Бутерброды с надеждой на лучшее

Глава 1

БУТЕРБРОД ДЛЯ ЛЕНИВОГО УЖИНА

- два ломтика белого хлеба поджарить на масле с двух сторонположить на один ломтик сыра и накрыть сверху вторым куском хлеба - подогреть немного, чтобы сыр расплавился, но не вытекпереложить на тарелку - сверху выложить мелко нарезанные помидоры с зеленью и луком, посыпанные солью - при желании можно добавить каперсы, возможно, однажды вы их купили и прописали где-то возле дальней стенки холодильника

— Вообще все это благодаря моей бабушке. Она всегда говорила, что на жизнь надо смотреть, как на бутерброд. Подсохший хлеб может быть не очень, но если его поджарить на масле, натереть чесноком и сверху положить сало, то станет просто отлично. Она всегда готовила бутерброды. А потом умерла. Не из-за них, конечно. Я выросла и стала смотреть на жизнь, как на бутерброд, но мой пока состоит из мамы в ремиссии, папы в депрессии, отстойной работы и крошки из неудавшихся отношений. А недавно у мамы случился рецидив, и я решила, что это знак. Жизнь одна, обидно прожить ее, не сделав хоть чуть-чуть счастливее.

Крепко сбитый мужчина с проседью — хозяин помещения — был в шоке. Риелтор тоже. Надя и сама была в шоке, но не могла остановить рвавшиеся из нее слова, за которыми к горлу подкатывал комок из слез и нервного смеха. Вспотевшая ладонь сжимала телефон с красивой правильной речью в заметке. Про бабушку, бутерброды и позитив, но мозг как будто перемкнуло. Это был уже пятый просмотр за день, а место под кафе так и не находилось. Одни владельцы были в шоке от ее бюджета, другие — от самой идеи сделать кафе-бутербродную среди модных московских баров. Но Арсен Георгиевич просто пребывал в замешательстве от вывалившейся на него информации.

Надя сбилась, слова стали скомканными и вываливались уже невпопад, как помидоры из перевернувшейся фуры, пока от всего представления не остался один только тормозной след и повисшая в тишине неловкость. Надя понимала, насколько сильно облажалась — в светлых глазах риелтора как будто заработал счетчик для оценки масштаба катастрофы. В расширенных сосудах Надя прочитала вердикт: «хуже некуда».

Она сморгнула жгучие слезы и обвела помещение прощальным взглядом. Оно ей понравилось в тот самый момент, когда Надя в него зашла. Светлая плитка в виде сот — не белая, а нежно кремовая. Стены приятного охрого цвета, фотографии прибрежных городов где-то в Италии или Испании, большие окна с темно-оранжевыми занавесками, столы и стулья из темного дерева, барная стойка с приятно округлой витриной. Арсен Георгиевич сказал, что раньше тут был ресторан средиземноморской кухни, всего понемногу: Италия, Греция, Кипр. Завтраки целый день и вечера живой музыки. К сожалению, заведение прогорело, и владельцы поспешно съехали, хотя Арсен Георгиевич предлагал им снизить арендную плату. Помещение так долго стояло пустым, что мужчине пришлось снизить стоимость до минимума, а новые арендаторы так и не находились. Надя в этот момент подумала, что этот маленький уютный ресторанчик ждал ее, а потом Арсен Георгиевич спросил, что за заведение она собирается открывать.

Тогда-то Надя в первый раз и сказала про кафе-бутербродную. Мужчина, как и многие до него, медленно удивленно моргнул. Надя принялась рассказывать заготовленную легенду, но что-то пошло не по плану и получилось… как получилось, в общем.

Прежде с ней такого не случалось, она не раз стойко защищала даже самые провальные отчеты перед собственниками бизнеса, прикрывала команду, даже писала объяснительные. От этого было еще больнее и унизительнее осознавать, как жалко она потеряла контроль. Как школьница, забывшая стишок и осознавшая это уже стоя на табуретке.

— Воды? — спросил Арсен Георгиевич, глядя на ее беспомощную борьбу с собственным отчаянием. Надя поджала губы и кивнула. — Садитесь пока, Надежда. И вы садитесь.

Он похлопал по спинке стула, кивая риелтору. Та, разделяя царившую в зале крайнюю неловкость, зацокала каблуками по плитке. Надя неохотно пошла следом за Ольгой — уже немолодой женщины, посвятившей себя недвижимости с девяностых. Гордо отбрасывая с глаз пергидрольную челку, Ольга говорила, что у нее нюх на помещения, она с первого взгляда — даже по фотографии — понимает, что место подходит ее клиенту на тонком плане, входит с человеком в резонанс, усиливая каждую идею. Надя молчала и кивала, она готова была поверить уже во все, что угодно, но когда Ольга заговаривала о таких вещах, невольно хотела отодвинуться подальше.

Арсен Георгиевич вернулся с двумя стаканами воды и поставил их перед Надей и Ольгой. Риелтор тут же принялась жеманничать, мол, не стоило. Густой слой тонального крема провалился в морщины, как городок после землетрясения. Казалось, еще одна бурная эмоция, и у женщины отвалится половина лица. Владелец помещения смерил ее равнодушным взглядом и сел напротив Нади. Девушка вцепилась в подлокотники стула, чувствуя мякотью ладоней каждую острую грань. Спинка тоже была жесткой, позвонки едва ли не скребли по деревяшке, но даже это не было так неприятно, как желание скукожиться до размеров забытой на солнце креветки под пристальным взором этого кавказского мужчины. Надя так и не смогла для себя определить, откуда именно был владелец помещения — по-русски он говорил без акцента или характерного говора, лишь иногда смягчая согласные, но если не прислушиваться, то этого можно было и не заметить.

— Скажите, Надежда, а вы уже много помещений посмотрели?

— Достаточно, — кивнула Надя. Ольга тут же подхватила.

— Но с вашим, так сказать, сразу случился мэтч, как сейчас выражается молодежь.

— Меч?

— Мэтч, — поправила Надя. — Как будто совпадение.

— Совпадения — это хорошо, — кивнул Арсен Георгиевич, сцепляя пальцы. — Мое дело вообще маленькое, сдать помещение тому, кто сможет за него платить и не съедет в ближайшие месяцы. Но глядя на вас, Надежда, я хочу поинтересоваться, чем вы вообще занимаетесь? Помимо того, что хотите открыть заведение.

— Ну… Вообще я бренд-менеджер.

— Кто?

— Бренд-менеджер. Я делаю так, чтобы бренд, когда выходит на рынок, запоминался. Придумываю рекламные ролики, работаю с дизайнерами, иногда даже … — она поняла, что нужно упрощать и объяснять конкретнее. — Вы телевизор смотрите?

— Время от времени.

— Вот пару месяцев назад на многих каналах вышла реклама бумажных полотенец. Там семья поехала в поход и использовала их для всего: чтобы помыться в ручье, промакнуть еду, а потом у них еще лесные животные украли упаковку, а она биоразлагаемая… Вот, в общем, эту рекламу придумала и вывела в эфир я,— она улыбнулась, чувствуя, что вот-вот все-таки наберет себе хоть немножко очков авторитета в глазах собеседника.

— А-а-а, — вспомнил Арсен Георгиевич. — А мы-то думали, зачем столько туалетной бумаги таскать. Еще и в лес! Ну, съел что-то не то — останься дома.

— Это бумажные полотенца, — поблекшим голосом сказала Надя. Кажется, в эту минуту все стало еще хуже. — Но помимо них я занималась рекламой еще кондиционеров для белья и соусов. От идеи до результата, так сказать.

Неловкий смешок застрял на языке. Арсен Георгиевич снова одарил ее тяжелым взглядом, который Надя знала слишком хорошо — разочарование с примесью праздного любопытства. Мужчина с видом опытного водолаза хотел узнать, когда же они достигнут дна. По ощущениям Нади, они не то, что нашли дно, но и давно его пробили.

— Но в ресторанном бизнесе вы никогда не работали? — спросил мужчина наконец.

Надя торопливо глотнула воды.

— Признаться, нет. Но я подготовилась, изучила информацию, рынки, посчитала юнит-экономику, проанализировала статистику по Москве за последние тридцать лет. Я уверена, что справлюсь.

— Где будете брать хлеб для своих бутербродов? — спокойно поинтересовался Арсен Георгиевич.

— Я созвонюсь с поставщиками и выберу того, кто больше всего подходит. Либо рассматриваю вариант своей экспресс-пекарни. Можно брать замороженные заготовки и поставить специальную печь. Так и отходов меньше, и получится выпекать столько хлеба, сколько нужно на день.

— А поить гостей чем будете?

— Спешиалти-кофе и чаями.

— Где кофемашину возьмете?

— Можно заключить контракт с поставщиками зерен, некоторые так дают в аренду кофемашину и обеспечивают ее обслуживание.

— Подготовились, — довольно кивнул мужчина и даже улыбнулся. Наде и самой как будто стало легче дышать. — А что вы будете делать, Надежда, если, скажем, ваше кафе откроется. Вас не будет на месте, вы будете где-нибудь отдыхать с семьей, и тут звонок. Пришла пожарная проверка и нашли нарушение. Или, например, ваш повар напился и подрался с гостем. Или приехала поставка полностью порченых продуктов, а зал полон гостей, все уже сделали заказы. Что вы будете делать?

Мозг Нади поспешно закочегарил, пытаясь проанализировать все ситуации сразу и найти решение, которое было бы верным. Она знала, что это не логическая задача, что единственного правильного ответа не было, что этот человек проверяет ее, но никак не могла понять, что именно он хочет выяснить, задавая свои вопросы. Сердце заколотилось где-то между ушами, щеки вспыхнули, ладони оставили два мокрых пятна на джинсах. Надя вздохнула и честно призналась:

— Я буду паниковать. Потом возьму себя в руки и начну искать решение.

— У вас может не быть времени на панику, — со знанием дела сказал Арсен Георгиевич. — Поверьте, у меня сеть ресторанов осетинской кухни, и чего я только ни видел. Хотите бесплатный совет, Надежда?

Надя кивнула, понимая, что особого выбора у нее нет. Отказ прозвучит грубо, а Арсен Георгиевич хоть и выглядел строгим, но сам грубости или пренебрежительности в ее адрес себе не позволял. Он внимательно изучал ее, как природную аномалию.

— Конечно.

— Идея у вас хорошая, я не спорю. Бутерброды — это хорошо, это как дом. Но у вас пока нет никакого подходящего опыта для этого бизнеса. Возьмите год-другой, поработайте в ресторанах: на кухне, в зале, в управлении. Вы же бренд-менеджер, вот и поменеджерите что-нибудь, а потом попробуйте еще раз. А если не хотите поседеть раньше времени, то просто продайте свою идею какому-нибудь холдингу.

Мысленно Надя повторяла себе, что Арсен Георгиевич не хотел ее обидеть, но все равно чувствовала себя так, будто ее макнули в лужу, в которой до этого радостно плескались бездомные люди и собаки.

— В смысле, продать? Это моя концепция, я ее придумала, я провела исследование, — вспыхнула Надя.

— Поверьте, я впервые в жизни вижу, чтобы кто-то так ответственно подходил к ресторанному бизнесу, не имея в нем никакого опыта. Да я бы даже сам купил у вас эту… концепцию.

Девушка совсем поникла. Сжала челюсти, боясь то ли расплакаться, то ли сказать лишнего. Повисшей паузой воспользовалась Ольга. Она залпом осушила свой стакан воды и поднялась.

— В общем, я вижу, что согласия мы тут не достигнем, и наш мэтч оказался иллюзией. Спасибо, Арсен Георгиевич, это была увлекательная беседа. Надежда Викторовна, — она позвала Надю, и та неохотно принялась вылезать из-за стола.

— Конечно, Ольга, вам же главное свою комиссию не упустить, а что девочка потом будет делать — это вас не касается, — все так же спокойно, с едва различимой насмешкой в голосе, произнес Арсен Георгиевич. Запустил руку в карман и достал смятую визитку. Протянул ее Наде. — Нормальные в другом пиджаке, вы уж извините, Надежда. Подумайте над моим предложением на всякий случай.

Странный человек, — подумала Надя, но пот недовольным взглядом Ольги визитку все-таки взяла.

Риелтор прошла с ней по узким улицам до перекрестка и принялась яростно набирать чей-то номер, а потом ругаться, что ни одна из точек не подошла. Надя устало потерла виски. Над майской Москвой разлился закат, густой и алый, предвещающий ночные дожди. Впереди переливался огнями Центральный Детский Мир. Живот скрутило — за весь день она так и не успела поесть. Отпуск только начинался, а Надя тратила все дни на просмотры помещений. Другие планы, вроде похода на массаж или посиделок с Инной где-нибудь за пивом, все переносились, прямо как сегодняшний обед.

— Я думаю, на сегодня мы закончим, — сказала Надя риелтору, когда та закончила говорить по телефону.

— Да, я и сама хотела предложить, — ответила Ольга, одергивая заправленную под тугой ремень блузку. — Давайте возьмем перерыв пару дней, а я подумаю, может, нам как-то изменить стратегию. Вы, главное, не расстраивайтесь. Наше место нас дождется.

— Ага.

Они попрощались. Надя дождалась, когда семенящая замшевыми шпильками Ольга перейдет дорогу, на ходу набирая еще чей-то номер, и пошла дальше по Мясницкой. Заглянула по дороге в кафе со здоровой едой, купила сендвич в пластиковой упаковке и большой стакан чая. Села за столик и заставила себя размеренно жевать размякший хлеб, напоминавщие тряпочку салатные листья, налипшие на жалкий обрезок красной рыбы. Было невкусно и грустно. В момент, когда они зашли в помещение Арсена Георгиевича, буквально на минуту, Надя позволила себе поверить, что этот вечер проведет в компании игристого в жестяной баночке, отмечая начало новой жизни и печатая шаблон заявления на увольнение. Теперь же она злилась на свое посмевшее наполниться надеждой сердце и мозг, отговаривавший ее от легкой алкогольной дымки, чтобы хотя бы смягчить разочарование.

«Лучше сделать дыхательную практику или пожевать сельдерей», — твердил настойчивый здравый смысл. Он же уговаривал Надю не выплевывать размякший сендвич, с каждым укусом становившийся все омерзительнее.

Унылый процесс поедания прервал зажужжавший на столе телефон. Надя про себя прокляла слишком громкую музыку и подняла трубку. Звонил папа.

— Да, привет, — устало выдохнула в трубку девушка.

— Ты сегодня матери звонила? — не тратя времени на вежливости спросил отец. Из-под толщи строгости выглядывали острые пики осуждения. Надя вздохнула и ссутулилась на пластиковом стуле, положила локти на стол и сжала пальцами свободной руки переносицу. По запаху поняла, что все-таки заляпалась соусом. Плевать.

— Не успела, — призналась она, зная, что ее это не спасет.

Папа дыхнул в трубку концентрированным разочарованием.

— Не успела…

— На похоронах буду говорить, я помню, — огрызнулась девушка и сама же поморщилась от собственной сволочности в этот момент. Внутри тут же узлом завязался стыд. — Я планировала к вам заехать вообще-то.

Несколько секунд молчания.

— Ты бы хоть предупредила, — с укором произнес папа. — Не поздновато?

— Мне до вас пятнадцать минут. В магазине что-то нужно?

— Пломбира маме купи, она обрадуется.

— Хорошо.

Вместо прощания — прерывистые гудки. Надя посмотрела на экран смартфона — разговор с отцом занял чуть больше минуты. Иногда ей казалось, что отец решил поучаствовать в каком-то челлендже, целью которого было уместить весь разговор в пару секунд. Хотя, если быть совершенно честной, Надя и сама не знала, выдержала бы с ним долгую беседу.

Она закрыла приложение для звонков и зашла в сервис такси. Только начала вводить адрес, как из верхнего края экрана вывалилась простыня, занявшая все свободное пространство. Десятки сообщений, начинавшихся с: «Извини, что беспокою в отпуске, но…». Надя просто их игнорировала. Не заходила в мессенджер, не реагировала на теги и надеялась, что ей хватит силы воли продолжать эту игру в молчанку до самого понедельника. Особенно потому что среди многочисленных сообщений коллег то и дело мелькал контакт «Не брать» со слезливыми сообщениями: «Кис, нам нужно поговорить».

Таксист принял заказ быстро, избавив Надю от необходимости доедать сендвич.

***

На протяжении всей поездки в такси Надя дергала себя за волосы, будто напрямую из извилин пыталась получить ответ на вопрос: «Какого хрена она решила еще и до родителей доехать?»

Как будто и так поводов ходить мрачнее тучи не было. Она уже сбросила несколько звонков от Светы, которая теперь присылала ей в мессенджер гневные сообщения капсом. Но раз уж она вызвалась, то давать заднюю было поздно. Как говорил Олег, нужно было «топить до талого».

«Дотопился, придурок», — хмыкнула она. В маленьком сетевом магазине возле дома еще не провели ребрендинг, и на фоне вылизанных на манер «Азбуки вкуса» магазинов, местный торговый зал навевал тоску. Ассортимент вгонял в депрессию. Так посмотреть, можно было подумать, что рацион всего квартала составляли чипсы, сушеная рыба, три вида колбасы, хлебобулочные изделия и водка пополам с коньяком. Этим двум напиткам был отведен целый стеллаж, пока другие наименования товаров, как бедные родственники, ютились на шатких полочках. Надя трижды повернулась вокруг своей оси в тесном торговом зале, пока не додумалась поискать мороженое под пельменями. Сомнительная логика не подвела, и изрядно помятый пломбир все-таки достался ей. На подходе к кассе она захватила еще и две баночки дешевого игристого, заранее зная, что пожалеет об этом на следующее утро. Их она после оплаты аккуратно разместила в сумочке, а мороженое взяла в руки, то ли как букет, то ли как щит.

Уже поднимаясь по лестнице в подъезде подумала, что три стаканчика пломбира неплохо смотрелись бы в авоське. Ну, как апельсины… Но тут же одернула себя. Достаточно было папы, который постоянно напоминал маме о ее болезни.

Не успела она достать ключ, как дверь родительской квартиры распахнулась, из проема на Надю хмуро смотрел отец.

— Привет, — выдавила она.

— Мама скоро спать собирается, — только и сказал он, пропуская дочь вперед.

— И я рада видеть, спасибо, что пригласили, — пробубнила себе под нос девушка и протиснулась в прихожую.

Тут ничего не менялось настолько, что становилось не по себе. Смятый розовый пакет на обувнице лежал третий месяц, куртки и пальто висели в том же порядке на крючках — три заняты, один свободен. Под тем же углом была приоткрыта зеркальная дверца шкафа и из проема виднелось пластиковое ухо еще одного пакета — Надя помнила, как сама складывала в него всякую мелочь вроде одиноких перчаток и таких же беспарных носков, которые по-хорошему надо было выбросить, но почему-то до мусора пакет так и не добрался.

Игриво помаргивала желтая лампочка. Как только Надя сняла кроссовки, папа погасил свет, чтобы источник света не отжил свой век раньше времени. Добираться до гостиной пришлось в потемках, ориентируясь только на скрип половиц. Он, благо, отпечатался в памяти Нади надолго.

После общего сумрака квартиры зал показался Наде ослепительно ярким. Горела люстра и настенные бра, переливался большой экран телевизора. Плазма — подарок от Темы — на лакированном комоде шестидесятых годов смотрелась аляповато, но мама решила эту проблему по-своему и украсила новый предмет интерьера ажурными салфетками. Умный телевизор в таком облачении вписывался в интерьер, состоящий из старых шкафов, ковров и обоев в цветочек, как городской модник, которого случайно занесло в село. Мама сидела в кресле и по сотому кругу пересматривала «Великолепный век».

— Опять ты везде свет включила, — возмутился папа. Мама повернулась к нему и скорчила рожу.

— В темноте еще успею насидеться, — ответила она, но тут ее взгляд наткнулся на дочь и лицо разгладилось. — Ой, Надя. А что ты без предупреждения?

Надя хотела ответить, но от вида туго завязанного на голове мамы шелкового платка все слова прилипли к нёбу. Она смогла только улыбнуться и протянуть ставшие мягкими стаканчики пломбира. Мама заулыбалась.

— Ой, это мне? — ее голос стал тонким и переливчатым, как шелк. Мама выпростала руку из-под пледа, совсем сухую и белую, будто бумажную.

«В следующий раз надо будет купить ей крем для рук», — подумала Надя и сжалась, пытаясь увернуться от желания не приезжать в следующий раз. Каждый приезд, каждый взгляд на маму ощущался так, словно ей под веки насыпали иголок и заставили моргать.

— Да, тебе. Как твои дела? — наконец смогла выдавить девушка и опустилась на табуретку возле дивана.

Папа прошаркал на кухню. Щелкнул выключателем над плитой, в тусклом свете принялся рыться на полках в поисках блюдец. Наконец, они звякнули в его руках, металлическим лязгом отозвались чайные ложки. Папа вернулся в гостиную и принялся с видом безмолвного дворецкого расставлять посуду на катающемся столике. Мама передала ему пломбир. Папа выложил мороженое на блюдца и оставил таять.

— Спасибо, — улыбнулась мама и, обернувшись к дочери, взяла ее за руку холодными после мороженого пальцами. — Ну, как у меня могут быть дела? Лучше всех, конечно же. Вон, Хюррем-султан опять что-то замышляет.

— Ты опять половину серии проспала, — буркнул папа. Видимо, ему показалось, что мороженое недостаточно размякло, и он принялся разминать его ложкой, то и дело цокая по блюдцу. Мама на его комментарий не ответила и перевела взгляд на Надю.

— Ты постриглась? — с удивлением отметила она и подцепила кончиками пальцев каштановую прядь, заканчивавшуюся на уровне мочки уха. — Зачем?

— А мне в салоне волосы сожгли, вот я и решила отрезать, — улыбнулась Надя. — Кажется, так даже лучше.

Все сказали, что с каштановым каре ей лучше. Особенно, отражение. С такой прической Надя напоминала маму в молодости — она тоже коротко стриглась, правда, вместо джинс и футболок с дурацкими надписями носила костюмы с юбками и пиджаки с огромными плечами. И улыбалась. Постоянно улыбалась, прямо как сейчас.

— А тебе с детства говорили, что нечего химией волосы портить, — вклинился отец.

— Ой, Вить, — отмахнулась мама.

— Ну что, Лен? — продолжал возмущаться папа. — Может, если бы она нас слушалась, то сейчас бы туалетной бумагой не торговала.

Надя шумно вздохнула, мысленно считая до десяти и обратно. Порой у нее в голове не укладывалось, как профессор химии и член Академии Наук, способный по памяти нарисовать кристаллическую решетку чего-то там, умудряется не запомнить, чем занимается его родная дочь.

— Вить, — окликнула его мама. — Надя занимается рекламой и маркетингом.

Последние слова она произнесла нараспев, будто укачивая разбушевавшегося младенца. На папу это особо не повлияло.

— А толку-то? — буркнул он и бережно передал жене блюдце с мороженым.

— Спасибо, дорогой мой, — ответила она. Наверное, думала Надя, глядя на родителей, болезнь настолько истончила маму, что ее попросту не задевало поведение отца.

— Я буду у себя, — сказал папа и ушел куда-то в темноту за порогом.

— У себя? — не поняла Надя.

— Он решил спать в твоей комнате, — объяснила мама. — А то со мной постоянно просыпается. Проверяет пульс каждые полчаса, пытается напоить водой. Боится, что пропустит, как я того…

Она махнула рукой и слабо рассмеялась.

— Мам, ты чего? — выпучила глаза Надя, но Елена Сергеевна, заслуженный учитель младших классов, была невозмутимо весела.

— Ты бы его видела. Надюш. Он с такими синяками ходил, что я сама его выгнала. Теперь хотя бы только один из нас похож на больного, а второй — просто старый, — она понизила голос и посмотрела в зияющий чернотой проем.

— А что врачи говорят?

— Ну, что еще чуть-чуть химии не повредит. Зазывают вести группы поддержки для таких же, как я, а я им: дорогие мои, я свое уже отвела в начальной школе до реформы образования. Вот не могут оставить человека в покое. Хотя, может стоит. Как говорила Серафима Валерьевна, «хоть пробздюсь».

Ну вот опять. Второе упоминание бабушки за сутки, и глаза тут же оказались на мокром месте. Мама это, конечно, заметила и принялась трепать Надю по волосам.

— Ну ты чего, Надюш? Расскажи лучше, как у тебя дела. Как твой отпуск?

— Нормально, — булькнула Надя, глотая собравшиеся в горле сопли. Заработала веками, как дворниками. — Вот, отдыхаю. Читаю много.

— Что читаешь? — с видом действующего работника образования спросила Елена Сергеевна.

— «Любовника леди Чаттерлей», — ответила девушка, за что получила одобрительный кивок.

— Хороший выбор. Посмотри еще фильм, там этот актер молодой… которого постоянно в фильмах убивают. Вот он там как раз играет этого любовника..!

— И эта женщина читала нескольким поколениям детей «Колобка», — усмехнулась Надя. Мама отмахнулась, хихикая, как маленькая девочка.

— Дети имеют свойство вырастать, и родители должны не утрачивать актуальности, — подмигнула мама, собирая пломбирную жижу. Руки у нее немного тряслись, но она могла переупрямить даже тремор. — Расскажи что-нибудь еще.

— Что еще… — Надя поскребла ногтями по коленям. — Я решила открыть кафе.

— Кафе? Ты чего это?

— Это пока только идея. Но я сегодня ходила, смотрела помещения…

— Надюш, но это такие риски. И где ты возьмешь деньги? Только не говори, что из того, что откладывала на первоначальный взнос.

— Я пока думаю, — пыталась утихомирить ее Надя. — Но думаю, что было бы неплохо. Помнишь, как мы ездили в Италию? Там же повсюду были такие маленькие закусочные с лепешками и разными начинками.

— Ну это Италия, а тут Москва. Первая же проверка тебя по миру пустит, поверь мне. Был у меня ученик в девяностых, так вот его папа открыл маленькое кафе у дома. Бедные люди, натерпелись ужаса с этим бизнесом. Чего у них только не было: и перестрелка на детском дне рождения, и поджог от конкурентов. Он продал свое кафе, как только смог, и радостно открестился.

Надя поддакивала, осторожно перебирала слова, пытаясь вытащить разговор из этой неудобной колеи. Принялась расспрашивать маму про времена, когда она еще преподавала. До того, как болезнь заставила ее оставить работу досрочно. Мама, конечно, все поняла.

— Ты не подумай, я не против твоих идей, Надюш. Просто я хочу, чтобы у тебя была полная жизнь. Чтобы ты путешествовала, узнавала новое, однажды завела семью. А бизнес может забрать у тебя столько же лет жизни, сколько и неудачный брак. Кстати, как у вас с этим… Олегом?

— Как-то не очень, — почти честно ответила Надя. Если быть откровенной, то, пока он играл в компьютер, она просто собрала чистые трусы и документы в сумку и перебралась к Инне. Потом, когда Олег был на работе, вывезла из их съемной квартиры все остальное и обосновалась в комнате с балконом на неопределенный срок. По-хорошему, надо было искать квартиру вместо помещения под кафе, но что-то внутри подсказывало, что это ее добьет окончательно. К тому же, Инна сама сказала оставаться.

— Поругались? — спросила мама.

— Нет, ничего страшного не произошло. Просто… думаю, что это не мой человек.

— Ты всегда можешь приехать сюда, — с надеждой в голосе сказала женщина. Надя кивнула, сжимая ее руку, согревая длинные пальцы. Она бы и рада была, наверное, вернуться домой, но ее «домой» застыло во времени где-то пять лет назад. Когда мама была в ремиссии, когда Надя только заканчивала институт, а Тема приезжал каждые выходные. Теперь Тема строил АЭС в Непале и звонил раз в месяц, папа гордился сыном, а от Нади требовал, чтобы она теперь делила с ним пополам бремя маминой болезни. Потому что «Теме не до этого», «Тема строит карьеру», «Тема важными вещами занимается».

В коридоре зашаркали тапочки. Папа вылез из темноты и застыл на пороге.

— Лена, пора ложиться, — сказал он. Мама протянула Наде блюдце с остатками мороженого.

— Поставь в холодильник, я потом доем, — улыбнулась она. Надя кивнула.

Ей казалось, что она провела на кухне меньше минуты, но когда она вернулась в гостиную, свет уже был погашен, только от телевизора исходило разноцветное свечение. Лампочка в прихожей красноречиво указывала Наде путь.

Она уже собиралась громко попрощаться с темнотой, когда папа все-таки вышел, чтобы ее проводить. Как всегда, никаких объятий или слов поддержки. Только короткое: «Дурью не майся», которое вертелось в голове до тех пор, пока Надя не смыла досаду приторными пузырьками из алюминиевой банки.

По дороге позвонила Инна, сказала, что у нее был хреновый день, поэтому она купила вина и заказала пиццу. Впервые с самого утра Надя искренне улыбнулась. Таксист смотрел на нее, как на сумасшедшую.

Глава 2

НОРМАЛЬНЫЙ ГОРЯЧИЙ БУТЕРБРОД

белый хлеб подсушить в тостере или поджарить на сковороде (второй вариант предпочтительнее)натереть сыр на мелкой терке (вообще, можно натереть все виды сыра, которые ждут своей бесславной кончины в холодильнике)вывалить сыр на поджаристый кусок хлеба и поставить в микроволновку на 15 секунд (если у вас есть горелка, бахните ею и не выпендривайтесь)сыпните сверху специй по вкусу, но от души

Первым, что Надя услышала на следующее утро, был грохот спикировавшего на пол телефона и донесшееся из соседней сонное: «Идите нахрен, я сегодня из дома». За этим последовало гневное ворочанье в попытках найти где-то в складках пододеяльника недосмотренный сон и недовольное бормотание, ознаменовавшее, что возможность доспать безнадежно упущена. Через приоткрытую дверь Надя увидела пошатывающуюся Инну. Вернее, то, что должно было превратиться в Инну после продолжительной распаковки в ванной. Сейчас подруга больше напоминала мумию: волосы намотаны на какую-то новомодную конструкцию для завивки, собраны под шелковый чепчик, ярко контрастировавший с растянутой до состояния парашюта майкой в три слоя катышек. От лба до шеи лицо Инны было облеплено патчами, масками, бандажами — тоже в несколько слоев. Через три минуты после того, как дверь в ванную захлопнулась, по квартире начали прокатываться щелчки, шорохи, шелест, как будто от картонки отрывают многократно использованную ленту скотча, и все это сопровождалось блаженными: «О-о-о-о!», «Да-а-а-а!» и матерными шепотками.

Надя поднялась с дивана и отправилась на кухню. За неделю совместной жизни (и несколько лет регулярных ночевок друг у друга), у них с Инной выработалась идеальная система. Пока подруга приводила себя в порядок, Надя делала кофе и готовила завтрак. Потом Инна убирала грязную посуду в мойку, а Надя в свою очередь наводила марафет. Все всё успевали, а на кухне не оставалось ни одной грязной чашки, которая стояла бы по несколько суток, скромно прося уделить ей немного внимания.

А еще у них всегда были свежие продукты. Наверное, со стороны Надя выглядела как дикарка, но она чуть ли не плакала от счастья каждый раз, когда заглядывала в холодильник и понимала, что ей не нужно прямо сейчас бежать в магазин или вызывать доставку. Она достала с полки сырную нарезку, масло, нарезала хлеб и разогрела сковороду. Пока ломтики белого батона подрумянивались, насыпала молотый кофе в кофеварку и выставила режим: «покрепче». На всякий случай поставила сахарницу и маленькую бутылочку сиропа возле чашки Инны, хотя обе девушки предпочитали утреннюю тахикардию без подсластителей.

Когда аромат горячих бутербродов смешался с терпким запахом кофе, из ванной выпорхнула Инна. На смену майке пришел костюм для йоги, светлые волосы аккуратной волной ниспадали на спину и плечи, на щеках играл нежный румянец, и только в глазах под идеально зачесанными бровями плескался немой вопрос: «Вы вообще в курсе, скольких сил стоит эта ваша естественная красота?».

— О, превеликие боги, Надя, — воскликнула она, увидев уже поданный завтрак. — Как будто в отпуске я, а не ты.

— Мне не трудно, — улыбнулась девушка, глядя, как подруга вгрызается в горячий бутерброд.

— Я заказала тебе горелку, — сказала Инна, пытаясь откусить сырную нитку, растянувшуюся до размеров МКАДа. — Будут у нас завтраки как в мишленовском ресторане.

Надя улыбнулась и принялась наливать им кофе. Инна насупилась и коротко скомандовала.

— Жопу к стульчику прижми, а то завтрак остынет.

Надя рассмеялась и послушалась.

Они с Инной дружили уже три года. Дружба эта началась в курилке бизнес-центра с синхронного многострадального вздоха после трехчасовой планерки, тема которой менялась каждые пять минут, а свелось все к обсуждению цвета кнопок. Постепенно разговоры переместились из курилки на кухню, а темы обсуждений разрослись от дурацких проектов и правок до родителей, любимых фильмов и парней, женихов, трендов на корейскую косметику. Потом и совместная курилка исчезла — Инна стала креативным директором в крупном бренде уходовой косметики, а Надя ушла в российский филиал компании, производившей и продававшей товары для красоты и уборки. К счастью, разговоры и встречи из их жизни никуда не делись, а когда ситуация с Олегом довела Надю до предела, Инна оказалась тут как тут. И она же, пожалуй, была единственным человеком, который поддержал идею с кафе. По крайней мере, Надя так думала, пока не пересказала разговор с Арсеном Георгиевичем.

— Ну, кстати, возможно он прав, — осторожно сказала подруга.

— Чего?

— Чисто гипотетически, — принялась обходить острую тему по широкой дуге Инна, — он сказал правильные вещи. Ну, типа, что нужно немного повариться в этой среде, чтобы понять, как там все устроено, чтобы потом не попасть впросак. Дядька явно на опыте.

— И что, мне теперь в официантки идти? Или хостес? — нахмурилась Надя. — Я не хочу никого обидеть, но мне диплом кровью и потом дался, и я… ну…

— Я понимаю, — кивнула Инна, делая большой глоток кофе и морщась от горечи. — Хорошо-о-о… Короче, я думаю, что тебе стоит принять его предложение и поработать с ним.

— Не-е-ет. Это моя идея.

— Это твой кейс и минимум рисков, — парировала Инна. — Дядька этот явно не глупый и сам понимает, на что идет. Он готов дать тебе возможность, Надь. Какой смысл биться головой о стену, если умный человек открывает тебе дверь?

Надя насупилась. Умом она понимала, что Инна права, но сердце яростно протестовало. Неужели нельзя, чтобы хотя бы раз в жизни все прошло так, как хотела она? Надя ведь даже прикладывала усилия, готова была взять на себя ответственность, а не просто посылала запросы в космос, но и тут, оказывается, нужно было выкладываться на сто пятьдесят процентов.

Инна тем временем расправилась с бутербродом и потянулась к вазе с конфетами.

— Мы договорились, что я не буду откапывать свой диплом психолога, но я уже не могу, — призналась она. — Я считаю, что идея с кафе удачная, правда, но прямо сейчас ты вцепилась в нее, чтобы из знакомых проблем убежать в новые проблемы. Вот если ты сможешь справиться с этим моментом, то все будет хорошо.

— Ну спасибо, — ответила Надя тоном, в котором слышалось явное «а то я сама не знаю». Инна только улыбнулась.

— Это абсолютно нормально. Когда меня Леша бросил ты помнишь, что было. Я плакала, пила и пахала — и так три месяца, пока не получилось убрать из этой цепочки слезы.

— Ты до сих пор пьешь и пашешь.

— Зато с удовольствием, — парировала Инна. — Ладно, какие у тебя планы на сегодня? Может, сходишь в бассейн или на йогу?

Надя скривилась от мысли о физических нагрузках. Как говорил классик: «Танцы — не для бегемотиков», и она придерживалась этого правила.

— Не знаю, может…

Формирование мысли или отговорки на корню обрубил зазвонивший телефон. На экране высветилось зловещее: «Света». Инна тоже увидела контакт и нахмурилась.

— Не вздумай. Ты в отпуске.

Телефон пожужжал пару минут и затих, только чтобы снова начать трезвонить через несколько секунд.

— Ты в отпуске, — как мантру повторила Инна.

Надя вся скукожилась. Входящий вызов причинял вполне осязаемую боль, как в кабинете стоматолога.

— Надя… — грозно предупредила Инна, но на третий звонок девушка все-таки ответила, подорвалась со стула и убежала в свою комнату.

К своим двадцати шести годам Надя уже знала, что бывают люди, как Инна, которых жизнь тебе посылает в самый темный час, чтобы напомнить, что никакие невзгоды не вечны. А еще есть люди, как Света. Их жизнь посылает на всякий случай, чтобы ты не расслаблялся и помнил, что в любой момент все может стать еще хуже.

Света стала руководителем маркетинга полгода назад. Непонятно, за какие грехи ее перевели к ним из отдела продаж, но одно было точно — отдел маркетинга однажды коллективно испортил себе карму. Как только Света появилась на планерке, все уже знали, что спокойной жизни не будет. Об этом кричало все: высокий лоб, лисьи глазки, идеально зализанный хвост, безукоризненно подобранная одежда, остроносые сапожки на тонкой шпильке. А еще взгляд, от которого хотелось нарисовать вокруг себя круг солью и читать все известные молитвы. Света как будто сформировала свою личность на фильме «Дьявол носит Prada», но почему-то решила, что Миранда Пристли слишком мягкотелая и ласковая.

Эта женщина сидела в офисе до девяти, делала выговор тем, кто уходил раньше нее, следила за порядком на рабочих столах, сама придумала дресс-код, засекала, как часто и кто ходит в курилку и туалет, а в конце месяца передавала свои наблюдения в кадры и просила вычесть это из оплачиваемого рабочего времени. А еще она орала. В основном, когда была в плохом настроении, но проблема заключалась в том, что хорошим ее настроение становилось только в двух случаях: когда она поест и когда на кого-нибудь наорет. За эти полгода из отдела ушло человек пять. Пришли трое, и только одна девочка задержалась. Надя и сама пыталась уволиться, но постоянно что-то мешало. То ей передавали большой проект, то Света на несколько недель меняла гнев на милость и одаривала Надю своим безразличием, так что девушка могла просто спокойно выполнять свою работу. В период такого затишья ей даже удалось оформить отпуск, и вот, только Надя посмела вдохнуть полной грудью, Света решила, что в ее смену спокойной жизни ни у кого не будет.

Как только девушка подняла трубку, ей в ухо хлынул поток ругани. Судя по всему, Света начала вываливать свой гнев на гудки и не сразу заметила, что на том конце появился собеседник. А уж когда она это поняла… Надя готова была честно признаться, за все разы, когда она забывала разморозить курицу, приносила домой двойки или просто забывала вернуться до отбоя, ее так не полоскали.

— Просто объясни мне, почему я должна все делать сама? У меня что, не отдел, а реабилитация социальных инвалидов? — вилась Света. Казалось, еще немного, и через экран брызнут слюни. Надя почувствовала, как горячая волна гнева подкатилась от шеи к макушке, даже голова закружилась от такой наглости.

— Потому что я в отпуске до конца недели. Я передала все дела, всех оповестила, поставила отбивку в почте.

— И что мне с твоей отбивки?! У нас срочные правки, руководство сказало мобилизовать всех сотрудников, чтобы оперативно запуститься! Я тебя прошу, подключись сегодня, сделай нормально и гуляй свой отпуск.

— У меня нет ноутбука под рукой.

— Да что ж такое! — она снова разразилась руганью. — Тогда бери такси и приезжай в офис!

У Нади глаза на лоб полезли. В дверном проеме стояла такая же ошалевшая Инна. Подруга замотала головой и жестами принялась объяснять, что устроит Наде, если та решит согласиться. Клокотание в груди достигла пика и… что-то внутри выкипело, оставив после себя только ровный жар.

— Не могу. Я в лесу ору на елки, — сморозила девушка. — До ближайшей трассы десять километров по муравейникам и лисьему говну.

Тут даже Света зависла. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы обработать информацию и прошипеть:

— Ты что, издеваешься?!

А Наде вдруг стало так смешно и легко, что улыбка растянулась от уха до уха.

— Нет, абсолютно серьезно. Обнять за тебя какое-нибудь дерево? Вот вижу подходящую сосну.

— Ты совсем сдурела? Я жду тебя в офисе! Сдаем презентацию в семь вечера! Если хочешь, чтобы тебя не вычеркнули из приказа на премию, то ноги в руки…!

Надя повесила трубку. Отключила телефон и бросила его на диван. Сама плюхнулась следом, чувствуя, как по телу разливается гневная дрожь. Психологи из интернета в такие моменты советуют покричать, побить подушку, но этого было мало. Как минимум, хотелось взять такси до офиса, прихватить вместо сумочки канистру бензина и спички и устроить фаер-шоу.

Инна ушла на кухню и вернулась со стаканом воды.

— Я не хочу на тебя давить, но просто напомню, что если ты смогла уйти от Олега, то и из этого дурдома уйти сможешь.

Надя застонала, запрокинула голову назад, попробовала прислушаться к ощущениям. Обычно, когда она задумывалась об увольнении, внутренний критик доставал смычок и принимался пиликать им по струнам ее несчастной души, выдавливая унылое: «Ну как же та-а-ак? Я что слаба-а-ачка? А жить на что-о-о-о? Что скажет па-а-а-а-апа?» Но в этот раз этот паскудник либо проспал, либо слишком увлекся, пока канифолил свое орудие пыток. Надя не почувствовала ничего, кроме спокойствия и осознания, как же ее все это достало. Света, ее дурацкие правки, туалетная бумага и полотенца, согласования, созвоны, сокращенные обеденные перерывы. Посмотрела на Инну и осторожно улыбнулась.

— А знаешь… да.

Она поднялась с места и ушла в коридор за сумочкой. Среди смятых чеков, проводов и мелочи нашлась потрепанная визитка. Надя вернулась к телефону, несколько раз спросила себя, не поспешила ли, пока на экране мелькала анимация загрузки. А потом набрала номер.

Ответили почти сразу.

— Алло?

— Здравствуйте. Арсен Георгиевич? Это Надежда, мы с вами общались вчера по поводу бутербродной. Я готова принять ваше предложение.

Глава 3

БУТЕРБРОД, КОГДА ХОЧЕТСЯ ПИЦЦУ,

НО ПО РЯДУ ПРИЧИН ПИЦЦА ВНЕ ЗОНЫ ДОСТУПА

- белый хлеб поджарить до хруста (а то размякнет)- намазать вместо масла кетчупом, краснодарским соусом или томатной пастой- сверху положить ломтики сыраи кусочки колбасы- перец и итальянские травы по вкусу- все это счастье поставить в микроволновку на 15-30 секунд

В офис Надя все-таки приехала на следующий день. Тенью прокралась по коридорам в кабинет кадров и гордо положила на стол заявление на увольнение. Правда, ее почти сразу послали восвояси за подписью руководителя. Надя хмыкнула и отправилась к Свете, предвкушая грандиозный скандал. Однако его не случилось. Света хмыкнула, подписала заявление, буркнув что-то в духе: «И ты туда же», и как будто исключила Надю из своего поля зрения. Все прошло так… бескровно, что Надя даже заподозрила подвох, и не могла поверить, что у нее получилось до тех пор, пока ей не сказали: «Трудовую и все документы отправим курьером, расчет придет на карту. Удачи на новом месте».

«И вас туда же», — про себя подумала Надя. Вприпрыжку она выпорхнула из офиса. С каждым шагом ей становилось все легче, будто весь последний год она ходила с примотанными к ногам гирями, и только сейчас вспомнила, что неплохо было бы их снять. Бывшие коллеги оборачивались, заметив ее улыбку. На лицах некоторых появлялась усмешка, а другие кивали ей с искренней радостью. Наде всерьез казалось, что через несколько шагов вся эта толпа в строгих костюмах, галстуках и однотонных платьях остановится и будет ей аплодировать до тех пор, пока она не выйдет за порог зловещей стеклянной высотки. По крайней мере, в голове самой девушки эти аплодисменты гремели. Это было не первое ее увольнение, но впервые она чувствовала эту опьяняющую радость.

А на улице ее окатило из лужи такси, возвращая в реальность. Девушка вздохнула, глядя на серые брызги на толстовке, кожанке и штанине просторных джинс.

Просто восхитительно, — подумала она, но… особенно долго хмуриться не смогла. Хорошее настроение пробилось, как одуванчик через асфальт, и Надя направилась в сторону метро.

Когда она в последний раз ездила по кольцевой линии в разгар рабочего дня? Она с трудом могла припомнить такое время и заключила, что, скорее всего, это было еще в студенчества. Тогда новые составы ходили через один, и Надя вместе с однокурсниками — раз в неделю ездившими этим маршрутом из одного корпуса в другой — придумали даже собственную примету. Если попадается новый поезд, то шансы хорошо сдать сессию повышаются на десять процентов. Так при регулярных поездках все сто процентов и набирались. Кстати, примета работала.

Где-то на середине пути Надя подумала, что можно было проехать по-другому, но тут же одернула себя. Торопиться ей было некуда, к тому же Арсен Георгиевич написал, что задержится. Можно было потратить немного времени, чтобы понаслаждаться парой часов безработной жизни.

Так Надя и сделала. Вышла из метро, не доезжая одну станцию, и принялась бродить, подставляя лицо золотистым солнечным лучам, появлявшимся из-за суматошно бежавших по небу облаков. Район для прогулки она выбрала не самый живописный: куда ни глянь, повсюду были асфальтированные дорожки, редкие куцые деревца, и серые кирпичные здания. Застраивали район в разные периоды, но каким-то чудесным образом всем без исключения архитекторам удалось соблюсти примерно одинаковый уровень серости. Яркими были только плакаты в витринах, вывески парикмахерских и барбершопов. А еще строительная техника. В ста метрах от станции начинались дорожные работы — главная улица района, как огромная змея, сбрасывала свой асфальтовый кокон. По только окрепшему после ливней и ночных холодов газону уже потянулись топкие тропинки.

«Никто не говорил, что будет легко», — подумала Надя и пошла по народной тропе, подобно многим взрослым людям, она игнорировала возможность вернуться назад и пойти по простому пути.

В памяти тут же всплыл разговор с Арсеном Георгиевичем накануне. Ресторатора, кажется, ни капли не удивил скорый звонок девушки. Он не стал спрашивать ни о причинах, заставивших ее принять такое решение, ни об опыте. Предупредил только, что новомодных страховок нет, офиса с отделом маркетинга нет, компенсации фитнеса тоже, график работы — от зари и до зари. Зато всем сотрудникам положено питание, но об этом расскажут «ребята». Зарплата оказалась немного ниже, чем в офисе, но Надя готова была на это согласиться хотя бы потому, что больше на нее никто не будет повышать голос. Нужно было просто переставить заведение на новые рельсы и убедиться, что оно с них не сойдет. Звучало не слишком сложно.

«Если идея стрельнет, я тебе премию выпишу, будем считать это твоим гонораром», — пообещал Арсен Георгиевич прежде, чем продиктовать адрес.

Они встречались в заведении на территории бывшего завода. После стеклянных высоток бизнес-центра глаз радовался текстурному охрому кирпичу, окнам, лишь немного приоткрывавшим тайны чужой корпоративной жизни и людям, которые просто бродили, пили кофе, сидели на скамейках, покупали цветы, фотографировались. Здесь как будто время текло медленнее, а все вокруг казалось куда более настоящим, чем в сити, где все утопало в многослойных отражениях и бликах.

Надя прошла мимо здания, сохранившего свою историческую навигацию — вместо корпусов и подъездов все строения обозначались «цехами». На первом этаже «ватрушкового цеха» как раз расположились несколько заведений — японское кафе с просторной верандой, пивной бар и пиццерия, а между ними кое-как приютилась маленькая закусочная. Над входом висела вывеска: тарелка, на дне которой красивым, но нечитабельным шрифтом тянулось какое-то слово… только прищурившись, она смогла разобрать среди завитков название «Ланчерия», очень похожее на «Панчевня». Или «Плачевня»?

«Было бы неплохое стендап-кафе», — подумала про себя Надя, но тут же почувствовала приятное покалывание на кончиках пальцев. Легкое волнение. Это место ей предстояло превратить в бутербродную — уютное пространство, где каждый найдёт кусочек домашней атмосферы, вкус, напоминающий о детстве или безудержном студенчестве.

Она одернула себя, заставляя мозг отложить в сторону сантименты и включить профессионализм. Повертела головой, оценивая локацию. Рядом были офисы, магазины, через дорогу — бизнес-центр, все это в тесных объятиях потрепанных девятиэтажек. «В целом, можно организовывать завтраки и бизнес-ланчи», — подумала Надя. Мозг усиленно заработал, иза решение еще не поставленной задаче.

Она продолжала пристально всматриваться в лица людей, в вывески соседних заведений и магазинов, прикидывая, с кем можно делать совместные акции и чьи желания она могла бы предугадать. С магазином комиксов мог бы выйти неплохой проект — например, если придумать меню про супергероев. Или пригласить авторов комиксов на обед и провести с ними прямой эфир.

Фантазия тут же взялась за кисти: кафе-бутербродная — центр молодежной культуры. К ним будут приходить авторы и дизайнеры, проводить встречи или конференции, отвечать на вопросы студентов, которые только ищут свой путь и мечтают найти творческую профессию…

Надя не успела досмотреть этот увлекательный эпизод от студии: «Воображение и тараканы», когда по небу прокатился раскат грома, и на брусчатку упали первые тяжелые капли дождя. Как будто кто-то решил выжать скудные облака прямо над ее головой. Надя накинула капюшон толстовки и побежала в сторону «Ланчерии».

Дернула дверь на себя, ожидая вдохнуть ароматы свежей еды и горячего кофе, но… в нос ударил только мыльный запах моющего средства. Ноги разъехались на только вымытой плитке, и Надежда Викторовна во всем своем великолепии растянулась на полу, не разжимая пальцев на дверной ручке.

— Да твою ж… — прошипела она. В другом конце зала что-то звякнуло и послышались сдавленные хрипы — симптомы плохо сдерживаемого смеха. Раздалось повизгивание подошв об плитку, и перед Надей появилась растрепанная девушка с россыпью веснушек на круглом лице.

— Вы не ушиблись? Простите, пожалуйста, у нас только помыли пол, — тараторила она, помогая Наде подняться.

— Все в порядке.

— Дать вам что-нибудь? Лед? — спрашивала девушка.

— Нет, все хорошо.

— Давайте, может, кофе?

— У нас технический перерыв, — раздался мужской голос, до того бесстрастный, что на его фоне даже нейросеть звучала живее.

— Кухня пока не работает, — тут же добавила девушка. Поднявшись, Надя смогла ее рассмотреть. Средний рост, среднее телосложение, осветленные мелкие кудряшки — хоть и были собраны в пучок — выбивались из-под кепки. На светлой футболке едва держался бейджик «Алина. Бариста». — Но я могу сделать вам кофе или чай, хотите?

— Кофе, если можно, — улыбнулась Надя. Спина ныла от знакомства с полом, и в груди металось дурацкое волнение. Так опозориться с порога! Не то, чтобы она ожидала, что сотрудники кафе будут ждать ее, наточив ножи, как судьи на «Модном приговоре», но все-таки ей хотелось как-то с первого шага продемонстрировать изящную связку профессионализма и дружелюбия. Но работники «Ланчерии» выглядели в лучшем случае… безразлично.

Алина проводила Надю к столику, уточнила, какой именно кофе будет девушка, и ушла за барную стойку. Там в прорези двери Алину подловил долговязый молодой человек в кителе и с банданой на голове. Очевидно, повар. У него были впалые щеки, тонкие губы, глубоко посаженные глаза, стиснутые челюсти, ни один волос не выбивался из-под повязки, отчего лицо еще больше напоминало череп из кабинета биологии. «Ему бы маньяков-психопатов играть», — подумала про себя Надя, когда его взгляд скользнул по ней, вызвав волну неприятных мурашек.

Вот бывают мурашки обыкновенные, позитивные, когда предвкушаешь что-то хорошее: например, букет цветов в день рождения или свое имя в приказе на годовую премию. Бывают мурашки шебуршащие, когда особенно надеяться не приходится, но все-таки ожидание хорошего исхода сохраняется: когда ищешь свою фамилию в списке сдавших экзамен, крутишь колесо с повышенным кешбэком в приложении банка или открываешь платежку за коммуналку, вспоминая, как часто выключал воду в процессе намыливания. А бывают мурашки неприятные, склизкие, не бегущие по коже, а ввинчивающиеся в нее. Как когда на тебя долго смотрит сомнительный тип в баре или когда во время разбора полетов взгляд руководителя останавливается на тебе, и ты понимаешь — все, что будет сказано, может быть впоследствии выбито на твоем надгробии.

Бариста принялась звенеть чашками, разбавляя безликий ненавязчивый джаз, звучавший в зале. Надя оглядела интерьер заведения. Кафе сильно уступало тому островку Средиземноморья на Китай-Городе, где состоялось знакомство с Арсеном Георгиевичем. Тут все было гораздо… спокойнее. Бежевые стены, бежевая квадратная плитка с вкраплениями темно-коричневых квадратов поменьше. Пятнадцать столов со стульями цвета венге и кремового цвета посуда. Два больших окна и стеклянная дверь, приглушенный свет, черно-белые фотографии пейзажей в минималистичных рамках. Пока Алина колдовала над кофемашиной — судя по звукам, она готовила не американо, а локомотив к отправлению по Транссибирской железной дороге, — Надя открыла меню. Простую брошюру с десятью позициями. В верхней части было гордо выведено: «Бизнес-ланчи на любой вкус». От названий глаза на лоб полезли: севиче из гребешка, понзу с тартаром из лосося, поркетта, сарсуэлла, морковные ньокки в устричном соусе… Глаза разбегались, а пальцы сводило от желания загуглить каждое название и понять, чем ей предлагают разнообразить свой бизнес-ланч.

Но вместо перевода позиций меню Надя решила заглянуть в отзывы на заведение на картах. В основном гости жаловались на сложное меню, постоянное отсутствие некоторых позиций, долгое ожидание и с частотой припева упоминалась неприветливость персонала.

«Очаровательно», — подумала Надя.

— Кухня пока не работает, — повторил повар, видимо, заметив, что единственная гостья вновь занялась созерцанием меню.

— Я просто смотрю, — пробубнила себе под нос девушка.

Клацнул замок. Дверь кафе приоткрылась, впуская шум дождя и промозглый сквозняк, и на пороге показался мокрый до нитки парень с всклокоченными светлыми волосами.

— Я не опоздал?

— Нет, — сказал ему повар.

— Арсен с фифой должны прийти к половине, — вполголоса добавила Алина, поставив перед Надей чашку американо, светлого, как слабо заваренный чай.

Надя поджала губы и на всякий случай прикусила их, как будто это помогло бы ей сохранить лицо и не дать бровям улететь куда-то в район поясницы. Отзывы о кафе резко стали казаться ей правдивыми. Они что, действительно думали, что она их не услышит?

— Алин, — строго одернул девчонку повар. — За языком следи при гостях.

А может, он и не настолько неприятный тип, — позволила себе переобуться Надя.

— Сказал человек, который устроил тут погром, когда узнал, что над ним поставят какую-то «офисную самку», — усмехнулся только пришедший парень. — Так что не строй из себя тут профи, Владос.

Говнюк, — все-таки заключила Надя и ухмыльнулась про себя. Действительно, странно было бы, если бы ее тут встретили с распростертыми объятиями. Но можно же было чуть-чуть… поуважительнее, что ли? Хотя, кто мог знать, может, такие разговоры предшествовали появлению Нади на каждом рабочем месте, просто до нее они не долетали.

Чуть не опоздавший парень ушел куда-то в подсобку переодеваться и вскоре вернулся в такой же светлой футболке, как у Алины. Тема разговора у них несколько раз поменялась, но Надя не успела расслышать, куда повернула беседа — второй бариста сделал музыку погромче, отделяя бар от гостьи звуковой завесой.

Из дождливой серости за окном выпочковался Арсен Георгиевич — в сером костюме и под зонтом цвета мокрого асфальта. Строгий, спокойный, как ледокол, он шел прямо к кафе, и каким-то образом, несмотря на то, что он соответствовал цветовой гамме майского ливня, его было видно, как в свете прожектора. Бывают такие люди — они заходят в комнату и невольно подстраивают ритм жизни в ней под себя. По мере приближения Арсена Георгиевича, в «Ланчерии» начала нарастать суета. Сотрудники принялись переругиваться громким шепотом, греметь посудой, выдавливать из кофемашины громкое шипение, всячески имитируя деятельность. Откуда-то из подсобки появилась низкорослая женщина в цветастом платке и черной форме, она схватилась за швабру и принялась возить измочаленной тряпкой по полу. И только Надя осталась неподвижна, как островок покоя в запару.

Она одновременно волновалась и предвкушала. Уголки ее губ начали подрагивать, когда Арсен Георгиевич зашел в кафе, и команда дружно поприветствовала его с деланой бодростью в голосах. Мужчина кивнул им и помахал рукой, но быстро нашел взглядом единственную гостью. Протянул ей руку.

— А, Надя. Вы меня опередили. Ну, как вам новое рабочее место? Уже познакомились с командой?

Алина перестала натирать столешницу. Второй бариста отлепился от кофемашины. Если на кухне что-то и готовилось, то оно начало стремительно подгорать, потому что повар появился в дверях, как чертик из табакерки. Даже уборщица прекратила свои попытки навести чистоту. Все взгляды устремились на Надю.

— Еще нет, — улыбнулась Надя. — Но думаю, нас ждет очень продуктивная совместная работа.

Команда молча кивнула.

***

Арсен Георгиевич провел Наде короткую экскурсию. Короткую, потому что смотреть особенно было не на что. Зал с какого ракурса ни глянь навевал тоску, за баром была образцовая чистота — предмет особой гордости владельца. Обогнув барную стойку, они оказались в довольно просторной кухне, где каждая поверхность сверкала, как витрина ювелирного магазина. Посреди этой режущей глаза стерильности прохаживался Влад — шеф и бренд-шеф в одном лице, с унылой физиономией слушавший дифирамбы Арсена Георгиевича.

Надя понимала, что поводов обожать себя еще не дала, но неужели нельзя было попытаться вести себя хотя бы вежливо? Баристы вот, например, сделались тише воды и ниже травы, жались друг к другу и внимательно следили за каждым жестом Нади, ловили каждую улыбку, а в глазах у них читался немой ужас. Надежда Викторовна даже почувствовала себя выше ростом — вот какой плюс к самооценке дает ситуация, когда ты услышал то, что не должен был, но плохо от этого стало говорящим. Владу же было откровенно плевать и он старательно это показывал, а в душе Нади разгоралось отчаянное желание стереть это безразличие с его лица. Желательно, теркой для капусты.

— Влад у нас учился во Франции, потом в Испании, ездил на курсы в Японию. Настоящий профессионал. Десерты у него — мама дорогая. Все наше меню он сам придумал, сам готовил своими руками.

— А не тесно такому таланту в заведении с бизнес-ланчами? — поинтересовалась Надя. Не то, чтобы она собиралась как-то его задеть, ей действительно было любопытно. Меню больше подходило какому-то гастро-бару, а не месту, куда забегают за быстрым перекусом.

— Это авторская концепция. Бизнес-ланчи, но на уровне высококлассных ресторанов, — отрезал повар, прижигая взглядом.

Надя подняла руки, видя, как заходили его желваки.

— Концепция концепцией, — махнул рукой Арсен Георгиевич, — а прибыли нет. Поэтому попробуем наоборот. Блюда проще — продажи выше. Пока Алина с Костей пусть кофием торгуют, а вы — занимайтесь меню, хорошо?

— Конечно, — улыбнулась Надя. Влад только клацнул зубами. Надя сделала усилие и заставила себя улыбнуться ему. — Буду рада услышать твои идеи.

И — о чудо! — он повернул голову на девушку и улыбнулся ей в ответ. От такой улыбки маленькие дети, скорее всего, начинали говорить не только слово «мама», но и слово «спаси».

«Зато не в офисе», — как мантру, повторяла Надя.

Арсен Георгиевич хлопнул в ладоши.

— Ну и хорошо. Я предупредил Влада, что ты в ресторанном бизнесе новичок, он тебе все объяснит.

— Досконально, — подтвердил Влад.

Если человек вместо того, чтобы сказать простое «хорошо», «ладно» или «окей» порылся в своем вокабуляре и достал из него такое слово, то поворачиваться к нему спиной не стоило. Особенно на кухне.

Арсен Георгиевич улыбнулся, как будто вообще не чуял висевшей в воздухе угрозы и не видел, как Надя усиленно моргала, подавая сигнал SOS.

— Ну, вот и славно. Трудитесь.

Дверь хлопнула, оставляя Надю с Владом наедине.

Шеф скрестил руки на груди и облокотился о столешницу. Окинул свою новоиспеченную коллегу пристальным взглядом, будто решал, какую часть тела стоит отрезать первой.

— Ну? — дернул подбородком Влад. Надя нервно улыбнулась, чувствуя себя так, словно ее только что вытолкнули на минное поле.

В дикой природе есть несколько стратегий выживания в случае, если противник больше тебя. Всем известны варианты: «бей» или «беги», еще есть стратегия «умри», но Надя в последнее время выбирала четвертый путь — шутить так, будто хуже уже не станет.

— Раздевайся, — скомандовала она прежде, чем успела подумать. Это сработало. Влад оказался сбит с толку.

— Что?

— Ладно, шучу. Носки можешь оставить, если они прикольные, — улыбнулась девушка, покрепче перехватывая инициативу. — Опять шучу. Расскажи мне, как у вас тут все устроено, что можем начать делать уже сегодня.

— У нас тут цирк кулинарных инвалидов, — проговорил повар, едва двигая челюстью, словно не хотел случайно перетрудиться, объясняя что-то новенькой. Он подошел к окошку выдачи и ткнул пальцем куда-то вперед. — Алина бариста, она же официантка. Руки растут оттуда же, откуда и ноги, но уволить ее нельзя, она как талисман.

— Это как?

— Доживешь — увидишь. Костя — тоже бариста, но трепло. Временно работает за менеджера, потому что прошлая манагерша сбежала с кассой.

— Ну и страсти у вас.

— Да, и вместо нормальной управляющей Арсен привел тебя. Ты должна была ему пообещать как минимум чудо.

Это могло бы сойти за комплимент, но Надя видела, с каким выражением лица Влад это произнес.

— Ему понравилась моя идея.

— А мне ее теперь воплощать, — хмыкнул шеф.

— Ну, давай попробуем вместе подумать, как это сделать, чтобы нам всем было комфортно работать. Может, подумаем над меню? У меня есть презентация.

«Дыши, Надя, ты погружала в процессы студентов и людей предпенсионного возраста и точно справишься с самодовольным упрямым поваром», — шептала она про себя. Но Влада ее миролюбивый тон только еще больше покоробил.

— У меня есть идея. Давай ты сама что-нибудь тут налепишь, а мы решим, что с этим можно сделать, — предложил он и неожиданно голос его стал мягче, теплее. Но в серых глазах сверкала сталь, как отблеск солнца на шляпке первого гвоздя в крышку гроба. — Может, пока не поздно, успеем переобуться в пельменную. Продукты найдешь сама. Я курить.

И ушел, оставив Надю в лабиринте из белого кафеля и блестящего металла. Девушка поразилась тому вихрю эмоций, который взвился в ее душе и тут же рассеялся. Разочарование, гнев, досада и мгновенно появившееся сомнение. Может, это она слишком остро реагировала? В конце концов, никто не обязан был водить ее за ручку и погружать в процессы.

Но вот где лежит хлеб можно было и показать!

Она сделала несколько кругов по кухне, открыла один за другим несколько ящиков. Нашла безукоризненные пирамидки из кастрюль, сковородок и ковшиков, в холодильнике обнаружились подписанные идеально ровным почерком контейнеры с заготовками. Она достала несколько соусов, маринованные огурцы, тонко нарезанное ломтиками мясо. Хлеб все никак не находился. Надя начала разрываться между готовностью попросить о помощи и нежеланием показаться совсем уж беспомощной дурой.

«Чтобы найти хлеб, нужно думать, как хлеб», — пробормотала она и с грустью поняла, что пока только с этим она и справлялась.

— Тебе что-нибудь помочь? — выдернул ее из размышлений тонкий голосок Алины. Девушка аккуратно просунула круглую голову в дверной проем и, судя по всему, уже с минуту наблюдала за стараниями Нади. Та кивнула.

Бариста мягко улыбнулась и просочилась на кухню, подняла крышку с большого металлического ящика и показала Наде стройные ряды кусочков хлеба. Обычного такого, какой в магазинах продают в пластиковых пакетах, и который скорее заплесневеет, чем засохнет.

— Прикол, да? В меню высокая кухня, а хлеб — как в столовке.

— Для начала сойдет, — улыбнулась Надя и потянулась к стойке, из которой торчали рукояти ножей.

— Стой! — пискнула Алина и сама вытащила нож, больше похожий на топор. — Вот этот главное не трогай, это Влада. Тут вообще почти все ножи его, но вот за этот он ругаться будет.

Словно в подтверждение своих слов, девушка вытащила заткнутую за пояс тряпочку и принялась протирать рукоять.

— Ладно-ладно, — махнула рукой Надя. — Какие мы нежные, оказывается.

Алина понимающе рассмеялась.

— Это Влад только поначалу такой… вредный. А вообще он нормальный.

— Так всегда говорят про сотрудников, после которых у половины команды появляется заявление по собственному в верхнем ящике стола.

— У нас столов нет, — пожала плечами Алина. — И это… извини, короче. Ну, за «фифу».

— Проехали, — отмахнулась Надя и кое-как соврала. — Я же тоже все понимаю. Новый человек, вообще не из вашей сферы.

— Вот, мы тоже так сказали! Но Арсен Георгиевич если что-то решил, то его не переспоришь. Вот Влад весь в него.

— В смысле… Влад его сын?

— Ну, почти. Арсен его отчим, но заботится, как о родном. Учиться отправлял вот в Японию. Только ты не говори, что это я тебе рассказала, ладно? Влад любит говорить, что это он сам всего достиг.

Надя кивнула, а на губах у нее расцвела та самая сладкая улыбка, которую могут вызвать только что вкушенные сплетни. Надя достала сковородку и под любопытным взглядом Алины принялась поджаривать хлеб.

— А ты сама? — спросила девушка. Бариста вопросительно наклонила голову. — Ну, как ты сюда попала? Чем занимаешься вообще, помимо работы?

— Ой, — зарделась та. — Вообще я актриса театра и кино.

— Учишься?

— Ну-у-у… поступаю. В этом году опять не получилось, но комиссия в Щуке меня даже вспомнила. Там мастер был такой… импозантный мужчина. Сказал, что мне только доярок играть, — с восторгом в голосе рассказывала Алина.

— Вау, — без особого понимания, что еще можно сказать в такой ситуации, произнесла Надя.

— Но я не сдаюсь, пробуюсь на всякие любительские проекты. В массовке снималась. Скоро мини-сериал выйдет про взрыв на макаронной фабрике, вот я там в цеху горела.

— Круто! — закивала Надя, а сама искала, куда бы спрятать взгляд. Она старалась сконцентрироваться на процессе приготовления бутерброда. Хмурилась, пытаясь разглядеть, достаточно ли ровно соус ложится на кусочек хлеба. Гадская капля все-таки попала на разделочную доску.

— Ты главное не переживай, мы тебе поможем. Только с Костей аккуратнее, — тараторила Алина.

— А что такое?

— Да он на курсы стендапа ходит. И периодически старается шутить, думает, что смешно. Мы все ему подыгрываем, если что.

— Поняла, — кивнула Надя.

«Зато не в офисе»

***

— Ну так и в итоге что? — Инна очень старалась демонстрировать высший пилотаж в сфере активного слушания, но бутылка вина опустела уже наполовину, а Надя так и не рассказала, чем все кончилось. Наде и самой было неловко, но слишком уж много впечатлений накопилось за день, и теперь она бережно перебирала их, как мелочь, рассыпавшуюся по дну сумки.

— Да ничего, — раздосадованно сказала она.

— То есть они не оценили твои пицца-бутеры?

— Ну, Алине и Косте понравилось, а Влад… ну, сказал, что завтра приготовит свои варианты. Я распечатала ему свою презентацию с концепцией.

— Думаешь, он ее посмотрит? — прикрыла глаза Инна. Надя пожала плечами.

— Такие люди предпочитают знать своих врагов в лицо и наизнанку. А я для него, видимо, враг номер один.

— В следующий раз дай ему продегустировать бутерброд с собачьим кормом, — предложила подруга. — Я так сделала, прежде, чем сказать Леше, какой он кобель.

Надя рассмеялась и налила себе еще вина. Разговор потек прочь от тем, связанных с работой. Девушки открыли приложения маркетплейсов и принялись листать сохраненные за день карточки пушистых ковров, пока не сошлись на самом ярком розовом с леопардовым принтом.

«Как в борделе. Что еще нужно для счастья?»

И волны розового вина потихоньку смывали события прошедшего дня, но образ шефа, скептично просматривавшего презентацию Нади, еде долго заставлял девушку жмуриться так, будто она ударилась о тумбочку всеми пальцами сразу.

Глава 4

САХАРНАЯ БОМБА ДЛЯ ПОДНЯТИЯ НАСТРОЕНИЯ

(ХОТЯ ЛУЧШЕ НАСТРОЕНИЕ ВООБЩЕ НЕ РОНЯТЬ)

белый хлеб поджарить на сливочном масле (можно и в тостере подсушить, но ты же знаешь, чем больше калорий — тем больше удовольствия)

берешь плавленый сыр жирненький (можно творожный, конечно, но солоноватость плавленого тут больше кстати)

намазываешь хлеб сливочным сыром и сверху щедро, сколько душа просит, поливаешь повидлом (лучше брать абрикосовое или персиковое, чтобы прям кусочки фруктов плавали)для баланса вселенной уравновесь это черным кофе, а то слипнется

На следующее утро Надя приехала в кафе к открытию смены. Для этого в половину седьмого пришлось отлепить себя от матраса, как застарелую жвачку на субботнике, кое-как прожмакать лицо, возвращая его в исторические границы, заковать себя в одежду и покатиться по сонным аллеям спального района, как одичавшее перекати-поле. Из утреннего тумана выходили призраки продуктивности: пошатывающиеся и шаркающие офисные сотрудники, которые неровным строем протаптывали дорожку тем, кто будет после них — фрилансерам с дергающимися глазами, студентам, которые решили проспать первую пару, различным творческим личностям с камерами и смартфонами наперевес. Были среди этой утренней орды расхитителей кофейных киосков и те, кто шел совсем налегке или просто выделялся слишком уж бодрым и одновременно удовлетворенным видом. Их Надя узнавала без труда: одни отправлялись в отпуск, их выдавала вызывающая многослойность образов (а что делать с нынешними ценами на багаж!), другие возвращались с вечеринок, еще испуская волны аромата мини-бара и табачного ларька.

Надя шарила взглядом по этой странной и куцей толпе настоящих жаворонков, и на губах сама собой появлялась глуповатая улыбка, тут же переходившая в зевок. Едва ли можно было сказать, что первый день в кафе прошел хорошо, в ночи ее даже посещала мысль написать заявление на увольнение, извиниться перед Арсеном Георгиевичем и посоветовать ему либо сменить шеф-повара, либо выдать Владу очки, желательно, закрывающие все лицо. Но, если отбросить в сторону все неловкие моменты, то день прошел неплохо, и девушка даже предвкушала вторую рабочую смену.

«Кстати об этом», — подумала девушка и на всякий случай проверила чат с Арсеном Георгиевичем. Владелец кафе вчера попросил Надю прислать все документы, чтобы передать их в бухгалтерию для заключения договора, и девушка искренне надеялась, что уже к концу первого дня будет иметь четкое представление о своем графике работы, испытательном сроке и порядке выплаты зарплаты. Инна дома уже успела пожурить Надю, напомнив, что работать без договора — все равно, что идти на свидание без трусов. «Если вдруг что случится, все скажут, что сама виновата. А если ничего не случится, то это работодатель молодец — порядочный», — говорила подруга, а Надя с выражением святой простоты, на которую даже злиться не получается, повторяла, что Арсен Георгиевич создает впечатление порядочного человека.

Инна только вздыхала. Надя вспоминала это и вздыхала в такт своим воспоминаниям. Она поторопилась, это было неоспоримо. Но если уж выжала газ на старте, то бить по тормозам было себе дороже. Нужно было просто вырваться вперед и не проморгать поворот.

Как выяснилось, первый поворот Надя проморгала еще сутки назад — когда забыла попросить дубликат ключа от кафе. Она была под дверью кафе ровно в восемь утра и смотрела на закрытый замок, как на бывшего, который выставил фото с собственной свадьбы через три месяца после расставания. Вроде бы, он ничего ей не был должен, но в то же время в глубине души что-то неприятно скреблось.

Мануфактура же была неожиданно оживленной несмотря на ранний час. Первые кофейни уже открыли свои окошки с надписями «Кофе навынос», по выложенным плиткой тропинкам семенили все те же офисные сотрудники — но куда более свежие по сравнению с теми, кого Надя видела в районе конечных станций метро — а еще совсем расслабленные и довольные жизнью владельцы мопсов, биглей, бульдогов, сиба-ину, чихуа-хуа и той-терьеров. Раз в десять минут человеческий поток замедлялся, пропуская въезжавшие на территорию грузовики с выцветшими тентами и наклейками, с которых зловеще улыбались различные продукты питания с ручками и ножками. Возможно, — думала Надя, — когда-то давно идея превратить какой-нибудь батон или помидор в рекламного героя была забавной, но сегодня эта практика навевала ужас и заставляла думать, что вот она — цена взросления. Сперва ты смотришь на этого улыбчивого мальчика-помидорку с детским восторгом, представляя его приключения, а потом понимаешь, что он буквально из кожи вон лезет, чтобы оказаться в твоем холодильнике.

Утренний туман неохотно рассеивался под напором тяжелых дождевых облаков. В воздухе висела плотная влага, и Надя на всякий случай натянула капюшон, глядя на серое полотно неба с вызовом. Грозный вид не помог, на плитку упали первые капли, заставляя девушку вжаться в стену из красного кирпича, вмещая свой оверсайз в узкую полоску безопасного расстояния под козырьком. На пустыре перед заведением раздалась ругань водителей и грузчиков. Один парень с раскосыми глазами и жестким ежиком черных волос, подскочил к Наде с ящиком наперевес.

— Ты чего стоишь? Ключа нету что ли? — спросил он, сверкая черными глазами. Надя ошалело помотала головой. Парень кивнул. — Щас дам. Зайди потом к нам, а то мы опять вашу поставку приняли.

— Чего? — не поняла девушка, но парень уже скрылся в дверях суши-бара. Через минуту он вернулся под звонкую дробь дождевых капель и торжественно протянул Наде ключ.

— На. Новенькая что ли? — все так же широко улыбался он.

— Ага, — кивнула Надя.

— Меня Нур зовут, я сосед ваш, — парень хлопнул себя по впалой груди.

— Надя, — кивнула девушка.

— Ну, Надя, в следующий раз приходи пораньше, а то без продуктов останетесь, — мотнул головой Нур. — Давай, отдам тебе.

Девушка кивнула и пошла было за ним, но Нур остановился и посмотрел на нее, как на дурочку. Смерил взглядом, будто собирался что-то сказать, но в итоге лишь дернул уголком губ и круто развернулся.

В суши-баре «Рис и рыба» было прохладно, пахло водорослями и соевым соусом, а на стенах были нарисованы карпы кои всех расцветок. Два карпа выложенные мозаичной плиткой сплетались в знак инь-янь. Это было единственное, что воплощало гармонию в заведении, от пола до потолка тут творился полнейший хаос. Официанты двигали столы, наполняли подставки для приборов, на баре продували кофемашину, на открытой кухне звенели и стучали ножи, а воздух сотрясался от гомона, в котором Надя пыталась услышать хоть одно знакомое слово.

Нур провел Надю к пирамиде из коробок посреди зала, с важным видом обошел конструкцию и ткнул носком кроссовка в ту, что стояла в самом низу.

— Вот ваша, забирай.

— А это точно наша? — на всякий случай спросила Надя, неуверенно косясь на иероглифы и плохо пропечатанные этикетки.

— Да точно, — махнул рукой Нур. — Забирай давай, к нам тут сейчас еще одна фура приедет, ну!

Надя кивнула. В груди тут же взвился суетной огонек. Девушка закатала рукава толстовки и попробовала поднять коробку. Хоть посылка была небольшой, при первой попытке поднять ее показалось, что в картон кто-то заботливой рукой упаковал кирпичи и камни из почек жителей целого города-миллионника. Надя скрежетнула зубами, пытаясь поудобнее перехватить поставку.

— Давай, напрягай пресс и не отводи таз назад, а то сорвешь поясницу в первый день, — заботливо суетился вокруг Нур. — Сразу видно, раньше в общепите не работала.

— От спасибо, — процедила Надя сквозь плотно сцепленные зубы. — Помочь не хочешь?

— Не-е-е, — отмахнулся парень. — Я уже эту хреновину к нам отнес, и то мог бы этого не делать.

Надя сдула челку с раскрасневшегося лица и, еле переставляя ноги, потопала в сторону ланчерии. Какая-то официантка придержала ей дверь, и Надя была уверена, что сквозь отражение в стеклопакете увидела, что девушка нехорошо так лыбится. Но останавливаться было нельзя. Суставы локтей и плеч явно давали понять, что любое промедление рискует закончиться красноречивым хрустом, поэтому девушка напрягала руки, спину, пресс, зад и все остальные части тела, лишь бы не сложиться под весом своей ноши. Кое-как она доковыляла до двери. Рукав и бок толстовки уже намокли от дождя, хлестко бившего о землю, и тут Надя осознала ошибку.

Дверь. Она все еще была заперта.

Девушка застонала, опустила коробку на пол, дрожащими от напряжения руками достала ключ и отперла замок. Дернула дверь — та еле-еле поддалась, но все-таки открылась. Надя отвернулась к коробке, а когда поднялась, то дверь уже захлопнулась. Девушка взвыла и попробовала подцепить ручку, не выпуская коробки из рук, но чуть не покатилась кубарем вместе с поклажей.

