Буйабес по-русски

1. Уха

Уха получилась просто замечательной, да под водочку! Самое то вечерком на рыбалке с подружкой и младшей сестрой. И кто говорит, что женщины ничего в рыбалке не смыслят? Что там смыслить-то? Тут главное не улов, а участие, ну и когда поймается что-то, то приятно. К тому же секрет «женской рыбалки» совсем не в этом. В рыбных местах прорва мужиков. И всем им дофига интересно, чем и зачем я занимаюсь. Приходят, знакомятся, советы раздают, на свидания приглашают. И конкуренции никакой! Главное — больше них рыбы потом не поймать, а то обижаются.

За полгода своего «нового хобби», вполне одобряемого роднёй, я со столькими интересными мужчинами познакомилась, скольких за всю свою тридцатилетнюю с хвостиком жизнь до этого не знала! Не дала мне судьба-злодейка фигурки сильно «тонкой-звонкой» или личика особенно красивого, так, «среднестатистическая»: ни худая, ни толстая, но и не фигуристая — ровная, груди почти нет, с годами не красивею, замужем так и не побывала. Детей нет.

Ну а с кем в банке-то познакомишься? У нас коллектив на девяносто процентов женский, а если и встречаются мужчины, то все сплошь женатики. В общем, училась — одни бабы на потоке, работаю — всё то же самое. Вроде и клиенты должны быть, но не в случае электронной очереди, состоящей преимущественно из пенсионеров, которые пришли за квартиру и свет платить.

С подругами я и по клубам ходила, и на «пятиминутные свидания», и на всех сайтах знакомств сидела. Но всё как-то не пёрло. Потому что везде одни бабы! И как посмотришь, такие красотки расфуфыренные, губы накачанные, жопы подтянутые, а тоже одни, но на их-то фоне кто на меня посмотрит. А потом как-то так получилось, что одноклассник бывший на встрече выпускников взахлёб про зимнюю рыбалку рассказывал. Что поймал много, кайф особый. Вся их огромная компания по мешку рыбы утащила… А меня с его рассказов как молнией пронзило! Как знак свыше: ры-бал-ка! Ну и напросилась я с ним за компанию. Начиталась всяких секретов бывалых в интернете, накупила удочек и снастей, и понеслась…

— А где Галка? — я помыла походный котелок из-под ухи и вернулась к нашему «лагерю», заметив недостачу.

— Сестра твоя совсем наклюкалась, — укоризненно сказала Надя. — Пошла вроде «голой купаться». Жарко ей стало.

— Вот дура! Вода же холодная, — я удивилась, как пропустила Галку на тропинке к озеру. — Ладно, пойду её поищу.

Галка постоянно находила всяческие приключения на свои «нижние девяносто». Вот уж кого Бог фигурой не обидел. Да и замужем младшая сестра была уже трижды. Трижды! Я сначала завидовала немного, но потом как-то успокоилась. С мужьями у Галки вечно была «драма на мелодраме и мыльной оперой погоняет». Она легко выходила замуж, а потом разводилась из-за пустяков. От первого ушла беременной на восьмом месяце. Со вторым прожила меньше года! Я даже имя его не успела толком запомнить. «Аристарх» вроде. После развода мы только семьёй перекрестились, что детей они не настрогали, а то были бы с невыговариваемыми отчествами.

Сегодня моя сестра объявила, что разводится с Игорем, третьим, который продержался целых четыре года и неплохо к Сашке, племяннику моему, относился. В общем, чтобы отвлечь Галку, я и устроила «экстренный выезд на природу», благо выходные, последние дни лета, тепло и комаров почти нет.

— Галь, ты где? — крикнула я в темноту и услышала плеск. Сделала шаг и наткнулась на сброшенный сарафан, футболку и нижнее бельё на резиновых тапках.

Из-за набежавших туч выглянула луна.

А сестрица-то на рыбалку при полном параде поехала: лифчик и трусы в комплекте и кружевные, тёмные какие-то с красными блямбами: розы, наверное.

Вот засранка, точно купаться полезла!

— Га-ля! Вылезай! — снова крикнула я, пытаясь её разглядеть. Мы когда-то обе в бассейн в детстве ходили, так что плавали хорошо и ушлёпать моя пьянчужка могла далеко. Холодная вода отрезвит, может, малость.

Несколько минут я простояла на берегу, с облегчением наконец заметив тёмную голову на глади воды.

— Галь!

— Жень, иди ко мне, вода такая хорошая!

— Судорогу прихватишь от холода, — фыркнула я, и через несколько секунд Галка вскрикнула и забарахталась.

В этом месте имелось несколько омутов, так что прострелила мысль, что Галка попала в водоворот или правда судорогой прихватило и она испугалась. Я, не раздумывая, сиганула к ней в чём была, в два гребка преодолев расстояние, и нырнула туда, где скрылась голова сестры.

Омут оказался очень глубоким, до дна я так и не донырнула. Вода, темнота и, где Галка, непонятно. В висках застучало, а в груди защипало от недостатка кислорода, и я поплыла на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха, и чуть не ослепла от того, что на улице оказался день! Чуть сама не утонула от страха. Когда проморгалась, поняла, что и место странное. С одной стороны горы какие-то, с другой вроде лес, а впереди типа замок старинный и мелкие люди по берегу ходят. Много. Да и озеро какое-то огромное, больше, чем наше.

Я выдохнула морозный пар и поняла, что и не лето тут вовсе! Осень или весна. На горе ещё или уже снежок лежит.

Тело в холодной воде начало деревенеть, и я поплыла к людям. Что поделать-то? Надеюсь, объяснят мне, как я здесь очутилась и где Галка.

Меня вытащили из воды и укутали в огромное шерстяное одеяло. А потом я прислушалась к речи и поняла, что говорят по-английски. Язык я когда-то учила в школе, потом в универе, пару раз ездила за границу и какое-то время рассматривала вариант выйти замуж за иностранца, так что английским владела на хорошем уровне. Вот только от шока вообще не соображала, что они говорят и что от меня хотят. Пока доплыла, зуб на зуб уже не попадал. Хотя я и смогла составить ломаную фразу типа «не видели мою сестру, Галину?». Меня заверили, что с моей младшей сестрой всё в порядке и её скоро приведут.

Кажется, тут проходили какие-то соревнования, все бегали, носились, как будто звучал комментатор. Говорили что-то про судей, кто как проплыл. Я слышала и понимала через слово, так как находилась в палатке. Какая-то тётка, наверное, медсестра, сунула мне в рот пузырёк с чем-то горьким. У меня так полыхнуло в груди и заслезились с этого пойла глаза, что даже показалось, что пар из ушей пошёл. Похоже, ром или даже самогонка какая-то.

А потом я решила отжать волосы и обнаружила, что они какие-то не такие… Слишком длинные и как будто светлые. Я, конечно, пару раз была блондинкой по настоянию Галки, но мне как-то не понравилось. Да и подкрашиваться надо постоянно. Всегда больше нравился рыжий… даже у мужчин. Я всегда хотела, чтобы у меня была дочка с золотисто-рыжими волосами, которой бы не пришлось что-то придумывать с «мышиным» цветом волос. Но рыжие оттенки, по крайней мере, более-менее смотрелись, когда корни отрастали.

В общем, после того, как заторможенно-замороженное состояние после купания в ледяном озере прошло, я поняла, что и руки не мои. Тонкие слишком. Ещё и грудь обнаружилась. Хорошего такого третьего размера. И талия. И бёдра.

В общем, я пришла к выводу, что всё тело не моё. В палатке зеркал не было, да и забежала та тётка, которая мне лекарство дала, и сказала вроде как выйти, чтобы оценки услышать, и что сестра ко мне подойдёт.

Я послушалась, и на меня налетело нечто мелкое и беловолосое и залопотало по-французски! А уж из французского языка я знала только «уи», «круассан», «пежо», «рено» и то, что говорят они в нос как-то. А! Ещё «буйабес» — это рыбный суп, Надя только из Парижа с отпуска вернулась и делилась впечатлениями, а мою уху назвала «Буйабес по-русски».

А потом все обратили внимание на стол, видимо, судей. Комментатор начал озвучивать их оценки, вот только, когда сказали «Гарри Поттер» и что-то там ещё, у меня подкосились ноги. Я даже увидела какого-то паренька в очках недалеко от себя! Ведь правда похож!

Это какой-то розыгрыш? Я попала в сказку?

Эта «эпопея» как-то прошла мимо меня, Галка книжки вроде читала и фильмы смотрела, ей как раз это по возрасту получалось, а я… Не до сказок мне было, что ли. Краем глаза, конечно, я что-то видела и что-то слышала, но не более. Там какая-то война с безносым уродом была и волшебными палочками колдовали — это всё, что я помню.

В общем, кажется, я грохнулась в обморок, как томная барышня. Приплыли, блин!

2. Суп-пюре

Очнулась я в постели и целую минуту не открывала глаза, очень надеясь, что всё случившееся мне приснилось. Или было результатом алкогольного опьянения. Мало ли, водка оказалась палёной. Бывает и такое. Или я головой ударилась и сейчас в больнице. На ощупь-то точно лежала на кровати, на тонком матрасе, потом была холодная железяка очень такой «больничной» кровати. Я приоткрыла глаз и увидела рядом что-то типа белой накрахмаленной тряпичной ширмы на железной рамке. Уф! Правда же больница! А потом я повернула голову и посмотрела на потолок…

Конечно, в советские времена бывало, что больницы устраивали во всяких домах купцов и помещиков, но это… Это было слишком даже для советских времён! Тут стояли ещё кровати, но сама зала была просто огромной. Здоровенные арочные окна с цветными витражами, всё каменное… В общем, что-то мне подсказывало, что мою бесчувственную обморочную тушку принесли в тот замок. Кажется, это та школа волшебников, в которой Гарри Поттер учился…

Господибожемой! Ужас!

И непонятно, где Галя. В знании французского она мной замечена не была… Значит, перенеслась сюда я одна? Что вообще произошло?.. Неужели как в том фильме? Там парни нырнули в озеро и попали в сорок второй год, во время Великой Отечественной… Вот только, в отличие от меня, они вынырнули всем, так сказать, телом, а я… похоже, что только бессмертной своей душой.

Я снова посмотрела на свою-не свою руку, рукав спустился, и я заметила какое-то странное пятно.

— Ого!

Я закатила рукав и увидела, что это часть какого-то отпечатка, несколько скученных небольших красных колец… как будто… ну не знаю… ожог медузы, но от крупного осьминога. Кожа зудела и выглядела воспалённой. Как-то в детстве на Чёрном море мы были с родителями, и я такой получила, когда после шторма решила поближе познакомиться с полупрозрачными существами. Очень странно: уверена, что вода в озере была пресной. Откуда там медузы или осьминоги?

Мои размышления прервало появление той медички, которая меня спиртом напоила в палатке. Она дала мне новое пойло, но другое на вкус. Бр-р, какое мерзкое! И ещё принесла на подносе суп-пюре с гренками. Из её болтовни я смогла вычленить только то, что у меня какое-то истощение, вода в озере была холодной, а ещё что на меня кто-то в этом озере напал. Я заела супом своё «зелье», пытаясь избавиться от привкуса брокколи с «Корвалолом».

Медичка отлучилась и вернулась с плошкой, из которой остро воняло «звёздочкой», и смазала мне место ожога на руке желтоватой мазью. Не пожалела, от души наляпала. Но мазь на удивление быстро впитывалась. Кстати, ожогов оказалось несколько, на обеих ногах тоже. До ног в своём «исследовании» я как-то не дошла. Но от вида этих ожогов куда толще, чем на руке, у меня поползли мурашки по спине. Такое ощущение, что… ну, если я заняла это тело, то прежняя хозяйка, похоже, не пережила встречу с каким-то тентаклиевым чудовищем. Либо утонула вообще. Может, типа клинической смерти было? Или где-то тут портал духов и мы, как в «Чумовой пятнице», обменялись телами? Только ей, как героине Линдси Лохан, досталась уже стареющая тётка, а мне — молодая девочка. Это и без зеркала понятно: такая нежная и мягкая кожа бывает лишь у подростков. Я прям мечту всех женщин исполнила: «вернула свои шестнадцать». В данном случае чужие, но не суть.

Насколько я поняла, следы оставил какой-то «гриндилоу», возможно, я просто не помню, как «осьминог» по-английски. Хотя не стоит исключать, что в сказочном мире это какое-то отдельное существо. «Звёздочка» и в сказке оказалось чудо-мазью: следы от чьих-то щупалец заметно побледнели, а зуд вообще сразу прошёл. На адреналине я его не ощутила, но поняла, что неприятные чувства, от которых я проснулась, были вызваны именно ожогами, а не только осознанием глубокой задницы случившегося.

Ещё выяснилось, что я «мисс Делакур» и что я француженка. Из-за этого ассоциативно вспомнилось что-то про соревнования между волшебными школами где-то в середине той эпопеи про волшебников. Кажется, там в школу к Гарри Поттеру прибыли французы, а я, выходит, типа представителя этой школы (название так и не прозвучало). В общем, благодаря тому, что я, то есть моё тело, иностранное, эта медичка говорила медленно и простыми словами, не удивляясь, что я не слишком хорошо её понимаю. Ещё она упомянула, что я потеряла свою волшебную палочку в том озере, и очень мне сочувствовала. Сказала, что что-то решат обязательно. Может, выловят, может, новую купят, не знаю.

В общем, от обилия информации у меня кружилась голова. Мозг, наверное, превратился в такой же суп-пюре, который я только что съела.

Что мне вообще делать? Молчать, изображая Штирлица? Так меня же сразу раскроют! Скорее всего, как только я чуть оклемаюсь — вон, ожоги почти сошли, — меня отсюда выпустят, и что делать? Куда бежать, куда податься, кого найти, кому отдаться?!

Я ни бельмеса по-французски не понимаю, придут какие-нибудь подружки проведать, и всё! Я никого не узнаю, говорить не смогу, да и колдовать ни разу не умею. Упекут куда-нибудь. Или обряд экзорцизма проведут, чтобы от чужой души тело избавить. Только… я вроде здесь одна-одинёшенька. И не чувствую ничего странного, типа что платье не по фигуре надела. Как бы ни было плохо, зато у меня теперь есть грудь, ага. Стоячая, упругая и красивая. Хоть какое-то утешение.

Если что-то тебя гложет, ляг, поспи, и всё пройдёт. Меня неожиданно сморило, и я снова отрубилась. Наверное, с того пойла с брокколи, которым меня та медичка потчевала.

* * *

Проснулась я от того, что кто-то шипел. Ну в смысле разговаривал шёпотом. И обычно такие разговоры будили сильней, чем когда нормально говорят. Я опять понадеялась, что проснусь где-то ещё, но глаза открыла всё там же: в зале с витражами. За окнами уже стемнело. Подумалось, что, наверное, здесь когда-то было типа часовни, а потом решили сделать школьный лазарет. Полагаю, что волшебство может быть весьма травмоопасным для юных колдователей. Прилетит заклинанием в лоб, или тварь тентаклиевая нападёт, если в озере искупнёшься.

Оказалось, что ко мне пришли посетители. Это была маленькая девочка-блондинка, которая меня обнимала у палатки. Наверное. Вроде бы это она. И парень в круглых очках. Вроде бы Гарри Поттер. Сложно было сказать точно, так как в этот раз он был одет не в одеяло.

Они, кстати, принесли мне ужин.

От них я узнала, что зовут меня «Флёр». Интересное имя. Вроде так называют тонкую вуаль или ткань, а ещё типа «тонкий флёр духов». Светленькую девочку звали «Габриель», наверное, имя как-то сокращали, поэтому никто моей «Гале» не удивился. Подумали, что я её имею в виду. Так как «Гарри Поттер» назвал нас сёстрами. Угу. Понятно.

«Гарри Поттер» оказался реально Гарри Поттером, у него даже шрам в виде молнии на лбу был, такую-то деталь я чётко помнила, так как мы в него Сашку в этот Новый год обряжали. Я лично этот шрам рисовала. По крайней мере, племянника никто не путал с кем-то ещё и все отгадывали, кто он такой. Короче, Поттер был пацаном лет тринадцати, наверное, может, четырнадцати. Лохматый, зеленоглазый, прямо с очень ярким и необычным цветом, со шрамом и в круглых очках, почти как у Джона Леннона.

— Это Гарри вытащил меня из озера, — по-английски сказала Габриель.

— Из озера? — тупо повторила я, не понимая, как маленькая девочка там вообще оказалась почти зимой. Флёр пыталась её спасти?

— Ты что, забыла про соревнования? — удивилась Габриель. — Вы должны были достать нас со дна. Гарри достал и меня, и своего друга.

— Спасибо, Гарри, — я слабо улыбнулась. — Кажется, на меня кто-то напал…

— На тебя напали гриндилоу, — кивнула Габриель. — Из-за этого твой пузырь из головы лопнул и ты чуть не утонула. А ещё сказали, что ты потеряла волшебную палочку. Из-за этого не смогла продолжить.

Впрочем, не уверена, что я её точно поняла. «Пузырь из головы», может, это что-то вроде «пузырь вокруг головы»? Сказочный аналог акваланга? И что это за соревнования такие, что нужно было достать кого-то со дна озера зимой? Да и кому в голову пришло сунуть в озеро маленькую девочку?

— Ладно, я пойду, — смущённо потёр шею Гарри. — Я просто показал Габриель, где в Хогвартсе Больничное крыло. Надеюсь, ты скоро поправишься, Флёр. Мадам Помфри сказала, что завтра ты уже сможешь завтракать в Большом зале.

— Спасибо, — повторила я, чувствуя приближающийся кошмар с раскрытием.

Когда Поттер ушёл, Габриель снова начала лопотать по-французски, но я её остановила.

— Говори по-английски, — тоном старшей сестры сказала ей я. — Надо тренировать язык.

— Ладно, — согласилась мелкая. На вид ей было не так и много лет, наверное, старше Сашки на год или два всего. Если я хотя бы вполовину такая же красивая, как она… Впрочем, жизненный опыт подсказывал, что сёстры бывают и не слишком похожие: кто-то в папу, кто-то в маму, а кто-то в дядю Ваню.

— Тогда давай позанимаемся, — решила я схитрить. — Расскажи о себе по-английски, про наших родителей, где мы учимся и так далее.

Надо же с чего-то начинать. Для начала требуется узнать хоть какой-то минимум.

* * *

Я наконец смотрела на себя в зеркало. И… охреневала! Похоже, вселенная так затейливо исполнила все мои мечты касательно внешности! Ну да, я что-то слышала про «путь наименьшего сопротивления»… Слишком сложно было что-то сделать со старой мной, а вот закинуть в такую шикарную девочку-припевочку — это пожалуйста. Фигурку я ещё в той палатке нащупала, с талией, бёдрами, грудью, попой и ровными ножками, ступни тоже очень изящные оказались, и размер обуви, наверное, тридцать шестой где-то. Даже без явного педикюра пальчики на ногах такие аккуратные и ровные, что плакать хочется. Я-то за своими «копытами» очень ухаживала, по салонам ходила, так как босоножки люблю. Но на больших пальцах ноготь кривоватый был, мне его два года «выправляли», и то он всё равно не идеальным был. А тут… лаку мне, лаку! Ногти на руках тоже были красивыми, и ни следа косметики! Таким бы французским ручкам французский маникюр хотя бы. Впрочем, и так они были хороши в своей естественности.

А вот когда я увидела личико, то первой мыслью пронеслось: «Разве такие «Мальвины» существуют в природе?». Да я могу в «мисс Мира» участвовать смело! Ну, по крайней мере, в том, что касалось внешности, там ещё кучу всего надо уметь и знать, но внешне я просто «вау!». Сама себе завидую.

Волосы светлые, в парикмахерских такое называется как-то типа «пшеничный блонд» или «золотисто-светло-русый». Но не похоже, что Флёр красилась, тем более что у Габриель были почти такие же волосы. Глаза синие, как васильки, и ресницы и брови не белёсые, как бывает у некоторых блондинок, а тёмные. Ресницы вообще что-то с чем-то, густые и длинные, словно наклеенные. Было дело, и я клеила в салоне специальные ресничные «пучки», когда та мода пошла, перед поездкой в отпуск. Потом, правда, на своей шкуре познала правдивость поговорки «красота требует жертв». Чуть всех родных ресниц потом не лишилась и отращивала их ещё полгода. В общем, когда все поголовно начали губы и глаза татуировать, я забила. Проще накраситься. Тем более, что очень по-разному эти штуки делали: кому-то и красиво, а кому-то и эта хрень не помогала, зато появлялись аллергия, воспаления и чуть не рак кожи. Губки у Флёр тоже были загляденье: не тонкие, но и не очень крупные, аккуратные и красивые, прямо как в рекламе блеска. Зубы тоже как в рекламе: ровные, белые, и я не нашла ни единой дырочки или залеченного кариеса. Короче, я очутилась в теле просто сногсшибательной юной волшебницы, которой только в фильмах сниматься и «девушек Бонда» играть!

Впрочем, на рыбалках я поняла, что мужчины в большинстве своём красоту замечают вообще на час-полтора, потом привыкают к какой-то внешности и не видят, как в том анекдоте про противогаз. У меня даже «козырь» появлялся: на рыбалку я ездила так, особо не накрашенная, если больше чем на пару часов, особо удобств-то нет, да и… засмеют: «губы красит перед пескарями». А потом, если встречались, то при полном параде, почти и красавица. Мужики ценили «за естественность», говорили, что «Жень, ты такая настоящая». Я в последние два месяца выбрать не могла: и Стас, и Миша замуж звали и вроде не шутили даже. Только жизнь личная налаживаться начала, как я… искупалась в волшебном озере.

— Не грусти, красавица, ты прекрасна! — сказал кто-то в пустом туалете, и я чуть не взвизгнула, оглядываясь.

— Кто здесь? — шёпотом спросила я.

— Улыбнись мне, — повторил тот же голос. И я поняла, что звук идёт из массивной зеркальной рамы!

— Ты… говорящее волшебное зеркало?

— О да, как редко в меня заглядывают столь прекрасные создания! — в голосе послышалось восхищение, и я вспомнила, что оголила перед ним грудь, чтобы её хорошо рассмотреть. Вот ужас! А ещё туалет был без кабинки или какой-то ширмы, так что этот волшебный вуайерист всё видел. Кошмар! Как к этому вообще относиться?

— А ты… Э… можешь мне показать что-нибудь? — я решила успокоиться и не нервничать.

— Прости, красавица, я лишь могу дать совет по внешности. И тебе стоит сменить мантию.

Уф! Ну хотя бы показать «видео», как я тут писала, это зеркало не сможет.

— Спасибо за совет, — я попятилась к двери и вернулась в свою больничную кровать за ширму.

Медичка мадам Помфри сообщила, что завтра я уже могу пойти на общий завтрак. К счастью, Габриель пообещала, что встретит меня, потому что я могу заблудиться в Хогвартсе.

Из рассказа девочки я поняла, что у неё с Флёр есть родители. Отца зовут Бертран, а маму — Аполлин. Они живут в Гренобле, а мы с Габриель учимся во французской магической академии, в названии которой в конце «батон» или что-то хлебное. И ещё Флёр, то есть уже я, участвую в магическом Турнире, представляя эту академию имени круассана. Получается, что прошли уже два этапа из трёх. Оставался последний, который будет летом, и, насколько я осторожно выяснила, у Флёр какой-то магический контракт, отказаться или сойти можно только в случае смерти. Ха-ха. Иначе ждёт смерть. Только я не врубилась, сошла Флёр по причине своего утопления или я как бы за неё.

Я уже подумывала, а не сбежать ли мне в большой мир, чтобы стать актрисой, моделью или ещё кем-то… Габриель сказала, что волшебников мало и в основном они кучкуются вместе, а вокруг люди без магии. Но получалось, что до конца этого магического Турнира мне лучше не дёргаться. Проверять опытным путём, умру я или нет, недальновидно, я только жить начала… красавицей. Да и, по здравому размышлению, у меня ни документов, ни образования как бы, ни денег. И я слишком приметная. Ещё поймают злые дяденьки и продадут в какое-нибудь сексуальное рабство в Турцию. Всё не так просто.

Но первый день вроде прошёл более-менее, меня пока не вычислили, и я немного приободрилась. Оставалось дождаться «выхода в большой мир Хогвартса», а там посмотрим, как карта ляжет. Всё же за моей спиной какой-никакой, а жизненный опыт. Ничего не достаётся просто так, так что за свою красотку мне предстоит побороться.

Буду барахтаться.

3. Каша

Умница Габриель догадалась принести мне в Больничное крыло, из которого с утра пораньше меня выписала медичка, одежду, то есть «мантию» или «школьную форму». Как выяснилось, то, что я приняла за нормальное платье почти в пол, раскритикованное говорящим зеркалом, было чуть ли не ночнушкой или купальным костюмом. Возможно, что на Флёр напала странная медуза-мутант с присосками на щупальцах из-за того, что она походила в воде на такую же медузу и привлекла ненужное внимание озёрного жителя.

У нашего «батона» школьная форма оказалась небесно-голубой и в рюшечках. Вчера Гарри Поттера я видела в чёрном плаще-балахоне с красными лацканами, накинутом на брюки и рубашку с полосатым галстуком, и его костюмчик меня не удивил: мы Сашку в подобный обряжали. А вот глядя на Габриель, я подумала, что она пришла в чём-то «домашнем», типа успела переодеться после уроков в миленькое платьишко с кружавчиками. Но нет. Это и была та самая «школьная форма».

Голубое блондинкам к лицу, но выглядело как-то, на мой взгляд, несерьёзно. Да и ткань тонкая и гладкая: то ли шёлк, то ли атлас. В Больничном крыле я успела познакомиться со сквозняками, так что на ночь утащила поближе несколько ширм и беззастенчиво собрала пару одеял с других кроватей, чтобы не замёрзнуть. А что? Я после ледяного озера, не хватало ещё простудиться в этом лазарете. Короче, вместо этого облачного наряда я бы предпочла нечто тёплое и шерстяное, но выбирать было не из чего. Габриель также принесла мне белые чулки и ботики на каблучке, тоже голубые и с белым бантиком. Фу ты — ну ты просто! Зеркало осыпало меня комплиментами.

— А расчёску ты случайно не принесла? — спросила я мелкую, погладив по голове. — Я бы тебя заплела, что с распущенными волосами ходишь?

— У меня есть, — Габриель покопалась в сумке.

Я думала, что после того, как она из относительно небольшого портфельчика выгрузила моё шмотьё и туфли, туда уже ничего не поместилось бы, но забыла, что нахожусь в сказке.

— Ого! — я круглыми глазами смотрела на кучу барахла, которое сестрёнка выгружала на больничную кровать.

Короче, ладно, я согласна на сказку! Только дайте мне такую же сумку! Я в своей-то умудрялась таскать под десяток килограммов полезных и необходимых вещей. Но… моя-то была здоровой, почти как баул! Магия, блин! Интересно, есть такая сумка у Флёр?

Габриель выудила расчёску типа массажки, но с деревянными зубчиками, и пару голубых лент. В общем-то, мама наша когда-то работала на фабрике, уходила на смену рано, так что я всегда заплетала себя и Галку в школу, волосы у нас обеих были ниже лопаток. Галка даже до жопы отращивала как-то. Да и я подстриглась до плеч только в двадцать пять.

Времени немного, да и кроме массажки и ленточек ничего, так что я быстро сообразила сестричке «обратного дракончика», продела ленту через косу и скрутила калачиком, подвязав на затылке милый бантик — и не мешается, и красиво. Пока Габриель ходила знакомиться с говорящим зеркалом, я заплела себе колосок набок. Ленту использовала почти с самых корней, так что концы остались небольшими, я просто ими перемотала волосы, а то не первоклассница уже с пышными бантиками ходить. Позже стоит поискать какие-нибудь шпильки или нормальные заколки-резинки. С такими шикарными волосами, как у сестёр Делакур, они обязаны быть.

— Идём на завтрак, — улыбнулась мне Габриель и по-быстрому закинула все вещи обратно в сумку, включая и мою «ночнушку».

— А моя…

— Твоя сумка в нашей комнате, но сегодня же суббота и занятий нет, так что я её не взяла, — сказала Габриель, и у меня в который раз отлегло от сердца. Разоблачение отодвигается ещё на некоторое время.

