеялся. Наруто, продолжавший путь с Би, ощутил его усталость и услышал в памяти последние слова Третьего Райкаге.

Генгецу Хозуки оказался единственным противником, который громко возмущался неспособностью Альянса его победить.

— Я же сказал: ищите моллюска! — кричал Второй Мизукаге, пока шиноби атаковали очередной мираж. — Настоящий я стоит в другом месте!

— Ваши подсказки не помогают, — ответил Гаара.

— Потому что вы плохо слушаете!

Ооноки обнаружил гигантскую раковину по следам пара и разрушил её Стихией Пыли. Мираж исчез, открыв настоящего Генгецу, но тот уже создал маленькую фигуру из воды и масла. Ребёнок двигался с огромной скоростью, нагревался, раздувался и взрывался, после чего град охлаждал оболочку и возвращал ей прежний размер.

Первый взрыв ранил десятки бойцов. Второй Гаара остановил песчаной стеной, но жар превратил часть защиты в стекло.

— Это Бесконечный Взрыв Нинпо, — предупредил Генгецу. — Пока не остановите ребёнка, он продолжит!

— Можно было выбрать технику с менее раздражающим обликом, — заметил Ооноки.

— Это искусство, старый коротышка!

— Ты погиб в бою со мной.

— А ты до сих пор не научился уважать противника!

Гаара пропустил перепалку мимо внимания. После запечатывания Расы в песке осталось достаточно золотой пыли. Он смешал её с обычными частицами песка и накрыл водяного двойника тяжёлым слоем. Золото быстро отводило тепло; фигура не успела расшириться и замедлилась.

— Неплохо, мальчик, — признал Генгецу.

Песчаная рука появилась у него за спиной и сомкнулась вокруг тела.

— Но слишком медленно!

Мизукаге разжижился, ускользая из захвата. Гаара ожидал этого. Второй слой содержал запечатывающие метки Суны. Они прилипли к воде и нарушили технику гидратации. Ооноки увеличил вес песка, не позволяя противнику снова изменить форму. Запечатывающая ткань закрыла Генгецу.

— Наконец-то! — успел крикнуть он. — А теперь не вздумайте проиграть следующему!

После завершения формулы на ткани над пустыней стало непривычно тихо. Четырёх бывших Каге удалось остановить. По крайней мере, так считали командиры Четвёртой дивизии.

***

Пока пустынные подразделения завершали запечатывание, на остальных участках второго дня не существовало даже короткой передышки. Эдо Тенсей возвращало не только прославленных Каге и членов Акацуки. Среди воскрешённых встречались шиноби, чьи имена были известны лишь одной деревне, одному клану или нескольким людям, не успевшим с ними проститься. В этом и заключалась опасность: противнику не требовалась огромная сила, если знакомое лицо заставляло бойца опустить оружие.

Сообщения поступали в штаб одно за другим. Отряд Югао столкнулся с Хаяте Гекко и сумел запечатать его только после того, как бывшие возлюбленные отказались притворяться незнакомцами. У восточного ущелья воскрешённый Татеваки прекратил сопротивление, узнав, что мальчик, которого он когда-то защищал, пережил падение замка. Четвёрка Звука попыталась использовать старую вражду с шиноби Конохи и заманила противников в технику, связанную с сознанием, но Нэджи, Киба, Чоджи и Шикамару разрушили её изнутри, пока товарищи охраняли оставшиеся без движения тела. На другом участке Шино Абураме встретил Торуне — человека, который когда-то ушёл в Корень вместо него. Ядовитые нанонасекомые едва не уничтожили весь запечатывающий отряд, однако наследник клана вывел устойчивую популяцию собственных жуков и остановил того, кого в детстве считал старшим братом. Каждая победа добавляла в медицинские списки новые имена.

***

На северо-западе Страны Молнии дождь начался при ясном небе. Крупные капли падали только на участок, который удерживали Ино, Чоджи и Шикамару. В нескольких шагах от них земля оставалась сухой, а над склонами не было ни одной тучи.

— Только не ещё одна неизвестная техника, — произнёс Нара, поднимая взгляд.

После недавнего боя с Четвёркой Звука виски всё ещё ломило, а возвращённые воспоминания путались с ощущениями из чужой техники. Он успел решить, что дождь создаёт очередной воскрешённый шиноби, когда из водяной завесы вышел босой мальчик с тёмными волосами. Тот посмотрел на троих и улыбнулся так, словно встретил их за оградой Конохи.

— Вы меня забыли?

Чоджи замер. У Ино побелели пальцы на ремне сумки.

— Ёта? — первой произнесла она.

Мальчик заплакал. Дождь обрушился сплошной стеной, смывая с земли обломки и сбивая шиноби с ног. Чоджи увеличил ладонь и заслонил товарищей, а тень Шикамару скользнула по воде к босым ступням противника. На мгновение Ёта замер, но новый поток разорвал связь с тенью и отбросил Нару назад.

…

В то же время у западного барьера медицинского лагеря пошёл снег. Патруль обнаружил неизвестного ребёнка рядом с дорогой для носильщиков и доставил в карантинный сектор, не позволив пройти дальше. Когда Сакура вошла под полог, мальчик сидел на койке и болтал босыми ногами. Ни ран, ни следов крови на нём не было.

— Назови имя и подразделение, — потребовала Харуно.

Он повернул голову. Вокруг его плеч закружились снежинки.

— Сакура.

Она застыла. Мальчик произнёс её имя так, словно они расстались только вчера. В памяти появились летний снег, тайник за деревней и худой ребёнок, которого они прятали от взрослых.

— Ёта…

Снег мгновенно превратился в метель. Порыв сорвал полог и опрокинул стойку с инструментами. Сакура оттолкнула двух медиков за перегородку и едва успела уйти от плотного потока снега, смявшего пустую койку.

…

На другом участке фронта Киба и Акамару услышали гром. Молния ударила в землю перед ними, оставив обугленную борозду. Из-за дыма вышел тот же мальчик.

— Акамару вырос, — сказал он.

Пёс зарычал, но Киба не подал сигнал к атаке. Знакомый голос вытащил из памяти летнюю грозу, тайник за деревней и мальчика, которого они однажды не сумели спасти.

— Ёта?

Мальчик улыбнулся.

— Наконец-то вспомнил.

— Я видел, как ты умер.

Улыбка на детском лице дрогнула.

— И всё равно ты меня забыл.

Его рука резко дёрнулась. Над склоном вспыхнула молния, и следующий разряд заставил Кибу с Акамару разойтись в разные стороны.

…

На северо-западном участке Ино пригнулась за увеличенной ладонью Чоджи и коснулась пальцами висков. Дождь бил по защите так сильно, что говорить вслух было бесполезно.

— Папа, соедини меня с Кибой и Сакурой. Немедленно, — передала она мыслью.

Голос Иноичи возник прямо в её сознании:

— Я собирался вызвать вас сам. В медицинском лагере и на западном участке зарегистрированы такие же погодные аномалии. Открываю связь.

…

На западном участке Киба перекатился под очередным разрядом и прижал ладонь к земле, чтобы не потерять равновесие.

— Передо мной Ёта! — послал он через открывшийся канал.

Молния расколола камень рядом с Акамару, и Инузука оборвал передачу, бросившись к напарнику.

…

В медицинском лагере Сакура удерживала опрокинутую перегородку, за которой укрылись двое медиков. Снег хлестал по палатке и забивался внутрь через сорванный полог.

— Здесь тоже Ёта, — передала она. — Он управляет снегом. Но один человек не может находиться сразу на трёх участках.

Между ними лежали километры фронта. Они не видели друг друга, а техника Иноичи лишь перебрасывала короткие сообщения от одного сознания к другому.

…

— Значит, перед нами трое одинаковых детей, — отозвался Шикамару, снова направляя тень сквозь потоки воды. — И каждый меняет погоду. Иноичи-сан, есть четвёртая аномалия?

— Нашёл, — ответил Иноичи. — Далеко к югу от ваших позиций. Рядом находится теневой клон Наруто. Подключаю его.

…

На каменистом склоне клон Узумаки упирался ногами в землю, сопротивляясь встречному ветру. Перед ним стоял четвёртый Ёта и насвистывал короткую мелодию; каждый звук поднимал новый порыв, от которого золотой покров на теле Наруто шёл рябью. Мысль Иноичи пробилась сквозь шум боя:

— Наруто, мы тебя слышим. Докладывай.

— Передо мной ещё один Ёта, — отозвался Узумаки. — Он свистит. Я сам научил его этой мелодии.

Наруто сосредоточился на чакре мальчика и нахмурился.

— Этот не Зецу. Его чакра настоящая. Остальных проверяйте.

Шикамару не стал переспрашивать. Его тень снова метнулась через воду и на этот раз сомкнулась на ногах двойника.

— Чоджи!

Увеличенный кулак Акимичи врезался в противника. Детское лицо исчезло, кожа побелела, а тело растеклось по мокрой земле бесформенной массой.

…

На западном участке Киба тоже услышал сообщение. Он и Акамару закрутились в двойном вихре, пробили грозовую завесу и отбросили своего Ёту в скалу. Вместо мальчика на камни упал Белый Зецу.

…

В карантинной палатке Сакура дождалась, когда снежный двойник приблизится, перехватила его руку и ударила о землю. Пол под ними треснул, тело противника лишилось чужого облика, а метель оборвалась так же внезапно, как началась.

— Трое уничтожены, — передал Иноичи. — Связь сохраняю.

…

Настоящий Ёта продолжал свистеть. Ветер прижал клона Наруто к склону и потащил к обрыву. Узумаки выпустил две чакровые руки, зацепился ими за выступы и удержался.

— Ёта, хватит! — крикнул он. — Твои двойники исчезли. Тебе больше некого защищать!

— Я не защищал их.

— Тогда остановись!

— Не могу.

Пальцы мальчика дёрнулись, и свист сорвался. На короткое мгновение ветер стих. Этого оказалось достаточно, чтобы все шестеро вспомнили то, что когда-то было стёрто: дерево за оградой Конохи, голодного ребёнка, которого Ино, Шикамару и Чоджи прятали от патрулей; Сакуру, проследившую за ними и возмутившуюся его бестактным замечанием о её лбе; Кибу с Акамару, нашедших тайник по запаху; Наруто, отдельно встретившего Ёту и научившего его свистеть. Последним вернулся холод реки. Они вспомнили людей в масках, неудачную попытку освободить пленника и течение, раскидавшее детей по воде. Ёта вытащил их на берег, а сам остался в реке. Перед смертью он забрал у них память о себе.

— Ты спас нас, — тихо сказала Сакура. Благодаря связи её услышали на всех четырёх участках. — А мы даже не помнили, кого потеряли.

Ёта поднял голову.

— Я не хотел, чтобы вы плакали.

— Отличный план, — отозвался Киба. — Мы всё равно плачем.

— Киба, — предупредила Ино, но голос у неё дрогнул.

Мальчик улыбнулся. Ветер больше не усиливался, хотя руки всё ещё пытались сложить печать.

— Когда я впервые пришёл в Коноху, я уже был мёртв. Наш клан ходил из страны в страну и зарабатывал тем, что менял погоду. У меня это получалось хорошо, но тело было слишком слабым. Потом Орочимару вернул меня. Он только начинал проверять Эдо Тенсей и отправил меня в деревню как опыт.

— Орочимару, — повторил Шикамару.

Значит, мальчик, которого они встретили в детстве, был одним из первых подопытных, воскрешённых с помощью Эдо Тенсей. Но сейчас важнее было понять, кто управлял его телом и можно ли разорвать контроль.

— А теперь тебя воскресил Кабуто? — спросил он.

Ёта кивнул.

— Да. Он заставляет тело сражаться. Но я успел увидеть вас ещё раз.

Наруто сделал шаг вперёд. Порыв ветра ударил ему в грудь, едва не развеяв клона, однако тот удержался.

— Мы найдём способ освободить тебя.

— Не надо. Я уже получил то, чего хотел.

— Чего ты хотел?

— Я хотел знать, что вы меня вспомните.

— Вспомнили, — первой ответила Сакура. — Все.

— И больше не забудем, — добавил Чоджи.

Над склоном пошёл снег. Он быстро укрыл ноги Ёты, поднялся до колен и продолжил нарастать.

— Ёта, стой! — Наруто снова попытался приблизиться.

— Спасибо, что были моими друзьями.

Молния ударила в снежный холм. Клон Узумаки закрыл лицо рукой. Когда ослепительная вспышка погасла, на месте Ёты осталось рассыпающееся тело Эдо Тенсей. Ветер подхватил серый прах, а затем стих.

…

Через связь никто не произнёс ни слова. В медицинском лагере Сакура смотрела на неподвижного Белого Зецу, ещё несколько минут назад носившего лицо её друга. На северо-западном участке дождь прекратился, но Ино продолжала стоять с поднятым лицом, не замечая стекавшей по щекам воды. Первой заговорила Харуно:

— Запишите весь разговор без сокращений. Сведения об опытах Орочимару передайте Цунаде-шишоу и отдельно сверьте со всем, что известно об исчезновении Шизуне.

— Уже записываем, — ответил Иноичи. — Сакура, тебе нужно вернуться к раненым. Остальное возьмёт штаб.

Она хотела возразить, но из соседнего сектора позвали хирурга.

— Хорошо. Сообщите мне, если найдёте хоть одно совпадение.

Связь с медицинским лагерем прервалась. Через несколько секунд отключился Киба: на его участке снова появились Белые Зецу. Наруто остался на линии.

— Шикамару, пока я здесь… Тоби движется на восток вместе с воскрешёнными джинчурики. Мы с Би идём за ним.

— Не преследуйте его без разведки.

— Он уйдёт!

— Это может быть приманкой. У него шесть джинчурики, риннеган и способность проходить сквозь атаки. Разрушишь местность вокруг — дашь ему пространство для хвостатых. Сначала заставьте его выйти туда, где сможете сражаться в полную силу.

— Передам оригиналу.

Клон уже начал терять очертания. Последний удар ветра истратил почти всю оставшуюся чакру.

— Ино, — успел сказать Наруто.

Яманака вскинула голову.

— Что?

Он исчез раньше, чем ответил. Полученные воспоминания вернулись к настоящему Наруто.

— Даже не начинай, — предупредила Ино, заметив взгляд Шикамару.

— Я ничего не сказал.

— Но собирался.

— Теперь уже не собираюсь.

Чоджи положил ладонь Наре на плечо.

— Мы закончим здесь. Тебе нужно возвращаться к Гааре.

— Знаю.

Шикамару передал командование участком старшему отряда и направился на юг. Ино с Чоджи вернулись к строю, Киба и Акамару продолжили зачистку западного склона, а в медицинском лагере Сакура перешла к следующему раненому.

***

К полудню основной госпиталь заполнился. Раненых доставляли с семи направлений, и бирки разных цветов уже не помещались на доске распределения. Красные означали немедленную операцию, жёлтые — тяжёлое, но стабильное состояние, синие — отравление или неизвестное воздействие чакры. Чёрные прикрепляли к тем, кому медицина помочь больше не могла. Сакура запретила убирать последнюю категорию из общего списка.

— Погибших тоже должны учесть, — сказала она снабженцу, попытавшемуся перенести карточки в отдельный ящик. — Их семьи имеют право узнать, где и когда это произошло.

— Но доска переполнена.

— Поставьте вторую.

В хирургическом секторе Харуно извлекла осколок камня из груди шиноби Облака, восстановила повреждённый сосуд и передала пациента помощнице. На соседнем столе лежал боец, поражённый нанонасекомыми Торуне. Шино прислал образец и описание выведенной им устойчивости, благодаря чему медики успели приготовить состав до того, как заражение распространилось по всему телу. У входа появился запыхавшийся связист.

— Ответ штаба. Цунаде-сама разрешила открыть вам закрытые материалы об опытах Орочимару с Эдо Тенсей.

Сакура не подняла головы.

— Все разделы?

— Кроме документов Совета, не относящихся к технике. И Нара приложил список дел, в которых могли упоминаться ранние испытания.

— Что именно он написал?

— «Сверить даты опытов с маршрутами Шизуне». Перед этим было слово «прошу», но он его зачеркнул.

Пальцы медика на мгновение остановились над раной.

— Узнаю его почерк. Передайте, что список принят.

Связист ушёл. Через несколько минут принесли раненых из Подразделения водяной атаки. Две тысячи Белых Зецу почти уничтожили передовой отряд на Седьмом фронте; Омои самовольно покинул назначенный участок, чтобы вывести из окружения молодых шиноби. Его уже успели объявить дезертиром, пока не выяснилось, что мечник добрался до отрезанной группы, а теневой клон Наруто помог уничтожить противника. Вместе они применили молниевую атаку по насыщенной влагой почве и прорвали кольцо.

— Ещё одно дезертирство, которое может оказаться не предательством, — произнесла советница Облака, принимая носилки.

Сакура посмотрела на нашивку подразделения.

— Омои нарушил приказ на глазах у свидетелей и вернулся с людьми, которых спас. Шизуне исчезла тайно, забрав доступ к сведениям. Пока между этими случаями нет ничего общего.

— Кроме вашего желания найти объяснение.

— Желание не входит в протокол расследования.

Из северного сектора поступил новый доклад: Киллер Би встретил Фукая, прежнего джинчурики Восьмихвостого, которого в Облаке называли Блю Би. Воскрешённый попытался использовать одиночество преемника, но Мотои остался рядом, а Гьюки признал нынешнего носителя своим товарищем. Фукай сумел освободиться от навязанного приказа и исчез без запечатывания. Этот отчёт Сакура велела передать Пятой Хокаге лично. Чем больше воскрешённых разрывали связь с Эдо Тенсей благодаря сохранившимся чувствам, тем яснее становилась слабость техники — и тем опаснее казалось всё, что Орочимару мог узнать за годы опытов.

…

К полудню ученица Пятой перестала считать проведённые операции. Смена помощников происходила рядом с ней трижды; сама командир не отходила от столов. Когда дрожь вернулась в пальцы, женщина из Облака молча подала укрепляющий раствор.

— Я могу продолжать.

— Поэтому и выпейте. Нам нужен командир, а не следующий пациент.

Харуно подчинилась. Вкус был горьким, но через несколько минут зрение прояснилось.

На доске появилась новая красная карточка: Четвёртая дивизия. Южная пустыня. Массовая чакровая атака — возможна.

— Что значит «возможна»? — спросила Сакура.

Ответ пришёл не от связиста. Голос Иноичи прозвучал прямо в сознании всех командиров.

Внимание подразделениям. На южном фронте обнаружен новый воскрешённый. Уровень угрозы пока не определён. Медицинским пунктам приготовиться к массовому поступлению раненых.

Через связь передалось чужое замешательство. Штаб ещё не знал имени противника. Сакура посмотрела на свободные койки. Их оставалось меньше двадцати.

— Освободите восстановительный сектор. Стабильных перевести в нижние палатки, ходячих раненых — к западному выходу. Подготовить кровь всех групп и тройной запас растворов. Никого не отправлять на передовую до уточнения типа техники.

— А если Четвёртая запросит медиков?

— Отправим мобильные пары после первого описания повреждений. Не раньше.

Харуно сняла испачканные перчатки и надела новые. Шикамару уже там. Мысль возникла сама и не помогала работе. Девушка вытеснила её следующей командой.

— Связь с Нарой есть?

— Пока нет.

— Восстановите.

***

Шикамару достиг южного командного пункта в тот момент, когда запечатывающий отряд заканчивал проверять ткань вокруг Муу. Гаара стоял рядом с урной Расы. На лице Казекаге ещё сохранялись следы пережитого разговора, однако голос оставался ровным.

— Ты опоздал.

— По дороге пришлось прощаться с другом, которого я не помнил.

Гаара не стал требовать объяснений.

— Трое Каге запечатаны. Муу тоже обездвижен. Потери уточняются.

— Тогда почему сенсорный отряд продолжает искать его чакру?

Нара подошёл к разведчикам. Один из них держал ладони на земле и хмурился.

— Сигнал был разделён надвое ещё до запечатывания, — доложил сенсор. — Мы приняли вторую часть за остаточный след. Теперь она движется.

Ооноки резко обернулся.

— Техника расщепления! Он разделил тело до того, как мы его поймали. Каждая половина слабее и не может использовать Стихию Пыли, но остаётся самостоятельной.

— Куда направляется вторая? — спросил Шикамару.

Сенсор указал на каменную гряду за линией Альянса.

…

В нескольких сотнях метров от лагеря бинты на невидимой фигуре разошлись. Половина Муу восстановила очертания и сложила печати. Остановить его никто не успел.

— Техника Призыва!

Пустынную почву покрыл узор. Из облака дыма поднялся гроб. Шиноби передней линии приготовили оружие, ожидая ещё одного бывшего Каге. Крышка упала наружу. Из темноты вышел высокий мужчина с длинными чёрными волосами и красными пластинами доспеха. Он окинул взглядом войска, запечатанного Муу и стоявших впереди Гаару с Ооноки.

— Наконец-то, — произнёс незнакомец. — Значит, Нагато сумел применить технику.

Ооноки побледнел.

— Нет.

— Вы его знаете? — спросил Темари.

Старый Цучикаге не ответил сразу.

— Мадара Учиха.

По рядам прошёл глухой шум. Имя, которым Тоби угрожал пяти великим странам, теперь принадлежало человеку, стоявшему перед ними с трещинами Эдо Тенсей на лице. Шикамару первым произнёс вывод вслух:

— Если настоящий Мадара воскрешён, человек в маске — не он.

Мужчина в алом доспехе поднял взгляд.

— Человек в маске?

Вопрос прозвучал без удивления. Скорее, как подтверждение ожидаемого. Нара повернулся к связисту.

— Немедленно передай в штаб: противник, называвший себя Мадарой, использовал чужое имя. Настоящий Мадара Учиха находится на южном фронте и воскрешён Эдо Тенсей. Запросить подкрепление от Каге. Медицинской дивизии — готовиться к потерям высшей категории.

— Ты уверен, что это он?

Ооноки смотрел на Учиху так, как люди смотрят не на легенду, а на собственное старое поражение.

— Я видел его раньше.

Мадара медленно сошёл с каменной площадки, оставленной техникой призыва.

— Пять великих стран объединились, — заметил он. — В моё время для этого потребовался бы общий страх.

— Сейчас тоже самое, — ответил Гаара.

— И чего же вы боитесь?

Песок поднялся вокруг Казекаге. Темари раскрыла веер, а подразделения начали перестраиваться по знакам Шикамару: дальние бойцы отходили на верхние уступы, запечатывающие группы занимали укрытия, оставшиеся сенсоры искали половину Муу.

— Того, что потеряем друг друга, — сказал Гаара. — Этого достаточно, чтобы остановить тебя.

Мадара улыбнулся.

— Тогда покажите, чему научился этот мир.

В его глазах появился вечный мангекё шаринган, а затем узор сменился кольцами риннегана.

Связист возле Шикамару замер, получая ответ штаба.

— Нара-сан… Пятёрка Каге выдвигается. Медицинский корпус готовит эвакуацию.

— Сколько времени?

— Не меньше двадцати минут.

Стратег посмотрел на десятки тысяч бойцов, занявших поле перед человеком, чьё имя десятилетиями использовали как меру невозможной силы.

— Значит, двадцать минут мы удерживаем его сами.

Мадара чуть склонил голову, словно услышал вызов, и начал складывать печати.

Глава 6. Второй день. Часть 2.

Двадцать минут были не планом победы, а сроком, в течение которого Четвёртой дивизии предстояло удерживать позицию против Мадары. Уничтожить его обычным построением было невозможно; задача сводилась к тому, чтобы не позволить Учихе прорвать линию до прибытия Каге. Пока связисты передавали распоряжения, командиры разомкнули тесные ряды, отправили бойцов дальнего действия на верхние уступы, а медиков и запечатывающие группы отвели ближе к каменным укрытиям.

Мадара наблюдал за союзной армией с тем же спокойствием, с каким опытный шиноби оценивал учебный строй, но ждать завершения построения не собирался. До окончательной расстановки оставались считаные секунды, когда Учиха закончил печати. Сенсоры одновременно предупредили о резком выбросе чакры.

Огненная стена поднялась над равниной раньше, чем большинство шиноби успели сложить печати. Пламя шло сплошным потоком, выжигая траву и расплавляя верхний слой камня. Отступать было некуда: за передними рядами находились тысячи бойцов, раненые, связисты и запечатывающие группы.

— Стихия Воды! Общий заслон! — приказал Шикамару.

Командиры повторили распоряжение по цепочке. Шиноби Тумана и Облака вышли вперёд, рядом с ними встали все, кто владел подходящей стихией. Десятки техник соединились в широкий поток. Вода столкнулась с огнём, и равнину закрыло паром. Нескольких бойцов отбросило назад; Нара удержался на ногах, закрыв лицо рукавом. Жар прошёл даже сквозь жилет, но линия выстояла.

— Сенсоры, не терять цель! Дальние отряды — по меткам, не вслепую!

— Справа! — крикнул Додай. — Он уже внутри построения!

Мадара появился среди первых рядов ещё до того, как рассеялся пар. Воскрешённый двигался без спешки, словно перед ним находилась не армия, а толпа учеников. Он обезоружил самурая, сбил с ног двоих шиноби и ушёл от песчаной волны Гаары. Там, где проходил Учиха, строй распадался. Шикамару заметил, что Мадара выбирает связистов, командиров и сенсоров — тех, без кого дивизия превращалась в разрозненные отряды.

— Не окружать! — передал стратег. — Разомкнуть внутреннее кольцо. Оставить ему свободный сектор на северо-востоке.

— Ты предлагаешь выпустить его? — не поверил один из командиров Суны.

— Предлагаю перестать дарить ему заложников. Выполнять!

Ряды разошлись, открывая пустую полосу. Алые глаза нашли человека, отдававшего приказы, и на лице Учихи появилось слабое одобрение.

— Разумно, — произнёс Мадара. — Но недостаточно.

Учиха метнул захваченный меч. Клинок пробил плечо связиста за спиной стратега. Нара подхватил мужчину и передал медикам.

— Унесите его. Проход оставить открытым, внешнюю дугу замкнуть. Земляные техники — под ноги, молния — по краям.

Мадара не дал закончить построение. Синие рёбра Сусаноо приняли на себя песок, каменные копья и взрывные печати. Удар чакровой руки сломал укрепления и сбил людей с ног. Шикамару перекатился за выступ и увидел, как тень противника легла поперёк выжженной полосы. Если поймаю хотя бы на секунду… Тень Нары соединилась с силуэтом Сусаноо. Будто пытаясь удержать гору, стратег замедлил движение Учихи лишь на секунду.

— Сейчас!

Песок Гаары сомкнулся вокруг ног Мадары. Ооноки коснулся поднятой массы, увеличивая её вес, а с другой стороны на равнину ворвался теневой клон Наруто. В его ладони уже вращался Расенсюрикен.

— Опоздал? — крикнул Узумаки.

— На несколько десятилетий, — отозвался Мадара.

Клон метнул технику. Учиха не уклонился: узор в его глазах сменился концентрическими кругами, и разрушительная чакра начала исчезать в протянутой ладони. Шикамару разорвал захват прежде, чем чужое поглощение дошло до его собственной техники, и рухнул на одно колено. По подбородку скатилась капля крови.

— Он поглотил Расенсюрикен, — выдохнул двойник. — Так же, как Нагато.

— Риннеган, — мрачно произнёс Цучикаге. — Значит, он спрятал ещё больше, чем мы знали.

Мадара стряхнул с доспехов песок.

— Вы закончили?

— Ещё нет!

Клон Наруто создал десятки копий, но клинок выросшего Сусаноо рассёк их строй. Белый дым закрыл участок, а Мадара сложил печати. Ооноки поднял взгляд первым.

Над полем появился метеорит. Огромная каменная масса закрыла часть неба. Бойцы отступали, сталкивались, кто-то пытался создать земляную стену, хотя такой заслон не мог остановить падение.

— Не смотреть вверх! — голос Шикамару сорвался, но связисты подхватили его. — Северные сектора — к ущелью! Южные — за выступы! Медики и запечатывающие группы уходят первыми! Земляные отряды укрепляют укрытия, остальные помогают раненым!

— А ты? — Додай перехватил заместителя за локоть.

— Выведу центральный сектор.

— До падения меньше минуты.

— Поэтому не трать её на разговор.

Песок Гаары замедлил метеорит. Ооноки взлетел следом и применил технику облегчения веса. Каменная масса остановилась над равниной. По армии прокатился неверящий выдох. Мадара посмотрел вверх.

— Что вы будете делать со вторым?

Из облаков показался ещё один метеорит. Он ударил по первому, расколов обе каменные массы. Ооноки и Гаара потеряли контроль. Шикамару увидел, как тень накрывает центральный сектор, и толкнул к скальному разлому двух оглушённых шиноби. Ударная волна настигла их раньше, чем Нара успел прыгнуть следом. Грохот заглушил всё, и Шикамару потерял сознание.

***

В медицинском лагере земля задрожала так сильно, что со столов посыпались инструменты. Сакура удержала руки над раскрытой грудной клеткой пациента, не прерывая поток медицинской чакры: повреждённая артерия ещё не срослась, и малейший сбой грозил новым кровотечением. Помощники тем временем закрепляли стабилизирующие печати на ножках операционного стола. Снаружи раздались крики, затем погасла половина ламп.

— Не прекращать операцию! — приказала Харуно. — Резервный свет сюда. Связист, доклад!

Юноша у входа держал пальцы у виска, пытаясь разобрать сообщения сквозь помехи.

— Южный сектор почти не отвечает. Четвёртая дивизия ещё передаёт обрывки сообщений, но половина чакровых меток исчезла сразу после удара.

— Что произошло?

— Сначала разведчики решили, что обрушилась гора. Потом увидели, как она падает с неба.

Сакура на мгновение отвела взгляд от раны.

— Говори яснее.

— Мадара сбросил на дивизию метеорит. Казекаге и Цучикаге сумели его остановить, но следом появился второй.

В палатке стало тихо. Даже помощник, следивший за пульсом, пропустил одно показание и поспешно вернулся к счёту.

— Давление? — спросила Харуно.

— Снижено, но в пределах нормы.

Куноичи восстановила последний повреждённый участок артерии, дождалась ровной пульсации и только после этого убрала руки.

— Переведите его в восстановительный сектор и не снимайте наблюдение. Первую хирургическую группу — к южному выходу. Вторую поднять по тревоге, но без моего приказа из лагеря не выводить. Все свободные носильщики идут с нами. Карантинный резерв не трогать.

— С нами? — Советница из Облака шагнула навстречу Сакуре. — Южная дорога могла исчезнуть вместе с сектором. Если колонна упрётся в завал, мы потеряем время и медиков.

— Вперёд пойдут сенсоры и шиноби Камня. Они найдут проход или расчистят его.

— А если расчищать уже нечего? После двух таких ударов там могут быть тысячи погибших.

— Могут, — отрезала Харуно. — И сотни раненых, которые умрут, пока мы ждём тут.

Советница сжала губы, но отступать не стала.

— Тогда отправьте передовые группы, а сами оставайтесь здесь. Когда начнётся массовая доставка, каждому сектору понадобятся ваши распоряжения.

— Первую колонну поведу я.

— Вы не можете одновременно искать раненых под завалами и руководить всей медицинской дивизией.

— Не могу. Поэтому лагерь примете вы.

Советница замолчала. Ещё на совете Каге она открыто сомневалась, что семнадцатилетняя куноичи способна управлять медицинскими подразделениями пяти стран. Теперь Харуно передавала ей людей, запасы и право менять установленный порядок без предварительного согласования.

— Вы мне не доверяете, — тихо произнесла женщина.

— Я не обязана соглашаться с каждым вашим решением, чтобы помнить, сколькими полевыми госпиталями вы руководили в прошлую войну. Здесь нет человека опытнее вас.

— И всё же командование отдали вам.

— Сейчас мы можем снова поспорить об этом или начать вытаскивать людей. Выбирайте.

Взгляд советницы стал жёстче, однако прежнего сомнения в нём уже не было.

— Хорошо. Я приму лагерь. Но если вы уведёте обе хирургические группы сразу, принимать первую волну раненых будет некому.

— Первая выходит со мной. Вторая ждёт подтверждения маршрута и двигается следом под командованием старшего медика Суны.

— Карантинный сектор?

— Закрыт, пока старший сенсор лично не подтвердит отсутствие заражения. Если ментальная связь оборвётся, переходите на третий протокол и не ждите моего разрешения.

Женщина коротко кивнула.

— Тогда не стойте здесь, командир. Люди под завалами уже ждут.

Сакура сорвала залитые кровью перчатки, вымыла руки в тазу и уже натягивала новые, когда в сознании прозвучал голос Иноичи. Ментальная связь прерывалась треском: техника Мадары нарушила работу промежуточных пунктов. Командир медицинской дивизии, подтверждаете готовность к массовому приёму? Подтверждаю. Мне нужны точные координаты уцелевших секторов и состояние Шикамару.

Пауза оказалась слишком долгой.

Заместитель командира находился в центральном секторе. После второго удара связь с его группой оборвалась, а спасатели ещё не добрались до этой части воронки.

Пальцы Харуно замерли на застёжке сумки. Она затянула ремень так резко, что пряжка впилась в ладонь.

Продолжайте искать.

Сакура…

Продолжайте искать всех. Я выдвигаюсь.

Она оборвала связь и вышла из палатки. Советница из Облака уже стояла у центрального прохода с журналом распределения в руках. Командиры секторов подходили к ней за распоряжениями, поэтому повторять приказ о передаче полномочий не потребовалось.

— При переполнении открывайте третью линию палаток, — напомнила Сакура.

— Помню. А вы не пытайтесь в одиночку остановить человека, способного сбрасывать метеориты.

— Я иду не останавливать его. Мне нужно вывести оттуда наших людей.

— Тогда верните тех, кого сможете. И себя вместе с ними.

***

За пределами лагеря строились мобильные группы. Старший медик Суны принял вторую колонну, а Харуно повела первую. С ней отправились четыре ирьёнина, два сенсора, носильщики и отряд шиноби Камня, способных расчищать завалы земляными техниками. По пути командир проверяла снаряжение и отдавала короткие распоряжения, не позволяя себе снова спросить штаб о статусе поисков Нары. Ответ не изменился бы за одну минуту.

Через три километра южную дорогу перегородили обломки величиной с дома. Один из сенсоров нашёл узкий проход между склоном и краем воронки, однако вывести через него всю колонну было невозможно. Сакура разделила людей: носильщики и двое медиков остались отмечать безопасный маршрут к лагерю, остальные продолжили путь по разбитому склону.

…

На поле ещё шёл бой. Гаара и Ооноки удерживали Мадару у восточного края воронки, а уцелевшие отряды Четвёртой дивизии пытались вынести раненых из зоны его атак. Синяя чакровая рука Сусаноо ударила по склону, и каменная плита сорвалась прямо на медицинскую колонну.

— В стороны! — приказала Харуно.

Ирьёнины успели отступить. Сакура направила чакру в ноги, подпрыгнула и ударом снизу расколола падающий обломок. Шиноби Камня отвели крупные осколки земляными техниками, но один из них врезался в землю рядом с носилками.

Мадара повернул голову на грохот. Второй удар Сусаноо пришёлся уже не по склону, а по куноичи Листа. Харуно уклонилась от чакрового клинка и ударила по земле у основания синей фигуры. Трещина прошла через край воронки; опора под Сусаноо просела, вынуждая Учиху на мгновение сместиться. Песок Казекаге немедленно сомкнулся вокруг его ног.

— Выводите раненых! — крикнула Сакура, не пытаясь продолжить прямой бой. — Земляные техники — укрепить проход! Медики, за мной!

Выигранных секунд хватило, чтобы колонна пересекла открытый участок и добралась до западной части воронки. Там из-под обломков выбирались уцелевшие: одни несли товарищей, другие не замечали собственных ран.

— Пункт первичного осмотра здесь! — Сакура указала на уцелевший выступ. — Красная метка — немедленная операция, жёлтая — стабилизация и перевозка, зелёная — способен идти сам. Не тратьте чакру на тех, кому достаточно бинта. Сенсоры ищут под завалами, земляные шиноби освобождают проходы только по их указанию.

— А чёрная? — тихо спросила молодая ирьёнин из Тумана, глядя на неподвижные тела.

Харуно выдержала её взгляд.

— Чёрная — если помощь уже ничего не изменит. Проверяй пульс дважды.

Тяжёлых раненых приносили по несколько человек. Вместо лиц и деревенских знаков Сакура видела дыхание, кровотечение, глубину ожога и реакцию зрачков. Красные метки закончились первыми; медики рвали ткань на полосы, но вскоре и их перестало хватать. У края площадки рос ряд тех, кому уже присвоили чёрную «категорию».

Сакура переходила от одного тела к другому, проверяя решения подчинённых. У мужчины из Камня была пробита грудная клетка и не прощупывался пульс. Куноичи Суны умерла от потери крови ещё до того, как её извлекли из-под обломка. Возле третьего бойца Харуно остановилась. На его груди лежала чёрная полоса, однако пальцы едва заметно царапали землю.

— Кто его осматривал?

Молодой ирьёнин Тумана обернулся от соседних носилок.

— Я. Дыхания нет, пульса нет. Чакра почти исчезла.

Сакура прижала пальцы к шее раненого, затем направила тонкую нить чакры к сердцу. Один слабый отклик. Пауза. Ещё один.

— Почти — не значит исчезла. Снять метку.

— Но тогда придётся снять её ещё с десятков, — сказал медик. — Мы не успеем обработать всех.

Сакура подняла голову. Только теперь она увидела поле целиком, а не отдельными раненными. Между обломками лежали сотни людей. Одни звали медиков, другие уже не могли кричать. Носильщики перешагивали через погибших, чтобы добраться до тех, кого ещё можно было вынести. У нескольких тел чёрные полосы двигались от слабого дыхания. Люди умирали не потому, что их невозможно было спасти, а потому, что рук и времени не хватало даже на то, чтобы отличить угасающую жизнь от уже оборвавшейся. Что-то внутри Сакуры сорвалось. Не рассудок и не выученная у Цунаде точность. Рухнула последняя преграда, заставлявшая её смотреть на человеческие жизни как на красные, жёлтые и чёрные метки.

— Всех, у кого сенсоры чувствуют хотя бы след чакры, положить на землю, — приказала она.

— Командир, их больше сотни.

— Я вижу.

— На них не хватит медиков.

— Значит, лечить буду я.

Харуно сорвала перчатки. Ромб на её лбу вспыхнул фиолетовым светом, и накопленная за три года чакра хлынула в каналы. Тёмные линии Силы Сотни разошлись по лбу, вискам и щекам. Старший медик Суны шагнул к ней.

— Сакура-сама, этот резерв предназначен не для одного участка боя.

— А эти люди предназначены не для того, чтобы умереть на нём.

Она опустилась на одно колено, подняла руку и со всей силы врезала раскрытой ладонью в землю.

Камень под пальцами не раскололся. Вместо трещин от её ладони разошёлся круг зелёной медицинской чакры. За ним второй, третий — всё шире, через площадку, под носилками, телами и коленями медиков. Свет не обжигал и не отбрасывал людей. Он проникал в соприкасавшиеся с землёй чакровые каналы и искал слабые признаки жизни.

Сакура почувствовала их все одновременно: разорванные сосуды, остановившееся дыхание, сердца, сбившиеся с ритма, угасающие каналы, в которых оставалось слишком мало чакры, чтобы тело могло продолжать борьбу. Боль сотен людей обрушилась на неё без имён и голосов. Колени задрожали, но ладонь осталась прижатой к земле.

— Первый круг — кровотечение, — выдохнула она. — Второй — дыхание. Третий — сердце.

Зелёные волны прошли по полю повторно. Края ран начали стягиваться, повреждённые сосуды закрывались, лёгкие снова наполнялись воздухом. Это не заменяло операций, не восстанавливало утраченные конечности и не исцеляло полностью. Чакра Сакуры находила самое опасное повреждение и удерживала человека по эту сторону жизни, давая ирьёнинам время, которого у них не было.

Боец с чёрной полосой на груди судорожно вдохнул. Его спина выгнулась, пальцы вцепились в землю. Молодой ирьёнин Тумана сорвал с него метку и, не скрывая слёз, прижал ладонь к восстановившемуся пульсу.

Чуть дальше закашлялась куноичи из Облака, чьё сердце остановилось всего несколько мгновений назад. Шиноби Суны открыл глаза и попытался подняться, хотя раздробленная рука всё ещё висела вдоль тела. Один за другим раненые начинали дышать ровнее, садились, звали товарищей. Люди, которых несколько минут назад считали обречёнными, оживали прямо на глазах у медиков. Те, кому не требовалась операция, поднимались на ноги и подбирали оружие. Погибшие не шевельнулись. Сила Сотни не могла вернуть тех, чья жизнь уже оборвалась. Среди множества слабых откликов Сакура ощущала пустые места и с каждым новым кругом всё яснее понимала, кого уже опоздала спасти. Ярость не исчезла. Она стала точнее.

— Четвёртый круг, — произнесла Харуно.

— Вы уже остановили критические состояния, — возразил старший медик. — Если продолжите, истощите печать.

— Ещё один.

Последняя волна вырвалась из-под её ладони и прошла дальше предыдущих, достигнув людей у самого края воронки. Несколько шиноби, до этого не способных даже сесть, поднялись с помощью товарищей. У тех, кто мог вернуться в строй, восстановилось движение чакры; тяжелораненые остались лежать, но их пульс больше не угасал.

Сакура отняла ладонь. Зелёные круги растаяли, а тёмные линии на её лице медленно втянулись обратно к ромбу. Печать закрылась, сохраняя оставшуюся чакру, однако её свет стал заметно слабее. Харуно качнулась, упёрлась кулаком в землю и заставила себя подняться. Вокруг стояла непривычная для поля боя тишина. Медики смотрели на людей, которых несколько минут назад готовились оставить умирать. Сакура выпрямилась.

— Почему остановились?

Никто не ответил.

— Красных — на носилки. Жёлтых осмотреть повторно. Зелёные возвращаются к своим подразделениям только с разрешения медика. Чёрные метки проверить ещё раз. Работать!

Площадка снова пришла в движение. Носильщики подхватили стабилизированных, ирьёнины распределились между теми, кому по-прежнему требовалась операция. Способные держать оружие шиноби поднимались и уходили к западной линии — медленнее, чем прежде, поддерживая друг друга, но своими ногами.

…

В узком пространстве под обломком лежали семеро бойцов Конохи и Суны. Трое уже не дышали. Двое закрыли телами связиста; рядом с ними, прижатый к земле сломанной балкой, находился Шикамару. Сакура опустилась возле него раньше, чем полностью расчистили проход.

— Нара.

Веки стратега дрогнули.

— Харуно, — хрипло ответил он. — Ты вышла за барьер.

— А ты позволил уронить на себя две горы.