«Хорошо», — приняла вызов девушка, снова поставила коробку вплотную к двери, распухнула ее и подставила ногу. Пластиковый угол больно впился в свод стопы даже через кроссовок и принялся неумолимо давить своим весом. Надя потянулась за коробкой и все-таки смогла подцепить ее, стоя в почти безукоризненной позе треугольника, которая довела ее до истерики на последнем занятии йогой. Кто бы мог подумать, что жизнь заставит и не так вывернуться…

Пыхтя и сопя, она кое-как втащила свою ношу в кафе и рухнула на пол рядом с коробкой. Не успела она перевести дыхание, как зазвонил телефон. На экране определился номер Кости.

— Да, алло?

— Надя, привет, ты в баре? — с порога затараторил бариста.

— Ну, да, — беспомощно оглянулась девушка. — А что?

— Ну, слава богу. Нам в чат пришло уведомление, что кто-то вломился в бар. Видимо, ты зашла, но не выключила сигнализацию.

— Не знаю, наверное…

— Слушай внимательно, у тебя есть минута, иначе сюда приедет группа быстрого реагирования и всех лицом вниз положит, потом штрафы, объяснительные…

— Ну, а есть какой-то рубильник? — несмотря на протестующе ноющие мышцы, Надя поднялась с пола и принялась оглядываться по сторонам в поисках какого-нибудь щитка.

— Нет, тут хитрая система. Иди к кофемашине, — скомандовал Костя. На негнущихся ногах девушка подскочила к хромированной гордости Арсена Георгиевича. — Кнопки видишь?

— Да.

— Нажми зеленую, чтобы машина включилась.

— Есть, — она отжала нужную кнопку, и машина принялась гудеть и шипеть.

— Отлично, теперь нажми на кнопки с тремя полосками.

— Есть.

Из краников, в которые ставились рожки с молотым кофе, полилась вода.

— Супер! А теперь три раза покрути ручку от каппучинатора, — срывавшимся от волнения голосом командовал Костя. — Быстрее, Надя, вся надежда на тебя!

— Да не крутится, — девушка изо всех сил налегла на ротор каппучинатора, как вдруг перед ее глазами мелькнула бледная, как полотно рука и резко крутанула всю конструкцию в противоположную сторону. Каппучинатор выдал резвую струю пара.

Надя вскрикнула и чуть не выронила телефон. Влад появился внезапно, как Призрак Оперы, а смотрел на нее, ну… как будто пытался силой мысли передать ей весь архив ночных кошмаров.

Он протянул руку, указывая на телефон, указательный палец другой руки он приложил к губам.

— Надя! Надя, прием! — доносилось из трубки. — Надя, кажется, мы опоздали. Тебе надо прятаться в холодильник. Надя!!!

— Ты у меня в этом холодильнике жить будешь, — спокойно и злорадно проговорил Влад. — Если еще раз заставишь новичков промывать за тебя кофемашину, пока сам опаздываешь.

Повисла тишина, потом из динамика раздались кашель, вяканье, какие-то скомканные слова и, наконец, гудки. Влад смерил взглядом телефон и протянул его Наде.

— Тебя развели, — констатировал он.

— Я поняла уже, — насупилась Надя, скрещивая руки на груди. Была, конечно, мысль спросить, за что Костя с ней так, но Влада об этом спрашивать она точно не собиралась. А повар явно не был настроен вести задушевные беседы, его взгляд был прикован к коробке посреди зала.

— А это еще что за хрень? — спросил Влад. Надя тут же подсеменила к нему, заправляя влажные волосы за уши.

— Это мне Нур передал, сказал, что наше, — отчеканила она, и уже по движению желваков на скуластом лице поняла, что успела мощно накосячить дважды за пятнадцать минут еще до открытия заведения.

Влад тяжело вздохнул, сжимая пальцами переносицу.

— А что там? — спросил он, так и застыв в позе плохо сдерживаемого страдания.

— Не знаю, — пожала плечами Надя.

— Ты просто взяла и потащила?

Слова были излишни. Девушка потупила взгляд и принялась теребить край толстовки. Мысленно, как четки, она перебирала свои прошлые регалии. Лучший сотрудник года, самый молодой руководитель команды, самый молодой руководитель продуктового направления, автор кампании, взявшей отраслевую премию — обосралась во второй же рабочий день на новом месте, как школьница.

— Я честно не знаю, зачем Арсен тебя нанял, — сказал Влад с долей жалости, а потом ушел на кухню. Вернулся с канцелярским ножом.

— Видимо, чтобы вам всем было над кем издеваться. Для сплочения коллектива, так сказать, — пробубнила Надя. Влад тем временем вскрыл коробку и, стоя на одном колене перед ней, склонял голову то вправо, то влево. Только сейчас Надя заметила, что у него очень светлые кудри, мягкие, как в рекламе профессионального ухода. Или как каракуль на воротнике бабушкиного пальто. Второе сравнение вышло куда более уничижительным и Надя ухватилась за него, но развить свою мысль не успела. Влад перевел взгляд ледяных глаз на нее.

— И для каких целей нам это нужно? — поинтересовался он, глядя на девушку. Надя подошла ближе и заглянула поверх его плеча.

— Я даже не знаю, что это.

— Это двадцать глиняных бутылок сакэ, — терпеливо объяснил Влад, доставая одну из бутылочек. — Насколько я помню, ни в твоем меню, ни в моем такого не было. У нас и лицензии-то нет.

Надя тут же отшагнула назад и скрестила руки на груди.

— Я это обратно не понесу!

Влад довольно хмыкнул.

— А я и не предлагаю. У меня есть идея получше.

— Какая?

— Раздевайся, — скомандовал он.

Надя — выражаясь приличными словами — опешила. Вцепилась в свою толстовку, будто собиралась сопротивляться до последнего, и на всякий случай сделала пару шагов назад, пока не налетела на столик. Тот жалобно скрипнул, мол, на меня не рассчитывай.

Влад выпрямился и направился куда-то в сторону подсобки. Вернулся оттуда с комком ткани:

— Ты же не собираешься весь день работать в мокрых шмотках под кондиционером? — произнес он, протягивая Наде бежевую футболку.

— А… — захлопала глазами девушка и осторожно взяла одежду кончиками пальцев, будто из складок ткани на нее должен был выскочить паук.

— Переодеваться там. Волосы только собери — и можно учиться работать.

Вскоре подтянулся Костя. К его приходу Надя была уже в форменной футболке ланчерии и с кое-как стянутыми на затылке короткими волосами. С деловым видом девушка натирала барную стойку и расставляла чашки над кофемашиной.

На лице баристы само собой вырисовалось удивление и дураковатая улыбка — он явно искал, какими словами бы обшутить неожиданный поворот, но комедия не шла, и в голове тикал таймер.

— Решила все-таки заняться нормальной работой? — хмыкнул Костя, ероша влажные волосы.

— Это Влад придумал. Две недели работаю за баром, две недели на кухне, две в зале. Чтобы понять, как тут все устроено, — ответила Надя, не отрываясь от своего занятия. Руки чесались швырнуть в Костю чем-нибудь или отходить полотенцем за утренние приколы, но Влад сказал держать себя в руках. Надя так и не поняла, с какого перепуга повар решил сменить гнев на милость, и относилась к его словам с осторожностью, но в одном он был прав — действовать нужно было с холодной головой, не поддаваться эмоциям и, по возможности, лишний раз не огрызаться.

Костя глянул в сторону кухни — недовольно, почти презрительно. В этот момент показался Влад и дернул подбородком, будто предлагая Косте что-то сказать, но бариста лишь пожал плечами и махнул рукой. Влад кивнул. А Надя в очередной раз поразилась, скольких проблем можно избежать, просто вовремя промолчав.

Посетителей почти не было, и Костя довольно быстро смирился с тем, что Надя составляет ему компанию за баром — этот парень оказался патологическим болтуном. Каждые пять минут, Надя засекала, его рот открывался, чтобы выдать порцию информации. Сперва Костя говорил по делу: объяснял, как работать с кассой, как настраивать кофемашину (оказалось, ее лучше вообще не трогать, настройкой занимался специально обученный человек). Потом начался экскурс по работе с кассой, затем Костя принес табуретку и заставил Надю выгрузить содержимое верхних полок над баром, засунуть нос в каждый пакет и запомнить, как пахнут разные сорта кофе. И пыль там протереть, раз уж вскарабкалась. Надя кивала, свободный от таблиц и согласований креативов мозг жаждал новой информации, как айтишник энергетиков.

Об утреннем розыгрыше никто не вспоминал. Видимо, поэтому Костя решил, что инцидент замят, и можно расслабиться, шутить в свое удовольствие и ни о чем не переживать.

— Гарантирую, к концу недели ты будешь знать все про кофе и тихо ненавидеть его, как мужа после двадцати лет брака, — хохмил он.

— Это посмотрим, я люблю кофе, — пожала плечами Надя.

— Все так говорят поначалу. Посмотрим, выдержит ли твоя любовь испытание часом пик, когда придут двадцать офисников подряд за капучино. Кстати, чем отличается капучино от латте? — прищурился Костя, и по искоркам в зеленоватых глазах Надя догадалась, что вопрос с подвохом.

Она вся подобралась и старательно порылась в своем кофеманском опыте. Как и многие, Надя заплатила высокую цену за взросление — организм перестал усваивать лактозу, а уровень дохода долгое время не позволял ей покупать напитки на растительном молоке. Поэтому к пику своей карьеры Надежда Викторовна подобралась с бешено колотящимся сердечком, пристрастившись к черному кофе покрепче.

— Ну… в латте как будто больше молока, — пожала плечами девушка.

— Не-пра-виль-но, — хмыкнул Костя. — Все проще. Молока и кофе везде одинаково, меняется только порядок. В латте у тебя эспрессо капается в молоко, а в каппучино — молоко вливается в эспрессо, приподнимая его на пенке.

— Как бы я жила без этой информации, — не сдержалась Надя.

— Будешь перед друзьями выпендриваться, — пообещал Костя.

Когда кофейные темы закончились, он перешел на самодельные шутки, потом принялся рассказывать истории из своей жизни, затем поведал Наде о том, с кем из соседей по мануфактуре стоит дружить, а с кем лучше не пересекаться, кто конкуренты, а кто может и подсобить, если что.

В какой-то момент Надя даже обрадовалась, что своим трепом Костя не давал ей и слова вставить: любая конфиденциальная информация, попавшая в его мозг, тут же становилась достоянием общественности. С рассказов о соседях Костя перешел к сплетням, и девушка начала с мольбой смотреть то на часы, то на дверь. Рано или поздно в ближайших офисах должна была начаться ежедневная миграция сотрудников в поисках еды.

— А что насчет ребят из суши-бара? — осторожно спросила Надя.

— Ой, блин, — скривился Костя. — Там все такие себе ребята. Вроде не строители, а строят из себя хрен знамо что. Особенно Нур, шеф их. Забился весь карпами и иероглифами, а я смотрю на него и на уме один вопрос: «Чувак, ты узбек. На кой тебе катана?»

И рассмеялся так, что Надя поняла — этой шутке уже несколько месяцев.

Наконец-то на пороге появился первый человек. Скучающего вида офисник в элегантном пиджаке, явно пережившем выпускной и несколько свадеб, и видавших всякое джинсах. Венчали образ футболка с рок-группой и кислое лицо. Гость подошел к барной стойке и со вселенской усталостью выдохнул: «Кофе».

Костя хохотнул и кивнул Наде, молЮ твой клиент. Девушка подобралась.

— Здравствуйте. Какой кофе вы хотите? — оттарабанила она с холодным дружелюбием голосового помощника.

— Кофе, — повторил мужчина, наваливаясь на стойку. — Быстрее, пожалуйста.

— С молоком? Без молока?

— Ко. Фе. Пожалуйста, — прожевал и выплюнул, даже глазом не моргнув. Одними губами Костя намекнул, что речь идет о двойном эспрессо.

Надя кивнула и принялась готовить. Руки дрожали от напряжения, а голова пухла от всех наставлений Кости. Рожок нужно было закрепить в машинке одним ровным движением, а потом сразу нажать кнопку, чтобы не было горелого вкуса. Девушка справедливо рассудила, что путь к успеху начинается еще до того, как молотый кофе коснется раскочегаренной машины. Значит, нужно было прицелиться. Она сощурила один глаз и поднесла рожок к кофейной группе. Убедилась, что конструкция закрепится, и отвела руку назад, как бравая теннисистка…

— Вы что, в бейсбол играете? — с нажимом спросил гость.

— Она первый день, — пояснил Костя.

— А я не первый день! — мотнул головой мужчина в пиджаке. — И я хочу свой кофе.

— Она справится, — пообещал бариста, но его брови предательски наползали одна на другую, а узор складок выдавал сомнение на грани отчаяния.

Надя выдохнула и одним движением водрузила рожок на законное место. Удар сердца — и заветная кнопка была нажата. Девушка подставила чашечку и, следуя немым инструкциям Кости, с бешено колотящимся сердцем, принялась наливать в стакан холодную воду. Отсчитав десять секунд, она отжала кнопку и поставила перед гостем стакан воды и чашечку двойного эспрессо. Тот смерил девушку недовольным взглядом, будто грязью полил, одним махом закинул в себя кофе, поморщился, оставил купюры и поковылял на выход.

— Хорошего дня-а-а-а, — почти отчаянно пожелала ему Надя, но мужчина лишь хлопнул дверью. Костя рассмеялся сипло, посвистывая, как уставший клаксон.

— Это Виталик, ему такого лучше не желать, — на немой вопрос «почему» бариста продолжил. — Он уже год сюда ходит и клянется, что уволится. Пока как-то не срастается, но он нашел спасенье в соседнем баре. Берет у них три настойки, хлопает, а потом приходит к нам, чтобы отбить запах кофейком. И тихо ненавидит себя.

— Ужас какой, — вздохнула Надя, мгновенно простив Виталику его грубость если не полностью, то на восемьдесят процентов. Офисная сущность, скрытая под бежевой футболкой и кепкой, отозвалась болезненным узнаванием — в их рекламном гиганте тоже обитали такие персонажи, но их обычно быстро ловили и увольняли с позором.

— Ладно, не время грустить. Давай попробуем приготовить капучино. Я говорю — ты делаешь.

Восемь обожженных пальцев спустя Наде удалось приготовить тот самый кофе.

А потом дверь открылась, впуская сильно пахнущую табаком компанию в серых худи. Все трое попросили эспрессо. Костя доверил это Наде. Не успели ребята выйти, как следом появилась пара женщин в строгих костюмах и заказали капучино. Как только Надя отвернулась к кофемашине, непонятно откуда появилось еще три заказа. Девушка аккуратно обернулась на зал и застыла в недоумении — почти все столики были заняты, а к кассе тянулась очередь из очень недовольных людей, которые одновременно разговаривали друг с другом, по телефону, и умудрялись делать заказ, когда подходила их очередь.

— Чего стоишь? — одернул ее Костя. — Шевели руками, у нас «электричка».

Хотелось спросить, куда они едут, но бариста неожиданно сделался серьезным и собранным. Оттеснил Надю от кофемашины и принялся готовить все сам.

— Я варю, а ты чистишь и забиваешь рожки, — скомандовал он.

— А если кто-то захочет другого кофе?

— Пусть подключают воображение, — вполголоса произнес Костя, лихо орудуя сразу тремя рожками.

Наде собственные движения казались неуклюжими и медленными. Как будто она безбожно отставала в забеге, о начале которого не предполагала. Она старательно терла рожки салфетками, выгребая мелкие крупицы жмыха, и то и дело оглядывалась через плечо на очередь. Казалось, что стоит отвести взгляд хоть на секунду, и она вырастет в два раза.

— Нам долго ждать? — поинтересовалась тетка в костюме.

«Женщина», — напомнила себе Надя, пытаясь найти в себе признаки человеколюбия в отношении этой дамы с недовольно поджатыми губами.

— Мы вообще-то ждем, — скривилась тетка, глядя на Надю так, будто девушка уже несколько раз наступила ей на ногу и не извинилась.

— Скоро все будет, — улыбнулась Надя и попыталась как-то смягчить ситуацию. — Просто сегодня мой первый день…

— И что мне теперь, до вечера ждать?

— Лидочка, — позвала женщину ее спутница, но Лидочка не сводила глаз с Нади, как акула, учуявшая каплю крови.

— И что у вас с меню вообще? Где оно?

— Оно… на доработке. Мы готовим новое, — осторожно улыбнулась Надя. Лидочку это окончательно раззадорило, ноздри у нее раздулись, жадно втягивая душок приближающегося скандала.

— Могли бы хоть булки оставить! Вы вообще о клиентах думаете?!

— Ваш капучино на безлактозном молоке, — провозгласил Костя, выныривая из-за бара с двумя стаканчиками. — Один с корицей, другой — без. Всего хорошего. Приходите пробовать новое меню.

Лидочка забрала стаканчики, втянула воздух через плотно стиснутые зубы и круто развернулась на каблуках. Костя тем временем щипнул Надю за рукав и подвел к кофемашине.

— Ну вот чего ты болтаешь? Видишь же, тетка вот-вот взорвется.

— А что мне было делать?

— О, пресвятые кальсоны, как будто никогда до этого с людьми не работала, — закатил глаза бариста со стажем. — Ну включи ты голову. Ты же не пойдешь на медведя с голыми руками, если встретишь его в лесу?

— Вообще я читала, что при такой встрече с медведем нужно кричать как можно громче…

— Чтобы МЧС по эху поняли, где искать твои останки, — закончил Костя и тут же метнулся к кассе. — Чего желает прекрасная леди?

Надя от такой перемены в голосе обернулась. Она уже знала это переливчатое звучание, напоминающее брачное токование некоторых птиц. Тут не было места аккуратному заигрыванию — только хлещущий во все стороны тестостерон, ноги врозь и тощая грудь вперед. Примерно в такой позе замер Костя, положив руки на пояс, чтобы хоть так казаться шире. Напротив него стояла девушка, идеально подходившая под описание «тонкая-звонкая»: среднего роста, в плотно облегающей кофте, из выреза торчали острые косточки ключиц, длинные прямые, как стеклянные нити, светлые волосы она заправила за уши и осторожно поглядывала на Костю своими огромными голубыми глазами.

— Латте погорячее, пожалуйста.

— Будет горячий, как мое сердце. Большой? На миндальном и с ложечкой корицы?

— Да, — кивнула прекрасная леди и, перехватив взгляд Нади, смущенно заулыбалась. — А что у вас за новое меню? Такое же шикарное, как раньше?

— Не-е-ет, — отмахнулся Костя. В этот раз он с непоколебимостью бульдозера отодвинул Надю от кофемашины. — Так будут всякие бутерброды. Питы, канапешки, сморреброды, панини. Полный набор, короче.

— Ой, — вздохнула прекрасная леди, нервно заправляя прядь за ухо. — А без хлеба ничего не будет? Диетического, может…

— Будет, конечно, — заверил ее Костя. — Хотя вам-то точно не надо хлеба бояться.

Девушка поджала губы в той самой гримаске, которую можно было перевести как: «Не провоцируйте меня, пожалуйста, я и так еле держу себя в руках». Надя всмотрелась в прекрасную леди повнимательнее, пытаясь уловить во впалых чертах что-то знакомое, виденное не раз и многократно вызывавшее смесь зависти и ужаса. Тонкие искусанные губы, выпирающие ключицы, чуть не прорывавшие кожу, туго застегнутый ремень на талии, которая явно стремилась к габаритам ручки от швабры. Надя невольно щипнула себя за бок, будто ее родное сальце могло из жалости перекочевать к девушке.

Костя тем временем бултыхался в неловком молчании. Он выдал мученическую улыбку и протянул прекрасной леди стаканчик кофе.

— Капучино для вас. Вы не надумали поучаствовать в нашей программе лояльности? Нужен только номер телефона.

Девушка улыбнулась, уперлась взглядом в узор плитки и отшагнула от бара. Ее место тут же занял следующий гость, очень заинтересовавшийся внезапно появившейся программой лояльности.

«Кстати, надо бы продумать такую историю», — отметила про себя Надя. Правда, попытки думать успешными назвать было трудно. Как только в голове девушки появлялась более-менее стоящая идея, чашки летели на пол, кофе переливался, а каппучинатор пытался расстрелять всех присутствующих очередью из капель кипящего молока.

— Надя, держи себя в руках, на тебя вся надежда, — каламбурил Костя. Благо, обеденная «электичка» прошла, и в зале теперь оставались всего два человека. Из-за их столика то и дело долетали слова «регресс», «эгрегор» и что-то еще на эзотерическом.

— Я стараюсь, — честно отвечала девушка, изо всех сил борясь с желанием разреветься. Конкретного повода не было, просто за час напряженной работы ее не самые крепкие нервы стали напоминать мочалку. Вспомнилась и Лидочка, которая смотрела на нее, как на неопущенный стульчак, и ошпаренные руки, и собственная медлительность, которую Надя никак не могла побороть, и Костины шутки — вроде бы беззлобные, но эта его усмешка.

— Та-а-ак, боец, — со знанием дела заговорил бариста, — выйди покури-ка.

Сам он бегал курить уже раз пять.

— Я не курю.

— Начнешь, — усмехнулся он. — Ты меня поняла, короче. Проветрись пойди. Зайди к Владу на кухню, спроси, будет что-нибудь на обед.

Девушка кивнула и поплелась из-за бара. Дверь на кухню показалась ей невыносимо тяжелой, но стоило Наде навалиться на нее, как механизм поддался легко и плавно, и девушке пришлось усиленно перебирать ногами, чтобы не шлепнуться на кафель.

— Стул там, — подал голос Влад. Надя еще не успела сфокусироваться на его долговязой фигуре среди всей этой ослепительной белизны, а он уже ее куда-то посылал.

Проморгавшись, Надя увидела, что шеф стоит к ней спиной, и пальцем указывает на хлипкий столик с парой стульев. Посреди стола стояла большая накрытая полотенцем кастрюля. Желудок завязался узлом и принялся подтягивать к себе все остальные органы, но Надю в этот момент интересовал только стул. Пластиковый, как на каком-нибудь фестивале или конференции, который несмотря на легкость конструкции умудряется впиваться прямо в кости и причинять немыслимые страдания — сейчас он казался Наде мягче сотни пуховых подушек. Она осторожно, почти благоговейно, опустилась на продавленное сиденье, и шумно выдохнула. Ноги, спина и плечи тут же словно свинцом налились. Она уже и вспомнить не могла, когда проводила столько времени на ногах без перерыва.

— В кастрюле обед, — сказал Влад, все так же не отвлекаясь от разделочной доски.

— Спасибо, — отозвалась Надя, но сил даже наклониться в сторону кастрюли у девушки не было. Она концентрированно и осознанно сидела, прямо как учил инструктор по йоге, чувствуя даже те мышцы, о существовании которых даже не задумывалась до этого дня. По извилинам искрой пробежала мысль и скакнула на язык. — И как вы выдерживаете столько работать на ногах.

Про себя она поставила себе пять баллов за такую попытку сближения. В конце концов, возможно, она погорячилась, окрестив Влада вселенским злом кухонного масштаба. С самого утра он вел себя… пожалуй, дружелюбно.

— Привыкли, — без особого интереса ответил он.

— Кстати, клиенты уже спрашивают про новое меню.

— Гости, — поправил Влад. — Клиенты в очереди в банке сидят, а у нас — гости.

— Точно, — кивнула Надя. — Вот, спрашивают, будет ли у нас что-то диетическое.

— Ну, еще бы.

— Я, кстати, в своей презентации предлагала разработать низкокалорийную карту. У меня с одного проекта остался контакт нутрициолога и диетолога, с медицинским образованием… — заговорила девушка, и чуть не начала тараторить, когда Влад все-таки изволил обернуться к ней и обратить свой стальной взгляд на ее скромную персону.

— С твоей презентацией без стакана не разобраться, — отрезал он.

Надя запнулась. Поджала губы. Скрестила руки на груди.

— Вот как? Мне казалось, она очень понятная.

Она в этом не сомневалась, она проработала в маркетинге и рекламе достаточно лет, чтобы научиться делать презентации, которые с одного взгляда поймет даже тот, кто не знаком ни с темой, ни с продуктом. Она писала яркие цепляющие заголовки, подбирала метафоры, находила идеальные картинки даже если для этого нужно было перерыть весь интернет. И если шеф решил ее задеть, то совершил роковую ошибку — он ступил на ее поле, не зная, что оно было минным.

— Для человека, который ни дня на кухне не работал, все будет понятно, — он вытянул руку и снял с полки стопку бумаги. Подошел к Наде и положил листы перед ней. Девушка захлопала глазами, узнавая свою презентацию. И ведь не пожалел денег на цветную печать. — А вот у меня вопросы, ты кроме белого нарезного батона что-то в этой жизни ела?

— Конечно.

— А почему гостям предлагаешь давать только его?

— Ну, это для примера…

Он отчитывал ее, как школьницу, серьезно. А Надя была слишком уставшей, чтобы вести конструктивный диалог. Влад не стал выдавливать из нее слова и аргументы, просто открыл лист с красивой фотографией бутерброда с лососем и яйцом. Поверх печатного текста ползли рукописные заметки таким мелким и убористым почерком, что понадобились очки, чтобы прочитать это.

— А вот это? Ну попса же, — покачал головой он. — Я не хочу принижать твой труд, ты наверняка потратила много времени. Такой сендвич можно даже в супермаркете у дома купить.

— Значит, нужно сделать его улучшенную версию, — устало проговорила Надя. Сил в ней почти не осталось, но это не значило, что она не могла дать отпор раздувшемуся эго Влада. Шеф явно не ожидал, что новенькая возьмется ему перечить. Не на ту напал. — Я, может, и не работала на кухне ни дня, зато в маркетинге я больше пяти лет. И знаю, что люди любят то, что им знакомо. И в нашем случае, это хренов попсовый сендвич. Так что давай ты доверишься мне, а я — доверюсь тебе, и каким-то неведомым образом мы сделаем просто невероятное комбо из лосося, в печенках сидящего авокадо и яйца, чтобы всем бошки посносило.

Она и сама не заметила, как встала со своего места, выпрямилась, насколько позволял рост, и принялась буравить Влада взглядом. Видимо, вскипевшая усталость превратилась в топливо. Наде было трудно сказать точно, она никогда не доходила до такого состояния.

Шеф только хмыкнул.

— Ну, допустим. Можешь пока изучить мои комментарии, — он еще раз хлопнул ладонью по кипе бумаг и вернулся к своему столу.

Надя все-таки залезла в кастрюлю с обедом — под полотенцем оказалась простецкая гречка с тушенкой, но какой же она была вкусной! Надя даже готова была сделать комплимент мастерству Влада, но решила, что тот перебьется. Не дай боже, подумает, что она так невольно подтверждает его правоту.

***

Через пятнадцать минут девушка уже заставила себя встать со стула и оттащить свое бренное тело обратно за барную стойку. Но стоило ей перешагнуть порог кухни, как откуда-то взялась бодрость. Ощущение вспыхнуло ярко, в тот же момент, когда Надя поняла, что к стойке опять тянется возмущенная очередь, а Костя в пару и мыле пытается угодить всем одновременно.

В этот раз Надя встала за кофемашину куда увереннее. Не оборачивалась, не делала лишних движений, просто молола, варила, чистила, взбивала — и так по кругу.

— Ты куда пропала? — прошипел красный, с глазами навыкате, Костя. — Я тут чуть кони не двинул.

— Ну, я обедала, — ответила Надя. По лицу баристы она поняла, что правильно сделала, не ляпнув что-то в духе «а еще решала стратегические вопросы развития заведения».

— Почти час?! — он аж слюной подавился. — Ты что, бессмертная что ли? Или мстишь мне?

— Да, час. По трудовому кодексу мне положено обеденное время.

— По трудовому кодексу много чего положено, но в общепите на сам трудовой кодекс положено знаешь что? — взвился Костя. — Кодекс действует для комиссии, а для нас — закон джунглей. Ты ешь, когда у тебя есть возможность и так быстро, как только умеешь, чтобы поесть успели все. Не забываешь отпустить ближнего своего покурить и всегда — всегда — ведешь себя дружелюбно на виду у гостей.

У Нади уже голова шла кругом от этих правил.

Кафе снова стремительно пустело. Видимо, офисные сотрудники торопились вернуться на свои места, чтобы высидеть последние полтора-два часа рабочего времени и отправиться домой через утренний час пик.

И вдруг в дверном проеме появилась жилистая фигура. Надя почти сразу узнала Нура, хоть он и был скрючен в три погибели — за оттопыренное, полыхающее багрянцем ухо его держала крошечная и очень суровая женщина. Со спины ее можно было принять за ребенка, но, столкнувшись лицом к лицу, невольно появлялось желание начинать каждое предложение с «Извините».

Женщина буквально втащила Нура в опустевший зал и отбуксировала к барной стойке. Приветствие застряло в горле у Нади. Костя тихо выругался.

— Черт, это Катана. Мы в заднице.

— Кто? — громко поинтересовалась у Нура Катана. Парень весь сжался, упер взгляд в пол и принялся перетаптываться с ноги на ногу. Он только один раз дернул головой, чтобы окинуть взглядом помещение, заметил Надю и ткнул в ее сторону пальцем.

— А что происходит? — спросила Надя, невольно сдавая назад.

— Куда ты ящик сакэ унесла? Нур мне рассказал, что ты пришла, сказала, что мы по ошибке вашу поставку приняли, забрала и свалила.

— Да Нур мне сам его отдал, — возмутилась Надя.

Утром она представляла, как подружится со всеми соседями и новыми коллегами, как будет организовывать коллаборации и партнерства. Сейчас она готова была порвать глотку каждому, кто хотя бы попытается косо глянуть в ее сторону.

Решимость Нади как будто немного поплавила ледяное пренебрежение Катаны. Женщина — видимо, управляющая, — перевела взгляд на Нура.

— Этот мог. Сейчас камеры посмотрим, да? Делать же мне перед банкетом с полной посадкой нечего, — осклабилась Катана. — Ладно, отдавайте ящик, и мы пойдем.

— У меня его нет, — замотала головой Надя и беспомощно подняла руки.

Дверь кухни хлопнула, возвещая о выходе главного солиста этого ансамбля альтернативно одаренных жизнью.

— А вы докажите, что это ваша поставка, — веско заявил Влад, кладя руки на пояс. — Где накладные? Где все? Не мог же Нур просто обознаться или по доброте душевной подарить новенькой целый ящик.

— Ты издеваешься?! — зашипела Катана. — Поставку отдай!

— Отдам, как только увижу все документы. А то вдруг еще откуда придут соседи и скажут, что это их поставка.

— Да как же ты достал!

Катана уже переходила на крик, а Влад спокойно парировал, не теряя хладнокровия. Раз за разом просил показать накладную и объяснить, как так вышло, что они сами отдали «Ланчерии» свою поставку.

Надя чувствовала себя, как на чемпионате по пинг-понгу, едва успевая следить за тем, как меняются реплики спорщиков. Через минуту они избавились от слишком сложных конструкций и оперировали простыми: «Отдай!» и «Не отдам!». Хотелось уже просто зажать уши руками и принести из холодильника многострадальный ящик, но стоило Наде допустить эту мысль, как Влад предупреждающе стрельнул взглядом, пригвождая девушку к месту.

Она не успела даже опешить или возмутиться, когда нервы сдали у Кости. Бариста взвыл, как раненый тюлень, перетягивая все внимание на себя.

— Это была моя идея. Мы хотели устроить боевое крещение новенькой. Прости, Катюх, мы…

— Вы дебилы и дегенераты! — с новой силой разразилась Катана, оказавшаяся Катюхой. — А если бы она эту коробку пи…

Надя не хотела думать, что было бы в таком случае. Одно она знала точно — если бы про ее жизнь кто-то додумался снять сериал, то на этом эпизоде звуковая дорожка состояла бы только из звука «пи-пи-пи», как будто Надежда Викторовна была не в кафе, а в кардиохирургии.

Разбор полетов принял такие обороты, что кафе пришлось закрыть на технический перерыв. Через большие окна и стеклянную дверь прохожие могли наблюдать занимательную картину: миниатюрную женщину, хорошенькое лицо которой перекосило от гнева, двоих оболтусов, стоявших с видом провинившихся школьников, и еще одну девушку, пытавшуюся срастись с барной стойкой. Конец отповеди положил долговязый молодой человек в кителе.

На самом деле — успокаивала себя Надя — все прошло не так страшно. Просто Влад в своей обычной сдержанной манере провел инструктаж о материальной ответственности и о том, что приколы — это неплохо до тех пор, пока не страдает заведение и живые люди. Даже ни разу не ругнулся, но почему-то от его слов всем стало так паршиво и стыдно. До Влада Надя видела такую сверхспособность только у мамы.

«Блин», — Надя зажмурилась, будто ей на ногу уронили цистерну. Она совсем потеряла счет дням, а за сегодня с самого начала смены вообще не прикасалась к телефону. Но стоило ей потянуться к устройству, как Влад обратился к ней.

— Надеюсь, ты записывать собралась, — полоснул словами, как шефским ножом.

— Я… вроде того…, — но телефон все равно убрала.

Отповедь закончилась через пять минут, ящик сакэ был возвращен, Наде провели инструктаж о том, как принимать поставку и читать накладные. Свелось все к одному — если есть возможность передать эту работу Косте, Владу или Алине, то пусть лучше Надя сама никуда не лезет.

Дорабатывали молча. Костя не хохмил, но и извиняться за инцидент не пытался, только недовольно бубнил себе под нос что-то. Надя не вслушивалась. Все силы были направлены на прямохождение и сохранение вертикального положения. Когда наконец-то Влад провозгласил конец рабочего дня, Надя чуть не сиганула в дверной проем, но дорогу ей перегородил вооруженный шваброй Костя.

— Погоди, то, что кафе закрыто, не значит, что пора уходить. Начинается время уборки.

— Это тоже нам делать? — не поверила своим ушам Надя.

— Ну, утром придет Рано, она полы помоет еще разок и посудомойку запустит, но, как говорится, рассчитывать можно только на себя. Мы сейчас покурим и поможем.

Надя на это только угукнула, намочила тряпку и принялась елозить этой ветошью по плитке. Была ли она удивлена? Да как будто нет. Она прикинула и поняла, что отработала почти четырнадцать часов на ногах, вдовесок к этому получила отношение как к обслуге и дурацкие приколы от более опытных тружеников сферы питания и гостеприимства. Появлялся вполне логичный вопрос: «А стоило ли оно того?!». Можно же было просто найти работу в таком же маркетинге, просто в другой компании или агентстве. Там Надя, по крайней мере, все знала, могла руководить командой, участвовать в брейнштормах, и там ее знания ценились. И график работы был бы понятный, и относились бы как к специалисту.

Определенно. Надя отставила швабру и шумно вдохнула. В конце концов, лучше сразу признать поражение, чем изнурять себя попытками, которые в итоге ни к чему не приведут. Она направилась к выходу, чтобы обрадовать парней новостью, что ресторанный бизнес — это не для нее, они были правы, а она нет, поэтому до свидания, чао-какао и приготовьте кофе навынос.

Стоило ей приоткрыть дверь, как вечерний бриз донес до нее нотки табачного дыма и обрывки разговора.

— Я же говорил не жестить, — тихо говорил Влад.

— Ну, согласен, с ящиком я перегнул. Но это была твоя идея — показать, что ей тут не место.

— Для этого не нужно волчьи ямы копать. Просто дай ей нормально поработать — она сама все поймет.

— Я думаю, она уже все поняла, — усмехнулся Костя.

Вот же скотина, — прошипела про себя Надя и бесшумно прикрыла дверь. Вернулась к швабре и принялась дальше наводить порядок. Значит, они решили выкурить ее, полностью уверенные, что она не справится. Да как бы не так!

Надя глянула на свое изрядно потрепанное отражение в стеклянной двери и улыбнулась взлохмаченной полупрозрачной девчонке. Она хоть и похожа на ангельское создание, но зубки отрастила еще до того, как эти работники ножа и капучинатора курить научились.

Стоило ей подумать о том, как бы особенно изящно им отомстить, как в мессенджере булькнуло новое сообщение. Арсен Георгиевич прислал файл с договором и короткое: «Как дела?». Надя ответила дежурным: «Все отлично, кафе еще цело, работаем над новым меню» и принялась читать договор. С каждой строчкой ее улыбка становилась все шире и шире.

Глава 5

БУТЕРБРОД, КОГДА ПРОПУСТИЛА ЗАВТРАК

И РИСКУЕШЬ ПРОПУСТИТЬ ОБЕД

- берешь кусочек хлеба

- тарелку супа

- и ешь уже нормально, ну сколько можно одним хлебом питаться!

Будильник Надя не услышала. Зато Инна распахнула веки с первыми же переливами полифонических трелей. Пару минут девушка лежала, пытаясь понять, у них действительно орёт будильник в шесть утра в субботу или стоит все-таки ослаблять бандаж от второго подбородка, чтобы в ушах не звенело. Взывающая к бодрости мелодия все никак не прекращалась, и Инне пришлось покинуть свою постель, чтобы посмотреть Наде в бессовестные глаза.

Вообще, Инна обожала Надю, искренне считала, что эта реактивная хохотушка была лучше всех годовых бонусов, премий и повышений, и только ради нее стоило получить тот жуткий опыт корпоративного ада, который их сблизил. Но не когда дело касалось сна. Разбуженная в неподходящий момент Инна в своем обертывании красоты напоминала мумию, возвращенную к жизни темным ритуалом. А что делают такие мумии? Насылают проклятия, истошно вопят и мстят. Инна пока держалась, но с каждым шагом ее терпение стремительно испарялось.

На пороге комнаты, которую она отвела Наде, Инну уже начало потряхивать. Будильник беспощадно ездил по ушам, а глаза заслезились от беспорядка, охватившего все поверхности. Провода змеиным клубком валялись у розеток, посреди комнаты постепенно разрастались две кучи из одежды. Одна была явно поношенной, а вторая — только снятой с сушилки для белья, но обе эти противоположности неизбежно стремились друг к другу. Вообще Инна не была поборницей порядка и считала подругу куда более хозяйственной, но сейчас ее охватил праведный гнев, какой лет десять назад накатывал на маму самой Инны. В этот момент девушка понимала все, даже желание сгрузить все, что плохо лежит, в один большой мусорный мешок и выкинуть из окна.

— На-а-адь! Надя-а-а-а, — принялась тормошить подругу Инна. Пришлось потратить почти минуту, чтобы найти девушку на диване. Надя зарылась в подушки и почему-то обнимала собственную скомканную толстовку.

— В капучино и латте молока обязательно…

— Что?

— Обяз… обинаково, — бормотала Надя. — Их обинаково.

Инна бы посмеялась, но при свете дня. А в полыхающем зареве рассвета она сама горела гневом и, забыв про все теплые чувства, принялась трясти Надю.

— Надя, блин! Вставай!

Тормошение подействовало — Надя моментально села на диване, как вампир в гробу, и принялась слепо озираться.

— Блин, прости, — простонала она, но будильник все-таки вырубила. — Прости, пожалуйста. Иди спать.

— Да с радостью, — бросила Инна и сиротливо глянула на незашторенное окно. Сна не осталось ни в одном глазу, только раздражение и всепоглощающий недосып. — Куда ты в такую рань решила подняться? Опять бегать собралась?

Надя тем временем выудила из кучи одежды штаны и футболку с какой-то забавной надписью. Порой Инне казалось, что Надя с пятнадцати лет не обновляла гардероб, даже в офисе со строгим дресс-кодом она умудрялась появляться в кедах и оверсайзе с кислотным принтом.

— Мне надо на работу, — шмыгнула носом Надя. У нее самой глаза слезились от желания спать, но шило в заднице жгло сильнее.

— В субботу?! — опешила Инна.

— Угу. Надо успеть до открытия кафе.

— Ты что, с ума сошла?

Но Надя уже скрылась за дверью ванной и, судя по звукам, пыталась утопить печали под струей воды. Инна постояла немного, скрестив руки на груди, потом мысленно пообещала себе, что это в первый и последний раз, и отправилась на кухню. Кофе у нее получался так себе, либо полупрозрачный, либо напоминающий свежеоткачанную нефть, но сегодня утром ударная доза кофеина никому бы не повредила (кроме сердечно-сосудистой системы).

Инна смотрела, как кофейные капли разбиваются о дно графина, и все думала, стоит ли заводить разговор о новой работе Нади. Да, первые два дня это выглядело весело и забавно, но теперь больше напоминало нездоровое увлечение. Она одергивала себя, напоминая, что подруга такой человек — легко загорается идеей и бросает все силы на ее воплощение, а потом также быстро перегорает, особенно, если путь кажется ей слишком простым. Именно поэтому Надя имела свойство застревать на хреновых работах и в токсичных отношениях — страдание там, где всегда есть возможность уйти, было ее хобби, и до определенного момента об этом можно было шутить, сколько влезет, но в конце концов финал был одинаковым. Надя обнаруживалась рыдающей в ванной с бутылкой вина в объятиях, и скромно, как бедная родственница, спрашивала, что ей делать. У Инны всегда был один ответ — собирать манатки и бежать. В ее собственной жизни это решение ни разу не подвело, как только Инне начинало чудиться неладное, она бежала: меняла цвет волос, прекращала отношения, увольнялась, переезжала. Правда, последний пункт теперь был недоступен — жила-то она в собственной квартире, но уже не в первый раз к ней в душу закралось желание жить тут в одиночестве.

Надя вышла из ванной и удивленно уставилась на Инну одним глазом — второй она старательно терла.

— Ты чего? — пролепетала она таким жалобным и одновременно заботливым тоном, что весь гнев Инны испарился. Невозможно было злиться на этого воробушка в мятых джинсах и короткой футболке, с торчащими во все стороны короткими прядями, объявившими войну укладочным средствам. И лицо у Нади несмотря на все недосыпы и вредные привычки оставалось детским. Удивительно, как, проходя мимо школы, она не оказывалась утянута на урок ОБЖ.

— Да все равно не усну уже, — проворчала Инна. — Давай хоть позавтракаем, а то ты со своей бутербродной совсем пропала.

Надя втянула шею в плечи, но все-таки села. Инна, как всегда, была права. За последние несколько дней Надя почти не прикасалась к телефону. Не было ни времени, ни сил. Мощный цифровой детокс не обернулся катастрофой только потому, что девушка постоянно работала до изнеможения, а значит, мозг не успевал праздно копаться в воспоминаниях — все интеллектуальные мощности были заняты кофе и новым меню. Несмотря на усталость, Надя была рада — она не думала ни об Олеге, ни о том, что надо бы проверить чат с ним, ни о болезни мамы и полных осуждения сообщениях отца. Он писал Наде через день, напоминая, чтобы она позвонила маме, или сообщая, что сегодня они снова ездили на процедуры или обследования. Кости девушки грызла зубастая совесть, но Надя уже с трудом сдерживала раздражение, видя сообщения от папы. Хоть бы раз спросил, как у нее дела! Отработав целый день в кафе, Надя могла разве что написать маме пару сообщений и отправить какую-нибудь смешную картинку, а утром — прочитать ответ. О новой работе она пока так и не рассказала, хотя не сомневалась, что мама найдет это забавным, а вот отец…

— Как ваша рекламная кампания? — завела разговор Надя. Инна дернула щекой.

— Как секс с пенсионером. Сначала начать никак не могли, теперь молимся, чтобы все закончилось без последствий. Косяк на косяке, я тебе клянусь. Заказчики орут, подрядчики крестятся, — под конец она даже как будто повеселела. — Зато результаты хорошие.

— Это здорово, — кивнула Надя. Инна прищурилась.

— Ты лучше скажи мне, когда у тебя, наконец, выходные? Ты уже полторы недели втухаешь за барной стойкой.

— Я договорилась, что на следующей неделе возьму три дня выходных. Мне просто надо понять, какая у кафе загрузка в разные дни, — ответила девушка.

Вообще, ей необязательно было появляться в заведении каждый день. Она внимательно изучила свой трудовой договор, и даже созвонилась с Арсеном Георгиевичем, чтобы уточнить некоторые моменты. Владелец кафе честно признался, что такой должности у них в сети еще не было, но если Надя хорошо себя покажет, то они задумаются о том, чтобы доверить ей еще несколько заведений — с кратным увеличением зарплаты. Одно радовало: она не входила в подчинение ни Влада, ни Кости, но парням об этом говорить не спешила и исправно продолжала свое «погружение» в общепитовскую жизнь, чтобы лучше понимать, с чем ей предстоит работать. Смены с Костей сопровождались дурацкими шутками и скрипом зубов, а вот с Алиной Надя быстро сработалась и особенно ждала их общих смен. Влад продолжал корпеть над меню, но к присутствию Нади теперь относился спокойнее. Девушка даже тешила себя мыслью, что каждое утро угрюмый шеф поражается, вновь видя ее на пороге «Ланчерии». На самом же деле его лицо ничего не выражало, Наде просто нравилось воображать, что у этого человека все-таки водятся какие-то эмоции кроме постоянного желания закатывать глаза и доказывать свою правоту.

Про себя девушка дала шефу неделю, чтобы вернуться с наработками меню. Сегодня он обещал показать первые варианты блюд, и Наде даже живот покручивало от нетерпения. Параллельно она решала вопросы с интерьером кафе. Арсен Георгиевич дал девушке полный карт-бланш и попросил присылать все чеки сразу в бухгалтерию.

— Вот такие шторы я заказала и такие плакаты буду сегодня вешать. А еще меловую доску. Это пока костыль — когда проработаем меню полностью, то закажем уже отпечатанные карточки, — рассказывала Надя, показывая Инне карточки на маркетплейсе. Подруга старательно улыбалась.

— А розовый ковер в гостиную? — бесцветным голосом поинтересовалась Инна. Надя стыдливо опустила взгляд.

— Забыла, извини. Я закажу.

— Да ладно, не надо.

— Нет, я обещала. Я закажу, — настаивала девушка. Инна вздохнула.

— Да не в ковре дело, Надь. А в том, что ты совсем пропала на своей новой работе. Я не имею ничего против, тебе это важно, даже нравится. Но ты сейчас напоминаешь алкоголика в запое. В мешки под глазами можно уже продукты складывать. Тебе стоит сбавить обороты, правда.

— Угу, — скрестила руки на груди Надя. — Как только введем меню, тогда и сбавлю. Хорошо?

Получилось резковато, но Надя и правда с трудом сдерживала раздражение. От Инны такого разговора она не ожидала: подруга и сама с гордостью заявляла, что ставит карьеру на первое место, пока Надя вилась ужом на сковородке, пытаясь спасти шедшие к свадьбе отношения. Именно Инна посоветовала Наде спасаться от проблем в работе. И вот, теперь она же предлагает ей оттормозиться ровно в тот момент, когда Надя смогла избавиться от мыслей и об Олеге, и о том, что, возможно, она погорячилась, сменив сферу.

— Хорошо, — вынужденно кивнула Инна. — Возьми с собой хотя бы шоколадку. Я оставила тебе.

Шоколадка после всего разговора ощущалась, как пластырь на рваной ране. Всю дорогу к кафе Надя мяла шуршащую упаковку, пытаясь понять, что это вообще было. По отношениям с подругой пошла трещина. Девушка убеждала себя, что все дело в том, что теперь они живут вместе. Естественно, испытание такой близостью выдержит не всякая дружба, особенно, когда у них такие разные графики. Надя невольно поморщилась: возможно, в ближайшее время придется съехать. Может, тогда все как-то восстановится? Она изначально не собиралась задерживаться на диване Инны, но подруга сама настояла, посоветовала не торопиться и, может быть, даже попытать счастья получить ипотеку, коль уж удалось накопить на первоначальный взнос.

Невеселые мысли она гоняла до самой двери кафе. Но стоило зайти в уже ставший почти родным зал, как утренняя ссора осталась за порогом.

«Ой, да и ссоры-то никакой не было», — напомнила себе Надя и вошла в зал.

Алина уже пришла и с усердием отличницы расставляла чашки над кофемашиной. Из колонок доносился бодрый джаз, и будущая актриса осторожно подтанцовывала, то и дело корча рожицы под менявшийся мотив мелодии. Выглядело это по-детски забавно, и Надя долго не решалась прерывать ее занятие. Все решилось как-то само, когда Алина обернулась, чтобы взять забытую на витрине тряпку, и вскрикнула, заметив напарницу.

— Боже мой, — примерно так можно было перевести с ругательного ее возглас, сменившийся неловким смехом и пунцовым румянцем.

— Прости, пожалуйста, — рассмеялась вместе с ней Надя. Алина отмахнулась и заправила выбившиеся волосы под кепку.

— Да ничего страшного. Хорошо, что это ты, а не… ну… Влад.

— Оу…

В нос Наде ударил манящий аромат еще неведомой ей сплетни. Девушка вся поджалась, как готовящийся к прыжку хищник, и спросила:

— А что, Владислав не признает веселья на рабочем месте?

Да, сплетничать — не очень этично, но сплетни повышают продолжительность жизни (об этом даже ученые говорили). Так что, возможно, после смерти Надя попадет в Ад, но сделает она это позже всех.

— Да нет, — отмахнулась Алина, принимаясь усиленно тереть стекло витрины, а затем и столешницу. — Просто он такой… странный. Никогда не знаешь, что и в каком контексте он тебе припомнит.

— Так он злопамятный? — не то, чтобы Надя была удивлена.

— Не-е-ет, — торопливо замахала руками Алина. — У него просто память, как у диктофона. Он запоминает все. Вот один раз Костя обмолвился, что у него будет выступление, и Влад всех подбил прийти. Выступил Костя неважно, но Влад запомнил все его шутки и цитировал ему потом. Костя месяц ходил тише воды, ниже травы. Или вот… у меня день рождения был, и ребята подарили мне набор картин по номерам, который я хотела.

— Да ладно? — почти искренне удивилась Надя. Ей картины по номерам не дарили, зато соль, пену и бомбочки для ванны регулярно пополняли ее полку под названием: «Подарки на случай, если кто-то внезапно позовет на день рождения». Сама Надя долгие два года проводила водные процедуры под поникшим, ждавшим славного часа починки, душем.

— Да! — воскликнула Алина, ее голос дрожал от волнения, как будто они с напарницей установили ментальную связь. — То есть, дело вот в чем, я только один раз сказала о том, что мне нравится рисовать картины по номерам. А Костя потом сказал, что это была идея Влада.

От очередного упоминания шефа на щеках девушки зацвел румянец.

— А Влад подтвердил, что это была его идея?

— Ну… я пробовала спросить, но он сказал, что это я сама захотела. Думаю, щедростью он все-таки в Арсена Георгиевича, — совсем уж томно вздохнула бариста, теребя тряпку, как ажурный платок на картинах с сюжетами дворянской жизни. — А ты, кстати, чего тут?

Будто опомнившись от испуга, Алина принялась поправлять прическу. Застегнула все пуговицы на воротнике поло и схватила бумажное полотенце, чтобы промакнуть ярко накрашенные губы.

Надя помялась в зале, доставая из рюкзака рабочую футболку и несколько шуршащих пакетов с маркетплейса.

— Ну, во-первых у меня еще онбординг не закончился.

— Чего?

— Онбор… погружение, короче. Я только начала разбираться в том, как тут что работает.

Она улыбнулась и ушла переодеваться в подсобку. Бросила мельком взгляд на свое отражение и поняла, что спортивный топ надела швами наружу. Пришлось стянуть и его.

— А во-вторых, — не хотелось затягивать паузу, в вязком молчании можно было надумать себе все, что угодно, — я планировала сегодня насесть на нашего всепомнящего шефа и спросить, что там у нас с меню. Думаю, за неделю он достаточно привык к моему присутствию.

— Уже даже во снах тебя вижу, — раздался голос за спиной.

Надя взвизгнула и попыталась закрыть себя руками, не зная, за что хвататься первым: грудь, шрам на плече или татуировку на ребрах. Кое-как получилось обхватить себя руками и обернуться, но шеф оказался стоящим к ней спиной. Даже голову отвернул так, чтобы не смотреть на нее через отражение.

— Не мог подождать?

— Я стучал. Ты так уверенно говорила, и я решил, что будет невежливо продолжать разговор через дверь. К тому же, я тороплюсь, — невозмутимо ответил молодой человек, расстегивая клетчатую рубашку. — Тебе не обязательно приходить сюда каждый день.

— Я думаю, что это лучше для моей работы, — уходить он явно не собирался. Надя тоже не планировала просто так играть смущенную девицу и, тем более, уступать подсобку. В конце концов, в радиусе пяти метров вряд ли нашелся бы человек, которого можно было напугать голым человеком. Хорошо хоть, в помещении было достаточно места, чтобы переодеваться, не соприкасаясь локтями.

— Тебе виднее, — согласился Влад. — Да и остальным от твоего присутствия работается лучше.

— В смысле? — девушка вынырнула из ворота футболки и вопросительно посмотрела на шефа. Тот уже сменил рубашку на китель и теперь скрупулезно застегивал пуговицы.

— А ты отдохни пару дней, и посмотри на выручки, — он наконец изволил взглянуть на нее поверх плеча. Либо дело было в ракурсе, либо случился обман зрения, либо Влад действительно улыбнулся уголком тонких губ. Надя усиленно заморгала, пытаясь обработать входящую информацию.

— В смысле? То есть, это как? При чем тут вообще выручки?

Влад шумно выдохнул через нос, застегнул последнюю пуговицу на кителе и переключил все свое внимание на бандану какой-то рок-группы. Надя немного потеснилась, позволяя его отражению занять все зеркало, пока шеф старательно прятал тонкие светлые волосы под плотную ткань.

— Из тебя каждое слово надо тисками вытаскивать? — не выдержала девушка.

— Попробуй на денек перестать пытаться произвести на всех впечатление и быть повнимательнее, — только и ответил он, затягивая бандану в тугой узел на затылке. Надя чуть не взвыла.

У Влада был фантастический дар доводить ее до белого каления, используя минимум мимики и слов. Больше всего раздражало, что он не вел себя агрессивно или угрожающе, даже на пассивной агрессии его было просто невозможно поймать — этому уровню мастерства позавидовали бы все бывшие коллеги, которых Надя про себя называла «офисными змеями». Вот те самые, которые говорят, что ты прекрасно выглядишь, а потом добавляют, что боди позитив тебе к лицу.

— Я не пытаюсь… — начала было Надя, но Влад полностью обернулся к ней и смерил пристальным взглядом.

— В обед покажу первые наработки по меню. Постарайся не перебивать аппетит, — с этими словами он протянул Наде шуршащий упаковкой надкушенный батончик.

Надя стыдливо поджала губы и забрала свой недоеденный «завтрак». Видимо, шоколадка выпала из кармана, когда она скакала, как в задницу ужаленная, прикрывая все, что могло попасть под определение «срамоты».

Она сунула батончик в карман и пулей вылетела из подсобки за барную стойку.

Шеф же неторопливо, в своем обычном темпе, прошел на кухню и тщательно закрыл за собой дверь, а следом и окошко выдачи.

— А что это вы там делали? — шепотом спросила Алина. Ее огромные голубые глаза выпучились, как у лемура.

— Ничего, — дернула подбородком Надя. — Влад просто занялся моим моральным уничтожением.

— Да ладно тебе, — мягко улыбнулась бариста. — Он на самом деле хороший.

Ну точно девчонка в него влюбилась. Интересно, за какие такие заслуги?

Несмотря на выходной день, гостей было немало. Из обрывков разговора Надя поняла, что на территории мануфактуры проходит какой-то фестиваль, вот столичные модники и собрались, чтобы сделать фотографии и поддержать локальных дизайнеров и мастеров. На секунду девушке стало даже обидно: она бы тоже хотела в погожий выходной бродить среди стендов, примерять очки и шляпки, рыться в горах винтажных рубашек (про которые Инна обязательно скажет, что принт похож на бабушкины шторы), и пить холодный латте. Но вместо этого она стояла на задворках веселья, борясь с наполняющей мышцы болью и затапливающей душу завистью.

Нужно было отвлечься от этого состояния. Работа за баром уже не вытесняла мысли из головы — руки быстро запомнили движения, и Надя почти не задумывалась о последовательности действий, когда ей говорили «двойной каппучино на миндальном с тыквенным сиропом». Она попробовала направить мыслительный процесс на что-то кроме фантазий о веселой и яркой жизни, которая проносилась мимо, пока сама она волчком крутилась вокруг кофемашины.

Нужно будет позвонить маме.

Надо будет проверить, сколько дней идет фестиваль. Может, сходим сюда завтра вместе с Инной… Авторские духи и обед в рюмочной точно поднимут ей настроение.

Не кусочничать до обеда… Но немного шоколадки не повредит…

В памяти вспыхнул весь разговор с Владом, и Надя, стоя в курилке, невольно стиснула батончик в пальцах, превращая его в совершенно неаппетитное шоколадное месиво.

Что он вообще имел ввиду, говоря, что Наде стоит перестать пытаться произвести впечатление? Она и не пыталась, вообще-то. Вела себя, как всегда и со всеми. Возможно, чуть сильнее старалась, но это нормально, когда только выходишь на новую работу, еще и в новую сферу.

Было неприятно и неуютно. Надя бы рада выбросить его слова из головы, сфокусироваться на чем-то более интересном и важном, например, на упомянутых Владом выручках, но эти слова про впечатление не давали ей покоя и захватывали мысли каждые пятнадцать минут. Ощущение было такое, как если бы он увидел Надю совсем голой и, не меняясь в лице, рассказал, где и что с ней не так.

— Извините, — голос гостьи вырвал Надю из размышлений. Перед ней была молодая женщина с годовалым мальчиком на руках. Ребенок во всю игрался с пустым стаканчиком для кофе.

— Да?

— Я спрашивала у вашей коллеги, она сказала обратиться к вам. Вам было бы интересно попробовать сделать партнерскую акцию к следующему фестивалю? Мы к вам покупателей отправим, а вы своих клиентов — к нам на стенд.

— А что у вас за стенд?

— Керамика, — улыбнулась женщина и, подхватив поудобнее ребенка, принялась рыться в сумке. Надя ожидала увидеть открытку или визитку, но вместо этого из объемного кожаного шопера на дневной свет показалась немного мятая керамическая кружка, блестящая глазуированными боками. — Вот такая. Есть обычные чайные пары и наборы эспрессниц, но есть и кое-что поинтереснее.

Она протянула кружку Наде. Девушка повертела предмет в руках и чуть не хрюкнула, заметив на бежевом боку нанесенную от руки надпись: «Я так больше не могу, но для вас постараюсь еще чуть-чуть».

— Очаровательно, — улыбнулась Надя.

— Это подружка попросила сделать, она год без отпуска работала. А подписчикам откликнулось.

— Мне нужна такая.

— Забирайте, — отмахнулась девушка. — Так что насчет акции?

Надя закивала, прижимая кружку к груди. Кажется, небеса все–таки обратили внимание на то, сколько неприятностей Наде пришлось пережить, и все-таки направили ей небольшую компенсацию.

Они еще немного постояли вместе с хозяйкой керамической студии — Ниной, — обсуждая возможную акцию. Пальцы Нади порхали над заметкой, набрасывая идею за идеей: совместный видеоролик, флаеры с промокодами, лимитированная коллекция чашек с бутербродами. Нина была в восторге. Надя тоже, как будто среди терпкого и густого аромата кофе ей попался глоток свежего воздуха.

Когда она вернулась в зал, пространство опять опустело. Как раз вовремя — со стороны, где раскинулся фестиваль, послышалась музыка. Видимо, все ринулись на концерт.

— Ну и люди, — всплеснула руками Алина, заметив, что напарница принялась убирать оставленные чашки и скомканные салфетку сразу, как только зашла. Бариста засуетилась и принялась помогать.

Надя прищурилась, пытаясь вспомнить, как часто Алина или Костя добровольно делали то, что было предписано им должностной инструкцией (а она внимательно изучила все документы и нормативы). Костя становился воплощением молодого и замотивированного сотрудника, когда перед барной стойкой вырастала одна из трех или пяти девушек, к которым он неизменно обращался словами «прекрасная леди». Алина начинала что-то делать, как только Надя бралась за ее работу, не спрашивая разрешения, а до тех пор сидела в соцсетях или искала пробы для непрофессиональных актеров.

Слова Влада начали обретать смысл…

Стоило ей подумать об этом, как открылась дверь стерильной обители их шефа, и завесу кофейной терпкости пронзили ноты специй и чего-то жареного, печеного, щедро посыпанного копченой паприкой и чесноком. Влад вырос на пороге и придирчиво осмотрел пустой зал.

— Айда по очереди на кухню, — скомандовал он. Алина с мольбой посмотрела на Надю. Та кивнула, уступая девушке.

— Потом сверим, кому что понравилось, — улыбнулась она. Алина тут же полетела на кухню, прошмыгнула мимо Влада, стараясь не смотреть в глаза шефу, а тот аккуратно закрыл дверь за ней.

Надя же потопталась на месте и сделала музыку погромче, как будто желая отгородиться от Влада и влюбленной в него девушки, не подслушать ненароком какие-нибудь неловкие заигрывания. Гостей все не было, и Надя принялась прибираться за баром.

Под кассой она заметила папку с чеками и распечатками. Те самые выручки, о которых говорил Влад. Хороший вопрос, почему эта кипа лежала не в сейфе, но Надя решила разобраться с этим попозже (в конце концов, не она была владелицей заведения) и принялась бегло просматривать страницы и даты. Когда там Влад говорил, что управляющая сбежала?

Девушка пожалела, что природа отгрузила все свободные объемы памяти угрюмому шефу, а ей оставила решето, скомпенсированное интуицией. В одни дни могло набраться и двадцать пять тысяч выручки за день, а в другие дни еле-еле наскребалось пять. Независимо от дня недели, независимо от того, кто был в смене, и только последние несколько дней выручки стабильно подбирались к двадцати тысячам за день. Девушка прикинула, пытаясь вспомнить свои расчеты, когда делала бизнес-план. Точные цифры уже стерлись из памяти, но она точно помнила, что для того, чтобы не уйти в минус заведение должно было приносить как минимум втрое больше.

«Как они еще по миру не пошли», — не понимала она.

— Смена караула, — провозгласил Влад.

Надя сунула папку под кассу и выпрямилась, перехватила взгляд шефа и поежилась. Он был доволен, как сытый удав.

Мимо него прошмыгнула Алина — ее круглое лицо светилось сытостью и каким-то благоговением, как у школьницы, которой подарил валентинку старшеклассник. Надя прошла на кухню.

Там на столе, где обычно их поджидала кастрюля с гречкой или макаронами, теперь стоял поднос с десятью бутербродами. Одни были большими, размером с мужскую ладонь, другие — совсем крошечными. Влад принялся перечислять: сморреброд с печеным гребешком и бататом, чиабатта с прошутто и копчеными баклажанами, мини-бутерброд с каким-то заковыристо названным сыром под корочкой из жженого сахара — шеф назвал это концептуальным переосмыслением бутерброда с маслом и сахаром.

— Погоди, — замотала головой Надя, прерывая его речь. Влад замолчал, но выглядел оскорбленным до глубины души.

— Да? — сказал он бесцветным голосом, не предвещавшим ничего хорошего. С таким безразличием цунами сносит целые города с лица земли. Надя как раз почувствовала себя маленькой ветхой деревушкой, где, судя по всему, выловили несчастного гребешка, который вот-вот попадет под нож ее критики. И все-таки девушка набралась мужества и нырнула в ледяную пучину осуждения Влада.

— Это чего за высокая кухня, а? — она даже прищурилась, готовая принять на себя весь гнев шефа, но тот остался непоколебим.

— Я дополнил твое меню. Там были хорошие композиции, я их усовершенствовал.

— Там не было гребешка и точно не было хамона.

— Прошутто, — исправил он.

— Да мне по барабану, — махнула рукой Надя. — Ты зачем так намудрил?

Влад почесал затылок через бандану, потом скрестил руки на груди и посмотрел на Надю сверху-вниз.

— Не понял.

— Бутерброды — это простая еда, которую можно приготовить дома. Когда устал, когда нет сил готовить, когда пришли друзья в гости или когда собираешься есть их с кем-то, ради кого не нужно из кожи вон лезть и выдавать шедевры мировой кухни. Они про настоящее, про уют, про умение принимать недостатки, будь то подтекший сыр или забрызганное пастой зеркало в ванной, — вспыхнула Надя так, что ей пришлось сделать паузу, чтобы отдышаться.

— Зачем готовить то, что каждый может сделать у себя дома? — все еще упирался Влад.

— Потому что не каждый чувствует себя дома, даже когда находится там, — всплеснула руками девушка.

Ее распирало от желания объяснить, доказать, но чувство было, как будто она просто вопит во все горло в пустой комнате и единственное, чего она таким образом добьется — это стук по батарее.

— И что ты предлагаешь? Нарезать колбасы и российского сыра на батон белого и подавать гостям по триста рублей за штуку, как в буфете театра? — скептично изогнул бровь Влад, но звучал он уже не так холодно и серо. Каким-то образом Надя начала чувствовать изменения в его настроении, прямо как перемену погоды в пасмурном небе.

— Ну точно не кормить их гребешком. Я боюсь представить себестоимость этого бутерброда, — она смягчилась. Осторожно попыталась перевести разговор в миролюбивое русло. — Ты проделал очень большую работу, я не сомневаюсь, что это вкусно, но нужно что-то… попроще. Знакомое, и одновременно новое. Понимаешь?

— Так уверенно говоришь, даже не попробовав, — качнул головой Влад, и на секунду в уголок его тонких губ закатилась тень улыбки.

Надя вздохнула и ткнула в один из бутербродов, который шеф еще не успел назвать.

— А это с чем?

— Подтаявший камамбер с опаленной грушей, — ответил Влад и, не дожидаясь следующего вопроса, подцепил бутерброд лопаткой и положил на тарелку. Поднес ее Наде, описав рукой полукруг так, чтобы она рассмотрела и золотистые дольки груши, и белую тягучую шапку сыра, исполосованную золотистыми нитями меда.

Девушка подцепила бутерброд кончиками пальцев и осторожно откусила. Пришлось даже глаза прикрыть, от сладости фруктов и меда, солоноватости сыра и подкопченой горечи показалось, что даже свет заморгал ярче. Совпало все: хруст хлеба и податливая мягкость начинки.

— Ну как? — голос Влада вырвал ее из водоворота вкусовых ощущений.

Надя открыла глаза, проморгалась, и не сразу заметила, что шеф уже протягивает ей салфетку.

— Хорошо, очень, — у нее и в мыслях не было врать или кривить душой. Сразу было ясно, что в престижных школах Влад занятия не просиживал и не прогуливал. — Надо что-то еще в таком духе…

— Примитивное, — пренебрежительно отозвался он.

— Понятное, — поправила она и нахмурилась. — Почему я должна тебе объяснять? Это заведение, бизнес, а не твоя песочница.

Влад посмурнел и положил неиспользованные салфетки на стол. Отшагнул назад, разрушая хрупкое спокойствие, воцарившееся между ними на пару минут.

— Хорошо, — он завел руки за спину. — Сделаю пять самых банальных рецептов.

Упрек, почти детская обида в голосе. Надя с трудом сдерживалась, чтобы не закатить глаза, и едва ли могла вспомнить, почему она сейчас старается играть во взрослую.

— Давай поставим пять позиций, которые точно будут продаваться, а еще три сделаем экспериментальными, — она чуть не добавила «ладно», но быстро напомнила себе, что разговаривает не с разбушевавшимся трехлеткой, а с почти тридцатилетним лбом.

Влад кивнул без особого энтузиазма:

— Ладно. Тогда с понедельника мы начинаем готовить по новому меню.

— Супер! А… куда ты это понес? — она впилась взглядом в подхваченный шефом поднос. Молодой человек кивнул куда-то в сторону. Взгляд Нади наткнулся на большое мусорное ведро.

— Это же уже не нужно.

— Не вздумай! — шикнула на него Надя и схватилась за поднос с другой стороны. — Сами съедим.

— Отлично, — кивнул Влад и осторожно потянул поднос на себя. — Я в холодильник уберу, а то гребешку вредны длительные прогулки на свежем воздухе.

И, миновав мусорное ведро, он убрал поднос в холодильник.

«Попадос, в который раз за день», — лицо Нади пульсировало пунцовым. Она промямлила какие-то скомканные извинения за свою неуклюжесть, еще глубже хороня себя под толстым слоем неловкости. Влад оставался невозмутим. Он аккуратно прикрыл дверцу холодильника и обернулся к Наде, одаривая ее таким взглядом, будто не ожидал, что она все еще здесь.

— Если позволишь совет…

— Какой?

— Отработай часов до пяти, и езжай домой. И отдохни до понедельника. Ребята уже в тонусе, без тебя тут ничего не развалится, а тебе надо отдохнуть.

Снова это неловкое чувство, как будто с нее в людном месте слетела вообще вся одежда, вплоть до позорных трусов в цветочек. Надя даже обхватила себя руками и только теперь почувствовала, что ее потряхивает от усталости и перенапряжения.

Немного подумав, она кивнула.

— Я заверну тебе с собой пару бутербродов с проработки, — сменил отчуждение на подобие милости Влад.

Уже по дороге домой, шурша пакетом, Надя заметила надпись на картонной крышке фольгового контейнера: «К гребешку подойдет белое вино». Она испуганно улыбнулась, будто из пакета на нее смотрел жутко волосатый, но милый паучок с бусинками круглых глаз. Не страшно, но как-то неожиданно.

Она вытащила из кармана телефон и набрала Инне: «С тебя — кино, с меня — вино и уборка завтра». В трубке раздался заливистый смех подруги.

Впервые за день Надя облегченно выдохнула, чувствуя маленькую, но все-таки осязаемую первую победу. С понедельника в кафе будут бутерброды.

Глава 6

БУТЕРБРОД ВЫХОДНОГО ДНЯ

взять ломтик бородинского или зерновой хлебец, в зависимости от настроениящедро намазать творожным сыром, не скупясьсверху кладешь кружочки жареного до золотистости баклажана (не надо отнекиваться, я знаю, что у тебя опять в холодильнике баклажан умирает, проверь полку)можно поперчить, а можно капнуть меда, тут все как тебе хочется

Надя всегда считала, что довольно неплохо разбиралась в людях. Она не была душой компании, но всегда была среди людей, а природное любопытство, помноженное на непоседливость, не давали ей быть посторонней. Она наблюдала, спрашивала, подмечала, порой и сама втягивала в разговор тех, кто казался ей особенно интересным. Так зародилась их дружба с Инной — Надя просто не сдержалась и сделала комплимент ее «стервозному блонду», точно зная, что эта девушка поймет ее слова исключительно верно.

Но за последнюю неделю что-то в картине мира вокруг Нади сломалось, дало сбой и распалось на пиксели. Либо в один прекрасный день после майских праздников все жители Москвы проснулись и дружно решили сойти с ума. Стоя за барной стойкой в кафе, девушка все больше убеждалась в верности второго варианта. Чего она только ни услышала за последнее время: человек приличного вида смотрел на кофейную карту и раз пять спрашивал, подают ли в этом заведении вино, потом пришла мама с ребенком и просила убрать из айс-каппучино лед, эспрессо и молоко. В метро на Надю впервые в жизни накричала старушка! Она, видите ли, очень хотела, чтобы крепкая молодая девчонка уступила ей место, поэтому стояла над душой две станции, испепеляя взглядом, пока Надя дремала вполглаза. Возможно, в воздухе витал какой-то вирус — разгоревшаяся жаром после череды пасмурных дней весна принесла с собой и сезонное обострение — и в местах большого скопления людей отупеть и сойти с ума было проще, но неприятности поджидали и дома.

Инна затеяла перестановку. Нужно было подвигать мебель, протереть пыль под диваном, постелить ковер и, по возможности, вернуть стеллаж, столики и табуретки обратно на законные места. Об этом Надя узнала за завтраком и чуть не подавилась бутербродом. После недели работы в кафе мышцы болели так, словно Надю отпинали где-то в подворотне, а она зачем-то возвращалась туда каждый день, чтобы получить новую порцию пинков и тычков.

«Как говорится, мазохизм — это вид досуга», — сообщила Надя, делая вид, что план Инны идеально сочетается с ее ожиданиями от первого выходного. Все-таки с хозяйкой квартиры, у которой ты живешь за вино и шутки, лучше не спорить. Инна была в восторге.

Надя — не очень, но эта жизнь научила ее одному важному навыку — улыбаться и делать вид, что все хорошо, что бы ни творилось в жизни. Она училась этому с детства: когда впервые всей семьей они оказались в больнице возле маминой кровати, когда на папе не было лица, а Тема шутил без остановки, смеша и маму, и сестру. Когда у нее снизилась успеваемость из-за гнетущей тишины дома, а Тема сказал ей ни за что не вешать нос — маме нельзя было волноваться, а папа ни в коем случае не должен был догадаться, что оценки оставляют желать лучшего. Когда мальчики извинялись и говорили ей, что с ней классно дружить. Когда приходилось оставаться в офисе до восьми вечера, а приходя домой видеть, что Олег провел весь день, играя в компьютер, и вставал, чтобы покурить в форточку. Никто не знал, что творилось за веселой улыбкой и безобидными шуточками, просто в один день Надя исчезала. Сначала из родительской квартиры, потом из одного офиса за другим, а следом и из их с Олегом съемной квартиры. Тихо, без шума. Тема тоже так сделал, но он поступил явно умнее — нашел работу, которая оплачивает все его переезды в самые отдаленные уголки планеты, где люди зачем-то решают обзавестись атомными электростанциями. И его побеги выглядят важно, приемлемо, уважаемо — не то, что Надино «скакание». По крайней мере, со слов отца.

Она так задумалась, что не заметила, как зависла над столиком, натирая его полиролем. От тряпки по столу уже растянулись мелкие ниточки, выбившиеся от сильного трения. Сквозь гомон собственных мыслей едва пробивался голос Инны.

— … если успеем, то можем приготовить ужин сами, но лично я за пиццу. Да, мы давно ее не заказывали, а у меня как раз разгрузочная неделя, так что можно будет как следует оторваться и взять игристого. Что думаешь? — щебетала она, поигрывая шуруповертом в руке. Как он там оказался, Надя едва ли могла сказать. Пока она не ушла в свои чертоги разума, Инна просто двигала мебель и протирала полки. Теперь, судя по обрывкам картона и пенопласта, она что-то собрала и пыталась встроить в интерьер своей квартиры.

Проморгавшись, Надя поняла, что это книжный шкаф.

— Я думаю, надо сначала открыть вино, а потом уже собирать, — сказала девушка, бросив взгляд на валявшуюся у ног Инны инструкцию. Подняв взор, Надя смогла рассмотреть крайнюю степень удивления.

— Сейчас обед, — напомнила Инна.

— Тогда предлагаю перерыв на чай, — вырулила Надя, но щеки все равно залил предательский румянец. Она совсем потерялась и во времени, и в собственных переживаниях.

Подстегивая ее тревогу, зазвонил телефон. Надя подняла смартфон и с удивлением увидела входящий вызов по видеосвязи от мамы. Вполголоса извинившись перед Инной, она просеменила в свою комнату, которую наконец-то удалось разобрать от залежей нестираных вещей в стиле мальчика-подростка. Села у окна и приняла вызов.

— Алло, — Надя улыбнулась в камеру и замерла, изо всех сил удерживая на лице улыбку.

С экрана смартфона на нее смотрела улыбающаяся мама. Худая и бледная, отчего нанесенные на лицо помада и румяна смотрелись зловеще, но это было еще не так пугающе. Кровь в жилах застыла от вида шелкового платка с акварельным узором, который она повязала на голове так, что струящаяся ткань плотно охватывала высокий лоб. Надя почувствовала, как к горлу подкатывает ком, а в глазах встают слезы, но поверх их мерцающей пелены она могла рассмотреть еще одно лицо — суровое, будто высеченное из камня. Папа тоже был в кадре. Стоял позади мамы, заложив руки за спину, и смотрел на распадающееся на пиксели лицо дочери.

— Привет, Надюш, — улыбнулась мама, укладывая острый подбородок на полочку из тонких костистых ладоней. — Как ты, родная?

— Что не приезжаешь? — с нажимом поинтересовался отец, аж привставая на носочки от клокотавшего внутри гнева.

— Вить, — одернула его мама и вновь устремила теплый взгляд на лицо дочери. — Ну у Нади же работа, она только из отпуска вернулась. Ты вспомни меня! Только каникулы закончились, а ощущение, как будто вообще не отдыхала.

Папа только дернул напряженно поджатыми губами, но промолчал. Надя всегда поражалась, как вся его спесивость и строгость распадалась перед мамой, когда та надевала маску строгого преподавателя начальных классов. Он и сам начинал напоминать школьника.

— Ты решила снова освоить видеосвязь?

— Да, как раз Тема недавно звонил, вот мы и решили до тебя дозвониться заодно, — улыбнулась она. — Тема, кстати, скоро приедет

— Как здорово, — Надя осторожно смахнула шторку экрана, среди непрочитанных действительно затерялось сообщение от брата.

Надо будет потом ответить.

— Как у вас дела? Как самочувствие?

— Лучше всех, — пригладила платок мама, жеманничая, как великосветская вдова преклонного возраста перед молодыми офицерами. — Химия идет хорошо, у нас уже образовалась компания, мы сделали чатик для смехотерапии. Там у нас молодая девчонка есть, лет тридцати пяти, она нас снабжает смешными роликами из интернета. Ты знала, что есть коты настолько толстые, что под ними ломается садовая мебель.

— Конечно.

— Точно, это я с вашими соцсетями как пигмей, — всплеснула руками мама. Надя попробовала рассмеяться, но от первого же неловкого «ха-ха» застрявший в горле комок слез подскочил вверх, как на кочке. Девушка стиснула зубы. Нельзя было позволить себе расклеиться, точно не под сверлящим взглядом отца, который так и стоял за мамой, как надзиратель.

— Вы попробуйте стенд-ап посмотреть, — предложила Надя. — Там целый час смеяться можно.

— Ой, а скинь мне, — оживилась Елена Николаевна. Надя кивнула. — Я и своим ребятам покажу.

— Обязательно, — улыбнулась девушка.

— Ну, расскажи, как у тебя дела. Что нового? Коллеги обрадовались, что ты вернулась?

— Да, — кивнула Надя. — Сказали, без меня вообще работать не получалось.

Еще несколько минут они обменивались фразами разной степени неуклюжести, и Надя изо всех сил мирилась с желанием сымитировать помехи и сбросить звонок, или взаправду перегрызть провод роутера, лишь бы эта пытка неловкостью и стыдом прекратилась. Ее жгло изнутри желание разреветься прямо в камеру, обнять маму, но неподвижная фигура отца в углу экрана одновременно заставляла застыть и разгоняла по всему телу волны гнева. Если бы его не было, она бы смогла сказать маме, как сильно соскучилась, выдать пару шуток, рассказать о новой работе.

