Бутлегер. Книга вторая

Глава первая: Беда приходит, откуда не ждали

Обстановка внутри кабинета была почти такой же, как и вчера. Даже воздух ощущался идентично: густым, пропитанным запахом сигар. И все же это скромное, маленькое "почти" играло большую роль. Потому что теперь в атмосфере, царившей в комнате, гораздо сильнее чувствовалось напряжение. Весомое такое напряжение. Казалось, чиркни спичкой, и все здесь взорвётся к чертям собачьим.

В наличие снова имелся большой стол, диван в углу, барный шкаф, куча каких-то картин и статуэток, на которые вчера я не обратил внимания, и, само собой, унылые парни с постными квадратными физиономиями тоже присутствовали в качестве мебели.

Только теперь парней было немного больше. Четверо. Они распределились по комнате, отчего возникало ощущение, будто взрослых мальчиков кто-то поставил в угол за плохое поведение.

Четыре угла – четыре охранника. Я еле сдержался, чтоб не ухмыльнуться. Очень уж нелепо это выглядело.

Возможно, количество "солдат" увеличилось в двое, потому что сегодня за столом сидели аж семь человек. И возможно, охраны, на самом деле, было гораздо больше.

Думаю, каждый из "гостей" притащил с собой парочку сопровождающих для безопасности или, как минимум, для понтов. Просто впихнуть всех гангстеров в одну комнату было проблематично. При таком раскладе мы бы тут сейчас стояли как в трамвае, уткнувшись друг другу в затылки носом. Соответственно, на улице или в соседних помещениях могут ошиваться еще вооруженные люди. Уверен даже, что это так.

Для чего я осмысляю данную информацию? Понятия не имею. Скорее всего, лично мне она и не нужна. А вот Фредо...

Старик же сказал, что будет рядом. Типа, для подстраховки. А какая уж тут подстраховка, если по моим предварительным подсчетам, в здании должно находиться не менее десяти – пятнадцати людей, вооруженных до зубов.

Уверен, отправляясь на собрание со своими "друзьями", каждый из присутствующих взял самых лучших охранников с полным набором стреляющего и, возможно, даже колюще-режущего оружия. Репутация, как и понты, в этом деле – главное. В общем, что бы там не задумал Фредо, рискует он очень сильно.

Я спокойно прошёл в центр комнаты, замер напротив стола, затем окинул всех присутствующих оценивающим взглядом. Им, конечно, этот взгляд мог показаться слишком самоуверенным, может даже наглым. Но... На то и был расчет.

Сила признает только силу. Естественно, переходить грань нельзя, перебарщивать тоже. Все-таки я – обычный парень, который в рамках "семьи" ничего из себя не представляет. Но при этом, присутствующие здесь "боссы" должны видеть, яйца у парнишки имеются.

Сегодняшние участники собрания устроились за большим столом едва ли не плечо к плечу, заняв лишь половину мест. Соответственно все они сидели ко мне лицом, создавая полукруг.

Первым, на кого упал мой взгляд, конечно же, был сам Джо Босс Массерия. Он расположился по центру, развалившись в кресле. Вид у дона был уверенный, но я заметил легкие тени, залёгшие под глазами. Похоже, не мне одному этой ночью плохо спалось. Джо держал в пальцах сигару, но отчего-то пока не торопился ее прикуривать.

Рядом с боссом, откинувшись на спинку стула, играя зажигалкой, сидел Лаки Лучано. Его взгляд был холодным и расчетливым, словно у хирурга перед операцией. Липкий, неприятный взгляд.

Гангстер пялился на меня с таким видом, будто сейчас меня уложат на стол и начнут препарировать, как лягушку. Несомненно, Массерия кажется малоприятным человеком, но его "правая рука" вообще вызывает желание взять что-нибудь поострее и воткнуть ему... не знаю... в сонную артерию. Реально опасный тип.

С другой стороны, рядом с Массерией восседал седовласый человек лет пятидесяти. Могу предположить, мужик этот был очень небольшого роста. Даже за столом его макушка находилась едва ли не на уровне уха Джо Босса.

Если бы не обычный костюм-тройка, я бы мог принять его за священника. Аккуратная бородка, подстриженные усики... Это тип до ужаса напоминал располневшего Арамиса из старого советского фильма.

Пальцы незнакомца украшали несколько массивных перстней. При этом, в сторону Массерии "святоша" косился без подобострастия, но с уважением. Думаю, и в данном предположении Фредо оказался прав. Скорее всего, этот господин либо "капитан", либо советник кого-то из Нью-Йоркских боссов.

Рядом с неизвестным "Арамисом" сидел Сальваторе Маранцано. Его я узнал сразу. Любопытно, что этот товарищ предпочёл явится лично. Он смотрел на меня с нескрываемым высокомерием и любопытством, свойственным высшему разуму, когда тот разглядывает низшие формы жизни.

Далее – устроились остальные члены собрания. Один сидел возле Маранцано и двое – следом за Лакки Лучано. Эти трое мужчин были похожи между собой и в то же время на "святошу". Похожи не внешне, конечно. Их всех роднила некая аура власти, но не абсолютной. Я бы этих товарищей тоже назвал либо "capo", либо советниками. Молчаливые, внимательные, как гончие псы, ждущие команды. Чертов Фредо... Во всем оказался прав!

Салли Рыбы среди присутствующих не было. Чему я совершенно не удивился. Он слишком мелок для этой компании.

— Ну вот и мальчишка, — раздался хриплый голос Массерии. — Герой вчерашнего дня. Расскажи нам свою историю. Ту, что поведал мне при прошлой встрече. Только давай без прикрас и без попыток утаить правду. Мы ценим искренность.

Я сделал шаг вперед, стараясь дышать ровно. Главное – верить в свою силу и свою правоту. Главное, не ощущать себя итальянским мальчишкой на допросе у больших боссов. В конце концов, я – спец по впариванию даже самой лютой дичи. Мой козырь — не грубый напор, а способность незаметно влезать людям под кожу. НЛП нам в помощь...

Господи, кто бы знал, что однажды мне пригодятся все эти курсы и вебинары не ради хайпа и роста количества клиентов, а ради спасения собственной шкуры.

— Все просто, дон Массерия, — начал я, мой голос прозвучал на удивление твердо. — Ваш человек – Сальваторе, известный многим как Салли Рыба, решил проявить инициативу. Его план по нейтрализации Йеля был в целом логичен, но не учитывал человеческий фактор. Например – форс-мажор в лице агента Слоуна и его людей, который усложнил ситуацию. Моя задача была конкретной — доставить товар. Я ее выполнил, проявив гибкость, силу воли и некоторые задатки стратегического мышления. Я минимизировал убытки. Думаю, так будет более верно.

Я намеренно использовал сухие, деловые термины. «Нейтрализовать», «человеческий фактор», «минимизировать убытки». Пусть чертовы мафиози проникнутся. Пусть не думают, что перед ними какой-то деревенский дурачок, не способный связывать слова в предложения. По нынешним временам люди, умеющие правильно говорить, ценятся ничуть не меньше тех, кто перережет горло, не моргнув глазом.

– Подожди. Не торопись. – Дон Массерия поднял руку, этим жестом останавливая мой рассказ. – Давай еще раз вернемся к Салли Рыбе. Ты утверждаешь, что этот идиот решил сделать доброе дело. Надумал слить Фрэнки Йеля. Верно? Сам. Не согласовав решение ни с кем из моих людей?

Ах ты ж сукин сын... Подумал я. Но только подумал. Озвучивать подобные мысли точно нельзя.

Вчера Массерия не был так настойчив в поиске крайнего. Вчера его вполне устроила история, поданная в виде кучи совпадений, случайностей и недоразумений.

Сейчас же он конкретно тыкал пальцем в Салли. Мол, вот он. Тот придурок, который все заварил.

Естественно, в данном случае себя Джо Босс отодвигал в сторону. Видимо, у его "коллег" все же возникла парочка вопросов. Например, с хрена ли вообще в этой истории оказались замешаны Салли Рыба, который работает под патронажем семьи Массерии, Фрэнки Йель, который вообще не признает авторитетов, и куча полицейских под руководством с Бюро.

– Не совсем так... – Я говорил осторожно, словно на ощупь пробираясь в кромешной темноте через горное ущелье. Шагнёшь не в ту сторону, полетишь вниз на острые камни. – Салли Рыба узнал, что Йель хочет совершить налет и забрать себе одну из ваших поставок. Но информация была неточная. Салли сомневался, стоит ли беспокоить уважаемого дона непроверенными фактами. Затем, прямо в день поставки, исчез Петра, который должен был отвезти товар. Думаю, его убили люди Фрэнки. Им нужно было, чтоб груз повез кто-нибудь менее опытный. Салли хотел было связаться с кем-то из вышестоящих сеньоров, но я и мой друг заверили его, что справимся с задачей. Мы предложили отвезти груз по нужному адресу, так как время поджимало. Срывать сроки – это несерьезно. Всем известно, что репутация дона Мессерии – абсолютно чиста в этом плане. Слово дороже золота. Все работает четко, как часы. Разве могли мы поставить некрасивое, грязное пятно на эту сверкающую, как отполированный бриллиант, репутацию? Ну и заодно, только так можно было понять, действительно Фрэнки Йель сошел с ума настолько, чтоб среди белого дня грабить уважаемых людей, или это – происки недоброжелателей, которые распускают слухи, чтоб создать конфликт.

– Хм... То есть ты сознательно отправился с товаром, понимая, что это может стоить тебе жизни? – Перебил меня "Арамис". В его голосе отчетливо звучало сомнение, прикрытое сарказмом.

– Мы. Мы отправились. Нас было двое. – Уточнил я, спокойно глядя ему в глаза. Чем прямее и открытие взгляд, тем больше ощущение искренности. – А в остальном все верно, сеньор.

– И ты не боялся отдать свою жизнь за пару ящиков спиртного? – С недоверием спросил этот чертов "святоша".

И чего только прилепился, не понятно. Ясное дело, я не идиот, и если бы знал, что в процессе доставки меня могут запросто грохнуть, хрен бы куда поехал. Но... Я отвечу совсем иначе.

– Во-первых, их там было семь. Семь ящиков прекрасного самогона, сеньор. Во-вторых, я и мой друг были готовы к любой ситуации. Салли дал нам с собой "кольт". Мы держали руку на пульсе.

Глаза дона Массерии на одно мгновение расширились, обретая изумленный вид, но он тут же взял себя в руки. Дело в том, что в моем вчерашнем рассказе не фигурировали ни пистолет, ни героическое желание подставить голову под пули.

Я позволил себе ответный, очень быстрый и очень насмешливый взгляд в сторону босса. В этом взгляде была заложена следующая мысль:" Ну а вы что хотели, дон Массерия? Сами начали трясти здесь грязным бельём, чтоб выставить крайним Салли. Вынужден подстраиваться под обстоятельства".

Тем более, по сути, история, которую я в данный момент с уверенным видом впаривал мафиози, не так уж далека от истины. Да, имеются несколько скромных деталей, о которых я умолчал. Например, что Фрэнки Йель захотел совершить налёт потому что ему слил информацию сам Салли. Или, например, что моя роль в сюжете была гораздо трагичнее. Роль трупа. Или что бедолагу Петру грохнули свои же. Но... Зачем портить столь незначительными деталями прекрасный рассказ.

Массерия мой взгляд оценил верно. Он поднял одну бровь, более пристально рассматривая меня. Будто внезапно заметил нечто крайне интересное, но неожиданное. Правда, наша игра в "гляделки" была замечена еще двумя людьми.

Первый, конечно же, Лаки Лучано. Он тихо хмыкнул, последний раз крутанул зажигалку в руке, а потом отложил ее в сторону, словно принял для себя какое-то решение. Вторым был Маранцано. Он слегка сморщился, будто учуял дурной запах.

– В общем-то, риск был, но не такой уж большой. Зато благодаря случившемуся, мы избежали убытков и наверняка убедились, Фрэнки Йель действительно задумал недоброе. – Продолжил я, надеясь, что на этом, наконец, будет поставлена точка.

— Избежали убытков? — едко переспросил Маранцано. — Ты говоришь, как чертов счетовод, мальчик. А по факту мы имеем гораздо больше проблем. Рядом с одним из моих складов случилась перестрелка, полицейский убит. Это ты не считаешь убытками?

Я мысленно отметил интересный нюанс, о котором не знал. Получается, засаду Фрэнки Йель устроил фактически на территории Маранцано. Совпадение? Не думаю...

— Репутационные убытки иногда бывают важнее, дон Маранцано, — парировал я. — А мы избежали очень серьезных репутационных убытков. Люди ждали поставку. Они получили свой товар. Фрэнки Йель показал настоящее лицо и обнаружил свои истинные цели. А фараон... Да, убили одного. Прямо на наших глазах. Вернее, только на наших глазах. Это более точно. Я и мой друг видели, кто выпустил пулю бедолаге в спину. Остальные в это время были заняты тем, что поливали друг друга свинцом, поддавшись на провокацию Фрэнки. Я знаю, кто убийца и готов в случае необходимости озвучить данную информацию в любом месте при любых свидетелях. Ситуация вышла из-под контроля, согласен. Но ее еще можно обратить в свою пользу.

— И как? — вкрадчиво спросил Лучано, не отрывая от меня своего пронзительного взгляда.

— То, что произошло...это вовсе не случайность. С точки зрения стратегии данный метод называется "Контролируемый хаос", — сказал я. — Мы с другом видели, как Йель убил копа. И да, это был Фрэнки. Он принял такое решение не случайно. Он добил бедолагу. Я — ключевой свидетель. Мои показания могут либо похоронить Фрэнки навечно, либо… переложить основную вину за все случившееся на кого угодно. Например...

Я выдержал паузу, а затем развернувшись в пол оборота, уставился прямо в глаза человеку, который подобного поведения от меня не ожидал.

– Например, на людей дона Маранцано. Ведь война же идет. А на войне все средства хороши, не так ли, дон Маранцано? Если детально все спланировать, можно взять одного сумасшедшего итальянца, который забыл свои корни и связался с ирландцами, подать ему идею с нападением, затем натравить фараонов и наблюдать со стороны, как твоего соперника уничтожают совершенно другие люди. Контролируемый хаос, сеньоры.

В комнате повисла гробовая тишина. Думаю, я смог не просто удивить всех присутствующих. Я поверг их в шок. Не тем, что заподозрил одного из мафиозных боссов в нечистоплотном поведении. Это как раз нормально. Все они тут одним миром мазаны. А тем, что у меня хватило наглости произнести это вслух.

Я только что совершенно откровенно намекнул на возможность участия Маранцано в случившемся. Вернее, даже не намекнул, а очень конкретно ткнул пальцем.

Эта идея, кстати, пришла мне в голову только сейчас, после слов самого мафиози о складах. По сути я дал толчок двум донам ненавидеть друг друга еще больше. Да, Массерия прекрасно понимает и знает, откуда взялись фараоны. Лучано, наверное, тоже в курсе. Но остальные... Остальные-то ни черта не знают.

Ну и сам Маранцано, конечно, пребывал в состоянии тихого офигевания. Тут еще дело вот в чем. Мафиози прекрасно понимал, вернее, думал, что понимает – обычный, мелкий сопляк не рискнул бы произнести нечто подобное вслух. А я произнёс. Значит, инициатором этого может быть Массерия, которые вот так играючи решил выставить соперника крайним.

Маранцано побагровел. Даже не так. Маранцано сначала пошел пятнами, а потом волна удушающей ярости начала медленно подниматься вверх, заливая шею мафиозного босса, его упитанное лицо малиновым цветом.

— Как ты смеешь, щенок! – Он оперся руками о столешницу и начал медленно вставать на ноги. Охранники, стоявшие в углах, еле заметно напряглись.

Однако, накалившаяся до предела ситуация внезапно свернула в сторону, которая для меня, скажу честно, стала полной неожиданностью.

Маранцано перебил один из "гостей", идентифицированных мною, как советники мафиозных боссов.

Это был мужчина, с полностью седой головой, с лицом, изборожденным морщинами. Он до этого молча курил сигару, но теперь начал вдруг пристально вглядываться в мое лицо.

— Джо, — медленно проговорил он, толкнув локтем соседа. — Ты ничего не замечаешь? Приглядись к парню. Прямо как на фотографию гляжу... Та же стойка. Тот же взгляд. Вылитый Винченцо. Винченцо Скализе. Просто жутко.

Воздух в комнате словно застыл. Все взгляды снова прилипли ко мне, но теперь в них читалось не просто любопытство, а шок и недоумение.

Глава вторая: О мертвых или хорошо, или никак

Седовласый высказался и замолчал. Остальные тоже не произносили ни слова, но при этом все взгляды, прежде выражавшие скуку, высокомерие или простую настороженность, как по команде, сосредоточились на мне.

Теперь мою скромную физиономию, которая всего лишь пять минут назад была не особо интересна некоторым из присутствующих, разглядывали настолько пристально, что мне стало максимально неуютно.

Чувствовал себя лошадью на рынке, честное слово. Даже парни, выполнявшие роль охраны, оживились в своих углах. Им явно нетерпелось увидеть продолжение этого весьма неожиданного и странного спектакля.

При этом я видел, как напряглись лица гангстеров, сидевших за столом. Они пытались переварить услышанное и понять, насколько предположение седого соответствует правде.

А вот Маранцано резко передумал гневаться. Его ярость мгновенно испарилась, сменившись жгучим любопытством. Он, так и не встав на ноги, медленно, почти театрально, опустился обратно в кресло, затем откинулся на спинку и принялся внимательно изучать мое лицо. Я чувствовал его взгляд буквально физически. Такое ощущение, будто мою физиономию щупали холодные, липкие пальцы.

Сильнее остальных, как ни странно, напрягся Лакки Лучано. Он буквально окаменел. Его скулы заострились, желваки ходили туда-сюда. По-моему, этот тип готов был схватить пистолет, и выпустить парочку пуль мне в лоб

Лучано, в отличие от "коллег", смотрел на меня не с ожиданием, не с выражением любопытства. В его глазах плескалась самая настоящая ненависть. Не слишком ли много чести для обычного пацана, коим я по факту и являюсь?

Пауза затягивалась, атмосфера становилась все более напряжённой. Мафиози молчали, ожидая моего ответа. Я тоже молчал, ожидая знака от вселенной. Проблема в том, что вселенная вообще не торопилась мне помогать.

Просто конкретно в данный момент было непонятно, моя схожесть с дядюшкой Винни – это минус или плюс.

— Винченцо Скализе...— Заговорил, наконец, Маранцано.

Видимо, ему надоело сидеть в гробовой тишине. Жгучий интерес, распирающий Сальваторе, подтолкнул его к действиям. Он произнес имя дядюшки, смакуя его как очень вкусное вино, наслаждаясь каждой буковкой.

— Старый Винни... – Маранцано усмехнулся, – А ведь и правда... Чертовски похож. Я сразу не заметил. Тот же взгляд. Та же манера говорить... Хм...Тогда понятно, почему пацан начал раздражать меня с первых минут... Ощущение было, будто камешек попал в ботинок. Не для кого не секрет, мы с Винченцо, мягко говоря, друг друга недолюбливали. Думаю, именно поэтому лицо мальчишки показалось мне чрезвычайно наглым. Оно такое же самоуверенное, как у старины Винни.

– Эй, малец. – Седовласый тип, который первым произнёс имя дяди, улыбнулся мне по-дружески.

По крайней мере, он очень старался чтоб его улыбка выглядела именно так. Но я во всю эту позитивную хрень не особо поверил. Говорят, крокодилы перед тем как съесть свою жертву, вообще могут плакать. Чего уж тут какие-то улыбки.

– Давай-ка я тебе представлюсь. – Продолжил он, – Меня зовут Стефано Магаддино. В наших кругах и за их пределами, я известен как Гробовщик. У меня, видишь ли, небольшое похоронное бюро. Северная и западная часть штата – это моя территория, по факту я веду дела вне пределов Нью-Йорка. Буффало, Ниагара-фолс – вот моя вотчина. Зачем я тебе это говорю...Ну хотя бы потому, что приличные люди должны знать, с кем имеют дело. А мы ведь с тобой оба приличные люди, не так ли? Ну и чтоб ты понимал, я – вроде как нейтральное лицо. По сути меня сюда пригласили как человека со стороны. Но уважаемого человека. Так вот... Я задам тебе вопрос и ты ответишь. Договорились? Ответишь честно. Я хорошо знал Винченцо Скализе. Очень хорошо. Можно сказать, мы с ним были, в некотором роде, хорошими приятелями. Более того, он здорово помог мне в решении кое-каких вопросов. И конкретно сейчас, хоть убейся, я смотрю на тебя, на молодого паренька, оказавшегося в неоднозначной ситуации, но вижу его. Как только ты заговорил... Святая дева Мария! Да можно было закрыть глаза и поверить, что перед нами стоит Винченцо. А вот теперь скажи мне, малец, почему так происходит? Но хорошо подумай, прежде, чем ответить. Правда, она, знаешь ли, всегда вылазит наружу.

Седовласый замолчал и в комнате снова повисла тишина. Теперь присутствующие мафиози, и даже их охранники, не просто пялились в мою сторону, они буквально всем телом подались вперед, напряжённо ожидая ответа.

А я как бы, еще сам не знал, каким будет этот ответ. О дяде Винни в свете того, насколько моя жизнь с первых дней пребывания в Нью-Йорке была насыщенной, я немного подзабыл. Отложил это дело в сторону, тем более, что фамилия Скализе, произнесенная вслух, вызывала у людей странную реакцию. И вдруг, именно сейчас, именно здесь всплывает имя дядюшки Винни.

Отсюда возникает логичный вопрос...Как мне лучше всего поступить? Признаваться в родстве или нет? Потому что я вообще пока не могу понять, хорошо ли быть племянником Винченцо Скализе? Или это усугубит мою и без того непростую ситуацию?

Чтоб не выглядеть идиотом, который стоит и пялится на мафиозных боссов, я опустил голову и покачал ею, словно недоумевал с того, что происходит в кабинете. Как будто сильно удивлялся. Чему? Да черт его знает. Пусть теперь сидят и думают, что именно меня впечатлило. По сути, просто тянул время, лихорадочно осмысляя, какую линию поведения выбрать.

Получается, этот седой гангстер все же не "consiglieri", он сам – дон, но из семьи, которая держит два города за пределами Нью-Йорка. То есть, совсем уж нейтральным лицом я бы его не назвал, потому как он явно оказался здесь по приглашению либо Массерии, либо Маранцано.

Я помню, Фредо говорил, что Нью-Йорк на данный момент поделен между несколькими организованными группировками. Если говорить об итальянцах, это – Джо Босс, Сальваторе Маранцано и Сальваторе "Тото" Д'Аквила. Остальные – вольные стрелки, которые сотрудничают с кем-то из "семей". Не считая Фрэнки Йеля, конечно. Тот вообще клал большой и толстый болт на всех. Он сам по себе.

И вот, что любопытно... Этот Гробовщик о Винченцо Скализе говорил с каким-то... уважением что ли. Хотя, очевидно, мой дядюшка точно не босс. Уж эта информация давно была бы мне известна. Среди имен вольных стрелков он тоже не значится. Тогда... Почему все присутствующие здесь гангстеры, трое из которых стоят во главе "семей", так нервничают? А они очевидно нервничают. Только природа их состояния разнится.

Магаддино, к примеру, говорил со мной так, словно надеялся, что я окажусь связан с Винченцо Скализе. Пожалуй, он действительно считал его своим другом.

Маранцано... Этот словно находился в предвкушении. Ждал, когда выстрелит то самое "ружье", которое, согласно заветам Антона Павловича, появилось на сцене еще в первом акте, но заметили его только сейчас.

Массерия... Тут что-то другое. Тут именно нервозность, очень похожая на.. на страх, что ли...

И Фредо... Вот ведь хитроумный тип. Он мне вчера сказал: "На встрече будут определенные люди. Они при знакомстве с тобой могут вспомнить одну историю, которую Лучано и Массерия точно мечтают забыть".

То есть рыбак знал, что кому-то моя физиономия может показаться знакомой. Он предвидел этот момент. Получается, старик должен был, как минимум, знать дядю Винни. Вод ведь жук!

Впрочем, с Фредо я разберусь потом. Нужно что-то решать с мафиозными боссами, которые сидят за столом и пялятся на меня, будто из моей головы вот-вот вырастет еще одна, например – оленья.

Отпираться? Сказать, что это совпадение? В принципе, да мало ли кто на кого похож? Не доказуемо.

К примеру, тот же Массерия вчера таращился на меня в оба глаза и тоже, наверное, вспомнил дядю Винни. То-то мне показалось, что в глазах Джо Босса мелькнуло узнавание. Но при этом, он не вскочил, не схватаил меня за руку с криком:"Я понял, ты родственник Скализе!". Соответственно, не был уверен и просто списал возможную схожесть на совпадение.

Получается, при желании, откреститься от дяди все же реально. Просто Гробовщик, наверное, и правда знал Винченцо лучше остальных. Поэтому он и прицепился к тому факту, что я так сильно похож на его приятеля.

С другой стороны, мне кажется, заявить, что никакого Винни я не знаю – будет верхом идиотизма.

Признавшись в нашем родстве, я, наконец, смогу выяснить, а что вообще произошло с дядей и где его черти носят. Тот же Магаддино действительно относится к Винченцо очень хорошо, а значит, поддержит меня и состыкует с родственником.

Как ни крути, выяснить правду я могу только назвав свою фамилию.

Ну и еще один нюанс. Допустим, я сейчас начну упираться, что никаких Скализе не знаю и вообще Магаддино напутал что-то. Однако рано или поздно правда один черт вскроется. Как же тупо я, буду тогда выглядеть. Просто идиотом. В мире сицилийских семей подобная ложь явно не в чести...

В общем, взвесив все "за" и "против" (очень быстро взвесив, потому как семь пар глаз продолжали пялиться прямо на меня, ожидая ответа), я все же решил – настал момент представится.

Я гордо задрал подбородок, а затем чётко, уверенно, едва ли не с вызовом, произнёс:

— Винченцо Скализе — мой дядя, старший брат отца. Мы потеряли связь много лет назад, когда он уехал в Америку. Я прибыл с Сицилии недавно, чтобы... найти его. Узнать о его судьбе. Дон Магаддино... – Я посмотрел на Гробовщика, который, кстати, при более детальном изучении оказался не таким уж старым. Все дело в волосах. Из-за них возникало ощущение, будто он старше, чем есть на самом деле. – Вам кажется, что я похож на Винченцо Скализе, потому что в моих жилах течёт его кровь.