Впрочем, упоминание субботы внезапно рухнуло на меня осознанием того, что я понятия не имею не только где я точно географически, но и своё положение во времени. Даже весна или осень на дворе. И есть ли какая-то связь у этого сказочного мира с моей реальностью.

— Ой, чуть не забыла, — затормозила сестричка на выходе и, сунув руку в карман, выудила подвеску с синим камешком на длинной цепочке. — Надень свой защитный амулет, ты ещё и без палочки.

— Я его сняла? — слово «защитный» мне очень даже понравилось. Я потрогала камешек и надела подвеску, которая нырнула между грудей. Как будто стало теплее, но больше ничего волшебного не произошло.

— Вроде Чемпионам школ нельзя было пользоваться амулетами на втором соревновании, — ответила Габриель. — Думаю, ты его вчера утром сняла, я в комнате нашла.

— Наверное, из-за этого у меня как будто… странные провалы в памяти, — решила признаться я, чтобы в случае чего Габриель меня могла осознанно «прикрывать». — Я совсем не помню, что случилось в озере. А ещё… пару раз было, что как будто не могу слово вспомнить или имя. Возможно, что это из-за шока от холодной воды или того нападения.

— Может быть, этот шок спровоцировал появление наследия? — приподняла бровки Габриель. — У нас совсем мало крови вейл, всего четверть, но… Надо будет спросить у мамы.

Мой уже чуточку стабилизировавшийся мирок вновь опасно покачнулся. Вейл? Это что вообще такое?!

Откуда-то снаружи раздался звук колокола.

— Завтрак, — коротко прокомментировала его Габриель. — Хорошо, что Большой зал совсем недалеко.

В масштабах замка это действительно оказалось рядом. Мы прошли по широкому коридору со стрельчатыми окнами, спустились на три этажа вниз и через небольшой зал с шевелящимися портретами вышли к распахнутым массивным дверям. Если судить по уровню земли, то Большой зал находился в полуподвальном помещении, то есть на цокольном этаже. Если не учитывать того, что лестница с третьего этажа на второй двигалась с одной площадки на другую — Габриель сказала, что другой проход ведёт в коридор с аудиториями, — до местной столовой мы добрались почти без приключений. А я вспомнила эпизод из первого фильма, когда мелких волшебников привезли в этот Хогвартс. Там тоже были портреты и движущиеся лестницы. И, кажется, парящие свечи на потолке. Со стационарными предметами интерьера было бы как-то проще смириться, но далеко не все наши желания и хотелки сбываются. В придачу к желанному телу я получила всю эту магию и шевелящиеся картины. Могло быть и хуже. Например, очнуться красавицей в гареме и помереть там от скуки всё в том же «бабском коллективе».

Хотя…

Я сразу угадала, за каким из четырёх длинных столов сидят наши «батонцы», точней «батонки». Голубые платьица были очень заметны на фоне чёрных мантий всех остальных. На стенах с торцов столов висели ткани и типа гербы, видимо, чтобы не перепутать, где чей. Наши сидели в несколько голубых кучек за вторым столом. На гербе там был, кажется, орёл или какая-то хищная птица. Бронзовая на ярко-синем. Внизу подпись: «Рейвенкло». Я такого факультета или как там его вообще не помню. Помню только… Ага, вот и «Слизерин», рядом с нами, третий стол, у них на гербе серебряная змея на зелёном фоне. За их столом среди чёрных выделялись кирпично-красные… ну наверное, больше всего подойдёт словосочетание «гусарские кафтаны». Видимо, ещё одна школа. И там преимущественно парни.

Из-за того, что я притормозила, чтобы Габриель куда-то села, на мне скрестилось несколько взглядов.

Здороваться или нет?! Как себя вести?

Наконец Габриель села в середине стола, рядом с ней было ещё одно место. Я плюхнулась туда и сказала соседям «бонжур»: вспомнилось ещё одно французское слово. Вроде «здрасьте» означает.

Рядом, кстати, не наблюдалось ни одной «батонки». Может, мы сильно опоздали и наши места уже заняли? Хотя это и хорошо. Впрочем… Несколько девушек в голубом сидели напротив, чуть наискосок от нас. Одна из них, довольно яркая брюнетка, посмотрела на меня, прищурив глаза, и презрительно скривила губы. Накрашенные, кстати. Она что-то сказала, что для меня прозвучало как «бла-бла-бла-мадикюр-жур-жур-майонез-фуагра-ля-ля-бла». В общем, ни слова я не поняла. Девушки рядом с ней засмеялись. Вызывающе так. Потом покривились и все посмотрели на меня. Одна из них что-то прожужжала типа одобрительное. Они снова тихонько и злобно захихикали.

Долгая жизнь в женских коллективах позволила мне всё равно понять, что на меня типа вылили ушат помоев. Может, из-за того, что я проиграла то соревнование в озере? В общем, ответом я компашку не удостоила, тихонько фыркнув — это всегда в тему, — и приступила к завтраку. Буду пока, как Эллочка-людоедка, общаться с помощью ограниченного набора слов и звуков.

Похоже, что, кроме сестры, с Флёр никто не общался по-дружески. Или ситуация из-за Турнира так изменилась. Завидовать начали или ещё что. Это несколько облегчает мою задачу.

От радости, что мне не придётся прямо сейчас общаться с какой-нибудь «лучшей подругой», у меня повысился аппетит и я налегла на предложенную овсянку. А что, эту кашу есть полезно. И приготовлено вкусно. И тосты с маслом и джемом просто объедение. Все остальные «батонки» кривились и манерничали, показывая всем своим видом, что лучше бы им дали улиток и запечённые лягушачьи лапки. На крайняк буйабес.

Я потихоньку рассматривала народ. Некоторые парни на меня реально пялились, многие девчонки, даже не из «батонцев», смотрели почти с ненавистью или одёргивали парней и что-то им шипели. Те, что в чёрных мантиях, то есть студентки Хогвартса, в общем… в большинстве своём смотреть особо не на что. Некоторые ещё мелкие, но и те, что постарше, не писаные красавицы, это точно. Вот парни все были ничего так, много симпатичных. А девочки в основном страшненькие. Да ещё и многие какие-то неухоженные, что ли. И много полных девочек в общей массе, особенно для такого детского возраста, чуть ли не каждая вторая.

Я привыкла, что у нас как-то женщины и девочки следят за собой, расчёсываются хотя бы. И я уже не говорю про макияж, маникюр или какие-то красивые бантики-ленточки-причёски-серёжки. При наличии чёрной школьной формы и «уравниловки» всё равно можно немного себя приукрасить. Тут прямо процветала серость и безликость, помноженная на общую страхолюдность. Даже я в прошлом сюда бы спокойно вписалась и была бы, в принципе, «выше среднего» точно.

Впрочем, были и пара-тройка симпатичных. Рядом с компанией «воображал» сидела миниатюрная азиатка с парой подружек, ещё я заметила очень красивую большеглазую девочку с явно индийскими корнями, а рядом с Габриель сидела тоже блондинка с длинными волосами, лет тринадцати. У неё были серёжки, причём в виде редисок, которые смотрелись очень натурально. Интересно, это магия или из чего-то вроде полимерной глины сделано? У меня были серёжки в виде ягод клубники, купила на ярмарке рукоделия как-то, летом мне их нравилось носить. Но не на работу, конечно, у нас там дресс-код, а просто на прогулку. В прошлом году поехала в отпуск в Турцию и утопила их в море… Так жалко было! Очень хотела снова такие же найти или заказать где-то…

В общем, волшебницы меня несколько разочаровали и оказались примерно такими же, какими я видела американцев и англичан в путешествиях за рубеж. Я-то думала, что тут все будут такими же красавицами, как мы с Габриель, раз уж я в сказку попала. Но нет.

«Батонки» в сравнении с местными казались посимпатичней, да и о красоте француженок как бы идёт слава, но, как по мне, они всё же серьёзно уступают русским девушкам, в средней массе у нас девчонки лучше. Или я уже начала придираться? Более-менее из них была та брюнетка с накрашенными губами. Явно лидер «могучей французской кучки».

Это как всегда: желания вроде сбылись, но странно. Красавицей я стала, но к красоте прибавилась толпа «обыкновенных», которые этой моей красоте завидуют. Если бы я сидела в той толпе, то, наверное, тоже бы завидовала такой «Мальвине», которой неземная красота ни за что ни про что досталась. Впору вспомнить присказку о том, что «не родись красивой, а родись счастливой».

Впрочем, смысла расстраиваться по этому поводу нет никакого. Всё это, наоборот, мне на руку! Что поделать. Се ля ви, блин.

О, ещё что-то французское вспомнила!

— Мисс Делакур, — когда мы с Габриель пошли «в нашу комнату», нам преградила дорогу женщина средних лет. Наверное, учительница. Разве что выглядит крайне странно, классическая «злая ведьма» в остроконечной шляпе, только очки в толстой квадратной оправе явно лишние и метлы не хватает. По крайней мере, обратилась она ко мне по-английски, и то хлеб.

— Уи, мадам? — я ловко избежала необходимости как-то её назвать.

— Я профессор Минерва МакГонагалл, а не «мадам», — с лёгким раздражением ответила ведьма. — Ваш директор рассказала о вашей проблеме профессору Дамблдору. Так что сегодня вместо похода в Хогсмид я сопровожу вас на Диагон-аллею, чтобы вы купили себе новую палочку. Директор Дамблдор разрешил воспользоваться камином в его кабинете. Жду вас там к одиннадцати часам, — с этими словами ведьма резко развернулась и почесала в боковой коридор.

Я только и успела сказать «А?..», но мои возражения по поводу того, что я без понятия, где вообще какая-то башня Хогвартского директора, она не выслушала. Могла бы и проводить иностранную студентку! Тем более я поняла со слов Габриель, что мы живём где-то не в замке, а рядом. Зараза!

Кроме всего прочего, я не знаю, как выбирать «волшебную палочку», не имею представления, кто будет платить за банкет и есть ли у меня вообще деньги!

Кажется, начался мой первый квест: «Найди того не знаю кого, купи то не знаю что».

Спокойно, спокойно, Женька, ты же квартиру себе без риелтора нашла и документы смогла оформить, так что и с волшебной палочкой должна справиться. Не знаю, кто заварил эту кашу, но я её обязательно расхлебаю!

4. Паштет

Я вовремя вспомнила о том, что теперь супермилая «блонди» и, как в фильме с Депардье «Красотки», мужчина любого возраста будет просто счастлив оказаться мне полезным. Всего-то и было необходимо притормозить первого попавшегося пробегающего мальчишку, улыбнуться и сказать, что я не знаю, где башня директора. Через пару минут я уже была возле трёх горгулий: двух каменных и одной живой и в остроконечной шляпе.

Фраза «воспользоваться камином» меня насторожила ещё в Большом зале, я подумала, что что-то неправильно поняла, мало ли, сленг какой-то. Но нет. Мы прошли прямо до реального камина, который весело потрескивал дровишками, и остановились напротив него.

Стерва-Минерва поджала губки в утиную попку, посмотрев на меня, процедила наставление «ничего не перепутать и чётко назвать адрес», а потом зачерпнула из горшка на каминной полке порошок, бросила в огонь, сказав «Диагон аллея» и… пропала. А, ещё её обдало зелёным пламенем с ног до головы, отчего я еле сдержала вопль ужаса. Впрочем, совсем остаться безучастной я не смогла, и ладно ещё, что в кабинете никого не было, если не считать нарисованных дедков на портретах. Но они с интересом рассматривали меня и, надеюсь, не обратили внимания на русский мат сквозь зубы.

В общем, повторяя как мантру «это сказка, здесь это нормально», я проделала всё те же манипуляции и была поглощена зелёным огнём. Потом было очень странное ощущение некоего «движения», как будто в аквапарке по трубе с поворотами едешь, а потом я очутилась где-то, каким-то чудом удержавшись на ногах.

— Добро пожаловать в магазин котлов Потаж, мисс, — поприветствовал меня кто-то, и, оглянувшись, я увидела невысокого старичка с пышными баками.

Вокруг на самом деле имелось огромное количество котлов от мала до велика. И, кажется, из всего подряд: даже позолоченные были. Да, что-то же было связано с зельями в этой сказке! Волшебник какой-то или урок такой был.

— Здравствуйте… — поздоровалась я. — Простите…

— О, а я вас узнал! — перебил меня обрадованный старичок. — Вы мисс Делакур. Чемпион французской школы.

— Да, это я. Простите, мне нужно туда, где продают волшебные палочки.

— Нет проблем, — закивал старик, хитро ухмыльнувшись. — Выходите из моей лавки, напротив будет банк «Гринготтс», его ни с чем не перепутать. На стороне банка, чуть в глубине, будет лавка Джимми Кидделла, он и продаёт палочки.

— Спасибо, — я поспешила выйти из этих мрачных «Котлов», к тому же меня сильно заинтересовал банк и хотелось поскорей его увидеть.

«Гринготтс» навевал воспоминания о головном офисе родного «Сбера» — здание отстроили лет пять назад «с нуля» по «индивидуальному проекту», и наши конкретно выпендрились с «классическим монументализмом». Там тоже имелись колонны, лепнина и массивные высоченные двери, в которых были врезаны двери поменьше.

Возле дверей, кстати, стоял кто-то типа швейцара-карлика в ливрее, так я думала, пока не увидела его лица…

Мне сразу вспомнилась любимая история из любимой книжки «сказок Гауфа» — «Карлик Нос». В общем, карлик в ливрее напоминал именно героя этой сказки: симпатичного мальчика, жутко обезображенного злой ведьмой: коротышка с огромным длинным носом, маленькими глазками и крючковатыми пальцами. Через минуту к нему вышел почти такой же карлик, и я поняла, что таких «заколдованных», вероятно, много. Может быть, какие-то волшебные существа вроде гномов.

Вообще из всех детских историй сказки Гауфа мне казались какими-то более «реалистичными», что ли. В то, что ведьма заколдовывала людей и уродовала их до неузнаваемости, чтобы ей служили, верилось куда больше, чем во внезапное «осчастливливание» Золушки некой крёстной феей, которой до этого было совершенно плевать, что там с её крестницей происходило.

У Гауфа только стечением обстоятельств и личными качествами героям удавалось вырваться из этой «сказки», у них и до этого, в принципе, всё было относительно неплохо. Да даже в теле карлика Носа парень смог стать шеф-поваром и готовить изысканные деликатесы. Вершиной искусства, кажется, стал особый паштет из гусиной печёнки. Мрачный Гауф готовил детей к тому, что легко в жизни не будет, а вот всякие волшебные «сказки-хотелки», на мой взгляд, только развращали. Потом дети вырастали и сидели сиднем в ожидании чуда: «вот приплывёт щука или золотая рыбка и исполнят мои мечты» или «прилетит вдруг волшебник вместе с крёстной феей и даст мне всего и много».

Люди не вчитывались в то, что было до: старик тридцать три года что-то ловил, Золушка пахала, нет, людям нужна была халява. Да и сказки с каждым годом всё больше походили на какой-то «список желаний»: детскую литературу нещадно «обрезали» и редактировали, оставляя лишь что-то «по мотивам».

Волк не ел бабушку и Красную Шапочку; Гензель и Гретель благополучно возвращались из леса, нахапав куски пряничного домика; а злая мачеха всего лишь запихивала в хрустальную туфельку ногу своей дочери, тогда как в оригинале сказки она без зазрения совести оттяпала дочурке пятку, чтобы впихнуть в обувку. Дочурка, кстати, померла.

Галка вот всё ждала своего «сказочного принца». С первым мужем, Толиком, красавцем, по которому у неё в институте девки сохли, сошлась по залёту, да не сошлась характером. Всё он простить ей не мог, что «окрутили его», бедного, обженили, когда он хотел ещё гулять да девок трахать. Изменял ей по-чёрному чуть ли не в соседней комнате их общаги. В итоге дошло до того, что какую-то шалавень припёр к ним, Галка и сиганула из замужества «босиком в мороз». Я потом когда за её вещами заезжала, у Толика уже другая была на ПМЖ.

Аристарх этот, который второй, уже больше на «сказочного принца» походил. Хоть и мелким был, ростиком только с Галку, да говнистый, зато при деньгах. На машине разъезжал, ухаживал красиво, айфоны дарил. Бизнесмен типа, хотя там у него всё от родителей было, папа — депутат, мама сетью аптек владела. В общем, почти и прынц на белой мазде. Галка свадьбу выпросила, что все фигели. Чуть ли не омаров ели. И что? Галка-то, оказывается, Сашку от мужа прятала до поры до времени, да потом всё открылось. Вот не дура ли? Как узнали Аристарх и мамашка его про Сашку, так и красивой сказочке конец настал. Свекровь и так нос воротила, что сестра моя «пролетарий», из простой семьи, а тут Галка переквалифицировалась в «женщину с ребёнком, обманом окрутившую её сыночка». В общем, разбежались при серьёзной инициативе родителей.

Игорь вроде был нормальным парнем, как у Филатова, «не красавец, не урод, ни богат, ни беден», да и Сашку принял, они вообще, кажется, из-за него и познакомились. Игорь что-то там в садике у них чинил. Казалось бы, живи да радуйся с надёжным человеком, у которого голова и руки на местах, но нет. Галке всё сказки покоя не давали. Считала она, что Игорёк — это так, синичка, а как подвернётся «журавлик», так и можно будет и четвёртый раз в ЗАГС по хорошему поводу намылиться. Читала какие-то «фанфики» и всё о чём-то «где-то там, с кем-то другим» мечтала. В этом вопросе я сестру совсем не понимала.

Вот стала я по щучьему, не иначе, велению, такой, как когда-то воображала «ах если бы», и что? Сплошные проблемы, и радости ни на грош. Я бы с удовольствием вернулась домой, вышла бы замуж за Мишку и родила ему ребёночка, пока совсем не поздно. Там у меня мама и папа, куча родственников, Сашка, Галка, подружки, друзья, работа, своя квартира и машина, и ни у кого и тени мысли не возникнет, что я их «насосала».

Я побыла «сказочной красавицей» всего-то сутки и уже сделала несколько выводов, о которых попросту не могла и догадаться, когда была самой обыкновенной. Оказалось, что с красавицами никто не дружит. У меня всегда было много друзей, приятелей, подруг, большой круг общения. Все мы были «обыкновенными», обсуждали «Анджелин Джоли» как кинозвёзд, так и местных разливов, парни смотрели мне в глаза, а не на грудь, не теряли связных мыслей и не хотели затащить меня в койку. А ведь я когда-то считала это сильным минусом. Но, когда в тебе видят лишь внешность, не вникая, что ты вообще за человек, и судят по этой внешности, это несколько раздражает. Это как в фильме «Блондинка в законе», когда героиня сдала экзамены, чтобы учиться в Гарварде, а её все считали «недалёкой красивой пустышкой». Вообще этот фильм открылся для меня как-то с новой стороны.

Габриель кое-что мне пояснила, потому что первая начала разговор про тех девочек. Что-то они сказали обо мне такого, что она завелась и, к счастью, решила это обсудить. Ту брюнетку звали «Валери Марсо», и она была как те богатенькие стервы из фильмов про школу, то есть и стерва, и богатая, и внучка какого-то графа. А я была её «заклятым врагом». Со всей подростковой серьёзностью этого «титула». При этом у Валери свора подружек, а мы с Габриель противостоим им в одиночестве. Габриель волновалась, что они узнают, что у меня нет палочки, и что-нибудь устроят. Я волновалась, что и с палочкой всё равно не смогу ничего сделать. Не зря же они колдовать семь лет учатся, значит, это тебе не «трах-тибидох» и не «ахалай-махалай».

Большинство «батонок» ко мне испытывали чуть ли не чистую ненависть. Я уже вроде взрослый человек, но всё равно это задевало. И всем им было плевать, какая я или какая Флёр, они видели только кукольную внешность. Перед походом на Диагон-аллею мы с Габриель добрались до здоровенной кареты, внутри она оказалась куда больше, чем снаружи, у нас там была комната на двоих, тесноватая, но всё равно отдельная. Я даже не удивилась, наверное, из-за того, что уже видела сумку, только порадовалась. Не знаю, что бы делала, если бы там оказалась одна общая спальня, как в пионерском лагере, или типа того. Жить с ненавидящими тебя девочками, способными подгадить ещё и с помощью волшебства, границы и возможности которого я даже не представляла, было бы сущим кошмаром.

Вид банка «Гринготтс» внезапно дал мне в этом иллюзорно-сказочном мире точку опоры. Хоть что-то знакомое. Если я выгребу с этим «Турниром», то смогу устроиться на работу в знакомую сферу. Не думаю, что цифры, подсчёты или выдача наличности требуют сильного волшебства…

— Вот вы где! — я вздрогнула от обвиняющего тона, прозвучавшего над ухом, и, обернувшись, увидела Стерву-Минерву.

Зачем же так пугать?! Я только обрела какую-то почву под ногами!

— У меня мало времени, мисс Делакур, поторопитесь.

— Старик из того магазина котлов сказал, что где-то возле банка продают палочки… Кажется, магазин какого-то Джимми Кадела.

— Магазин Кидделла? — снова сложила утиную жопку из губ Стерва-Минерва и посмотрела на меня из-под своих очков, как на идиотку. — Тогда вам туда. Постарайтесь не задерживаться, мисс Делакур. Я буду ждать вас на этом же месте через полчаса, — с этими словами она резко развернулась и куда-то почесала в глубину товарных рядов, похожих на китайский рынок.

У меня было какое-то неуловимое ощущение, что меня в чём-то накалывают, но кто их, этих сказочников, разберёт. Я поспешила в указанном направлении, пообещав себе, что куплю палочку как можно быстрей, чтобы успеть зайти в банк и спросить, что требуется для того, чтобы у них работать.

* * *

— Спасибо, — поблагодарила я продавца, забирая купленную палочку и расплачиваясь настоящими золотыми монетами.

Я успела сделать покупку в лавке Кидделла всего за десять минут. К тому же со слов Габриель я знала, какой до этого была палочка Флёр: из розового дерева и с волосом вейлы, причём родной бабули. Так из контекста я поняла, что вейла — это какое-то волшебное существо, очень похожее на человека, типа нимфы или русалки, они тут тоже существовали. Габриель именно русалки удерживали на дне озера.

Джимми предложил мне попробовать палочку из розового дерева, но с волоском единорога, при взмахе получились золотистые искры, а в руке и груди потеплело, так что, подержав ещё несколько палочек, я остановилась на той, что мне показали первой. Стоил этот артефакт четыре золотых «галлеона» и три «сикля». С пяти золотых я получила четырнадцать серебряных монет, тем самым определив, которое тут сикль и что в одном галлеоне их семнадцать.

«Бездонная сумочка» среди вещей Флёр тоже была, так что я сложила купленную палочку туда. Перед походом на Диагон-аллею, расположенную, как оказалось, в Лондоне, я сказала Габриель, что не помню, куда положила деньги, и она научила меня пользоваться сумкой. Оказалось, требовалось пожелать, и предмет из неё появлялся в руках. Проблема была лишь в том, что я была без понятия, что у Флёр вообще там хранилось и в каких количествах, но разбираться с этим стоило после. Теперь я знала о кошельке и палочке, которой, впрочем, не умела пользоваться.

— Спасибо, — поблагодарила я карлика-швейцара, который открыл мне двери в банк. Зубы у него оказались мелкими, острыми и в немыслимом для людей количестве.

Внутри здания таких существ оказалось куда больше. А ещё очень высокие стойки, за которыми они сидели. Я обратилась к первому же «окошку», хотя как таковых их не было.

— Простите, я хотела бы узнать о вакансиях в вашем банке. Что требуется от соискателей и прочее.

Надеюсь, у них нет чего-то типа расизма. И обычные люди в банке тоже работают.

— Вакансиях? — удивился карлик, отложив что-то похожее на драгоценные камни.

— Я хотела бы устроиться на работу в «Гринготтс», мистер…

— Хроклав, — подсказал мне карлик. — На работу?

— Да, мистер Хроклав, — кивнула я. — Летом, после магического Турнира. Через четыре месяца… — я уже узнала дату, и неприятным для меня известием, что, кроме всего прочего, я ещё и переместилась во времени, так как в данном сказочном мире шёл не август две тысячи восемнадцатого, а февраль тысяча девятьсот девяносто пятого.

Время, отпущенное Стервой-Минервой, стремительно таяло, а карлик по-прежнему сверлил меня взглядом и ничего не отвечал.

— Кем вы хотите у нас работать, мисс… Делакур? — узнал он меня. Может, в газетах писали про Турнир или ещё что.

— Я не знаю, я многое умею, хорошо считаю и быстро учусь, правда, — ответила я. — Но я не знаю требований банка и на какую вакансию могу претендовать…

— Претендовать, — повторил мистер Хроклав и острозубо усмехнулся. — Интересно…

— Я сейчас очень тороплюсь, меня ждут, — я изобразила обворожительную улыбку, — но очень бы хотела узнать интересующую меня информацию. Вы могли бы мне прислать её почтой?

В карету «батона», пятая комната слева.

Впрочем, утром в большом зале я видела, как прилетали совы с конвертами и свёртками, и успела чуток просветиться насчёт сказочной почты.

— Прислать почтой… — снова повторил Хроклав.

— Вот и спасибо, мистер Хроклав, я буду ждать, — я поспешила выйти из здания, неуверенная, впрочем, что реально что-то получу с помощью совы. Но тут лучше так, чем выслушать отказ. Плюс ко всему я вроде как знаменитость, сделаю им рекламу, мало ли. А потом покажу, что я тоже не зря работала начальником отдела кредитования. Возможно, мистер Хроклав передаст своим мою просьбу или у меня позже появится больше времени, чтобы поговорить с кем-то, кто не клерк, а хотя бы начальник отдела кадров.

По крайней мере, я буду знать, на что ориентироваться.

Даже недовольный вид Стервы-Минервы, которая поджимала свои губки, меня не смутил. У меня появился хоть какой-то намёк на план.

5. Блин

Когда я в детстве ходила в бассейн, то весь первый месяц занятий сводился к тому, что тренер неожиданно толкал нас спиной в воду, и после падения мы должны были сориентироваться, вынырнуть и, отчаянно барахтаясь, вернуться на бортик. Затем нас снова толкали в воду. Раз за разом.

Моя мама плавать не умела, возможно, поэтому сначала меня, потом Галку отдали в бассейн. Призов и наград от нас никто не ждал, родителям было важно, чтобы воды мы не боялись, умели плавать и укрепили здоровье. Впрочем, я попала к замечательному тренеру, и в семейной «галерее славы», устроенной мамой, висит парочка моих медалей за городские соревнования и присуждённый первый юношеский разряд. А целых три девчонки из групп, которые вёл Владислав Сергеевич, попали в сборную России в начале двухтысячных и выступали на мировых чемпионатах.

Поэтому, когда меня неожиданно бросило в чуждый мир сказки, я решила, что всё равно выплыву. Как учил заслуженный тренер РСФСР и России.

Очень трудно было только в первые два дня, но я смогла их пережить и потихоньку втянулась. Кое-что вытягивала из сестры, но настоящим открытием было то, что мне не отказывали мальчишки. В итоге под видом «заинтересованной иностранки» я узнавала от хогвартских студентов курса третьего-четвёртого много разного. Правда, в процессе обучения чуть не напоролась на знатока французского — белобрысого четверокурсника из Слизерина, удалось выплыть на том, что я старательно учу английский и всех прошу разговаривать со мной только на нём, чтобы быстрее выучить. Но потом я к тому мальчику больше не подходила, оказалось, что он был «Валери Марсо» для Гарри Поттера. С этим «сказочным героем» я постоянно здоровалась, в первые дни, честно говоря, вообще из всех студентов Хогвартса могла отличить только его.

На факультете Рейвенкло, за стол которого мы были определены на завтраки-обеды-ужины, учились «умники», так что найти нескольких мальчиков, которые за толику внимания были согласны показать мне «английские заклинания», оказалось несложным. Взрослый человек всегда найдёт подход к ребёнку, а уж в обёртке красивой девочки — тем более.