— А ты что, снова у Инны?

— Да, мы… у нас небольшой девичник. Сказочки, масочки, все такое.

— Ой, ну хорошо, отдыхай, родная, — с облегчением проговорила мама. — Выглядишь немножко уставшей, но это часто бывает после отпуска.

— Да, бывает.

— Заезжай в гости, — сказал отец и, нагнувшись поверх маминого плеча, завершил вызов.

Как только экран потух, Надя выдохнула и сложилась пополам, обнимая себя. Глаза жгло. Дышать было тяжело. Грудную клутку будто проломили, и теперь через линии ребер беспрепятственно сочились воздух и что-то отдаленно напоминающее желание жить. Надя сделала несколько прерывистых выдохов в попытках выдавить накопившиеся слезы, но те лишь ширились, сдавливая горло.

— Надя! — на ее всхлипывания примчалась Инна и плюхнулась прямо на пол. Прямо в своей шелковой пижаме, которую она небрежно называла «домашним костюмом». Обхватила Надю руками и навалилась своим весом ей на плечо, делая прикосновение более явным, а потом принялась раскачиваться из стороны в сторону, успокаивая подругу. — Давай, просто поплачь. Не думай, дорогая, плачь.

Надя не могла не думать. Мысли вились в голове бесконечным калейдоскопом. Образ мамы: смеющейся, а через секунду еле способной говорить и думать после процедур, полосовал едва отстроенное внутреннее равновесие. Ей было страшно, что все снова повторится, что папа снова станет тенью себя, превратится в жнеца, ожидающего, когда наконец-то ослабевшая душа отделится от тела и под его чутким взором отправится в мир иной. Еще этот приезд Темы… а что, если все плохо, а мама бодрится. А что, если…

Первые соленые капли побежали по щекам, Надя сделала глубокий вдох и позволила себе разрыдаться. Она редко делала это раньше десяти вечера, обычно предпочитая рыдать на полу в ванной после третьего бокала — в таком случае все выходило само собой.

***

— Рыдать при свете дня — все равно, что на механике по центру ездить, — наконец прервала напитанное запахом полевых трав безмолвие Надя. Инна прыснула со смеху и подвинула ближе к подруге чайник с успокаивающим сбором, который купила где-то в Индии во время отпуска.

— Пей давай. На сегодня уборка с перестановкой закончены, — с долей досады сказала девушка.

— Прости.

— Извиняйся перед своими нервами. Совсем расшатала, — беззлобно нахмурилась Инна, заправляя золотистые пряди за уши. — Если хочешь, можем дыхательные практики поделать.

Надя нахмурилась, осторожно отхлебывая чай.

— Ты и так очень помогла. Не знаю, как бы я без тебя вообще справлялась.

— Да выгорела бы к чертовой матери и слегла с температурой. Надо отдыхать, Надежда Викторовна. Предлагаю переместиться на кровать.

Надя кивнула. После рыданий мышцы налились тяжестью, будто она несколько часов тягала железо в зале. Подхватив чашку и телефон, она переползла на кровать Инны. Подруга пришла следом, неся целую коробку с «набором скорой эмоциональной помощи». В плетеной корзинке были конфеты, вытащенные из холодильника тканевые маски, патчи и массажеры для лица. Сопротивляться смысла не было, поэтому Надя просто уперлась взглядом в телевизор, позволяя Инне лепить им на лица все, что вздумается.

Когда приехала пицца, Надю отпустило окончательно, и она вновь рассыпалась на сотню благодарностей.

***

Пока герои выясняли, кому отдано сердце главной героини, как всегда не такой как все и исключительно одаренной мудростью и находчивостью, девушки задремали. Маски и патчи, судя по всему, предприняли самостоятельную попытку отправиться в сторону мусорного ведра, но дальше прикроватного коврика не уползли.

— Вот это мы проспали, — потянулась Инна и сонно посмотрела на часы. — Уже пять часов?!

— Сегодня выходной, — напомнила Надя, еле ворочая языком. Сонливость придавила к кровати сильнее, чем утяжеленное одеяло, и девушка отчетливо понимала, что если закроет глаза, то провалится дальше в сон.

— Не спорю, — Инна плюхнулась обратно на подушки и с хрустом потянулась, заставляя Надю поморщиться. — Но в магазин сходить все-таки надо.

— Может, доставку закажем?

— Они мне в прошлый раз томатный соус не довезли. И пельмени. У меня сегодня нет настроения ругаться с поддержкой, проще самой сходить.

Она сделала какое-то танцевальное движение ногами, от которого у среднестатистического человека закружилась бы голова и перекрутило позвоночник, но Инна всего лишь изящно села на кровати и тут же вскочила на ноги.

— Ты еще поваляйся, а я схожу.

— Да давай я с тобой, — не так изящно, слегка кряхтя и пощелкивая суставами, Надя сползла с прихватизированной части кровати. Правая нога тут же наступила на тканевую маску, и девушка вся скривилась, будто случайно раздавила слизняка — животинку, конечно, жаль, но отвращение было сильнее. Надя ругнулась и наклонилась, чтобы отлепить маску от ноги. В глазах тут же потемнело.

— Завари-ка чай, а? — улыбнулась Инна. — А я пока до магазина сбегаю. Хочу обчистить отдел с шоколадками без лишних свидетелей.

Тут спорить было бессмысленно. В темпе улитки девушка принялась прибирать беспорядок из фантиков и упаковок, растопырила пальцы, чтобы сразу ухватить две кружки и тарелку. Груженым осликом она пошлепала в кухню, то и дело ежась от сквозняка.

К выходу в магазин Инна готовилась, как к светскому рауту. Пока Надя мыла чашки, подруга освежала локоны. Когда фантики отправились в мусорное ведро, Инна влетела на кухню в поисках блеска для губ и шоппера в цвет джинс. Прежде, чем покинуть кухню, она открыла все ящики по очереди, наметанным глазом проверяя, не нужно ли пополнить запасы: круп и макарон хватило бы, чтобы пережить еще один локдаун, а вот шоколадки и батончики исчезали со скоростью света. В хлебнице тоже ждала своего часа последняя горбушка.

— О, кстати, а твой шеф не может передать мне рецепт того бутерброда с гребешком? — вдруг взмахнула локонами Инна. Надя нахмурилась.

— Не уверена.

— А можешь спросить? — сделала моську девушка. — Вкусные такие, зараза, хоть две тренировки в неделю ставь, лишь бы только ими питаться.

— Я спрошу, — поджала губы Надя, про себя обещая ненароком забыть об этом намерении. Не хватало еще, чтобы Влад убедился, что его «высокая кухня» снискала народную любовь. Не то, чтобы ей было жалко, просто раздражала одна мысль о том, что он окажется прав. Не для того она тратила нервные клетки, лишь бы его переупрямить.

— Все тогда, не скучай, я вернусь через пятнадцать минут, — пропела Инна и выскочила за дверь, оставляя после себя цветочный шлейф духов.

Надя выдохнула и позволила себе немного ссутулиться.

Неторопливо помыла посуду, расставила чашки ручкой к себе, как в кафе, чтобы было удобно сразу схватить. Смахнула со столешницы крошки, потом подумала и сунулась в ящик за полиролем и принялась протирать дверцы шкафов, пока в отражении не смогла рассмотреть свое сонное и все еще припухшее лицо.

Она пыталась подумать о чем-то, но под сводами черепной коробки установилась блаженная тишина, как в церкви. Все мысли будто смазали и растушевали, и в кои-то веки Надя не думала ни о чем, не переживала, не беспокоилась, и от этого в груди возникла такая легкость, что казалось, будто от одного вздоха она оторвется от пола и взлетит воздушным шариком прямо под потолок. Она даже начала напевать и пританцовывать, когда раздался звонок в дверь.

«Ключи что ли забыла?» — подумала Надя и, отложив тряпку, пошлепала в коридор. Про себя пожурила Инну за то, что спустя полгода она так и не установила глазок, и распахнула дверь.

— С возвраще…

Она запнулась на половине фразы и закрыла рот с такой силой, что чуть не раздробила несколько зубов. В метре от придверного коврика стоял Олег. Надя вцепилась в ручку двери, собираясь с силами, чтобы как можно сильнее шарахнуть ею, если Олег сделает шаг в ее сторону. И в то же время по ребрам поползло вверх жгучее, жалящее нетерпение — так хотелось услышать, что он скажет, пусть даже его слова разорвут остатки нервов до состояния ветоши.

Надя много раз представляла себе, как он приползет к ней, будет раскаиваться и говорить, что осознал, что она была лучшим в его жизни. Особенно хотелось услышать, как он будет стараться исправиться, — все для того, чтобы разбить его отрепетированную речь одним веским «нет, проваливай».

— Вот так сюрприз, — произнесла она, наконец, глядя на макушку бывшего.

Дождавшись ее ответа, Олег наконец-то оторвался от созерцания своих кроссовок.

Его карие глаза блестели, будто в них застыла скупая мужская слеза. Русые волосы лежали кое-как, умоляя о прикосновении ножниц, но щетину он сбрил, открывая в целом приятное овальное лицо, на котором так странно смотрелся по-детски вздернутый нос над пухловатыми губами. Руки он убрал в карман худи.

Пожевав губы, Олег спросил:

— Ты успокоилась?

Разорвись сейчас в коридоре шаровая молния, Надя бы меньше дернулась.

— Что?

— Я хотел узнать, когда ты успокоишься и вернешься домой, — спокойно повторил Олег, запрокидывая голову, будто слова давались ему с огромным трудом. — Надь, я понимаю, что вел себя, как скотина, я максимально не прав, но давай решать это как взрослые люди. Нельзя просто собрать свои вещи и исчезнуть из дома.

— Нельзя?! — она аж задохнулась от возмущения. К горлу в который раз за день подкатил огненный ком, но в этот раз девушка решила не заталкивать его глубже, а выпустить на волю. — А сидеть два месяца без работы можно? Или потратить деньги, отложенные на отпуск, на компьютерное кресло — тоже можно?

— Опять ты об этом! Я же уже извинился, — сморщился парень. — Я тебе говорил, что это нужно, чтобы я мог работать на удаленке.

— Чтобы работать на удаленке нужна работа, а не кресло!

— Ты действительно хочешь это обсуждать в предбаннике?

— Я вообще не хочу это обсуждать.

Про себя Надя порадовалась, что Инна где-то в соцсетях подсмотрела совет, что для защиты от негатива надо мыть входную дверь солью. Возможно, именно поэтому Олег не пытался попасть в квартиру силой.

— Надь, — с нотками просьбы окликнул ее Олег.

— Отстань от меня, — она с силой сжала переносицу. — Я устала от тебя, от наших отношений, и хочу побыть одна. Оставь меня в покое.

Хотелось говорить резко и грубо, но голос предательски дрогнул.

— И тебе не жалко этих лет? Просто спустишь все вот так?

— Да, жалко. И да, спущу. Оставь меня в покое, пожалуйста.

Она уже собралась закрыть дверь, когда Олег качнулся с пяток на носки и обратно, а его лицо перечеркнула самая мерзкая и самодовольная улыбка, которая только могла существовать в этом мире.

— Ну тогда могла бы сразу сказать об этом, а не когда настанет время платить за квартиру. Наказать меня решила?

Надя остановилась на середине движения и выпучила глаза на парня, стоявшего перед ней в позе форменного злодея. В перекошенных чертах, сочившихся ощущением собственной правоты, она пыталась найти отблески нежности, воспоминания о теплых объятиях, эхо разговоров до самого утра. Но все образы, мелькавшие в ее памяти — которые она собиралась сохранить, не смотря ни на что, — тут же начинали тлеть и обращаться в пепел.

— Нет, — она поразилась своему спокойствию. Рука потянулась вглубь квартиры, к обувнице, ища что потяжелее. — А вот теперь — да. Беги.

И, размахивая длинной обувной ложкой, как мечом, она бросилась в атаку.

Олег, никогда не рассматривавший девушку ростом метр шестьдесят пять как самостоятельную боевую единицу, малость опешил, но быстро сообразил, что она не шутит. Особенно, когда шлепок плоской частью ложки пришелся ему по бедру.

— С ума сошла?

— Вон пошел отсюда! — закричала Надя, замахиваясь для очередного удара.

— Бешеная!

— Живи со своими кентами-задротами! Нет у меня больше денег, ни на тебя, ни на твои игрушки. Ищи другую дуру, которая будет тебя содержать, — не сбавляла темпа Надя. Обувная ложка свистела в воздухе, тесня Олега к выходу. С щелчками приоткрылось несколько дверей на лестничной клетке, позволяя соседям наслаждаться шоу.

Тяжелая дверь к лифтам распахнулась, позволяя Олегу вывалиться из «предбанника» на лифтовую клетку — прямо к ногам Инны.

Если Надя в гневе напоминала чихуа-хуа, то Инна — фурию. Ей не надо было кричать или махать руками, что-то неуловимо менялось в ее лице, заставляя человека погрузиться в омут панической атаки.

— Быстрее, пока лифт не уехал, — только и сказала она, проходя мимо растянувшегося парня.

— Девочки, — из-за двери соседней квартиры показала нос Валентина Семеновна, яростная защитница стоявших в предбаннике фикусов и «щучьих хвостов», — вы в следующий раз сразу полицию вызывайте. Я консьержке скажу, чтобы она его больше не впускала.

— Спасибо, теть Валь, — кивнула Инна, забирая все еще вооруженную Надю в квартиру. Когда дверь закрылась, подруга похлопала Надю по плечу. — Так держать. Я насилие не поощряю, но, как говорится, с террористами переговоры не ведут. Полегчало?

Надя кивнула и рассмеялась. В кои-то веки не нервно, а свободно.

Вот только внутри все равно что-то мерзко саднило, как сорванный заусенец.

Глава 7

БУТЕРБРОД С ВЯЛЕНЫМИ ТОМАТАМИ

чиабатту разрезать (можно вдоль, мы не считаем ни деньги, ни калории) и слегка поджаритьщедро намазать творожным сыромсверху выложить вяленые томатыдля остроты ощущений можно добавить немного песто и мелко нарезанный свежий чили

Для многих людей работа — это утомительная рутина, но Надя для себя еще в юности выяснила, что если закопаться в работу достаточно глубоко, то тревога тебя не достанет. В недрах трудоголизма девушка находила спасение от паники и ощущения, что жизнь идет куда-то в сторону, противоположную общекультурным стандартам счастья. Проще говоря, она еле дожила до конца своих выходных, которые Инна всячески заполняла досугом нормальных людей, а в понедельник вскочила с первыми переливами трели будильника и ломанулась в сторону «Ланчерии».

Сердце колотилось, как перед первым свиданием, когда ты изо всех сил балансируешь на одолженных у лучшей подруги каблуках и молишься всем богам, чтобы в каждом из доступных смыслов не ударить в грязь лицом. Сегодня они начинали продажу бутербродов.

Надя несколько раз проверила чат с Арсеном Георгиевичем и другими сотрудниками кафе, чтобы убедиться, что ей не приснилось, что Влад скинул техкарты, а бухгалтерия завела нужные позиции в систему. Оставалось только написать новое меню на грифельной доске — это девушка вызвалась сделать самостоятельно. Хотелось запомнить момент, когда мечта, которая еще пару недель назад вызывала нервный смех, стала реальностью.

По такому поводу она даже раздобыла футболку и толстовку с бутербродным принтом, пригладила волосы, совершив налет на полочку Инны, и позволила себе немного туши.

«Как на свидание собираешься», — беззлобно подколола ее подруга, выпуская из дома и давая торжественное обещание обязательно заглянуть в «Ланчерию» на бутерброды с кофе.

К заведению девушка летела почти вприпрыжку, то и дело ловя на себе непонимающие и насмешливые взгляды пассажиров метро и простых прохожих. Долго думать о них не получалось, бодрый бит из девяностых выбивал суетные мысли, как старый ковер, и пускал по телу волны мурашек. Под веками вспыхивали яркие пятна образов: обзоры блогеров, фотографии с их бутербродами во всех социальных сетях и чатах, где кроме еды появляются запечатленные на скриншотах позорные переписки и миллионы возгласов капсом. Сердце пело, требуя как можно скорее воплотить мечту в реальность.

На подходе к мануфактуре Наде уже начало казаться, что она взлетает — почти так же, как в самый первый день, когда помахала ручкой душному серому офису. Солнце наконец-то выпуталось из одеяла дождевых облаков и рассыпало повсюду золотистые отсветы, отражалось от витрин и наполированных столешниц, выкрутило на максимум яркость красных кирпичей и свежевысаженного газона. Надя не удержалась и, когда основной поток людей свернул в сторону соседнего бизнес-центра, раскинула руки и покружилась на месте, словно пытаясь обнять все вокруг.

Получилось, правда, только запутаться в шнурках и чудом не пропахать носом свежеуложенный, еще дышавший жаром асфальт. Позади кто-то засмеялся в кулачок. Надя обернулась, но краем глаза увидела только нервно похрюкивающую женщину, которая вжала голову в плечи и засеменила прочь. Румянец залил щеки и заставил Надю припустить в сторону кафе.

Костя и Влад уже были на месте и готовили заведение к открытию. Невнятный джаз на время таких приготовлений сменялся тяжелым роком с переливами техно, под которые Костя начинал сильнее болтать головой из стороны в сторону, как перевозбужденный волнистый попугайчик, а Влад… в общем-то оставался в своем репертуаре, но на секунду Наде даже показалось, что в его постоянно собранной фигуре появлялась расслабленность, движения становились шире, размашистее, как будто шеф пытался танцевать. Либо просто разминался.

На громкое «Привет!» оба почти синхронно махнули руками. Костя подкрутил громкость так, чтобы от музыки перестали трястись стекла. Последовал обычный обмен любезностями, свойственный любому началу рабочего дня. Это было сродни ритуальному танцу, который имел обязательные черты, но исполнялся каждым по-своему. Например, Надя искренне интересовалась, как у кого дела и настроение, Костя пересказывал события последних дней. Особенно ему нравилось рассказывать про каждую прекрасную леди, которая заходила в его смену, так что Наде даже начинало казаться, что где-то в закромах своего мозга бариста держит каталог этих красавиц. Был у него и еще один каталожек — для дурацких ситуаций. Туда Костя заносил все ошибки, неправильно произнесенные названия кофейных сортов и напитков, перепутанные заказы или истории гостей, заходивших за американо после посещения соседнего пивняка. Эти истории парень сопровождал шутками собственного сочинения, с которых сам же и смеялся до слез.

— Я вот думаю, нам надо пропилить дверь в зал бара, чтобы ребята не мерзли зимой, а то каждый третий спрашивает, почему в его кофе нет ни капли виски, — хихикал Костя.

Надя уже закончила помогать ему с наведением порядка в зале и начинала чувствовать легкую усталость от его болтовни.

— А ты переодеваться не будешь? — вдруг спросил бариста. — Или тебе уже надоела жизнь за баром?

— Мы сегодня публикуем меню, — ответила Надя. В глазах Кости не отразилось ни малейшего проблеска понимания. — Я сегодня сделаю небольшую доску с меню и буду… ну… продвигать нас, короче.

— Флаеры раздавать, что ли? — хмыкнул тот.

— Арсен Георгиевич предлагал, конечно. Можно сделать небольшой тираж, если ему покажется, что это необходимо, — почесала бровь девушка. Она уже думала о флаерах, но в самый неподходящий момент (ночью в свой выходной) поняла, что отдела дизайна у нее теперь нет, и решать все вопросы придется как-то самостоятельно. Эта идея обеспечила ей три часа интенсивного ворочанья, а уснуть получилось только после того, как в голове закончился показ самых худших сценариев развития событий от кинокомпании «Тревога и паника».

— Ну, ты смотри, — хмыкнул Костя. — Может, побережем природу? Ты вот флаеры берешь?

— Беру.

— А ходила по ним хоть раз?

Надя поджала губы и стиснула челюсти, глядя на баристу. Тот разве что не светился от самодовольства, словно выиграл в поединке против стокилограммового громилы, а не довел до нервного сопения малогабаритную девушку.

— Допустим, ты прав, — неохотно сдалась Надя. — Если на этом все, то я пойду, мне надо еще доску рисовать.

— Да ладно, не обижайся, — закопошился Костя, как только девушка начала отворачиваться. — Это же так, житейская мудрость. Все ненавидят флаеры.

— Я в курсе.

В подсобку она зашла, не включая свет, и сразу сориентировалась между стеллажами и полками, как будто работала здесь не один год.

— И берут их из жалости.

— Ага, — вытянутая рука с первой попытки наткнулась на драный угол коробки. Наде пришлось приподняться на носочки, чтобы подцепить упаковку и все-таки спустить запакованную в картон грифельную доску. Когда миссия по доставанию нового предмета интерьера была близка к успешному завершению, с полки, как по заказу, прямо в лоб девушке прилетела упаковка мелков. Надя взвизгнула, зажмурилась, прижала к себе доску и вместе с ней рухнула на пол.

В залитом светом ламп дверном проеме тут же появились Влад и Костя. Один снял с девушки придавившую ее коробку, другой принялся соскребать Надю с пола, прихватывая за складки ткани.

— Нормально? Не ушиблась? — Костя наконец нащупал Надино плечо и помог ей сперва сесть, а потом подняться.

— Да, в порядке все, — отмахнулась Надя и, в целом, не соврала. Только ушибленный локоть предательски ныл, да и место попадания мелков противно пульсировало.

— Ну ты даешь, конечно, — хмыкнул бариста.

Надя хотела было отмахнуться, но, когда они все вернулись под электрический свет ламп, неожиданно подал голос Влад.

— Скажи, с кем ты себя больше ассоциируешь: с кротом или с летучей мышью?

— Чего? — вскинула бровь Надя.

— Или ты принципиально отрицаешь существование выключателей? — он положил доску на барную стойку и теперь смотрел на девушку, скрестив руки на груди.

— Да я просто… — фыркнула девушка. Влад напряг все мышцы лица, видимо, чтобы не закатить глаза и продолжить сверлить Надю взглядом. — Я не думала, что мне прилетит хэдшот мелками. Все.

— Поразительно, — только щелкнул языком Влад с видом врача, констатирующего фатальный случай клинической тупости. Ко всеобщему облегчению, развивать свою мысль он не стал. Просто еще раз опустил ладонь на грифельную доску, будто подтверждая факт ее существования во времени и пространстве, кивнул собственным мыслям и удалился на кухню.

— А ты сама будешь меню писать? — спросил Костя. Надя кивнула, забрала доску и ушла со своей ношей к дальнему столику, всем видом демонстрируя заинтересованность в новой задаче.

Костя же вернулся к своим делам. Протер кофемашину под хруст и шуршание разрываемого картона. Попереключал мелодии в плейлисте, расставил чашки, попыхтел, маясь от того, что каждый из присутствующих занят своим делом, а потом не выдержал и сам перешел в режим радиостанции: начал рассказывать анекдоты, истории, научные факты, выцепленные из каких-то подкастов и псевдо-образовательных мемов.

Надя тем временем кружила над грозового цвета доской. Она уложила конструкцию на столик и примерялась, все не в силах выбрать, с какой стороны приступить к делу. Рука с обломком белого мела поднималась, ставила точку, но тут же бессмысленно опускалась, сведенная судорогой от страха чистого листа. Просмотр вдохновляющих картинок в интернете только сильнее вгонял девушку в ступор. Резко начало казаться, что просто написать названия и состав блюд от руки — это слишком банально, а для того, чтобы креативно украсить это все дело вензелями и завитушками, руки при рождении должны были начать произрастать из другого места.

Уже начали заходить первые гости, а девушка все не могла нанести на доску ни одной линии. Офисные черные вдовы и вечно худеющие посетители фитнес зала через дорогу безошибочно угадывали новые запахи, появившиеся в стенах кофейни, и Костя кое-как на пальцах пытался объяснить, что за гастрономическая магия творилась за тяжелыми дверями кухни.

Надя собрала волю в кулак и все-таки провела первую линию. Мел противно взвизгнул об поверхность, линия вышла неровной, вся в белой пыли. Девушка поморщилась и мысленно напомнила себе, что она не операцию на открытом сердце проводит. Поджав все части тела, она продолжила свое занятие, твердя про себя: «Глаза боятся, а руки делают».

Сначала нужно было просто написать названия трех позиций бутербродов. Под ними чуть мельче расписать основные ингредиенты и — предельно четко — написать цены.

Надя морщилась от каждой неидеальной черты, от каждой меловой крошки, падавшей и размазывавшейся по поверхности от, казалось бы, единственного взгляда. Получалось плохо, и от этого осознания нервы пульсировали, будто кто-то невидимый стегал девушку за каждую осознанную ею оплошность, а она продолжала.

Инна всегда говорила: «Пусть получается сначала плохо, нужно доделать. Потом переделаешь. А может, посмотришь и поймешь, что на самом деле все нормально, ты просто себя накрутила».

Сделав последний штрих, Надя отшатнулась от столика и зажмурилась, поджала губы, про себя шепча то ли молитву, то ли заклинание. Так бывает, когда минус на минус дает плюс и за пределами школьной программы по математике, например, в работе, когда получается так плохо, что даже хорошо. Она открыла глаза и увидела… обычную исписанную доску. Буквы в некоторых местах смазались и выцвели, а на слове «камамбер» зачем-то появились завитки и лихие наклоны. Но в целом жить было можно. Надя осторожно взяла доску и перенесла ее на барную стойку, на специально расчищенный участок.

— Ну, вот, — девушка отряхнула руки от мела. Первая волна гостей как раз схлынула, и Костя смог перегнуться через столешницу, чтобы внимательно изучить Надино творение. Тонкие губы поджались в гримасе полнейшего эстетического кризиса.

— А стонов и пыхтения-то было, — только и покачал головой он.

— Знаешь, что…

— Ты главное Владу не показывай, а то он в депрессию впадет и работать не сможет, — продолжал бариста.

— Кто сказал? — как по заказу, раздался голос Влада из окошка выдачи. Костя тихо выругался, принимая неотвратимость расплаты за свои слова.

А Влад спокойно и ужасающе медленно отошел от окошка, вытер руки полотенцем и на несколько секунд исчез из поля зрения, чтобы ровным шагом войти в зал и оказаться прямо перед расписанной Надей доской.

Надежда Викторовна не могла припомнить, когда в последний раз ей так сильно хотелось самовоспламениться и провалиться под землю. Возможно, когда в начальных классах учительница Мария Васильевна на родительском дне вслух зачитывала ее сказку собственного сочинения по мотивам «Короля льва» и «Маугли», а родители то краснели, то бледнели, то пытались не свалиться с низких стульчиков от смеха. Ну, не могла восьмилетняя девочка на тот момент знать все значения фразы «душить удава». Но теперь не было ни смеха, ни нервного румянца. Влад просто застыл, как статуя эстета в галерее, прижал кулак к губам и, кажется, даже не дышал. Двигались только его ледяные глаза. Надя не сомневалась, что они сканируют и определяют критичность каждой ошибки и недочета.

Наконец, шеф упер руки в бока и медленно выдохнул. Повернулся к Наде и протянул раскрытую ладонь.

— Давай лучше я.

— Может, ты лучше на кухне?

— Я перепишу, — с невесомым, но ощутимым нажимом в голосе произнес молодой человек. Надя замерла, как тушканчик перед удавом, и протянула ему мел. Костя тут же подсуетился с влажной тряпкой и торопливо стер Надины художества.

Влад на это только кивнул и с доской под мышкой удалился на кухню.

— Ты, главное, не расстраивайся. Он у нас просто этот… педант. Ножи и вилки по линейке раскладывает, клянусь, — принялся тормошить ее Костя.

— Очаровательно.

— Да, вот, что с человеком отсутствие личной жизни делает.

— Думаешь, это причина, а не следствие? — вполголоса произнесла Надя, а потом опасливо скосила глаза на окошко выдачи, чтобы увидеть спину на секунду замершего Влада. Внутри противно заскреблась злость на саму себя — можно было и промолчать, но вся эта дурацкая ситуация уже настолько измочалила девушке нервы, что слишком много усилий стало уходить на попытки держать лицо и вести себя прилично.

В конце концов, чем была плоха ее доска? Можно же было дать просто пару комментариев, а она бы все поправила. Но нет же, нужно показать, кто тут лучше всех знает!

Кулаки сжались сами собой, Надя почувствовала, как под ключицами начинает собираться кипящий жар, вот-вот готовый вырваться наружу руганью и недовольным топаньем ногами. Как раз в этот момент в кафе зашли новые гости, и Надя, не дожидаясь приглашения или отмашки Кости, выскочила за бар, встала к кофемашине под одобрительный кивок баристы. Работа руками помогала успокоиться. Отсчет секунд на приготовление эспрессо действовал, как своего рода медитация. Концентрация на температуре молока для каппучино растворила тревогу. Что-то еще продолжало скрестись внутри, но уже больше напоминало рассерженного котенка, а не пробужденную ото сна фурию.

Отдав последний заказ, Надя с облегчением выдохнула.

— Ты это… — обратился к ней Костя, — не принимай все так сильно на свой счет, а то никаких нервов не хватит. Уедешь потом на Бали кукуху восстанавливать, а это скользкая дорожка, она ведет к йоге и чайным церемониям вместо тусовок с друзьями по барам.

— А ты знаешь многих, кто прошел по этой дорожке?

— Ну, парочку. Правда, там в основном бывшие маргиналы, скажем так. Но и офисного планктона хватало. У вас вообще интересный путь социальной эволюции: сначала школа, институт с каким-нибудь крутым названием, потом офис-офис-офис, пара сорвавшихся отпусков, неудавшиеся отношения, и вот, вы бросаете свою тихую и размеренную жизнь, чтобы начать ходить в походы, работать барменами или с тарзанкой прыгать.

— Какое интересное наблюдение, — хмыкнула Надя и наклонила голову на бок, пытаясь подыграть этой браваде. — Скажи честно, ты следишь за мной?

— Не-е-е-е, — отмахнулся парень. — Просто… не считай это, как бы, антикомплиментом…

— Это называется «оскорблением», — скрестила руки на груди Надя.

— И этим тоже не считай, но ты, короче, обычная. Ну, как все. В меру нормальная, со своими загонами, поэтому мне все про тебя понятно. Не нужно быть психологом или социопатом, чтобы понять, что ты за человек и что тебя довело до работы в кафе.

— Ты, видимо, хотел сказать «социологом», — предположила девушка. Удивительно, но кроме желания слегка шлепнуть Костю толковым словарем, она ничего не чувствовала. Видимо, весь запас гнева был израсходован впустую из-за поведения Влада.

— И это тоже. Прошу меня простить, — картинно приложил руку к груди Константин. — Я — человек среднего ума, меня мало что интересует, кроме карьеры в стендапе. Только об этом и думаю день за днем.

Это объяснило если не сразу всё, то многое. И странные шутки, и манеру выделываться, и ловко подвешенный язык. Надя с удивлением осознала, что с самого первого дня Костя заполнял эфир своим трепом и историями, но так и не рассказал о себе ничего существенного. В Наде тут же проснулось зудящее девчачье любопытство, выражающееся в желании разложить собеседника на атомы, асценденты и типы личности.

— А как же кофе и твои прекрасные леди? — прищурилась она.

— Это источники моего вдохновения, — отмахнулся парень, чувствуя, что им все-таки удалось оказаться на одной шутливой волне разговора. — Но однажды я приобщусь к великому миру комедийного искусства, и материальное перестанет меня волновать.

— Думаешь?

— Конечно. Я стану богатым и знаменитым, а потом впаду в депрессию, когда пойму, что все, что приносило мне радость, теперь кажется серым и неинтересным. И пойду по наклонной.

— Чтобы потом оказаться на Бали с йогой и чайными церемониями, — подхватила Надя. В глазах Кости заблестели озорные искры.

— Я думал о более драматичном финале, но твой вариант мне больше нравится, — хмыкнул он, подмигнул Наде и обернулся к подошедшей гостье, несомненно, очередной «прекрасной леди».

Надя еще несколько секунд смотрела, как он разговаривает с девушкой в кожаной куртке, водит руками в воздухе, рассказывая про новое меню, пока не поняла, что глуповато улыбается после этих странных перешучиваний. Она крутанулась на пятках и принялась стучать рожком, выбивая кофейный жмых в мусорное ведро. Костя тут же подсуетился, чтобы начать готовить кофе для прекрасной дамы собственноручно. Он аккуратно оттеснил Надю от кофемашины и принялся за работу, и Надя не сомневалась — она бы так и стояла, как вкопанная, разглядывая парня за работой, будто до этого ни разу не видела ни его худых рук, ни кудряшек, ни слащавой улыбки на смазливом лице. К счастью, из дверей кухни вышел Влад, гордо неся доску.

— Принимай работу, — сказал он, устанавливая меню на барной стойке.

Надя тут же обогнула бар, чтобы посмотреть на плод трудов шефа. Внутри все поджалось; девушка морально готовилась признавать поражение и рассыпаться в комплиментах. Она бы ни капли не удивилась, окажись на черной поверхности произведение искусства уровня Сикстинской капеллы, но… Там были только буквы и цифры. Безукоризненные, ровные, как будто напечатанные на принтере, с одинаковым наклоном, острыми углами, идеально плотными линиями, равномерно расположенными на всем пространстве доски.

Один из гостей в очереди, заметивший новый предмет, окинул меню быстрым взглядом и повернулся к другу.

— О, это почерк как из учебника по клинической психологии!

— Да, из раздела «Как отличить психопата», — подхватил его товарищ, и даже устрашающий взгляд Влада не заставил его остановить свой поток смеха.

Надя виновато поджала губы и обратилась к шефу.

— Да ладно, здорово получилось.

— Да, особенно для психопата, — коротко и хищно улыбнулся Влад и вернулся на кухню, а Надя осталась созерцать.

Она заняла столик в дальнем конце зала, компанию ей составил одинокий стаканчик черного кофе. Фотография перерисованной доски висела в чате с Арсеном Георгиевичем, ожидая согласования. Надя ломала голову, пытаясь предугадать его реакцию, а взгляд то и дело соскальзывал с экрана смартфона на зал. Близилось время обеденного перерыва, гости прибывали, и почти на каждом столе появлялись тарелки с бутербродами. Девушка близоруко щурилась, пытаясь прочитать реакции на лицах офисных сотрудников, бьюти-мастеров из соседних студий. За одним из столиков она заметила ту самую очень худую девушку с торчащими из-под кожи костями, которую видела в первый день. Она печально склонилась над тарелкой и под всеми ракурсами пыталась сфотографировать одинокий бутерброд. Надя осторожно поднялась с места и подошла к ней.

— Я присяду? — спросила она. Девушка тут же вскинула на нее взгляд из-под белокурой челки и нервно улыбнулась.

— А, вы здесь работаете, я вас вспомнила. Конечно!

— Простите за беспокойство, — улыбнулась Надя. — Просто бутерброды тут были моей идеей, и я пытаюсь обратную связь собрать.

— Конечно, — повторила девушка, указывая на противоположный стул.

— Я Надя.

— Катя, — девушка перевела взгляд на бутерброд. — Скажите, а у вас нигде не написаны КБЖУ, а то у меня приложение не может распознать?

Надя замялась, взгляд невольно прикипел к высоким скулам, натянувшим кожу на словно выточенном изо льда лице.

— Я… Думаю, мы укажем это в следующей версии меню.

— Было бы славно, — улыбнулась Катя. — Потому что выглядит все очень вкусно и пахнет великолепно, но я боюсь, что в одном таком бутерброде моя недельная норма калорий.

Надя изо всех сил старалась сохранять на лице дружелюбную улыбку, но начала чувствовать, как глаза потихоньку начинают вылезать из глазниц. С каждым днем она все отчетливее понимала, что в своем гениальном плане создания кафе-бутербродной она предусмотрела все, кроме человеческого фактора.

— Я… могу спросить у шефа, вдруг он знает, — улыбнулась Надя и выскользнула из-за стола.

Не успела она как следует развернуться, чтобы выстроить траекторию движения до кухни, как впечаталась в грубую кожаную куртку. В нос тут же ударил запах табака и чего-то кислого, а на локоть легла прохладная ладонь.

— Девушка, ну осторожнее, — раздался сиплый голос. Надя замотала головой, отступая на полшага назад и увидела перед собой коренастого бородатого мужика в футболке с черепами, кожаных штанах и с кучей цепей на шее. Такого, гнома-рокера с начальной стадией облысения.

— Извините, — она улыбнулась собственной ассоциации.

— О, Стас! — окликнул из-за бара Костя, расправившийся с заказом последнего гостя в этой предобеденной «электричке». — Круто, что зашел.

— Рохан откликнулся на зов, — хохотнул мужик. — Чего хотел?

— Да к тебе есть дело на уровне международной дипломатии, — мотнул головой бариста, жестом подзывая подойти ближе.

Стас и Надя тут же оказались у барной стойки. Произошло быстрое знакомство: Стас оказался человеком, открывавшим пивной бар по соседству, и хоть от стояния за стойкой он уже отошел, периодически приезжал, чтобы расписать заведению доску меню, если приезжали новые позиции или менялись цены. Надю Константин представил неожиданно щедро и красочно, чуть ли не музой и вдохновительницей назвал. Когда обмен любезностями завершился, Костя наконец перешел к делу.

— Короче, какая у меня мысль: барный бартер, — продекламировал он вполголоса.

— Чего? — спросили Стас и Надя.

— Барный бартер, — повторил Костя. — Стас отрисует нам доску круто и красиво, а мы ему бутеры. Ну, ты ж согласна, Надь, что если работа должна быть сделана хорошо, то нужно доверить ее профессионалу.

— Ну, в целом, не вижу смысла спорить.

— Только по три порции ваших бутеров каждого вида, — вклинился Стас, хлопая себя по животу.

— Без вопросов, мой дорогой краснолюд, — дернул головой Костя. — Лишь бы продажи были, верно, Надь? Я пойду, запрягу Владоса.

На том и порешили.

Влад явно не был доволен тем, что результат его трудов будет безжалостно вытерт влажной тряпкой, но стоически промолчал. Он ограничился лишь испепеляющим взглядом, адресованным Стасу через окошко выдачи. А Стас лишь метнулся в бар, принес белый фломастер и за пару минут идеально расписал доску, указав и составы, и цены, и от руки нарисовав бутерброд с авокадо.

После этого он забрал свои контейнеры с едой и, хлопнув Костю на прощание по плечу, удалился восвояси. А работа в баре потекла своим чередом. Надя еще немного посидела над корзиной с маркетплейса — нужно было купить новый декор, чтобы оживить место, а потом, по новой привычке, вышла за бар.

— Спасибо, — сказала она Косте, когда между заказами все-таки выдался перерыв.

— За что?

— Ну, за то, что подкинул идею. Так бы мы неделю мучались, — пожала плечами девушка. На щеках Кости заалели пятна румянца.

— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Ты ж вроде нормальная, должна понимать. Если есть возможность помочь, то чего бы и не помочь?

Из окошка выдачи вырвался смешок.

Вечером Стас зашел и заказал еще три порции бутербродов каждого вида с собой. Но уже за деньги.

Глава 8

ДОСТУПНЫЙ БУТЕРБРОД С ИКРОЙ

белый хлебушек как следует поджариваешь, чтобы не вымокберешь творожный сыр, можно с зеленью или авокадо, но (строго по секрету) самый вкусный — с маринованными огурчикамии сверху тонким слоем икру минтая размазываешь, она очень недооценена, если чтонаверх можно для свежести обычный огурчик положить

Уже к среде показались плоды Надиного труда и бодания с Владом в первую очередь. Почти все гости заказывали бутерброды в зале, брали их с собой, потом приводили коллег на ланчи. Появились выручки.

По совету Влада, Надя запросила информацию из бухгалтерии по последним месяцам. После долгого молчания и нескольких напоминаний, бухгалтер все-таки отправила ей архив с множеством таблиц, из которых, после нескольких вечеров судорожного копания, Надя выяснила, что кафе с самого начала было убыточным, а единственно стабильными были зарплаты, которые получала команда. Сложить два и два оказалось нетрудно, Надя посмотрела отчеты по своим выходным и заметила, что продаж там было сильно меньше. Она поделилась своими наблюдениями с Инной, и та напомнила, что существует человеческий фактор и обыкновенная лень. Если есть возможность прилагать минимум усилий, чтобы получать те же деньги, то зачем напрягаться. Надя на это кивала, а про себя кусала губы, представляя, какими проблемами это могло обернуться.

Долго воображать не пришлось. Уже в среду, после трех дней рекордных продаж, приехал Арсен Георгиевич. Заказал себе бутерброд с кофе и, дождавшись закрытия, собрал вокруг своего стола всю команду. Вышедшая, несмотря на выходной, Алина осторожно жалась к Косте, сменщик же, изрядно потрепанный рабочим днем, вяло шутил и хохмил. Надя мелко тряслась, пытаясь предугадать, что скажет владелец кафе, кого похвалит, а кого отругает. Только Влад оставался в своем репертуаре и мастерски подражал изваянию: стоял с идеально ровной спиной прямо напротив отчима, руки заведены за спину, взгляд немигающий, как у рептилии. Все с разной степенью нервозности смотрели, как мужчина доедает свой скромный ужин.

Расправившись с последними кусками бутерброда и глотками кофе, Арсен Георгиевич тщательно вытер руки, устроил локти на столе, сложил пальцы пирамидкой и провел по своим сотрудникам пристальным взглядом.

— Ну что, молодцы, — наконец, произнес он. Все, кроме Влада, издали вздох облегчения. — Я, скажу честно, увидев последние выручки, думал, что к нам банкет приехал или детский утренник. Надежда, примите мою благодарность за вашу идею и труд.

Щеки Нади вспыхнули. Хоть слова Арсена Георгиевича звучали сухо и официально, все тело наполнилось теплом, и даже сердце забилось быстрее. Влад поднял руки и пару раз ударил в ладоши. Костя с Алиной бодро подхватили, доводя ситуацию до верха неловкости.

— Да ладно вам, — пролепетала Надя, прижимая пальцы к побагровевшим щекам. — Только три дня работаем в таком режиме, еще рано праздновать. К тому же, — она опомнилась, — ребята старались не меньше меня. Влад доработал мои идеи, а Костя с Алиной…

— Ну, мы-то в этой сфере подольше твоего будем, — протянул Влад, и в уголке его тонких губ затеплилась искорка улыбки. — Так что принимай похвалу.

Надя прищурилась, про себя гадая, как этому человеку удалось достигнуть подобных высот в области пассивной агрессии. Он уже мог открывать академию имени самого себя, без шуток. От офисных сотрудников отбоя бы не было, от секретарш до руководителей отделов.

— Хорошо, когда человек и специалист хороший, и не гордый, — смягчился Арсен Георгиевич. — Все молодцы. Поэтому, если месяц закроете хорошо, всем премию выпишу.

— А «хорошо» — это как именно? — тут же проснулся Костя. Алина вытянула шею вслед за ним.

— Это как последние три дня, но в каждый день месяца, — повторил его манеру мужчина. Костя отшатнулся, как ошпаренный, направил взгляд в потолок, видимо, считая в уме. Надя сделала то же самое и тихо ужаснулась. Половина мая была уже позади, значит, чтобы выполнить новообразовавшийся план, всей команде надо было работать в два раза усерднее и продавать в два раза больше. А для этого просто разрисованной доски было недостаточно, нужно было вкладываться в рекламу, устраивать акции, а это тоже расходы… Она хотела было завести разговор об этом, но Костя ее опередил.

— Без проблем, Арсен Георгиевич, все сделаем, — бодро отчеканил он, приобнимая Алину и Влада за плечи. Шеф этому явно не обрадовался, но вырываться не стал, только головой мотнул. Надя поникла.

Интересно, как он себе это представлял?

— Молодцы, — еще раз довольно кивнул мужчина. — Тогда дерзайте. Надежда, от вас жду предложений по интерьеру и посуде.

— Да, — рассеянно кивнула Надя. Она уже несколько дней сидела над презентацией с фотографиями интерьеров и пыталась хоть как-то оформить свои идеи в мысли. Получалось плохо, к тому же, она постоянно подрывалась, чтобы помочь Косте или Алине, когда гостей становилось слишком много, а потом уже не было никаких сил заниматься своими делами. Инна на ее причитания только качала головой, но предусмотрительно ничего не говорила, а Надя все повторяла: «Мне просто надо привыкнуть».

Но прошло уже почти три недели с начала работы, а привыкнуть Надя успела только к усталости, недосыпу и постоянной тревоге. И сейчас все эти три чувства сплелись в яркий букет и вспыхнули пожаром, вынуждая запрокинуть голову и прикрыть глаза. Она дождалась, когда Арсен Георгиевич попрощается со всеми, накинет пиджак и покинет опустевшее заведение, и только после этого обернулась к ребятам, начавшим замываться.

— И как вы себе это представляете? Выполнить такой план за условные две недели… — голос дрожал и звучал почти жалобно.

Алина посмотрела на Костю, тот глянул на Влада, шеф игнорировал все попытки втянуть его в разговор и с деловым видом отматывал вафельное полотенце, больше похожее на огромный рулон марли.

Костя почесал затылок под кепкой, а потом сказал:

— Ну, как говорит мой папаша: тут либо Бог поможет, либо оно нахрен не нужно, — и закончил эту цитату звонким смешком. Алина тоже хихикнула. Надя нахмурилась. — Ой, да ладно тебе. А-Гэ ровный мужик, даже если мы не справимся, он — ну, максимум, — строго посмотрит и повздыхает. А премий мы и так не видели тут. Не штрафует, и на том спасибо.

— Не жили богато, как говорится, — поддакнула Алина. — Неча и начинать.

У Нади аж дыхание перехватило от таких слов. Она беспомощно переводила взгляд с Алины на Костю и обратно, надеясь, что ее отчаяние и возмущение всколыхнут зачатки совести в душах этих двоих. Но ребята, наоборот, лишь воинственно скрестили руки.

— Ты, надеюсь, не такая, как остальные офисники, и не надоумишь его штрафовать, — на всякий случай поинтересовался Константин с долей шутки в голосе, но глаза у него опасливо заблестели. Не осталось и тени того Кости, с которым они еще пару дней назад мирно перешучивались о нормальности и чайных церемониях. Надя поежилась от такого контраста.

— Не такая, — процедила девушка и тут же поджала губы.

— Может, закончишь уже эту Игру Престолов? — раздался голос Влада через окошко выдачи. — И битву между великими домами кухни, зала и офиса, ну?

Костя не ответил, просто махнул рукой и, гневно сопя, пошел замываться. Влад проводил его ледяным взглядом, затем как-то многозначительно посмотрел на Надю и вскинул подбородок. Она восприняла это как импровизированное: «Выше нос». Наверное…

— Ой, да не все так страшно, — прощебетала Алина, считая кассу. — Пока план маленький, даже до ста тысяч в день не доходит. Вон, пивняк столько за три часа делает, мне Стас рассказывал.

— Стаса побольше слушай, — фыркнул Костя. — У них пиво по бокалам и в меню позиций двадцать, а у нас только три бутера и кофе. Ни доставок, ни-хре-на.

— Надо же, эксперт проснулся, — снова подал голос Влад. — Три лучше, чтобы завтра с утра не ныть.

За этой перепалкой день и подошел к концу. Музыку сделали погромче, чтобы не слышать недовольного сопения, а когда все было замыто, мебель — подвинута, стекла — протерты, все вместе, но порознь, направились к метро.

— Кто завтра за баром? — спросил Влад, разрывая провисшее от накопившейся у всех усталости молчание.

— Я, — рука Алины взметнулась вверх крылышком умирающего лебедя. Влад на это лишь кивнул.

— А тебя на кухне вообще кто-то заменяет? — спросила вдруг Надя. У нее и свои–то рабочие дни превратились в смазанный пестрый вихрь, но одно в этой череде образов и причин головной боли оставалось неизменным — каждый день на кухне ей встречался шеф.

Тот лишь безразлично пожал плечами.

— Раз в пару недель приходит повар с другой точки Арсена Георгиевича.

— Влад у нас трудоголик, — произнес Костя тоном преподавателя в университете, уставшего повторять одно и то же неизменно туповатым и самодовольным первокурсникам. — И, возможно, вампир. Ему не нужны ни сон, ни отдых, только изысканная еда и…

Он продолжил монолог, явно что-то, с чем он собирался пробиваться к вершинам Стендап-Олимпа, но Надя не дослушала. Из приоткрытой сумки замерцала вспышка, и телефон разразился вполне очаровательной трелью, от звуков которой лично у Нади кровь стыла в жилах. Она оставила звук только у одного контакта, и каждый раз не могла ничего с собой поделать, стоило ей угадать мелодию.

Она остановилась посреди улицы и дрожащими руками принялась рыться в сумке, но вредный телефон — вдруг сделавшийся скользким и неподатливым — то и дело норовил выскользнуть из пальцев. Наконец, ей удалось смахнуть значок вызова, Надя с силой впечатала смартфон в щеку и с деланной бодростью ответила:

— Да, мам? Все хорошо?

— Надюша, привет, — голос на том конце звучал бодро, ровно, так что Надя еле сдержала вздох облегчения. Сведенные судорогой плечи расслабились, рука, на которой болталась сумка, повисла вдоль тела.

— Да, привет, — откликнулась девушка. Она обернулась в сторону ребят, ждавших ее в нескольких шагах от выхода с мануфактуры и махнула рукой, мол, идите дальше. — Что такое? Чего звонишь так поздно?

— Да вот… — Надя могла запросто представить, как мама перебирала пальцами бахрому на пледе, в который ее кутал отец, подбирая слова. — Хотела спросить, все ли у тебя хорошо? Как с работой?

— Все в порядке, — девушка насторожилась. — А что?

— Просто в гости недавно заходил твой Олег. Сказал, что у тебя какая-то неприятность случилась, что ты без денег у подруги сидишь.

Вечерние огни мануфактуры дернулись куда-то вбок, а потом потекли по небу светящимися разводами. Сердце ухнуло и оглушительно забарабанило между ушами, а ноги подкосились. Наде пришлось собрать все свои силы, чтобы добраться до ближайшей скамьи и не особо изящно опуститься на нее, упереться локтями в колени.

— Нет, мам, — выдавила она, уже догадываясь, что случилось дальше. — Только не говори мне, что ты дала ему денег.

— Что ты, — закопошилась на том конце трубки Елена Сергеевна. — Так, всего лишь… пять тысяч. Он сказал, что там даже продуктов купить не на что.

Надя вцепилась в отросшие волосы пальцами свободной руки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не завыть. Дура! Дура! Идиотка! Надо было сразу рассказать все, а не ждать до последнего. Олег ведь наверняка догадывался, что Надя не станет тревожить маму их разрывом — ведь Елена Сергеевна так надеялась повеселиться на их свадьбе, в самые тяжелые дни только об этом и говорила. И вот, пожалуйста. Спасибо, хоть пять тысяч на продукты взял, а не полмиллиона — на «свадьбу». Но в глобальном масштабе, кому она — Надя — лучше сделала, пытаясь не беспокоить лишний раз? Только Олегу, который не погнушался обмануть больную женщину.

На глаза навернулись горячие слезы обиды. Несколько дней она чествовала свою победу над кошмарным бывшим, и вот — началось партизанское движение.

— Надюш, ты скажи, если что-то произошло. Мы с папой всегда на твоей стороне, мы поможем, — голос мамы вернул ее в реальность. Надя шмыгнула носом, втягивая уже готовые прорваться рыдания поглубже.

— Мам, тут такое дело. Я забрала свои вещи от Олега.

За этим последовал сбивчивый рассказ о жизни с Инной, о последней попытке Олега заявиться на порог. Мама слушала, не перебивая.

— Только папе не говори, что я рассказала, — подытожила девушка.

— Надюш, папа бы все понял, — мама, наверняка, покачала головой, а будь Надя перед ней во плоти, то наделила бы дочь мягким и одновременно укорительным взглядом. Скорее всего, этот взгляд получила пятнадцатилетняя Надя на семейном фото, стоящем на вытяжке. — А что с твоей работой?

— Этого тоже папе не говори, — попросила Надя. Мама вздохнула, молча соглашаясь.

Налетевший порыв ветра взъерошил волосы, и, к собственному удивлению, Надя поняла, что подрагивает. До этой секунды она стояла, словно в вакууме, способная чувствовать только переживания внутри клетки ребер. Она принялась рассказывать: про отпуск, про увольнение, про жизнь с Инной, про команду, с каждым словом чувствуя, как тает накопившийся внутри комок неудобных секретов, запечатанных с пометкой «чтобы не побеспокоить». И по мере того, как все тайное становилось явным, мир вокруг становился громче, ярче, живее.

Надя говорила, а взгляд метался по мануфактуре. Она заметила щенка сиба-ину, позировавшего под поцокивания и причмокивания хозяйки возле дверей кафе, парочку, неуверенно топтавшуюся в пятне желтоватого света фонаря, промоутера с охапкой сухоцветов по одной веточке в крафтовой бумаге. Почувствовала запах чурросов и смолистый аромат, доносившийся из маленького магазина азиатских товаров. И увидела большой плакат с надписью: «Большая неделя хэндмейда на мануфактуре».

И тут у нее появилась идея.

***

На следующий день Надя заставила себя как можно дольше отлеживаться в постели. Домой она вернулась разбитая, с глазами на мокром месте, у нее даже не было сил поговорить с Инной. Она просто рухнула спать, а под сомкнутыми веками прокручивались события последнего дня, разговор с мамой, нападки Кости, слова Арсена Георгиевича. Девушка допускала мысль, что не стоило принимать все так близко к сердцу, и уж точно не нужно было рваться впереди всей планеты в попытках что-то кому-то доказать, но… К тому моменту, как рефлексия была завершена, руки и ноги уже несли Надю навстречу новым приключениям.

Так и теперь, мысли о том, что, возможно, не стоило доказывать команде, что они смогут поднажать и выполнить план, настигли девушку, когда она уже стояла посреди развернувшейся на мануфактуре ярмарки. На этой неделе пустырь, на котором парковались редкие фудтраки, обнесли заграждениями, укрыли тентом от то и дело набегавших мелких дождей, разделили узкими проходами и заполнили прилавками. Сорочья душа радовалась от каждого взгляда на подвески, ожерелья, куртки, сумки и корзинки, но тут же притихала, стоило краем уха услышать стоимость всего этого великолепия ручной работы. Надя с силой вдавливала руки в карманы, уговаривая себя идти дальше, не задерживаясь у столов дольше трех секунд — этого времени участникам ярмарки было достаточно, чтобы тут же начать что-то продавать.

Она приподнималась на носочки и вертела головой до тех пор, пока не увидела стенд с несколькими этажерками и вешалками-деревцами, заполненный мятыми кружками, тарелками и салатниками. За прилавком обнаружилась Нина, а рядом с ней на высоком стуле сидел ее сын — кажется, Артем, — Надя в своему стыду поняла, что не может вспомнить имя. Нина, похоже, заметила Надю первой и уже несколько секунд махала ей рукой, утопающей в просторной блузке с пеной оборок. Девушка даже про себя подумала, что хозяйка прилавка похожа на фею, живущую в доме-чайничке — все черты молодой женщины были округлыми и уютными: открытое лицо с веснушчатыми щеками, плотные кольца кудрей, коренастая и при этом подвижная фигура, стянуая клетчатым сарафаном.

— Надя! — окликнула ее женщина, когда она оказалась в нескольких шагах от прилавка. — А я как раз хотела написать, но совсем забегалась. Мелкий засопливил, мы до последнего не знали, будем ли участвовать.

— Ничего страшного, — улыбнулась девушка. Нина протиснулась между этажерками и обняла Надю так, словно они были давними подругами. — Но я от своих предложений не отказываюсь.

Она тут же извлекла из кармана сарафана стопку визиток и сунула все Наде прежде, чем она успела что-либо сказать. Круглое лицо тут же озарилось улыбкой.

— Что-то я сразу с наскоку! — керамистка залилась щебечущим смехом. — Прости, пожалуйста, работа обязывает.

— Ничего страшного, — повторила Надя, перебирая плотные карточки. — Я как раз хотела спросить, получится ли у нас сделать небольшую шалость. Мы ввели новое меню.

Обо всем договорились минут за десять. План был невероятно прост: гости ярмарки с кружками и тарелками от Нины получали скидку на кофе, а те, у кого были стаканчики и бутерброды, могли воспользоваться скидкой на керамику. Надя едва ли не светилась, пересказывая этот план Алине и Владу.

Заспанные глаза Алины как будто немного просияли, стоило девушке упомянуть слова «план» и «премия», а вот Влад, наоборот, мрачнел с каждым новым сюжетным поворотом.

— Я так понимаю, ты уже все придумала, — только и сказал он, когда Надя закончила объяснять идею. Говорил, как всегда, спокойно, даже безразлично, но в приподнятом подбородке чувствовалось все презрение в мире. Надя невольно нахмурилась, запоздало напоминая себе, что за недовольное выражение лица осуждать человека бессмысленно. И все-таки… Неужели нельзя было хотя бы сымитировать дружелюбие, пока она тут искала решение, которое прикроет все их задницы и докажет Арсену Георгиевичу, что он не зря поверил в идею с бутербродами?

— Вроде того, — кивнула она. — Тут скорее эксперимент, но будет здорово, если получится.

— Будет очень здорово, — тут же закивала Алина и глянула на Влада, точно хотела убедиться, не слишком ли горячо она поддержала идею Нади.

— Ага, — хмыкнул тот, скрестив руки на груди. — На будущее…

Надя прикусила щеку. Задержала дыхание, будто ледяной водой окатили. Если в офисной культуре и существовала фраза, в которой сконцентрировался весь мировой резерв пассивной агрессии и навязанное чувство вины, то это было пресловутое: «Коллеги, на будущее», после появления которого в общем чате можно было хоть в гроб ложиться. Меньше всего она ожидала этих слов здесь.

А Влад, словно безошибочно считав ее состояние, вытянулся, упер руки в пояс и со всей серьезностью глянул на девушку сверху-вниз:

— Если у тебя появятся еще идеи, которые будут требовать усилий всей команды, обсуждай их, пожалуйста, с командой.

Надя вспыхнула. В конце концов, она хотя бы нашла решение! Зал и так был полупустым, лишние заказы бы не помешали, но Влад вел себя так, будто она заставила его работать сверхурочно. Внутри все начало закипать на медленном огне. Надя чувствовала, как по шее и щекам расползаются пунцовые пятна прорывавшегося гнева.

— Обязательно, — процедила она. — Извините, что прошу вас делать вашу работу.

Не сдержалась. Прямо как Света. Но слова уже вылетели и прозвучали, а следом за ними пришло облегчение, несравнимое ни с одной из дыхательных практик или техник управления гневом. Она просто сказала, что думала, сделала, как чувствовала, после долгих недель попыток доказать, что она не чужая в этой команде. Умом Надя понимала, что это было сродни отплясыванию чечетки на тонком льду, но по венам уже разлилось адреналиновое спокойствие, то самое, что опьяняет и дает силы упрямиться и спорить с пеной у рта.

Недовольство Влада этим выпадом выдали лишь слегка дернувшиеся навстречу друг другу брови.

— Дело не в этом, — чуть ли не по слогам произнес он. — Если ты хочешь, чтобы мы работали как команда, то и решения нужно обсуждать как команда, а не брать на себя лишнюю ответственность. Вот и все.

Так красиво и чисто он все обернул, что Надя стиснула кулаки от бессилия. Не то, что ее привлекала возможность как следует поспорить, но осадочек остался. Она ненавидела чувствовать себя неправой, а повисшая тишина, как вакуум, вытягивала из девушки извинения, так что Надя стиснула зубы, запирая слова в себе.

— Вы с этой Ниной продумали, как отсеивать халявщиков? — перевел тему Влад.

Надя кивнула и открыла галерею в телефоне.

— Будут кружки и тарелки вот с таким логотипом. Другие не принимаем.

— Умно, — кивнул он.

— Ты же поможешь мне за баром? — с щенячьими глазами попросила Надю Алина.

— Конечно, — кивнула та.

— А тут без вариантов, — хмыкнул Влад, потуже перевязывая передник. — Кто-то же должен объяснять гостям условия акции.

На секунду показалось, что он даже улыбнулся.

Первые гости с кружками от Нины появились уже через полчаса. Мятая керамика с рисунками и надписями привлекла внимание других гостей едва ли не больше, чем перспектива получить скидку на кофе или бутерброд. Наде даже не пришлось лишний раз ничего объяснять, сарафанное радио заработало само: люди в очереди разговаривали, обменивались социальными сетями, передавали друг другу флаеры с картой ярмарки, отмечая стенд Нины и показывая другие интересные поделки. Дошло до того, что несколько человек даже сдвинули столики и теперь сидели большой компанией идеальных незнакомцев, обсуждали блошиные рынки и кофе.

Сердце Нади пело, хоть ноги и гудели от усталости, а мышцы предплечий звенели от бесконечных ударов кофейным рожком в попытках одним махом выбить жмых, чтобы тут же приготовить новую порцию эспрессо.

***

Последней гостьей в тот день стала Нина. С Артемом на руках и перекинутой через плечо звенящей сумкой, она скромно остановилась на пороге «Ланчерии», ожидая, когда же Надя первой заметит ее.

Девушки за баром уже готовили кафе к закрытию и внимательно изучали цифры в чеке.

— Пора очки брать, я не понимаю, мы справились или нет, — жалобно лепетала Алина. Хоть Надя и помогала ей, было видно, что за день девушка страшно вымоталась и еле переставляла ноги. Еще она то и дело тянулась к телефону, включала экран и почти тут же выключала лишь затем, чтобы через несколько минут снова достать гаджет. Надя не решилась спросить, какого сообщения ждала напарница, лишь понимающе давала ей выходить из-за бара, прекрасно зная, как сильно выматывает нервное ожидание.

— Мы перевыполнили план, — улыбнулась Надя, забирая закрывающий чек. — На пятьдесят процентов или около того, отличный результат.

— Главное, чтобы Арсен Георгиевич не сделал это минимальным планом на следующий месяц, — раздался голос Влада. Шеф стоял в дверях кухни, привалившись к косяку. Бандану он уже снял и теперь влажные от пота кудри топорщились во все стороны. Вокруг ворота кителя расползлось мокрое пятно, как будто парень не бутерброды делал, а бежал кросс. Продолжать свою мысль он не стал, но в ледяных глазах отчетливо читалось: «Иначе мы все тут откинемся».

— Я объясню ему, что это акция, — тут же сказала Надя. — Попробуем согласовать календарь, чтобы это было не так хаотично и, например, чтобы выводить больше людей.

Влад на это лишь кивнул. Подошел ближе и протянул руку, кончиками пальцев подцепляя зажатый в ладони Нади чек. Быстро нашел взглядом нужную строку и одобрительно хмыкнул.

— Нормально. Можно отправить Арсену.

— Спасибо, шеф, — ответила Надя. Как будто она сама не знала, что делать.

— Я не ожидал, что получится настолько хорошо, — помолчав немного, сказал Влад. — Идея нормальная, правда. Надо будет только поработать над организационной частью.

— А можно будет сразу занять окошко в вашем календаре мероприятий? — все-таки подала голос Нина и выдала свою самую широкую улыбку, когда все трое сотрудников кафе обернулись к ней.

Надя тут же выпорхнула из-за бара и побежала к керамистке обниматься. Та с готовностью распахнула объятия, и на несколько секунд пустой зал заполнился щебетом о прошедшем дне. Нина через слово благодарила Надю, рассказывая, с какой скоростью распродались все кружки и стаканы, так что пришлось доставать коробки с «мертвым грузом», который молодая женщина возила с собой без особых надежд с одного маркета на другой.

— А у вас-то как? — изрядно запыхавшись, спросила она. Надя перевела взгляд на Влада и Алину. Бариста сонно водила тряпкой по столешнице бара. Влад стоял у кофемашины и утомленно созерцал, как заваривается растворимый кофе, хранившийся под стойкой специально для персонала (и, как говорил Костя, для особенно вредных гостей).

— Справились, — кивнула Надя наконец. — Хочешь что-нибудь? Может, кофе?

— После такого дня я уже хочу пива. Вот, как раз зашла пригласить на стаканчик, — расхохоталась Нина. — Только мелкого домой отправлю. Его как раз должен отец забрать.

— А, ну…

— Ребята, вы с нами не хотите? — позвала Нина, глядя на остальных сотрудников из-за Надиного плеча.

— Я хочу спа-а-ать, — простонала Алина и подстреленной птицей опустилась на свежезамытую столешницу.

— Я тоже откажусь, — хмыкнул Влад и обернулся к Алине. — Иди, я тут закончу.

— Я помогу. Могу, в целом, и одна все закрыть, — выступила вперед Надя.

— Я тогда сдам малого и займу столик в баре, — предложила Нина. Надя согласно кивнула. Керамистка еще раз обняла новообретенную подругу, каким-то неведомым образом умудрившись не разбудить задремавшего на плече сына, а потом поставила на один из столов звенящий шоппер. — Это, кстати, вам. В благодарность.

Внутри оказалось несколько кружек из «выгоревшей» коллекции. Потеки глазури расползались вокруг надписей: «Ныть, но делать» и «Хорошо не бывает вовремя». Первую кружку забрала себе Алина и, наспех попрощавшись, даже не переодеваясь, побежала домой. Влад долго сверлил взглядом вторую кружку, даже пару раз взял ее в руки, будто примериваясь, но все-таки убрал за бар со словами, что она больше подойдет Косте.

— А я подумала, что она вполне твоя, — сказала Надя, подключаясь к наведению порядка в зале. От звука собственного голоса в повисшей тишине она невольно поморщилась, но успокоила себя мыслью, что сейчас ей представилась отличная возможность хоть немного наладить контакт с угрюмым шефом. Это как ни к чему не обязывающая беседа возле офисного кулера, которая может и не повлияет на глобальные процессы, но может убедить собеседника в нужный момент встать на твою сторону.

Влад помолчал несколько секунд, прожигая Надю пытливым взглядом, но все-таки спросил:

— Почему это? — он принялся собирать оставленные Алиной чашки и тарелки и сгружать их в поддон, чтобы отнести в мойку.

— Ну, обратила внимание на твой перфекционизм, — пожала плечами Надя, чувствуя, как в очередной раз за этот жаркий майский день она умудрилась ступить на тонкий лед.

— Это ни для кого не секрет, — откликнулся Влад и на мгновение усмехнулся, но лишь затем, чтобы через секунду его лицо вновь сковала ледяная маска, а глаза блеснули сталью. — Но я всегда и все делаю вовремя. Так что это не про меня.

— Ну… ладно, — согласилась Надя, мысленно молясь о том, чтобы этот разговор просто закончился. Они бы запустили мойку, закрыли кафе и разошлись.

— Знаешь, какая надпись подошла бы тебе? — вдруг подал голос Влад.

— М?

— «Гении управляют хаосом», — произнес он без тени шутки и двинулся в сторону мойки.

Да уж, хаос — это точно моя стихия, — подумала Надя. Ее взгляд задержался на плече Влада, а в голове поднялся вихрь вопросов. Он считает ее непоследовательной и хаотичной? Или он только что назвал ее гением? Или это какая-то насмешка, для понимания которой ей недостает баллов IQ? Или…

Мозг моментально перегрелся и выдал ошибку, а Надя про себя резюмировала, что вряд ли когда-либо поймет шефа. И, пожалуй, в ближайшее время предпринимать попыток не стоит.

Глава 9

БУТЕРБРОД СО ШПРОТАМИ, ЕСЛИ ЕСТЬ ВРЕМЯ ЗАМОРОЧИТЬСЯ

подсушиваешь бородинский хлебушек, но не сильно, изрезанный рот еще никого счастливее не делалнатираешь чесноком (это для поцелуев с самыми близкими)смешиваешь измельченное вареное яйцо (можно только желток) с майонезом и намазываешь сверхуи поверх этого великолепия выкладываешь шпротики, сколько душа попросит. Немного утопи их в намазке, чтобы не скользили.— И сколько, получается, вы встречались? — спросила Нина, каким-то ведомым одной лишь ей образом умудряясь перекрикивать музыку в баре. Народу было прилично, а свободным, как назло, оказался единственный столик, втиснутый аккурат между самым мощным динамиком и очередью в туалет.

Люди все приходили, помещение распирало от музыки и гомона голосов, и Надя невольно начинала скучать по однообразному джазу, игравшему в «Ланчерии» или обрывкам популярных песен, раздававшимся из смартфона Инны, когда та работала из дома и умудрялась одной рукой листать ролики в соцсетях, чтобы не пропускать актуальные тренды. Однако каждый новый глоток пива (начиная со второго бокала) скрадывал дискомфорт и как будто подкручивал тумблер в голове, позволяя настроиться на голос собеседницы. Изначально диалог шел туго, Нина постоянно что-то спрашивала, рассказывала какие-то истории, показывала фотографии на своем смартфоне. Надя даже до конца не понимала, зачем вообще согласилась на это предложение «пропустить по стаканчику», и только три строки «лайков» от Инны в ответ на сообщение, что она посидит в баре, давали Наде веру, что она делает что-то правильно. В конце концов, нельзя же замыкаться исключительно в петле из дома и работы? Чем там еще занимаются свободные люди?

Она начала осторожно задавать вопросы. Спрашивала, как Нина пришла к своему бренду керамики, где черпала вдохновение, не трудно ли совмещать бизнес и материнство. В общем, вела диалог так, будто они записывали бизнес-подкаст за стаканчиком пива, но на последнем вопросе лед треснул. Надя так и не поняла, где и в какой момент, просто Нина принялась рассказывать о разводе с мужем, походам по судам и попыткам поделить опеку с участием всех родственников. Оказалось, что керамика в этот момент стала для Нины настоящим спасательным кругом, не дала сойти с ума, опустить руки и в край рассориться со всеми. И в глазах Нади зажглось понимание, по нервам пробежали вспышки узнавания и понимания, и вот — она уже в красках рассказывала новой знакомой свою скорбную повесть о том, как расставание стало отправной точкой на пути, приведшим Надю в кафе-бутербродную.

Нина даже сделала паузу между глотками пива, отставила прочь корзинку с картошкой фри, на которую накинулась собеседница, заедая бурлившее недовольство. Просто сложила пухлые ладони и пристроила на них мягкую щеку. Она слушала рассказ Нади с нежностью во взгляде и легкой улыбкой на губах — так старшие братья и сестры наблюдают за душевными метаниями младших, решая про себя, сказать им или нет, что дальше будет только труднее. А Надя все говорила и говорила, захлебываясь словами, которые не решалась произнести даже перед Инной: рассказывала, как первое время именно Олег был рядом, помогая набраться сил и съехать от родителей, как он успокаивал ее, когда она возвращалась после очередной стычки с отцом вся в растрепанных чувствах, как помогал пережить очередной отказ после собеседования и как теперь мелко пакостил, заставляя кровь закипать в венах. Тогда-то Нина и задала свой безобидный вопрос, давший им обеим передышку.

— Ну… — Надя запнулась. — Пару лет. Три, если точнее, — она тут же торопливо добавила. — Прости, если загрузила. Не знаю, что на меня нашло. Я в последнее время стараюсь думать только о работе, и, видимо, эти мысли копятся…

— А «грузить» близких тем более не хочется, — понимающе улыбнулась керамистка. — Хотя, казалось бы…?

— Вроде того, — напряженно улыбнулась Надя и сделала большой глоток пива. Обычное светлое закончилось, поэтому теперь девушка через силу заставляла себя пить что-то невнятно-манговое, вкусом и запахом больше напоминавшее кондиционер для стирки.

Нина улыбнулась еще шире, мягче, до ямочек, пронзивших ее щечки.

— Ты так напоминаешь мне меня, — она с видом самого авторитетного эксперта подцепила кончиками ногтей картошку фри. — И больше всего мне хочется уберечь тебя от шишек, которые я набила самостоятельно на этом жизненном пути. Поэтому вот тебе первый совет: когда тебе плохо, не оставайся одна со своими мыслями. Друзья, близкие — они для того и есть, чтобы быть с нами и в радости, и в боли. К тебе же приходят твои друзья, когда у них что-то не получается?

— В целом… — Надя могла бы запросто перечислить десятки ситуаций, когда поддерживала друзей и знакомых словами, комментариями в соцсетях, «огонечками» в ответ на сторис, но вот грустные моменты… С чужой печалью она сталкивалась редко, разве что у Инны, с которой они были неразлучны. Родительский дом вообще был обителью печали и нависшего над семьей невысказанного горя. Надя дернула плечами.

— Мне кажется, наша боль и обида стала чем-то… — она несколько раз стиснула челюсти, подбирая слова, — куда более сокровенным и, пожалуй, интимным, чем все радости, повышения, свадьбы и беременности.

— Только для близких и одноразовых знакомых из-за барной стойки, — поддакнула Нина и подняла свой бокал. — В этом вся суть нашей эпохи социальных сетей. Прошу прощения, я по основному образованию социолог.

— Я почему-то так и подумала, — прерывистый смех раздробил опустившуюся на плечи тяжесть. Надя аккуратно сделала еще один мелкий глоток, чувствуя, как предательски начинает щипать глаза. Не хватало еще тут разреветься, тогда точно можно будет считать, что она за день прокатилась по всему спектру эмоций, так что следующей остановкой будет МРТ в каком-нибудь НИИ. Просто так, ради науки узнать, что происходит с телом человека от таких сильных переживаний.

Нина откашлялась, выдергивая девушку из фантазий о санитарах и примитивном техно в исполнении томографа.

— Так вот, первый совет: не оставайся одна со своими мыслями. Какой бы умной, мудрой и осознанной ты себя ни считала, эмоции помноженные на одиночество превращают твои мысли в темный лес, и заблудиться там проще простого. В лучшем случае свернешь к апатии и нежеланию выходить из дома. Или, как я, к решению бросить все и начать с нуля дело, в котором ты ничего не понимаешь, но со стороны казалось, что там все не так уж и трудно. Ну а чем дальше в лес, тем толще партизаны, как говорится…

— Это уже пройденный этап, — обреченно вздохнула Надя. Нина смерила ее снисходительным взглядом.

— Не-е-ет, милая моя, ты пока только зашла на границу леса. А вот когда тебе доставкой из Китая приедет печь для керамики, ты вспомнишь мои слова. Пока просто запиши их куда-нибудь в заметочку и перечитывай. А мы переходим ко второму совету… Ты же заблокировала этого Олега везде?

Надя кивнула, но так, что собеседница прищурилась и наклонила голову, как большая сова.

— Ну, допустим, это на твоей совести. На всякий случай проверь, чтобы он был заблокирован вообще везде. Не потому что ты так хочешь, чтобы он почувствовал, что ты отрезала его от своей жизни, а чтобы тебе легче стало. Поверь мне, дышать станет намного легче, когда ты не будешь бояться обнаружить его сообщение в телефоне. С мужем я так не могла сделать, но у него были предшественники.

— Угу, — кивнула Надя, подбираясь к последней картошинке, но Нина оказалась проворнее.

— И третье — пофлиртуй с кем-нибудь в конце-то концов!

Ровно в этот момент музыка оборвалась, и призыв Нины прозвучал на весь зал. Надя выпучила глаза и уперла взгляд в стол, кожей чувствуя, что как минимум выстроившаяся в туалет очередь теперь смотрит на их столик. Захотелось провалиться сквозь пол прямо верхом на шатком высоком стуле и лететь прямым маршрутом к центру их бренной Земли.

Нина на это только расхохоталась.

— Да всем плевать, солнце. Не надо краснеть, как пятнадцатилетка.

Это не помогло, даже наоборот, румяней распространялся по лицу Нади со скоростью лесного пожара сухим и жарким летом.

— Вообще не стоит, — поддакнула стоявшая прямо рядом с их столиком девушка в кожаной юбке. Надя вжала голову в плечи и натянула капюшон худи до самого носа под смешки Нины и незнакомки. — Только с дейтингами по-аккуратнее. У меня там подруга с парнем познакомилась, так он ее полгода окучивал, чтобы потом через ее карту деньги мошенникам отмывать.

— Спасибо большое, — громко проговорила Нина, метая глазами молнии. Затем обернулась к Наде и уже мягче проворковала. — Вот видишь, как только ты посылаешь запрос, Вселенная тебе откликается. Давай, попробуй.

— Что, прямо сейчас?! — Надя опешила, как прогульщица, решившая явиться на пару и узнавшая, что ровно в этот день назначен экзамен.

— А чего тянуть? Закажи нам пива. А пока будешь стоять в очереди, не теряй зря времени. Делов-то…

Действительно. Постоять немного в очереди, присмотреть кого-то более-менее симпатичного, пропустить пару людей вперед и замереть с лицом бедной родственницы у холодильника, всем видом давая понять, что она ни капли не разбирается во всем этом разнообразии аббревиатур, вроде IPA, APA, ABU, EBU и не понимает, что в этой обители слабоалкогольных напитков забыли смузи. С этим проблемы не было, Надя действительно мало что понимала в крафтовом пиве. Дальше дело было за малым: бросить пару беспомощных взглядов на «объект» и смиренно ждать, когда мужчина возьмет на себя роль рыцаря на белом коне и выведет нежную даму из темного леса жестяных банок.

Надя стояла в очереди и чувствовала, как от волнения потеют ладони. Воздух стал спертым и вязким, все запахи в помещении разом ударили в нос с такой силой, что началось головокружение, а лица всех остальных гостей в очереди расплылись бежевыми пятнами. Сердце ухало в груди, а Надя паниковала и злилась одновременно. Не могла понять, в какой, нахрен, момент ей стало трудно знакомиться? У нее никогда не было с этим проблем: ни в институте, ни на прошлых работах. Она не была душой компании, но и не терялась в тени, всегда могла поддержать диалог или первой завести беседу, но сейчас ей приходилось напрягать память, чтобы вспомнить, когда она в последний раз представлялась не в профессиональных целях, а просто так. Память безжалостно выдавала экран ошибки. За все годы в отношениях ей и в голову не приходило с кем-то флиртовать. И вот, пожалуйста, навык потерян, забыт, как иностранный язык, который учила в приложении, а потом забросила, уверенная, что в любой момент сможешь вернуться.

Надя стиснула кулаки и через силу заставила себя дышать, когда на плечо ей опустилась рука.

— С вами все хорошо? — мужской голос раздался где-то над головой, но девушка вздрогнула всем телом, словно незнакомец выдохнул ей прямо в ухо. Она обернулась на звук и с силой заморгала, прогоняя набежавшую на глаза муть.