В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз немного иная. То напряжение, которое ощущалось с первых минут встречи, сейчас казалось сущей ерундой по сравнению со сгустившимся ощущением опасности. Такое чувство, будто к затылку приставили ствол и он может выстрелить в любой момент.

Однако на этот раз молчание нарушил не Маранцано и даже не Массерия. Хотя, очевидно, его все происходящее касалось в первую очередь. Как только я произнёс свою фамилию, Магаддино, "Арамис" и третий, пока не известный, тип, одновременно посмотрели на Джо Босса. И взгляды у них были такие... Типа, что ты будешь делать с этим, дружище?

Тишину нарушил Лаки Лучано. Он резко вскочил на ноги, его стул с грохотом отлетел назад. Холодная маска окончательно сползла с лица гангстера, обнажив голую, неприкрытую ненависть.

— Винченцо Скализе был предателем! — его выкрик прозвучал слишком резко. Это было похоже на удар хлыста. — Сволочью, которая торговала интересами семьи! Он получил по заслугам!

Лучано буквально выплевывал каждое слово. Его только что не трясло от ярости.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вот и ответ на мой вопрос: разумно ли признавать родственные связи с Винченцо. Очевидно – не разумно. К сожалению, уже поздно, обратно не отмотаешь.

А потом, в следующую секунду, до меня, наконец, дошел один крохотный нюанс, на который я сначала не обратил внимания. Хотя стоило бы. Тогда, возможно, разговор пошел бы в другое русло.

— «Был»? — переспросил я намеренно сделав ударение на этом слове, — Почему «был»?

Маранцано усмехнулся, его лицо буквально светилось откровенным удовольствием. Этот тип кайфовал от происходящего.

— Потому что, малец, так всегда говорят об умерших. Он – "был". Он был хорошим парнем... Или он был той еще сволочью. Твой дядюшка, Винченцо Скализе, достаточно долго исполнял роль сначала "capo", а потом и "consiglieri" при доне Массерии. Они, видишь ли, когда-то оба служили капитанами у Джузеппе Морелло. Пока того не посадили. Морелло считал себя "боссом боссов", да... Но когда Джузеппе оказался за решёткой, его бывшие "capo", как с цепи сорвались, начали делить развалившуюся империю. Винченцо поддержал Массерию. А Тото Д'Аквилла... – Моранцано громко хохотнул. – Наш дружище Тото решил, что сам хочет быть боссом. А потом, внезапно, Винченцо поймали на предательстве. И мистер Лучано лично привел приговор в исполнение. Год назад. Так что искать тебе дядю негде.

Не знаю, почему у меня после рассказа Маранцано челюсть удержалась на месте, а не поехала вниз от удивления. Ибо я был охренеть, насколько удивлен!

Дядя Винченцо – советник Массерии? Убит Лучано. По обвинению в предательстве. Год назад.

А теперь перед ними стоит его племянник, который только что продемонстрировал смекалку и дерзость. Для них я — не просто напоминание. Я — угроза.

— Извините, сеньоры, но мне, пожалуй, тоже пора высказать свое мнение, — раздался громкий голос "Арамиса". — Несмотря на то, что лично я занимаю должность советника при доне Д'Аквиле, и мне, вроде бы, глубоко плевать на семью Массерия...Винченцо был человеком чести! Его предательство ничем не доказано! Не для кого не секрет, что Лучано видел в Скализе угрозу лично для себя. Все мы знаем, откуда пришёл Чарльз. На секундочку, он якшался с Арнольдом Ротштейном. И мне помнится, именно Винченцо поднял вопрос о двойной игре нашего Лаки.

— Молчи, старик! — прошипел Лучано, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. — Доказательства были! Винченцо встречался с людьми Маранцано!

— По приказу вашего дона! – Резко заявил пока еще неизвестный гангстер. — Чтобы обсудить перемирие! Мы все это помним. А потом вдруг появились «доказательства» и тут же – быстрая расправа. Очень удобно, Чарльз. Очень удобно.

Спор нарастал, грозя превратиться в самую настоящую драку. А драка людей, каждый из которых вооружён – весьма хреновое дело.

В какой-то момент, мне даже показалось, что все эти мафиозные товарищи вообще забыли обо мне и начали выплескивать скопившуюся агрессию друг на друга. Охранники, топтавшиеся в углах, напряглись, концентрация тестостерона и взаимной ненависти увеличилась в воздухе до предела. Дело шло к крови, которая вот-вот должна была пролиться.

Именно в этот момент Лучано, поняв, что словесная перепалка свернула в очень опасное русло, причем в первую очередь опасное для него, решил, видимо, прекратить все это одним решительным жестом. Он повернулся ко мне, а потом громко крикнул:

— Гнилая кровь! Племянник предателя — сам предатель! Он пришел сюда, чтобы мстить! Чтобы завершить дело дяди! Заметьте, всего лишь день, как мы узнали об этом мальчишке, а уже готовы вцепиться друг другу в глотки! Этот пацан специально провоцирует нас.

Лучано рывком выхватил из-под пиджака компактный, изящный «Маузер» и направил его прямо мне в лицо.

Время замедлилось. Я смотрел вперед и видел только белый костяной упор на рукоятке, холодный блеск ствола, палец Лучано, напрягшийся на спусковом крючке.

А вот мысли мои, наоборот, неслись со скоростью света:"Твою ж мать...какая несусветная глупость, сдохнуть в теле, которое мне уже дали на замену исходному варианту. Конец истории. Макс Соколов, криптокоуч, убит в 1925 году из-за давних разборок мафии".

Самое любопытное, что среди всей этой вакханалии, только Массерия сидел неподвижно. Его лицо было каменным. Мне показалось, он наблюдал, взвешивал, решал, стоит ли спасать наглого мальчишку или позволить Лучано устранить потенциальную проблему.

Щелчок взведенного курка прозвучал оглушительно громко, но выстрела не последовало. И звук этот донёсся откуда-то из-за моей спины, что немного не совпадало с реальностью. Лучано стоял ровно передо мной, нас разделял только этот чертов стол.

А потом, оттуда же, из-за моего плеча, со стороны входа раздался спокойный, полный уверенности голос Фредо:

— Опусти оружие, Чарльз. Или я отправлю твою душу в ад прямо сейчас. Раньше, чем ты успеешь понять, что произошло.

Глава третья: Хорошая мина при плохой игре

Пожалуй, ради этого момента стоило пережить все, что было "до". Никогда в жизни я не видел настолько охреневших лиц, какими в данную минуту являлись физиономии гангстеров.

Их удивил не сам факт появления непонятного мужика. А судя по ошарашенным взглядам, Фредо был для мафиози максимально непонятен и незнаком. Гангстеров до глубины души поразило то, что кто-то осмелился вот так запросто прийти на собрание самых опасных людей Нью-Йорка и размахивать оружием перед их носом, когда тут и без того вполне хватает вредных для здоровья предметов.

– А я не понял... – Протянул Маранцано. Он сегодня явно претендовал на роль главного оратора. – Какого дьявола здесь шляются какие-то посторонние оборванцы? Мы что, на городской площади заседаем? Джо! Это и есть твоя хваленая безопасность?

Массерия в ответ промолчал, хотя, очевидно, камешек в его огород прилетел приличный. Даже не камешек, а булыжник.

Я обернулся и посмотрел в сторону, куда пялились все присутствующие. В дверном проеме, широко расставив ноги, замер Фредо. И это был не тот Фредо, которого я знал — неприметный, неразговорчивый рыбак в пропахшей селедкой одежде. Ни черта подобного.

Сейчас на пороге кабинета стоял вполне себе крепкий, уверенный мужик. Мне кажется, Фредо даже как-то помолодел. Его спина была прямой, взгляд — острым, как лезвие бритвы, а на губах играла лёгкая ухмылка. В руке Фредо держал армейский «Кольт» M1911, и ствол пистолета был направлен ровно в смазливую физиономию Лучано.

Не то, чтоб я великолепно разбирался в оружии и мог с одного взгляда определить, что это. Просто один из охранников шепотом произнёс:

– "Кольт" М1911...

Не знаю, кому предназначались его слова, но интонация "солдата" весьма фонила уважением. Видимо, в отличие от меня, он как раз был знатоком оружия и выбор Фредо произвел на него впечатление.

В общем-то, ситуация пришла в некоторое равновесие. Да, чертов Лаки целился в меня, но на него точно так же смотрел ствол "Кольта" Фредо. И если сравнить "Кольт" с "Маузером", дыра в башке Лучано может выйти поинтереснее, чем в моей.

— Это что за minchia (хрен)?— пробормотал кто-то из мафиози.

Судя по голосу, высказывание принадлежало "Арамису", советнику Д'Аквиллы. Причем, он задал вопрос с такой интонацией, словно отказывался верить своим глазам и реально очень хотел услышать пояснения.

— Minchia...Ну в принципе, так меня тоже называли. – Ответил Фредо, не переставая при этом совершенно хамски усмехаться, – Другой вопрос, что обычно после подобных высказываний наглецы жили не особо долго. Однако сейчас я стал более лояльным. Подобрел. Поэтому просто уточню, не обращая внимания на грубость. Я был бы не против, если бы вы называли меня Федерико Бонасэра, или Скала. Думаю, так вам будет понятнее, с кем имеете дело. Вы все молоды, но тем, кто постарше, я известен под этим именем. Я носил его, когда был правой рукой "capo dei capi" ("босс босов") в Сицилии.

Честно говоря, я уже и не думал, что какие-то новые факты могут сделать сегодняшнюю вечеринку более оригинальной, чем она уже была. Однако, после слов Фредо в комнате повисло ошеломленное молчание, а глаза некоторых гангстеров натурально полезли на лоб.

Например, у того мужика, имя которого пока еще не звучало и я пока ещё не понимал, кто он такой, буквально случился приступ "рыбной" болезни. Его глазища округлились, грозя просто-напросто выскочить на свободу, будто он не человек, а какой-нибудь мопс. Рот гангстера открылся, губы шевелились, но оттуда, из этого рта и этих губ, не доносилось ни звука.

Со стороны казалось, будто имя, которое назвал Фредо, как и обозначенный титул его босса –"capo dei capi", обладали магической силой. В одну секунду эти два "заклинания" лишили гангстеров дара речи. К счастью, не всех. Потому что лично я уже немного утомился от затянувшейся паузы, переходящей периодически в тишину, а потом взрывающуюся криками и угрозами всяких итальянских придурков, грохнувших моего дядю Винни.

И по хрену, что чисто юридически дядя не мой, потому что чисто юридически, я – Макс Соколов, а не Джованни. Как говорил товарищ Верещагин, за державу обидно. В данном случае, не за державу, конечно. За родню. Но суть осталась прежней.

В общем, единственным, кто не впал в очередной ступор, оказался снова Маранцано. Он вскочил на ноги, его лицо побелело, затем покраснело, а потом снова пошло белыми пятнами. Говорю же, чистая магия. Впервые за время нашего чу́дного междусобойчика сеньор Сальваторе реально вышел из себя.

— Ты врешь! Врешь! Бонасэра? Бонасэра Скала? Под этим именем и прозвищем известен только один человек! И да, он был правой рукой самого Витто Кашо Ферро! Того самого, что заставляет баронов целовать ему руку и хоронит своих врагов заживо! Того, кто больше двадцати лет является настоящим "capo dei capi" для всей западной Сицилии! Но Скала... он исчез очень давно. Очень! В 1909 после убийства того идиота полицейского, Джо Петрозино, который на полном серьезе собирался арестовать дона Витто. Вся Сицилия в курсе, что Фредо Скала "убрал" фараона по приказу своего босса. Громкое было дельце. О путешествии этого Петрозино в Италию трубили все газеты, обещая полный разгром мафии. Но потом Брнасэра исчез. Испарился. Все думали, его убили! Прошло четырнадцать лет! И поверь, я бы знал, если бы Фредо действительно был жив! Здесь, в Америке, я – правая, рука дона Ферро. Он отправил меня сюда. И если бы его советник, ставший легендой, прославившийся своими деяниям, был жив, я об этом знал бы наверняка.

Фредо, дождавшись, пока Маранцано заткнется, усмехнулся еще шире, и в его улыбке не было ни капли тепла.

— Для начала, Сальваторе, позволь уточнить, а кто ты такой, чтоб дон Витто отчитывался тебе о своих прошлых решениях? Люди, наподобие меня, редко уходят на отдых. Обычно, если это и случается, то покой им достаётся вечный. Меня же дон Витто отпустил с миром. Думаю, не нужно объяснять, почему здесь, в Нью-Йорка, я предпочёл вести неприметный образ жизни? Ну а во-вторых, как видишь, Сальваторе, слухи о моей смерти несколько преждевременны. Трупы не размахивают «Кольтами» перед лицами живых.

Фредо медленно сделал несколько шагов вперед, фактически, поравнявшись со мной. Теперь мы с ним стояли едва ли не плечо к плечу. Пистолет, который старик не торопился опускать, смотрел Лаки Лучано прямо между глаз.

Сам же гангстер словно завис. Он не убирал "Маузер", но при этом явно утратил весь свой пыл. Думаю, оружие, направленное ему в лоб, оказало успокаивающе действие похлеще пары литров валерианы.

— Так вот... Продолжим... – Фредо обвел взглядом мафиози, дольше всего задержавшись на Массерии, – Я отошел от дел много лет назад. Все верно. Переехал сюда, в Америку и предпочел тихую жизнь. Но я всегда следил за тем, что происходит вокруг. И я знал Винченцо Скализе. Я очень хорошо его знал. В прежние времена, когда я еще находился при доне Витто, Винченцо работал на меня. Он был...как младший брат мне. Здесь, в Америке, он в первую очередь нашёл меня. Потому что Винни единственный, кто знал, кто я на самом деле и где нахожусь. Даже дон Витто, когда мы прощались, сказал, что не желает владеть этой информацией. Для личного спокойствия она ему не нужна. А Винченцо знал. И он не был предателем. Его убрали, чтобы расчистить дорогу для новых, более гибких понятий о чести.

Фредо сделал паузу и снова посмотрел на каждого из мафиозных боссов по очереди. Они, кстати, под его взглядом, как-то стушевались, сдулись. Пожалуй, только Маранцано еще держал плечи широко расправленными, а голову высоко поднятой. Остальные внезапно стали похожи на провинившихся школьников.

– Впрочем, оставим уже эту историю в покое. Что сделано, то сделано. – Продолжил Фредо. – Сейчас речь идет о Джованни Скализе. Я здесь, чтобы поручиться за этого мальчика. Его слово — это мое слово. А мое слово... мое слово все еще кое-что значит. Надеюсь, с этим никто не хочет поспорить?

Судя по загрустившим гангстерам, оспаривать авторитет Фредо никто из них не хотел и не планировал. Я бы даже сказал, что Магаддино, "Арамис" и неизвестный мафиози, вообще очень сильно сейчас жалели, что вписались в это "собрание".

И снова напряжённую тишину, повисшую после вопроса Фредо, нарушил Маранцано. Он вдруг плюхнулся обратно на свое место, откинулся на спинку стула, громко расхохотался, а потом повернулся к Массерии и язвительно произнес:

— Как забавно, Джо... Ты, босс "семьи", понятия не имел, что на твоей территории, под самым твоим носом, все эти годы жил такой pezzonovante (большая шишка). И что возит твой товар племянник человека, которого по твоему же приказу Чарльз, — Маранцано кивнул на Лучано, — Сначала объявил предателем, а потом убил. Интересная у тебя организация, Джо. Очень интересная...

Массерия снова промолчал, но по расурасневшимся щекам было видно, насколько сильную ярость он сдерживает. Его только что унизили. Причем не единожды. Сначала – мальчишка, оказавшийся племянником Винченцо Скализе. Потом – скромный рыбак, под личиной которого скрывается настоящий лев. А теперь еще и конкурирующий босс высказал то, что, в принципе, почти у всех присутствующих было на уме.

Уверен, так же думали и остальные гангстеры. Пожалуй, в расчет можно только не брать охранников и Лучано. Первые слишком глупы, чтоб размышлять о подобных вещах, а второй – наоборот, слишком умён.

Кстати, про Лучано. Он все еще не опускал оружие. Ненависть в его глазах стала менее заметна, но этот тип явно переживал внутренний кризис. В нем инстинкт самосохранения боролся с диким желанием грохнуть и меня, и Фредо.

– Чарльз, ради всего святого! – Магаддино легонько стукнул кулаком по столу. – Убери ты уже свою пушку!

— Он угрожает нам в нашем же доме! — Процедил Лаки сквозь зубы. — Джо! Ты спустишь это ему с рук?!

Массерия покачал головой, а потом медленно поднял указательный палец, привлекая внимание. Похоже, босс принял решение.

— Опусти оружие, Чарльз. Ты вырос здесь, в Нью-Йорке. Ты не понимаешь, кто такой Фредо Бонасэра. И что значит его репутация. — Массерия выговаривал каждое слово едва ли не по буквам, будто вся эта речь давалась ему с трудом. – Гарантия, данная Бонасэро Скалой, действительно имеет вес. Мальчик находится под его защитой. Значит, и под моей. История с Винченцо... — Джо Босс тяжело вздохнул, — Будем считать, что она была трагическим недоразумением. Мы все можем ошибаться.

Массерия откровенно лгал, и каждый из присутствующих в кабинете, это понимал. Но его высказывание, его решение, которое он принял под давлением обстоятельств – единственный выход из тупика, в который всех загнал Фредо своим появлением. Это тоже было вполне понятно. И в первую очередь самому Массерии.

Я заметил, как нервно дернулся глаз у Лучано. Чарльз находился в шаге от того, чтобы начать стрельбу, но он был прежде всего прагматиком. Один против всех, включая внезапно воскресшего легенду сицилийской мафии, — это верная смерть. Резко втянув воздух сквозь сцепленные зубы, он убрал «Маузер» обратно в кобуру.

Фредо тоже медленно опустил свой «Кольт», но не спрятал его.

— Джованни говорит правду о вчерашнем дне, — заявил старик, и в его голосе не было места возражениям. — Йель убил полицейского. Мальчики действовали в интересах "семьи", спасая товар. Все остальное — интриги и последствия чьих-то амбиций.

Казалось, дело закрыто. Ситуация исчерпана. Хотя внутри моего естества, в глубине души, все кипело. Это странно, но убийство дядюшки Винни задело меня сильнее, чем должно. Однако я, как и Массерия, понимал, сейчас нужно угомониться. Сделать вид, будто поставлена жирная точка и претензий ни у кого нет. Играть в покорность – на данный момент единственно верная тактиктика.

Я опустил голову, изобразив смирение и даже некоторую скорбь, а затем голосом, полным сожаления, произнёс:

— Если мой дядя действительно был виновен... мне горько и стыдно это слышать. Я приехал искать семью, а не вражду. У меня нет претензий к сеньору Лучано. Он... выполнял свою работу. Я готов отказаться от мести, если это поможет забыть прошлое и доказать мою преданность новой семье.

Мои слова вызвали одобрительный гул со стороны мафиози. Им понравилась эта короткая речь. Ни один из них не знал и не понимал, что я, точно так же, как и Массерия, всего лишь подыгрываю обстоятельствам, подстраиваюсь под них.

На самом деле ни черта я не забуду. Все, что было сказано сейчас, это блеф, главная цель которого – усыпить бдительность, чтобы выиграть время. Чтобы понять, какую игру ведут Массерия и Лучано.

Черт... Это на самом деле странно, но меня прямо выворачивало от мысли, что прилизанный, мерзкий итальянец грохнул дядю Винни. Наверное, сработали инстинкты настоящего Джованни.

Массерия ухватился за мои слова, как за соломинку, способную вытащить всю ситуацию из бурной пучины на берег. Потому что именно сейчас, после моего маленького выступления, он снова мог выглядеть великодушным и мудрым доном.

— Заблуждения молодости и горячая кровь... — он покачал головой, изображая сожаление. — Мы все через это проходили. Ошибки Винченцо не должны падать на твои плечи, Джованни. Семья должна быть едина. Я принимаю тебя. Забудем о прошлом.

В общем-то, это был момент, когда по всем законам жанра нам с Массерией нужно было обняться и заплакать скупыми мужскими слезами. Но... Атмосфера семейной идиллии была нарушена самым беспардонным образом.

Дверь снова распахнулась и на пороге, к всеобщему изумлению, возникли двое охранников. Они тащили, почти волокли за шиворот... Патрика.

Лицо ирландца было землистым от нервного напряжения, в одной руке он с безумной решимостью сжимал пистолет — тот самый, что украл у Томазино, а второй судорожно цеплялся за косяк, пытаясь затормозить свое вынужденное движение. Ну и еще, конечно, я сразу понял, что Патрик на грани. На грани своего перехода в состояние берсерка. Его глаза метали молнии, в них плескалась ярость.

— Дон Массерия!— один из охранников с силой отодрал пальцы Патрика от дверной рамы и легонько толкнул вперед, при этом продолжая держать за шиворот. — Этот ублюдок-ирландец! Пытался вломиться через черный ход! С криками «Джонни, я иду!». Тыкал в нас оружием. Idiota (идиот)... А оно у него даже не заряжено.

В комнате на секунду уже привычно повисла гробовая тишина, но ее тут же разорвал хохот Маранцано.

— О, святой дух! — закатился он, хлопая себя по колену. — Джо, я просто обожаю твою безопасность! Сначала к тебе в кабинет, как на семейный праздник, заходит живая легенда сицилийской мафии. А теперь вот... ковбой из Дублина! Может, позовем еще цирк шапито? Или ты решил окончательно переквалифицироваться в дом терпимости?

Патрик резко лягнул охранника в ногу, ниже коленной чашечки, а потом, пользуясь тем, что тот взвыл и ослабил хватку, рванул вперед. Оказавшись рядом со мной и Фредо, он замер, озираясь по сторонам бешенным взглядом.

– Патрик, чтоб тебя... – Тихо прошептал я. – Скажи спасибо, что твой пистолет оказался чист. А я скажу спасибо, что Томазино вместе с оружием не оставил патронов. И что тебе больше нечем его зарядить...

— Джонни? — Так же шёпотом произнёс ирландец, — Ты... в порядке? Я переживал, что они тебя забрали... а потом Фредо куда-то побежал... я думал...

— Черт, Патрик... Думать – не твой конек. – Оборвал я товарища, а затем, шагнул вперед и громко обратился к гангстерам, которые от всего происходящего пребывали уже даже не шоке.

Шок – это слишком слабое определение. Массерию вот-вот мог хватить удар. Маранцано, не скрываясь, ржал, аки настоящий полковой конь. Магаддино и "Арамис" смотрели на нас с Патриком, как на нечто крайне любопытно, но явно опасное в силу своей непредсказуемости.

– Это мой друг. – Решительно заявил я. – Мы вместе плыли на корабле и пережили первые трудности. Сейчас он явился сюда, потому что думал, что мне нужна помощь. Ничего плохого Патрик не хотел. Сделал глупость по недоразумению.

— О! — сладким голосом протянул Лучано. В его взгляде мелькнул интерес. Но это был хреновый интерес. Только что гангстер понял, что у меня есть слабые места. — А это что за милый щенок? Твой личный ирландский телохранитель, Джованни?

— Он мой друг, — Снова повторил я, глядя прямо на Массерию, игнорируя при этом Лучано. — Он проявил глупость, но из верности. Разве наша семья не ценит верность? Именно Патрик и есть тот второй человек, который вместе со мной спас товар. Он был рядом, когда началась заварушка с Фрэнки Йелем. Он не спасовал, не испугался.

Массерия слушал меня, не перебивая. На Патрика он смотрел так, будто тот был насекомым, приползшим на его обеденный стол.

Еще один удар по репутации Джо Босса. Новоиспеченный член семьи якшается с ирландцем. И главное, что в этой ситуации теперь ни черта не сделаешь. Не может Массерия меня сейчас обратно вернуть в ряды предателей или выкинуть из клана. Это совсем уж глупость. Пять минут назад только приняли.

Маранцано не унимался:

— Смотри-ка, Джо! Теперь у тебя в семье и сицилийские легенды, и ирландские головорезы! Настоящий интернационал! Может, еще коммунистов позовешь?

Вообще, конечно, мне даже немного стало жаль Массерию. По-моему, он был на грани. Ему пришлось "проглотить" мою историю, явление Фредо, а теперь еще добавился идиот-ирландец, который явился с какой-то крайне нелепой целью.

Джо Босс с силой выдохнул, сжав кулаки, а затем обманчиво спокойным тоном произнёс:

— Забери своего ирландского щенка, Джованни. И чтоб я его больше никогда не видел. Особенно вблизи этого дома. Если ты за него ручаешься, хорошо. Пусть работает вместе с тобой. Но на глаза мне не попадается. Понятно? А насчет дружбы... тебе стоит пересмотреть круг общения. Мы тебя приняли в семью. Начинай жить как часть семьи.

Не дожидаясь новых виражей этого непредсказуемого дня, я повернулся к Патрику, выхватил у него из ослабевших пальцев пистолет, и решительно взял его под локоть:

— Пошли, герой. Твое приключение окончено.

Буквально через пять минут Патрик, Фредо и я уже стояли на улице, щурясь от яркого солнца.

– Idiota! – Рявкнул старик, а затем со звонким щелчком отвесил ирландцу подзатыльник. – Зачем приперся сюда?! А главное, как?!

– Эй! Несправедливо! Я пошел за тобой, если что, Фредо! – Возмутился Патрик, – Ты молча выскочил, как только Джованни увели. Я сразу понял, что ты отправился ему на помощь. Ну и двинулся следом. Скажи, у меня отлично все получилось?! Ты даже не заметил, что я крался за тобой!

— Погоди, дружище... – Я оттеснил ирландца плечом, а затем посмотрел на рыбака, – Бонасэра Скала? Черт возьми, Фредо... Ты мог бы предупредить?

Старик, снова сгорбившись, хрипло рассмеялся.

— А что бы ты сделал по-другому? Стал бы умнее врать этим сеньорам? Вряд ли. Ты и так справился. Дерзко, но... сносно. А этот болван, — он кивнул на Патрика, — Полный идиот, но преданный. Редкое явление в наше время.

— Они убили его, да? Моего дядю. — это был не вопрос, а констатация факта. Сам не знаю, зачем я снова спросил то, что и так очевидно.