— Вторую я не планировал.

— Замолчи.

Диагностическая техника показала два перелома. Отломок одного ребра сместился внутрь и повредил правое лёгкое; из-за нараставшего кровотечения каждый вдох давался тяжелее предыдущего. Плечо оказалось вывихнуто, висок рассечён, однако сердце и крупные сосуды не пострадали. Только убедившись в этом, Сакура заметила, что сама всё это время задерживала дыхание.

— Связист? — спросила она.

— Жив. — Шикамару попытался приподняться, но закашлялся и снова опустился на землю. — Додай собирает уцелевших у западного хребта. Мадара не пострадал. Четвёртая дивизия удерживает западную линию.

Харуно повернулась к стоявшему у прохода сенсору.

— Сообщение запомнил?

— Да.

— Передай немедленно и пришли сюда двух носильщиков.

Сенсор исчез за обломками. Сакура ослабила крепления защитного жилета и освободила повреждённый бок.

— Теперь молчи и дыши по моей команде.

— Ты требуешь сразу две невозможные вещи.

— Значит, начни с первой.

Зелёное свечение сосредоточилось под её ладонями. Сначала куноичи остановила внутреннее кровотечение и закрепила смещённый отломок, затем восстановила разрыв в ткани лёгкого. Когда опасность нового повреждения миновала, она выровняла края перелома и направила чакру на сращивание кости.

— Медленный вдох, — приказала девушка.

Шикамару послушался. На середине вдоха его пальцы вцепились в рыхлую землю, но на этот раз он не закашлялся.

— Ещё раз.

— Начинаю подозревать, что ты пользуешься положением.

— Если хватает сил спорить, хватит и на второй вдох.

Второй вдох дался легче. Сакура ещё раз проверила восстановленное лёгкое: разрыв закрылся, кровь больше не скапливалась. Только после этого она перешла к плечу. Сустав встал на место с коротким щелчком. Шикамару резко втянул воздух, но промолчал.

— Надо же. Один приказ ты всё-таки выполнил.

— Не привыкай.

Она закрепила плечо и наклонилась ближе, затягивая повязку. Край розового шарфа, выбившийся из-под жилета, коснулся его руки. Нара задержал взгляд на запылённой ткани, затем поднял глаза на Сакуру.

— Ты вышла за барьер.

— Здесь были раненые.

— Поэтому полезла в нерасчищенный проход первой?

— Ты жалуешься, что я тебя нашла?

— На то, что тебя тоже пришлось бы искать.

Пальцы Сакуры остановились на узле. Шикамару произнёс это тем же ровным тоном, каким обычно указывал на просчёт в плане, однако взгляда не отвёл.

— Не пришлось.

— В этот раз.

— Если собираешься читать мне лекцию, сначала научись сидеть без посторонней помощи.

— Удобный способ закончить разговор.

— Я врач. У меня их много.

Она затянула последний узел.

— Два часа без техник и резких движений.

— Через несколько минут сюда прибудут Каге.

— Тем лучше. Будешь командовать с носилок.

— Это прозвучало унизительно.

— Зато останешься жив.

Она положила пальцы на его запястье. Пульс уже выровнялся, но Сакура продолжала считать удары.

— Ты это проверила минуту назад, — тихо заметил стратег.

— Проверю ещё раз.

Шикамару опустил взгляд на её руку. Вместо нового возражения он чуть повернул ладонь, и кончики его пальцев коснулись тыльной стороны её кисти. Сакура сбилась со счёта, нахмурилась и начала заново, словно причиной была усталость. Снаружи сообщили о новом кармане под завалом, и только тогда она разжала пальцы.

— Эвакуируйтесь к западному пункту. Если увижу тебя в бою раньше разрешения, лично верну на носилки.

— Это угроза?

— Медицинское заключение.

Она ушла к следующему раненому. Шикамару позволил носильщикам поднять себя только после того, как из-под плиты вынесли всех живых.

***

Гаара и Ооноки уже находились у воронки. Казекаге удерживал песок над уцелевшими отрядами, а Цучикаге оставался рядом с ним, несмотря на ожог левой руки и тяжёлое дыхание. Возле Мадары держалась уцелевшая после разделения половина Муу, призвавшая Учиху на поле боя.

Над воронкой вспыхнула Небесная Передача Мабуи. Техника предназначалась для грузов и могла разорвать тело живого человека, однако Эй выдержал перенос благодаря прочности собственного тела, а Цунаде положилась на чакру, накопленную в Бьякуго. Они появились между противниками и ранеными Каге: удар Хокаге отбросил Мадару, Райкаге сбил Муу в сторону. На коже Цунаде остались повреждения от переноса, но ромб на её лбу засветился, и медицинская чакра сразу начала восстанавливать ткани.

Следующая вспышка возникла почти без задержки. Генма, Райдо и Иваши совместно применили Технику Летящего Бога Грома и перенесли Мэй. Мизукаге сразу закрыла путь к дивизии потоком лавы, Эй окружил тело молнией, а Цунаде направилась к Гааре и Ооноки, чтобы оценить их ранения. Впервые с начала боя перед Мадарой стояли все Пятеро Каге.

— Дивизию отвести.

— Уцелевшие дальние отряды могут поддержать вас, — возразил Шикамару, добравшийся до командного пункта с перевязанным плечом.

Гаара не повернулся.

— Их поддержка только даст Мадаре новые цели. Ты выведешь людей, восстановишь связь и удержишь рубеж, если мы проиграем.

— Если вы проиграете, рубежа не останется.

— Тогда создай следующий.

Цунаде заметила повязку, кровь на воротнике и Сакуру, работавшую у дальнего края воронки.

— Выполняй приказ Казекаге, — сказала Пятая. — И передай Харуно: медицинский полк остаётся под её командованием до моего возвращения.

— Она попытается прийти сюда.

— Поэтому передай это как приказ.

— Вы знаете, насколько хорошо она выполняет приказы, которые считает неправильными.

— Тогда добавь от себя что-нибудь убедительное.

— Вернитесь сами. Это и будет убедительнее.

— Разумный совет, — произнесла Мэй.

— К сожалению, сейчас у нас нет времени быть разумными, — отрезал Эй и сорвался с места.

Усиленный техникой облегчения веса Ооноки, Райкаге двигался быстрее молнии. Его удар врезался в Сусаноо, расколов внешний слой защиты. Песок Гаары потянул Мадару из-под доспеха, лава Мизукаге закрыла путь отступления, а Цунаде одним ударом разбила каменную площадку под ногами Учихи. Впервые с начала боя Мадара отступил на несколько шагов.

— Неплохо, — признал он. — Но умения ваших предшественников ощущались весомее.

— Тогда тебе особенно не понравится проиграть нам, — ответила Хокаге.

Шикамару подал сигнал к отходу. Четвёртая дивизия оставляла поле небольшими группами, унося раненых и погибших. Никто не называл это бегством: порядок сохранялся, команды передавались, дальние отряды прикрывали движение. И всё же каждый понимал, что армия уступила противнику территорию и теперь пятеро сильнейших шиноби мира пытались выиграть для остальных время.

…

У западного медицинского пункта Сакура услышала приказ Цунаде через ментальную связь.

Медицинский полк остаётся под твоим командованием. К зоне боя Каге не приближаться.

Передайте Пятой, что я приняла командование. Вторая часть приказа требует уточнения.

Шикамару, стоявший рядом со связистом, закрыл глаза.

Она сказала, что ты так ответишь.

Тогда зачем передавал?

Потому что Мадара уже уничтожил половину дивизии.

Если кого-то из Каге ранят, им потребуется медик.

Кацую остаётся с Цунаде-сама. Мы подготовим эвакуацию, но ты не войдёшь в зону боя.

«Мы»? Тебе приказано эвакуироваться.

Я уже в командном пункте.

В пятистах метрах от передовой. Теперь я понимаю, почему ты считал двадцать семь минут.

Она чуть не оборвала связь от раздражения, но услышала в его мысленном голосе боль, которую Нара старательно скрывал.

— До повторного осмотра — никаких техник.

— А если не послушаюсь?

— Пройду эти пятьсот метров ещё раз и сама уложу тебя на носилки.

На этот раз пауза возникла с другой стороны.

Убедительно, — наконец мысленно признал Шикамару.

…

Сакура вернулась к раненым. За спиной продолжался бой, от каждого удара Каге по земле проходила дрожь. Медик не видела Мадару за разрушенным хребтом, но по числу новых носилок могла судить, насколько дорого армии обошлись первые минуты встречи.

***

В другом районе Страны Молнии настоящий Наруто резко сбился с шага. Память уничтоженного клона вернулась одним ударом: огонь над равниной, Риннеган Мадары, первый метеорит, второй, падающие скалы и Шикамару, отдающий приказы до последнего мгновения. Вместе с воспоминаниями пришла усталость. Колени Узумаки подогнулись, но Би успел подхватить его за плечо.

— Эй, братец, держись, не падай, соберись. Что клон твой увидал? Говори, что он узнал.

— Настоящего Мадару.

Киллер Би перестал улыбаться.

— Мадара там? Вот это расклад. Тогда кто под маской скрывает свой взгляд?

— Не знаю. Но Каге уже идут к нему, а Четвёртая дивизия…

Наруто замолчал. Сознание клона оборвалось при падении метеорита, и он не знал, кто успел выбраться.

Перед ними послышался ровный металлический звон. Шесть фигур вышли на открытую площадку между скалами. У каждого в глазах сочетались Риннеган и Шаринган; чёрные стержни проходили сквозь кожу, соединяя тела с чужой волей. Югито Нии, Ягура, Роуши, Хан, Утаката и Фу смотрели на двух живых джинчурики без узнавания. Позади них стоял человек в оранжевой маске.

— Твои клоны заняты чужой войной, — сказал Тоби. — У тебя остаётся всё меньше чакры.

— Это не чужая война.

— Пока ты защищаешь людей, которых даже не видишь, я использую тех, кого они не сумели защитить.

Чакра хвостатых зверей поднялась вокруг воскрешённых. Воздух стал тяжёлым. Би извлёк мечи, а Гьюки предупредил из глубины сознания: Эти тела сильнее, чем при жизни. Стержни связывают их зрение и позволяют человеку в маске управлять каждым движением.

— Значит, вырвем стержни, — ответил Наруто вслух.

— Сказать-то легко, но враг попался непростой. Попробуй добраться до них, братец мой.

— Иначе не умею.

Хан атаковал в покрове пара, Роуши выпустил лаву, Утаката наполнил воздух взрывающимися пузырями. Би ответил щупальцами Гьюки, но шесть противников видели глазами друг друга: если один терял Наруто, пятеро продолжали следить за ним.

— Так мы ничего не добьёмся! — крикнул Узумаки. — Нужно разделить их!

— Тогда отойдите от центра! — раздался знакомый голос.

Гай ворвался на поле с раскрытыми Вратами, ударом ноги отбросил Хана и приземлился рядом с Какаши. Хатаке поднял протектор, открывая шаринган.

— Похоже, ты снова начал без нас.

— Я не начинал. Они сами!

— Разумеется.

Наруто невольно улыбнулся. Теперь перед шестью мёртвыми он был не один.

— Гай, не давай им собраться. Би, удерживай Тоби подальше от Наруто. Мы с ним займёмся стержнями.

Наруто создал клонов, перегружая общую систему зрения. Гай сбивал противников с траекторий, Хатаке направлял атаки, а Би удерживал пространство щупальцами. Впервые воскрешённые отступили.

Тоби поднял руку. Пять тел перешли в полную форму хвостатых зверей. Скалы вокруг исчезли под давлением чакры. Ниби, Исобу, Кокуо, Сайкен и Чоумей окружили Восьмихвостого; Роуши сохранил человеческий облик, но алый покров Сон Гоку закрыл его тело.

— Вот теперь начинается плохая часть, — произнёс Какаши.

— А до этого была хорошая? — спросил Гай.

— Относительно.

Гьюки выпрямился во весь рост. Би окончательно уступил зверю тело, чтобы отбросить остальных одним вращением хвостов. Удар расчистил лес и на несколько мгновений открыл чёрные стержни. Наруто бросился к Роуши, но алый хвост обвил его прежде, чем пальцы коснулись металла. Сон Гоку распахнул пасть. Узумаки исчез внутри.

***

На северо-западном участке Ино услышала крик Наруто через технику отца раньше, чем связисты закрыли канал. Яманака прижала два пальца к виску.

Что произошло? — спросила она.

Не твой сектор, — отозвался Иноичи. — Продолжай передачу приказов.

Папа.

Ино почувствовала напряжение тысяч мыслей, проходивших через технику главного связиста.

Наруто с Киллером Би столкнулись с Тоби и шестью воскрешёнными носителями хвостатых. С ними Какаши и Гай. Связь нестабильна.

Подключи меня к промежуточному узлу. Я удержу только канал для сообщений.

Ответная волна Риннегана может повредить твою технику.

Без связи штаб будет действовать вслепую.

Десять минут, потом к медику.

Договорились.

Ино опустилась за каменную стену. Двое соклановцев встали по сторонам, формируя промежуточный контур. Чужие голоса стали громче, затем разделились. Она нашла знакомую чакру среди давления хвостатых зверей — яркую, неровную, почти исчезнувшую внутри огромной массы.

Наруто, ответь.

Сначала пришёл только глухой рёв. Затем сознание Узумаки отозвалось издалека.

Ино?

Кто ещё стал бы искать тебя внутри хвостатого зверя?

Я не внутри… хотя вообще-то внутри.

Она сжала зубы, чтобы не рассмеяться от облегчения.

Штаб хочет знать твоё состояние.

Жив. Сон Гоку проглотил меня, но мы разговариваем.

Кто такой Сон Гоку?

Четырёххвостый. И не называй его Четырёххвостым, он злится.

Ино передала сведения отцу. Сквозь канал она различала обрывки разговора: Сон Гоку ненавидел номера, клетки и людей, называвших носителей оружием. Узумаки рассказал, что тоже слишком долго не знал имени зверя внутри себя.

Ты пытаешься подружиться с тем, кто тебя съел? — не выдержала Яманака.

Я пытаюсь вытащить его отсюда.

Сначала вытащи себя.

Если вытащу только себя, ничего не изменится.

Ответ был таким предсказуемым, что Ино разозлилась сильнее.

Иногда ты можешь хотя бы сделать вид, что думаешь о собственной жизни?

Несколько секунд по связи не слышалось ни слова. Потом голос Наруто стал непривычно серьёзным.

Думаю. Поэтому и хочу вернуться.

Она открыла глаза, хотя вокруг по-прежнему видела лишь стену и лица соклановцев.

Тогда возвращайся.

Ты будешь ждать?

Вопрос прозвучал без обычной самоуверенности. Ино могла ответить, что его ждёт вся деревня, но через технику Яманака уход от ответа ощущался почти ложью.

Буду, — сказала она. Только не заставляй меня сидеть здесь до конца войны.

Постараюсь.

Ненавижу это слово.

Наруто коротко рассмеялся. Даже Сон Гоку умолк, прислушиваясь к чужому голосу.

Связь качнулась. Ино почувствовала, как Узумаки двинулся внутри чакрового пространства, потянулся к стержню, спрятанному в теле хвостатого. В следующее мгновение на канал обрушилась воля Тоби. Чужой Риннеган искал источник помехи, проходя по связям между телами.

— Разомкнуть контур! — крикнул один из Яманака.

Ино не отпустила технику.

Наруто, быстрее! Он нашёл канал!

Ещё немного!

Перед глазами девушки появились оранжевая маска и круги Риннегана. Тоби пытался вытолкнуть её сознание из сети. Кровь пошла из носа, соклановцы начали разрывать печать.

Не смей исчезать, — произнёс Наруто.

Это моя фраза.

В чакровом пространстве Узумаки ухватился за стержень. Снаружи его клон добрался до нужной точки на груди Роуши. Две пары рук потянули одновременно. Чёрный металл вышел из тела, и контроль Тоби на мгновение ослаб.

Связь оборвалась. Соклановец подхватил Ино. В ушах звенело, но сознание осталось при ней.

— Десять минут закончились, — сказал Иноичи через другой канал. — Больше к нему не подключаться.

Ино вытерла кровь тыльной стороной ладони.

— Он вытащил стержень?

— Да.

— Тогда ругай меня после войны.

Ино передали медикам, однако рядом она потребовала оставить связиста. Если Наруто снова выйдет на связь, она хотела услышать это раньше официального доклада.

***

Освободившись от чёрного стержня, Сон Гоку не сразу отпустил Наруто из внутреннего пространства. Огромный зверь посмотрел на Узумаки уже без прежней враждебности.

— Ты сказал, что поможешь, не зная, сможешь ли.

— Если бы знал заранее, это было бы слишком просто.

— Глупый ответ.

— Мне часто так говорят.

Красная ладонь коснулась кулака Наруто. Вместе с чакрой пришло имя — не номер и не обозначение, а то, что зверь хотел сохранить даже после десятилетий плена.

Когда Узумаки вернулся наружу, Тоби уже втягивал освобождённого Роуши в Демоническую Статую. Остальные хвостатые окружили Би, Какаши и Гая. Силы уходили слишком быстро. Чакровый покров Наруто погас, оставив его на коленях.

…

Внутри печати Курама смотрел на человека сквозь прутья.

— Ты раздаёшь обещания направо и налево.

— Подслушивал?

— Трудно не услышать, когда ты впускаешь в наш разум голос этой девчонки.

— Ино помогла вытащить стержень.

— И чуть не сгорела в чужой технике, пока ты лез в пасть к Сон Гоку.

Наруто опустился перед решёткой.

— Закончил?

— Нет. Ты самонадеянный, безрассудный и…

— И мне нужна твоя помощь.

— Разумеется.

— Я серьёзно, Курама.

Девятихвостый осёкся. Его уши едва заметно дрогнули, но он тут же прижал их к голове.

— Не смей теперь делать из этого событие.

— Это ты замолчал.

— Я не замолчал.

— Ага.

Наруто поднялся и протянул к решётке кулак.

— Ну так что?

Курама фыркнул и поднял коготь.

— Уже помогаю, болван.

Огромная лапа и человеческий кулак встретились по разные стороны решётки, а печать раскрылась.

…

Пять зарядов сорвались одновременно. Прежде чем они достигли Какаши и Гая, золотая чакра накрыла поле, принимая очертания Девятихвостого. Его хвосты ударили по Бомбам снизу и отбросили их в небо. Взрывы прогремели над скалами, не задев людей.

Какаши, уже собиравший остатки чакры для Камуи, увидел перед собой золотую фигуру. На одно короткое мгновение ему показалось, что между ним и атакой снова встал Минато.

— Минато-сэнсей…

— Какаши-сэнсей! — Голос Наруто вернул его к происходящему. Чакровая рука подняла Хатаке с земли и перенесла за спину Девятихвостого. — Не отключайтесь!

— Даже не собирался.

Тоби не дал им передышки. Пять зверей собрали чакру в один общий заряд. Давление от него раскололо землю под лапами.

У нас не больше пяти минут, — предупредил Курама. Связь ещё нестабильна.

Хватит.

Наруто создал пять клонов и направил каждого к отдельному противнику по вытянутым чакровым рукам. Основное тело осталось внутри облика Курамы. Они сформировали собственную Бомбу Хвостатого Зверя и ударили ею снизу по общему заряду, уводя столкновение высоко над полем. Вспышка ослепила Тоби всего на несколько секунд, но клонам этого хватило. Они добрались до стержней, скрытых в телах джинчурики, и одновременно ухватились за чёрный металл.

В момент касания Наруто перестал слышать бой. Связь между стержнями, воскрешёнными носителями и запечатанными в них зверями втянула его сознание в пространство, куда Тоби не мог последовать. Перед Узумаки стояли Югито и Мататаби, Ягура и Исобу, Хан и Кокуо, Утаката и Сайкен, Фу и Чоумей. Рядом с ними появились Роуши и Сон Гоку — связь, оставленная перед возвращением Четырёххвостого в Статую, ещё не исчезла.

— Сон Гоку рассказал, что ты пытался сделать, — произнёс Ягура.

— Я не успел его освободить.

— Зато попытался спасти, хотя мог уйти, — сказала Югито. — Для тебя это, похоже, обычное дело.

— Он и правда не умеет отступать, — подтвердил Роуши.

— Эй, я всё слышу.

— На это и рассчитывали.

Один за другим они назвали себя и своих зверей. На этот раз Наруто не перебивал. Мататаби первой протянула лапу, за ней к его кулаку прикоснулись Исобу, Кокуо, Сайкен и Чоумей. Сон Гоку уже оставил ему часть своей чакры; теперь к ней присоединилась чакра остальных.

— Не перепутай имена, — предупредил Ягура.

— Я запомнил.

— Посмотрим, — отозвался Курама.

Пространство разорвалось прежде, чем Девятихвостый успел ответить. На поле клоны Наруто одновременно выдернули пять стержней. Контроль Тоби оборвался, и хвостатые на несколько мгновений замерли. Затем Демоническая Статуя раскрыла пасть. Цепи чакры опутали зверей и одного за другим втянули их обратно. Лишённые их силы тела джинчурики упали на разрушенную землю.

Облик Курамы дрогнул и рассеялся: отпущенные им пять минут закончились. Наруто приземлился на одно колено, но сразу попытался подняться. Рядом появился Би, а Какаши и Гай заняли позиции по сторонам. Тоби посмотрел на четверых.

— Вы вырвали стержни, но звери снова в Статуе. Ничего не изменилось.

— Изменилось, — ответил Наруто. — Теперь я знаю, как их зовут.

***

На этом поле выдернутые стержни лишили Тоби власти над джинчурики. На других участках фронта ничего не изменилось: воскрешённые снова вставали, сколько бы раз их ни сбивали. Пока Наруто удерживал Тоби, к Кабуто направлялся тот, кого призыватель уже не мог контролировать.

Саске узнал чакру раньше, чем разглядел человека между деревьями. Тёмный плащ, трещины Эдо Тенсей на лице, знакомая походка. Итачи шёл на запад, не оглядываясь. Младший Учиха спрыгнул на тропу перед ним.

— Итачи.

Старший брат повернул голову, но шага не сбавил.

— Стой.

— Не могу.

Саске снова преградил ему путь. Итачи обошёл его и продолжил идти.

— Куда ты направляешься?

— К Кабуто. Нужно заставить его отменить Эдо Тенсей.

— Он всё ещё управляет тобой?

— Нет.

— Значит, никто тебя не заставляет. Ты опять сам выбрал Коноху.

— Я выбрал остановить технику.

— Ты всегда находишь другое название, когда не хочешь отвечать.

Итачи на мгновение прикрыл глаза.

— Сейчас гибнут люди.

— А у тебя для меня всегда «не сейчас». Сначала задание, потом деревня, потом смерть.

Он пошёл рядом. На этот раз Итачи не попытался оторваться.

— Ты оставил глаз Шисуи в Наруто, — продолжил Саске. — Хотел заставить меня защищать Коноху.

— Да.

— Ему ты доверил остановить меня. Мне не доверил ничего.

— Я не верил, что ты сможешь узнать правду и не позволить ненависти решить за тебя.

Саске коротко усмехнулся.

— Поэтому решил сам.

— Поэтому решил сам.

— И ошибся?

— Ошибся, когда счёл, что имею право выбирать за тебя.

— Ты и сейчас выбираешь. Уходишь, а мне оставляешь догонять.

Итачи остановился. Несколько мгновений братья смотрели друг на друга посреди тропы.

— После того как остановлю Кабуто я покажу тебе всё, — сказал старший. — Без лжи. Решение примешь сам.

— Ты уже обещал мне «в следующий раз».

— Помню.

— Если бы помнил, остановился бы.

Итачи выдержал его взгляд.

— Поэтому я останавливаюсь сейчас.

Он больше не пошёл первым. Саске двинулся к пещере, и Итачи поравнялся с ним. Они остановились у входа в пещеру. Внутри ощущалась чакра Кабуто — холодная, влажная, перемешанная с множеством других следов.

— Он нужен живым, — предупредил Итачи. — Если убьём применившего технику, Эдо Тенсей может не прекратиться.

— Я понял.

— Ты часто понимаешь и всё равно делаешь по-своему.

— Это у нас семейное.

В глубине пещеры раздался смех.

— Трогательное воссоединение.

Кабуто сидел среди каменных выступов. Капюшон закрывал глаза, из-под одежды показалось змеиное тело. Черты помощника Орочимару почти исчезли после опытов над собой.

— Прекрати технику Эдо Тенсей, — потребовал Итачи.

— Зачем? Даже Пять Каге не справляются с моим лучшим воскрешённым.

Саске шагнул вперёд.

— С Мадарой?

Кабуто улыбнулся шире.

— Тоби присвоил имя, но я нашёл настоящего владельца. Теперь Союз сражается сразу с двумя легендами.

— Это не имеет значения, — сказал Итачи. — Техника закончится здесь.

Кабуто откинул капюшон. Глаза оставались закрытыми тонкой плёнкой.

— Гендзюцу Учиха не поможет. Я научился видеть иначе.

Чакра отшельника заполнила пещеру. Острые выступы изменили направление; Саске вызвал Сусаноо, но из стен выросли новые шипы. Белая вспышка лишила братьев зрения и слуха. Итачи принял удар на себя; змеиный клинок рассёк воскрешённого от плеча до груди.

Саске ударил вслепую. Стрела Сусаноо прошла рядом с противником, заставив того отступить.

— Я не просил закрывать меня собой! — крикнул младший, едва вернув слух.

Тело Итачи уже восстанавливалось.

— Привычка.

— Избавься.

— Постараюсь.

Братья встали спина к спине. Кабуто менял пещеру и использовал способности поглощённых людей, но Учиха двигались всё точнее. Саске узнавал короткие сигналы из детства, когда они вместе охотились на огромного кабана и старший исправил промах младшего. Теперь Итачи намеренно позволил Кабуто рассечь рог на голове. Через несколько атак всё повторилось: тот же поворот, тот же удар, тот же обломок, падающий на камень. Кабуто остановился.

— Это уже было.

Он изменил направление, но снова оказался в прежней точке. В Изанами для него существовала одна повторяющаяся последовательность: белая вспышка, змеиный клинок, рассечённый рог.

— Изанами, — объяснил Итачи. — Ты будешь повторять этот выбор, пока не примешь себя без чужих сил и имён.

— Я превзошёл Орочимару! Собрал всё, чего мне не хватало!

— Поэтому в тебе не осталось ответа на вопрос, кто ты.

Цикл начался снова. Итачи мог применить Изанами и к Саске, но впервые отказался выбирать его дорогу. Итачи вошёл в сознание Кабуто. Тот кто применил Эдо Тенсей снова увидел приют, имя, данное Ноной, годы шпионажа и собственную попытку заменить личность чужими способностями. В конце концов руки сложили печати.

…

По всем фронтам воскрешённые замерли.

— Эдо Тенсей… отменить.

Чакровые нити начали рваться. Саске сразу повернулся к брату.

— Нет.

С тела Итачи поднимался свет. Серый прах осыпался, открывая оболочку, принесённую в жертву для воскрешения.

— Ты сказал, что ответишь на вопросы.

— Я отвечу на один.

Старший Учиха передал последнее воспоминание. Саске увидел приказ совета, угрозу Данзо, родителей, принявших решение сына, и Итачи, который не смог поднять меч на младшего брата. Затем пришли годы слежки за Акацуки и последняя битва, где старший заранее выбрал смерть. Когда видение закончилось, между ними оставалось меньше шага.

— Я всегда говорил, что тебе не нужно меня прощать, — произнёс Итачи. — Но даже этим пытался управлять твоими чувствами.

Саске не мог отвести взгляд.

— Почему не доверился мне?

— Потому что видел в тебе ребёнка, которого должен защитить, а не человека, способного выбирать. Если бы я рассказал правду раньше, возможно, клан и деревня нашли бы другой путь. Возможно, нет. Я уже не узнаю.

Он поднял руку. На этот раз пальцы не коснулись лба младшего. Итачи осторожно приблизился и прижался лбом к его лбу.

— Какое бы решение ты ни принял дальше, я буду любить тебя. Это единственное, что не было ложью.

Саске схватил его за плечо, но пальцы прошли сквозь осыпающийся прах.

— Итачи.

Старший брат исчез с тихой улыбкой. Саске узнал правду слишком поздно, чтобы вернуть прежнюю жизнь.

***

В подземном помещении Конохи Карин Узумаки услышала от охраны, что Эдо Тенсей прекратилось. За месяцы плена надзиратели привыкли к её вспышкам и рисункам Саске, но не заметили, что дужка очков стала короче. Рыжеволосая дождалась ухода дежурных, достала из оправы металлическую пластину и вызвала короткий сбой в печати на двери.

— Предатель, — прошептала красноволосая, глядя на последний рисунок Учихи. — Бросил меня, пронзил Копьём Чидори, чтобы добраться до Данзо, и даже не явился проверить, выжила ли я. И если думаешь, что я собираюсь тебя искать, ты ещё больший идиот.

Карин выбралась через вентиляционный ход и остановилась на крыше. Чакра Саске была слишком далеко, зато куноичи помнила убежища Орочимару и маршруты команды Така.

— Я просто заберу свои вещи, — сообщила она пустой улице. — А потом уйду в противоположную сторону.

Собственным словам сенсор не поверила.

***

Саске вышел из пещеры ближе к вечеру. После ответа Итачи он больше не мог цепляться за уверенность в том, что Коноху достаточно уничтожить. У подножия склона его ждали Суйгецу и Дзюго со свитком об основании деревни и клане Учиха.

— Мы обыскали половину континента, а ты гулял с покойным братом, — сказал Хозуки. — Очень в твоём стиле.

Саске протянул руку.

— Покажи свиток.

— Мне нужно поговорить с теми, кто знает всё, — произнёс брюнет.

Суйгецу отступил на шаг.

— Мне уже не нравится, как это звучит.

— Мы вернём Орочимару.

— Теперь совсем не нравится.

У стены лежала Анко; проклятая печать на её шее хранила чакру бывшего наставника. Саске соединил её с изменённой плотью Кабуто, и из клубка змей поднялся бледный мужчина с жёлтыми глазами.

— Саске-кун. Неожиданно видеть тебя в роли спасителя.

— Не придавай этому значения. Ты нужен мне для техники.

— Разумеется. Ты хочешь спросить мёртвых, что такое деревня и почему клан Учиха пожертвовал собой.

— Ты поможешь? — спросил Учиха.

— Помогу. Твой выбор может привести к результату, которого я ещё не видел.

— Нам предстоит вернуться туда, откуда вы все так старались уйти. В Коноху.

Четверо покинули убежище. Далеко на севере Карин двигалась по их старому следу, продолжая убеждать себя, что ищет только собственное снаряжение.

***

На южной равнине Пять Каге наконец заставили Мадару перейти к защите. Мэй направила кислотный туман на Сусаноо, и внешняя оболочка чакрового доспеха начала истончаться. Песок Гаары сомкнулся вокруг его ног, не позволяя отступить. Ооноки облегчил тело Эя во время разгона, а перед столкновением вернул ему прежний вес. Райкаге врезался в рёбра Сусаноо и расколол их. Цунаде ударила в ту же точку прежде, чем защита успела восстановиться. Её кулак пробил чакровый доспех и грудь Мадары. Тело разорвало, но из пролома показались древесные волокна. Настоящий Учиха успел заменить себя древесным клоном.

— Клон! — предупредил Ооноки.

Из тумана вышли ещё пять Мадар. Затем десять. Каждый окружил себя Сусаноо.

— Пять против одного показались вам честными условиями, — произнёс Учиха. — Посмотрим, понравится ли вам обратное соотношение.

Двадцать пять древесных клонов разделили Каге. Мэй отступила к Гааре, Эй потерял усиление Цучикаге, а Цунаде удерживала троих противников и через Кацую передавала чакру остальным. Печать на её лбу раскрылась полностью.

Пятая пробила грудь очередного клона и не заметила клинок, вошедший со спины. Сусаноо проткнул её насквозь. Мадара ожидал, что женщина остановится, но Хокаге перехватила чакровое оружие обеими руками, сломала и продолжила атаку, пока рана закрывалась.

— Хаширама лечил себя без печатей, — сказал Учиха. — Ты унаследовала его кровь, но не силу.

— Мне достаточно собственной.

Она ударила ладонью по земле. Трещина прошла под клонами, песок Казекаге втянул их вниз, а техника Пыли Ооноки уничтожила несколько тел сразу. На короткое время Каге снова собрались вместе.

Мадара сложил печать. Сусаноо выросло над ними, обрело ноги, доспех и второй клинок. Когда чакровая фигура поднялась во весь рост, вершины ближайших гор оказались ниже её плеч.

— Это сила, против которой вы привели армии? — спросил Учиха. — Тогда запомните причину поражения.

Один взмах рассёк горный хребет и опрокинул укрепления западного командного пункта. Шикамару упал на повреждённое плечо, но сразу поднялся.

— Всем отойти ещё на два километра! Медицинские группы — за второй рубеж!

— Кацую перестала отвечать, — сообщил связист. — Связи с Каге нет.

Нара посмотрел на линию рассечённых гор.

— Подготовьте поисковые отряды.

— Казекаге приказал не приближаться.

— Приказ действовал, пока мы знали их положение. Как только техника исчезнет, идём за ними.

Перед Совершенным Сусаноо Ооноки вспомнил первую встречу с Мадарой и унижение, заставившее его десятилетиями искать силу для защиты Камня. Теперь рядом стояли четверо людей, которым старый Цучикаге раньше не доверил бы спину.

— Я слишком долго искал оправдания, — сказал он. — Возраст, ошибки предшественников, чужое превосходство.

Гаара поднял песчаный щит над остальными.

— Сейчас достаточно найти один способ продолжить бой.

Ооноки коснулся плеч Эя и Цунаде, облегчая их тела.

— Тогда продолжим.

Райкаге пробил первый слой доспеха, Хокаге расширила трещину, лава и песок сковали руки Сусаноо. Однако Мадара разрубил барьер, и Каге отбросило в разные стороны.

И в этот момент по телу Учихи прошёл свет. Серый прах начал отслаиваться от кожи. На всех участках фронта воскрешённые исчезали. Оставшаяся половина Муу застыла; трещины на лице раскрылись яркими линиями. Мэй опустилась на колено.

— Технику отменили.

— Значит, мы выиграли время, — произнёс Гаара.

Мадара посмотрел на собственные руки. Вместо тревоги на его лице появилось любопытство. Он сложил три печати, разрывая связь не с жизнью, а с тем, кто призвал его. Свет погас. Тело перестало рассыпаться.

— Преимущество Эдо Тенсей состоит в бесконечной чакре и бессмертном теле, — спокойно объяснил Учиха. — Недостаток — в возможности освободить того, кто знает нужные печати.

Ооноки понял первым.

— Он разорвал контракт.

— Передайте применившему технику, если он ещё способен слушать: запрещённые дзюцу не используют, не зная всех последствий.

Совершенное Сусаноо снова подняло меч. На этот раз Пять Каге уже не успели построить защиту.

…

Сакура почувствовала исчезновение Кацую как внезапный холод в печати. Маленькая слизень на её плече потеряла форму, но не рассыпалась полностью.

— Цунаде-сама?

— Связь… с основным телом очень слабая, — ответила Кацую. — Я не могу передать слова.

Харуно закончила стабилизацию раненого и повернулась к Шикамару.

— Я иду за ней.

— Первая поисковая группа уже ждёт у выхода.

— Ты даже не будешь спорить?

— Без тебя мы её не найдём.

Нара развернул карту с разломами и тремя путями возвращения.

— Вы пойдёте по западному проходу. Додай зайдёт с востока. Я останусь у внешнего края разлома и буду координировать обе группы.

— С такими ранами дальше ты всё равно не пройдёшь.

— Именно.

— И держись там, где я смогу тебя видеть.

Грохот со стороны поля прекратился. Тишина могла означать победу Каге или отсутствие тех, кто ещё способен сражаться. Сенсоры плохо различали следы под остаточной чакрой Мадары, поэтому Сакура шла по слабому отклику Кацую.

…

Мэй, Эй, Гаара и Ооноки лежали без сознания среди обломков. Части Кацую оставались рядом с каждым, но без чакры Цунаде не могли залечить полученные раны. Цунаде обнаружили последней. Удар Мадары разделил землю и тело Хокаге. Кацую удерживала части вместе, не позволяя жизни окончательно угаснуть. Печать Бьякуго побледнела, регенерация остановилась.

Сакура опустилась рядом. На мгновение перед ней осталась не Пятая Хокаге, не величайший медик Союза и не один из Каге, а женщина, которая когда-то поставила перед упрямой двенадцатилетней девочкой мёртвую рыбу и велела вернуть её к жизни. Не смей. Она сняла перчатки и снова раскрыла собственную печать. Чакра пошла по тёмным линиям, покрывшим лоб и лицо.

— Кацую, соедини ткани и возьми мою чакру. Старшие медики — к остальным Каге. Приоритет: дыхание, кровообращение, внутренняя кровопотеря. Никого не перевозить до стабилизации.

— Сакура… — голос Цунаде едва различался.

— Не разговаривайте.

— Приказ…

— Медицинским сектором командую я. Здесь мои приказы выше ваших.

В уголках губ наставницы появилось слабое движение.

— Наконец-то… научилась.

— Этому я научилась давно. А теперь молчите.

Сакура положила ладони на повреждение. Кацую соединяла сосуды, мышцы и каналы, Харуно восстанавливала ткани. На краю площадки Шикамару видел, как бледнеют линии печати и как каждый медик ждёт решений семнадцатилетней Харуно.

— Запросите весь доступный резерв крови, — распорядился Нара связисту. — Перенесите командный пункт сюда. Информацию о состоянии Каге закрыть до отдельного приказа.

— Штаб требует доклад.

— Передайте: Каге найдены живыми, лечение начато.

Сакура не подняла головы, но услышала.

— Не скрывай тяжесть ранений от штаба.

— Не скрываю. Не даю противнику узнать, что пятеро командующих не могут продолжать бой.

Она кивнула. Сейчас достаточно было понимать его причину. Пульс Цунаде стал сильнее. Кацую подтвердила, что восстановленные сосуды выдерживают кровоток, однако Сакура не ослабила поток чакры: впереди оставались повреждённые мышцы, внутренние органы и разорванные каналы.

— Давление поднимается, — сообщил старший медик.

— Подготовьте следующую порцию крови. После восстановления печени начнём соединять чакросистему.

Шикамару передал распоряжение связистам и опустился возле карты. Поисковые группы продолжали извлекать из-под обломков уцелевших бойцов сопровождения, а медики распределились между остальными Каге. Никто из найденных пока не пришёл в сознание, но все пятеро оставались живы. Для Сакуры сейчас этого было достаточно.

***

В то же время на другом участке фронта бой продолжался у Демонической Статуи. После освобождения воскрешённых джинчурики Тоби лишился главного преимущества, однако добраться до него по-прежнему не удавалось. Удары Наруто проходили сквозь тело противника, кулаки Гая рассекали пустоту, а щупальца Гьюки сокрушали землю там, где человек в маске находился мгновением раньше.

Какаши почти не участвовал в последних атаках. Он стоял в стороне, тяжело дыша, и смотрел на неглубокую царапину, появившуюся на маске Тоби. Её оставил кунай, который несколькими секундами раньше исчез в воронке Камуи. Оружие не могло одновременно находиться внутри пространственного измерения и задеть противника на поле боя. Значит, в момент прохождения атаки сквозь тело Тоби не становился бесплотным. Он перемещал подвергавшуюся удару часть тела в другое пространство. В то же самое, куда вёл левый Мангекё Какаши.

— Наруто, подожди! — крикнул Хатаке.

Узумаки остановил нового клона прежде, чем тот бросился вперёд.

— Ты что-то понял?

— Его тело не пропускает атаки сквозь себя. Когда ему угрожает удар, он перемещает нужную часть в другое измерение.

Гай перехватил нунчаки.

— В пространство Камуи?

— Да. Царапину оставил кунай, который я перенёс туда. Он задел маску в тот момент, когда Тоби переместил голову.

Киллер Би вернулся в человеческий облик, сохранив несколько щупалец Гьюки для защиты.

— Получается, когда он исчезает здесь, его можно достать там?

— Если заставить его переместить ту же часть тела.

Тоби не вмешивался. Единственный видимый глаз оставался направлен на Какаши. Тот ожидал насмешки или попытки опровергнуть догадку, но противник молчал. Этого оказалось достаточно для подтверждения.

— Значит, твоя техника и мой Камуи связаны, — произнёс Хатаке. — Они ведут в одно пространство.

— Ты слишком долго разбирался, — ответил Тоби. Голос был искажён маской, однако сейчас Какаши услышал под металлическим дребезжанием что-то знакомое. Не интонацию и не отдельное слово — ритм речи, который память отказывалась узнавать.

— Откуда у тебя этот глаз?

Тоби поднял руку к маске.

— Разве ты не должен знать лучше остальных?

Какаши замер. На несколько мгновений исчезли поле боя, Демоническая Статуя и грохот разрушенных скал. Остался другой день: обвалившаяся пещера, кровь на ладонях и мальчик, половину тела которого придавило камнями. Я стану твоими глазами и увижу будущее вместе с тобой.

— Какаши-сенсей! — окликнул Наруто.

Хатаке заставил себя вернуться к происходящему.

— Создай клона.

— Что он должен сделать?

— То же, что и ты. Атаковать Расенганом.

— Только из другого пространства, — догадался Узумаки.

Какаши кивнул.

Наруто сложил печать. Клон появился рядом, сразу сформировал Расенган и бросился вперёд. Тоби поднял руку, готовясь втянуть его, но Гай атаковал сбоку. Противник изменил положение, и в этот момент пространство вокруг клона исказилось.

Камуй поглотил его целиком. Настоящий Наруто возник перед Тоби прежде, чем тот успел понять замысел. Расенган приблизился к маске, вынуждая противника снова применить неосязаемость. Голова исчезла из этого измерения — и оказалась там, где уже ждал перенесённый двойник.

Клон ударил изнутри пространства Камуи. Тоби отбросило назад. Оранжевая маска треснула от правого виска до подбородка, несколько осколков упали на землю. Затем откололась оставшаяся часть, открывая лицо, которое Какаши видел только в воспоминаниях и на мемориальном камне. Правая половина была изуродована глубокими шрамами. Чёрные волосы стали длиннее, черты — жёстче, но ошибиться было невозможно. Слишком знакомыми оставались линия подбородка, форма уцелевшей брови и единственный глаз, когда-то смотревший на мир с упрямой открытостью. Рука Какаши медленно опустилась.

— Обито?..

Имя прозвучало почти беззвучно. Гай застыл рядом, забыв поднять оружие после завершённой атаки. Мужчина выпрямился. На открытом лице не появилось ни гнева, ни страха — только усталое безразличие.

— Это имя больше ничего не значит.

— Я видел, как тебя завалило. Камни раздробили половину твоего тела. Ты не мог выбраться оттуда самостоятельно.