«Спасителем» оказался среднего роста мужчина, еще довольно молодой, с вытянутым лицом, прилизанными на пробор темными волосами, тонкими губами и неподвижными, как у рептилии, карими глазами. Руку с плеча убирать он не спешил, а заметив, что Надя обратила на него внимание, ненадолго втянул нижнюю губу. Глаза у него распахнулись широко, будто пытаясь захватить максимум представшего перед ними образа, а у Нади все тело свело от этого взгляда и непрекращающегося прикосновения.

— Вам плохо? — спросил мужчина.

— Все в порядке, — отозвалась Надя и жалко добавила, вспоминая наставления Нины. — Просто задумалась. Тут такой выбор…

— Да, тоже не понимаю этого. Зачем что-то придумывать, если можно просто пить пиво. Ну, как в магазине. Оно и стоит не по четыреста рублей за бокал. Хотя, казалось бы, то же самое светлое, просто в модном месте, — заговорил новоявленный собеседник. — Или вот кофе. Я в турке сварю лучше, чем мне сделают на этой кофемашине. А цена? Этот аппарат же реально стоит, как машина!

— Да, есть такое… — протянула девушка, озираясь по сторонам. На счастье, ее взгляд уперся в привалившегося к барной стойке Стаса. Спаситель доски всея «Ланчерии» тоже заметил девушку и безошибочно считал немую мольбу в ее глазах. Тут же приосанился, насколько позволяла его фигура и, судя по качке, количество опрокинутых бокалов пива, и направился к жертве безудержного флирта в исполнении знатока экономики и экономии.

Стас беспардонно потеснил очередь, плечом, как ледокол, разогнал стайку молодых ребят, которых несколько лет назад еще бы назвали «хипстерами», и вклинился ровно между Надей и ее собеседником. Хватка человека с рептильими глазами исчезла, но вместо нее на оба плеча Надежды легла тяжеленная лапа Стаса, обдавая потным душком, но даже этому Надя сейчас была рада.

— Подсказать что-то, Надюш?

Парень быстро пробежался взглядом по Стасу, понял, что его интеллигентно-маньячный вид проигрывает подпитой грубой силе, сдобренной хабалистостью, и вернулся в очередь. Обернулся было, но Стас прижег его взглядом, заставляя остаться на месте. Только в этот момент Надя почувствовала, что настало время вздохнуть.

— Не паникуй ты так, ну, — ладонь Стаса на секунду покинула плечо Нади, но лишь затем, чтобы впечататься на прежнее место с новой силой, вжимая девушку в крепкий бок, обтянутый чуть влажной футболкой. — Я тебе скажу так, от тощих и таких вот сутулых мужиков добра не жди. По-любому расчленяют котят в подвалах.

— Да я и не собиралась.

— А чего тогда? — с деревенской простотой спросил мужчина.

— Да мы с подругой просто хотели пива взять.

— С подру-у-угой? — глаза Стаса просияли любопытством. Он скользнул взглядом поверх макушки Нади и безошибочно нашел Нину. Та легонько пошевелила пальцами и чуть склонила голову, улыбнувшись. — Ну, таким очаровательным лэйди заведение предоставит пиво бесплатно.

Это он произнес нарочито громко, так, чтобы расслышал и щуплый паренек за барной стойкой, и Нина в другом конце зала. Последняя просияла.

Следующие полчаса Надя наблюдала оголтелый и бескомпромиссный мужской флирт. Стас навалился на их столик, рискуя опрокинуть его, навис так, что отросшая борода подметала картофельные крошки и крупинки соли, и бесконечно строил глазки Нине. Та не отставала: наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, чтобы кудри кокетливо пружинили при каждом движении, водила плечиками, улыбалась, вздыхала, шутила. В общем, показывала высший класс, принимая комплименты настолько приторные, что Надя — получи их она — уже закатила бы глаза до самого позвоночника. Флиртующие так увлеклись, что Надя на своем стуле почувствовала себя обитательницей острова отчуждения.

Пиво сделало свое дело, тело сделалось тягучим, как слайм, из головы утекли лишние мысли, из груди — чувства. Осталось только кристалльное осознание, что пора домой. Девушка глянула на часы и тихо ругнулась: сама не заметила, как перевалило за полночь.

— Я, наверное, поеду. Спасибо за вечер, — осторожно проговорила она. Нина тут же встрепенулась, поставила флирт на паузу и потянулась к Наде с мягкими прощальными объятиями. Стас тоже махнул рукой, бросая нетерпеливые искрящиеся взгляды в сторону своей собеседницы.

— Доброго вечерочка, — все-таки сказал он, когда Надя перекинула сумку через плечо. Надя кивнула ему напоследок и вышла из бара.

Ночью было еще прохладно, так что первый же порыв ветра сдул с девушки опьянение и вызвал желание обхватить себя руками. На веранде сидели немногочисленные гости и, не взирая на запрет, курили прямо за столиками. Надя поправила сумку и направилась в сторону выхода с мануфактуры, когда на самом краю веранды увидела знакомый долговязый силуэт. В компании другого силуэта.

Девушка сбавила шаг, постаралась ступать тише, будто стала свидетельницей чего-то, что не предназначалось ее глазам.

Влад изменил своей привычке всегда держать прямую спину: сидел чуть ссутулившись, опершись локтями о столешницу. Золотистый свет фонарей вырисовывал линию плеч, крепкие мышцы, видневшиеся из рукавов просторной футболки. Шеф аккуратно поворачивал голову, и ветер то и дело трепал его волосы, но молодой человек не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к девушке в коротком платье, сидевшей напротив него. На тонких плечиках покоилась кожанка Влада, и девушка то и дело перебирала пепельные волосы, цеплявшиеся за крючки и клепки. Она кивала, смеялась, улыбалась, ненароком касалась то его предплечий кончиками пальцев, то задевала его ногу мыском туфельки на тонком каблуке. И Влад… улыбался. Надя готова была поклясться, что до этой секунды была уверена, что если угрюмый шеф попытается выдать подобное выражение лица, то его череп треснет от перенапряжения. Но нет…

Оказывается, даже человек, который в обычной жизни выглядит, как герой криминальной хроники, может быть милым. И даже привлекательным для противоположного пола, если захочет.

Словно в ответ на ее мысли, Влад обернулся, следуя взглядом в сторону многоэтажек, на которые указала его спутница. Но запнулся, заметив Надю. Улыбка на его лице замерла маской, а через секунде сделалась еще шире, дружелюбнее. Надя махнула ему рукой и, едва вытерпев мгновение, пока коллега не сделал то же самое, припустила к метро.

Надо же, даже Влад умеет быть похожим на нормального человека.

Она перешла на бег, то ли пытаясь успеть на последний поезд, то ли пытаясь убежать от вопроса: «Что же тогда не так со мной?»

Так, стоп!

Где-то под сводами черепной коробки задребезжал внутренний голос. Но не тот, который отвечает за жалобные причитания. И не тот, которым звучал синдром самозванца и внутренний критик. Какой-то новый голос, напоминающий одновременно Инну и маму, и десятки блогерш, которые записывают видео о здоровой самооценке.

Надя послушно остановилась. В темной витрине она разглядела свое отражение и сперва не узнала. За время работы в «Ланчерии» она сильно похудела, то ли от стресса, то ли просто ушло все лишнее. Одежда висела мешком, волосы отросли и теперь торчали во все стороны. Но это была она — Надя, бросившая жутко выматвающую работу в офисе с многочасовыми созвонами и криками Светы. И Олега она бросила, потому что он вел себя как угодно, но точно не как любящий человек и потенциально будущий муж. Зато нашла почти безнадежный проект и сделала с ним невозможное — заставила приносить прибыль, даже при том, что у нее не было никаких знаний о рынке и индустрии.

Всё с ней так! Было так и будет так!

Надя смерила девушку в отражении взглядом и улыбнулась, точно обещая больше не допускать подобных мыслей. И вообще, этой всклокоченной растрепе (как сказала бы мама) сейчас нужны не пинки и тычки, а забота. И обещание, что все будет хорошо. И что-то сладкое, чтобы перебить оставшийся на языке кислый вкус пива.

Надя зашла в ближайший круглосуточный супермаркет и купила мороженое-сендвич. Ела его в метро, болтая ногами, и на душе было непривычно легко.

Глава 10

БУТЕРБРОД С МОРСКИМ ПРИВКУСОМ

белый или серый хлеб подсушить в тостеренамазать творожным сыром со вкусом овощей на гриле (в магазине купишь, но если охота заморочиться — сама запекай овощи и замешивай в блендере с сыром, раз уж свободного времени полно)на это все щедро кладешь намазку из мидий в соусе сальса (она продается уже готовая, на полке с крабовыми палочками ищи)и сверху пару кусочков вяленых томатов

На завтрак был торт. Маленький такой, бенто, покрытый розовой глазурью, поверх которой уютно свернулись две крыски, а над ними — сердечко. Надя долго смотрела на этот торт, а мозг лихорадочно перебирал все возможные поводы для такого угощения. Так, наверное, чувствуют себя очень счастливые в отношениях мужчины, когда их с улыбкой спрашивают: «Дорогой, а ты помнишь, какой сегодня день?». Надя, хоть убей, не могла вспомнить. Поэтому просто стояла и сонно покачивалась вперед-назад, стараясь не расплескать свой утренний кофе.

Дверь ванной приоткрылась, и на кухню выпорхнула неизменно благоухающая, накрученная на бигуди Инна в шелковой блузке с цветочным принтом.

— О, ты уже проснулась! А я хотела сделать тебе сюрприз, — проворковала она и распахнула объятия. Надя неуклюже обняла подругу, чувствуя, как внутри затягивается узел тревоги.

Она точно что-то забыла, упустила, пропустила. Но что?! Что именно! За время дружбы в их жизни происходило всякое, но не было ни одной настолько памятной даты, чтобы понадобился торт. Или все-таки была, а Надя все прошляпила?

— Да, мне же на работу, — почесала затылок Надя и к собственному удивлению поняла, что еще недавно короткие волосы заметно отросли и теперь закрывали уши.

— Я помню-помню, — всплеснула руками Инна и наполнила свою любимую кружку свежим кофе. Надя по невнимательности купила не обычную арабику, а что-то ароматизированное, и теперь на их кухне стоял крепкий запах миндального ликера, что по-своему задавало тон всему оставшемуся дню. — По такому случаю и торт!

— Да?

— Мы уже почти месяц живем в формате бостонского брака, а еще ты исполняешь свою мечту с бутербродами, тебя хвалят, у вас появляются подписчики в соцсетях, — тоном опытного конферансье объявила Инна и отсалютовала своим кофе. — Ровно месяц, вообще-то был неделю назад, но ты была уставшая, я была уставшая, а тут мне пришла рассылка от кондитерской, и я решила, что это знак и повод для праздника.

— М-да-а-а-а, — протянула Надя, немного неуклюже чокаясь с Инной кофейной чашкой. Вместо взрыва радости по телу пронеслась волна мелких иголочек тревоги.

Прошел уже целый месяц, на пороге замаячил июнь, а она все еще чувствовала себя как-то… никак. Когда получалось остановиться и вынырнуть из вихря работы, звонков маме и попыток не вспоминать Олега (недавно ее опять одолела какая-то смесь тоски и обиды, помноженных на три бокала вина, и Надя чуть не написала ему огромное сообщение), девушка оглядывала свою новую жизнь и оставалась недовольна. Все у нее выходило как-то наперекосяк, ненадежно, нестабильно, непонятно. Работа была, но даже сама Надя не могла сказать, где проходили границы ее ответственности, она просто бралась за все, до чего могла дотянуться и где понимала, что ее опыт и идеи могут сработать — взять хоть историю с керамикой, которая, кажется, случилась целую жизнь назад. Родителям она толком не объясняла (только маме), чем занимается, личный блог покрылся пылью, если бы не Инна, Надя бы даже не пыталась заниматься каким-то досугом, а может, и про горячий душ каждый день забыла. Да и Инна… Надя к собственному стыду поняла, что не могла вспомнить, когда в последний раз спрашивала подругу, как у нее дела, а не рассказывала, насколько сильно устала за день и как ее достали дурацкие шуточки Кости.

Стало стыдно. До кома в горле и подкативших к глазам слез. Надя шумно втянула воздух носом, чтобы успокоиться, но кофейный дух был таким сильным, что девушка звонко и от души чихнула. Не успевший остыть кофе оказался прямо на худи не первой свежести.

— Да чтоб тебя…! — вскрикнула Надя под изумленным взглядом Инны.

Подруг тут же подскочила и на лету поймала сброшенную Надей толстовку.

— Ты как? Не обожглась?

— Нет, — помотала головой Надя, осматривая урон. По футболке тоже разлились кофейные подтеки. — Блин, ну фантастика.

— Да наконец-то, — усмехнулась Инна. — Ты из толстовок с футболками не вылезала, как переехала. Мне кажется, сегодня отличный день, чтобы достать какую-нибудь рубашечку.

— Ну… Наверное, — пискнула Надя. Сопротивляться Инне, когда она собиралась перевести ситуацию в позитивное русло было не только бессмысленно, но и опасно для жизни. — Только я ту коробку не распаковывала, кажется.

— Я знаю, я ее распаковала неделю назад, — отмахнулась подруга, взяла Надю за плечи и подтолкнула к стулу. — Садись, завтракай, а я тебе что-нибудь выберу. И еще причипурим тебя как-нибудь симпатично, да?

Ну вот, опять — пара слов, и на Надю накатило предрыдательное состояние. Девушка уперлась пятками в стол, так что Инна даже опешила от такого сопротивления, а Надя воспользовалась заминкой, чтобы вывернуться из хватки подруги и распахнуть объятия, обнять изо всех сил, уткнуться лбом в покатое мягкое плечо, впитавшее не один литр слез.

— Надюш, — ладонь Инны тут же легла поверх Надиных лопаток.

— Ты такая хорошая, — вздохнула девушка. На самом деле ей хотелось сказать гораздо больше, как следует отругать себя вслух, чтобы Инна на контрасте поняла, насколько она хорошая подруга в сравнении с Надей. Но пришлось сдержаться, не хотелось нагонять еще больше негатива — Инна и сама такое не любила. И, к тому же, она бы точно не позволила Наде сказать что-то плохое в свой же адрес, она бы нашла слова, чтобы вытянуть на свет утреннего солнца самые лучшие черты характера подруги.

— Ну, это-то само собой, — усмехнулась Инна, длинные ногти аккуратно почесали надин обросший затылок, будто девушка была котенком, пришедшим замуркивать учиненный несколько минут назад бардак.

— Ты прямо как фея-крестная, — еще один тяжелый и немного гундосый вдох.

— Всем девочкам иногда нужна фея-крестная. Поэтому жизнь посылает нам подруг, — все так же весело, будто не воспринимая на свой счет, сказала Инна. Надя оторвала лоб от плеча девушки и заглянула в бездонно голубые глаза Инны, прекрасно зная, что увидит там.

Старый шрам одиночества, отражение знакомой боли, когда было так тяжело и невыносимо, что не хотелось жить, а сил попросить о помощи то ли не было, то ли смелости не нашлось, и только со временем появилось осознание, что именно в тот момент нужно было забыть про гордость, про нежелание быть «неудобной» и прочие глупости и просто позволить кому-то быть рядом. Готовить вместе кофе, перебирать вещи в гардеробе, двигать мебель и говорить-говорить-говорить о своих печалях, вместе искать маленькие радости. Не запираться в собственной тоске, а показать ее, как сигнал бедствия, и позволить кому-то взять себя за руку и маленькими шагами вывести из этого мрака.

К собственному стыду Надя поняла, что вряд ли когда-либо была таким человеком для Инны. Ну то есть… Она всегда отвечала на сообщения — это да. Предлагала приехать, если была нужна (даже посреди ночи), но никогда не получала от Инны заветного: «Да, давай» в ответ. Всегда сдвигала планы, если появлялась минимальная возможность пересечься и выпить кофе. А еще каждый день отправляла Инне с десяток смешных коротких роликов и мемов, но даже если сложить все это вместе вклад в дружбу казался каким-то… неравноценным.

— Так, малыш, слезы подбери, а то на работе решат, что тебя тут обижают, — щелкнула ее по носу Инна.

Надя кивнула и в наполненном улыбками молчании тихо пообещала себе больше стараться. Быть такой подругой, чтобы прямо воплощать концепцию здоровых отношений и задавать планку на международном уровне, если придется. Как именно это сделать, она пока не придумала, но для начала можно было просто попытаться перестать быть размазней, которую постоянно нужно спасать. А еще можно было начать проявлять инициативу и, как минимум, выполнить старые, отложенные до лучших времен обещания.

Списочек совместных планов у Нади был. Они с Инной составили его чуть ли не в первый вечер, когда Надя только переехала от Олега. За вечер девушки набросали около тридцати пунктов, часть из них были записаны в шутку (скорее всего… или нет?) или просто чтобы доказать себе, что с расставанием жизнь не заканчивается. Там были и безобидные маленькие ритуалы, вроде совместного похода в недавно открывшийся банный комплекс или завтрака на веранде какого-нибудь кафе, встречи рассвета на набережной. А были и амбициозные планы: восхождение на Килиманджаро (еще и написанное с пятью ошибками), поход в мужской стриптиз (даже прикрепили ссылку на конкретное заведение) и основание собственного книжного клуба.

«Ну да, конечно. Видимо, мы составляли план на несколько лет бостонского брака вперед», — подумала про себя Надя, но на всякий случай менять список не стала. Как минимум, пару пунктов оттуда можно было запросто взять в работу в ближайшее время. Она еще несколько раз пробежалась по нему глазами, пока ехала в метро. Под шапкой заботливо уложенных Инной волос начал зарождаться план.

***

— О, Надя! С Днем Рождения! Желаю счастья, здоровья, всех благ, радовать этот мир и всего, что ты сама себе пожелаешь, — заорал Костя, стоило только девушке пересечь порог кафе. Несколько гостей, рассредоточившихся по столикам в зале, обернулись на возглас баристы. Один парень даже поднял ладони, готовый поддержать поздравление аплодисментами.

— Ложная тревога, — весело крикнула Надя, — у меня не день рождения.

— А чего ты тогда такая нарядная? — не сбавлял громкости Константин. На его голос в окошке выдачи даже появилась стянутая банданой голова Влада.

Шеф окинул Надю быстрым взглядом, поджал губы, будто подбирал слова, но в последний момент решил ничего не говорить.

— Да, просто, — повела плечом девушка и заняла самый неудобный, вечно пустовавший столик.

— Влюбилась, — со знанием дела заявил Костя, вытряхивая кофейный жмых из рожка, чтобы приготовить новую порцию эспрессо.

Надя поморщилась, но решила не отвечать. Скажи она, что решила начать новую жизнь или просто перепачкала толстовку, это все равно ничего бы не дало. Пусть лучше Костя думает, что ее личная жизнь не так уж и безнадежна. Она бросила быстрый взгляд на свое отражение в выключенном экране смартфона: приталенная рубашка в цветочек действительно выглядела нарядно по сравнению с футболками и толстовками, в которых она ходила все время, а мелкие кудряшки добавляли игривости. Наде даже нравилось, появилось желание подкрасить губы и, может, даже записаться на маникюр.

Но это все после работы.

А дел было немало.

Девушка обвела взглядом кафе. После успеха с керамикой, она начала действовать увереннее, разбудила своего внутреннего нереализованного дизайнера интерьера и, выжимая максимум из скромного бюджета, выделенного Арсеном Георгиевичем, начала приводить «Ланчерию» в современный вид. Подборки на Pinterest назвали подход Нади «дофаминовым»: денег на замену мебели и покраску стен не было, но выделенных средств хватило на плакаты с жизнеутверждающими надписями, нанесенными округлыми и выпуклыми розовыми, красными и желтыми буквами. Еще появились зеркала, горшки с живыми цветами, ловцы света, фотографии в фактурных рамках, которые Надя купила тут же на маркете, светильники с яркими плафонами, а еще ковры причудливых форм. По отдельности все это выглядело несуразно, как будто каждый предмет был сделан по рисунку воспитанника детского сада, который выполнил творческое задание, не обращаясь за помощью к родителям и другим старшим родственникам, но вместе вещи заиграли. По-другому и сказать было трудно: дышащая напускной строгостью «Ланчерия» преобразилась, в ней как будто стало уютнее, а розовый, красный, желтый и зеленый цвета добавили легкости. Помещение хотелось разглядывать, и Надя не могла сдержать улыбки, когда замечала, как гости, сперва редко и робко, но со временем все смелее, фотографировали узоры ковров, постеры, а потом и себя с ними, и бутерброды. Конечно же, бутерброды. Яркое пространство потихоньку начинало привлекать блогеров — пока в основном маленьких, еще готовых самостоятельно оплачивать свои обеды, чтобы потом записать отзыв или обзор и получить репост от заведения. Одна такая девушка провела в зале целый час, снимая спасенный лично Надей фикус под всеми ракурсами. Правда, потом пары веточек фикуса уборщица все-таки не досчиталась. В выложенном с отметкой отзыве, хоть растению и были посвящены гордые пятнадцать секунд, не было ни намека на это загадочное исчезновение. Но Надя все равно была довольна. И Арсен Георгиевич обещал после квартального отчета, то есть уже в конце следующего месяца, выделить бюджет на закупку новой посуды, которая ложилась бы в концепцию заведения.

Да что там говорить, даже Влад время от времени уставал удерживать недовольную физиономию и со скудным подобием улыбки наблюдал за тем, как разбегались по плитке и стенам солнечные зайчики, отраженные дискошаром.

— Неужели у заведения дела наладились? — Костя поставил перед Надей чашку американо.

— С чего ты взял? — спросила девушка, отвлекаясь от рассматривания результатов своей работы (но, признаться честно, как только интерьер заиграл новыми красками, выручки действитель пошли вверх).

— Ну ты одеваешься уже как важная птичка, а не прораб на стройке.

— Это…

— Это комплимент, но ты не спеши влюбляться, желающих занять мое сердце целая очередь, — заулыбался бариста, указывая в сторону барной стойки. Там как раз начала собираться новая волна искателей утреннего кофе. В основном, правда, в лице уже немолодых носительниц химзавивки и очков в роговой оправе, державшихся на массивных шеях благодаря блестящим пластиковым бусам.

— Не смею тебя отвлекать, — улыбнулась Надя. В принципе, если немного подыгрывать Косте, его шутки становились если не смешными, то хотя бы сносными.

Надя сделала первый глоток кофе и открыла ноутбук. Она предложила Арсену Георгиевичу проводить в кафе мероприятия, и теперь стирала пальцы об клавиатуру, пытаясь договориться со всеми сразу: с собственниками мануфактуры, проводившими собственные события, с соседями (вдруг кто-то захотел бы совместную акцию), с литературными клубами, кружком любителей винила, фондами помощи бездомным животным, школами иностранных языков для взрослых, начинающими группами, даже со скоростными свиданиями. В общем, со всеми, кто мог привести к ним новых людей. Почти все были готовы сотрудничать, и сетка мероприятий собралась в первую же неделю на месяц вперед, но… везде были какие-то «но». Одним не хватало столов, другим — розеток, третьим — наклейки «мы любим собак» и желательно без указания максимальной высоты собаки, достойной любви в этом заведении. И теперь, получив предварительные согласия, девушка пыталась утрясти все эти мелкие неурядицы. А еще ведь начали появляться блогеры и бренды, которые сами спрашивали о возможностях сотрудничества, и на их сообщения тоже нужно было как-то успевать отвечать.

В общем, работа Нади как будто сделалась привычнее с одной стороны, и труднее — с другой. В маркетинговых активностях она чувствовала себя, как рыба в воде, но пока что поток задач напоминал Ниагарский водопад, а сама Надя была смелой и упорной лягушкой, пытавшейся изо всех сил своих перепончатых лапок грести против течения. Уже были дни, когда она задумывалась о том, чтобы попросить Арсена Георгиевича о помощнице, но каждый раз Надя убеждала себя, что пока рано. Нужно было убедиться, что все достижения, победы (большие и маленькие), хвалебные отзывы и обзоры — результат ее труда и плод ее знаний, а не последствие удачного стечения обстоятельств.

Она и сама не заметила, как время перевалило за четыре часа дня. По офисным и корпоративным меркам трудовой будний был в самом разгаре, но в кафе уже было не сесть. Косте даже пришлось на время покинуть барную стойку, чтобы вынести несколько складных стульев с широкими подлокотниками и вырезанными подстаканниками на улицу, а то люди в несокращавшейся очереди начинали бурчать. В особенности на гостей вроде Нади — рассевшихся за столиками для одиночек с ноутбуками и кипами каких-то бумажек, даже не заказав еды. Надя даже предложила было помочь за баром, но Костя махнул рукой с какой-то устало-довольной улыбкой.

Девушка не успела подумать о том, что бы это могло значить — телефон зажужжал от волны сообщений Инны. Одно оставалось неизменным: подруга пропускала обед и на пике голода превращалась из нежного ангела и заботливой феи-крестной в лютую фурию. Надя быстро просмотрела ее сообщения: Инна планировала закончить дела в офисе пораньше и поехать домой, она специально не ела, чтобы позволить себе половину тортика целиком за один день, но дурацкий руководитель их дурацкого департамента отправил ее на встречу с подрядчиком в другой район. И встреча, содержание которой можно было ужать до пары официальных писем, тянулась уже второй час, а конец и край всему этому обсуждению формы кнопок на баннерах виделся Инне только во снах. Надя прищурилась, вспоминая, как сама принимала участие в подобных встречах всего месяц — а по ощущениям, целую жизнь, — назад. Она отправила подруге обнимающий смайлик, а потом спросила: «А где у вас встреча?». Офис подрядчика оказался прямо возле мануфактуры. Надя быстро набрала несколько сообщений и отправила их прежде, чем тревожность успела поднять свою змеиную голову и поставить под сомнение все идеи. Последним был адрес «Ланчерии» и короткое: «Напиши, когда будешь подходить!»

Не дожидаясь ответного «ок», Надя вскочила со своего места, подхватила блокнот и юркнула на кухню. И тут же замерла, оглушенная гулом вытяжки и вездесущим удушающим жаром. В духовке на нескольких противнях сушились идеально ровные кусочки хлеба размером с ладонь баскетболиста, на плитах шипели раскаленные сковороды и готовившиеся в них начинки. Пахло грибами, томатной пастой, летели капли масла, валил пар, и в его клубах угадывался силуэт Влада — и то, лишь благодаря темной бандане.

Шеф чувствовал себя в этом хаосе абсолютно комфортно, его движения были выверенными, как у заводского станка, и в то же время легкими (почти изящными), как у профессионального танцора. Почти не глядя он что-то нарезал, насыпал, подливал, перемешивал. Оставить нож ему пришлось лишь на секунду, чтобы открыть печь и вытащить противни с хлебом. В этот момент его взгляд мельком скользнул по Наде, уже успевшей покрыться испариной и румянцем от духоты. Грохотала вентиляция, но дышать было практически невозможно. Хотя, может, Влад с его-то ростом этого не замечает, живет себе спокойно в отдельном слое атмосферы для высоких людей…

— Чего хотела? — спросил шеф, не давая Наде как следует похихикать над промелькнувшей в уме шуткой. — Если хочешь видео для соцсетей снять, то сейчас не подходящий момент.

— Нет-нет, — замахала руками Надя и раскрыла блокнот. — Я хотела спросить, когда мы будем делать ротацию меню.

— Ротацию меню? Ты сама этот термин придумала? — нахмурился Влад. Видимо, его возмущение превысило какие-то внутренние лимиты, потому что шеф поставил противень на стол, выключил плиту и скрестил руки на груди. Надя достаточно с ним поработала, чтобы понять, что когда Влад так делает, нужно со всей осмотрительностью дать заднюю, а не то его высочество шеф, су-шеф и вся кухня в одном лице решит, что на его владения готовится атака.

— Вводить новые бутерброды, это я имела ввиду, — медленно, почти по слогам, произнесла Надя. Она готова была поклясться, если Влад своим языком тела повысит напряженность разговора еще хоть на одно деление — она потеряет сознание.

— М-м-м, — шеф потер подбородок и указал на противни. — У нас уже есть ходовые позиции в меню. Ты думаешь, нам не хватает еще одной?

Да, и еще одного повара, — хотела ответить она, но промолчала. Даже щеку изнутри прикусила, чтобы лишнего не ляпнуть.

— Я просто подумала… — она осеклась. Времени на рассуждения на кухне не было, Влад, словно подтверждая это, включил плиту, достал контейнеры с соусами и, присматривая за подходившей на огне начинкой, принялся смазывать хлеб отточенными движениями. — Я посмотрела отчет по продажам, и уже видно, какие позиции проигрывают. Поэтому стоит в ближайшие недели пересмотреть меню, добавить что-то новое.

— Идея разумная, — с тенью насмешки проговорил Влад и глянул на Надю через плеча. — Обязательно обсуждать это в запару?

— Я… — она поморщилась. Окрыленная идеей, опять полетела все воплощать сразу, как почувствовала первую вспышку адреналина в крови. Пришлось поджать губы и произнести совершенно справедливое (каким бы нежелательным оно ни было), — извини.

— Если есть, что еще сказать, то подавай тарелки, — шеф кивнул на посудную башню на другом конце стола. — Выкладывай вот так, по четыре.

Он жестом показал ей расстановку и принялся раскладывать хлеб, начинки, посыпать специями и украшать зеленью. Надя пыталась успевать следить за его руками, но прежде, чем она успела сфокусироваться, Влад уже махнул своей длиннющей рукой в сторону окошка выдачи.

— Скажи Косте, что это шестнадцатый и двадцать второй, — с этими словами Влад передал ей две тарелки. За ними были еще две, потом еще три. Казалось, им не будет конца.

Все движения Нади состояли из пары шагов туда-обратно, поворота, поднятия и опускания рук, но уже на пятом отданном заказе она начала чувствовать, как рубашка неприятно липнет к спине и бокам, как волосы на затылке стали мокрыми от пота, и горячие капли стекают по шее за воротник.

— Прямо как в первый день за баром, — фыркнула девушка, встретившись взглядами с Владом.

— Это последний, тридцать два, — ответил шеф. Даже не улыбнулся. Надя повернулась к окошку выдачи, а когда передала заказ Косте, уткнулась взглядом в кусок белой марли, — вафельное полотенце, — которое Влад держал на вытянутой руке перед ее носом. Вторым таким же полотенцем он вытирал лицо и шею. Кожа раскраснелась и блестела, как после бани, и…

И вообще надо ли было обращать на это столько внимания? Мало ли, что там у него раскраснелось.

Но Влад будто прочитал ее мысли и смерил девушку пристальным взглядом, как тогда, на веранде. На секунду даже показалось, что он позволил себе быструю, как вспышка молнии, полуулыбку. Надя не успела ее толком рассмотреть или подумать, что бы это значило и почему ее вообще это беспокоит, а шеф уже вновь стал собой, с лицом-маской безразличия и отделкой из легкого презрения, и спросил:

— Ты хотела еще что-то обсудить?

— Да, — надсадно выдохнула девушка, подбирая слова. — Насчет бутерброда с гребешком, помнишь?

— Ты сказала, что это «слишком высокая кухня», — напомнил Влад и снова скрестил руки на груди.

— Да, но не мог бы ты его сегодня повторить? — она зажмурилась и вся сжалась, не зная, чего ожидать: дурацких вопросов, насмешек или громогласного «а я говорил», хотя умом Надя и понимала, что ни один из трех вариантов — не про Влада. Приоткрыв один глаз, она увидела, что он так и стоит, будто изваяние.

— Я весь внимание.

— Это, в целом, весь мой вопрос.

— Ну уж нет, Надя. Мне хватило истории с кружками. Давай сначала ты объяснишь суть своей авантюры, а потом я решу, можем мы в это влезть или нет.

— Да никакой авантюры в этот раз! — всплеснула руками девушка.

Слово еще какое выбрал.

Но Влад всем своим видом дал понять, что пока экспрессия Нади его не убедила. Девушка вздохнула, почесала голову и принялась сбивчиво, в общих чертах, рассказывать, что у нее есть подруга, с которой они живут вместе, и ей понравился бутерброд с гребешком, и Надя хотела сделать ей сюрприз и пригласила поужинать в кафе, и если есть такая возмо-о-ожность, было бы очень сла-а-авно…

Честно говоря, ей почему-то хотелось провалиться сквозь землю за каждое произнесенное слово, как будто она нарушала какое-то правило. Хотя, по сути, наверное и нарушала. Использовала ресурсы кафе в личных целях. Но, с другой стороны, это же было повсюду. Надя прекрасно видела, как Костя уносит домой пересыпанный из мешка кофе, а Алина выпрашивала у Влада обрезки прошутто, которые не пошли в блюда.

— В общем, как-то так, — уже совсем нервно промямлила она. — Я даже подумала, может, после этого мы введем бутерброд с гребешком в меню.

— Это в качестве ответной услуги? — спросил Влад, пронзая взглядом.

— Нет! То есть… Ну, получается, да.

— Щедро с твоей стороны, — хмыкнул он и тряхнул головой. — Но это необязательно. Я могу сделать это и просто так, за «спасибо», но…

— Но?

— У меня нет продуктов, — развел руками шеф. — Гребешки мы не закупаем, а заказывать их надо с вечера. Еще сыр, ингредиенты для соуса… — начал перечислять он, но Надя уже загорелась.

— А если я закажу из доставки? Это подойдет?

— Не могу гарантировать результат, — нахмурился он.

— Да оно не должно быть идеально, — если бы не разница в росте и последние крупицы самообладания, Надя бы схватила его за китель и как следует встряхнула, лишь бы только распугать тараканов перфекционизма, поселившихся в его голове. — Я просто хочу, чтобы Инна увидела, что я сделала это специально для нее. Вот и все!

На лице Влада не дрогнул ни один мускул. Он лишь взял новые чеки с заказами, вышедшие из маленького принтера возле окошка выдачи, и принялся развешивать их над вытяжкой. Выдержав паузу, он сказал:

— Расходы на продукты на тебе, список я напишу. Но если приедет тухляк или не то, что нужно, будем обходиться тем, что есть. Пойдет?

И снова эта тень улыбки, но в этот раз Надя была точно уверена, что ей не примерещилось.

***

Рабочий день закончился, а Инны все не было. Надя успела сделать всё, что запланировала, и даже решить пару вопросов, которые изначально думала отложить на завтра. Просто, чтобы не заходить в мессенджер каждые пять минут и надоедать Инне вопросом: «Ну скоро ты?». В холодильнике на кухне лежали гребешки, сыр, какая-то зелень с невыговариваемым названием, которую Надя видела впервые — Влад продукты одобрил и как будто даже удивился, что Надя заказала что-то настолько хорошее без его экспертного вмешательства. Инна в сообщениях выла голодной белугой, извинялась и объясняла, что встреча затянулась, потом появилась еще одна, и всему этому не видно конца и края.

Кафе постепенно пустело, а Надя сидела за своим столиком, тупо переключала вкладки и смотрела на дверь, как воспитанница детского сада, которую почему-то забирают последней. Близилось закрытие, и Костя уже начал замывать бар. То и дело в окошке выдачи мелькала бандана Влада. Шеф бросал на Надю вопросительные взгляды, та лишь пожимала плечами.

Оставалось около часа, и после этого ребята будут иметь полное право идти домой.

Надя нервничала. Чиркала в блокноте. Выходила на улицу, прохаживалась по небольшой площади, на которой собирали кинотеатр под открытым небом — администрация сказала, что он заработает уже через три дня. Надя пыталась вызвать на разговор Влада и Арсена Георгиевича, чтобы обсудить вывод еще одного повара хотя бы в вечерние часы. Несколько раз на подмену Влада выходил Давид — повар из другого заведения Арсена, но он явно уступал Владу в мастерстве. Да и в целом двух рук на кухне как будто становилось недостаточно, но видела это почему-то только Надя. Она же и была единственной, кто беспокоился.

На очередном «круге почета» возле будущего кинотеатра ей навстречу шагнул Влад. Бандану он снял и теперь светлые пряди крупными потемневшими от пота завитками обрамляли лицо и даже как будто смягчали черты. А может, дело было в рассеянном золотистом свете фонарей или общей усталости, которая не оставляла сил держать привычную маску.

— Подруга опаздывает? — спросил Влад. Надя кивнула.

— Она обещает приехать, но сама не знает, во сколько, — вздохнула она и поймала пристальный взгляд шефа. — Если что, я не стану просить тебя задерживаться. Может, просто сделаешь эти бутерброды и оставишь в холодильнике, а я разогрею потом. Все помою, кафе закрою.

— Вот еще не хватало, чтобы ты хозяйничала на моей кухне, — беззлобно произнес он, закуривая. Протянул открытую пачку Наде, но та отказалась. — Все нормально, задержусь.

— Я твоя должница.

— Не бери на свой счет лишнего, если это не деньги, — с видом знатока произнес Влад.

— Вам бы с Костей дуэтом выступать, — съехидничала Надя.

— Мне хватает работы с ним, — ответил шеф.

Разговор разгонялся, как крылатые качели, так что у Нади аж дух захватило, — но лишь на мгновение. А в следующую секунду телефон завибрировал от шквала сообщений Инны. Она капсом кричала:

УРА

Я ЕДУ

ЕСТЬ

— Едет! — подскочила Надя. Влад кивнул, сделал глубокую затяжку и, затушив недокуренную сигарету, широким шагом направился к кафе. Недолго думая, Надя засеменила следом.

К приезду Инны все было готово. Костя уже ушел, Надя приглушила свет, оставив только пару светильников; один повернула так, чтобы луч золотистого света попал ровно в диско-шар под потолком, и по залу разбежались десятки вспышек. Стеклянные двери занавесили ролл-шторами, а на дверь предусмотрительно повесили значок «закрыто». Кровь бурлила от предвкушения и азарта, и — самую малость — от осознания, что это немного не по правилам. Надя даже несколько раз зашла на кухню к Владу, чтобы спросить, не стоит ли ей предупредить Арсена Георгиевича и спросить разрешения. Влад лишь вскидывал брови и шумно вздыхал, а на третий раз спросил: «Ты не сильно ушиблась, когда со своего облачка падала?»

— Я просто не хочу, чтобы нам это вышло боком.

— Я думал, что риск и эксперименты — твоя стихия.

— То, что делаем мы — это скорее баловство, чем риск и эксперименты, — парировала девушка.

— Тогда тем более беспокоиться не о чем. Арсен — нормальный мужик и на многое готов закрыть глаза, если ты не совсем наглеешь, — отмахнулся Влад. Надя сидела на высоком табурете в углу кухни и смотрела, как Влад с точностью ювелира укладывает гребешки на ломтиках хлеба.

— Мне показалось, у вас с ним прохладные отношения, — брякнула она прежде, чем подумала, что это может быть слишком личным. Влад метнул в ее сторону быстрый взгляд и с напускным безразличием пожал плечами.

— Он мой отчим.

Как будто это все объясняет!

Теперь настала очередь Нади скрестить руки на груди и наклонить голову, требуя подробностей. Влад это заметил. Усмехнулся.

— Знакомимся поближе? — фыркнул он, пытаясь сдуть со лба выбившийся из-под банданы локон.

— Вроде того. Можешь не рассказывать, если не хочешь. Поговорим про… виды острого перца.

— Да там и рассказывать нечего, история стара, как мир. Мой отец был не самым лучшим мужем, мама с ним развелась, вышла замуж. Меня, конечно, не спросили, и на тот момент меня это жутко обидело. Ну, подросток, же. Поэтому я благополучно просрал возможность общаться с Арсеном нормально, а только после двадцати пяти понял, что он сделал для меня все, что сделал бы для родного сына и даже больше. Вот, отрабатываю, — он указал на два безукоризненных бутерброда.

Надя хотела спросить, что значило это его «отрабатываю», но звякнул колокольчик над дверью и раздался голос Инны.

— Надя! Ты тут?

— Иди вперед и придержи мне дверь, — кивнул в сторону зала Влад. Пока Надя хлопала глазами, он взял обе тарелки с бутербродами, а под мышку — бутылку вина, которую Надя прикупила днем.

— Ты что, еще и в официанты нанялся?

— Могу и баристой побыть, но Костя не простит, если поймет, что кто-то делает его работу лучше, чем он сам. Давай, в темпе.

Инна чуть ли не верещала от счастья. Да так, что забыла достать из кармана телефон, чтобы сделать фото. Она даже не сразу вспомнила, как ходить и садиться на стул, только прижимала руку к груди и почти испуганно повторяла: «Это что, для меня?». Ее взгляд метался от Нади к Владу и тарелкам, потом снова к Наде и так по кругу.

— Это Влад, наш шеф, — представила Надя. — Он специально задержался, чтобы приготовить бутерброды, которые тебе понравились.

— Очень приятно, — Инна протянула руку, одновременно элегантно отбросила светлые волосы за плечо невесомым движением головы. По залу прокатилась волна цветочно-пудрового запаха.

— Был рад помочь и воочию увидеть женскую дружбу, — Влад пожал ее руку, улыбнулся так тепло и мягко. Надя даже подумала, что еще немного, и он, как принц из женских романов, наклонится, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони Инны.

Это было бы забавно. И нелепо. И вообще…

Влад повернулся к Наде и с чувством полностью выполненного долга сказал:

— Я кухню замою и пойду. Не забудь про свет и сигнализацию.

— Хорошо, — кивнула Надя и чуть тише сказала. — Спасибо.

— Влад, а останьтесь с нами, — широко улыбнулась Инна. Шеф ответил ей такой же широкой улыбкой.

— Извините, дамы. Боюсь, на двоих меня не хватит!

Глава 11

БУТЕРБРОД С ПАШТЕТОМ, ПРЕТЕНДУЮЩИЙ НА ИЗЫСКАННОСТЬ

ты не поверишь, но мы снова поджариваем хлеб. Можно даже брать не обычный белый, а круассанэто великолепие смазываешь сливочным масломпотом сверху кладешь паштет, какой хочешь и любишь. Важно: мясной! С рыбным не получитсяи на паштет ложечку (можно и больше) тертой клюквы с сахаром или грушевого повидла (экспериментируй тут самостоятельно, ладно?)

— А что этот Влад? — Инна спросила как бы ненароком. Непринужденно. Естественно. А Надя так же естественно дернулась всем телом, будто ее швырнули на оголенные провода.

Она знала, что этот момент настанет. Имя Влада висело в воздухе уже несколько дней с того самого вечера в «Ланчерии», как серая туча, грозящая пролиться дождем. Инну впечатлил бутерброд с гребешком, она даже попробовала приготовить его дома, но поняла, что дело гиблое, и просто сделала пасту. Надя не могла выкинуть из головы вообще весь вечер, его помощь, разговор про Арсена. Она даже попробовала поблагодарить шефа еще раз на следующий день, но тот посмотрел на нее так, словно ему отшибло память. Или как будто Надя все выдумала. В общем, поговорить толком не получилось, а потом навалилась работа, затем — выходные.

Между собой девушки не обсуждали шеф-повара, хотя бы потому что были вопросы поважнее: Инна подкинула Наде пару креативных идей для кафе и поделилась контактами знакомых блогеров с большой аудиторией. Но все равно где-то на периферии маячил его образ, и Надя — сама не зная, зачем, — гнала его.

И вот, выдался выходной, девушки собрались позавтракать на веранде ближайшей кофейни, а потом добраться до цветочной ярмарки и купить извинительный бонсай для надиной мамы — а то блудная дочь опять забыла дорогу в родной дом. И Надя уже почти зашнуровала кеды, когда Инна огорошила ее этим вопросом.

— А что с ним? — спросила девушка, стараясь звучать максимально безразлично. Спокойно. Серо. Желательно не наигранно.

Инна шумно выдохнула и наклонила голову на бок. Собранные в хвост волосы выразительно качнулись из стороны в сторону, как бы спрашивая: «Ты кого хочешь обмануть?»

— Ну, мне показалось, между вами что-то эдакое.

— Тебе показалось, — насупилась Надя, наконец разделавшаяся со шнурками. — С чего ты взяла вообще?

— Я тебя умоляю, — рассмеялась Инна. — И вообще я порадоваться за тебя хотела. Сейчас самое время влюбиться, завести отношения. А этот обаятельный шеф выглядит как очень даже…

— Он невыносимый язвительный педант, — вспыхнула девушка. — И вообще он собирался выжить меня из кафе.

— Ну в итоге ваше-то противостояние сошло на нет.

— Войны объявлено не было, поэтому и перемирия мы не заключали.

— Но если он тебя так бесит, то почему ты про него почти не рассказывала? — прищурилась Инна.

Надя запнулась. А правда, почему?

Одним из столпов их с Инной дружбы было обсуждение людей, которые выматывают последние нервы. Даже если одна из подруг не была лично знакома с объектом обсуждения, выслушать она была обязана, а следом подтвердить, что человек — мягко говоря нехороший, и она лично отправит в Ад заказное письмо с рекомендациями, в какой котел лучше определить паскудного коллегу, ненадежного подрядчика или очередного пикапера с сайта знакомств. Про Влада Надя рассказывала только однажды, еще в самом начале работы в «Ланчерии», а с тех пор…

— … Да как-то к слову не приходилось, — пожала плечами девушка.

— Ужасно недальновидно, — подначивала ее Инна, когда они сидели за залитым солнцем столиком и жмурились, как две довольные, вылезшие на горячий камень ящерицы.

— Почему?

— Глядишь, уже бы личную жизнь тебе организовали, — Надя не успела нахмуриться, как Инна посерьезнела. — Я шучу, котенок, всему свое время. Тебе нужны были эти недели, чтобы отдохнуть, переключиться.

— У Влада есть девушка, — вынесла последний аргумент Надя и выдохнула, про себя радуясь, что разговор вот-вот сойдет на нет. Но Инна лишь хищно прищурилась.

— Ты уверена?

— Я их видела. Они сидели на веранде.

Почему-то Надя снова начала сомневаться в своих же словах. Внутри что-то неприятно заскребло. Будто ей одновременно хотелось оказаться и правой, и ошибаться. Но в конце-то концов, какая ей разница?

Инна поджала губы и разблокировала свой смартфон. В ее глазах заплясали бесенята.

— Что ты делаешь? — спросила Надя, прекрасно зная, каким будет ответ.

— Ищу его в соцсетях.

— Заче-е-ем?

— Мне просто любопытно, — подруга бросила быстрый взгляд из-под выбившейся челки и, смерив Надю пристальным взглядом, вдруг добавила. — К тому же, если тебя не интересует этот представитель мужского пола, то я бы и сама продолжила знакомство. Наведалась к вам на бизнес-ланч.

Она игриво накрутила на палец прядку.

Надо сделать лицо попроще. Расслабить плечи. Дышать ровнее.

Инне понадобилось пять минут, чтобы найти его во всех соцсетях. И три часа, чтобы внимательно изучить весь контент, выложенный в публичный доступ со времен средней школы, прокомментировать это вслух — Надя закатывала глаза, всем видом давая понять, что сама не знает, зачем слушает это — и выдать экспертное заключение, к сводившееся к «а он ничего такой». Надя за это время успела съесть блинчики с нутеллой и ягодами, вызвать такси, переместить их с Инной на ярмарку, сделать несколько кругов среди прилавков прежде, чем выбрать и оплатить аккуратное деревце магнолии.

— И девушки у него, кстати, нет, — добавила Инна.

— Рада за него, — буркнула девушка. Любезная продавщица дала ей не только бонсай в симпатичном горшке, но и авоську, которая якобы берегла планету и сокращала углеродный след. Правда, в конкретно данный момент Надя чувствовала лишь, что ручки этой прекрасной экологичной сумки немилосердно врезаются ей в руки. Надя сцепила зубы и гордо терпела.

— Но я бы не сильно обнадеживалась, если честно. Судя по набору фотографий под названием «зал, друзья, бар и работа» и отсутствию фоток с девушками, он ходок.

— Как в «Игре Престолов»? — попыталась пошутить Надя.

— Скажу по-другому, «искатель интрижек», — вздохнула Инна. Надя кивнула.

Даже как-то легче на душе стало. Немного. Но все еще в голове вился этот мерзкий вопрос: «А с какой стати Надю вообще должна волновать личная жизнь Влада?»

— Ну, вот и разобрались, — сказала девушка, расправляя плечи. — Все еще хочешь продолжить с ним знакомство?

— Мне достаточно того, что я и так узнала, — немного брезгливо ответила Инна. — И интрижек с меня хватит. Хочу нормальные отношения и иметь в них смысл, а не просто быть красоткой для галочки, чтобы потом друзьям похвастаться.

Надя кивнула, толком не зная, что и ответить. В какой-то момент Инна стала амбассадором сервисов для знакомств, хоть они и не принесли ей ничего, кроме разочарования и нескольких забавных историй. Теперь подруга знакомилась по-старинке: в барах, на профессиональных мероприятиях или вечеринках у друзей, но все было «не то». Что именно не так, Надя так и не поняла. Инна вздыхала и пыталась объяснить, что хочет просто по-человечески влюбиться, и чтобы это было взаимно, но чем больше слов было произнесено на эту тему, тем отчетливее обе девушки понимали, что уже позабыли, какая она — эта влюбленность.

— Но я тебя предупреждаю на всякий случай, лучше даже не ввязывайся, — вдруг ввернула Инна. Надя аж споткнулась на ровном месте.

— Я и не собиралась! — от возмущения все лицо девушки зажглось румянцем. — Мы работаем вместе, мне его уже вот так хватает.

Она красноречиво ткнула себя пальцем в шею. Инна согласно кивнула.

— На всякий случай, — спокойно повторила она. — Но флиртовать не возбраняется, хоть потренируешься.

— Не буду я с ним флиртовать!

— Не зарекайся, — подмигнула Инна. Надя уже кипела от возмущения. Надо было что-то сказать, а то за время ее молчания Инна напридумает бог весть чего про нее и Влада и преподнесет это самой же Наде как истину в последней инстанции.

Вот еще!

Но слова не шли. Да и внимание Инны быстро переключилось на хорошенького продавца кактусов, который выскочил из-за прилавка, чтобы рассыпаться в комплиментах и подарить Инне маленький суккулент в горшочке. На коричневом пластике был наспех записан номер телефона и имя. То ли Костя, то ли Кирилл, Надя не рассмотрела. Лишь мысленно пожалела бедолагу — паренек был красивым, но едва ли доставал Инне до плеча, значит, шансов у него не было. Белокурая богиня поблагодарила за подарок, одарив парня улыбкой, от которой даже ледник бы начал таять.

— Ты же не будешь ему звонить? — спросила Надя, радуясь возможности сменить тему.

— Не-а, — мотнула головой Инна. — Не совсем мой типаж.

— Мне показалось, что он милый.

— Да, милый. Но мне нужен прямо золотистый ретривер, чтобы я смотрела на него и не понимала, за что мне достался такой хороший человек, который и мухи не обидит, — мечтательно проговорила девушка, и на ее лице промелькнула тень давней печали. Инна не дала этой мысли задержаться. подхватила одну из ручек авоськи и смерила Надю пристальным взглядом. — Я точно тебе нужна дальше? Могу просто помочь дотащить бонсай и поехать домой.

— Не говори глупостей, мама когда узнала, что мы вместе приедем, обещала испечь вишневый пирог.

— Ну, ради вишневого пирога… с мороженым?

— С мороженым.

***

Запах пирога прогнал из квартиры затхлость царившей в стенах болезни и липкое холодное уныние, которое Надя чувствовала, стоило лишь переступить порог и наткнуться на скорбный взгляд отца. А может, дело было в золотистых лучах солнца, лившихся в окна и заполнявших собой все вокруг: неровности на обоях в цветочек, складки на тяжелых шторах, острые грани хрустального сервиза в серванте. Квартира, давно просившая ремонта, вдруг становилась очаровательной, как площадка для съемок романтического фильма времен СССР. Даже мама в блузке с отложным воротником, чересчур уже свободной для ее фигуры, выглядела так, будто сошла с кинопленки.

Пока Елена Сергеевна командовала, какие чашки из серванта можно взять, Надя бросала на маму пристальные взгляды. Аккуратно, ненавязчиво пыталась отметить изменения, увидеть, не отняла ли болезнь слишком много, и с тревожным облегчением понимала, что мама выглядит хорошо. Волосы она подрезала покороче, но носить платок отказывалась. На лице были заметны синяки под глазами и морщинки в уголках губ как будто стали глубже, но женщина умело скрывала это макияжем: румянами, пудрой, помадой. Надя про себя вздыхала: «Если есть силы и настроение прихорашиваться, значит, все хорошо».

Папа был… как всегда. Как сжатая пружина. Пока женщины обнимались и целовались, он стоял поодаль в коридоре, как Кентервильское привидение, но стоило Наде протянуть маме авоську с бонсаем, тут же забрал растение, не давая жене даже на секунду ощутить тяжесть подарка. Теперь деревце стояло на широком подоконнике возле фикуса. Мама то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на нового зеленого жильца и вздохнуть: «Ну какая красота».

— Я посмотрел в интернете, — сказал папа, — за ними нужен какой-то особый уход.

— В этом доме почти всем нужен особый уход, Витюш, — усмехнулась Елена Сергеевна. Надя прыснула про себя, Инна покраснела и выпучила глаза, давясь смехом, а вот отец остался мрачнее тучи.

— Шутки у тебя, Лен, — покачал головой он, поднялся со своего стула и положил на ее кусок пирога второй шарик пломбира. Перевел взгляд на дочь. — Ну, с чем пожаловали? Как на работе дела?

— Да, вот как раз об этом, — заговорила Надя, чувствуя себя не молодой женщиной, а школьницей, которой предстоит отчитываться за прошедший день в школе, зная, что родителям уже звонил завуч.

— Надя сменила работу и теперь развивает очень перспективный ресторанный проект, — перехватила инициативу Инна. Надя с благодарностью взглянула на подругу; когда Инна брала на себя роль личного пиар-менеджера — цены ей не было, любую ситуацию она могла вывернуть в позитивном ключе.

— Ты ушла из рекламы? — сложила руки на груди мама.

— Не то, чтобы. Тут я тоже занимаюсь рекламой и продвижением, но и само заведение развиваю.

— Это как? — насупился отец. — Полы подметаешь? Или на кухне готовишь?

— Ну, помогаю придумывать меню, договариваюсь о мероприятиях, приглашаю блогеров.

— Понятно, — кивнул отец. — Массовик-затейник, значит.

— Витя! — шикнула на него Елена Сергеевна.

— Я бы сказала, креативный специалист широкого профиля, — парировала Инна. Ее ремарка пролетела мимо светила отечественной науки.

— Платят-то хоть нормально? — строго поинтересовался он у Нади.

— Да, на все хватает, — тихо ответила та. Инна тем временем открыла в приложении страничку «Ланчерии» и протянула гаджет Елене Сергеевне.

— Вот, смотрите, это все придумала Надя. И интерьер, и декор, и мебель где-то нашла, и меню. Старые фотки они удалили, но поверьте, там было скучно и уныло, а сейчас это прямо точка притяжения. Я думаю, их скоро будут снимать для съемок каких-нибудь шоу или стендапов.

— Ой, как славно. Вить, ты смотри. Это же надо все было придумать, — мама аккуратно, как младенца, взяла в руки смартфон и попыталась показать мужу. Тот лишь скрестил руки на груди и, глянув краем глаза, выразительно фыркнул.

— Извините его, — поджала губы Елена Сергеевна. — Наш папа очень хотел, чтобы Надя стала врачом.

— Все в порядке, — отмахнулась Надя. Пирог резко сделался каким-то кислым, цвета — тусклыми. Она дернула плечами, стряхивая уныние. — Вы лучше заходите как-нибудь в гости. Ну, в кафе. Вот увидите, вам понравится. Там сейчас группы будут по выходным выступать, чтецы со стихами тоже хотят провести литературный вечер.

— Что-то современное? — с плохо скрываемым презрением спросил отец.

— Не только.

— Ой, нужно, прямо нужно, — улыбнулась Елена Сергеевна. Она вернула смартфон Инне и накрыла кулак мужа своей невесомой, как птичья лапка, ладонью. — У нас, кстати, достижение. Мы теперь ходим гулять каждый день. И сегодня прогуляли десять тысяч шагов. Даже не на двоих.

Папа прокомментировал это сдержанным кряхтением. На время за столом установился штиль: говорили о природе, погоде, ценах на такси и недвижимость, сортах чая и видах заменителей сахара, кремах от морщин и сухости кожи. Посмотреть со стороны — так в погожий выходной за столом собралась самая нормальная семья, дни которой не омрачены ни болезнью, ни неопределенностью. Даже папа перестал корчить недовольную физиономию, а после нескольких чашек чая растаял и принес несколько фотоальбомов, чтобы показать Инне фотографии из какой-то командировки в Германию, где он выступал на научной конференции в девяностых. Инна бывала в гостях редко, но каким-то образом ей удавалось смирить его суровый нрав. У Нади так не получалось.

Почему?

Она и сама не знала. Наверное, потому что Надя была его родной дочерью, и отец всегда будет ждать и требовать от нее больше: помощи, поддержки, результатов. Как от Темы. Тема все сделал правильно, пошел в науку, приносит людям пользу. Надя, в лучшем случае, делает что-то прикольное (а это слово отец произносил только в уничижительном значении).

Надя снова дернулась, сбрасывая эти мысли, как упавшую на плечи паутину. Они с Инной уже собирались домой. Про расставание с Олегом разговор так и не зашел, но Надя была уверена, мама нашла слова, чтобы рассказать отцу. Пока все прощались, Надя аккуратно положила на полочку в прихожей конверт с деньгами. Родители никогда не просили, но девушка все-таки старалась хоть как-то помогать.

— Не слушай никого, ты большая молодец, — шепнула ей на ухо мама, когда Надя уже затягивала узлы на шнурках.

— Спасибо, мам.

Отец прошел вперед и неуклюже, как-то деревянно, распахнул объятия.

— Что хоть дают в этом вашем кафе?

— Бутерброды, — ответила Надя. Папа замер и посмотрел на нее удивленно, будто впервые услышал это слово. — Я думала сделать как у бабы Симы, но там шеф все по-своему придумал. Но получилось неплохо, людям нравится.

— Ну, еще бы, — кивнул он и улыбнулся.

Как всегда, не прощались. В этом доме прощаться было не принято, все говорили: «До встречи».

Глава 12

БУТЕРБРОД В ИСПАНСКОМ СТИЛЕ (очень свежий, хорош в жару или к вину)

белый бездрожжевой хлеб подсушиваешьразмазываешь по нему одну ложечку песто, не больше, если есть планы на деньбольшой и сочный помидор с рынка (в магазине не те, уж извини меня) нарезаешь на тонкие пласты и укладываешь их сверхуможешь сверху положить мягкий сыр, а можешь не кластьи пару листиков чуть помятого базиликаа потом сбрызни это все оливковым маслом, бальзамическим уксусом и посыпь любимыми специями

Июнь обрушился на город стеной дождей. Лить могло несколько дней подряд, небо содрогалось от раскатов грома, а вспышки молний заставляли вжимать голову в плечи и с опаской проходить мимо одиноких деревьев и линий электропередач. Ветер, который, по обещаниям синоптиков, должен был гнать дождевые облака на повышенных скоростях, то и дело менял направление, и гроза носилась кругами, щедро поливая то один район, то другой, и так день за днем. Лужи пенились и пузырились от ударов тяжелых капель, зонты не просыхали, гости заведений шмыгали и вздыхали, заказывая один чайник за другим, но Надя всё равно пыталась мыслить позитивно. В конце концов, настало же лето, самая жаркая пора для бизнеса: фестивали, выпускные, импровизированные праздники, квартирники — и все это приправленное всеобщим желанием не пропустить лето хотя бы в этот раз.

Они проводили май с рекордными выручками за всю историю «Ланчерии», от недели к неделе продажи росли, и Надя даже позволила себе понадеяться, что скоро кафе станет не просто окупаемым, а прибыльным. Она не была бухгалтером, но копии старых отчетов, на которые ее навел Влад в самом начале, пересматривала регулярно, будто в столбцах цифр могла спрятаться правда, которую до этого разглядеть не получалось. Девушка и сама не знала, почему возвращается мыслями к этим листам, на первый взгляд все было хорошо, и ворошить прошлое заведения не было никакого смысла. Обновленный интерьер радовал глаз и то и дело мелькал в подборках самых эстетичных и комфортных мест Москвы, меню было безупречно, кофе — безукоризненно вкусным, а команда наконец-то смирилась с присутствием Нади в их жизни. Алина была все так же мила и приветлива, Костя шутил свои дурацкие шутки, но уже беззлобно, а Влад… в общем-то, оставался в своем репертуаре, разве что чаще улыбался Наде, когда они обменивались приветствиями.

Смирились, — cамо слово Наде не очень нравилось, но именно оно подходило больше всего. У нее было столько работы, что она уже почти не успевала заходить на кухню или за бар — могла провести весь день, договариваясь об акциях и коллаборациях. Еще нужно было найти фотографа, чтобы провести съемку для онлайн-меню — Арсен Георгиевич предложил до конца июня начать работать еще и на доставку.

Блокнот Нади пестрил расчерками и восклицательными знаками, а голова пухла от бесконечных «надо». Что ей действительно было нужно, так это докупить где-то еще дополнительные двенадцать часов к суткам, как память в облачном хранилище. А еще…

Из размышлений Надю вывел оглушительный звон и грохот. Кто-то из гостей вскрикнул от неожиданности, залаял перепугавшийся шпиц, моментально напрудивший под столом, принялась ругаться его хозяйка. Надя и еще несколько человек подскочили и обернулись на звук. От представшей перед глазами картины захотелось прижать ладонь то ко рту, то ко лбу, то к бешено забившемуся сердцу. Стеллажик, на котором гордо высилась гора мятых кружек и чайных пар от Нины (она сделала их специально для «Ланчерии»), валялся, как пораженное грозой дерево, черепки усеяли пол, а посреди этого беспорядка стоял на коленях Костя, державший в руках единственную уцелевшую кружку.

Твою ж мать… Надя одернула себя, решив, что ущерб посчитает позже, и подскочила к Косте.

— Что случилось? — она осторожно тронула его за плечо, забрала кружку и поставила на стойку. Костя рассеянно посмотрел на девушку.

— Поворотник не включился, — попытался пошутить он. — Габариты не рассчитал. Блин…

Он попытался подняться, под подошвами затрещали черепки и осколки, Костя покачнулся, как пьяный.

— Ты в порядке?

— Бывало и хуже, Надежда Викторовна, — отмахнулся он и попытался отстраниться, но Надя крепче сжала ладонь на его плече, удерживая на месте, и взглянула в лицо баристы, взором проникая под броню из дурацких шуток с легким налетом пофигизма. Увиденное ей не понравилось: всклокоченные волосы Кости явно требовали мытья, под глазами залегли мешки, в коконах которых угадывались синяки — каждый размером с Байкал. Парня била мелкая дрожь, Костя даже специально сжимал руки в кулаки, пытаясь унять трясущиеся конечности, но это не помогало — дрожь просто перетекала в другие мышцы, чем невероятно злила пытавшегося контролировать свое тело человека.

— Кость, что с тобой? — округлила глаза Надя и аккуратно, почти незаметно, принюхалась. Запаха перегара от Кости она не почувствовала, чему одновременно обрадовалась и насторожилась. Если плачевный внешний вид и нарушенная координация — не последствия бурного празднования в компании чудесного джина, то в чем причина?

— Затрахался я, вот что, — выпалил бариста и что было сил дернулся в сторону, будто еще секунда под взглядом Нади была равна для него пытке. Грудь у него тяжело вздымалась и опадала, рот кривился, пока наконец на всем лице не проступила гримаса невыносимой тоски и вины. Костя сжал пальцами переносицу и шумно выдохнул. — Прошу прощения, я сейчас вызову мойку и…

— Не надо, я сама. Отдохни,— Надя отправила его за свой столик. На ходу извинилась перед гостями за шум и беспорядок, нырнула в подсобку и вернулась с веником и совком. Наспех прибрала черепки, потом сделала Косте крепкий чай с сахаром — мама постоянно советовала его Наде, если от усталости шалило давление, а в студенчестве чего только ни случалось.

Костя молча сверлил Надю взглядом исподлобья, старательно пережевывая вертевшиеся у него на языке слова. Девушка даже предложила баристе поехать домой, они вызовут Алину либо, в крайнем случае, Надя сама встанет за бар, но Костя наотрез отказался. Просто попросил Надю приглядеть за кофемашиной, пока он допивает чай. Девушка кивнула и сбросила пиджак, подкатала рукава рубашки. Как чувствовала, надела темную, так что пятен кофе не должно было остаться.

— Ты точно не хочешь взять выходной, больничный там? — она смерила Костю внимательным взглядом. Парень откинулся на спинку кресла и развел руками.

— Нормально все, не парься. Надо просто отдохнуть. Возраст, сама понимаешь, метеочувствительность. Меня эти дожди выводят на прямой контакт с Апостолом Петром.

— Шутки у тебя, — нахмурилась Надя.

Слишком знакомые. Слишком бьющие по больному.

Она развернулась на пятках, подошвы взвизгнули по плитке, а следом чуть не завизжала сама Надя — прямо перед ее носом оказался Влад. Мало того, что пугал, как смерть, еще и ходил бесшумно, как призрак. В руках он держал глубокую тарелку и обернутую салфеткой ложку.

— Осторожно. Горячее, — произнес он медленно, почти по слогам. Обогнул Надю и поставил тарелку перед Костей. Внутри плескался бульон с вермишелью и двумя половинками вареного яйца.

— Ой, ну вы меня разбалуете своей заботой, — принялся жеманничать Костя, а Надя вновь поморщилась. Движения у него были рваные, дерганые. Не его.

— Тебе б домой и отоспаться, — констатировал Влад, на что бариста вновь замотал головой.

— Да мне норм, поем и снова как огурец.

— Извините! — женщина возле бара явно теряла терпение. — А могу я сделать заказ?

— Одну минуту, — откликнулась Надя и рванула за стойку.

Она приготовила несколько капучино и американо, отдала пять стаканов холодного кофе, и чуть не потеряла равновесие, крутясь между баром и окном на кухню, когда забирала тарелки с бутербродами. Даже успела пересчитать кассу и оттащить тяжеленный поддон с грязной посудой на кухню к большой посудомойке. Рубашка насквозь пропиталась потом и липла к телу, а по вискам струились влажные дорожки, разъедавшие тонкий слой румян. Надя морщилась, но продолжала стучать рожком, выбивая кофейный жмых, жать на кнопки кофемашины, отдавать чеки.

Так пролетел час. Опомнившись, Надя хотела было уже окликнуть Костю, напомнить ему о необходимости вернуться на рабочее место, раз уж он отказался ехать домой — в конце-то концов, у нее и своя работа была. Взгляд задержался на «персональском» столике, и рвавшиеся наружу слова на полной скорости разбились о плотно сцепленные зубы. Костя спал сном студента — откинувшись на спинку кресла, с телефоном в одной руке и ложкой в другой. Тарелка супа стояла почти нетронутая. Постоянная гостья, одна из тех, кого Костя называл «прекрасной леди», взяла со стойки у входа плед и, свернув валиком, подсунула его под шею баристе. Надя встретилась с ней взглядом и благодарно кивнула, а девушка, словно пойманная на месте преступления воровка, зарделась, торопливо схватила свои вещи и выбежала из заведения.

— Надо было его все-таки домой отправить, — голос Влада из окна выдачи заставил Надю подпрыгнуть до потолка и снова схватиться за сердце. — Что с тобой?

— Перестань так делать, умоляю. У меня сердце, как у шиншиллы, один испуг — и оно выскочит.

Шеф издал короткий быстрый выдох и чуть дернул ртом в подобии улыбки, но морду кирпичом удержал.

— Если дело так пойдет, нам понадобятся еще руки, — хмыкнул он, указывая на Костю. — Ребята не вывозят уже.

— Я понимаю, — согласилась Надя.

— А я думал, у людей из офиса это вроде народной забавы — пахать самим и других упахивать.

— В офисах другие забавы: подковерные игры, сплетни в курилке, — попыталась пошутить девушка. Влад понятливо кивнул.

Пока он не отвернулся, Надя заставила себя задержать на нем взгляд. Шеф тоже выглядел, мягко говоря, не первой свежести. Вечно прямая спина ссутулилась, под глазами залегли тени, движения — и без того выглядевшие отточенными до автоматизма, были все такими же выверенными, но теперь в каждом повороте и поднятии руки чувствовалось непомерное усилие.

— Я напишу Арсену Георгиевичу, — наконец, сказала девушка.

Не хватало им еще растерять команду, когда дела только пошли в гору.

Влад взглянул на нее с такой спокойной уверенностью, кажется, даже с теплотой, как будто не ожидал от нее иного ответа и был рад, что не ошибся. Надя почувствовала, как уголки губ непроизвольно подрагивают, расползаясь в дурацкую улыбку, а под ребрами становится тепло. Она тут же запустила пальцы в волосы и принялась яростно заправлять пушок на виске за ухо.

— Он планировал заехать на неделе, — разбавил повисшее молчание Влад. — Надо будет поднять эту тему на собрании.

— Да, точно. Точно…

Костя проспал до конца смены, а когда его все-таки удалось разбудить, бродил по заведению, как страшно недовольное привидение, проверяя, как Надя замыла бар. Придраться было не к чему, но даже это спросонья действовало парню на нервы. Надя то и дело ловила себя на мысли, что готова оттаскать баристу за волосы, а если Влад решится их разнимать — то наваляет еще и ему со всей яростью разбушевавшегося чихуа-хуа. Но Влад, к счастью, не лез. Он стоял, привалившись к дверному косяку, и клевал носом. Его можно было понять: Надя поймала себя на мысли, что если сейчас сядет или опустит голову, то отключится.

Они все страшно устали.

***

Подтверждения этому все чаще стали попадаться на глаза. Алина ползала сонной мухой и путалась в заказах. Если Костя бесился и язвил, то его сменщица и напарница от стресса делалась плаксивой и рассеянной, из-за ошибок она нервничала еще больше, и могла несколько раз за день пустить слезу от усталости. Надя тоже нервничала, видя состояние девушки, поэтому откладывала свои задачи и вставала к ней за бар. И на следующий день делала то же самое. И через день, когда снова начались смены Кости. В сумке помимо ноутбука и шоколадок поселилась сменная футболка, упаковка влажных салфеток и крем от боли в мышцах. И магний, но сколько Надя его ни глотала, результата не было. Кофе тоже помогать перестал. После целого дня в режиме совмещения работы маркетолога и сотрудника зала хотелось просто лежать пластом и вздыхать от усталости, даже поход в душ ощущался как переход пешком через Гималаи.

Нужно было разбираться с проблемой на общем собрании и срочно!

Про себя Надя молилась, чтобы хотя бы Влад не поддавался общему унынию и выгоранию. Если ребят за баром она еще могла подстраховать, то на кухне стала бы главной угрозой для себя, гостей и заведения в целом.

Да, и — она не сомневалась, — Влад даже будучи при смерти не подпустит никого к своим ножам. Девушка усмехнулась, представив себе эту картину. Костя как-то пытался элегантно обшутить нежную привязанность шеф-поваров к своим наборам ножей, которые кочуют вместе с ними из заведения в заведение, но получился какой-то допотопный фаллический символизм, и шутка была отправлена настаиваться. Но сейчас усталость настолько выжгла нервы, что на «хи-хи» и «ха-ха» пробивали даже самые заурядные каламбуры. В воздухе чувствовалось напряжение, а нервы всей команды искрили, как проводка в аварийном здании.

И только Арсен Георгиевич был спокоен. Можно сказать, даже, умиротворен.

Надя едва ли могла припомнить, когда видела его таким жизнерадостным. Обычно этот статный мужчина напоминал ей льва — даже вопреки своей лысине. Было в нем то уверенное спокойствие, сдержанность движений и внимательный пронзительный взгляд, которые не оставляли шанса не слушать его и не считаться с его решениями. Но сегодня Арсен Георгиевич напоминал нализавшегося сметаны кота.

— Как сказала бы моя Любовь, «в этом месте чувствуется энергия», — сказал он, обведя довольным взглядом кафе. Не смотря на дождливую серость за окном, в кафе было уютно и ярко. Надя специально повернула несколько светильников с оранжевыми лампами так, чтобы их лучи попадали ровно на диско-шар, и теперь по еще пустому кафе скакали солнечные зайчики.

— Да, как раз об этом я и хотела поговорить, — подхватила нить разговора Надя, про себя надеясь, что после отчета о прибыли Арсен Георгиевич был настроен достаточно позитивно, чтобы воспринимать просьбы. У Нади не было сомнений в том, что он поведет себя нормально, но слишком уж часто ей приходилось сталкиваться с ситуациями, когда менеджеры или владельцы бизнеса, видя, что процессы отстроились, просто выкручивали всё на максимум, выжимая максимум прибыли и максимум сил из команды. Не хотелось, чтобы надежды на лучшее вновь обернулись разочарованием.

— Нужны еще ковры? — то ли пошутил, то ли всерьез поинтересовался Арсен Георгиевич.

— Нужны еще люди, — спокойно ответила Надя, а внутри все сжалось, будто она с разбегу прыгала в ледяную воду. Она бросила быстрый взгляд на ребят: Алина и Костя смотрели на нее со смесью недоверия, надежды и страха. Конечно, они хотели больше отдыхать, но в их общепитовском мире «больше людей» запросто могло превратиться в «меньше смен». — И, думаю, стоит повысить ребятам ставки. Команда работает на пределе возможностей.

— И кафе тоже, — добавил Влад. Все взгляды устремились к нему. Шеф, еще не успевший запаковать свои кудри под бандану, тряхнул головой, отбрасывая светлую челку с лица. — Кофемашине точно скоро понадобится осмотр техника. То же самое касается посудомойки и печи. Мы за весь год не использовали их так активно, как за последний месяц.

— И выходной всей команде, — выпалил Костя в своей обычной манере. Если на Влада все смотрели с уважением и легкой опаской, то баристе устроили моментальный расстрел взглядами. Все, кроме Арсена Георгиевича.

Он открыл свою записную книжечку, обтянутую крокодиловым переплетом, сделал там несколько заметок автоматическим карандашом и вопросительно посмотрел на Алину.

— Еще пожелания?

Девушка затравленно втянула голову в плечи и замотала головой. Мужчина кивнул.

Надя вся поджалась, как спортсменка перед стартом. У нее были наготове аргументы, цифры, статистика из международной практики — само собой, на всякий случай заверстанное в непритязательную презентацию. Арсен вздохнул и ткнул карандашом сперва в сторону Влада, потом — Нади.

— Сами отсобеседовать сможете? — серьезно спросил он. Влад кивнул со всей доступной его характеру выразительностью. — Тогда, Надежда, посчитайте экономику нам.

Надя нервно сглотнула, мысленно перебирая весь свой опыт. Выбивать ставки под новых людей ей еще не приходилось, в корпорациях этим занимались специально обученные люди, а она, в лучшем случае, ходила и давила на жалость, вымаливая себе хотя бы стажеров. Надо будет спросить Инну, — мысленно поставила себе задачу Надя.

— Сделаем, — кивнула она.

— Тогда соберите график смен и на следующую неделю заложите день, нет, два, — Арсен Георгиевич внимательно всмотрелся в распечатки с отчетом. — Чтобы закрыть кафе и привести техников. Заодно надо будет организовать эту… обработку, генеральную уборку там. Все сразу, в общем.

Команда переглянулась. Пахло еще большим объемом работы для всех, но Арсен Георгиевич продолжил мысль:

— Я пришлю управляющего с другой точки, он проконтролирует.

— А… ну… мы? — осторожно спросила Надя.

— Считайте, что у вас два дня оплачиваемых выходных. Только, Надежда, для вас будет ответственное задание. Сделайте так, чтобы выходные для команды прошли с пользой, — мужчина улыбнулся собственным мыслям. — Сделайте этот… как корпоратив, но чтобы все трезвые и без драк.

— Тимбилдинг? — уточнила девушка.

— Он самый.

Команда совсем поникла. Аттракцион невиданной щедрости скрипел и трясся, принося радостное возбуждение вперемешку с обреченным ожиданием.

— Я придумаю что-нибудь, — пообещала Надя.

— Кстати, — Арсен Георгиевич нахмурил кустистые брови и повертел головой. — А где те красивые чашечки, на которые ты просила бюджет?

Глава 13

БУТЕРБРОД С БАКЛАЖАНОМ

светлый хлеб, наш любимый, поджарить. можно прямо на сковороде, с маслом, до золотистой корочкинамазать творожным сыром или рикоттойнарезать тонкими лентами баклажан и пожарить, можно добавить соус терияки или барбекю, смотри по своему желанию экспериментироватьвыкладываешь это все сверху и посыпаешь колотыми грецкими орехами. или не грецкими, можно просто поперчить, и уже славнодля свежести — пару листиков рукколы или базилика

— … может, стоит все отменить? — Инна осторожно поправила воротник надиной рубашки.

Девушка все утро вертелась перед зеркалом, все время что-то поправляя, но результат все никак не совпадал с ее ожиданиями. Рубашка топорщилась, мялась и вылезала из джинс, хоть булавками ее к поясу прикалывай. Волосы никак не соглашались лечь в нужную Наде сторону — отросшие пряди стояли торчком, кудрявились на затылке, не убирались за уши, не поддавались заколкам и невидимкам. В порыве праведного гнева Надя даже была готова залить всю голову гелем или лаком, но, зайдя в ванную в поисках нужных средств, увидела, что еще и стрелки у нее получились неровными. Это стало последней каплей.

Надя затряслась и осела на коврик у ванны, издавая вой воздушной тревоги. На зов тут же явилась Инна.

— У тебя просто мандраж, — пыталась успокоить Надю подруга. Макияж пришлось смыть, его и так подпортили слезы бессилия. Для волос Инна принесла пульвелизатор и, ласково назвав Надю «ты мой цветочек», принялась опрыскивать, пока пряди не потяжелели от воды и сделались податливыми.

— Да я понимаю, — шмыгнула носом девушка. — Понять бы еще, почему. Столько было совещаний, корпоративов, мероприятий.

— Ты устала, Надь, — проворковала Инна. — Ты проспала вчера весь день. Естественно, твои нервы в шоке от такого. Поэтому я и говорю, может, стоит все отменить?

— Нельзя, — замотала головой девушка.

У нее был план.