Фредо посмотрел на меня своим привычно суровым взглядом, а потом ответил:

— Винченцо был честным человеком. Слишком честным для нового мира, который строили Массерия и его щенок Лучано. Он был против союза с ирландцами и евреями, против наркотиков, против того беспредела, что они сеют. Он был последним из старой гвардии. Его убрали. А теперь... — Фредо ткнул пальцем мне в грудь, — Теперь они будут следить за тобой. Вдруг яблочко от яблоньки недалеко упало. И решат, что лучше перестраховаться.

Старик резко замолчал, развернулся и зашагал в сторону, где находился наш дом.

Я остался стоять на улице среди шума большого города, который вдруг начал казаться бесконечно чужим и опасным.

Я только что получил пропуск в высшую лигу. Меня «приняли в семью». Но я понимал — это была не победа. Это было лишь начало новой, куда более опасной игры. И теперь моими противниками были не мелкие шишки вроде Салли Рыбы, а самые настоящие боссы мафии, один из которых – убийца дяди Винни.

Глава четвертая: Время – разбрасывать камни

Мы вошли в каморку, я молча снял куртку, кинул ее на стул, затем прислонился спиной к прохладной стене, пытаясь взять под контроль все те эмоции, которые продолжали бурлить в моем юном сицилийском сердце.

Кровь пульсировала в висках, отдаваясь в ушах тяжёлым, неровным стуком. Такое чувство, будто где-то внутри моей башки тикали огромные часы. Часы... Блин... Главное, чтоб не бомба с часовым механизмом, которая уже начала отсчет в обратную сторону.

Чертов Джованни! Это сто процентов его сицилийская кровь разгулялась. Какое мне вообще дело до Винченцо Скализе?! Почему меня так плющит от ненависти к Джо Боссу и особенно – к Лаки Лучано?

Прошло чуть меньше часа с момента, когда наша троица покинула компанию мафиози, а легче мне не стало. Руки буквально чесались от желания взять "томми-ган", вернуться в кабинет и покрошить там всех этих уродов в мелкие опилки. К счастью, "томми-ганы" на дороге не валяются, а мой разум все же сильнее горячей крови Джованни.

Патрик, бледный и по-прежнему возбуждённый после случившегося, сходу метнулся к закопчённому чайнику на плите, собираясь устроить нам чаепитие.

Фредо переступил порог самым последним. Он никуда не прислонился, никуда не метался. Он то и дело кидал в нашу с Патриком сторону тяжелые мрачные взгляды и явно не разделял ни возбуждения ирландца, ни моего желания кого-нибудь прибить. Особенно, если у этого "кого-нибудь" будет смазливое лицо, прилизанные волосы и прозвище Лаки.

Всю дорогу старик топал молча, вообще не говоря ни слова. А лицо у него было настолько мрачное, будто произошло нечто ужасное.

Догнали мы его с Патриком едва ли не за пару кварталов до нашего дома. Пристроились рядышком и шли так – ирландец справа, я слева. Со стороны, наверное, это смотрелось, будто дед выгуливает провинившихся внуков.

– Чай? — тихонько спросил Патрик, больше чтобы нарушить тягостное молчание, чем из-за реальной жажды.

— Сам его пей, идиот, — прошипел Фредо, снимая свою потрёпанную куртку. Он швырнул её в угол с такой силой, будто вымещал зло на ни в чем не повинной вещи. — Чай... Тебе бы молитвы читать, что живой остался! Или мозги вправить, наконец! Это ж надо было додуматься! Спасать он нас пошел... Нашёлся мне, спасатель.

Старик высказался, затем повернулся ко мне, и его взгляд, всего час назад принадлежавший легендарному сицилийскому мафиози, снова стал просто усталым, суровым взглядом старого рыбака. Хотя в глубине глаз всё ещё тлели угольки былой ярости.

— Ну вот, Джонни. Поздравляю. Тебя официально приняли в лоно семьи. — Фредо тихо хмыкнул, но хмык этот у него вышел горьким. — Ты теперь как цыплёнок, которого засунули в клетку к стае голодных лисиц. Только лисицы ещё и между собой грызутся. Расслабляться нельзя. Ни на секунду. Они будут следить за каждым твоим шагом, за каждым словом. И ждать. Ждать, когда ты оступишься. Или когда станешь слишком опасен. Как твой дядя.

Я молча кивнул. Осознание масштаба возможных проблем и глубины ямы, в которую мы с Патриком так лихо рухнули, давило сильнее любого груза. Ну и конечно, я был полностью согласен с Фредо. В моем случае не выйдет затеряться среди членов "семьи", потому что я для Лаки Лучано как кость поперек горла. Он непременно будет следить за мной и ждать, когда я споткнусь, чтоб подойти и выпустить пулю в затылок.

— Это все понятно. — тихо сказал я. –У меня ни на секунду не возникло заблуждения, будто Массерия и его цепной пёс были искренними. Они просто решили держать меня поближе к себе, чтоб я не натворил дел, которые могут принести Джо Боссу и Лучано проблем. Я это прекрасно осознаю. И... Еще...Спасибо, Фредо. Если бы не ты...

— Да ерунда это, — Старик махнул рукой. — Дело сделано. Теперь надо думать, как правильно разыграть все карты, что имеются на руках.

Его взгляд упал на Патрика, который неуклюже пытался разжечь плиту. Лицо Фредо смягчилось на долю секунды.

— А ирландец наш... Преданный дурак. Редкое, но весьма опасное сочетание. Потому что с теми, кто предан тебе, по-другому нельзя. Тоже придётся быть преданным. А когда двое молодых парней доверяют друг другу больше, чем себе... такие либо спасают мир, либо гибнут идиотским образом. Постарайтесь выбрать первый вариант.

Патрик обернулся, на его простодушном лице расцвела улыбка.

— Фредо, почему тебя так удивил мой поступок? Ты уже дважды говоришь об этом. Джонни поддержал меня на корабле, он не бросил меня в Нью-Йорке, встал на мою сторону, когда кучка сицилийских задавак хотела набить мне морду. Разве может быть иначе? Разве мог я оставаться в стороне, когда решалась судьба Джонни? Он мой друг! Я сказал — мы с ним до конца!

— Хм... Такими темпами конец-то очень даже скоро нарисуется. Вы же прям в самое пекло лезете. — проворчал старик, но уже беззлобно. — Ладно, хватит раскисать. Утро вечера мудренее. А ты чего тут чаи собрался распивать? У тебя, кажется, свидание с той... Роззи? Вчера вечером все уши прожужжал, а сегодня, что? Передумал?

В одну секунду лицо Патрика изменилось. Его словно изнутри озарил теплый, согревающий огонь, но тут же, следом, физиономия ирландца вытянулась, а взгляд испуганно метнулся к "ходикам", весевшим на стене каморки.

— Чёрт, я едва не забыл! Времени осталось совсем чуть-чуть. Опоздать могу.

Он засуетился, принялся вытаскивать из шкафа вещи, которые мы с ним успели приобрести. В итоге через пять минут,( вещей было не особо много), на кровати лежали две пары потрёпанных брюк и три такие же, прошедшие Крым и Рым, рубахи. Патрик застыл рядом, как воплощение скорби и уныния, с явным сожалением разглядывая шмотки.

— В чём мне идти на свидание? Я же выгляжу как последний босяк...– Простонал он, потом запустил пальцы в свою шикарную рыжую шевелюру и несколько раз дёрнул себя за волосы.

Мы с Фредо переглянулись. После всех сегодняшних событий эта бытовая проблема показалась вдруг дико смешной и по-своему спасительной. Настоящей. Нормальной.

— Да ладно тебе, — фыркнул я. — Она знает, что ты работяга. Сейчас пока так. Главное — уверенность. Главное, чтоб Роззи увидела в тебе потенциал. Поверь мне, женщины любят не богатых, а перспективных. И тех, кто ведет себя так, будто при желании готов положить весь мир к ее ногам.

– Ага... – Усмехнулся Фредо. – Но малец прав. Когда у тебя на жопе заплатка, а ботинки помнят еще Авраама Линкольна, сложно выглядеть перспективным. Да и с миром тоже не очень убедительно выйдет. Какой он мир ей положит? Мир нищеты и бедности? Нет... Встречают по одёжке...

Фредо еще раз окинул оценивающим взглядом Патрика, затем нарнул в шкаф и, кряхтя от усердия, вытащил оттуда... сундук. Тому факту, что в шкафу находился здоровенный ящик, я не удивился. Потому как шкаф был огромный. Туда можно нас троих засунуть и еще останется место. А вот тому, что у Фредо есть еще что-то, кроме вечно воняющей рыбой рабочей одежды – очень даже.

– На... Померяй... – Произнес старик, встряхнув отличную мужскую рубашку темно-синего цвета и протягивая ее Патрику.

Следом из сундука появились черные брюки. Вещи были практически новые. Но что самое главное, размерчик явно не подходил Фредо, а значит, они не его. Конечно, мне до ужаса было любопытно, чьи это шмотки, но я промолчал. Думаю, на сегодня более чем достаточно откровений и раскрытых секретов. Начну что-то выпытывать у Фредо, он точно мне по башке надаёт.

— Отлично... Повернись! – Велел старик, разглядывая Патрика, который в одно мгновение натянул предложенный наряд. – Да. Село идеально. Вот и носи. Только смотри не угробь сразу. Это дорогие вещи. Они "на выход". И воротник подними. Сейчас модно.

Следом из сундука появилась маленькая баночка с загадочной густой массой странного вида.

— Вот, волосы пригладь. – Распорядился Фредо, протягивая Патрику банку. – Да не к голове, не к ушам, балда! Вверх. Вверх их... Ага... Вот так... Это бриолин.

Мы с Патриком переглянулись, даже не пытаясь скрывать недоумение. Фредо и бриолин— это было даже круче, чем Фредо и легенда сицилийской мафии.

— Что? — огрызнулся старик, заметив наши взгляды. — Все это осталось от сына...

– У тебя есть сын?! – Одновременно, хором спросили мы с Патриком, вытаращившись при этом на старика так, будто он внезапно заговорил на межгалактическом наречии.

– У меня был сын. – Коротко поправил Фредо, но тут же перевел тему в другую сторону. – Да ты пальцами чуть волну сделай! Вот так!

Он шагнул к Патрику и принялся что-то изображать на его голове. Я, решив, что стоять в стороне глупо, тем более, когда на кону личная жизнь друга, присоединился к этому процессу.

Минут пятнадцать мы коллективно наводили красоту ирландцу. Причём наше с Фредо видение этой красоты немного отличалось. Я пытался придать волосам Патрика некий «бунтарский» вид, типа художественного беспорядка. Старик грубо критиковал предложенный мной стиль и упорно пытался создать "волну ", при этом, зачесав волосы ирландца назад, «как у джентельмена».

Патрик вообще уже хотел ни одного, ни второго. Он сильно нервничал из-за того, что время неумолимо бежало вперед, а мы с Фредо вместо того, чтоб закончить процесс наведения красоты и отпустить парня восвояси, упорно соревновались в своих талантах стилиста. Которых, чего уж скрывать, на самом деле не было ни у меня, ни у Фредо.

Патрик психовал, краснел и подпрыгивал на месте. В итоге, когда мы его выпроводили за дверь, он выглядел... своеобразно. Рубашка имела несколько пятен, потому как ирландец раз двадцать вспотел, волосы липли к голове с одной стороны и торчали вихром с другой, но на лице сияли такая уверенность и счастье, что любой недостаток внешности сразу переставал иметь значение.

— Не дерись и постарайся никуда не влезть! — крикнул ему вдогонку Фредо.

— А если предложат выпить — отказывайся! — добавил я. Сам не знаю, почему. Наверное, это было чувство, похожее на заботу старшего брата.

Патрик лишь махнул рукой и пулей помчался в сторону трамвайной остановки, оставив нас с Фредо стоять возле дома.

— Ну что, сеньор Скала, легенда сицилийской мафии, — я не удержался от лёгкой ухмылки. — Теперь ждём новых гостей? Массерия, к примеру, с визитом вежливости? Или Лучано заскочит на огонёк, извиниться? Вон ты, оказывается, какой уважаемый человек.

Фредо посмотрел на меня сурово.

— Шути, шути, Джонни... Пока язык на месте, чего бы не блеснуть остроумием? Лучше выпить предложил бы. Чай — это хорошо, но после такого дня нужно что-то покрепче. А гости... — Фредо вдруг замолчал, уставившись вдаль, куда-то в самый конец улицы. Он даже голову слегка наклонил к правому плечу, будто прислушивался к послеобеденной тишине, которую нарушал лишь отдалённый гул города. — Гости, к нам, по-моему, уже едут...

Я не успел осмыслить его слова до конца, как из-за поворота донёсся приглушённый рокот мотора, а в конце улицы появился автомобиль. Чёрный, блестящий «Паккард» медленно, почти крадучись, двигался к нашему дому. Представить не могу, что за слух у старика, если он определил приближение тачки, когда ее еще не было видно.

Машина подъехала к нам, рыкнула несколько раз и остановилась. Ледяная игла кольнула меня под ложечкой. Неужели мои новые члены "семьи" всё-таки решили не ждать и убрать проблему в лице Джонни Скализе сразу.

Инстинктивно я отступил в тень, а взглядом начал искать палку или железку, которую можно использовать как оружие.

Фредо наоборот, даже не шелохнулся. Он стоял возле ступеней, ведущих в наше полуподвальное помещение, освещённый тусклым светом предвечернего солнца. Его лицо выглядело как каменная маска.

Передние дверцы автомобиля открылись. Из машины выбрались двое. Увидев гостей, я с облегчением выдохнул, хотя расслабляться, наверное, было рано. Черт его знает, зачем их принесло.

Как оказалось, к нам в гости пожаловали Лу́ка, тот самый толстяк, который требовал с Фредо двести баксов, и Томазино-крыса собственной персоной. Если Лу́ка выглядел немного растерянным, но относительно уверенным, то вытянутая физиономия Томми была бледной и слегка перекошенной. Я бы сказал, что Томазино просто до одури чего-то боялся. Его только что не трясло от страха.

Они медленно, словно шли на эшафот, приблизились к нашему порогу. Лука без конца облизывал и покусывал губы, а Томазино все время дёргал левой щекой, будто у него приключился нервный тик. Хотя я точно помню, что подобных проблем у него прежде не было.

— Сеньор... Сеньор Бонасэра... — Начал Лука, опустив голову. — Мы... мы приехали...

Толстяк высказался и замолчал, озадачив нас со стариком своей "речью". Было совершенно не понятно, это он не в силах договорить мысль до конца или сообщает Фредо вполне очевидный факт.

– Приехали. Вижу. – Согласился старик, когда спустя пару минут кроме тяжелых вздохов и тихих стенаний ничего не последовало.

Лу́ка поднял голову, посмотрел на Фредо и выдал:

– К вам. Мы приехали к вам.

Это все, на что его хватило. Так и не договорив до конца, оба мафиози замерли в унизительном, почти рабском поклоне.

Фредо стоял не двигаясь и ничего не говорил. Я тоже молчал, хотя очень сильно хотелось прокомментировать все происходящее.

Эти "великие и ужасные" гангстеры прибежали вымаливать прощение, потому что уже успели узнать, кто такой Фредо. Собственно говоря, тот факт, что тайна рыбака больше тайной не была, не удивлял. Вполне ожидаемо. К тому же он на секретности и не настаивал.

Томазино, не говоря ни слова, сделал шаг вперед, а потом вдруг плюхнулся на колени прямо в пыль и грязь у нашего порога.

— Простите! — Взвизгнул он. — Мы не знали! Клянусь всеми святыми, мы не ведали, кто вы!

Лука, в отличие от товарища, бить поклоны челом о землю не торопился, но при этом склонился в три погибили.

— Да, сеньор Скала! Мы слепые идиоты! Мы... мы хотим искупить вину! — Толстяк судорожно полез во внутренний карман пиджака и вытащил толстую пачку банкнот. — Вот! Это всё, что у нас есть! Берите! Или скажите — сколько? Мы достанем!

Я смотрел на эту картину: двое взрослых парней, гангстеров, униженно кляняющихся старому рыбаку, которого они совсем недавно пинали ногами, и чувствовал в душе чувство злорадного удовлетворение. Могу себе представить, что было с Лу́кой и Томми, когда им рассказали, кого именно они избивали. То-то Крысу так перекосило. Не иначе, как на нервной почве.

Фредо тоже смотрел на развернувшуюся перед нами драму, но взгляд его был холодным, безразличным, наверное, даже полным презрением.

— Вставай, — тихо, но твёрдо сказал Фредо Томазино. — Ты меня своим видом оскорбляешь. Я тебе девка, что ли, ползать передо мной. Имей гордость. Хоть какую-то...

Крыса тут же вскочил на ноги, отряхивая колени с таким усердием, будто хотел сам себе переломать ноги.

Фредо перевёл взгляд на деньги в руках Лу́ки.

— Спрячь это. Мне не нужно. – Велел он толстяку.

— Но мы должны как-то искупить... — начал Лука по второму кругу.

— Кровью! — выкрикнул Томазино, его глаза загорелись фанатичным блеском и он снова плюхнулся на колени. — Прикажите, сеньор Скала! Я принесу вам голову вашего врага! Скажите только чью!

Лука помрачнел и бросил на напарника сердитый взгляд. Он явно планировал отделаться только деньгами и ни на какие кровные долги точно не рассчитывал.

— Заткнись, дурак! — прошипел толстяк. — Не неси чушь. — Затем снова обратился к Фредо: — Мы понимаем, сеньор Бонасэра. Мы просто солдаты. Мелкие сошки. Но мы можем быть полезны. Мы можем быть вашими глазами и ушами. Мы знаем всех в округе. Мы...Молю, ответьте!

Фредо молчал, и эта тишина давила на гангстеров сильнее любых криков. Рыбак изучал эту парочку придурков, как сотрудник научной лаборатории изучает редких, но абсолютно бесполезных жуков.

Томазино же, напротив, смотрел на Фредо с обожанием, ожидая любого приказа, даже самого безумного. Я бы сказал, что во взгляде Крысы читалось неприкрытое обожание.

И тут я заметил, как в одну секунду изменилось выражение лица Фредо. Он понял. Понял, что эти двое — не просто трусливые хамы. Они — фанатики. Идиоты. Но из их идиотского фанатизма, можно извлечь пользу.

Судя по тому, как Томми пялился на Фредо, от них просто так все равно не отделаться. Они будут преследовать старика, вымаливать прощение, и своим поведением могут привлечь ненужное внимание. Но если дурость этой парочки направить в нужное русло...

Расчётливость, холодный ум старого волка взяли верх над отвращением. Фредо сделал маленький шаг вперед и медленно, чтобы придать своим словам больше веса, произнёс:

— Хорошо, — его голос снова приобрёл металлический, безжалостный оттенок. Тот самый, что я слышал в клубе. — Вы хотите служить мне? Искупить вину?

Оба закивали с такой силой, что казалось, вот-вот свернут себе шеи.

— Так знайте. Ваши жизни теперь принадлежат мне. Вы — мои. Я не прощаю вас. Я беру вас в долг. В нужный момент я пришлю за вами. И вы сделаете всё, что я скажу. Без вопросов. Без сомнений. Понятно?

— Да, дон Скала! — хором выдохнули оба гангстера. На их лицах читалось не столько облегчение, сколько гордость. Они получили то, что хотели. Они были замечены легендой.

— А сейчас, — Фредо указал пальцем на машину, — Исчезните с моих глаз. И запомните: я к вам не обращался, вы сюда не приезжали. Вы вообще, начиная с сегодняшнего дня, меня не видели. Вы ничего не знаете. Ждите моего сигнала.

Лу́ка и Томазино поклонились ещё раз, а потом практически побежали к своему «Паккарду». Машина рванула с места так резко, что из-под колёс взметнулись комья грязи. Через мгновенье она уже скрылась за поворотом.

Я проводил автомобиль взглядом, а потом обернулся к Фредо. Рыбак снова сгорбился, постарел на десять лет и смотрел в землю.

— Ну что, Джонни, поздравляю, — хрипло сказал он, — Теперь у нас есть своя маленькая армия. Два идиота с пистолетами. Шикарный расклад.

Фредо развернулся и зашёл в дом, хлопнув дверью.

Я остался стоять на пороге, глядя в одну точку. Пахло приближающимся вечером, угольной пылью и далёким, едким дымом фабрик. Где-то там, в этом городе, за карточными столами в прокуренных клубах, мои новые «друзья по семье» решали мою судьбу. А здесь, в грязи, пресмыкались наши новые «солдаты».

Армия из двух человек. Против целого города. Ну что ж... Не такой уж это плохой расклад.

Глава пятая: Карьерный рост

Утро встретило нас дождём и пронзительным ветром, пробирающимся сквозь щели в маленьких окошках. Главное – окошки маленькие, а щели огромные. Надо, что ли, заклеить их. По старинке, газетами. Интересно, в Нью-Йорке кто-нибудь додумался заклеивать окна газетами или мне выпадет честь стать родоначальником нового веяния в обустройстве быта?

Я снова спал плохо. Почти всю ночь ворочался на жестком матрасе и прокручивал в голове минувший день. Перед тем, как вырубиться, для себя решил, нам с Патриком необходимо купить кровати. Потому что спать на полу, на этих тюфяках, набитых соломой, может, конечно, экономно, но охренеть как неудобно. Такое чувство, что внутри не сухая трава, а камни.

Ну или постепенно приближается момент, когда нужно будет съехать от Фредо. Мы за это время отложили немного денег. Думаю, на аренду комнаты должно хватить. Старик, конечно, неимоверно нам помог, имею в виду с жильём. Но черт его знает, как он отнесется, если я начну закупать мебель для собственных нужд. Так-то он поселил нас к себе на время.

В голове, помимо бытовых вопросов, крутились, конечно произошедшие события. Легендарный мафиози, живущий под видом рыбака. Убитый дядя Винни. Принятие в "семью". Два придурка-гангстера, готовые на все ради искупления.

Честно говоря, складывается ощущение, что моя жизнь в Нью-Йорке движется со скоростью гоночного автомобиля, и я едва успеваю цепляться за его колесо. Мотыляюсь на этом колесе, как сопля на ветру. Что ни день, то какие-то неожиданности.

Патрик, в отличие от меня, дрых крепким, здоровым сном. Его вообще никакие переживательные мысли не беспокоили. Позавидуешь человеку. Возможно, это – эффект молодости, вернее ее пофигизма. Наверное, лет в семнадцать, и мне было плевать на все.

Ирландец храпел на своем матрасе в позе "морской звёзды", раскинув руки и ноги в стороны, с блаженной улыбкой на лице. Судя по тому, что эта улыбка вообще не сходила с его губ, снилось Патрику что-то крайне приятное.

Видимо, свидание с Роззи прошло более чем успешно. Говорю "видимо", потому что никаких подробностей мы с Фредо добиться не смогли. Хотя, скрывать не буду, пробовали. Не то, чтоб нас интересовали детали личной жизни ирландца, но в общих чертах, конечно, хотелось узнать, как все прошло.

Патрик, вернувшийся домой уже ночью, только томно вздыхал, закатывал глаза и улыбался. Как влюбленный дурачок, честное слово. Я даже позавидовал его способности настолько легко переключаться с поганых событий на счастливые мечты.

В любом случае, мой товарищ дрых всю ночь без задних ног, а мне сон не шел почти до самого утра. Зато, когда вырубился, словно в бездонную яму провалился. Ни снов, ни видения, ничего. Но проснулся сам, без посторонней помощи. Причём, так же резко, как и заснул.

Только открыл глаза и посмотрел на мрачные, серые, залитые дождем окошки, в которые, кстати, попадал не только ветер, но и крупные капли, раздался стук в дверь, резкий и требовательный. По факту я проснулся буквально за пару минут до этого стука. Как чувствовал.

Я перевел взгляд на часы. Семь утра. Здесь, конечно, активная жизнь начинается достаточно рано, но для гостей все же еще неподходящее время.

– Эй, дружище... – Я тихонько толкнул Патрика в бок. Хотел предложить ему подняться и открыть дверь. А то он какой-то слишком счастливый. – Патрик! Прием!

Ирландец издал нечленораздельное мычание и совершенно по-хамски повернулся на другой бок, игнорируя мои тычки.

— Джованни! Слышишь?! Сдохли вы все там что ли...Открывай! — раздался грубый голос снаружи, а затем последовало еще несколько ударов в створку. Голос, кстати, показался мне знакомым.

Большой крючок, на который мы закрывали дверь изнутри, обиженно лязгнул, грозя оторваться.

– Кто там такой настойчивый? – Высказался я себе под нос. Затем поднялся с матраса, натянул штаны и рубаху.

Фредо, как и Патрик крепко спал на кровати, не реагируя на шум. Старик сегодня решил не выходить на "работу". Обычно в это время он уже возвращается с уловом, но после вчерашнего насыщенного дня, похоже, устроил себе выходной.

Я подошел к двери, открыл ее. На пороге стоял тот самый «провожатый», который вчера вез меня на встречу. Тот, что грыз спичку. Сейчас его рот снова был занят очередной спичкой.

– Смотрю, легкая промышленность Соединённых штатов работает отлично. – Буркнул я, намекая на нескончаемый спичечный конвеер в его зубах.

Провожатый молча окинул меня презрительным взглядом с ног до головы. Шутка, видимо, не зашла. Потом заглянул через мое плечо в каморку, увидел спящего Патрика.

— Собирайся. – Велел он. – И своего рыжего приятеля поднимай. Вам работёнка светит. Через пятнадцать минут на улице. Не задерживайте. Не хотелось бы дважды повторять приглашение.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и двинулся по ступеням вверх. Я закрыл дверь, прислонился лбом к прохладному дереву и глубоко вздохнул. Началось. Новая жизнь в новом амплуа. Ну хоть вонючей рыбы больше не будет, на том спасибо. По крайней мере, очень хотелось бы верить, что ее не будет.

Другой вопрос, что за работенку нам предложат? Надеюсь, не закапывать трупы и не отправлять людей, "обутых" в тазик с цементом, в Гудзон.

Я подошел к ирландцу, присел на корточки и достаточно резко тряхнул его за плечо.

— Патрик! Вставай! Нас ждут!

— Роззи... — буркнул он во сне. — Не сейчас... спим...Скоро все будет...

— Какая, не хрен, Роззи! — рявкнул я, стаскивая с него одеяло. — Подъем! Работа!