— Но выбрался.

— Кто тебя спас?

— Ты всё ещё задаёшь неправильные вопросы.

Какаши сделал шаг вперёд.

— Тогда скажи, какой вопрос правильный. Где ты был? Почему не вернулся в Коноху? Почему позволил нам считать тебя погибшим?

Взгляд Обито изменился. Безразличие не исчезло, но под ним проступило что-то более тяжёлое.

— Вернуться куда? К камню, на котором уже вырезали моё имя? К людям, продолжившим жить так, словно меня никогда не существовало? Или к тебе?

Последние слова он произнёс тише остальных. Какаши остановился.

— Я приходил к твоему надгробию каждый день.

— И рассказывал мёртвому Обито о своих сожалениях?

— Я разговаривал с другом, которого не смог спасти.

— Не смог, — повторил мужчина. — Удобное объяснение.

— Если ты был жив, почему не дал о себе знать?

— Я пытался вернуться.

На этот раз в его голосе появилась злость. Не резкая и не громкая — слишком старая, чтобы нуждаться в крике.

— Я шёл обратно, потому что верил тебе. Верил Минато-сенсею. Верил, что ещё могу попасть домой. А потом увидел как твой Чидори пробивает грудь Рин.

Какаши побледнел. Левая рука непроизвольно сжалась, словно снова ощущала сопротивление живой плоти и горячую кровь, стекающую по пальцам. Перед глазами возникла Рин. Её улыбка перед боем. Решение, которое он понял слишком поздно. Последний шаг навстречу его атаке.

— Рин сама встала перед Чидори, — произнёс он с трудом. — Шиноби Тумана запечатали в ней Трёххвостого и собирались использовать её для уничтожения Конохи. Она решила остановить их. Я не успел отвести удар.

— Именно.

Какаши поднял глаза, не понимая ответа.

— Что «именно»?

— Этот мир превратил её в оружие, а затем оставил выбирать между собственной жизнью и жизнями людей в деревне. Ты называешь это её решением, потому что так легче принять произошедшее. Я называю это доказательством того, что сам мир прогнил.

— И поэтому ты начал войну? — спросил Гай. — Из-за Рин?

Обито резко повернул голову. На мгновение спокойствие исчезло с изуродованного лица.

— Из-за мира, который отнял её у меня. И да — ради неё.

Прямое признание заставило Какаши вздрогнуть сильнее, чем прежние обвинения.

— Я создам реальность, в которой она не умерла. Где Туман не превратил её в оружие, ты не пронзил её сердце, а я успел вернуться. Мы снова будем командой Минато. Рин будет жива и больше никогда не окажется перед выбором между собственной жизнью и Конохой.

— Это не возвращение, — возразил Наруто. — Ты создашь иллюзию жизни.

— Если человек не способен отличитьиллюзию от реальности, разницы нет.

— Есть, — сказал Какаши.

Обито посмотрел на него.

— Ты лишился права объяснять мне, что реально, в ту секунду, когда твой Чидори вошёл в её грудь.

Какаши не отвёл взгляда, хотя каждое слово возвращало его к тому мгновению.

— Именно поэтому я знаю: та Рин, которую ты хочешь получить, не будет настоящей. Она никогда не согласилась бы на смерть тысяч людей ради своего возвращения.

— Не произноси её имя так, будто понимаешь её лучше меня.

— Я не говорю, что понимал её лучше. Я говорю, что Рин сделала выбор. Она пожертвовала собой, чтобы Трёххвостый не уничтожил Коноху.

— У неё не должно было быть такого выбора! — впервые сорвался Обито. — Ей было тринадцать. Она должна была вернуться домой, спорить с нами, лечить наши раны и жить. Но ваш прогнивший мир оставил ей только две дороги: либо умиреть самой, либо стать причиной смерти всей деревни.

Чакра вокруг его тела дрогнула. Камни под ногами приподнялись и снова упали.

— В Вечном Цукуёми я исправлю это. Рин вернётся. Не как воспоминание и не как имя на камне. Она будет рядом со мной. Каждый день. Столько, сколько захочет. И никто больше не отнимет её.

— Только эта Рин никогда не сможет сказать тебе «нет», — тихо произнёс Какаши. — Она будет улыбаться, потому что именно такой ты хочешь её видеть. Это не Рин, Обито. Это образ, созданный твоей памятью.

— Для меня она будет настоящей.

— А ради этой иллюзии ты убиваешь живых, — сказал Наруто. — Людей, у которых тоже есть те, кого они любят и хотят вернуть.

— После начала Вечного Цукуёми они получат их обратно.

— Нет. Ты решишь за них, кого они должны видеть и какую жизнь считать счастливой.

— Реальность уже решила за нас, — отрезал Обито. — Она дала мне могилу вместо Рин. Я больше ничего этому миру не должен.

Наруто сжал кулак.

— Значит, ты готов уничтожить настоящий мир ради иллюзии, в котором она снова с тобой?

Обито не ответил сразу. Его взгляд остановился на Какаши, но видел он уже не взрослого мужчину перед собой, а окровавленную поляну, Чидори и падающую Рин.

— Я готов уничтожить мир, в котором она умерла.

Какаши медленно разжал пальцы.

— Тогда ты возвращаешь не Рин. Ты возвращаешь себе тот день, который хотел прожить иначе, и заставляешь всех остальных заплатить за него.

— Называй это как хочешь.

— Она бы тебя остановила.

По лицу Обито прошла болезненная судорога.

— Поэтому в новом мире ей больше не придётся выбирать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вокруг потрескивали остатки разбитых скал, Гедо Мазо тяжело двигалась за спиной Обито, но никто не атаковал первым.

Затем над полем возникла новая чакра. Она обрушилась сверху настолько резко, что земля просела под чужими ногами. Из поднявшейся пыли вышел Мадара. Доспех был повреждён после боя с Каге, однако сам Учиха не выглядел серьёзно раненым. Он посмотрел на осколки маски.

— Значит, они всё-таки увидели твоё лицо.

Обито не обернулся.

— Ты задержался.

— Пять Каге оказались настойчивее, чем я ожидал.

Какаши перевёл взгляд с одного Учихи на другого. Возраст, время и смерть разделяли их, но между ними существовала связь, о которой никто в Альянсе не знал.

— Это ты вытащил его из-под обвала, — понял Хатаке.

Мадара усмехнулся.

— Я дал ему возможность увидеть мир без детских иллюзий.

— Ты использовал его.

— Я показал ему правду. Решение он принял сам.

Пальцы Обито сжались, но спорить он не стал. Наруто снова сформировал Расенган.

— Значит, разбираться будем с обоими.

Мадара посмотрел на Узумаки, затем на Киллера Би.

— Восьмихвостый и Девятихвостый всё ещё на свободе.

— В статуе уже есть часть их чакры, — ответил Обито. — Этого хватит для неполного возрождения.

За их спинами Гедо Мазо распахнула пасть. Цепи на её запястьях натянулись, а земля под ногами содрогнулась от первого удара чакры Десятихвостого.

Глава 7. Под оком Луны. Часть 1.

Гедо Мазо выгнулась, разрывая натянутые цепи. Девять глаз на его голове закрылись один за другим, костяные выступы ушли под разрастающуюся плоть, а запечатанная внутри чакра биджу начала соединяться. Давление увеличивалось с каждым мгновением. Первый выброс силы прошёл по всему полю.

Сакура успела направить чакру в ноги и подхватить носилки, которые едва не вырвало из рук двух медиков. На земле лежал шиноби Камня с повреждённой грудной клеткой; переносить его до завершения лечения было нельзя.

— Не отпускайте крепления! — приказала Харуно. — Прижмите носилки к земле!

Медики выполнили распоряжение. Сакура накрыла раненого собой и направила чакру в разрушенные рёбра, не позволяя костным обломкам задеть лёгкое. В нескольких десятках метров носильщиков отбросило к земляному укреплению, часть ящиков с инструментами опрокинулась. Передовые группы медицинской дивизии находились непосредственно за соединением Третьей и Четвёртой дивизий. Основной госпиталь оставался дальше на юго-западе, однако сама командир с начала массового наступления работала на поле вместе с мобильным хирургическим отрядом. Отсюда до позиции Наруто, Би, Какаши и Гая было меньше километра.

Сакура закончила фиксацию рёбер и подняла голову. Там, где прежде возвышалась Гедо Мазо, формировалось существо, превосходившее размерами каждого известного биджу. Над огромной пастью открылся единственный глаз, а за спиной развернулись десять хвостов. Один из них задел скалу и снёс верхнюю часть, хотя чудовище даже не пыталось атаковать.

— Это Джуби? — спросил старший медик Суны.

— Да.

Мужчина посмотрел на повреждённые укрепления и носилки, расставленные между ними.

— Ещё одного такого выброса передовой пункт не выдержит.

— Поэтому не будем ждать следующего, — ответила Сакура. — Всех, кого можно перемещать, немедленно отправим за внутреннюю линию. Остальных укроем за скальным выступом.

Харуно повернулась к своим людям.

— Первый и второй медицинские отряды начинают эвакуацию. Тяжёлых переносим вместе с койками, не прерывая лечение. Третий остаётся со мной. Те, кто способен идти самостоятельно, используют южный маршрут.

— А если будет новая ударная волна?

— Ложитесь на землю и защищайте пациентов. Не пытайтесь удержать оборудование ценой жизни.

Кацую на плече девушки передала первые доклады. В западном секторе пострадали двадцать три человека, в северном разрушился перевязочный пункт, ещё две группы перестали отвечать.

— Отправьте ваши копии Кацую-сама к северному укреплению, — распорядилась Сакура. — Сначала найдите живых, затем передайте координаты носильщикам.

— Хорошо, Сакура-сама.

...

На другом участке поля Шикамару едва удержался на краю песчаной платформы. Гаара выровнял её прежде, чем заместитель командира потерял равновесие. Рядом находились Темари, Ино и двое связистов Четвёртой дивизии.

Вместо того чтобы смотреть на возвышавшегося над полем Джуби, Нара попытался оценить расположение подразделений. Он перевёл взгляд на южный сектор, собираясь проверить состояние укреплений и расстояние до эвакуационного коридора. Внизу двигались носильщики, медики переносили раненых, шиноби Камня восстанавливали разрушенные стены. Однако Шикамару увидел только Сакуру. Она находилась возле передового хирургического пункта, почти у самой линии основных боевых соединений. Слишком близко к Джуби. Если следующий выброс окажется сильнее предыдущего, удар достигнет медицинского сектора раньше, чем раненых успеют перенести за скальный выступ.

Лишь через несколько мгновений Нара заставил себя отвести от неё взгляд и снова охватить поле целиком. Третья дивизия находилась ближе всех к Десятихвостому, часть Пятой оставалась за западными скалами, Вторая подходила с северо-востока, а бойцы Даруи занимали дальний фланг. После первого толчка расстояния между подразделениями увеличились, и новое смещение могло окончательно разорвать строй.

Шикамару вернулся к карте. Передовой медицинский пункт уже занял в его расчётах отдельное место, хотя стратег не позволил себе задуматься, насколько это решение определялось положением армии, а насколько — одной розоволосой фигурой среди белых жилетов.

— Если Джуби ударит по центру, армия окажется разделена на три изолированные группы, — сказал он. — Нужно восстановить линию до того, как чудовище завершит превращение.

— Подразделения ещё не вернулись на прежние позиции, — возразила Темари.

— Поэтому не ждём общего перестроения. Передадим каждому сектору отдельный маршрут. Ино, соединяй меня с командирами.

Яманака коснулась висков.

— Готово.

Голос Нары прозвучал в сознании руководителей отрядов.

Третья дивизия удерживает центральную линию. Восточные подразделения Четвёртой смещаются к Какаши. Пятая закрывает образовавшиеся разрывы, Вторая усиливает северный участок. Не выстраивайтесь плотной массой — одна атака накроет сразу несколько отрядов. Между секторами оставлять коридоры для эвакуации.

Сакура услышала приказ одновременно с остальными и сразу оценила выбранные направления. Один из коридоров проходил рядом с её передовым пунктом.

Шикамару.

Нара узнал её присутствие в общей связи.

Слушаю.

Южный коридор слишком узкий для носилок. Если по нему одновременно пойдут бойцы и раненые, выход заблокируют.

Стратег посмотрел на рельеф.

Расширить его нельзя. Справа разрушенный склон, а слева — область, где сейчас размахивают хвосты Десятихвостого.

Тогда боевые подразделения проходят севернее, а южный маршрут оставляем медикам.

Севернее нет укрытия.

Гаара сможет провести их под песчаным щитом.

Казекаге слышал разговор через связь которую держала Ино.

Смогу, если подразделения пройдут небольшими группами.

Шикамару изменил схему.

Хорошо. Четвёртая движется севернее по пять отрядов. Южный коридор полностью передаётся медицинской дивизии.

Принято, — ответила Сакура.

Ино переключила связь на командиров следующего сектора. Услышав спокойный ответ Харуно, Шикамару заставил себя больше не искать её взглядом и вернулся к общей схеме. Внизу боевые подразделения уже освобождали южный коридор для медиков и носильщиков.

На передовой Киллер Би перешёл в полную форму Восьмихвостого и закрыл щупальцами Какаши и Гая. Наруто удержался благодаря покрову Курамы.

Внутри сознания джинчурики Девятихвостый поднялся и настороженно посмотрел в сторону пробуждающегося чудовища.

Это он.

— Десятихвостый?

Не в полной форме. Но не обманывайся. Даже сейчас его чакра превосходит нашу с Гьюки вместе взятых.

Обито и Мадара стояли на голове Джуби. Из их спин выходили плотные белые отростки, соединённые с телом Десятихвостого. Через них Учихи направляли в чудовище чакру и управляли его движениями. Какаши первым понял назначение отростков.

— Они связаны с Джуби напрямую. Если разорвём соединение, Мадара и Обито потеряют контроль над ним.

— Для этого сначала придётся добраться до его головы, — ответил Гай.

Десятихвостый раскрыл пасть. Внутри начала собираться плотная сфера чакры.

— Би! — крикнул Наруто.

Восьмихвостый создал собственную бомбу биджу. Курама сделал то же самое, и два снаряда одновременно полетели навстречу атаке Джуби. Столкновение произошло над полем. На несколько мгновений три сферы остановились, после чего превосходящая сила Десятихвостого начала оттеснять техники джинчурики назад.

...

Сакура увидела движение с передовой медицинской позиции.

— Всем лечь! Земляные щиты перед ранеными!

Шиноби Камня подняли несколько стен. Харуно вместе с медиками перенесла носилки в образовавшееся укрытие.

...

Какаши активировал Камуи. Пространство вокруг вражеского снаряда исказилось, но размеры техники не позволяли перенести его целиком.

— Правее! — приказал Хатаке.

Киллер Би изменил направление собственной атаки. Объединённая бомба Курамы и Гьюки ударила по вражескому снаряду сбоку, сбивая траекторию. Сгусток чакры прошёл над армией и взорвался далеко за горами. Ударная волна достигла всех подразделений.

Песок Гаары закрыл командный сектор. Шикамару пригнулся, удерживая карту с отмеченными позициями. Ино продолжала поддерживать связь, хотя кровь выступила из носа от напряжения.

...

На медицинской линии первая земляная стена разрушилась. Сакура ударила ладонями по второй, направляя в неё чакру и удерживая до тех пор, пока основной поток не прошёл над укрытием. Когда давление ослабло, Харуно сразу поднялась.

— Проверить пациентов! Доклады о потерях передавать через Кацую-сама!

Нара уже отдавал новые распоряжения:

Западный сектор сохраняет позиции. Северная линия отступает на двести метров. Отряды Земли восстанавливают укрепления. Не сбиваться в одну группу.

Наруто оглянулся. До самых дальних скал поле занимали подразделения Альянса. Сакура находилась среди передовых медиков и помогала восстанавливать разрушенный защитный рубеж. Шикамару рядом с Гаарой и Ино направлял отряды на освободившиеся позиции. Несмотря на потери и первый удар Джуби, разорванные линии снова соединялись.

Гаара поднял руку.

— Начинаем связывание. Наша цель — обездвижить Джуби и отделить от него Мадару и Обито.

Шикамару быстро распределил задачи.

— Подразделения Облака бьют по глазу и заставляют чудовище закрыть его. Туман окружает голову плотным паром, чтобы Учихи не видели передвижения наших отрядов. Шиноби Земли сковывают лапы, а отряды Воды заливают укрепления — Камень добавит известь, и смесь затвердеет. Акимичи удерживают хвосты. Нара связывают тенями Мадару и Обито, Абураме направляют насекомых на белые отростки и вытягивают из них чакру. Когда управление ослабнет, Наруто и Би разрывают соединение с Джуби.

Ино передала приказ по всему полю.

...

Сакура повернулась к старшему медику.

— Передний хирургический пункт остаётся здесь. Остальные группы следуют за второй линией. Когда начнётся атака, раненых станет больше.

— Вы участвуете в связывании?

— Пока командую медиками. Если Джуби прорвёт строй — буду останавливать то, что доберётся до раненых.

Девушка затянула перчатки и заняла место перед медицинским сектором.

...

Подразделения Облака направили молнии в единственный глаз Джуби. Чудовище отвернуло голову и сомкнуло веко, а шиноби Тумана сразу скрыли его верхнюю часть плотным паром. Вокруг лап поднялись земляные стены. Бойцы Камня заполнили пространство между ними жидкой известью, отряды Воды пропитали состав, после чего он быстро затвердел и сковал конечности Десятихвостого. Чоджи увеличился и навалился на один из хвостов. Другие Акимичи удерживали остальные, не позволяя Джуби разрушить укрепления первым же движением. Под прикрытием пара тени клана Нара достигли Мадары и Обито, а насекомые Абураме облепили белые отростки, соединявшие Учих с чудовищем, и начали поглощать проходившую через них чакру.

— Сейчас! — приказал Шикамару.

Чакровая лапа Курамы ударила по соединению Мадары с Джуби, а щупальце Гьюки разорвало отросток за спиной Обито. Второго Учиху отбросило к краю головы Десятихвостого; его старший союзник устоял, однако тоже лишился прямой связи с чудовищем. Джуби резко дёрнулся. Лишённые управления хвосты начали двигаться беспорядочно, а голова опустилась к земле.

— Получилось! — выкрикнул один из бойцов Облака.

— Контроль потерян только временно, — предупредил Гаара. — Не ослаблять удержание!

Десятихвостый упёрся лапами в затвердевшую массу. По его телу прошла судорога, спина выгнулась, а вокруг конечностей появились первые трещины. Из головы Джуби вытянулись новые белые отростки. Один соединился со спиной Мадары, второй достиг Обито. Учихи снова получили возможность управлять чудовищем. Мадара посмотрел на подразделения, которые уже перестраивались для повторной атаки.

— Они слишком быстро меняют построение.

— Приказы поступают из штаба, — ответил Обито. — Пока стратеги управляют армией, она будет действовать как единое целое.

— Тогда лиши её управления.

Обито направил чакру в восстановленный отросток. Джуби прекратил попытки освободить лапы и поднял голову, поворачиваясь в сторону далёких гор. В раскрытой пасти начала формироваться новая бомба биджу. Шикамару сразу заметил, что чудовище выбрало другую цель.

— Слишком высоко, — произнёс он. — Снаряд пройдёт над нашими позициями.

Нара проследил предполагаемую траекторию по карте. За горными хребтами на её продолжении находился только один объект.

— Штаб, — выдохнул он.

Ино резко коснулась висков, пытаясь восстановить прямую связь с отцом.

Папа, они целятся в вас!

...

Бомба биджу сорвалась с места. Снаряд пронёсся высоко над полем и скрылся за горными хребтами. Наруто и Би ещё не восстановились после предыдущей атаки, а Какаши потратил слишком много чакры на Камуи и не смог бы перенести технику такого размера.

***

Предупреждение Ино достигло штаба почти одновременно с сигналом барьерной группы. Ао увидел приближающийся сгусток чакры и резко обернулся к людям, собравшимся у центральной карты.

— Они действительно целятся сюда. До попадания меньше двадцати секунд.

— Внешний барьер? — спросила Мабуи.

— Не остановит. В лучшем случае задержит удар на пару мгновений.

Женщина уже складывала печати Небесной передачи, однако остановилась. Её техника могла безопасно перемещать предметы, но обычное человеческое тело не выдержало бы такой скорости.

— Я отправлю усилитель связи в нижний барьерный узел. Если основной зал уничтожат, резервная система сохранит последние сообщения.

Шикаку сразу понял её намерение.

— Ао, спускайся вместе с ним.

Сенсор повернул голову.

— Я остаюсь.

— Внизу нужен человек, способный поддержать барьер и восстановить данные, — отрезал глава клана Нара. — Это не предложение спастись. Это приказ продолжить нашу работу после удара.

— А вы?

— У нас другая работа.

Ао хотел возразить, но Мабуи уже завершила технику. Усилитель исчез со стола во вспышке, оставив после себя обугленный контур печати.

— Иди, — сказала она. — Иначе всё, что мы сейчас передадим, исчезнет вместе с нами.

Сенсор посмотрел на неё, на Куссаку и двух руководителей штаба. Затем коротко кивнул и направился к нижнему узлу.

Иноичи положил ладони на оставшуюся часть усилителя.

— Общую сеть смогу открыть один раз. После передачи плана разделю канал между Ино и Шикамару, но ненадолго.

— Тебе не хватит чакры, — предупредил Куссаку.

— Поэтому ты удержишь внешний контур.

Представитель Тумана занял место напротив него и коснулся передающих пластин.

— Мои связисты всё ещё на поле. Не позволю им услышать вместо последнего приказа помехи.

Мабуи направила чакру в повреждённый источник питания. Пальцы дрожали, поэтому она сильнее прижала ладони к пластинам.

— Когда откроете общий канал, не соединяйте меня с Эй-сама отдельно.

Шикаку посмотрел на неё.

— Боишься, что он попытается вернуться?

— Не боюсь. Знаю, что попытается. Потратит чакру, покинет свою позицию и всё равно не успеет.

— Тогда он услышит предупреждение вместе с остальными. К тому времени изменить уже ничего не сможет.

— Он меня за это не простит.

— Зато сможет высказать всё после войны.

Мабуи слабо улыбнулась.

— Выскажет. В этом я не сомневаюсь.

Иноичи закрыл глаза. Его сознание охватило всё поле.

Всем подразделениям: штаб стал целью Джуби. Не покидайте позиции и не пытайтесь идти к нам. Сейчас вы получите последнюю схему атаки.

Вместе с голосом в сознании шиноби возникло расположение отрядов, маршруты сближения и точки, по которым следовало нанести удар. Шикаку не стал тратить оставшееся время на длинные объяснения: Иноичи передал готовый расчёт образами, чтобы каждый командир сразу увидел собственную задачу.

После следующего изменения формы Джуби станет сильнее, но Мадаре и Обито будет сложнее удерживать полный контроль. Не пытайтесь уничтожить чудовище прямым ударом. Обездвижьте его и отделите Учих от тела Десятихвостого. Шикамару продолжит координацию.

На поле Сакура услышала общий приказ. Затем Нара рядом с Гаарой внезапно замер, а Ино прижала пальцы к вискам и перестала замечать окружающих. Харуно поняла, что Иноичи закрыл личные каналы, и больше не слышала ни одного слова.

...

После передачи общего плана Иноичи сузил сеть. Куссаку продолжил удерживать связь с командирами подразделений, а глава Яманака отделил от общего потока два закрытых канала. Первый он направил к сознанию Ино, второй — к Шикамару, позволив Шикаку передавать сыну собственные мысли. Остальные участники сети не могли слышать эти разговоры. До попадания оставалось всего несколько минут, поэтому Иноичи открыл оба соединения одновременно. В мысленной связи слова, воспоминания и чувства передавались быстрее обычной речи: то, на что вслух потребовались бы минуты, уместилось в несколько мгновений. Первым отец обратился к дочери.

Ино.

Мы предупредили вас. Почему вы всё ещё там?

Потому что только отсюда я мог передать план всем сразу.

Я сама удержу связь. Передай её мне и уходи.

Ты действительно смогла бы.

Тогда сделай это!

Если я разорву соединение сейчас, сеть исчезнет раньше, чем все командиры получат расчёты.

Мне плевать на расчёты!

Иноичи на мгновение прикрыл глаза. В мысленном канале дочь почувствовала не только его голос, но и то, что он пытался скрыть: страх за неё, гордость и боль от невозможности прикоснуться в последний раз.

Нет, не плевать. Ты говоришь так, потому что боишься.

Конечно, я боюсь! Ты мой отец!

Знаю.

Тогда перестань отвечать так спокойно!

Если перестану, мне будет труднее сказать всё остальное.

Ино стиснула зубы, но слёзы уже потекли по щекам.

Я не хочу слышать «остальное».

Помнишь первую тренировку Переноса Разума? Ты вошла в моё сознание и сразу вышла, потому что почувствовала мой страх.

Мне было шесть.

Ты решила, что я тебе не доверяю. На самом деле я боялся, что тебе будет больно. С тех пор ничего не изменилось.

Изменилось. Теперь больно будет, если ты не вернёшься.

Да.

Прямой ответ лишил её возможности продолжать спор.

Не уходи после боя домой одна, — попросил Иноичи. Ты попытаешься, потому что не захочешь плакать при других. Не делай этого.

Сам проводишь меня.

Хотел бы.

Папа… пожалуйста.

Я люблю тебя, Ино. И горжусь не твоей техникой, не тем, сколько людей ты способна соединить, и не тем, кем станешь после войны. Я горжусь девочкой, которая всегда чувствовала чужую боль и всё равно не закрыла от людей сердце.

Она зажала рот ладонью, не позволяя крику вырваться наружу.

Я тоже тебя люблю.

Иноичи улыбнулся.

Знаю.

...

В то же мгновение Шикаку почувствовал установленную связь с сыном.

Шикамару.

Не начинай.

Я ещё ничего не сказал.

Именно так ты всегда начинаешь разговор, после которого мне приходится делать то, чего я не хочу.

Несмотря на приближающийся удар, отец тихо усмехнулся.

Тогда хотя бы в последний раз я остаюсь предсказуемым.

Мабуи может перенести тебя.

Её техника предназначена для предметов. Обычный человек не переживёт такую скорость.

Тогда спуститесь к Ао.

Нижний узел не убежище. Это техническая камера под штабом, и она тоже находится в зоне удара. Ао оказался ближе всех к служебному спуску, поэтому мы отправили его сохранить усилитель и последние данные, если перекрытия выдержат.

Тогда уходите из комплекса!

Поздно. Когда мы поняли, куда направлен снаряд, времени уже не осталось. Если сейчас бросим усилитель, армия не получит последнюю часть плана.

Мне не нужен твой план!

Сейчас говоришь не как стратег.

Я говорю как твой сын.

Шикаку опустил взгляд на собственные руки. До края карты оставалось несколько сантиметров, но пальцы впервые за весь бой не касались ни одной отметки.

Да. Прости. Я слишком часто забывал, что для тебя я сначала отец и только потом командир.

Шикамару закрыл глаза.

Мы не закончили партию.

Доска стоит дома.

Ты передвинул генерала, пока я ходил за чаем.

Ты до сих пор не смог этого доказать.

Вернёшься — смогу.

На этот раз отец не попытался ответить шуткой.

Не вернусь.

Пальцы молодого Нары впились в край карты.

Не говори так.

У нас осталось слишком мало времени для лжи.

А у меня его будет слишком много после.

Шикаку тяжело вдохнул.

Я хотел увидеть, каким человеком ты станешь. Хотел однажды выиграть у тебя честно, хотя уже несколько лет не мог. Хотел состариться настолько, чтобы твоя мать перестала отправлять меня на задания и начала ругать за то, что я целыми днями сижу дома.

Тогда останься.

Не могу.

Я не знаю, как сказать маме.

Не говори ей как стратег. Не подбирай правильные слова и не объясняй необходимость жертвы. Просто сядь рядом. Она поймёт раньше, чем ты начнёшь.

Голос Шикамару впервые дрогнул.

Я не хочу занимать твоё место.

И не занимай. Создай собственное.

Я не хочу делать это без тебя.

Знаю, сын.

На песчаной платформе Нара опустил голову. Сакура не слышала их разговора, но видела, как побелели его пальцы на краю карты. Она сделала шаг в его сторону, хотя между ними оставалось слишком большое расстояние.

Ты всегда смотришь на облака, когда не хочешь показывать, что тебе страшно, — продолжил Шикаку. Сегодня не смотри вверх. Посмотри вокруг. Рядом с тобой есть люди, которым ты не безразличен. Не отталкивай их только потому, что привык справляться сам.

Шикамару поднял взгляд. Первой он увидел Сакуру. Она стояла среди медиков и смотрела прямо на него.

Отец…

...

Иноичи почувствовал, как внешний контур связи начал разрушаться. После передачи общей схемы и разговоров с детьми оставалось время ещё на одно короткое соединение. Он посмотрел на Шикаку. Глава клана Нара понял его без объяснений и едва заметно кивнул.

Сакура заканчивала перевязывать раненого, когда в сознании неожиданно прозвучал знакомый голос.

Сакура.

Её руки замерли.

Иноичи-сан?

Не пугайся. Ино не услышит этот разговор.

Что происходит? Почему вы всё ещё в штабе? Мабуи должна найти способ…

Её техника не сможет перенести нас живыми. Не трать оставшееся время на решение задачи, у которой нет решения.

Я не могу просто принять это.

Знаю. Ты никогда не умела спокойно смотреть на то, что нельзя исправить.

Перед глазами мужчины на мгновение возникла не командир медицинской дивизии, а маленькая девочка с неровно обрезанными розовыми волосами. Она часто останавливалась у входа в цветочную лавку и ждала, пока Ино сама заметит её и затащит внутрь.

Помнишь, как ты раньше стояла у нашей двери и боялась войти без приглашения?

Сакура не ожидала такого вопроса.

Мне казалось, что я буду вам мешать.

Ино каждый раз злилась, потому что считала нашу лавку и твоим домом тоже. Однажды она специально оставила дверь открытой, хотя на улице было холодно.

Среди грохота и криков Харуно почти увидела ту лавку: цветы на полках, рассыпавшуюся по полу землю и светловолосую девочку, которая тащила её за руку к лестнице.

Я помню.

Она и сейчас будет делать то же самое. Сначала скажет, что справится сама. Потом займётся кланом, матерью, связистами и всеми, кому хуже, чем ей. Будет улыбаться до тех пор, пока рядом никого не останется.

Я не оставлю её одну.

Даже если она начнёт тебя выгонять?

Особенно тогда не смогу тогда её оставить.

Иноичи прикрыл глаза.

Хорошо. Ты всегда была упрямее, чем казалось.

Я должна была раньше сказать вам спасибо. За то, что позволяли мне приходить. За Ино.

Тебе не требовалось разрешение, Сакура. Ты была частью её жизни задолго до того, как кто-либо из вас научился это ценить.

У девушки защипало глаза. Она сильнее затянула повязку на руке раненого, чтобы пальцы не начали дрожать.

И ещё одно, — продолжил глава Яманака. Ты не сможешь вернуть всех, кого сегодня потеряешь. Не превращай каждую смерть в доказательство собственной ошибки.

Я командую медиками. Они умирают под моим руководством.

Но и выживают тоже под твоим руководством. Просто погибших легче считать.

Сакура закрыла глаза.

Берегите Ино, — попросила она, хотя уже знала ответ.

Теперь это ваша задача.

Голос Иноичи стал слабее.

Прощай, Сакура.

Нет. Иночи-сан, не надо так...

Мужчина понял, о чём она просила.

Тогда до встречи, девочка.

Соединение с Иноичи исчезло, но Сакура не успела прийти в себя. В личном канале сразу прозвучал другой голос.

Харуно.

Она подняла голову и посмотрела на песчаную платформу. Шикамару стоял рядом с Гаарой, всё ещё неподвижно сжимая край карты.

Шикаку-сан?

Не говори сыну, что я связался с тобой. Он решит, что я вмешиваюсь в его личную жизнь.

Даже сейчас в голосе старшего Нары слышалась знакомая сухая насмешка.

А вы не вмешиваетесь?

Разумеется, вмешиваюсь. Просто не хочу выслушивать его жалобы.

Сакура судорожно вдохнула. Этот разговор звучал настолько обыденно, что на мгновение стало возможно представить, будто Шикаку находился не в штабе под угрозой уничтожения, а рядом с доской для сёги.

Что вы хотите мне сказать?

Ты знаешь, сколько вариантов отступления составил Шикамару для медицинской дивизии?

Четыре.

Семь. Три он не показал штабу, потому что в них требовалось слишком много людей для прикрытия вашего сектора.

Сакура посмотрела на молодого Нару. До этого она считала перенос лагеря, дополнительную дорогу и бесконечные споры о защите обычной частью его работы.

Он отвечал за расположение подразделений.

Да. Поэтому включал в каждый расчёт тысячи людей. Но только положение одного человека проверял сам.

Шикаку-сан…

Я слишком давно знаю своего сына. Когда он боится кого-то потерять, то не говорит об этом. Он рисует запасной маршрут, переставляет охрану и находит ещё одну причину прийти лично вместо связиста.

Харуно вспомнила свиток, принесённый Шикамару в медицинскую палатку за несколько часов до рассвета.

Он сказал, что связисты были заняты.

Один из них в тот момент сидел рядом со мной и жаловался, что ему нечего делать.

Несмотря на капающие слёзы, Сакура выдохнула что-то похожее на короткий смешок.

Я не знаю, что между нами.

Он тоже не знает. В этом вы удивительно похожи.

Сейчас не время говорить об этом.

Потом у меня другого времени не будет.

Ответ лишил её возможности возразить.

Я не прошу обещать, что ты спасёшь его, — продолжил Шикаку. На войне такие обещания ничего не стоят. И не прошу отвечать на чувства, в которых вы сами ещё не разобрались. Просто запомни: когда Шикамару скажет, что должен справиться один, — он солжёт.

Я знаю.

Когда начнёт прятаться за работой и называть всё хлопотным — тоже.

Это я тоже знаю.

А когда будет смотреть на тебя так, будто хочет попросить остаться, но не произнесёт ни слова… не заставляй его ждать слишком долго.

Сакура снова нашла Шикамару взглядом. Он не знал, что отец говорил с ней, но в то же мгновение посмотрел в сторону медицинского сектора.

Не заставлю, — тихо пообещала она.

Шикаку впервые за весь разговор позволил себе облегчённо выдохнуть.

Спасибо, Сакура.

За что?

За то, что он всё-таки нашёл человека, рядом с которым перестал считать одиночество удобным.

Личный канал закрылся.

...

Сакура осталась среди раненых, чувствуя, как под медицинской чакрой дрожат пальцы. Она не слышала последних слов, которые Шикаку снова направил сыну.

Шикамару.

Я здесь.

Стены штаба содрогнулись. С потолка посыпалась каменная крошка.

Твой ход, сын.

Отец!

Связь оборвалась.

...

За горами поднялась вспышка. Через несколько секунд до поля дошёл глухой удар, а затем разрушился барьер, соединявший штаб с дивизиями. Песчаная платформа под ногами Нары осталась целой. Юноша не двигался.

После исчезновения отцовского голоса Ино продолжала удерживать печать, хотя связь уже оборвалась. Пальцы свело от напряжения, ногти впились в ладони, но девушка словно не чувствовала боли. Она смотрела перед собой, всё ещё ожидая, что отец снова назовёт её имя и скажет, что произошла ошибка. Наруто оказался рядом раньше, чем успел подумать. Он опустился перед куноичи и осторожно разжал её руки.

— Ино.

Она вздрогнула и попыталась вырваться.

— Не надо. Только не говори, что понимаешь.

— Не скажу.

— Потому что не понимаешь?

— Потому что, когда погиб извращённый отшельник, я ненавидел каждого, кто пытался объяснить мне, что я должен чувствовать. Меня рядом с ним даже не было. Я не слышал его последних слов и долго думал, что не имел права плакать так, будто потерял семью.

Ино перестала вырываться.

— Но он был твоей семьёй.

— Да. Только понял я это слишком поздно.

Она посмотрела на Узумаки. В его лице не было привычной уверенности — только память о собственной потере, которую он не пытался сравнивать с её болью.

— Я слышала папу, — прошептала Яманака. — Чувствовала всё, что он скрывал. Он боялся, Наруто. До последней секунды боялся, а я ничего не могла сделать.

— Ты была с ним.

— Через технику.

— Для него это всё равно как будто ты была рядом.

— Я приказала ему уйти. Кричала, спорила… А потом просто позволила связи оборваться.

— Ты не позволила. Это сделал Джуби.

— Какая теперь разница?

— Для тебя — большая. Иначе ты до конца жизни будешь наказывать себя за то, что не могла остановить.

Слёзы снова наполнили её глаза.

— Тогда что мне делать?

Наруто покачал головой.

— Не знаю.

— Очень полезный ответ.

— Зато честный. Можешь плакать. Можешь кричать. Можешь ударить меня, если станет легче.

— Не станет.

— Тогда просто не прогоняй.

Ино сжала переднюю часть его жилета. Сначала будто хотела оттолкнуть, но вместо этого наклонилась и прижалась лбом к его плечу.

— Он сказал, чтобы я не возвращалась домой одна.

Наруто обнял её, закрывая от чужих взглядов.

— Значит, не вернёшься.

— Мы ещё не знаем, переживём ли эту войну.

— Переживём.

— Ты опять обещаешь невозможное.

— Нет. Обещаю, что буду пытаться вернуться вместе с тобой. Это немного другое.

Её пальцы сильнее сжали ткань на его груди.

— Не отпускай меня пока.

— Не отпущу.

Несколько мгновений Ино позволила себе не быть связистом, куноичи и будущей главой клана. Она осталась дочерью, которая только что потеряла отца, и человеком, которого Наруто удерживал рядом, ничего не требуя взамен. Потом Яманака медленно отстранилась и вытерла щёки.

— Мне нужно восстановить связь с подразделениями.

— Готова?

— Нет. Но сделаю.

Узумаки поднялся вместе с ней, не выпуская её руки до тех пор, пока она сама не разжала пальцы.

— Я останусь рядом.

Ино коснулась висков и снова сложила печать.

— Тогда не исчезай из моей сети.

— Даже не собирался.

...

Сакура добралась до песчаной платформы, когда Наруто уже увёл Ино к связистам. Гаара опустил край, помогая куноичи подняться, после чего отошёл к восточной стороне вместе с Темари. Шикамару остался у карты один. Основную часть последнего плана отца он уже перенёс на бумагу, но теперь кисть застыла над одним из обозначений. Чернила медленно растекались, скрывая значок северного отряда.

Сакура забрала кисть из его пальцев.

— Не трогай.

— Ты залил чернилами половину сектора.

Нара посмотрел на тёмное пятно так, словно увидел его впервые.

— Исправлю. Возвращайся к медикам.

— Старший отряда принял командование на несколько минут.

— Значит, передай ему, что отдых закончился.

— Я и не отдыхать пришла.

— Тогда зря поднялась.

Сакура положила кисть рядом с картой. Шикамару снова взял её, но пальцы не слушались, и деревянная ручка тихо стукнула о край песчаной платформы.

— У тебя руки дрожат.

— Для приказов руки не нужны.

— А для карты?

— Найду связиста.

— Я могу помочь.

— Не можешь.

Резкость прозвучала намеренно. Нара продолжал смотреть на карту, надеясь, что она поймёт намёк и уйдёт. Вместо этого Сакура обошла платформу и остановилась напротив.

— Посмотри на меня.

— У меня армия ждёт нового приказа.

— Ты уже минуту смотришь на одно чернильное пятно.

— Сакура.

— Посмотри.

Шикамару поднял голову. В его взгляде не осталось привычной ленивой отстранённости — только усталость и злость человека, которого лишили последней возможности спрятаться.

— Уходи.

— Ты действительно этого хочешь?

— Я недостаточно ясно сказал?

— Вполне.

Сакура развернулась. Она успела сделать один шаг, прежде чем Шикамару схватил её за рукав. Пальцы сомкнулись сами собой. Нара заметил это одновременно с ней и сразу отпустил ткань.

— Забудь.

— Не получится.

— Почему с тобой всё обязательно должно быть так хлопотно?

— Потому что ты прогоняешь меня, а потом сам не даёшь уйти.

— Я уже отпустил.

— Только рукав.

Шикамару отвернулся.

— Тебе обязательно разбирать каждое моё слово?

— Нет. Достаточно смотреть на то, что ты делаешь.

— Тогда не смотри.

— Поздно.

Нара снова стиснул край карты. Бумага хрустнула под пальцами.

— Чего ты добиваешься? Хочешь увидеть, как я сорвусь? Убедиться, что великий стратег всё-таки не рассчитал смерть собственного отца?

— Не говори со мной так.

— А как с тобой говорить? Ты медик. Привыкла находить повреждение и сразу лезть его исправлять. Только здесь твоя чакра не поможет.

Сакура вздрогнула, но взгляда не отвела.

— Если бы могла помочь, я уже была бы на пути к штабу.

Ответ заставил его замолчать.

— Но я здесь, — добавила она.

Шикамару провёл ладонью по лицу.

— Вот именно. Здесь. Рядом со мной. Сейчас.

— И что в этом плохого?

— Всё.

— Очень содержательно.

— Перед остальными я могу взять кисть, начертить новую линию и сделать вид, что думаю только о построении. Гаара не станет спрашивать, почему я не слышу половины доклада. Темари промолчит, даже если я дважды отдам один приказ. А ты заметишь.

— Уже заметила.

— Поэтому я и велел тебе уйти.

— Чтобы я не увидела, что тебе больно?

— Чтобы самому не пришлось это видеть.

Признание вырвалось прежде, чем Нара успел его остановить. Он закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Довольна?

— Перестань спрашивать эту глупость.

— Тогда скажи, зачем ты поднялась.

Сакура помедлила.

— Потому что после обрыва связи я посмотрела сюда. Все вокруг двигались, кричали, пытались понять, что произошло. А ты стоял над этой картой и даже не моргал.

— Это не ответ.

— Потому что здесь был ты. Другого ответа у меня нет.

Шикамару замер. Несколько мгновений он смотрел на неё, затем опустил голову.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Как?

— Так, что спорить уже не с чем.

Сакура осторожно коснулась его запястья. На этот раз Нара не отдёрнул руку, хотя пальцы под её ладонью напряглись.

— Я всё ещё слышу его голос, — произнёс он. — Последнее, что отец сказал: «Твой ход». Будто мы сидим дома перед доской. Будто он сейчас вернётся с чаем и снова станет доказывать, что не трогал фигуры, пока меня не было.

— Ты так и не поймал его?

— Он передвинул генерала. Я точно помню.

— Может, ошибся?

Шикамару бросил на неё возмущённый взгляд.

— Я не ошибаюсь в сёги.

— Конечно. Особенно когда противник твой отец.