Он созрел в тот самый момент, когда Арсен Георгиевич спросил про кружки. Костя тогда побледнел, как полотно, склонил голову, а Алина зажала рот ладонью. Только Влад сохранил непроницаемое, как шторы-блэкаут, выражение лица. Получилась, ни дать — ни взять, сцена казни. И Надя оставалась единственной подвижной фигурой, последним штрихом, который либо испортит все, либо превратит произведение в шедевр. И она, внутренне корчась от каждого звука, вылетающего из ее рта, соврала:

— Чашки еще не приехали. Нина предупредила, что там какой-то брак, все в печи испортилось. Она пришлет новую партию.

Все затаили дыхание, четыре пары глаз устремились к Арсену Георгиевичу, а мужчина лишь покачал головой.

— Что ж, надо будет учесть на будущее.

Когда владелец кафе уехал, Костя чуть в ноги Наде не бросился, предлагая ей просить все, чего душа пожелает. Алина, не в силах справиться с волнением, достала из морозилки «аварийное мороженое», которое сама же и заныкала на случай непреодолимого стресса.

— Я подумала, что если он узнает про кружки, то всех оштрафует, — бубнила она, грызя замороженный лед с такой яростью, что у Нади сводило зубы от этого вида. — Или того хуже — уволит Костю, а как мы без него?

— Вот именно, тут все на мне держится, — причитал Костя. — Потом пришли бы обратно звать, а я бы зарплату удвоить попросил.

— Было бы смешно, если б не было так грустно, — нахмурилась Надя, прерывая это нервное перешучивание. — А с чашками нужно что-то сделать.

— Предлагаешь устроить кружок очумелых ручек? Возьмем черепки, клей «Секунда» и респираторы, — хихикнул Костя.

— Думаешь в правильную сторону, но не совсем, — прищурилась Надя. Баристы замерли в ожидании. Даже Влад, уже направившийся на кухню, замер в дверях и слегка повернул голову. — Арсен Георгиевич попросил тимбилдинг, мы его проведем. В мастерской Нины.

— Глину месить?! — опешил Костя.

— Ты расколотил тринадцать кружек, — парировала Надя. — Которые приехали всего несколько дней назад. Одна Нина не успеет сделать столько же, к тому же денег на второй такой заказ у нас нет. Но если мы ей поможем… скажем, в формате мастер-класса.

— У меня руки не из того места, — продолжал отпираться Костя. В качестве подтверждения смахнул с барной стойки ворох вафельных полотенец и с видом задумчивого кота уставился еще и на стакан, одиноко стоявший на краю стойки, будто решая, подвинуть его чуть правее или чуть левее — в сторону свободного падения.

Надя нахмурилась, в мгновение ока превращаясь из взъерошенного воробушка в свирепую офисную росомаху.

— Я тебе их выдерну и на место вставлю, если понадобится. А потом обратно верну, — проговорила она так звонко и громко, что эхо ее слов со звоном отлетело от стен. — Я прикрыла тебя перед Арсеном Георгиевичем. Думаешь, он выдал бы нам выходной, если бы узнал про ущерб? А тебя еще бы и оштрафовали, скоморох несчастный.

Лицо Кости вытянулось, челюсть повисла где-то на уровне подворотов джинс. На фоне раздался смешок Влада. Надя злобно зыркнула в его сторону, и шеф поджал губы, сдерживая рвавшийся на волю хохот. Он привалился плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди и не скрывал удовольствия от открывшегося ему шоу.

— А я готова, — подала голос Алина в попытках разрядить обстановку.

— Фильм «Привидение» пересматривала? — тут же принялся язвить в ее сторону Костя. Надя не выдержала и хлопнула в ладоши. На парня это подействовало отрезвляюще, он дернулся, но все-таки отступил на полшага и потупил взгляд. — Ладно, ладно. Но я тебя предупредил — на хороший результат не рассчитывай.

— У тебя не будет варианта выдать другой, — пообещала Надя и вопросительно взглянула на шефа. — Влад?

— Часть команды — часть корабля, — многозначительно ответил шеф и скрылся на кухне, не дожидаясь благодарного кивка.

И вот, настал день Х.

Нине идея Нади очень понравилась. Она взяла с девушки обещание поснимать видео для контента о ее мастерской и клятву ничего не портить. Надя пообещала, что сделает все, что в ее силах. Они договорились о времени, Нина подготовила материалы, вся команда накануне устроила себе отсыпной, а за полтора часа до мастер-класса начался этот дурацкий мандраж.

А что, если все это — просто хреновая идея? А если у них не получится и они действительно все испортят? Что, если разгромят мастерскую Нины, как стадо слонов в посудной лавке? А если вместо тимбилдинга они все еще больше перессорятся, Арсен узнает про разбитые кружки и что Надя ему соврала, и тогда…?

— Нельзя, — повторила еще раз Надя.

Инна отставила пульверизатор в сторону и посмотрела в глаза подруге. Теплые ладони легли на плечи Нади и немного сжали, удерживая девушку в этой реальности.

— Ты вспотела, как свинка в бане, — констатировала Инна. — Еще есть время, просто прими холодный душ, умойся. Увидишь, полегчает. Волосы просто диффузором посуши. И оставь в покое рубашку. Вы едете лепить из глины, надень то, что не жалко.

— Я хотела чувствовать себя уверенно, — попыталась отшутиться Надя, но все-таки принялась расстегивать рубашку.

— Тогда тем более надень что-то удобное, — посоветовала Инна и потрепала девушку по волосам. — Тебе не нужны шмотки из рекомендаций стилиста, чтобы чувствовать себя лучше всех. Просто сделай так, чтобы внешний вид соответствовал внутреннему состоянию.

— Инн, да я в панике.

— А еще ты придумала, как прикрыть задницы целой команды, а они согласились решать проблему вместе с тобой, хотя могли бы отказаться, слиться и сказать тебе: «Ну, просто не рассказывай». Ты уже молодец и повела себя, как настоящий лидер, ну?

Надя угукнула, вытирая нос тыльной стороной ладони. И как она могла забыть? Столько всего навалилось за последние дни, и под весом жуткой усталости Наде уже начинало казаться, что она не справляется.

Холодный душ помог собрать мысли в кучу. Надя кое-как высушила голову и перехватила пряди у лба и на макушке резинками, чтобы волосы не лезли в лицо. Достала из шкафа старые джинсы, которые не носила со времен института — внезапно они снова оказались как раз.

Мастерская Нины оказалась в какой-то промзоне. Надя сперва даже хотела вызвать такси, но цены из-за ливней поднялись, как уровень мирового океана. Девушка разумно решила, что с промокшими кедами она смирится, а вот с дырой в бюджете — ни разу, поэтому теперь бродила по переулкам, время от времени выглядывая из-под зонта, чтобы свериться с номерами домов. Солидные девятиэтажки сменились сталинскими бараками, а следом за ними пошли ангары, шиномонтажи с ржавыми воротами и растущими перед ними куцыми деревьями. Хотя, казалось бы, в пятнадцати минутах пешком был очень приличный район, который уже считался чуть ли не центром! Навигатор почти не работал, а в чате с командой постоянно мелькало: «Опоздаю», «Задерживаюсь» и «Еще 5 мин». Только Влад молчал, и Надя начинала всерьез переживать, не решил ли шеф проигнорировать их мероприятие.

Да ну, с чего бы, — она напомнила себе, что при всей угрюмости и специфических навыках коммуникации, Влада нельзя было обвинить в том, что он сливается в последний момент. Это было больше в стиле Кости.

— Надь! — хрипловатый голос прорезал гул дождя. Девушка запнулась, выдернутая из своих мыслей, и обернулась. К ней неторопливым шагом двигался Влад. Двигался быстро, несмотря на прогулочный шаг.

Еще бы, ноги-то длинные…

Надя приподняла зонт, чтобы показать, что шеф не обознался, а может, даже пригласить его под защищающий от дождя навес. На молодом человеке была глянцево блестящая от воды куртка, капюшон потяжелел и облепил голову, из-под кромки ткани виднелись вымокшие и потемневшие кудри, но Влада вид мокрой мыши не смущал. Единственное, что его явно раздражало, так это постоянно норовившая потухнуть сигарета. Он поравнялся с Надей и кивнул в знак приветствия.

— Наши опаздывают, — сказала девушка. Влад кивнул.

— Как обычно, — беззлобно произнес он. — Тут недалеко?

— Вроде нет, если я еще раз не потеряюсь, — она перехватила зонт, прижала его локтем, и принялась рукавом толстовки стирать упавшие на экран капли. Влад чуть наклонился, чтобы засунуть голову под тканевый свод; ему понадобилось несколько секунд, чтобы изучить карту и с уверенностью сказать:

— Два раза налево и вон за то здание, где студия танцев.

Вот и поговорили.

От зонта Влад отказался. Наверное, это было логично, учитывая их разницу в росте, ему пришлось бы идти на полусогнутых, либо взять Надю на руки. Воображение тут же щедро разукрасило эту картинку, и Надя хихикнула про себя. До чего же дурацкой вышла мысль. Шеф вопросительно глянул на девушку. Та уткнулась взглядом себе под ноги.

Нужно было что-то сказать. Что именно — Надя придумать не могла. Был бы тут Костя, он бы с первой секунды заполнил собой эфир, задавал дурацкие вопросы. Или Алина — с ней вообще запросто можно было помолчать. Но с Владом молчание напрягало, у парня постоянно было такое выражение лица, будто он уже задал вопрос и теперь ждет ответ, а Надя, как на зло, все прослушала.

— Лепил когда-нибудь из глины? — наконец, выдавила из себя она и бросила осторожный взгляд на Влада. Тот сбавил шаг и посмотрел на Надю с таким выражением, будто она спросила, не приходилось ли ему убивать людей.

— Не доводилось, — произнес он, растягивая слова. — А ты?

— Ну… желание было, но дальше пластилина руки не пошли. Но это еще в начальной школе было.

— Ну, вроде из нас только Алина — умелица с руками из нужного места.

— Правда? — не то, чтобы Надя сомневалась. Просто не считала баристу особенно ловкой или золоторукой.

Влад кивнул, прищурил один глаз, делая последнюю затяжку прежде, чем выбросить окурок в полную воды урну, так удачно попавшуюся им по дороге.

— Она и рисует, и вышивает, и поет. Говорит, что это может пригодиться в будущей актерской карьере, — и снова непонятно, говорил он с усмешкой или серьезно. Надя на всякий случай решила увести разговор в безопасное русло.

— Наверное, это здорово, когда человек вот так… нашел свое призвание и движется к нему.

— Думаешь, мы увидим ее однажды в блокбастере?

— Почему бы и нет?

— Я так понял, высокорисковые проекты — твоя страсть, — хмыкнул он.

— Ну, а что насчет тебя? — весело вскинула брови Надя. Лучший способ перевести разговор с неудобной темы — заставить собеседника рассказывать о себе. — Как думаешь, мы увидим тебя когда-нибудь со звездой Мишлен?

Но Влад шутку не оценил. В один миг его и без того кислое лицо сделалось мрачнее тучи, брови сошлись на переносице, а обнажившиеся на секунду зубы впились в фильтр новой сигареты.

— Если доживем, — процедил он.

— Я сказала что-то не то?

— Забей. Все нормально, — небрежно махнул рукой Влад.

Ну, вот теперь точно поговорили.

***

К удивлению Нади, настроение в студии царило в целом… сносное. Все пришли с более-менее равномерно кислыми мордами, но держали недовольство в себе, как могли. Костя даже старался не причитать, но и виноватый вид себе не позволял. Алина с порога заявила, что взяла с собой целую упаковку кремов для рук — накануне она прочитала, что глина страшно сушит кожу, поэтому купила по тюбику для каждого. Неохваченной не осталась даже Нина, с благодарностью принявшая маленький тюбик в цветочек.

Хозяйка студии единственная оставалась в бодром расположении духа, как демоненок, в чью личную пыточную привезли свежую партию грешников.

— Ну, что… у нас с вами есть план работ и целый день на мастер-класс, — объявила Нина, протягивая ребятам фартуки. — Кто-нибудь из вас уже имел дело с глиной и кончарным кругом?

Все синхронно помотали головами. Нина восторженно просияла.

— О, так у вас первый раз. Я за вас так рада.

— Что-то мне подсказывает, что в отличие от большинства первых разов, этот быстро не кончится, — фыркнул Костя и тут же вывернул шею, чтобы рассмотреть лица ребят. Нина не растерялась.

— Зато этот — будет унизителен, как все твои первые разы вместе взятые, — многообещающе улыбнулась она и указала в сторону кругов. — Первое правило работы с глиной и кругом: не торопиться. Постарайтесь концентрироваться на дыхании, не слишком спешить, но и не слишком залипать. А главное — дождитесь, пока я закончу объяснять. И, пожалуйста, я вас умоляю, не давите на педаль без крайней необходимости.

— Педаль? — захлопала глазами Алина.

— Обо всем по порядку, — кивнула Нина, видимо, только сейчас осознавая, насколько это может быть непросто. — Занимайте места, для тех, кто не развивал чувство юмора со времен восьмого класса, скажу сразу: да, ноги лучше раздвигать пошире.

— Нина, вы замужем? — поинтересовался Костя, сглатывая адресованную ему порцию яда.

— В разводе.

— Страшная женщина, — тряхнул головой бариста. — От вас пули рикошетом не отлетают.

— Если хочешь проверить, то можем поехать в гости к моим родителям, у отца как раз лежит двустволка. Но первый выстрел — мой. Занимайте места, а то до ночи провозитесь! — хлопнула в ладоши молодая женщина. — Надюш, организуешь нам съемочный процесс?

Надя кивнула. Ребята завязывали фартуки и изучали азы постановки ног по обе стороны от гончарного круга (парням это оказалось просто и привычно, как ехать в метро жарким летним днем, а вот Алине пришлось побороться с природной стеснительностью); Надя в это время взяла насколько штативов в углу студии и теперь вертела головой в поисках местечка поэстетичнее, чтобы выстроить кадр. Не то, чтобы она много занималась съемками раньше, но в последнее время ей начало казаться, что она освоила все аспекты маркетинга и работы с контентом, и могла запросто вписать в свое резюме должности оператора, монтажера, декоратора, сценариста, массовика-затейника, координатора мероприятий, дизайнера интерьеров и, для полного счастья, укротителя особо опасных диких животных. Но даже весь монументальный опыт, накопленный за прошедшие годы работы, сейчас не помогал. Построить красивый кадр было почти нереально: студия Нины выглядела немногим лучше воронки после падения метеорита. Различие было разве что в том, что метеорит оставлял после себя какую-то мистическую атмосферу, предзнаменование и (если верить поисковику) радиационный фон, а в студии все было попросту разворочено. Это было довольно странное непропорциональное пространство — четыре стены, каждая метра три с половиной в длину, но при этом потолок терялся где-то за пределами возможностей человеческого зрения. Вдоль всех стен тянулись стеллажи с кружками, вазами, тарелками, масленками и горшочками. Прерывались эти нагромождения дерева и керамики лишь дважды, чтобы дать место входной двери и маленькой дверце, которая вела в соседний закуток — там Нина разместила печь. В центре помещения стоял шаткий стол, усеянный красками, пигментами, кистями и печатями для оттисков.

Немного повозившись с настройками камеры, Наде удалось спрятать большую часть беспорядка в тенях. Алина согласилась, чтобы для видео снимали в основном ее — материал пригодился бы ей для портфолио.

Нина тем временем объяснила, как пользоваться гончарным кругом и не остаться без пальцев, и выдала ребятам по тарелке с водой и комку глины. Надя включила запись и заняла свое место — ровно между Владом и Костей.

— Мы сделаем простые кружки, без особых изысков. Главное просто, чтобы стенки были примерно одинаковой толщины, без перекосов и трещин, — объясняла Нина, постепенно разгоняя свой круг.

— А если получится так, что верх запаян, а дна — нет, — не унимался Костя. Его ком глины уже растекся по кругу и никак не хотел собираться в аккуратную «колбасу», которую демонстрировала всем Нина.

— Тогда вам будет пожалован титул главного шутника в радиусе одного квадратного метра. Останавливай круг, — скомандовала женщина, глядя на вышедшее из-под рук Кости недоразумение. — Какими талантами нужно обладать, чтобы одним касанием превращать все в… эспрессо?

По мастерской прокатился смешок, и атмосфера как-то разрядилась. Надя внимательно слушала Нину и старалась повторять за ней настолько идеально, насколько это возможно с первого раза. Движения керамистки были плавными, текучими, как движение воды в спокойной реке: никаких рывков и острых форм, мягкие изгибы запястий, еле заметные движения пальцев, придающие форму изделию. Надя пыталась даже дышать в такт с Ниной, но это не помогало — одно неверное шевеление фалангой большого пальца, чуть быстрее закрутился круг, и будущая кружка снова превращалась в бесформенное месиво. Глаза щипало от глинистых брызг и запаха мокрой побелки, будто осевшего на языке, — а может, дело было во вновь накатившем чувстве бессилия.

Можно же было просто выделить деньги из своей зарплаты, закупить новые кружки, может, даже не у Нины, и спокойно отсыпаться еще один день!

— Я считаю, это идеально и лучше не будет, — провозгласил Костя. Надя отвернулась от своего сомнительного результата ручного труда и взглянула на работу баристы, заранее догадываясь, что увидит.

Конечно же, там был фаллический символ, выполненный в жанре примитивизма с уклоном на юго-восток.

— Видали и лучше, — сочувствующе вздохнула Нина. — Распрями хотя бы.

Надя не знала, чего хочет больше — прикрыть глаза рукой или поаплодировать выдержке Нины, явно натренированной годами материнства. И то, и другое сделать не получалось, потому что руки были по локти в глине. Она скосила глаза в сторону Влада — перед шефом меланхолично крутилась безупречно ровная кружка.

— Да как?! — задохнулась Надя. Влад перевел вопросительный взгляд на девушку.

— Что?

— Как ты это сделал? — она ткнула пальцем в корке из глины на кружку.

— Просто, — пожал плечами шеф. — Это как с тестом. Главное не суетиться лишний раз. Просто направлять его.

Вот уж понятно объяснил, — скукожилась про себя девушка.

— Намочи руки и попробуй еще раз, — тихо проговорил Влад, едва шевеля губами. Он отпустил педаль своего круга и всем корпусом развернулся к Наде.

Некстати вспомнился фильм «Привидение».

Девушка опустила руки в миску с водой, зачерпнула немного и пролила воду на круг и глину, а потом положила ладони сверху, сжимая плотный ком, сдавливая его со всех сторон, пока податливая глина не начала подниматься вверх, словно по собственной воле.

— Вот сейчас держи крепче, не давай убегать, — Влад указал на кончик «колбасы», начавший телепаться из стороны в сторону, стоило ему показаться из рук Нади. Девушка сморщилась, пытаясь отделаться от дурацких совершенно неуместных ассоциаций.

Надо было все-таки установить дейтинг, когда они с Ниной пили в баре.

— Угу, — она аккуратно надавила ладонью, возвращая своевольную глину обратно на бренный круг. Получился почти аккуратный циллиндрик.

— Теперь ткни пальцем в центр и тяни.

Надя на всякий случай зажмурила один глаз, как будто это могло компенсировать криворукость и не самый надежный глазомер, и опустила палец на глину. Получилась не самая аккуратная ямка, которую девушка принялась расширять. Внутри все затрепетало от ощущения, что наконец-то начало получаться, как вдруг в поле зрения появились ладони Влада.

До чего же огромные, как у баскетболиста…

Он осторожно обхватил будущую кружку, не давая ей расползтись, пока Надя пыталась проработать внутреннюю сторону.

— Все плохо? Плохо? — спросила она, моментально начав паниковать.

— Нормально, просто положи одну ладонь снаружи. Давай, на счет три. Раз… два…

Он убрал руки, и Надя с размаху шлепнула пальцами по едва оформившемуся боку кружки. Взвизгнула, остановила круг и принялась оглядывать изрядно помявшееся изделие со следами пальцев.

Нина тут же подскочила к ней и принялась успокаивать, как навернувшегося с горки ребенка.

— Ну, вообще это довольно неплохо. Авторский дизайн. Можно так оставить, просто раскрасить как-то прикольно. Эргономичная форма, все дела.

Надя оглядела это творение со всех сторон и решила оставить как есть — переделывать кружку еще раз у нее не было никаких душевных сил. Она вытянула руки наверх, хрустнула всем телом.

— Хочешь срезать сама? — Нина протянула ей струну с двумя деревяшками на концах.

— Выглядит как орудие убийства, — хмыкнула Надя.

— Да Боже мой, у вас заведение общественного питания или КВН на гастролях, — шутливо забурчала Нина и одним легким движением срезала кружку с круга. Осторожно, как младенца, взяла изделие и перенесла на стол. — Я сделаю ручки, а вы — продолжайте основы. К вечеру управимся. Алина, ты прекрасно справляешься!

Надя повернула голову, чтобы посмотреть на старания баристы и замерла. Обычно рассеянная и витающая в облаках девушка перед камерой смартфона вдруг преобразилась. Она была похожа на деву с полотен эпохи ренессанса: волосы выбились из пучка и обрамляли умиротворенное лицо, грудь тяжело поднималась и опускалась в вырезе майки, а лямка фартука небрежно упала на округлое плечо. Что там было на ее круге, Надя не рассмотрела.

После первой кружки работа пошла быстрее и как будто легче. Вторая вышла ровнее. Третью Надя срезала сама под внимательным взглядом Влада. Спина болела, а задница ныла от бесконечного сидения. Руки, казалось, вот-вот покроются трещинами и лопнут до самых костей — девушка уже считала минуты до блаженного соприкосновения с кремом, который ей вручила Алина.

— Вы отлично справились, ребят, — улыбнулась Нина, оглядывая новую партию чашек. — Давайте сфоткаемся. Я потом скину все это подруге, она работает в каком-то то ли журнале, то ли канале, они любят такие истории про дружбу брендов.

— Команда, фотопостроение! — скомандовала Надя, отмывая руки от глины.

— А расписывать? — почти жалобно спросила Алина, как ребенок, которого раньше времени позвали домой с игровой площадки.

— Я сама распишу и обожгу, а то вы тут до утра останетесь. Я бы не против с вами потусоваться, но мне надо ребенка от бабушки забрать, — с нескрываемым сожалением вздохнула Нина.

Надя переставила штатив так, чтобы в кадр попали и чашки, и макушка Влада, а лишний бардак остался за кадром. Нажала на таймер и сайгаком поскакала в кадр. Чуть не споткнулась, но Алина и Нина вовремя подхватили ее.

— Кстати, потусить — это идея. Кто за? — предложил Костя. — Коль уж у нас выходной и тимбилдинг.

— Завтра на работу, — напомнил Влад.

— Так мы недолго, — пообещал Костя.

Довериться ему в этот раз было ошибкой.

Глава 14

БУТЕРБРОД 4 СЫРА

чиабатту разрезаешь вдоль и поджариваешь до корочки (но не засушивай!)сбрызгиваешь оливковым масломсверху ломтики чеддера для бургеров, тертую моцареллу, гауда (тоже ломтиками) и горгонзоллудля свежести можешь добавить мелко нарезанную грушу (в качестве эксперимента попробуй терку вместо ножа, но только если груша еще не размякла) и веточку мятыидеально к винуЖизнь полна обмана. Это Надя поняла достаточно рано, еще когда мама улыбалась сквозь стиснутые зубы, говорила, что с ней все хорошо — а потом уходила на сеанс химиотерапии. Или когда Олег говорил, что все наладится, но ничего не налаживалось. А еще когда Тема обещал, что всегда будет рядом, но когда у него появилась возможность уехать в Непал строить электростанцию, он, почти не раздумывая, поехал. Умом Надя понимала, что в последнем случае сетовать на несправедливость глупо, но в глубине души щипало, будто прямо по обнаженным нервам хлестнули крапивой, и ничего сделать с этим Надя не могла, как ни старалась.

На фоне всех этих неправд — больших и маленьких, сказанных во благо, по незнанию или из страха, — простое человеческое «Мы зайдем в бар буквально на бокал пива» не выглядело таким уж и большим обманом. Но Надя все равно чувствовала себя так, словно ее в шесть рук подержали за дуру.

Заведение, которое выбрал Костя, можно было охарактеризовать словом: «приемлемо». Это был тесный бар, единственное место для своеобразного отдыха, затесавшееся между промзонами и спальными кварталами — и все это в двадцати минутах от метро. Надя до сих пор не понимала, как кто-либо вообще мог найти эту забегаловку, втиснувшуюся между табачкой и магазином велосипедов на первом этаже жилого здания, всем своим видом умолявшего включить его в программу Реновации. Меню было простое: пиво темное, пиво светлое, плевок от бармена в лицо за вопрос «а еще что-то есть?». На закуску предлагали мясные или картофельные чипсы. Кеды липли к полу, локти — к столешницам, в носу постоянно чесалось от кислого запаха пролитого пива, смешанного с сигаретным дымом, которым тянуло каждый раз, как открывалась дверь. И при этом всем заведение было полно людей, причем самого разного вида.

Местные угадывались сразу, — их Надя научилась опознавать в «Ланчерии», — это были люди в «домашнем» и чуть ли не в резиновых тапочках, с пакетами маркетплейсов под мышками. Те, кто забежал на бокальчик между делом. Двое таких мужчин устроились на высоких стульях за барной стойкой и вместе с барменом ели принесенные в полиэтиленовом пакете семечки, всем видом напоминая очень раскормленных немолодых воробьев. Вскоре к ним присоединилась коренастая женщина в шортах и шлепках, туго обтянутая ярко-розовой майкой в тон помаде на помятых временем губах. На буксире она тащила крайне восторженного шпица по имени «Рафик, не приставай. Рафик, за мной. Рафик, давай к маме». Было еще несколько жертв опенспейса с потухшими глазами, три дедка в клетчатых рубашках и очках, а за большинством высоких столов сидела такая разномастная публика, будто их всех занесло в бар через пространственно-временные разрывы. Надя даже сперва понять не могла, как в одном месте оказались девушка в блестящем топике и крепко сбитый мужик в спецовке, пока не разглядела (пройдя чуть глубже в бар) куда они все смотрят. В самом дальнем углу, заняв точку у поворота в закуток с туалетами, расположился парень с микрофоном.

— … Вот, и я в целом-то не против, но блин, дружище… Ты узбек — зачем тебе катана? — коренастый молодой человек сделал паузу, жадно ловя реакцию гостей бара. Послышалась пара сдержанных смешков, кто-то пару раз ударил в ладоши.

— О, тут еще и стендап, — произнес громким шепотом Костя и тут же принялся продираться к барной стойке.

— Тут еще и стендап, — печальным эхом отозвался Влад над ухом Нади. Девушка обернулась, глядя на лица Влада и Алины, готовая выдать реакцию, которая совпадет с мнением большинства. После целого дня в мастерской сил почти не осталось, и даже предлагать поискать какое-то еще заведение казалось излишним. Нужно было просто закончить этот день на позитивной ноте, а шутки — самое подходящее решение. По крайней мере, так ей показалось.

Через минуту Костя вернулся с двумя высокими бокалами пива, гордо объявив, что лучше брать сразу так, чтобы два раза не ходить. Благословив остальных этим нехитрым советом, он занял столик поближе ко входу и подальше от импровизированной сцены, и с видом опытного комика в жюри шоу принялся слушать чужие шутки.

— Ох уж этот Костя, — покачала головой Алина.

— Думаешь, он специально нас сюда привел? — скосила глаза Надя. Они заказали пиво и мясные чипсы. Как назло, именно на них пиво в кране закончилось и пришлось выстроиться вдоль стойки в ожидании, когда бармен — огромный детина с внушительным брюшком и выражением лица усталого мопса — подключит новую кегу.

— Он мог, — поморщилась Алина. — Но не знаю… Он же просто прямо горит этим. Планирует выиграть какой-то фестиваль, после которого можно попасть на прослушивание в телек.

— Ну, если он не будет рваться на сцену и дебоширить, — пожала плечами Надя, толком не зная, что еще тут сказать. Влад, до этого стоявший с видом фонарного столба, обернулся в сторону Нади и фыркнул:

— Мамочка. Всех под крылышко взяла.

— Это комплимент или повод подраться? — мгновенно парировала Надя, вспоминая легкость, с которой Нина отбривала Костю. Наверное, чтобы такие словесные пируэты имели необходимый эффект, нужно было выглядеть увереннее, спокойнее, а не напоминать своим видом вымокшего мышонка, потому что продолжать диалог Влад не стал, только опять фыркнул и забрал вынесенное барменом пиво.

— А вы неплохо поладили, — обнадеживающе улыбнулась Алина.

— Думаешь?

— Ну, он хотя бы слушает то, что ты говоришь, и даже пытается вести диалог, — пожала плечами девушка.

Взяли по пиву. Послушали пять минут шуток о том, что можно купить на студенческую стипендию, потом еще три — о том, как сложно найти любовь на сайте знакомств, где есть все, даже ведро раков с доставкой на дом за фотку ног, но нет истинных чувств. Надя не очень разбиралась в любительском стендапе, но некоторые шутки показались ей очень удачными, она даже посмеялась. Алина заливалась смехом почти без остановки. На третьем комике она шепнула Наде, что это социальный эксперимент, если хотя бы два человека из зала посмеются, то остальные подхватят. Чтобы проверить свою теорию, будущая актриса старательно смеялась на все лады, то издавая звуки поперхнувшейся чайки, то скрипучей калитки, и так увлеклась, что вскоре начала хохотать даже невпопад. Пришлось купить ей чипсов, чтобы занять речевой аппарат.

Костя сидел с непроницаемым выражением лица, пил пиво, хмурился, то и дело записывал что-то в телефоне, когда по залу все-таки прокатывалась волна смеха. Влад созерцал. Надя несколько раз пыталась завести разговор, но слова никак не хотели складываться в предложения, либо же вызывали в ответ невнятную смесь из «угу» и «ага».

Надя еще не успела выпить и половины, когда Костя поднялся за добавкой. Приятная полупьяная расслабленность тут же схлынула. Повинуясь какому-то внутреннему чутью девушка села прямее и взглядом проследила за Костей. Тот, пошатываясь, болтался у бара. Микрофон на тот момент перешел к высокой и худой, как жердь, девушке, которая явно была главной хранительницей стиля эмо со времен две тысячи седьмого года. С ее монологом это никак не вязалось.

— …вообще, жизнь с мужчиной — очень странный аттракцион. Он постоянно делает что-то не так, но ты должна радоваться и благодарить его просто потому что он хоть как-то пошевелился и подал признаки жизни. Вот, например, мужская готовка. Да? Знаете, о чем я говорю? Когда заходишь на кухню, а там использованы все тарелки, кастрюли и сковородки, для каждого овоща — отдельный нож, все ящики и шкафчики открыты, и все это для того, чтобы пожарить одну яичницу!

Уголки губ Нади дернулись вверх, поддетые неожиданно проснувшимся воспоминанием. Олег готовил редко, но это всегда выглядело именно так, как рассказывала девушка. Несколько женщин засмеялись в полную силу, даже Алина прикрыла рот ладонью, чтобы от смеха кусочки чипсов не отправились в свободный полет по залу. Мрачный Костя вернулся за стол и стрельнул на девушек недовольным взглядом.

— Вы реально считаете, что это смешно?

— Ну, а почему нет, — пожала плечами Алина, подпирая щеки ладонями. На ее скулах заиграл пьяный румянец, а черты лица наполнились вселенским покоем. — Шутка смешная, девочка симпатичная.

— Шутка неплохая, — вклинился Влад. — Готов это признать, как автор «мужской готовки».

— Можно кстати попросить запись этой шутки и под этот звук положить видео, как Влад готовит, — выдала Надя и принялась тут же записывать мысль в заметки. От этого занятия ее отвлекло бульканье — Костя щедро переливал пиво из своего бокала в Надин.

— Ты слишком много думаешь о работе, расслабься, — пробурчал он, вытирая рукавом рубашки побежавшие по стеклянному краю капли. — Ты вообще расслабляться умеешь? Постоянно на суете.

— Умею, конечно, — пожала плечами Надя, невольно съеживаясь под устремившимися к ней взглядами. В этот момент она почувствовала себя, прямо как в первый день на новой работе, когда, переступив порог кафе, осознала, что она — что-то совершенно инородное в этом мире пара, кофейных зерен, обжарок и странных терминов, вроде «экстракция».

— И как ты расслабляешься? Носки по парам и цветам раскладываешь, как Влад?

— Эй, — предупреждающе цокнул языком шеф. Алина снова спрятала смешок в кулачке.

— Ну, нет… — ответила Надя, ловя себя на мысли, что не знает, что ответить. Нужно было бросить какую-то общую фразу вроде «смотрю сериалы» или «рисую картины по номерам», но это было бы неправдой. Это были хобби Инны, к которым Надя подключалась, а без подруги она бы просто сидела и смотрела в стену, наверное. — Мы с подругой часто… тусуемся.

— Сто лет не слышал этого слова, — хохотнул Костя. — И какие у вас тусовки? Таро, вино и домино?

— Ну в последний раз мы ездили на зеленый маркет, — ответила девушка и тут же пожалела о сказанном. Костя что-то записал в свой телефон. — Ты что, хочешь шутку про меня написать?

— Да, про тебя не шутку надо, а целый материал, — рассмеялся бариста так громко, что гости за соседними столиками недовольно обернулись на них. — Ты ж на себя посмотри: с высшим образованием, москвичка, сменила офис на кафе, это потешно. Прямо мечта миллениала десять лет назад, надо было только еще на Бали улететь.

Алина пьяно хихикнула и тут же густо покраснела, виновато потупила глаза. Надя стиснула челюсти. Предательски защипало глаза. Длинная рука Влада протянулась через стол и легла на плечо Константина.

— Давайте-ка по домам, а?

— Ладно, понял, шутка неудачная, — заплетающимся языком промямлил Костя, мгновенно растеряв весь свой фарс. — Но это прикольно, Надь, вот, что я хотел сказать. Это парадокс, а шутки без парадокса не бывает. Но это хороший парадокс, вот, что я хотел сказать. Понятно, да?

— Понятно, — выдавила улыбку Надя.

— Я хочу кури-и-ить, — хныкнула Алина. Надя посмотрела на баристу: бокал той почти опустел, а по кромке весь был вымазан розовой помадой. Влад вздохнул, достал свою пачку сигарет, открыл, заглянул внутрь и только после этого протянул Алине. Следом на стол легла зажигалка. Будущая актриса покраснела от линии роста волос до ключиц. — Спасибо.

Влад кивнул и махнул ладонью, мол, ничего такого.

— С тобой пойти? — спросила Надя, но Алина уже двинулась в сторону дверей. Ливень на улице прекратился, сменился мелкой моросью, а воздух вновь наполнялся летней духотой, ненадолго прибитой к асфальту дождями.

— Уверен, она без тебя справится, — чуть ли не себе под нос сказал Влад, но Надя расслышала и стрельнула в него вопросительным взглядом. То ли пиво возымело эффект, то ли тимбилдинг сработал, как надо, и девушка больше не чувствовала необходимости придерживаться безопасных фраз и прочих попыток «влиться в коллектив», не доставив никому неудобства.

— Я просто заботливая. Это не повод для шуток.

— Я и не шучу, — все так же спокойно ответил шеф.

— Вы еще подеритесь, — хихикнул Костя. — Я ща…

Он сделал несколько больших глотков и направился через весь зал в сторону уборной. Без стеснения прошел через импровизированную сцену, показав выступавшей в тот момент комикессе большой палец.

— Еще никогда я не получала лайк с доставкой из рук в руки, — неуверенно сымпровизировала девушка, но кто-то даже ей похлопал.

За столиком Нади и Влада повисло молчание. Надя смотрела на свой бокал — через тонкие стеклянные стенки виднелись руки шеф-повара, он крутил в пальцах пачку сигарет, то сдавливал, чтобы приоткрыть крышку, то закрывал и прижимал к столешнице ладонью.

Надо было что-то сказать. Что-то сказать, легкое, простое, ни к чему не обязывающее, снять загустившее воздух напряжение.

— А все-таки, почему именно бутерброды? — вдруг подал голос Влад. Надя подняла голову и оказалась пришита к месту внимательным взглядом светлых глаз. Все его лицо было таким спокойным, сосредоточенным и в то же время безэмоциональным, будто Влад был киборгом, ведущим допрос. И только на дне зрачков тускло мерцал подогретый алкоголем интерес.

А может, Надя просто его придумала…

— Ну, это в память о моей бабушке.

— Обычно бабушки кормят супчиками и пирожками. И точно не бутербродами с печеным баклажаном или что там еще было в твоей презентации?

— Супчики и пирожки тоже были, — улыбнулась девушка, чувствуя, как начинает звенеть тонкая струнка воспоминаний, теплых и одновременно горьких, как перезаваренный чай. Главное, не задеть ее слишком сильно, чтобы образы не затопили мозг, вырываясь наружу слезами, как вышло с Арсеном Георгиевичем. — Мы были очень близки. Ее не стало несколько лет назад, но когда я была маленькой, я часто проводила с ней время. Она меня очень поддерживала. Это была такая… бодрая и неунывающая женщина, даже когда все было плохо, она находила повод порадоваться. Любую мелочь, но этого было достаточно, чтобы не впасть в уныние. Как-то так.

Влад подался вперед, уперся локтями в липкую столешницу и уложил щеку в ладонь. Его взгляд смягчился, не вызывая ни капли доверия, только ощущение, что она в очередной раз ляпнула что-то не то.

— Все еще не понимаю, при чем тут бутерброды.

— Это из менеджмента, — с облегчением вздохнула Надя, радуясь, что рельсы разговора вильнули прочь от темы ее семьи. — Есть такая техника обратной связи: сначала говоришь, что было сделано хорошо, потом указываешь на моменты, которые можно улучшить, а в конце снова хвалишь. Она так и называется, «бутерброд» или «сендвич».

— А если хвалить человека не за что?

— Ну… — она поморщилась. — Я не говорю, что это работает для всех. Но часто нам и впрямь не хватает способности замечать хорошее.

— Часто люди грешат желанием подсластить пилюлю, — вбросил Влад. — И это до добра не доводит. Жизнь нужно воспринимать такой, какая она есть.

Надя поежилась. Попробовала представить, каково было бы ей, прислушайся она к мнению Влада. Ничего хорошего ее воображение не нарисовало, только подкинуло образ отца, изъеденного мыслью о болезни мамы. Порой Наде казалось, что напряженное ожидание новостей о диагнозе могло привести смерть в их дом раньше, чем сам рак.

Глаза предательски защипало. Надя дернулась за салфеткой, но не рассчитала траекторию движения и опрокинула бокал. Влад тихо ругнулся, спасая от затопления пивом телефоны, наушники, сигареты.

— Блин, — шмыгнула носом Надя, прикладывая салфетку под ресницы. Пиво полилось со стола ей на джинсы. — Блин.

— Что с тобой? — Влад обогнул стол, взял ворох салфеток и принялся промакивать столешницу. Он как будто хотел сказать что-то еще; через накрывшую глаза мутную пелену Надя видела, как ходили его желваки. Чужие пальцы коснулись ее локтя и потянули, вынуждая вылезти из-за стола, в ладонь лег комок сухих салфеток. — Надя, ты чего?

— Нормально, просто устала, — выдавила она.

Надо было взять себя в руки. Срочно взять себя в руки и успокоиться.

— Я что-то не то сказал?

— Нет, — девушка через силу мотнула головой. — Просто…

Нет. Нельзя. Это будет жалко.

— Надь, блин, говори как есть, — с нажимом проговорил Влад, засовывая ей в руку еще салфетки. Предыдущие за секунду превратились в мокрые лоскутки, а Надя даже не заметила.

— Просто у моей мамы рак много лет, — выдавила она, сгорая от стыда за всю устроенную ей сцену.

— Твою мать, — пораженно выпалил шеф.

— Вот именно. И это просто полный…

Последнее слово утонуло во всхлипах. Лицо Нади пылало так, что слезам было впору закипеть. Она готова была провалиться под землю и вылететь с противоположной стороны планеты в открытый космос от одной мысли о том, что все люди в этом зачуханном баре прямо сейчас лицезреют ее истерику. Девушка зажала глаза и рот ладонями, хотелось сжаться, скукожиться прямо на полу, но тут за ее спиной сцепились руки, прижимая к сухой футболке, пахнущей сигаретным дымом и стиральным порошком.

— О-о-о, — послышался голос Кости где-то на фоне. Одна из рук Влада исчезла со спины Нади, но уже через секунду снова легла между ее лопаток. Видимо, шеф показал коллеге какой-то знак. Возможно, неприличный.

В целом, это было уже не важно. Надя ревела и ревела, пока всхлипы не сменились икотой. Футболка Влада теперь напоминала арт-объект, в центре которого, черным на черном, был нанесен мокрый отпечаток Надиного лица.

— Прости. Я… кажется, пора сходить к психологу. Или психиатру, чтоб таблетки выписал, — промямлила она осипшим голосом.

— Все нормально, — Влад похлопал ее по спине и убрал руки. Надя осторожно огляделась: вечер шел своим чередом, успевший устать зал из последних сил старался воспринимать очередного комика. — По домам? Костя уже поехал.

— А Алина?

Влад на ее вопрос только фыркнул и подтолкнул к стулу. Не тратя времени на разговоры, вышел из бара. Через окно Надя увидела его долговязую фигуру в курилке возле двух силуэтов — Алины и какого-то необъятного мужчины. Влад встал полубоком и что-то объяснял, то и дело делая отмашку ладонью. Экран смартфона в руках Алины пару раз вспыхнул, девушка показала его Владу, за что получила одобрительный кивок. Через минуту шеф снова был в баре. Надя заметила, как он поморщился от витавших в помещении запахов после относительно свежего воздуха на улице.

— Алина вызвала такси. Тебя подбросить?

— Я сейчас вызову, — пробормотала Надя. После всех рыданий ее вело так, будто она не полтора бокала пива выпила, а упала в чан с медицинским спиртом.

— Тебя подруга встретит?

Надя рассеянно посмотрела на время. Она совсем потеряла счет часам и дням. Час был не поздний, но темнота уже приползла на смену дождливой серости. Инна уже должна была быть дома и смотреть сериал. Не хотелось попадаться ей на глаза в таком состоянии, она снова начнет утешать.

— Если ты не начнешь подавать признаки жизни, я увезу тебя к себе, — то ли в шутку, то ли серьезно произнес Влад.

Надя повернулась к нему и, сама не понимая зачем, ответила: «Давай».

День грозился стать бесконечным.

Глава 15

БУТЕРБРОД К РАЗГОВОРАМ В 2 ЧАСА НОЧИ

ты серьезно думаешь, что в этот момент будешь в состоянии вспомнить рецепт? просто бери все, что под руку попадется и не парься.

Влад вызвал такси. Когда машина подъехала, дал отмашку Наде. Та тяжело сползла со стула и на ватных ногах пошла к выходу. Влад придержал ей дверь одной рукой, вторая у него была занята тлеющей сигаретой, которую он большими затяжками стремительно скурил до состояния пожеванного бычка. Надя жадно глотнула свежего воздуха прежде, чем нырнуть в прокуренный салон такси.

— А мы оплатили…? — сонно спросила она. Влад кивнул.

— Ты подруге написала? — спросил он в ответ и поморщился. Чему именно, девушка так и не поняла, но кивнула. Она не стала упоминать накрывшую ее истерику, просто сообщила Инне, что заночует у коллеги и что с ней все хорошо. Подруга ответила на это десятком лайков и торжественно пообещала в отсутствие Нади стриптизеров домой не водить. Девушка поблагодарила за такую женскую солидарность, а про себя понадеялась, что Инна не заметила светившегося между строк смятения.

Ехали молча. За окном проплывали оранжевые пятна уличных фонарей и синие прямоугольники адресных табличек, островами белого света мелькали автобусные остановки. Из колонок доносилась какая-то попса: за время работы в кафе Надя научилась абстрагироваться от музыки, иначе можно было сойти с ума — один и тот же плейлист из джаза и рок-н-ролла играл каждый день. Девушка привалилась лбом к холодному стеклу окна и неловко болталась по волнам собственных мыслей, не в силах удержаться на какой-то одной.

А не стеснила ли она Влада своим согласием? Что подумают о ней ребята? Со стороны это выглядело, наверное, просто ужасно. Надо по-хорошему начать ходить к психологу. В конце концов, все же сыграло роль: и усталость, и стресс, пиво, в конце-то концов. А еще нужно все-таки озадачиться вопросом переезда — с Инной жить было классно, но новый график Нади и ее пожизненная небрежность испытывали терпение подруги. А оно, как бы ни была добра Инна, было далеко не безграничным. И вообще…

— А приоткройте окно со стороны девушки, — попросил таксиста Влад. Немолодой мужчина стрельнул глазами в сторону Нади через зеркало дальнего вида, на секунду нахмурился, будто предупреждая, чтобы она даже думать не смела о том, чтобы испачкать салон. Девушка потупила взгляд и успела отлепиться от окна за секунду до того, как стекло с тихим жужжанием поползло вниз. В лицо ударило волной прохладного влажного воздуха, резкий запах выхлопного дыма смешался с густой мягкостью мокрого асфальта, разогретого бесконечными прикосновениями покрышек. Приятным это сочетание было не назвать, но оно было лучше неподвижного сигаретного душка, забившегося в нос и горло за пару вдохов.

Надя повернулась в сторону Влада. Тот сидел, вжавшись в дверь со своей стороны, и смотрел на девушку. В его взгляде читалась напряженность, истолковать которую не получалось. То ли он ожидал, что ей сейчас станет совсем плохо и придется откачивать, то ли…

Что?

— Мне уже лучше, — сказала Надя, осторожно прощупывая повисшее между ними молчание. — Спасибо.

Влад принял благодарность легким взмахом ладони, мол, фигня, не бери в голову. Надя поджала губы. Шеф тяжело вздохнул, понимая, что блаженное молчание уже нарушено и разговор все-таки придется продолжать. Он пару раз включил-выключил телефон и перевел взгляд на Надю.

— У тебя аллергии на кошек нет? — произнес он как всегда серьезно.

Надя опешила. Она ожидала, пожалуй, любого другого вопроса, от: «Ты голодная?» до: «Сколько у тебя зубов мудрости?».

— Эм-м-м… Нет.

— Хорошо, — кивнул парень и снова начал погружаться в свои мысли. Надя поспешила подхватить начавшую ослабевать ниточку диалога.

— У тебя кошка?

Она почувствовала себя идиоткой. Больше того, ей показалось, что Влад тоже почувствовал себя в компании идиотки. Он внимательно провел взглядом по лицу девушки в слабой надежде обнаружить признаки интеллекта. По чуть приподнявшимся бровям стало понятно, что он всерьез сдерживается, чтобы не ответить: «Нет, рыбки-гуппи».

— Кот, — наконец выдавил он. — Но он общительный и любит людей, особенно новых.

— Хоть кто-то в вашем доме, я правильно понимаю? — осторожно пошутила Надя. Влад шумно выдохнул, в полумраке такси утверждать было сложно, но Надя была почти уверена, что на лице молодого человека мелькнула усмешка. Впервые за несколько часов.

— Я тоже общительный. И людей… ну, допустим, люблю. Просто в ограниченных количествах и не всех.

— И только по четным дням месяца, — хмыкнула Надя. Вот теперь она точно была уверена, что странный сдавленный звук, доносившийся со стороны Влада и сопровождавшийся движением головы вбок все-таки был смешком.

— Надо было тебе на сцену к комикам выйти, — хмыкнул он.

— Боюсь, это добило бы бедного Костю.

— Ты слишком заботишься о его душевном равновесии.

За окном мелькнули знакомые очертания стеклянных ячеистых фасадов высотки. Надя удивленно моргнула и на минуту отвернулась от Влада (она не сомневалась, что к его огромному облегчению). Мимо проплыло зловещее офисное здание с массивным фасадом — там сидела какая-то госкорпорация, окнами глядя на носившиеся туда-сюда электрички, потом появились позолоченные бликами фонарей девятиэтажки, а между ними мелькнула россыпью фонариков кирпичная ротонда мануфактуры. Их мануфактуры. Такси уверенно свернуло в сторону их работы, но, не заезжая на территорию, вильнуло вправо и остановилось.

— Приехали, дальше пешком, — объявил Влад и махнул рукой в сторону железнодорожных путей. За ними светился новенький ЖК с ажурным фасадом.

— Офигеть, — только и смогла выдавить Надя. — То есть Костя не шутил, что ты практически живешь на работе.

— В каждой шутке — лишь доля шутки, — хмыкнул шеф, протянул водителю скомканную купюру и открыл дверь. Надя тоже суетливо вылезла наружу.

Она бросила взгляд на знакомую территорию: летней ночью Мануфактура превращалась в клуб под открытым небом. С круглосуточных веранд играла музыка, сплетаясь в странный микс стилей, люди танцевали на площади, лежали на шезлонгах, потягивая коктейли, а в открытом кинотеатре крутили клипы нулевых годов. Даже не верилось, что еще несколько часов назад все это веселье смыла бы стена дождя.

Пока она созерцала, Влад успел прошагать вперед и теперь стоял прямо у серебряных линий рельсов, терпеливо ожидая свою спутницу. Надя легкой быстро, имитируя спортивную ходьбу, пошаркала в его сторону.

— А тебе удобно, — сказала она, глядя под ноги, чтобы не запнуться о какой-нибудь камень или железку. — Опоздать на работу почти невозможно, если живешь так близко.

— Чем ближе ты к работе, тем больше соблазн ее проспать, — хмыкнул он, доставая сигарету. Снова протянул раскрытую пачку Наде. Та отказалась.

— Никогда не просыпала работу, — задумчиво отметила Надя.

— А учебу?

— И учебу тоже никогда.

— Отличница, получается?

— Вроде того. А по-другому и не получится, если отец — ученый, а мама — педагог, — выпалила она, чувствуя, как щеки и шею зажигает пламя румянца. Не слишком ли быстро они вышли на тему семьи? И нужна ли Владу эта информация? Может, лучше было бы отшутиться, и вообще…

— Еще и интеллигенция, — отметил молодой человек. — Как они отнеслись к тому, что ты променяла блестящую карьеру офисного планктона на кафе в хипстерском центре Москвы?

Надя невольно хихикнула. Пожала плечами.

— Ну, отец во мне разочаровался еще когда я выбрала маркетинг, а не академическую карьеру, а мама… — она осеклась, перебирая бусинки слов. — Мама верит, что жизнь одна и ее нужно жить так, чтобы не жалеть.

— И ты ни разу не пожалела о своем выборе? — с недоверием в голосе отозвался Влад.

— Не-а, — предельно честно ответила девушка, радуясь, что они все-таки перескочили на более безопасную тему. — А что насчет тебя?

Шеф непонимающе глянул на нее из-под челки. В уголке рта тлел оранжевым кончик сигареты. Свет фонаря выбелил фактурное лицо, делая черты резче, и Влад от этого снова начал напоминать киборга. И голос у него утратил мягкость и едва уловимую смешинку, когда он серьезно спросил:

— А что со мной?

Надя замялась, чувствуя, что снова своими же словами направила разговор из укатанной колеи на пересеченку, рискующую оказаться минным полем.

— Ну, как твоя семья отнеслась к тому, что ты не выбрал какой-нибудь…ме-е-енеджмент? — выдавила она. — Юриспруденцию, финансовую аналитику или предпринимательство.

— С пониманием, — ответил Влад и бросил на Надю пристальный взгляд. Той даже пришлось задержать дыхание, чтобы не покраснеть еще сильнее и не стушеваться, будто теперь она лезла не в свое дело.

С какой стати вообще ей переживать? Влад, вон, позволил себе задавать вопросы, даже когда прекрасно знал, что тема семьи болит, как свежий волдырь.

Влада, судя по всему, эта пятисекундная стойкость впечатлила. Он шумно выдохнул и выдал улыбку с легкой примесью горечи.

— Мой отец был шеф-поваром и в какой-то момент даже хотел открыть свое заведение. Так что никто не удивился, когда я захотел пойти по его стопам.

Они тем временем пересекли выложенную аккуратной плиткой аллею и подошли к одному из подъездов. Влад приложил магнитный ключ и дернул дверь, пропуская Надю вперед. В глазах зарябило от яркого света ламп в фойе, отражавшегося от керамогранитного глянца пола и стен. До лифта девушка добралась, ориентируясь на скрип и повизгивание подошв Влада. Когда двери кабины закрылись, а глаза чуть привыкли к освещению, шеф неожиданно продолжил.

— Арсен, конечно, хотел готовить меня себе в наследники, но быстро понял, что только время потеряет.

— Почему? — удивилась Надя. Влад ответил ей медленным движением брови вверх, точно уточняя, что именно она хочет узнать, задавая свой вопрос. — Ну, просто… ты такой внимательный, ответственный, все знаешь. Ты вполне мог бы открывать заведения и управлять ими.

И снова эта странная улыбка, почти превращающаяся в гримасу.

— Это пришло не сразу, — ответил он и кивнул на двери лифта. Как по команде, они открылись.

Надя редко бывала в новых ЖК, вся ее жизнь прошла либо в московском старом фонде, либо в панельках, а новые комплексы вызывали какое-то непреодолимое чувство отторжения, которое она и сама не могла объяснить. Даже девятиэтажки с предбанниками, в которых каждый свободный сантиметр был забит ящичками, велосипедами и банками под осенние закатки, ей казались куда более живыми и настоящими по сравнению со стерильными коридорами и одинаковыми дверями внутри новых домов. Все в них казалось таким выверенным и обезличенным, как будто создатели специально придумали запирать жизнь и любые ее проявления только внутри квартир, не позволяя ее признакам прорываться за пределы — и при этом всем застройщики тотально забивали на слышимость.

Возле массивной коричневой двери они остановились, Влад привычным движением извлек из кармана связку ключей и несколько раз громко звякнул — из-за двери раздалось протяжное гортанное «мяу». Судя по громкости, кот там был размером с овчарку, но Надя не успела поделиться своими догадками: дверь открылась, и остервенелое мяуканье сменилось надсадным писком. На пороге стоял маленький, даже по кошачьим меркам, комок торчащего во все стороны серого пуха, на приплюснутой морде светились по-совиному желтые глаза, лапки, терявшиеся в зарослях длинной шерсти, были непропорционально короткими, как у таксы. Это существо можно было ненароком принять за свалявшийся комок пыли, выгнанный сквозняком из-под дивана, или за сбежавшую с просторов Зоны Отчуждения мохнатую гусеницу — в любом случае, трогать это особо не хотелось, но Влад тут же опустился на колено и поднял животное на руки прежде, чем оно успело стартануть в подъезд.

— Ну, привет, Кэп. Жалуйся.

Кот тут же принялся издавать недовольное попискивание, одновременно мурчать и тереться об лицо хозяина. Влад перехватил взгляд Нади и махнул в сторону распахнутой двери, как бы говоря: «Дамы вперед».

Возмущенная тирада Кэпа длилась минут пять. Даже когда Влад спустил его с рук, кот принялся виться у его ног, распушив хвост, и продолжил пересказывать свои кошачьи дела. На Надю он взглянул всего лишь раз или два и, убедившись, что в карманах незнакомки нет ничего съедобного, а в самой девушке — ничего примечательного на его взыскательный кошачий вкус, уверенно повел хозяина к пустым мискам.

— Ты будешь чай или кофе? — спросил Влад, доставая из полки пакетик кошачьего корма. — Если что, ванная направо, выключатель там один.

— Чай, — пискнула Надя.

Признаться честно, прогулка и разговор уже подействовали на нее тонизирующе. Пропали слабость и тяжесть в голове, в теле даже появилась бодрость и подвижность, которых Надя не замечала за собой, пожалуй, со времен института. Было даже как-то некомфортно, что Владу пришлось иметь дело с ее слезами, а потом тащить к себе домой. Возможно, стоило извиниться, собраться и поехать домой… А то вдруг он вообразит себе невесть что, и вообще…

Зеркало в ванной развеяло ее опасения. Если чувствовать себя Надя начала бодро, ты выглядела она немногим лучше Кэпа. Растрепанная, с подтеками туши, распухшим носом, красными глазами, еще и вся в пятнах глины и, судя по всему, пивных разводах. Ну, просто королева красоты, полуночная греза каждого мужчины — удивительно, как в баре очередь не выстроилась из желающих увезти ее домой и утешить.

Надя фыркнула, включила воду и принялась приводить себя в порядок. Ледяная вода помогла немного согнать отек, от мыла неприятно защипало кожу. Надя с тоской подумала об их с Инной уютной квартире, где была продумана каждая мелочь для женского комфорта, вплоть до арсенала кремов на случай, если кому-то из гостий понадобится увлажнить кожу вокруг глаз, локти или пятки. В ванной Влада, по закону жанра, обнаружился сугубо-маскулинный набор из мыла, пены для бритья и геля для душа 3-в-1 с запахом таежной дичи или как-то так.

— Если что, полотенца чистые, — будто уловив ход ее мыслей, через стенку крикнул хозяин квартиры.

— Ага, спасибо, — отозвалась Надя, мокрыми ладонями принявшаяся оттирать футболку. Особо делу это не помогло, но девушка хотя бы убедилась, что сделала все, что было в ее силах.

Квартира у Влада была побольше Инниной, примерно на одну комнату, и от каждого квадратного сантиметра здесь веяло новизной, свежей краской, еще не успевшим истереться ламинатом. Взгляд не мог зацепиться за лишние или разбросанные или выбивающиеся из общей серо-коричневой гаммы вещи, которые рассказали бы что-то о хозяине: вся мелочевка была убрана в выдвижные ящики, пледы — сложены стопочкой на диване, и даже кошачьи игрушки лежали аккуратной кучкой в лежанке в углу. Надя сделала круг по залу, из-за перегородки виднелась кухня с гарнитуром из темного дерева и холодной белой подсветкой, как в операционной. Возле холодильника манекеном застыл Влад, сверливший взглядом упаковку чая.

Наде казалось, что она очутилась не в жилой квартире, а в инсталляции образцов мебельного магазина. И только кот, вышедший проверить, чем занимается гостья, напоминал, что это все-таки чей-то дом. В первую очередь — его шерстяного высочества.

— Давай знакомиться, — улыбнулась девушка, присаживаясь на корточки. Кэп остановился и сел, обвил лапы хвостом и сощурился, всем видом показывая, что решение продолжить знакомство с его стороны будет максимально взвешенным. — Мне сказали, ты дружелюбный и любишь людей.

В отличие от хозяина…

Кот приоткрыл глаза, готовый внимать лести. Надя протянула ему руку, и Кэп аккуратно подался вперед, обнюхивая пальцы, а потом ткнулся в них лбом, резким мурком позволяя почесать себя между ушей. Надя рассмеялась.

— Только не пускай его… — донесся голос Влада, — … на колени. Твою ж!

Но было уже поздно. С неожиданной для непропорционального тельца прытью кот рванул вперед и взобрался на колени девушки, вытянулся и поставил руки ей на грудь, зажмурился и принялся издавать звуки трактора, требования максимальной амплитуды почесываний. Надя с радостью выполнила кошачью просьбу, стараясь не думать о том, что горло снова стискивает тоска.

— Ну вот, теперь вся в шерсти будешь, — буркнул Влад. Он бочком обошел раскорячившуюся посреди коридора девушку и направился в гостиную, поставил две одинаковые серые чашки с чаем на глянцевый журнальный столик. Провел ладонью по столешнице, смазывая следы кошачьих лап.

— Ничего страшного, — улыбнулась Надя. Она крепче прижала к себе кота, выпрямилась и пошла к дивану. Разомлевший и урчащий, Кэп теперь казался ей даже симпатичным. — Я переживу.

— У меня валики для шерсти закончились, — зачем-то дополнил Влад и указал на чашки. — Чай.

— Спасибо.

Диван оказался жестким и очень пружинистым, так что Надя, плюхнувшись на него, чуть не улетела в другой конец комнаты. Шеф это заметил, но смешок сдержал, осторожно опустился на другой край дивана и упер локти в колени.

Произошел долгий обмен взглядами в лучах контурной подсветки — после подъезда и лифта даже она казалась очень яркой. Можно было даже рассмотреть пушинки кошачьей шерсти на подушках и подлокотниках, но Надя быстро поняла, что Кэп просто очень сильно линяет, и каждое движение руки вдоль его мохнатого тельца отправляло в полет новые клочки.

— У него шерсти хватит, чтобы всем сфинксам в мире подштанники связать, — нарушила молчание девушка. Влад фыркнул, видимо, представив лысого кота в вязаных панталонах.

— Да, это его особенность, — ухмыльнулся он. — Поначалу привыкнуть было трудно, но потом пришло смирение, что вся еда и напитки в этом доме будут с приправой из кошачьей шерсти.

Говоря это, он откинулся на спинку дивана и даже чуть развернулся в сторону Нади, позволяя себе открыто смотреть на девушку. Та повторила его движения: уперлась спиной в подлокотник, поджала ноги, почти свернулась калачиком, давая коту улечься поудобнее. Зато теперь можно было смотреть Владу в глаза, не рискуя защемить шею. Парень, наблюдая за ее движениями, совсем расслабился, а в серых глазах замерцало новое, смутно знакомое Наде выражение — будто он готов был слушать ее вопросы и отвечать.

— Как он у тебя оказался? — она указала на Кэпа.

— Я его купил.

— Купил?!

При всей своей очаровательности, кот не выглядел как ценное приобретение.

— Ага, — Влад запрокинул голову, точно перекатывая воспоминания под сводом черепа. — Подруга моей матери разводила персов и манчкинов, таких, коротколапых…

— Я знаю эту породу.

— Ну вот, и у них случился брак на производстве. Выжил только один плод греховной любви двух породистых Ромео и Джульетты, и я его забрал себе. Отдали бы бесплатно, но муж маминой подруги развыступался, так что пришлось платить. Но этот Квазимодо оказался вернее собаки, хоть по нему и не скажешь.

— А почему Кэп?

— Матушка называла его «Капитан Меховые Штаны», — он дождался, когда Надя отсмеется, и серьезно добавил. — Он так в ветпаспорте и записан.

— Ему очень повезло.

— Возможно. А у тебя, судя по всему, тоже есть кошка, — сказал парень, махнув ладонью в сторону Нади.

— Да, то есть… была. От бабушки по наследству досталась, они были лучшими подружками: Сима и Жозефина. Ее не стало в прошлом году. Кошки, не бабушки, — затараторила Надя и прикусила язык. Влад и сам тут же нахмурился, будто ему на ногу наступили. — Клянусь, у меня есть истории не про смерть. Вот, например… например…

Как на зло, ничего на ум не пришло, все веселые или сколько-то позитивные истории моментально запылесосило в черную дыру памяти.

— Все нормально, — махнул рукой Влад и непривычно мягко улыбнулся. Видимо, родные стены действовали на него, как бокал вина. — Это большая часть твоей жизни и очень тяжелая ноша. Не каждый бы справился с ней так, как ты.

— Я не то, чтобы справляюсь, — буркнула Надя, чувствуя, как вновь вспыхивает незваный румянец. Она залпом осушила чашку теплого чая.

— Поверь мне, я видел людей, которые не справляются. Тебе до них, скажем так, прилично.

— У тебя тоже кто-то… — она прикусила язык. Надо было как-то соскакивать с эьлй темы, ну правда.

— Нет, — тут же перехватил нить разговора Влад. — К счастью, наверное. Так, значит, бутерброды для тебя метафора жизни?

— Вроде того. Кто-то выбирает относиться к вещам проще, а я подумала, что стоит попробовать просто… смотреть на события со всех сторон, не отрицать плохое, но и не отказываться от хорошего.

— Кажется, так говорил персонаж какого-то мультика.

— Может, дядя Айро из «Аватар: Легенда об Аанге»...

— Точно!..

И разговор потек. К удивлению Нади, привыкшей, что их с Владом диалоги не длились дольше пары минут, в этот раз они говорили и говорили, перескакивая с темы на тему. Сперва обсудили мультсериалы, следом пошли любимые исполнители — Влад даже включил какой-то инди-рок на умной колонке и принялся барабанить пальцами в такт, бросая на Надю быстрые взгляды в попытках понять, оценила ли девушка его музыкальный вкус. Во втором часу ночи было принято решение, что для чая уже слишком поздно, а для кофе — чересчур рано, и если состояние Нади позволяет — в самый раз придется припасенная на случай гостей бутылка вина. Состояние Нади не просто позволяло, а как будто даже улучшилось от этого предложения.

За разговорами о прекрасном и вечном последовали истории из студенчества: кто где учился, в каких барах тусовались со студсоветом или кружком по интересам, где проходили практику и стажировки, какой была первая работа. Как это часто бывает с теми, кто вырос в Москве, оказалось, что пройди любой из них на одну автобусную остановку дальше — они бы встретились гораздо раньше. Может, и не познакомились бы, но теперь сидели бы, мучаясь вопросом: «Где мы могли видеться?».

Кэп, как бы ни был заинтересован в непрекращающихся поглаживаниях, утомился от их болтовни и, демонстративно вильнув хвостом, удалился на лежанку. Надя смеялась над какой-то шуткой, обещая себе, что надо будет ее запомнить, хотя умом понимала, что в лучшем случае она вспомнит, как вообще оказалась дома у Влада.

С противоположных концов дивана они каким-то неведомым ей образом переместились на середину и сидели теперь почти вплотную. Хозяин квартиры щедрой рукой подливал им вина, и Надя старалась пить мелкими глотками, даже попросила дежурный стакан воды, к которому то и дело прикладывалась. Рядом появилась плошка с чипсами, хлебцами и нарезанным сыром (Влад даже в шутку извинился, что бутерброды сегодня в разобранном виде), но опьянение все-таки настигало ее неторопливо и неумолимо, как мягкий прилив. Но как же ей нравилась эта легкость! Тяжелые мысли схлынули, оставляя место для здесь и сейчас, для глупых шуток, подпевания знакомым песням невпопад и смешков. Темнота за окном размывалась серостью подступавшего рассвета, а вина в бутылке оставалось ровно на два бокала.

— Ну, выглядишь ты гораздо лучше, чем в баре, — отметил Влад, вытряхивая ей в бокал последние капли. Надя хихикнула, про себя думая, что такой пьяной не была давно. Она благодарно улыбнулась.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть.

— Не извиняйся, — щедро простил ей эмоциональность Влад. Его вино тоже не оставило нетронутым. Лед в глазах растаял, и теперь вокруг зрачков как будто плескалась подсвеченная луной талая вода, а взгляд — чуть расфокусированный — стал мягким, как кошачьи лапки. Надя зажмурилась от этого сравнения.

Он снова закинул руку на спинку дивана, кончики пальцев прошлись по плечу Нади, и через футболку она почувствовала обжигающее прикосновение чужой кожи. Электрический разряд, усиленный вином в крови, прошил ее до самого позвоночника, заставляя покраснеть, замереть, но не отстраниться.

— Надо спать, — пробормотала она, ища, во что бы упереться взглядом. Под ребрами заклокотало знакомое — давно забытое — предвкушение. Как прыжок с вышки в бассейн, как перебежать пешеходный переход на красный.

— Какая ты правильная, — бархатисто рассмеялся Влад, его ладонь легла на изгиб Надиного плеча. — Хорошая ты девчонка.

Он выдохнул это прямо ей в ухо и прежде, чем Надя успела сообразить, ответить, отшутиться, коснулся губами ее щеки, прямо рядом с уголком губ. Сердце ухнуло вниз, как в тех тяжелых снах, когда падаешь с высоты неба и не за что уцепиться. Но Наде было за что — за широкие плечи, за черную футболку, пропахшую сигаретами и сигаретным дымом. Влад тут же оплел ее руками за плечи, за талию, придвинулся ближе, не оставляя другого выбора, кроме как закинуть ноги ему на колени, и принялся целовать. Осторожно, но умело, каждым прикосновением будто успокаивая и завлекая в игру ощущений, правила которой написал он сам.

Стало невыносимо жарко, ребра стиснуло от невозможности вдохнуть, но Наде и не хотелось. Ее позвоночник плавился от невесомого прикосновения ладоней к спине и плечам, от движений губ, все более настойчиво вжимавшихся в ее рот.

Влад сгреб пальцами ткань ее футболки и подался вперед, вынуждая Надю опрокинуться на спину, навис над ней, как тень большого берега, и светлые кудри упали вниз, щекоча щеки и лоб девушки. Поцелуи переместились на челюсть, изгиб шеи, от которого по всему телу снова побежали вспышки искр. Надя зажмурилась, пытаясь вспомнить, как дышать, и в снопе искр, вспыхнувших под опущенными веками, вспышкой молнии пронеслось: «Он ходок» голосом Инны.

А следом другие, совершенно несвязанные образы, которые она пыталась наждачкой вытереть из своей памяти: о тепле объятий, в которых засыпаешь, о сообщениях с текстом «жду дома», о том, как смотреть в давно знакомые глаза и находить в них все новые оттенки. Все, чего не стоит ожидать от ходока, как бы внимательно он ни слушал твою скорбную повесть.

Твою мать…

— Ты что делаешь? — смогла наконец-то выдавить она, пользуясь тем, что Влад отвлекся от ее губ. Его этот вопрос заставил замереть, поднять голову и заглянуть ей в глаза.

— Целую. Красивую девушку, — ответил он, вроде бы констатируя очевидное. Его ладони легли ей на бедра. Надя дернулась, на локтях отползая назад. Ей было так жарко, что едва получалось сделать вдох.

— Не надо.

— Что?

— Не надо, — повторила она жестче, глядя на него исподлобья. Сердце разрывалось. Наверное, это было слишком грубо, наверное, нужно было подобрать другие слова, но она не могла позволить себе просто так обмануться чужим интересом.

Хватка его ладоней ослабла, а в следующую секунду Влад отшатнулся, будто она плюнула в него ядом. Взгляд стал далеким, словно вся мягкость, которую Надя видела, спряталась под непроницаемым слоем льда.

— Я понял, — отрезал он и слез с дивана. Не дожидаясь, когда она что-то скажет, Влад исчез в темном проеме коридора, а через минуту вернулся: с подушкой, одеялом, и комплектом постельного белья. — Помощь нужна?

— Нет, — бесцветным голосом сказала Надя. Влад кивнул. Положил стопку рядом с ней. Отошел на два шага назад и снова обжег взглядом. На языке у Нади вертелось бесящее: «извини», и только последние крупицы трезвого рассудка не давали ей произнести это слово вслух.

С какой стати? Да, она согласилась приехать к нему домой, но честное слово… Да и какая разница!

— Доброй ночи. Не… Не бери в голову, — выдавил он и снова нырнул в коридор. Кэп засеменил следом.

Надя схватила подушку и нырнула в нее лицом. Так и отключилась в лучах рассвета. Провалилась в самый неприятный сон — память будто нарочно подсовывала ей картинки прошедших суток, пока не вытолкнула в залитое солнечными лучами утро. Из приоткрытого окна доносилось чириканье птиц и гудки проносившихся мимо электричек.

Девушка посмотрела на время — она проспала от силы часа четыре, но не могла понять толком, выспалась ли или протрезвела. В любом случае, метро уже открылось, и поводов задерживаться не было. Во рту осел неприятный кислый привкус выпитого на пустой желудок вина, лицо горело то ли от похмелья, то ли от памяти о прикосновениях и обжигающем взгляде. Надя зарылась лицом в ладони и принялась шумно дышать.

Дура, просто дура. Чего разволновалась? Ничего же не произошло…

Она положила подушку на верх стопки белья и, не проверяя, спит ли Влад, выскользнула из квартиры, сгорая изнутри так, будто совершила самый тяжкий из грехов.

Черт бы побрал эту женскую порядочность…

Глава 16

БУТЕРБРОД, ДЛЯ СЛАДКОГО ЗАВТРАКА

в основу берешь французский тост — 1 яйцо смешиваешь с кофейной чашкой молока, добавляешь сироп или корицу по вкусув этом всем хорошенько вымачиваешь ломтики белого хлебажаришь на сковородке или в духовке (или в аэрогриле, как душа попросит)когда хлеб схватился, достаешь и сверху выкладываешь рикотту и варенье. или не варенье, можно мед или сгущенку, смотри по своим предпочтениям.Сердце Нади было не на месте еще несколько дней. Оно бешено колотилось, как после забега по лестнице, зависало где-то под горлом, а затем снова срывалось в галоп, каждый удар отдавался треском в ребрах. Голова горела, и требовалось непростительно много времени, чтобы собрать мысли в кучу и вырвать из них пробивавшиеся, как сорняки, ночные воспоминания. В первое утро девушка еще грешила на похмелье. Вернувшись к Инне, она просто закрылась в своей комнате и рухнула в тревожный прерывистый сон, который вместо того, чтобы восполнить ее силы, лишил последних вспышек энергии. Подруга несколько раз заходила ее проведать — первые пару визитов на ее лице еще читалось предвкушение свежих сплетен, но на третий раз в глазах застыло беспокойство. В очередное пробуждение Надя увидела возле дивана стакан воды, тазик и тубу энтеросгеля. Были уже ранние вечерние сумерки, Инна оставила сообщение в чате, предупредив, что ушла на пилатес. Из кухни пахло куриным супом, но в такую жару, как бы ни крутило желудок от голода, Надя не смогла съесть ни ложки. Она написала в рабочий чат, что приболела, и отлежится пару дней.

Нужно было срочно приводить себя в порядок.

На второй день легче не стало. Извилины мозга уже не полыхали, как накануне, но тревога никуда не делась. Мысли свалялись в вязкий пульсируюший комок, а при малейшей попытке начать его раскручивать все тело отзывалось болью. Надя сама не могла объяснить, в чем дело и почему ей так плохо. Даже закрадывалась мысль, что ее опоили, но она быстро отмела эту гипотезу.

На третий день ей удалось поспать и поесть — выбора особо не было, Инна взяла удаленку и с утра заявилась к Наде с тарелкой каши, пригрозив, что в случае сопротивления накормит девушку насильно. Та трясущимися руками поставила тарелку на колени.

— Что с тобой случилось? — спросила Инна, собранная, как скорбный ангел. Надя стыдливо отвела взгляд.

За прошедшие дни она много раз прокрутила сложившуюся ситуацию в своей голове, и, под каким углом ни смотри, так и не нашла объективной причины для своего состояния. Там было не из-за чего загоняться, но тело — зараза такая — чувствовало иначе и вело себя так, будто на них на полной скорости неслась сошедшая с рельс вагонетка.

— Я не знаю, — вздохнула Надя, аккуратно перебирая бусины слов, чтобы хотя бы в этот раз не показаться идиоткой. Хотя бы себе. — Кажется… я поцеловалась с парнем, и на почве этого заработала нервный срыв.

– С Владом?! — вскинула брови Инна. От одного звука его имени желудок свело судорогой. Надя кивнула. — Обалдеть.

— Сама в шоке. Я… Я не знаю.

Она принялась сбивчиво пересказывать все, что помнила, осторожно обходя подробности, без которых Инна могла бы прожить, вроде ответа на вопрос: «Как и где он тебя трогал?». Получалось нескладно, но Инна, как всегда, слушала внимательно и вдумчиво, ни одним движением лица не выдавая своих чувств.

— И, в общем, я сказала, что, ну… не надо, как бы… И он ушел. Выдал постельное, вот. А утром я уехала. И вот… — Надя красноречиво указала на себя.

— Н-да-а-а-а, мать, — вздохнула Инна, забирая из рук подруги опустевшую тарелку. — Ну что, оба хороши.

— Я повела себя, как идиотка, — констатировала девушка.

— А вот и ни разу. «Нет» значит «нет», забыла? Если ты по каким-то причинам не хочешь заходить дальше поцелуев, то имеешь право отказаться, даже если осталась в одних трусах. Лучше так, чем потом полжизни думать: «а тому ли я дала?».

Нечеловеческих усилий Наде стоило выдавить смешок. Инна восприняла это как добрый знак.

— Влад этот ваш тоже хорош, конечно, — она быстро добавила. — Я человека один раз в жизни видела, так что не могу судить, сама понимаешь. Но если он твой отказ воспринял и отвалил, то, видимо, не совсем мудак.

— Как я теперь на работе с ним буду разговаривать? — Надя спрятала лицо в ладонях. Щеки снова заполыхали. Руки Инны тут же заботливо опустились на плечи девушки.

— Боже мой, святая простота. Как обычно будешь разговаривать, — вздохнула она. — Посмотри на это с другой стороны: двое коллег напились и начали целоваться. С кем не бывает? Ты — свободная девушка, он — холостяк с котом. Да, с точки зрения профессиональной этики поступил он не по-коллегски, но и не такое случается на новогодних корпоративах, тебе ли не знать?

— Угу, — соглашалась Надя, но внутри все бунтовало. Что-то в этой истории не давало ей спокойно отпустить ситуацию и отнестись к ней со здоровой долей юмора. Что-то, что она сама не могла распознать и облечь в слова, выжигало ей нервы, заставляя душу (где бы они ни была) метаться. И от этой необъяснимости становилось только хуже.

— Я думаю, ты просто устала. Ты с самого утра была заведенная, переживала из-за этих чашек. Еще фоновый стресс из-за мамы, Олега, период адаптации на новой работе, мастер-класс этот. Ты слишком много на себя взяла в который раз, — продолжала ворковать над ней Инна. — И этот бедолага, какими бы ни были его намерения, просто стал последней каплей, вот нервы и сдали просто от перевозбуждения поверх усталости. Понимаешь?

Надя снова угукнула. В целом, объяснение Инны звучало рационально, и даже в какой-то степени помогло усадить вившуюся под сводом черепа тревогу на логическую цепь. С ней все нормально, она просто устала. Просто забыла, когда в последний раз отдыхала. И когда в последний раз ее слушали так внимательно, касались с такой смесью нежности и желания, и…

— Я уволюсь к чертовой матери, — вздохнула Надя, откидываясь на подушки. Инна не стала пытаться удерживать подругу в вертикальном положении. Как заботливая старшая сестра, она подоткнула девушке плед.

— Я не стану тебя осуждать или отговаривать, — улыбнулась она. — Но подумай хорошенько. Ни один парень не стоит того, чтобы ты отказывалась от своей мечты. Возможно, жизнь просто проверяет, насколько ты готова поверить в себя, чтобы двигаться дальше. И насколько нежной к себе ты готова быть на этом пути.

Возможно, — мысленно отозвалась Надя, не чувствуя ни капли нежности.

***

Выйти на работу все-таки пришлось. Надя буквально уговорила себя вылезти из постели, надеть более-менее приличную одежду и причесаться. Нужно было хотя бы создать впечатление, что с ней все в порядке. Просто случилось пьяное недоразумение. С кем не бывает? Потом они еще посмеются над этим.