Минут через десять, проклиная все на свете, мы уже стояли у подъезда под холодным дождем. Вообще, сейчас на дворе была в самом разгаре весна. Май. Но по ощущениям – больше похоже на октябрь. Хреновый такой, дождливый октябрь. Еще и долбаный ветер наяривает, как в последний раз.

К тротуару, разбрызгивая грязные лужи, подкатил тот самый черный «Паккард», в котором меня отвозили вчера на встречу. Вообще, заметил, у местных мафиози прямо какая-то любовь к этим тачкам.

Спичечный грызун сидел за рулем и с нескрываемым раздражением жестикулировал руками из-за стекла, намекая, видимо, чтобы мы садились. На этот раз он был один, без сопровождения громил.

— Куда нас? — спросил я, устраиваясь на заднее сиденье.

Рядом плюхнулся сонный Патрик. Он успел умыться и одеться, но еще не до конца взбодрился.

— Скоро узнаешь, — буркнул спичечный грызун и резко тронулся с места.

Мы ехали молча. Патрик клевал носом, я смотрел в запотевшее стекло, пытаясь угадать районы, мелькавшие за окном. Докеры, склады, фабричные трубы — пейзаж не менялся. Значит, кружим где-то рядом.

Наконец, мы свернули в глухой переулок и остановились у неприметных ворот большого кирпичного здания, больше похожего на заброшенный завод.

— Выходите. Вам туда. – Провожатый махнул рукой в сторону ворот. – Внутри спросите Рикки. Он знает, что ему добавилась парочка работников. Ждёт вас.

Мы вылезли из машины. «Паккард» тут же рванул с места, оставив нас с Патриком под дождем перед массивной металлической дверью.

Я толкнул сторку, и мы оказались в огромном, плохо освещенном помещении. Воздух был густым и спертым. Высоко под потолком тускло горели несколько лампочек, отбрасывая длинные тени на штабеля ящиков, бочек и тюков. Десяток человек молча, с автоматической точностью, занимались погрузкой и сортировкой.

– Еще один склад... – Тихонько протянул я. – Черт... Сколько же их? Вот уже реально "золотое дно"...

Патрик, ничего не сказав в ответ, пожал плечами. Хотя я рассуждал сам с собой. Ирландцу конкретно сейчас, по-моему, было плевать на все. Он бы с огромным удовольствием вернулся, бы в постель. Видимо, Роззи вчера знатно его вымотала.

В этот момент к нам направился мужчина. Невысокий, коренастый, с лицом настолько грубым, что казалось, его физиономию высекал из гранита какой-то очень жопорукий мастер. Большой нос, квадратный подбородок, острые скулы. Даже губы у него были какие-то большие, острые и квадратные одновременно. Мужик шел в нашу сторону, изучая то меня, то Патрика холодным, пустым взглядом.

Несмотря на некоторую угловатость, которая прослеживалась не только в чертах лица, но и во всем его теле, двигался он легко, почти бесшумно. На мужике была простая рабочая одежда, но по тому, как замирали работяги, когда он проходил мимо, становилось ясно — здесь этот тип за главного.

— Джованни? — Спросил мужик сходу. Его голос был низким, хриплым, без единой нотки интереса или радушия.

— Я.

— А это что за рыжая моль? — он кивнул на Патрика.

— Мой напарник. Патрик.

Рикки — а это несомненно был тот, к кому нас отправил спичечный грызун — оценивающе посмотрел на ирландца.

— Дон Массерия сказал, что ты будешь таскать с собой этого... пэди. Не могу сказать, будто меня радует данный факт. Моего брательника убили около двух месяцев назад эти ублюдки из "Белой руки". Сначала прострелили ему обе ноги, потом сломали пальцы, потом запястья, потом...Ну ты понял. И только спустя пару часов пустили пулю в затылок. Так что... – Рикки снова окинул Патрика мрачным взглядом, – Не люблю ирландцев. Но решение дона не обсуждается. А он велел пристроить к делу вас обоих. Вам нужно запомнить одно. На моем складе я устанавливаю свои правила. Понятно? Ты делаешь, что я говорю. Он, — Рикки ткнул пальцем в грудь Патрику, — делает, что скажешь ты. И если он накосячит, отвечать будешь тоже ты. Головой. Вопросы?

Рикки говорил негромко, но каждое слово било точно в цель, оставляя ощущение тяжести и угрозы. За простоватой внешностью этого человека скрывалось нечто опасное. И в данном случае, пожалуй, его принадлежность к мафии была действительно видна невооруженным взглядом.

Рикки – это не придурок Томазино, не напыщенный болван типа Салли. Рикки – настоящий гангстер. Из разряда тех, кто не пускает слова на ветер, но с удовольствием пустит пулю в того, кто встанет на его пути. Думаю, он не простой "солдат". Я бы скорее предположил, что Рикки – "капо".

А тот факт, что он работает едва ли не на равне с парнями, которые грузят, разгружаю и разбирают товар – вызывает лишь уважение.

— Вопросов нет, — четко ответил я.

— Хорошо. — Рикки развернулся и пошел вглубь склада. Нас никто не звал, но мы с Патриком двинулись следом.

Буквально через несколько десятков метров, я увидел в противоположной стороне от входа, через который явились мы, еще одни ворота, ведущие из складского помещения на улицу. Створки оказались открыты, за ними прекрасно можно было рассмотреть жилые дома, видневшиеся вдалеке, и тачку, которая стояла прямо у входа.

— Ваша машина. — Рикки указал на простенький, но крепко сбитый автомобиль с откидным верхом и четырьмя дверьми. — Бак заправлен. Масло проверено. Внутри лежит маршрутный лист и список точек. Берите ящики, помеченные зеленым. По одному на каждую точку. Не путать.

– Ого...Dodge Brothers Tourer...– Протянул Патрик восхищенным голосом. – Это что... Правда наша машина? Джонни... С ума сойти, у нас будет свой автомобиль!

Рикки восторга ирландца не оценил. Он посмотрел на него с таким видом, будто Патрик сейчас сказал что-то неприличное о родне Рикки в общем и о его маме в частности, затем снова переключился на меня. Видимо, ирландцев он и правда на дух не выносит.

– Надеюсь, кто-то из вас умеет водить? – Наш новый босс, дождавшись от меня подтверждения, кивнул в сторону тачки. – Посмотри, оцени.

Он принципиально говорил так, будто я нахожусь тут один.

Я заглянул в кузов. Там, на месте заднего сиденья, стояли аккуратные деревянные ящики, с нарисованными зелеными крестами. Пять штук. Сбоку на каждом имелась итальянская надпись: «Olio d'oliva. Fragile».

— Масло оливковое? — не удержался Патрик. – А я, думал, мы снова будем возить алкоголь. Или это и есть виски?

Я мысленно попрощался с другом. Потому что, как только он произнес свою совершенно идиотскую речь, Рикки, наконец, его "заметил". И, по-моему, единственная эмоция, которую босс испытывал к своему новому подчинённому – желание свернуть ему шею. И уже не только за ирландскую кровь.

— Ты что, совсем дурак? — спросил Рикки почти шепотом. — Запомни, это – оливковое масло. Высший сорт. Сицилийское. Для уважаемых ресторанов. И никакого упоминания алкоголя! Ты везешь оливковое масло. Ты его разгружаешь. Ты берешь конверт. Ты уезжаешь. Ты ничего не видел, не слышал и не пробовал на язык. Понял, сын Эрин?

Патрик, который и сам уже понял, что ляпнул лишнего, кивнул.

— А если копы остановят? — поинтересовался я.

Рикки впервые посмотрел на меня без откровенного презрения. В его взгляде мелькнуло что-то вроде профессиональной оценки.

— Если остановят, ты показываешь наклейку на лобовом стекле. — Он указал на едва заметный значок с надписью «Masseriy & Co. Import». — Это импортная контора дона Массерии. Легальная. У них все бумаги в порядке. Потом открываешь ящик и показываешь бутылки с оливковым маслом. Но ни в коем случае не позволяешь фараонам лапать товар руками. Он с секретом.

Рикки подошел к одному из ящиков, нашел незаметную защелку сбоку, нажал — и дно ящика отъехало в сторону. Под ним аккуратно, в специальных гнездах, лежали шесть бутылок виски. Судя по этикеткам, охренительно дорогих бутылок.

— Понятно, — я был искренне впечатлен. Для 1925 года — это, можно сказать, высокотехнологичный уровень контрабанды. В голову сразу же полезли мысли о более эффективных методах: магнитные крепления, дистанционные замки, распределение партий... Я поймал себя на том, что мысленно оптимизирую мафиозную схему доставки, и едва сдержал улыбку. Макса Соколова ничего не исправит. Даже смерть.

— Ну раз все понятно, тогда не задерживайтесь. Первая точка — парикмахерская «Тони» на Малберри-стрит. Последняя — ресторан «Виктория» на Хаустон. К шести вечера вы должны вернуться назад. С пустыми ящиками и полными конвертами.

Мы с Патриком с энергичным рвением занялись работой. Для начала – догрузили товар. К тем ящикам, что уже лежали в машине, добавилось еще четыре. Судя по всему, нам предстоит возить товар в места, где ценится дорогое бухло. Где ставку делают ее на количество, а на качество. Поэтому и транспорт нормальный, не старая кобыла, не телега с мусором и не вонючая рыба.

Рикки молча наблюдал за нами, облокотившись о стену. Когда мы затворили заднюю дверцу, он бросил мне связку ключей.

— Не подведи, Скализе. За тобой пристально следят.

Я кивнул, сделав вид, что не понял намека. Хотя намек, ясное дело, был. И весьма немаленький. Рикки назвал мою фамилию. Он знает, кто я. Он откровенно мне сейчас заявил, что какие-нибудь оплошности могу простить другим работникам, только не мне.

Я завел мотор. «Додж» затрясся, фыркнул, но послушно тронулся с места. Я вырулил из ворот склада на мокрую улицу.

— Ну и тип, — выдохнул Патрик, когда мы отъехали на приличное расстояние. — У меня аж спина вспотела. Пялился на нас, как удав на кроликов.

— Молчи и смотри в оба, — бросил я, сверяясь с маршрутным листом. — Запоминай лица, имена. Запоминай адреса и улицы. Нам это пригодится.

Первые несколько точек прошли как по маслу. Сначала была парикмахерская, где улыбающийся толстяк-итальянец молча вручил мне конверт и забрал ящик. Затем – небольшой ресторанчик, где официант выкатил тележку и увез наш груз на кухню.

Я пристально наблюдал за всем, запоминал детали, рисовал в голове схему: откуда больше падает тень, с какой стороны удобные подъезды, в каком месте можно устроить потенциальную засаду.

Патрик тоже наблюдал, но еще он отчего-то был сильно напряжён.

— Расслабься, — сказал я, сворачивая к третьей точке, бару «Золотой якорь». — Пока что все тихо.

— Да я не могу, — признался Патрик. — Кажется, что из-за каждого угла сейчас выскочат либо фараоны, либо этот урод Фрэнки.

Как в воду глядел...

Глава шестая: Чтобы не пачкать белое пальто, не снимай белых перчаток

Четвертой точкой нашего маршрута оказался «Дельмонико». Честно говоря, я даже слегка прибалдел от того, насколько сильно изменился контингент, с которым мы теперь работали. Уровень покупателей, жаждущих заполучить свою порцию алкоголя, скаканул где-то в район отметки "Охренеть, как круто."

Для Нью-Йорка 1925 года "Дельмонико" – это был не просто ресторан, это был храм высокой кухни и таких же "высоких" гостей. Место, где за столиками, накрытыми белоснежными скатертями, финансовые воротилы заключали многомиллионные сделки, политики вели негромкие беседы, решая судьбу Америки, а звезды бродвейских подмостков показывали свои новые наряды.

"Дельмонико" располагался в самом сердце Манхэттена, и даже его черный вход, куда мы подъехали на своем «Додже», выглядел солидно – аккуратная кирпичная арка, чисто выметенный асфальт, никаких помойных баков.

Я уже собирался заглушить мотор, как Патрик резко поднял руку и ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Джонни, гляди.

Я поглядел. А потом мысленно выматерился на родном, русском языке. Потому что только русский мат мог передать всю гамму испытываемых мной эмоций. Жаль, что нельзя было высказаться вслух.

Из-за угла, плавно, словно акула, скользящая в глубине вод, выкатился длинный, черный «Кадиллак». На фоне этой тачки наш "Додж" выглядел как деревенский дурачок, попавший в столичный бомонд.

Автомобиль проехал вперед, мимо нас, а затем бесшумно остановился поперек узкого переулка, полностью перегородив дорогу. Мои пальцы инстинктивно сжали руль.

— Это не клиенты, — тихо произнес я, – Не гости ресторана.

– Соглашусь. – Напряженно ответил Патрик, пристально изучая тачку. – Здешние гости через задний ход не пойдут, даже если перед парадными дверьми разверзнется твердь земная и все черти ада полезут наверх.

Двери «Кадиллака» распахнулись. Из него вышли трое. Они были одеты дорого, но без вычурности – добротные костюмы, начищенные до блеска туфли, шляпы, надвинутые на глаза. Эту троицу по глупости можно было бы принять за финансистов средней руки. Но только по глупости.

Потому что в их осанке, в манере двигаться чувствовалась не деловая хватка, а знакомая до боли уличная агрессия. Это были "солдаты". Высококлассные, может даже с определенным статусом, но "солдаты".

Один, похожий на быка, с низким, нависшим лбом, остался у машины. Замер, скрестив руки на груди. Его взгляд беспрестанно сканировал пространство, а напряжённая поза свидетельствовала о том, что в любой момент он найдет другое применение своим рукам. Например, обеспечит их оружием.

Двое других направились к нам. Тот, что шел впереди, выглядел постарше напарника. Ему навскидку было около двадцати семи-двадцати восьми лет. Тогда как парню, который топал следом, я бы не дал больше двадцати одного.

Оба – с умными, холодными взглядами. Оба – спокойные, уверенные, чуть нагловатые. Но это была не та босяцкая наглость, которая, например, отличала людей Фрэнки Йеля. Нет. У этих наглость выглядела оправданной. А значит, за парнями стоят реально серьёзные люди.

Они двигались в сторону "Доджа", изучая нас с Патриком из-под низко опущенных полей своих шляп. Первый явно был за главного.

Я приоткрыл дверь, чтоб иметь возможность для переговоров, но выходить пока не торопился. Парни явно не для дружеского знакомства топают к нам.

— Помочь вам, джентльмены? — спросил я, как только эта парочка оказалась рядом с "Доджем". Старался говорить спокойно, нейтрально. Хотя внутри, врать не буду, бурлил адреналин, от которого меня легонечко подтрясывало.

— Забирай свой хлам и проваливай, пацан, — Сходу, без предисловий и прелюдий, заявил старший. — И скажи своему боссу, что «Дельмонико» было, есть и будет клиентом мистера Хиггинса. Здесь не место выскочкам с Сицилии.

Я слегка завис, соображая, о чем, а вернее, о ком говорит этот тип. Хиггинс... Что, твою мать, еще за Хиггинс?! То есть всех этих Маранцано, Лучано и Хреначано было мало, теперь у нас новые действующие лица нарисовались?

– Ну ты что... – Тихо шепнул Патрик, поняв по моей слегка удивленной физиономии и затянувшейся паузе, что я понятие не имею, чьим именем козыряет этот ирдандец в прикиде финансового дельца. – Чарльз "Ванни" Хиггинс. Фредо рассказывал...

И вот только после этого в моей башке что-то щёлкнуло. Я вспомнил. Да. Вспомнил. Фредо действительно упомянул в одной из своей лекций о иерархии криминального Нью-Йорка господина с таким именем.

Если верить старику, оно было известно всем. Приди в голову ирландской мафии дурная мысль иметь своего «крестного отца», им бы стал Чарльз "Ванни" Хиггинс. Бывший докер, поднявшийся до короля бутлегеров Бруклина, хозяин доков и лидер печально известной банды «Белая рука». Жестокий, расчетливый, беспощадный.

Его люди контролировали поставки спиртного в ирландские кварталы и отчаянно конкурировали с итальянскими семьями за влияние в нейтральных зонах, к которым, безусловно, относился и шикарный Манхэттен. Зашибись расклад!

– Сука... – Тихо процедил я сквозь зубы. – Что ж вас, как тараканов, тут набежало...

Стало понятно, беседа нам предстоит весьма занятная. Мне сейчас открытым текстом велели уезжать вместе с товаром. А я, как бы, сделать этого не могу по вполне очевидным причинам. Но передо мной не уличная шпана нарисовалась и даже не подельники Фрэнки Йеля. Тут ребята посерьезнее будут. Они работают на человека, который реально крут.

В этот момент боковая дверь ресторана открылась, и на пороге появился худощавый мужчина в безупречном фраке, с седыми "баками". Судя по слишком постной и где-то даже высокомерной физиономии, это был либо сам хозяин, либо старший метрдотель. Мужик выглядел крайне встревоженным.

— В чем дело, джентльмены? — обратился он к ирландцам. — Вы перекрыли проезд. У меня ожидается поставка свежих устриц. Донни... – Мужик встревоженно посмотрел на главного. – Ну зачем все это? Мы же решили.

— Устрицы подождут, Энрико, — Ирландец, которого мужик назвал Донни, мрачно уставился на бедолагу, оказавшегося, по сути, между молотом и наковальней. Похоже, ресторан только недавно перешел от ирландцев к итальянцам. — Мы здесь обсуждаем более насущный вопрос. И я не знаю, кто там что решил. Может ты сам у себя в голове придумал эти решения? Ты какого дьявола решил сменить поставщика? Забыл, кто все эти годы привозил в твой ресторан лучшие виски и ром? Кто помогал тебе решать вопросы с проверяющими, которые закрывали глаза на твои маленькие махинации с отчетностью? Энрико, ты же понимаешь, мистер Хиггинс не забудет, как быстро, а главное – внезапно, ты переметнулся.

Энрико побледнел. Собственно говоря, его можно было понять. Ему открыто сейчас сказали:"Тебе капзда, мужик".

Он нервно провел рукой по "бакам", а затем слегка дрожащим голосом произнёс:

— Я... у меня нет выбора. Ко мне приходили люди дона Массерии. Они предложили... лучшие условия. И защиту.

— Защиту? — ирландец язвительно усмехнулся. — От кого? От нас? Так посмотри вокруг, Энрико. Ты видишь здесь серьезную охрану? Вот твоя защита. — Донни кивнул на меня и Патрика, — Двое мальшек в обносках. А теперь посмотри на нас. Как думаешь, кто выигрывает в этом соревновании? И еще... Поверь, мистер Хиггинс примет твой поступок за личное оскорбление. Ты ведь знаешь, как он реагирует на оскорбления? Зачем тебе такие сложности? У тебя семья. Жена, дети...

Ирландец медленно, почти небрежно, расстегнул свой пиджак, дав Энрико и нам увидеть рукоять кольта, торчащую из кобуры. Его напарник проделал то же самое. Посыл был ясен и недвусмыслен.

Энрико сглотнул, бросил на нас с Патриком взгляд, полный отчаяния и страха, затем медленно отступил к двери.

— Я... я понял. Прошу, никакого насилия у моего заведения. Здесь сейчас находятся слишком... важные люди, которые хотят просто отобедать. – Пробормотал он.

— Умный малый. — Кивнул удовлетворено Донни, а затем снова повернулся ко мне. — Ну что, парень? Ты все еще здесь? Или тебе помочь принять правильное решение?

И вот тут, в момент, когда ситуация вроде бы стала еще более напряжённой, меня вдруг наоборот отпустило. Мои пальцы разжали руль, адреналин, который секунду назад сжимал горло ледяным комом, внезапно кристаллизовался в холодную, ясную ярость. С хрена ли в этом долбаном Нью-Йорке каждый придурок, мнящий себя "крутышом", считает своим долгом угрожать мне?

Интонация, с которой говорил Донни, не оставлял сомнений – это был ультиматум. Собственно говоря, демонстрация оружия тоже свидетельствовала о наличие двух вариантов развития событий. Либо мы с Патриком молча сваливаем, либо... Либо мы один хрен молча сваливаем, но уже в какой-нибудь труповозке.

Мозг начал усиленно обрабатывать вводные данные. Силовой вариант абсолютно проигрышный: мы вдвоем, безоружные, против трех вооруженных головорезов. Я, конечно, могу иногда вести себя странненько, но диагноза "клинический идиотизм" у меня не имеется. Как и шизофрении. Соответственно, драки, ругань и попытки нагнуть противника физически – исключаются.

И будь на моем месте настоящий Джонни, он, возможно, уже развернул бы тачку, чтоб убраться восвояси. Но я не Джонни. Нейронные связи Макса Соколова включилось в дело. Заработало мышление коуча, который зарабатывал на жизнь тем, что вел переговоры и находил слабые места в самых непробиваемых клиентах.

Я медленно, демонстративно расслабленно вышел из машины, оперся о теплый капот «Доджа» и улыбнулся. Улыбка была не дружелюбной, а скорее снисходительной, почти жалеющей.

— Мистер… мммм... простите, не запомнил ваше имя, — Начал я, мой голос звучал спокойно, почти лениво. — Вы говорите о лучшем виски. Интересно. А вы лично пробовали тот пахучий самогон, что Хиггинс гонит в своих бруклинских подвалах? Это же отрава для печени. Я, конечно, не сомелье, но могу отличить выдержанный скотч от жидкости для чистки канализационных труб.

Ирландец замер. Его глаза сузились. За спиной Донни тот самый «бык» у машины напрягся, сжав кулаки. Видимо, им впервые приходилось слышать нечто подобное. Имею в виду вот так, в лоб. Уверен, мало находилось самоубийц, желающих обгадить товар одного из самых опасных криминальных боссов.

– Какой самогон? – Обиженно встрепенулся парень, который до этого молча стоял за спиной Донни. – Отличный виски! Шотландский! Контрабандой тащим его через Канаду! Ты чего плетёшь, макаронник!

– Шон, заткнись! – Рявкнул Донни, при этом даже не обернувшись назад. Смотрел он только на меня и в его взгляде появилось что-то... что-то отдалённо похожее на неуверенность.

Отлично. Первый шаг сделан. Цель моего спича была как раз в том, чтоб вывести ирландцев из состояния уверенности. Естественно, даже дурак понимает, в такое заведение самогон никто не повезёт.

Энрико, стоявший в дверях, тоже напрягся, но немного иначе. Он смотрел на меня, будто я только что добровольно облился бензином и протянул противнику коробок спичек.

— Ты хочешь умереть, мальчик? — тихо, почти ласково, спросил Донни. Его рука лежала на рукояти кольта и, по-моему, это был недвусмысленный намёк.

— Я хочу говорить о бизнесе. О настоящем бизнесе. Вы упомянули мистера Хиггинса. – Я развёл руки в стороны и покачал головой, – Ну что ж. Уважаемый человек. Однако скажите мне, он платит вам за то, чтобы вы пугали поваров, официантов и прочую шушеру? Или за то, чтобы обеспечивали бесперебойные поставки качественного товара в такие заведения, как «Дельмонико»?

Я замолчал, давая вопросу повиснуть в воздухе. Здесь снова требовалась небольшая пауза. Ирландцы должны засомневаться в цели своего визита.

— Посмотрите на себя. – Я уставился сначала на Донни, затем перевёл взгляд на второго парня, и потом снова переключился на Донни, – Трое взрослых, серьезных мужчин. Ресурс мистера Хиггинса. Вы реально думаете, что вас бросили на то, чтобы отбивать у какого-то ресторана право поставлять туда выпивку? Это все равно что стрелять из пушки по воробьям. Или… — я притворно задумался на секунду, — Или у мистера Хиггинса больше нет крупных проблем? Может, итальянцы окончательно отжали у него доки в Бруклине и ему не о чем волноваться? Или канадские контрабандисты перекрыли кислород? И все, что ему осталось – это сражаться за один ресторанчик?

Я видел, как мои слова бьют в цель. Взгляд Донни окончательно потерял свою ледяной уверенность. Он был солдатом, а солдаты не любят, когда их миссию выставляют незначительной и глупой. Ну и еще, ирландец, конечно, реально засомневался. Вдруг его на самом деле отправили для другого, а он просто не понял.

— Мы делаем то, что приказано, — заявил Донни угрюмо.

— Именно! — воскликнул я, будто он произнес гениальную мысль. — Вы – исполнители. Вас должны бросать на важные фронты. А этот ресторан… — я презрительно усмехнулся и махнул рукой в сторону «Дельмонико», — Это уже не фронт. Это поле боя, которое проиграно.

— Что? — не понял ирландец.

— Мистер Хиггинс проиграл эту точку. Еще вчера. Дон Массерия заплатил не только Энрико. Он заплатил в полиции, он заплатил в мэрии. Завтра утром здесь будет десяток наших ребят, не таких, как мы с Патриком, а настоящих громил, с «томми-ганами». Вы же не считаете дона Массерию глупцом? Разве он отправил бы с товаром двух парней, без оружия, заметьте, если бы не был на сто процентов уверен в том, что "Дельмонико" теперь – его территория. Этот ресторан ваш босс уже списал со счетов.

Я блефовал. Блефовал красиво, уверенно, добавив в интонации оттенок сожаления. Будто сообщал ирландцу неприятную, но очевидную новость. Техника «раскадровки будущего» — один из любимых мною инструментов для работы с сопротивляющимися клиентами. В данном случае, я частично использовал именно ее.

— Ты врешь, — сказал ирландец, но в его голосе уже не было прежней убежденности.

— Проверьте. Позвоните своему боссу. – Резко ответил я. Причем, действительно резко. Чтоб Донни услышал мое недовольство. Чтоб почувствовал себя дураком, который бестолковиттся там, где все уже решено. – Спросите, действительно ли мистер Хиггинс готов развязать войну из-за «Дельмонико». Спросите, сколько человек он готов потерять здесь сегодня. А мы пока что… — Я кивнул Патрику, который сидел в машине с выпученными глазами. Даже его впечатлило мое выступление. — Мы подождём. У нас есть приказ – доставить товар. Мы ведь тоже всего лишь солдаты.

Игра была рискованная. Если Донни полезет звонить, вся ложь всплывет. Но я делал ставку на его гордость и на то, что никто из мафии не любит выглядеть идиотом в глазах начальства, задавая глупые вопросы.

Ирландец несколько секунд молча смотрел на меня, его взгляд буравил мою физиономию, пытаясь найти слабину или признаки обмана. Но я в ответ пялился прямо на него, с легкой, усталой улыбкой человека, который просто констатирует факты.

Наконец, Донни принял решение. Он выругался на родном языке, сплюнув на асфальт.