Уголок его рта едва заметно дрогнул, но улыбка исчезла почти сразу.

— Доска до сих пор стоит дома. Мать ворчит, что мы занимаем стол и никогда не заканчиваем партии.

Его голос оборвался. Сакура сильнее сжала запястье.

— Шикаку-сан говорил со мной перед ударом.

Нара резко поднял голову.

— Отец связался с тобой?

— Сначала Иноичи-сан. Попросил не оставлять Ино одну, даже если она начнёт всех выгонять. Потом я услышала Шикаку-сана.

— Что ему понадобилось?

— Он спросил, сколько вариантов эвакуации ты составил для медицинской дивизии.

Шикамару прикрыл глаза.

— Только не говори…

— Я ответила, что четыре.

— Семь.

— Он тоже так сказал.

— Три никуда не годились.

— И это он предсказал.

Нара тихо выругался.

— Даже в последние секунды решил выставить меня идиотом.

— Похвастаться тобой.

— Очень подходящее время.

— Другого у него уже не было.

Возразить Шикамару не смог.

— Он рассказал, что ты переносил охранные посты ближе к медикам, искал дополнительные пути к госпиталю и сам приносил мне схемы, хотя мог отправить связиста.

— Это было быстрее.

— Связисты утверждали обратное.

— Они плохо считают время.

— Шикамару.

— Что?

— Семь маршрутов.

— Я отвечал за безопасность лагеря.

— У других лагерей было по три.

— Им хватало.

Сакура приподняла брови. Нара выдержал её взгляд всего несколько секунд.

— Отец действительно слишком много замечал, — пробормотал он.

— Он сказал, что, когда ты боишься кого-то потерять, то не говоришь об этом. Просто находишь ещё одну дорогу, усиливаешь охрану и лично проверяешь всё, что мог бы поручить другим.

— Не надо.

— Почему?

— Я слышу его в твоих словах.

Сакура замолчала.

— Что ещё? — спросил Шикамару после короткой паузы.

— Ты уверен?

— Нет. Но теперь всё равно договаривай.

— Он попросил не верить тебе, когда ты скажешь, что хочешь остаться один.

Нара невесело усмехнулся.

— Удобно. Оставил последнее слово за собой и лишил меня возможности поспорить.

— Можешь спорить со мной.

— Чем я, по-твоему, занимаюсь с тех пор, как ты сюда поднялась?

— Пытаешься меня прогнать. Не очень успешно.

— Потому что ты не умеешь выполнять простые приказы.

— А ты не умеешь убедительно врать.

Шикамару устало покачал головой.

— Я пришла не потому, что он попросил, — продолжила Сакура. — О его просьбе я вспомнила уже здесь.

— Тогда почему?

— Я же сказала.

— Скажи ещё раз.

Она встретила его взгляд.

— Потому что это был ты.

Нара отвернулся к карте, но спрятаться за ней уже не получилось.

— Перед всеми остальными я ещё могу быть заместителем командующего, — тихо сказал он. — Могу считать людей, передвигать отряды и решать, кем пожертвовать, чтобы сохранить остальных. А рядом с тобой у меня не получается забыть, что я только что потерял отца.

— Тогда не забывай.

— Армия не станет ждать, пока я приду в себя.

— Я и не предлагаю ей ждать. Отдавай приказы. Я подержу карту.

Сакура прижала ладонь к смятому краю бумаги. Шикамару посмотрел на её пальцы рядом со своими.

— Вот так просто?

— Нет. Но ветер хотя бы не унесёт твой план.

Он закрыл глаза. Дыхание снова сбилось.

— Я сказал ему, что не хочу делать это без него.

— Что он ответил?

— Что я не один. — Нара коротко, болезненно усмехнулся. — Даже умирая, умудрился оставить мне урок.

— Похоже на Шикаку-сана.

— Да. Чересчур.

Шикамару замолчал. Потом его взгляд остановился на пустом краю карты.

— Мать будет ждать его.

Сакура ничего не ответила.

— Когда я вернусь, она сначала посмотрит мне за спину, — продолжил он. — Она всегда так делает, если мы приходим не вместе. Потом спросит, где отец. И мне придётся сказать, что его больше нет.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Это моя семья.

— Поэтому я не стану говорить вместо тебя. Просто пойду рядом.

— Сакура…

— Если Йошино-сан меня прогонит, останусь у калитки.

— Она может.

— Значит, буду ждать снаружи.

— Зачем?

— Потому что потом из этого дома придётся выйти тебе.

Шикамару долго смотрел на неё. Глаза его покраснели, и он поспешно отвернулся.

— Не смотри.

— Не буду отворачиваться.

— Хоть сейчас не спорь со мной.

— Тогда попроси о чём-нибудь другом.

Он попытался ответить, но не смог. Пальцы Нары снова сомкнулись на её рукаве — теперь осознанно. Шикамару потянул её ближе и уткнулся лбом в плечо. Сакура обняла его одной рукой, второй продолжая удерживать карту. Несколько мгновений он оставался неподвижен, затем плечи вздрогнули, а дыхание стало рваным. Ни одного звука Нара не издал.

Харуно не пыталась его успокоить. Лишь провела ладонью по его затылку и прижала крепче, когда пальцы на её рукаве судорожно сжались.

— Минуту, — глухо произнёс Шикамару.

— Хорошо.

— Потом заставишь меня вернуться к карте.

— Сам вернёшься.

— Слишком уверена.

— Твой отец был уверен.

— Нечестный приём.

— Других у меня нет.

Прошла далеко не минута, прежде чем Нара отстранился. Он вытер лицо ладонью, глубоко вдохнул и посмотрел на карту.

— Сколько прошло?

— Меньше минуты.

— Врёшь.

— Докажи.

Шикамару покачал головой, но на этот раз в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то живое.

— Кисть дай.

Сакура протянула её и осталась придерживать смятый край карты. Нара восстановил залитое чернилами обозначение, провёл новую линию к северному сектору и остановился.

— Когда Ино восстановит связь, передай: Третья дивизия смещается к центру. Четвёртая закрывает разрыв с востока. Гаара поднимает второй наблюдательный пост.

— Запомнила.

— Тебе нужно вернуться к раненым.

— Вернусь после передачи приказа.

— Это займёт время.

— Значит, стойка с картой ещё пригодится.

Шикамару посмотрел на её ладонь, прижимавшую бумагу, и накрыл пальцы своими.

— Останься до конца связи.

— Я никуда не собиралась.

Нара задержал её руку ещё на несколько мгновений, затем отпустил и снова взялся за кисть.

— В западном секторе отметь два свободных коридора.

Сакура придвинула к себе вторую кисть.

— Здесь?

— Левее. Ты сейчас заведёшь отряды прямо под хвост Джуби.

— Тогда говори точнее, великий стратег.

— Хлопотная женщина.

— Работай, Нара.

Он впервые после гибели отца едва заметно улыбнулся и склонился над картой. Сакура осталась рядом, удерживая бумагу от ветра и отмечая новые линии вслед за его указаниями.

...

Ино выпрямилась рядом с ними и вытерла лицо рукавом.

— Связь беру на себя.

— Ты едва держишься, — возразил Наруто.

— А ты выглядишь так, будто всю ночь сражался с собственным биджу и проиграл.

— Курама говорит, что это оскорбление.

— Передай ему, что я занята.

Внутри сознания Узумаки Девятихвостый недовольно фыркнул, но начал собирать чакру.

...

Пока Альянс восстанавливал построение, Джуби завершил очередную трансформацию. Его тело стало массивнее, конечности удлинились, а широкая пасть распахнулась, обнажая ряды зубов. Единственный глаз над ней сузился. Десятихвостый рванул лапы из захвата, и затвердевшая вокруг них смесь раскололась на куски. Чоджи отбросило от хвоста, техники Тени оборвались, насекомые Абураме осыпались. Из тела чудовища вырвались десятки заострённых древесных отростков.

— Защита! — крикнул Гаара.

Песок поднялся перед первой линией, но закрыть всё поле Казекаге не мог. Отростки прошили земляные стены и разошлись веером над подразделениями.

Наруто, истощённый после передачи чакры Кураме, не успел уклониться. Хината шагнула перед ним и раскрыла ладони, собираясь принять удар Вращением. Древесное копьё пробило бы защиту прежде, чем техника набрала полную силу.

Нэджи оказался между ними. Удар пришёлся в грудь. Хьюга пошатнулся. Хината подхватила брата, не позволяя ему упасть на спину. Наруто замер, глядя на выступившую кровь.

— Нэджи!

Сакура спрыгнула с платформы и побежала к ним. Два медика последовали за командиром, однако девушка уже понимала тяжесть повреждений. Отросток прошёл через лёгкое, повредил крупные сосуды и разрушил часть чакросистемы возле сердца.

— Не вытаскивать! — приказала она. — Нэджи, слышишь меня?

Он с трудом открыл глаза.

— Хината-сама?

— Я здесь, — ответила девушка, крепче обнимая его. — Зачем ты это сделал? Ты мог отойти!

— Тогда удар пришёлся бы по тебе.

— Ты обещал, что перестанешь решать за меня!

— Похоже… не успел научиться.

Сакура прижала ладони к его груди. Зелёная чакра окружила рану, но кровь продолжала заполнять повреждённое лёгкое.

— Резервный зажим! Быстрее!

Нэджи перевёл взгляд на Наруто.

— Когда-то ты сказал, что судьбу можно изменить.

— Не разговаривай, — потребовал Узумаки. — Сакура-чан тебя вылечит.

— Ты всегда слишком много обещаешь.

— И выполняю! Поэтому замолчи!

На губах Хьюги появилась слабая улыбка.

— Я не умер ради главной ветви. Не подчинился печати. Не выполнил приказ. Я сам выбрал, где стоять.

— Тогда выбери остаться! — голос Наруто сорвался. — Ты же гений. Придумай как!

— Ты первым назвал меня гением так, будто это не приговор… а возможность.

Сакура усилила поток чакры, хотя пальцы уже онемели.

— Нэджи, смотри на меня. Не закрывай глаза.

Он послушался, но взгляд терял ясность.

— Вы не сможете восстановить сердце.

— Это решать мне.

— Сакура…

— Молчи!

Хьюга посмотрел на запачканные кровью перчатки, затем снова на её лицо.

— Вы всегда сердитесь… когда боитесь.

Руки девушки на мгновение дрогнули.

— Да. Поэтому не заставляй меня бояться ещё сильнее.

Нэджи хотел ответить, но смог произнести только имя сестры. Хината прижалась лбом к его виску.

— Я здесь.

— Теперь… сама.

Его дыхание остановилось. Сакура продолжала направлять чакру ещё несколько секунд. Потом медленно убрала руки.

— Сакура-чан? — спросил Наруто.

Она не ответила. Хината закрыла брату глаза. Узумаки смотрел на погибшего, не слыша ни приказов, ни взрывов. Покров Курамы дрогнул. Обито заметил это и шагнул вперёд.

— Ты говорил, что не позволишь погибнуть никому из своих друзей. Посмотри на него. Пока ты раздавал обещания, твои товарищи умирали один за другим.

Наруто не поднял головы.

— Замолчи, — сказала Ино.

Через технику Яманака её голос услышал не только Обито, но и весь Альянс.

— Ты ничего не знаешь о людях, которых мы потеряли.

— Я знаю достаточно. Твой отец погиб, потому что поверил в эту армию. Ваш друг умер, защищая человека, который не способен защитить даже себя. Сколько ещё смертей вам потребуется, чтобы признать очевидное?

Ино пошатнулась. Наруто успел поддержать её за локоть.

— Не трать на него силы, — тихо произнёс он.

— Мой отец потратил последние секунды, чтобы оставить нам шанс. Я не позволю этому человеку превратить его смерть в доказательство собственной правоты.

Хината поднялась рядом с телом брата. На щеках остались слёзы, но голос прозвучал твёрдо.

— Нэджи погиб, защищая тех, кто был ему дорог. Не смей превращать его смерть в доказательство своей правоты.

Наруто посмотрел на двух девушек, затем на Сакуру, всё ещё стоявшую на коленях возле погибшего. Харуно встретила его взгляд.

— Я не смогла его вернуть, — сказала она. — Но живые всё ещё ждут нас.

Курама заговорил внутри сознания джинчурики:

Если рухнешь сейчас, их смерти действительно станут напрасными.

Узумаки сжал кулак.

— Помоги мне.

Для этого я здесь.

Чакра Девятихвостого снова окружила Наруто. На этот раз она не осталась возле одного человека. Через прикосновения и сеть Ино тёплый покров начал распространяться по всему полю, охватывая тысячи шиноби. Наруто протянул Яманака руку.

— Я дам чакру. Но связь удерживаешь ты.

— Решил свалить на меня самую сложную часть?

— Ты ведь всё равно никому её не отдашь.

Ино сжала его ладонь.

— Верно. Только попробуй исчезнуть из моей сети.

...

Шикамару разложил карту и на свободном участке перенёс последние отметки, которые отец успел передать через Иноичи. Три линии охватывали позицию Джуби с разных сторон и сходились возле Мадары и Обито.

— Одновременная атака не сработает. Они успеют закрыться и восстановить соединение с Джуби. Поэтому пойдём по очереди. Восточная группа разрывает связь Обито. Как только он создаст новый отросток, западная атакует Мадару. Третья группа ударит по обоим прежде, чем поток чакры стабилизируется. Если заставим их несколько раз подряд восстанавливать управление, Джуби на несколько мгновений перестанет им подчиняться. Тогда Наруто и Би уничтожат все соединения сразу.

Даруи проследил за линиями на карте.

— С земли новые отростки не отличить от прежних. Кто определит, когда управление ослабнет?

— Ино. Она будет следить за чакрой Мадары и Обито. Когда оба потока одновременно прервутся, передаст Наруто и Би сигнал напрямую.

Яманака повернулась к Шикамару.

— Значит, вся атака будет зависеть от того, замечу ли я один короткий сбой среди чакры Джуби и всей армии?

— Да.

— И ты даже не собирался спрашивать, справлюсь ли я?

— Собирался.

— Когда? После приказа?

Шикамару встретил её взгляд.

— Справишься?

— Теперь спрашивать поздно.

— Я могу назначить другого сенсора.

— Только попробуй.

— Поэтому и не спрашивал сразу.

Ино хотела возразить, но лишь устало выдохнула.

— Нечестно.

— Знаю.

— И с чего ты вообще решил, что я замечу этот момент?

Нара на секунду опустил взгляд на линии, переданные отцом.

— Твой отец доверил тебе связь со всей армией. Мой доверил нам этот план. Я не стану сомневаться за них обоих.

Лицо Ино дрогнуло.

— Не прикрывайся нашими отцами.

— Хорошо. — Шикамару снова посмотрел на неё. — Я доверяю тебе, Ино. Этого достаточно?

Она несколько раз моргнула, сдерживая подступившие слёзы, затем коснулась пальцами висков.

— Вот это нужно было сказать сразу.

— В следующий раз постараюсь.

— Следующего раза не будет.

— Тогда тем более нельзя ошибиться.

На губах Яманаки появилась слабая улыбка.

— Как только почувствую провал в обоих потоках, соединю Наруто и Би напрямую и дам им сигнал. Без слов — так будет быстрее.

— Подойдёт.

— А ты не перепутай отряды, пока я занята.

— Вот теперь я узнаю прежнюю Ино.

— Терпи, Шикамару. Мы с тобой ещё не закончили.

Нара задержал на ней взгляд, после чего перевёл его на карту.

— Не закончили, — тихо согласился он.

...

Альянс перешёл в наступление. Первая волна поднялась с восточного фланга: шиноби Земли сомкнули стены вокруг передних конечностей Джуби, а техники Воды залили образовавшиеся промежутки. По воде сразу прошли разряды Молнии. Тело Десятихвостого свело судорогой, и один из белых отростков, соединявших его с Обито, оборвался.

Утихнуть разряды не успели, когда с запада ударила вторая группа. Потоки воздуха раздули пламя вдоль земли, отрезая Мадару от Джуби. Учиха уничтожил огонь одной техникой, но за это время бойцы Хьюга приблизились к другому соединению и повредили точки, через которые проходила чакра.

Обито вырастил из спины новый отросток. Едва тот соединился с Десятихвостым, началась третья атака.

— Промежутки между ударами сокращаются, — заметил он.

Мадара не сводил взгляда с песчаной платформы, возвышавшейся над армией.

— Они не пытаются одолеть Джуби этими техниками. Проверяют, сколько времени тебе требуется, чтобы восстановить контроль.

— После уничтожения штаба некому было бы так быстро изменить порядок атаки.

— Значит, командование уже принял кто-то на поле.

В следующую секунду Джуби дёрнул головой не в ту сторону, куда направлял его Обито. Задержка длилась совсем недолго, но новая волна Альянса началась именно в этот момент.

Мадара нашёл взглядом Шикамару, стоявшего над картой рядом с Ино.

— Мальчишка из клана Нара, — произнёс он. — Он наблюдает за каждым восстановленным соединением и сокращает время до следующего удара.

Обито направил в новый отросток больше чакры.

— Тогда я изменю скорость восстановления.

— Уже поздно. Он не следует заранее составленной схеме. Он перестраивает её вслед за нами.

На последней волне Чоджи и другие Акимичи увеличились и перехватили хвосты Джуби, не позволяя чудовищу развернуться к основным силам. Хината повела бойцов Хьюга к белым отросткам. Благодаря Бьякугану они видели движение чакры внутри соединений и били по точкам, где поток сужался. Рой насекомых Шино закрыл Обито обзор. В тот же миг несколько теней вытянулись из-под ног шиноби Нара, слились в одну и сомкнулись под Учихой. Его движение замедлилось. Новый отросток не успел соединиться с телом Джуби. Ино резко подняла голову.

— Сейчас!

Наруто и Би одновременно бросились вперёд. Чакровая лапа Курамы разорвала белый отросток за спиной Мадары, а щупальце Гьюки перебило соединение Обито с Джуби. Оба Учихи лишились прямого контроля над Десятихвостым. Джуби запрокинул голову и взревел. Земля под его лапами покрылась трещинами, над полем начали сгущаться тучи, а воздух закрутился вокруг чудовища несколькими широкими воронками. Курама сразу понял, что происходит.

Тенпенчии. Он направляет чакру в землю и воздух.

— Что сейчас будет?

Землетрясения, молнии, смерчи и потоки воды ударят одновременно. Остановить технику уже не получится. Наруто, защищай армию!

За спиной Обито уже вытягивался новый белый отросток.

— Какаши-сенсей, справа! — крикнул Наруто. — Он снова соединяется с Джуби!

Хатаке развернулся и сосредоточил Мангекё на основании отростка. Пространство сжалось, белая ткань начала рваться, но Обито успел закрыть её собственным телом. Воронка Камуи прошла сквозь него, не причинив вреда.

— Медленно, Какаши.

— Соединение ещё не восстановлено.

— Я не о нём.

Какаши понял. Обито оказался рядом и ударил чёрным стержнем. Кунай остановил острие в нескольких сантиметрах от груди Хатаке.

— Ты всегда опаздываешь, — процедил Учиха.

— Знаю.

— Нет. Если бы знал, не стоял бы сейчас передо мной с моим глазом.

— Ты сам отдал его мне.

— Чтобы ты защитил Рин.

Рука Какаши дрогнула. Обито заметил это и сильнее надавил на стержень.

— Скажи, что ты сделал с моим последним подарком?

— Не смог выполнить обещание.

— «Не смог»? Я видел твою руку у неё в груди.

— Я тоже это видел.

— И это всё?

Какаши резко отвёл стержень в сторону и отступил на шаг.

— А что ты хотел услышать?

— Тогда — правду. От тебя. Не от Мадары и не из чужих воспоминаний.

— Тогда почему не пришёл ко мне?

Обито замер. Единственный видимый глаз сузился.

— Я пришёл. И увидел достаточно.

— Нет. Ты увидел один момент и позволил Мадаре объяснить тебе всё остальное.

— Не смей перекладывать это на него.

— Я не перекладываю. Я должен был найти тебя раньше.

— Поздно вспомнил.

— Да.

Простой ответ разозлил Обито сильнее любого оправдания.

— Думаешь, одного признания хватит?

— Нет.

— Тогда чего ты добиваешься?

— Хочу, чтобы ты перестал наказывать весь мир за то, что сделал я.

— Не преувеличивай свою роль, Какаши. Этот мир прогнил задолго до нас.

— Возможно. Но бросил тебя я.

Обито резко отвёл взгляд.

— Ты всегда любил брать на себя чужую вину.

— Эта не чужая.

— Мне не нужно твоё раскаяние.

— А я не прошу прощения.

Чёрный стержень снова рассёк воздух. Какаши уклонился, перехватил руку противника и попытался ударить кунаем, но лезвие прошло сквозь его плечо.

— Тогда зачем продолжаешь говорить? — спросил Обито.

— Потому что ты слушаешь.

Учиха впечатал локоть ему в грудь. Хатаке отлетел назад, перекувырнулся и удержался на ногах.

— Я жду, когда ты наконец замолчишь.

— Мог убить меня ещё в первый раз.

— Не льсти себе.

— Ты всё ещё медлишь.

Обито исчез и возник у него за спиной.

— Больше нет.

Какаши успел обернуться. Их Мангекё активировались одновременно, и пространство между ними свернулось в единую воронку. Обито схватил бывшего товарища за жилет.

— Хотел найти меня? — тихо произнёс он. — Теперь не отпускай.

Поле боя исчезло. Оба провалились в измерение Камуи.

Глава 7. Под оком Луны. Часть 2.

Воронка Камуи сомкнулась. На месте Какаши и Обито осталась лишь дрожащая полоса воздуха, которая быстро выровнялась. Наруто рванулся вперёд, но чакра учителя уже исчезла с поля.

— Какаши-сенсей!

Ответа не последовало.

Не отвлекайся, — остановил его Курама. Они переместились в другое пространство. А Джуби уже закончил.

Наруто обернулся. Десятихвостый прижал конечности к земле, и накопленная чакра разошлась под ним во все стороны.

...

Тенпенчии охватило весь окружающий ландшафт. Земля раскололась на десятки километров. Скальные хребты разрушились, из разломов вырвался жар, а воздушные потоки срывали людей с места. Вода из подземных источников хлынула в провалы. Песок Гаары закрыл ближайшие подразделения, но защитить всю армию мог только покров Курамы. Сакура прижала ладонь к земле и передала чакру Бьякуго копиям Кацую.

— Соединяйся со всеми, кого найдёшь!

— Их слишком много, Сакура-сама.

— Тогда начинай с тех, чья чакра угасает!

Земля под медицинским сектором раскололась. Разлом прошёл между палатками, подняв с одной стороны тяжёлый пласт породы. Сакура ударила по нему прежде, чем тот опрокинулся на носилки. Камень рассыпался, и медики успели оттащить раненых дальше от края.

— Уводите всех к скалам! Не останавливаться!

...

В тот же момент песчаная платформа над полем разломилась. Гаара удержал связистов и Темари на одной половине, но Шикамару сорвался вниз и упал на узкий каменный уступ. Удар выбил воздух из лёгких. Нара поднялся на колено и увидел, как трещина отделяет уступ от склона. Сакура заметила его сквозь пыль.

— Шикамару!

— Стой там! Земля между нами расходится!

— И у тебя под ногами тоже!

Он оглянулся. Из трещины за его спиной уже сыпались камни.

— Я успею перепрыгнуть.

— Уступ отходит от склона быстрее!

Харуно двинулась к разлому.

— Не подходи! — крикнул Шикамару. — Край может обрушиться!

— Именно поэтому я не собираюсь ждать!

— Сакура!

— Прыгай по моему сигналу!

Она направила чакру в ноги и остановилась у самого края. Расстояние между ними продолжало увеличиваться.

— Сейчас!

Шикамару оттолкнулся от уступа одновременно с ней. Каменная площадка под его ногами сорвалась вниз. Сакура встретила Нару в воздухе, перехватила за жилет и вместе с ним приземлилась на устойчивом участке.

— Ты совершенно не умеешь выполнять приказы, — выдохнул он.

— Зато успеваю вытаскивать тех, кто отдаёт их слишком поздно.

Песок Гаары спустился к ним по склону. Сакура убедилась, что Шикамару держится на ногах, и вместе с ним поднялась к уцелевшим связистам.

...

Тенпенчии прекратилось не сразу. Пока Гаара стягивал обломки командной платформы, последние разряды ещё били между скалами, вода уходила в раскрывшиеся провалы, а ослабевшие смерчи поднимали с земли камни и тела. На месте равнины остались затопленные впадины и каменные гребни. Покров Курамы защитил большую часть армии от прямого удара, но многие бойцы лежали там, где их настиг катаклизм.

Сакура вернулась к медикам и направила их к новым раненым. Шикамару принял доклады от разделённых подразделений: западная линия не отвечала, часть Пятой дивизии оказалась отрезана водой, на юге обрушился эвакуационный коридор.

...

Наруто заставил себя подняться. Покров Курамы вокруг союзников начал угасать, возвращая остатки чакры хозяину.

Не расслабляйся. Он ещё не закончил, — предупредил Девятихвостый.

Джуби упёрся лапами в разрушенную землю и раскрыл пасть. Чакра собралась внутри почти мгновенно. Сфера быстро увеличивалась, превосходя размерами предыдущие бомбы. Шикамару увидел её с платформы.

— Всем подразделениям рассредоточиться! Гаара, закрывай центр!

Песок поднялся над армией, но слой получился слишком тонким. Казекаге сразу понял, что защита не выдержит.

— Этого недостаточно.

Наруто попытался вызвать покров снова. Золотая чакра вспыхнула вокруг тела и тут же погасла.

Мне нужно ещё несколько секунд, — сказал Курама.

— У нас их нет.

Джуби выпустил бомбу. Снаряд ещё не успел пересечь половину расстояния, когда из-за спин бойцов вылетел трёхзубый кунай. Он пронёсся над разрушенной землёй и вонзился перед первой линией. Возле рукояти мгновенно появилась высокая фигура в белом плаще.

Незнакомец поднял руку. Перед бомбой биджу развернулась круговая печать, и огромная сфера исчезла прежде, чем достигла армии. На несколько мгновений поле погрузилось в тишину. Затем далеко за горными хребтами вспыхнул свет. Со стороны моря донёсся грохот, а над горизонтом поднялась стена воды. Белый плащ опустился за спиной шиноби. На ткани проступили иероглифы Четвёртого Хокаге. Наруто узнал эту чакру раньше, чем мужчина повернулся. Ту же, которую однажды почувствовал внутри собственной печати.

— Папа…

Минато обернулся. По его лицу проходили трещины Эдо Тенсей, но улыбка осталась такой, какой Наруто её помнил.

— Я опоздал?

Узумаки сглотнул, пытаясь справиться с голосом.

— Нет, пап. Как раз вовремя.

Взгляд Минато задержался на сыне, на его порванной одежде и следах крови.

— Хорошо, — тихо ответил он.

Три новые чакры приблизились к полю почти одновременно. Первым на каменный гребень опустился Тобирама. В нескольких десятках метров появился Хирузен, а последним землю под ногами Джуби накрыла широкая тень Хаширамы. Среди бойцов Альянса прокатились голоса.

— Первый Хокаге…

— Это Второй и Третий…

— Их воскресили?

Хирузен оглядел разрушенное поле. Его взгляд на мгновение остановился на уцелевших шиноби Конохи, но времени на приветствия не оставалось.

— Минато, ты по-прежнему опережаешь всех.

— Мне было ради кого торопиться, — ответил Четвёртый, посмотрев на Наруто.

Мадара увидел Хашираму и шагнул вперёд.

— Наконец-то ты явился.

Первый Хокаге повернул голову в его сторону.

— Подожди немного, Мадара. Сначала разберёмся с Десятихвостым.

— Ты заставляешь меня ждать уже не первое десятилетие.

— Значит, ещё несколько минут ничего не изменят.

Тобирама раздражённо посмотрел на брата.

— Хватит болтать. Джуби собирает чакру для нового удара.

Хаширама кивнул и занял западную сторону. Минато остался на юге, Тобирама переместился к северной границе, а Хирузен встал на востоке. Четверо Хокаге окружили Десятихвостого, образовав огромный квадрат.

— Всем отойти от внутренней линии! — приказал Минато. — После замыкания войти внутрь будет невозможно.

Гаара увёл песчаную платформу дальше. Шикамару немедленно передал приказ остальным подразделениям, освобождая пространство вокруг чудовища. Четверо Хокаге одновременно сложили печати.

— Нинпо: Четыре багровых солнца!

Из земли поднялись четыре красные стены. Они стремительно выросли, сомкнулись над Джуби и полностью отделили его от армии. Десятихвостый ударил хвостами по преграде. Барьер прогнулся, но выдержал и отбросил чудовище к центру. Хаширама изменил печать. Над полем появились огромные деревянные врата и один за другим обрушились на тело Джуби, прижимая к земле лапы и хвосты. Только теперь бойцы Альянса позволили себе поверить, что следующего удара не последует. Наруто всё ещё смотрел на Минато. Четвёртый почувствовал его взгляд и снова обернулся.

— Ты стал выше, чем я ожидал.

— А ты выглядишь моложе, чем должен.

Минато рассмеялся.

— Это длинная история.

— У меня тоже. Я семнадцать лет её копил.

— Тогда после боя обменяемся.

Наруто сжал кулак.

— Обязательно.

...

Продолжить они не успели. У внешней стороны барьера появились Орочимару, Джуго, Суйгецу и Карин. Последним на поле вышел Саске. Наруто перестал улыбаться.

— Ты.

— Я, — спокойно ответил Учиха.

— Это всё твоё объяснение?

— Другого пока не будет.

— Ты исчез, напал на Саммит Каге, присоединился к Акацуки, а теперь просто приходишь и говоришь «я»?

— Если закончил перечислять, у нас есть противник важнее.

— Я ещё даже не начал!

Сакура встала между ними.

— А я уже закончила слушать. Хотите выяснять, кто из вас хуже умеет объясняться, — делайте это после войны.

Саске задержал на ней взгляд. Командирская повязка, запачканная кровью форма и ромб Бьякуго на лбу не соответствовали образу девушки, которую он оставил в Конохе.

— Печать Цунаде?

— Это Печать Бьякуго но Ин.

— Значит, ты закончила обучение.

— И даже успела повоевать без тебя.

Карин подошла к Учихе сбоку.

— Наш разговор тоже не окончен.

— Карин.

— Не произноси моё имя таким тоном. Я ещё не решила, хочу ударить тебя или сначала проверить, цел ли ты.

Суйгецу усмехнулся.

— Предлагаю ударить. Проверка получится быстрее.

Красноволосая куноичи толкнула его локтем.

...

Новый удар Джуби заставил всех повернуться к барьеру. Пока Хокаге удерживали стены, Минато отметил союзников печатями Летящего Бога Грома. Десятихвостый лишился возможности двигаться, но на его теле начали появляться меньшие существа. Они отделялись от основной массы, падали на землю и поднимались уже в виде уродливых копий с одним глазом и разным числом конечностей.

— Он создаёт собственную армию, — сказал Шикамару.

— Значит, прорываемся через неё, — ответил Наруто.

Саске активировал Мангекё.

— Не отставай.

— Это ты мне говоришь?

— Вам обоим, — вмешалась Сакура.

Печать Бьякуго раскрылась. Чёрные линии прошли по её лицу и телу. Харуно ударила кулаком по земле, и десятки копий Джуби исчезли в поднявшихся обломках. Наруто уставился на образовавшийся провал.

— Сакура-чан…

— Что?

— Ничего. Просто напомни мне больше тебя не злить.

— Лучше запомни это сам.

Саске едва заметно усмехнулся. Впервые за долгое время они стояли рядом не как беглец, преследователь и оставленная позади подруга, а как команда. Наруто призвал Гамакичи, Саске — Аоду, Сакура — Кацую. Три призыва двинулись через поле, расчищая путь к Джуби.

...

Шикамару наблюдал за Харуно с командной позиции. Она находилась впереди большинства боевых отрядов, хотя должна была руководить медиками из защищённого сектора.

Темари заметила направление его взгляда.

— Ты ведь понимаешь, что она всё равно не послушает?

— Понимаю.

— Конечно. Поэтому и следишь за ней среди нескольких тысяч человек.

Нара не ответил.

— Постарайся хотя бы дожить до разговора с ней, — добавила Темари.

Шикамару посмотрел на бывшую напарницу. Между ними больше не осталось прежней близости, но понимание, выработанное за годы совместных миссий, никуда не исчезло.

— Ты тоже.

***

Пока Альянс прорывался через копии Джуби, Какаши и Обито уже сошлись в другом пространстве. В измерении Камуи не было армии и чужих приказов — только серые плиты, бесконечная пустота и двое людей, которые слишком долго избегали разговора.

— Ты всё-таки пришёл, — сказал Обито.

Хатаке снял защитный жилет, мешавший движению раненого плеча.

— Чтобы остановить тебя.

— Ради мира, который убил Рин?

— Она никогда не просила уничтожать его ради неё.

Лицо бывшего товарища исказилось.

— Не произноси её имя.

— Почему? Потому что тогда придётся вспомнить настоящую Рин, а не ту иллюзию, которую ты превратил в оправдание?

Обито бросился вперёд. Цепь ударов заставила Какаши отступить, однако он знал движения противника ещё со времён Академии. Когда-то мальчик в очках слишком широко раскрывал левый бок после прямого удара. Взрослый мужчина избавился от этой ошибки, но привычка переносить вес на правую ногу сохранилась. Какаши заблокировал кулак.

— Ты обещал её защищать, — прошипел Обито.

— Обещал.

— И убил собственными руками.

— Да.

Признание остановило противника сильнее любого удара.

— Я не ищу оправданий, — продолжил Хатаке. — Каждый день помню, как моё Чидори прошло через её грудь. Помню, как она посмотрела на меня перед смертью. Но моя вина не даёт мне права решать, что весь мир должен исчезнуть.

— Этот мир заставил её умереть.

— А ты заставляешь умирать других. Чем они хуже Рин?

— В новом мире никто не умрёт.

— Там вообще не будет настоящей жизни.

Обито ударил снова. Какаши ушёл в сторону и вонзил кунай в его бок. Противник ответил металлическим стержнем, пробив плечо Хатаке. Они отступили одновременно. Кровь падала на серые плиты. Обито активировал Шаринган. Они одновременно рванулись навстречу друг другу. Райкири Какаши пробило грудь Обито. Кунай противника вошёл Хатаке под рёбра. Несколько секунд бывшие товарищи стояли вплотную.

— Я выиграл нашу последнюю тренировку, — выдохнул Какаши.

— Ты до сих пор считаешь?

— Гай приучил.

Обито слабо усмехнулся и оттолкнул его. Камуи перенёс раненого Учиху обратно на поле.

Мадара почувствовал его появление сразу. Печать, оставленная на сердце Обито много лет назад, позволяла подчинить тело и заставить его применить Ринне Тенсей.

— Твоё время закончилось, — сказал воскрешённый Учиха. — Верни меня к жизни.

Обито опустился на колено. Пальцы начали складывать нужную печать против его воли.

— Я не… твоя марионетка.

— Ты был марионеткой с того дня, когда я вытащил тебя из-под камней.

Обито посмотрел на Наруто. Узумаки стоял рядом с Саске и Сакурой, спорил, ошибался, получал удары и снова поднимался. За ним оставались люди, готовые протянуть руку, даже когда он пытался нести всё один.

Вместо Ринне Тенсей Обито направил технику на Джуби. Тело Десятихвостого начало втягиваться в него. Хвосты, конечности и огромная голова превратились в поток чакры. Барьер Хокаге разрушился изнутри.

— Он запечатывает Джуби в себя! — понял Минато.

Мадара впервые утратил спокойствие.

— Остановите его!

Было поздно. Когда Обито снова поднялся, превращение уже завершилось. Его волосы побелели, кожа покрылась светлой оболочкой, а за спиной появились Гудодамы. Раны, нанесённые Какаши, затянулись.

...

Хаширама атаковал первым. Деревянный дракон сомкнулся вокруг нового джинчурики, но Обито разрушил его одним движением. Хирузен попытался закрепить печать, однако чёрная сфера уничтожила половину его тела. Частицы Эдо Тенсей не начали восстанавливаться.

— Наши тела не регенерируют, — сказал Третий, глядя на разрушенную грудь. — Его техника отменяет действие ниндзюцу.

Минато переместился за спину бывшего ученика, но Обито успел развернуться. Чёрная сфера отсекла Четвёртому руку. Уничтоженная часть не восстановилась.

— Сэнсей, — произнёс джинчурики без выражения.

Минато посмотрел в его разнородные глаза.

— Обито…

— Не называйте меня так.

Он направил следующую сферу в учителя. Наруто отбил атаку сендзюцу. Обито отступил и посмотрел на повреждённую оболочку.

— Сенчакра, — понял Хаширама. — Обычное ниндзюцу он нейтрализует, но природная энергия действует.

Наруто перешёл в режим отшельника. Саске окружил Сусаноо пламенем Аматерасу, а Джуго передал ему природную энергию.

— Значит, снова вместе, — сказал Узумаки.

— Не привыкай, — ответил Учиха.

— Мог бы хотя бы раз признать, что без меня не справишься.

— Мог бы. Но не признаю.

— Вот поэтому тебя никто не любит.

С поля донёсся голос Карин:

— За всех не говори!

Саске на мгновение повернул голову.

— Сосредоточься на сенсорной сети.

— Я как раз сосредоточена! Поэтому прекрасно чувствую, когда ты делаешь что-то самоубийственное!

Сакура ударом уничтожила несколько копий Джуби, прикрывая их сбоку.

— Если закончили обсуждать личную жизнь, атакуйте!

Наруто соединил Расенсюрикен с пламенем Саске. Удар достиг Обито и повредил оболочку джинчурики.

Однако тот быстро восстановился. Чакра Джуби почти подавила его сознание, лишая человеческого облика и связной речи. Внутри собственного разума Обито увидел, как распадаются воспоминания: лицо Минато, вечные вызовы Гая, раздражение Какаши, улыбка Рин. Он сжал их, не позволяя исчезнуть. Тело джинчурики снова приняло человеческую форму.

— Ты сам не отпускаешь их, — сказал Наруто.

— Замолчи.

— Тогда зачем удерживаешь эти воспоминания?

— Без них Десятихвостый уничтожит меня раньше, чем я закончу, — ответил Обито. — Не ищи здесь надежду.

Он поднял взгляд к Луне и сложил печать. Подчинив силу Джуби, Обито направил её в землю. Поле содрогнулось. Из разломов один за другим показались корни; они быстро утолщались и переплетались в единый ствол. Древо росло, пока его верхушка не скрылась в облаках. На вершине раскрылся огромный цветок. Мадара понял, что начался последний этап плана, и посмотрел на Луну.

— Наконец.

...

У основания Древа снова треснула земля. Шикамару увидел, как под поверхностью расходятся новые отростки.

— Ино, предупреди всех! Не подходить к корням!

Яманака только начала передачу, когда корни вырвались наружу и устремились к армии. Они обвивали людей и вытягивали чакру через одно прикосновение. Покров Курамы защищал лишь несколько мгновений, после чего начинал исчезать. Сакура призвала Кацую и направила её к разрозненным подразделениям.

— Разделись между подразделениями! Если корень захватил человека, сначала отделяйте его от Древа, только потом восстанавливайте чакру!

Один из отростков прошёл под землёй и вырвался возле командного сектора. Ино успела отпрыгнуть. Шикамару оттолкнул связиста, но корень обвил его ногу и поднялся до пояса. Чакра Нары начала быстро угасать.

— Шикамару! — Ино схватила его за руку, однако сил освободить друга не хватило.

Сакура увидела их через Кацую и бросилась к Древу. Несколько корней преградили дорогу. Девушка пробила первый, ушла от второго и ударом расколола землю под третьим. Шикамару уже не мог держаться на ногах.

— Отпусти его! — закричала Ино, пытаясь проникнуть сознанием в структуру Древа.

— Не используй Перенос Разума! — предупредил Нара. — Он вытянет и твою чакру.

— Заткнись! Я не собираюсь дважды за один день слушать, как Нара объясняет мне, почему должен умереть!

Сакура добралась до них и ударила по корню. Первый удар оставил трещину, второй разорвал древесную оболочку. Ино вытащила друга, а Харуно подхватила его прежде, чем он упал. Лицо Шикамару стало серым, дыхание едва ощущалось.

— Ино, помоги перенести его за песчаный заслон!

Вместе они оттащили Шикамару к основанию платформы. Сакура опустила его на землю и сразу проверила дыхание.

— Другие… сектора, — выговорил он. — План…

— Обойдутся две минуты без тебя.

— Не обойдутся.

— Тогда очнись через одну.

Харуно опустилась рядом и приложила ладони к его груди. Бьякуго восполняло чакру быстрее, чем ослабленный организм мог принимать.

— Пульс падает, — сказала Ино.

— Я чувствую.

— Сделай что-нибудь!

— Ино, дай мне работать!

Яманака зажала рот ладонью. После смерти отца она не могла смотреть, как угасает ещё один близкий человек. Наруто прорвался к ним и положил ладонь на плечо Ино. Чакра Курамы прошла через неё к Шикамару.

— Этого хватит? — спросил он.

— Если Нара перестанет сопротивляться лечению, — ответила Сакура.

— Я не сопротивляюсь, — едва слышно произнёс стратег.

— Ты споришь даже без сознания.

Его веки дрогнули.

— Отец говорил… не отталкивать тех, кто готов поддержать.

— Вот и не спорь с ним.

Шикамару открыл глаза.

— План…

— Ино восстановит связь. А ты лежи.

— Это приказ?

— Да.

— Хлопотно.

Сакура вскинула руку, и Шикамару благоразумно замолчал. Наруто помог Ино подняться, и она восстановила общую сеть, используя переданную чакру Курамы. Почти сразу сенсоры сообщили о нескольких знакомых сигнатурах, приближавшихся с юга.

...

Цунаде появилась на поле вместе с Эем, Мэй и Ооноки. Гаара встретил их у центрального сектора. Кацую успела собрать части тела Пятой и поддерживать её жизнь после боя с Мадарой, но следы ранений ещё оставались под одеждой. Хокаге увидела раскрытую печать на лице ученицы.

— Всё-таки использовала Бьякуго.

— Вы учили не хранить чакру ради красивого ромба.

— Я также учила рассчитывать силы.

— Это говорите вы?

Пятая посмотрела на собственные перевязанные раны.

— Плохой пример тоже считается обучением.

Сакура хотела вернуться к пациентам, но наставница остановила её за плечо.

— Ты удержала медицинскую дивизию после исчезновения Шизуне. Сохранила передовые пункты. Продолжаешь лечить после нескольких прямых атак.

— Я потеряла слишком многих.

— На войне иначе не бывает.

— Мне от этого не легче.

— И не должно.

Цунаде сжала её плечо.