К концу марта я уже знала несколько бытовых заклинаний очистки и уборки, как поставить магический щит, когда на тебя нападают, как призвать воду, создать огонь, освежить воздух. Мне показали библиотеку, посоветовали литературу, давали подсказки.

В общем-то, я штудировала английские учебники за начальные курсы, разучивая лишь самое, на мой взгляд, необходимое. Чтобы совсем не быть лохом в этой самой «магии». Простенькое колдовство, к огромному моему облегчению, вполне получалось, тем более, что я зазубривала движения и формулы, кажется, даже во сне. Габриель говорила, что я бормочу.

Всяких разных заклинаний было много, и каждому соответствовали словесная формула и определённое движение палочкой. Я не гнушалась шпаргалками и записала и зарисовала все заклинания, которые хотела бы выучить.

Для начала решила чётко усвоить «горячую двадцатку» самых часто используемых, а потом уже приступать к заклинаниям и чарам, изучаемым на старших курсах. Были желающие помочь мне с отработкой заклинаний. Хотя этим «желающим», насколько я потом узнала, свои чуть ли не бойкоты устраивали за то, что якшались с «конкуренткой».

Кстати, не знаю почему, но оказалось, что от Хогвартса вообще целых два Чемпиона: Гарри Поттер и какой-то Седрик Диггори. Так что я не видела причин для волнений: я девушка, да ещё и самая слабая, провалила второй тур, очки, которые давали за прохождения, в сумме самые малые, так что на первое место уже не претендую, что переживать-то? Стоило намекнуть сомневающимся мальчикам, что я боюсь последнего этапа, но отказаться не могу в силу магического контракта, как в них просыпались рыцарские чувства. Девочки ненавидели меня ещё сильней, но я перестала обращать на это внимание, сосредоточившись на выживании. К тому же я виртуозно овладела чарами заглушки и могла буквально заткнуть любого. К началу мая у меня это заклинание начало получаться даже молча и не махая палочкой, как у настоящей ведьмы — одним взмахом руки и мысленным пожеланием заткнуться. Жаль, что только оно одно, но Габриель восхитилась тем, что маг, который молчит, с большой вероятностью и не сможет колдовать, точнее, произносить заклинания.

В основном из-за успеха «силенцио» я решила не распыляться на миллион заклинаний, а твёрдо выучить, чтобы «от зубов отскакивало», самые нужные, которые я смогу использовать в повседневной жизни, чтобы по минимуму защитить себя. Если на тебя напали, а у тебя в руке нож, было бы логичней защищаться ножом, чем использовать и нож, потом сменить его ножницами, а потом размахивать лопатой. Дальнейшим углублённым магическим самообразованием можно заняться после того, как наступит какая-то стабильность. И я надеялась, что она всё же наступит.

К огромному своему облегчению, я выяснила, что, оказывается, свою французскую «альма матер» Флёр уже закончила и имеет на руках аттестат об образовании. Его я нашла при «раскопках» сумочки. Как и очень многие нужные вещи, кстати. Как оказалось, девочек во французской школе магии обучали шесть курсов, после были суперитоговые аттестационные экзамены. Седьмого курса, как у Хогвартса, в «батоне» не было, и на Турнир приехали, собственно, выпускницы, которых условно «зачислили» на несуществующий седьмой курс. Участие в соревнованиях как бы с семнадцати, а в этом возрасте Французскую Академию уже заканчивают. Самым забавным было то, что реально учащейся «батона» была моя Габриель, а все остальные типа группы поддержки с правом претендовать на Чемпионство. Вот так хитро. Первокурсница не могла пройти на отбор по возрасту, а все остальные, «раз уж так получилось», типа вместо неё представляли школу. Как бы не вышло так, что сказочно умный артефакт, который выбирал Чемпионов, выбрал Флёр как родственного представителя единственной настоящей студентки Академии. Как знать, как это всё работает. Так как вроде бы изначально все пророчили Чемпионство Валери Марсо, типа она и сильней, и умней, и круче, чем Флёр, которую взяли в Британию только затем, чтобы присмотреть за сестрёнкой. История Золушки, только с Чемпионством. Габриель из всех первокурсников выбрали потому, что она сносно разговаривала по-английски и свой первый курс могла провести в Хогвартсе, вполне усваивая материал.

Так что по большому счёту у «седьмого курса» французской Академии были свободные посещения занятий и библиотеки Хогвартса. Типа просто вольных слушателей. Впрочем, многие не только повышали квалификацию на своеобразной «заграничной стажировке», но и крутили романы со старшекурсниками.

За три месяца, прошедшие с того времени, как я вынырнула из озера, всего несколько раз видела французского директора, точнее директрису, и ни разу с ней не разговаривала. Директриса оказалась просто высоченной женщиной ростом под два с половиной метра, если не больше, настоящая великанша. Габриель сказала, что, возможно, мадам Максим разочарована или поняла, что потерянных в озере баллов не отыграть, поэтому меня игнорировали. Думаю, что Максим как-то перемещалась во Францию, чтобы работать в Академии, а здесь была лишь по праздникам.

В бездонной сумке нашёлся французско-английский словарь, но, к сожалению, транскрипция там была только для английской речи, а французские слова порой писались на пятнадцать букв, а произносились вполовину меньше. Так что мне это не особо помогло, и я попросту использовала «метод погружения». В разговорном виде любой европейский язык не так и сложен, да и в обиходе люди используют не так много слов и выражений. Уже через неделю я начала различать, когда мне желают доброго утра или уточняют насчёт еды, а когда посылают в пешее эротическое путешествие не только по интонации, но и словами. А через два месяца более-менее понимала, что говорят. Вот говорить самой — это была проблема, но я «выпендривалась» и со всеми общалась лишь на английском, который подтянулся куда больше: по крайней мере, я на нём могла читать.

На углублённый французский я забила ещё и потому, что во Францию решила не возвращаться. Мало языка, в котором я буду делать кучу ошибок или не смогу прочесть, что написано на вывесках, так там же родители. А так птичка выпорхнула из гнезда и осела в другой стране. Тем более я слышала, что в Европе немного другие отношения родителей с детьми, чем в России, никто до тридцати лет с ними не нянчится, стал совершеннолетним и пошёл на вольные хлеба. А я так вообще никаких прав на чужие хлеба не имею, и так такое тело мне досталось, а дальше сама лети, птичка.

И, кстати, если я как бы «долго проживу в Британии», то ни для кого не будет новостью, что французский мой будет с акцентом и корявый. У меня подружка есть, которая за немца вышла и в Германии живёт вот уже десятый год, недавно вот по скайпу начали общаться, так у неё такой акцент жуткий, и многие слова долго вспоминает. Сказала, что в том числе связалась со всеми, чтобы русский язык вспомнить, а то забывается родная речь.

Через неделю после моего похода в банк и знакомства с мистером Хроклавом мне пришло письмо из «Гринготтса». Реально совой. Написано было, что меня согласны взять на стажировку в банк после завершения Турнира школ. А главным условием приёма на работу оказалось знание гоббледука. Тех карликов все звали гоблинами, и гоббледуком был их расовый язык. Так что в выборе, какой бы язык мне поизучать в параллель с магическими науками, я, естественно, выбрала гоббледук, а не французский, который мне нафиг не сдался.

Я смогла достать словари по языку гоблинов, а ещё очень легко нашла репетитора. Среди профессоров Хогвартса оказался очень маленький коротышка, очень похожий на гоблина, но чуть симпатичней. Он, кстати, был деканом Рейвенкло. Я остановила его и попросила посоветовать какие-то разговорники и учебники по этому языку, как-то же его учат. Профессор Флитвик, а звали его именно так, спросил, зачем мне это, я честно сказала, что хочу работать в «Гринготтсе». И он вручил мне что-то вроде учебника, а также сам предложил практику и репетиторство. Бесплатно! Я, конечно же, согласилась.

Язык оказался похож на армянский: как письменностью, так и разговором. У нас в банке работала Каринэ Газизяновна, мы периодически вместе ходили на обед, когда график совпадал, она совершенно непринуждённо переключалась с русского на армянский и обратно. Однажды я даже спросила, на каком языке она думает, так как именно это считалось «полным освоением», она ответила, что в зависимости от ситуации. По работе думает по-русски, а дома думает по-армянски. Более того, она ещё знала польский, потому что в своё время её семья жила в Польше. Но Каринэ сказала, что польский начала забывать из-за отсутствия практики и надобности. Но, конечно, больше всего меня восторгало то, что она умела писать и читать на армянском, однажды я даже выпросила открытку, подписанную на этом языке, очень своеобразная помесь латиницы с арабской вязью.

Где-то пару дней назад я поймала себя на том, что временами, особенно когда общаюсь с кем-то, думаю на смеси русского и английского.

Что касается гоббледука, то в нём насчитывалось тридцать восемь букв, и они также обозначали и цифры. Лишь один специальный символ-значок отделял слово от цифры. То есть сразу такая шифрованная бухгалтерская запись, которую смотришь, и сплошная «вязь», никаких тебе отдельных числительных. Зато в этом языке не существовало падежей или временных склонений. Предложения строились по принципу сначала главный глагол, потом подлежащее, а затем прочие существительные, прилагательных там почти не было, лишь «принадлежащие». Зато местоимений — тьма, и они использовались для семейного и личностного статуса: «я-мать, я-сын, она-возлюбленная, я-рабочий, он-главный, я-подчинённый».

В общем, на человеческом языке гоблины говорят примерно так: «Отведёт пусть пещеру он-подчинённый Хроклав он-нижнего-по-иерархии мага. Дозволено забрать он-нижнему-по-иерархии магу золото из сейфа шестнадцать».

Причём местоимение «он-нижнего-по-иерархии» это ещё вежливый оборот. Чаще встречается «он-презренный» или вежливей «он-ничтожный». В общем, такой полужаргонный и очень ёмкий в моём понимании язык, в котором сразу переходят к сути и кроются статусы участников процесса и их к вам отношение. Филиус Флитвик сказал, что в прошлом в Британии было много гоблинских восстаний и толком маги смогли договориться с гоблинами, только когда гоблины начали говорить по-английски. То есть не выдавая речью своё отношение к происходящему. Дипломатия, блин.

* * *

— Мисс Делакур, — после обеда мне преградила дорогу Стерва-Минерва. — В девять вечера мистер Бэгмэн, судья и устроитель Турнира, будет ждать участников Турнира на школьном поле для квиддича. Прошу не опаздывать, — процедила она так, словно я постоянно где-то шляюсь и меня всем профессорским составом ищут с собаками.

— Спасибо, профессор, я постараюсь быть вовремя, — спокойно ответила я.

Хорошо ещё, что за столько месяцев в этом довольно живописном уголке, кажется, Шотландии, я успела погулять по округе. Овальное поле с высокими трибунами, похожими на башни, находилось за замком, надо было пройти вдоль мрачного леса и перейти мостик через ручей. Мои английские друзья объяснили, что «квиддич» — это такая спортивно-магическая игра типа футбола, но на мётлах. Представить я не смогла, но поверила на слово. Ох уж эти сказочники, что с них взять. Наверное, какая-нибудь дань волшебным традициям, когда все разъезжали на мётлах. Насколько я знаю по просмотрам всяких научно-познавательных программ, в Великобритании в целом и в Шотландии в частности очень много странных «народных развлечений» во имя Королевы. То они брёвна кидают, то через грязь бегают. Маги вот в футбол на мётлах играют.

В итоге я ещё и пришла первой. Потом подошёл полноватый высокий блондин. Надеюсь, что это судья, а не маньяк из леса, а то ходит тут жуть огромная и косматая возле нашей кареты. Габриель сказала, что это тоже профессор Хогвартса, но всё равно я как-то прифигела. Ростом он был с нашу мадам Максим и бродил явно по её душу. Правда, если бы от него явно не разило духами, я бы подумала, что кто-то по приколу нарядил в жуткий клетчатый костюм гориллу.

— Добрый вечер, мисс Делакур, — блондин поцеловал мне руку и белозубо улыбнулся.

Наверное, в прошлом от девок отбоя не было, и сейчас ещё ничего так. Не для семнадцатилетней девочки, конечно, но чем-то на Галкиного первого смахивал. Старый ловелас.

— Добрый вечер, — я изобразила что-то вроде реверанса и совершенно не помнила, как там должны были звать судью и он ли это вообще. Но мою неловкость скрыло появление хмурого парня в гусарском кафтане.

— О, а вот и мистер Крам!

— Мистер Бэгмэн, здравствуйте, — с жутким «лающим» акцентом сказал Крам. Я уже знала, что его зовут Виктор и что он выступал за сборную Болгарии на чемпионате мира по квиддичу. Но его команда не выиграла. С ним мы ни разу не разговаривали, хотя я видела его в библиотеке, я только здоровалась, а он пялился из-под кустистых «брежневских» бровей.

Следом подошли Гарри Поттер с Седриком Диггори. Гарри на фоне остальных выглядел очкариком-задохликом, а вот Седрик мне показался типичным «слащавым красавчиком» из американских школьных сериалов. Он чем-то походил на актёра Роберта Паттинсона из саги «Сумерки», от которой меня воротило. Галка актёра обожала, а я звала «Робертом Кабачком» даже не столько из вредности, сколько так сразу ассоциативно запомнив. Да и что за имя такое — «Седрик»? Как будто в кустах присел посрать. В общем, Седрик мне не нравился. К тому же он косился на Гарри и кривил губы, когда Поттер не видел. Видимо, ему не нравилось, что в их школе славу Чемпиона пришлось поделить поровну. Не знаю. Гарри и так приходилось несладко, да и он ещё мелкий, а наравне со всеми. Может, именно это Седрика и напрягало?

— Ну как вам? — спросил судья, показывая вокруг.

Я сначала не поняла, что имеется в виду, но Гарри и Седрик выглядели взволнованно. Поле давно не стригли, так как из-за Турнира школьный футбол на мётлах отменили. Уже начали пробиваться кустики.

— Через месяц эти кустарники вымахают до пяти ярдов! Молодец Хагрид, это он посадил! — заявил судья, а я сообразила, что посадки не случайные.

За месяц на пять метров? Нифига себе магия! И «Хагридом» зовут ту самую «гориллу», которая пасёт Максим! Он ещё и садовод, похоже.

В общем, мистер Бэгмэн разъяснил нам, что будет на последнем этапе Турнира. Тут вырастет кустовой Лабиринт, и нужно будет по нему пройти.

— Надо просто пройти по Лабиринту? — уточнила я, чувствуя подвох за непонятными присказками и странным весельем судьи.

— Конечно, будут препятствия, — снисходительно объяснил мне Бэгмэн, как для блондинки. — Хагрид поместит в разных местах лабиринта волшебных существ. Будут также заклятия, которые надо разрушить. И парочка сюрпризов. Первыми в лабиринт войдут те, у кого больше очков. Гарри и Седрик у нас по итогам двух туров лидируют, так что входят первыми. Далее Крам и мисс Делакур. Шансы на победу у всех одинаковые. Всё будет зависеть от того, как вы преодолеете препятствия и как справитесь с прохождением лабиринта.

* * *

Назад я шла медленно, сердце суматошно сжималось, а руки холодели. Предстоящий Турнир предстал передо мной во всём своём ужасе. А ведь Габриель сказала, что в прошлом некоторые участники подобных магических развлечений гибли. Всего лишь через двадцать пять дней всё случится.

Блин, блин, блин! Как же жутко-то!

6. Круассан

Три с половиной недели до последнего этапа Турнира с Лабиринтом пронеслись очень быстро. Я не знала, за что хвататься. Всё происходящее напоминало дурной сон. А ещё я вчера случайно своими глазами видела, как этот горилла Хагрид затаскивал в вымахавшие под шесть метров кусты Лабиринта жуткое многоногое чудовище, похожее на помесь черепахи и скорпиона, только размером с лошадь. И они хотят, чтобы туда пошла хрупкая девочка? Чем можно победить такую бронированную фигню?

Уже за неделю до двадцать четвёртого июня я почти не могла спать, да и кусок в горло тоже не лез, если честно. Если удавалось прикорнуть, то снились кошмары. В них я от кого-то убегала, меня пытались съесть, даже деревья хотели придушить корнями. Просыпалась в поту и с криками.

Кажется, мне для приключений хватило и гриндилоу, с которым Флёр встретилась в озере. Недавно я листала бестиарий и нашла, что это что-то вроде полуразумных мелких русалок с осьминожьим низом и инопланетянско-человеческим верхом. Водяные черти, если проще. Размером они со среднюю собаку, но живут стаями по нескольку особей. Получается, что настоящая волшебница, которую выбрал артефакт турнира из всех «батонок», не справилась с относительно мелкими и безобидными сказочными животными, а я-то что смогу огромным бронированным тварям противопоставить?

В день последнего этапа я уснула под утро, Габриель еле растолкала меня на завтрак. Глупо было прятаться в комнате, хотя мне и очень хотелось, так что я с сестрёнкой пошла в Большой зал. Мне даже показалось, что гул голосов был громче обычного, и все обсуждали, что уже сегодня вечером всё будет кончено.

Как бы пафосно ни звучало, но для меня это точно была ситуация на грани жизни и смерти.

— Мисс Делакур, вас после завтрака ждут в комнате за столом преподавателей, — подошла к столу Стерва-Минерва, и я чуть не подавилась овсянкой от неожиданности.

— Но этап Турнира только вечером! — удивлённо вставила Габриель.

— Конечно, мисс Делакур, — скривила губы профессорша, но всё же соблаговолила пояснить: — Там собрались семьи участников Турнира. Их пригласили посмотреть последнее состязание.

«И проводить в последний путь, если что», — услышала я несказанное. А потом в животе похолодело. Чёрт! Это я сейчас увижусь с родителями Флёр! Они же мигом меня раскусят!

— Думаю, никто не будет против, если ты пойдёшь со мной, Габриель, — я взяла сестру за руку, вспомнив, что она тоже «семья участника Турнира». Если что, её можно выставить щитом между мной и родителями. Всё же младшая. Галку мама тоже больше опекала.

— Спасибо! — обрадовалась мелкая, не подозревая, что просто спасла меня.

Нас ожидала лишь мама, ну в смысле папы не было, а перепутать маму с кем-то из присутствующих в комнате оказалось просто невозможным. Я поразилась её молодости, прикидывая, во сколько же лет она меня, то есть Флёр, родила. Получалось, что лет в одиннадцать. В общем, мы с Габриель явно пошли в маму. Она была утончённой светловолосой красавицей с идеальной фигурой. И совсем не зря её назвали в честь Аполлона — Аполлин, — было в ней что-то такое сияющее и божественное. Как минимум улыбка.

— Габриель! Флёр! Милые! — выкрикнула она, принимая в объятия кинувшуюся к ней Габриель.

В общем, нас громко расцеловали в обе щеки на французский манер, и полилось обычное родительское «как дела, как вы выросли, похудели, похорошели» и так далее. Ничего и говорить не пришлось, мама и Габриель трещали за троих. Я делала вид, что расчувствовалась и, периодически всхлипывая, вставляла лишь «да» и «нет», вполне улавливая, о чём идёт речь на французском. Сама от себя не ожидала. К тому же Габриель сказала, что я усиленно учу английский и оттого в моём французском появился лёгкий акцент!

Ещё Габриель сказала, что я волнуюсь перед Турниром, и после этого оставалось лишь пожимать плечами и надувать губки. А что, вполне такая подростковая манера разговора с родителями.

К моему удивлению, к Гарри Поттеру тоже пришли, и я какое-то время пялилась на толстую неопрятную рыжую тётку, которая кудахтала над ним и что-то говорила насчёт сюрприза. Я была уверена, что Поттер — сирота, его же вроде как подбросили в дом родственникам, обычным людям, и он не знал о волшебном мире, как и я до недавнего дня. Рядом с миссис Наседкой стоял высокий симпатичный парень. Волосы рыжие, но не огненно, а такие, цвета благородной тёмной ржавчины и длинные, собранные в низкий хвост. Утончённые черты лица, кожа без веснушек, почти чёрные брови. А ещё он носил одежу из тёмной кожи и выглядел помесью байкера и гота. В этом мире, где мужчины были больше похожи на монахов в цветных сутанах, это было как минимум необычно.

Парень вытащил палочку и ловко выписал несколько пассов, их с кудахтающей миссис стало не слышно.

* * *

Время до вечера пролетело быстро. Я почти не запомнила, что мы делали и о чём говорили, лишь то, что под конец всё же сказала маме, что собираюсь остаться в Британии и попытаю счастья в гоблинском банке. Попробую пожить сама. К моему удивлению, меня снова расцеловали и, всхлипывая, сообщили что-то вроде «моя девочка совсем выросла». Я думала, будет истерика или запреты, но нет. На самом деле другой менталитет.

А после, уже на закате солнца, нас проводили до стадиона. Меня трясло, как осиновый лист. Особенно когда мы к этому Лабиринту подошли близко. Из чёрного проёма веяло холодом, сыростью и жутью. Впрочем, трясло не меня одну: я видела, с каким ужасом косится на жуткие кусты Гарри Поттер, да и остальные парни, и мне стало самую малость легче. Не одна я такая трусиха, и для бывалых волшебников это сложное испытание.

Появились зрители и начали занимать места на трибунах. Важно расхаживали устроители.

— Мы будем патрулировать Лабиринт снаружи, — подошла к нам Стерва-Минерва. — Если кто-то попадёт в беду или почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно?

В кои-то веки я была ей рада и смогла выдохнуть. Итак, план такой: я вхожу в Лабиринт, вызываю этот самый «сноп искр» и сваливаю! Вот только… как вызвать сноп искр?! Чёрт!

Спрашивать я не стала, точнее уже все от нас разошлись по кустам, а тот блондин, который пояснял нам про Лабиринт месяц назад, начал вещать зрителям о правилах.

Я вслушивалась в перечисления имён и количества баллов. Как нам и обещали, первыми должны были пойти парни, и я последняя. Ну, надеюсь, они хотя бы разгонят или как-то остановят жуть, которую там поселили, прежде чем я смогу вызвать эти искры. Почему именно красные? Почему не фиолетовые?! Да и при такой высоте кустов эти искры должны достичь хотя бы макушек этой «живой изгороди».

Итак, план «Б»: потихоньку идти за кем-то сильным и дождаться, пока он выиграет. Не оставят же всех остальных в Лабиринте. Выведут, сказав, что «вы проиграли», вот и всё.

— Итак, Гарри и Седрик, начнём по моему свистку! — сказал судья, отвлекая меня от суматошных мыслей. Уже сейчас!

Если их двое и они войдут одновременно, значит, отправятся в разные стороны. Или всё же в одну? Они же из одной школы… Или всё же Седрик не захочет «помогать» Гарри Поттеру? На вид так не захочет. Получается, они, скорее всего, пойдут в разные стороны, и куда бы я ни пошла, то пойду за кем-то. — …Три! — засвистел в свисток судья, и первые сорвиголовы ринулись в жуткий проём.

— Теперь вы, мистер Крам, на счёт «три», — предупредил судья. — Один… два… три!

Хмурый болгарин рванул с места, только пятки засверкали.

— Вам придётся подождать несколько минут, мисс Делакур, — коснулся моего плеча судья. Я кивнула. Да хоть час!

Народ на трибунах галдел, но я так и не поняла, в чём прикол, никаких экранов не видно, чтобы можно было наблюдать за участниками, и я не слышала, чтобы хотя бы комментировали, типа: «И вот Поттер преодолел первый поворот, за которым его ожидал грифон! Опасный момент! Сложный пасс! И… Чемпион Хогвартса успешно использует чары против грифонов и обходит чудовище, оставляя соперников далеко за спиной!».

— Ваша очередь, мисс Делакур, — напомнил мне судья. — На счёт «три». Один… Два…

На «три» я побежала в чёрную дыру прохода и очутилась в Лабиринте.

И на поляне-то был не фонтан, уже темно и всё такое, но тут я словно очутилась в каком-то фильме ужасов. И без чудовищ уже было страшно. Темень, сырость и могильная тишина. Даже зрителей не слышно, к тому же за моей спиной что-то зашелестело, и, обернувшись, я обнаружила, что проём зарос. Кошмар! Никуда я не пойду! Нашли дурочку!

Впрочем, откуда-то сзади послышался шум… Такой специфический. Как будто кто-то большой дышит и несётся к тебе. В темноте я увидела два светящихся глаза и вжалась спиной в кусты. Убежать от чудища, которое больше и быстрее тебя?

— Инсендио! — я вызвала огонь, подумав, что любой хищник будет его бояться.

Не знаю, как то неведомое чудовище, но моё заклинание неожиданно сработало совсем не так, как я думала, и убежало не чудовище, а расступились кусты, к которым я прижималась. Из-за этого я кувыркнулась и оказалась на другом витке лабиринта.

«И Флёр Делакур внезапно сделала ловкий французский финт, избежав встречи с человекоядным носорогом, и оказалась на один уровень ближе к Кубку Турнира Трёх школ!» — видимо, от подступающей истерики продолжал вещать невидимый Дмитрий Губерниев в моей голове.

Вух… Надо сосредоточиться… Красные искры. Красные.

— Женя…

Что?!

— Женя… Почему ты мне не помогла? Почему не спасла?..

От этого голоса у меня пробежали по телу стылые мурашки.

Я повернула голову и заорала.

Ну кто бы не заорал, увидев зомби… Точнее утопленницу. Мою Галинку… Она была жуткой. И как бы живой. И я томной барышней снова рухнула в обморок.

— Фрёр! — меня похлопали по щекам, луч света бил в лицо, и я очнулась в сырой траве, увидев над собой склонившийся силуэт. И снова чуть не заверещала от страха, только через секунду сообразив, что это тот хмурый Крам. Кажется, он спас меня от… от… Что это вообще было? Неужели Галя стала… этим?..

— Не плачь, сейчас придёт помощь, я отправил искры из твоей палочки, — на ломаном английском сказал Виктор Крам.

— Спа-спасибо, — прошептала я. — Ты… беги, не теряй времени.

Парням было важно выиграть, а я уже своё отбегала.

Ещё через минуту в кустах зашуршало, и рядом появился тот самый парень-байкер с палочкой наизготовку.

— Ты посылала искры? — спросил он меня.

Я только кивнула, так как всё ещё стучала зубами от пережитого ужаса.

— Тогда пойдём, я провожу тебя на поляну, — сказал парень. — Жаль, что ты сошла. Что произошло?

— Я увидела свою сестру, — от испытанного, я даже не соображала, что несу. — Она утонула. Она была как зомби… Она… какой ужас… Я не смогла ей помочь.

— Ну что ты, успокойся, — участливо сказал парень. — Ты просто встретила боггарта, их в Лабиринт кучу напихали. Ты увидела свой страх. Просто это, наверное, было неожиданно для тебя.

— Боггарта? — я вытаращилась на него, вспоминая бестиарий. Такого чудища я не помню.

— Что, во Франции нет боггартов? — удивился парень. — Это ну… вроде привидений, которые питаются страхами людей. Превращаются в то, чего ты боишься больше всего. Если ты не знала, что это, тогда неудивительно… Хотя вроде бы твоя сестра жива…

— Я… просто мне иногда снятся сны, что я не смогла спасти… Габриель, — выдавила я, понимая, что чуть не проболталась. — Это было похоже на мой сон.

— Тогда ясно. Ну вот, мы пришли, — улыбнулся парень. — Думаю, тебе стоит обнять сестру и убедиться, что с ней всё в порядке. Знаешь, у меня самого много братьев… Мой боггарт превращается в мёртвого Чарли… Это мой брат, с которым мы дружим больше, так как родились в семье первыми.

— Спасибо! — я выдохнула и улыбнулась, счастливая оттого, что вся эта муть с Турниром наконец закончилась, а я не пострадала.

К тому же настоящим облегчением стало узнать, что это всего лишь мираж и Галку не постигла участь зомби.

— Флёр, детка, как ты? — на меня накинулась мама и вцепилась мелкая. — Ужасно выглядишь!

Надо полагать, наверняка вывозилась в траве.

— Идём, дорогая, приведём тебя в порядок! — мама потянула меня в сторону Хогвартса, и я с радостью пошла прочь от всей этой кутерьмы. Не знаю, кто там выиграет, мне совершенно всё равно, болею я за Гарри и немного за Виктора Крама, который мне помог.