По дороге в кафе она даже успела несколько раз разозлиться на себя за такую эмоциональность и раздрай. В ее жизни было достаточно куда более веских поводов для переживания, но мозг почему-то выбрал зациклиться именно на этой дурацкой ситуации.

Надя то и дело потряхивала головой, пытаясь перемешать ворочавшиеся под сводом черепа мысли, включала музыку в наушниках погромче, выбирала самые дурацкие песни, чтобы они забили эфир и наконец-то освободили от размышлений о Владе.

Стоило ей переступить порог «Ланчерии», она сразу оказалась в объятиях Алины. Девушка выскочила из-за бара и повисла на Наде с горячностью родственницы, встречающей на вокзале любимую кровиночку.

— Мы так за тебя переживали, — пролепетала она, отлепила Надю от себя и окинула строгим взглядом. — Ужас какой, ты так похудела!

— Да? — Надя не заметила каких-то изменений, но она и не всматривалась в свое отражение.

— Вообще, кожа да кости! Что с тобой случилось? Инфекция? У меня несколько знакомых ротавирус из Сочи привезли.

— Наверное. Я действительно себя неважно чувствовала, — кивнула девушка. — Как вы тут без меня?

Алина вздохнула, но быстро пересказала последние события. Нина прислала кружки, Арсен Георгиевич был доволен, приходили несколько человек, представлялись блогерами и просили накормить их в обмен на серию постов (Костя их послал, тогда они начали угрожать плохими отзывами, за это их послал уже Влад). Надя фыркнула, стоило ей услышать знакомые четыре буквы, под ребрами аж зазудело от желания спросить, не рассказывал ли шеф-повар о том, чем закончился их милый тимбилдинг.

Он бы не стал, — успокоила себя девушка. — К тому же, и рассказывать особо нечего.

— В следующий раз давайте таким умникам мой контакт, если там действительно хорошие блогеры, будем договариваться, — вздохнула Надя. Мысли о работе постепенно вытягивали ее из грустной ямы, в которую она сама же себя загнала, и девушка даже начала чувствовать облегчение.

Продлилось оно ровно минуту, стоило Алине отшагнуть, как открылся вид на окошко выдачи и стоявшего в нем Влада. Шеф внимательно, как затаившийся в кустах хищник, рассматривал Надю. Лицо его было как всегда непроницаемо, но стоило их взглядам встретиться, брови дернулись и глаза блеснули льдом, будто Надя влепила ему пощечину. Внутри девушки все сжалось, и ей понадобились все силы, чтобы не отвести взгляд, не отвернуться, а просто сделать приветственный кивок и поднять руку. Влад поджал губы и кивнул в ответ.

Вот и поговорили.

Она заняла свой обычный столик, открыла ноутбук и принялась наводить порядок в делах. Благо, за время ее отсутствия конец света наступить не успел — можно было начать прислушиваться к словам Инны и чаще позволять себе отдых, пока график работы не довел ее до полноценного больничного. Появилось несколько новых отзывов на картах и сайтах-отзовиках, социальные сети ломились от комментариев и отметок. Оказалось, благодаря очередному фестивалю на мануфактуре «Ланчерия» попала в подборку интересных мест. Какой-то диджей с десятью тысячами подписчиков так впечатлился концепцией и пространством заведения, что предложил устроить кофейный рейв. Надя с ужасом смотрела в календарь, пытаясь понять, куда впихнуть еще одно мероприятие. Другая девушка спрашивала, можно ли забронировать все кафе для проведения свадьбы на сто человек, а еще с десяток женщин разных возрастов пытались выяснить, женат ли шеф-повар.

Пора нанимать второго менеджера, — с тоской подумала Надя. По-хорошему, можно было обратиться в агентство, но чутье подсказывало ей, что Арсену Георгиевичу эта идея в целом не очень понравится. Достаточно того, что он согласился на расширение команды бара и кухни.

Кстати об этом…

Надя написала Арсену. Тот, по привычке, с которой девушка все еще не могла смириться, вместо того, чтобы ответить сообщением, тут же позвонил.

— А, Надежда, как вы? Как здоровье?

— Все хорошо, — улыбнулась девушка. — Я хотела спросить насчет новых сотрудников. Уже разместили вакансии?

— Нет, мы решили попробовать дедовским методом через сарафанное радио. Набирать людей по объявлению это как-то… без души, понимаете, о чем я?

— Ну-у-у-у… — хотелось бы поспорить, но благоразумие подсказало, что это бессмысленно. К тому же, у Нади на это не было никаких сил. — Хорошо. Можем сделать пост в социальных сетях, может, кто-то из гостей захочет в команду?

— Да, хорошая мысль. Если что, отсобеседуете их на пару с Владом? Он умеет, но может быть слишком строг.

— Вообще-то это должен делать специально обученный HR-менеджер, а не маркетолог. Хватит с меня того, что я и соцсети веду, и мероприятия организовываю, и креатив придумываю, и листовки из типографии забираю, и… — список в голове Нади протянулся куда-то примерно в область бесконечности, но вслух она сказала лишь. — Если от меня будет польза, я постараюсь.

— Не говорите глупостей, Надежда. Вы к чему руку ни приложите — все становится лучше.

За этим последовал незамысловатый обмен любезностями и прощание. Надя выложила пост. Выпила остывший кофе. Удостоверилась, в силе ли их первое мероприятие на выходных — какой-то женский клуб решил провести у них литературную лекцию. На той стороне все было готово, анонсы сделаны, списки гостей — собраны. Девушка уже хотела вздохнуть с облегчением и порадоваться, как хорошо и ровно все идет, прямо чудо чудесное, особенно для первого мероприятия, как вдруг в чате с менеджером возник вопрос:

— А специальное блюдо будет?

Надя сначала сощурилась, перечитала сообщение. Потом отмотала чат назад, зажмурилась и зашипела, будто ударилась ногой об тумбочку. Она сама предложила сделать специальный бутерброд, вдохновленный темой лекции. Она собиралась обсудить это с Владом, но во всей эпопее с чашками это вылетело у нее из головы.

— Я уточню у шефа, — соврала Надя.

До мероприятия оставалась пара дней. Умом она понимала, что действовать нужно быстро, но стоило ей только подумать о том, чтобы перешагнуть порог кухни, очутиться в жаре раскаленных плит и под острым, как нож, взглядом Влада, ее скручивало до тошноты. Поэтому Надя тянула время. Проверяла почту, отправляла письма, зачем-то почистила корзину и спам, составила план постов до середины июля и даже успела немного поговорить с мамой — предложила им с папой заглянуть в кафе на лекцию по литературе. Мама была в восторге и сразу согласилась, а потом торжественно пообещала сделать так, чтобы папа не сильно возмущался.

Теперь точно нельзя было ударить в грязь лицом. Надя еще раз зачем-то посмотрела на часы — сама не заметила, как знойный день успел смениться выцветшими сумерками. Сделала глубокий вдох и, оттолкнувшись от подлокотников, направилась в сторону кухни. Двери приближались неумолимо медленно, а ноги еле переставлялись, будто Надя переходила вброд бурную горную реку. Или просто отсидела все, что можно, — постаралась вернуть себя в реальность девушка.

Она толкнула дверь и тут же оказалась перед шеф-поваром. Влад не изменял себе: без суеты умудрялся держать в движении всю кухню. Одновременно подсушивал хлеб, готовил соусы, собирал бутерброды. Надя с ужасом подумала, что найти второго человека, который сможет также управлять этим хаосом, скорее всего, не получится.

Шеф задержал на ней взгляд и замедлился, сбавил огонь на плите.

— Решила пообедать? — он тут же указал на стол для персонала. В открытой кастрюле как раз лежала ее порция сосисок с макаронами.

Надя замотала головой и невпопад ляпнула:

— Привет.

Сердце с разбегу влепилось в ребра и ухнуло вниз. Влад удивленно моргнул, кажется, даже дыхание задержал, чтобы не ляпнуть лишнего. Еще раз оглядел девушку, на этот раз настороженно.

— Что-то случилось? — медленно, напряженно спросил он.

— Ну, не то, чтобы… Ну, то есть да, — она сцепила пальцы, стараясь не взвыть от злости на себя. Боже, ну ведет себя, как школьница. Влад замер, давя на нее взглядом. Надя встряхнулась и на одном выдохе произнесла. — Короче, у нас в субботу собирается книжный клуб и они хотели бутерброд под мероприятие. Типа, как спешл-позицию. Я забыла тебе об этом сказать, но если это прямо накладно, я что-нибудь придумаю. Знаю, что уже несколько раз обещала не ставить тебя перед фактом таких импровизаций и опять на те же грабли, но это точно в последний раз.

Влад выдохнул и скрестил руки на груди. Склонил голову, как мученик и прикрыл глаза, а потом с неожиданной выразительностью посмотрел в потолок в ведомой ему одному мольбе.

— У беды одно начало — сидела женщина, скучала. Какая тема лекции и сколько будет гостей?

— Ты сделаешь? — на этот раз настала очередь Нади удивляться. Влад смотрел на нее, как на полную дуру.

— Ага. Скинь мне все, что есть в чат, я разберусь.

— Ага. Хорошо. Спасибо, — как во сне пробормотала девушка, пытаясь разобрать хоть одну эмоцию в лице шефа. Тот выглядел разве что утомленным и раздраженным, как любой перфекционист, которого оторвали от работы, чтобы задать дурацкий вопрос. В общем, Влад был в своем репертуаре. Как будто ничего не было. Как будто ничего не произошло.

— Ну, я пойду тогда, — она попятилась в сторону двери. Влад одарил ее еще одним пристальным взглядом.

— Давай.

В прохладе зала Надя поняла, что вся покрылась липким потом, как в лихорадке. Спокойствие Влада выбило ее из равновесия, как удар подушкой по голове. Хотелось прямо сейчас развернуться, влететь на кухню и… Что дальше? Прямо спросить, что это, нахрен, было. Извиниться за отказ? Попытаться выяснить, зачем он вообще к ней полез?

Надя заранее знала, что в любом из вариантов Влад просто сделает вид, что этот эпизод вырезан из пространственно-временного континуума. Примерно как его пренебрежительное отношение, когда Надя только присоединилась к команде.

А еще девушка поняла, что каким бы ни был ответ на ее вопрос, она просто не готова его услышать.

Глава 17

БУТЕРБРОД С ЗАПЕЧЕННОЙ КРАСНОЙ РЫБОЙ

(нет, ну а что?)

бездрожжевой или ржаной хлеб поджариваешь до легкой корочкинужна запеченная красная рыба, запеки сама, если жизнь хорошо сложилась, или купи готовую в кулинарии, осуждать тебя никто не будетгорчицу с греческим йогуртом и ложкой хумуса выкладываешь на хлебсверху размятую красную рыбу поливаешь лимонным соком и сверху намазываешь соус тар-таресли захочется добавить легкости, можно положить сверху тонкую дольку лимонаПрошло несколько дней, и Надя готова была поклясться, что ей стало намного лучше. Ну, если сравнивать с ее состоянием сразу после выходных. Ушла слабость, вернулся аппетит, руки перестали трястись, и даже цвет лица как будто приблизился к нормальному — цвету слегка запыхавшейся бледной поганки. Инна постоянно пеняла Наде на то, что девушка целыми днями торчит в кафе, а ведь специально для таких, как она, почти удаленщиков, администрация мануфактуры установила на залитых солнцем площадках и в скверах уютные деревянные шезлонги, на которых можно было спокойно позагорать, пока проверяешь почту или потягиваешь свой заслуженный рабским трудом айс-латте. Но Наде не хватало моральных сил расслабиться. Выхолощенное годами офисной жизни трудоголичное нутро требовало порядка, организованного рабочего места и гибкого графика работы. Последнее переводилось дословно как: «от зари до зари, от темна до темна, и пару часиков сверх». Она и раньше не умела отдыхать, а с приходом в кафе и вовсе забыла, зачем это нужно. Если в чатах было тихо, на кухне — спокойно, а в зале ничего не выходило из-под контроля, это значило одно из трех: что-то сломалось, кто-то умер или настал конец света.

Признаться честно, в нынешнем состоянии Надю это устраивало. Она с огромным удовольствием посвящала все ресурсы своего мозга работе над предстоявшим мероприятием. Даже вручную двигала столы и стулья после смены, игнорируя помощь Алины и Кости, а тем более Влада.

Последний вел себя… невозмутимо. Надя бы даже сказала, как всегда, но это было не совсем правдой. «Как всегда» Влад держал морду кирпичом и хмыкал там, где можно было не использовать слова. Но что-то в его поведении изменилось. Появилось незнакомое Наде отстраненное дружелюбие. Они почти не общались, но если уж до того доходило, шеф позволял себе полу-улыбку в стиле офисного смолл-тока: ничего не значащую, ни к чему не обязывающую, как бы подчеркивающую, что все, что он делает и говорит, продиктовано необходимостью находиться в одном пространстве и только этим. Даже в его прошлом молчании и обреченных вздохах Надя — она была уверена — чувствовала больше настоящести. Теперь же шеф как будто покрылся изрисованным дежурными фразами панцирем. Надя же застыла в ожидании. Несколько дней подряд, заговаривая с ним, она вся подбиралась, ожидая, что нет-нет, а неприятный разговор все-таки начнется. Что в повисшей паузе прозвучит: «Кстати, насчет той ситуации…». Но Влад, как только заканчивались насущные вопросы вроде: «А не поменять ли нам хлеб?» или «Может, сделаем спешл постоянным блюдом на месяц?», просто заканчивал разговор, желал хорошего дня и уходил заниматься своими шеф-поварскими делами. Между ними будто выросла стена из звуконепроницаемого стекла, достаточно прозрачная, чтобы они могли видеть друг друга, обмениваться жестами, играть пантомимы, но так не сказать друг другу ничего по-настоящему стоящего. Наде казалось, что она сходит с ума от этого ожидания разговора. Она чувствовала, что любая, хоть сколько-то неловкая шутка выбьет ее из колеи. Поэтому она глубоко дышала, запирала все мысли на замок и точно, как машина, выполняла рабочие задачи.

Возможно, она просто остро среагировала от стресса и с непривычки.

Скорее всего, это все просто не имело значения.

В конце концов, ей не пятнадцать лет, чтобы так переживать.

От этого даже как будто возрастала концентрация, а силы для работы удвоились: не осталось непрочитанных чатов (даже каналы с мемами не остались без внимания), она сама отсняла и смонтировала целую папку роликов, в некоторых даже снялась сама и привлекла Алину — девушка потом скромно попросила несколько видео для актерского портфолио. В день лекции все должно было пройти безупречно.

***

В день лекции все пошло наперекосяк.

Была суббота. Еще в студенческие годы Надя опытным путем выяснила, что субботним утром в любом помещении будет хотя бы один человек, страдающий от последствий пятницы. Его или ее можно запросто узнать по темным очкам и неестественно прямой спине. Иногда, что уж греха таить, таким человеком была сама Надя, но этим знойным субботним утром героем дня оказался их лектор. Молодой мужчина при других обстоятельствах показался бы Наде, пожалуй, даже привлекательным со своей модной стрижкой, клетчатой рубашкой и подкрученными усиками, но сейчас он выглядел, как манекен, пропущенный через шредер. Надя и Марина — менеджер женского клуба, с которой они переписывались всю неделю, смотрели на это недоразумение в человеческом воплощении и синхронно открывали рты, как две выброшенные на берег рыбы.

— Сергей Анатольич, — не выдержала Марина, когда лектор, плавно вошедший в кафе, с третьей попытки упал в глубокое кресло и запрокинул голову на спинку, как получивший божественное озарение герой полотен эпохи Ренессанса.

— Марина, дайте мне пять минуточек, — взмолился мужчина.

Зал еще был пуст, пришла только команда, чтобы провести последние приготовления к мероприятию. Надя слышала, как за баром давится смехом Костя, явно уже придумавший, как включить этот казус в свой следующий комедийный материал.

— Сергей Анатольич, вы как умудрились вообще… — лепетала Марина. — Вы же обещали.

Надя с жалостью взглянула на Марину. Это была уже немолодая женщина со стильным каре с синей прядью у лба, в очках с оправой «кошачий глаз», одетая в кислотно-розовую рубашку. Тонкие черты лица искрились нервозностью, а глубоко посаженные ярко-голубые глаза блестели от готовых навернуться слез. У Нади сердце разрывалось от жалости к этой совершенно незнакомой женщине, остававшейся онлайн до трех ночи и отвечавшей с шести утра, и от праведного гнева к Сергею.

— Все будет хорошо, Марина, — протянул лектор.

— Я просила за вас перед Тасей, вы обещали, что этого не повторится… — ее плечи задрожали, а Сергей Анатольич лишь запрокинул голову назад и издал очередной протяжный стон.

— Девушка, — обратился он уже к Наде, — в этом заведении найдется таблетка от головы?

— От головы найдется только разделочный нож на кухне у шефа, — произнесла Надя, к собственному удивлению отмечая, что у нее ноет челюсть — так сильно она сжала зубы. Сергей в шоке склонил голову и посмотрел на девушку поверх солнцезащитных очков.

— Побольше уважения к научному сотруднику, — произнес он. Надя фыркнула, приобняла Марину за плечи и повела к барной стойке.

— Марина, не волнуйтесь, — проговорила она так, словно у нее самой не было поводов для беспокойства. Надя прислушалась к своим ощущениям — внутри звенела холодная собранность. — Мы сейчас что-нибудь придумаем. Пока выпейте кофе.

Марину ощутимо трясло, она часто и шумно дышала. Костя тут же принялся заполнять рожок молотым кофе и с видом знатока спросил, хочет ли прекрасная леди побольше сиропа, как раз им только приехала новинка со вкусом абсолютно безалкогольного ликера. Марина попросила двойную порцию. Надя глянула на их горе-лектора через плечо — тот развалился в кресле и спал.

— Может, есть возможность пригласить другого лектора? — спросила девушка. Марина то ли вздохнула, то ли подавилась всхлипом. Бросила полный боли взгляд на Сергея.

— За полчаса до мероприятия? Надежда, мне нравится наш оптимизм, но это невозможно.

— Может, организуем кинопоказ? Костя может выступить со стендапом, — она даже не была до конца уверена, что шутит. По виду Марины было понятно, что прокол Сергея Аеатольича — дело слишком серьезное. Марина посмотрела на Надю, как на ребенка, спросившего, почему тучка плачет, а божья коровка — не молится.

— Надежда, вы не очень понимаете. Наш книжный клуб входит в состав закрытого премиального женского сообщества. Предпринимательницы, деятельницы культуры, галеристки и многие другие важные женщины платят каждый месяц только за членство, а выходы на мероприятия, вроде сегодняшнего, оплачиваются отдельно. Это большие деньги. И если наши слушательницы хотят, чтобы их лекцию вел Сергей Анатольич, а вместо него бариста выступит с любительским стендапом… — она вздохнула, позволяя Наде додумать конец фразы. Девушка поджала губы и понимающе кивнула. — Не беспокойтесь, мы все равно подснимем ваши интерьеры и бутерброды, разместим все в социальных сетях…

— Ну, я могу сделать вашему орлу двойной эспрессо, — вклинился Костя, — но поможет он ему только в виде клизмы, мне кажется.

Словно в подтверждение его словам, по залу прокатился громовой раскат храпа. Пахнуло перегаром. От такого не помогли бы ни обезболивающие, ни кофеин. Марина стиснула кулаки, глядя на спящего с до боли знакомой Наде смесью тоски и обиды.

Колокольчик над дверью звякнул, по полу скользнули золотистые блики, освещая путь первым гостям. Марина поднесла ладонь к губам и принялась тихонько молиться, а Надя узнала в фигурах на пороге родителей.

Она бросилась к ним, как ребенок на утреннике, неспособный совладать с мандражом и восторгом от расшитого пайетками костюма из тонкого атласа. А мама, как всегда, широко раскрыла объятия. Солнечные лучи просвечивали через широкую шифоновую блузку с длинными рукавами, открывая глазам скрытый в многочисленных складках обман.

Как же она похудела!

Надя зажмурилась на последних шагах, изо всех сил отогнала от себя это наблюдение и осторожно, будто хрупкую бабочку, обняла маму. Позволила запаху пудрово-цветочных духов заполнить легкие, принося покой.

— Вы все-таки доехали, — проговорила она. Елена Сергеевна невесомо погладила Надю по плечу.

— Ну, конечно. Так торопились, не хотели опоздать, — мама отстранилась. Надя внимательно оглядела ее, боясь заметить что-то помимо худобы.

— Ты прекрасно выглядишь.

Она не врала. Елена Сергеевна старательно нарядилась для выхода в люди, как всегда умела: цветастая широкая блузка идеально сочеталась с длинной атласной юбкой, на тонкой шее блестело колье, а из-под туго завязанного на голове шелкового платка игриво выбивалась белоснежная челка, как бы говорившая: «Я еще здесь». Мама даже накрасилась в лучших традициях Старого Голливуда — глубокие темные тени, тонкие брови, красные губы. Глаза щипало от ее красоты. Стоявший рядом отец в белой рубашке и светлых брюках напоминал ее молчаливую тень. Он скорбным взглядом осматривал помещение, видимо, в поисках места, где маме будет достаточно удобно: не слишком темно, не слишком жарко, но и не прямо под кондиционером.

— Витенька, смотри, мы даже первые. Если не считать того молодого человека, — указала на спящего Сергея Анатольича мама.

— Это наш лектор, — пробормотала Надя. К ним торопливо подбежала Марина.

— Надя, я пишу Таисии, что лекции не будет. Простите, ради всего святого, мы оплатим и спешл, ваш повар же с самого утра готовил для нас…

— В смысле не будет? — голос Влада заполнил все пространство, пустив по позвоночнику Нади волну мурашек.

До сих пор ее поражало то, как почти не меняя интонации Влад умудрялся повергнуть всех вокруг в зловещий паралич. Надя повернулась к окошку выдачи, уже догадываясь, что увидит. Владу пришлось согнуться, чтобы просунуть голову в прямоугольную раму, и теперь он выглядел как самый настоящий демон, рвущийся из своего заточения. Глаза горели ледяным пламенем, желваки ходили. Любой стоматолог, увидевший это, взмолился бы о здоровье зубов молодого человека.

Через минуту он уже стоял в дверях кухни.

— Мы все оплатим, — пролепетала Марина, делая полшага за Надю, как будто девушка могла защитить ее от взбесившегося шефа. — В договоре было прописано, что если мероприятие отменяется по нашей вине, мы компенсируем в том числе и время сотрудников заведения, и…

Влад остановился посреди зала и просто уставился на женщин. Обычно бледная шея раскраснелась, будто невысказанные слова (определенно ругательного характера) душили его, а на лице застыло выражение, которое Надя никак не могла расшифровать. Глаза стали стеклянными, грудь тяжело вздымалась, пальцы сжимались в кулаки.

Он понимал, что ничего не может сделать, и его это бесило, — предположила девушка.

— А о чем должна была быть лекция? — осторожно поинтересовалась Елена Сергеевна, наблюдавшая всю эту сцену с рукой у сердца. — Французская же литература, я не ошибаюсь?

— Да, — кивнула Марина. — «Любовь и страсть госпожи Бовари».

— Давайте я проведу ее, — предложила мама. Все взгляды устремились к ней, словно она сказала: «Давайте ограбим банк и потом все дружно улетим на Мальдивы».

— Мама…

— Лена, — тут же насупился папа.

— А вы можете? — Марина шаталась, как в полуобмороке.

— Дорогая моя, — мягко улыбнулась Елена Сергеевна, — я заслуженный педагог, а французская литература — моя страсть. К сожалению, «Госпожа Бовари» не входит в школьную программу, но, сами понимаете, преподаватели тоже люди. Сколько у нас есть времени?

— Минут двадцать.

— Значит, будем импровизировать, — всплеснула руками Елена Сергеевна. Марина захлопала в ладоши от радости и рассыпалась в благодарностях. Папа принялся ворчать, но по его лицу было ясно, что он и сам прекрасно понимал — битва уже безоговорочно проиграна.

Надя аккуратно приобняла маму за плечи и тихо спросила:

— Ты уверена, что стоит?

— Надюш, — она нежно накрыла ладонь дочери своей. — Как говорил великий классик: «болтать — не картошку копать». К тому же я давно не вела уроков.

И улыбнулась так, что все сомнения отпали. Надя еще раз крепко обняла маму, зажмурилась, пытаясь впитать всю повисшую в воздухе надежду и благодарность. А открыв глаза, увидела застывшего на расстоянии вытянутой руки Влада.

Шеф долго и внимательно рассматривал их. Мама проследила взгляд Нади и обернулась, одарила Влада добрейшей улыбкой.

— Вы, я так понимаю, шеф-повар, — она протянула ему свою тонкую руку. Влад аккуратно коснулся ее в рукопожатии и тут же отпустил.

— А вы — мама Нади, — кивнул он. Елена рассмеялась. — Вы поразительно похожи. Приготовить вам что-нибудь перекусить перед лекцией?

— О, не стоит. Лучше готовьтесь к мероприятию, а то вы и так много времени потеряли.

Когда Влад кивнул и вернулся на кухню, Елена Сергеевна с задорной улыбкой подмигнула Наде: «Какой приятный молодой человек».

В голове же у Нади был лишь один вопрос: «Что это было?».

Уснувшего мертвецким сном лектора Костя отнес в подсобку. Марина проследила, чтобы этому похрапывающему недоразумению обеспечили все-таки комфортные условия: из блока салфеток и вафельных полотенец получилось соорудить подобие подушки, несколько пледов с веранды превратились в авторский вариант спального мешка. Елена Сергеевна заняла место Сергея Анатольича в глубоком кресле с высокой спинкой, и что-то быстро набирала в телефоне. Надя в очередной раз сощурилась, мысленно ставя себе напоминание — поблагодарить Тему за то, что перед отъездом он все-таки потратил время, силы и нервные клетки, но приобщил родителей к современным технологиям.

К моменту сбора гостей все было готово. Костя работал, как заведенный, успевая отвешивать щедрые комплименты участницам женского клуба. Сперва Надя помогала ему за баром, а потом они вместе с Владом выносили бутерброды с каким-то авторским паштетом и черносливом, который даже выглядел презентабельно — редкость для такого блюда.

А мама… мама сияла. Надя едва ли могла вспомнить, когда в последний раз видела ее такой яркой, полной жизни и увлеченной. Она рассуждала о страсти, жертвенности, которой требует возведенная в абсолют любовь, и что в итоге жертвой этой самой любви становится сам влюбленный. Надя смотрела из дальнего угла, как слушательницы кивают, записывают, задают вопросы, и на глазах у некоторых из них поблескивали слезы. Справа от Нади шмыгала носом Марина.

— Вы читали «Госпожу Бовари»? — шепотом спросила Надя.

— Что? — выдернутая из своих мыслей женщина растерялась. — Нет. Но прочитаю. Ваша мама очень хороший спикер. Я поговорю с Таисией, может, мы сможем привлекать ее и на другие мероприятия.

Надя улыбнулась.

— Я думаю, это стоит обсудить в первую очередь с Еленой Сергеевной. Я не могу принимать такие решения за нее.

— Конечно, — шмыгнула носом Марина и с теплотой сжала плечо Нади. — Спасибо вам.

— Давайте я принесу вам воды, — предложила девушка, чувствуя, что под на первый взгляд обычной благодарностью может скрываться трехэтажный бункер с потемками чужой души. При других обстоятельствах Надя бы с радостью выслушала женщину, но сейчас ее и саму распирало от гордости, от радости, от приглушенной тоски, в которую она и сама не хотела погружаться. Еще капля чужих эмоций, и ее саму придется приводить в чувства.

Марина кивнула.

Надя аккуратно, бочком, протиснулась между столами и зашла за бар. Костя, склонившись над стойкой, исписывал салфетки цифрами. Надя присмотрелась — бариста размножил номер своего телефона.

— Ты чего делаешь? — шепотом спросила она.

— Визитки готовлю. Вдруг кому-нибудь из этих львиц понадобится молодой человек, способный приготовить лучший кофе в постель, — сверкнул зубами Костя. Надя закатила глаза. Судя по туфлям и аксессуарам пришедших на лекцию женщин, у каждой из них была армия специально обученных людей, ответственных за утренний кофе.

Девушка достала стакан и набрала воды из фильтра. Подняла голову и чуть не столкнулась нос к носу с высунувшимся в окошко выдачи Владом.

Шеф и сам вздрогнул, будто не ожидал напороться на ее взгляд.

— Ты чего? — вскинул брови Влад.

— Ничего, — дернула плечами Надя. Предательский жар пополз вверх по загривку, сковал позвоночник. — Нанервничалась.

— Да ладно, — впервые как будто искренне улыбнулся шеф, но уже через секунду его лицо вновь сделалось серьезным. — Зато теперь понятно, в кого ты.

— Ты о чем?

— Ну, вот это твое умение находить решение в любой ситуации, — сказал он, кивком указывая в сторону надиной мамы.

Девушка проследила его взгляд, и ровно в этот момент аудитория разразилась аплодисментами. Мама, как приглашенная звезда, поднялась со своего места и изящно поклонилась, принимая благодарности слушательниц. Папа, сидевший за самым дальним столиком, улыбался, как влюбленный подросток.

Надя обернулась, хотела поблагодарить Влада за этот комплимент, но окно выдачи опустело.

Глава 18

БУТЕРБРОД С КУРИЦЕЙ И ПЕСТО

куриную грудку запеки со специями в духовке и мелко нарежьбольшой кусок светлого хлеба обжарь на растительном или сливочном масленамажь творожным сыром и размажь по этому всему пестомелко нарежь помидоры и базилик. Чем мельче нарезаны помидоры — тем лучше, а то соскользнут, как только начнешь есть, а с ними и вся остальная конструкция развалитсяповерх помидоров уложи кусочки курицы, прямо вдави ее в подушку из намазки, чтобы не вздумала улететьсверху можешь положить пару веточек рукколыСпустя еще неделю Надя почти убедила себя в том, что все нормально. Даже отлично. Чеки росли, посты выходили, «Ланчерия» регулярно попадала в обзоры и подборки, что не могло не радовать. Команда работала, как прежде, а на почте кафе скопилось достаточно резюме и откликов, чтобы начать отбор. Просто Надя никак не могла найти подходящий день, когда не было бы созвона с очередным языковым клубом или брендом функциональных батончиков, которые хотели бы сделать коллаборацию. Голова шла кругом, но девушка к собственному удивлению ловила себя на мысли, что ей удалось считать бешеный ритм жизни кафе и начать двигаться ему в такт. И сразу стало как будто больше часов в сутках, а задачи стали легче. Она отказалась от жесткого планирования и двигалась по течению, позволяя ему нести ее вперед изо дня в день.

Мама согласилась сотрудничать с женским клубом. Многих слушательниц впечатлила ее харизма, и основательница клуба, Таисия, сразу предложила Елене Сергеевне подготовить серию лекций до конца лета. Мама была в восторге, блеск ее глаз было видно даже через плохенькую веб-камеру во время видео-звонка. Папа, конечно, поворчал, но спорить не стал. Лишь взял с жены обещание, что она не будет доводить себя до изнеможения, и если ей станет хуже…

— … А мне наоборот стало только лучше. Я теперь на химии репетирую лекции с нашей группой поддержки. У нас там есть очаровательный мальчик, очень ухоженный, он стилист и вроде блогер, — рассказывала мама. — Так вот, он предложил мне сделать разбор моего гардероба и собрать несколько образов.

— Какой молодец, — улыбнулась в камеру Надя. — Может, он думает, что ты потом порекомендуешь его своим слушательницам?

— А почему бы и нет, — пожала плечами Елена Сергеевна. — Мне не трудно, а человеку это полезно. Приятно вспоминать, что ты нужен кому-то не только в качестве… пациента. Это очень помогает.

— Я знаю, — через силу улыбнулась Надя, сглатывая подкатившийся к горлу комок.

— Кстати, на следующей неделе Тема приедет. Папа предложил устроить семейный ужин в твоем кафе.

— Это не мое кафе, а Арсена Георгиевича, — осторожно напомнила девушка, а внутри все сжалось. Нет, они с Темой были очень близки — раньше, пока он еще был в Москве. Но когда он начал работать за границей, они просто… отдалились. Надя не знала, что ему написать. Что маме снова плохо — а смысл, если Тема далеко, да и связь у него не всегда ловит? Что она сменила работу — тоже как-то банально, Тема мало чем интересовался за пределами науки и инженерии, разве что старым кино. А Надя… просто не хотела грузить. В глубине души она понимала, что это неправильно, но перешагнуть внутренний барьер не могла.

— Ну, это папа так говорит, — с улыбкой повторила Елена Сергеевна.

— Ну, хорошо. Я договорюсь, чтобы мне дали выходной. Может, еще и погуляем где-то.

— Ты умница, — улыбнулась мама. Они поговорили еще немного и отключились. Надя принялась собираться на работу.

Дождливая пора, прибивавшая весь город к асфальту, сменилась удушливым зноем, от которого было не спрятаться даже в тени. От тротуаров поднимался жар, солнце слепило глаза — каждый день, выходя из дома, Надя напоминала себе, что нужно уже заказать на маркетплейсе очки, и каждый вечер благополучно забывала об этом.

Она перерыла весь шкаф в поисках чего-то, что отделило бы ее от теплового удара. Выбор пал на легкое платье с поясом, но жизнь от этого легче не стала. К платью понадобились какие-нибудь босоножки и хотя бы легкое подобие макияжа. Размазывая румяна по щекам, Надя успела сто раз проклясть и жару, и свое решение принарядиться.

Зачем? А главное, для кого?

— Ты умница, — в дверях ванной появилась Инна.

— А? — Надя вопросительно взглянула на подругу через отражение. Инна стояла, привалившись к дверному косяку, она склонила голову набок и с мягкой улыбкой разглядывала девушку.

— Ты очень изменилась с момента, как переехала, — отметила подруга. — Прямо ожила. Не знаю, как сказать. Но что-то точно стало по-другому.

— Просто я работаю практически двадцать четыре на семь и постоянно общаюсь с людьми. А сегодня буду их еще и собеседовать.

— А еще работаешь в команде, которая тебя ценит, и смогла построить нормальное общение с родителями. И, что немаловажно, ты перестала страдать по Олегу.

— Главное теперь не напороться на новый объект страданий, — хмыкнула девушка и запустила руку в косметичку в поисках туши. Как говорится, гулять — так гулять.

— Вы с этим Дядей Степой так и не поговорили? — скрестила руки на груди Инна. Отрицательный ответ она безошибочно считала по закатившимся глазам Нади и усталому вздоху. — Ну и не бери в голову тогда. Прими это, как его выбор.

— Выбор — делать вид, что ничего не произошло?

— Ну, ничего же действительно не произошло. Пускай он и дальше телепается в своем личном слое атмосферы, а у тебя своя жизнь. На-ка вот, — и, словно ставя точку, Инна протянула Наде флакон своих любимых (баснословно дорогущих!) цветочных духов. — На себя не жалей.

— Спасибо, — скомканно поблагодарила Надя и сделала пару аккуратных пшиков. Ее окутало облаком из розы, фрезии и ежевики, но вместо легкой игривости по душе разлилась тоска.

Стараясь лишний раз не пересекаться взглядами с убежавшей на очередной созвон Инной, она быстро собралась и поехала в кафе. По дороге она как следует отругала себя за эту тревогу и трусость, в конце концов, Инна стала ее самым близким человеком, буквально за руку провела ее через темный тоннель тоски и расставания, который квалифицированный специалист бы точно назвал депрессивным эпизодом. И чем Надя ее отблагодарила? Ужасной неискренностью.

Она и сама толком не поняла, когда именно это началось — после злополучного поцелуя с Владом или все-таки раньше. Просто в какой-то момент девушка поняла, что если бы ее жизнь можно было представить как дом, то от Инны она закрыла целый этаж, оставив незапертыми только комнаты, где было прибрано и весело. Она почти не говорила про Влада, старалась даже не упоминать его имя, не то, что всю ситуацию — за неделю угрюмый шеф оброс десятком креативных прозвищ от «Его Высочества» до «амбассадора Растишки». В темный чуланчик души Надя складывала воспоминания о том, как он молча слушал ее, вцепившись взглядом, как уходил на другой конец кухни, когда она все-таки приходила поесть, ей и правда казалось, что он старался не оставаться с ней наедине и даже не касаться; но это было глупое, абсурдное и совершенно неважное наблюдение, которое она берегла хотя бы из простого осознания, что стоит ей описать поведение шефа Инне, как та скажет, что это детский сад. А потом опять напомнит, что в мире полно мужчин, и если Надя готова, то она вполне может отправиться в путешествие по вольным полям дейтинга. А Надя как будто и сама не понимала, нужно ли ей это..

Снова открываться какому-то человеку, запоминать любимый цвет, знак зодиака, наличие пищевых и сезонных аллергий, в очередной раз, по возможности сглаживая углы, рассказать историю про мамину болезнь… От одной мысли об этом на нее наваливалась усталость. Уже хватило одного такого эксперимента.

В то же время Надя старалась меньше рассказывать Инне про кафе, чтобы подруга не подумала (или догадалась), что Надежда Викторовна в очередной раз пала жертвой собственных гиперфиксаций и погрузилась в среду общепита с головой. Поэтому, чтобы не показаться «слишком» она изо всех сил изображала нормальность и даже видела, что у нее получается.

В ее календаре кроме рабочих встреч появились совместные планы. Вместе с Ниной они договорились сходить на мастер-класс по изготовлению свечей, а Инна все-таки уговорила Надю найти два часа свободного времени, чтобы сходить с ней на йогу в гамаках. Надя кивала, улыбалась, и молчала о том, что помимо встреч с подругами видится еще кое с кем в рабочие перерывы. В основном с владельцами квартир, но она уже всерьез задумывалась о том, чтобы нанять риелтора.

Мысль о том, чтобы съехать от Инны она вынашивала давно. В конце концов, они изначально договаривались, что после Олега Надя побудет какое-то время, а с тем, как начали разниться их графики, девушка поняла, что какое-то время непростительно затянулось. Хоть Инна и делала все, чтобы их совместная жизнь была комфортной, Надя чувствовала, что занимает уж слишком много места и времени, получает слишком много заботы, которую подруга (по-хорошему) могла бы направить на саму себя.

Это была эгоистичная мысль, но правильная, — оправдывалась девушка. Они вдвоем прошли через темную полосу, и им обеим нужно было учиться быть счастливыми. Порой даже по отдельности.

Наде уже приглянулись несколько скромных квартир, еще и недалеко от работы, но до решимости сообщить о своем намерении Инне она пока так и не дозрела.

«Может, после йоги», — мысленно пообещала она себе и зашла в кафе.

Алина за баром громко поприветствовала ее и сделала комплимент платью, несколько гостей удивленно обернулись на вошедшую. Надя улыбнулась, заметив постоянников. Некоторые из них, особенно сотрудники соседнего офиса, иногда соглашались сниматься в их роликах, говорили, что это прямо отдушина в их корпоративной жизни.

Бросила взгляд на свой обычный столик и замерла, чувствуя, как по позвоночнику пробегает ледяная вспышка, а сердце запинается. За столом сидел Влад, поварской китель он сменил на рубашку с закатанными рукавами и светлые джинсы, его неизменная бандана была повязана вокруг запястья. Напротив него сидел коренастый мужичок с лоснящимся лицом и кучерявой бородой, незаметно сливавшейся с мелкими кудрями начавших редеть волос. Мужичок упирался локтями в колени и что-то оживленно рассказывал, то и дело взрываясь хохотом. Влад глянул поверх намечавшейся лысины своего собеседника и, заметив Надю, приветственно кивнул. Мужичок тоже обернулся и расплылся в широкой улыбке, а затем и вовсе вскочил, не договорив, и побежал в сторону Нади, протягивая руку для приветствия.

Девушка на всякий случай раскрыла ладонь и тут же стала участницей самого крепкого рукопожатия в своей жизни.

— Надежда, я рад знакомству с вами, — заявил мужчина, схватившись за ее ладонь уже обеими руками. — Влад говорил про вас столько хорошего! А ваша идея с бутербродами и переосмысление блюда как концепции и заботы в форме кулинарной традиции — просто блеск!

— Эм… Спасибо, — осторожно улыбнулась Надя. Мужичок все больше напоминал ей какого-то добродушного моряка с побережья Сицилии. Она там ни разу не была, но не сомневалась, что этот человек с размашистыми жестами и дружелюбием, каким-то чудом не превращавшимся в панибратство, органично вписался бы в пейзажи Итальянского юга. — А вы…?

— Витя, ну, Виктор Павлович Павлов, — хлопнул себя по груди мужчина. — Шеф-повар, открывал сеть когда-то модных фьюжн-лапшичных. Помните такие, NeoPasta?

— Что-то припоминаю, — кивнула Надя.

— Вот, душа попросила не хайпа и модной тусовки, а Влад как раз предложил рассмотреть место у вас, — казалось, улыбнуться шире невозможно, но Витя это сделал. — Ну, я и решил посмотреть.

— И как вам?

— О, я под впечатлением, — движением фокусника он взял Надю под локоток и подвел к столику, на каждом шагу отвешивая комплименты то цвету ковра, то выбору светильника, то самой Наде. — Я бы себе даже во сне не представил такое заведение, а вы его, считайте, создали. Вот, что значит заботливая женская рука. Вашему жениху очень повезло.

— У меня нет жениха, — смущенно ответила девушка. Она бросила еще один взгляд на Влада, гадая, стоит ли просить, чтобы он спас ее от безграничного внимания этого персонажа. Тот наблюдал с любопытным прищуром. Единственным, что двигалось в его долговязой фигуре, были ключицы в вырезе рубашки, как бы подтверждая, что это все-таки не манекен.

Витя отлепился от Нади лишь на секунду, чтобы взять свободный стул и поставить его перед девушкой.

— Я так понимаю, вы начали собеседование без меня, — попробовала завести разговор в деловое русло Надя.

— И правильно сделали, я бы и двух слов не смог связать при виде вашей красоты, — Витя плюхнулся на свое место.

— Вот у тебя с этим проблем никогда не было, — усмехнулся Влад.

— Я учился у лучших, — шутливо снял шляпу мужчина. Влад прочистил горло и сел вполоборота к Наде.

— В общем, Виктор — мой давний знакомый, нам доводилось поработать вместе. И, пока он в Москве, я предложил ему побыть вторым поваром у нас. А то сменщик с другой точки Арсена…

— Не дотягивает до твоих высоких стандартов, я понял, — хмыкнул Витя.

— И не успевает. Не укладывается ни во время выдачи заказа, а о том, чтобы следить за изменениями в меню… — он махнул рукой.

— Ты опять забыл, что живым людям свойственны ошибки, рассеянность и временами усталость? Не все такие машины, как ты, — снисходительно улыбался Витя. — Ну, если что, я с ножами приехал. Можем устроить небольшую проверку. Или мы еще кого-то ждем? Не говори мне, что я не твой единственный вариант, я не переживу.

Влад, к удивлению Нади, рассмеялся. Так живо и искренне, что она даже не сразу поняла, откуда идет звук.

— Ну, я писал Святу и… Алене, — он поморщился. Витя аж кофе поперхнулся, и Влад тут же выставил руку. — Что было, то прошло. Они оба сильные повара.

— Да, только Алена в глубоком декрете.

— Я ее поздравил.

Надя начинала чувствовать себя лишней на этом празднике жизни.

— Вы хотите типа тестового задания устроить?

— Да, — стройным дуэтом отозвались мужчины.

— А мы успеем до прихода барист? — с осторожностью поинтересовалась девушка. Влад хищно усмехнулся.

— Это главная часть «тестового задания».

***

Обычно кухня казалась Наде необъятной и очень просторной, но когда они зашли туда втроем вдобавок к носившемуся туда-сюда Давиду, заменявшему Влада, девушка резко почувствовала, как на нее давят стены и чуть ли не хватает воздуха. Казалось, от плит и духовки исходил жар сильнее обычного. Виктор занял свободный стол и тут же положил на него кофр с ножами.

И как его только в метро не останавливали после каждого металлоискателя?

Задать вопрос вслух Надя не решилась. Казалось, что на кухню в целом набросили звукоподавляющий покров, даже Давид постарался заныкаться поглубже в угол. Ей выделили почетное место в первом ряду — Витя поставил складной стульчик прямо перед рабочим столом, по обе стороны которого встали шефы. Влад протянул товарищу техкарту, а сам принялся доставать продукты.

— У тебя есть пять минут, чтобы запомнить рецепт, — предупредил он.

— О, да ты сегодня особенно щедр.

— Из уважения к твоему возрасту.

Витя хохотнул, но Надя видела, как из черт шеф-повара утекает легкая веселость и на лице, как каменистое дно после отлива, проступает холодная собранная уверенность. Виктор отложил техкарту на стол, но продолжал изучать ее быстрым взглядом, пока руки, будто живущие своей жизнью, отлаженными движениями точили ножи. Влад положил на столешницу разделочные доски, продукты. Надя старалась не задерживать взгляд на нем слишком долго, но глазам как будто было не за что зацепиться в белизне кафеля, и они постоянно возвращались к долговязой, обманчиво-неторопливой фигуре. И каждый раз, когда это происходило, Влад, как на зло, оборачивался.

В какой-то момент Надя просто устала краснеть и попробовала уткнуться в телефон, тут-то шеф и напомнил, что она, к сожалению, не была невидимкой, окликнул ее.

— Наденька!

— Чего? — опешила девушка от уменьшительно-ласкательной интонации. Полу-улыбку сдуло с его лица. Влад посерьезнел, туго затягивая узел банданы на затылке. Вите же досталась комично выглядящая марлевая шапочка.

— Поставь таймер на семь минут, — проговорил он, спрятав где-то между слов немое «пожалуйста».

— Вот, что за человек, — хохотнул Витя. Он пыхтел, повязывая фартук. — Ему нужно, чтобы все на кухне работали. Не даст девушке просто посидеть и насладиться зрелищем.

Влад пропустил этот выпад мимо ушей и встал за свое место. Надя кивнула, давая понять, что таймер готов.

Поехали!

Девушка сама не знала, чего ожидала от этого перформанса. Наверное, что мужчины, как на кулинарных программах, вроде «Адской кухни», сорвутся с места и примутся носиться, как угорелые, мешаться друг другу, пихаться локтями и орать. Но, как только начался обратный отсчет, разговоры стихли, никто никуда не дернулся. с поразительной синхронностью, как профессиональные пловцы, мужчины принялись нарезать хлеб, смешивать соусы, подготавливать начинки.

Надя замерла и даже затаила дыхание, всматриваясь в каждый взмах ножа. На первый взгляд казалось, что Влад и Витя просто зеркалят друг друга: собранные, с нахмуренными бровями и хитрым прищуром. Но если присмотреться, можно было увидеть, насколько эти двое были разными. Движения Влада она уже знала — точные, быстрые, но без суеты и по-своему аскетично грациозные, как у самурая. Витя же заполнял собой все пространство, широко взмахивал руками, вертел головой, и с легкой небрежностью приводил в движение мир вокруг себя. И все-таки на обеих досках собирались практически неотличимые друг от друга бутерброды.

В какой-то момент движения Вити стали совсем хаотичными, Наде даже показалось, что мужчина начал задыхаться, но через секунду девушка поняла, что это он давится смехом.

— Что с тобой? — вскинул быстрый взгляд Влад. Витя принялся смеяться в голос, не прекращая работать.

— Да просто пытался уложить в голове, как ты додумался вообще предложить работу своей бывшей.

— Она хороший повар, — пожал плечами Влад. Чиркнул взглядом по Наде, которая уперлась взором в цифры на экране смартфона, но, к собственному стыду, вся обратилась в слух.

— Хороший-то да, но твою-то скумбрию, а? После всего, что было.

— Мы взрослые люди. А взрослые люди не смешивают профессиональное и личное.

— Гуманоиды вроде тебя не смешивают профессиональное и личное, — усмехнулся Витя. — А взрослые люди ищут компромисс. Поверь мне, если бы я тебя не знал столько лет, то хоть бы у тебя десять звезд Мишлена было, я б к тебе на кухню не пошел. Готово! — он отложил нож, поднял руки и отшагнул от стола. — Принимай, родина, урожай.

Влад повторил его движение. До конца таймера оставалось тридцать секунд. Надя выпрямилась на своем стульчике и вытянула шею.

Влад взял чистый нож и разрезал оба бутерброда напополам, положил кусочки на маленькую тарелку и протянул блюдо Наде.

— Сравнивай.

— Я?

— Ты в жюри, — поставил ее перед фактом шеф.

Девушка аккуратно приняла тарелку и непослушными пальцами подхватила первый бутерброд. Уже поднося еду ко рту она поняла, что запуталась и не понимала, где чей. Язык еще, как назло, пересох, хлебные крошки царапали горло, шкурки обжаренного перца и помидоров неприятно липли к небу, но Надя продолжала жевать. Со вторым все прошло не лучше, и от этого Надю топила волна паники. Оба бутерброда на вкус были одинаковыми — или ей казалось? Можно ли было так говорить двум крутым поварам? Может, стоило к чему-то придраться, сделать вид, что она прониклась всем этим миром гастрономии?

Она отчаянно переводила взгляд с неподвижного Влада на выжидающего Витю.

— Мне кажется, все хорошо. А можно водички?

Мужчины выдохнули и пожали друг другу руки.

***

Прощался Витя многословно, с бесконечными объятиями, рукопожатиями и «А кстати…?», следовавшими одно за другим. У Нади уже заболели щеки от улыбок, а шея ныла от кивков. Когда он ушел, девушка осторожно выдохнула и отерла испарину со лба. Стоявший рядом с ней на веранде Влад усмехнулся, доставая пачку сигарет.

— Он такой, его много, — хмыкнул он и закурил.

— А скучно ему не станет? — спросила девушка. — Он же… Ну, вы как будто одного уровня.

— Он задолбался в премиалке, — со знанием дела сказал Влад. — Ушел с последнего места со скандалом, хоть и сам отчасти виноват.

— Со скандалом?

— Ничего серьезного, просто не поладил с новыми собственниками, — отрезал шеф. — Нередкая история. Но работа ему нужна, и я рад, что могу помочь.

— Благородно, — устало выдохнула Надя. Влад вопросительно вскинул бровь, но ничего не сказал.

Остаток дня они провели, собеседуя барист. Тут оказалось еще труднее. Многие откликнулись через посты в социальных сетях и хотели получить работу, куда можно ходить пешком, но реального опыта за плечами не имели. Кто-то из подписчиц воспользовался объявлением, чтобы построить глазки периодически мелькавшему в контенте шефу. А кто-то оказался постоянником, выгоревшим от офисной рутины и искавшим смены деятельности. Надя почувствовала себя участницей перекрестного допроса. Если она еще пыталась как-то мягко уточнять компетенции и опыт, то Влад, изрядно утомленный однообразным контингентом, на третьем кандидате принялся спрашивать резко и не стеснялся закатывать глаза и тереть переносицу, выражая крайнее недовольство.

Как он еще никого прямым текстом не послал, оставалось загадкой.

Надю все подмывало спросить, как он. Может, ему стоило выпить чаю с ромашкой, перекурить или хотя бы понизить ожидания от людей, но стоило бросить один взгляд на его чуть ли не сведенное судорогой лицо, как вопросы застревали комом в горле.

В конце концов, его состояние не было ее заботой.

Казалось, хуже уже стать не могло, но, как обычно, под закрытие, когда последний кандидат, чуть ли не размазанный по полу оценивающим взглядом Влада, направился к выходу, в дверях появилась знакомая фигура.

Непривычно выстиранная футболка, светлые спортивные штаны, начищенные белые кроссовки, в кои-то веки подстриженные волосы. И улыбка во все тридцать два, больше напоминающая оскал.

Надя похолодела.

А Олег двинулся пританцовывающим шагом к их столику.

Глава 19

БУТЕРБРОД, ПРОБИВАЮЩИЙ НА СЛЕЗУ

горчичный хлеб (не ожидала, да, все белый и белый) поджариваешь на сковороде или подсушиваешь в тостерето-о-о-оненько смазываешь творожным или плавленым сыром, на твое усмотрениеповерх этого размазываешь соус манго-чили с парой капелек шрирачивыкладываешь сверху очень тонкие кружочки свежих помидоров и вяленых томатова между ними — кусочки маринованного халапеньо

С каждым шагом улыбка Олега становилась все шире и шире. Надя даже устало подумала, что к моменту, как бывший дойдет до их столика, уголки его губ сойдутся на затылке, но этого, к сожалению, не произошло. Надо было как-то подобраться, подготовиться — она всегда так делала, когда по выражению его лица чувствовала, что легким разговор не будет, но к собственному удивлению девушка поняла, что ощущает примерно… ничего.

Ни напряженного ожидания, ни страха, ни готовности защищать себя и свое мнение словами или слезами, как было раньше. Грудная клетка ширилась от наполнявшей ее пустоты, а в самом центре тихо и гулко звенела досада.

Только его тут не хватало…

Но вместо того, чтобы сказать какую-то едкую гадость или сразу прогнать Олега, Надя просто поздоровалась. Вежливо, без лишних нот эмоций в голосе. Олег застыл, как оглушенный, даже его довольная улыбочка как-то подвыцвела.

Влад, до этого что-то печатавший в телефоне, отвлекся. Сперва посмотрел на незваного гостя, потом на Надю, затем опять на Олега.

— Приветствую, — хмыкнул шеф и даже сел по-прямее, расправил плечи, как будто ненавязчиво демонстрируя новоприбывшему, кто тут самый главный, большой и сильный. Надя понадеялась, что ей просто показалось. — Ты на собеседование?

— Я ее бывший, — ответил Олег, указывая в сторону Нади. Влад усмехнулся, будто услышал хорошую шутку.

— Это единственная причина, по которой мы должны вас рассмотреть? — продолжил спрашивать шеф. Олег нахмурился и помотал головой, пытаясь перетряхнуть услышанные слова и сложить их в какую-то новую конструкцию, которая обрела бы смысл. Судя по растерянному выражению лица, ему это не удалось.

— Куда рассмотреть?

— На должность баристы, — невозмутимо ответил Влад. Его насмешливое спокойствие передалось и Наде каким-то неведомым воздушно-капельным путем, и девушка подыграла:

— У нас собеседования, Олег.

— Да я не это… Я вообще поговорить зашел.

— Если ты хотел поговорить, — поцокала языком Надя, открывая приложение мессенджера, — то мог написать мне заранее и назначить встречу. Я бы перераспределила свои задачи и нашла для тебя время. А ты снова заявился на порог и поставил меня перед фактом.

— Может, мне еще переговорную в коворкинге забронировать надо было, — скривился Олег. Надя чуть не рассмеялась ему в лицо. Ей нравилось, куда повернул этот разговор. Ей нравилось чувствовать себя сильной, спокойной, а не трясущейся на грани истерики. И ей нравилось ощущать кожей одобрительный взгляд Влада, брошенный как бы невзначай. Ей хотелось выйти из этого разговора победительницей, не потеряв ни одной нервной клетки, еще и при свидетеле.

— Нет, Олег, тебе достаточно было просто проявить немного уважения к моему времени и моей жизни, — спокойно, как маленькому ребенку, объяснила девушка.

— Понятно, — скрежетнул зубами бывший и сунул руку в карман, достал оттуда скомканный до состояния носового платка пакет из супермаркета и шлепнул его на стол. — Я просто нашел это, когда убирался, и хотел отдать. Письмо еще написал.

Действительно, из другого кармана он вытащил сложенный вчетверо листок, помахал им, а затем принялся рвать. Гости за соседними столиками принялись оборачиваться.

— Но я понимаю и принимаю твою позицию. Не стану больше тратить твое время, — обрывки бумаги полетели на пол. — Со всем уважением, откланиваюсь.

— Мусор за собой можно и убрать, — бросил ему в спину Влад, но Олег уже вышел, хлопнув дверью. Шеф раздраженно вздохнул.

— Каков мудак, — констатировала Надя и потянулась за оставленным на столе пакетом. Она заранее поморщилась, догадываясь, что увидит.

— Что он тебе принес?

— Игрушки. Жозины, — тяжело вздохнула девушка, глядя на погрызенную пластиковую мышь, плюшевый носок, из которого во все стороны лез синтепон, мячики с бубенцами и без, даже смятые фантики от конфет, с которыми кошка обожала играть, невзирая на свой почтенный возраст.

Сердце пронзило тоской, и тут же поверх нее вспыхнул гнев. Олег прекрасно помнил, что было с Надей, когда Жози отправилась на радугу. Тогда девушке казалось, что от ее души отрезали огромный кусок тупым и ржавым ножом, не удосужившись обработать рану. Несколько дней она отказывалась от еды, а просыпалась лишь затем, чтобы выплакать кастрюлю слез и снова отключиться. В какой-то момент она не выдержала и попросила Олега убрать все, что напоминало о кошке и, по возможности, выбросить. Олег, как всегда, сделал все по-своему, так еще и попытался использовать это против нее.

Ну что за человек?

Следующая мысль пришла сама собой, но в моменте она показалась Наде то ли удачной, то ли уместной, то ли настолько безумной, что не имело смысла ее анализировать и обосновывать.

— Возьмешь? Для кота, — спросила она, протягивая Владу мешок с кошачьим наследством. Влад промолчал, но на его окаменевшем лице, если очень приглядеться, можно было прочитать невысказанное: «Чего?». Надя осторожно добавила. — У меня рука не поднимется выбросить, но и хранить я не хочу. Но если не нужно…

— Давай, — кивнул он. — Кэп как раз заскучал.

— Это из-за того, что ты постоянно на работе?

— Не знаю, я плохо говорю по-кошачьи, — пожал плечами Влад, сминая пакетик в ладонях. — Думаю, на сегодня все.

Надя кивнула, проталкивая глубже под ребра тускло мерцавшую надежду, что между ними мог бы состояться диалог не только о работе.

***

— Так его, — улыбнулась Инна, когда вечером Надя пересказала этот бесконечно насыщенный день. — Я горжусь тобой. Я еще не постеснялась и пинка под зад дала. Ну, мысленно хотя бы.

— Да ну, — отмахнулась Надя, разливая по чашкам чай с ромашкой. Инна сделала пару глотков и хитро прищурилась.

— Но, кстати, отдавать игрушки Владу, возможно, не стоило.

— Думаешь, я могла показаться навязчивой? — спросила Надя и прикусила язык. Инна сделала вид, что не услышала вопроса.

— С котами же как бывает? Примерно как с любовью, когда ты думаешь, что с тобой этого уже никогда не произойдет, судьба подкидывает тебе котенка. Ну или просто замечательного человека, там зависит от того, на чем именно ты от души решила поставить крест.

Надя внимательно посмотрела на подругу. По Инне редко можно было определить ее планы: независимо от того пойдет ли она на созвон, свидание, прогулку с собаками или выбрасывать мусор, девушка всегда выглядела безупречно. Но сейчас, по созвездию блесток во внутренних уголках глаз, можно было догадаться, что образ собирался явно не для скорого отхода ко сну.

— Ты что, познакомилась с кем-то? — вскинула брови Надя. Инна смущенно пожала плечами.

— Третье свидание, так что квартира сегодня и завтра твоя, — подмигнула девушка.

— И ты не рассказывала?

— Не хотела сглазить. Есть надежда, что там… хороший человек. Но из того, что я успела заметить, он красивый, у него нет проблем с пунктуацией в переписке, а в лексиконе отсутствует слово «посмотрим».

— А минусы? — вскинула бровь Надя. Подруга снова повела плечом.

— Ранняя андрогенная алопеция, это из очевидного, — вздохнула она. — Надеюсь, это будет моим самым большим разочарованием на его счет.

— Не забудь скинуть геолокацию, пожалуйста, — благословила ее на свидание Надя.

Вскоре приехало такси, и Инна унеслась куда-то в сторону Сретенки с продолжением в баре на набережной, где можно танцевать до утра на барной стойке. Надя же уползла в свою комнату и включила сериал на ноутбуке, но хватило ее ненадолго. Каждые пять минут ее подрывало вскочить и что-то сделать: помыть посуду, выключить свет в коридоре, потом опять включить — на случай, если свидание пойдет не так и Инна приедет раньше, чтобы она не возвращалась в темноту. Потом девушка скроллила ленту соцсетей, затем — в очередной раз мониторила квартиры в аренду. Несколько собственников и агентов даже отвечали — несмотря на поздний час. От каждого нового уведомления сердце сжималось, будто девушка не решала вопрос с жильем, а готовилась к прыжку с вышки.

Она слонялась из комнаты в комнату, пытаясь понять, как будет чувствовать себя, если начнет жить совершенно одна.

Подумать только, за всю жизнь она ни разу не была предоставлена себе полностью. Сперва жила с родителями и бабушкой, потом снимала квартиру с однокурсницей, потом переехала к Олегу, потом — к Инне. В редкие моменты, когда жилье было только в ее распоряжении, она занималась тем, что убиралась или лежала, глядя в стену, и перезаряжала социальную батарейку, подспудно паникуя, что выпадает из жизни. Но сейчас, в стенах, успевших стать ей почти домом, Надя поймала себя на мысли, что ей почти не страшно. И даже хочется двинуться куда-то, найти место, которое сможет назвать «своим» (как вышло с «Ланчерией»), в котором можно будет повесить свои плакаты, бросить на пол пушистый розовый ковер, расставить по полочкам свечи. И варить там кофе, встречать гостей, быть в плохом настроении или в хорошем, подпевать Селин Дион и без оглядки на других решать, кому открыть дверь, а кому — нет.

И в этой картине не было ни капли страха.

Надя зависла ненадолго и написала еще по нескольким объявлениям. Заварила чай и снова плюхнулась на диван в попытках посмотреть фильм, какую-то дурацкую комедию из нулевых, где все непроходимо тупы, упрямы и одновременно наивны в попытках изобразить любовь, чтобы потом сама судьба носом макнула их в настоящие чувства. Лет десять назад Надя пересматривала этот фильм по три раза за год, но сейчас ей огромных усилий стоило не кривиться, глядя, как до героини доходит, что этот славный парень, спрятавшийся под маской разгильдяя и бунтаря на самом деле — тонко чувствующая натура, предназначенная ей самими небесами.

Она уже хотела поставить фильм на паузу и переключиться на документалку про маньяков, как в уголке экрана всплыло уведомление мессенджера.

Влад прислал фото.

Девушка почувствовала, как по спине пробежала толпа мурашек, а сердце забилось чаще. Она зажмурила один глаз, пытаясь не дать своей фантазии сорваться в галоп и предложить сто вариантов содержимого сообщения.

Вдох.

Выдох.

Унять непрошенную дрожь в руках.

Наверняка, это что-то по работе.

Она кликнула по уведомлению и оказалась в чате. Большую часть открывшегося окошка занимало фото кота, улегшегося вокруг игрушек Жозефины и обвившего их своим гусеницеподобным телом, будто сказочный дракон, защищавший свои сокровища.

«Кот доволен», — написал вдогонку Влад.

«Отлично», — ответила Надя и поставила «лайк» его сообщению.

Чат сдвинулся наверх, замерцали три точки в самом низу. Надя застыла, как кошка перед броском, гипнотизируя анимацию взглядом.

Точки показались раз, другой, третий, а потом исчезли.

Ну и пожалуйста, — подумала Надя и отложила телефон.

Глава 20

БУТЕРБРОД С ХУМУСОМ И ПЕЧЕНЫМ ПЕРЦЕМ

· Поджаренный хлеб щедро намажь хумусом (можно с паприкой, но лучше взять обычный)

· Сверху положи полоски запечённого сладкого перца (можно повозиться с духовкой самостоятельно, но никто не осудит, если возьмешь готовый из магазина).

· Поверх этого для свежести кладешь пару листиков рукколы

· Капля оливкового масла и щепотка копчёной паприки

— Ты можешь не проверять телефон каждые пять минут? — одними губами прошептала Инна, приоткрыв один глаз. Она сидела в позе лотоса безукоризненно прямая, как статуя из древнего буддистского храма, в высоком пучке золотилось солнце, и даже легкая испарина придавала коже подруги подобие божественного сияния. Надя на ее фоне чувствовала себя декоративной породой длинношерстой лохматой морской свинки, принявшей участие в поросячьих бегах.

Инна все-таки вытащила ее на йогу, предварительно объяснив, что это в основном дыхательные практики с небольшой физической нагрузкой, которые позволяют упорядочить мысли и прийти к чувству гармонии в теле. А потом они сделали это странное «Приветствие солнцу» — связку из планок, выпадов, отжиманий, прогибов, и вместо гармонии Надя почувствовала только головокружение, желание лечь на коврик и не вставать до самого конца занятия. В самом деле, кому только в голову пришло приветствовать солнце так? Как будто кофе с утренним приступом тревоги было недостаточно?

Надя правда старалась не отставать, дышать и вовремя поднимать задницу, пока все эти асаны не довели ее до полного отчаяния и осознания, что даже собственным телом она пользоваться не умеет. Ни о каком упорядочивании мыслей и речи быть не могло, поэтому, чтобы как-то справиться со жгучим унижением, девушка начала украдкой проверять рабочие чаты. В отличие от йоги, там ей все было понятно, но в этот славный день, как назло, все вопросы чудесным образом решались без ее участия.

На смене были Витя и Алина, они удивительно быстро нашли общий язык, и работа в кафе шла бодро и весело, как в бродвейском мюзикле. За первую неделю работы нового повара все убедились, что товарищу Павлову тесно на кухне, он то и дело норовил что-то состряпать из остатков и организовать экспресс-дегустацию прямо в зале, мог выйти за бар и начать показывать фокусы в стиле стамбульских мороженщиков или складывать причудливые фигурки из салфеток, развлекая гостей в очереди. Все это моментально разлеталось по сети, и из новостных каналов и блогов уже попадало во внутренний рабочий чат. Арсен Георгиевич на молодежный, как ему казалось, манер отправлял огонечки и пальцы вверх, а Влад ограничивался смайликами с недовольным прищуром. Вопреки постоянным выходам в зал, Витя успевал все и, кажется, даже больше, а подписчики реагировали на него с неожиданной теплотой.

В общем, жизнь в кафе шла своим чередом, пока Надя изо всех сил пыталась наполнить свое существование за его пределами. Судя по результатам йоги, получалось скверно.

— Это по работе, — вяло оправдывалась девушка перед Инной.

— Пространство практики освобождает тебя от этой суеты, — прочитала мантру собственного авторства подруга.

— А если сегодня что-то пойдет не так?

— То ты это встретишь со спокойной уверенностью, которую почерпнешь из сегодняшней практики.

Где взять спокойную уверенность, если пять минут назад она чуть не воткнулась лбом в пол, Надя уточнять не стала. Инструктор снова произнес какое-то невыговариваемое название на санскрите и все женщины в лосинах и топиках принялись шумно дышать, раздувая щеки и размахивая руками. Наде хотелось плакать от того, как глупо она себя чувствовала.

Как оказалось, это была простая разминка перед тем, что готовил предстоящий день.

После йоги они с Инной успели забежать в соседний барчик и взять по большому бургеру с картошкой и диетической колой: «Для баланса вселенной». У Нади было еще немного времени прежде, чем поехать в кафе. Июньская суббота дышала зноем, и немногочисленные люди на выбеленных солнцем плиточных мостовых вяло переползали из тени в тень, ища, где бы освежиться модным в этом сезоне айс-латте. Девушки сели на веранде и, разморенные бесконечными повторениями «собаки мордой вниз», лениво вспоминали, что было модно прошлым летом.

Бамбл… матча-тоник со льдом… Шелковые косынки на талии были в прошлом году или позапрошлом? Сапоги из ажурного кружева…?

— Ты, кстати, придешь сегодня? — спросила Надя. — Можешь своего… этого… ну, с которым было три свидания…

Инна отмахнулась.

— Не срослось, — вздохнула она.

— Почему?

Подруга лишь пожала плечами, поправляя выбившиеся из пучка пряди.

— Не знаю, просто в моменте почувствовала, что… ну, не то. Не екнуло. Ну, посидели, поговорили о жизни, да и… не важно. Может, со мной что-то не так, — вздохнула Инна. Каждый раз, когда она говорила что-то подобное в адрес себя, Наде хотелось ей треснуть, но она ограничивалась простым:

— Не говори так. На планете миллиарды людей, среди них точно найдется один человек мужского пола, который сможет тебя заинтересовать, полюбить и все это будет взаимно.

— Желательно, чтобы он не был преклонного возраста или не оказался выпускником старшей школы, — попробовала улыбнуться Инна. — А еще без долгов, заблокированных счетов, судимостей, действующей жены, банкротств, зависимостей, бытовой инвалидности, сомнительных стартапов, прицепа в виде вечно ошивающихся у него дома друзей, бездонной тоски по бывшей и глистов.

— Глистов-то за что? — вскинула брови Надя. — Может, это его единственные друзья!

Инна прыснула.

— Ты что, сегодня тоже выступаешь?

— Просто пропиталась духом мероприятия, — улыбнулась девушка.

Вечером в «Ланчерии» должен был состояться вечер стендапа. Костя долго уговаривал Надю на это мероприятие эксклюзивно для его кружка по интересам — их (как говорил сам парень) сообществу очень хотелось выйти на новый уровень и перестать собираться в сомнительных барах на окраине. Они уже достаточно хорошо шутили, чтобы начать выступать поближе к центру и даже продавать билеты на свое выступление. Надя долго сопротивлялась. Чтобы убедить ее, Костя скинул ей записи лучших выступлений, а вдобавок к этому взял дополнительные смены, которые отработал безупречно, лишая девушку веских оснований для отказа. Пришлось согласиться, к тому же, было полезно разбавить интеллектуальные вечера и дать развлечение тем, кто после работы не был готов дополнительно нагружать свои извилины сложным символизмом в произведениях Достоевского или эстетикой термоядерного синтеза.

— Постараюсь прийти, — пообещала Инна. — Если не зависну на окрашивании опять на шесть часов. Я уже говорила тебе, что ты молодец, что на почве расставания ограничилась только стрижкой?

— Да, несколько раз, — кивнула Надя. Подруга улыбнулась. Надя немного помялась в неловко повисшей паузе, собираясь с силами. — Кстати, я заказала розовый пушистый ковер, который тебе понравился. И еще розовые бокалы в форме тюльпанов.

— Ну все, у нас теперь будет настоящий девчачий рай, — хихикнула Инна, отрываясь от телефона. У нее на носу была какая-то важная конференция, и девушка постоянно отвечала на какие-то вопросы то от организаторов, то от приглашенных коллег.

— Пообещай, что мой бокал никому не будешь давать, — с тихой улыбкой проговорила Надя. Инна по привычке запрокинула голову, готовая рассмеяться, но поперхнулась шуткой и вопросительно посмотрела на подругу.

— Что?

— Я присмотрела квартиру и в следующем месяце перееду, — объяснила девушка, чувствуя, что внутри все сжимается от предвкушения и волнения, щекочущего, как пузырики шампанского. Лицо Инны на несколько секунд сделалось неподвижным, и Надя чуть не начала переживать, но через мгновение подруга уже обнимала ее, восторженно пища.

— Поближе к работе, надеюсь? И цена не грабительская? Однушка? Сколько метров? Ремонт понадобится? Если понадобится, обязательно договорись с хозяевами, чтобы вычитали это из стоимости аренды. Если что, у меня есть отличный дизайнер интерьеров.

— Полегче, — Надя с трудом выбралась из объятий, незаметно превратившихся в какой-то хитровыдуманный борцовский захват.

— Прости-прости, — отшатнулась Инна. — Я просто рада! Не тому, что ты переезжаешь от меня… То есть, этому я очень рада! Вернее, я рада за тебя.

— Я поняла, — кивнула Надя. — И мне… очень приятно, что ты не обиделась. И не выгоняла меня все это время.

— Вот только глупостей не говори, — нахмурилась подруга, но тут же сменила гнев на лучистую улыбку. — Благодаря нашему временному бостонскому браку я поняла, что никогда в жизни больше не соглашусь на мужчину, который не умеет готовить ничего сложнее яичницы и игнорирует необходимость мыть за собой посуду. Так что…

Она подняла свой стаканчик айс-латте и задорно погремела кубиками льда.

— Выпьем же за то, чтобы наш опыт сожительства был на пользу нам обеим.

— Прекрасный тост, — поддержала Надя.

***

После импровизированного бранча настало время разъезжаться: Инне — в салон, Наде — в кафе. Заглядывая в календарь, девушка про себя поражалась, когда успела настроить столько планов. По предварительным подсчетам первый день, когда ей не нужно было никуда ехать, ни с кем созваниваться и договариваться, должен был наступить через две с половиной недели. Теперь девушка с ревностностью дракона в сокровищнице оберегала эту пустую клетку календаря, обещая себе, что в этот славный день выключит телефон и уйдет в какой-нибудь парк соединяться с бесконечным и вечным, смотреть на воду и читать что-нибудь легкое, желательно про любовь. А до тех пор ей предстояло работать, работать и еще немного работать…

Возможно, стоило договориться с каким-нибудь сообществом и организовать вечер экспресс-свиданий, — подумала она, идя по мануфактуре и цепляясь взглядом за многочисленные парочки. Люди сидели по двое на шезлонгах и скамейках, расстилали пледы в тени деревьев, прохаживались по выложенным плиткой пешеходным дорожкам и все, как один, излучали влюбленность. Они смотрели друг на друга, соприкасались тыльными сторонами ладоней, переплетали пальцы, давали друг другу попробовать подтаявшее мороженое или кофе со льдом, поправляли выбившиеся волосы, наклонялись, чтобы вполголоса сказать на ухо какую-то шутку, от которой оба прыснут со смеху. Глаза Нади подмечали все эти мелочи, а сердце обиженно сжималось, как будто она не успела на электричку, которая этим летом привезла всех достаточно расторопных на Амурные поля.

«Что ж, лето только началось», — напомнила себе девушка и прибавила шагу, чтобы поскорее оказаться в спасительной прохладе кафе.

По сути, она могла приехать и позже. Все организационные вопросы вызвался решить Костя, но его бурливший энтузиазм настолько же радовал, насколько и пугал. Надя помнила этот огонь в своих глазах на самой заре собственной карьеры и к чему он приводил: к ошибкам на пустом месте, нервным срывам и неловким извинениям. Поэтому лучше было паренька проконтролировать. И не зря…

Костя пытался успеть все: одновременно отдавать кофе, приветствовать комиков, пришедших пораньше и успевших занять свои места. В перерывах между заказами он носился подключать микрофон и колонки, металлический визг которых трижды за полчаса оглушил гостей. На каждый инородный звук в окошке выдачи, как по заказу, появлялась лохматая голова Вити. Новый повар отирал покрывшуюся испариной лысину, заново надевал марлевую шапочку и развлекал недовольных, но старавшихся соблюдать приличия гостей, своим богатейшим словарным запасом в области ругательств на различных языках романской группы.

Надя зашла на кухню, где тут же оказалась в широких объятиях Вити. Одолжила передник и повязала его поверх зеленой льняной юбки.

— Надя,ну ты сегодня просто bella donna с побережья Амальфи, — подмигнул ей Витя. — Ты что же, сегодня не будешь править балом?

— Максимум, присмотрю за этим праздником жизни, — улыбнулась девушка.

— А, ну присмотри, но только не из самого темного угла.

— Почему?

— Красота должна сиять на всеобщем обозрении.

— Не имею права сегодня затмевать Костины шутки, — рассмеялась Надя, про себя думая, что Косте с его извечными «прекрасными дамами» можно было взять пару уроков у товарища Павлова.

Девушка вышла за бар и скомандовала Косте, чтобы тот перестал носиться и занялся подготовкой к мероприятию, раз уж он так беспокоится.

— Нет-нет-нет, — замотал головой парень, лохматя новую (явно сделанную к выступлению) стрижку. — Я должен быть тут, и когда меня вызовут выступать, я выйду из-за бара. Ну, как секретный гость, понимаешь?

— Понимаю, — с нажимом отозвалась Надя, стараясь за дружелюбием спрятать уверенность в том, что затея Кости — полный бред. — А еще я так понимаю, что ты хочешь предстать перед гостями взмыленным, как лошадь, и растрепанным, будто тебя в курилке отпинала ногами толпа скинхедов за твою модную прическу.

Она скрестила руки на груди и запоздала поймала себя на мысли, что с этим покровительственно-заботливым тоном и легким наклоном головы стала в один миг похожа на маму. Костя потупил взор.

— Нет.

— Тогда кыш в зал, занимайся подготовкой, встречай своих комиков, рассаживай их по столам вместе с гостями, приводи себя в порядок, а потом приходи за бар за пять минут до того, как тебя позовут. А я пока тут поработаю.

— Ну…

— Чего ты вообще Алине смену не отдал? — нахмурилась девушка. Она уже вытеснила парня, взяла моток марлевого полотенца и принялась тереть столешницу.

— Ну деньги-то мне и самому нужны, — пролепетал Костя. — Если новый бариста выйдет, зарабатывать мы станем меньше.

— Арсен же поднял вам зарплату.

— Да. Но вдвоем с поднятой ставкой мы с Алиной зарабатываем больше, чем втроем, — посмотрел на нее, как на дурочку, Костя. Надя закатила глаза, а потом посмотрела на парня, так и не понявшего суть слова «выгорание», с нежностью, как на новорожденного ягненка, еще не знающего, что такое жаркое.

— Иди, готовься к выступлению, — только и сказала она.

Гости постепенно прибывали. По правилам, как объяснил Костя, выступающие должны были привести своих слушателей, даже если заведение, где проходило выступление, давало объявление, вывешивало афишу и продавало билеты. Это было что-то вроде мотивации, но для кого именно — Надя так и не поняла. Правила были простыми: выступающий приводил двоих человек, а эти несчастные должны были высидеть все мероприятие от начала и до конца, аплодируя комикам, даже если шутки были откровенно плохими. Если кто-то из «своих» уходил, комика не допускали до следующего микрофона или просили оплатить взнос за сбежавшую пару ушей. По меркам Нади, это был какой-то изощренный способ избавиться от друзей и приятелей.

Были и люди, которые приходили добровольно. В отличии от «своих» они делали нормальные заказы: бутерброды с несколькими порциями кофе, пока подсадные цедили чай или старались растянуть шот эспрессо на полчаса.

— Кто-нибудь объяснит им в шутливой форме, что зрелище без хлеба — как пиво без водки, — спросил шепотом Витя, высунувшийся в окошко выдачи. Надя отдала еще один кофе и обернулась к повару.

— Да у нас целый бар комедиантов, — улыбнулась она, облокачиваясь о стойку.

— Ну, честное слово, заведение должно зарабатывать, а не исполнять роль благотворительного фонда, — насупился мужчина. — И Влад бы тут со мной согласился. А это редкость.