— Хорошо. Мы еще раз выясним все обстоятельства. Но вы... Вы передайте своему ублюдку Массерии, что «Белая рука» этого так не оставит. Это его территория? Пусть попробует ее удержать.

Донни повернулся к своим людям и кивком головы велел им садиться в «Кадиллак». Перед тем, как устроиться на переднее сиденье, он обернулся и бросил на меня взгляд, в котором теперь читалась не злоба, а едкая, язвительная усмешка.

— Чем-то ты, пацан, не угодил своим боссам. – Произнес ирландец, – Говоришь, эта точка только с сегодняшнего дня официально перешла под контроль Массерии? А сюда отправили вас, сопляков, без оружия. Понимаешь? С твоей точки зрения это признак уверенности Массерии в своем положении. А с моей... Тебя подставили, парень. Пару часов назад стало известно, когда приедет товар макаронников. Меня ведь прислали не для уговоров. Меня прислали чистить территорию. Тебе крупно повезло, что мы сейчас разъезжаемся в разные стороны.

Я молча пожал плечами и направился к "Дожду". Постарался не показать виду, насколько меня задели эти слова. Потому что Донни был прав. Абсолютно прав. Это – ловушка. Нас послали на убой.

«Кадиллак» бесшумно тронулся и исчез в переулке. Энрико, не говоря ни слова, юркнул обратно в ресторан, хлопнув дверью.

Я глубоко вздохнул. Руки слегка дрожали. Пошла "отдача". Адреналин снова выплеснулся в кровь.

— Святые угодники, Джонни! — запричитал Патрик, вылезая из машины. — Я думал, нас сейчас прибьют! Что это было? О чем ты с ним говорил? Нес какую-то околесицу, честное слово.

— Выгружай ящики, — коротко бросил я. — Быстро. Они не так далеко уехали, чтоб не иметь возможности вернуться.

Мы занесли несколько ящиков с бутылками через черный ход в подсобку. Молодой испуганный поваренок молча указал нам куда ставить. Ни Энрико, ни кого-то еще мы не видели. Пухлый конверт нам тоже отдал парнишка, который принимал товар.

Через пять минут мы уже снова сидели в «Додже». Я резко завел мотор и вырулил из переулка на оживленную улицу. В башке крутилась только одна мысль

"Чертов Донни был абсолютно прав. Меня решили убрать чужими руками"

Глава седьмая: Игра по всем фронтам

— Куда дальше? — спросил Патрик, когда мы отъехали от ресторана.

Я не сразу услышал его вопрос. Думал.

В первую очередь о том, что произошло и о словах Донни. Чертов ирландец заронил в мою душу зерно сомнения. Не в плане того, что меня хотели красиво слить, отправив с товаром в место, которое еще вчера принадлежало крутому мафиозному боссу из враждующего с итальянцами клана. Тут-то как раз все понятно и предельно ясно.

Отличный ход с точки зрения стратегии. Приехали парни в ресторан, а их там грохнули озверевшие ирландцы. Ну что ж. Бывает. Времена такие нынче, неспокойные. И главное – не подкопаешься. Думаю, Лучано даже сказал бы несколько трогательных слов в качестве прощальной речи. Мол, как это грустно, терять "братьев".

Зерно сомнения содержало в себе совсем другую суть. Я думал, верно ли поступил, приняв барское разрешение Массерии стать членом его "семьи". Хотя, с другой стороны, не сказать, чтоб у меня до хрена было вариантов.

– Джонни, ты слышишь? – Патрик настойчиво повторил свой вопрос. – Куда дальше?

Мне показалось, что на самом деле он хотел сказать другое. Например, а не послать ли к чертовой бабушке всю эту работу, этих гангстеров и эту жизнь? Живут же как-то другие. Без ежедневного риска и перспектив быть пристреленым просто так.

— Список точек, — потребовал я. — Где мы должны быть?

Патрик, еле заметно поджал губы, недовольный тем, что я проигнорировал его намек, но высказывать это недовольство вслух не стал. Просто развернул листок бумаги.

— Эм…Сначала таверна "Сытый папа", потом – «Плаза-отель», пятая авеню. После него – ночной клуб «Хлопковый хвост» в Гарлеме.

– Ничего себе разброс... – Протянул я, пытаясь заодно сообразить, нет ли и в этом факте какой-нибудь подставы.

«Плаза» и Гарлем. Две совершенно разные вселенные. Значит, география у «семьи» обширная. Гораздо больше, чем мне казалось изначально. Похоже, Массерия нацелился на то, чтоб прибрать к рукам большую часть города. В идеале, наверное, вообще весь Нью-Йорк. Чем больше имеем, тем больше хочется.

Мы двинулись в сторону "Плазы". Патрик сидел рядом, притихший и молчаливый. Думаю, он решил, что меня сильно расстроило...ну если хотите – предательство, со стороны земляков. А мне как раз на это было плевать. Я же не сицилиец на самом деле. Я – русский человек, которому к таким поворотам не привыкать. Тем более, если учитывать, в какой стране мне пришлось расти. Я хорошо помню и конец 90-х, несмотря на мелкий возраст, и нулевые.

Конкретно в данный момент я усиленно размышлял, кто именно нас подставил. Маршрут составлял Рикки. Но мы с ним встретились впервые. Я вообще никак не успел ему насолить. Да и потом, он все же подневольный человек. В том плане, что над ним стоят свои боссы. Лучано и Массерия. Но вот кто из этих двоих приложил руку?

На первый взгляд – это должен быть Лаки. Он убил моего дядю и на дух не выносит меня. Казалось бы, вот она, разгадка. Лежит на поверхности. Однако, образ Джо Босса настойчиво крутился на периферии моего сознания. Прямо видел перед глазами его недовольную физиономию и слышал тот елейный, добренький голос, которым он сообщил о моем принятии в "семью".

Так-то, если рассудить здраво... Массерии я мешаю даже поболее, чем Лучано. Он – дон "семьи", а значит, должен отвечать за свои поступки и слова. Иначе никто не захочет иметь с ним дело. Даже "капитаны", насколько я помню по небезыственым произведениям Марио Пьюзо, могли взбрыкнуть и переметнуться из одной "семьи" в другую, если их босс, к примеру, начинал вести себя как гнида.

А Массерия с дядюшкой Винни повел себя как самая настоящая гнида. Сходу поверил в его предательство и отдал приказ об устранении, не разобравшись в ситуации до конца. К тому же, если вспомнить, что говорили остальные участники вчерашнего собрания... Винченцо Скализе обвинили в двойной игре из-за встречи с людьми Маранцано, которая состоялась, опять же, по распоряжению Массерии.

Вроде бы мелочь. Какая разница, кто именно велел Рикки поставить в маршрут "Дельмонико"? Но с другой стороны... Мне, в отличие от многих, известно, что Лаки Лучано встречался с Маранцано, который предложил ему отказаться от Джо Босса...

– Джонни, о чем ты задумался? – Не выдержал гнетущего молчания Патрик.

– Все нормально. Просто соображаю. Думаю, что нас ждет на остальных точках. Все ли там спокойно? Может, это была разовая акция, а может – проверка на прочность.

Патрик с сомнением посмотрел на меня.

– Думаешь, подставы могло не быть? Думаешь, этот Донни просто специально так сказал?

– Не знаю, дружище... Не знаю. Но очень хочу знать. Ладно. Давай сменим пока тему. Лучше расскажи, как там Роззи?

Я специально ушел от этого разговора, потому что мне и правда нужно было сначала самому разобраться в происходящем. Иногда слишком очевидные вещи оказываются на проверку совсем неочевидными.

Следующая точка была отработана без проблем. Мы завезли товар, отдали его, забрали конверт. Все просто замечательно.

Однако в этот и без того напряженный день, добавилась новая фобия. У меня, конечно. Патрик был увлечён рассказом о том, как они с Роззи ходили гулять, какой фильм смотрели, и вообще не обращал внимания на окружающую реальность. Ирландец и правда, похоже, влюбился.

А вот меня снова начало крыть. Пока мы ехали к следующему заведению, я поймал себя на странном ощущении. Мне, хоть убейся, начало казаться, что за нами следят.

В зеркале заднего вида то и дело появлялась одна и та же машина. Скромненький, неприметный "Форд" держался на почтительной дистанции, но всегда находился в поле зрения. Или мы находились с его поле зрения. Тут как посмотреть.

Я подумал, не списать ли свое состояние на паранойю, но мое внутреннее чутье подсказывало: за нами увязался "хвост". Буквально за пару минут до того, как мы подъехали к "Плаза-отелю", подозрительный автомобиль исчез.

"Плаза" оказалась именно тем, чем должна была быть – храмом роскоши и денег. Мраморные колонны, позолота, ковры, поглощающие шаги, и взгляды швейцаров, которые оценили наш скромный «Додж» как нечто среднее между телегой для доставки овощей и личным оскорблением. Мы заехали в служебный двор, где нас уже ждал импозантный мужчина в сюртуке с бухгалтерской книгой в руках.

— От дона Массерии? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Так точно, — кивнул я.

— Свеженькое? Не ту канадскую бурду, что в прошлый раз привезли?

— Самый отборный скотч, прямо с корабля, — бойко отрапортовал я, вспоминая слова Рикки, когда он перед выездом быстро провел инструктаж, рассказав о содержимом ящиков. — И французское шампанское.

Мужик удовлетворенно хмыкнул и протянул нам конверт. Пара грузчиков в идеально чистых униформах быстро и ловко выгрузила несколько ящиков.

Чтоб мы с Патриком, не перепутали, куда и что нужно доставлять, на ящиках, в правом верхнем углу передней стенки, от руки были написаны несколько букв заведения, которому отправлен груз.

– Джонни... – Восхищённо протянул Патрик, разглядывая отель из окна нашего "Доджа". – Здесь пахнет деньгами и шикарной жизнью. Я бы хотел когда-нибудь оказаться в числе гостей "Плазы". Представляешь, как там здорово все устроено?

Я промычал в ответ что-то невразумительное, потому что слушал друга в полуха. Я внимательно изучал улицу.

Мы как раз выезжали с территории заднего двора "Плазы". Темно-синий «Форд», тот самый, что уже раздражал меня и мою паранойю своим существованием, виднелся в нескольких метрах от выезда. Однако, стоило нам появиться на проезжей части, автомобиль плавно тронулся и поехал, набирая скорость. Совпадение? Вряд ли.

Бруклинская суета сменилась широкими авенью, затем улицы сузились, наполнились жизнью, музыкой, выливающейся из окон, и густой смесью запахов жареной курицы, выхлопных газов и духа большого афроамериканского квартала, переживавшего свою культурную революцию.

Я постоянно смотрел назад с помощью зеркала. И снова видел то же самое. Темно-синий "Форд", взявшийся словно из ниоткуда, неотступно следовал за нами, соблюдая расстояние.

«Хлопковый хвост» еще не открылся, но у его входа уже царило оживление. Гигантского роста темнокожий вышибала с лицом, не выражавшим никаких эмоций, и в костюме, которому позавидовал бы любой банкир, встретил нас у порога.

— Ждите, — буркнул он, а затем скрылся внутри.

Через минуту вышел сам хозяин. Темнокожий, с белоснежной улыбкой, он вырядился как щеголь с очень поганым вкусом. Ярко-алый жилет, толстая сигара в зубах и массивная золотая цепь на жилете говорили о некой приверженности стереотипам. Если ты богат, то все должны это видеть. Особенно, если ты богат и живешь в Гарлеме.

— Мальчики от Рикки? Новенькие?— У хозяина заведения был хриплый, прокуренный голос, будто он дымит этими сигарами по двадцать четыре часа в сутки. — А я – Джо. Для друзей – Добрый Джо. Мы ведь станем друзьями? Ну, давайте посмотрим на ваш товар.

Я громко хмыкнул. Этот тип реально собирается проверять качество алкоголя? Здесь? В Гарлеме? Да кому до этого вообще есть дело? Мне кажется, в Гарлеме можно продавать хоть незамерзайку. Вряд ли они тут сильно привередливые.

Моя выразительная реакция была проигнорирована. Хозяин "Хлопкового хвоста" лично вскрыл один из ящиков, достал бутылку рома, покрутил ее в руках, потом небрежно сунул мне в руки.

— Открой.

– Ага. Сейчас. – Усмехнулся я. – Открою, а ты скажешь, что товар был испорчен.

– Я что по-твоему, самоубийца? – Искренне удивился Добрый Джо.

Уж не знаю, кому в голову пришла странная мысль дать ему такое прозвище. Добротой от него и не пахло. Вот желанием показать свою значимость – сколько угодно.

А насчет доброты лично у меня возникли большие сомнения. Взгляд у хозяина "Хлопкового хвоста" был такой, что хотелось побыстрее скинуть ему товар и свалить. Есть ощущение, Джо сильно не любит "белых". Он смотрел на нас так, будто с огромным удовольствием придушил бы той самой цепью, которая висела на его жилете. Тем более, она настолько толстая, что на ней можно повесить нас с Патриком обоих.

– Мне не с руки ругаться с доном Массерия. Мы прекрасно сотрудничаем. Ну ладно... Сам справлюсь.

Джо откутил пробку, принюхался, потом плеснул немного на тротуар и поджег жидкость зажигалкой.

— Нормально, — заключил он. — Выгружайте. И передайте Рикки, что в субботу у меня большая вечеринка. Пусть пришлет побольше джина. И чтобы никакой паленки!

– Не вопрос... – Пожал я плечами.

Мы выгрузили ящик, предназначавшийся для этого заведения и шустро свалили.

Здесь я всей кожей ощущал опасность. Да, она была другой. Не такой, как, например, с ирландцами. Однако, ситуацию данный факт не сильно меняет.

"Хлопковый хвост" – это логово Доброго Джо. Он абсолютно уверен в своем праве быть хозяином на территории, которую пометил. И да, этот человек именно "сотрудничал" с семейством Массерия.

Как только мы выбрались из Гарлема, я притормозил там, где можно было спокойно перевести дух, выбрался на улицу, сделав вид, что разминаю затёкшие руки и ноги. На самом деле, снова искал признаки слежки.

И она была. Тот самый "Форд" стоял в дальнем конце узкой улочки. Кто бы не следил за нами, этот парень отличался крайним упорством и настойчивостью.

"Хлопковый хвост" был последней точкой на сегодня. Соответственно, можно было считать работу сделанной и отправляться восвояси.

На обратном пути мы молчали. Патрик, кажется, снова погрузился в приятные воспоминания о вчерашнем дне. Он даже начал напевать какой-то мотивчик. А я анализировал. Снова крутил в голове слова ирландского главаря и внезапный интерес со стороны пока не известно кого. "Форд" выглядел достаточно скромно. Но с другой стороны никто и не поедет вести слежку на крутом "Кадиллаке". Это как минимум глупо.

Мы подъехали к воротам склада, я посигналил. Буквально через пару секунд створки распахнулись и нас пропустили внутрь.

По сравнению с утром, ситуация не особо изменилась. Грузчики лениво перетаскивали товар. В дальнем углу, за столом сидел Рикки. Он что-то писал в большой гроссбух.

Услышав скрип тормозов нашего «Доджа», он поднял голову. И вот тут я это увидел. Я увидел это совершенно четко.

Буквально на долю секунды глаза Рикки широко раскрылись. Брови поползли вверх. Челюсть отвисла. Все эти метаморфозы, произошедшие с его лицом, заняли пару мгновений. Не больше.

Рикки тут же судорожно сглотнул и вернул своей физинномии привычное надменное выражение. Но первая, мгновенная реакция была именно такой – шок, недоумение и… разочарование. Быстрое, будто вспышка молнии. Рикки смотрел на меня как призрака. Как на человека, который не должен был вернуться.

— Ну, вы где пропадали? — прорычал он, пытаясь скрыть эмоции под маской злобы. — Уже почти шесть! Я вас что, на званный ужин жду?

Мы с Патриком вылезли из машины и направились к своему новому боссу.

— Возникли небольшие задержки у «Дельмонико», — спокойно сказал я, приближаясь к его столу.

— Задержки? — он прищурился, при этом старался не смотреть мне прямо в глаза. Упорно рассматривал цифры в своем гросбухе. – Какие еще задержки?

— Ирландцы. Люди Хиггинса. Перекрыли дорогу. Хотели познакомиться поближе. Требовали, чтоб мы уехали.

Рикки замер. Он перевел взгляд на Патрика, будто ждал подтверждения. Будто моих слов ему было мало.

— Это правда, мистер Рикки, — кивнул Патрик. — Трое здоровых болванов. Со стволами. Джонни их… он с ними поговорил. И они уехали.

— Уехали? — Переспросил Рикки. — Как это – уехали? Просто уехали и все? Ирландцы. Верно? Мы о них говорим?

— Ну, сели в свой «Кадиллак» и уехали. Как еще люди уезжают? Нет, бывает всякое. Кто-то уезжает на велосипеде. Кто-то – ногами вперед на труповозке. Но эти конкретно уехали на "Кадиллаке ". — сказал я.

Затем наклонился к столу и оперся на него руками, буквально нависая над Рикки. Смотрел исключительно на "босса". Не отрываясь. Это называется «техникой доминирования». Занять пространство, сократить дистанцию, установить зрительный контроль.

— Вы знаете, сеньор Рикки, они вели себя очень уверенно. Будто еще вчера "Дельмонико" закупали алкоголь вовсе не у семьи Массерии. Даже более того, говорили об этом вслух. И вот я подумал... Какое неожиданное доверие вы нам оказали. Отправили, можно сказать, на передовую.

Я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание Рикки, и только после этого продолжил.

— А еще, они явно ждали нашего появления. Им было точно известно расписание маршрута.

Рикки еле заметно побледнел. Его взгляд быстро метнулся в сторону. Он откашлялся и потянулся за сигаретой, лежавшей на столе.

— Чепуха. Хиггинс всегда рыщет там. Да, ресторан перешел под наш контроль недавно. Но вопрос уже решен этот. Проблем не должно было быть. Наверное, эти ублюдки просто решили напоследок навести шороху. Тебе повезло, что они были в хорошем настроении.

— В очень хорошем, — согласился я. — Особенно после того, как объяснил им, что мистер Хиггинс, наверное, уже все решил с этим рестораном и что не стоит из-за него начинать войну. Они со мной согласились. Странно, да? Согласились с каким-то простым водилой. Может, просто дело в том, что еще утром и правда никто не собирался нам мешать с доставкой товара в "Дельмонико". Но потом им сказали, в какое время приедет машина и парни решили нанести ответный удар?

Я видел, как капли пота выступили на лбу у Рикки. Он чиркнул спичкой, но рука дрожала, поджечь сигарету никак не получалось.

— Ты что-то хочешь сказать, Джонни? — попытался он перейти в нападение. — Говори прямо, не умничай.

— Я хочу сказать, Рикки, что в следующий раз, когда ты захочешь избавиться от меня, найди способ получше. Или позаботься о том, чтобы у тех, чьими руками хочешь это провернуть, было поменьше мозгов. Чтоб они не рассказывали мне никаких деталей. И еще... Я понимаю, ты ни в чем не виноват. Тебе приказали, ты выполняешь. Но... Имей в виду, если что, я тоже ни в чем не буду виноват. Ты нападаешь – я защищаюсь. Все по-честному.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Воздух между нами только что не искрился от напряжения. Даже грузчики, которые неподалёку разбирали товар, замерли, чувствуя, как накаляется атмосфера. Патрик притих, затаив дыхание.

Рикки первым отвел взгляд. Он наконец зажег сигарету и сделал глубокую затяжку.

— Ладно, хватит болтать. Загнали машину? Тогда свободны. Завтра жду в это же время. К восьми утра. И… хорошо сделали работу сегодня.

Это было максимальное признание, на которое он способен. Признание провала его замысла. Но данный факт совершенно не гарантировал, что Рикки не будет пытаться снова. Ему очевидно отдали приказ сверху. У мужика и правда особо нет выбора.

— Пойдем, Патрик, — я выпрямился, развернулся и двинулся к выходу.

Ирландец хапнул со стола стопку банкнот, которые Рикки подвинул к самому краю, это была наша зарплата за сегодня, и рванул следом за мной.

Пока мы шли к воротам, я спиной чувствовал взгляд Рикка, колючий, настороженный.

Мужик явно не понимал, что произошло. Не понимал, как обычный паренек смог выйти из переделки с ирландцами без единой царапины. В любом случае, отныне я был для него не просто мелкой сошкой, я был проблемой. Опасной и непредсказуемой.

Мы вышли за ворота, и я тут же увидел его – этот долбаный синий "Форд". Он теперь стоял прямо через дорогу, в глубокой тени под вывеской закрытого склада. Ярость от разговора с Рикки, от всей этой двойной игры, закипела во мне с новой силой.

Водительское окно было опущено, за ним маячило бледное, худощавое лицо, частично прикрытое полями шляпы. Лицо, которое я уже видел. Это был агент Слоун.

Он пару секунд пялился на меня холодным взглядом аллигатора, а потом на его физиономии вдруг медленно расплылась довольная улыбка. Он поднял руку и погрозил мне указательным пальцем.

— Патрик, постой тут минуту, — процедил я сквозь зубы, потом, не дожидаясь ответа товарища, решительно направился через улицу к "Форду"

Подошел к машине, резко рванул на себя дверцу и уперся взглядом в ледяные глаза федерала. Или черт его знает, как их сейчас называют. Для меня он – тот же самый федерал. Ничуть не лучше тех, что придут ему скоро на смену. "Фэбс" – он и в Африке "фэбс". Хоть американский, хоть русский. Никогда не любил эту братию.

— Какого черта? — прорычал я. — Не надоело уже кататься за мной хвостом. Чего тебе нужно?

Слоун даже не вздрогнул. Его улыбка стала чуть шире.

— Просто смотрю, как ты работаешь, Джованни. Очень… продуктивный выдался день. И познавательный. Радуюсь за тебя. Надо же, такой молодой парнишка и так отлично влился в работу.

— Радуйся за американских налогоплательщиков, — огрызнулся я. — Лучше бы ты их деньги тратил с толком.

— Я за всех радуюсь. – Осклабился Слоун, – Особенно тому, как быстро ты сориентировался с парнями Хиггинса. Я уж думал, ну вот, начнется бойня. Придётся потом возиться с двумя трупами. С твоим и этого ирландского паренька. Но ты сработал отлично, Джонни. Очень профессионально. Настолько грамотно, что я вдруг подумал, а тот ли ты, за кого себя выдаешь...

Слоун помолчал, давая мне прочувствовать вес этих слов, а затем продолжил:

— У меня есть нераскрытое убийство полицейского, Джонни. И есть ты — человек, который был на месте преступления, с оружием в руках и со слишком быстрыми для простого парня мозгами. Вернее, с оружием, конечно, был твой дружок... Но это уже детали. В любом случае, очень удобная картинка складывается. Я могу ее зафиналить. Эту картинку. Например, твоим арестом по подозрению в убийстве полицейского.

Я наклонился ниже, чтобы быть с агентом Слоуном на одном уровне. Чтоб мои глаза оказались ровно напротив его глаз. Злость придавала мне уверенности.

— Можешь идти к черту, Слоун. Любая экспертиза покажет, из какого оружия стреляли. И это было оружие Фрэнки Йеля. Ты прекрасно знаешь. Так что не мели тут попусту. Выкатывай свои угрозы, когда у тебя реально что-то будет. А пока — проваливай.

Я выпрямился, хлопнул ладонью по крыше "Форда", сделал два шага назад и повернулся спиной. Вообще, конечно, хотелось еще набить морду этому уроду, но... Нельзя перебарщивать.

Затем двинулся через улицу, обратно к растерянному Патрику.

— Все в порядке, Джонни? — спросил он, как только я оказался рядом.

— Все отлично!— бросил я на ходу, — Пойдем.

Мы двинулись прочь. Я не оглядывался, но знал — Слоун все еще смотрел мне вслед. Игра началась по всем фронтам.

Глава восьмая: Новые вводные меняют любое уравнение

Несмотря на перипетии, которые сопровождали начало нового этапа моей жизни, во всем этом имелось несколько несомненных плюсов.

Самый первый – наконец, из нашей с Патриком повседневности исчезла вонючая рыба. Чему лично я был несказанно рад. Настолько рад, что даже решил приобрести парочку приличных костюмов.

Все-таки теперь мы были не обычными босяками, которые таскали корзины, набитые алкоголем и селёдкой, на своем горбу. Мы являлись полноправными членами мафиозной "семьи". Да, пока это лишь первая ступень в нашей "карьере", но являться в места, наподобие "Дельмонико" и выглядеть при этом оборванцами – глупо.

Я спросил совета у Фредо, где лучше закупаться шмотками в Нью-Йорке. Чтоб недорого, но солидно. Фредо посмотрел на меня так, будто я ему в душу плюнул. А потом совершенно непоколебимым тоном заявил:

– Покупать готовый костюм? С ума сошел! Только шить.

В тот же день, вечером, когда мы вернулись с работы, старик потащил нас к портному.

Идти, как оказалось, нужно было в самый центр Маленькой Италии, где воздух насквозь пропитался густыми ароматами чеснока и вяленых томатов. Эти два запаха выделяли итальянский квартал среди многих других. Были его визитной карточкой.

Фредо шел быстро, его тень причудливо вытягивалась на стенах, превращаясь в подобие гигантской рыбины. Мы с Патриком практически бежали следом за ним.

Он остановился у неприметной двери, над которой висела вывеска, написанная кривыми буквами: « Nicola Casacione. Maestro sarto». (Никола Касационе. Портных дел мастер)

– Пф... – Усмехнулся Патрик. – Если он так же шьет, как и пишет, то я лучше в старом похожу.

– Я тебе сейчас сломаю руку. – Совершенно спокойно, без каких-либо эмоций сообщил ирландцу Фредо. – А если не заткнешься, то еще и язык вырву. Сеньор Никола – лучший в своём деле. А ты – зарвавшийся пэди, который вдруг решил, что он стал большим боссом. Еще рыбная вонь не выветрилась из твоей шевелюры, а ты посмотри, сколько апломба.

– Да ладно, ладно... Чего вы... Начали... – Патрик поднял руки вверх, будто собирался сдаться в плен. Потом, видимо, вспомнил угрозу Фредо и быстро спрятал обе конечности за спину. – Уже и пошутить нельзя.

– Можно. – Кивнул старик, – Только ты шути тогда уж хорошо. Последняя шутка должна звучать как произведение искусства.

– Почему последняя? – Удивился ирландец.