— Я так есть хочу! — пожаловалась я, взглянув на себя в зеркало, оно было не говорящим, поэтому никак не прокомментировало след сажи на щеке и грязное платье в зелёных и бурых разводах.

— Иди в ванную, а я пока приготовлю твоё любимое блюдо, — распорядилась мама.

Эту женщину хотелось звать мамой. Не знаю, я была ей очарована. Такая добрая и милая. А ещё очень красивая. Очень страшно было перед нею «спалиться», но, возможно, она не была слишком хорошо знакома со своей дочерью. Если учесть, что «батон» — это такой же интернат, как и Хогвартс, то получается, они виделись лишь на каникулах. У подростков то одно, то другое, они постоянно меняются и растут, на каждой неделе по семь пятниц.

Размышляя об этом, я сходила в общую ванную, быстро привела себя в порядок. Переоделась и высушила волосы заклинанием, очень удобно, прямо как феном, но почти мгновенно.

— Я так рада, что всё закончилось! — сказала мама, озвучив мои собственные мысли.

— Да, — согласилась я.

Я заметила, что на столе лежат продукты, в том числе мука, яйца и кусок сыра. А потом на моих глазах произошло настоящее чудо: из продуктов мама прямо в воздухе изящными движениями палочки приготовила нам с Габриель по огромному хрустящему мегасвежайшему круассану с сыром.

Запах стоял на всю комнату и просто потрясающий, я чуть слюнями всё новое платье не закапала. А после мы ели эти круассаны и я была счастлива.

Завтра начнётся моя новая жизнь!

7. Йоркширский пудинг

Про то, как жутко окончился Турнир магических школ, я узнала почти через неделю. А в тот день только услышала из коридора, как наши «батонки» обсуждали, что приз в тысячу галлеонов вручили Гарри Поттеру, а завтра утром, ещё до завтрака, карета улетит во Францию. За Гарри я порадовалась, но с каретой мне было не по пути. Непонятно, как потом ещё возвращаться, да и получалось, что увеличится срок пребывания с родителями, а это прибавляло шансы на провал. Так что следующим же утром после последнего этапа Турнира я попрощалась с сестрой и мамой и отправилась в Хогсмид, а оттуда — в Лондон. Было воскресенье, и я запланировала подыскать себе какое-нибудь жильё на время, чтобы в понедельник явиться в банк.

Мама Аполлин, кстати, дала мне восемьдесят галлеонов «на первое время», ещё до этого в своей сумке я нашла около двадцати золотых и пятидесяти серебряных монеток, так что, порыскав по магическому кварталу и прикинув цены, я рассчитала, что при экономии мне должно этого хватить на месяц или немного больше. Особенно если готовить самой, а не питаться по заведениям, так как только один обед обходился в среднем в полтора галлеона. Впрочем, пока нет своего угла, то и готовить негде.

Как выяснилось, со съёмом жилья всё было не так просто, хотя я нашла несколько объявлений в старых газетах в пабе «Дырявый котёл». Первым делом я столкнулась с тем, что у магов не было телефонов и требовалось отправлять сову с запросом. Сову требовалось или купить, или арендовать у почтовой службы. Одно отправление стоило четыре кната, а одна самая простая сова — двадцать галлеонов.

Как я выяснила, средний ценник аренды комнаты с правом пользоваться ванной и камином был восемь галлеонов в неделю. Отдельный домик или полная квартира были для меня пока неподъёмными — это от восьмидесяти галлеонов в месяц. Причём людям, которые сдавали жильё, требовалось подтверждение твоих доходов типа справки с работы, что она у тебя есть и ты сможешь платить, пока живёшь. А если нет работы, то в Британии практически невозможно снять приличное жильё. Но о таком я слышала ещё до того, как сюда попала.

В итоге я выяснила, что в этом самом «Дырявом котле» есть магическая гостиница с просто крохотулечными номерами, состоящими почти из одной кровати, и всеми удобствами в конце коридора. Стоимость номера составляла два галлеона в сутки. Зато бармен пообещал поспрашивать насчёт комнаты для меня у каких-то своих знакомых или клиентов и решить этот вопрос за неделю. При условии, что я найду работу, конечно.

Но работу я как раз таки нашла. Гоблины меня всё же взяли на свою «стажировку», как и пообещали в письме. Правда, как стажёру, то есть человеку, которого непонятно куда вообще деть и к какой работе приставить, мне полагалась зарплата всего шестьсот галлеонов. И это не в месяц, это в год, без налога. Зарплату в банке выдавали каждый второй понедельник, так что раз в две недели мне должны были платить по двадцать три галлеона. Чтобы жить в гостинице эти две недели, надо было заплатить двадцать восемь. Но я не роптала, так как на самом деле пока ничего и не делала: просто слонялась и «изучала отделы». Каждый день меня куда-нибудь отправляли «наблюдать», и я исследовала работу магического банка изнутри, что и как у них устроено, как считают проценты, как ведут бухгалтерию за всех волшебников, которые, как я поняла, почти не умеют считать. Иначе с чего бы все гоблины так удивлялись, когда я смогла сделать простейший расчёт процентов, да ещё и на гоблинском. Говорили внутри банка действительно почти только на этом языке, и, если судить по местоимению «она-бесполезная», мне требовалось ещё много времени, чтобы закрепиться и добиться уважения.

— Мисс Делакур, — окликнул меня бармен Том, когда в пятницу я вернулась с работы. — Кажется, я нашёл для вас неплохой вариант в Йоркшире. Меблированную комнату сдают всего за шесть галлеонов и пять сиклей в неделю и кормят завтраком.

— Но есть какой-то подвох? — уточнила я, посмотрев на задумчивое выражение лица бармена.

— Ну… дело в соседях и правилах распорядка, — пожал он плечами. — Это что-то вроде пансионата для престарелых волшебников, сейчас там освободилась пара комнат, и неизвестно, когда вас оттуда попросят. Соседи тихие и мирные, но, как я понимаю, у них режим, временным постояльцам нельзя водить… гостей, шуметь или являться слишком поздно. Дом святого Освальда в Аппер-Фледжли — довольно известное заведение, но и у них случаются свободные комнаты. Сама деревня полумагическая, соседствует с маггловским городком Олд-Байленд. Вам стоит пообщаться с хозяйкой, миссис Марпл. Она женщина своеобразная, но если вы ей понравитесь, то жильё у вас в кармане.

— Миссис Марпл? — переспросила я.

— Да, она ждёт вас в семь вечера, через час. Камин «дом Освальда».

— Спасибо, — улыбнулась я.

Конечно, не бог весть что — жить со старичками, но на пути к моей самостоятельности и с такой зарплатой выбирать не приходилось, тем более что с перемещениями у волшебников проблем нет и, по сути, было всё равно, в каком графстве снимать жильё; чем дальше от Лондона, тем всё чуть подешевле, а добираться пять секунд хоть откуда. Это не на автобусе или машине тащиться.

В общем-то, я не особо рассчитывала на помощь бармена Тома и сама тоже всю неделю шуршала. В «Дырявом котле» я тратила четыре галлеона в день, оплачивая проживание и питание, а это здорово било по карману. За прошедшие дни я сама отправила с дюжину писем по объявлениям о съёме комнат. Дважды мне приходили отказы: одна тётка не сдавала иностранцам, другая уже сдала своё жилище кому-то. Ещё трижды меня приглашали на «собеседование», и приходилось пользоваться платным камином в пабе. Пять кнатов за горсть специального порошка для перелёта. Вот только, видимо, из-за моей излишне привлекательной внешности мне отказала ещё молодящаяся хозяйка одной квартиры в Суррее. Был домик на три комнаты в Девоншире, но там против того, чтобы делить со мной жилплощадь, выступили две соседки, ещё незамужние девицы. В третьем доме — где-то в пригороде Лондона — я почти договорилась с хозяином, но его жена оказалась категорически не согласна, чтобы я у них снимала гостевую комнату за девять галлеонов в неделю. Да и мне, честно говоря, не слишком понравились сальные взгляды того толстячка. Так что пансионат для престарелых не самый худший вариант в моём случае. Правда, предстояло выдержать собеседование, и неизвестен срок проживания, но всё равно это лучше, чем в гостинице.

Для собеседования с миссис Марпл я решила одеться максимально скромно и туго заплела волосы в «корзинку». У волшебников и так не в моде что-то короткое и открытое, но в гардеробе Флёр все вещи были довольно светлыми. Что хотеть, если даже школьная форма небесно-голубая и в рюшах? После первых неудач на собеседованиях я освоила красящее заклинание и как раз для таких случаев отыскала глухое шерстяное платье с высоким воротом и длинными рукавами, которое превратила из красиво-синего в некрасиво-бурый. Дожила до того, чтобы не показывать, а прятать свою красоту. Я была в шаге от того, чтобы вдобавок приобрести какие-нибудь роговые очки с обычными стёклами. Ещё два-три отказа из-за слишком броской внешности, и я, наверное, так и сделаю. А то задрали эти презрительно оценивающие взгляды и шипение наподобие «Ваши поклонники явно вытопчут мне все гортензии под окнами». Как будто «красивая» синоним «шлюхи» или типа того.

Одно хорошо: на работе вообще никакого сексизма, гоблинам совершенно плевать, как я выгляжу, да и у них, как я понимаю, совсем другие каноны красоты. Для них люди, скорее всего, такие же страшные, как они для людей. На работе ко мне никто не приставал, не смотрел на грудь и не отпускал сальных шуточек и комплиментов. И это при довольно конкретном языке, в котором сложно оставаться деликатным.

Ровно без пяти семь я вышла в паб, заплатила за перелёт по камину и вышагнула в гостиной дома престарелых. Тут царил истинно английский классический стиль викторианской эпохи: много бархата, тёмная резная мебель, тяжёлые портьеры и какой-то еле уловимый запах переспелых груш и увядания. Меня встретила весьма колоритная хозяйка, настоящая «английская леди», как я себе их представляла по советским фильмам про Шерлока Холмса. Немного чопорная, но очень милая старушка с аккуратно подвитыми короткими седыми волосами, ниткой жемчуга на шее и в тёмно-зелёном платье с белоснежным кружевным воротничком. Она была элегантно скромна и безукоризненно вежлива. У миссис Марпл был цепкий взгляд голубых глаз и очень много морщин. Наверное, так могла выглядеть её тёзка — старушка-детектив из рассказов Агаты Кристи.

Именно во время собеседования с миссис Марпл я узнала о том, как печально завершился Турнир. Оказалось, что в Лабиринте при загадочных обстоятельствах погиб Седрик Диггори. Миссис Марпл была знакома с его семьёй и расспрашивала меня о том, как всё было. Я сказала, что ничего не знаю, так как не продержалась в лабиринте и десяти минут, а потом ушла и не возвращалась на чествования победителя из-за того, что перенервничала и устала.

— Вот как, милочка, — поджала губы миссис Марпл, и я подумала, что она устроила это собеседование только ради того, чтобы узнать сплетни или что-то вроде. — Очень жаль, очень. Амос Диггори вне себя от горя и обвиняет Гарри Поттера в случившемся. Мальчик как будто сказал, что Седрика убил Сама-знаешь-кто, но Министерство всё отрицает.

— Не думаю, что Гарри Поттер способен на какую-то подлость, мэм, — ответила я. — В отличие от меня, студентки чужой школы, Седрик Диггори с Гарри поддерживали дружеские отношения. А во время тура в озере этот мальчик, рискуя провалить этап, помог моей маленькой сестрёнке, которую поместили на дно озера. Мы были почти не знакомы, а он её спас.

— Что вы говорите, милочка?! — ахнула миссис Марпл. — В газетах о таком не писали.

— Гарри очень хороший и добрый, — горячо сказала я. — Я не знаю, что случилось в Лабиринте, но там было очень много жутких тварей. Устроители постарались. Знаете, я встретила там боггарта, который меня сильно напугал… так что привидеться могло всё что угодно, и это не значит, что Гарри врёт. Или тем более что он виноват в смерти Седрика Диггори.

— Это интересно, — покивала миссис Марпл. — Действительно, это мог быть необязательно сам… Сама-знаешь-кто. Бедный мальчик мог увидеть фантом, боггарта, иллюзию или даже подвергнуться подмене памяти. Седрика очень жаль…

— Да, мэм, мы мало общались, я плохо знала английский язык, но уверена, что он был хорошим.

— Что ж, милочка, — улыбнулась миссис Марпл, — полагаю, вы можете занять комнату три си в левом крыле. Завтрак у нас в семь тридцать. Камином можно пользоваться до семи тридцати вечера, после мы играем в бридж в гостиной и войти в дом можно лишь с крыльца, но до десяти пополудни. Водить гостей сюда нельзя, но у нас есть неплохой сад, где по выходным и днём гуляют постояльцы. Оплата шесть галлеонов и пять сиклей на неделю вперёд, гарантировать более недели проживания я не могу, но скажу, что сейчас свободны четыре комнаты, и я предупрежу, если останется только одна. Пользоваться камином можно, но летучий порох покупаете себе сами. Что ещё?.. Можно за отдельную плату договориться насчёт ужина, это будет стоить дополнительный галлеон в неделю, или готовить самой. Кажется, это всё.

— Спасибо, мэм, — поблагодарила я. — Тогда с вашего позволения я хотела бы всё оплатить и заселиться прямо сейчас.

Я решила, что за предстоящие выходные успею купить летучий порох, а Тому в «Дырявом котле» я оплатила проживание как раз до пятницы. Меня проводили на третий этаж в уютную комнатку почти в конце коридора. Тут даже были собственный балкончик и туалет. Удобная кровать уже с постельным бельём, комод, письменный стол, кресло-стул, несколько полок для книг, узкий платяной шкаф и радио. Мне сообщили, что можно сдавать стирку за три кната за фунт белья, в доме был эльф, и что ванная комната через две двери.

Я упала на кровать и испытала настоящее счастье: у меня есть нормальное жильё! К тому же, кроме справки о работе, многие домовладельцы просили рекомендации, которых у меня не было. Так что если хозяйка и выгонит меня, то дальше будет легче, если я уже где-то у кого-то жила.

Остаётся придумать, как мне закрепиться в банке, чтобы не сводить концы с концами, и будет совсем хорошо. Но для начала следует написать письмо Габриель, я обещала поделиться новостями, как только они появятся. Международная переписка у магов тоже есть, но не всю её отправляют совами.

В восемь вечера хозяйка позвала меня на ужин, чтобы познакомить с постояльцами, и я попробовала тот самый «йоркширский пудинг», о котором только слышала. После некоторых раздумий я решила, что даже если буду платить и отдельно за ужины, то это всё равно не превысит девяти галлеонов в неделю, с которыми я была готова расставаться.

Старички, кстати, оказались довольно милыми. Меня ненавязчиво расспрашивали о личной жизни, работе, чем живёт молодёжь и всё в таком духе. Всего в доме Освальда проживало с десяток старичков и старушек. Как я поняла, у них были ещё сиделки и санитары, но они в основном появлялись днём, а вечерами дежурил кто-то один.

* * *

В понедельник я вышла на работу в предвкушении. Теперь всё свободное время не занято поисками жилья и беготнёй по собеседованиям и на почту, у меня появилось своё местечко и нормальный письменный стол, так что выходные вышли плодотворными. Я накидала несколько схем, которые хотела предложить начальству. Главное — попасть вовремя и не растеряться. А ещё набраться терпения, потому что спешки и неуважения гоблины очень не любят. Следовало начинать с малого.

— Работает сегодня она-бесполезная Флёр в отделе возобновления чар, — сообщил мне мой куратор по имени Дургорн. — Идёт пусть в пятый поворот, комнату шестнадцать.

— Поняла распоряжение он-главный Дургорна она-бесполезная Флёр. Не быть чтобы она-бесполезной Флёр на выходных изучала маггловский банк. Взять можно полезное у магглов для пользы банку «Гринготтс».

— Предлагает что она-подчинённая Флёр? — смягчился от небольшой лести Дургорн.

— Есть должности у магглов. Написаны они-важные на табличках. Прочитает любой он-ничтожный, или он-подчинённый, или он-нижний по иерархии, или он-важный клиент. Стоят на столах таблички. Висят на дверях кабинетов. И есть золотые броши с именами. Они-ничтожные маги обращаться по имени могут и отличают он-нижний от он-главный.

— Читать гоббледук не умеют они-ничтожные маги, — скривился Дургорн.

— Можно двумя способами написать, для они-свои и для они-чужие, — ответила я. — Можно наложить чары, чтобы знание языка помогало. Читая, уважать будут все-клиенты.

В том, что мою идею не «своруют» и не присвоят, я была уверена на сто процентов: гоблин просто не сможет солгать и извернуться на гоббледуке, чтобы так сделать. Тут было главным заинтересовать куратора, чтобы он передал им-выше. А у гоблинов, как я заметила, весьма важно имя, плохим тоном считается, когда имя не могут запомнить, и корень проблемы презрительного отношения к некоторым клиентам лежал именно в этом, как я заметила. Разные менталитеты.

Нельзя вываливать сразу «суперулучшения всей вашей банковской системы, устаревшей на сотни лет», кто я, собственно, такая, чтобы меня слушать. Я даже не гоблин! Так что все «идеи» лучше подавать медленно, чтобы зарекомендовать себя с хорошей стороны.

Я отправилась по коридорам в назначенную комнату. Плутать в банке можно долго, это лишь снаружи там красивое пафосное здание, внутри это почти пещера с прорубленными ходами. Не знаю, откуда она взялась в центре Лондона, может, она в другом измерении или как-то так, но в «Гринготтсе» всё уходило только под землю. Хорошо ещё, что многие комнаты, особенно для посетителей, были вполне современными, с высокими потолками, большими светлыми окнами, мебелью, но вот коридоры, особенно далее, были под размеры гоблинов, то есть узкими, а кое-где и низкими.

Почти на ощупь я нашла дверь с надписью, обозначающей «шестнадцать».

— Прибыла я-подчинённая Флёр по назначению он-главный Дургорн, — пояснила я первому встречному гоблину и обернулась на внезапный присвист и английскую речь.

— Смотри, Билли, ничего себе, какую малышку сюда прислали! — это сказал полноватый и низкий мужчина. А рядом с ним я заметила того рыжего парня-гота, который пялился на меня, открыв рот.

Кажется, я погорячилась, думая, что я первый человек, работающий у гоблинов. Как и с тем, что на работе я точно не встречусь с сексизмом.

8. Рождественский пирог

С некоторым удивлением для себя поняла, что после недели общения с гоблинами работать с людьми, в частности с мужчинами, мне некомфортно. Словно не чувствуешь себя в безопасности. Я не нашла ничего умней, чем прикинуться иностранкой, плохо понимающей английский. Всё же на гоблинском довольно сложно поддержать какой-либо личный разговор и не выйти из норм человеческой вежливости. Впрочем, не сказать, чтобы я сильно врала, просто попросила их говорить на гоббледуке и не реагировала на английскую речь, а выводы они сделали сами.

Возможно, рыжий Билли забыл, что разговаривал со мной по-английски в лабиринте. Или просто я мало что сказала и он подумал, что я его не поняла. Или решил не раскрывать меня перед напарником, уверовавшим, что я не могу сложить и пару фраз по-английски и поэтому предпочитаю чисто деловое общение.

У рыжего Билла была фамилия «Уизли», откуда-то смутно мне знакомая, его напарника постарше звали Райли Остин. Как выяснилось, они занимались обновлением различных чар. Билл недавно перевёлся из Египетского отделения банка. Там он работал в том числе на раскопках пирамид, только ликвидатором проклятий. Райли Остин между делом сказал, что человеку корячиться на гоблинов лет пять в разных опасных предприятиях, прежде чем попасть в «Гринготтс», и интересовался у Билла, как же в стажёры попала я. Я молчала и на всякие странные намёки не реагировала. Кто знает, почему меня взяли? Возможно, просто удивились моей наглости или повлияла какая-нибудь «кровь вейлы», которая во мне течёт. Это было неважно. Мне важней было всё же заняться в банке чем-то конкретным и получить реальную должность.

В тот день я впервые побывала в пещере хранилищ. Билл и Райли сначала вскрыли дверь старого сейфа, выявив там множество рун и всяких чар, а потом наложили новые. В хранилище даже имелся свой дракон, и я была бы рада, если бы меня никогда не отправили на стажировку в какой-нибудь «отдел снабжения дракона». Издалека я видела, как ту тварь кормят.

Но к дракону меня не отправили, потому что уже во вторник Дургорн выдал мне моё первое задание, которым я впоследствии занималась почти три месяца. Мою идею с табличками поддержали, и мне же поручили этим заняться. Требовалось составить списки, утвердить надписи, подготовить что-то вроде магических эскизов, то есть волшебных иллюзий, и отправить всё это изготовителям-кузнецам. Мне пришлось спешно обучаться некоторым заклинаниям, по триста раз всё переделывать, но в конце концов к первому декабря всё было готово.

С моей подачи в «Гринготтсе» устроили что-то вроде «дня банковского работника», всем торжественно вручили таблички и бейджики. На моём бейджике с разрешения начальства значилось «Флёр Делакур, стажёр по улучшениям». И ко мне стали обращаться «она-ниже по иерархии», что было весьма вежливо и ценно. А в отделе распределения мне дали подписать новый зарплатный договор на семьсот восемьдесят галлеонов в год. То есть мне подняли выплаты на тридцать процентов, и я получала почти тридцать галлеонов каждые две недели.

Следующим «улучшением» я предложила стандартизацию документооборота и разработку бланков и таблиц для облегчения заполнения и лучшей визуализации. Гоблины хотя и были умны, усидчивы и внимательны, но всё же не машины. Ошибки случались и у них, особенно учитывая, что многое приходилось сводить из разных гроссбухов, с простыми записями даже без разлиновки. Где-то не ту страницу посмотрел или не на ту строчку палец ткнул — всё переделывать.

Впрочем, как это часто бывает, с повышением зарплаты растут потребности и расходы. Зима в Британии была, по всей видимости, более суровой, чем во Франции. Мне пришлось закупить тёплую одежду, так как ничего подходящего я в вещах Флёр не обнаружила, а с отоплением в пансионате было негусто. Вечерами все старички кучно сидели у камина внизу в гостиной, а для обогрева конкретно комнаты мне пришлось самой покупать что-то вроде маленькой переносной печки на зачарованных дровах. Не люблю мёрзнуть, а согревающие чары, как выяснилось, портят ткани.

Гоблины, как и маги, вполне соблюдали европейские традиции, так что в волшебном мире отмечали католическое Рождество. Банк официально не работал с двадцать пятого декабря по первое января. Но в этом году двадцать третье и двадцать четвёртое выпадали на выходные, так что «каникулы» были дольше недели, но не оплачивались. Кроме всего прочего, было принято дарить родным подарки, а это как сам подарок, так и его пересылка. Неделю назад меня, как я поняла, с подачи мамы Аполлин нашли «кузины вейлы», родственницы по бабушкиной линии, которые проживали где-то в графстве Кент, они отправили мне приглашение повидать их на каникулах, так что, полагаю, отправляться туда потребуется не с пустыми руками.

В общем, я жёстко экономила, чтобы порадовать себя и новых родственников в праздники. Жильё в пансионате для старичков обходилось относительно недорого, а на обеденный перерыв я обычно заворачивала с собой несколько сандвичей, благо согреть воду для чая можно было буквально «в руках». Так что за две недели до Рождества я решила выбраться в обед на Диагон-аллею, чтобы погулять по лавкам и прицениться к подаркам.

— Привет, Флёр, давно не виделись, — окликнул меня кто-то в коридоре, когда я двигала к служебному входу. Он был в стороне от помпезной двери со швейцарами и выходил в небольшой тупичок.

Я увидела Билли Уизли. За прошедшие месяцы мы всего несколько раз пересекались в банковских катакомбах, но всегда здоровались, как старые знакомые. В смысле никаких «мистеров» и «мисс» — просто по имени. Возможно, это потому, что номинально знакомы мы были ещё до устройства в «Гринготтс», или потому, что оба были молоды. В банке работало не так много людей, в основном они занимались чарами и принадлежали всего к нескольким отделам, которыми руководил мистер Отто Бэгмэн — крупный полноватый мужчина. Как выяснилось, совпадение фамилий было не случайным, и именно его младший брат — Людо Бэгмэн — проводил этапы Турнира школ, а также работал комментатором на матчах по квиддичу. Их передавали по колдорадио, среди наших старичков из пансионата были заядлые болельщики.

— Привет, Билл, — поздоровалась я. — Идёшь на обед?

— Решил присмотреть подарки для родных, — немного смутился он.

— О, я тоже хочу побродить по лавкам, — улыбнулась я.

— Правда? — воодушевился Билл. — А давай вместе? — он кашлянул, а потом добавил: — Может, ты подскажешь, что можно выбрать для моей сестры и мамы?

— Хорошо, — я сама отчего-то начала смущаться его открытой улыбки. Всё же красивый парень и как раз в моём вкусе.

Перерыв пролетел мгновенно, товаров навезли и наделали целую кучу, я пока только присматривалась и расспрашивала Билла о его матери и сестре, чтобы посоветовать что-то нормальное.

— Мама любит вязать, — делился Билл. — Обычно на Рождество она всем дарит свитера собственной вязки. Как ты понимаешь, даже Египет, довольно жаркая страна, не спасал меня от семейного «сюрприза».

— И что же ты делал с подарками? — смеялась я: рассказывал он очень эмоционально и весело.

— Свитера мне не раз пригождались, — усмехнулся Билл. — Ты знаешь легенду про нить Ариадны?

— Благодаря которой герой выбрался из лабиринта Минотавра?

— Верно, — кивнул Билл. — Нитки из свитера очень помогали не плутать в ходах гробниц фараонов. Я всегда находил дорогу назад.

— А что любит твоя сестра? Чем увлекается?

— Хм… Ну, Джинни самая младшая. Сейчас ей четырнадцать, перешла на четвёртый курс. Когда я пошёл в Хогвартс, она только родилась, а потом, после окончания школы, мне предложили работу ликвидатора проклятий в Египте и я уехал туда.

— Значит, ты почти не знаешь свою сестру?

— Выходит, что так, — пожал плечами Билл. — Я гораздо лучше знаком с Чарли и Перси, близнецы Джордж и Фред младше меня на восемь лет, Рон младше на десять. Джинни — седьмой ребёнок в нашей семье.

— Значит, тебе сейчас двадцать пять? — подсчитала я.

— Да, несколько недель назад был небольшой юбилей, — пошутил Билл. — Давай зайдём в «Чайный пакетик», ты как будто замёрзла, щёки раскраснелись. Попьём чаю с пирожными, а то перерыв закончится уже через четверть часа. Я угощаю… в честь своего прошедшего дня рождения.

— Хорошо, — согласилась я, на самом деле подмёрзнув.

Мы заглядывали в лавки, но не везде было тепло, да и ударил лёгкий морозец. Пирожные я не ела давно, и они оказались потрясающе свежими и вкусными. Билл со странным выражением лица смотрел на то, как я ем. Мы так легко общались, что я позабыла о том, что «раскрасавица», в том смысле, что он смотрел как будто вглубь, а не на поверхность моей внешности.

— Если у тебя есть время после работы, то можем ещё раз посмотреть… Знаешь, я тут подумала, а почему ты зацикливаешься на чём-то магическом? Твоей маме можно подарить какой-нибудь красивый палантин или перчатки, а сестре красивую шкатулку для безделушек, которую ты сам можешь зачаровать.

— Предлагаешь пойти в маггловский Лондон?

— Я там так и не побывала, — призналась я. — А одна как-то…

— Решено, — улыбнулся Билл. — Мы отправляемся в маггловский мир. Хорошая идея. Мой отец любит всякие необычные штуки, ему точно понравится подарок оттуда.

* * *

Следующие десять дней мы с Биллом через проход в «Дырявом котле» отправлялись в обычный Лондон образца конца тысяча девятьсот девяносто пятого года. Я всегда знала, что «за бугром» всё появилось гораздо раньше, чем у нас в России, как раз недавно вступившей на путь демократии, но смогла убедиться в этом воочию.

Мы разговаривали, гуляли по улицам и улочкам, перекусывали в «Макдональдсе», пили чай с маффинами в одной кондитерской. В общем, вместе изучали Лондон. Билл помог мне обучиться самостоятельной аппарации, то есть магическому перемещению без камина. Иначе домой в Йоркшир мне пришлось бы добираться на электричке или автобусе.