— Заведение хорошо зарабатывает, так что мы можем себе позволить сделать что-то для команды. Ну, для Кости в частности, — пожала плечами Надя. Виктор пощелкал языком.

— Только Владосу аккуратнее преподноси такие идеи.

— Почему? — она, конечно, понимала, что Влад однозначно воспримет такую самодеятельность как проявление непрофессионализма, но в этот раз даже он согласился уступить Косте с его затеей. Скорее всего, потому что Костя умудрился его замучить своими уговорами, постепенно скатившимися в детское «ну позязя».

— Ну, — шумно вздохнул Витя, — однажды он неслабо так прокололся на такой же идее и дорого за это заплатил.

— Это как? — не поняла Надя. Внутри предательски засвербило любопытство, а кончики пальцев закололо, как будто у нее наконец появилась возможность поймать и аккуратно рассмотреть редкую и неуловимую бабочку.

Виктор снова сморщился, будто информация о прошлом Влада доставляла ему физический дискомфорт, как забившийся в ботинок мелкий камешек, коловший ногу при каждом шаге.

— Ну, была с ним неприятненькая ситуация. Сам он был не особо виноват. Вернее, виноват в том, что дураком оказался, а за дурость жизнь штрафует нехило.

— Я думала, что дуракам везет.

— Только полным дуракам. А умных дураков бьют камнем по голове, чтобы не расслаблялись. Лучше сама у Влада спроси, он расскажет, если захочет. Я и сам-то всей истории не знаю, — отмахнулся повар. Надя с трудом сдержалась, чтобы не надуть губы.

Конечно, сам расскажет! Влад, из которого лишнего слова тисками не вытащишь! Проще было выбить чистосердечное признание из гранитной плиты.

Но вслух Надя этого не сказала.

— Девушка, а можно эспрессо-тоник? — окликнули ее. Надя обернулась на подозрительно знакомый голос и чуть не подскочила от неожиданности.

По ту сторону бара стояла… Алина, но выглядела девушка так, будто с ветерком прокатилась на машине времени. Излюбленные футболки с джинсами сменились крайне обтягивающей майкой, кожаными штанами и такой же курткой, тянувшей нежные покатые плечи вниз обилием металлических заклепок. Лицо Алина огранила агрессивным макияжем с алым росчерком губ.

— Ого, — только и сказала Надя, не зная, куда и смотреть.

— Да все нормально, — улыбнулась девушка. — Я сегодня в массовке снималась, играла девушку байкера.

— Ничего себе. И как?

— Нормально, прокатилась вторым номером, — с небрежной уверенностью произнесла Алина, перекидывая за плечо зацементированную лаком для волос косу. — Меня раньше брат в деревне так по пересеченке катал, что я чуть не улетала. А тут такие все аккуратные, я чуть не задремала.

— Я бы со страху умерла, — улыбнулась Надя. — А чего ты тут?

— Так на Костю посмотреть, — удивленно вскинула брови девушка. — Мы вместе на работе времени проводим сколько? Считай, уже почти родственники, а родственники делают что? Поддерживают друг друга.

Надя задумалась, прикидывая, в какую категорию родственников записала бы обитателей «Ланчерии». Алина сочетала в себе черты одновременно сестры и, со всей своей способностью заботиться и раздавать советы, бабушки. Костя, однозначно, должен бы занять роль всеобщего младшего брата, которого вечно преследуют неприятности, а он их встречает с широко распахнутыми объятиями. Витя напоминал доброго дядю, который появлялся раз в полтора года с огромной клетчатой сумкой сувениров и подарков, а еще с ворохом историй, во время рассказа которых родители постоянно закрывают тебе уши и выпучивают глаза.

А Влад в таком случае был бы…

Был бы…

Влад был привидением, выросшим прямо за Алиной, как будто пространство выплюнуло его из какого-то разлома в материи. Иначе Надя не могла объяснить, как она не заметила появления в кафе человека ростом с опору линии электропередачи.

Она с удивлением отметила, что хоть они и виделись почти каждый день на протяжении последних месяцев, ей все никак не удавалось привыкнуть к тому, насколько отросшие светлые кудри смягчают его черты. И как от этого контраста предательски плавится позвоночник…

— Привет, — выдавила она.

— Приветы, — кивнул он. — Можно кофе? И бутерброд.

— Какой?

— Да любой, пусть Витя выберет, — отмахнулся Влад.

— Вы пришли Костю послушать? — спросила девушка, наполняя рожок кофемашины молотым кофе.

— Ага, — отозвался Влад. — А ты — нет?

— Я вроде как за все мероприятия в заведении отвечаю, — произнесла Надя, ежась от непривычной легкости и шутливости, с которой Влад вел диалог.

Надя глянула поверх плеча на него, перевела взгляд на Алину, и сердце предательски сжалось. «Нет, это было бы непрофессионально», — сказала она себе и прикусила язык, не позволяя нити размышлений разматываться дальше.

— Понятно, — шутливо сощурился Влад. — Все из-за денег?

— Я смотрю, у тебя гостит чувство юмора выходного дня, — произнесла она беззлобно, протягивая Владу кофе, но лицо шефа окаменело. Он принял чашку, коротко кивнул и вполголоса объявил, что займет стол. Алина, дожидавшаяся своего эспрессо-тоника, хитро стрельнула взглядом в сторону Нади.

— Ого, ты смогла его перешутить, — подмигнула она. — Да так, что Влад сдался без боя.

— Кажется, я переборщила, — опустила плечи Надя. Она только сейчас заметила, как напряглась.

— Не переживай. Влад в последнее время та еще язва, — ответила девушка и, отсалютовав Наде стаканом, пошла за столик.

Вскоре к колонке подключился звукооператор, кочевавший вместе с комиками из бара в бар, и началось выступление.

Надя не очень разбиралась в стендапе, но по тому, как в заведение заходили все новые люди и занимали свободные столы, а в перерывах между комиками подходили, чтобы сделать заказ, делала вывод, что все шло хорошо. Никто даже не спросил, сколько будет длиться мероприятие. Комики выступали неплохо, в зале то и дело звучали взрывы хохота, а паузы, если и повисали, быстро заполнялись ободряющими аплодисментами. Был полный набор разных типажей и шуток: молодой парень рассказывал, как ему не везет с девушками, женщина постарше шутила о том, что надо бы ввести традицию отмечать развод с размахом, не уступающим свадьбе, тонкая, как жердь, девица рассказывала про корпоративные голодные игры. Были и переиначенные шутки, которые можно было увидеть в мемных каналах с подборками прикольных цитат, но этот мухлеж зал легко прощал выступающим. Они старались.

А потом настала очередь Кости. Надя и сама не заметила, когда парень с наспех приглаженными водой волосами оказался за баром, но стоило ведущему объявить Константина Полясова, человека, благодаря которому их коллектив выступал в таком уютном и вкусном (у Нади дернулся глаз) месте, зал принялся аплодировать. Надя напряглась, чувствуя подвох: хлопки вышли натужными, а улыбки других комиков — разве что не снисходительными. Только Алина, сидевшая за столиком с Владом, лупила в ладоши, что было сил. Влад старался размеренно делать то же самое и качал головой в такт музыке. Костя же выскочил из-за барной стойки чуть ли не вприпрыжку и еще несколько секунд махал руками, стоя перед гостями, будто раскачивал минимум «Олимпийский». Послышались несколько слабых «у-у-у-у», и музыка стихла. Краем глаза Надя увидела, что Витя высунулся в окошко выдачи.

— Привет, Москва-а-а-а, — протянул Костя, наваливаясь на стойку микрофона. — Вы же не против, что я к вам так обращаюсь. Сам я неместный, из регионов. Кстати, много нас тут таких?

Послышались вялые хлопки. Этот вопрос звучал уже третий раз за вечер. Костя попытался исправить ситуацию.

— …Да, знаю-знаю, в Москве это самый популярный вопрос после: «Сколько ты зарабатываешь?», но и вы поймите правильно, такие моменты нужно уточнять. Человек может сказать, что он из региона, а он из Подмосковья, на Рублевке родился и вырос, — по залу прокатилась волна слабых смешков. — Я вот из Нижневартовска вообще, если вам это о чем-то говорит. Если говорит, то соболезную, товарищи земляки. И в Москву приехал, потому что мама сказала. Она была уверена, что только здесь я смогу получить нормальное образование и место в жизни. Хотела, чтобы я стал юристом или экономистом. Знаете, я вот уже три года, как в Москве, а большинство юристов и экономистов встречал работающими за барной стойкой. Был еще один нефтяник, кача-а-ает каждый день: то лагер, то стаут.

Кто-то у двери издал шумное «хых».

— Ну, к счастью, я еще на первом курсе понял, что без образования тут сложно пробиться. А с образованием — так еще сложнее, вы цены на него видели? То есть ты отучился четыре года, отдал денег, как за батин гараж, а тебе говорят: «Ну, побудешь стажером полгода». А поиски работы… Так что я решил убрать эту статью расходов и сразу начать зарабатывать в столице. Получалось… не очень. Хотел пойти на курсы, знаете, ну, как подопытный кролик. Там обычно неплохо платят. Даже сам звонил в разные школы и предлагал свои услуги. Для школы массажа я оказался слишком тощим, они сказали, что анатомические атласы у них и так в каждом кабинете есть, а на курсах по минету оказалось, что нас с вами, пацаны, уже заменили резиновые братья наши меньшие, представляете?

Надя не представляла, что тишина может оказаться такой плотной, гулкой, как будто на весь зал накинули невидимое одеяло. Костя еще, как на зло, выдержал паузу и с глуповатой улыбкой пялился на лица гостей, выжидая, когда до них дойдет смысл шутки. Секунды тянулись, как патока, и до бедолаги начало доходить, что шутка не удалась.

Дальше стало только хуже. Костя начал нервничать, сначала едва заметно, но уже на следующей попытке пошутить он начал заговариваться, проглатывать слова, а от этого волновался только сильнее — его руки затряслись, парень, как школьник, принялся мять край рубашки, на лбу заблестел пот. В зале тоже началось недовольное копошение, гости утыкались в свои тарелки, смартфоны.

Надя нашла взглядом Алину. Та всем телом подалась вперед, играя активное слушание. Она то и дело поворачивала голову, оценивая ситуацию, и в какой-то момент принялась истошно хохотать. На фоне почти неподвижного Влада, сидевшего рядом, могло сложиться впечатление, что у девушки начался припадок.

Просто фантастика, — подумала Надя. Тут уже даже Костя замолчал и посмотрел на Алину так, словно своим смехом она вогнала ему нож в спину.

***

— Все было нормально, — попробовала завести разговор Надя, когда выступление закончилось, микрофон со стойкой убрали, а из колонок снова заиграли ретро-каверы популярных песен. Костя вернулся за бар мрачнее тучи. Одарил Надю коротким полным осуждения взглядом, выставил перед собой ладонь, сжал кулак, повернулся спиной к залу и принялся остервенело намывать чашки, ложки, питчеры. Все, что под руку попадалось. Посуда с лязгом падала в мойку, и Надя изо всех сил сдерживалась, чтобы не сделать Косте замечание, но про себя догадывалась, что еще один комментарий закончится полноценным битьем посуды.

— Кость, да все нормально было, — с другой стороны о барную стойку облокотилась Алина. — Вон на третьем вообще только один стол смеялся, который он сам и пригласил.

— Они хотя бы не имитировали, — скривился Константин. Девушка оскорбленно поджала губы. — И вообще, если хотелось выставить меня в дурацком свете, могли вообще не приходить.

— Костя, — нахмурилась Надя. Парень всплеснул руками, капли мыльной воды полетели во все стороны.

— Вот только не надо меня сейчас успокаивать! — прошипел он, вытирая руки о джинсы. — Сам разберусь.

Он пошарил по карманам, нашел сигареты. Демонстративно вытащил одну зубами и гордо прошел через зал. К удивлению Нади, после завершения выступления гости не торопились расходиться, кто-то заказал по второму бутерброду и кофе, некоторые гости пересели за освободившиеся столики…

— Он остынет, — вздохнула Алина.

— Дело молодое, — поддакнул из окошка Витя. — Шутки-то у него неплохие в целом, просто нервы ни к черту. Переволновался парень.

— Меня-то вы зачем успокаиваете? — нахмурилась Надя. Алина удивленно пожала плечами.

— Просто обычно ты переживаешь из-за всего, — пробормотала она.

Замечание было справедливым, но к собственному удивлению девушка поняла, что практически не переживает. Да, ей было жаль Костю, но сейчас утешать его было бесполезно — с тем же успехом можно было попытаться потушить пожар коктейлем Молотова.

— Все в порядке, — улыбнулась она.

— Тебе помочь тут? Я могу переодеться и… — предложила Алина, но Надя ее остановила.

— Я справлюсь. Думаю, Костя скоро вернется, как проветрится, — улыбнулась она.

— Ну, я тогда пойду, наверное, — неохотно произнесла актриса и сделала шаг в сторону, готовая развернуться и приступить к прощанию.

Из-за ее плеча показался столик, который Алина и Влад заняли на время стендапа. Шеф так и оставался на своем месте, а соседнее кресло было занято стройной девушкой с идеально прямыми волосами насыщенного винного цвета. Она собрала их в глянцево гладкий высокий хвост, открывая острые, немного лисьи, черты лица. Тонкие губы, впалые щеки, выразительно подведенные глаза — все в ней казалось острым и холодным, и одновременно притягательным, как металлические качели для языка морозным вечером.

Девушка о чем-то говорила с Владом, то и дело поднимая руки и что-то показывая, а шеф пристально следил за движениями тонких запястий.

Это вообще не твое дело, — мысленно орала себе Надя, готовая нахлестать себе по лицу за каждый непрошенно громкий удар сердца, выбивавший из головы все адекватные мысли.

Ладони вспотели, а пол под ногами как будто принялся раскачиваться.

Это уже ни в какие ворота, возьми себя в руки, — приказывала себе девушка. Она оперлась о барную стойку и уткнулась взглядом в древесный узор столешницы. Сделала несколько глубоких вдохов. Это было настолько абсурдно и жалко, настолько на уровне средней школы и бешеных бабочек в животе, что хотелось рассмеяться, вот только смешно Наде не было, горло сдавило невидимой петлей.

— На-а-адь? — окликнула ее Алина. — Надя, все хорошо?

— А? — сонно мотнула головой девушка и принялась тереть виски. — Да, все в порядке. Кажется, я поесть забыла.

— Я позову Костю обратно за бар, а ты пока поешь, — тоном, не терпящим возражений, сказала бариста.

— Могу приготовить бутер, а можешь поесть остатки сегодняшнего обеда на стафф, — тут же объявил Витя. — В нашем элитном меню сегодня сосисос с пюресес.

— Прекрасно, — кивнула Надя, бросила еще один взгляд на разговаривающую за столиком пару и ушла на кухню.

Уселась на шаткий стульчик и принялась ковыряться вилкой в пюре под монотонное пиканье машинки, выдававшей чеки с новыми заказами. У гостей явно проснулся аппетит. У Нади его, как назло, не было. И от осознания, по какой немыслимо дурацкой причине он пропал, становилось совсем тошно.

— Может, все-таки бутербродику, Надежда наша на лучшее, — окликнул ее Витя. Надя выпрямилась, выдернутая из топи собственных мыслей, и натянуто улыбнулась.

— Не стоит, все отлично.

— Ну смотри, — ухмыльнулся в бороду Витя. — Но если что — скажи. Плохой день не стоит делать хуже дрянной едой.

— У меня не плохой день. Просто я устала, — бездарно соврала девушка. Ей казалось, что Витя видит ее насквозь и сейчас ткнет в обман, как школьницу. Но повар лишь фыркнул, согласно кивнул и достал из кухонного шкафчика уже изрядно поломанную плитку шоколада.

— Отдых — тоже часть работы. Особенно отдых от всяких дурацких мыслей о том, как спасти весь свет и принести мир всему миру, — беззлобно произнес мужчина.

— Обязательно займусь этим, когда закончу со всеми рабочими задачами.

Глава 21

ЕЩЕ ОДИН БУТЕРБРОД К ВИНУ

начинаем, как обычно: хлеб бездрожжевой светлый подсушили, можно немного поджарить его на сливочном масленамазали творожным сыром (или рикоттой) и немного посыпали крупной солью, можно розовойберешь потом виноград без косточек, режешь виноградинки на половины и немного обжариваешь на сливочном масле, чтобы ягоды карамелизировались. Ты этот момент не пропустишь, они начнут скукоживаться, блестеть глянцем, а запах будет, как у сиропаможешь добавить к ягодам перец чили, если душа просит приключенийвыкладываешь ягоды на сырную подушку и наслаждаешься. Сверху можешь положить листик мятыДевушка с волосами винного цвета снова появилась в кафе на следующий день. Заметив ее, Надя аж зажмурилась, пытаясь прогнать нехорошее предчувствие, взвившееся в груди. В конце концов, ее это не касалось, эта девушка могла быть просто гостьей и страстной поклонницей их бутербродов; но хоть мысли и получалось упорядочить, сердце Нади уже во всю начинало искать экстренный выход из грудной клетки. Вариант пойти напролом, судя по ощущениям, ни капли не пугал своевольную мышцу.

Надя постаралась тут же переключиться, перевести внимание на свой столик, перечислить в памяти список задач на сегодня, но все мысли заполонило винное пятна на периферии зрения. Та девушка встала из-за столика и двинулась сквозь зал.

Скорее всего, в уборную, — допустила мысль Надя.

— Извините, — окликнула ее девушка, забирая левее, как быстроходная парусная яхта. — Вы Надя?

А вот и нет, — мысленно простонала та, но все же остановилась и улыбнулась, сглатывая взлетевшее куда-то под гортань сердце.

— Чем… могу помочь? — спросила девушка, оглядывая собеседницу. Сама Надя никогда не считала себя крошкой, та же Алина была ниже ее, но эта девушка ростом и поджарой фигурой, удачно подчеркнутой джинсами и обтягивающей футболкой. напоминала подиумную модель. Наверное, даже Инна рядом с ней почувствовала бы укол зависти.

— Меня зовут Снежана, — вперед изящно вспорхнула тонкая рука с наманикюренными красными ногтями. — Влад сказал поговорить с вами. Я по поводу вакансии бариста.

— Ах, по поводу вакансии? — выдохнула та, чувствуя, как волна напряжения сходит на нет. Она указала на свой столик. — Присядем?

— Да, конечно, — кивнула Снежана и, опустившись на стул, тут же достала из шоппера файл с распечатками. — Вот мое резюме. Я уже больше пяти лет в этой сфере, была территориальной бариста в сети кофеен, проходила повышения квалификации в Бразилии, ездила на чемпионат бариста в Колумбию, в двадцать четвертом году вошла в топ-3 бариста России, а последний год совмещала функции территориальницы и бренд-бариста, разрабатывала авторские напитки и сезонные карты для нескольких заведений в Москве и Питере. Еще был проект в Нижнем, но там все закончилось, не успев начаться, как это часто бывает…

— Понятно, — осторожно проговорила девушка, пытаясь одновременно читать резюме Снежаны и успевать слушать ее рассказ о себе. Организм отчаянно требовал кофе и чего-нибудь сладкого; она даже поесть не успела перед выходом из дома, а теперь боялась, что голод и не до конца прошедшая сонливость могут выплеснуться, как брызги кофе из гейзерной кофеварки.

Снежана говорила складно, было видно, что речь была отшлифована и отполирована множество раз вплоть до шуток и пожиманий плечами, и Наде от этого становилось как-то не по себе. Будто всеми «ага» и кивками она начинала вовлекаться в этот спектакль. Она тут же одергивала себя, напоминая, что это просто дурацкий человеческий фактор, который здесь совершенно неуместен.

Девушка просто пришла устраиваться на работу. Она хороший и сильный специалист и умеет себя продавать. Всем бы так…

— Кстати, — осторожно вклинилась Надя. — Если вы…

— Можно на «ты», — улыбнулась Снежана, и на впалых щеках неведомо откуда появились очаровательные ямочки.

— Конечно, — кивнула девушка. — Я хотела сказать, что по резюме и из твоего рассказа поняла, что у тебя богатый и разнообразный опыт, а наша позиция будет для тебя своего рода… ну, даунгрейдом. И по задачам, и по деньгам. Не пугает такая перспектива?

— Боится тот, кто не видит возможностей, — невозмутимо парировала Снежана, но, заметив испытующий и, пожалуй, чересчур серьезный взгляд Нади, поспешила развить мысль. — Дело в том, что я много работаю с сетями кофеен. У этого есть определенный плюс, вроде стабильности, высоких чеков, но рано или поздно все идет по одному и тому же пути. Ну, ты и сама знаешь, Влад говорил, что ты раньше тоже работала в крупной корпорации, когда десять человек согласовывают одно слово, когда начинается работа на поток вместо качества, нужно больше и желательно дешевле, быстрый хайп вместо чего-то по-настоящему… ну, настоящего.

— А здесь такие возможности есть? — улыбнулась Надя так, словно она давно собаку съела на работе в маленьких кафе. И все-таки эта Снежана казалась ей то ли самонадеянной, то ли неискренней.

— Конечно, — еще одна острая, как игла, улыбка. — В этом прелесть маленьких заведений, им как никому нужно отстраиваться от конкурентов. А значит, здесь всегда есть место для экспериментов и творчества.

— И тебя не смущает, что денег тут явно меньше?

— Для меня работа — это уже не только деньги. Я хочу создать что-то… особенное. Что запомнят. Как бамбл, — жеманно повела плечиками девушка. Надя ответила коротким кивком.

— Творческая реализация?

— Да, вроде того.

Волна разговора стала совсем тихой, теплой. Даже голод отступил на второй план. Надя еще поспрашивала Снежану об опыте. Оказалось, что до работы в кафе девушка много лет старалась строить карьеру в офисном мире: была секретарем, потом пробовала себя в продажах, потом опять вернулась в должность личного ассистента, и там-то из бесконечных «Снежечка, сделай кофе» и появилось ее предназначение. После каждого ответа на Надины вопросы она как бы невзначай предлагала приготовить что-нибудь авторское в качестве тестового задания.

— У меня даже есть свои сиропы и кое-какие топпинги, — гордо добавила она, указывая на сумку.

— А ты основательно подготовилась, — хмыкнула Надя, чувствуя, что желудок уже сросся в тесных объятиях с позвоночником. Отказываться от предложения в третий раз было уже себе дороже. — Давай какой-нибудь авторский кофе, который бы подошел к одному из наших бутербродов.

Снежана улыбнулась, как будто только этого и ждала и именно в такой формулировке.

— Позовем Влада, чтобы он тоже посмотрел? — только и спросила она. Надя натянуто улыбнулась, пытаясь спрятать под этим выражением другую, сведенную болезненной судорогой нервную гримасу. Кивнула.

Звать, правда, никого не пришлось. Стоило Снежане, оказаться у барной стойки, как Влад показался в дверях кухни, спешно вытирая руки. Скользнул быстрым взглядом по Наде и тут же сконцентрировал все свое внимание на кандидатке.

— Познакомились?

— Да, — отмахнулась Снежана и шагнула ближе, невесомо коснулась его плеча в полуобъятии, Влад чуть развел руки, позволяя ей подойти почти вплотную, до самой границы приличия, обозначенной в его собственной картине мира. — Сейчас будет тестовое.

Она чуть вздернула подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Шеф лишь кивнул и отшагнул назад.

— Супер, удачи.

— Мне нужно сделать гастропару к одному из ваших бутербродов, — повела плечиками девушка. Протянутый Надей фартук уже был повязан на тонкой талии, а выбившиеся из хвоста волосы — тщательно приглажены водой и накрыты шелковым платком, который бариста носила повязанным на шлевке джинс. — Посоветуете что-нибудь, шеф?

Влад фыркнул, давя улыбку, расслабленно привалился к дверному косяку.

— На твое усмотрение, — только и сказал он, а прищуренные глаза лучились чем-то хитрым, игривым, чего Надя прежде ни разу не замечала в молодом человеке. Он как будто… оттаял рядом с этой девушкой.

— Вы верите в мой профессионализм или просто до последнего избегаете необходимости принимать решения? — подмигнула Снежана, окончательно парализуя мозг Влада, судя по его ухмылке, от которой разве что лицо не трескалось. — Ваш выход, шеф.

— Не хочу ненароком усложнить тебе жизнь, — все-таки нашелся молодой человек, с силой скрещивая руки на груди. Он прочистил горло, прогоняя из голоса лишнюю игривость и мягкость. — Выбирай сама.

— Тогда тот, который был у меня вчера, — словно не заметив перемены, сказала Снежана и уже принялась набирать молотый кофе в рожок. Алина, заметившая нового человека за баром, смотрела на Надю чуть ли не оскорбленно. Та лишь кивнула и подняла руку в успокаивающем жесте.

Влад кивнул и оттолкнулся от стены. На секунду Надя перехватила его взгляд и вся обратилась во внимание в попытках прочитать, понять, как такой холодный и педантичный профессионал мог привести на собеседование девушку, с которой познакомился накануне (и явно не с целью в шахматы поиграть). Но лицо Влада сделалось непроницаемым, как маска, а взгляд — отстраненным, расфокусированным, и только губы чуть шевельнулись в дежурной дружелюбной улыбке.

Дождавшись, когда он уйдет, к Наде подсеменила отдавшая заказ последнему гостю Алина. Девушка буквально повисла на плече, оттягивая рукав надиной рубашки, вынуждая наклониться так, чтобы бариста могла прошептать прямо в ухо:

— Что тут происходит? Это его девушка? Они вместе?

Надя клацнула зубами, выпрямилась, помотала головой. Возможно, увереннее, чем стоило.

— Не знаю. Это было бы непрофессионально, — шикнула Надя, всем видом стараясь показать, что сплетничать на рабочем месте, да еще и о коллегах, да еще и в присутствии потенциальной коллеги — это верх непрофессионализма.

А еще — сущая пытка. В конце концов, можно было дождаться обеденного перерыва, спокойно выйти в закуток курилки и предаться там обсуждению всего и вся, не боясь быть замеченными.

Когда Надя только начала работать, этот вид досуга казался ей мелочным и каким-то инфантильным, но к третьему месяцу в «Ланчерии» сплетни стали для нее так же важны, как двойной эспрессо в капучино — без них вкус у всего дня был уже не тем.

Чтобы как-то удержаться от раскручивания клубочка сплетен, Надя внимательно следила за движениями Снежаны, будто и сама была матерой бариста, готовой в случае чего отметить малейший недочет, но… Отмечать было нечего. Движения девушки были отточенными и уверенными. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться, где что лежит, а дальше она действовала чуть ли не с закрытыми глазами: варила кофе, взбивала молоко, смешивала сиропы, посыпала солью рисунок из тягучей домашней карамели на плотной шапке из сырной пенки.

Алина рядом с Надей стиснула футболку на груди, в области сердца.

— Мы ее не потянем, — жалобно мяукнула девушка.

— Я ее спросила насчет денег, — еле шевеля губами шепнула Надя. — Она сказала, что это не проблема.

— И тебя это не настораживает?

— Очень настораживает, а еще…

Договорить она не успела, к бару подошел гость. Надя и Алина синхронно сделали шаг в его сторону, к кассе, но Снежана оказалась там в ту же секунду и уже с кокетливой улыбкой принимала заказ и настойчиво рекомендовала добавить к американо немного вишневого сиропа и дополнить все это бутербродом с паштетом. Мужчина, которого в «Ланчерии» видели каждый день до полудня пьющим только черный, как душа грешника, кофе, немного помялся и согласился. А потом улыбнулся и оставил чаевые — первые за день!

— Она ведьма, — констатировала Алина, такая бледная, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Просто хороший специалист, — бесцветно отозвалась Надя. Алина недоверчиво поглядела на нее, потом на Снежану, покачала головой и вернулась к работе.

***

Кофе у Снежаны получился отменный, это признали все. Даже Влад с охотой вылез из своей обители дыма и жара, чтобы проверить, насколько приготовленный кандидаткой напиток сочетается с его бутербродом, и, если Надя правильно считала несколько частых молчаливых кивков, — он остался доволен.

Глоток сделала и Алина, торопливо зажевала кусочком разделенного на четыре части бутерброда, который Влад приготовил, чтобы (как сказала Снежана) убедиться в совместимости гастропары. Надя сделала то же самое и признала, что получилось хорошо. Сам по себе кофе, в меру сладкий, терпкий, с нежной пенкой, мог стать хитом, а если подавать его в прозрачных стаканах, то можно было превратить напиток в визитную карточку заведения. Нужно было радоваться, что такой специалист готов работать у них за зарплату простого бариста, но у Нади почему-то при виде всех преимуществ и открывающихся перспектив только нервно крутило живот.

— Ну как? — мотала головой Снежана, будто пыталась отразить каждый направленный на нее взгляд бликами хайлайтера.

— Ну, лично мне все нравится, — Влад позволил себе шаг в сторону девушки и на несколько секунд положил ладонь на ее плечо. Снежана тут же, как кошка, наклонила голову к руке, но Влад уже отстранился.

— Нам нужно будет утвердить кандидатуру с Арсеном Георгиевичем? — на всякий случай уточнила Надя. Влад поджал губы.

— Да, надо бы, — и обернулся к Снежане. — Мы тебе позвоним. Напомни, когда готова выходить.

— Хоть завтра, — улыбнулась девушка. — Спасибо. Спасибо всем, — она повернулась к Наде и приобняла ее, как будто за время собеседования они уже успели сдружиться. — Было приятно познакомиться. Даже если ничего не срастется, я буду рада приходить сюда. Просто влюбилась в это заведение, а концепция… Ты большая молодец, Надя.

Та недоверчиво улыбнулась, стараясь не вдыхать морозный, отдающий эвкалиптом аромат духов.

Вязкое молчание облепило всех троих, пока они ждали, когда Снежана покинет заведение. Когда ее стройная фигурка скрылась за поворотом, Влад демонстративно зашуршал пачкой сигарет и объявил, что отойдет на пять минут. Надя вызвалась составить компанию.

От этого предложения светлые брови шефа взмыли куда-то под влажную кромку банданы, но спорить Влад не стал. Только кивнул и на ходу протянул Наде раскрытую полупустую пачку сигарет. Девушка отказалась.

— Все еще держишься? — со сдавленным смешком поинтересовался он, придерживая перед Надей дверь.

— На морально-волевых, но… да, вроде того.

— И как ощущения?

— От чего?

— Не знаю, — пожал плечами молодой человек, пытаясь в последний момент раскачать собственную шутку. — От чувства собственного превосходства, приверженности идеалам здорового образа жизни…

— Ни к тому, ни к другому отношения я не имею, — попыталась улыбнуться Надя. Они обогнули здание и зашли в закуток, который сотрудники всех заведений коллективно отвели под курилку. — Идеалы ЗОЖ требуют заботы о себе, здорового сна и минимума стресса, помимо отказа от алкоголя и курения.

— В нашей сфере это невозможно, — с видом прожженного опытом знатока заявил Влад и закурил.

— Вот именно, — кивнула девушка.

Пару минут стояли молча. День выдался жаркий, солнце палило, нещадно выжигая цвет из свежепоклеенных плакатов и, кажется, даже из самого асфальта. Ветра не было, и в неподвижном воздухе, как в ловушке, застревали запахи гриля, свежих круассанов, кофе, табачного дыма и что-то еще, звонкий металлический запах, который коконом обволакивает железнодорожные пути. По рельсам, огибавшим мануфактуру, как раз пронеслась новехонькая электричка. Надя проследила взглядом ее глянцевый бок, попыталась вспомнить, а получится ли ездить наземным транспортом от квартиры, которую она по итогу сняла, и вообще…

— О чем хотела поговорить? — осторожно вернул ее на землю Влад. Надя сощурилась, неохотно посмотрела на шефа. Тот уже докурил до половины первую сигарету и держал наготове вторую.

— Насчет Снежаны… — осторожно завела разговор она.

Очень не хотелось случайно задеть что-то личное. С другой стороны, если в этом-то и было дело, в личном интересе Влада, стоило проговорить это заранее, чтобы… Чтобы что? Не смешивать рабочее и личное? Отлично, Надя, может, для разнообразия начнешь с себя?!

Но Влад не дал ей снова провалиться в поток мыслей. Еще раз шевельнул бровью, как бы давая понять, что он — весь внимание.

— Так вот… ты очень хочешь ее взять?

— Не понял, — слегка вопросительно отозвался молодой человек. Надя мысленно закатила глаза, про себя проверяя, что в ее вопросе могло быть истолковано неверно.

Примерно всё.

— Меня немного смущает ее уровень и рвение работать у нас.

— Витя у тебя таких вопросов не вызвал, — напомнил Влад, прикуривая новую сигарету от предыдущей.

— Про Витю ты сразу сказал, что это твой друг, что вы работали вместе, и что у него какие-то трудности после предыдущего места работы, — парировала Надя. — А Снежана, по сути, человек с улицы. Мы ничего о ней не знаем. Мне не понятна ее мотивация, и если она сказала, что деньги для нее не главное при ее опыте…

Влад на это лишь скрестил руки на груди и долго, испытующе смотрел на девушку, пока она не почувствовала желание прикрыться от лазера его глаз.

— Что? — не выдержала она наконец.

— Напомнить, кто еще ввалился в команду, как снег на голову, только еще и вообще без какого-либо опыта и с очень странной мотивацией? — усмехнулся молодой человек. Надя потупила взгляд, зарделась. Лицо Влада сделалось серьезным. — Вообще, я думал, что ты оценишь, что я нашел такого специалиста. Особенно, после всех этих собеседований.

Она не нашлась, что сказать, а Влад, видимо, в силу своей немногословной натуры, воспринял это как молчаливое предложение продолжить речь.

— Ты постоянно тащишь в кафе что-то яркое и уникальное, каким-то образом умудряющееся вписаться. Плохо сравнивать живого человека с расписной кружкой, но ты поняла, о чем я. Не хочу, чтобы все в заведении держалось только на тебе, а то выдохнешься, — совсем уж скомкано бросил он и затянулся, натужно пыхтя.

— Наверное, ты прав, — признала Надя, не до конца понимая, с чем именно соглашается. — Извини.

— Не за что извиняться, — махнул рукой Влад и снова потянулся за пачкой. Девушка проследила его движение, сдерживаясь, чтобы не сказать, что он слишком много курит.

Этого еще не хватало.

— Возьмем ее на испытательный срок, — сказала она. — Вдруг она и сама поймет, что маленькое кафе — это не федеральная сеть с сезонными напитками каждый месяц.

— А может, она впишется, — пожал плечами шеф. — И станет еще одной частью нашей большой дисфункциональной семьи.

Надя хихикнула, давая понять, что диалог окончился на позитивной ноте. Влад чиркнул зажигалкой, не разрывая зрительного контакта. Все доступные слова утекли, как в слив раковины, и молчание давило, одновременно вызывая желание подойти ближе и заставляя мышцы напрячься, чтобы сомкнуть челюсти и всячески противостоять повисшей тишине. Не хватало еще, чтобы в этот момент спокойствия вырвались вопросы, утратившие всякую актуальность по прошествии недель, — по крайней мере, так думала Надя. Смотрела в лицо Влада, и не могла прочитать ни одной эмоции. Он просто курил и смотрел на девушку, прищуривая то один глаз, то другой.

— Ну…

— Кстати, как мама? — вдруг спросил он. Надя дернулась, как от выстрела, и не нашлась, что ответить, кроме правды.

— Хорошо.

— Отлично, — улыбнулся Влад и затушил сигарету.

На том и закончили. Снежане сказали выходить со следующего понедельника.

Глава 22

БУТЕРБРОД С ТУНЦОВОЙ НАМАЗКОЙ

хлеб на свое усмотрение режешь и подсушиваешьв глубокой тарелке смешиваешь кусок консервированного тунца, вареное яйцо, ложку майонеза с греческим йогуртом, туда же ложку лимонного сока и горчицу в зернышкахможешь добавить кукурузу по настроению и все перемешатьвыкладываешь это чудо на хлеб, а сверху можешь добавить мелко порезанный листик норидержись подальше от кошек ближайшие пару часовРитм жизни кафе изменился. Как будто стал… размереннее. Витя и Снежана своим приходом как будто подарили старой команде дополнительные сутки, тонким слоем размазанные по всей неделе. Сперва Надя не могла привыкнуть, а спустя несколько дней с удивлением поняла, что в стенах кафе больше не вьется надрывная усталость. Костя стал веселее, перестал язвить по любому поводу, с лица Алины пропало устало-томное выражение. У ребят даже появились время и силы, чтобы сниматься в роликах для социальных сетей. Особенно подписчикам нравился дуэт Кости и Вити: они сами придумывали комедийные этюды в стиле «Дживса и Вустера», адаптированные под жизнь кафе, и вскоре стали главными героями собственного сериала про склочного взрывного шефа и меланхоличного бариста.

Снежана постепенно вливалась в коллектив. Ее продуктивности за баром можно было позавидовать, в ее смену неизменно выходили самые высокие чеки, а гости оставляли щедрые чаевые, которые девушка щедро предложила делить на всех по итогам недели. Она была мила и одновременно быстра на ответ, могла поболтать с гостями в курилке, и, к огромному восторгу Влада, всегда оставляла после себя идеально отмытый бар. В отличие от той же Алины, которая могла забыть одиноко спрятавшуюся под полотенцем чашку или обрывки листьев мяты в раковине. При составлении расписания Влад, «для успокоения нервов» брал смены в те же дни, когда за баром была Снежа. Надя в эти дни старалась приезжать в кафе только в случае крайней необходимости: когда нужно было провести встречу с очередным книжным клубом или провести саунд-чек. Корила себя за такое ребячество, конечно же, но быстро научилась усмирять совесть простым: «У меня вообще-то и свои дела есть». А дел накопилось немало: нужно было подготовиться к переезду, почта разрывалась от писем (вслед за гастроблогерами на кафе обратили внимание и московские издания, «Ланчерия» становилась новым феноменом стритфуда), а чаты с родителями гудели в предверии приезда Темы. Родители никак не могли договориться, как поступить: поехать встречать его в аэропорт всей семьей, вооружившись прикольным плакатом, или просто организовать генеральную уборку, разобрать гостевую комнату и встретить Артема горячим домашним ужином.

Надя читала сообщения в чате и нервно кусала губы. Пыталась вспомнить, когда в последний раз виделась с братом, и к своему удивлению поняла, что не видела его уже полтора года. Еще и с днем рождения его в последний раз поздравила за минуту до полуночи… В общем, так себе она справлялась с ролью любящей сестры, а теперь от нее требовали какого-то компромиссного решения, иначе мама с папой не стали бы подвергать себя пытке мессенджером и договорились бы обо всем между собой за кухонным столом. Нужно было взять на себя роль медиатора.

Неохотно, но Надя все-таки предложила план. Они с Инной встретят Тему из аэропорта и на каршеринге отвезут домой. Там пройдет небольшой семейный ужин, после которого братец останется в комнате приходить в себя после джетлага, а уже на следующий день начнется полноценная культурно-развлекательная программа с прогулками по обновленным районам Москвы, музеям, супермаркетам (в Непале же, наверняка, он забыл о существовании таких мест!), театрам, и, конечно же, все закончится посещением маминой лекции в женском клубе. Надя про себя интересовалась, согласовывали ли эту программу непосредственно с Темой, который провел полтора года, строя электростанцию где-то в глуши в горах. Может, у человека по приезде домой, было только одно желание: лежать на кровати, смотреть в потолок и по мере возможностей наслаждаться благами цивилизации.

— Все еще не пониманию, зачем в этой истории я, — с легким раздражением поинтересовалась крутившая руль Инна. — Я могла бы остаться дома и продолжить собирать твои вещи.

— Потому что у тебя рейтинг в каршеринге выше, — парировала Надя. — Или ты хочешь как можно скорее отделаться от меня?

— Вот еще, — сменила гнев на милость подруга и тепло улыбнулась. В окне мелькали придорожные фонари, золотистые пятна их света растекались по свежеокрашенным локонам Инны. — Но ты могла бы не притягивать за уши причины и просто сказать, что я нужна тебе, чтобы не оставаться с братом наедине.

— Извини, — потупила взгляд Надя. — Я просто… мы с ним давно не общались.

— Может, именно поэтому твои родители попросили тебя его встретить?

— Само собой. Только проще от этого не стало бы.

— А со мной станет? — прищурилась подруга.

— С тобой я хотя бы могу не бояться неловких пауз.

— Мой тебе совет на будущее: заготовь в запас штук десять анекдотов-вопросов. В духе: «в чем плюс дома у моря?»

— «Вы окружены идиотами только с трех сторон», — процитировала знаменитый стендап Джорджа Карлина Надя. Костя часто смотрел его в перерывах между заказами. Инна довольно кивнула и похвалила Надин культурный багаж, ко всеобщему удивлению неожиданно обогатившийся за время работы в кафе.

До аэропорта ехали молча. Лишь изредка делали музыку погромче, когда в плейлисте попадались ну очень удачные композиции, и потише, когда в памяти всплывали вопросы в духе: «А ты посудомойку разгрузила?», «Думаешь, двоих грузчиков и газельки хватит?» и «На новоселье лучше торт или пиццу?».

— Ты опять пытаешься все контролировать, — мягко одернула подругу Инна. — Позволь своей жизни быть немного неопределенной. Как сказал мой стоматолог, бояться можно, но это все равно не поможет.

— В моей жизни и так достаточно неопределенности, — буркнула Надя.

Впереди запереливались огни аэропорта, а внутри все нервы завязались тугим узлом. Как перед свиданием или важной встречей, только хуже — в десятки раз. На первом свидании допустима неловкость, на важном звонке и при переговорах можно оговориться или как-то вырулить, а вот в разговоре с кровным родственником права на дурацкую ошибку нет. Надя старательно перебирала в памяти все, что помнила о брате. Вроде как перед отъездом в Непал у него была девушка, кажется, на прошлый Новый Год она даже приезжала к нему. Мама пересылала от него какие-то фотографии котенка. Белого с рыжими пятнами? Или, скорее, трехцветного. Как японская скульптурка, которая забавно машет лапкой. Или это был вообще не его кот? Надя напрягала память, но чем больше она пыталась структурировать все, что узнала о брате за последнее время, тем больше путалась. Бросила это дело, понимая, что еще немного, и начнет сомневаться в том, что вообще знала Тему.

— Вы же были очень близки, — осторожно задала тему разговора Инна. Они уже кружили по парковке в поисках свободного места. Надя несколько раз обеспокоенно спросила, не уведут ли их каршеринг, пока они ждут Артема, а подруга явно устала ее успокаивать.

— Да, в детстве, — пожала плечами Надя. — Пока родители носились по больницам, я в основном видела Артема и бабушку. Он даже косички мне плел в школу.

— Это мило.

— Ага, а когда я сказала, что хочу отрезать волосы, как мама, сам меня постриг. Потом придумал, что сказать родителям.

— И что?

— Что мне одноклассник жевачку прилепил. Но бабушка все равно ругалась. Плакала очень.

— Вы прямо два малолетних разбойника были, — улыбнулась Инна.

— Ну, не совсем. Разбойничала в основном я, а Тема был голосом разума, — призналась Надя и прикусила щеку. Стало даже обидно, что вся эта близость и связь, которая у них была в детстве, обернулась редкими поздравлениями и калечными «ну, как там?» в мессенджере. Инна ничего говорить не стала, просто потрепала подругу по плечу.

— А мы с сестрой дрались все детство, — добавила она, когда они уже стояли перед рамкой металлоискателя. — Ну, лет эдак до ее двенадцати. За волосы друг друга таскали. Если бы родители сдали нас в бои без правил, озолотились бы. А потом, когда обе в институт пошли и работать начали, поняли, что в общем-то обе нормальные и даже разговаривать друг с другом можем неплохо. Дружить даже нормально начали.

Надя обнадеженно кивнула и постаралась переключиться.

Она старательно рассматривала зал аэропорта, сонных людей в зоне ожидания и чуть помятых путешественников, волочивших за собой чемоданы. Первыми из-за стеклянных дверей вышли пассажиры рейса, прилетевшего из какого-нибудь Египта. Догадаться было нетрудно по довольным улыбкам и еще не потерявшему красного подтона загару у мужчин. Следом был внутренний рейс, его пассажиры были заметно бледнее, а среди людей в кроссовках, шортах и футболках встречались мужчины в строгих костюмах и скрипучих кожаных туфлях. Таксисты, притулившиеся рядом с Надей и Инной, тут же ломанулись к последним и начали предлагать им быстро доехать до гостиницы в центре по ценнику «дешевле, чем в приложении». Яркий свет ламп, отражавшийся от плитки, давил на глаза, плавил мозг. Надя морщилась и массировала виски, борясь с подступавшей головной болью.

Наверное, перед выходом все-таки стоило поесть, но ей снова с утра кусок в горло не лез. Она пару раз бросила взгляд на палатку с сендвичами в картонных коробках, убеждая себя, что деньги — последнее, о чем стоит волноваться, двигаясь наперегонки с голодным обмороком, и что вкус не так важен, когда на счету каждая калория. Но вид уже размякшего хлеба с застывшими сырными слезами, из которых тускло мерцала подзаветревшаяся колбаса, не давал аппетиту ожить. К счастью, как раз в этот момент стеклянные двери открылись, и в новой группе прилетевших мелькнула знакомая лохматая макушка.

Тема зарос так основательно, что можно было решить, что он в Непале не электростанцию строил, а снимался в шоу по выживанию. Выгоревшие каштановые волосы доставали до плеч и торчали во все стороны неровными завитками, короткая, наспех постриженная борода, тоже стояла торчком, но даже в ее кустистых зарослях можно было разглядеть белозубую улыбку, засверкавшую, как только Тема увидел девушек. С легкостью циркача, он закинул огромную сумку на колесиках на плечо, чуть не сшибив семенившую рядом бритоголовую девушку с татуировкой на виске и тремя длинными нитями четок на шее, и вразвалку понесся вперед. Толпа расступалась перед ним, как перед ротвейлером, сорвавшимся с поводка. Наде самой стало не по себе, когда Артем подлетел к ней, сгреб свободной рукой, прижал к широкой груди и приподнял над полом.

И когда он только успел так раскабанеть?

Короткий рукав гавайской рубашки плотно обтянул крепкое плечо, в обхвате, наверное, с Надину голову. Из-под ткани виднелись линии татуировки.

Папа убьет.

— Приве-е-ет, — пробасил Артем, покачиваясь из стороны в стороны. — Мелкая, как ты?

— Привет-привет, — прокряхтела из захвата Надя. — Поставь меня.

— Ты одна приехала? — он опустил сумку на пол и принялся оглядывать зал. — Мама с папой дома?

— Да, ждут нас. Со мной Инна, — Надя обернулась, ища глазами подругу. Инна обнаружилась возле ограждений, вжавшейся в них спиной так, будто ее кинули в клетку с диким животным. На ее красивом лице застыло выражение, которого Наде прежде не приходилось видеть. Пожалуй, на вытащенную из лужи собаку, разлегшуюся на белоснежном пушистом ковре, Инна смотрела бы с большей нежностью. Сейчас она оцепенела и с первобытным ужасом разглядывала Артема, похожего на приодевшегося неандертальца ростом метр восемьдесят.

— Привет, Инна, — помахал ей Тема. Девушка осторожно подняла руку и кивнула. Сделала шаг в сторону брата с сестрой, на ходу подбирая слова.

— Инна — моя хорошая подруга. Она меня очень выручила, мы сейчас живем вместе, — вводила брата в курс событий Надя.

— А твой этот… Игнат?

— Олег.

— Ну, хоть не Игнат, — пожал плечами Артем. — В прошлом, я так понимаю? Тебя жалеть или поздравлять?

— Скорее второе, — выдавила улыбку Надя, брат кивнул и с напускной торжественностью пожал ей руку. — Вот, Инна сегодня не только моя подруга, но и наш водитель.

— Рада знакомству, — наконец проговорила Инна, и Надя была готова поклясться, слова дались подруге с едва ли не большим трудом, чем подъем на девятый этаж без лифта в тридцатиградусную жару.

— Взаимнейше, — отозвался Тема, протягивая загорелую лапищу девушке.

Повисла неловкая пауза.

— А лохматость — это у вас семейное, — отметила Инна.

***

Домой добрались ближе к полуночи. Надя зря волновалась, что им с Артемом будет не о чем поговорить, он трещал всю дорогу, рассказывал про жизнь в их промышленном городке, построенном специально для сотрудников компании. Про единственный магазин, больше напоминающий сельский ларек с сигаретами и жевательной резинкой, про холода и попытки согреться дровяными печами, визиты первых лиц.

— Представляешь, толкаем вперед энергетику и промышленность целой страны, а сами страдаем из-за перебоев электричества. Спасибо хоть, в тазу мыться не приходится, — говорил он.

— И сколько у тебя отпуск? — спросила Надя. Артем занял ее место на переднем сидении, буквально выклянчил, напомнив, что его страшно укачивает. И теперь девушка болталась на заднем ряду, цепляясь то за кресло Инны, то за пассажирское, и всеми силами стралась участвовать в разговоре. Инна же ограничивалась сдержанным хмыканьем и смешками. Надя даже подумала, может, дело в запахе — все-таки брат летел со всеми пересадками восемнадцать часов. Осторожно принюхалась, но никакого омбре немытого тела не уловила. Решила, что спросит Инну позже.

— Я выпросил месяц, — гордо заявил Тема. — Пришлось, правда, приплести, что я еду к тебе на свадьбу, так что принимай поздравления от коллег и всевозможные вариации пожелания «совет да любовь».

— Очаровательно, — закатила глаза девушка. Тут Инна прыснула уже совершенно искренне.

— Может, сегодня я все-таки в гостинице? — посерьезнел Артем. — Мама уже спит, наверное.

— Ты же знаешь маму, — ловко маскируя упрек, сказала Надя.

— Тоже верно.

Если дело касалось их с Артемом, мама всегда находила силы. Как будто у нее был какой-то специальный неприкосновенный запас, к которому даже болезнь относилась с глубочайшим уважением.

А может, она снова пошла на поправку…

Так или иначе, к их приезду уже был накрыт стол в лучших традициях русской кухни, заварен чай, нарезан торт. Семейные фото в стеклянных рамках аккуратно протерли от пыли и выставили на видное место, папа гордо достал из буфета коньяк для особого случая и торжественно накапал рюмочку себе, потом Теме, затем стрельнул взглядом на Надю, вздохнул, и налил ей тоже. Мама все причитала, что Тема похудел, обгорел и что ему надо бы постричься, а то как Эдмон Дантес после заключения. Инна пыталась скромно отказаться, но и ее привлекли к участию в семейном мероприятии, папа с важным видом советовал девушке на завтра взять удаленку.

— Ты нам уже как родная, ну, — настойчиво, но ласково, приговаривал он. То ли коньячок, то ли возвращение Темы все-таки размягчили его гранитное сердце. Инна осталась.

По ней было видно, что она чувствует себя едва ли не более неловко, чем Надя. Она то и дело бросала взгляды на Тему, наклоняла голову то к одному плечу, то к другому, как большая любопытная птица, пытающаяся понять, что это такое оказалось перед ней. А Тема, разморенный усталостью, шутил, рассказывал истории (часть из них девушки уже слышали в машине), потом достал телефон и принялся показывать фотографии. Папа то и дело спрашивал, не распространяет ли Артем государственную тайну, и вскоре это стало шуткой вечера.

— А завтра мы пойдем в Надюшино кафе, — объявила мама, пока от шоколадного торта остались лишь кремовые разводы на блюдцах. Тема заулыбался.

— Прямо так и называется? — и подмигнул сестре. Надя насупилась.

— Нет, кафе называется «Ланчерия», — ответила девушка.

— Приличное место, — важно сказал папа. — Мама там с лекциями будет выступать.

— А-а-а, ну раз приличное, — все так же шутливо протянул Тема. — А есть там рядом этот… барбершоп? Чтобы в приличный вид себя привести перед посещением.

— Там даже магазин костюмов есть, — ответила Надя. — И маркеты проходят.

— Что?

— Маркеты. Ну, типа ярмарок со всяким хендмэйдом.

— Этого добра мне там хватило. У нас же и магазина-то толком нет, по выходным можно выбраться в ближайшую деревню, — принялся рассказывать Тема, — на самый настоящий маркет, купить еды какой-нибудь, если столовская надоела, местные нам свитера вязали и продавали зимой. Я и вам привез. Тоже, считай, хендмэйд.

По комнате прокатилась волна смешков. Она же вскоре и вынесла Инну с Надей в коридор, в подъезд, в такси.

Всю дорогу Инна была поразительно молчаливой. Даже не пыталась выдернуть Надю из размышлений, в которых девушка плескалась, прокручивая в голове каждую фразу Темы, его дружелюбие, его до слез знакомые шутки. Так удивительно было от того, что они не виделись больше года, а при встрече говорили все в той же манере, как если бы разошлись накануне. А с другой стороны от этого же было и больно. Тема уехал, и мама начала сдавать. В глубине души Надя подозревала, что из-за волнения, из-за всех спартанских условий, на которые согласился Тема, Елена Сергеевна слишком переживала, и от этого произошел рецидив. Конечно, причины могли быть другими, но девушка не могла выкинуть эту причинно-следственную связь из головы. А когда маме стало прямо заметно хуже…

Надя запнулась. Да, Тема написал тогда пару раз. В основном спрашивал про маму, но когда попытался узнать, как дела у Нади, она ответила коротким «норм». Он не стал расспрашивать, она не стала грузить его еще и своими горестями и печалями. Так оно и начало копиться, как снежный ком…

— Как тебе вечер? — спросила Надя, самостоятельно выбравшись из дебрей своих размышлений. Инна встрепенулась и прижала телефон к ноге экраном вниз.

— Нормально, — быстро ответила она и тут же исправилась. — То есть хорошо, отлично. Твои родители выглядят гораздо лучше.

— Ага…

— Но вот твой брат…

— А что с ним?

— Не знаю, — вздохнула девушка. — Кажется, он невыносим.

— Чего?

— Не знаю, как сказать. Кажется, я еще не встречала человека, который занимал бы собой столько пространства. Не физически, но… ты поняла. У него какая-то бешеная энергетика.

— Это Тема, — улыбнулась Надя и неуверенно добавила. — Он хороший.

***

Лето полыхало в полную силу, испепеляющей жарой плавя все, что хоть сколько-то помогало ориентироваться во взрослой жизни. Надя уже потеряла счет дням, не помнила точно, понедельник наступил или вторник, а проверив дату и время в телефоне, тут же забывала. Все ее желания вились вокруг простых вещей: хотелось надеть платье полегче, панамку, взять ведерко мороженого и не смотреть ни на какие экраны. Из всего этого ей было доступно только платье, остальные радости приходилось вкушать опосредованно — глядя на посетителей мануфактуры, развалившихся в шезлонгах посреди рабочего дня. Некоторые гости брали себе холодный кофе или бокалы пива, клали на колени раскрытые ноутбуки и, не отвлекаясь от созвонов, вкушали знойное московское лето.

«У нас хотя бы работает кондиционер», — успокаивала себя Надя.

Несмотря на позднее возвращение домой накануне, она смогла заставить себя подняться пораньше и приехать к открытию кафе. Как раз нужно было подснять новые ролики в стиле заставок сериала «Кухня». В последнее время она делала это в основном с участием Вити, но подписчицы в комментариях уже начали задаваться вопросом, куда пропал красивый высокий шеф. Еще должны были прийти блогеры, которые хотели снять серию роликов, а вечером, в семь, она уже ждала Тему, маму и папу. В общем, дел было полно, а жара не способствовала продуктивности.

— Попробуй, — Снежана поставила перед Надей высокий бокал с напитком насыщенного винного цвета. На стеклянных боках уже собрались капельки ледяной воды, а сверху бежали белые дорожки подтаявшего мороженого, из которого бариста сделала объемную воздушную шапку.

Надя осторожно сделала несколько глотков через трубочку. Прикрыла глаза от аккуратно сбалансированных горечи, сладости и терпкости.

— Интересно, — признала она. — Что это?

— Вишневый колд-брю с пломбирной шапкой. Можно еще для декора использовать вишню в шоколаде, это сейчас модно, но рискуем сильно повысить стоимость.

— Может, просто шоколадную крошку? — предложила Надя.

— Или дегидрированные ягоды, — кивнула Снежана. — На лето — отличный вариант.

Снежана уже вовсю разрабатывала сезонное меню. Они с Владом оставались после закрытия, чтобы состыковать напитки и гастропары. Надя пару раз задерживалась, чтобы послушать их, потому что рассуждения этих двоих постепенно из планерки перетекали в какой-то симпозиум с элементами запредельного полета фантазии, так что если их не остановить, то Снежана и Влад на следующий день могли запросто оказаться где-нибудь на плантации какао на Мадагаскаре в поисках идеального горячего шоколада. Влезать в их обсуждения было неловко, но вот прошла уже неделя, а сезонное меню все еще было в состоянии очень сырого черновика, а эксперименты Снежаны за баром повысили объем списанных продуктов в разы.

— Как твои дела вообще? — Снежана села напротив Нади и положила подбородок на переплетенные пальчики. Надя дернулась, бросила нервный взгляд на барную стойку, Снежана проследила ее движение. — Гостей пока нет, можем поговорить.

— О чем? — рассеянно улыбнулась девушка.

Ну прямо святая простота.

— Как твои дела, — повторила Снежана. — Ты какая-то… загруженная. Я еще в первую встречу заметила, но подумала, мало ли.

— Все в порядке, не бери в голову, — улыбнулась Надя.

— Влад говорил, что у тебя какая-то история с семьей… Но сильно в детали не вдавался.

Ах, Влад говорил…

— Все в порядке, — улыбка стала еще шире. — Я действительно немного волнуюсь, недавно приехал мой брат. И сегодня мы все планировали поужинать здесь. Так сказать…

— Похвастаться родителям? — игриво сверкнула глазами Снежа. — Это здорово, если предки поддерживают. Мои до сих пор считают, что я фигней страдаю. Лучше б продажницей стала.

— Ну, ты по сути…

— Это не то, — замотала головой Снежана. — Все, что не подразумевает строгий костюм и именной бейджик, — это по мнению моих родаков полная хрень. Ну да ладно… О! — она хлопнула в ладоши. — А хочешь, я сделаю что-нибудь исключительно для твоей семьи? Скажем так, сделаем вас эксперименальной фокус-группой.

— Лучше не надо, — выдавила улыбку Надя. — Мы просто тихо посидим, как остальные гости. Все нормально.

— Ну, как скажешь, — надула губы Снежана и поднялась. — Но ты это, не грусти. Хочешь, я тебе сделаю кофе для поднятия настроения?

— Это как?

— По-ирландски, — сказала девушка и рассмеялась собственной же шутке. Не дожидаясь ответа, она упорхнула за бар, куда как раз подошла группа подростков за очередным набором айс-латте.

Надя воспользовалась паузой, чтобы зайти на кухню.

Оглушающе гудела вытяжка, пахло горелым. Влад со скорбной миной выбрасывал в мусорное ведро целый противень обугленного хлеба. В воздухе висели не пропущенные крепко сцепленными зубами ругательства, но по сведенным желвакам и наезжавшим друг на друга бровям было ясно, что шеф испытывает крайнее негодование.

— Все нормально? — подала голос Надя, осторожно постучав по дверному косяку, то ли с целью возвестить о своем приходе, то ли чтобы самым суеверным способом оградить себя от беды. Влад полоснул по ней полыхающим взглядом, как бы спрашивая, не желает ли барышня разуть глаза, но тут же взял себя в руки и натянул маску спосойствия.

— Ага, — бросил он и пару раз тряхнул противенем. — Проверял, позволит ли повышение температуры сократить время выдачи. Не позволит.

— У тебя вроде и так со временем выдачи все хорошо… — робко сказала Надя.

— А если захотим работать на доставку? — нахмурился парень.

Девушка прикусила язык. Разговоры об этом ходили, Арсен уже несколько раз довольно прозрачно намекал, что пора бы выйти на какую-нибудь площадку, а Влад в обтекаемых формулировках пытался объяснить, что это плохая идея. Судя по начавшимся экспериментам, решение Арсена Георгиевича все-таки было окончательным и подлежало в лучшем случае отсрочке.

— Поняла, не лезу, — сдала назад Надя. Влад посмотрел себе под ноги, тряхнул головой.

— Забей. Ты что-то хотела?

Она уже и забыла, что что-то хотела. Мысли сбились в копошащийся комок и теперь распирали череп. А, точно…

— Сезонное меню на конец лета, — опомнилась она. Влад кивнул, поднял руку и достал с верхней полки, где держались сотейники и сковороды, тоненький блокнот. Из пружинки торчали обрывки листов.

— Тут окончательные рецепты. С учетом сезонных продуктов, графика поставок и цен. Баклажановых и томатных позиций будет минимум, сейчас их готовят все. Будем выкручиваться инжиром и персиками.

— Ничего себе замена.

— Будут еще кабачки. Хоть этого добра в дефиците не бывает, — попробовал ухмыльнуться он.

— Можно попробовать сделать кабачковые оладьи с топпингом, — вырвалось у Нади. Влад с недоверием посмотрел на нее.

— Чего?

— Ну, это тоже своего рода бутерброд, — пожала плечами девушка и замахала руками. — Ладно, забей. Вам и без меня своего полета фантазии хватает.

— Примем к сведению, — пожал плечами Влад. — Может, заберем идею на сентябрь…

— И туда же американо с кабачковой икрой, — попробовала пошутить Надя, про себя понимая, что получилось мучительно плохо. Но Влад, вопреки своей зубодробительной честности, выдал сиплый смешок.

— Ты сама как? Справляешься?

— Почему сегодня все спрашивают именно об этом? — не выдержала Надя. Влад несколько раз удивленно моргнул и сфокусировался на идеально ровном укладывании батона хлеба поперек разделочной доски.

— Просто, — пожал плечами. — Ты как-то реже стала прибегать с какими-то бешеными идеями.

— Бешеными, — поцокала языком она. Влад сощурился, будто ему на ногу уронили ящик консервов. Девушка разрывалась между желанием продолжить эту пытку, видя, как с каждым новым витком диалога шефу становится все труднее выдавливать из себя слова, и в то же время хотелось сжалиться над ним и избавить от страданий. После секундного колебания победило второе. — Просто работа как будто встала на рельсы. Так бывает, когда запускается новый проект. Сначала все горит и взрывается, а потом… приходит в норму.

— И что, никаких новых встрясок не планируется?

— А нужно?

Он пожал плечами и принялся нарезать хлеб. Принтер выплюнул несколько новых чеков из зала.

— Ты сам как? — осторожно спросила девушка, чувствуя, что пауза начинает заполнять все пространство кухни.

Рука с ножом замедлилась, зависла над глянцевой корочкой. Влад вскинул бровь и посмотрел на Надю поверх плеча.

— Как всегда отлично, — ухмыльнулся он, возвращая непроницаемую стену сарказма. — Я бы даже сказал, лучше всех.

Надя кивнула и, попятившись, выскользнула из кухни, сжимая в пальцах блокнот. Нужно было запланировать какую-нибудь предметную съемку для сезонного меню и заказать дизайн флаеров.

С этой задачей она просидела до самого вечера и даже не заметила, как дневной зной сменился акварельными сумерками. Из бесконечной переписки с фотографами, дизайнерами-фрилансерами и типографией ее выдернул знакомый голос:

— Я присяду?

Надя подняла голову и чуть не вскрикнула. Тема избавился от бороды и подстригся, и снова стал похож на… на себя и на Надю одновременно. Миру явился острый подбородок на округлом лице, высокие скулы, чуть впалые щеки с ямочками, сильнее стал заметен зеленый отлив в охрых глазах. Одно осталось неизменным — гавайская рубашка (хоть не та же самая, что вчера) и шорты со множеством карманов.

— А мама сюда наряжается, — протянула Надя.

— А я из глуши приехал, — улыбнулся Тема и плюхнулся на соседний стул. Покрутил головой, оценивая интерьер. — Тут уютненько. Ты бы, наверное, так и свою квартиру обставила.

— Не знаю, — пожала плечами Надя. — Посмотрим.

— М?

— Я переезжаю от Инны в конце недели. Попробую жить одна.

Тема что-то неопределенно хмыкнул, откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на сестру.

— Помощь понадобится?

Надя улыбнулась.

— Буду рада.

Брат с готовностью кивнул, а потом подался вперед, поманил Надю пальцем. Понизив голос, спросил:

— А подруга будет?

Глава 23

БУТЕРБРОД С КОЛБАСОЙ С ИТАЛЬЯНСКИМ АКЦЕНТОМ

Маленькую чиабатту разрезаешь вдоль и аккуратно подсушиваешь, несильно, а то корочка коварна, потом пару дней будешь пюре и йогурты естьНа хлеб намазываешь рикотту, маскарпоне или просто творожный сырСверху на это великолепие отправляешь капельку оливкового масла и несколько зигзагов базиликового крема (продается в отделе соусов, стоит недешево, но ты кайфанешь от каждой потраченной копейки)И поверх этого всего укладываешь несколько тонких ломтиков сыровяленого мяса (в идеале, конечно, прошутто или хамон, но можно и балык взять, никто тебе и слова не скажет)Про переезд Надя особо не распространялась. Пару раз упомянула его за семейным ужином, когда все собрались в кафе, но быстро постаралась перевести тему. Все-таки, приезд Артема и мамина возобновленная преподавательская деятельность были куда важнее — по ее скромному мнению. Но, к удивлению Нади, папа сам то и дело возвращал разговор к ней. Как бы невзначай, зацепившись взглядом за какую-нибудь подушку или пуфик, трепал сына по плечу и гордо говорил: «А это Надя сама придумала», «Это Надя сама нашла». Его послушать, так все кафе, от пола до потолка, было сделано нежными надиными руками. Девушка краснела и уворачивалась от похвалы, как от пуль, а Тема только смеялся, поддерживая папину гордость. Мама умиленно вздыхала весь вечер и под столом гладила дочь по тыльной стороне ладони.

Единственный, кто мог узнать про переезд, был Влад. Он-то как раз взял на себя роль официанта, хотя Надя несколько раз попросила его просто звонить в колокольчик, когда нужно было забрать их еду с бара. Влад кивнул и начисто проигнорировал просьбу, вежливо поздоровался со всем семейством, пожелал хорошего вечера и выставил тарелки под испепеляющим взглядом Нади.

Она бы и не обратила внимания на этот выкрутас. Списала бы его на обычное владово упрямство, если бы в день переезда ей не начали трезвонить сначала Костя, потом Алина. Надя с Инной с самого утра носились по квартире и перескакивали через коробки, а разбросанную повсюду мелочевку вроде бус, браслетов, заколок, расчесок, закидывали на бегу в плотные мусорные мешки — другой упаковки уже не оставалось, а машина с грузчиками должна была прибыть с минуты на минуту. Артем вызвался встретить их на новом адресе и уже встретился с хозяевами квартиры — Надя до сих пор поражалась тому, насколько больше доверия вызывает одинокая девушка, если в решение ее вопросов включается отец или старший брат. К тому же, очарование Темы открывало любые двери и выбивало щедрые скидки. В общем, сплошные плюсы, если бы не двадцать пропущенных с двух номеров.

Когда Надя увидела эти цифры, мир перед глазами зашатался, а в мыслях закрутилась кинолента самых ужасных вариантов развития событий: от массовой драки среди гостей до прорыва трубы масштаба всемирного потопа. На минуту девушка побледнела и забыла, как дышать. Опустилась на коробку, та тут же просела под ее весом. Трясущимися руками Надя перезвонила Алине. Если ситуация серьезная, то лучше будет обойтись без шуточек Кости.

— Алло? — неожиданно спокойно произнесла Надя, когда Алина подняла трубку. — Что случилось?

— Надь, куда ехать? — спросила бариста, перекрикивая рев поездов в метро. По громкой связи рокотало нечленораздельное объявление, содержание которого можно было попытаться угадать по отдельным словам.

— Чего? Куда ехать?

— Ну ехать куда вещи таскать?! — крикнула Алина еще громче. Как будто проблемой Нади была тугоухость, а не полное непонимание происходящего.

— Какие вещи?

Повисла неловкая пауза. Алина сбросила звонок, а через несколько секунд перезвонила.

— Подожди, ты разве не сегодня переезжаешь?

— Ну, вообще сегодня. А что…?

Что, блин вообще происходит? Нет, Инна, шампунь для объема и роста волос оставь себе, я новый куплю. Ладно, хорошо, только запакуй его в два пакета, пожалуйста. Нет, ватные палочки точно не надо мне с собой половинить, хоть мы и покупали их вместе. Хорошо, горсточку на первое время и туда же ватные диски. Ну мицеллярку переливать в отдельную бутылку — это уже перебор! Я ж не на год в джунгли еду.

— Але, Надь! — орала в трубку теряющая всякое терпение Алина.

— Да-да, я здесь, — хватала ртом воздух Надя в попытках не захлебнуться в этой суете.

— Мы с ребятами собрались у кафе и готовы выдвигаться к тебе, чтобы помочь с разгрузкой. Еще всякой всячины прихватили. К новоселью, так сказать.

— С ребятами? — моргнула девушка.

— Ну, да, Костя, Влад. Кафе ж сегодня на Снеже и Вите. Устроим что-то типа тимбилдинга внепланового.

— А-а-а-а-а, — только и нашла, что промямлить Надя прежде, чем скинуть новый адрес и предупредить, что ребят там встретит Тема.

— У тебя там что, целая бригада помощников? — высунулась из-за угла Инна. Волосы она собрала в пучок и заколола карандашом для губ, чтобы не мешались. В руках у нее была целая горсть пробников, миниатюр духов, резинок для волос и прочей женской мелочи. — Ничего не знаю, что-то шло бонусом, что-то было приобретено в шопоголистическом угаре. Все тебе, рано или поздно пригодится.

— Тебе, я смотрю, очень пригодилось, — отозвалась Надя, но все же подставила ладони.

Грузчики прибыли вовремя.

То есть, сама машина задержалась на полтора часа и еще минут пятнадцать кружила по двору ЖК прежде, чем найти удобный кармашек для погрузки, где не будет мешать многочисленным автовладельцам, именно сегодня решившим коллективно выехать, отъехать, перепарковаться и совершить другие важные перемещения, неистово гудя даже самой незначительной помехе. «Вовремя» скорее относилось к тому, что два крепких мужичка позвонили в дверь за минуту до того, как одержимая щедростью и материнским инстинктом Инна чуть не начала отгружать Наде продукты из холодильника и морозилки. Еще ей не хватало, чтобы в этом путешествии с двадцатью коробками барахла их сопровождал мешок замороженных ягод, копченый угорь, прописавшийся на нижней полке морозильного отсека и две трехлитровых банки домашних закаток от Инниной мамы. Грузчиков и так поразила башня из коробок, занявшая целую комнату. Вторая волна удивления настигла их, когда они начали разбирать беззастенчивые подписи на коробках, сделанные легкой рукой Инны. Среди футболок, штанов и обуви значились такие категории вещей, как: «трусики парадно-выходные», «лифчики общего назначения», «одинокие носки», «футболки на выброс на новом месте», «цветочки-огурцы» (так она называла некогда модный принт, который теперь тусовался в гардеробе Нади незаживающим шрамом).

«Ничего не знаю, так меньше шансов, что что-нибудь сопрут при переезде», — аргументировала свой копирайтинг Инна. Время грузчиков оплачивалось отдельно, поэтому девушки по мере сил помогали таскать коробки. Уже на третьей ходке Надя почувствовала, как у нее начали трястись руки и ныть колени. Инна с видом опытной йогини подбадривала подругу, напоминая о правильном дыхании и положении спины. Девушка злобно зыркала на подругу, но та не обижалась — говорила, что активные эмоции говорят о том, что ей хватит энергии на еще один подход.

А какие у нее были варианты?

Вспотевшие и растрепанные, они загрузились в фуру. Девушки кое-как ужались и смогли вдвоем уместиться на одном сидении в водительской кабине, пропахшей истертым кожзамом и давно не мытой пепельницей. К счастью, зной в день переезда отступил, сменился пасмурной пеленой облаков и промозглым ветром, так что воздух в машине не успел вскипеть, превращая характерный душок в невыносимую вонь. Инна в свойственной ей манере, не тратя времени на лишние «извините» и «вы не будете против, если…» опустила стекло с их с Надей стороны, и машина поехала. За окном сначала проплывали стеклянные многоэтажки новеньких ЖК, следом потянулись панельки. Некоторые даже щеголяли перекрашенными фасадами, разбавляя общую серость. Потом они вкатились на эстакаду, с которой открылся вид на тесно слепленные склады, среди которых одиноко высились подъемные краны, складывавшие остовы будущих бизнес-центров и жилых домов из бетона и стекла. Неровные перепады крыш напоминали волны на поверхности растревоженного озера в пасмурный день. И у Нади на душе было неспокойно, хоть она и ждала этого переезда. Просто…

Просто что?

— Если выяснится, что ты что-то забыла, я тебе привезу, — обещала Инна. Она сегодня была разговорчивее, чем обычно. Комментировала каждое действие, озвучивала каждую мысль, а если на глаза ей попадалось что-то необычное, яркое или просто забавное — тут же обращала на это внимание Нади.

— Конечно, — улыбнулась девушка, не отрываясь от городского пейзажа, словно в этом узоре крыш, переплетении граффити и редких бликах на стеклянных фасадах было специально для нее спрятано какое-то послание. Знак, что она двигается туда, где должна быть, и что все будет хорошо.

Она даже старалась лишний раз не моргать, чтобы случайно не упустить момент, но по итогу получила лишь слезящиеся глаза. Успокоила себя тем, что реклама сервиса доставки со слоганом: «Все, что нужно, уже рядом с вами» — вполне себе знамение.

***

Новая квартира была на четвертом этаже видавшей всякое сталинки. Она была больше новенькой однушки Инны, и потолки казались высоченными, паркет елочкой уютно поскрипывал под ногами и даже обои в зеленоватую полосочку не вызывали отторжения, а успокаивали. Особенно в сочетании с тканевым абажюром люстры, тускловатой, создававшей атмосферу гадального салона. В углу гостиной, напротив нового просторного дивана, на коренастом журнальном столике стоял пузатый старый телевизор, весь округлый и занавешенный ажурной салфеткой. После того, как все вещи были занесены (ребята вшестером, вместе с грузчиками, справились за полчаса несмотря на отсутствие лифта) Костя, Тема и Влад собрались вокруг этого раритета и что-то обсуждали вполголоса. Надя готова была поклясться, Тема в этот момент рассказывал, что у их бабушки стоял точно такой же агрегат, который независимо от положения антенны показывал только полосы и помехи, но бабуля каким-то неведомым образом умудрялась различать в этой пляске точек героев «Кармелиты».

Девчонки же расположились за кухонным столом. Надя совсем по-хозяйски развалилась на мягком уголке, Инна, как птичка на жердочке, уселась на табуретку и все вертелась в попытках найти удобное положение для натруженной спины, но от места на диване наотрез отказывалась. Говорила, что если окажется на мягком, то уже не встанет. Алина же с неиссякаемой энергией исследовала кухню, открывала ящики, радуясь наличию посуды. Хозяева оказались очень заботливыми, скорее всего, потому что квартиру сдавали впервые, и купили для новой арендаторши набор кастрюль, комплект полотенец и постельное белье. Алина ушам не поверила, что в Москве встречаются такие добрые люди — в ее первой комнате от хозяев остались только тараканы и въевшийся в ковер запах сигаретного дыма.

— А тут миленько, — вынесла вердикт Алина, завершив осмотр пространства. Напоследок она повертела головой, оценивая, как сочетается сероватый линолеум с голубыми фасадами кухни. — А когда ты обуютишься, станет вообще отлично.

— Обуючусь? — вскинула брови Надя.

— Ну, да, — невозмутимо ответила бариста. — Это ж не гостиничный номер, можешь тут какие-нибудь цветы на окно поставить, плакат повесить. Хочешь картину по номерам, а? У меня есть несколько. Одна распакованная, но я ее не начала, красивая очень. Там какая-то ваза с лимонами.

— Давай, — махнула рукой Надя, понимая, что отказ приведет только к бесцельной трате калорий.

Надо было отскрести себя от мягкой кожзамовой обивки, еще раз пройтись, оглядывая свои новые владения, написать хозяевам, что все хорошо. Они не стали дожидаться Нади и передали ключи сразу Артему. А потом надо было что-то приготовить или хотя бы заказать пиццу.

Последнее предложение Надя озвучила вслух, и оно, как и стоило ожидать, тут же собрало всех на кухне. Зажглись экраны смартфонов, ребята листали приложения доставки, сравнивая, у кого больше бонусов, а какой ресторан привезет быстрее. Между Костей и Темой уже начал разгораться нешуточный спор на тему пиццы с ананасами, Алина закатывала глаза, борясь с урчанием желудка. Инна по-матерински придерживала девушку за плечо. В сумочке у нее нашелся батончик, который бариста осторожно жевала, растягивая каждый кусочек. Влад, по своему обыкновению, стоял в углу и изображал предмет интерьера. В какой-то момент он утратил интерес к социальному взаимодействию и принялся по стопам Алины исследовать содержимое кухонных ящиков. Кроме посуды он обнаружил бутылку масла, уксус, упаковку сахара и соды, и теперь увлеченно проверял сроки годности.

— Если вы не определитесь, я вам сейчас на всех ведро гречки с сосисками приготовлю, — пригрозила Надя.

— Вот, что происходит, когда людям дают выбор, — прокомментировал Тема.

— А женщинам — власть, — поддакнул Костя и тут же получил подзатыльник от Алины и испепеляющий взгляд от Инны. Девушки переглянулись и пожали друг другу руки, исполненные солидарности. — Ну все, спелись…

— Короче, — включила командный тон Надя. — Я заказываю пиццу, а вы пока ищете коробку с чашками. Инна руководит поисковой операцией, чтобы…

Продолжать не пришлось, подписи оценили все ещё на этапе разгрузки, а Костя даже сфотографировал и попросил разрешения использовать контент для своего стендапа.

— Можешь еще продукты сразу заказать, чтобы какой-то базовый минимум приехал. Ну, типа… молоко, хлеб, яйца, — посоветовала Инна.

— Хорошо-хорошо, — замахала руками Надя, выгоняя подобравшуюся компанию в комнату.

Осталась только Алина, все еще шуршавшая оберткой от конфеты и задумчиво жевавшая последний кусочек. Надя выдохнула, очищая мысли (хоть какая-то польза от этого странного сопения и шмыганья на йоге, она неожиданно поймала себя на мысли, что это действительно помогает), снова открыла приложение с доставкой.