— Но я горжусь тобой.

Сакура замерла. За всё время обучения она представляла эти слова иначе — в госпитале, после сложной операции или в кабинете Хокаге. Не среди погибших и обломков.

— Могли сказать раньше.

— Ты раньше не спрашивала.

— Я и сейчас не спрашивала.

— Поэтому и услышала.

Пятая отпустила её и повернулась к Обито. Через восстановленную связь уже передавался приказ Шикамару: все способные сражаться подразделения должны были собраться для общего удара.

...

Когда Альянс занял позиции, Наруто потянулся к чакре джинчурики и оказался внутри его сознания. Перед ним стоял не обладатель силы Десятихвостого, а мальчик в защитных очках, мечтавший стать Хокаге.

— Ты всё ещё можешь остановиться, — сказал Узумаки.

— После всего, что я сделал?

— Я не говорил, что тебя простят.

Обито поднял голову.

— Тогда зачем возвращаться?

— Потому что отвечать за свои поступки можно только в настоящем мире. В твоеё иллюзии никто не простит тебя и никто не возненавидит. Там вообще не будет настоящих людей.

— Ты думаешь, после победы они позволят тебе сохранить всех?

Перед Наруто возникли лица погибших: Джирайя, Нэджи, Шикаку, Иноичи и тысячи неизвестных ему шиноби.

— Нет. Я уже не сохранил.

Ответ заставил Обито посмотреть на него внимательнее.

— Но если больно, это не значит, что нужно уничтожить всё остальное.

Снаружи чакра Наруто соединилась с Саске. Сусаноо окружило покров Курамы, превратив его в доспех. Каге и подразделения Альянса ударили одновременно. Ино связала сознания, Шикамару распределил усилия, а Сакура направила Кацую к тем, кто терял чакру во время атаки. Из тела Обито показались чакровые образы семи биджу. Альянс ухватился за них созданными Наруто руками чакры.

— Тяните! — передала Ино.

Тысячи шиноби вложили силы в один рывок. Обито пытался удержать Джуби, но внутри его сознания снова появились Минато, Какаши и Рин. На этот раз он не смог уничтожить их образы. Семь биджу отделились от джинчурики. Обито упал на землю. Белая оболочка исчезла, волосы потемнели. Он оставался жив только потому, что Гедо Мазо ещё поддерживала связь с его телом.

...

Какаши вернулся из измерения Камуи и поднял Райкири, но Минато остановил его.

— Сэнсей, после всего, что он…

— Именно поэтому не тебе решать сейчас.

Обито посмотрел на бывшего товарища.

— Ты всё ещё готов убить меня?

Какаши медленно погасил Райкири.

— Готов. Но не из ненависти.

— Тогда почему остановился?

— Ты должен увидеть, к чему привёло твоё решение.

Из земли возле его тела поднялся Куро Зетсу. Чёрная масса покрыла правую половину Обито, перехватывая контроль.

...

Мадара сложил руки на груди.

— Теперь исправь свою последнюю ошибку.

Пальцы поверженного Учихи против воли соединились в печать Ринне Тенсей. Куро Зетсу сжал руку Обито и заставил его пальцы сложиться в печать техники Внешнего Пути — Ринне Тенсей.

— Нет… — прохрипел он.

— Ты выполнил свою роль, — ответил Мадара. — Мне больше не нужна твоя воля.

Ринне Тенсей активировалась. Серый слой Эдо Тенсей осыпался с лица и рук Мадары. Трещины исчезли, грудь поднялась с первым настоящим вдохом. Вместе с живым телом к Учихе вернулась и смертность. Однако настоящих глаз у него не было. Мадара стоял перед армией слепым.

— Он лишился Риннегана, — сказал Саске. — Сейчас его нужно уничтожить.

Хаширама атаковал первым, но бывший друг перехватил деревянные стержни и обездвижил Первого. Печать на груди Сенджу начала исчезать.

— Ты забираешь мою сенчакру, — понял Хаширама.

— Я слишком долго ждал возможности снова почувствовать эту силу.

Мадара впитал природную энергию и без зрения начал различать всё вокруг. После этого он направился к освобождённым биджу.

Шукаку ударил песком, Мататаби выпустила пламя, а Сон Гоку обрушил на противника кулак. Семь зверей атаковали вместе и отбросили Учиху, переломав ему руку. Мадара поднялся. Повреждённая конечность восстановилась благодаря клеткам Хаширамы.

— Без глаз ты всё равно человек, — сказал Гаара.

— Ненадолго.

Из земли рядом с Мадарой выбрался один из уцелевших клонов Белого Зецу. В руках он держал запечатанный сосуд с правым Риннеганом — глазом, который Обито забрал у Нагато и спрятал перед войной.

— Нашёл, — сообщил клон.

— Ты задержался.

— Обито хорошо его спрятал.

Учиха вставил глаз в пустую глазницу. Положение изменилось мгновенно. Он призвал Гедо Мазо из тела Обито. Куро Зетсу удерживал ослабленного носителя, не позволяя сопротивляться. Цепи статуи устремились к биджу. Гаара попытался закрыть Шукаку песком.

— Больше я не позволю запечатать тебя!

Однохвостый посмотрел на своего бывшего джинчурики.

— Поздно вспомнил, что умеешь говорить нормальные вещи.

— Я не умел раньше.

— Знаю, сопляк.

Цепь обвила Шукаку и потянула к статуе. Остальные биджу пытались удержаться, но Риннеган подавлял их волю. От пасти Гедо Мазо отделилась ещё одна цепь и рванулась к Киллеру Би. Он перешёл в полную форму Гьюки.

— Мы не отдадим тебя без боя, брат!

Не удерживай меня до конца, — ответил Восьмихвостый. Перед тем как статуя втянет меня, я отсеку одно щупальце. Его чакра останется в тебе.

— А ты?

Вернёшь меня позже. Сначала выживи.

Цепь обвила Гьюки и потянула к пасти статуи. В последний момент Восьмихвостый отделил одно щупальце, оставив его чакру внутри Би. Основная чакра Гьюки исчезла в Гедо Мазо. Киллер Би вернулся в человеческий облик и рухнул, но сохранённый фрагмент не дал ему умереть.

Последняя цепь достигла Наруто. Курама упёрся лапами в землю внутри сознания джинчурики.

Если меня извлекут, ты умрёшь.

— Знаю.

Удивительно. Обычно после этих слов ты предлагаешь особенно глупый план.

— У меня есть один.

Нет.

— Ты ещё не слышал.

Именно поэтому отвечаю заранее.

Наруто схватился руками чакры за цепь, но Мадара усилил притяжение. Ино почувствовала, как связь Узумаки с Курамой начала разрушаться.

Наруто!

Он услышал её голос.

Ино?

Не отпускай его.

Стараюсь.

Нет, ты снова готовишься сделать вид, что всё нормально. Я чувствую твою чакру.

Наруто попытался улыбнуться, хотя она не могла его видеть.

Тогда знаешь, что я ещё здесь.

Я найду тебя, даже если твоя чакра исчезнет. Поэтому не смей облегчать мне задачу и умирать.

Курама посмотрел на своего джинчурики.

Она шумная.

— Тебе ли жаловаться?

Цепь сделала последний рывок. Курама был извлечён. Покров исчез. Наруто упал, а его сердцебиение начало замедляться. Гаара подхватил Узумаки песком. Сакура оказалась рядом через несколько секунд.

— Он жив? — спросил Казекаге.

Харуно проверила пульс.

— Пока да. Нужно доставить его к Минато. В Четвёртом осталась другая половина Курамы.

— Я помогу.

Нара увидел, как песчаная платформа поднимает Сакуру и Наруто.

— Куда вы?

— К Четвёртому! — ответила девушка. — Следи за Древом и не подходи к корням!

— Сакура…

— Что?

Он хотел сказать слишком многое и не нашёл слов, подходящих для поля боя.

— Вернись.

Харуно посмотрела на него.

— Только если ты останешься здесь.

— Постараюсь.

— Я ненавижу это слово.

— Знаю.

Гаара унёс их прежде, чем разговор мог продолжиться.

...

Мадара уже завершил запечатывание биджу, когда Саске бросился к нему. Остановить противника следовало прежде, чем тот успеет восстановить Десятихвостого. За несколько шагов до цели Саске застыл в воздухе. Он не видел тень Лимбо, удерживавшую его тело, и не мог освободить руки.

— Твои глаза неплохи.

— Они увидят твою смерть.

— Ты даже не видишь, что тебя держит.

Мадара вырвал меч из руки младшего Учихи и вонзил лезвие ему в грудь. Тень Лимбо исчезла, и Саске упал на землю. Карин первой почувствовала, как его чакра резко ослабла.

— Саске!

Она сорвалась с места. Суйгецу попытался остановить её.

— Там Мадара!

— Мне всё равно!

— Тебя убьют раньше, чем добежишь!

— Тогда убери руки!

Орочимару схватил девушку за плечо.

— Карин, укажи направление.

— Вы собираетесь помочь?

— Для этого я тебя и остановил. Найди его.

— Если он погибнет, я…

— Его чакра не исчезла. Значит, у нас ещё есть время. Показывай дорогу.

У места падения Саске уже находился Кабуто. Освободившись от действия Изанами, он вернулся на поле и направлял медицинскую чакру в повреждённое сердце Учихи. Карин остановилась, узнав его.

— Отойди от него.

— Если отойду, он умрёт.

— Почему я должна тебе верить?

— Не должна. Проверяй его чакру и говори, если состояние изменится.

Карин опустилась рядом с Саске и прижала пальцы к его шее. Пульс оказался таким слабым, что она проверила ещё раз.

— Саске. Открой глаза.

Саске не ответил.

— Я сказала — открой!

Голос сорвался. Карин сжала его запястье сильнее. Суйгецу опустился рядом.

— Карин.

— Не сейчас.

— Я не собирался шутить. Скажи, что делать.

— Следи за дыханием, — приказал Кабуто. — Если станет слабее, говори сразу. Карин, сообщай о каждом изменении чакры.

Она закрыла глаза, сосредоточившись на едва заметной сигнатуре.

— Всё ещё падает.

— Уже медленнее, — ответил Кабуто. — Продолжай следить.

...

На песчаной платформе Сакура вскрыла жилет Наруто. Сердце билось слишком редко. Она сделала разрез между рёбрами, добралась до сердца и начала сжимать его рукой, поддерживая кровообращение. Гаара не оборачивался.

— Он выживет?

— Если перестанешь отвлекать меня вопросами.

— Понял.

Через несколько секунд Харуно заговорила сама:

— Он должен выжить.

— Это уже не медицинский вывод.

— Нет.

— Тогда почему ты это говоришь?

Сакура продолжала сжимать сердце друга.

— Потому что он всегда возвращал нас, когда мы сами переставали верить. Теперь наша очередь.

Они добрались до Минато. Четвёртый сразу понял, что произошло.

— Кураму извлекли.

— Передайте ему вашу половину, — сказала Сакура. — Быстро. Сердце долго не выдержит.

Минато положил ладонь на живот сына.

— Я передам тебе всё, что у меня осталось.

Чакра Ин-половины Курамы начала переходить к Узумаки, но Куро Зетсу отделился от Обито и перехватил поток.

— Нет! — Сакура направила в него удар.

Чёрная масса ушла от кулака и втянула чакру Девятихвостого. Однако захват Ин-Курамы ослабил контроль Зетсу над Обито. Тот перехватил собственную руку и заставил её коснуться Мадары, забирая часть чакры Шукаку и Гьюки.

— Ты всё ещё сопротивляешься? — спросил Мадара.

— Впервые… делаю это ради себя.

Обито открыл Камуи и перенёс Наруто вместе с Сакурой в другое измерение. Гаара и Минато остались снаружи.

...

Харуно сразу вернулась к поддержанию сердца.

— Что ты собираешься делать?

— Вернуть ему Кураму.

— Зецу контролирует половину твоего тела.

— Поэтому надо успеть, пока вторая ещё подчиняется мне.

Обито положил ладонь на печать Наруто. Ин-Курама вместе с фрагментами чакры Шукаку и Гьюки перешёл в тело Узумаки. Сердце под рукой Сакуры начало биться самостоятельно. Она закрыла глаза на одно короткое мгновение.

— Получилось.

В реальном мире Мадара запечатал девять биджу в Гедо Мазо и втянул статую в себя. Он стал новым джинчурики Джуби. Обычные техники больше не причиняли ему вреда. Ниндзюцу поглощалось, оружие отбрасывали Гудодамы, а регенерация восстанавливала тело после самых тяжёлых повреждений.

Единственным способом оставался тайдзюцу. Гай посмотрел на противника, затем на Какаши, который едва держался после боя с Обито.

— Похоже, пришло время красного зверя.

Хатаке понял раньше остальных.

— Нет.

— Какаши…

— Седьмые врата. Не больше.

— Их недостаточно.

— Тогда найдём другой способ.

— Ты всегда говоришь это, когда другого способа нет.

Какаши схватил его за запястье.

— После восьмых врат ты умрёшь.

— Знаю.

— Ты произносишь это так, будто речь идёт о проигранном споре!

Гай посмотрел на руку друга.

— Ты помнишь нашу первую гонку?

— Сейчас не время.

— Ты победил, потому что я остановился помочь черепахе.

— Ты утверждал, что ветер был встречный.

— Я не хотел признавать, что поступил правильно и всё равно проиграл.

Несмотря на происходящее, Какаши коротко выдохнул.

— И к чему ты это вспомнил?

— Всю жизнь мы выясняли, кто из нас сильнее. А оказалось, сила нужна не для победы друг над другом.

— Не открывай восьмые врата.

— Ты впервые просишь меня не принимать вызов.

— Потому что впервые цена — твоя жизнь.

Гай положил ладонь ему на плечо.

— Тогда запомни: это не поражение. Я сам выбираю, что защищать.

— Гай…

— Позаботься о Ли. Он будет делать вид, что справляется.

Ученик услышал последние слова.

— Гай-сенсей, не надо!

— Ли, время юности не измеряется прожитыми годами. Оно измеряется тем, ради чего ты готов подняться ещё раз.

Он коснулся точки сердца.

— Восьмые врата. Врата Смерти — открыть!

Тело Гая покраснело, кровь превратилась в пар, а давление чакры разрушило камни под ногами. Даже Мадара проявил интерес.

— Восемь врат… Значит, ты решил сжечь собственную жизнь ради этого боя.

Гай атаковал серией Сэкидзо. Удары воздуха вдавили джинчурики в землю и разрушили часть его тела. Минато, Какаши, Гаара и Ли помогали перенаправлять Гудодамы, создавая путь для последней атаки. Мадара поднялся, пока разорванная плоть стягивалась вокруг рёбер.

— Неплохо. Но если это твой предел, бой уже закончен.

Гай почти не слышал его. Он смотрел на Какаши.

— Значит… я наконец впереди?

Хатаке сжал кулак.

— Да.

Гай улыбнулся.

— Тогда догоняй.

Гай перенёс остаток сил в правую ногу. Красная чакра вокруг него приняла очертания огромного дракона. Это был «Ночной Гай» — последний запретный приём тайдзюцу, доступный лишь после открытия Врат Смерти. Он рванулся вперёд. Пространство перед ним исказилось от скорости, изогнув чёрный посох Мадары и не позволив тому уклониться. Удар ногой уничтожил левую часть тела джинчурики, однако сила Десятихвостого начала восстанавливать повреждения. Кости правой ноги Гая раздробились. Огонь Врат Смерти продолжал сжигать его тело, а сердцебиение быстро замедлялось.

...

В это время Наруто находился на границе между жизнью и смертью. Перед ним появился старик с Риннеганом и знаками на ладонях.

— Ты Рикудо Сеннин? — спросил Узумаки.

— Меня называли Хагоромо.

— Значит, всё это время ты был настоящим?

— Сомневался?

— После разговора с гигантской лисой меня трудно удивить.

Хагоромо рассказал о своих сыновьях, Индре и Асуре, о повторяющемся противостоянии их чакры и о Мадаре, который приблизился к силе Кагуи.

— Я могу передать тебе часть своей силы.

Наруто посмотрел на протянутую ладонь.

— Только мне?

— Вторую половину получит тот, в ком возродилась воля Индры.

— Саске.

— Ты всё ещё называешь его другом после всего, что он сделал?

— Именно поэтому и называю другом. Если бы дружить можно было только с теми, кто никогда не ошибается, у меня вообще не осталось бы друзей.

— Твоя сила потребуется, чтобы остановить Мадару и Джуби.

— Я не хочу силу, которая снова заставит меня делать всё одному.

— Поэтому она разделена между вами.

Наруто протянул руку.

...

Тем временем Кабуто продолжал поддерживать жизнь Саске на поле боя. Сам Учиха не чувствовал собственного тела: его сознание находилось на той же границе между жизнью и смертью, что и сознание Наруто. Перед ним стоял Хагоромо.

— Значит, Наруто получает вторую половину, — произнёс Учиха.

— Тебя это тревожит?

— Раздражает.

— Но ты примешь силу.

— Если откажусь, он решит, что победил в нашем споре.

Хагоромо едва заметно улыбнулся.

— Вы напоминаете моих сыновей меньше, чем вам кажется.

— Я не собираюсь повторять судьбу Индры.

— Что ты сделаешь после победы?

Саске посмотрел на протянутую ладонь.

— Сначала доживу до неё.

На его левой ладони появилась печать Луны. В левом глазу раскрылся Риннеган с томоэ.

...

Наруто очнулся в измерении Камуи. На его ладони находился знак Солнца, а внутри ощущалась чакра всех девяти биджу.

— Сакура-чан?

Харуно сидела рядом, покрытая кровью. Увидев, что он открыл глаза, она сразу прижала пальцы к его шее и несколько секунд считала удары пульса. Только убедившись, что сердце работает самостоятельно, девушка позволила себе выдохнуть.

— Не двигайся.

— Я уже…

— У тебя остановилось сердце, — перебила Сакура. — Мне пришлось вскрыть грудную клетку и вручную поддерживать кровообращение, пока Обито не вернул тебе Кураму. Ещё немного — и мы бы не успели.

Наруто посмотрел на её окровавленные руки. Улыбка, с которой он собирался что-то сказать, исчезла.

— Прости.

— Мне не нужны извинения.

Сакура сжала пальцами его жилет. Голос оставался ровным, но рука дрожала.

— Мне нужно, чтобы ты выжил. Ты понял?

— Понял.

— Тогда вернись с поля боя на своих ногах.

— Вернусь.

Только после этого она отпустила его.

...

Обито открыл путь в реальный мир. Наруто первым увидел умирающего Гая. Он оказался рядом и приложил ладонь к его груди. Сила Шести Путей остановила распад тела и восстановила сердцебиение. Какаши опустился возле друга.

— Гай?

Тот с трудом открыл глаза.

— Я… победил?

Хатаке крепче сжал его руку.

— Безоговорочно.

— Хорошо. Значит… следующую гонку выбираешь ты.

— Выберу маршрут покороче.

Наруто поднялся.

...

С другой стороны поля появился Саске. Карин шла следом, всё ещё поддерживая его за плечо.

— Я уже могу идти сам, — сказал Учиха.

— Можешь. Но если снова упадёшь, я не собираюсь бежать через всё поле.

— Собираешься.

— Это не повод этим пользоваться!

Саске остановился.

— Карин.

— Что?

— Спасибо.

Она несколько секунд смотрела на него, не веря, что услышала правильно.

— Повторишь, когда всё закончится.

— Если понадобится.

— Понадобится.

Наруто встал рядом с Саске.

— Долго же ты.

— Я пришёл одновременно с тобой.

— Но я уже спас Гая-сэнсея.

Сакура подошла к ним и ударила обоих по затылку.

— Сосредоточьтесь.

Наруто сместился вправо, Саске занял левый фланг, а Сакура осталась между ними. Какаши занял позицию за их спинами. Чакры у него почти не осталось, однако он продолжал следить за Мадарой, готовый предупредить об атаке или прикрыть учеников.

Наруто и Саске атаковали Мадару одновременно. Сила Шести Путей позволяла им замечать невидимые тени Лимбо и причинять вред джинчурики. Магнитный Расенган с чакрой Шукаку ограничил его движения, лава Сон Гоку прожгла оболочку, а Аменотэдзикара позволила Саске мгновенно сменить позицию и ударить Чидори. Мадара едва успевал восстанавливаться.

— Они получили силу Хагоромо, — понял он.

Наруто отрезал часть Древа, а Саске рассёк джинчурики пополам. Мадара восстановил тело, но впервые был вынужден отступить. Ему требовался второй Риннеган. Он посмотрел на Какаши. В левой глазнице Хатаке оставался Шаринган Обито. Мадара переместился к нему прежде, чем кто-либо успел предупредить. Какаши почувствовал пальцы на лице и резкую боль. Учиха вырвал Шаринган и сразу поместил его в собственную глазницу.

— Сэнсей! — Наруто подхватил Хатаке.

Кровь стекала из опустевшей глазницы.

— Похоже, пора привыкать к обычному зрению, — произнёс Какаши.

— Не шутите.

— Тогда придётся признать, что мне больно.

Наруто приложил ладонь к его лицу. Сила Шести Путей восстановила обычный глаз. Хатаке несколько раз моргнул.

— Удобная техника.

— Можно хотя бы один раз сказать «спасибо»?

— Я думал, ты помогаешь не ради благодарности.

— Теперь понятно, откуда у Саске такой характер.

Мадара активировал Камуи.

...

Сакура в это время находилась рядом с Обито в другом измерении. Риннеган в его левой глазнице оставался последним глазом, необходимым противнику.

— Уничтожь его, — потребовал Обито.

Харуно подняла кунай. Пальцы дрогнули: десять лет её учили сохранять органы, а теперь требовалось вырезать глаз у живого человека.

— Сакура.

— Не мешай. Я должна попасть точно.

Она направила кончик куная к Риннегану.

Пространство позади них исказилось. Мадара появился прежде, чем девушка нанесла удар. Чёрный стержень отбросил её к стене. Обито попытался закрыть куноичи Камуи, но Куро Зецу снова перехватил часть его тела.

— Слишком долго ты распоряжался тем, что принадлежит мне, — сказал Мадара.

Он забрал левый Риннеган.

...

Обито успел перенести Сакуру обратно на поле. Девушка упала рядом с Какаши, и тот подхватил её.

— Где Обито?

— Остался там. Мадара забрал глаз.

Хатаке закрыл восстановленный глаз.

— Он вытолкнул меня перед тем, как Мадара забрал Риннеган, — добавила Сакура.

— Значит, успел.

Мадара вернулся в реальный мир с двумя Риннеганами. На его лбу открылся Ринне Шаринган.

Наруто и Саске бросились к нему, но четыре тени Лимбо остановили обоих. Сила Древа и Джуби достигла необходимого уровня.

Учиха поднялся высоко над полем боя и повернул раскрытый Ринне Шаринган к полной Луне.

Узор третьего глаза отразился на лунной поверхности. Белый свет начал распространяться над материком, морями и скрытыми деревнями.

— Муген Цукуёми.

Глава 8. Вечное Цукуёми. Часть 1.

Белый свет залил поле боя прежде, чем кто-либо успел отвернуться. Саске резко опустил ладонь, и рёбра Сусаноо сомкнулись вокруг команды № 7. Следом выросла плотная фиолетовая оболочка, полностью закрывшая Наруто, Сакуру и Какаши от сияния Луны. По доспеху прошёл тяжёлый удар чужой чакры. Пластины задрожали, несколько соединений покрылись тонкими трещинами, но свет внутрь не проник.

— Не смотреть наружу, — приказал Учиха. — Даже одного мгновения хватит, чтобы попасть под гендзюцу.

Наруто всё равно шагнул к стене. Саске перехватил его за плечо и оттолкнул назад.

— Там весь Альянс!

— Именно поэтому ты останешься здесь. Выйдешь — потеряем и тебя.

Узумаки дёрнулся, намереваясь сбросить руку, однако остановился. За защитой одна за другой исчезали знакомые чакры. Курама пытался удержать связь с шиноби, которым прежде передал свою силу, но нити обрывались быстрее, чем Девятихвостый успевал к ним обратиться.

Они не умирают, — глухо произнёс биджу. Их сознание куда-то затягивает. Я больше не чувствую ответа.

Сакура прижала пальцы к ромбу Бьякуго. Через Кацую она попыталась связаться с медицинскими секторами. На несколько секунд перед внутренним взором возникли разорванные палатки, носилки, тела на холодной земле и медики, ещё пытавшиеся добраться до раненых. Затем лунное сияние коснулось каждого фрагмента слизня.

Сакура-сама…

— Кацую!

Ответа не последовало. Связь оборвалась одновременно на всех направлениях.

Какаши приблизился к узкой щели между пластинами. На земле шиноби поднимали головы к Луне, и в их глазах проступал узор Ринне Шарингана. Люди застывали, а затем падали. Из растрескавшейся почвы вырывались корни Божественного Древа, обвивали тела и заключали их в белые коконы.

Последним Сакура почувствовала Шикамару. Резерв Нара всё ещё не восстановился после первого захвата корнями. Рядом с ним находилась Ино — её чакра тоже заметно ослабла. На мгновение обе сигнатуры вспыхнули, словно Яманака попыталась использовать технику связи, а затем исчезли.

— Они были истощены ещё до этого, — выговорила Харуно. — Если корни снова вытягивают чакру…

Наруто ударил кулаком по внутренней стороне Сусаноо.

— Мы их вытащим.

— Сначала нужно выжить самим, — напомнил Какаши.

— Я знаю!

— Тогда перестань бросаться на защиту Саске. Она сейчас удерживает четверых.

Узумаки шумно выдохнул и отступил. Он продолжал смотреть на фиолетовую стену, за которой остались Ино, Шикамару, Цунаде и весь Альянс.

— Ино назвала бы меня идиотом, — наконец признал джинчурики. — Причём ещё до того, как я успел бы выйти.

— Впервые разумный довод, — заметил Саске.

— Тебя никто не спрашивал.

Привычная перепалка оборвалась почти сразу. Никому не было смешно, однако несколько резких фраз помогли вернуть контроль над дыханием.

Внутри Сусаноо невозможно было увидеть небо. Сквозь фиолетовые пластины проникало только рассеянное белое свечение. Время приходилось отсчитывать по напряжению Саске. Учиха сохранял неподвижность, но выступившая на виске жилка становилась заметнее с каждой минутой. Защита не только закрывала команду от гендзюцу, но и сопротивлялась корням, пытавшимся пробиться сквозь землю.

Сакура опустилась на колено и начертила на пыли схему медицинских пунктов. До активации техники северный сектор потерял почти половину палаток. Западный принимал раненых после нападения Мадары. Возле командной платформы оставались бойцы с тяжёлым истощением, среди которых находился Шикамару.

Пальцы медика вновь легли на Бьякуго.

— Не расходуй печать, — предупредил Саске.

— Мне нужно узнать, живы ли они.

— Кацую не пройдёт сквозь Сусаноо. Если открою защиту хотя бы на мгновение, свет попадёт внутрь.

— Я не прошу тебя её открывать.

— Тогда новый призыв ничего не даст.

Харуно стиснула зубы, но убрала ладонь. Бездействие противоречило всему, чему её учили Цунаде и Шизуне. Медик должна была добраться до раненого, остановить кровотечение, восстановить дыхание, сделать хоть что-нибудь. Теперь ученица Пятой даже не могла проверить пульс людей, находившихся в нескольких десятках метров.

Какаши сел у края защиты и закрыл обычный глаз. Резерв наставника почти закончился после боя с Мадарой, но джонин всё равно просчитывал дальнейшие действия.

— Когда прямое сияние ослабнет, делимся на две группы. Наруто и Саске удерживают Мадару. Мы с Сакурой проверяем ближайшие коконы и ищем способ освободить людей.

— А если Мадара пойдёт за вами? — спросил блондин.

— Отступаем к вам. Повреждать корни вслепую нельзя. Мы не знаем, что произойдёт с телами внутри.

— Достаточно разрезать оболочку, — возразил Узумаки.

— Или вместе с ней оборвать связь между телом и сознанием, — холодно добавил Саске. — Хочешь проверить на Ино?

Наруто резко повернулся к нему, но ответить не смог. Сакура затянула ремни на перчатках и поднялась.

— Сначала Мадара. Потом Древо.

Ожидание продолжалось недолго, однако каждому показалось, что прошло несколько часов. Когда белое сияние ослабло, Саске не сразу раскрыл защиту. Учиха проверил Шаринганом отражение света на поверхности камней и лишь после этого позволил пластинам разойтись.

Снаружи больше не осталось бодрствующих людей. Тысячи белых коконов висели на корнях, покрывавших поле. На одном из ближайших тел сохранилась повязка медицинского подразделения. Сакура сделала шаг, но Какаши удержал её за локоть.

— Не касайся, пока не поймём устройство техники.

Харуно с трудом отвела взгляд.

— Тогда заканчиваем с Мадарой.

Возрождённые Хокаге не попали под действие гендзюцу, рассчитанного на живых. Однако корни разделили их и оттеснили к разным участкам поля. Ни один не успевал приблизиться к джинчурики Десятихвостого. Мадара стоял на вершине массивного корня. Ринне Шаринган на его лбу оставался раскрытым.

— Сопротивляться больше некому, — произнёс он. — Я избавил этот мир от войн и потерь.

— Ты запер людей во сне, — ответил Наруто. — Это не мир.

Саске активировал Риннеган.

— Разговор окончен.

Вокруг команды возникли четыре тени Лимбо. Наруто увидел их благодаря силе Шести Путей и направил вперёд клонов, покрытых чакрой хвостатых зверей. Саске поменялся местами с обломком скалы и оказался над Мадарой. Чидори ударил сверху, но противник встретил его чёрным стержнем.

Пока носители печатей Хагоромо сдерживали Лимбо, Сакура и Какаши двинулись к основанию Древа. До ближайшего корня оставалось меньше тридцати метров, когда пространство за спиной Мадары исказилось.

Из Камуи появился Обито. Половину его тела покрывал Чёрный Зецу. Левая глазница была пуста, дыхание срывалось, а ноги удерживали вес только благодаря остаткам чужой чакры. Учиха двигался короткими рывками, пытаясь вернуть контроль хотя бы над одной рукой. Какаши остановился.

— Обито…

Мадара не обернулся.

— Ты всё-таки выбрался.

Обито поднял голову. На несколько секунд его собственная воля пересилила Зецу.

— Не благодаря тебе.

Рука Учихи пробила спину Мадары. Наруто и Саске одновременно прекратили атаку. Даже тени Лимбо замерли вместе с джинчурики. Мадара посмотрел на ладонь, вышедшую из его груди.

— Что ты делаешь?

Ответил не Обито.

— Исправляю твою ошибку.

Чёрная масса окончательно покинула тело раненого и растеклась по спине Мадары. Учиха потерял равновесие, но Какаши успел подхватить его прежде, чем тот ударился о корень.

— Я создал тебя, — выговорил Мадара, не в силах пошевелиться. — Ты был моей волей.

— Ты лишь принял меня за неё, — ответил Чёрный Зецу. — Я существовал задолго до тебя. Всё это время ты выполнял волю Кагуи.

Чёрная масса проникла глубже в тело джинчурики. По мышцам Мадары прошла судорога.

— Муген Цукуёми никогда не предназначался для мира, — продолжил Зецу. — Люди, заключённые в коконы, отдают Древу чакру. Десятихвостый, Ринне Шаринган и твоё тело были нужны лишь для одного — вернуть мою мать.

Мадара впервые выглядел не разгневанным, а растерянным.

— Значит, каменная плита…

— Я изменил её. Ты прочитал именно то, что должен был прочитать.

Корни, покрывавшие поле, начали передавать собранную чакру к центру. Потоки вошли в тело Мадары. Белая масса окружила его, скрыла лицо, доспехи и волосы. На несколько мгновений форма потеряла человеческие очертания, а затем начала сжиматься.

Когда свечение ослабло, на месте Мадары стояла высокая бледнокожая женщина. Длинные белые волосы опускались почти до земли. На висках выступали рога, в глазах открылся Бьякуган, а над бровями сиял Ринне Шаринган. От одного её присутствия Наруто перехватило дыхание.

Я знаю эту чакру, — прорычал Курама. Кагуя Ооцуки. Мать Хагоромо и Хамуры.

Но они запечатали её.

Мадара стал сосудом. Зецу использовал чакру Древа, чтобы вернуть прежнее тело Ооцуки.

Чёрный Зецу переместился на левый рукав Кагуи.

— Мама, ты вернулась.

Какаши перенёс вес Обито на плечо и отступил к Сакуре. Медик немедленно приложила ладонь к груди раненого. Сердце билось неровно, одна половина лёгкого почти не участвовала в дыхании, а следы чужой материи продолжали разрушать чакроканалы. Саске усилил Сусаноо и закрыл троих крылом.

— Мадара исчез? — спросил Хатаке.

— Его чакры больше нет, — ответил Учиха. — Это другой противник.

Кагуя не нападала. Бьякуган позволял ей видеть коконы на всём поле, потоки чакры внутри корней и каждого человека, находившегося перед ней. Взгляд прародительницы остановился на ладонях Наруто и Саске.

— Чакра Хагоромо.

— У них печати Солнца и Луны, — предупредил Зецу. — Если они коснутся тебя одновременно, то снова запечатают.

Саске сразу приблизился к Наруто.

— Она попытается нас разделить.

— Тогда держимся рядом.

Кагуя подняла ладонь. Давление чакры заставило всех пригнуться. Сакура ухватилась за жилет Какаши, а тот крепче прижал к себе Обито. Пространство вокруг начало меняться.

Исчезли Древо, коконы и лунный свет. Воздух стал сухим и обжигающим. Под ногами больше не было земли.

…

Команда оказалась над озером лавы. Сакура, Какаши и Обито сорвались вниз. Наруто перехватил их руками из чакры Курамы. Саске раскрыл крылья Сусаноо и удержался в воздухе. Кагуя поднялась над лавой и выпустила иглы из собственных волос. Один из снарядов перерезал чакровую руку джинчурики.

— Подбрось меня к ней! — крикнула Харуно.

— Ты серьёзно?!

— Наруто!

Узумаки не стал спорить. Вторая рука Курамы резко подняла медика. Сакура высвободила чакру Бьякуго и приготовилась нанести удар, но Кагуя исчезла в чёрном разломе.

Какаши поймал ученицу тросом за талию. Подошвы джонина скользнули по ладони чакры, однако Наруто удержал обоих. Харуно подтянулась по тросу и встала рядом с Обито.

— Держи руку неподвижно! — приказала она. — Мне нужно остановить внутреннее кровотечение.

— Постараюсь! Но она уже возвращается!

Над лавой раскрылся новый проход. Кагуя атаковала серией ударов чакры. Саске закрыл остальных крылом Сусаноо. На доспехе появились трещины, и Учиха отвёл повреждённую часть в сторону, прежде чем обломки рухнули вниз.

Какаши метнул кунаи с прикреплённой проволокой. Наруто натянул тросы между двумя парящими каменными глыбами, создав временную опору. Сакура закрепила на ней Обито и освободила руки для лечения.

— Сердце повреждено? — спросил Хатаке.

— Пока нет. Но половина каналов разрушена, а Зецу оставил в тканях чужую чакру.

— Вытащишь?

— Не здесь и не за несколько минут.

Обито пришёл в себя от резкого медицинского импульса.

— Звучит обнадёживающе.

— Лежи спокойно, — отрезала ученица Цунаде.

— А если не умею?

— Научу ударом.

— Узнаю ученицу Пятой.

Какаши коротко посмотрел на друга.

— Ты ещё можешь использовать Камуи?

— Могу.

— Нет, — одновременно сказала Сакура.

Обито попытался поднять руку, но пальцы не слушались.

— Без Камуи вы не вернётесь, если она раскидает вас по разным измерениям.

— Сначала я остановлю кровотечение.

— Сначала вы остановите Кагую.

— А ты пока не умрёшь. Это приказ медика.

— Приказы мне никогда особенно не помогали.

— Заметно.

Кагуя вновь появилась над платформой. Куро Зецу приподнялся на её рукаве.

— Они защищают раненого, мама. Пока он с ними, им приходится расходовать силы впустую.

Бьякуган обратился к Обито. Какаши понял замысел первым.

— Саске, прикрой нас!

Крыло Сусаноо перекрыло линию атаки. В следующий момент Наруто и Саске двинулись с противоположных сторон. Клоны Узумаки окружили прародительницу, а Учиха сокращал расстояние с помощью Аменотэдзикары. Печати почти достигли её плеч.

— Раздели их! — предупредил Чёрный Зецу.

Кагуя позволила Саске приблизиться ещё на один рывок. За спиной Учихи открылся пространственный проход. Прародительница перехватила его за предплечье и отбросила в разлом. На мгновение по другую сторону показались песчаные скалы под ослепительно ярким небом.

— Саске! — крикнула Сакура.

Проход закрылся. Наруто остановился в нескольких шагах от Кагуи.

— Я чувствую его печать. Он жив.

— Теперь он не сможет коснуться меня вместе с тобой, — произнесла прародительница.

Узумаки создал несколько сотен клонов.

— А ты всё равно не осталась со мной один на один.

Копии атаковали со всех направлений. Кагуя несколько раз меняла измерения. Лава сменилась ледяным ущельем, затем раскалённой пустыней и каменной пустошью, окружённой кислотным морем. При каждом переходе часть клонов исчезала, однако настоящий Наруто скрывался среди оставшихся.

Сакура заметила закономерность перед очередным перемещением. Чакра собиралась у Ринне Шарингана Кагуи, а справа от её спины на короткое мгновение появлялось искажение.

— Какаши-сенсей, смотрите справа. Перед сменой измерения там открывается связь.

Хатаке проследил за следующим разрывом.

— Это не полноценный проход. Через него она выбирает другое пространство.

— Камуи сможет зацепиться за эту связь?

Наставник посмотрел на Обито.

— Теоретически.

— Практически тоже, — хрипло добавил раненый.

Сакура сильнее прижала ладонь к его груди.

— Ещё одно использование может остановить сердце.

— Без Саске Кагую не запечатать. Если Наруто останется один, сердце остановится у всех.

Харуно знала, что он прав. От этого решение не становилось легче.

Несколько капель кислоты попали на проволочную опору. Металл зашипел и начал растворяться. Сакура сорвала крепления, подхватила Обито и перепрыгнула на ладонь Курамы.

— Используешь мою чакру, — решила медик. — Я буду поддерживать сердце и каналы.

— Тебе придётся одновременно питать Камуи, — предупредил Какаши.

— Запаса Бьякуго хватит на несколько попыток.

— А если нет?

— Тогда вернём Саске с первой.

Обито усмехнулся одними уголками губ.

— Уверенно.

— Это не уверенность. Это приказ не ошибаться.

Наруто оставил возле них клона и передал через него часть чакры. Основное тело вместе с остальными копиями продолжило сдерживать Кагую.

Обито открыл Камуи. Серое пространство встретило их холодом и неподвижными каменными платформами. Сакура опустила раненого на колено, положила одну ладонь ему на спину, а второй продолжила поддерживать сердце.

— Какаши не пошёл? — спросил Учиха.

— Остался с Наруто. Там хотя бы один взрослый должен думать.

— Значит, выбрали не меня.

— Ты объявил войну пяти странам. Не обижайся.

Обито хрипло рассмеялся и сразу закашлялся.

…

Первый проход вывел к лаве. Второй — в ледяное ущелье. За третьим находилось кислотное море. Сакура передавала чакру импульсами, подстраивая каждый выброс под сердечный ритм Учихи. Даже так нагрузка быстро возрастала.

На седьмой попытке Обито пошатнулся. Колено ударилось о каменную платформу, а проход закрылся прежде, чем Харуно успела рассмотреть пространство за ним. Сердце раненого пропустило сокращение.

— Пульс падает.

— Ещё раз.

— Следующая попытка будет последней.

— Нам и нужен один правильный проход.

— Ошибёшься — назад не вернёмся.

Обито поднял голову. В сером свете Камуи его лицо выглядело почти бескровным.

— Тогда помоги мне не ошибиться.

Сакура перехватила его запястье и направила поток точнее. Она не забыла, кто начал войну, кто управлял Девятихвостым в ночь нападения на Коноху и сколько людей погибло по приказу человека, сидевшего перед ней. Прощения не было. Сейчас оно и не требовалось. Обито открывал проход, а Сакура не позволяла его сердцу остановиться. Только так они могли вернуть Саске.

— Одна попытка, — повторила куноичи. — После неё я закрываю печать.

— Это просьба?

— Нет.

— Тогда удержи меня ещё несколько секунд.

Пространство разошлось. За порталом находилась пустыня. Саске стоял далеко от прохода, среди раскалённых скал. Края Камуи уже начали сходиться.

— Быстрее! — крикнула Сакура.

Учиха активировал Риннеган. Его взгляд остановился на жилете, который Харуно сбросила возле входа, чтобы ничто не мешало передавать чакру. Аменотэдзикара сработала в последнее мгновение. Саске оказался рядом с ними, а жилет упал на песок по другую сторону закрывшегося прохода. Обито потерял сознание. Учиха подхватил его за плечо.

— Он жив?

— Пока да. Наруто сражается один. Возвращаемся.

Саске посмотрел на обмякшего Обито.

— Я не просил меня спасать.

Уцелевший глаз раненого приоткрылся.

— Я спасал вторую печать. Не льсти себе.

— Значит, ещё можешь говорить, — заметила Сакура. — Плохой признак.

Обратный переход потребовал почти всего остатка её печати.

…

Они вернулись в ледяное измерение. Большинство клонов уже исчезло. Настоящий Наруто находился у края провала, а Какаши отбивал костяные снаряды кунаями. Металл не мог остановить кости, но менял их направление на долю секунды. Саске появился рядом с товарищем.

— Саске!

— Смотри вверх.

Наруто вскинул голову и успел уйти от нового удара.

— Я тоже рад тебя видеть!

— Потом.

— Ты всегда так говоришь!

Кагуя открыла проход прямо над ними. Саске поменял Наруто местами с обломком, но сам оказался на линии второго костяного стержня. Один из клонов оттолкнул Учиху и исчез, приняв удар.

Наруто и Саске вновь попытались зажать прародительницу с двух сторон. Между их ладонями и Кагуей раскрылись пространственные разрезы. Печати прошли в пустоту.

Сакура заметила, как Чёрный Зецу перемещается по рукаву и предупреждает Кагую об атаках с той стороны, которую та не контролировала взглядом.

— Он следит за Саске! Наруто, поменяйся с клоном слева!

Узумаки подчинился без вопросов. Зецу повернулся вслед за ним, и правая сторона Кагуи на несколько мгновений осталась без подсказки. Какаши бросил кунай. Прародительнице пришлось сместиться в сторону лунной печати, но новый переход снова разорвал расстояние.

— Она перестала нападать напрямую, — произнёс наставник. — Теперь её главная задача — не позволить им прикоснуться одновременно. Значит, печати действительно сработают.