— Флёр… Какие у тебя планы на Рождественские каникулы? — спросил меня Билл за несколько дней до Сочельника.

— В пансионате, где я живу, будет праздничный ужин, — ответила я. — Потом я пару дней буду в Кенте, меня пригласили погостить родственники.

— Значит, ты не поедешь во Францию?

— Не знаю. Наверное, нет, — покачала я головой. — А у тебя какие планы?

— Джинни, Рон и близнецы завтра вечером должны приехать на каникулы, — ответил Билл. — Я планировал отметить Рождество с семьёй… но подумал… может, мы с тобой увидимся на каникулах?

А потом он привлёк меня ближе, наклонился и поцеловал.

* * *

В последний рабочий день года у меня из головы всё не выходил наш поцелуй. Мой первый поцелуй, по сути. И он был просто замечательным! Билл такой нежный и заботливый… очень милый. Во время обеденного перерыва я его не видела, подумала, что загрузили напоследок какой-то срочной работой, но и после шести вечера он мне не встретился. Хотя последние дни он обычно караулил меня сам. Неужели испугался? Или ему не понравилось со мной целоваться?

Я не знала, что и думать.

Помедлив возле служебного входа, я решила аппарировать в пансионат, в Йоркшир. Билл знал, где я живу, он мог прислать записку или прийти сам.

— Милочка, — встретила меня в гостиной миссис Марпл, — тебе принесли посылку.

Я было обрадовалась, что это что-то от Билла, но оказалось, что посылка, представляющая собой небольшую коробочку, была из Франции. В ней я обнаружила железную маггловскую зажигалку и надушенное письмо, написанное «кудрявым» почерком по-французски. У волшебников существовали чары перевода, и, к счастью, мама Аполлин написала письмо без защиты против этих чар, так что прочесть этот эпистолярный опус я смогла без труда.

Если вкратце, то родители очень настаивали, чтобы я погостила у них на каникулах. Вместе отметить Рождество, они по мне соскучились, а отец так и вовсе не видел больше года. Они предположили, что я потеряла свой порт-ключ до дома в Гренобле или у него как-то повредились чары, так что отец сделал мне новый. Зажигалка — это, как я поняла, он и есть. Требовалось сжать в руке, отправить немного магии и сказать «Делакур».

Если и было в сумочке Флёр нечто подобное, то я бы в жизни не догадалась, что это порт-ключ.

В общем-то, родители были в своём праве, и куковать семейный праздник с пенсионерами мне не слишком хотелось. Билл меня не пригласил отметить со своей семьёй и вообще куда-то пропал, а я хотела увидеть Габриель, да и посмотреть на отца было любопытно.

Какую-то записку или появление Билла я ожидала весь вечер пятницы, но от него не было ни слуху ни духу. В субботу я попросила миссис Марпл разрешения воспользоваться её почтовой совой, сама написала ему записку о том, что сменились обстоятельства и я отправлюсь во Францию. Прождала несколько часов, пока сова вернулась обратно. Я думала, с ответом, а вернулась она с моей же запиской.

Миссис Марпл сказала, что либо сова не нашла адресата, но случается такое крайне редко, либо адресат не захотел принять письмо и приказал сове лететь обратно.

Было горько и обидно от такого разочарования в человеке, который мне искренне понравился.

В итоге я покидала вещи в сумку и сжала зажигалку:

— Делакур!

Буду заедать горе рождественским пирогом с каштанами, обещанным в письме.

9. Сахарные бабочки

Несмотря на все мои маленькие горести из-за неудач на личном фронте, рождественские каникулы выдались просто замечательными. Возможно, я бы больше переживала, будь на самом деле семнадцатилетней девчонкой, но жизненный опыт подсказывал, что, во-первых, на самом деле может случиться всякое, во-вторых, в плане того, чтобы кого-то о чём-то предупредить, мужчины думают в последнюю очередь, в этом смысле, как говорила мама, «их нужно долго и нудно воспитывать». Даже при наличии под рукой сотового телефона только каждый третий вообще догадается позвонить и сказать, что задержится, попал в какую-то ситуацию или что-то случилось. И при этом позвонить жене, а не просто девушке, с которой только начал отношения или нечто на них похожее. То ли признаться в каких-то свалившихся проблемах — это им как нож по яйцам, то ли они просто отключают всю связь с миром, чтобы «решить проблему», то ли просто считают, что много времени это не займёт, а они никому не обязаны отчитываться. Видимо, мужчины в принципе не понимают элементарной разницы между отчётом и обычным предупреждением тире проявлением заботы. Они же обычно не готовят еду к какому-то времени и никогда не попадали в ситуацию, когда как дура сидишь в красивом платье со стынущим ужином часами и воображаешь аварии или измены с другими. При этом самое смешное, что самим мужчинам подождать кого-то хотя бы пять минут — это выше сил. Начинают беситься, злиться, и даже в голову не придёт, что они поступают так же, только хуже.

В конечном счёте большинство проблем люди себе наживают сами и обычно вследствие своей недогадливости или глупости. Это женщины в основном за профилактику, а вот мужчины часто настолько идиоты, что доведут ситуацию до крайности, чтобы уж отхлебнуть, так полный рот.

Получается, что мы с Биллом ни о чём конкретном не договорились, возможно, он считал, что может связаться со мной после Рождественского праздника, но раз так вышло, то так вышло. В конце концов, что я для себя и вынесла из своей тридцатилетней с хвостиком жизни, так это то, что ни под кого не надо подстраиваться. Ждать у окошка неведомого принца, изматывая себя сомнениями и фантазиями, не стоит. Так и жизнь пройдёт. Да и жизнь имеет гораздо больше граней, чем просто любовь с парнем. Так что на время своих «французских каникул» я выкинула Билла с его закидонами из головы, хотя и на полную катушку использовала эту ситуацию, чтобы ссылаться на все свои косяки при родителях. Просто призналась Габриель, что за мной начал ухаживать молодой человек, но он куда-то пропал и я волнуюсь и переживаю, и семья, которой всё передали, была деликатна и прощала мою немногословность и лёгкую рассеянность. Французский я неплохо понимала, но сама говорила мало, только обычные фразы, а с сестрой говорила на английском.

Бертран Делакур, он же «папа», оказался весёлым лысоватым толстячком, чем-то похожим на полноватого Луи де Фюнеса. Он был ниже мамы Аполлин почти на полголовы и явно старше, но обаятельный, тёплый и милый, как плюшевый мишка. Как я уже знала, в Гренобле, где мы жили в очень красивом и просторном светлом доме на пять спален, располагалась магическая Гильдия артефакторики, в которой и работал Бертран Делакур. Именно здесь делали всякие чудесные магические штуки вроде шапок-невидимок и ковров-самолётов, впрочем, как я поняла, мой отец специализировался на изготовлении защит, которые вложены в кулоны, кольца и прочие украшения. А амулеты перемещения он мог сделать буквально из чего угодно и на коленке, так что папа снабдил меня и порт-ключом до Британии.

Я вернулась в Йоркшир вечером в субботу, тридцатого декабря, в основном из-за приглашения на посиделки кузин вейл из Кента в Новый год. В отличие от России, этот праздник был второстепенным, хотя его тоже отмечали. Плюс ко всему требовалось оплатить комнату в пансионате, решить некоторые бытовые проблемы и собраться с мыслями по поводу работы: второго января уже надо было выходить на смену и показать свои наработки с таблицами отделу финансов. Если им понравится, то в апреле, при смене финансового года, их запустят в производство, а я получу премию.

— Милочка, вы вернулись, — поприветствовала меня хозяйка, миссис Марпл.

— Да, мада… мэм.

— Вас искал молодой человек несколько дней назад. Он оставил вам записку. Я велела Мэри просунуть её под вашу дверь.

— Спасибо, миссис Марпл.

— Он был расстроен, что вам не удалось встретиться, — подумав, добавила хозяйка. — Вежливый молодой человек. Он представился Уильямом, как его фамилия?

— Уизли, мэм, — я вспомнила, что Билл говорил о том, что это его сокращённое имя, а полное — «Уильям». Хотя «Уильямом» его никто не называл даже на работе. Может, хотел показаться солидней перед моей хозяйкой?

— Уильям Уизли? Неужели сын Молли? Такая жалость…

— О чём вы, миссис Марпл?

— Я хорошо знакома с Мюриель Пруэтт, двоюродной бабушкой Молли. В своё время Молли нарушила свою брачную клятву и выскочила замуж за Артура Уизли, чистокровку, но бедного, как церковная мышь. Уж не знаю, чем он и взял, разве что ростом удался. Высокий, как каланча. Насколько я знаю, Молли отсекли от Рода за предательство. Мюриель Артура презирает и не хотела знаться с семьёй Уизли с тех пор, как племянница такое учудила. Хотя я слышала, что они с Молли начали общаться, когда погибли Гидеон и Фабиан — братья Молли, надежда семьи Пруэттов, — их отец, а затем и Джиневра — сестра Мюриель и бабушка Молли. Кроме племянницы, у Мюриель никого не осталось.

— Мне жаль вашу подругу, мэм, — не знаю, к чему это она мне рассказывает. Возможно, намекает, что «потенциальный жених» из бедной семьи? Так и я вроде как не особо «невеста с приданным», если судить по тому, что живу в пансионате на одну свою зарплату. Да и не стремлюсь я как-то выскочить замуж за «богатого папика». Деньги я и сама заработаю.

— Конечно, конечно… — задумчиво кивнула миссис Марпл. — Просто не ожидала, что увижу того самого Уильяма. Мюриель говорила, что старший сын её племянницы вырос толковым.

— Мы вместе работаем в «Гринготтсе», там и познакомились, — пояснила я и наконец пошла в комнату, чтобы прочесть короткую записку.

«Флёр, прости, что так получилось в пятницу. Мой отец ночью после нашего свидания в четверг попал в Больницу Святого Мунго, и меня вызвала мама. Требовалось там дежурить, а потом приглядывать за братьями и сестрой на каникулах. Очень хочу тебя увидеть. Билл».

Всё стало немного понятней. Возможно, сову с запиской не пустили в палату, птицы — это всё же антисанитария. Да и на больнице могли быть какие-то специальные чары.

В любом случае отменять очное знакомство с кузинами я не собиралась, но созрел план пригласить с собой в гости Билла. Во-первых, чтобы пообщаться, но держать дистанцию, во-вторых, мужчин хорошо видно в общении с другими. Тот же Аристарх, не к ночи вспомнить, второй Галкин муж, с ней-то сюсюкался, зато со мной и нашей мамой с самого начала разговаривал чуть не сквозь зубы, делая огромное одолжение. Да и так, хамил по мелочи. Я тогда Галке сразу сказала, что если люди себя так ведут, то по большей части они просто притворяются хорошими перед своими «возлюбленными». Человека всегда видно не по общению с начальством, а по отношению к уборщицам. Потом отгремят свадебные салюты, и покажут себя во всей красе. Так и оказалось, в принципе.

В-третьих, мои кузины были куда большими вейлами, чем я, а значит, тоже все из себя красавицы. Вот и стоило посмотреть на поведение Билла в кругу других симпатичных девушек. Ну и, в-четвёртых, несмотря на то, что Новый год здесь чем-то особенным не считали, я верила в примету о том, что с кем встретишь, с тем и проведёшь. И, честно говоря, мне хотелось, чтобы так и было. Билл мне нравился, и по первому впечатлению он был добрым и серьёзным человеком, который знает цену деньгам, умеет работать, понимает ценность семьи, заботится о своей маме и близких.

Остаток субботы прошёл в координации предстоящего мероприятия: я списалась с кузинами по поводу своего «плюс один», а после одобрения предложила Биллу пойти со мной на новогоднюю вечеринку в Кенте. Тридцать первого мои родственницы собирали народ к восьми вечера, так что мы с Биллом должны были без четверти встретиться в гостиной пансионата, чтобы с разрешения миссис Марпл воспользоваться местным камином.

* * *

— Прекрасно выглядишь, Флёр, — выдавил Билл, разглядывая меня и мой новогодний наряд.

Поездка во Францию и Рождество там показали, что родители весьма гордятся такой самостоятельной дочерью. Мне надарили кучу подарков, в том числе и очень красивое платье, которое я и не знала бы, куда и надеть, если бы не приглашение от кузин и рождественский праздник в Гильдии. Оказалось, что Гильдия международная. Кроме французов, там работала куча магов других национальностей: австрийцы, швейцарцы, итальянцы, немцы. Многие для общения друг с другом использовали английский язык.

— Спасибо, Билл.

— Я ещё раз хочу извиниться, что так вышло…

— Но ты не виноват, что твой отец попал в больницу, — не стала я выносить мозг. — Кстати, как его здоровье?

— Уже лучше, спасибо, — выдохнул он. — Врачи говорят, что он поправится.

— Это хорошо, — ответила я, и Билл робко улыбнулся.

Мы отправились на праздник в Кент. Кроме трёх моих кузин — Алекто, старше меня года на два, и шестнадцатилетних близняшек Клио и Калиопы, — были ещё их родители, несколько соседей, семья их друзей с двумя почти взрослыми дочками. В общем, девчонок было много, и все довольно симпатичные. Впрочем, стоило признать, что Билл особо не заглядывался на других, но оставался вежливым и милым.

Хихикающие кузины, когда мы отходили «припудрить носик», сказали, что даже без меня Билл рассказывает о том, какая я смелая, что решилась на Турнир, и восхищался тем, что я работаю в банке и меня хвалят наши с ним работодатели. В общем, семья одобрила, мне сказали, что «Билл очень хороший и явно влюблён». Новый год получился по-настоящему волшебным.

Мы покинули Кент под утро и, так как пансионат открывался только в шесть утра, целый час гуляли по Аппер-Фледжли.

— Флёр, ты читала газеты? Я про то, веришь ли ты в возрождение… Сама-Знаешь-Кого? — вдруг спросил меня Билл.

Газеты, которые в пансионате читали, и я порой поглядывала, там на самом деле писали всякое. Несколько раз я видела статьи, в которых высмеивался Гарри Поттер, парня называли лжецом. Но я-то знала, что он не врёт и тот безносый страшила, злой колдун, точно ожил и ещё попьёт всем кровушки.

— Я не думаю, что Гарри Поттер врёт, — ответила я. — Может, я не так близко с ним знакома, но он честный парень. И Гарри спас мою сестру… Тем обидней за те гонения, которым он подвергается. Надеюсь, когда всё прояснится, тем, кто это делает, будет стыдно.

— Ты такая… необычная, — выдохнул Билл.

— В смысле?

— Ну… знаешь, многие очень верят газетам, какую бы чушь там ни написали, — ответил Билл. — А ты… ты не позволяешь кому-то думать за тебя. К тому же эти твои улучшения в банке. Я знаком кое с кем, все тебя хвалят. А я бы никогда не подумал, что что-то можно улучшить… ну, знаешь, по части бумажек.

— Спасибо…

— На самом деле он возродился, — тихо, но твёрдо сказал Билл. — Но затаился, чтобы никто не догадался. Неизвестно, когда он нанесёт удар. Я должен признаться, что мой отец… Он пострадал от его помощника: гигантской змеи.

— Ничего себе… — выдохнула я.

Неожиданно «страшная сказка» оказалась как-то слишком близко.

— Я напугал тебя? — приобнял меня Билл и уткнулся носом в мою макушку.

— С тобой мне ничего не страшно…

* * *

— Милочка? А я думала, что это уже молочник, — открыла двери миссис Марпл, прервав наши горячие поцелуи на пороге. — Доброе утро, мистер Уизли.

— Доброе, мэм, — почти не смутился Билл, отпуская меня.

Мне хотелось глупо хихикать. У миссис Марпл было такое строгое выражение лица, словно она моя гувернантка или иная заступница морали и добродетели.

— Ладно, мне пора, — под её строгим взглядом я попрощалась с Биллом. — Увидимся завтра.

— Флёр, я так и не подарил тебе подарок на Рождество, — остановил меня Билл и вручил коробочку с милым бантиком. Всегда мне нравилось, как в Европе принято упаковывать подарки.

— Спасибо, — я забрала коробочку и проскользнула мимо хозяйки.

Билл подарил мне нежно-фиолетовый шейный платок из шёлка, на котором были нарисованы синие бабочки. А ещё там был пакетик со сладкими сахарными бабочками. И, кажется, после того, как я их съела, они продолжали порхать в моём животе…

10. Пастуший пирог

Приметы не врали: с того празднования Нового девяносто шестого года мы с Биллом начали встречаться. Впрочем, для многих волшебников год начался вовсе не радужно. В январе из волшебной тюрьмы под названием «Азкабан» сбежали некие «Пожиратели смерти», приспешники того самого «главного злого колдуна», полагаю, не без его помощи. Тон газет тут же сменился, начали осторожно предполагать, что Гарри Поттер был прав про возрождение злодея. Впрочем, как объяснил Билл, Министерство в лице министра Фаджа начало давить панику в зародыше, журналистам запрещали нагнетать обстановку, но людям было тревожно. Да и мне, в общем-то, тоже. Всё меньше народу гуляло по Диагон-аллее с наступлением темноты, люди с подозрением осматривали незнакомцев. Казалось, что Лондон стал в разы мрачнее. Некоторые лавки в магическом квартале закрылись.

Единственной хорошей новостью на фоне всеобщей апатии было то, что братья Билла, близнецы Фред и Джордж, смогли гораздо дешевле арендовать помещение на Диагон-аллее под свой магазин. Билл помогал им с возведением защиты, я тоже кое-что посоветовала по части ведения документации. Насколько я поняла, Гарри помог им со стартовым капиталом, вложил в них свой выигрыш с Турнира школ. Близнецы решили развернуться со всевозможным магическими «вредилками». Впрочем, некоторые их товары были не просто школьными шутеечками: там же продавались амулеты или использовались «шуточки» и для чего-то серьёзного.

Билл рассказал мне, что в прошлом году на Гарри где-то у его магглов, с которыми тот жил, напал дементор: существо гораздо хуже боггарта. Именно дементоры охраняли Азкабан и обладали жуткими свойствами «забирать всю радость и хорошие воспоминания», а если постараются, то могут и выпить душу. Билл подозревал, что всеобщая апатия и словно выцветшие из жизни краски были связаны как раз с тем, что дементоры по приказу злодейского колдуна летают над магическими локациями Лондона. Всё это было жутко.

В марте миссис Марпл наглухо закрыла камин пансионата. Она сказала, что через камин в дом могут легко попасть те же «Пожиратели»: всё же пароль от камина дома престарелых не великая тайна. К тому же через стариков можно воздействовать на родственников. Теперь попасть в дом и из него можно было только в определённое время, что совсем не способствовало развитию наших отношений с Биллом. В лучшем случае нам удавалось подержаться за руку во время обеда, а после шести я торопилась в пансионат, чтобы успеть к закрытию всех дверей. Нам оставались только выходные, но часто Билл был занят делами своей семьи. Впрочем, всё, что мы смогли урвать, было романтично и мило. Мы много гуляли, много разговаривали, делились мыслями, иногда удавалось поцеловаться в укромном уголке, но дальше поцелуев не заходило.

Светлый лучик в тёмном царстве мелькнул в пятницу двадцать шестого апреля, когда я наконец смогла свести по своим таблицам все итоговые отчёты для отдела финансов. Я любила весь мир, и мне обещали прибавку к зарплате. Пансионат начал меня тяготить, и я мечтала об автономном жилье, которое позволит мне встречаться, с кем я хочу, приходить, когда хочу, есть, что хочу, и ни от кого не зависеть.

В этот же день на обеде Билл как-то задумчиво на меня смотрел и улыбался.

— Что?

— Ты такая счастливая сегодня, Флёр.

— Простому смертному не понять счастье бухгалтера, когда у него сошлись дебет и кредит, — усмехнулась я.

— То-то весь финансовый отдел ходил такой же радостный, — кивнул Билл. — Слушай… Ты в последнее время была занята этими таблицами и тем, чтобы всё в них сошлось, а теперь, получается, всё хорошо?

— Ну да.

— Я тут подумал… Я подумал, что хочу познакомить тебя с родителями, — выдохнул Билл. — В воскресенье мама состряпает пастуший пирог, отец тоже должен быть дома. И близнецы придут, хотя они почти сразу перебрались в свой магазин жить… Может быть, даже Перси будет, но это не точно. И я сказал, что приду не один…

— Это неожиданно, — только и смогла пробормотать я.

Знакомство с родителями! По спине даже мурашки побежали.

— Так ты согласна? — Билл взял меня за руку и заглянул в глаза. — Не волнуйся, они очень хорошие. Тем более с Фредом и Джорджем ты уже знакома… а они у нас считаются самыми дикими.

— Ладно, — я рассмеялась. — Согласна. Мне интересно увидеть твою семью, о которой ты так много рассказывал.

— Тогда в три часа пополудни я аппарирую в Аппер-Фледжли, а оттуда мы перенесёмся в Оттери-Сент-Кечпоул. «Нора» закрыта заклинаниями, так что я нас проведу.

* * *

«Нора» оказалась удивительным строением. И не в том смысле, что, согласно названию, напоминала жилище хоббитов. Этот дом выглядел просто нереально, словно ребёнок сложил башню из кубиков. «Нора» была многоэтажной, как будто к основному дому внизу постепенно пристроили ввысь всё остальное и подпёрли палками. Отовсюду торчали каминные трубы, мезонины и балкончики. Вопреки обычной для Британии архитектуре, дом не выглядел основательным и добротным, а больше походил на какой-то арт-скворечник, только для людей. Полагаю, строение каким-то образом крепилось магией. Надеюсь, по крайней мере…

— У вас… очень необычный дом, — выдавила я.

— Из-за разрастания семьи родителям пришлось пристраивать комнаты, — смущённо улыбнулся Билл, — но мы как-то привыкли. На самом деле «Нора» куда надёжней, чем может показаться со стороны, да и земля у нас на хорошем магическом месте. Многие хотели её выкупить… Видишь каменный забор? Это всё наше. И пруд, и там за отцовским сараем земля, и сад. Целое квиддичное поле, мы тут с братьями часто играли.

— Понятно… — ответила я, отметив, что упомянутый сад, несмотря на весну, даже не почищен от прошлогодней травы и никаких грядок я не увидела. Там цвело несколько яблонь, но многие деревья и кусты засохли.

Мою бы маму сюда, уж она-то какая огородница, не дала бы ни единому клочку зря пропасть. Всё у неё по линеечке, чистенько и опрятно, без сорняков, да по сельскохозяйственной науке. Да и, если семья Уизли большая и небогатая, удивительно, как они живут без огорода. Я вот родителям на даче помогала ещё с детства. Пора беззаботной юности у нас с Галкой пришлась на девяностые годы, а тогда перебои и с продуктами были, и с деньгами. Годами жили на одной картошке и морковке с капустой. Впрочем, мама с отцом и в более сытое время огород наш не забросили: всё же своё, без пестицидов и химии. Да и в земле порой поковыряешься, и мысли в норму придут, и позагораешь, и в речке рядом с дачей искупаешься. В зной уедешь туда из душного города, и дышится легче. И шашлыки да печёнки из картошки самое оно после трудового дня.

Похоже, что у Уизли всё было совсем иначе.

Внутри дома пахло выпечкой и пело колдорадио. Мы сразу вошли во что-то вроде гостиной-кухни-столовой. Полноватая рыжая женщина, которую я однажды мельком видела на Турнире, хлопотала у плиты, что-то воркуя под музыку: кажется, заклинания, так как морковь ну никак не могла сама собой висеть в воздухе и шинковаться. Тут же стоял длинный частично накрытый стол, ещё я заметила деревянную винтовую лестницу, а на стене внимание привлекли необычные часы, которые показывали стрелками не время, а надписи. Среди прочих «покормить кур», «опаздываем» и «время чая» была подпись «пришли гости», и единственная стрелка указывала именно на неё. Видимо, магический артефакт.

По лестнице с грохотом кто-то спустился, и этим «кем-то» оказались близнецы Джордж и Фред.

— Билли! — радостно завопили они. — Ты пришёл и привёл Флёр!

Морковь упала и рассыпалась по кухонному столу, а к нам наконец обернулась мама Билла. Я сразу почувствовала себя неудобно, как будто мы пришли раньше, чем было сказано, и она совсем не успела подготовиться, расчесаться и накраситься. Сама не люблю, когда так происходит и меня застигают врасплох.

— Ты что, перепутал время? — шепнула я Биллу.

— Нет, всё нормально, — быстро ответил он и кивнул матери. — Мам, познакомься, это Флёр Делакур.

— Здравствуйте, миссис Уизли, — поздоровалась я. — У вас милый дом…

— Спасибо… — ответила она и перевела взгляд на Билла. — Обед через десять минут.

— Тогда я покажу Флёр свою комнату, — ответил Билл и потянул меня наверх. Туда же, толкаясь и посмеиваясь, поднялись близнецы.

Комната Билла оказалась почти сразу, на втором этаже, и отчего-то подписана табличкой «Персиваль».

— Я жил здесь раньше с Чарли, потом комната досталась Перси, но он сейчас не живёт с родителями, и я снова живу тут, — пояснил Билл, выталкивая близнецов, которые тоже хотели пройти следом. — А вам тут делать нечего, братцы.

— Но мне интересно посмотреть на вашу комнату, — улыбнулась я. — Интересно, где же были придуманы все эти ваши «вредилки».

Фред и Джордж переглянулись, и их словно ветром сдуло.

— Наверное, побежали прятать всё неприличное, — хмыкнул Билл.

— Смотри, чтобы у тебя я не нашла чего-то неприличного, — фыркнула я.

— Я всё заранее спрятал, — вернул ухмылку Билл.

Его комната была светлой, чистой и почти пустой, только на полках стояли книги по теории защиты и взлома.

— Я так рад, что ты согласилась прийти, — довольно улыбнулся Билл. — Я же говорил тебе, что ты необыкновенная, Флёр…

А потом он привлёк меня к себе, и мы целовались ровно до того момента, пока снизу не раздался крик, зовущий всех к столу.

* * *

Отец Билла — Артур Уизли, о котором упоминала миссис Марпл, — действительно оказался высоким, но слегка нескладным и рассеянным. Билл унаследовал хороший рост, но как-то спокойно его нёс: возможно, что ловкость он наработал, когда играл в квиддич или когда работал в Египте «магическим сапёром». Обещанный пастуший пирог оказался, по сути, картофельной запеканкой с мясом и овощами, но мне понравилось.

Миссис Уизли спрашивала Билла, где мы познакомились, где и у кого я живу, давно ли в Британии, в общем, была обычная светская беседа, в которой мне как-то почти и не дали слова. Я решила, что мама Билла не была готова к иностранке, и даже зародились сомнения, была я реально приглашена на этот пирог или Билл просто захотел познакомить меня с родителями, этих самых родителей не предупредив. А что? Мужчины часто делают разные странные вещи, заранее и за всех что-то решив. Я же решила не психовать раньше времени и плыть по течению. Если Билл так поступил, то отдуваться перед родственниками явно не мне, а ему.

И это «течение» после обеда вынесло нас с Биллом в их запущенный сад. Он проводил меня до раскидистой яблони. Часть веток цвела, но часть дерева умерла.

— Знаешь, Флёр, я сидел за столом и думал о том, что очень хочу назвать тебя своей невестой перед родителями, — внезапно сказал Билл, когда я отвернулась, чтобы вдохнуть запах нежных цветов.

— Что?..

— Я понимаю, мы не так долго знакомы, но в последнее время жизнь стала совершенно непредсказуемой, — он взял меня за руку и посмотрел в лицо. — Я каждый день боюсь, что с тобой что-то может случиться, а я так и не сказал, как люблю тебя и что ты самая необыкновенная девушка, которую я знаю, и что я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Билл…

— Флёр Изабелль Делакур, — Билл в лучших европейских традициях встал на одно колено и протянул мне коробочку, в которой лежало светлое кольцо с приличным камешком, — окажи мне честь и ответь на вопрос. Ты выйдешь за меня?

Блин, как в фильме!

Это правда получился сюрприз: я такого даже не ждала...

И что же ответить? Это же важное решение...