– Потому что, когда языка нет, никто твоих шуток не услышит. – Ответил Фредо, а затем, не обращая внимание на возмущенное сопение Патрика, открыл дверь и вошел внутрь.

Мы поднялись по скрипучим, деревянным ступеням на второй этаж и вошли без стука в большую, просторную комнату.

За столом, заваленным рулонами ткани, нитками и какими-то бумажками, сидел сухопарый человек лет шестидесяти. Во рту у него виднелось несколько английских булавок, зажатых губами, а в руке – здоровенная линейка. Он задумчиво рассматривал бумажки, соображая, куда и что надо приколоть.

Заметив Фредо, мужик вскочил так резко, будто ему прямо в задницу пустили разряд тока. Мне в какой-то момент даже показалось, что он эти булавки проглотит, то ли от неожиданности, то ли от восторга, озарившего его худое лицо.

К счастью, не проглотил. Он их просто выплюнул прямо на стол и рванул нам навстречу.

– Сеньор Фредерико! – глаза портного расширились, брови резко скаканули куда-то в район лба. – Честь какая! Вы бы предупредили, я бы…

– Доброго вечера, Никола, – перебил его рыбак. – И пожалуйста, обращайся ко мне как раньше. Фредо я. Просто Фредо. – Он повернулся в нашу с Патриком сторону и сделал широкий жест рукой. –Этим двоим нужно по два костюма. Срочно. Чтоб они выглядели как приличные люди. И, пожалуй, не помешает парочка сорочек.

Никола в ответ закивал так интенсивно, что его челюсть несколько раз громко клацнула.

Он скользнул взглядом сначала по мне, потом посмотрел на Патрика, который, в свою очередь, с любопытством разглядывал манекен, стоявший в углу. Этот манекен был одет в половинку фрака и чем-то весьма приглянулся ирландцу.

– Конечно, конечно... – Портной схватил длинный портняжный метр и сразу же подскочил ко мне. – Я не работаю в такое время обычно, но для вас... Сейчас снимем мерочки и все будет хорошо. Давайте-ка для начала, этого замечательного молодого человека...

Никола ненавязчиво оттеснил Патрика в сторону, а затем принялся измерять меня со всех сторон и ракурсов. Я стоял молча, стараясь не мешать мастеру.

Фредо вообще отошел к окну, облокотился о него пятой точкой и, сложив руки на груди, наблюдал за этим процессом. Только Патрик создавал периодически какую-то активность.

Он приблизился к манекену и с интересом рассматривал недошитый фрак. Выражение лица у ирландца было такое, что я заподозрил, как бы моему другу не пришла в голову дурная мысль заказать себе нечто подобное. Имею в виду, не половину костюма, а полноценный фрак.

– Я знал Винченцо Скализе, – вдруг выдал сеньор Никола, – Хороший был человек. Жёсткий. Справедливый. Жаль, что его не стало. Город осиротел.

Он говорил это вроде бы мимоходом, в процессе снятия мерок. В лицо мне при этом не смотрел. Но я сразу понял, разговор начался не просто так.

Ну и еще, я понял, что все вокруг уже знали о появлении племянника Винченцо Скализе. Слухи здесь и правда разлетаются со скоростью ветра.

Я никак не стал комментировать слова портного, просто кивнул и все. Вроде бы и не совсем грубо это выглядело, но в то же время, служило сигналом – говорить о дяде в мои планы точно не входит.

– Держи руку выше, парень, – буркнул Никола, а затем положил прямо мне на спину большой лист бумаги и принялся на нем что-то чертить.

Я послушно поднял конечность, стараясь не делать резких движений. Портной работал быстро, профессионально, его пальцы летали по моей спине, плечам, оставляя метки. Уж не знаю, что он там хотел изобразить.

– Говорят, пару дней назад ты встречался с Доном Массерией и этим выскочкой Лучано? Судя по слухам, там жарко было. – Снова завел свою шарманку Никола.

Его явно распирало от желания обсудить столь волнительный момент, как появление племянника невинно убиенного дядюшки Винни. А я по-прежнему склонялся к мысли, что дядюшка был именно невинно убиенным. Не то, чтоб руки родственника оставались чисты после многолетней службы на посту советника мафиозного босса, да и крыльев с нимбом, думаю, он тоже не заслужил. Но грохнули его как-то подленько.

– Слухи часто преувеличивают, – буркнул я.

– Ага, – усмехнулся портной. – Как же. А твой друг… Эй, ты, рыжий! Пресвятая дева! Прекрати лапать фрак сеньора Флоренцо! Он еще не расплатился со мной в полной мере!

Патрик как раз в этот момент встал в театральную позу, прижал правую руку к сердцу, а левую водрузил на плечо манекену. Услышав окрик Никола, он смутился и шагнул в сторону, подальше от дурманящего разум фрака.

– Извините, сеньор. Мне просто очень понравился, костюм. Жаль, что тут всего лишь половина. Хотелось бы увидеть целиком.

– Увидишь, – фыркнул Никола. – Сеньор Флоренцо заказал его на свадьбу дочери. А когда сицилиец играет свадьбу кого-то из своих детей, гуляет весь район. Подойди сюда. Давай померим твои цыплячьи крылышки.

Мы с Патриком поменялись местами и Никола принялся крутиться рядом с ирландцем, со всех сторон прикладывая к нему метр.

Патрик, в отличие от меня, не мог стоять спокойно. Он крутил головой, разглядывал катушки ниток, сложенные на специальной полке, снова пытался изучать половину фрака, переминался с ноги на ногу, тихо смеялся и тряс головой, когда руки портного касались его боков.

В итоге, как только Никола отошел от ирландца, тот, не глядя, попятился назад и ухитрился, наступить на хвост огромному коту, спавшему в куче тканевых обрезков. Кот взвыл, подпрыгнул как ошпаренный и в панике рванул прямо по стеллажам с тканью. Рулоны закачались, один, роскошный темно-синий кашемир, с грохотом рухнул на пол.

Наступила мертвая тишина. Лицо Николы побагровело. Судя по концентрации красноты на его щеках, ткань явно была не из дешевых. Он медленно повернулся к Патрику, держа на весу ножницы, блестящие и достаточно острые.

– Ты… – начал он ледяным тоном.

Но договорить ему не удалось. В этот момент Фредо шагнул вперед. Он ничего не сказал. Просто посмотрел на Николу. Портной замер. Гнев мгновенно сменился на подобострастие.

– Сеньор Фредерико… простите этот… несчастный случай. Кот виноват. Глупое животное.

– Ткань испортилась? – спокойно спросил Фредо.

– Нет-нет, что вы! Ни капли! – Никола схватил рулон, сдувая с него несуществующую пыль. – Все в порядке. И за костюмы для ваших подопечных не переживайте. Они будут лучшими в городе. Я лично за них возьмусь. Не доверю подмастерьям.

Никола положил ножницы, а потом вдруг посмотрел на Фредо с немым укором.

– Почему вы никогда не говорили, кем являетесь на самом деле? Все эти годы я думал, что играю по субботам в шахматы с простым рыбаком. А на самом деле... Вы...

Фредо еле заметно поморщился, словно от зубной боли, затем мрачно ответил:

– Так было лучше.

– Да, но теперь-то все знают! – воскликнул Никола. – Весь квартал говорит! Вы больше можете не заниматься рыбной ловлей. Ко мне вчера заходил Луиджи с Малбери-стрит, спрашивал про вас. Говорит, к вашей лавке очередь стоит. Все хотят купить рыбу у человека, который был советником Дона Вито. Считают, будто эта рыба особенная. Благословенная, что ли. Наймите себе парочку работяг. Пусть они выходят в залив. А вы могли бы просто пожинать плоды заслуженной славы.

Лицо Фредо и без того мрачное, стало совсем темным, будто туча накрыла. Он ничего не ответил, только пожал плечами. Старик явно не хотел продолжать этот разговор.

И кстати, портной действительно был прав. У лавки Фредо теперь народ толпился едва ли не с раннего утра. Они ничего не говорили ему о прошлом, не намекали на свою осведомленность, но при этом вели себя настолько вежливо, что наблюдать это со стороны была даже как-то странно.

Старику действительно приходилось последние два дня вставать ни свет, ни заря, чтоб наловить тот объем рыбы, который требовался для продажи. Честно говоря, я с самого начала, как только лавка рыбака стала вдруг едва ли ли не самым популярным местом района, заподозрил, что дело было в его прошлых заслугах.

Когда мы вышли от портного на улице уже стемнело. Фредо топал к дому молча. Он шел, сгорбившись, и казался не грозным сицилийцем, которого здесь знает почти каждый, а изможденным стариком.

– Фредо, – не выдержал я, – что случилось? Посмотри, как люди уважают тебя. А ты выглядишь так, будто на похороны идешь.

Старик остановился у фонаря. Тусклый, желтый свет выхватил из темноты его осунувшееся лицо.

– Потому что это действительно могут быть похороны. Мои. – Фредо удрученно покачал головой, – Я не искал этого уважения здесь. Наоборот. Я хотел жить тихо и незаметно. С моей должности, парень, никто и никогда не уходил на отдых. Только в деревянном ящике. Я почти пятнадцать лет притворялся неудачником, простым рыбаком. Я стал Фредо Гатти, потому что неимоверно устал. А теперь... Мое имя снова на слуху. И это плохо. Могут прийти те, кто захочет узнать все, что известно мне о доне Вито. И поверь, моя память хранит достаточно много опасной информации.

– Но дон Вито в Сицилии! Он далеко! – возразил я.

– Неважно! Я знаю слишком много. Про дела, про деньги, про людей. Я – одна ходячая тайна. И дону Вито моя внезапная популярность тоже не понравится. У нас была другая договоренность. Соответственно ей, Федерико Бонасэра должен быть умереть и кануть в лету.

Фредо замолчал, посмотрел внимательно сначала на меня, потом на притихшего Патрика.

– Ладно. Чего об этом говорить... Идем. Завтра снова подниматься до рассвета.

Старик быстрым шагом рванул вперед, мы с ирландцем резво поскакали за ним. Оба, и я, и Патрик, прекрасно понимали, Фредо пришлось раскрыть свою настоящую личность, чтоб помочь нам обоим. По сути, мы, как бы это не звучало, здорово подставили старика, сами того не желая.

Вторым плюсом нового этапа моей жизни стало...тело. Да, да, да... Так и есть. Только не какое-то непонятное, а мое, родное. Оно начало, наконец, обрастать мясом и мышцами. Я буквально физически ощущал, как становлюсь более крепким, более сильным.

Естественно, это был итог постоянной работы над собой. Все-таки, прошло почти две недели с того момента, как я принял решение "гонять" и себя, и Патрика.

Каждое утро, не считая того дня, когда я встречался с мафиозными боссами, по-прежнему начиналось у нас со стонов ирдандца. Я не только не отказался от адской зарядки на пустыре за домом, но и увеличивал время занятий, заодно усложняя упражнения.

Отжимания, приседания, бег, бой с тенью. В ход шло все, что только можно. В том числе, все подручные средства. Тела наши поначалу плакали от боли, но постепенно стали реагировать на физическую нагрузку легче и даже с удовольствием. Мускулы на руках наливались силой, а удары становились все более резкими и точными.

Патрик в эти утренние часы был особенно болтлив. Мысли его вились вокруг одного – Роззи. Не знаю, как к этому относиться, но девочка из борделя Матильды покорила его раз и навсегда. После первой встречи, которая прошла в крайне романтичной атмосфере, они договорились увидиться через неделю, и для Патрика время теперь текло как густой мед.

— Джонни, я вчера видел одну штуковину в витрине, — говорил он, с трудом отжимаясь от промерзшей земли. — Такую брошку, в виде птички. Она ей точно понравится?

— Понравится, — хрипел я в ответ, отрабатывая комбинацию ударов. — Только ты не задуривай ей голову раньше времени. Не торопись. Она всё-таки не девица из благородной семьи. Вдруг передумаешь. Будет очень обидно девчонке.

В итоге, в тот же день, Патрик все же купил брошь и теперь носил ее в нагрудном кармане. Он был счастлив, и в этом безумном мире его простое человеческое счастье служило нам какой-то опорой, что ли.

Ну и третий положительный фактор новой жизни – работа. Она у нас была.

Рикки все эти дни вел себя исключительно прилично. Не цеплялся, не грубил, деньги выдавал стабильно и ежедневно.

Кроме того, наш маршрут не менялся: "Золотой якорь", "Сытый папа", "Плаза", "Дельмонико", "Хлопковый хвост". Мы ездили по кругу и это, честно говоря, очень даже радовало. Иногда добавлялись одна или две новых точки, но редко.

В моей голове тем временем складывался пазл другого рода. Я мысленно прорабатывал детали будущего ограбления. Естественно, эта задумка из далеко идущих планов никуда не делась. Мой новый статус члена "семьи" совершенно ни на что не повлиял.

Адреса двух складов Массерии я уже знал. Первый – тот, на который мы везли товар, едва не попавший в лапы Фрэнки. Спиртное там было дешевое, охрана почти отсутствовала. По идее, сложностей быть не должно. Чисто в плане реальной угрозы жизни. Но зачем рисковать ради дерьмового виски, если есть кое-что поинтереснее?

"Кое-что" – это второй склад, нынешний. Здесь хранились ящики с дорогим импортным алкоголем, настоящая золотая жила. Воровать отсюда было целесообразнее, хоть и опаснее.

Каждый день я отмечал про себя расписание охранников, запоминал расположение товара, время разгрузки и отгрузки. Это был мой личный квест, моя игра с системой.

Основная сложность заключалась в том, что я по-прежнему не понимал одного важного момента – кому мы продадим украденный алкоголь? Как только заикнемся хоть где-нибудь, нам сразу прострелят башку. Причем и Массерия, и Маранцано. Первый – за воровство. Второй – за подставу. Я же собираюсь свалить всю вину на него.

Представляю, сколько радости такой поворот доставит Лучано. Думаю, он лично вызовется привести "приговор" в исполнение.

Решение вопроса пришло совершенно неожиданно. Оттуда, откуда я его совсем не ждал. «Хлопковый хвост». Именно это заведение подтолкнуло меня к интересным мыслям. Вернее, не само заведение, конечно, а его хозяин.

"Хвост" внезапно стал для нас чем-то вроде экзотического клуба по интересам. Добрый Джо, несмотря пугающее первое впечатление, оказался...ммм... забавным парнем. После той проверки рома он как-то смягчился. Возможно, ему понравилось, что мы не лебезили и не тряслись от страха.

Джо оказался не только опасным, но и умным человеком, настоящим королем гарлемского андеграунда. И он явно разглядел в нас не просто "белых" разносчиков бухла, а каких-то странных, не вписывающихся в общую картину персонажей. Именно такие и были ему по душе.

А начась наша необычная дружба вот с чего. Произошло это буквально через пару дней после первого посещения. Мы снова привезли товар в "Хлопковый хвост" и внезапно оказались в эпицентре волнительных событий.

Один из гостей, массивный темнокожий парень в дорогом костюме, явно кто-то важный в местной иерархии, напился вдрызг и начал буянить. Он крушил стулья, швырял столики, орал что-то нечленораздельное.

Огромный вышибала, которого, как оказалось, звали Рич, пытался его утихомирить, но буян выхватил длинный, изогнутый нож-мачете и начал размахивать им. Я не шучу, кстати. У него реально было при себе настоящее мачете. Это что за наглухо отбитый тип?!

— Биг Уилли его звать, — шепнул мне один из официантов, забившийся в угол. — Бига нельзя трогать. Он брат кое-кого очень опасного. Джо убьет, если мы его тронем.

Вышибала метался, пытаясь отвлечь Уилли, но тот, рычал, как обезумевший буйвол. Бедолаге Ричу можно было только посочувствовать. Как выкинуть на улицу того, кого нельзя трогать? Ответ прост – хрен ты его выкинешь. Особенно, если "клиент" завелся не на шутку.

А потом этот Биг Уилли замахнулся своим мачете на испуганную певичку и, по-моему, на полном серьезе, собрался то ли вскрыть ей горло, то ли выпустить кишки. Его речь была слишком нечленораздельной, я так и не понял, чего конкретно хочет парень. В любом случае, для певички его планы припахивали большими проблемами.

Время замедлилось. Я вдруг понял, что включаюсь в процесс. Оценка дистанции, траектории, инерции. Это не будет полноценный бой. Против такого бугая мне, конечно, не выстоять. Это была нейтрализация угрозы.

Я прыгнул прямо с места, сделал короткий рывок вперед. Уилли, занесший мачете, не ожидал атаки сбоку. Я вошел в его периметр, блокировал вооруженную руку своим предплечьем, а второй рукой нанес короткий, хлесткий апперкот в челюсть. Удар был точен и жесток. Раздался глухой щелчок. Глаза Уилли округлились от непонимания, но уже в следующую секунду из заволокло пеленой. Придурок рухнул на пол, как подкошенный, выронив нож.

В клубе повисла гробовая тишина. Все смотрели то на меня, то на грозного Уилли, распластавшегося на полу, и явно не понимали, что им делать: радоваться что этот ненормальный угомонился, или плакать, что за вырубленного брата какого-то там крутого хрена придётся отвечать.

В этот момент в клуб вошел Добрый Джо. Он, конечно, выбрал самый "подходящий" момент, чтоб явиться.

Джо окинул взглядом зал: сломанную мебель, перепуганных гостей, меня, стоящего над телом его важного, но неадекватного клиента, и сильно расстроенного вышибалу.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — тихо, но так, чтоб слышали все, спросил хозяин клуба.

— Гость перебрал, — спокойно сказал я. — Решил поиграться с опасной железкой. Пришлось угомонить.

Джо медленно приблизился. Его взгляд изучал меня с ног до головы.

— Ты знаешь, кто это? — он кивнул на бесчувственное тело.

— Парень, который скоро проспится и, надеюсь, поблагодарит, что его не пришлось убивать, когда он попытался зарезать ни в чем не повинную девушку, — ответил я.

Джо молчал около минуты, а потом вдруг громко рассмеялся. Его смех был похож на звук ломающегося дерева.

— Черт побери, макаронник! Да ты опасный сукин сын! — он хлопнул меня по плечу. — Вырубить Бига Уилли! Одним ударом! Ладно… Уберите его в подсобку, пусть проспится. А вас, белый парень с быстрыми руками, я приглашаю выпить. После работы. Как настоящие джентльмены.

С той поры наши визиты в «Хлопковый хвост» стали дольше. Джо оказался интересным собеседником. Он учил нас уличным премудростям, но не сицилийским, а гарлемским: как читать язык жестов, как определять подвох, как слышать ложь в голосе. Он утверждал, что улица – она везде одинакова, просто ее обитатели говорят на разных языках.

— Ваши мафиози, они как павлины, — как-то сказал он, попыхивая сигарой. — Ходят, важничают, свои ритуалы соблюдают. А здесь, в Гарлеме, все проще. Сила есть – прав ты. Нет силы – иди нахер. По-честному.

Патрик относился к хозяину "Хлопкового хвоста" с большой симпатией. Я – тоже. Но еще я видел в Джо достойного игрока на этом большом шахматном поле под названием Нью-Йорк. Игрока умного и, что важно, предсказуемого в своей непредсказуемости.

Именно тогда в моей голове начал зреть уже более конкретный план. Если воровать дорогое спиртное, то сбывать его нужно тому, кто не побежит вламывать нас копам или, что совсем хреново, мафиози. И кто сможет оплатить недешевый виски.

Джо с его связями был идеальным кандидатом. Не только как скупщик краденого, но и как человек, через которого можно достать оружие.

Глава девятая: Новые договорённости

План в моей голове начал обретать более четкие формы. По крайней мере, я теперь понимал, какие действия необходимы для того, чтоб провернуть задуманное.

Конкретно на данном этапе все упиралось в Доброго Джо. Если этот тип подпишется покупать ворованный алкоголь, то половина дела, считай, сделана. Далее – останется чисто технически продумать само ограбление. Уж с этим я как-нибудь справлюсь.

Однако, меня беспокоили несколько моментов. Первый – агент Слоун. После нашего короткого, но крайне насыщенного диалога, он исчез. Не совсем, конечно. Не было такого, чтоб этот придурок внезапно испарился в воздухе. Хотя лично я совсем не против подобного развития событий. Однако ездить за нами с Патриком, как привязанный, он перестал.

При этом, меня упорно не покидало ощущение чужого присутствия. Вот прямо на уровне паранойи. Честное слово. Постоянно казалось, что кто-то смотрит в спину.

Второй момент – Лаки Лучано. С момента той стычки с ирландцами у "Дельмонико" прошло около недели, больше ничего такого не происходило. Мы с Патриком спокойненько отвозили товар и никто не пытался нам помешать или убить нас. Даже странно как-то.

Неужели этот итальяшка с прической, будто его корова лизнула языком, отказался от своих планов по устранению меня? А я, чем дольше думал о встрече с людьми Хиггинса, тем больше склонялся к тому, что мои подозрения верны. Рикки получил приказ от Лучано, а вот получал ли приказы сам Лучано – вопрос. Или он действовал самостоятельно? Например, навсякий случай решил обезопасить себя, вдруг племянник Винченцо Скализе все же надумает отомстить за дядю.

В общем, я решил поговорить с Фредо. Пожалуй, только он мог подсказать мне, чего ждать от всех этих товарищей.

Я выбрал подходящий момент, когда мы с Патриком в очередной раз вернулись домой и мой ирландский друг решил заняться подготовкой к встрече с Роззи. Она, эта встреча, должна была состояться как раз завтра. Рикки вдруг выделил нам выходной день и Патрик вознамерился провести его со своей девушкой.

Правда, когда он использовал словосочетание "моя девушка", Фредо тихо хмыкал себе под нос и еле заметно кривился. По-моему, старик не отличался демократичными взглядами на отношения мужчин и женщин. Он явно не считал Роззи подходящей кандидатурой для романтических встреч.

Патрик принялся мерять те вещи, которые у нас имелись, включая несколько шмоток из сундука Фредо. Так как костюмы, заказанные у сеньора Николы еще не были готовы, приходилось работать с тем, что есть.

Кстати, вопрос с сыном Фредо меня тоже интересовал. Вернее не так. Мне было любопытно, куда делась семья рыбака? Она ведь у него, получается, была. Если имелся сын, то и жена тоже должна существовать. Но теперь их нет. А живет Фредо в Соединённых Штатах где-то с 1910 года. По крайней мере именно так обмолвился Маранцано, когда узнал, кем является рыбак. На каком этапе они исчезли? До переезда в Америку или после? А главное – куда?

Я подошел к старику, сидевшему за грубым деревянным столом, и пристроился рядом. Молча. Просто сидел и наблюдал, как ловко он орудует ножом, снимая чешую с рыбы. Похоже, сегодня у нас на ужин будет что-то вкусненькое.

Фредо выглядел сильно уставшим. Дела в лавке продолжали идти в гору и ему приходилось много работать. Однако данный факт его по-моему совсем не радовал. Я бы сказал, что старик вообще занимается рыбной ловлей вовсе не ради денег. Для него это был способ отвлекаться от всяких мыслей и чувствовать себя живым.

Молчали мы недолго. Буквально минут пять. Наконец, Фредо тяжело вздохнул, отложил в сторону нож, поднял голову, оторвавшись от своего дела, и посмотрел прямо на меня.

— Ну, и о чём эта тишина, Джонни? Сидишь, напряженный, мысли гоняешь. Того и гляди, пар из ушей пойдет. Говори, что накопилось.

Я мысленно усмехнулся. Старый чертяка... Вот уж действительно, опыт не пропьешь. Ну вернее, не забудешь. Сразу понял, что я не просто так подсел к нему поближе.

— За нами следят, Фредо. – Сходу начал я. – Около недели назад возле склада отирался агент Слоун. Он попробовал надавить на меня, начал опять козырять тем убитым фараоном. Но я велел ему идти к черту. Потому что доказать, будто копа убили мы с Патриком, не получится. Стрелял Фрэнки и это вполне можно проверить.

– И что он тебе ответил?

– Ничего такого. Но с того дня я его не разу не видел.

– Хм... – Фредо отвел взгляд и уставился в угол комнаты. Старик явно о чем-то думал. – Не похоже на Слоуна...Если он выделил тебе определённую роль в своих планах, то никогда от этого не откажется.

– Ага. И я о чем. Но, честно говоря, думаю, что следит не только Слоун. В тот же день произошла стычка с людьми Хиггинса возле «Дельмонико». И это не было случайностью. Их, грубо говоря, натравили на нас. Они знали маршрут, время. Рикки подставил. Уверен.

Старик снова взял нож в руку и с остервенением принялся потрошить рыбину в старое жестяное ведро.

— Рикки — солдат. Вернее, по факту он "капо", но я сейчас говорю про его образ мышления. – Категорично заявил Фредо, – Солдаты не думают, они выполняют приказы. Вопрос — чьи. Лучано ненавидит тебя из-за Винченцо. Ненавидит и боится. Потому что, приди тебе в голову мысль грохнуть этого скользкого ублюдка, никто ничего не скажет против. Месть за смерть родного человека – святое, праведное дело. Но стал бы Лаки действовать так топорно? Не думаю. На самом деле, он чертовски умный сукин сын. Он бы и Винченцо не убивал так, как пришлось убить. Он бы подстроил ситуацию, в которой твой дядя получил бы пулю от тех же ирландцев. Но... Вот такая громкая, показательная смерть нужна была Джо Боссу. Массерия видел угрозу в Винни. Слишком быстро рос авторитет твоего дяди. Чтоб ты понимал, многие начали вслух говорить о том, что у Винченцо Скализе имеются все задатки настоящего дона. И что, возглавь он "семью", все стало бы гораздо лучше. Поэтому, Винценцо должен был не просто умереть. Он должен был умереть как предатель. Чтоб его перестали уважать и начали презирать. Но... Никто особо во всю эту историю не поверил. Теперь появился ты. И смотри, какая ситуация... Массерия не может убить тебя. Для любого дона важна его честь, его слово. Он принял тебя в семью, тем самым дал защиту и гарантировал спокойную жизнь. Если ты умрешь, то, выходит, слово Массерии не стоит ни гроша. Кто захочет иметь с ним дела? Никто. Тем более, Джо и без того считают жестоким, но глупым ублюдком. Чего уж там скрывать... Поэтому, так скажем, Джонни... Рикки действовал не по своему желанию, это факт. А приказ он получил от Массерии. Пусть не напрямую. Скорее всего через Лучано. Однако... Уверен, Джо заинтересован в твоей смерти больше, чем Лаки. Народ уже судачит вовсю о появлении племянника Винченцо Скализе. Молодой, принципиальный, серьезный. Я своими ушами слышал разговор двух "капитанов" о том, что "семья" нуждается в новой крови из старой Сицилии.