Обито попытался подняться. Ноги сразу подогнулись, и Сакура перехватила его за плечо.

— Ты больше не используешь Камуи.

— Без него я бесполезен.

— Ты вернул Саске. Этого достаточно.

— Для тебя, возможно.

— Для человека, чьё сердце я удерживаю вручную, — более чем.

Обито собирался ответить, но Кагуя сложила руки.

…

На этот раз перемещение произошло мгновенно. Они оказались в пространстве с усиленной гравитацией. Тела прижало к растрескавшейся земле. Сакура упала на колени и выставила руки, чтобы не удариться лицом. Линии Бьякуго уже исчезли: после поисков Саске на лбу остался только побледневший ромб.

Какаши попытался подняться, но мышцы не выдержали дополнительного веса. Наруто и Саске медленно двигались друг к другу. Каждый шаг требовал почти всей оставшейся силы.

Кагуя создала два костяных стержня. Чёрный Зецу направил её руки.

— В этом измерении они не уклонятся.

Снаряды полетели к носителям печатей. Какаши и Обито начали подниматься одновременно. Хатаке двигался к Саске. Друг детства — к Наруто. Из-за давления оба едва отрывали ладони от земли, но ни один не остановился. Сакура поняла, что происходит, слишком поздно.

— Нет!

Обито активировал Камуи. Кость, направленная в Какаши, исчезла в пространственном искажении. Вторую он перенести не успевал. Учиха закрыл собой Наруто. Серый стержень пробил его грудь. По телу сразу распространились пепельные трещины.

— Обито! — Какаши пополз к нему, сдирая перчатки о камень.

Раненый опустился на колени. Края пробитой ткани уже рассыпались.

— В этот раз… успел.

— Замолчи. Сакура!

Харуно добралась до них и прижала ладони к ране. Медицинская чакра прошла сквозь разрушенные ткани. Это не было обычным некрозом. Кости Кагуи обращали клетки в пепел быстрее, чем Бьякуго могло их восстанавливать. Медик усилила поток. Ничего не изменилось.

— Сакура? — спросил Наруто.

Она не сразу смогла ответить.

— Распад невозможно остановить.

Какаши сжал плечо друга.

— Ты снова всё решил сам.

— А ты снова полез бы вперёд.

— Я был ближе.

— Поэтому пришлось спасать и тебя.

Обито перевёл взгляд на Наруто.

— Ты хотел стать Хокаге.

— И стану.

— Тогда сделай то, чего не смог я. Не пытайся тащить весь мир один.

Узумаки судорожно усмехнулся.

— Это ты мне говоришь?

— Поэтому и знаю, насколько это глупо.

Пепельные трещины поднялись к шее. Обито посмотрел на Сакуру.

— Не трать остаток печати.

— Я сама решу, на кого его тратить.

— Упрямая.

— От человека, который объявил войну всему миру, это звучит почти как похвала.

Учиха слабо улыбнулся, а затем перевёл взгляд на Какаши.

— Не торопись следом.

— Не собирался.

— Врёшь всё так же плохо.

— А ты всё так же не умеешь выполнять приказы.

— Значит, ничего не изменилось.

— Изменилось, — тихо ответил Хатаке. — Ты вернулся.

Последняя часть тела рассыпалась. На камне осталась лишь горсть серого пепла. Какаши не двигался. Пальцы продолжали сжимать пустоту возле того места, где секунду назад находилось плечо Обито. Сакура положила ладонь ему на спину.

— Какаши-сэнсей…

Он не ответил.

…

Обито открыл глаза в белом пространстве. На этот раз не было ни боли, ни разрушенной половины тела. Перед ним стояла Рин — такая же, какой он помнил её в последние спокойные дни их команды.

— Ты опять заставил себя ждать, — сказала она.

Обито посмотрел на собственные ладони.

— Но всё-таки пришёл.

— Пришёл.

Рин протянула руку. Он почти коснулся её пальцев, но остановился.

— Подожди ещё немного.

— Какаши?

— Он остался без Шарингана. А Кагуя ещё не запечатана.

— Ты уже сделал достаточно.

— Я всю жизнь то опаздывал, то делал не то. Хочу хотя бы закончить правильно.

Рин покачала головой, однако улыбнулась.

— Тогда иди. Только ненадолго.

— Обещаю.

— Твои обещания ненадёжны.

— Какаши сказал бы то же самое.

Обито закрыл глаз.

…

Какаши почувствовал знакомую чакру прежде, чем услышал голос.

Не вздумай раскисать. Ты станешь Шестым Хокаге, помнишь? Считай, это мой подарок на вступление в должность.

Хатаке резко поднял голову. Под опущенными веками вспыхнула алая чакра. Когда наставник открыл глаза, в обоих раскрылся узор Мангекё Шарингана. Сакура замерла.

— Ваши глаза…

Какаши коснулся пальцами маски у щеки. Чакра Обито проходила по его каналам — сильная, но непривычно лёгкая, словно ей не требовалось физическое тело.

Последний раз, Какаши. Не опозорь наследие наших глаз.

Уголок видимого глаза Хатаке дрогнул.

— Похоже, он решил не оставлять мне последнее слово.

— Обито вернулся? — не понял Наруто.

— Его чакра. Ненадолго.

Вокруг наставника вспыхнули фиолетовые рёбра. Следом сформировались доспехи, руки и широкие крылья полного Сусаноо. Сакура отступила, закрывая лицо от потока воздуха.

— Какаши-сенсей умеет создавать Сусаноо?!

— Теперь умею, — ответил джонин. — Но времени мало. Наруто, Саске, не отходите друг от друга. Сакура, ко мне.

Сусаноо подхватило команду за мгновение до очередной смены измерения.

…

Они оказались над каменной равниной. Высоко над Кагуей росла огромная чёрная сфера. Камни отрывались от поверхности и исчезали внутри неё. Пространство разрушалось по мере увеличения гудодамы. Саске поднял Риннеган.

— Она собирается уничтожить измерение и создать новое.

— Значит, заканчиваем сейчас, — произнёс Какаши. — Наруто и Саске заходят с двух сторон. Я уберу её защиту Камуи. Сакура перекроет путь вверх.

— Почему именно вверх? — спросил Узумаки.

— Потому что вниз её загоните вы.

— А если не получится?

— Получится.

Саске посмотрел на наставника.

— Как долго продержатся глаза?

— На одну полноценную атаку.

— Одной может не хватить.

— Тогда не промахивайтесь.

Слова прозвучали спокойно, однако прежний порядок команды восстановился сразу. Наруто перестал спорить, Саске начал учитывать перемещения остальных, а Сакура оценила высоту парящих обломков.

На одном из выступов лежал Мадара. Кагуя использовала его тело как сосуд, но после отделения часть прежней оболочки сохранилась. Харуно перенесла бессознательного Учиху дальше от растущей сферы и проверила пульс.

— Он жив.

— Ненадолго, — сказал Саске.

— Пока сердце бьётся, он пациент.

Учиха задержал на ней взгляд, но возражать не стал. Какаши направил Сусаноо между сферой и командой. Каждое движение сопровождалось искажением Камуи. По щеке джонина потекла кровь.

— Сэнсей…

— Я чувствую предел. Занимай позицию.

Сакура отступила лишь после того, как убедилась, что зрение наставника остаётся ясным. Она поднялась на парящий обломок, расположенный над Кагуей. Внизу Наруто создал клонов и передал каждому чакру одного из хвостатых зверей.

Девять Расенсюрикенов, наполненных разными стихиями, ударили одновременно. Кагуя поглотила часть техник, но чакра биджу нарушила её контроль. Тело прародительницы начало меняться. Из спины вырвались лапы и головы хвостатых зверей.

— Мама, поднимайся! — закричал Чёрный Зецу.

Какаши метнул сюрикены Камуи. Пространственные разрезы поглотили костяные снаряды и часть волос Кагуи. Саске поменялся местами с клоном и оказался слева. Наруто приблизился справа. Печати Солнца и Луны вспыхнули на их ладонях. Кагуя ушла вверх. Именно туда, где ждала Сакура. Харуно оттолкнулась от обломка. Остаток чакры Бьякуго прошёл по правой руке. Удар пришёлся в затылок. Один из рогов сломался, а тело прародительницы полетело вниз.

— Сейчас! — крикнул Какаши.

Ладони Наруто и Саске одновременно коснулись плеч Кагуи. Печать Хагоромо раскрылась. Из тела прародительницы вырвались потоки чакры, принявшие формы девяти биджу. Чёрный Зецу попытался отделиться и скрыться в пространственном разломе, но Наруто схватил его рукой Курамы.

— Думаешь опять отсидеться и найти нового Мадару?

— Отпусти меня!

— Нет. На этот раз вся ваша семья останется вместе.

Узумаки бросил Зецу к Кагуе. Вокруг прародительницы начали собираться каменные глыбы. Сила Шести Путей поднимала их всё выше, создавая новое небесное тело. Последним из распадающейся оболочки выпал Мадара. Наруто подхватил его клоном. Какаши закрыл остальных Сусаноо. Над разрушенной равниной сформировалась новая Луна, внутри которой остались Кагуя и Чёрный Зецу.

Несколько секунд никто не говорил.

— Получилось, — выдохнул Узумаки.

— Сначала вернёмся, — напомнил Саске.

Сусаноо исчезло. Мангекё в глазах Какаши поблекли, и радужки вновь стали тёмными. Чакра Обито покинула его тело.

Спасибо, — мысленно произнёс Хатаке.

Ответа не было. На этот раз друг ушёл окончательно.

…

В пространстве возникли светящиеся фигуры. Первым появился Хагоромо. Рядом с ним стояли четверо Хокаге и души Каге прежних поколений. Все одновременно сложили печати.

Каменная равнина исчезла.

Команда вернулась на поле боя. В воздухе пахло гарью, пылью и кровью. Корни Древа по-прежнему удерживали тысячи коконов. Над ними сияла Луна с отражённым Ринне Шаринганом. Девять биджу вернулись вместе с шиноби. Мадара лежал возле Хаширамы. После извлечения Десятихвостого его чакра быстро угасала.

— Мир всё равно вернётся к войнам, — произнёс умирающий Учиха.

Хаширама опустился рядом.

— Возможно. Но это будет их мир и их выбор.

Мадара слабо усмехнулся.

— Ты всегда был слишком наивен.

— А ты всегда торопился решить всё за остальных.

Дыхание Учихи стало тише. Первый Хокаге положил ладонь ему на плечо и оставался рядом до последнего сокращения сердца. Хагоромо повернулся к команде.

— Кагуя запечатана, но Муген Цукуёми продолжает действовать. Для освобождения людей необходимы Риннеган и чакра всех девяти хвостатых зверей.

Свет вокруг возрождённых Хокаге усилился. Тела Эдо Тенсей начали рассыпаться, освобождая души. Тобирама посмотрел на Саске.

— Не повторяй ошибок клана и деревни.

— Ваши методы во многом их и создали, — ответил Учиха.

Второй нахмурился, но Хаширама рассмеялся.

— По крайней мере, слушать молча он не собирается.

Хирузен задержал взгляд на Орочимару, находившемся среди коконов, однако ничего не сказал. Слишком многое между ними уже невозможно было исправить одним прощанием. Минато подошёл к Наруто последним.

— Сегодня твой день рождения.

Узумаки провёл ладонью по лицу, размазывая грязь.

— Немного странный день рождения получился.

— Твоя мама знает, каким человеком ты стал. Мы оба тобой гордимся.

Наруто опустил глаза.

— Я многого не успел вам рассказать.

— Тогда живи долго и расскажи тем, кто останется рядом.

Свет вокруг Четвёртого стал ярче. Блондин успел коснуться ладони отца, прежде чем пальцы прошли сквозь исчезающую чакру.

— Я постараюсь.

Души Хокаге и остальных Каге одна за другой исчезли. Минато задержался последним. Наруто успел коснуться его руки, но пальцы прошли сквозь светлеющую фигуру.

— Я постараюсь, — повторил Узумаки.

Четвёртый улыбнулся. Через мгновение его чакра окончательно растворилась, оставив сына перед корнями Божественного Древа и тысячами людей, всё ещё заключённых в коконы.

Хагоромо остался на поле.

— Кагуя запечатана, но Муген Цукуёми продолжает действовать, — напомнил он. — Развеять технику сможете только вы двое, объединив силу моих печатей с чакрой девяти хвостатых зверей.

Наруто повернулся к биджу.

— Тогда закончим это.

Саске поднял левую руку. Риннеган вспыхнул прежде, чем кто-либо успел понять его намерение. Земля задрожала. Вокруг хвостатых зверей сомкнулись каменные глыбы, поднимая их над разрушенным полем. Один за другим в небе возникли девять спутников Чибаку Тенсей.

— Саске! — Наруто рванулся вперёд.

Учиха даже не посмотрел на него.

— Сначала мы снимем гендзюцу. После этого я уничтожу нынешних Каге и хвостатых зверей.

Сакура застыла.

— Что ты сказал?

Саске перевёл взгляд на коконы, в которых оставались армии пяти стран.

— Старый мир закончился. Я проведу революцию и стану единственной угрозой, против которой деревням придётся объединиться.

Над полем повисли девять каменных сфер. Они победили Кагую. Но война ещё не закончилась.

…

Голоса биджу одновременно прозвучали в сознании Наруто. Цепи Риннегана не позволяли им освободиться.

Сакура сразу увидела перемену в лице бывшего товарища. Он не наслаждался полученной силой и не сомневался. Саске уже включил собственную смерть в план и потому не считал, что рискует чем-либо.

Какаши опёрся на обломок.

— Мадара отнял у людей волю и назвал это спасением. Ты собираешься лишить их права выбирать будущее и называешь это революцией.

— Я останусь в реальности. Вся ненависть будет направлена на меня.

— Итачи уже пытался защитить других, взяв всё преступление на себя, — возразил Наруто. — Ты повторяешь его ошибку.

— Итачи подчинился деревне. Я уничтожу систему, которая потребовала от него убить собственный клан.

— А потом станешь новой системой, — сказала Сакура. — Один человек будет решать, кому позволено жить, кого объявить врагом и какую правду разрешено знать.

— Мне не нужно согласие.

— Именно поэтому ты ничем не лучше Мадары.

Риннеган остановился на ней. Раньше Харуно отвела бы взгляд первой, пытаясь найти слова, которые не заставят Саске уйти. Теперь за её спиной находились тысячи людей в коконах. Перед ними лежало тело человека, тоже решившего, что имеет право заменить чужую волю собственной.

— Ты говоришь, что примешь ненависть мира, — продолжила куноичи. — Но тебя не интересуют люди, ради которых ты якобы это делаешь. Тебе нужен приговор самому себе, вынесенный чужими руками.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни. Не повторяй слова о революции. Скажи, кто доставит продовольствие в разрушенные деревни после смерти Каге. Кто остановит месть между кланами? Кто займётся детьми, потерявшими родителей? Кто будет лечить людей, которых ты ранишь, пока доказываешь собственное одиночество?

Саске промолчал.

— В твоём плане есть власть, страх и враги, — сказала ученица Цунаде. — Но нет живых людей.

Какаши выпрямился.

— Мир нельзя изменить одним боем. Именно поэтому ты хочешь решить всё сегодня. Жить после победы и отвечать за последствия труднее.

— Я отвечу.

— Нет, — возразил Наруто. — Ты хочешь, чтобы тебя ненавидели, а потом убили. Это не ответственность. Это ещё один способ исчезнуть.

Сакура подошла ближе.

— Если ты не считал нас товарищами, зачем закрывал Сусаноо? Зачем спасал Наруто? Зачем позволил мне вернуть тебя из измерения?

— Без вас я не смог бы запечатать Кагую.

Учиха отвёл взгляд на долю секунды.

— Ты лжёшь.

Гендзюцу накрыло её мгновенно.

Сакура потеряла сознание. Какаши успел подхватить ученицу прежде, чем она ударилась о землю.

— Она пошла бы следом, — объяснил Саске.

— Потому что до сих пор считает тебя своим товарищем.

— Наруто, встретимся там, где всё началось.

Учиха исчез среди обломков. Узумаки опустился возле Сакуры и проверил дыхание.

— Обычное гендзюцу, — сказал Какаши. — Сознание не повреждено.

— Он ждёт в Долине Завершения.

— Знаю.

— Я верну его.

Наставник посмотрел на коконы.

— Верни не тело, которое придётся нести обратно.

Наруто поднялся.

— В этот раз он сам выберет, куда идти.

Блондин отправился следом за чакрой Саске. Хагоромо не вмешался. Этот бой принадлежал не сыновьям мудреца, а двум шиноби, которые слишком долго пытались доказать друг другу разные ответы на один вопрос. Весь остальной мир продолжал спать.

…

Ино находилась в цветочной лавке. За прилавком стоял живой Иноичи. На его жилете не было ни пыли, ни крови. Отец перебирал счета и ворчал, что дочь опять заказала слишком много редких цветов. Возле окна Наруто подрезал стебли кухонным ножом, уничтожая один букет за другим. Шикамару сидел на полу перед доской для сёги.

— Ты испортил ещё три розы, — заявила Яманака.

— Они были слишком длинными.

— Это не повод отрезать половину стебля.

— Теперь помещаются в вазу.

Иноичи рассмеялся и предложил закрыть лавку пораньше. В этом мире штаб не был разрушен, война никогда не начиналась, а последнее обращение отца не звучало в сознании тысяч людей. Ино потянулась к нему через прилавок и остановилась. На ладони главы клана отсутствовал старый шрам, оставшийся после её первой тренировки по переносу сознания.

Это сон. Мысль возникла ясно, но гендзюцу немедленно исправило деталь. Шрам появился. За окном прошёл Чоджи с пакетом сладостей. Наруто поставил на стол идеально собранный букет.

— Папа, что ты сказал перед тем, как связь оборвалась?

Иноичи посмотрел на неё.

— Связь никогда не обрывалась.

Она знала, что это неправда. Яманака попыталась сложить печать освобождения, однако пальцы уже держали цветочную ленту. Муген Цукуёми вернуло отца, друзей и человека, которого она боялась потерять. Взамен требовалось только перестать задавать вопросы.

Через несколько секунд Ино вновь ругала Наруто за испорченные розы.

…

Шикамару видел двор клана Нара. Шикаку сидел на веранде рядом с Асумой. Ёшино принесла чай и заявила, что ничья в их партии означает не равенство сил, а взаимную лень.

Напротив младшего Нара сидела Сакура. На её руках не было ожогов и засохшей крови. Бьякуго оставалось закрытым. В этом мире она никогда не уходила на передовую.

— Твой ход, — напомнила Харуно.

Стратег посмотрел на доску. Серебряный генерал стоял там, куда не мог попасть ни одним допустимым ходом.

— Ты переставила фигуру.

— Ты просто отвлёкся.

Настоящая Сакура скорее расколола бы доску, чем стала жульничать в игре, правил которой почти не знала. Шикамару перевёл взгляд на отца. Шикаку не заметил невозможной позиции, хотя обязан был увидеть её раньше сына. Асуме не требовалась сигарета. За оградой не было мемориального камня.

Слишком удобно.

Нара сложил печать Теневого подражания и попытался связать собственное тело с сознанием. Чёрная полоса достигла его ног, но двор сменился командным пунктом. На карте не осталось красных отметок. Все подразделения отвечали, а Сакура работала в защищённом госпитале далеко от передовой. Шикамару удерживал сомнение дольше остальных. Затем отец положил руку ему на плечо.

— Разберём новую партию?

Стратег повернулся к Шикаку. Невозможная фигура исчезла с доски.

…

Хината находилась в доме главной ветви. Нэджи тренировался с Ханаби. Хиаши наблюдал за ними с веранды, а Киба спорил с Акамару у ворот. Повреждённая чакросистема больше не причиняла боли. Хината свободно направила энергию к глазам. Бьякуган открылся без жжения в висках. Облегчение быстро сменилось тревогой. После столкновения с Белыми Зецу каналы позволяли использовать додзюцу лишь несколько секунд. Здесь ранения не существовало.

— Нэджи-ниисан.

Он опустил руки.

— Что случилось?

Хината увидела целый жилет и невредимую грудь брата.

— Ты закрыл нас собой.

— Кого?

— Меня и Наруто. На поле боя…

Двор изменился прежде, чем девушка договорила. Вокруг праздничного стола собрались члены обеих ветвей. Нэджи сидел рядом с Ханаби. Киба поставил миску для Акамару. Хиаши впервые не разделил родственников по положению в семье.

— Война закончилась, — сказал Нэджи. — Здесь никто не погиб.

Хината хотела поверить. Настоящее тело в коконе почти не сохраняло чакры. Корни продолжали вытягивать остатки энергии через повреждённые каналы. Во сне куноичи взяла брата за руку и перестала чувствовать, как замедляется её пульс.

…

Цунаде увидела Коноху, в которой не было потерь. Возле госпиталя не стояли носилки. На скале оставалось только четыре лица. Деревне не понадобилась Пятая Хокаге, потому что нападение Орочимару никогда не произошло.

У тренировочного поля ждал Наваки. Он выглядел старше, чем в день гибели, и носил жилет джонина. Рядом стоял Дан в плаще Хокаге.

— Ты опять опоздала, — сказал младший брат.

— Совет затянулся.

— Какой совет? Ты обещала посмотреть тренировку.

Цунаде знала, что Наваки не успел стать джонином. И всё же позволила ему обнять себя. Пальцы Пятой коснулись знакомых волос. Гендзюцу не пыталось убедить её доводами — оно возвращало ощущения, которые память уже не могла воспроизвести полностью. Дан протянул ожерелье Первого.

— Теперь оно никого не убьёт.

На зелёном камне не было трещин. Цунаде взяла украшение и увидела на ладонях кровь, которую помнила десятилетиями.

Улица исчезла. Перед ней возник госпиталь, заполненный ранеными. Сакура одна переходила от койки к койке.

— Ей не нужна помощь, — произнёс Дан. — В этом мире никто не умирает.

Ученица повернулась. На её лбу не было Бьякуго, на форме отсутствовали знаки командира медицинской дивизии. Она выглядела моложе и не знала техник, освоенных во время войны.

Это не Сакура. Цунаде попыталась сложить печать освобождения. Наваки перехватил её руку.

— Уйдёшь — мы снова умрём.

Техника выбрала единственные слова, перед которыми Пятая могла остановиться. Когда она вновь открыла глаза, вокруг стоял старый дом, а Дан готовил чай. Сомнение осталось, но стало далёким.

…

На поле боя Сакура очнулась на руках Какаши.

— Где Наруто и Саске?

— Ушли.

— Отправьте меня следом.

— У меня почти не осталось чакры. И я не знаю их точных координат.

Харуно попыталась подняться, но ноги не удержали её после истощения Бьякуго.

— Я не могу просто сидеть здесь.

— Я тоже.

Какаши помог ученице опуститься возле корней. Хагоромо сохранял связь с чакрой Наруто и Саске, но передавал лишь самое необходимое: оба живы, бой продолжается.

…

В Долине Завершения столкнулись Сусаноо и аватар Курамы. Саске использовал чакру пленённых хвостатых зверей. Наруто собирал природную энергию. Стрела Индры встретилась с двумя Расенсюрикенами, и удар уничтожил остатки каменных статуй.

До этого момента Учиха старался лишить противника возможности продолжать бой, избегая прямых атак по жизненно важным точкам. Чёрное пламя отрезало путь к берегу, Аменотэдзикара меняла Наруто местами с падающими обломками, а меч Сусаноо разрушал защиту Курамы.

Он всё ещё не решил тебя убить, — заметил Девятихвостый.

— Значит, есть о чём разговаривать.

Или хочет победить, не убивая.

— Тоже неплохо.

Чидори пронзил аватар Курамы, но внутри оказалась копия. Настоящий Узумаки вынырнул за спиной Сусаноо и ударил Расенганом в соединение пластин. Саске развернул меч, однако Наруто уже ушёл под воду. Руки чакры сомкнулись на ногах Сусаноо.

— Ты мог ударить меня, — произнёс Учиха, разрушая захват Аматэрасу.

— Мог.

— Почему не сделал?

— Потому что наверху заперты девять существ, которые устали быть оружием.

Саске укрепил Чибаку Тенсей.

— Они не станут доверять деревням только потому, что ты попросишь.

— И не должны. Доверие придётся заслужить.

— Сколько войн произойдёт, пока вы пытаетесь?

Наруто не ответил сразу.

— Не знаю.

Учиха замедлился.

— У тебя нет плана.

— Есть. Он просто не заканчивается сегодня.

Наруто создал четыре копии. Одна направилась к пленённым биджу, две атаковали Сусаноо с разных сторон, последняя передавала природную энергию основному телу. Саске использовал Аменотэдзикару и оказался внутри аватара Курамы. Меч остановился возле груди джинчурики, зажатый руками чакры.

— В следующий раз не успеешь.

— Тогда не трать следующий раз.

Они оттолкнули друг друга.

— Пока ты оставляешь противнику выбор, войны не закончатся, — сказал Саске.

— Отнимешь выбор — получишь ещё одно Муген Цукуёми.

Учиха вытянул чакру из спутников. Девять потоков вошли в Сусаноо, изменяя его форму.

— Ты хочешь стать единственным врагом мира, — продолжил Наруто. — Что случится после твоей смерти?

— Если система останется слабой, появится другой враг.

— Значит, это не мир. Только передышка до твоей смерти.

Саске натянул тетиву.

— Для начала достаточно.

Столкновение последних великих техник подняло воду выше скал. Когда потоки обрушились обратно, аватары исчезли одновременно. Наруто лежал на разрушенном берегу. Саске пробил спиной каменную стену. Несколько секунд оба не двигались. Учиха поднялся, опираясь на меч. Узумаки создал клона. Копия не успела сделать шага и рассеялась.

— Даже клона удержать не можешь.

— А ты стоишь только благодаря мечу.

Саске отбросил оружие. После силы Шести Путей, Сусаноо и чакры хвостатых зверей у них остались собственные тела. Они снова сошлись в воде. Удары становились медленнее, блоки запаздывали, дыхание срывалось. Ни один не отступал.

— Почему ты всё ещё встаёшь? — спросил Саске.

— Потому что ты тоже встаёшь.

Они упали возле разрушенных каменных рук Хаширамы и Мадары.

— Итачи умер ради деревни, приказавшей уничтожить его семью, — выговорил Учиха. — Потом вы назвали его героем и продолжили жить.

— Я не оправдываю тех, кто отдал приказ.

— Но защищаешь созданный ими мир.

— Нет. Я защищаю людей, которые могут его изменить.

— Они снова выберут страх.

— Возможно. Тогда заставим их отвечать за этот выбор.

— Ты до сих пор предлагаешь мне вернуться?

— Я предлагаю перестать убегать.

Последние техники они использовали одновременно. Расенган столкнулся с Чидори. Когда Наруто очнулся, небо уже светлело. Правой руки не было выше локтя. На другой стороне лежал Саске, потерявший левую. Кровь стекала к реке.

— Ты жив? — спросил Узумаки.

— К сожалению.

— Хорошо. Не хочу объяснять Сакуре, почему вернулся без тебя.

— Она всё равно тебя ударит.

— Сначала вылечит.

Саске долго смотрел в светлеющее небо.

— Я проиграл.

— Ты не отказался от меня. Я отказался от всего и всё равно не смог разорвать эту связь.

— Тогда перестань пытаться.

Учиха закрыл глаза.

— Хорошо.

…

Какаши и Сакура добрались до Долины Завершения по следам разрушений. Харуно застыла лишь на мгновение, увидев кровь, после чего сразу опустилась между товарищами.

— Сэнсей, бинты. Быстро.

Два потока медицинской чакры закрыли повреждённые сосуды. Восполнить потерянную кровь было нечем.

— Если кто-нибудь сейчас пошутит, я оставлю обоих лежать здесь.

Наруто попытался улыбнуться.

— Я ничего не сказал.

— По лицу видно.

Сакура повернулась к Саске.

— Сними гендзюцу с хвостатых зверей. И больше никогда не применяй его ко мне.

— Хорошо.

— Это всё?

Учиха задержал на ней взгляд.

— Прости.

Пальцы медика дрогнули, но лечебный поток не прервался.

— Повторишь, когда перестанешь истекать кровью.

Какаши перевязал плечо Саске.

— Семейную ссору лучше продолжить после снятия Муген Цукуёми.

— Мы не семья, — одновременно произнесли Сакура и Саске.

Наруто хрипло рассмеялся.

— Именно так семья и отвечает.

Харуно усилила медицинскую чакру.

— Ещё слово — и обезболивания не получишь.

Наруто и Саске соединили оставшиеся руки и сложили общую печать. Риннеган Учихи отозвался на чакру девяти биджу, а сила Хагоромо прошла по связи Наруто со всеми заключёнными в коконы людьми.

***

Узор исчез с поверхности Луны. Корни Божественного Древа начали раскрываться. По всему полю белая оболочка сходила с тел, освобождая шиноби из коконов. Одни падали на землю и почти сразу приходили в сознание, другие оставались неподвижными среди обломков. После долгого истощения мышцы не слушались, дыхание сбивалось, а чакросистемы восстанавливались с разной скоростью. Кто-то звал товарищей, кто-то пытался разорвать ещё не распавшиеся корни, не понимая, закончилась ли битва. Связь с Кацую вернулась сразу в нескольких секторах.

Сакура-сама, я снова чувствую медицинские подразделения.

Харуно закрыла глаза лишь на мгновение. Облегчение оказалось таким резким, что едва не выбило остатки сил, но девушка заставила себя сосредоточиться.

— Передай всем медикам: начинать первичную сортировку. Сначала проверять дыхание и пульс. Тех, кто не приходит в сознание, отмечать отдельно. Повреждённые коконы не разрывать рывком — освобождать постепенно.

Возле центральной платформы несколько тяжёлых. Шикамару-сама почти не дышит. Хината-сама без сознания.

Сакура резко подняла голову.

— Где Шикамару?

К востоку от разрушенного командного пункта. Рядом с Ино-сама.

Харуно повернулась к Какаши. Наставник поддерживал Наруто, почти не способного стоять после потери руки. Саске находился рядом под защитой небольшого фрагмента Кацую.

— Отнесите их к медицинскому пункту.

— Сакура, твоя печать почти пуста.

— У Шикамару нет времени.

Она побежала ещё до того, как Какаши успел возразить. Каждый шаг отдавался болью под рёбрами. Порезы на спине, полученные в измерении Кагуи, затянулись не полностью. Пока Бьякуго оставалось активным, накопленная чакра удерживала края ран и подавляла кровотечение. Теперь линии печати исчезли с лица и тела, а ромб на лбу побледнел. Резерв подходил к концу, но Харуно не позволяла себе думать о собственном состоянии.

Центральную платформу почти полностью разрушили корни. Ино стояла на коленях среди обломков и обеими руками пыталась оторвать толстую древесную петлю, всё ещё сжимавшую ногу Шикамару. Пальцы Яманака дрожали. На лице не осталось ни капли цвета.

— Отойди! — крикнула Сакура.

Ино обернулась.

— Он не дышит.

Харуно ударила по корню. Древесина раскололась, освободив ногу стратега. Нара лежал неподвижно, запрокинув голову. На шее темнел след от захвата, грудь не поднималась.

Сакура опустилась рядом и прижала пальцы к сонной артерии. Пульс был настолько слабым, что на несколько секунд исчезал полностью.

— Шикамару, слышишь меня?

Ответа не последовало. Харуно направила диагностический импульс. Древо не разрушило чакроканалы, но вытянуло почти весь резерв. Поток внутри системы едва сохранялся. Сердце сокращалось неровно, дыхательный центр не восстанавливал работу, а повреждённое ещё до гендзюцу правое лёгкое почти не раскрывало грудную клетку. Ино протянула руку.

— Возьми мою чакру.

Сакура перехватила её запястье и сразу почувствовала пустые каналы.

— У тебя ничего не осталось.

— Я ещё в сознании.

— Только потому, что твой организм удерживает минимум для сердца и мозга. Отдашь его — ляжешь рядом с ним.

— Тогда что делать?

— Не мешать мне.

Резкость заставила Яманака отшатнуться, но Харуно уже не могла смягчать слова. Она положила одну ладонь на грудь Шикамару, вторую — возле солнечного сплетения и направила в его тело остаток накопленной чакры.

Ромб на лбу раскрылся снова. Чёрные линии прошли к вискам, однако на этот раз остановились у скул. Силы для полного раскрытия печати не хватило. Сакура разделила поток на несколько тонких нитей. Первая стимулировала сердечную мышцу. Вторая направилась к лёгким. Третья прошла вдоль основных чакроканалов, заставляя систему Нара принять чужую энергию и восстановить естественный ритм.

Тело стратега дёрнулось.

Он резко вдохнул, но воздух не дошёл до лёгких. Грудная клетка поднялась только слева, после чего дыхание снова остановилось.

— Почему не получается? — прошептала Ино.

— Повреждено правое лёгкое.

— От Древа?

— Раньше. Вероятно, его придавило обломком до активации гендзюцу.

Сакура усилила диагностический поток. Два ребра были сломаны. Одно сместилось и повредило ткань лёгкого, вызвав внутреннее кровотечение. Пока корни вытягивали чакру, давление упало и кровопотеря замедлилась. Теперь кровообращение начинало восстанавливаться, а вместе с ним усиливалось кровотечение.

— Мне нужен набор для пункции, — приказала медик.

Ино попыталась подняться, но колени подогнулись.

— Я принесу.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Сакура…

— Позови носильщика.

Голос Яманака не слушался, поэтому она воспользовалась остатком мысленной связи.

Медицинский набор к центральной платформе. Немедленно.

Сакура тем временем ввела чакровую нить в повреждённый участок. Полноценную операцию на открытом поле провести было невозможно. Приходилось одновременно удерживать сердце, поддерживать дыхание и закрывать разорванные сосуды. Под жилетом Нара проступило зелёное свечение. Пульс снова пропал.

— Нет, — выдохнула Харуно.

Она высвободила ещё часть Бьякуго. Линии на лице дрогнули и стали заметно бледнее.

— Шикамару, ты не умрёшь. Слышишь? Не после всего этого.

Ино сжала его ладонь.

— Он тебя не слышит.

— Тогда услышит чакрой.

Сакура направила сильный импульс прямо к сердечной мышце. Тело стратега выгнулось. Сердце сократилось один раз, затем второй. Ритм оставался неровным, но больше не исчезал.

Носильщик принёс набор. Харуно быстро ввела полую иглу между рёбрами. Из плевральной полости вышел воздух, следом в трубке показалась кровь. Правое лёгкое начало медленно расправляться. Шикамару вдохнул. На этот раз воздух дошёл до обоих лёгких.

— Ещё, — тихо приказала Сакура, словно Нара мог подчиниться её голосу. — Дыши.

Следующий вдох оказался слабее, но самостоятельным. Ино склонилась ближе.

— Шикамару?

Его веки дрогнули. Сакура продолжала передавать чакру, не позволяя потоку прерваться. Система Нара постепенно возвращалась к собственному ритму, однако для этого требовалось всё больше энергии. Печать на лбу медика почти погасла.

— Сакура, хватит, — сказала Яманака, заметив кровь на её рукаве.

— Ещё рано.

— У тебя раны открылись.

— Знаю.

На спине под разорванной одеждой снова проступила кровь. Повреждения, которые Бьякуго прежде затягивало автоматически, перестали восстанавливаться. По боку прошла резкая боль. Сакура на мгновение потеряла ощущение пальцев, но поток к сердцу Шикамару сохранила.

— Ты сама истекаешь кровью!

— Если остановлюсь сейчас, его система снова сорвётся.

— Я позову Цунаде.

— Пока она доберётся, будет поздно.

Ино посмотрела на Шикамару, затем снова на подругу. В её лице появился страх, который Яманака не сумела скрыть.

— Ты можешь умереть.

— Он тоже.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Сакура уменьшила прямую стимуляцию сердца и направила последние остатки чакры к солнечному сплетению. Собственный поток Нара наконец начал двигаться без внешней поддержки. Слабый, неровный, но самостоятельный. Шикамару судорожно вдохнул и открыл глаза.

Несколько секунд он смотрел перед собой, не узнавая ни разрушенного поля, ни склонившихся над ним девушек.

— Ино? — едва слышно произнёс стратег.

Яманака закрыла рот ладонью.

— Здесь.

Взгляд Нара переместился на Сакуру.

— Ты тоже…

— Не разговаривай.

— Война…

— Закончилась.

— Хлопотно.

Сакура коротко выдохнула. Это мог быть смех, но сил на него уже не осталось.

— Значит, точно пришёл в себя.

Она убрала руки. Линии Бьякуго исчезли сразу. Ромб на лбу стал почти незаметным, а затем снова превратился в обычную закрытую печать — полностью опустошённую.

Мир перед глазами качнулся. Сакура попыталась подняться, но не почувствовала ног. Возобновившееся кровотечение быстро пропитывало одежду на спине и боку. Без накопленной чакры организм больше не компенсировал повреждения, полученные в измерениях Кагуи и во время последней атаки. Ино успела подхватить её за плечи.

— Сакура!

Харуно попыталась что-то ответить, но вдох оборвался из-за боли под рёбрами. Шикамару повернул голову. Даже это движение потребовало от него слишком много сил.

— Что с ней?

— Она отдала тебе всё, что осталось.

— Я не просил…

— Замолчи! — сорвалась Яманака. — Просто замолчи и дыши!

Сакура прижала ладонь к земле, пытаясь удержаться в сознании.

— Не трогайте иглу… Она должна оставаться… пока лёгкое не расправится полностью.

— Перестань командовать, — сказала Ино, однако голос дрожал. — Медики уже идут.

— Шикамару нельзя перемещать без фиксации рёбер.

— Я сказала, они идут!

Харуно посмотрела на стратега. Пульс оставался слабым, но ровным. Грудная клетка поднималась с обеих сторон. Жив. Только убедившись в этом, она позволила пальцам разжаться.

…

Цунаде появилась возле платформы вместе с двумя ирьёнинами. Одного взгляда наставнице хватило, чтобы оценить положение.

— Шикамару оставить здесь до стабилизации дыхания. К Сакуре носилки!

Пятая опустилась возле ученицы и провела диагностический импульс.

— Полное истощение Бьякуго, множественные незакрытые раны, кровопотеря. Почему никто её не остановил?

— Она спасала Шикамару, — ответила Ино.

Цунаде увидела восстановившийся поток Нара и стиснула зубы.

— Разумеется.

Сакура попыталась открыть глаза.

— Хината… Кацую сказала…

— Я займусь ею.

— Повреждение чакросистемы…

— Я слышала. Теперь молчи.

— Медицинские сектора…

— Тоже беру на себя.

— Но…

Цунаде наклонилась ближе.

— Ты выполнила свою работу. Позволь остальным выполнить свою.

Сакура хотела возразить, однако слова больше не складывались. Шум поля стал далёким. Последним она почувствовала, как наставница прижимает ладонь к её боку, останавливая кровотечение.

— Только не дайте ему снова встать, — едва слышно произнесла Харуно.

Шикамару закрыл глаза.

— Сама лежать не умеет, а мной командует.

— Это хороший признак, — сказала Цунаде. — Значит, оба ещё способны спорить.

Сакура уже не услышала ответа. Сознание погасло. Пятая немедленно распорядилась перенести ученицу в ближайшую уцелевшую палатку. Один фрагмент Кацую направили к Харуно, второй остался поддерживать Шикамару. Ино с трудом поднялась с земли, но Цунаде остановила её.

— Ты тоже истощена.

— Я останусь с ними.

— Останешься сидя и не используешь ни одной техники.

Яманака кивнула.

…

К центральной платформе подбежал Киба с Хинатой на руках. Рядом находилась Ханаби. Лицо наследницы Хьюга было белым, дыхание отсутствовало. Цунаде поднялась.

— Осторожно положите её на землю. Начинаем диагностику.

Она на мгновение посмотрела в сторону палатки, куда унесли Сакуру, а затем сосредоточилась на новой пациентке.

Командование медицинскими подразделениями временно перешло к Пятой Хокаге. Сакура больше не могла ни участвовать в попытке спасти Хинату, ни руководить первой сортировкой освобождённых шиноби. Последние остатки Бьякуго она отдала одному человеку. Шикамару Нара продолжал дышать.

Цунаде задержала пальцы на его шее, проверяя восстановившийся пульс, затем посмотрела на ученицу. Сакура уже не слышала ни приказов, ни голосов вокруг. Кровь быстро пропитывала разорванную на боку форму, под бинтами на спине снова открылись порезы, полученные в измерении Кагуи. После полного истощения Бьякуго её тело лишилось ускоренной регенерации и больше не могло удерживать повреждения закрытыми.

— Двое носилок сюда! — распорядилась Пятая. — Шикамару не двигать, пока не зафиксируете грудную клетку. Дренаж оставить на месте. Сакуру немедленно в операционную палатку.

Ино всё ещё поддерживала подругу за плечи.

— Она очнётся?

— Если ты позволишь мне заняться ею — да.

Яманака сразу отступила. Руки сенсора продолжали дрожать, поэтому один из медиков помог ей сесть на обломок платформы. Собственного резерва у Ино почти не осталось. Она не могла воспользоваться даже простейшей техникой связи, но отказывалась уходить, пока Харуно и Нара не перенесли под защиту Кацую. Шикамару приоткрыл глаза, когда носильщики начали закреплять шины вокруг его груди.

— Сакура…

— Она жива, — сказала Цунаде. — В отличие от тебя, пока не пытается спорить.

Стратег попытался повернуть голову в сторону удалявшихся носилок, но резкая боль заставила его замереть.

— Что с ней?

— Полное чакровое истощение, кровопотеря и несколько ран, которые держались закрытыми только за счёт печати.

Нара тяжело вдохнул.

— Из-за меня?

Пятая посмотрела на него без сочувственной лжи.

— Она решила спасти тебя и заплатила за это всем оставшимся запасом Бьякуго. Что ты сделаешь с этим дальше — разберётесь, когда оба сможете самостоятельно сидеть.

Со стороны разрушенного командного пункта раздался крик. Киба пробирался между корнями, неся Хинату на руках. Следом шла Ханаби. На лице младшей Хьюга засохли слёзы, Бьякуган оставался активированным, хотя собственная чакра девушки тоже была почти исчерпана.

— Цунаде-сама! Она не дышит!

Пятая передала наблюдение за Шикамару старшему медику и опустилась на землю.

— Положи её на спину. Медленно. Ханаби, отключи Бьякуган, пока сама не потеряла сознание.

— Я должна видеть её каналы.

— Сможешь помочь только в том случае, если останешься в сознании.

Девушка подчинилась не сразу. Вены у висков исчезли, и Ханаби пошатнулась. Киба успел придержать её свободной рукой.

Цунаде приложила пальцы к шее Хинаты. Пульса не было. Грудная клетка оставалась неподвижной, губы посинели. На коже возле ключиц проступали серые следы от корней Божественного Древа.