Мама всегда говорила, что встречаться стоит лишь с теми, с кем возможно жить и растить детей. И я Билла вполне рассматривала как будущего мужа: он заботливый, добрый, умный, трудолюбивый, красивый... И у нас будут очень красивые и умные дети...

— Выйду, — прошептала я, и колечко тут же скользнуло мне на палец, оказавшись ровно впору.

— Теперь я могу смело называть тебя своей невестой, — довольно улыбнулся Билл и привлёк меня к себе.

Я что, правда невеста?

Обалдеть!

Я знаю, что в Британии в невестах можно ходить несколько лет, хотя обычно в среднем от помолвки до самой свадьбы от трёх месяцев до года, но в любом случае это куда более серьёзно, чем «гёрлфренд». К тому же по документам мне двадцать первого мая исполнится девятнадцать лет, а замуж волшебницам можно с семнадцати.

И всё равно офигеть! Я невеста!

11. Яичница

Пару недель я пребывала в эйфории от своего нового статуса, а потом на меня как снег на голову обрушилась новость о том, что меня выселяют из дома Освальда.

— Милочка, в стране неспокойно, люди волнуются за своих стариков и хотят их обезопасить. Я вас предупреждала о том, что место временное, — объяснила ситуацию миссис Марпл.

— А рекомендации домовладельца вы мне напишете? — спросила я.

— Конечно, напишу, — хозяйка помолчала и, вздохнув, всё же продолжила: — Тебе стоит скорее искать жильё, пока есть крыша над головой. Как я уже сказала, ситуация в стране стала сложной. Мало кто в такое время возьмёт постояльца. Люди скоро совсем перестанут доверять, как было в первую магическую войну в семидесятых годах.

Все шесть дней отсрочки я честно искала жильё, но даже объявления в газету о сдаче квартир и комнат перестали давать. Ещё через два дня мне пришлось снова селиться в гостинице «Дырявый котёл». Конечно, зарплата у меня повысилась, но теперь цена того же номера была почти три галлеона, что никак не позволяло экономить. Получалось, что всё, что зарабатывала, надо было тратить на жильё и еду.

Была мысль даже поискать что-то у магглов, но это сопровождалось рядом ограничений, плюс в переводе на фунты из-за нестабильности цен я теряла часть денег. Да и моими рекомендациями от миссис Марпл у магглов можно было только подтереться. То есть начинать всё заново, а на дом даже защиту не поставить.

— Почему ты сразу мне не сказала, что тебя выселили? — укоризненно спросил Билл, когда узнал, что теперь я не тороплюсь в пансионат, а ючусь в каморке «Дырявого котла». — К тому же на Диагон-аллею в последнее время всё чаще происходят нападения. В «Котле» ошиваются мутные личности, я совсем не хочу, чтобы ты там жила и каждый день подвергала себя опасности!

— А какие у меня варианты? Я уже почти две недели ищу что-то подходящее, но пока ничего найти не могу.

— Знаешь, я всё же твой жених, — нахмурился Билл, — а значит, твои проблемы — это мои проблемы. Ты будешь жить в «Норе». Комнат там полно. Нас ты не стеснишь. Да и мне будет гораздо спокойней. У нас отличная защита, которую сам Дамблдор поставил.

— Думаешь, это хорошая идея? — я правда сомневалась.

— Мы скоро станем одной семьёй, — взял меня за руку Билл. — Помнишь, ты согласилась выйти за меня замуж? Так что собирай вещи и пошли домой.

— А твои родители против не будут?

— Нет, они же очень хорошие. И всё понимают, — рассмеялся он.

Итак, в среду, двадцать второго мая, так толком и не отметив своё девятнадцатилетие, я следом за Биллом вошла в «Нору» со своим магическим саквояжем со всеми вещичками. Я, конечно, предполагала, что родители будут огорошены такой «внезапочкой», даже хотела, чтобы Билл сначала поговорил насчёт меня, а потом уже приводил в дом, но он упёрся и не хотел тянуть. С другой стороны, возможно, поставить перед фактом в нашей ситуации было проще, чем спрашивать разрешения. Опять же, Биллу не семнадцать лет, а двадцать пять, он самостоятельный человек, и, как я поняла, работая, он давал деньги родителям на продукты и обеспечение младших детей, так что, возможно, считал, что имеет право голоса в доме и не нуждается в разрешениях. Короче, мы заявились.

Меня приняли сдержанно, миссис Уизли разрешила занять комнату на первом этаже. Как я поняла, это была комната Джинни, сестры Билла, типичная подростковая комната с кучей постеров, которыми было всё залеплено от пола до потолка. Джинни фанатела по музыкальной группе «Ведуньи» — я их слышала по местному колдорадио пару раз — и квиддичной команде «Холихедские гарпии», в которой играли одни девчонки. Как она жила в таком маленьком помещении, где на всех постерах всё шевелилось, я не знаю. Меня начало чуть подташнивать через пять минут.

— Петрификус Тоталус! — я наобум бросила заклинание парализации в стену, и постеры перестали шевелиться.

Комната располагалась через коридорчик от кухни-гостиной, так что семейные разборки я всё же услышала без труда. Да и заглушающие заклятия никто навесить не потрудился. Миссис Уизли выясняла у Билла, не беременная ли я, и спрашивала, была ли магическая помолвка, так как Билл представил меня родителям как невесту.

— Мама, мы с Флёр любим друг друга и поженимся, она согласилась и приняла кольцо. Какие ещё обряды тебе нужны? Тем более всё это запрещено Министерством, — услышала я голос Билла.

— Я просто спросила, насколько это серьёзно, дорогой, — проворковала миссис Уизли. — А про беременность я спросила, чтобы узнать, есть ли у вас причины торопиться со свадьбой. Всё же такие тяжёлые времена… нужно подготовиться… И Орден, ты же сам знаешь…

— Это серьёзно, мама. И Флёр не беременна, — ответил Билл. — Так что мы никуда не торопимся.

Я немного успокоилась. Всё же подспудно ожидалось, что моё внезапное появление диких восторгов не вызовет. Тут даже не в менталитете дело, а в том, что любая мать будет переживать за свою кровиночку, даже если «сыночек» уже взрослый мужчина. Так что «кровиночку» в «чьи попало руки» не отдадут и какое-то время точно будут сопротивляться.

И часто сложно сопротивляться собственнической натуре. Вот помню, когда мне было лет тринадцать-четырнадцать, мама попала в больницу и провела там несколько недель. В это время хозяйство вела я, смотрела за сестрой, готовила, убирала, кормила отца. Зашивалась из-за учёбы и плавания, но всё старалась успевать. Было такое упоительное чувство нужности. Я смотрела на одноклассников с их мелкими проблемами свысока. Ведь у меня уже взрослые заботы: купить продукты, приготовить ужин, всех накормить, принести что-то вкусненького в больницу к маме. В общем, когда мама выздоровела и вернулась, то меня освободили от дополнительных обязанностей, но, тем не менее, я помню то жгучее чувство какой-то иррациональной обиды. Словно у меня забрали мою семью, за которой я ухаживала всё это время. И это к родной матери, и семья моя никуда не делась, в общем-то! А тут приходит совершенно чужая девчонка и забирает внимание сына! Покушается на семью! Полагаю, поначалу переломить себя сложно, а потом отношения часто бывают уже испорчены.

В общем-то, у большинства моих подруг, если не считать крайнего случая с Галкой, когда свекровь их вообще с мужем развела, были натянутые отношения с матерями мужей.

Женщины по натуре ревнивы: метят территорию, подчёркивают, что лучше заботятся о сыне, и всё такое. Так, чтобы «мы со свекровью подруги», это почти недостижимый идеал, которого добиться смогли лишь некоторые героические невестки. И то я подозреваю, что им просто повезло или они реально долго и упорно над этим работали. Меня бы устраивал и обычный нейтралитет и «посидите с внуками вечерком».

В случае с Биллом и Молли Уизли я усматривала и экономический мотив: если Билл резко начнёт жить своей семьёй, то у него не будет денег содержать ещё и родителей с братьями-сёстрами. Кроме того, что завёл он себе иностранку-карьеристку, которая хочет работать, да ещё и со слишком привлекательной внешностью. Плюс я уже столкнулась с предубеждениями насчёт моего происхождения и родства с вейлами, они дескать чарами мужчин привлекают. Ага. Вы меня вообще видели? Какие нафиг чары?

В общем, всё было понятно, легче от этого не становилось, но деваться мне было особо некуда. В конце концов, я дала себе установку перетерпеть, быть вежливой, спокойной, заниматься своей работой и ни на что не обижаться. Просто пропускать всё мимо ушей и не зацикливаться. За проживание с меня денег не брали, так что я решила подкопить, чтобы в ближайшем будущем, как только обстановка в магмире станет спокойней, снять отдельное жильё.

План работал, правда, в гости к Уизли всё чаще стали приглашать некую Нимфадору Тонкс. Это была… Когда я впервые её увидела, то очень удивилась, хотя за время пребывания в сказочном мире уже насмотрелась на всякое. В общем, Тонкс — все звали её по фамилии — меняла внешность. Как сказал Билл, это называется «метаморфомаг» или просто метаморф. И было это крайне странно. Она была дико неуклюжей, постоянно билась об углы и роняла чашки. А ещё бывало, что отращивала свиной пятачок вместо носа, линяла волосами от зелёного до розового и так по мелочи.

Насколько я поняла, именно эту девушку Молли Уизли хотела видеть невестой Билла, и её «планом», видимо, было свести их, а мне лишний раз напомнить, что мне не рады. А как ещё по-другому понять, когда меня этой Нимфадоре представили как «Флёр, которой Билл помогает с английским языком»? И что, для этого я у них живу? Сердобольные Уизли такие, всех для репетиторства подбирают. В общем, ни слова не прозвучало, что я невеста Билла, а я не спешила «расставлять точки над i» и выяснять отношения на чистом английском. Более того, раз так сказали, при Тонкс я начала общаться с Биллом только на гоббледуке. А с гостями и миссис Уизли разговаривать с жутким акцентом: надо же было как-то развлекаться. Мне даже показалось, что миссис Уизли сама поверила в свою же выдумку.

Билл совершенно ровно относился к Тонкс, да и она краснела и смущалась от всяких жирных и не очень деликатных намёков миссис Уизли, не было похоже, что девушка-метаморф заинтересована. А ситуация «приведи настоящую «невесту» сына и покажи самозванке» была точно не Молли Уизли придумана. Этот ход был стар как мир и чаще всего просто действовал на нервы. Я была с Тонкс приветлива и «включала блондинку» при её появлении.

Время в постоянных «контрах» тянулось медленно, но, тем не менее, наступили школьные каникулы. Приехавшим из Хогвартса Джинни и Рону тоже навешали лапши про моё изучение английского языка. У Молли Уизли появилась постоянная союзница: её дочурка Джинни. На редкость противная девица с мерзким характером. Красотой Джинни не блистала: имела жиденькие жирненькие волосёнки блёкло-рыжего цвета, мелкие прыщики на лбу и поросячьи рыжие ресницы и брови, которые почти сливались на её вечно красном от натуги и злости личике. Вдобавок она была плоской, как доска, не имела ни талии, ни какой-то фигуры, да и ножки косенькие. В общем, она мне люто завидовала, даже не могла нормально разговаривать, её всю коробило и кривило, отчего симпатичней она никак не становилась. Однажды она перешла черту при Билле, и он высказался в духе «Я такого не ожидал, как тебе не стыдно». Мелкая тут же затаилась и кривилась потише и только наедине.

В отличие от сестрицы, Рон находил меня прелестной и, кажется, тихо влюбился. Он даже защищал меня от нападок Джинни, за что я поощряла его улыбками и благодарностями. Билла всё чаще отправляли по таинственным «семейным делам», так что он возвращался поздно и мы успевали поговорить минут по десять. Ни о каком интиме речи вообще не шло: мамаша караулила меня, как Цербер, а я ещё на миссис Марпл наговаривала. Мне нельзя было подниматься в комнату Билла и оставаться там с ним наедине, а в мою комнату ему можно было заходить только при открытых дверях, и то в этих дверях обязательно кто-нибудь да стоял. То Молли, то Джинни, то они отправляли Рона или мистера Уизли что-то спросить или позвать. В основном мы с Биллом гуляли по их запущенному саду и держались за ручки.

К немного устоявшейся системе противостояний, в которой мужчины семьи были за меня, а все женщины — против, присоединилась и подруга Джинни, которую позвали в гости. Гермиона Грейнджер. Я видела её вместе с Гарри и надеялась, что хоть эта будет адекватным человеком. Но куда там. Гермиона пусть и не корчила рожи, как Джинни, но закатывала глаза и всем своим видом изображала фунт презрения. Они вечно сплетничали про меня с Джинни, а ещё начали обзывать «Флегмой», как будто я не понимаю, что это они обо мне. Гермиона то ли ревновала меня к Рону, то ли ещё что, но она постоянно его отчитывала, что он на меня смотрел, называла меня глупой и недалёкой пустышкой. В общем, выискалась курчавая Нобелевская лауреатка всех магических наук, которая с элементарной вежливостью не знакома. Хорошо, что я в основном была крайне занята, чтобы обращать на этих пигалиц внимание. Я разрабатывала систему кредитования.

У гоблинов не были приняты займы как таковые, они только брали вклады под проценты, оформляли сделки и организовывали фонды для студентов. А я очень хотела получить кредит на дом, пусть маленький, но свой собственный, поэтому готовила предварительную презентацию для начальства. Если систему одобрят…

Вот только с начала каникул прошло только две недели, а переполнившийся дом Уизли не давал сосредоточиться, заглушающие чары отчего-то соскакивали уже через пять минут, а стены были такие тонкие, что, если говорили не шёпотом, можно было услышать каждое слово. Особенно почему-то это касалось комнаты, в которую поселили Джинни и Гермиону, хотя та была на третьем этаже, но звуки шли, видимо, по каминной трубе.

Утром в субботу на завтраке мистер Уизли сказал, что вчера почти ночью в «Нору» прибыл Гарри Поттер и его поселили в бывшей комнате близнецов. Вот уж кого я хотела увидеть, так это Гарри. К тому же я помнила, что спасителем точно является он, и мне хотелось, чтобы он разобрался со своим злодеем пораньше. Плюс хотелось лишний раз подчеркнуть, какие девчонки глупые. Приехал парень из «застенков родственников» ночью, наверняка голодный, и что они сделали? Поухаживали за ним? Нет, побежали, скорее всего, про меня рассказывать. А завтрак парню распорядились матери собрать. Впрочем, миссис Уизли не торопилась и отвлеклась выяснением отношений с мужем, который успел чем-то неосторожно громыхнуть в своём гараже.

— Я соберу Гарри завтрак, — сказала я Биллу. — Его всё равно уже разбудили.

— Ты такая милая и хозяйственная, — улыбнулся он.

В общем, я сервировала поднос яичницей и сосисками, налила сока и поднялась в комнату близнецов. Всяко пацану приятней получить еду от красивой девушки, чем от толстой тётки. Да и немного позлить Джинни, чтобы ту скривило при Гарри, хотелось. Я не злопамятная: отомщу и забуду.

— Слушайте, да оставьте вы её в покое хоть на минутку! — услышала я из-за приоткрытой двери бас Рона.

— Да-да, заступайся за неё, — процедила в ответ Джинни, и у меня совершенно пропала интрига, о ком же они говорят. — Всем известно, что ты на неё запал!

— Вы о ком сейчас?.. — растерянный голос мог принадлежать только Гарри.

Прямо лучший момент для появления! Прекрасная я с завтраком в постель.

— Гарри! — с преувеличенным акцентом выдохнула я, улыбаясь. — Как давно мы не виделись!

Тут в комнату буквально ворвалась Молли Уизли, которую перекосило так же, как и её дочурку.

— Совсем не нужно было хвататься за поднос, я как раз собиралась сама его отнести!

— Мне ничуть не трудно, — прощебетала я, поставила поднос на колени парню и назло расцеловала Гарри на французский манер в обе щеки, отчего тот запунцовел. — Я так мечтала снова увидеть его! Ты помнишь мою сестрёнку Габриель? Она без конца вспоминает Гарри Поттера и будет счастлива увидеть тебя снова.

— А она тоже здесь? — запинаясь, спросил Гарри, который судорожно вцепился в поднос обеими руками.

— Нет, нет, — я засмеялась. — Я говорю про будущее лето, когда мы… Но ты разве не знал?.. — я наивно посмотрела на миссис Уизли. — Мы с Биллом решили пожениться!

Я нисколько не врала: Билл объявил это семье на днях, и мы назначили дату на первое августа будущего года, решив к этому времени ещё и накопить денег — хотелось красивого праздника. Молли что-то забурчала о том, что они не успели предупредить Гарри, она старательно отводила глаза, как и девчонки, которые, наверное, за пять минут общения с Гарри успели наплести ему гадостей, так как тот скомкано поздравил меня.

Я решила дать шанс этому «изучению английского» и оправдать будущих родственников, поэтому всё же сказала:

— Билл сейчас очень занят, у него много работы, а я работаю в банке «Гринготтс» и совершенствую свой английский. Поэтому Билл привёз меня познакомиться с родными. Мне было приятно узнать, что ты приедешь, Гарри. Приятного аппетита.

— Мне было п’гиятно узнать, что ты п’гиедешь, ’Арри, — когда вышла из комнаты, услышала я за спиной, как меня передразнивает Джинни, нарочито коверкая речь. — Здесь же совсем нечего делать, только кухня и ку’гы! Фу! Мама её ненавидит!

— При чём тут «ненавидит»? — сердито процедила Молли. — Просто я считаю, что они поторопились с помолвкой, вот и всё!

Я тихо спустилась вниз, раздумывая, что пора съезжать из этого дурдома во что бы то ни стало.

12. Отбивная

Мне кажется, что единственное, что спасло меня от сумасшествия в то лето девяносто шестого, это поездка во Францию. Получалось, что я проработала в банке уже год, а у них строгая система не только отчётности, но и графика отпусков. Просто, когда я уже находилась на грани и почти решилась вновь съехать в гостиницу, в катакомбах «Гринготтса» меня нагнал мой куратор, мистер Дургорн, и проворчал, что я нарушаю порядок службы и мне надо срочно бежать на третий уровень, писать заявление, получать мои отпускные и валить отдыхать.

Отпуск у гоблинов оказался нехилым: шесть недель. Причём оплачиваемых. Получилось так, что в пересчёте на рабочие дни я должна была выходить на работу только второго сентября. В тот же вечер я собрала вещи, полагая, что своих родных предупреждать, что я поживу у них, нет смысла, да и я быстрее перенесусь в Гренобль, чем долетит птица.

Честно говоря, мне так осточертела миссис Уизли со своей дочуркой и её кучерявой подпевалой-подружкой, что хотелось смыться из их «Норы» до зуда под кожей. Как назло, Билла вновь отправили «по семейным делам» в неведомые дали, а в комнате я обнаружила, что в моих вещах копались. Наверное, это была пресловутая «последняя капля», и… я психанула. Не было сил ждать ни единой минуты! И под влиянием момента я написала письмо-записку с таким содержанием, что мне нужно отдохнуть и обо всём подумать, что я чувствую себя чужой в этом доме, и что его родные явно против нашей свадьбы и всячески это подчёркивают, и я так больше не могу. Ему за моей спиной ищут невесту, меня ненавидят, меня оскорбляют, обзывают, и я не подписывалась всё это терпеть и улыбаться, когда не чувствую поддержки от своего мужчины, которого постоянно нет рядом и у которого вечные таинственные дела и поручения. Припоминая всё это, я распалилась настолько, что в конвертик с запиской даже положила кольцо, которое подарил мне Билл. Приписала и что-то вроде «Подумай, стоит ли связывать свою жизнь со мной, раз я так не нравлюсь твоим родным».

Записку я отдала единственному человеку, которому могла доверять в этом доме: Гарри Поттеру. Взяла с него обещание, что он отдаст это письмо Биллу и не расскажет о нём своим друзьям. Впрочем, я наложила пару специальных опознающих чар: в банке много работали с бумагами, в том числе были свои «грифы секретности».

После этого с чувством исполненного долга я воспользовалась порт-ключом до Гренобля.

— Флёр! — первой меня встретила Габриель, сразу кинувшись в объятия.

Моя красавица-сестрёнка была как одуванчик, такой же лёгкой и пушистой, сразу как будто сбросив с меня ворох забот и негатива, полученного в семье Билла.

Первые дней пять я вообще не думала о своём женихе, попросту наслаждаясь прекрасной погодой, чудесным домом, волшебным городом и своей семьёй, в которой я всегда буду желанной и любимой.

Если мы были родственники вейлам, то у миссис Уизли точно была в прабабках какая-нибудь вампирша. Вечно всё было не по ней: стою не там, делаю не то, говорю не так, выгляжу слишком вызывающе, веду себя излишне свободно. Я пыталась что-то поделать в саду, раз ходу на кухню мне не было, так все мои поползновения были моментально похерены внезапно активизировавшимися садовыми гномами, сорняками и просто «я тут мимо шла и наступила, зачем делать грядку там, где люди ходят». В последние недели я пыталась помогать с обедами, так как народу в доме прибавилось, так миссис Уизли начала свою Джинни звать ей помогать, лишь бы мне ничего не давать делать. Всё, чтобы потом Биллу жаловаться, что «твоя Флёр опять у себя в комнате весь день просидела, пока мы с Джинни убивались по хозяйству». А у Джинни в руках мухи заделать своё мушиное потомство успевали, пока она что-то сообразит, удивительно неприспособленная в хозяйстве девочка. И это в пятнадцать-то лет! Было ощущение, что до этого мать ни разу ни о чём не просила. И я уже не говорю про бытовые чары, с которыми всё делать гораздо проще и быстрей: сам себе кухонный комбайн, посудомойная машинка, пылесос и уборщица.

Кто сказал, что будет легко? Но… отдых от этой семейки был просто необходим. Любовь любовью, но… Умом понимаешь, что это временно и мы всё равно будем жить отдельно, что общаться с семьёй Билла в дальнейшем можно только по большим праздникам, но когда живёшь в такой обстановке длительное время, то чаша терпения переполняется. Билл, как мог, сглаживал углы, но на самом деле мужчинам сложно поверить, что его любимая мамочка внезапно плохо относится к его любимой девушке. У них это не сходится в картине мира: либо они не вникают, либо не понимают, либо не замечают.

Но все мои обиды развеял сам Билл, который нашёл меня у родителей через неделю. Оказалось, что отпуск ему дали тоже по графику, и он сразу же отправился в Гренобль искать меня.

— Флёр, пожалуйста, прости меня, я не понял, что происходит, а ты никогда не жаловалась… — сразу повинился он. — Мама не понимает, что мы уже взрослые. Чарли, Перси, Фред и Джордж — все покинули её дом, и, наверное, она просто не хотела, чтобы и я тоже… начал жить самостоятельно. Я люблю тебя и хочу разделить с тобой жизнь. Не покидай меня, — он протянул мне кольцо. — Возьми обратно, прошу тебя.

Мне хотелось рыдать, и я просто уткнулась в его плечо, вдыхая его запах: такой мужской, сильный, приятный. Он так крепко меня обнял и зашептал на ухо, как любит, как скучал, как невыносимо долго без меня шла эта неделя, что никогда не отпустит и я его прекрасная фея… В общем, много всяких приятных глупостей, от которых у меня начался слезоразлив. Он сцеловывал мои слёзы со щёк, просил успокоиться и простить его. Обещал, что больше никому не позволит меня обидеть. И я таяла и думать забыла про его мамашку и дуру сестричку. В этот момент были только мы вдвоём, и мне не хотелось никого пускать в наш уютный мирок.

Мои родители оказались более лояльными в плане отношений, они пригласили Билла пожить с нами до конца лета, мама Аполлин спокойно спросила, хотим мы жить в одной комнате как жених и невеста или предпочтём раздельные спальни. Билл покраснел и покосился на меня, я ответила, что мы будем жить в одной комнате. Всё же Франция — это не закомплексованная Британия, в которой, как мне кажется, супруги всё ещё выполняют свой долг через дырку в простыне.

Нам буквально подарили медовый месяц.

Лучшего отдыха у меня ещё не было ни в прошлой, ни в этой жизни! Это была настоящая сказка. Билл оказался очень хорош: нежный, внимательный, весьма выносливый… Мелькнула шальная мысль, что если это семейное, то неудивительно, что у его родителей столько детей. Впрочем, мама Аполлин ненавязчиво порекомендовала одну настойку, чтобы не выходить замуж беременной.

Лето было чудесным и замечательным, солнечная Франция нисколько не походила на угрюмую Британию, в которой, если судить по газетам, всё чаще происходили загадочные исчезновения и неясные политические движения. Как я узнала, оказалось, что в середине июня у Гарри убили крёстного — Сириуса Блэка, — точнее он куда-то свалился по неосторожности: то ли в Проход Смерти, то ли во что-то похожее. В тот день в Министерство заявился сам Волдеморт, имя которого нельзя было поминать всуе. Так официально подтвердилось, что он на самом деле воскрес. Корнелиуса Фаджа на посту министра магии заменил бывший глава Аврората Руфус Скримджер. Билл помогал мне, обучая боевым и защитным заклинаниям, и это была горькая необходимость, но я собиралась вернуться в Британию, чтобы продолжить работать в «Гринготтсе» и делать карьеру.

Утешало и поддерживало то, что я точно знала, что Гарри должен победить этого Волдеморта в скором будущем. Да и, по правде, пока эта «война» была очень сильно преувеличена и раздута. И больше в газетах, чем в реальности. На сферах жизни, кроме всеобщей недоверчивости и невозможности найти жильё, она как-то мало отражалась. Цены на продукты не повышались, никто не голодал, бомбы не взрывались, дети учились в школе, взрослые ходили на работу. Я себе войну несколько иначе представляю. А тут так… бархатная революция. Кто-то что-то имеет против магглорождённых, а из таких я только Гермиону Грейнджер знаю. И не скажу, что я против неё ничего не имею, честно говоря. Маги слишком подвержены влиянию прессы, и истерия у них по любому поводу.

Адреналина по жизни просто не хватает, а кто-то и с жиру бесится. Было бы им так же плохо жить, как сейчас в России, когда дети одной картошкой питались, а не мясом трёх видов, посмотрела бы я…

Помню, был у родителей знакомый, который если не самый богатый в городе, то где-то в первой двадцатке, так как-то заявил на полном серьёзе, что двадцать лет назад его семья голодала. Голодала, блин! У них колбаса была постоянно, а дети их в школу таскали пакеты с «гуманитарной помощью» из Америк и Европ, потому что распределялись они по «самым бедным» слоям населения — по сотрудникам администрации, например. Мои родители как-то не получали ничего подобного. Мы с Галкой банан впервые попробовали в девяносто восьмом году. Помню, зелёным он был и скользким, как мыло. Потом научились попки надрезать и на батареи складывать, чтобы «созрел» и чуть подгнил. И мама моя этому знакомому сказала, что вот мы никогда не голодали. Всегда у нас дома была еда, картошка та же. Сто блюд из неё можно приготовить. Мы и готовили драники, пюре, запеканки, пирожки с картошкой, шаньги, жарили, варили в мундире на винегретик. Всегда что-то пекли: то печенье, то хворост, то кулебяку какую с рисом и яйцом. Праздники всякие типа Нового года всегда у нас праздновали, да ещё и компанией человек в двадцать. И всегда был полный стол. А если задуматься, то салат с морковкой, салат с редькой, картошка типа «фри», икра… кабачковая, маринованные грибы, винегрет, квашеная капуста, солёные огурцы и помидоры. Из мясного так только холодец из копыт и шпроты из банки, на бутербродики распределённые, а жили, радовались, праздновали. И не голодали. А ведь и свет отключали, и воду, и отопление посреди зимы... А у магов «война»! Живут лучше, чем Россия в лучшие годы, и руки заламывают на каждом шагу «Ах, у нас всё плохо». Простите, дорогие, но меня такой фигнёй не проймёшь.