— Ясно...А Слоун? — спросил я. — От этого сукина сына чего можно ждать?

Фредо снова отложил нож, вытер руки тряпкой.

— Слоун — шакал. Он будет ходить за тобой по пятам, ждать, когда ты оступишься, или когда тебя сдадут по приказу Массерии. Такое тоже возможно. Тем более, у Слоуна достаточно тесные связи с Лучано. Тогда Слоун сядет за свой стол, аккуратно заполнит бумаги и получит повышение. Он не играет ни за мафию, ни за закон. Слоун играет за Слоуна. И с радостью сольёт всех, чтобы выслужиться. С ним нужно быть осторожнее, чем с вооружённым дураком. Дурак предсказуем, а Слоун... Только дьявол знает, что в башке этого bastardo (ублюдка).

– Это я понимаю. Да. Но никак не вкурю, зачем вообще я понадобился Слоуну?

– Серьезно? – Фредо посмотрел на меня так, будто я сказал несусветную глупость. – Это же все как на ладони видно. Ты – тот, через кого Слоун может навести шороху в семье Массерии. Ты заинтересован в мести. Мы, сицилийцы тем и отличаемся от остальных. Мы никогда никого не прощаем. Месть – это блюдо, которое подают холодным. Любой сицилиец может ждать. Год, два, десять, если надо. Но потом он все равно выберет подходящий момент, чтоб ударить. Для Слоуна сейчас приоритетом стоит Фрэнки Йель. Но что Слоун будет делать, когда захапает этого сумасшедшего bestia (зверя)? Йель мешает всем, но без Йеля все начнут мешать Слоуну. Так что, думаю, следующей его целью станет Массерия. Тем более... У меня есть подозрение, что Лучано больше не устраивает роль второй скрипки.

Фредо высказался и замолчал. Несколько минут мы сидели в тишине, которую нарушала только активная возня Патрика возле кровати. А потом я все же не выдержал.

– Чёрт... Фредо, откуда ты все это знаешь? Живешь, как затворник, ловишь свою рыбу, никуда не лезешь. Но при этом, ты не просто знаком с такими как Салли Рыба, как Луиджи, тот, на пирсе. Ты обладаешь информацией относительно всех гангстеров этого города. Как?!

– Потому что всем этим гангстерам могу быть интересен я. – Пожал плечами старик. – Фредерико Бонасэра знает слишком много. Я же говорил тебе. Да и врагов у меня на Сицилии осталось с избытком. Поэтому... Я слежу за всем, что происходит. Я должен быть на шаг впереди.

Казалось бы, ответ старика был вполне логичен. Но что-то он все равно не договаривал.

– Подожди... Месть подают холодной? Ты...– Я несколько раз моргнул, бестолково тараща глаза, открыл рот, собираясь произнести вслух мысль, которая внезапно появилась в моей голове, потом закрыл его обратно.

– Да. – Фредо, усмехнувшись, кивнул. – Некоторые вещи лучше не говорить. Лучше держать их в башке. Или вообще забыть.

Старик поднялся с табуретки и направился к умывальнику, чтоб отмыть от рыбьей чешуи руки.

Я смотрел на его сгорбленную спину молча, не решаясь продолжить разговор. Хотя, чего там говорить? О чем?

По сути, он только что подтвердил мою догадку. А догадка выглядела следующим образом. Фредо не просто хочет быть в курсе всех дел, он ждёт. Ждет удобного момента или удобной ситуации, связанной с кем-то из мафиози. Старик просто вынашивает месть. Вот, в чем суть. Он знает о здешних гангстерах каждую мелочь, каждую деталь. Вплоть до тайных входов в их клубы. Он много лет готовит свое блюдо, которое достанется тому, кто каким-то образом перешел Фредо дорогу.

По моей вине рыбаку пришлось засветиться. Мог ли он этого не делать? Конечно. Видимо, Фредо и правда слишком хорошо относился к дядюшке Винни, раз решил рискнуть своими планами. Отказался ли он от них из-за того, что теперь его личность крайне популярна среди местных? Уверен, нет.

В общем, разговор со стариком вышел у меня гораздо продуктивнее, чем я рассчитывал. Стало понятно, ни Слоун, ни Массерия со своим Лучано, от меня не отцепятся. Но! Я задумался об одной забавной штуке.

Лучано и правда рассматривает вариант, в котором он сольет Массерию. Иначе этот тип не встречался бы с Маранцано. По большому счету, лично я Лаки не особо нужен. Только возможная месть с моей стороны напрягает его. А вот Массерия... Посмотрим, что и как будет дальше.

На следующее утро мы с Патриком устроили ударную тренировку. Раз уж так вышло, что в нашем распоряжении оказался целый день, нужно потратить его с умом. Потом позавтракали и занялись генеральной уборкой в нашем жилище, чем изрядно порадовали Фредо. Отмыли окна, стены, полы. Отнесли белье в прачечную. Затарились едой: крупа, сахар, чай, немного сладостей. Оказалось, Патрик просто до одури любит конфеты.

Ближе к вечеру ирландец собрался, нарядился, взял купленный для Роззи подарок и ушел на свидание.

Я решил тоже не тратить время зря. Выбрал более-менее приличные штаны, одел чистую рубаху и двинул в Гарлем. Нужно было решать вопрос с Добрым Джо, чтоб понимать, смогу ли я рассчитывать на этого парня.

«Хлопковый хвост» в вечерние часы выглядел как самый настоящий бразильский карнавал. Этот клуб после заката солнца превращался в бурлящий котёл жизни. Из распахнутых дверей лилась дикая, зажигательная музыка, смешиваясь с гулом голосов, смехом и звоном бокалов. У входа толпился народ — щёгольски одетые афроамериканцы, белые искатели приключений, симпатичные девушки в ослепительных платьях в сопровождении парней с весьма характерными лицами.

Меня пропустили внутрь без вопросов. После истории с Бигом Уилли моя физиономия была известна здесь каждому.

Внутри царил полумрак. На крошечной сцене негритянка с потрясающе глубоким, пробивающим до печёнок, голосом выводила блюзовую балладу. Добрый Джо, облачённый в ослепительно-белый костюм, восседал за столиком в дальнем углу, откуда просматривался весь зал. Рядом с ним, как и всегда, отирался Рич.

Джо увидел меня, слегка удивился, затем кивком пригласил подойти.

— Белый парень с быстрыми руками! — прокричал он через шум. — Каким ветром? И где твой рыжий приятель?

— Отдыхает, — крикнул я в ответ, присаживаясь на предложенный стул. — А я решил заглянуть. Послушать музыку.

— Музыку? — Джо хрипло рассмеялся. — В мой клуб приходят не только «послушать музыку». Здесь или пьют, или играют, или ищут приключений. Ты какой из пунктов выбираешь?

Официант поставил передо мной бокал виски без лишних вопросов. Я кивнул в знак благодарности.

— Может, ищу делового партнёра.

Взгляд хозяина заведения мгновенно поменялся. Из гостеприимного хозяина он превратился в хитрого и расчётливого дельца. Джо откинулся на спинку стула, закурил сигару.

— Хм... А ты молодец, хорошо разбираешься в людях. – Произнес он насмешливо. – Правильно, что не стал ходить вокруг да около. Я не люблю все эти пляски с бубнами. Мне нравится, когда люди действуют открыто. Так понимаю, тебя привело сюда какое-то дело. Или, как минимум, желание его обсудить. Говори. Но прежде, чем сказать, запомни – слова имеют свойство облачать мысли в поступки. Когда произносишь слово, ты уже даёшь толчок действию.

Я сделал глоток виски. Он показался мне очень даже приличным. Приятно, черт побери. Приятно, что меня угощают дорогой выпивкой. Здесь это говорит об уважении со стороны хозяина клуба.

— Не то, чтоб обсудить дело. Скорее, некоторые варианты событий. Бывает, товар теряется при транспортировке, — начал я, глядя Доброму Джо прямо в глаза. — Ящик упадёт, или два... бутылка треснет... А потом находится предприимчивый человек, который может этот «утерянный» товар грамотно и, главное, тихо реализовать. К обоюдной выгоде. Вот я и подумал, вдруг ты знаешь такого человека.

Джо поднял лицо вверх, медленно выпустил струйку дыма. Он сразу понял, о чем идёт речь. Его физиономия имела абсолютно безмятежное выражение, но я видел, как крутятся шестерёнки в голове этого парня.

— Товар бывает разный. – Произнес он. – Дешёвый и палёный — одно дело. Качественный, марочный, с историей... это уже совсем другие риски. И совсем другие вопросы от очень сердитых людей с Сицилии.

Я усмехнулся, не скрывая своей реакции. Добрый Джо полностью подтвердил все мои мысли о нем. Сообразительный, ушлый тип, который не станет задавать лишних вопросов, если ему это выгодно.

— Речь идёт исключительно о качественном товаре, — подчеркнул я. — Том самом, что идёт в твой же клуб. Только по более привлекательной цене. Скажем, восемьдесят процентов от рыночной. А насчёт сердитых людей... Они не будут знать, где потерялись несколько их ящиков.

Глаза Джо блеснули алчностью, но он тут же погасил этот огонёк.

— Восемьдесят? Смешно. Слишком мало за риск. А я, как ты понимаешь, рискую всем. Пятьдесят. Пятьдесят процентов от стоимости. И я никого не знаю, никого не видел. Товар появляется сам собой. Исчезает тоже.

— Шестьдесят, — парировал я. — И полная анонимность. Ты получаешь элитный алкоголь за бесценок. Я получаю деньги. Никто не пострадает. Кроме, возможно, чьих-то амбиций.

Мы смотрели друг на друга через столик, словно два игрока в покер. Джо первым нарушил паузу. Он кивнул, уголки его губ поползли вверх в подобии улыбки.

— Шестьдесят, так шестьдесят. Но только самый лучший товар. Никакой палёнки. И привозишь сам. Лично. В условленное место. Не сюда.

— Договорились.

— И ещё кое-что... — Джо понизил голос до шёпота. — На улицах ходят слухи. Про тебя. Говорят, ты кому-то сильно перешёл дорогу. За тобой тянется хвост. Не мой. Белый хвост с сицилийским акцентом. Осторожнее, парень с быстрыми руками. Мне не нужны проблемы из-за твоих разборок.

— Спасибо за предупреждение, — я отпил ещё виски. — С этим разберусь в ближайшее время.

— Надеюсь. А то придётся искать нового поставщика «потерянного» товара. — Джо усмехнулся, а потом добавил почти невзначай: — Если тебе вдруг понадобится не только продать, но и купить что-то... специфическое... я тоже могу помочь. Оружие, к примеру. Первого сорта. Без лишних вопросов.

Он поймал мой взгляд и посмотрел в сторону Рича. Тот едва заметно козырнул пальцем к полям шляпы.

Я кивнул в ответ. Сделка была заключена. Я осуществил первый реальный шаг.

Мы тут же сменили тему и еще около часа я просто наслаждался фантастическим голосом певички. Выпил пару бокалов, потрындел с Добрым Джо о том, о сем, затем откланялся и покинул "Хлопковый хвост".

Вышел из клуба, на мгновение задержался в тени арочного проёма, давая глазам привыкнуть к темноте. Воздух был прохладен и свеж после клубной духоты. Где-то вдали просигналила машина, кто-то громко хохотал. Жизнь в этом городе била ключом даже ночью.

И тут я его почувствовал. Тот самый, знакомый, зудящий импульс в затылке. Ощущение пристального взгляда.

Я резко обернулся, сканируя взглядом полумрак переулка. Ничего. Только пустота, нарушаемая колыханием занавески на втором этаже дома напротив. Но ощущение не уходило. За мной следили. Возможно, Слоун. Возможно, люди Лучано. А возможно, и те, и другие сразу.

Я громко икнул, затем сделал шаг вперед и легонько покачнулся в сторону. Будто меня немного ведёт из-за выпитого алкоголя. Если кто-то реально наблюдает, а я почти уверен, это так, пусть подумают, что сегодняшний день и правда был самым настоящим выходным.

Да, струячить в Гарлем, чтоб напиться, это не самая умная идея, но с другой стороны, если начнут пробивать, узнают историю о том парне, которого я вырубил. Соответственно, станет понятно, в "Хлопковом хвосте" мне всегда рады. Это оправдывает мое желание выпить вискаря не в Маленькой Италии, а здесь, в обществе Доброго Джо.

Я вытащил пачку "Лаки Страйк" из кармана, спички, прикурил. Моя старая привычка из прошлой жизни воплотилась теперь и здесь. Иногда баловал себя парочкой затяжек.

Затем спокойно, не ускоряя шаг и слегка покачиваясь из стороны в сторону, я двинулся к трамвайной остановке. При этом, хоть убейся, продолжал спиной чувствовать невидимый, колющий взгляд.

Дома было тихо и пусто. Фредо, судя по всему, уже спал. Патрик еще не вернулся.

Я прилёг на свой матрас, но сон не шёл. В ушах звучала блюзовая баллада из «Хлопкового хвоста», а перед глазами стояло непроницаемое лицо Доброго Джо. Черт... Неужели все и правда получится?

Часы пробили полночь, потом час, потом два. Беспокойство, поначалу лёгкое, начало расти, превращаясь в тяжёлый, липкий ком. Патрик всё не возвращался. Где его черти носят? Он знает, что нам вставать утром на работу.

Я сполз с матраса, закурил, прошёлся по комнате. Где этот идиот?

В следующую минуту дверь скрипнула. Я обернулся, готовый обрушить на Патрика шквал праведного гнева. Но слова застряли в горле.

В дверях стоял мой ирландский друг, и видок у него был – мама не горюй. Вся рожа в крови, рубаха порвана на плече, одна рука висит плетью.

– Твою мать... – От души высказался я, ибо других слов у меня не имелось.

Глава десятая: Ситуация усложняется

— Твою мать... — Повторил я второй раз, хотя, в принципе, уже и с первого раза было понятно, реально "твою мать".

Пожалуй, я мог бы предположить, что Патрика привязали к тачке, а потом тащили по дороге. Или, что его пинками спустили с горки, и он кувырком несся вниз, сбивая на ходу препятствия. Но я совершенно не мог представить, как это так вышло, что отправившись на свидание, ирландец вернулся оттуда в подобном виде. Вряд ли их страсть с Роззи была настолько велика, что они просто рвали друг друга на части.

Я приблизился к Патрику, потому как сам он проходить дальше порога не торопился. Стоял, прислонившись плечом к стене и смотрел на меня взглядом, назначение которого я пока не мог определить. Расстройство? Обида? Злость? Чувство вины?

— Что случилось, в конце концов?!

Мой голос звучал взволнованно. Потому что, именно таким было мое состояние!

Да, я испытывал сильное волнение, но в первую очередь из-за поведения Патрика. Очевидно, он с кем-то подрался. Причём это была какая-то эпохальная битва. Но конкретно сейчас я видел на физиономии друга не торжество победителя и не страдания проигравшего. Я видел долбанное чувство вины, а это напрягало очень сильно.

Неужели в ирландце снова проснулся Берсерк и он... не знаю... отгрыз нападавшему не только ухо, но и еще парочку частей тела в придачу. А теперь жёстко раскаивается в своем поступке.

Патрик провел рукой по лицу, пытаясь стереть то ли следы крови, то ли кривую улыбку, которая выглядела похожей на оскал. По-моему, Берсерк еще с нами, он не до конца покинул ирландца.

— Четверо... — ответил Патрик, с трудом выговаривая слова. — На перекрестке, в двух шагах от борделя Матильды... Поджидали...Когда шёл обратно, прицепились сразу же. С ходу. Им даже не нужна была причина или повод. Они искали драки.

Ирландец сделал несколько шагов вперед, мимо меня, и рухнул на табурет возле стола, его правая рука все так же безвольно мотылялась соплёй.

— Могу предположить, ты удовлетворил их поиски в полной мере. – Усмехнулся я, хотя, честно говоря, вообще было не смешно. – Чем все закончилось? Надеюсь, ты не принес в кармане парочку ушей? И можно поточнее. Они ничего не сказали? Просто напали?

Я подошел к другу и принялся щупать его повреждённую конечность, мысленно повторяя:"Только не перелом, только не перелом..."

Если руку Патрику все же сломали, то это очень хреново. Хотя бы потому, что медицина в 1925 году пугает меня своей самобытностью.

Ну и потому, что работать тогда Патрику будет проблематично. Это минус месяц, а то и два, не меньше.

А самое главное – грабить склад мафиозного босса с человеком, у которого сломана рука – крайне глупая затея. Мало того, от Патрика там просто не будет толку, так еще и опознать его сможет каждая сволочь, имеющая хотя бы один глаз и способная этим глазом видеть.

Пока проверял ирландца на предмет сломанных костей, попутно соображал, кто и зачем подловил моего друга. Фрэнки Йель? Люди Лучано? Ирландцы, мстящие за «Дельмонико»?

Да ну! Бред! Всем этим людям Патрик сто лет не впёрся. Он слишком мелкая сошка. Даже если бы кому-то пришло в голову убить ирландца (не дай бог, конечно), его смерть не повлияла бы ровным счетом вообще ни на что.

— Один что-то кричал про «рыжего сукина сына»... — Патрик сглотнул и тут же поморщился от боли. – Единственное, что могу сказать наверняка, они были макарон... то есть... итальянцами.

Я как раз закончил обследовать его конечность и приступил к башке. Рука была, к счастью, цела, но, похоже, сильно ушиблена. Теперь хотелось проверить, вдруг ему пробили черепушку.

— А так... Больше ничего не говорили. – Продолжил свой рассказ ирландец, – Работали молча, но...как бы это сказать... целенаправленно. Я... я отбивался как мог. Кажется, одного здорово зарядил. Схватил доску с гвоздем, что валялась рядом... Вмазал ему по роже. Три или четыре раза. Он выл, будто раненный койот. Боюсь, как бы я ему гвоздём не разворотил половину физиономии. Потом вроде бы я смог вырваться и убежать. Плохо помню. В башке все смешалось. По-моему, вырубился и потерял сознание за пару кварталов отсюда. Не знаю, сколько так провалялся. Очнулся в какой-то подворотне. Сразу пошел домой.

Патрик замолчал, уставившись в пол, а затем вдруг поднял взгляд и виновато заглянул мне в глаза. Он еще не начал говорить, а я уже понял, сейчас, наконец, прозвучит самое важное признание, и оно мне сильно, очень сильно не понравится.

— Джонни... — голос Патрика стал совсем тихим. — Пропала железяка...

Я замер, у меня в голове что-то щелкнуло. По-моему, тумблер, отвечающий за моральные нормы и общечеловеческие принципы. Потому что, если я его сейчас спрошу и услышу ответ, о котором думаю, то, наверное, прольётся кровь. Я этого придурка просто придушу.

— Какая железяка? — поинтересовался я тихим, ласковым голосом.

— Ну... "Кольт". Тот самый, что прихватили тогда у Томазино...

Я закрыл глаза и принялся считать до... не знаю, до скольки, потому что не понятия не имею, на каком моменте меня отпустит злость, которую сейчас испытываю.

Когда открыл глаза снова, то увидел, как Фредо, разбуженный шумом, сидит на своей кровати, свесив ноги, и с каменным лицом пялится на ирландца.

Старик молчал, не произносил ни слова, но на его физиономии, наверное, как и на моей, можно было прочесть, что он думает о признании Патрика.

— Ты взял с собой на свидание "Кольт", украденный у Томазино? — Мой голос по-прежнему звучал тихо, и стоило мне это гигантских усилий. Потому что на самом деле я испытывал огромное желание заорать на Патрика, схватить его за шкирку и несколько раз тряхнуть. — Зачем?! Для него же нет патронов! Ты что, хотел им гвозди забивать? Или просто похвастаться перед девчонкой, какой ты крутой мафиозо с стволом за поясом?

Патрик потупился, подтверждая мою догадку. Не про гвозди, естественно. Про желание понтануться перед Роззи.

— Я... я просто хотел... Она же не знала, что мы теперь работаем на "семью"... Я хотел произвести на нее впечатление. Хотел, чтоб она гордилась мной. Сказал, что у меня есть оружие... Она попросила показать...

— Боже правый... — Фредо развёл руки в стороны и покачал головой. — Идиот. Совершеннейший идиот.

— Ты потерял оружие, на котором трупов может быть больше, чем блох на собаке! — я уже не сдерживался. — Ты понимаешь, что это за улика? Пистолет, с которого, возможно, убили чертову уйму людей. "Кольт" принадлежал Томазино, а Томазино, как нам всем известно, наглухо отбитый тип с раздутым сомнением и кучей детских травм, которые он закрывает, причиняя боль другим людям!

Когда эти слова вылетели из моего рта, я понял, какую глупость совершил. Джованни Скализе, паренек, всю жизнь проживший в деревне, вообще никак не может знать подобные термины: детские травмы, самоутверждение за чужой счет. Даже не так. В 1925 году вообще никто не может знать подобные термины. Если только Фрейд.

К счастью, ни Патрик, ни Фредо не поняли о чем идёт речь и просто смотрели на меня, бестолково хлопая глазами. Для них последние предложения, в которых фигурировали психологические проблемы Томазино, прозвучали как белый шум.

– Ты понимаешь, каких масштабов проблема у нас возникла по твоей милости? – Я решил сделать вид, будто ничего не произошло. Мало ли какой бред может нести человек на эмоциях. – Ты этот чертов "Кольт" из своих рук за последнюю неделю вообще не выпускал. Ты его лапал постоянно, только что не облизывал. И я лапал. Представляешь? Там теперь вряд ли что-то осталось от прежнего владельца, а вот наших с тобой "пальчиков" – хоть жопой жри!

— Я не знал! — взвыл Патрик. — Я дрался! Он просто выпал из-за пояса, когда я бежал! Наверное... Не помню как это произошло.

— Молчи. — Я сделал резкий взмах рукой, прерывая стенания друга. — Иди умойся. Перевяжи, что нужно и... Ложись спать. Утром будем разбираться. Сейчас я слишком зол, чтоб обсуждать твой идиотский поступок.

Патрик тяжело вздохнул, поднялся с табурета и понуро поплелся к умывальнику. Ему было очень стыдно. Другой вопрос, что этим стыдом теперь ситуацию вообще никак не исправить. Не понятно, где искать утерянный пистолет. Не понятно, точно ли он утерян, или пока Патрик валялся без сознания, у него тупо спёрли оружие. Что тоже, кстати, вполне вероятно.

Фредо несколько минут молча наблюдал, как ирландец кряхтит и пытается умыть физиономию, затем перевел тяжелый взгляд на меня.

— Это не случайность, Джонни. Нападение. Слишком вовремя. – Выдал вдруг старик. – Да, утерянное оружие – проблема. Но сама ситуация гораздо серьёзнее. Нашего дурачка явно ждали. Важно два момента – кто устроил это все и с какой целью.

— Знаю, — кивнул я. — Полностью с тобой согласен. На случайность вообще не похоже. Кто-то очень хочет навалить нам кучу дерьма побольше. И, кажется, у него или них это отлично получается.

Фредо что-то буркнул себе под нос, затем сполз с кровати, встал на ноги и начал собираться. Ему пора было отправляться в залив за новой порцией "товара".

Я дождался, пока Патрик, наконец, умоется, помог ему обработать приличную ссадину на скуле, на всякий случай крепко перевязал тканью ребра и мы, наконец, улеглись.

Как ни странно, вырубился я в один момент. Видимо, так меня плющило и таращило от злости на ирландца, что организм решил – нужно взять тайм-аут.

Утро началось не с обычного пинка Фредо, которым он нас будил, возвращаясь после "рыбалки", не с характерного звука "ходиков", а с громкого, наглого стука в дверь.

Я резко поднял голову и уставился на створку, сотрясающуюся от ударов. Кто-то ломился с такой хамской уверенностью, что я в какой-то момент подумал, не раздастся ли сейчас из-за двери:"Сова, открывай, медведь пришёл!" Слишком уж много было в этом стуке наглости и даже безбашенности.

Я вскочил с матраса, в два шага оказался возле стола. Схватил нож, которым Фредо недавно разделывал рыбу, зажал его в руке и замер, бестолково пялясь на дверь. Мне отчего-то показалось, что в этом громком стуке кроется опасность. Тем более, после ночных приключений Патрика ничего хорошего ждать не приходилось.

Затем мой взгляд метнулся к гвоздику возле двери, на который мы обычно вешали ключ. Ключа на месте не было. Значит, старик ещё не вернулся и, скорее всего, он запер нас с той стороны. Фредо всегда так делает, когда уходит ловить рыбу. Видимо, привычка. Некая иллюзия безопасности.

Невидимый хам снова несколько раз долбанул в створку двери. Судя по звуку, бил ногами.

– Головой постучи. – Раздался снаружи недовольный голос Фредо. Очевидно, эти слова предназначались раннему гостю. Старик как раз вернулся домой и застал у входа пока еще неизвестного посетителя.

— Доброго утра, хотелось бы мне сказать. Но, пожалуй, не скажу. Дверь откроете? А то ваши жильцы не хотят встречать гостей. – Насмешливо ответил тот, с кем Фредо вел диалог.

Я узнал этот голос. Ледяной, с издевкой, с откровенными нотками сарказма. Слоун. Это был долбаный агент Слоун. Остатки сна, как рукой сняло.

В тот же момент щелкнул замок, дверь распахнулась и на пороге появился Фредо.

Старик заметил меня, удивился. Потому что я, как дурак, стоял посреди комнаты в одних подштанниках и пялился на дверь. Потом он заметил в моей руке нож и удивился еще больше. Я еле заметно пожал плечами. Мол, сам не знаю, как так вышло. Да, нож. И что?

За Фредо, щурясь от утреннего солнца, которое уже пробиралось сквозь маленькие оскошки нашей каморки, стоял агент Слоун.

Этот тип был гладко выбрит, одет в аккуратный костюм и плащ. От него за километр несло одеколоном. В руках Слоун держал портфель. Пожалуй, именно портфель поразил меня сильнее всего. Он выглядел, как совершенно чужеродная деталь, которая никак не соответствовала ситуации.

Слоун с нескрываемым любопытством принялся рассматривать нашу убогую лачугу, его взгляд скользнул по спящему Патрику, по мне.