— Какие повреждения были до гендзюцу?

Киба опустился рядом.

— После боя с Белыми Зецу ей было больно использовать Бьякуган. Она скрывала это. Говорила, что после войны пойдёт в госпиталь.

— Как долго она продолжала сражаться?

— Несколько часов. Может, больше. Потом погиб Нэджи… и она всё равно не остановилась.

Диагностический импульс прошёл по чакросистеме куноичи. Основные каналы не были полностью разорваны, однако их стенки истончились настолько, что перестали удерживать энергию. Повреждения начались ещё после столкновения с Зецу и усилились из-за перегрузки Бьякугана. Корни Древа вытянули остатки резерва, а после освобождения естественный поток не восстановился. Чакра, вырабатываемая организмом, сразу рассеивалась по разрушенным ответвлениям. Цунаде положила ладонь на грудь Хинаты и направила импульс к сердечной мышце. Тело дёрнулось. Пульс возник на одно сокращение и исчез.

— Нужен ирьёнин из клана Хьюга! — приказала Пятая. — И фрагмент Кацую с резервом чакры.

— Я могу направлять вас, — сказала Ханаби и снова активировала Бьякуган.

— Только основные каналы. Не пытайся передавать ей собственную силу.

— Но у нас похожие чакросистемы.

— Твой резерв тоже почти пуст. Ещё одна передача — и я получу двух пациентов вместо одного.

К ним приблизился Какаши. Наруто находился у него на спине, а культя правой руки была перетянута временной повязкой, наложенной Сакурой ещё в Долине Завершения. Рядом на песчаной платформе лежал Саске. Большой фрагмент Кацую поддерживал кровообращение обоих, не позволяя временным швам разойтись. Узумаки увидел Хинату и попытался спуститься.

— Поставьте меня.

— Нет, — ответил Какаши.

— Я сказал, поставьте!

— А я сказал — нет. Ты потерял слишком много крови.

Наруто перестал вырываться, но протянул оставшуюся руку к Цунаде.

— Возьмите чакру Курамы.

Пятая бросила короткий взгляд на его повязку.

— Твоя система едва удерживает собственное кровообращение.

— У Курамы осталось больше, чем у неё. Возьмите столько, сколько нужно.

Согласен, — прозвучал голос Девятихвостого. Но пропусти чакру через слизня. Его тело сейчас не выдержит прямой передачи.

Цунаде положила ладонь на фрагмент Кацую, находившийся возле плеча джинчурики.

— Очень тонкий поток. Никаких резких выбросов.

Золотистая чакра прошла через слизня, очистилась от избытка воли биджу и перешла к Пятой. Та направила энергию к сердцу Хинаты, одновременно пытаясь закрыть разрывы в основных каналах. Большая часть силы рассеялась ещё до достижения грудной клетки.

— Почему она не принимает чакру? — спросил Наруто.

— Потому что её система больше не может удерживать поток, — ответила Цунаде, не прекращая работу.

— Тогда восстановите её.

— Я пытаюсь.

Прибежавший медик Хьюга опустился возле головы Хинаты. Вместе с Ханаби он отмечал повреждённые ответвления, пока Пятая направляла чакру в обход разрывов. Второй ирьёнин приступил к прямой стимуляции сердца.

Один удар.

Второй.

Тишина.

— Ещё раз, — приказала Цунаде.

Новая волна медицинской чакры прошла через грудную клетку. Сердце сократилось, но собственный ритм не возник. Киба сжал плечо Хинаты.

— Она не может умереть. Нэджи уже погиб, закрывая её и Наруто. Она не может уйти следом.

Цунаде увеличила поток. На виске Пятой выступила вена, дыхание стало тяжелее. Ханаби называла один разрыв за другим, но повреждённых участков было слишком много. Даже там, где удавалось временно соединить каналы, ткань снова разрушалась при первой попытке провести чакру.

— Центральный канал возле сердца закрыт, — сообщил медик Хьюга. — Поток уходит в боковые ответвления.

— Перекройте их.

— Тогда чакра не достигнет лёгких.

— Я буду поддерживать дыхание сама.

Кацую окружила грудную клетку Хинаты и начала принудительно насыщать кровь кислородом. Цунаде вновь запустила сердце.

Три сокращения.

Четыре.

Пульс исчез.

Ханаби всхлипнула.

— Ещё раз.

Пятая не ответила, но повторила импульс. После пятой попытки повреждённые каналы окончательно перестали реагировать на медицинскую чакру. Даже энергия Курамы проходила сквозь систему, не задерживаясь в тканях. Старший ирьёнин Хьюга опустил руки.

— Цунаде-сама…

— Я вижу.

— Нет! — Ханаби снова направила Бьякуган на сестру. — Здесь ещё остаётся канал. Возле сердца. Совсем тонкий, но он не разрушен.

Пятая проверила указанный участок. Канал действительно сохранял форму, однако не соединялся с основным потоком. Восстановить его можно было только после стабилизации сердца. Сердце не запускалось без чакры. Замкнутый круг невозможно было разорвать даже силой Курамы. Цунаде направила последний импульс. Тело Хинаты осталось неподвижным. Ханаби продолжала смотреть на каналы сестры, словно Бьякуган мог найти ещё один путь, которого не заметили остальные.

— Здесь… здесь что-то осталось, — прошептала она. — Возле сердца. Совсем немного.

Пятая проверила указанный участок. Тонкий канал сохранял форму, но больше не соединялся с основной системой. Чакра проходила сквозь него и сразу рассеивалась.

— Цунаде-сама, ещё раз, — попросила Ханаби.

Киба опустился рядом с Хинатой и сжал её холодеющую ладонь.

— Попробуйте.

Пятая не ответила. Держала пальцы на шее девушки ещё несколько секунд, хотя уже знала, что пульса нет. Потом медицинское свечение погасло.

— Хватит.

— Нет, — выдохнул Киба.

— Мы больше не возвращаем её. Только повреждаем тело.

— Сакура бы не остановилась!

Цунаде резко подняла голову.

— Сакура отдала всё, что оставалось в её печати, чтобы запустить сердце Шикамару. Сейчас она сама лежит на операционном столе. И даже будь она здесь, разрушения чакросистемы Хинаты не исчезли бы. — И продолжила. — Время смерти — сразу после освобождения из Муген Цукуёми. Точное определить по состоянию тела.

Киба отвернулся. Пальцы всё ещё сжимали ладонь девушки, будто он мог удержать её одним прикосновением. Ханаби наклонилась к сестре.

— Она не успела очнуться…

Цунаде закрыла Хинате глаза. Наруто лежал неподалёку под защитой Кацую. Он не закричал и не попытался снова подняться. Только смотрел на лицо Хинаты так, словно ещё ждал, что она откроет глаза и тихо произнесёт его имя. Ино опустилась рядом и положила руку ему на плечо. Он накрыл её пальцы своей ладонью.

Киба отступил, словно получил удар. Акамару прижался к его ноге и тихо заскулил. Цунаде закрыла Хинате глаза.

Ханаби наклонилась к сестре и прижалась лбом к её плечу. Медик Хьюга положил ладонь девушке на спину. Киба отвернулся и несколько раз ударил кулаком по земле, пока кожа на костяшках не лопнула.

Наруто не произнёс ни слова. Какаши почувствовал, как ослабла рука на его плече, и медленно опустил ученика возле фрагмента Кацую. Джинчурики смотрел на неподвижное лицо Хинаты так, словно ждал, что она сейчас откроет глаза и тихо скажет, что всё в порядке.

Ино подошла к нему нетвёрдой походкой. Собственная чакросистема оставалась почти пустой, ноги дрожали после освобождения из кокона, но Яманака всё равно опустилась рядом и положила ладонь на его уцелевшее плечо. Наруто накрыл её пальцы своей рукой.

— Сначала Нэджи, — выговорил он. — Теперь она.

Ино стиснула губы. Сказать, что он не виноват, означало бы повторить слова, в которые сейчас не поверил бы ни он, ни она сама. Пообещать, что боль пройдёт, Яманака тоже не могла. Её собственный отец погиб несколько часов назад, и внутри всё ещё звучал его последний мысленный приказ. Она лишь придвинулась ближе.

Наруто смотрел на Хинату. Ханаби сидела возле сестры, прижавшись лбом к её руке. Киба опустился с другой стороны и больше не пытался сдерживать Акамару, который тихо скулил, уткнувшись мордой в неподвижную ладонь куноичи.

Цунаде медленно провела пальцами по векам Хинаты, закрывая ей глаза. Затем сняла окровавленные перчатки. Пятая несколько секунд оставалась на коленях, словно тело отказывалось подчиняться после долгой реанимации.

— Носилки, — произнесла она наконец.

Никто не пошевелился.

— Цунаде-сама… — начал медик Хьюга.

— Не для госпиталя. Для погибших.

Ханаби вздрогнула.

— Нет.

Пятая подняла на неё усталый взгляд.

— Ханаби.

— Она только что была жива.

— Знаю.

— Вы заставили её сердце биться.

— На несколько ударов.

— Значит, можете ещё раз.

Цунаде не ответила сразу. На ладонях ещё оставались следы медицинской чакры, однако свечение уже угасло.

— Если бы оставался хотя бы один путь, я бы не остановилась.

Ханаби покачала головой. Сначала медленно, затем всё отчаяннее.

— Вы не можете её забрать. Нэджи уже… Она не может тоже…

Голос сорвался. Девушка наклонилась и прижала руку сестры к груди. Киба отвернулся, но плечи задрожали. Кровь с разбитых костяшек капала на землю. Он ударил ещё раз, будто боль в руке могла заглушить всё остальное. Наруто дёрнулся, пытаясь подняться.

— Мне нужно к ней.

Кацую удержала его возле земли.

— Наруто-сама, ваши сосуды ещё не закрыты полностью.

— Отпусти.

— Ты не дойдёшь, — тихо сказала Ино.

Он повернулся к ней. В глазах не было ни злости, ни привычного упрямства — только растерянность человека, который впервые не понимал, куда нужно бежать.

— Я должен что-то сказать.

— Что?

Наруто посмотрел на Хинату. Губы шевельнулись, но ни одного слова не прозвучало.

Он слишком долго откладывал этот разговор. До конца войны. До возвращения Саске. До того дня, когда станет достаточно взрослым, чтобы понять, что именно чувствует. Теперь Хината лежала в нескольких шагах от него, а всё это бесконечное потом исчезло. Ино медленно сжала его пальцы. Наруто опустил голову.

— Она даже не узнала, что мы победили.

— Узнала бы — отругала тебя за руку, — прошептала Яманака.

Он судорожно вдохнул.

— Хината никогда никого не ругала.

— Тебя научилась бы.

Уголок его рта дрогнул и тут же опустился. Наруто закрыл лицо ладонью. Плечи задрожали, но он не издал ни звука.

Ино не отвела взгляда и не стала делать вид, что не заметила. Она просто осталась рядом, прижавшись виском к его плечу.

Позади них раздался треск. Один из последних коконов раскрылся, выпуская шиноби Камня. Мужчина рухнул на колени, закашлялся и жадно втянул воздух. Следом лопнула соседняя оболочка. Потом ещё одна.

По всему полю люди возвращались в сознание. Кто-то сразу звал товарищей, кто-то плакал, ещё не понимая, где заканчивается сон. Медики бежали между корнями, проверяли пульс, освобождали тех, кто не мог выбраться самостоятельно. Среди обломков вновь зазвучали голоса — слабые, испуганные, но живые.

Над разрушенным полем больше не было красной Луны. Узор Ринне Шарингана исчез, оставив обычный бледный свет.

Ханаби продолжала держать сестру за руку. Киба сидел рядом, опустив голову. Наруто не сводил глаз с лица Хинаты, словно всё ещё ждал, что она услышит шум пробуждающегося мира и откроет глаза вместе со всеми. Но Хината Хьюга так и не проснулась.

Глава 8. Вечное Цукуёми. Последствия. Часть 2.

Люди продолжали падать из раскрывшихся коконов. Одни сразу начинали кашлять и хватать воздух, другие оставались лежать среди обломков корней, не реагируя на голоса медиков. По всему полю слышались имена — их выкрикивали освобождённые шиноби, пытаясь найти товарищей, родных и командиров. Кто-то ещё не понимал, что увиденное им было гендзюцу. Кто-то понимал слишком хорошо и просил вернуть его обратно.

Хината лежала в нескольких шагах от тех, кто просыпался. Ханаби всё ещё держала сестру за руку. Киба сидел рядом, опустив голову, а Акамару прижимался к его боку и тихо скулил. Носильщики ожидали неподалёку, но не решались приблизиться без разрешения. Наруто смотрел на лицо Хинаты, пока Ино сжимала его пальцы. Он не плакал и больше не пытался подняться. После слов о Нэджи в нём словно не осталось сил даже на это.

Цунаде поднялась не сразу. Несколько секунд Пятая оставалась на коленях возле погибшей, положив ладони на бёдра и восстанавливая дыхание. Потом сняла окровавленные перчатки, бросила их рядом с использованными инструментами и огляделась. Вокруг неё находились сотни тех, чьи сердца ещё можно было запустить.

Со стороны северного сектора уже звали на помощь. У освобождённого шиноби Облака начались судороги, рядом медики пытались восстановить дыхание двум бойцам Камня. Один из фрагментов Кацую сообщил о резком падении давления у Саске. Временные швы на плече Наруто тоже начали расходиться.

Цунаде провела ладонью по лицу. Когда она снова заговорила, в голосе уже не осталось ни колебаний, ни усталости.

— Нужны трое носилок и две хирургические группы. Какаши, Наруто и Саске должны оказаться в операционном секторе в течение пяти минут. Временная остановка кровотечения дольше не продержится.

Какаши поднялся первым. Он всё ещё держался ровно, но двигался медленнее обычного, а правый глаз почти не открывал после перенапряжения Мангекё.

— Я могу идти сам.

— Можешь, — согласилась Цунаде. — До первой потери сознания. Поэтому сядешь на носилки вместе с остальными.

— Цунаде-сама…

— Это был не вопрос.

Наставник посмотрел на Наруто и спорить не стал. Пятая повернулась к Ино.

— К Кацую. Немедленно.

Яманака не отпустила руку Узумаки.

— Я в порядке.

— Ты едва стоишь.

— Я сижу.

— Именно поэтому ещё не упала.

Ино подняла голову. Обычно она ответила бы резко, однако сейчас лишь сильнее стиснула пальцы Наруто.

— Я останусь с ним до палатки.

— Дойдёшь рядом с носилками и сразу ляжешь сама. Ни одной техники связи до моего разрешения.

— Но сектора…

— Найдём посыльных.

— Они не смогут заменить мысленную сеть.

— А ты не сможешь никого связать, если окончательно выжжешь чакроканалы.

Яманака хотела возразить, но Наруто первым ослабил хватку.

— Иди.

Она резко подняла на него взгляд.

— Даже не начинай меня прогонять.

— Я не прогоняю. Просто… сделай хоть ты то, что говорят медики.

— Сам сначала попробуй.

— Я привязан.

Несмотря на всё случившееся, уголок губ Ино едва заметно дрогнул. Она поднялась, придерживаясь за край носилок, но осталась возле его плеча. Цунаде перевела взгляд на Ханаби и Кибу.

— Вы можете побыть с ней до прихода людей из клана.

Ханаби не ответила.

— Её не унесут без вас, — добавила Пятая уже тише.

Киба провёл рукой по лицу.

— А потом?

Цунаде поняла, о чём он спрашивал. Что будет потом с телом, с кланом, с похоронами, с пустым местом рядом с Нэджи. Ответов на всё это сейчас не существовало.

— Потом решим, — произнесла она. — Не сейчас.

Первую пару носилок поставили возле Наруто. Кацую осторожно приподняла его, не позволяя повреждённым сосудам снова раскрыться. Узумаки не сопротивлялся. Только перед тем, как его понесли, ещё раз повернул голову к Хинате.

— Сакура где? — спросил он.

— В операционной палатке, — ответила Цунаде.

— Она очнулась?

— Нет.

— Что с ней?

Пятая задержала взгляд на его перевязанном плече. Сообщать ему всё сейчас означало получить ещё одного пациента с сорванными швами, но скрывать тоже не имело смысла.

— После того как Сакура спасла Шикамару, запас Бьякуго закончился. Раны, которые печать удерживала закрытыми, снова начали кровоточить. Её оперируют.

Наруто побледнел.

— Она спасла его?

— Да.

— Точно?

— Его сердце работает самостоятельно.

Только после этих слов напряжение в лице Узумаки немного ослабло.

…

Нара находился на соседней платформе под наблюдением двух медиков. Грудную клетку стягивали фиксирующие повязки, из повреждённого лёгкого через дренаж продолжали выходить кровь и воздух. Шикамару ненадолго приходил в сознание, пытался что-то спросить и снова проваливался в забытьё. Когда носилки Наруто пронесли мимо, стратег приоткрыл глаза.

— Сакура…

Голос почти не прозвучал. Один из медиков наклонился к нему.

— Она жива.

— Где?

— В операционной.

Шикамару попытался поднять руку, но пальцы только слабо скользнули по краю покрывала.

— Отнесите меня…

— Нет.

— Я должен…

— Вы должны дышать.

Нара с трудом повернул голову к палаткам. Взгляд не мог удержаться на одном месте, но он продолжал искать ту, куда унесли Харуно.

— Она потратила всё, — произнёс медик, проверяя дренаж. — Если попытаетесь встать и снова откроете кровотечение, её жертва окажется напрасной.

Слова достигли сознания не сразу. Шикамару закрыл глаза, но напряжение в лице не исчезло.

— Скажите ей…

Он замолчал, не сумев закончить фразу.

— Сами скажете, когда оба очнётесь, — ответил ирьёнин.

Стратег больше не сопротивлялся.

Носилки одна за другой направились к операционному сектору. Какаши шёл рядом с Наруто, придерживая флакон с раствором. Ино двигалась с другой стороны, несколько раз споткнулась, но не позволила никому заменить её. Саске переносили на песчаной платформе, окружённой фрагментами Кацую. Его Риннеган оставался закрытым, левая сторона тела почти не реагировала на диагностическую чакру. Цунаде проводила их взглядом и повернулась к полю.

— Центральный участок беру на себя. Северный передать старшему ирьёнину Облака, западный — медикам Суны. Восточный сектор пусть принимает Туман вместе с уцелевшими группами Конохи. Кацую, найди всех командиров, которые способны отвечать.

— Цунаде-сама, — раздался голос слизня, — одновременно поступают сообщения о тридцати семи критических пациентах.

— Тогда начинай с тех, кто перестал дышать.

— А если их несколько?

Пятая посмотрела на раскрывающиеся коконы, на лежащих среди корней людей и на медиков, которым уже не хватало ни рук, ни чакры.

— Передай командирам: ждать моих приказов запрещено. Если рядом умирает человек — принимают решение сами.

Она сделала первый шаг к центральному сектору и остановилась возле тела Хинаты. Ханаби не подняла головы. Киба по-прежнему сидел рядом.

Цунаде хотела сказать им что-нибудь перед уходом. Что Хината не была одна. Что они сделали всё возможное. Что после войны у них будет время проститься. Ни одна фраза не прозвучала бы правдой целиком. Пятая лишь коснулась плеча Ханаби.

— Я вернусь.

Затем направилась к раненым. Победа освободила людей от Вечного Цукуёми, но не вернула им силы, погибших и время, проведённое во сне. За несколько минут поле последней битвы стало огромным госпиталем, где каждому медику предстояло решить, чью жизнь он ещё успеет удержать.

Командующего медицинской дивизией среди них не было. Сакура Харуно лежала на операционном столе и не приходила в сознание.

***

После освобождения людей медицинским подразделениям пришлось восстанавливать управление почти с нуля. Сакура, командовавшая объединённой медицинской дивизией с начала войны, находилась без сознания. Иноичи погиб при разрушении штаба, а истощённая Ино пока не могла поддерживать мысленную связь между секторами.

Цунаде временно приняла командование на себя. Центральный участок она оставила под личным контролем, северный передала старшему ирьёнину Облака, западный — медикам Суны, восточный — совместной группе Конохи и Тумана. Срочные распоряжения Кацую передавала напрямую командирам, остальные сообщения доставляли посыльные.

Схема, разработанная Сакурой ещё во время подготовки медицинской дивизии, позволила не тратить время на полное перераспределение обязанностей. Каждый старший ирьёнин уже знал свой сектор, объём полномочий и порядок действий при потере связи с центральным пунктом. Теперь требовалось лишь заменить погибших и тех, кто после освобождения сам нуждался в помощи.

— Центральному участку нужны растворы и чистая вода! — доложил связной.

— Заберите половину резерва из командной палатки, — приказала Цунаде.

— Там осталось два ящика.

— Один передайте центральному. Второй разделите между севером и западом.

Следом подбежал шиноби Суны.

— На западном участке закончились печати хранения.

— Открывайте обычный склад. Без запечатывания переносить всё, что не содержит опасных препаратов.

— Часть медикаментов может испортиться.

— Раненые не дождутся, пока вы найдёте подходящий свиток.

Посыльные разошлись. Пятая перевела взгляд на карту участков. Даже без Сакуры система продолжала работать, потому что та заранее предусмотрела потерю связи, нехватку людей и необходимость самостоятельных решений на местах. Однако теперь все сложные случаи и запросы на перевод тяжёлых пациентов сходились к Цунаде.

— Передайте командирам секторов: внутри своих участков они принимают решения самостоятельно, — распорядилась она. — Ждать моего подтверждения возле умирающего пациента запрещено. Между секторами тяжёлых переводить только через Кацую или после доклада посыльного.

— А если связь снова исчезнет?

— Тогда действуйте по последнему приказу Сакуры. Именно для этого она составляла резервную схему.

…

Наруто и Саске оперировали одновременно. Сакура ещё в Долине Завершения успела закрыть основные сосуды временными чакровыми швами, однако после снятия Вечного Цукуёми удерживающий контур начал распадаться. Перемещение обоих пациентов в одну палатку позволило Кацую окружить койки общим барьером и поддерживать кровообращение до окончания операций.

Цунаде работала с Наруто. Саске передали старшему хирургу Суны, но Пятая контролировала оба стола и переходила от одного пациента к другому всякий раз, когда возникало осложнение. Потеря крови у членов команды 7 оказалась почти одинаковой, однако чакросистемы реагировали по-разному. Каналы джинчурики восстанавливались слишком быстро под воздействием чакры Курамы. Молодая ткань росла неравномерно и могла перекрыть сосуды, если не ограничить регенерацию. У Саске после перенапряжения Риннегана левая половина системы непроизвольно отталкивала внешнюю медицинскую чакру.

— Он сопротивляется даже без сознания, — недовольно произнёс хирург Суны.

— Не он, а его чакросистема, — поправила Цунаде. — Уменьшите поток. Не пытайтесь продавить защиту силой.

— Тогда мы не успеем закрыть плечевую артерию.

— Кацую удержит кровообращение ещё две минуты.

Риннеган Саске раскрылся под опущенным веком. По телу прошёл резкий импульс, и медицинское свечение погасло.

— Отойти! — приказала Пятая.

Она положила ладонь возле ключицы Учихи и подстроила собственную чакру под его естественный ритм. Вместо непрерывной передачи Цунаде направляла короткие импульсы между защитными выбросами. Система перестала воспринимать лечение как нападение, и хирург смог продолжить.

На соседнем столе Наруто пришёл в сознание.

— Хината…

— Не двигайся, — приказала Цунаде.

— Она жива?

Пятая на секунду прекратила работу. Лгать пациенту перед сложной операцией было проще, чем сообщать о смерти. Однако ложь всё равно пришлось бы исправлять после пробуждения.

— Нет.

Узумаки перестал дышать.

— Наруто.

Он не ответил.

— Сделай вдох.

Джинчурики втянул воздух и сразу закашлялся. Курама усилил сердцебиение, пытаясь компенсировать шок, из-за чего повреждённые сосуды снова начали пропускать кровь.

— Успокой биджу, — потребовала Цунаде. — Иначе я не закончу операцию.

— Я должен был…

— Сейчас ты должен лежать неподвижно.

— Она погибла из-за меня.

— Хината получила повреждение не потому, что ты приказал ей сражаться. А Нэджи сам выбрал закрыть вас. Не присваивай себе решения погибших только ради того, чтобы обвинить себя.

Наруто зажмурился.

— Это ничего не меняет.

— Для них — нет. Для тебя изменит всё, если ты решишь прожить остаток жизни, наказывая себя вместо того, чтобы помнить их.

Узумаки больше не пытался подняться. Курама постепенно снизил поток, и операция продолжилась.

…

К рассвету оба пациента были стабильны. Медицинские техники не могли восстановить утраченные конечности, но сосуды, нервы и чакроканалы удалось подготовить к будущему протезированию. Возможность использования клеток Хаширамы обсуждалась только как отдалённая перспектива: сперва организмам требовалось пережить кровопотерю и восстановить собственный резерв.

Какаши сидел между койками. После исчезновения чакры Обито оба глаза наставника вернулись к обычному состоянию. Правым он видел хуже из-за перенапряжения временного Мангекё, но отказывался покидать палатку.

— Вам тоже нужна диагностика, — напомнила Цунаде.

— Уже проходил.

— Когда?

— Кацую сказала, что сердце работает.

— Это не диагностика.

— Для начала достаточно.

Пятая устало посмотрела на джонина.

— Вы все четверо одинаковые.

— Сакура сочла бы это оскорблением.

— Когда очнётся, скажу ей лично.

…

Харуно пришла в сознание только на следующий день. Сначала вернулся слух: негромкие голоса медиков за тканевой перегородкой, звон инструментов, тяжёлое дыхание пациента на соседней койке. Затем появилась боль. Спину и бок стягивали тугие повязки, каждый вдох отзывался под рёбрами, а внутри чакросистемы оставалась непривычная пустота.

Сакура попыталась обратиться к Бьякуго. Печать не ответила. Ромб по-прежнему виднелся на лбу, однако накопленной чакры в нём не осталось. Девушка собрала собственный резерв и сформировала слабый диагностический импульс. Техника продержалась всего несколько секунд, после чего рассеялась, оставив тошноту и мелкую дрожь в пальцах.

— Ещё раз попробуешь использовать чакру — привяжу руки к койке.

Цунаде сидела у входа в палатку и просматривала донесения. На её одежде засохла чужая кровь, волосы выбились из хвостов, под глазами залегли тени, но голос звучал твёрдо.

Сакура повернула голову.

— Шикамару?

— Жив. Состояние тяжёлое, но стабильное. Правое лёгкое расправилось, внутреннее кровотечение остановлено. Большую часть времени спит.

Харуно закрыла глаза и только после этого позволила себе глубоко вдохнуть.

— Он приходил в сознание?

— Несколько раз. Успел потребовать карту, сведения о подразделениях и список потерь.

— Значит, действительно пришёл в себя.

— Его медики придерживаются другого мнения.

Сакура слабо выдохнула. На улыбку не хватило сил, но напряжение в лице немного ослабло.

— Наруто и Саске?

— Операции закончены. Оба стабильны, оба уже спорят с персоналом.

— Какаши-сенсей?

— Отказывается ложиться и утверждает, что достаточно здоров, раз способен сидеть между их койками. Значит, тоже в привычном состоянии.

Ученица Пятой попыталась приподняться на локте.

— Медицинские сектора…

Цунаде отложила донесения.

— Работают.

— Кто командует центральным?

— Я.

— Северным?

— Старший ирьёнин Облака. Западный передали медикам Суны, восточный — совместной группе Конохи и Тумана. Внутри своих участков командиры принимают решения самостоятельно. Перевод тяжёлых пациентов между секторами согласовывают через Кацую.

— Связь держится?

— Не везде. Срочные приказы слизень передаёт напрямую, остальные сообщения разносят посыльные.

— Запасы растворов?

— Почти исчерпаны. Резерв разделили между центральным и северным участками. На западе используют составы Суны, восточный сектор забрал всё пригодное из разрушенного склада.

— Хирургов хватает?

— Нет. Но распределение, которое ты утвердила до выхода на передовую, не позволило дивизии развалиться после потери командного пункта.

Сакура снова легла, хотя напряжение из плеч не ушло.

— Сколько погибло после освобождения?

— Точные списки ещё составляют.

— Примерно.

Цунаде некоторое время смотрела на ученицу, решая, стоит ли отвечать.

— Больше, чем хотелось бы. Меньше, чем могло погибнуть без твоей схемы сортировки.

Харуно сжала край одеяла. Она знала: если наставница избегает числа, значит, окончательный список окажется тяжёлым.

— Хината?

Пятая не ответила сразу.

Этой паузы оказалось достаточно.

— Нет, — прошептала Сакура.

— Её чакросистема была серьёзно повреждена ещё до активации гендзюцу. После боя с Белыми Зецу она продолжала использовать Бьякуган, хотя стенки каналов уже не удерживали поток. Корни Древа вытянули остаток резерва, а после освобождения естественная циркуляция не восстановилась.

Сакура смотрела в потолок палатки.

— Что вы пробовали?

— Чакру Курамы через Кацую, прямую стимуляцию сердца, принудительное насыщение крови кислородом. Ханаби и медик клана Хьюга помогали находить сохранившиеся участки системы. Мы несколько раз запускали сердце, но без постоянной поддержки оно останавливалось.

— Каналы возле грудной клетки?

— Большая часть разрушена. Чакра рассеивалась раньше, чем достигала сердца и лёгких.

— Я должна была быть там.

— Ты находилась там, где могла спасти человека.

— Я могла сначала проверить Хинату.

— Ты не знала о её состоянии. Зато перед тобой лежал Шикамару без дыхания и почти без пульса.

— Не говорите так, будто я выбирала между ними.

— Ты не выбирала. Поэтому перестань судить себя так, словно сознательно решила, кому жить.

Харуно отвернулась к тканевой стене.

— Если бы я сохранила часть Бьякуго…

— Шикамару умер бы.

— Возможно, хватило бы на обоих.

— Нет.

Жёсткий ответ заставил Сакуру снова посмотреть на наставницу.

Цунаде не отвела взгляда.

— Ты отдала ему всё, что оставалось в печати, и даже этого едва хватило. Его сердце дважды останавливалось. Лёгкое было пробито сломанным ребром, а чакросистема почти не поддерживала работу органов. Остановись ты хотя бы на минуту раньше — он бы не пережил перенос в палатку.

— Но Хината…

— Даже мой запас не смог удержать чакру в её каналах. Ты была полностью истощена, ранена и уже теряла сознание. Твоё присутствие ничего бы не изменило.

— Вы не можете знать наверняка.

— Могу. Я осматривала её сама.

Сакура стиснула пальцы на одеяле.

— Она даже не очнулась?

— Нет.

— Не узнала, что война закончилась?

— Нет.

— Наруто знает?

— Знает.

Несколько секунд в палатке слышалось только дыхание пациентов за перегородками.

— Как он отреагировал?

— Сначала попытался отдать Хинате весь оставшийся запас Курамы. Потом обвинил себя в её смерти, гибели Нэджи и половине потерь этой войны.

— Мне нужно поговорить с ним.

— Позже.

— Он не должен оставаться с этим один.

— И не остаётся. Возле него Ино и Какаши.

— Они тоже истощены.

— Но находятся в сознании. В отличие от тебя сутки назад.

Сакура снова попыталась подняться. Боль в боку сразу усилилась, перед глазами потемнело, и ей пришлось опереться на подушки.

— Поэтому я должна…

— Поэтому ты должна лечь.

— Я уже лежу.

— Тогда прекрати изображать, что собираешься встать.

— Я могу дойти до соседней палатки.

— Ты сейчас не можешь самостоятельно сесть.

— С помощью дойду.

— Нет.

— Цунаде-сама…

— Сакура, ты полностью израсходовала Бьякуго, после чего потеряла почти литр крови. Раны на спине, которые печать удерживала закрытыми, снова начали кровоточить. Разрыв на боку находился в нескольких сантиметрах от почечной артерии. Ещё пять минут без помощи — и ты бы не проснулась.

Харуно замолчала.

Пятая наклонилась ближе.

— Ты уже доказала, что готова умереть за пациента. Теперь докажи, что способна остаться в живых после его спасения.

— Остальные продолжают работать.

— Остальные вчера не лежали на моём операционном столе.

— Шикамару лежал.

— И ему тоже запрещено вставать.

— Он послушался?

— Нет. Попытался достать карту со стола с помощью тени.

Сакура невольно прикрыла глаза.

— Получилось?

— Почти. Поэтому карту вынесли из палатки.

— Он найдёт другую.

— Уже потребовал, чтобы ему принесли хотя бы чистую бумагу.

— Это ошибка.

— Я предупредила медиков.

На этот раз уголок губ Харуно едва заметно дрогнул. Улыбка исчезла почти сразу.

— Киба?

— С Ханаби. Они не отходили от Хинаты до тех пор, пока тело не передали представителям клана.

— Нэджи погиб, защищая её и Наруто. Она пережила его всего на несколько часов.

— Да.

Цунаде не стала говорить, что Хината теперь находится рядом с братом или что смерть избавила её от боли. Подобные слова не меняли случившегося.

Сакура провела ладонью по лицу.

— Сколько я была без сознания?

— Почти сутки.

— А дивизия всё это время работала без командира.

— У дивизии был временный командир.

— Вы одновременно оперировали, распределяли Кацую и принимали доклады из четырёх секторов.

— Поэтому я передала часть полномочий старшим ирьёнинам.

— Каких?

Цунаде тяжело вздохнула, но ответила:

— Командиры участков самостоятельно распределяют персонал и медикаменты внутри своих секторов. Старший медик Суны отвечает за запасы антидотов. Ирьёнин Облака контролирует растворы и переливания. Группа Тумана приняла на себя освобождение людей из повреждённых коконов.

— А перевод тяжёлых?

— Через меня или Кацую.

— Должен быть отдельный координатор.

— Сейчас нет человека, которого можно снять с операций.

— Тогда двое. Один отслеживает свободные места, второй — состояние пациентов перед перевозкой.

— Ты предлагаешь перестроить систему, не вставая с койки?

— Для этого не нужна чакра.

— Тебе нужен отдых.

— Отдых не мешает думать.

— В твоём случае мешает. Ты сразу начинаешь командовать.

— Потому что это моя дивизия.

Цунаде несколько секунд смотрела на ученицу. Сакура говорила тихо, но за каждой фразой чувствовалась тревога человека, которого лишили возможности лично проверить всех раненых.

— Хорошо, — уступила Пятая. — Назначу двух координаторов. Они будут работать через Кацую и докладывать мне только о переводе критических пациентов.

— И получат право принимать решение, если связь прервётся.

— В пределах утверждённой схемы.

— Этого достаточно.

— А ты не получишь ни одного отчёта до завтрашнего утра.

— Цунаде-сама…

— Я уступила один раз. Не злоупотребляй.

Сакура откинулась на подушки.

— Хотя бы скажите, сколько медиков погибло.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты начнёшь вспоминать каждого, решать, где могла изменить приказ, и попытаешься подняться, чтобы заменить всех сразу.

— Я имею право знать.

— Узнаешь, когда сможешь выдержать эти сведения, не разрывая собственные швы.

— Значит, потери большие.

— Потери всегда большие, когда в списке есть хотя бы одно знакомое имя.

Харуно отвернулась. Наставница была права, и именно поэтому спорить хотелось ещё сильнее.

— Шикамару точно стабилен?

— Точно.

— Вы проверяли его сами?

— Дважды. Потом он потребовал, чтобы я перестала тратить на него время.

— И вы послушались?

— Поручила его двум медикам и Кацую.

— Одного фрагмента хватит?

— Сейчас — да. Естественная циркуляция восстановилась. Ему нужны покой, наблюдение и время.

Сакура медленно выдохнула.

— Я хочу увидеть его.

— Когда сможешь самостоятельно сидеть хотя бы десять минут.

— Я уже сижу.

— Ты лежишь на трёх подушках.

— Это техническая подробность.

— Именно это он сказал, когда заявил, что не покидал койку, а лишь переместился вместе с ней.

Харуно закрыла глаза. На этот раз улыбка всё-таки появилась, слабая и почти сразу исчезнувшая.

Цунаде собрала донесения и поднялась.

— Спи.

— Я только очнулась.

— Значит, снова уснёшь.

— А если не получится?

— Кацую даст успокоительное.

— У нас не хватает лекарств.

— Для командующего медицинской дивизией, который не умеет выполнять собственные приказы, найдём.

Сакура посмотрела на наставницу.

— Цунаде-сама.

Пятая остановилась у выхода.

— Что?

— Спасибо, что спасли их.

— Я спасла тех, кого смогла.

В этих словах не было ложной скромности. Только усталость человека, который тоже знал точное число тех, кого вернуть не удалось.

— Отдыхай, — повторила Цунаде. — Когда восстановишься, работы всё равно останется слишком много.

Полог опустился за ней. Сакура осталась одна. За тонкой перегородкой продолжали работать медики, кто-то называл показатели пульса, кто-то просил чистые бинты. Дивизия не остановилась без своего командира. Люди выполняли утверждённые приказы, распределяли раненых и принимали решения там, где связь с центральным пунктом всё ещё пропадала.

Это должно было успокоить.

Вместо этого Харуно думала о Хинате, не открывшей глаза после снятия гендзюцу, о Наруто, который снова искал в себе причину чужой смерти, и о Шикамару, продолжавшем требовать карты сразу после того, как его сердце едва удалось запустить. Она спасла одного человека. Другого спасти не смогли. С этой правдой предстояло научиться жить.

…

К вечеру Цунаде всё-таки разрешила Сакуре ненадолго покинуть палатку. Разрешение сопровождалось таким количеством условий, что Харуно запомнила только последние два: не использовать чакру и немедленно вернуться, если закружится голова. До соседнего медицинского сектора было меньше сотни шагов, но преодолеть их самостоятельно ей не позволили. Один ирьёнин поддерживал девушку под локоть, второй шёл с другой стороны, готовый подхватить в случае обморока.

— Я не развалюсь по дороге, — процедила Сакура после первых десяти метров.

— Цунаде-сама велела не вступать с вами в споры, — ответил молодой медик.

— Очень предусмотрительно.

— И передать, что угрозы не считаются доказательством хорошего самочувствия.

Харуно покосилась на него.

— Она действительно так сказала?

— Почти дословно.

Сакура не стала уточнять, какая часть была добавлена лично. На очередном шаге боль под рёбрами усилилась, и ей пришлось замедлиться. Медик сделал вид, что не заметил, но руку на её локте сжал крепче.

Палатка Наруто и Саске стояла ближе к центральному сектору. Возле входа дежурили двое шиноби, а внутри пахло лекарствами, кровью и слишком долго стоявшим чаем. Какаши сидел на ящике между койками. В одной руке наставник держал чашку, но жидкость давно остыла. Вторая стояла рядом, нетронутая.

Первым Сакуру заметил Наруто. Его лицо сразу изменилось: облегчение сменилось возмущением.

— Сакура-чан, тебе нельзя вставать!

Харуно остановилась возле его койки и посмотрела на широкий ремень, проходивший поверх груди джинчурики.

— Это говорит человек, которого пришлось привязать.

Наруто опустил глаза.

— Меня не привязали.

— А это что?

— Меры предосторожности.

— От чего?

Какаши сделал глоток холодного чая и поморщился.

— От выходок Наруто.

— Я только один раз попытался встать!

— Три, — уточнил наставник.

— Во второй раз я просто хотел сесть.

С соседней койки негромко отозвался Саске:

— И упал.

Наруто резко повернул голову.

— Тебя тоже пытались удержать!

— Я не вставал.

— Потому что не смог.

— Поэтому удерживать меня не пришлось.

— Это вообще не считается!

Сакура смотрела на них и не могла понять, чего ей хочется сильнее — ударить обоих или разреветься от облегчения. В Долине Завершения они лежали среди воды и оба в крови, почти неотличимые от погибших. Теперь Наруто был в сознании и уже пытался спорить с медиками, Саске отвечал ему тем же сухим тоном, а Какаши сидел между койками, не выпуская из рук давно остывший чай. Всё это было до боли знакомо — и одновременно выглядело ужасно. Узумаки лишился руки, Учиха едва не перечеркнул их общую победу своей революцией, наставник потерял Обито, а сама Сакура держалась на ногах только благодаря чужой поддержке. Они вернулись не с очередной неудачной миссии. Они вернулись с войны, на которой слишком многие остались навсегда.

Харуно заставила себя смотреть не на пустоту там, где прежде были руки товарищей, а на ровное движение их грудных клеток, чистые повязки и фрагменты Кацую возле изголовий.

Живы. Оба.

— Как себя чувствуешь? — спросил Какаши.

— Хорошо.

Наставник перевёл взгляд на двух медиков у входа.

— Они почему-то не согласны.

— Я дошла сюда.

— Тебя привели.

— Существенной разницы нет.

Саске открыл глаз.

— Есть.

Сакура повернулась к нему.

— Ты сегодня особенно разговорчивый.

— Ты сегодня особенно плохо стоишь.

В другой день она ответила бы сразу. Сейчас пришлось сжать зубы и дождаться, пока прекратится дрожь в коленях. Один из сопровождавших ирьёнинов подвинул ей свободный ящик.

— Я не собираюсь сидеть.

— Собираешься, — сказал Какаши.

— Сэнсей…

— Или возвращаешься в свою палатку.

Харуно опустилась на ящик с таким видом, будто делала одолжение всей медицинской дивизии. Наруто попытался улыбнуться.

— Теперь ты выглядишь почти нормально.

— А ты выглядишь так, будто тебя раздавил собственный призыв.

— Гамакичи тяжелее.

— Проверять не будем.

На несколько секунд стало тихо. Шутки закончились слишком быстро, а всё, о чём они ещё не говорили, осталось между койками. Сакура посмотрела на Саске. Тот встретил её взгляд без прежней холодности, но и без раскаяния, которое легко было бы прочитать.

— Ты помнишь, что сделал перед уходом? — спросила она.

— Помню.

— Всё?

— Да.

— И?

Наруто перевёл взгляд с одного товарища на другого. Какаши опустил чашку на колено, но вмешиваться не стал. Саске медленно выдохнул.

— Гендзюцу было лишним.

Сакура приподняла брови.

— Лишним?

— Ты бы пошла следом.

— А ты решил, что проще «выключить» меня, чем объяснить?

— Объяснение ничего бы не изменило.

— Значит, можно было даже не пытаться?

Учиха промолчал. Сакура подалась вперёд, но боль в боку заставила её остановиться.

— Ты снова всё решил за остальных. За меня, за Наруто, за Какаши-сэнсея, за все пять деревень. Мадара тоже считал, что только он понимает, каким должен быть мир, и потому имеет право лишить людей выбора. Ты победил его, увидел, к чему это привело, а потом едва не сделал то же самое.

Взгляд Саске стал жёстче.