В сентябре мы вернулись в Британию и в «Нору». А куда деваться? Но Билл с порога заявил миссис Уизли, что мы будем жить в одной комнате, и она промолчала. Я занималась работой, мой проект по кредитам одобрили, хотя и время было не столь подходящее. После Рождества получилось присмотреть один вариант: небольшой коттедж в Корнуолле, который стоял на берегу моря. Располагался этот милый и аккуратный домик в Тинворте, полумагическом местечке относительно недалеко от Годриковой впадины, а наш маггловский город назывался Суонгпул. Это был дом с большой мансардой, то есть второй и третий этажи, она же крыша, внизу гостиная, кухня и санузел, а наверху целых три пусть маленьких, но всё же отдельных комнаты-спальни. Я влюбилась в этот дом с первого взгляда, и благодаря кредиту, накопленным деньгам и финансовой помощи моих родителей мы его купили и переехали туда в начале лета.

Свадьбу было решено играть в «Норе»: там много места, сад опять-таки, где можно разбить большой шатёр и поставить столы.

Тридцатого июня, когда мы уже собирались ужинать, к Биллу прилетел чей-то патронус, я увидела его через окно кухни, так как Билл сооружал беседку на улице.

— Прости, милая, это очень срочно! — только и сказал он, забегая за чем-то в дом и быстро чмокая меня в щёку.

А потом аппарировал.

В гостиной дома Уизли, кроме кухонных, были ещё одни необычные часы. Там было много стрелок, и каждая из них была привязана к конкретному члену семьи. А вот циферблат показывал не цифры, а то, где или в каком состоянии кто находится. «В пути», «на квиддиче», «в больнице», «дома», «на работе»… были там и значения «в беде» и даже «смертельной опасности». Так вот, как только Билл ушёл, у меня внутри его стрелка словно повернулась на неблагоприятный сектор. Я ощутила, что мой будущий муж, свадьба с которым должна состояться через какой-то месяц, на грани жизни и смерти.

Несколько часов я не находила себе места, а потом всё же отправилась по камину в «Нору», чтобы своими глазами увидеть те часы.

— Флёр? — скривилась миссис Уизли, увидев меня, вышагивающей из камина.

— Вы знаете, где Билл? — спросила я. — Я волнуюсь…

— Мы не знаем, но Римуса тоже вызвали… — ответил мне Артур, отец Билла.

В этот момент сквозь стену просочился патронус в виде кошки, который сказал:

— Артур, Молли, Дамблдор мёртв, а Билл серьёзно ранен Грейбеком. Мы в Больничном крыле Хогвартса. Пароль от камина «Альбус».

— Грейбек… Мерлин! Это же оборотень! — воскликнул Артур.

В животе словно что-то ухнуло в ледяную пропасть.

— Билл! — ринулась Молли к камину, а я последовала в камин за Артуром, в бессильном раздражении и страхе. А если бы я не пришла к ним, мне бы сказали? Прислали бы патронуса? Или я бы до последнего оставалась в неведении?

Больничное крыло было совсем иным, чем я его помнила. Была куча народа, заняты койки. Кто-то куда-то носился. Пахло лекарствами, кровью и чем-то палёным. Многие заклинания могли оплавить кожу. Со всех сторон слышались стоны, разговоры, сливающиеся в единое гудение.

— Молли, Артур, — к нам подошла стерва-Минерва, полностью проигнорировавшая меня, — мне так жаль…

А когда отошла, то открылся обзор на это…

— Билл! О, Билл! — кинулась к постели Молли, а я замерла как вкопанная. Билла с трудом можно было узнать. Только по длинным рыжим волосам и одежде. Половина лица была похожа на кровавую отбивную, прочерченную полосами от чьих-то когтей, а вторая посинела.

Он мёртв?..

— Вы сказали, что на него напал Грейбек, — как сквозь вату услышала я Артура, — но ведь он не преобразился? Так что же это значит? Что будет с Биллом?

В этот момент я заметила, что грудь Билла пошевелилась. Господи, он дышит! Он жив! На меня накатило такое облегчение оттого, что я уже успела подумать самое страшное, что я почти не слушала, что там говорит его отец. Мёртв Дамблдор… Случай Билла редкий… Но он очнётся… Магия творит чудеса. Молли уже мазала Билла какой-то мазью и ревела, что-то приговаривая.

— Но он всегда был таким красивым мальчиком… всегда таким красивым… и собирался жениться, — услышала я.

— А это ещё что такое? — мне резануло ухо это её причитание. — Что значит «собирался»?

Молли повернула ко мне зарёванное лицо и посмотрела с испугом. Наверное, забыла, что я стою прямо за её спиной.

— Ну, только то… — она покосилась на него, но я её перебила, не желая выслушивать в такой момент глупости.

— Думаете, Билл не захочет теперь взять меня в жёны? Думаете, раз его покусали, так он меня разлюбит? — «и останется только с вами, как вы и хотели», я не добавила, вовремя прикусив язык.

— Нет, я совсем не об этом…

— И правильно, потому что он захочет и ещё как! — меня просто накрывала злость. — Чтобы помешать Биллу любить меня, требуется что-то покруче какого-то оборотня!

— Да, да, конечно, — пробормотала Молли, пытаясь меня успокоить. — Я просто подумала, что может быть… раз он такой… то…

— Вы думали, что я не захочу выйти за него замуж? — я уже почти орала, выпуская на будущую свекровь весь свой страх, который только что испытала. — Что меня интересует одна его внешность? По-моему, моей красоты вполне хватит на нас обоих! А все эти шрамы… Они лишь показывают, насколько Билл отважен! Пустите, я сама, — я буквально выхватила из её рук пузырёк с мазью и начала обрабатывать его раны.

Кажется, где-то в середине моей отповеди Билл очнулся и весело, явно бравируя, сверкал на меня глазом. Возможно, он тоже боялся, что я его брошу из-за каких-то шрамов. По сравнению с тем, что могло быть… Да и уровень медицины у магов куда лучше, полагаю, в итоге это будет не столь ужасно, как если бы буквально полчерепа снесло простому человеку.

— У нашей тётушки Мюриель есть редкой красоты диадема гоблинской работы, — внезапно мне в спину сказала Молли. — Я не сомневаюсь, что уговорю одолжить эту диадему вам на венчание. Знаете, она так любит Билла, а диадема так пойдёт к твоим волосам…

— Спасибо, — я покосилась на неё, ещё не уверенная, что не ослышалась. — Уверена, это будет красиво.

Ещё через миг меня заграбастали в объятия, и Молли начала рыдать на моём плече. Этого я уже не выдержала и от нервного переживания разревелась сама.

13. Ростбиф с картошкой

И всё же хвала Магии! До нашей свадьбы оставался месяц, и, будь на месте Билла обычный человек, синяки и отёки у него прошли бы только к ноябрю. Был бы мой жених на нашем празднике жизни перебинтованный от шеи до макушки. Плюс могло случиться какое-нибудь заражение крови от грязных когтей, бешенство и прочие болячки. А у Билла всё прошло за неделю. За исключением шрамов, конечно, но на самом деле они были не такие уж и жуткие, как могли бы быть. Но и то они все исстрадались, что долго, так как оборотень — это тёмномагическая тварь, которую лекарства не берут почти, а потом миссис Уизли ещё долго рыдала над лицом Билла, вгоняя его в депрессию и комплексы. Да ему полголовы на место поставили, и глаз не вытек! Хотя зрение на том глазу у Билла немного упало, а радужка слегка помутнела, но в целом я считала, что он ещё легко отделался. Глаз цел, и ничего совсем уж страшного, как у того типа, Аластора Моуди, не случилось. Вот его лицо раскурочено и сшито кусками, как у гомункула Франкенштейна, а ещё искусственный глаз на пол-лица, который вдобавок ещё и шевелится хаотично в разные стороны, и искусственная нога. Это жуть так жуть, а к шрамам Билла я через два дня привыкла и вообще их не замечала.

После такого слезоразливного «принятия в семью» Биллу, похоже, разрешили открыть мне все тайны. Оказалось, что он и его семья вместе с Гарри Поттером и прочими Гермионами состоят в «Ордене Феникса», которым управлял покойный ныне Дамблдор. Отсюда и все «семейные дела» и поручения. Нападение на Хогвартс было совершено Пожирателями Смерти как раз для того, чтобы убить Дамблдора. Никто не погиб, кроме старика-директора, все в основном были подранены, что решалось глотком зелья или применением целебной мази, и напуганы до усрачки.

Меня допустили до «секретных партсобраний», и на повестке дня стояло, что у Гарри заканчивается какая-то там «кровная защита матери», похоже, что установленная на дом или семью магглов, у которых он проживал. И там ещё их Дамблдор предупреждал, что, как только Гарри исполнится семнадцать лет, всё это рухнет, Пожиратели смогут найти его дом и всё такое. Честно говоря, я не понимала, почему нельзя было вытащить Гарри из дома раньше на пару недель или сразу с началом каникул. Просто камином или парной аппарацией, но так завещал Дамблдор, и орденцы начали разрабатывать «операцию», как бы так это всё сделать, лихо сражаясь с «силами зла».

После нападения на школу и торжественных похорон Дамблдора прямо в палисаднике Хогвартса детей распустили по домам без экзаменов, Гарри поехал к своим магглам, а Гермиона снова отправилась в «Нору». Там-то и проходили все собрания и одновременно приготовления к нашей с Биллом свадьбе.

— Если они хотят пойти такими сложными путями, — прошептала я Биллу, — почему бы не воспользоваться способом, как в сказке? Ну, знаешь, когда принц должен был из семи принцесс угадать, которая настоящая?

— Не знаю такую сказку, — улыбнулся Билл, — но твоя идея просто гениальная! Эй, слушайте, Флёр предложила воспользоваться оборотным зельем. Сделаем семь Гарри и полетим на мётлах в разные стороны. Так мы разделим и запутаем преследователей!

— Семь Поттеров? — задумчиво кивнул Аластор Моуди, тот самый страшный старик. — Действительно, это может сработать.

— Я варила оборотное зелье ещё на втором курсе и помню рецепт, — подняла руку Гермиона. — У нас как раз хватит времени до дня рождения Гарри… Но, боюсь, он сам не согласится, чтобы кто-то вместо него…

— Этот вопрос мы решим, — перебил её Моуди. — Главное, что все остальные согласны рискнуть жизнью ради Гарри. Он Избранный, который может победить Его. Надеюсь, все это понимают.

— Мы не боимся! — воскликнул Рон, покосившись на меня.

И всё закрутилось и завертелось.

Из-за этого глупого предложения, так как я считала, что аппарация как-то надёжней, чем метла и лететь своим ходом под градом проклятий, меня неожиданно все в Ордене зауважали. Впрочем, потом мне Билл сказал, что существуют антиаппарационные барьеры и это могло не сработать, а в Министерстве Магии всё мутно и каминную сеть можно как-то регулировать дистанционно, так что в данном случае воспользоваться таким неожиданным ходом выгодней. Ну, ему видней.

С приближением «дня икс» выяснилось, что народу для этой самой операции не хватает, и мне предложили поучаствовать на замене Гарри.

— Я… плохо сижу на метле, — призналась я.

— В любом случае мётел у нас не хватит на всех, — сказал Аластор Моуди. — Хагрид будет на своём мопеде. К тому же он пообещал привести фестралов. Так что вы с Биллом будете на фестрале. Твоей задачей будет просто изображать Гарри Поттера, с каждым лже-Поттером будет свой защитник. К тому же… Гарри Поттера будут захватывать, а не убивать. Надеюсь, ты понимаешь, насколько всё это важно.

Короче, меня уговорили.

В дом магглов на совершенно обычной тихой улочке в пригороде Лондона мы прибыли в субботу, двадцать шестого июля, под дезилюмминационными чарами. Гарри выскочил нас встречать, удивившись такой толпе. Моуди быстро распорядился спрятаться в доме.

А потом, как и предрекала Гермиона, последовал чуть ли не скандал. Гарри сначала наотрез отказался, чтобы мы так рисковали, разлетаясь в разные стороны с его лицом.

Моуди долго объяснял, почему провалился их первоначальный план с порталами и перемещениями прямо из дома магглов. Министерство Магии оказалось захвачено Пожирателями, и дом не подключить к камину. Вплоть до того, что все порталы отслеживались, а вокруг были созданы антиаппарационные барьеры, всё это мне уже рассказал Билл.

— Мы воспользуемся тем транспортом, который не отслеживается Надзором, потому что не требуется никаких заклинаний: мётлами, фестралами и мотоциклом Хагрида, — закончил основной инструктаж Моуди.

Гарри ещё немного поломался, но его тоже уговорили.

В варево Гермионы опустили волосы Гарри, и нам сказали это выпить. Магические микстурки вообще мерзкие, а, как я слышала, оборотное зелье — одно из самых гадких, к тому же ты вроде как «чувствуешь вкус» того, в кого должен превратиться. Так что я просто зажала нос и быстро проглотила свою порцию, моментально ощущая, как всё лицо поплыло. Рост Гарри не превышал мой, так что выше я не стала, только волосы укоротились, а мои нежные ручки превратились в мозолистые парнячьи ладошки. А ещё у Гарри были проблемы со зрением, обзор ухудшился, и всё стало как в тумане. По задумке Моуди была подготовлена дюжина убежищ, откуда можно безопасно переместиться в «Нору», сам Гарри должен был отправиться к родителям Тонкс, а мы, значит, по всем остальным секретным местам, путая Пожирателей и переметнувшееся Министерство Магии.

Я думала о том, что меньше, чем через неделю, у нас с Биллом свадьба.

— Для тех, кому одежда великовата, найдутся размеры поменьше, — указал на свой рюкзак Моуди. — Да про очки не забудьте, шесть пар лежат в боковом кармане. Как переоденетесь, разберёте то, что лежит во втором рюкзаке.

Мы переоделись прямо в гостиной этого дома, Гарри забавно реагировал и пытался нас прикрыть. А что, пацан задохлик вообще, одни рёбра. Во втором рюкзаке Моуди оказались клетки с чучелами белых сов. Точно такая же, только живая, была у Гарри собрана с вещами. Ещё нам выдали похожий багаж. Далее все распределились, хотя ещё до появления в доме этих магглов вроде как пары разделили и объяснили, куда именно они должны лететь.

Билл зарезервировал нам фестрала, напомнив всем, что я не люблю мётел. Кстати, Гермиона, оказывается, тоже плохо летала и полетела на животинке в сопровождении незнакомого мне негра. Билл сказал, что фестралов некоторые люди и маги не видят, но я этого тощего крылатого зубастого коня видела прекрасно. Возможно, потому что всё же сталкивалась со смертью при переселении в этот сказочный мир. А может, во всём виновата четвертинка крови вейл. Билл тоже видел этих животных и сказал, что ещё в Египте на его глазах погиб один маг, попав в древнюю ловушку.

Гарри распределили к Хагриду на его летающий мопед. Мне было жутковато, и не только потому, что надо было изображать Избранного в условиях военного конфликта, но и потому, что я была не совсем уверена, что фестралы — это нормальные ездовые животные. Их вроде как «изловил» великан Хагрид где-то в Запретном лесу у Хогвартса, а это оптимизма не внушало. Да и вид фестрала весьма пугающий. Билл меня поддерживал и украдкой шептал, чтобы я не трусила и что он сможет нас защитить.

Мы толпой взмыли в небо и рассредоточились по своим направлениям.

Какое-то недолгое время всё было спокойно, а потом… в небе заполыхали салюты, только это были вовсе не шутихи или фейерверки: оказалось, что на нас почти сразу напали Пожиратели Смерти. И было их… много. Моуди, помнится, говорил, что наш финт с кучей Поттеров собьёт с толку патруль, только у дома Гарри оказалась вовсе не парочка дозорных, а целая толпа магов во главе…

— С ними сам Волдеморт, — прошептал Билл и ударил пятками в бока фестрала. — Давай, давай живее, родимый.

Нас окружали. Фигур в капюшонах и с белыми масками на лицах я успела насчитать порядка тридцати, не прятался только один: жуткий и лысый, даже неприятней, чем в фильме был. И отталкивающее впечатление было не совсем во внешности, так как настолько издалека да с корявым зрением его и не разглядеть досконально. Наверное, всё дело в особой жуткой ауре, которую испускало это… существо.

Ветер свистел в ушах, и мы заметили, как Волдеморт устремился к паре с Аластором Моуди, которые летели совсем недалеко от нас. Кажется, роль Гарри при нём играл такой плюгавый коротышка, которого чуть ли не силой заставили пить оборотное. Ещё имя у него такое заковыристое типа «Мудускунс». Миссис Уизли плохо к этому «скунсу» относилась, да и выглядел он как-то жуликовато.

— Вот гад! — выкрикнул Билл, когда «Гарри Поттер» с метлы Моуди просто испарился, видимо, аппарировав.

Вспышка какого-то красного заклятия врезалась в лицо Моуди, и он, то ли попытавшись закрыться, то ли потеряв сознание, свалился с метлы. Высота была слишком большой даже для волшебника, чтобы надеяться, что он выжил, а нас самих догоняли на мётлах, так что было не дёрнуться.

Похоже, сообразив, что настоящий Гарри так бы никогда не смог аппарировать, Волдеморт направил своё внимание на нас. Он летел прямо так, без метлы или волшебного коня, и походил на дементора, о которых все говорили. Кажется, я завизжала… И, возможно, бросила пару проклятий в летящую в нас жуть, но это не точно.

Ветер начал трепать мои длинные волосы, и я сообразила, что действие оборотного зелья закончилось. То ли Гермиона плохо его сварила, то ли я так перепугалась, что всё с меня сошло, как маска.

— Прости, Билл… — прошептала я, когда мы всё же оторвались. — Я такая трусиха.

— Ты самая смелая девушка, Флёр, — поцеловал он мой затылок. — Оборотное при переходе женщины в мужчину или наоборот действует всего ничего, ты просто превратилась обратно в себя, и Волдеморт это увидел. У него были дела поважней.

— Как думаешь, что там с Гарри? — выдохнула я.

— Надеюсь, он прорвался. В конце концов, весь отвлекающий маневр был рассчитан на это, — ответил Билл. — К тому же Хагрид… большой и широкий, и на него крайне слабо действует магия.

— Он типа живого щита Гарри, да? — спросила я.

— Да.

Погоня за нами стала вялой, нам в спину бросили пару проклятий, но преследовать не стали. Впрочем, всё равно пришлось совершить хороший крюк, чтобы убедиться в том, что нас никто скрытно не пасёт. У меня начался такой адреналиновый откат, что я плохо соображала, в себя пришла только тогда, когда мы попали в «Нору», уже самыми последними из всех.

Оказалось, что один из близнецов, Джордж, потерял ухо, у Гарри погибла его белая сова, а сбежавший «скунс» так и не объявился. Билл рассказал, что случилось с Моуди. Мы его тут же помянули виски, мне так вообще было необходимо запить стресс. А потом начали думать и гадать, как же так вышло, что Гарри чуть не поймали, и почему Пожирателей была такая тьма. Все молчали и мялись, тогда я сказала, что явно кто-то сообщил дату посторонним лицам, не входящим в «Орден». Впрочем, Гарри тут же начал всех рьяно защищать, что никто не мог, а если и так вышло, то не специально, наивный мальчик.

После всех ахов, охов и прочего Билл с мужчинами решил отправиться за телом Моуди. Всё же только Билл знал, где он упал. Гарри устроил настоящую истерику, что тоже отправится на поиски, как будто было мало того, что случилось накануне, когда этого героя только-только смогли вытащить из-под прицела. Я смотрела на всю эту сцену, и впервые за всё время у меня шевельнулось нехорошее подозрение…

А вдруг в моём мире история героического Гарри Поттера всего лишь… сказка. А на самом деле всё просто свели к «хэппи энду», как и полагается в голливудских блокбастерах. В то, что вот этот Гарри, который чуть не в падучей ножками об пол бьёт, чтобы его взяли «погеройствовать», справится вот с тем существом, что я видела сегодня, не верилось ни на грамм.

Впрочем, поиски тела успехом не увенчались. Я предложила Молли сделать нормальные поминки, она подумала, что это что-то французское, но идею поддержала. Мы приготовили «любимое блюдо Аластора» — со слов моей будущей свекрови, это был ростбиф с жареной картошкой, — и в воскресенье устроили «прощальный ужин».

Похоронное настроение омрачало предстоящее торжество, но я вдруг чётко осознала, что наше будущее настолько неопределенное, что урвать толику счастья и любви в это сложное время будет самым правильным.

14. Свадебный торт

Предсвадебные хлопоты, которыми Молли озадачила слоняющихся и обдумывающих свои «геройства» детей, всех растормошили. Хотя Гарри продолжал дуться и периодически огрызался, но делал это в основном с Джинни. Я предложила как-то его загримировать, чтобы, во-первых, не провоцировать сплетен и слухов: гостей будет много, плюс официанты и оркестр, мало ли кто-то проговорится, что видел на празднике Гарри Поттера, а потом семью Уизли и нас с Биллом будут таскать по застенкам Министерства Магии, раз уж оно всё скопом «продалось Волдеморту». Тут, так скажем, вспоминаются истории репрессий тридцатых годов в России, и попадаться на такой «мякине» мне совсем не хотелось, как и лишний раз рисковать жизнью. Во-вторых, была у меня и более прозаическая причина скрыть Гарри от внимания общественности. Свадьба моя, она, надеюсь, первая и последняя, так что я хочу вдосталь ей насладиться. Хочу быть на ней «номер один», а не чтобы наш с Биллом праздник был поводом порассуждать об избранности Гарри Поттера, пожать ему руки, заглянуть в глаза и лишний раз доводить ребёнка до раздутого самомнения, что он тут главный герой и за всех в ответе и прочей этой орденской фигни. Если что, то я уже пригласила «звезду», чтобы отвлечь всех от Гарри. Не знаю, прибудет ли Виктор Крам, который участвовал со мной в Турнире, но всё же он меня спас тогда в Лабиринте и почти русский, да и кузины очень намекали, что хотели бы познакомиться со знаменитым ловцом сборной Болгарии. Так что приглашение я ему отправила: магическая почта не требует точного адреса, если знаком с человеком лично.

Тридцатого июля в «Нору» прибыли мои родители и Габриель. Все мы после инцидента с семью Поттерами поселились здесь из соображений безопасности. У нас с Биллом был отпуск до сентября. Мама и папа всех очаровали, да и они такие крутые волшебники, помогали всё прибрать, подготовить, приготовить. По правде говоря, быть магом — это очень круто: экономия на любых торжествах, по крайней мере, просто потрясающая. На время можно и сад Уизли превратить в конфетку с золочёными арками, увитыми цветами и шариками. Мама очень помогла в украшении, она знала столько классных заклинаний, и всё было так изящно, красиво и со вкусом!

На следующий день мы с размахом отметили день рождения Гарри, устроив праздник в саду, потому что иначе все гости бы не поместились. Заодно и потренировались в украшении: сделали ленточки, фонарики, фонтанчики. Получилось красиво и торжественно. К этому дню в «Норе» вообще было не протолкнуться, приехали Фред и Джордж, а еще Чарли, который работал в Румынии в заповеднике драконов. Более того, на праздник заявился сам Министр Магии Руфус Скримджер, который сменил на посту Фаджа. Насколько объяснили Гарри, Рон и Гермиона, которых Министр вызвал в отдельную комнату, им выдали завещание Дамблдора. На следующий день сад снова преобразился уже под свадьбу: одинаковые изящные золочёные стулья, цветы, арки, всё золотое и белое. Короче, практически несколькими взмахами палочки мы смогли организовать «свадьбу мечты». Даже бабочки летали. Билл нанял официантов, был оркестр, имелся ажурный шатёр со столиками, полными еды. Кстати, много всяких готовых блюд французской кухни и разных интересных закусок мама Аполлин привезла с собой.

Прибыли гости, в том числе мои кузины и та самая «тётушка Мюриэль», она на самом деле привезла мне диадему гоблинской работы, всю в алмазах. Сказала, что я красивая и жаль, что француженка. Тётушка была забавно невыносима, из тех, кто всегда говорит то, что думает, и стара как мир. От неё можно было услышать такие перлы как «И что ты так причитала над Биллом, Молли? Его рожу эти шрамы даже сделали мужественней, а не то был слишком уж смазливым» или «У Рональда слишком длинные волосы, я со спины приняла его за Джинни, впрочем, Джинни неплохо было бы отрастить хоть что-то, чтобы её не путали с братом». А когда Мюриэль увидела Гермиону в платье, выходящей ко всем, заявила: «Боже, это магглокровка? Какая плохая осанка и костлявые лодыжки!». В общем, бабка мне понравилась.

Гарри, кстати, всё же выпил оборотного зелья с волосом кого-то рыжего и должен был представляться «кузеном Барни».

— Идём, милая, — подал мне руку папа Бертран. — Ты так прелестна!

Он смахнул скупую слезу и повёл меня к жениху и распорядителю свадьбы. Маги не исповедовали какую-то веру, так что это было не венчание, хотя и было похоже на то, что показывали в голливудских фильмах: гости сидели на стульях, дорожка, Билл с шафером, роль которого исполнял его брат Чарли. У меня за спиной подружки невесты: Габриель и Джинни в одинаковых платьях и с цветочками, а меня через строй умиляющихся и ахающих гостей ведёт отец. Платье на мне было очень простого кроя, не пышное, а ниспадающее, под греческую тунику в пол. И причёска «греческая» под диадему. Габриель даже сказала, что я похожа на Афродиту.

— Леди и джентльмены, — почти нараспев начал распорядитель, голос у него был очень классный, даже и не сказать, что такой голос принадлежит такому невысокому и смешному на вид человеку, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Уильям Артур, берёте ли вы Флёр Изабелль в жёны и клянётесь ли быть ей верным супругом в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — твёрдо сказал Билл, улыбнувшись мне.

Миссис Уизли особенно громко всхлипнула в этот момент, они вообще на первом ряду прямо за нами с моей мамой Аполлин почти рыдали в обнимочку.

— Флёр Изабелль, берёте ли вы Уильяма Артура в мужья и клянётесь ли быть верной супругой, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — выдохнула я.

— В таком случае объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней, — торжественно заявил распорядитель и взмахнул палочкой. На нас посыпался серебристый сноп искр, я ощутила магию, которая кружила и спирально завивалась вокруг нас. Кажется, клятвы были даны не просто так… Над нами лопнули шары, из них вылетели птицы и зазвучали колокольчики. Обожаю магию!

Гостей попросили встать, и волшебство продолжилось: распорядитель «сотворил чудо», преобразовав наш шатёр в укрытие с навесом посреди солнечных сельских пейзажей, появились столы, стулья перелетели к ним, образовалась сцена, вышли музыканты и официанты с едой. Все расселись. В центре оказалось пустое место для танцпола, и заиграли вальс.

Билл протянул мне руку.

— Позволь пригласить тебя на наш первый танец…

* * *

Всё было великолепно: танцы, подарки, торт с фениксами, даже, как оказалось, Виктор Крам посетил наш праздник. Гости уже были в изрядном подпитии, и я устала: ноги гудели от танцев. Забылась эта дурацкая война, это по-настоящему был мой праздник, о котором я даже не мечтала, потому что не знала, что подобное волшебство возможно. Мы с Биллом уже хотели отправляться домой в нашу «Ракушку», оставив гостей догуливать, доедать и допивать, как внезапно посреди танцпола появился патронус в виде полупрозрачной рыси, которая низким тягучим мужским голосом заявила: «Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко». И растворилась.

Началась паника. Гости начали аппарировать, похоже, тем самым разрушив чары защиты. Я краем глаза успела заметить, как Гермиона вопила и звала Рона, а потом они исчезли вместе с рыжеватым парнем. В этот же миг послышался звон, Билл сказал, что это кто-то поставил противоаппарационный барьер, и вокруг сада появились люди в плащах и белых масках. Охренеть, незваные гости!

Все замерли в пугающем молчании.

— Что происходит? — с сильным акцентом капризно спросила я, сразу по фигурам определив, что в масках сплошные мужчины. — Билл, ты понимаешь? Почему эти люди испортили мою свадьбу?!

— О, мадмуазель, — изящно склонился ко мне один из Пожирателей, взяв за руку, — просим нас извинить. Дело в том, что мы ищем Гарри Поттера.