Агент Бюро усмехнулся и вслед за стариком шагнул внутрь.

— Какая идиллическая картина, — произнес он, не скрывая сарказма. — Спите на полу, кушаете хлебушек, запивая его водичкой. Просто братство по несчастью. Я войду? Никто не возвражает?

Не дожидаясь ответа, Слоун прошел в центр комнаты и замер едва ли не рядом со мной.

Патрик при этом продолжал самым бессовестным образом дрыхнуть. Я, конечно, давно понял, что крепости его сна можно только позавидовать. Но сейчас даже для ирландца это было слишком.

— Мистер Фредерико Гатти, не успел поздороваться должным образом. — Слоун кивнул Фредо. — Или вам больше нравится Бонасэра? Сложно выбрать, когда у вас столько имен. Как поживает бывший советник дона Вито? Рыбка сегодня хорошо ловится?

Фредо не ответил. Он подошёл к столу, плюхнул на него ведро с рыбой, затем демонстративно развернулся и отправился мыть руки. Остальной улов, старик, видимо, уже отнес в лавку. Делал он все молча, без каких либо эмоций, но я заметил, как напряглись его плечи и как ходили желваки на скулах.

— Чего тебе нужно, Слоун? — спросил я — Опять полицейского застрелили, и ты ищешь, на кого бы повесить? Или думаешь, у нас тут квартируется Фрэнки Йель. Говорят, на данный момент он – твоя самая главная цель.

Слоун усмехнулся, прошелся по комнате, заглянул в пустую кастрюлю на плите.

— О, нет-нет. Сегодня я с визитом вежливости. Просто решил проведать столь... уважаемых людей. — Он остановился перед Фредо. — Скажите, синьор Бонасэра, а ведь ваш бывший босс, дон Вито, уже старенький. Как вы думаете, сколько ему осталось? Год? Два? Говорят, у него проблемы со здоровьем. Небось, вся Сицилия с замиранием сердца ждет новостей.

— Заткнись, — тихо, но очень четко сказал Фредо. Его голос прозвучал как щелчок взведенного курка. — И убирайся отсюда.

Однако Слоун и не думал уходить. Он повернулся ко мне.

— Я, конечно, понимаю, у вас тут свои разборки. Но должен предупредить, Джованни. Начинается большая игра. Очень большая. И мне нужна чистая доска, для того, чтоб верно расставить фигуры. А вы... вы меня отвлекаете. Мешаетесь постоянно под ногами.

— Иди к черту, Слоун, — я подошел к нему вплотную. — Мы тебе ничего не должны.

— Ошибаетесь. — Его улыбка стала шире. Он посмотрел на меня так, будто я был мухой, запутавшейся в паутине. — Видишь ли, Джованни Скализе, я очень добрый человек. Я даже могу позволить таким мелким шавкам, как вы, немного почувствовать себя важными людьми. Мне даже нужны ваши маленькие победы. Это создает видимость хаоса. А потом являюсь я, как герой, и этот хаос героическим же образом устраняю. Это хорошо смотрится в отчетах. Но если вы перейдете грань... — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — тогда твой друг-ирландец отправится в тюрьму. Надолго. За убийство, например.

— Какое еще убийство? — я фыркнул. — Опять эти сказки про фараона?

— О, нет. — Слоун покачал головой, делая удивленное лицо. — Что ты. Речь о свежем деле. И там несколько пунктов. Первый – этой ночью твой друг жестоко избил некоего Альдо «Барашка» Риццоли. Сынок очень уважаемого человека. Мистер Риццоли-старший владеет несколькими мясными лавками. И он в ярости. Его мальчик сейчас в больнице, у него сотрясение мозга, сломанная челюсть, выбитые зубы. И знаешь, что самое интересное? — Слоун наклонился ко мне. — Рядом с местом драки мы нашли вот это.

Он подошел к столу, шлепнул свой дурацкий портфель рядом с ведром, вытащил из портфеля сверток и развернул его. Моё сердце сделало резкий кульбит. Это был долбаный пистолет долбанного Томазино. Пожалуй, я мог бы надеется, что Слоун демонстрирует мне совсем другой "Кольт", но... Тогда он выглядел бы полным идиотом. А это совсем не так.

— Пистолет, — продолжил Слоун, с наслаждением растягивая слова, — был при твоем друге. И теперь мне очень интересно, где же этот ствол фигурировал раньше. Проверим все нераскрытые дела за последний год. Вдруг окажется, что именно из него застрелили парочку человек? Или кого-то еще. Ствол-то без патронов, но... — Слоун многозначительно посмотрел на спящего Патрика, — Когда-то они там были. Верно? И если меня не подводит память, а я тебя уверяю, она меня не подводит, именно это оружие я видел в руке твоего друга, когда у нас вышла та неприятная стычка с участием Фрэнки Йеля.

Я понял. Это была ловушка. Идеальная, красивая ловушка. Нападение на Патрика подстроил Слоун. Ирландца спровоцировали, заставили защищаться, чтоб потом повесить на него избиение кого-то из нападавших. Но Патрик пошел дальше, он сделал Слоуну настоящий подарок – потерял "Кольт". Теперь, получается, Слоун крепко держал ирландца за яйца. Впрочем, вместе с ним, похоже, и меня.

— Так вот, кто это подстроил, — тихо сказал Фредо.

— Я? — Слоун приложил руку к груди с видом невинной овечки. — Я всего лишь скромный служитель закона. Я собираю улики. И сейчас у меня есть вещественное доказательство и мотив. Ваш друг хвастался оружием перед проституткой. Да, да, да... Это мне тоже известно. Потом ни с того, ни с сего, напал на парней, проходивших мимо. Завязалась драка. Он в порыве ярости чуть не забил человека до смерти. Очень логичная цепочка. А дальше... Дальше я начну копать. И поверьте, найду, к чему пристегнуть этот ствол.

Слоун положил "Кольт" обратно в портфель, щелкнул замками.

— Так что, Джованни, пока вы тут решаете свои сицилийские споры, помните — я за вами наблюдаю. Играйте по моим правилам. Не перегибайте палку. И тогда, возможно, твой друг избежит о-о-о-очень больших проблем.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой тяжелое, гнетущее молчание.

Я посмотрел на Фредо. Тот стоял, глядя в пустоту, его лицо было мрачным и озадаченным.

— Он решил сделать тебя своей пешкой, — наконец произнес старик. — Пешкой в большой игре против мафии. Знает, что ты не бросишь ирландца наедине с его проблемой. Теперь ты в тисках. С одной стороны – "семья", которая хочет тебя убить. С другой – продажный агент Бюро, который собирается тебя использовать. Поздравляю, Джонни. Это максимально поганый расклад из всех возможных.

Глава одиннадцатая: Если с другом вышел в путь...

Слова Фредо максимально точно передавали ситуацию, в которой я оказался. И да, не "мы оказались", а "я оказался". Патрик Слоуну не нужен. Ему нужны те возможности, которые есть у меня. А именно – репутация дяди Винни и все, что отсюда можно вытащить.

Как бы я не повел себя в отношении Массерии, для окружающих любой поступок будет выглядеть оправданным возмездием.

Я уже понял, логика сицилийцев крайне проста. Если Массерия грохнет меня, то это – подстава, подлость и грязная игра. Если я грохну Массерию – это справедливая расплата за погибшего дядю Винни. Действие одинаковое, но какой разный итог.

Соответственно, моими руками можно до хрена чего сделать. Слоуну даже напрягаться не придется. Он просто может тыкать пальцем и отдавать распоряжения.

А если вспомнить, что этот чертов агент вроде как имеет делишки с Лучано который, вроде как имеет накопившиеся претензии к Джо Боссу, то вероятность убийства Массерии моими руками весьма велика.

И тут вот какое дело... С точки зрения сицилийцев я, конечно, буду прав. А вот с точки зрения закона... Интересно, в штате Нью-Йорк что полагается за убийство? В общем, ситуация и правда – полный трындец.

Фредо, не дождавшись от меня комментариев, молча подошел к двери, щелкнул замком. Потом подумал немного и до кучи накинул тяжёлый крючок на петлю, отрезав нас от внешнего мира, пусть ненадолго. После этого старик повернулся к нам.

— Теперь вы поняли? — его голос звучал глухо, будто он опасался, что даже при всех предпринятых им мерах, разговор могут подслушать. — Вы оказались в игре, до которой еще не доросли. Этот продажный ублюдок Слоун не шутит. Он будет давить, пока не сломает. Или пока не получит то, что хочет.

— А чего он хочет-то? — Хмуро спросил Патрик. — Я пропустил почти весь ваш разговор.

– Это мы заметили. – Я многозначительно посмотрел на друга. – Слоун тут только что парад с фейерверками не устроил, а ты дрых без задних ног. Глазом не повел.

– Ну да. – Патрик виновато потупился, – Что есть, то есть. Сон у меня крепкий. И все же. Чего хочет Слоун? Чтобы мы стали его стукачами?

— Хуже. — Я прошелся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Адреналин и ярость искали выход. — Он хочет, чтобы мы стали его оружием. Убирали тех, кого нужно убрать. Слоун создает хаос, а потом героически его устраняет. Так он сказал. Мы для него разменная монета. Расходный материал.

Я остановился перед Патриком, глядя на его разукрашенное синяками и ссадинами лицо.

— Ты влип по самые уши, дружище. А вместе с тобой – и я. Выбора нет. Сидеть сложа руки — значит подписать себе и тебе приговор. Либо пуля от Массерии, либо тюрьма от Слоуна. Мне оба варианта не нравятся.

— Что будем делать? — Патрик растеряно посмотрел на меня.

— То, что и планировали. Только быстрее и жёстче. Собирайся. Через пятнадцать минут выходим.

— Джонни, рука... — ирландец попытался пошевелить повреждённой конечностью, но тут же скривился от боли. — И лицо... Рикки сразу всё поймёт. Не уверен, что он позволит мне работать в таком состоянии. Делать я ничего не смогу, а зачем платить тому, кто бесполезен?

— Лицо замажем чем-нибудь. – Категорично отрезал я, затем посмотрел на друга и понял, что сказал полную чушь. Там не просто нужно замазывать, там требуется тонна грима и услуги профессионального гримера. – Ну, да... Замажем... Задолбаешься мазать. Нет...Скажем, что ты подрался в баре, защищая честь нашей «семьи». Сцепился с кем-то из посетителей. Уверен, Слоун не станет распространятся о том, что произошло на самом деле. Так что для всех остальных прокатит любая версия. А грузить сегодня буду я. Скажу Рикки, мол, решил подкачаться. Или... Или что проигрался тебе в карты на желание...

Я осекся, прервав свои размышления. У меня вдруг резко зачесался затылок. Очень похожее ощущение уже испытывал. Оно появляется, когда чувствую пристальный взгляд.

Я обернулся и посмотрел на Фредо. Так внимательно пялится мог только он. Вообще в принципе пялится мог только он, потому что в комнате нас было всего трое, видеть через стены мои враги еще не научились.

Фредо и правда молча наблюдал за мной, его взгляд был тяжелым и невероятно усталым. Казалось, за последний час он постарел на десять лет. Однако, в его взгляде я заметил еще кое-что. Пожалуй, это можно было назвать искрой подозрения, пока еще не разгоревшейся в пламя.

– А позвольте спросить, сеньор Скализе... – Произнес вдруг Фредо с сарказмом. – Что именно вы планировали?

Я замер, мысленно чертыхнувшись. Старик слишком умен. Он из одной только фразы сделал верные выводы. Я, блин, тоже хорош. Нашёл, при ком раскидываться словами.

– Что задумали? – Я искренне вытаращился на Фредо, изобразив при этом на лице абсолютную невинность.

– Не знаю. – Старик пожал плечами. – Поэтому и спрашиваю. Джонни, что вы задумали? Ты ведь не просто так это сказал. Вернее, можно даже перефразировать вопрос. Что ТЫ задумал, Джонни? Этот... – Фредо кивком головы указал на Патрика. – Ничего задумывать не способен. Он и прежде не отличался стратегическим мышлением, а сейчас у него на фоне любви вообще мозги превратились в кашу.

– Мы что-то задумали? – Патрик удивлённо посмотрел на меня, явно теряя нить разговора. Он, в отличие от старика, не обратил внимания на мою оговорочку.

Я завис, соображая, как поступить. Врать Фредо после вопроса, заданного в лоб? Глупо. Думаю, старику такое точно не понравится. А он – мой единственный сто́ящий союзник на этом "празднике жизни" под названием мафиозные игрища.

Разрабатывая план в своей голове, я отталкивался от того, что нас с Патриком двое. Однако, вдвоем провернуть это дельце будет сложновато. Хотя бы потому, что я слишком много не знаю о местных правилах, об особенностях "семей" и так далее. А Фредо знает. Причём он знает практически все. Собственно говоря, с его помощью можно придумать, как ограбление повесить на Массерию. Тем более, у меня пока один хрен нет вариантов.

– Черт... – Я покачал головой, усмехнулся, а затем провел пятерней по волосам.

Вид у меня был смущенный, но в больше мере я играл это смущение. Фредо реально слишком умён. Я такими оговорочками могу спалить не только свои мысли или планы, я могу зародить в душе старика подозрение. Вряд ли он, конечно, подумает, что в тело Джонни Скализе попал человек из будущего. Это совсем уж фантастическая правда. Но вот начать сомневаться во мне – легко. А нам такого сейчас не надо.

– Ладно... Ты прав. – Я повернулся к Фредо лицом и развёл руки в стороны. – Ты прав, старик. Есть задумка ограбить склад Массерии и подставить Маранцано.

Не успел я договорить до конца, как со стороны раздался громкий "хрюк", а потом не менее громкий кашель. Это Патрик подавился холодным чаем, который с вечера остался в кружке.

– Я... Ничего... Не собирался... Грабить! – Ирландцу приходилось говорить по одному слову, потому что кашель упорно его не отпускал, а высказаться Патрику очень хотелось.

А вот Фредо молчал. Просто молчал и смотрел мне прямо в глаза. И я не мог понять, что происходит в голове у старика. Его взгляд был слишком непроницаемым.

– Ну?! – Я нервно повел плечами. – Ты что-нибудь скажешь? Например, что я сумасшедший, что нужно успокоиться и выбросить подобные мысли из головы?

— Ты и правда собираешься грабить Массерию? — Вместо ответа спросил Фредо. Я молча кивнул, подтверждая его слова. Старик, дождавшись моей реакции, продолжил, – Хм... Ну что сказать...Это, конечно, безумие. Полное. Однако... Ты не был бы Скализе, если бы просто так спустил смерть дяди кому-то с рук. Точь-в-точь как Винченцо. Поэтому... Пожалуй, я не удивлён.

— Месть, да. Есть такое. – Я решил не спорить с Фредо, тем более, что озвученная им причина весьма даже была в тему. – Хочу отомстить так, чтоб Массерии стало тошно. Просто убить его – слишком просто, слишком легко. Это даже благо. А вот столкнуть лбом Массерию и Маранцано, заставить их грызться, будто они бешеные псы, и наблюдать, кто кого прихлопнет – отличный вариант. Если все же Массерия выйдет победителем, тогда можно и пулю ему в затылок пустить. Но это – самый финальный этап моей мести. И еще...Нам нужны деньги, чтобы исчезнуть после того, как все закончится. Все это, конечно, весело и здорово, но я, пожалуй, предпочёл бы не продолжать традицию семьи Скализе, введенную дядей. Я не хочу работать на "семью". Я хочу иметь на руках хорошую сумму денег, чтоб вложить ее...

Черт! Снова едва не ляпнул лишнего.

– Чтоб вложить в какой-нибудь путёвое дельце. – Я быстро исправил собственную оплошность. Было бы очень странно, начни я сейчас рассуждать про ценные бумаги и биржевые фонды. – А еще нам понадобятся деньги, чтобы заткнуть глотку Слоуну, если придется. Доллары всегда были, есть и будут весомым аргументом. В конце концов, Слоун – обычный человек. Ему свойственным все грехи, в том числе – алчность.

— Разумно. – Фредо по-прежнему оставался спокоен, чем сильно меня удивил. Я ожидал все-таки немного другой реакции. – Тогда будьте как тени, Джонни. И не доверяйте никому. Даже собственному отражению. Прямо сегодня изучи ваш маршрут. Имею в виду, каждый закоулок и каждый поворот. Думаю, ты пока ещё не определился, как и где произойдёт ограбление. Грабить сам склад – глупо. Ты ведь это понимаешь?

– Конечно, – Не моргнув ответил я.

Хотя, на самом деле вообще-то именно так и планировал – обчистить склад ночью. Однако, если Фредо говорит, что это глупо, я ни на минуту не сомневаюсь в его словах. Уж что-то, а грабежи старику более понятны чем мне.

– Да. Именно так. – Кивнул Фредо. – Для начала нужно иметь полное представление о маршруте. Знать то, на что вы никогда не обращали внимание. Это нужная информация. Вполне возможно, она не пригодится, но ты должен ее знать.

– Подождите... Вы что, серьезно? – Встревоженно поинтересовался Патрик. Он, наконец, откашлялся и смог говорить нормально. – Вы действительно считаете это отличной идеей?

– Мы считаем, что обстоятельства вынуждают действовать на опережение. – Ответил я. – И ещё мы считаем... По крайней мере, мое мнение именно такое, что стратегия Слоуна, в основе которой управляемый хаос – вполне хороша для нынешних времен. Это всяко лучше, чем ждать, пока меня загонят в угол. А так... Массерия и Маранцано сцепятся и это, в том числе, отвлечет того же Слоуна.

Патрик выслушал меня молча, затем перевел взгляд на Фредо, ожидая от старика поддержки, но Фредо просто кивнул, подтвердив тем самым мои слова.

– Просто замечательно... – Выдохнул ирландец, покачав головой, а затем еще раз повторил. – Просто замечательно...

Хотя, конечно же, ничего замечательного в этом он не видел, просто понял, что остался в меньшинстве и что его мнение не особо кого-то волнует.

Минут через двадцать мы вышли из дома и направились к складу. Патрик топал молча. Его обычно жизнерадостное лицо было мрачным и сосредоточенным. Он явно переваривал все, что произошло этим утром.

— Слушай сюда, — я нарушил тягостное молчание. — Сегодня твоя задача — смотреть и запоминать. Впитывать всё, как губка. Все полицейские посты на нашем маршруте. Все повороты, все узкие переулки, куда можно нырнуть, все скрытые въезды во дворы. Всё, что может пригодиться для быстрого и незаметного побега. Записывай в блокнот, рисуй схему в уме. Делай что угодно, но ты должен знать этот путь лучше, чем молитву. Фредо прав... С одной стороны, грабить одну только тачку, тем более свою, тоже смысла нет. Но... Эта информация может нам пригодиться. Если не для налёта, то для подставы, которую мы замутим для Маранцано.

Патрик кивнул, затем достал из кармана смятый блокнот и карандаш.

— Вот. Мне Фредо дал. Сказал то же самое. Пока ты переодевался. Хорошо, Джонни. Я... я всё запомню. Обещаю.

— И ещё кое-что. Рикки по-любому начнет приставать с вопросами, тут ты прав. Про твою рожу. Я буду с ним разговаривать сам. Ты не лезь. Молчи и делай вид, что тебе мучительно стыдно за свою пьяную драку. Понятно?

— Понятно.

– Вот и хорошо. – Я хлопнул Патрика по плечу, а потом добавил. – Не ссы, дружище. Вместе мы – команда. У нас все получится.

Ирландец как-то невесело хмыкнул в ответ. По-моему, он сильно переживал о том, что нам предстояло сделать.

На склад мы явились вовремя. Там царило привычное утреннее оживление. Грузчики лениво перетаскивали ящики, клубы пара вырывались из-под крыши, где располагалось что-то вроде подсобки. Рикки, как и всегда, сидел за своим столом с гроссбухом. Его взгляд, холодный и оценивающий, сразу же просканировал Патрика.

— Что с тобой? — он отложил в сторону перьевую ручку и отодвинул баночку чернил, — Вспомнил старую поговорку, что шрамы украшают мужчин? Или просто огрёб мандюлей от кого-то поумнее тебя?

Я шагнул вперед, оттеснив плечом Патрика, который уже открыл рот, чтобы ответить. Скорее всего, он бы нагрубил Рикки или просто послал бы его к черту. Несмотря на свою доброту и где-то даже наивность, заводился Патрик всегда с полуслова.

— Он защищал честь «семьи», — сказал я спокойно, но твёрдо. — В баре парочка ублюдков позволила себе сказать лишнее про дона Массерию. Патрик объяснил им, что так делать не стоит.

Рикки медленно поднялся из-за стола, его взгляд прошелся по мне, затем снова вернулся к Патрику.

— Очень трогательно. А можно подробности? Какие именно ублюдки? И в каком баре?

— Зачем? — я упорно, почти с вызовом, пялился Рикки в глаза, — Вопрос уже закрыт. Когда мы договаривались, ты сказал: за ирландца отвечаю я. Значит, и претензии все ко мне. Так вот я тебе говорю, ублюдки поплатились за свои длинные языки.

– Угу... – Усмехнулся Рикки. – Вот только странно это как-то. У дружка вся рожа разбита, а твоя физиономия совершенно чистая.

– Я просто слишком шустрый. Ублюдки не поспевали за моей скоростью.

– Мммм... Ясно...– Промычал Рикки, которого мое объяснение явно не устроило. Однако предъявить что-то по этому поводу он мне не мог. Мы пришли на работу, мы выполнили свои обязательства. Какие могут быть вопросы?

Воздух между мной и Рикки снова наэлектризовался. Прямо как тогда, в день стычки с ирландцами у "Дельмонико". Грузчики замедлили шаг, чувствуя напряженность. Парни, которые, как и мы с Патриком, занимались развозом, настороженно замерли. Они, похоже, на всякий случай, готовились кинуться между мной и Рикки, если все же один из нас не сдержится.

Однако, взрыва не произошло. Рикки смерил меня взглядом, полным раздражения и...отвернулся. Он понимал, что я прав согласно нашим неписаным правилам, но его это бесило еще сильнее.

— Ладно, — Рикки плюхнулся обратно на стул. — Разбирайтесь со своими проблемами сами. Только чтоб это не отражалось на работе. Понятно?

— Яснее ясного. — Ответил я с усмешкой, затем повернулся к Патрику. — Иди, принимай товар. Сгодня я буду грузить. Решил мышцы подкачать. А то слишком белоручкой становлюсь. Так что, погрузка на мне. А ты жди возле машины и отмечай ящики.

Я не стал дожидаться реакции Рикки на такое мое решение. Сразу направился к груде ящиков, которые нужно было заносить в наш «Додж».

Работа была адской, спина горела огнем уже через десять минут, но я стиснул зубы и продолжал. Каждый поднятый ящик, каждая напряженная мышца — это была месть. Месть им всем. Массерии, Лучано, Слоуну. Я превращал злость в топливо.

Патрик тем временем ходил вокруг машины с блокнотом в руках, что-то помечая. Он усиленно делал вид, будто записывает количество алкоголя и фиксирует для себя, куда какой ящик нужно будет выгрузить. На самом деле, схематически рисовал склад.

Маршрут мы отработали без происшествий. «Сытый папа», «Плаза-отель» — всё как по маслу. В «Дельмонико» заехали с опаской, но ирландцев видно не было, как и кого-то другого. Энрике молча принял товар, сунул в руки конверт и поспешил ретироваться. Варианта два, либо Хиггинс все же отказался от этого заведения, либо решил не давить на ресторан, выжидая более удобного момента.

Патрик все же не выдержал. Я как раз притормозил возле уличной палатки, где можно было купить кофе, дополнив его сладкими пончиками с карамелью.

— Джонни, что мы будем делать? Со Слоуном, я имею в виду. Он же не отстанет.

Я захлопнул дверцу «Доджа», облокотился на нее и посмотрел на друга, который тоже выбрался на улицу.

— Мы сделаем то, что должны были сделать с самого начала. Ограбим склад Массерии. И вину повесим на Маранцано.

— Черт... Ты и правда это задумал? Это же...

— Самоубийство? — я закончил за него. — Возможно. Но сидеть и ждать, пока нас прижмут со всех сторон — это самоубийство растянутое на долгое время и более мучительное. У нас есть козырь. Добрый Джо. Я договорился с ним вчера. Он заберёт товар. Шестьдесят процентов от стоимости. Этого хватит, чтобы исчезнуть и начать новую жизнь. Где-нибудь далеко отсюда.

Я видел, как в Патрике боролись страх, чувство вины и желание все-таки воплотить свою мечту о новой, счастливой жизни в Америке. Страх проиграл.

— Хорошо. — Он выдохнул. — Я с тобой. Что бы ни вышло. Тем более, это по моей вине всё усложнилось, так что хотя бы вытащу тебя из этой ямы, куда сам провалился.

— Никто никого не вытаскивает. — Я хлопнул его по здоровому плечу. — Мы будем выбираться вместе. А для начала, пока едем, закончи свою схему. Мне нужно знать каждый закоулок. Фредо прав. Устраивать налёт на сам склад – бестолково. Думал об этом все дорогу, пока ездили от заведения к заведению. Но и грабить только свою машину – тоже бред. Слишком маленький выхлоп. Нам нужно вычислить в какое время и в каком виде поступает товар на склад. Его же привозят. Верно? Он из воздуха не появляется. Я заметил, что утром и в течение дня склад работает только на вывоз. Соответственно, фиксируй все. Вообще все. А потом что-то решим.

Остаток дня Патрик провел, уткнувшись в блокнот. Он рисовал линии маршрута, помечал квадратиками полицейских, крестиками — аварийные повороты. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Из болтливого ирландца он превратился в солдата, готовящегося к операции.

Честно говоря, я даже как-то успокоился. Мне реально стало легче. Теперь я был не один, нас было трое. К тому же, башка у Фредо варит лучше, чем у меня и у Патрика вместе взятых. Так что, все обязательно должно получится.

Закончив с маршрутом, я двинулся в сторону "Хлопкового хвоста". Сегодня он не стоял в "путевом листе", но мне нужен был Добрый Джо.

Внутри все бурлило от какого-то внезапного эмоционального подъёма. В общем, я решил, что ситуация изменилась, она стала гораздо лучше и у меня появился шанс выйти сухим из воды. Но...

Не зря говорят, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Уверен, в тот момент, когда мы весело катили в сторону Гарлема, бог просто ухохатывался глядя на нас сверху. Но у меня есть оправдание. Я не знал, как резко все поменяется.