— Я не собирался запирать людей в иллюзии.

— Нет. Ты собирался оставить их в реальности, где любое неповиновение заканчивалось бы встречей с тобой.

— Они объединились бы против общего врага.

— Пока боялись бы тебя.

— Страх уже удерживает деревни вместе.

— И поэтому ты решил стать самым сильным страхом?

Учиха отвернулся. На несколько секунд в палатке осталось только шуршание Кацую возле изголовья и неровное дыхание Наруто.

— Я хотел уничтожить систему, которая сделала Итачи преступником, — произнёс Саске. — Убрать Каге, лишить деревни оружия, из-за которого они снова начнут войну.

— А потом сам стать оружием, которое никто не сможет остановить.

— Мне не нужна была власть.

— Но ты всё равно забрал бы её.

Саске снова посмотрел на Харуно.

— Я не собирался управлять деревнями.

— Для этого не обязательно сидеть в кабинете Хокаге. Достаточно, чтобы все знали: последнее решение всегда за тобой.

Учиха сжал пальцы на одеяле. Единственная рука дрогнула, но он сразу разжал ладонь.

— И что ты хочешь услышать?

— Скажи мне не то, что я хочу услышать. А то, что ты сам понял после боя с Наруто.

— Он остановил меня.

— Это я уже знаю.

— Значит, больше ничего говорить не нужно.

— Нужно, Саске. Потому что в Долине Завершения ты проиграл бой. Это ещё не значит, что ты отказался от того, ради чего его начал.

Наруто перестал смотреть в сторону. Какаши не вмешивался, хотя чашка в его руке давно перестала подниматься к губам. Саске долго молчал.

— Я думал, что смогу принять всю ненависть на себя, — наконец сказал он. — Что, пока существует один враг, деревни не станут воевать друг с другом.

— А когда тебя не станет?

— Это и спросил Наруто.

— И что ты ответил?

— Что появится другой враг.

Сакура нахмурилась.

— Ты действительно считал это решением?

— Тогда — да.

— А сейчас?

Учиха опустил взгляд на пустое место слева от собственного тела. Повязка заканчивалась выше локтя, но Саске смотрел не на неё — скорее на то, чем закончилась его попытка отсечь последнюю связь.

— Сейчас понимаю, что ничего бы не изменил, — произнёс он. — Я уничтожил бы одних людей, заставил остальных подчиниться и назвал бы это новым миром. После моей смерти всё началось бы снова.

Харуно не отвела взгляда.

— То есть?

Челюсть Учихи напряглась. Единственная рука сжала край одеяла.

— Я ошибся.

Сакура не отвела взгляда.

— В чём?

— В том, что решил: мне позволено выбирать за остальных.

Слова прозвучали глухо, без попытки оправдаться. Наруто перестал возиться с удерживающим ремнём. Какаши поставил чашку на ящик, но вмешиваться не стал.

— И теперь? — спросила Харуно.

Саске посмотрел на перевязанное плечо. Левой руки больше не было, однако выражение его лица не изменилось.

— Теперь я ничего не стану решать один.

— Красиво звучит.

— Я не пытаюсь говорить красиво.

— Тогда скажи честно: ты отказался от своего плана потому, что понял, к чему он приведёт, или потому, что Наруто тебя победил?

Узумаки приподнял голову, но благоразумно промолчал. Саске ответил не сразу.

— В Долине Завершения я ещё считал, что смогу довести всё до конца. Даже когда почти не осталось чакры.

— А потом?

— Потом понял, что снова пытаюсь разорвать связь, которую не смог разорвать все эти годы.

Сакура нахмурилась.

— Речь не только о Наруто.

— Знаю.

— Ты оставил меня без сознания на поле боя. Бросил Какаши-сэнсея после того, как он потерял Обито. Запер хвостатых зверей сразу после того, как они помогли нам победить Кагую. Собрался убить Каге, даже не дав людям прийти в себя. А теперь говоришь, что просто ошибся.

— Я не сказал «просто».

— Но хочешь на этом закончить?

Риннеган остановился на ней.

— Нет.

В палатке стало тихо. Возле изголовья Саске медленно шевельнулся фрагмент Кацую, проверяя пульс пациента.

— Я поступил с тобой так же, как поступал всегда, — продолжил Учиха. — Решил, что знаю, что для тебя лучше. И не оставил возможности возразить.

Сакура сложила руки на груди, но тут же поморщилась: движение отозвалось болью в боку.

— Это должно быть извинение?

— Да.

— Очень плохое.

— Другого пока нет.

— Попробуй ещё раз.

Какаши чуть повернул голову к бывшему ученику. Наруто смотрел на Саске с таким вниманием, будто ждал ответа не меньше Сакуры. Учиха выдохнул.

— Прости за гендзюцу. И за то, что снова оставил вас разбираться с последствиями моего решения.

Харуно выдержала паузу.

— Уже ближе.

— Я не закончил.

Она замолчала.

— Я не прошу забыть то, что сделал. И не жду, что одного извинения будет достаточно.

— Не будет.

— Знаю.

— А что собираешься делать?

— Исправлять то, что ещё можно исправить.

— Например?

— Освободить хвостатых зверей я уже успел. С Каге придётся говорить после возвращения. За остальное отвечу перед деревней.

— Ты так спокойно говоришь о суде.

— Я знал, что будет после поражения.

Наруто нахмурился.

— Ты опять всё решил заранее?

— Я не собираюсь убегать.

— Это не одно и то же, — отрезал Узумаки. — Можно остаться и всё равно сделать вид, что единственный вариант — позволить себя казнить.

Саске посмотрел на него.

— Я не знаю, что они решат.

— Но уже готов принять самое худшее.

— А что ты предлагаешь? Попросить прощения и пойти домой?

— Для начала перестать вести себя так, будто смерть — единственный способ ответить за содеянное.

— Наруто, — предупредил Какаши.

— Нет, сэнсей. Он опять делает то же самое. Только раньше хотел стать врагом для всего мира, а теперь готов отдать себя деревням, чтобы они решили всё за него. Очень удобно.

— Удобно? — голос Саске стал холоднее.

— Да. Потому что жить и каждый день видеть тех, кому ты навредил, сложнее, чем один раз принять приговор.

Учиха резко подался вперёд. Кацую приподнялась возле его плеча, а дежурный медик у входа сразу сделал шаг внутрь.

— Лежать, — одновременно произнесли Сакура и Какаши.

Саске замер и медленно опустился обратно. Наруто скосил взгляд на Харуно.

— Ты звучишь точь-в-точь как Цунаде-баа-чан.

— Ещё одно слово — и попрошу затянуть ремень.

— Я вообще-то тебя поддержал.

— Молча у тебя получилось бы лучше.

Какаши прикрыл глаз.

— Приятно видеть, что некоторые вещи пережили конец света.

— Вы тоже не начинайте, сэнсей, — сказала Сакура. — Вам положено лежать, а не сидеть здесь вторые сутки.

— Я периодически меняю положение.

— С ящика на соседний ящик?

— Именно. Врач рекомендовал движение.

— Какой врач?

— Уже не помню.

— Потому что его не существовало.

На мгновение разговор почти стал прежним. Почти. Затем Сакура заметила, что Наруто больше не смотрит ни на неё, ни на Саске. Его взгляд остановился на выходе из палатки.

Снаружи прошли носильщики. Кто-то негромко назвал номер сектора и попросил освободить дорогу. За пологом на несколько секунд показался край тёмного плаща, которым накрывали погибших. Пальцы Узумаки сжались на одеяле.

— Сакура-чан.

Она сразу поняла, о чём он собирается спросить.

— Цунаде-сама рассказала.

Наруто кивнул, но облегчения в его лице не появилось.

— Я думал, она очнётся.

Харуно не нашла ответа.

— Когда корни начали раскрываться, я видел, как люди падали из коконов. Кто-то сразу вставал. Кто-то не мог двигаться, но дышал. Я был уверен, что Хината тоже… — Он запнулся и провёл ладонью по лицу. — Она же была жива до гендзюцу.

— Её чакросистема уже тогда была повреждена.

— Знаю. Мне объяснили.

— Наруто…

— Я видел её перед тем, как всё началось. Она стояла рядом с Кибой. Я ещё подумал, что она бледная. И ничего не спросил.

Сакура опустила взгляд.

— Вокруг были тысячи раненых.

— Она находилась в нескольких шагах.

— Ты сражался с Мадарой.

— И что? Я не мог хотя бы посмотреть на неё?

Его голос повысился. Кацую придвинулась ближе к перевязанному плечу, почувствовав ускорившийся пульс.

— Спокойнее, Наруто, — сказал Какаши.

— Не надо говорить мне успокоиться.

— Я говорю это не из-за разговора. У тебя снова кровит повязка.

Узумаки посмотрел на тёмное пятно возле края бинта и раздражённо отвернулся.

— Пусть.

— Не «пусть», — отрезала Харуно. — Ты потерял руку меньше суток назад.

— Хината потеряла жизнь.

Фраза ударила сильнее, чем он, вероятно, хотел. Наруто сразу закрыл глаза, но забрать слова обратно уже не мог. Сакура несколько секунд молчала.

— Я тоже не заметила её состояния, — произнесла она.

— Ты была в другом месте.

— Я командовала медицинской дивизией. Получала отчёты от всех секторов, разговаривала с Хинатой после нескольких боёв и ни разу не провела полную диагностику.

— Ты не могла проверять каждого.

— А ты мог?

Наруто открыл глаза.

— Это не одно и то же.

— Почему?

— Потому что она…

Он замолчал. Сакура ждала ответа.

— Потому что она всегда была рядом, — наконец сказал Узумаки. — Даже когда я не замечал.

В этих словах оказалось больше боли, чем в прежней вспышке. Харуно перестала спорить.

Наруто провёл большим пальцем по краю одеяла.

— Нэджи погиб, закрывая нас. Хината продолжила сражаться после его смерти. А я даже не знал, что ей больно использовать Бьякуган.

— Она скрывала повреждения не только от тебя.

— Но я должен был увидеть.

— Почему именно ты?

— Потому что…

Он снова оборвал себя. На этот раз никто не торопил.

— Она любила меня, — произнёс Наруто почти неслышно.

Какаши опустил взгляд. Саске остался неподвижен.

— Я знал, — продолжил блондин. — Не сразу. Может, долго делал вид, что не понимаю. Война, потом Саске, потом ещё что-нибудь. Я думал, разберусь после. Поговорю с ней, когда всё закончится.

Он коротко усмехнулся, но в звуке не было ничего весёлого.

— Всё закончилось.

Сакура вспомнила неотправленное письмо родителей. Оно лежало среди её вещей — сложенное, смятое по краям, прочитанное столько раз, что она могла повторить каждую строчку. Она тоже всё откладывала ответ на потом. После смены. После боя. После войны.

— Я не знаю, чего Хината ждала от тебя, — честно сказала Харуно. — И не буду говорить, что ей ничего не было нужно. Наверное, было.

Наруто поднял на неё глаза.

— Хорошо утешаешь.

— Я не пытаюсь тебя утешить.

— Заметно.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что она была счастлива просто идти за тобой и ничего не ждала взамен?

Узумаки промолчал.

— Это было бы удобно, — продолжила Сакура. — Особенно теперь, когда она не может возразить.

Он поморщился, словно от удара.

— Я не хотел…

— Знаю. Но ты сейчас пытаешься решить за неё, что она чувствовала, а потом наказать себя за собственную версию.

— Тогда что мне делать?

— Я не знаю.

Наруто растерянно моргнул.

— Не знаешь?

— Нет.

— Ты обычно всегда всё знаешь.

— Обычно у меня есть рана, яд или сломанная кость. Там понятно, что делать.

Сакура посмотрела на свои ладони.

— А здесь я ничего не могу исправить.

Несколько секунд никто не говорил.

— Цунаде-сама сказала, что со временем станет легче, — добавила Харуно. — Я не уверена, что ей верю.

— Она не сказала, что станет легко, — негромко заметил Какаши. — Только что боль перестанет занимать всё место.

Сакура повернула голову.

— Вы давно слушаете?

— С начала разговора. Я сижу между вами.

— Могли хотя бы сделать вид, что заняты чаем.

Какаши посмотрел в чашку.

— Я пытался. Он ужасный.

Саске открыл глаз.

— Ты сам его заварил.

— Это многое объясняет.

Уголок рта Наруто дрогнул, но улыбка не удержалась. Сакура перевела взгляд на него.

— Киба думает, что должен был силой отправить Хинату к медикам. Ханаби уверена, что могла отдать сестре больше чакры. Я перебираю все минуты, когда могла проверить её сама. Ты обвиняешь себя ещё и в смерти Нэджи.

— Он закрыл нас от атаки, предназначенной мне.

— И сам сделал шаг.

— Значит, теперь это его вина?

— Нет!

Резкость заставила Наруто вздрогнуть.

— Нэджи не виноват в собственной смерти. Хината не виновата в том, что продолжила бой. И ты не можешь свалить всё на себя только потому, что остался жив.

— Я не сваливаю.

— Именно это ты и делаешь. Собираешь вокруг себя каждую смерть и говоришь, что должен был предотвратить её. Как будто остальные вообще ничего не решали.

Наруто отвернулся.

— Если бы я был сильнее…

— Ты только что спас весь мир.

— И всё равно не спас их.

— Потому что сила не возвращает всех.

Слова вырвались жёстче, чем Сакура собиралась. Она замолчала, но исправлять сказанное не стала. Наруто долго смотрел на стену палатки.

— Тогда зачем она вообще нужна?

— Чтобы спасти тех, кого ещё можно спасти.

Сакура почувствовала, как свело пальцы. Перед глазами на мгновение возник Шикамару — неподвижный, с почти отсутствующим пульсом. Последний запас Бьякуго уходил в его сердце, а на её спине снова раскрывались раны.

— Иногда этого мало, — продолжила Харуно. — Иногда ты делаешь всё правильно, а человек всё равно умирает. Я ненавижу это не меньше тебя.

Узумаки повернул голову.

— Ты правда думаешь, что ничего не могла сделать для Хинаты?

Сакура не ответила сразу.

— Цунаде-сама говорит, что не могла.

— А ты?

— Я думаю, что должна была быть там.

— Но спасала Шикамару.

— Да.

— Он бы умер без тебя?

— Да.

Наруто прикрыл глаза.

— Тогда ты сделала выбор.

— Нет. Я увидела человека, у которого остановилось сердце, и начала лечение. О Хинате узнала позже.

— Но если бы знала об обоих?

Вопрос повис между ними. Сакура представила две неподвижные фигуры, два угасающих потока чакры и собственную почти пустую печать.

— Не знаю, — призналась она. — И рада, что мне не пришлось выбирать.

Наруто медленно кивнул. Не потому, что согласился, а потому, что больше не мог требовать от неё ответа, которого не существовало.

— Хината не простила бы тебе, если бы ты забыл её, — сказала Сакура. — Но и если бы ты похоронил вместе с ней всё остальное — тоже.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Я не была с ней настолько близка, чтобы говорить от её имени.

Харуно опустила взгляд.

— Но я видела, как она смотрела на тебя, когда ты лез вперёд без плана. Любви там было много. Восхищения твоим умом — заметно меньше.

Наруто неожиданно выдохнул через нос. Почти смешок, но слишком короткий.

— Она часто так смотрела?

— Постоянно.

— Я не замечал.

— Это мы уже выяснили.

Какаши поднял чашку.

— Неплохо. Первое честное признание Наруто за сегодня.

— Сэнсей…

— Я ничего не сказал.

— Вы буквально только что сказали.

— Значит, слух у тебя восстановился.

Сакура хотела ответить, но комната внезапно качнулась. Сначала потемнело по краям зрения, затем холод прошёл по спине. Она ухватилась за край ящика. Какаши заметил движение раньше остальных.

— Сакура?

— Всё нормально.

— Ты побледнела.

— Я и до этого была бледной.

Харуно попыталась выпрямиться. Боль прошла от бока к рёбрам, и пальцы соскользнули с дерева. Наставник поднялся и перехватил её за плечи. Дежурные медики сразу вошли в палатку.

— На сегодня достаточно, — сказал Какаши.

— Я ещё не закончила.

— Организм закончил за тебя.

— Просто закружилась голова.

— Поэтому вернёшься в свою палатку до того, как потеряешь сознание.

— Я сама дойду.

— Разумеется.

Он не отпустил её локоть. Сакура посмотрела на его руку.

— Тогда зачем держите?

— Чтобы не мешать тебе идти самостоятельно.

— Очень логично.

— Я старался объяснить доступно.

Один из медиков подставил плечо с другой стороны. Харуно нехотя позволила помочь себе подняться. Ноги дрожали сильнее, чем по дороге сюда. Саске проследил за ней взглядом.

— Ничего не изменилось.

Какаши поправил руку ученицы у себя на плече.

— Ты о чём?

— Она не умеет останавливаться. Наруто не умеет молчать. Вы делаете вид, что контролируете обоих.

— Я действительно контролирую ситуацию, — возразил наставник.

Сакура и Наруто одновременно посмотрели на него.

— Конечно, сэнсей, — произнесла Харуно.

— Ни разу не сомневался, — добавил Узумаки.

Какаши вздохнул.

— Вот теперь узнаю свою команду.

Саске прикрыл глаз.

— Поэтому и сказал, что ничего не изменилось.

Наруто провёл ладонью по лицу, стирая оставшуюся влагу, и посмотрел на товарища.

— Нет. Изменилось.

Учиха снова открыл глаз.

— Что?

Узумаки несколько секунд молчал. Потом кивнул на него.

— Ты не ушёл.

Саске не ответил. Пальцы на одеяле едва заметно сжались и снова расслабились.

Сакура позволила медикам повести себя к выходу. Перед пологом она обернулась. Наруто лежал, прижав ладонь к груди. Саске смотрел вслед, больше не прячась за привычным безразличием. Какаши всё ещё поддерживал ученицу, хотя наверняка назвал бы это обычной предосторожностью.

Команда № 7 снова была вместе. Не такой, какой существовала раньше. Без прежней беспечности, без уверенности, что после любой миссии все обязательно вернутся домой целыми. Война оставила на каждом из них слишком заметные следы, чтобы притворяться, будто достаточно собраться в одной палатке и обменяться несколькими привычными репликами. Но они были живы. И на этот раз Саске остался.

…

Карин добралась до палатки следующим утром. После освобождения из кокона сенсор несколько часов провела под фрагментом Кацую, пока собственная чакросистема не восстановила минимальный резерв. Узнав, где находится Саске, Узумаки покинула койку без разрешения и заставила двух медиков преследовать её через половину лагеря. Она остановилась возле постели Учихи и несколько секунд смотрела на перевязанное плечо.

— Ты потерял руку.

— Я заметил.

— Снова решил всё сделать один.

— Да.

— И снова чуть не погиб.

— Да.

Карин нахмурилась сильнее.

— Ты мог хотя бы попытаться спорить.

— Не вижу смысла.

— Разумная позиция, — заметил Какаши. — Советую сохранить её.

Сенсор проверила чакру Саске, не прикасаясь к повязке. Поток оставался слабым, но стабильным.

— Риннеган перенапряжён. Ещё несколько дней не используй его.

— Не собирался.

— В следующий раз я не пойду спасать тебя.

Саске повернул голову.

— Я понял.

— Лучше бы ты начинал понимать до того, как остаёшься без конечностей.

У выхода появился Ямато в сопровождении двух АНБУ. Между ними шёл Орочимару, державший несколько запечатанных свитков.

— Цунаде потребовала все исследования по выращиванию тканей из клеток Хаширамы, — сообщил саннин. — Предполагаю, они предназначены для будущих протезов.

Карин заслонила собой койку.

— Оставляй свитки и уходи.

— Я всего лишь хотел проверить состояние бывшего ученика.

— Проверил?

— Какая неблагодарность.

Ямато забрал свитки из рук Орочимару.

— Цунаде-сама запретила вам приближаться к пациентам.

— Строго говоря, я ещё не приблизился.

— Тогда и не начинайте.

Саннин позволил увести себя, но перед выходом задержал взгляд на Саске.

— Потерянная рука не повредит Риннегану. Однако при неправильном протезировании нарушится общий баланс чакры.

— Мы разберёмся без тебя, — сказала Карин.

— Разумеется. Поэтому Цунаде и запросила мои записи.

После его ухода Узумаки села возле койки.

— Не соглашайся ни на что, пока я не проверю материалы.

— Хорошо.

Карин подозрительно прищурилась.

— Тебя действительно сильно ударили по голове?

— Сакура ударила Кагую.

— Это ничего не объясняет.

…

Ино пришла поздно вечером, когда в палатке сменился дежурный медик. Пользоваться техниками ей по-прежнему запрещали: чакросистема только начала восстанавливаться после плена в Древе, и даже слабый мысленный импульс мог снова опустошить каналы. Ходить без сопровождения тоже не разрешали, но Яманака всё равно появилась одна. В одной руке она держала кружку с водой, второй придерживала полог, пока перед глазами не перестало темнеть. Наруто заметил это.

— Тебе плохо?

— Нет.

— Ты сейчас чуть не упала.

— А ты сейчас лежишь привязанный к койке. Давай не будем обсуждать, кто из нас хуже выглядит.

Ино подошла ближе и поставила кружку возле его изголовья. Свободного стула не было, поэтому она опустилась на деревянный ящик. Слишком осторожно, чтобы это можно было принять за обычную усталость.

— Тебе разрешили сюда прийти? — спросил Узумаки.

— Нет.

— Тогда зачем пришла?

Яманака посмотрела на него так, будто вопрос был особенно глупым.

— Хотела увидеть тебя.

Наруто замолчал. Он явно ожидал колкости и не успел спрятаться за привычной улыбкой.

Ино перевела взгляд на широкую повязку, закрывавшую плечо. Руку Наруто потерял меньше суток назад, но он уже несколько раз пытался встать, поэтому медики закрепили ремень поверх одеяла. Сейчас блондин лежал неподвижно, однако по сбитому краю простыни было понятно, что послушным пациентом он не стал.

— Ты обещал вернуться, — произнесла она.

— Вернулся.

— На спине Какаши-сэнсея. Без руки. Без сознания.

— Но…

— Только не говори, что главное — вернулся.

Наруто закрыл рот.

— Я серьёзно, — продолжила Ино. — Не надо сейчас улыбаться и делать вид, что это всё мелочи.

— Я не думаю, что это мелочь.

— Тогда почему ведёшь себя именно так?

Узумаки посмотрел на пустое место справа от себя. Несколько секунд подбирал ответ, затем пожал плечом и тут же поморщился.

— Потому что рука уже не появится обратно. А если я начну думать обо всём остальном…

Он не закончил. Ино отвела глаза.

— Накроет?

— Наверное.

— Меня уже накрыло.

Ответ прозвучал тихо, почти буднично. От этого Наруто посмотрел на неё внимательнее.

Яманака сидела, сцепив пальцы на коленях. Они дрожали. Ино заметила его взгляд и спрятала руки под край жилета.

— Пока ты была в плену Древа я не знал, останешься ли ты жива, — сказал он.

— Я тоже не знала, жив ли ты.

— Я пытался почувствовать твою чакру.

— Ты не сенсор.

— Знаю. Всё равно пытался.

Ино сжала губы. Злость на лице продержалась ещё несколько секунд, потом исчезла.

— Я видела папу.

Наруто понял не сразу.

— В гендзюцу?

Она кивнула.

— Мы были дома. В лавке. Не такой, какой она стала после эвакуации, а прежней. С целыми окнами, цветами на улице и мамиными коробками посреди прохода. Папа стоял за прилавком и ругался, потому что я опять заказала слишком много лилий.

Ино провела большим пальцем по краю перчатки.

— Чоджи ел в подсобке. Шикамару сидел у окна с доской для сёги и отказывался помогать. Мама спорила с поставщиком. Всё было как всегда.

— Я тоже там был?

Вопрос вырвался прежде, чем Наруто успел его обдумать. Яманака бросила на него короткий взгляд.

— Был.

— И что делал?

— Мешал.

— И всё же?

— Сидел на подоконнике и пытался убедить папу, что оранжевые цветы продаются лучше остальных.

Наруто моргнул.

— Почему оранжевые?

— Потому что даже моё идеальное гендзюцу не смогло заставить тебя выбрать другой цвет.

Уголок его рта дрогнул.

— Твой отец согласился?

— Нет. Сказал, что человек, который не отличает лилию от хризантемы, не должен давать советы.

— А я отличаю.

— Наруто.

— Хорошо. Иногда могу отличить.

Ино ненадолго улыбнулась, но почти сразу отвернулась. Плечи снова напряглись.

— Сначала я поверила, — сказала она. — Не в то, что войны не было. Я знала, что что-то неправильно. Просто не хотела искать ошибку.

Узумаки не перебивал.

— Потом спросила папу, помнит ли он, что сказал мне перед разрушением штаба.

— Последнее сообщение?

— Да.

Голос Яманака сорвался на одном слове. Она кашлянула, пытаясь скрыть это, и продолжила:

— Он не понял вопроса. Спросил, о каком штабе я говорю. А потом всё изменилось. Будто техника услышала меня. Папа сразу вспомнил. Повторил всё слово в слово. Даже посмотрел так же.

— Но ты уже поняла.

— Да.

Ино опустила голову.

— Я знала, что он ненастоящий. Знала, что настоящий отец погиб. Но иллюзия не исчезла. Он стоял передо мной, разговаривал, ворчал… А мне нужно было только перестать задавать вопросы.

— Ты не могла сама проснуться?

— Нет.

— Но хотела?

Ино долго молчала.

— Не всё время.

Она подняла взгляд, словно ждала осуждения. Наруто не отвёл глаз.

— Я видела его живым, — резко добавила девушка. — Не голос в моей голове во время техники связи. Не последние секунды перед ударом. Он был рядом, мог ответить, мог обнять меня. Я понимала, что это ложь, и всё равно не хотела, чтобы иллюзия заканчивалась.

— Я не стану говорить, что ты должна была хотеть уйти.

Ино нахмурилась.

— Почему?

— Я видел маму и отца всего несколько минут. Не во сне. Их чакра оставалась внутри меня. Но когда они исчезли… мне всё равно было мало.

Он посмотрел на их руки.

— Поэтому я не знаю, смог бы я просто отвернуться от отца, даже понимая, что это гендзюцу.

В его голосе не было ни жалости, ни попытки немедленно убедить её, что всё нормально. Ино медленно вытащила руки из-под жилета.

— Когда я очнулась, его опять не было, — сказала она. — Зато рядом лежала Хината. Киба кричал, Ханаби пыталась помочь Цунаде, а я даже не могла связаться ни с кем. В голове — тишина. Ни одного голоса.

Она сжала пальцы.

— Потом увидела Сакуру. Вся в крови. Шикамару почти не дышал, а я стояла рядом и не могла отдать ему чакру. Вообще ничего не могла.

— У тебя самой ничего не осталось.

— Знаю.

— Сакура не позволила бы тебе…

— Я знаю!

Резкость заставила Наруто замолчать. Ино сразу закрыла глаза.

— Прости.

— Не надо.

— Надо. Я злюсь не на тебя.

— Немного на меня.

— На тебя тоже.

— За руку?

— Не только.

Яманака придвинулась ближе.

— Ты опять решил, что должен закончить всё сам. Сначала Кагуя, потом Саске. Я очнулась и не знала, где ты, пока Какаши-сэнсей не принёс тебя в лагерь. А потом ты открыл глаза и сразу попытался встать.

— Там были раненые.

— Ты сам был раненым!

— Я мог помочь.

— Чем? Залить всех кровью?

Наруто поморщился.

— Звучит плохо.

— Потому что это и было плохо.

Она потянулась к его левой руке, но остановилась прежде, чем коснуться. Узумаки сам развернул ладонь. Ино положила пальцы поверх его пальцев.

— Я не могу снова сидеть и ждать, пока кто-нибудь скажет, что ты не вернулся, — произнесла она.

— Ино…

— Не обещай, что больше никогда не полезешь вперёд. Ты всё равно соврёшь.

Наруто открыл рот, но спорить не стал.

— Хотя бы не улыбайся мне после этого так, будто ничего страшного не произошло, — продолжила Яманака. — Я видела твою повязку. Видела Хинату. Мне не нужно, чтобы ты ещё и убеждал меня, что всё прекрасно.

— Я не хотел тебя пугать.

— Поздно.

— Тогда… прости.

— За что?

Он посмотрел на неё.

— За то, что заставил ждать. За то, что опять решил: раз я готов рискнуть собой, остальные должны это принять.

Ино не ожидала такого ответа. Пальцы на его ладони дрогнули.

— Сакура с тобой уже разговаривала?

— Да.

— Чувствуется.

— Это плохо?

— Пока не решила.

Несколько секунд они сидели молча. Наруто осторожно переплёл их пальцы. Ино позволила, хотя всё ещё смотрела на повязку у его плеча.

— Ты говорил с ней о Хинате? — спросила она.

— Да.

— И?

Узумаки напрягся.

— Она сказала, что Хината сама решила продолжить бой. И Нэджи сам закрыл нас.

— Это правда.

— От этого не легче.

— А должно?

Он посмотрел на неё. Ино пожала плечами.

— Мне все говорят, что я не виновата в смерти папы. Шикамару, Чоджи, мама. Я и сама знаю, что не управляла Джуби. Только легче не становится.

— Ты не виновата.

— Вот.

— Что?

— Ты сказал это сразу. Даже не подумал.

Наруто нахмурился.

— Потому что это правда.

— А когда тебе говорят, что ты не виноват в смерти Хинаты, ты веришь?

Он отвёл глаза.

— Нет.

— Тогда не жди, что я поверю быстрее.

Ино не отпустила его руку.

— Я не буду убеждать тебя сегодня. Ты всё равно найдёшь десять причин, почему должен был заметить её состояние раньше.

— Я видел, что она бледная.

— А я видела, что Шикамару едва держится после плена Древа. И решила, что он просто устал. Мы все что-то пропустили.

— Она была рядом со мной.

— Да.

— И любила меня.

Последние слова прозвучали почти неслышно. Ино замерла, но руку не отняла.

— Ты знал?

— Наверное.

— Очень точный ответ.

— Я всё время думал, что поговорю с ней потом. После войны. После того, как верну Саске. После…

Он посмотрел в сторону соседней койки, хотя Учиха сейчас находился в другой палатке.

— Теперь уже не поговоришь, — закончила Ино.

Наруто закрыл глаза.

— Да.

Она могла сказать, что Хината ничего от него не требовала. Что ей было достаточно находиться рядом. Что он не обязан был отвечать на её чувства. Но ни одна из этих фраз не принадлежала Хинате, а говорить за погибшую Ино не хотела.

— Не знаю, что она ждала от тебя, — призналась Яманака. — И не знаю, что ты должен был сказать ей.

Наруто открыл глаза.

— Очень помогла.

— Я не обязана сейчас помогать правильно.

— Сакура-чан сказала почти то же самое.

— Значит, впервые за долгое время мы с ней полностью согласны.

Он слабо усмехнулся.

— Она ещё сказала, что я не должен превращать Хинату и Нэджи в людей, которые ничего не решали сами.

— Это разумно.

— Раздражает.

— Поэтому и разумно.

Ино провела большим пальцем по его костяшкам.

— Ты можешь жалеть, что не поговорил с Хинатой. Можешь злиться на себя. Только не делай вид, что её жизнь состояла крутилась вокруг одного тебя.

Наруто хотел возразить, но остановился.

— Она была сильной, — добавила девушка. — И упрямой. Если решила скрыть повреждение, Киба с Ханаби не смогли её остановить. Ты тем более не смог бы.

— Спасибо.

— Это не утешение.

— Знаю.

— И я всё ещё злюсь на тебя.

— Это тоже знаю.

За пологом послышались шаги. Дежурный медик заглянул внутрь, увидел Ино возле койки и нахмурился.

— Яманака, вам запрещено покидать свой сектор.

— Я уже покинула.

— Нужно вернуться.

Ино посмотрела на Наруто. Тот крепче сжал её пальцы.

— Ещё пять минут, — сказала она.

— Цунаде-сама приказала…

— Тогда передайте Цунаде-сама, что пациент только что успокоился и его нельзя тревожить.

Медик перевёл взгляд на Наруто.

— Пациент — он.

— Я знаю.

— И успокаивали его вы?

— Есть возражения?

Ирьёнин посмотрел на сцепленные руки, вздохнул и опустил полог. Наруто дождался, когда шаги удалятся.

— Он тебя боится.

— Он разумный человек.

— Останешься, пока не вернётся?

— Он не вернётся пять минут.

— А потом?

Ино устроилась удобнее на ящике, не отпуская его ладонь.

— Потом посмотрим.

***

На третий день после окончания войны Сакуре позволили самостоятельно сидеть. Вставать она могла только с помощью, а использовать чакру Цунаде запретила до тех пор, пока естественный резерв не восстановится хотя бы наполовину. Бьякуго оставалось пустым. Для повторного накопления потребуются месяцы, возможно, годы.

Шикамару находился в соседнем секторе. Дренаж из грудной клетки убрали утром, но повреждённое лёгкое всё ещё не раскрывалось полностью. Стратегу разрешали говорить не больше нескольких минут и категорически запрещали ходить. Разумеется, это не помешало Нара потребовать отчёты о потерях. Сначала медики приносили ему отдельные страницы. Затем Цунаде обнаружила возле койки почти полный список подразделений и приказала всё изъять. Шикамару запомнил большую часть фамилий до того, как бумаги успели унести.

…

Ближе к вечеру полог палатки приподнял молодой ирьёнин. Сакура уже несколько минут безуспешно пыталась дотянуться до кружки с водой, не потревожив швы на боку, поэтому встретила его появление раздражённым взглядом.

— К вам посетитель.

— Если это Цунаде-сама, скажите, что я сплю.

— Она велела передать, что за ложь продлит постельный режим ещё на два дня.

Харуно замерла с вытянутой рукой.

— Она действительно так сказала?

— Дословно.

— Тогда кто пришёл?

Медик отступил. За его спиной показались двое носильщиков, осторожно вносивших узкое кресло. Шикамару сидел в нём, откинувшись на спинку и придерживая ладонью перевязанную грудную клетку. Кожа оставалась сероватой после почти полного истощения, под глазами залегли глубокие тени, а дыхание было слишком поверхностным. Нара попытался выпрямиться, заметив её взгляд, и сразу поморщился. Сакура забыла о кружке.

— Ты что здесь делаешь?

— Сложный вопрос.

— Тебе запрещено вставать.

— Я не вставал.

— Шикамару.

— Меня принесли.

— Это не делает ситуацию лучше!

Один из носильщиков кашлянул, пряча улыбку.

— Поставьте его возле койки, — потребовала Харуно. — И позовите его медика.

— Не нужно, — отозвался Нара.

— Я не тебя спрашивала.

— Его медик знает, где он, — сообщил второй носильщик. — И просил вернуть пациента через десять минут.

— Через пять.

— Сакура…

— Через пять, или я позову Цунаде-сама.

Шикамару устало прикрыл глаза.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Я была бы рада сильнее, если бы ты не пытался снова оказаться на операционном столе.

— Постараюсь учесть.

Носильщики установили кресло возле койки. Молодой ирьёнин задержался у входа, но Нара посмотрел на него так, что тот без лишних вопросов опустил полог и оставил их одних.

Сакура хотела снова отчитать посетителя, однако заметила сложенный лист в его руке. Шикамару держал бумагу слишком крепко. Края успели смяться под пальцами, хотя обычно он обращался с донесениями аккуратно и раздражался, если кто-то загибал угол карты.

— Что случилось?

Нара не ответил. Её раздражение исчезло.

— Шикамару.

Он посмотрел на неё. Взгляд был ясным, но каким-то застывшим. Так стратег смотрел на поле боя в те секунды, когда уже понимал, что отданный приказ кого-то убьёт, но другого решения не существовало.

— Из восточного тылового лагеря пришёл окончательный список, — произнёс Нара.

— Потери?

— Тридцать семь погибших. Двенадцать ещё не нашли.

— Почему ты принёс его мне? Я не принимаю отчёты до завтра. Цунаде-сама запретила.

Шикамару опустил взгляд на лист. Большой палец снова прошёлся по смятому краю.

— Это не отчёт для командира медицинской дивизии.

Сакура почувствовала, как холодеют пальцы.

— Тогда для кого?

Он не ответил сразу. Несколько секунд просто смотрел на бумагу, словно имена могли исчезнуть, если оттянуть момент ещё немного.

— Там были твои родители.

Сакура не поняла. Нара вдохнул, но повреждённое лёгкое не позволило набрать достаточно воздуха. Он закашлялся, прижал ладонь к повязке и только после этого продолжил:

— Хизаши и Мебуки Харуно записались в гражданский корпус снабжения. Их направили в восточный лагерь.

— Нет.

— Сакура…

— Они находились в Конохе.

— До мобилизации.

— Нет. Мама писала мне из дома.

— Письмо отправили до их перевода.

Харуно смотрела на него, ожидая продолжения, которое исправит сказанное. Нара должен был добавить, что родителей эвакуировали, что имена перепутали, что речь идёт о других людях. Он молчал.

— Что с ними? — спросила она.

Шикамару сжал лист сильнее.

— Они погибли.

Слово прозвучало тихо, почти неслышно. Но Сакура услышала.

— Нет.

— Укрытие разрушилось во время прорыва корней Древа.

— Нет.

— Их опознали двое выживших.

— Ты ошибся.

— Я проверил.

— Проверь ещё раз.

— Я проверил трижды.

— Значит, проверил плохо!

Голос сорвался. На соседней койке за перегородкой кто-то пошевелился. Шикамару не отвёл взгляда.

— Дай сюда.

Он не сразу понял, чего она требует.

— Список. Дай мне его.

Нара протянул бумагу. Сакура выхватила лист так резко, что швы на боку натянулись, но боли почти не почувствовала. Имена находились в середине страницы.

Хизаши Харуно.

Мебуки Харуно.

Она прочитала их один раз. Потом второй. Провела пальцем по строчкам, словно проверяя, действительно ли чернила нанесены на бумагу, а не появились перед глазами из-за слабости.

Гражданский корпус снабжения. Восточный тыловой лагерь. Разрушение защитного укрытия. Погибли до активации Вечного Цукуёми.

— Это не они.

Шикамару ничего не сказал.

— В Конохе могут быть другие Хизаши и Мебуки.

— С такими же фамилиями?

— Могут.

— Сакура…

— Ты сам видел тела?

Вопрос заставил его замолчать.

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Есть описание опознания.

— Описание может быть ошибочным.

— Мебуки была в красной куртке с эмблемой гражданского корпуса. У Кизаши нашли деревянный жетон мастерской и фотографию.

Сакура перестала дышать.

— Какую фотографию?

Шикамару прикрыл глаза.

— Твою. С выпуска Академии.

Рука, державшая лист, задрожала. Бумага зашелестела.

— Нет.

Это слово прозвучало уже иначе. Тише. Не как возражение, а как просьба. Нара отвёл взгляд. Сдержанность, которую он удерживал с момента появления, дала трещину. Пальцы на колене сжались, дыхание сбилось.

— Я не хотел говорить просто показав список.

Сакура посмотрела на него.

— Что?

— Я сидел снаружи почти десять минут.

— Зачем?

— Пытался придумать, как сказать. — Он горько усмехнулся, но сразу поморщился от боли. — Не придумал.

Сакура снова посмотрела на имена. Строчки расплывались, и она несколько раз моргнула, возвращая резкость.

— Почему они были там?

— Они сами подали заявления.

— Им должны были отказать.

— В гражданском корпусе не хватало людей.

— Они не шиноби.

— Поэтому их направили в тыл.

— Это не тыл, если туда добрались корни Древа!

— До атаки считалось, что лагерь находится вне зоны поражения.

— Кто так решил?

— Штаб снабжения и командование восточного сектора.

— И ты это утвердил?

Вопрос ударил неожиданно. Шикамару вздрогнул, хотя почти сразу вернул лицу неподвижность.

— Нет. Списки гражданских добровольцев не проходили через меня.

— Но ты отвечал за стратегию.

— Да.

— Ты определял, где безопасно.

— Не для отдельных тыловых складов.

— Значит, никто ни за что не отвечал?

— Я этого не сказал.

— А что ты сказал? Что мои родители сами приехали на войну и случайно оказались под Древом?

— Я сказал, что они погибли при обрушении укрытия.

— Я умею читать!

Сакура швырнула список на одеяло и попыталась встать. Ноги ещё не коснулись пола, когда боль пронзила бок. Перед глазами потемнело, но она всё равно потянулась за одеждой, лежавшей на соседнем ящике. Шикамару резко подался вперёд.

— Сакура, стой.

— Мне нужно туда.

— Куда?

— В восточный лагерь.

— Их уже привезли.

Её рука замерла.

— Куда?

Нара не ответил.

— Где они?

— В секторе, который отвели для погибших.

Сакура попыталась подняться снова.

— Я должна их увидеть.

— Сейчас ты не можешь.

— Не тебе решать.

— Ты не дойдёшь даже до выхода.

— Тогда меня отнесут.

— Цунаде-сама запретила.

— Мне всё равно!

Шикамару ухватился за подлокотники и попытался встать. Ноги не удержали. Кресло сдвинулось, Нара резко втянул воздух и прижал руку к рёбрам. Сакура мгновенно повернулась к нему.

— Ты что делаешь?!

— Останавливаю тебя.

— Сядь!

— Сам собирался предложить то же самое.

— Ты едва дышишь!

— А у тебя швы сейчас разойдутся.

— Не смей переводить разговор!

— Тогда перестань пытаться встать!

Они замолчали одновременно. Сакура сидела на краю койки, прижимая ладонь к боку. Шикамару застыл, наполовину поднявшись из кресла. Лицо побелело, на виске выступил пот.

Первой сдалась Харуно.

— Сядь.

— Сначала ты ляжешь.

— Шикамару…

— Я не шучу.

В голосе не осталось привычной ленцы. Только страх, который он уже не успел скрыть.

Сакура медленно вернулась на подушки. Нара опустился в кресло и несколько секунд пытался восстановить дыхание. Каждый вдох сопровождался слабым свистом повреждённого лёгкого. Харуно смотрела на него, но видела имена на листе.

— Когда это случилось?

— За несколько часов до начала Вечного Цукуёми.

— Они сразу погибли?

Шикамару сжал челюсть.

— Да.

— Ты уверен?

— По показаниям выживших, обрушение было мгновенным.

Она отвернулась. Ответ должен был принести хотя бы крупицу облегчения. Не принёс.

— Они знали, что лагерь атакован?

— Да.

— Пытались уйти?

— Началась эвакуация.

— И?

Нара опустил взгляд.

— До их укрытия не успели добраться.

Сакура потянулась к списку и разгладила смятый край ладонью.

— Почему мне не сообщили?

— Центральная связь уже не работала. Посыльного отправили, но он погиб по дороге. Потом началась атака Мадары.

— Кацую находилась на поле.