— Гарри Поттера?! — переспросила я. — Ах, не ищите! Этот наглый мальчишка проигнорировал моё приглашение! — и доверительно сообщила: — Я пригласила Гарри Поттера и Виктора Крама, надеялась, что они станут звёздными гостями на моей свадьбе. Это же так мило, ведь мы вместе участвовали в магическом Турнире. Но думаю, что Гарри Поттер слишком зазнался, он даже не написал записку с извинениями, вы представляете?! Виктор Крам, такой занятой молодой человек, нашёл время, а этот мальчишка — нет!

— Вот как? — хмыкнул Пожиратель. — Очень жаль.

— Тогда нам нужна Гермиона Грейнджер, — подал голос другой товарищ в маске.

— Фи, эта магглокровка, — протянула я, надув губки. — Я пригласила её только потому, что когда-то Виктор был с ней в паре на Святочном балу, — это я прочитала в подшивках «Пророка», — но эта… Посмела мне заявить, что она больше не интересуется Виктором Крамом! Представляете?! Все интересуются, мои кузины интересуются, моя мама интересуется, а она — нет. Вы такое можете себе представить?! В общем, я бы попросила её удалиться с моего праздника, да она сама ушла. На редкость вредная девчонка и мнит себя ну самой умной, представляете?

— Представляю, — протянул Пожиратель. — Может быть, вы тогда знаете, где Рон Уизли?

— Кажется, он крутился возле моих прекрасных кузин, — захлопала я глазами, — я не уверена, но раз их нет, то думаю… Но тут так много рыженьких, что я не совсем уверена, что не перепутала Рона с другими его братьями.

И, главное, практически и не соврала.

— Ясно, — кивнул Пожиратель, оглянувшись на одного из своих.

— Их здесь нет.

— Проверьте дом, — скомандовал тот, который меня опрашивал. — Простите, мадмуазель, но так надо.

— Ах, надеюсь, мои подарки останутся нетронутыми, — надулась я.

— Нет, что вы, мы аккуратно, — успокоил меня Пожиратель, взмахнув палочкой в сторону «Норы»: кажется, он использовал чары для распознавания людей в помещениях. Но они ничего не дали. — Просим прощения за беспокойство, мадмуазель! — изящно поклонился Пожиратель. — И… Э… Счастья вам и вашему супругу. Вы прекрасны и обворожительны.

— Мерси, — кокетливо сделала я реверанс.

Все Пожиратели с хлопками пропали.

— Это было волнительно, моя милая, — сказала мама Аполлин по-французски, обнимая меня. — Я так за тебя переживала!

— Всё хорошо, мама, — пробормотала я: кажется, у меня снова начался адреналиновый откат.

Последние гости нестройно прощались и покидали праздник.

Мы с Биллом должны были отправиться порт-ключом с моими родителями во Францию завтра, но решили, что в свете произошедшего тянуть с медовым месяцем не стоит. С меня уже хватило «Ордена» и этой игры в войнушку, и так тут Зою Космодемьянскую перед фашистами изображала. Билл сказал, что изображала невероятно артистично, талантливо и я вся из себя молодец и спасла всех. Но самое главное-то что? Да то, что это я Гарри припрятать придумала изначально, а то у любого спроси — глаза выпучат, в штаны наложат и всё расскажут, желая выслужиться.

Где-то я читала, что за бугром вообще «предательства» и всякие «павлики морозовы» кругом и рядом, и все считают это в порядке вещей, типа когда «заложил соседа» даже по мелочи типа «он списал на экзамене». Просто у них никогда не было НКВД, когда от твоей писульки, твоих слов зависят чьи-то жизни в буквальном смысле. Видимо, НКВД воспитало в русских людях «партизанское молчание» и национальную особенность всех отмазывать или молчать, когда тебя никто не спрашивает. У нас ябед не любят с детского садика, а здесь ябедничество и наушничество процветают буйным цветом. Это нормально.

Есть предположение, что про Гарри в «Норе» вообще сообщил не кто иной, как Перси, родной брат Билла. Он-то из семьи Уизли единственный, кто не пришёл на свадьбу. Ну или покойный Министр, который видел здесь Гарри вчера, хотя тут больше сомнений. Этот Аврор бывший, не тот типаж, как мне кажется. А вот «Персик», как тут его обзывают родные братья, вполне мог, судя по тому, как его описывают «лизоблюдом» и «тошнотворно правильным».

Я по-быстрому собрала в сумку все подарки, которые нам подарили.

— Мама, предупреди Рона патронусом, что всё нормально, но пусть не отвечает, за «Норой» по-прежнему могут следить, — сказал Билл на прощание. — Мы отбываем.

Мы с моими родителями и Габриель встали в кружок и взялись за порт-ключ в виде кулона на цепочке.

— Портус Делакур, — сказал отец, и мы впятером оказались в особняке в Гренобле.

* * *

Впрочем, я зря наговаривала на одного «Персика». Примерно через три месяца, в начале ноября, к нам в «Ракушку» пришёл Рон, который как бы отправился с Гарри и Гермионой в путешествие по наказу Дамблдора. Насколько я поняла, они искали что-то похожее на «смерть Кощееву», вроде того, что Волдеморт отложил много «яиц», где припрятал свою душу. Пока всё не соберёшь, не убьёшь. Первую неделю Рон просто обжирался и всё ныл, как они скитались, голодали, нечего было есть, а Гарри совершенно не знает, где эти «яйца» искать. В итоге Рон их покинул, попросту послав, и решил перекантоваться у нас, чтобы мама не ругала. Хорошо парень устроился, ничего не скажу. Насколько я поняла, Молли всем заливала, что у Рона обсыпной лишай и из-за этого он не поехал в Хогвартс.

После нашего возвращения из медового отпуска в банке устроили небольшие репрессии: гоблинов расспрашивали о том, знают ли они о Поттере хоть что-то. Но вроде всех спрашивали, и в газетах мелькало фото Гарри как «Нежелательное лицо №1». Появились «надзирающие над золотом», то есть люди, которые следили, чтобы все работали и не обманывали клиентов. Несколько гоблинов вроде бы пропали, но я не уверена. Кажется, речь шла о поверенных делами Блэков и Поттеров. Меня и Билла всё это на работе вообще не коснулось. Нам даже прибавили зарплату.

Бесил меня Рон, который внезапно свалился нам как снег на голову, ничего не делал, считая, что я за ним, как мама, буду стирать и убирать. Билл был куда аккуратней своего младшего братца-лоботряса. Да и не гнушался взмахнуть палочкой, чтобы почистить грязь или вытереть пыль. В итоге под Рождество, когда мы заходили проведывать родителей Билла, я сдала Молли её сыночка. Типа случайно проговорилась. Мол, а вы разве не знали? Пусть разбираются сами.

Рону устроили скандал, забрали в Нору и пообещали, что устроят его воссоединение со спасителем, то есть с Гарри.

В общем, моя супружеская жизнь началась весело.

15. Пирожки с котятами

Возможно, будь мы с Биллом только вдвоём, то никогда бы никуда не влезли… Но его «героическая» семья постоянно втягивала нас в неприятности. На примере Уизли было ясно, что такое «гражданская война», когда один брат вроде бы хочет просто жить и работать, второй служит в «продажном Министерстве», третий совершает «подвиги» вместе с Избранным, а мама и папа организовывают стачки и подпольные типографии, чтобы изобличать «злодеев».

У меня вообще было ощущение, что в их семье только я нормальная и что-то заранее продумываю и предпринимаю. А они живут как бабочки-однодневки, не задумываясь о будущем и последствиях своих поступков.

Двадцать восьмого марта у студентов начались Пасхальные каникулы, и Билл, который места себе не находил из-за Джинни, чуть успокоился. К этому времени выпнутый из дома Рон уже должен был найти Гарри, скрывающегося с Гермионой, и рано или поздно о том, что Уизли с ними, обязательно бы узнали. Ага, кто тут самый рыжий по Британии?! Учитывая магию и возможность скрываться, под ударом в основном была Джинни: Хогвартс оказался «полностью в руках Пожирателей», они там вместо преподавателей учили детей плохому. Кажется, ввели какие-то «злые» предметы и возобновили телесные наказания. Хотя, в принципе, Джинни была чистокровной девочкой, и, будь она тише воды и ниже травы, никто бы её не тронул, так как основные нападки этих самых «Пожирателей Смерти» были на магглорождённых. Да и вообще в этом году ни один магглорождённый в школу не поехал. Я вообще не понимала, зачем Джинни, в принципе, отправили в Хогвартс, особенно учитывая тот факт, что её шестой курс вовсе не обязательный и лезть на рожон ей не стоило с такими-то родителями и «героическим» братцем Роном. Шпионить? Ещё после Рождественских каникул, когда она пересказывала ужасы, как их бедных там «гнобят», могла бы не возвращаться. Всем было бы спокойней. Тоже бы обсыпной лишай прихватила или бы Молли больной притворилась — чтобы за ней ухаживать, я не знаю. Но зато Билл был весь как на иголках из-за того, что «его сестрёнка в руках Пожирателей» и в случае чего «станет хорошей заложницей»… собственной дурости, не иначе.

Впрочем, только мы, так сказать, выдохнули, как семейка преподнесла ещё один сюрприз. В воскресенье буквально через пару часов после того, как пришло сообщение от Молли и Артура, что Джинни дома, всё в порядке и они переправляют её и себя из «Норы» к тётушке Мюриэль, к нашей вроде бы защищённой «Ракушке» высадился настоящий десант. Мы с Биллом как раз пили традиционный пятичасовой чай в беседке, весна ещё не до конца вступила в свои права, но на улице уже было хорошо и солнечно, в моём садике зацвели крокусы и набрали бутоны примулы, так что с согревающими чарами да под пледиком сидеть вообще нормально. И внезапно из ниоткуда почти перед нами появились еле живой смутно знакомый гоблин, измученный старик-волшебник, Рон, девочка-блондинка, темнокожий парень, раненая Гермиона в кровище и Гарри Поттер с мёртвым домовиком на руках. Нормально, да? А учитывая то, что, по идее, никто к нам не мог так просто проникнуть, так как Билл защитил периметр дома специальными чарами?!

Да я чуть в обморок не упала, только представив, что по их следу — а магия перемещения таки оставляет следы, а эти дурни вряд ли несколько раз «прыгнули» — прибегут воинственно настроенные взрослые волшебники.

Рон потащил еле плетущуюся Гермиону в дом, и я последовала за ними, чтобы помочь и выяснить, как же они сюда вообще попали.

— Вы аппарировали? По вашему следу…

— Нет, нас всех Добби принёс, — ответил Рон, осторожно укладывая Гермиону на диван.— Мы были в маноре Малфоев, кажется… Оттуда не аппарировать, но домовики могут, а Добби был свободным эльфом. Они могут преодолевать разного рода барьеры и чары, Пожиратели этого не знали, они же пренебрежительно к эльфам относятся…

— И как он смог переместить вас сюда? — поинтересовалась я. — Насколько я знаю, нужно знать координаты или хотя бы бывать в месте перемещения.

— Это… — слегка смутился Рон. — Так я пару раз вызывал сюда Добби, когда тут жил у вас. Ну… с уборкой помочь немного, ему это нравилось.

— Ясно, — меня немного отпустило то, что прямо сейчас сюда никто за нашими незваными гостями не явится. — Что с Гермионой?

— Она ранена, — односложно ответил Рон.

— Иди за остальными… — вздохнула я, доставая аптечку.

В свете военных действий Билл заботился, чтобы у нас всегда было полно свежих зелий. Я напоила Гермиону, которая, кажется, плавала между забытьём и обмороком, «кроветворным», а Рон с темнокожим парнем притащили старика и гоблина. Блондинка представилась Луной Лавгуд, а темнокожего парня звали Дин Томас, он вроде как магглорождённый, который скрывался и тоже был захвачен егерями или кем-то ещё.

— Флёр, у нас есть лопата? — заглянул в дом Билл. — Там Гарри хочет… похоронить Добби.

— Трансфигурируй из грабель, — ответила я. Для сада я использовала несколько аграрных заклинаний вскопки земли, а «на поковыряться» брала маленькую лопатку. Зато у магов не было никаких удобных аналогов граблям, чтобы разровнять землю нормально или сгрести листья в аккуратные кучи, так что грабель у нас было даже три штуки разных форм. Полезно на свежем воздухе и поработать физически, не только в гоблинских подземельях же магичить. — И пусть идёт на край сада, копает там, где кусты сирени.

— Значит, Добби умер? — прошептала Гермиона.

— Его достала Беллатрикс, ножом в спину, — сказал Рон, мнущийся за моим плечом.

Я только хмыкнула. Наивные детишки. Волшебники, блин. Да эльфы, насколько я знаю, невероятно живучие, у гоблинов даже что-то вроде поговорки есть «заживёт как на домашнем эльфе». Просто надорвал пуп этот Добби: такую ораву из защищённого места в защищённое место перенести. И в его смерти виноват вовсе не кинжал или нож, а магическое истощение. Он использовал на это перемещение свои жизненные силы, вот и всё. Но этим молчащим, как партизаны, «героям» я ничего не сказала. Такие пирожки с котятами, они, пожалуй, сейчас не переварят.

— Пойду помогу Гарри, — сказал Дин Томас. — Рон, ты со мной?

— Ага, иду, — освободили помещение парни.

Из окна на кухне было видно, как они копались в ещё мёрзлой земле. Больше бы подошли кирки, а не лопаты.

— Как тут все? — в дом вернулся обеспокоенный Билл.

— Жить будут, — ответила я. — Это эльф их перенёс. Эльфийской магией. Всех.

— Всех? — Билл покосился в окно. — Ясно.

Через какое-то время с могилой было закончено, и я одела в свои тёплые вещи девочек. Все мы, кроме старика и гоблина, которые были в полуобморочном состоянии, вышли в сад на похороны эльфа. Уже смеркалось, но я всё равно увидела, что маленькое тело на дне ямы Гарри завернул в свою куртку, а на голове у Добби оказалась шапка, которая до этого была на Дине.

— По-моему, надо что-то сказать, я первая, хорошо? — нарушила молчание Луна. — Спасибо тебе большое, Добби, за то, что ты спас меня из подвала. Ужасно несправедливо, что тебе пришлось умереть, когда ты такой хороший и храбрый. Я всегда буду помнить то, что ты сделал для меня. Надеюсь, что сейчас ты счастлив.

— Да… Спасибо, Добби, — кашлянул Рон.

— Спасибо, — кивнул Дин.

— Прощай, Добби, — прохрипел Гарри, и Билл взмахом палочки закрыл могилу землёй.

Гарри изъявил желание ещё немного побыть в саду, а мы направились в дом.

* * *

Гарри воспротивился идее отправить гоблина и старика к тётушке Мюриэль, впоследствии они о чём-то постоянно шептались. А к гоблину Грипхуку выказывали какое-то странное благоволение, да до такой степени, что этот мелкий засранец вёл себя со мной так, словно я ему кругом должна. Это было очень подозрительно. Гостей нам пришлось оставить у себя, Билл сказал, что везде кордоны, их ищут и любые магические перемещения в ближайшее время будут проверяться. Да и старик был слаб. Уже слава Мерлину, что они по следу за собой никого не притащили, а то бы игрой в дурочку не отделаться. Если Дин и Луна ещё как-то помогали — таскали дрова для камина и были на подхвате с готовкой на такую толпу, — то Гермиона, Рон и Гарри выходили из комнаты только поесть, о чём-то постоянно шушукаясь, строили грандиозные «геройские» планы, не иначе. Причём планы, насколько я заметила, касались гоблина.

Из-за этих гостей, кстати, нам с Биллом пришлось отказаться от походов на работу. Я говорила, что это очень подозрительно, но Билл сказал, что нас могут захватить, а в «Ракушке» мы в безопасности. Запасы еды стремительно таяли с таким количеством человек, меня всё это раздражало. Да и зарплата… Особых накоплений нет, кредит за дом надо выплачивать. Особенно напрягал гоблин, преисполненный важности и значимости, а ещё я ощущала в нём злобу, непонятно на кого направленную. Это мне совсем не нравилось.

Через десять дней мы наконец отправили старика-волшебника к тётушке Мюриэль. Я полоскала Биллу мозги насчёт того, что Гарри что-то пообещал гоблину. Мы с ним работали в «Гринготтсе» и знали многие из «обычаев» работодателей, не все они соотносились с человеческими моралью и нормами. Например, когда я передала старику-волшебнику диадему для тётушки Мюриэль, так как она свалила с нашей свадьбы весьма оперативно, то Грипхук сразу сделал стойку, что это «гоблинская работа».

Билл сказал, что она оплачена деньгами волшебников, и гоблин заткнулся, но, вообще-то, по их законам «частная собственность» — это весьма своеобразно. Например, гоблины считают, что, если сделали вещь и продали её, она должна служить волшебнику, пока тот не умрёт, как бы у вещи один хозяин, а после его смерти вещь гоблинов должна вернуться к гоблинам. Они не понимают «передачи по наследству», и любой гоблин стремится вернуть «гоблинскую вещь» обратно «в семью».

Учитывая, что у Гарри я несколько раз видела серебристый короткий меч с явно гоблинскими узорами и ковкой, то меня терзают нехорошие предчувствия. На эту тему я и говорила с Биллом, который упорно считал Гарри всезнающим Избранным.

— Вспомни, как Рон изнылся, что Гарри, оказывается, ничего не знает о плане Дамблдора! — фыркнула я. — Гарри действует наугад и хочет довериться Грипхуку. Но я думаю, что дело в том мече.

— Хорошо, я с ним поговорю, — вздохнул Билл. — Но сама знаешь: когда я в прошлый раз спросил, он сказал, что я из Ордена и знаю, какую задачу ему доверил Дамблдор. Он не хочет никого посвящать в свои планы.

— Он ещё ребёнок, просто предупреди его, — настояла я.

Правда, в день запланированного «серьёзного мужского разговора» к нам неожиданно нагрянул Римус Люпин, который после истории с нападением на Хогвартс начал крутить роман с Нимфадорой Тонкс, и они очень быстро поженились, чуть ли не раньше нас с Биллом, но свадьбу не играли, я узнала об этом постфактум. Римус обрадовал нас, что у него родился сын, и попросил Гарри стать крёстным его малыша. Видимо, Тонкс забеременела практически сразу после их соединения как пары, но вроде бы она долго по этому оборотню сохла и из-за него даже не смотрела на Билла… на своё счастье. В общем, у нас получился спонтанный праздник.

Потом я проконтролировала, что Билл всё же поговорил с Гарри насчёт Грипхука и обычаев гоблинов, но не знаю, насколько это парню зашло. Я чуяла, что Гермиона в комнате что-то варит, и это «что-то» запахом напоминало оборотное зелье, которое она же варила для операции «Семь Поттеров».

Тридцатого апреля нам с Биллом объявили, что Гарри, Рон, Гермиона и Грипхук от нас сваливают завтра утром и больше не вернутся. Дин и Луна должны были остаться.

* * *

Второго мая мы узнали, что Гарри Поттер со своими друзьями организовал «налёт» на «Гринготтс» и обокрал наш банк. Это случилось первого мая. Нам, как действующим сотрудникам — мы не ходили на работу, но и расчёт не получали, — сообщили это по банковскому «внутреннему оповещению». Гарри и Ко чуть ли не захватили того самого дракона, который жил в катакомбах, разворотили половину банка и улетели в голубое майское небушко.

Билл закипешил, потому что наши работодатели его начали вызывать «для расследования происшествия». Не успела я оглянуться, как Дин и Луна куда-то побежали за пределы нашей защиты и аппарировали с палочками наперевес.

А потом позже пришло сообщение, что Волдеморт напал на Хогвартс, Гарри Поттер там же и вовсю идёт великая битва добра со злом.

— Мне надо идти, — начал собираться Билл.

— Я с тобой! — отпустила уже это горе луковое посражаться и погеройствовать.

— Но… там может быть опасно, милая, — помотал головой Билл.

— А что, детей не надо вытаскивать из школы? Никто не ранен? Можно не только с голой палочкой бежать на врага, но и что-то полезное сделать. Я смогу создать укрытие, — заявила я, чувствуя чуть больше уверенности, чем до этого. — Соберу все зелья, что у нас имеются. Возьму амулеты, которые дал отец. Пока вы там воюете, раскидываясь заклинаниями направо и налево, могут пострадать маленькие дети.

— Ты права, — смущённо ответил Билл.

Я в темпе вальса собралась. Отец на самом деле прислал мне парочку защит, в том числе и территориальных. По крайней мере, я смогу и быть полезной, и не лезть на поле боя в первые ряды.

Мы с Биллом перенеслись к Хогвартсу. Ну как «к Хогвартсу» — в Хогсмид. Над замком полыхали вспышки заклятий. На самом деле шла битва. Билл побежал рысью к школе, а меня попросили присмотреть за детьми, которых выводили через тайный коридор и волшебный портрет. Хотя бы это догадались сделать. Я поила всех разбавленным успокоительным и организовала опорный пункт в какой-то грязной забегаловке. На сердце было неспокойно, я волновалась за Билла, да и за Гарри. За всех Уизли, так как увидела, что и Молли поскакала в бой.

Внезапно стало очень тихо, а потом от школы прогремел шипящий голос, видимо, усиленный каким-то заклинанием. Волдеморт давал защитникам замка передышку в час и ждал Гарри для индивидуального сражения. Или чтобы сами защитники сдали Гарри.

— Что теперь будет, миссис Флёр? — тихо спросил меня один из одиннадцатилетних детей, которые жались ко мне.

— Не представляю, — прошептала я, прикрывая глаза и молясь, чтобы с Гарри всё на самом деле сработало, как в той сказке из моей прошлой жизни. Надеюсь, он всё же нашёл все «Кощеевы яйца» и даже его силёнок хватит, чтобы их сломать и победить это… чудовище.

Чтобы весь этот волшебный кошмар закончился.

Эпилог. Полной ложкой

— Вы уже придумали имя вашей дочери? — спросил целитель Мунго.

— Виктуар, — поцеловал мою руку Билл, заглядывая в глаза и спрашивая разрешения. — Она родилась в годовщину нашей победы, поэтому Виктуар, да, милая?

Я только хмыкнула, оценив, что имя «Виктория» было переделано Биллом на французский манер. Второго мая прошлого года всё закончилось. Вся эта война остановилась у Хогвартса, и мы праздновали и горевали. А через несколько месяцев я поняла, что беременна. Паршивый девяносто восьмой год хотя бы закончился хорошими новостями и надеждой на лучшее.

Моя девочка родилась второго мая, как верно подметил Билл, в годовщину победы.

— Виктуар… Мне нравится. Пусть будет Виктуар, — кивнула я, и Билл просиял. Хорошо, что здесь вообще нет отчеств. А так «Виктуар Уизли» вроде звучит неплохо и действительно знаково.

Во время «Последней битвы», как окрестили местные СМИ то сражение у школы, погибло немало волшебников. Среди них были Нимфадора Тонкс и её оборотень Люпин, только-только заимевшие ребёнка, несколько одноклассников Гарри, а также Фред Уизли, брат Билла. И с той стороны народа полегло немало, а после, до конца года, шли суды и разбирательства. Билл сказал, что его мать убила самую жуткую бабищу: Беллатрикс Лестрейндж, которая когда-то пытала Гермиону и была правой рукой Волдеморта. Но Молли очень не любила вспоминать этот свой «подвиг».

Свекровь сильно сдала после того, как потеряла сына, да и Джордж после потери брата-близнеца совсем потух. Говорил, что потерял половину себя. Если вспомнить, как они с Фредом друг за другом договаривали фразы, то я понимала, что он имел в виду. Слава Мерлину, нашлась девочка, которой было не всё равно. Анжелина потихоньку вытаскивала Джорджа из его чёрной меланхолии, удержав от тотальных запоев. Магия творит чудеса, а заговор против алкоголизма на самом деле существует. Первого апреля, месяц назад, отметив день рождения, на котором он стал на год старше брата, Джордж окончательно взял себя в руки и, наверное, смирился и принял. Они с Анжелиной собирались пожениться летом, тоже в августе.

Не сказать, чтобы Молли была рада такой невестке, как Анжелина, так как та была девочкой чернокожей, а в магической Британии к смешанным бракам относились не то чтобы очень хорошо. Но Джордж и Анжелина и не особо тусовались в «Норе», работая в магазине «Умников Уизли», а у свекрови после победы имелась куча своих проблем.

Мы с Биллом вообще узнали о том, что случилось, почти случайно и постфактум, из газет. Дело в том, что Артур Уизли баллотировался в Министры Магии и совсем скоро должны были пройти выборы. После Последней битвы организовали временное правительство, которое работало почти год, а выборы в консервативной Британии проходят как раз в мае. Вот про Артура мы с Биллом и узнали из газет, когда он выдвинул свою кандидатуру. Оказалось, что он развёлся с Молли, ушёл из семьи, в интервью сообщив что-то типа того, что потеря сына изменила его и он теперь хочет служить народу, отказался от личного, чтобы никогда подобное не повторилось, и всё в таком духе. Стали понятны все отговорки Молли на всех праздниках в духе «Артур в Министерстве» или «он занят на работе». Похоже, что он ушёл от жены чуть ли не в мае сразу же.

Билл не хотел встревать в разборки между родителями, заняв нейтральную позицию, когда всё открылось. Последовал скандал, особенно Джинни и Рон ярились, поддерживая Молли, я изобразила недомогание, и мы быстро свалили с дня рождения Джорджа и Фреда вместе с Джорджем и Анжелиной, которые вызвались мне помочь. В общем, кажется, Молли обиделась на Билла, но мне как-то пофиг. Теперь у меня свой ребёнок, о котором я должна думать.

После победы Рон начал встречаться с Гермионой, к моему огромному удивлению, а Джинни всё же начала встречаться с Гарри, к не меньшему моему недоумению. Потому что Гарри, которого я знала, не особо любил Джинни или хотел с ней встречаться. Скорее уж она навязывалась и вешалась на него, а он «думал об Англии». А вот после победы… Гарри сильно изменился. И это напоминало мне то, как сильно изменилась Флёр Делакур после того случая на озере.

А ведь во время той битвы…

Волдеморт вызвал Гарри на «чес-с-ный бой», и он, как дурак, к нему попёрся. И умер. Билл говорил, что тело бездыханного Гарри из Запретного леса принёс Хагрид, заливая слезами размером с кулак. И отчего-то я вполне верю, что Гарри на самом деле умер. А вот потом, по словам очевидцев, «случилось чудо» и внезапно Гарри ожил и добил Волдеморта, глумящегося над его телом.

Флёр изменилась потому, что в её тело каким-то образом попала я. И начала жить жизнью волшебницы… И Гарри умер и «воскрес», но тот ли Гарри Поттер воскрес в том теле, это ещё вопрос. Конечно, всё можно было списать на стресс, на войну, на избранность, на взросление и потерю близких, но… У меня перед глазами был собственный пример, о котором я, конечно же, не могла никому рассказать, чтобы поделиться своими домыслами и предположениями.

Гарри резко воспылал к знаниям, отправился учиться в магический университет и в параллель на курсы Аврората, активно участвовал в социальной жизни Британии, поддержал Артура на выборах, мелькал в газетах и раздавал толковые интервью. Я просто помню те подшивки, которые я изучала во время Турнира школ. Ему, конечно, было всего четырнадцать, но там журналистка писала всякую чушь, а Гарри, пытаясь оправдаться, ещё больше запутывался и влипал во всякое дерьмо.

Мы с ним почти не виделись, он, как и я когда-то, держал дистанцию со всеми, кто его более-менее знал. Когда появишься в поле зрения «друзей» через какое-то время и ненадолго, то вроде и ничего не заметно.

Впрочем, мне, наверное, было всё равно, кто сейчас носит лицо Гарри. Я вмешиваться с «разоблачениями» не собиралась. Просто мысли... И немного жаль того мальчика, которого я знала. У меня свой муж, свой ребёнок, своя работа, в общем… своя жизнь, полная всего самого вкусного, сладкого, которую я собираюсь черпать полной ложкой.

После рождения Виктуар я, наверное, полностью приняла этот мир, влилась в него и поняла, что моя История только начинается...

— КОНЕЦ —

© Copyright: Кицунэ Миято

Не забывайте поставить плюс и оставить комментарий к работе! Автор также будет очень рада даже скромному подарку за работу!