— Так, большая пепперони, большая с ветчиной и грибами и какую-нибудь среднюю сладкую, в качестве торта, — вслух объявила она. Алина кивнула и вдруг спросила:

— Может, вас с Владом как бы случайно в отдельной комнате запереть?

— Чего? — опешила девушка.

Алина шумно сглотнула и понизила голос.

— Ну, на театральных курсах учат наблюдению. Мне показать, как вы друг на друга смотрите, пока один отвернулся?

— Не надо, — резче, чем нужно, сказала Надя.

— А это между прочим очень трогательно выглядит со стороны, — почти обиженно пожала плечами будущая актриса. — У вас с ним…?

— Вообще ничего. Просто… Поговорили разок по душам, ничего такого, — поморщилась Надя, чувствуя, что краснеет. — Пожалуйста, если не затруднит…

— Я ничего не заметила, мне примерещилось, — понимающе улыбнулась Алина. — Просто я сколько с Владом работала, впервые вижу, чтобы он выступил с инициативой и рванулся кому-то помогать. Еще и нас подрядил.

Надя вскинула брови, но Алина лишь пожала плечами:

— Может, на кухне перегрелся. Это вообще не в его стиле. Кстати, если будешь заказывать продукты, можешь еще пакетик мармеладок заказать? Я тебе переведу.

Поисками чашек ребята не ограничились. Они растащили коробки по разным углам комнаты, чтобы не приходилось скакать и вертеться в попытках добраться из зала до спальни или туалета. Инна со всей ответственностью руководила процессом, пресекая роптание на тему, почему женщинам для жизни нужно столько вещей.

— Это еще со времен каменного века пошло, — хныкал Костя. — Как только мужчина привел женщину в свою пещеру, она начала требовать, чтобы каждый сезон на полу оказывалась модная шкура саблезубого тигра из последней коллекции.

— Очень смешно, — хмурилась Инна. — Сейчас штрафную коробку понесешь.

— Мы же все перетаскали, — ответил Костя.

— А это не проблема. Я же женщина, я могу решить, что все надо переделать, — скрестила руки на груди девушка.

— У меня есть идея получше, — вскинул руки в примирительном жесте Артем. — Надя! Пицца скоро будет? — получив утвердительный ответ, он хлопнул в ладоши. — Мы с парнями сейчас спустимся в магазин за пивом и шампанским вам. А вы напишете, какое именно хотите. Можем еще тортик какой-то прихватить.

— И воду питьевую, — кивнула Инна, принимая условия. А потом, немного подумав, улыбнулась.

Пока парни ходили, а пицца ехала, девушки достали чашки и составили Наде предварительный список того, что нужно докупить. Новоселка успела несколько раз горячо поблагодарить Инну за подход к сборам и переезду. Уже через полчаса полочки в ванной оказались заполнены, чашки заняли свое место в шкафчике, а на тумбе телевизора обосновались несколько рамок с фотографиями. Квартира сразу приобрела живой вид и стала как будто уютнее. Инна достала из мешка со всякой всячиной, собранной в последний момент, упаковку благовоний и зажгла их, чтобы «наполнить место новой энергией». От густого запаха пачули и розы парни чихали еще полтора часа.

***

Когда сумерки сгустились, стало совсем уютно. Из тесной кухни ребята переместились в зал. Девчонкам уступили диван, а себе парни выклянчили подушки и раскидали их по ковролину, занимая самые удивительные с точки зрения эргономики позы. Основной свет решили не включать, обходились тем, что попадал из коридора, а еще золотистым свечением уличного фонаря, глядевшего прямо в окно Наде.

— Зато, считай, у тебя есть свое персональное солнце, — подбадривала Инна.

Воздух гудел от разговоров. Сперва, понятное дело, шли тосты и пожелания, чтобы в новом доме все сложилось хорошо. Потом Тема на полчаса занял всех историей о своем переезде в Непал — половину этого рассказа Надя и Инна уже слышали, но вежливо кивали, глядя, с каким восторгом слушает Костя. Тот поделился своим случаем — он в Москву приехал вообще с одним рюкзаком. Вещи додумался продать самому себе через Авито с бесплатной доставкой, но где-то по пути грузовик попал в жуткую аварию, и все вещи встретили трагичный конец. Больше всего парень оплакивал старенький третий плейстейшен.

— Наверное, он много для тебя значил, — вздохнула Алина.

— Да, фигня, — отмахнулся Костя. — Я просто не хотел, чтобы младшие его окончательно раздолбали. Я карманные деньги на него полгода откладывал! Это моя первая такая взрослая и осознанная покупка, вот.

— А я себе на первые деньги платье вечернее купила, — вздохнула Инна, подпирая щеку. — Так ни разу и не одела.

— А на мероприятие если? — спросила Надя. Инна прыснула.

— Только если на всемирный слет баб на чайнике. Сейчас уже такое не носят, поверь мне. Там корсет, пышная юбка.

— Ладно, показывай, — махнул рукой Артем, и по комнате прокатилась волна смеха.

Она была уже не первой. Компания постепенно дробилась, общий разговор разделялся на потоки, но смех почему-то все равно затрагивал всех и перетасовывал темы.

Всех?

Надя прищурилась, вглядываясь в закуток возле телевизора, где обосновался Влад. Он редко присоединялся к разговору, иногда в полумраке зажигался экран смартфона, выбеливая пятно лица. Время от времени шеф издавал сиплые смешки, один раз он целых двадцать минут обсуждал что-то с Костей, а еще пять потратил на рассказ о собственном переезде — в общежитие при кулинарной академии, где двадцать соседей-китайцев начали называть его «большим братом» за помощь в доставании предметов с верхних полок. А сейчас и вовсе исчез.

Ну и ладно, устал человек, наверное. Тем более, он ни разу не был замечен в роли души компании, ему куда больше идет уткнуться в телефон и изображать предмет интерьера. В любом случае ушел куда-то и ушел.

Примерно такой поток мыслей проносился в голове Нади, когда она поднялась с дивана, морщась от успевшей растечься по всему телу боли. На непослушных ногах она поплелась в сторону кухни. То есть, сперва к ванной, но свернула с маршрута, как мотылек, привлеченный тусклым белым светом вытяжки. В его пятне виднелась фигура Влада. Шеф замер у открытого окна, высунулся в него по пояс и курил, стряхивая пепел в пустую пивную банку. Заметив Надю, он кивнул, выдохнул еще струйку дыма.

— Потушить? — спросил он, демонстрируя половинку сигареты.

— Нормально, хозяева разрешили, — помотала головой Надя. — Просили только в спальне не курить.

— В спальне курить — это уже совсем беспредел, — хмыкнул Влад и обвел взглядом кухню. — Миленькая квартира. Уютная по-своему.

— Ага, — пожала плечами девушка и, решив, что если будет и дальше топтаться на пороге, то однозначно выдаст свое состояние, прошла в комнату и открыла холодильник.

Что она там искала? Надя и сама не могла ответить на этот вопрос. Возможно, нейтральные темы для разговора. Какую-то удачную шутку. А может, куда-то подевавшуюся смелость.

— Ты раньше одна вообще не жила? — пришел на выручку Влад.

— Не-а.

— Тебя ждет прикольный опыт, — многообещающе дернул уголком губ он.

— Это какой, например?

— Начнешь позволять себе чуть больше. Сначала музыку будешь включать погромче. Потом поймешь, что тебя никто не осудит, и начнешь врубать… не знаю, что вы — девчонки — обычно прячете в подвале своего плейлиста? Ну, скажем, Любовь Успенскую. Или жесткую пацанскую репчину.

— И какой-нибудь женский блатняк, — подхватила Надя. Схватила чью-то банку пива и уселась за стол, аккуратно, краем глаза, наблюдая за Владом. Не попытается ли отстраниться или — она даже не знала, что хуже, — не постарается ли сократить дистанцию между ними? Но Влад так и стоял у окна, как большое дерево. Когда сигарета закончилась, он уселся на подоконник, привалившись спиной к раме.

— Тоже можно. Вот… еще поймешь, что готовить можно не каждый день, а пачка чипсов с мороженым — вполне себе полноценный ужин, если ты так решила.

— Пытаюсь представить тебя ужинающим мороженым под аккомпанемент Успенской, — хихикнула Надя. Влад издал еще один фыркающий смешок, запрокинул голову.

— И как? Получается?

— С трудом, если честно, — призналась она и сощурилась, напряглась всем телом, не давая себе провалиться в неловкую паузу. — А ты это делаешь в розовых тапках и плюшевом халате?

— В шелке с перьями, — ухмыльнулся Влад. — Скинуть ссылку на такой с Aliexpress?

— Ты видел, сколько у меня вещей?!

— Кстати, хотел спросить, откуда столько?

Надя потупила взгляд.

— Когда переезжала к бывшему, вывезла от родителей вообще все. Думала, что мы вместе… Ну, типа навсегда. Верила в это.

Почему-то стало самой же стыдно от наивности этих слов. Влад лишь сказал:

— Бывает. Не все истории заканчиваются так, как нам хочется.

— Иногда это к лучшему, — попробовала пошутить или хотя бы задать позитивный мотив, но лицо Влада сделалось непроницаемым.

В груди как будто разорвалась белая вспышка. Надя и сама не поняла, что именно это было, но все ее тело словно пронзил миллион ледяных иголок, выносить легкость и теплоту этого разговора на фоне ставшего обычным для них дружелюбного молчания стало просто невозможно. И она выпалила:

— Насчет той ситуации у тебя дома…

— М? — он развернулся к ней всем корпусом, вскинул брови так, будто вообще не понимал, о чем речь.

— Ну, когда я зашла к тебе, и мы… с тобой...

— Надь, — он сощурил глаза, расплылся в теплой улыбке, прямо как в тот вечер, когда включал свою любимую музыку. Поднял руку, мягко останавливая ее. — Мы много выпили, а я когда пьяный — у меня ужасная память.

Слова раздробили молчание, как первые капли дождя. Оцепенение схлынуло, позвоночник стал мягким, будто расплавился. Руки Нади безвольно легли на стол, а губы пару раз дернулись, но девушка так и не смогла произнести ни слова. Сил хватало только на то, чтобы дышать.

Он врет? Прикалывается? Или серьезно не помнит, а она все это время изводила себя мыслями о том, что не случилось, что могло бы быть?

Она всматривалась в его черты, пытаясь найти хотя бы тень подсказки. А Влад смотрел перед собой, как подсудимый на допросе, готовый повторять одни и те же заученные фразы, пока у девушки не иссякнет упрямство.

За окном поднялся ветер, Надя почувствовала влажное дыхание надвигавшегося ливня на своем лице. Влад встал с подоконника и закрыл окно.

— Поеду я, наверное, — сказал он, увлеченно рассматривая рисунок облупившеся краски на раме. — Пиши, если что. Коль уж теперь соседи.

— Там дождь, — как в трансе ответила она.

— А я не сахарный, — улыбнулся он и едва касаясь, сжал ее плечо. — С новосельем.

Как выяснилось, тараканы Надежды Викторовны Смышляевой отмечали новоселье вместе с хозяйкой в полном составе их тревожного ансамбля.

Глава 24

НЕЖНЫЙ БУТЕРБРОД

(ты могла просто купить пирожное, но опять решила заморочиться. Как говорится, «чем бы дитя не тешилось…»)

Возьми булочку бриошь и разрежь на две половинки, слегка подзолоти их на сковороде со сливочным масломсверху намазываешь наш любимый сливочный сырна нижнюю булочку тоненько намазываешь сгущенку — обычную или вареную — на твое усмотрениеберешь из морозилки замороженный персик и трешь его на теркеперсиковую стружку выкладываешь на сгущенку и накрываешь верхней булочкой

Жить одной действительно оказалось прикольно. Можно было делать все, что хотелось. Ужинать хлопьями, завтракать пиццей, не разбирать коробки неделями, копить нестиранные футболки, пока не опустеет первая открытая коробка, встречать рассвет, потягивая остывший чай. Естественно, Надя делала это все, пока никто не видел. К ее удивлению, у нее оказалось много желающих погостить, и отмечание новоселья растянулось на две недели. В гости заходила Нина с сыном, она подарила Наде еще одну чашку с блюдцем и кофейник, а еще привезла несколько банок домашних маринованных огурцов и строго наказала вернуть стеклотару, когда с закатками будет закончено — неумолимо приближалась осень, а бывшая свекровь, с которой керамистка осталась в хороших отношениях, не признавала покупку новых банок каждый год.

Мама с папой тоже заехали в гости после очередной лекции мамы в «Ланчерии». Папа придирчиво осмотрел каждый уголок квартиры, указал Наде на начавшую собираться плесень в ванной и пообещал заехать на днях с инструментами — подтянуть что-то под раковиной. На всякий случай даже провел ее по всем закуткам, показывая, где и что нужно перекрывать в случае непредвиденной ситуации. Инна заезжала два или три раза, каждый раз, как рабочие встречи вытягивали ее из домашнего офиса в центр, и ностальгировала по временам их с Надей сожительства так, словно это было не несколько недель, а лучшие годы их общей молодости. Захаживала и Алина, несколько раз даже оставалась ночевать на диване, а в ее гардероб переехали несколько рубашек Нади — девушка то и дело моталась на съемки в массовке и старалась сама подбирать образы, чтобы ее поскорее заметил какой-нибудь режиссер, продюсер или кастинг-директор. Надя не уставала поражаться вере, которая не покидала актрису даже после разгромных проб или съемок в массовке в роли придавленной деревом туристки, которую найдут в первые пять минут примитивного ужастика.

Порой Наде казалось, что дверь ее квартиры закрывалась только когда она уходила на работу. А работы было много. Лето перевалило за середину, и, кажется, набрало скорость. Утомленные самообманом, что в этот раз-то они не пропустят ни одного яркого события, москвичи и гости столицы буквально осаждали мануфактуру, посещали фестивали и маркеты, а резиденты пространства активно наращивали чеки, предлагая новые активности, закрытые вечеринки и коллаборации.

Вот, например, на днях у «Ланчерии» случилась вынужденная коллаборация с соседним пивным баром. Стас собственной персоной ввалился в кафе и, раздувая щеки, принялся трясти Надю, умоляя спасти их грешные головы. Как оказалось, единственный повар на смене неудачно оперся двумя руками о раскаленный гриль, а подменить бедолагу было не кем. Обращаться в суши-бар Стас не хотел: команда там зарвавшаяся, а управляющая его лично терпеть не может, поэтому «Ланчерия» была единственным выходом. Заметивший Стаса Влад выполз с кухни и долго молча наблюдал за тем, как Надя слушала эту душещипательную историю в духе «33 несчастий» и утешала соседа. Девушка с минуту переводила взгляд со Стаса на шефа и, дождавшись одобрительного кивка от Влада, предложила направлять гостей бара в кафе за едой и обставить это как коллаборацию, даже сделать на один вечер общую веранду, чтобы случайно не вышло так, что в их уютном кофейном мирке случилась повышенная концентрация не очень трезвых людей. Они все равно были, и некоторых приходилось даже выгонять, но этим занимался лично Стас. Он же на следующий день в качестве благодарности подарил заведению ящик какого-то дорогого пива, вкуса которого никто так и не понял.

Или вот еще…

— Мы с Артемом встречаемся, — выпалила Инна и залпом выпила свой сезонный колд-брю с сырной шапкой. Взбитая масса измазала кончик острого носа, даже попала на щеку, контрастируя со вспыхнувшим румянцем, но подруга не обращала на это внимания. Ее лихорадочно блестящий взгляд впился в Надю и пришпилил к месту, как редкую бабочку.

Девушка замерла, запутавшись в собственных мыслях. Как они вообще к этому пришли? Всего каких-то десять-пятнадцать минут назад Инна забежала в «Ланчерию» на кофеек и обычным тоном спросила, как у Нади дела, и тут — такой инфоповод. Еще и преподнесенный чуть ли не как признание в убийстве.

— Ну-у-у… — протянула Надя, не давая паузе растянуться. — Вау.

— «Вау»?

— Могу еще сказать: «прикольно», — отозвалась девушка, внимательно рассматривая смятение на лице подруги. Когда она в последний раз видела Инну такой встревоженной? Надя с трудом могла припомнить, чтобы та хоть раз настолько теряла контроль, и от того еще больше поражалась собственному спокойствию. — Это же здорово, Инн. Разве нет?

— Ну, он твой брат, — забарабанила ногтями по боку стакана девушка. Взгляд принялся метаться по веранде, как залетевший на огонек мотылек.

У Нади от этой поразительной аргументации голова начала идти кругом, как будто Инна вдруг заговорила на другом языке.

— Ну и что? Я не то, чтобы лезу в его личную жизнь или имею там какое-то влияние, — она улыбнулась и наклонила голову набок. — Дело же не в этом?

Инна покраснела еще сильнее, хоть это и казалось невозможным, поджала губы и мелко закивала. Надя не выдержала и встала с места, обошла столик и наклонилась, чтобы крепко обнять подругу, как готового вот-вот разреветься ребенка.

— На-а-адь, — протянула Инна.

— Все нормально, — протянула девушка, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Пальцы Инны вцепились в предплечье Нади.

— Просто это глупость такая, переживать еще из-за этого, — затараторила она.

— Из-за чего?

— Ну, что он уедет и… и все. А мне что? Я-то точно никуда переезжать не собираюсь. И отношения мне сейчас не то, чтобы нужны. Ну, если объективно посмотреть, — принялась нарочито анализировать ситуацию Инна. Надя про себя порадовалась, что ее лица не было видно, Инна бы убила ее за дурацкую улыбку. Поэтому Надя просто молчала, кивала и периодически издавала согласные «угу», пока поток слов девушки не иссяк.

— А с Темой вы об этом говорили? — спросила она наконец.

— Да как-то… Не особо. Я пробовала, но в моменте подумала, что это может выглядеть так, будто я пытаюсь влиять на его решение, а я этого не планирую. Артем взрослый человек и… И мы знакомы-то всего ничего.

— Сказал человек с высшим образованием в области психологии, — вздохнула Надя, возвращаясь на свое место. — Ты сама-то себя слышишь?

— Да, и уже хочу застрелиться от собственной тупости. Детский сад какой-то, — нахмурилась Инна и принялась остервенело поправлять прическу.

— Такое бывает, когда влюбляешься. Кстати, если не секрет, в какой момент вы умудрились вообще?

— На новоселье, — виновато потупила взгляд Инна. — Пока вы с товарищем подъемным краном на кухне болтали, что-то слово за слово, потом он такси мне вызвал. А дальше классика — переписка до утра, кофе в Парке Горького и пошло-поехало.

— Цветы на первом свидании были?

— Он купил мне кактус в горшочке, — улыбнулась девушка, расслабленно опуская плечи.

Они проболтали еще почти час. Получив тихое разрешение рассказывать все, что в голову взбредет, Инна принялась остервенело опустошать сундучок тайны под названием «Артем». Наде даже стало не по себе от того, сколько мелочей в ее брате заметила и посчитала очаровательными Инна: от умения готовить что-то сложнее яичницы до привычки придерживать дверь и помогать бабушкам в метро. Наверное, даже мама по памяти не назвала бы столько положительных качеств у родного сына. А Инна говорила-говорила, и, хоть время от времени и пыталась скатиться в рационализацию и психологический анализ, невозможно было игнорировать почти пьяную улыбку, мелькавшую на ее губах. И Надя не могла не отвечать ей такой же улыбкой.

Так странно ощущалась эта чужая радость. Еще робкая, подрагивающая, как огонек свечи на ветру, но уже способная разогнать ставшую привычной серость, что хотелось поднять руки, поднести ладони поближе, чтобы одновременно и ощутить это тепло, и помочь его сохранить, дать ему разойтись в полную силу.

— Ну, в общем, пока так… — подытожила Инна. — Что дальше будет, я пока не знаю, ну, как говорят мужчины: «посмотрим».

— Все будет хорошо.

— Хотелось бы в это верить, — вздохнула девушка. — А ты…? У тебя как все?

— Что «все»?

— Ну, я так понимаю, вы с дядей Степой поговорили, — завела разговор Инна.

— Ну-у-у, вроде того, — Надя в общих чертах пересказала диалог на кухне, стараясь как можно глубже запрятать нотки негодования и обиды. Не хватало еще, чтобы Инна каким-то образом догадалась, что еще несколько дней Надя ворошила собственные воспоминания, чтобы убедиться, что не нафантазировала и прогулку под дождем, и ночной разговор, и этот проклятый-будь-он-неладен поцелуй. Или что еще неделю Надя сверлила спину Влада взглядом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не припомнить ему его «плохую память». Или…

— Понятно, — поджала губы Инна. — Вариант признать тот факт, что он мудак, успокоиться и жить дальше ты не рассматриваешь?

— Не могу, — вздохнула Надя. — Тогда непонятно, зачем он решил помочь с переездом, еще и ребят попросил.

— Может, его заела совесть, — пожала плечами подруга. — Слушай, как бы там ни было, ты молодец.

Надя на это вопросительно вскинула брови. Инна улыбнулась.

— Я лично знаю кучу девчонок, кто на твоем месте развернул бы масштабную операцию со сталкингом, преследованиями и допросами с пристрастием. А ты… ну, просто живешь с этим. Не позволяешь этой истории мешать твоей мечте. Ты молодец, это очень зрело.

— И очень бесит, — призналась девушка.

— Это пройдет. Попробуй… ну, наполнить жизнь разными вещами, чтобы для этого эпизода осталось настолько мало места, что он бы растворился сам собой.

— Я работаю, на это уходит почти все время, — ответила Надя.

— Да, а на работе ты видишься с кем…? Вот именно. Попробуй завести хобби: бег, киноклубы, книжные клубы сейчас очень популярны. Падел этот, в который только ленивый играть не пробовал.

Надя поморщилась. Еще были свежи воспоминания о йоге и боли по всему телу после этой увлекательной «расслабляющей практики».

— Просто попробуй, — улыбнулась Инна. — Надо возвращать себе вкус к жизни.

— Он у меня был всегда.

— Я знаю, но иногда его нужно потыкать палкой, чтобы убедиться, что он все еще с тобой.

***

Найти хобби оказалось задачей непростой. Надя даже сперва не поняла, как к ней подступиться. Она попыталась вспомнить, что любила раньше, но, разматывая клубок образов из последних лет, поняла, что застряла в порочном цикле «дом-работа-дом» примерно со времен института. Что-то похожее на хобби у нее было в детстве и называлось словом «кружок», тогда были и музыкальная школу (которую она терпеть не могла), и художественная, и русские народные танцы. Возвращаться ни к чему из этого в зрелом возрасте ей не хотелось. Английский она успела выучить в институте и активно использовала его для просмотра видео на YouTube, а физические активности вызывали отторжение, стоило только о них подумать.

Надя промониторила с десяток статей в попытках узнать, какие увлечения в принципе бывают у взрослых людей, но все закончилось тем, что она узнала тысячу способов использования слова «нишевый».

Она даже распаковала картину по номерам и попробовала рисовать ее под сериал, но не почувствовала ни расслабления, ни удовольствия. Попытка вести блог разбилась об осознание, что в кадре Надя выглядит, как парализованный кузнечик и не умеет говорить достаточно быстро, а попытка увлечься современной классической литературой завершилась глубоким сном с сомнительными сновидениями. Было принято решение отправиться «в поля». Надя начала спрашивать у людей, чем они занимаются помимо работы.

С Костей все было понятно с самого начала: стендап был в его жизни во всех проявлениях, парень либо писал шутки самостоятельно, либо пересматривал выступления любимых комиков, фиксировал удачные приемы, анализировал. При желании, наверное, он мог бы даже провести лекцию о комедии, оказалось, что он разбирался в культурных аспектах стендапа разных стран и даже подтягивал английский, чтобы понимать игру слов. Алина помимо актерского мастерства, как выяснилось, занималась дизайном одежды и делала кастомные толстовки. Нина выращивала цветы, а по весне баловалась рассадой, чтобы осенью друзья, коллеги и бывшая свекровь делились с ней урожаем. Витя коллекционировал ножи и виниловые пластинки, Стас из пивняка вырезал по дереву, Катя из суши-бара вязала свитера для своих сфинксов и устраивала котам фотосессии в модных образах, Снежана играла на барабанах в любительской инди-группе. И каждый с таким огнем в глазах рассказывал о своем занятии, что Надя начинала чувствовать себя какой-то неполноценной. О чем она могла вещать часами с таким же воодушевлением? Наверное, о работе и только.

— Попробуй этот… диджеинг, — предложил Витя, когда после разговора с ним Надя уселась за столиком и тупо уставилась в погашенный экран. Три дня поисков хобби утомили ее так, будто она пыталась разгадать, в чем смысл жизни.

— Что? — сонно моргнула она.

— Ну, диджеинг. Он даже на виниле бывает. Многие ребята твоего возраста этим интересуются, кстати, — авторитетно заявил он. Надя вздохнула, пытаясь представить себя на шумной тусовке. Получалось не очень. — Что там еще девчонок интересует? Астрология, таро, находить прикольные шмотки на маркетплейсах и писать об этом в каналах.

— У меня не так много денег, а в съемной квартире склад шмоток организовывать — сомнительная идея, — пожала плечами девушка и слабо улыбнулась. — Но спасибо за наводку!

— Да обращайся, — расплылась в улыбке повар и подался вперед. — Только никому не говори, я обожаю молодежи советы советовать. И вы потом еще ко мне возвращаетесь и благодарите. Владоса так мои советы из депрессии вытащили.

— У Влада была депрессия? — спросила Надя прежде, чем рациональная часть мозга успела дать команду игнорировать этот факт.

— Ну, — поморщился Витя, — была там неприятная история, которая очень его подкосила. Он тогда вообще ото всех закрылся и сидел, как сыч. Только с котом разговаривал. Я ему тогда такое устроил… Всеми силами тормошил, чтобы он ожил.

— И как?

— Ну, как видишь. Уже три года держится, — гордо заявил мужчина. — В таких историях важно вытаскивать себя в люди, ходить куда-то, пробовать новое. Выставки, музеи, фестивали. Всякое разное, главное, не давать тяжелым мыслям оседать. Потом это становится привычкой, а через какое-то время — образом жизни. Поверь моему опыту.

— Звучит обнадеживающе.

— Так оно и есть. Поэтому вот тебе первый совет — хватит засиживаться на работе до закрытия, Надежда Викторовна. Ты не надзиратель и не управляющая, а человек, отвечающий за то, чтобы тут было красиво и интересно, и людям хотелось возвращаться. Тебе надо беречь себя. Иди домой, возьми расслабительного и посмотри «Красотку». Или что там сейчас смотрят?

Надя рассмеялась и закрыла ноутбук. Действительно, приближалось время закрытия, и людей в кафе почти не было. Остывший чай успел покрыться глянцевой пленкой, начал горчить, но Надя все равно его выпила. От разговора с Витей стало как-то неожиданно легко.

Может, ее хобби — это разговаривать с людьми и собирать истории?

Девушка помотала головой и достала смартфон. Пока был запал, нужно было его использовать. Она открыла приложение с афишей и решила посмотреть какие-нибудь выставки, концерты или мастер-классы, но стоило главному экрану прогрузиться, как девушка замерла.

На огромном желтом баннере переливалось объявление: «Большой фестиваль стритфуда в Москве». Она быстро сделала скриншот и отправила в чат с командой. Через секунду из кухни донеслось недовольное Витино:

— Я кому сказал идти домой и не думать о работе?

— Знаю, но это такая возможность…

— На-а-а-адя, — лохматая голова высунулась в окошко выдачи. Следом за ней показалась волосатая рука, грозящая указательным пальцем. — «Унесенных ветром» смотрела? Будь как Скарлетт О’Хара и периодически говори: «Я подумаю об этом завтра».

Глава 25

БУТЕРБРОД С ПАШТЕТОМ И ГРИБАМИ

большой кусок серого хлеба обжариваем до корочки на сливочном маслесверху устраиваем подушку из паштета (просто паштет, без добавок и орешков)шампиньоны с луком обжариваешь до тех пор, пока оба ингредиента не станут золотистыми и мягкими. Выкладываешь их на бутербродна этом можно и закончить, но если захочется добавить красоты этой композиции, то аккуратно положи сверху веточку микрозелени (горошка, например)Первой на новость о фестивале среагировала Снежана и разразилась потоком восторженных стикеров, капсом крича, что нужно срочно участвовать. Костя с Алиной и Витя были куда сдержаннее в своих эмоциях, ограничились простыми лайками на сообщении.

— Там еще конкурсы для бариста и шеф-поваров, нам это точно надо, — продолжала вещание Снежана. Ее не смущало, что был уже первый час ночи, она параллельно с Надей изучала страницу фестиваля и сыпала идеями. — Там будут рестораторы, блогеры, ресторанные медиа…

— Можно будет бренд кафе раскачать, — подтвердила Надя. Она уже укуталась в одеяло и теперь ждала, когда чат все-таки затихнет, чтобы со спокойной совестью пойти спать, но, признаться честно, сна у нее не было ни в одном глазу. Под ребрами скреблось какое-то нервное ожидание, а палец словно сам по себе смахивал окошко чата, чтобы стало видно, кто из участников когда был онлайн.

Когда у аватарки Влада загорелся зеленый кружок, сердце предательски сжалось. Замерцали три точки. В чат прилетело сдержанное: «Это плохая идея. Завтра объясню, почему. Идите спать».

Вот и поговорили…

Надя нахмурилась, начала набирать возмущенное сообщение с уточняющими вопросами и аргументацией, но Снежана и тут ее опередила. Она выдала пулеметную очередь из коротких, но емких: «Почему? Ты с ума сошел? Это же офигенная возможность. Если тебе не надо, то за всех не решай» и тому подобного. Под аватарками других участников чата тут же появилась надпись: «сейчас в сети», четыре пары глаз открылись пошире и прилипли к экранам, готовые вкушать перепалку под хруст попкорна.

Ожидание растянулось на бесконечные пять минут. Снежана пару раз тегнула Влада, но он никак не среагировал. Лишь переслал свое предыдущее сообщение, выделив жирным: «Идите спать».

Вот и весь разговор. Надя проворочалась еще полчаса с неприятной скребущейся тревогой, пришедшей на смену азарту, который она испытала, только узнав про фестиваль. Возможно, она снова поторопилась и чуть не втянула кафе в очередную историю, которая могла бы выйти им боком. Наверняка, Влад завтра снова скажет Наде, что она без тормозов, зато летит впереди паровоза на своей дрезине безумных идей, от которых у неподготовленного человека может случиться нервный срыв и преждевременная алопеция.

Ну, ничего. Если он попробует ее пожурить, она просто удивленно захлопает глазами и спросит, какие таблетки для памяти он начал пить, что так ловко может припомнить все ее проколы.

Фантазия вскоре перетекла в беспокойный неглубокий сон, придавивший девушку, как второе одеяло.

***

— Короче, нам нужно продумать стратегию, — Снежана даже не поздоровалась, сразу перешла к делу. Надя приехала в кафе еще до открытия в надежде перехватить Влада и обсудить вопрос с фестивалем с глазу на глаз, но… видимо, у Снежи был тот же план. Когда Надя вошла, бариста на секунду удивленно вскинула брови, но тут же сориентировалась. Похвастаться тем же Надежда Викторовна не могла, поэтому от слов Снежаны просто зависла и сонно моргала несколько секунд.

— Чего? — наконец сипло спросила она. Снежа шумно вздохнула, закатила глаза и тряхнула волосами.

— Ну стратегию, как договориться с Владом участвовать в конкурсе, — объяснила она и принялась щелкать кнопками и рычажками на кофемашине, приводя ту в рабочее состояние. — Понятно же, что он упрется рогом, а без него участвовать нет смысла. Надо его как-то замотивировать… Что он любит?

— Э-э-э, — только и смогла протянуть Надя. — А я откуда знаю?

Холодные глаза быстро скользнули по девушке. Снежана явно хотела что-то сказать, но сдержалась.

— Я думала, вы с ним близко общаетесь, — пожала плечами бариста. — Ладно, это не суть важно. Главное, что мы с тобой в одной команде и прекрасно понимаем, что фестиваль нам нужен. Просто каждая по-своему будет доносить это до Влада. Классический маркетинг, просто для одного зрителя. Ты можешь быть голосом разума, а я попробую через эмоции, идет?

— А может, для начала просто дождемся Влада и поговорим с ним, — тихо, но уверенно проговорила Надя. — Уверена, у него есть свое мнение и он против участия не из вредности или желания, чтобы его как следует поуговаривали.

Снежана снисходительно улыбнулась и поставила перед Надей большой американо. Начала варить себе второй — это кофепитие перед открытием стало их небольшим ритуалом, правда, разговоры обычно не касались никого из знакомых.

— Ну, конечно, у Влада на все есть свое мнение, — мурлыкнула Снежа. — Но тут, могу поспорить, дело не в нем, а в его самооценке ниже плинтуса.

— О чем ты?

Нет, в целом Надя понимала, о чем речь. Она замечала одержимость Влада порядком и правилами, и для себя как-то смогла объяснить, что, скорее всего, это качество появилось не просто так. Может, за плечами у него была какая-то история из тех, что рассказывают в четвертом часу утра на кухне после пьянки. Но Снежана видела ситуацию куд более прозаично.

— Ты что, до этого вообще с мужчинами дела не имела? — усмехнулась она.

— Ну… Имела кое-какие дела.

— Влад же классический пример нарцисса, — принялась объяснять девушка. — Любого популярного психолога открой, он тебе его опишет: не терпит конкуренции, ненавидит делать ошибки, болезненно воспринимает, когда кто-то лучше или значимее его. Он скорее себе язык откусит, чем признает, что был неправ или что у него что-то не получилось.

Или сделает вид, что ничего не было, — процедила про себя Надя.

— Поэтому, если мы хотим затащить Владика в конкурс, — убедительно вещала Снежана, — нам нужно сделать так, чтобы он поверил в себя и ни секунды не сомневался в том, что он самый лучший, опытный и креативный шеф, и что у него есть все шансы выиграть, а мы без него просто не справимся.

У Нади от ее слов внутри все сжалось, а к горлу подкатил комок тошноты. Она попыталась смыть его несколькими большими глотками кофе, но лишь обожгла язык. Снежана при виде этого рассмеялась и с поразительной проницательностью, почти покровительственно, сказала:

— Ты просто еще молодая, поэтому веришь в тонкую душевную организацию, особенно у мужчин. На самом деле они просто перезревшие и местами оборзевшие подростки.

— Но ты предлагаешь манипуляцию, — нахмурилась Надя и получила от Снежаны еще один снисходительный взгляд.

— Это не манипуляция, а «женская мудрость», — улыбнулась бариста. — И от нее все будут в плюсе.

На душе стало совсем паршиво. В чем-то Снежана была права. Вернее, Надя готова была признать, что девушка не соврала ни в одном слове, но то, как она собиралась использовать доступную ей правду, ни капли не вписывалось в морально-этические рамки самой Нади. Было в ней что-то неискреннее, а теперь в острых и тонких чертах Снежи девушка начала улавливать что-то зловещее, какую-то тьму, которую бариста могла рассмотреть в других людях и направить против них же. Она и в первую встречу поразилась, как новенькая умудрилась так легко очаровать Влада и даже самых несговорчивых посетителей, а теперь начала понимать: Снежана просто видела их насквозь. И от этого осознания по позвоночнику пробежала толпа мурашек.

Дверь хлопнула, впуская Влада. Несколько секунд шеф топтался на пороге, глядя на девушек и, судя по всему, прокручивая в голове причины, которые могли собрать их так рано под крышей кафе.

— Вы сегодня первые, — только и отметил он, сбрасывая с головы капюшон.

— Ага, — повела плечиками Снежа и наклонила голову набок. — Мы ранние пташки. А ты вот совсем обленился. Пришел всего за полчаса до открытия.

Влад на это не обиделся, даже наоборот — спрятал улыбку и хитро прищурился.

— У меня была насыщенная ночь, — тряхнул кудрями он.

— Вот не береди душу несвободной даме, — поддела его Снежана, и Наде понадобились все силы, чтобы не выпучить на нее глаза. — А то еще в загул уйду, на кого останутся кот и почти муж?

— Тебе мои загулы не понравятся, — усмехнулся Влад. — У нас был ночной онлайн-турнир анонимных шахматистов.

— Ужас, — всплеснула руками бариста и принялась готовить кофе и на него. — Тебе никто не объяснял, что короткие летние ночи нужны для другого?

— Например для поисков, чем бы еще занять рабочие часы? — шеф перевел взгляд на Надю, и вся веселая колкость куда-то испарилась. — Привет.

Он поднял ладонь. Надя неуверенно хлопнула по ней и тут же убрала руку за спину.

— Привет.

— Ты, между прочим, повел себя совсем не по-джентльменски, — вклинилась Снежана. — Вкинул, значит, что идея плохая, взбудоражил всех и исчез в ночи.

— У меня были шахматы, — невозмутимо ответил парень и, отпив из переданной чашки, ушел переодеваться.

Когда дверь за ним закрылась, Снежа посмотрела на Надю и довольно подмигнула. Чему именно она радовалась, девушка так и не поняла, но на всякий случай кивнула и пошла раскладывать свои вещи на столике. Открыла ноутбук и проверила почту — в ночи она написала организаторам фестиваля, и те ни свет ни заря уже прислали ей огромную презентацию с коммерческим предложением. Стоило участие прилично, да и сроки были сжатые, но девушка понимала, что самостоятельно договариваться со всеми блогерами и журналистами было бы еще дороже. Оставалось только донести эту мысль Владу… Но шеф, догадываясь, что собирались делать девушки, быстро переоделся и скрылся на кухне. Вскоре оттуда послышался гул вытяжек, жужжание духовки, шипение масла на раскаленных сковородах и стук ножей. Заведение проснулось и начало наполняться привычными запахами и звуками.

Снежана легко сдаваться не собиралась и при любой возможности засовывала голову в окошко выдачи и принималась донимать Влада. Она почти не касалась темы фестиваля, перешучивалась с ним, передавала то кусочек шоколада, то просила попробовать новый кофе, то просила выручить ее какими-то специями. Надя слушала ее высокий голос и невольно морщилась. Все в девушке теперь казалось ненастоящим, нарочитым, как карнавальная маска, которая еле держалась, но каким-то образом могла обмануть окружающих.

Одного Надя не могла понять: как Влад, казавшийся ей таким внимательным, способным увидеть чужую боль и не отшатнуться, мог поддаться этому гротескному очарованию. Немного повоевав с совестью, она все-таки начала гуглить этих самых «нарциссов» и на два часа провалилась в мир психологических терминов, а потом и женских форумов. Узнала, что такое «эмоциональная депривация», «гиперкомпенсация» и многие другие вещи, которые делают люди, чтобы почувствовать собственную значимость и избежать внутренней пустоты. Каждый новый фрагмент информации она осторожно, с опаской, примеряла к образу Влада в своей голове и ужасалась тому, как точно описания и определения объясняли моменты, которых она не могла понять сама.

Она пугалась и тут же принималась перетряхивать собственные воспоминания, чтобы найти там хоть какой-то контраргумент. Вот, например, в одной статье психолог говорил о том, что нарцисс не воспринимает другого человека как личность, а использует только для подкрепления собственной самооценки. Но как тому же Владу поддержала самооценку помощь Наде при переезде? И, если бы ему было плевать, спрашивал бы он о самочувствии мамы? Но набравшийся новой информации мозг быстро находил ответы: «Да, ему было важно показать, что он хороший парень, а не человек, который пристанет к девушке, которая часом ранее растрогалась и рыдала у него на плече».

Почему-то ясность не приносила облегчения, только вызывала желание смотреть в стену и нырять в беспорядочные волны мыслей.

— Ну так что, шеф, ты нам расскажешь свой секрет? — Снежана подловила Влада, когда тот отправлялся на перекур. Повисла на его плече и отбуксировала к столику Нади. Парень не сопротивлялся, но по замедлившемуся шагу было понятно, что он был бы рад избежать этого разговора. Надя изо всех сил постаралась сделать лицо попроще и принялась быстро закрывать вкладки со статьями.

— У меня секретов нет, я открытая книга, — уперся Влад.

— Да-а-а?! — вскинула брови бариста. — Ну, расскажи тогда, чем тебе не угодила идея участия в фестивале? Ты что, не хочешь, чтобы про нас написали все известные ресторанные медиа? Считаешь, «Ланчерия» уперлась в потолок своей популярности?

Влад осторожно отцепил ее руку от своего рукава и смерил девушек взглядом.

— Я считаю, что о нас должны писать не потому что мы за это заплатили, а потому что у нас хорошая кухня. Я со своей стороны делаю для этого все возможное.

— Ну, Вла-а-а-ад, — закатила глаза Снежана, — ты сам понимаешь, что это детский сад? Даже хорошим заведениям нужна реклама. А с тем, что есть сейчас, это не просто реклама, а инвестиция, которая окупится. Правда же, Надь?

— Это хорошая возможность, — будто во сне проговорила девушка. Она все пыталась сфокусировать взгляд на Владе, но глаза сами собой начинали бегать.

— Оставляю его на тебя, — хлопнула парня по плечу Снежа и вприпрыжку побежала за барную стойку.

Шеф проводил ее взглядом и со вздохом обернулся на Надю.

— Если хочешь продолжить дискуссию, то давай на улице, — только и сказал он. — Я если не покурю, то начнутся человеческие жертвы.

— Ладно.

Пока шли, Надя смотрела себе под ноги. В уме перебирала, что такого можно было бы сказать так же легко и кокетливо, как это делала Снежана, но даже от мысли о том, чтобы тянуть гласные и дергать плечиками, девушку начинало подташнивать. Надо было просто сказать, как есть, в конце концов, они же все взрослые люди, крутые профессионалы, а еще…

Больше месяца кружат вокруг темы, которую можно было решить, просто поговорив — очень взросло.

— Я готов послушать за ваши аргументы, — продекламировал Влад, закуривая. Надя уже привычным движением скрестила руки на груди.

— А их не будет.

— Чего?

— Аргументов, — пожала плечами она. — Ты уже не раз говорил мне, что я слишком быстро втаскиваю нас в авантюры. В этот раз можешь побыть голосом разума, но я хочу, чтобы ты ответил честно, почему нет. Даже если это что-то личное, ты не любишь фестивали или еще что-то в этом духе.

— Ну, во-первых, там уже участвует больше пятидесяти заведений. Самые хлебные места уже разобрали мастодонты и какие-нибудь хайповые точки. Это во-первых. Во-вторых, участие стоит прорву денег, это еще не считая того, что продукты мы будем закупать сами…

— Там есть вариант с продуктами от спонсоров, — парировала девушка.

— Продукты мы, если участвуем, везем свои, — не сдавался Влад. — Это мой принцип. И в-третьих, Арсен тебе никогда не одобрит такие траты. У него самые доходные заведения существуют по двадцать лет уже, и он ни копейки в рекламу не вложил. Он просто не поймет, зачем это нужно.

— Ну, я могу подготовиться и поговорить с ним.

— Я не сомневаюсь, — вдруг смягчился Влад. Перехватив взгляд девушки, он кивнул, будто подтверждая, что говорит искренне. — Ни в тебе, ни в заведении. Но лучше не рисковать, двигаться, как раньше, а в следующем году поучаствовать на нормальных условиях, подготовившись заранее.

— Следующего года может и не быть, — выпалила Надя прежде, чем успела полностью оформить мысль. Запнулась, чувствуя, как сдавливает горло.

Эту фразу в ее семье старались не произносить, особенно, когда дело касалось долгосрочного планирования. И по вспыхнувшему взгляду Влада девушке показалось, что шеф и сам смог прочитать липкий ужас, обитавший под прагматичным спокойствием сказанных Надей слов.

— Я имела ввиду… Я наткнулась на аналитический отчет о том, сколько живут модные гастропроекты в Москве и какие у них обороты. Шансы хорошие, но нам бы хоть до конца сезона продержаться тем же темпом, — торопливо принялась объяснять девушка. — Так что, возможно, ты и прав по-своему, в конце концов, опыта у тебя больше.

Она прикусила язык, поняв, что начинает тараторить и заговариваться. Влад выдохнул, выпуская струйку дыма куда-то вверх и улыбнулся.

— А я чуть не подумал, что мы тебя уже достали, — сказал он и посмотрел поверх макушки девушки на двери «Ланчерии». Нахмурился. — Можно, конечно, попробовать договориться с Арсеном. Но нам понадобится участие третьей стороны.

— Что? — захлопала глазами Надя и встала на цыпочки, пытаясь перехватить его взгляд, но Влад был уже полностью в своих мыслях.

— У тебя когда выходной?

— Что ты там решил?

— Пока не знаю, — хмыкнул Влад и прищурился, подмигнул Наде. — Ты сильно веришь в этот фестиваль?

Девушка кивнула. Влад ответил ей таким же движением.

— Тогда я доверюсь твоей интуиции.

Глава 26

БУТЕРБРОД «ЦЕЗАРЬ»

(нет, а куда без классики)

Большой кусок цельнозернового хлеба подсуши в тостере, смажь тонким слоем творожного сыраСверху выложи нарезанные кружочком помидоры и листья салата айсбергПоверх этого великолепия укладывай куриную грудку (можешь пожарить самостоятельно, но если купишь готовую су-вид, тебя никто не осудит)На это все дело можешь налить соус «Цезарь» и потереть на мелкой терке твердый сырПоперчить не забудь— А куда мы едем? — осторожно спросила Надя на следующий день.

Можно было поинтересоваться и раньше, например, сразу после разговора с Владом, когда он написал ей в мессенджере емкое: «Будь готова в 12. Презентацию на всякий случай распечатай». Вот только девушка и сама прекрасно понимала, что ничего шеф ей не ответит. Почему он выдавал информацию маленькими порциями для Нади оставалось загадкой, хотя в глубине души скреблось подозрение: финт ушами в исполнении Снежаны с ее попыткой заговора он раскусил и, судя по всему, не хотел потакать женским чарам, в которых была так уверена бариста. Снежа, в свою очередь, не оставляла попыток вымотать из парня душу и получить единственно верный положительный ответ об участии в фестивале. Влад уклонялся от ответа, стискивал челюсти и прятался в работе. Благо, заказов в тот день было достаточно.

Надя же принялась лепить презентацию. Она искала исследования, пересматривала и анализировала интервью рестораторов, показатели медиа, сводила это все в таблицы, которые должны были одним своим видом вызвать уверенность в том, что она предлагает действенное и правильное решение. Правда, во втором часу ночи лично у Надежды Викторовны эти массивы данных вызывали только резь в глазах, а попытки распихать все по слайдам подталкивали девушку к грани истерики.

Спать она легла в четыре, проснулась в восемь, чтобы подчистить последние детали, а потом еще полтора часа носилась по району в поисках ближайшей печати. Как назло, в половине центров оказалась очередь, еще четверть не работала по самым разным причинам. Единственным спасением оказался закуток на первом этаже дышавшей на ладан сталинки, притаившийся между окошком химчистки, табачкой и прилавком с фермерскими колбасами, сырами и яйцами. Когда Надя, вся в мыле и с флэшкой в зубах, вбежала к ним, менеджера печати не оказалось на месте, и сердобольная продавщица из колбасного ларька, поправив очки, тяжело вздохнула и согласилась помочь все распечатать. Правда, девушке пришлось несколько раз объяснить, как включается компьютер и где разъем для кабеля принтера, но в целом они довольно быстро справились. Пока презентация печаталась, продавщица сходила за свой прилавок и принесла Наде на пробу несколько кусочков колбасы, постоянно приговаривая, что молодежь нынешняя совершенно не умеет нормально питаться. Пришлось попросить ее отвесить полкило какой-то буженины в нарезку, лишь бы только посидеть три минуты без этих недовольных причитаний. Женщина явно поняла, что ее компании не рады, но, видимо, удовлетворенная скромной выручкой, быстро переключила свое внимание на молодую девчонку с розовыми волосами, забежавшую в табачку.

За двадцать минут до оговоренного времени Надя уже подбегала к дому, прижимая к груди распечатанную презентацию. Стоило ей протянуть руку к двери, как во дворик заехал каршеринг. Опустилось стекло у водителя, и в окно высунулся Влад.

— Запрыгивай, успеем до пробок, — только и сказал он. Надя красноречиво оглядела себя и продемонстрировала шефу пакет с колбасой.

— Пять минут у меня есть на переодеться?

Ледяные глаза стрельнули в девушку непонимающим взглядом, но от комментариев шеф воздержался. Лишь дернул уголком губ.

— Давай. Я подожду здесь.

— Подниматься не будешь? — спросила она самым будничным тоном, на который только была способна. — Кофе там… Чай…

— Давай сначала съездим, а потом и кофе, и чай, — он побарабанил пальцами по рулю. По тому, как парень тянул гласные, складывалось впечатление, что он и сам не особо рад предстоявшей поездки. Но подумала об этом Надя позже, когда зашла в подъезд и в пропахшей строительной краской прохладе почувствовала, что у нее опять горят щеки и уши.

Переоделась она меньше, чем за минуту. Остальные четыре потратила на попытки хоть как-то пригладить растрепавшиеся во все стороны волосы и убедить себя, что не надо искать в шкафу что-то приличнее рубашки в клетку и джинс. Не хватало еще оказаться слишком нарядной, куда бы они там ни ехали. Вон Влад вообще был как всегда — в какой-то футболке с принтом и с намотанной на руку банданой. Хотя, это же Влад, он бы и на посольский прием так пришел, и вообще…

Надя тряхнула головой, выбивая из извилин все мысли о шефе. Достаточно того, что они куда-то едут вместе, и какое-то время им придется терпеть присутствие друг друга. Что-то подсказывало, что легкой поездочка не будет. В попытке хоть как-то упростить им обоим жизнь и свести к минимуму неловкость, Надя плюхнулась на заднее сиденье. Положила рядом с собой презентацию и под пристальным взглядом через зеркало дальнего вида принялась елозить в поисках ремня безопасности. С пару секунд Влад понаблюдал за этим, потом прочистил горло и потянулся, чтобы отодвинуть пассажирское сиденье.

— Спасибо, — голос Нади утонул в скрипе механизма. — Ничего, если я посплю по дороге?

— Ага, — тут же отозвался Влад. — Успеешь выспаться.

— А куда мы едем?

— К Арсену домой.

Сонливость сдернули, как покрывало с главной скульптуры на выставке. Надя подалась вперед, чтобы хотя бы в зеркале дальнего вида рассмотреть лицо шефа. Тот невозмутимо смотрел по сторонам, выкручивая руль то в одну, то в другую сторону, пытаясь выехать из двора. Мешали как назло начавшие сновать туда-сюда курьеры на мопедах. Влад сжимал челюсти и тихо шипел:

— У тебя тут что, даркстор?

— Понятия не имею, — пожала плечами Надя. — Не переводи тему.

— И не думал. У тебя вопрос?

— Ну, вообще-то да, — фыркнула девушка, чувствуя, как под ключицами начинает скапливаться раздражение. — Ты меня вообще не посвятил в детали так-то. Куда мы едем, зачем, что делать будем?

— К Арсену домой, — с нажимом повторил Влад. — Говорить про фестиваль. Ты приведешь свои подготовленные аргументы, и мы постараемся убедить его вписаться в эту авантюру.

— А обязательно это делать у него дома? — не унималась Надя.

Он реально не понимал, как это выглядело со стороны? Девушка пыталась найти ответ на этот вопрос в неподвижных чертах бледного лица, и с каждой секундой понимала тщетность поисков. С другой стороны, за время работы она успела насмотреться на разные подходы к процессу принятия решений, и знала, что в компаниях, особенно семейных, вопросы больших денег часто решались за закрытыми дверями, в кругу своих и с глазу на глаз. Но почему-то себя она никогда не могла представить частью такой истории. Возможно, потому что никогда не метила так высоко? Или потому что не предполагала однажды оказаться в доме родителей человека, с которым сперва целовалась, а теперь, делая вид, что ничего не было, будет обсуждать деловые вопросы?

Она потупила взгляд, чувствуя, как становится равномерно пунцовым лицо. Пальцы вцепились в ремень безопасности, не позволяя воронке воспоминаний утянуть Надю в свои недра.

— Арсен с… мамой, Любовью Михайловной, живут за городом и выбираются в Москву только в определенные дни. Такой вопрос по телефону не решается, так что будет проще доехать самим, — размеренным голосом объяснял Влад. — Благо, ехать недалеко.

Там еще и его мама будет, — простонала про себя Надя, а вслух сказала:

— Что еще мне надо знать?

— Любовь Михайловна тоже будет участвовать в обсуждении, — добавил шеф. Надя даже не стала мучить его уточняющими вопросами, просто со всей выразительностью подняла брови, чтобы парень точно понял, что она до сих пор озадачена сложившейся ситуацией. — Короче, «Ланчерия» во многом ее… Не сказать, чтобы детище или проект, но она, так сказать, идейный вдохновитель, чтобы у Арсена появилось «приличное заведение» в центре, с сервисом, модное, молодежное. Не шашлычка для таксистов, в общем. Она его долго… кхм… мотивировала прежде, чем он сдался и вложился в такой проект.

— И он не взлетел? — развила мысль Надя, осторожно устраиваясь так, чтобы не терять зрительного контакта через зеркало. Влад кивнул.

— Ну, Арсен нормальный мужик, и его шашлычные хорошо денег приносят год к году. Но отказать маме он не мог, — поцокал языком, включая поворотник. — Влюбленный лев — уже не хищник.

— Чего ни сделаешь ради любви, — вздохнула Надя, пытаясь представить, что же там за женщина, которая сумела убедить супруга потратить прорву денег на модное заведение, которое к тому же оказалось убыточным. — А почему кафе, а не… скажем, салон красоты? Бренд одежды? Студия пилатеса в конце концов?

— Мыслишь стереотипами, — беззлобно поддел ее Влад и усмехнулся. — Думаю, дело в незакрытом гештальте.

— Это как?

— Что еще может хотеть бывшая жена одного из самых известных шеф-поваров Москвы? — гордо вскинул подбородок Влад. — Думаю, ей в девяностые не хватило этого… пафоса.

В животе у Нади защекотало волнение, как будто она наткнулась на еще один кусочек мозаики под названием «Влад», который прольет свет на характер этого странного, замкнутого человека. Она притихла, чуть подалась вперед, всем своим видом показывая, что готова слушать дальше. Главное не выдать, насколько сильно она боялась оборвать эту тонкую, только завязавшуюся нить разговора.

— А твой отец был…? Ты просто говорил, что он шеф-повар, но особо не вдавался в детали, — спросила она. Влад сдавленно вдохнул.

— Да, было время, когда он был местной знаменитостью. Работал в центре, в посольства ездил как приглашенный шеф. Командировки по миру. Ну, а потом кризис, и там как у всех: никакой работы, либо такая мелочевка, что он и браться не хотел. Так что первые годы он со мной сидел, пока мать на двух работах пахала.

— Ужас, — вырвалось у Нади. Парень на это стиснул челюсти, прищурился, явно ища маршрут, по которому можно было бы выбраться из колеи этой неприятной темы.

— Да, фигня. Мне вот, пока мелким был, вообще прикольно было. Он все время дома, готовить меня учил, — губы дернулись в подобии улыбки. — Я вообще не думал, что у них там все плохо. Потом уже…

Небрежный взмах рукой, и длинные пальцы взметнулись к панели:

— Хочешь свою музыку подрубить?

— Мой музыкальный вкус сомнителен, — пожала плечами Надя, ловя себя на желании продолжить разговор пополам с осознанием, что никакими ухищрениями и женскими чарами не заставит Влада продолжить рассказ о семье.

— Не имею привычки судить людей за предпочтения. Если только они не просят пожарить тар-тар.

***

Где-то на съезде с третьего транспортного кольца Надя задремала, а когда открыла глаза, то увидела, что они уже проезжают через кованые ворота участка, спрятавшегося за густой изгородью туй, настолько высоких, что за ними надежно скрывался дом. Два этажа, каменная кладка, большие окна, покатая крыша с какой-то конструкцией, которую мозг Нади не сразу опознал. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что это каминная труба.

Когда она в последний раз видела каминную трубу? Наверное, в начальных классах, когда сама худо-бедно рисовала домик на ИЗО.

Они въехали на площадку, под навесом там стояли две иномарки, мощеная камнем дорожка огибала дом и уходила вглубь участка. Куда она вела оставалось загадкой, весь обзор закрывали разросшиеся можжевельник и кусты жимолости. А хвойные деревья по всему периметру создавали впечатление, что соседей тут не существует.

Надя сонно посмотрела на часы. Судя по времени, ехали они недолго.

— Приехали? — сипло спросила она, растирая отпечаток руки на щеке. Влад угукнул сквозь стиснутые челюсти и кивнул куда-то вперед.

По дорожке к ним семенил Арсен Георгиевич. Если в кафе он своей статью и размеренной уверенностью движений напоминал немолодого уже льва, то сейчас, в джинсовых шортах со множеством карманов, резиновых шлепанцах и полинявшей футболке от «львиности» осталось лишь напоминание. И почти полностью выстиравшийся принт на груди.

Заметив гостей, он вскинул руку и принялся активно махать. Влад издал еще один тяжелый вдох, глянул на Надю поверх плеча и кивнул в сторону двери.

— Пока все выглядит неплохо, — отозвалась девушка.

— Хороший настрой, — не разделяя ни капли ее энтузиазма, буркнул Влад и вышел из машины. Надя второпях пригладила волосы, собрала листы с презентацией и выскочила следом.

От сна в неудобной позе все тело затекло, но поняла девушка это слишком поздно, когда при соприкосновении с землей в обе ноги как будто вонзились сотни мелких иголок, заставляя колени подкоситься. Со сдавленным «у, блин!» девушка шмякнулась на камень под удивленными взглядами мужчин, уже протянувших друг другу руки для приветствия. Две пары глаз удивленно уставились на это неизящное пике.

— Надежда, у вас все хорошо? — спросил, переминаясь с ноги на ногу Арсен Георгиевич.

— Все в порядке, — отмахнулась Надя, но Влад уже вырос над ней и, не говоря ни слова, взял под локти. Помог подняться и тут же убрал руки, стоило девушке сказать. — Все нормально, просто отсидела.

— А говорят, что офисные сотрудники способны так сидеть по восемь часов в день с перерывом на обед, — бросил парень.

— Ну, не стойте, — хлопнул в ладоши Арсен Георгиевич. — Надежда, спасибо, что приехали. Не хотели вас в такую даль гонять, но Влад сказал, у вас какая-то идея, которую нужно срочно воплощать.

— Да, все так, — кивнула девушка.

— Хорошо, мы все обсудим. Только скажите, оно настолько срочное, что мы даже чаю не попьем? — прищурился мужчина и, увидев замешательство в лице Нади, рассмеялся. — Что вы, Надежда! Какой я хозяин, если даже чаю не предложу? А моя Любовь к нему уже пирог испекла.

Не заметить, как он чуть ли не промурлыкал имя жены, было невозможно. Надя изо всех сил прятала смущенную улыбку. Она бросила взгляд на Влада — его лицо излучало смирение, которому позавидовал бы даже буддистский монах.

Бодрым шаркающим шагом Арсен повел их вглубь участка. Между пышно разросшимися деревьями Надя успела разглядеть несколько построек; Арсен Георгиевич, стоило ему заметить, что девушка замедлила шаг, принялся объяснять, что там домик для помощников, чуть дальше строится баня, а маленькое стеклянное строение — это парник, там как раз созрели помидоры.

«У меня даже была мысль в наши заведения домашние помидоры привозить, а не заказывать у поставщика, но с ними же как…? Это только на лето, и то не каждый раз. В прошлом году, например, вообще урожая не было, все слизни поели», — увлеченно рассказывал он, когда навстречу им по дорожке выскочило большое лохматое черное пятно и ночной фурией кинулось на Влада. Надя успела только вскрикнуть и замереть, а шеф за эту долю секунды умудрился раскинуть руки и принять в свои объятия огромную восторженно виляющую хвостом собаку. Вытянувшись во весь рост, это существо, больше похожее на адскую гончую, закинуло лапы на плечи парня и принялось, поскуливая, облизывать его лицо.

— Нола… Нола, остановись. Фу! Да, это я. Да, привет-привет, давно не виделись, я тоже скучал, — ворчал Влад, но от слюнявого приветствия не отворачивался и даже позволил себе улыбнуться.

— Представляете, раз в год его видит, — почесал лысеющую макушку Арсен, обращаясь к Наде, — а любит его больше, чем всех нас. Нола!

Звонкий свист заставил собаку прервать свое занятие и опуститься всеми четырьмя лапами на землю, но взгляда бездонных карих глаз Нола от Влада не отрывала.

— А что это за порода? — спросила девушка.

— Грю…— начал было Влад, но его голос утонул в раскатистом женском крике:

— Это какая собака пробежала через мои георгины, как тыгдыцкий конь?!

Нола прижала уши и спряталась за Влада. Потом, видимо, решила, что таким образом подставлять любимого человека бессовестно и, обернувшись черной тенью, скрылась в зарослях жимолости, а оттуда пошуршала еще куда-то за пределы видимости. А все присутствующие застыли глядя в сторону, откуда доносился голос.

Воображение Нади успело наспех набросать несколько портретов, и во всех Любовь Михайловна представлялась девушке то завершившей карьеру моделью, то бывшей балериной, то просто женой олигарха, у которой все «потихоньку» оттеняется десятикилограммовой шубой. Но вот, мать Влада вышла из-за деревьев, разбивая все грозные, величественные и одновременно тонкокостные образы.

Одно можно было сказать точно, огромный рост Влад унаследовал явно не от нее. Любовь Михайловна была… миниатюрной. Можно даже сказать, крошечной; ее блондинистая макушка едва доставала Наде до подбородка. Чертами лица она напоминала Кэмерон Диас: высокие скулы, тонкие и в то же время широкие губы, глубоко посаженные светлые глаза — это у них с Владом было общее. Тонкие, как паутина, многократно осветленные волосы завивались непослушным барашком. Одета защитница георгинов была в розовую футболку со стразами и велюровые спортивные штаны, глянцево блестевшие при каждом шаге. Штанины были слишком длинными, поэтому женщина подкатала их так, чтобы виднелись розовенькие кроксы. Тонкокостная, рядом с Арсеном Георгиевичем она выглядела Дюймовочкой, но по тому, как вытянулся и подобрался мужчина в ее присутствии, сразу стало понятно, кто здесь на самом деле власть.

Любовь Михайловна остановилась в паре шагов от честной компании и окинула всех присутствующих внимательным взглядом.

Они с Владом даже прищуривали один и тот же глаз…

А потом вскинула руки и пошла к сыну.

— Ну-у-у, теперь-то понятно, что она так сорвалась!

Пока она семенила, Владу достаточно было сделать один широкий шаг и протянуть длинные руки, чтобы заключить мать в коротком, но теплом объятии. Слегка приподнять над землей, вызвав возмущенный вопль.

— А я о чем, — глубокомысленно произнес Арсен Георгиевич, глядя на Надю так, будто не хотел, чтобы девушка чувствовала себя забытой на этом семейном празднике жизни. — Животные его любят. У нас кот был, так чуть с ним не уехал, так привязался. Нола бы тоже уехала, я уверен, но ей в квартире будет тесновато. Звери его всегда хозяином выбирают.

— Мило, — улыбнулась Надя. Она все рассматривала Любовь Михайловну, пытаясь понять, видела ли ее раньше. Возможно, все дело было в сходстве матери с сыном, но все же… Какое-то непонятное предчувствие скреблось по ребрам, пока Надя пыталась представить, как бы выглядела эта женщина, если ей нанести макияж, уложить волосы, одеть ее во что-то помимо домашнего.

— Любовь моя, — прокашлялся Арсен, когда Влад поставил женщину на землю, — это Надежда. Она как раз занимается «Ланчерией».

Любовь Михайловна обернулась, убрала волосы с лица и, широко улыбнувшись, протянула Наде руку.

— А-а-а, я тебя помню! Ничего, что на «ты»? Правда, тогда я думала, что ты бариста?

— Да? — неуверенно вскинула брови девушка, пытаясь выловить в памяти образ матери Влада, но он то и дело ускользал.

— Да, я как-то заглядывала еще в июне. Когда только появились все эти ковры, фикусы, диско-шар… — махнула рукой женщина.

И Надя вспомнила странную посетительницу в широкополой шляпе, которая сфотографировала каждый угол, а под конец ушла с отрезанной веточкой куста, который Надя собственноручно выловила на каком-то маркете.

— А-а-а!

— Да, ты еще приготовила этот замечательный капучино, — всплеснула руками Любовь Михайловна. — Если бы я знала, что все это буквально твоими руками…

— Руками и идеями, — перехватил и приземлил нить восторженного разговора Влад, обернулся к Арсену. — В беседку?

— А куда? Не дома же сидеть!

Беседка больше напоминала квартиру-студию: в центре стоял стол, за которым поместилась бы камерная свадьба, вдоль стены тянулась столешница с раковиной, а на улице под навесом стоял просторный плетеный гамак — в нем-то и обнаружилась сделавшая крюк через кусты Нола. Заметив приближение хозяев, она старательно принялась делать вид, что спит, так что Арсену Георгиевичу пришлось несколько раз настойчиво повторить ее кличку прежде, чем собака подняла голову и с недовольным видом покинула облюбованное место.

— Проходите, не стесняйтесь, Надежда, — все подгонял девушку радушный хозяин. — Есть чай черный, зеленый. Может, что-нибудь покушать с дороги?

— Да я не особо-то… — пробормотала девушка, а перед ней уже оказалась большая тарелка какого-то салата, корзинка с нарезанным хлебом и менажница с сыром и колбасой.

— Еще можем мясо погреть, — уточнила Любовь, доставая из шкафчика тарелки и вилки. Влад молча забрал у нее посуду и принялся расставлять.

— Зачем греть? — вскинул брови Арсен. — Можно свежее пожарить.

Надя беспомощно смотрела на Влада. Тот коротко усмехнулся, фыркнул, кивнул, видимо, в попытках сказать: «Не сопротивляйся, тут так принято».

В ряд выстроились разномастные кружки, густо запахло чабрецом. Несмотря на жару, чай пился легко. После первого глотка Надя почувствовала, как голодом стиснуло желудок. Воровато оглядевшись, она положила на тарелку ломтик хлеба и пару кусочков сыра.

— Надя, не стесняйся, — пожурила ее Любовь. — Бери салат. Влад, поухаживай за гостьей.

— Не надо, правда…

Но Влад уже поднялся и, перегнувшись через стол, щедро плюхнул в центр тарелки две ложки нарезанных огурцов, помидоров и редиски со сметаной. От запаха закружилась голова.

— И мне, — сидевшая напротив них Любовь протянула сыну тарелку. — Можно побольше.

Одной рукой Надя держала вилку, другой прижимала листы презентации, трепетавшие под порывами гулявшего по беседке сквозняка.

— А что это у тебя? — спросила женщина, видимо, заметившая, как побелели пальцы Нади.

— Это презентация. Собственно, мы приехали поговорить насчет фестиваля.

— Да, Влад говорил, — подал голос Арсен, отмывавший решетки и шампуры в углу беседки. Он обернулся и подслеповато прищурился, пытаясь оценить толщину притащенной Надей бумажной кипы. — Говорил, что там какое-то мероприятие, но я так ничего и не понял, если честно. Что это? Зачем? Что это нам дает?

— Ну, в первую очередь медийность.

— Что?

— Медийность, — повторила девушка и набрала в грудь побольше воздуха. — Рекламу, по сути. На фестивале будут люди, они смогут сразу попробовать наши бутерброды. Будут блогеры, которые запишут обзоры. Еще будут разные журналы, к ним можно будет попасть в материалы и обзоры. Возможно, получится даже очаровать журналистов и дать интервью.

— А что, хорошая идея, — подала голос Любовь и с хитрецой взглянула на супруга. — У тебя модное заведение, тебе самое время дать какое-нибудь интервью.

— Любовь моя, — страдальческим тоном протянул Арсен. — Я уважаемый человек, не хватало еще, чтобы моя фотография оказалась в модном журнале рядом с рекламой какого-нибудь шампуня.

— Ну там же будут разные издания, — возмутилась женщина.

Еще несколько минут они то ли спорили, то ли подкалывали друг друга, Надя так и не могла понять. Не было сказано ни единого резкого слова, но было ясно, что Любовь очень недовольна нежеланием мужа вести публичную жизнь и выбираться на какие-то светские мероприятия. Пожурив его немного, она, конечно, сменяла гнев на милость и принималась вздыхать о том, что времена изменились, и сейчас уже не то, что двадцать лет назад, теперь все про какие-то фестивали, блогеров, а вот раньше-то, раньше… Таким образом она давала Арсену небольшую передышку, чтобы вновь накинуться на него. Вскоре она и сама устала и передала слово Наде. Девушка с куда меньшим напором оперировала в основном цифрами — стоимостью рекламных материалов, ценами блогеров. Арсен хмурил брови и нарезал мясо. Влад упер локти в стол и внимательно следил за движениями ножа, щурился время от времени, стискивал челюсти, но отчаянно молчал.

— Давайте не будем принимать решения, не пообедав, — сказал, наконец, хозяин дома. Беззлобно, но с укором добавил. — Я вас всех услышал, я понял, что вы тут все против меня спелись. Хорошо. Мне надо это все обдумать.

— Великий мыслитель, — Любовь поднялась из-за стола и прильнула к мужу в примирительном объятии. — Посмотри только, за столом собрались люди, которые хотят тебе и твоему делу только хорошего. Когда такое было в последний раз? По-моему, на твой день рождения.

Надя хихикнула, отправляя в рот еще одну ложку салата. Она сама не заметила, как и когда успела опустошить тарелку.

— Похоже, я счастливый человек, — подытожил Арсен. — Влад, поможешь с мангалом? Там уже почти все прогорело.

Парень кивнул и поднялся из-за стола. Бросил еще один молчаливый взгляд на Надю, почесал затылок и принялся развязывать узел на бандане, которой обернул запястье. Наблюдавшая за этим Любовь поцокала языком:

— Профессионал, — лучистые голубые глаза, глубоко посаженные, как у Влада, но чуть теплее, метнули взгляд на девушку. — Надя, давай я покажу тебе участок. Экскурсию же никто не провел?

Девушка кивнула, стараясь как можно изящнее проглотить вымоченный в салатной жиже кусок хлеба.

Пока мужчины занимались мясом, женщины старательно, со всех ракурсов, разглядывали кусты гортензий. Потом перешли к пышным красным розам. Затем Любовь направилась к помятым собакой георгинам и долго причитала над склонившими пышные головы цветами. Надя, как бедная родственница, топталась рядом, неуклюже спрашивая, какую помощь предложить.

Все это было очень странно. Ей гораздо привычнее были совещания в переговорных, с жестким таймингом и дополнительными обсуждениями в какой-нибудь тесной курилке бизнес-центра, чем эта расслабленная дискуссия с перерывом на шашлыки.

Еще и манера речи и поведения матери Влада медленно подводила девушку к границе паники. Надя никогда в жизни столько не говорила о цветах, не спрашивала, как и что сажать, зачем подвязывать. А Люба так охотно и подробно отвечала, что невольно закрадывалось подозрение, что все это не просто так, что за мирным разговором скрывался какой-то подтекст.

Но, может, она просто накручивала себя?

— А как тебе вообще пришла идея бутербродной? Арсен показывал мне презентацию ту, первую, но там все так… причесанно, что ли, — вдруг спросила женщина, закончив оценивать нанесенный клумбе ущерб.

— Ну-у-у-у, — Надя сцепила пальцы. — Мне просто… хотелось что-то сделать. Хорошее. Для людей. Не знаю, почему меня потянуло именно к кафе, просто я сама люблю готовить для других. Не так хорошо, как ваш сын, конечно…

— На Влада не ориентируйся, — мягко улыбнулась женщина. — Но, я поняла. Это твой «язык любви».

— Можно и так сказать.

— Забавно, — Любовь Михайловна посмотрела в сторону мангала. — А для него это поле боя. И он наконец-то начал выигрывать.

— Что?

Вместо ответа последовал еще один долгий изучающий взгляд. Женщина сканировала черты Нади, пытаясь найти в них что-то, лишь одной ей ведомое.

— А Влад не рассказывал, как оказался в «Ланчерии»? — понизила голос она. Надя отрицательно помотала головой. — Вот как… Ну, что ж, его дело. Скажем так, между нами девочками, Арсен его пристроил туда после неприятной истории. И Влад… Он такой, ему всю жизнь важно было что-то кому-то доказать, и тут он из кожи вон лез, пытаясь создать что-то уникальное, хоть он и не гений.

— Вы так считаете? — слова сорвались прежде, чем Надя успела их обдумать. Любовь снисходительно улыбнулась.

— Вот его отец — да. Он гений. А Влад — отличный специалист, но слишком старается сделать все идеально, понимаешь? В нем нет творческой жилки, он как математик среди гуманитариев. Он все пытается измерить и привести к стандарту, вывести формулу совершенства. Он с детства такой, — махнула рукой женщина и перешла к кустам смородины. — Кстати, попробуй. Красная в этом году сладкая…

Надя проследовала за ней и протянула ладонь, принимая веточку красных ягод, обтянутых полупрозрачной кожицей. Любовь сорвала несколько гроздей и себе, отрывала ягоды одну за одной и отправляла в рот, как семечки.

— Но, кстати, когда «Ланчерия» обновилась, он как будто и сам ожил. Это хорошо.

— А что была за история? — осмелела Надя. Ягоды горчили и оставляли мыльное послевкусия (позже она поняла, что съела клопа). Любовь на это лишь улыбнулась.

— Ну, это Влад сам как-нибудь расскажет.

— Я просто про что-то такое слышала от других людей. Звучит так, будто он убил человека, расчленил и рассовал по морозильнику, — попыталась шутить девушка, но руки предательски тряслись. Любовь шутку оценила.

— Не настолько все было плохо. Просто… он доверился не тому человеку и был вынужден просить помощи. А Влад сам из тех людей, кто скорее язык себе откусит, чем скажет, что ему нужна помощь.

Она так спокойно говорила об этом, что у Нади сердце сжалось в болезненном спазме. Как будто это была какая-то внутренняя шутка для своих, которую все вхожие в ближний круг находили забавной, но Надя вспоминала стиснутые челюсти, сжатые кулаки, ледяной взгляд, становившийся отсутствующим, когда разговор делал опасный оборот. Маска контроля и сдержанности сдвинулась достаточно, чтобы Надя смогла разглядеть за ней страх. И абсолютное неумение быть слабым. Или неправым. Или вынужденным признать свою вину.

И все это помноженное на совершенно детское нерациональное упрямство.

— А…

А почему он такой? — она хотела спросить, но запнулась. Слишком личный вопрос для человека, который приехал в чужой дом с распечатанной презентацией.

— В твоей презентации, которую в мае принес Арсен, была хорошая фраза, — перехватила инициативу Любовь. — Ты написала на каком-то слайде, что хочешь создать пространство, где каждый может быть собой, быть неидеальным и просто… быть. Похоже, получается.

— Ага, — отозвалась Надя, чувствуя, как внутри завязывается ноющий узел пустоты. — Я рада. Правда.

— Это же еще с твоей семьей связано?

Теперь настала очередь Нади вглядываться в лицо женщины. Украдкой, но девушка пыталась понять, как много из их первой встречи рассказал супруге Арсен, что она сама запомнила из истории про бабушку и ее бутерброды на первых слайдах. Надя всматривалась и не могла понять: Любовь Михайловна одновременно казалась очень внимательной и вежливо-отстраненной. Такой, кому не особо-то и нужны подробные ответы, окрашенные во все оттенки эмоциональной палитры.

— Да, — устало улыбнулась Надя и с облегчением выдохнула, когда женщина предложила вернуться в беседку. Приготовилась первая порция мяса.

Вилка то и дело цокала по тарелке, пока Надя пыталась разрезать исходящее паром мясо. Девушка хмурилась, жмурилась, беззвучно извиняясь за визгливый скрип. Поднимала глаза и бегло посматривала на Арсена и Любовь, сидевших напротив, все их внимание было направлено в тарелки. Из сиплой колонки доносились отзвуки какого-то радио. Ни дать, ни взять, семейный обед, но Наде почему-то с каждой секундой становилось все больше не по себе. Пространство сделалось шумным, пестрым, выталкивало ее, как инородное тело.

— Я посмотрел презентацию, пока вы гуляли, — заговорил Арсен. Девушка резко втянула носом воздух, задержала дыхание, готовая то ли убегать, то ли защищаться. Под безобидным мягким тоном мужчины она пыталась разыскать подвох. — Вы хорошо провели аналитику, изучили все, как говорит один мой друг, прецеденты. Но я не увидел главного.

— Я что-то упустила?

— Да, — кивнул хозяин и подвинул к девушке и пасынку соусник. — Трудозатраты.

— Там было, — отклонилась назад Надя. Она точно помнила, как заполняла этот слайд, сводила ставки всех сотрудников, чтобы посчитать, во сколько бизнесу обойдется участие помимо оплаты организаторам фестиваля. — Я считала и часы Влада, и Снежаны, и затраты на закупку продуктов. Примерные, но все-таки…

— А ваше время, Надежда? — проговорил он еще мягче. Девушка поджала губы. Мужчина же, наоборот, заулыбался. — Я еще в первую встречу понял, что вы из тех людей, которых — в хорошем смысле — называют «слабоумие и отвага».

— Арсен! — взвилась Любовь.

— В хорошем смысле, — повторил мужчина. Рядом сдавленно хмыкнул Влад и принялся активно лить на тарелку соус. — Вы очень много вложили в кафе сил, времени, ожиданий. За несколько месяцев сделали больше, чем другие успевают за год. Я как владелец очень рад, но и очень переживаю, что вы в какой-то момент просто срастетесь с заведением и забудете про свою собственную жизнь, а так нельзя. Вы молодая девушка, у вас должны быть там… подруги, свидания, семья, с которой нужно проводить время. А вы все в кафе и в кафе.

— Вы не первый, кто так говорит, — смущенно улыбнулась Надя.

— Мне бы не хотелось, чтобы после очередного мероприятия вас увозили на скорой, — совсем уже серьезно проговорил Арсен. — Хорошо, когда вы занимаетесь делом, которое вас зажигает, но сгореть на работе…

Он многозначительно поцокал языком и перевел тяжелый взгляд на Влада. Тот поднял глаза на отчима, с непроницаемым выражением лица выдержал молчаливую паузу и продолжил есть.

— Мне приятно ваше беспокойство, — подала голос Надя. — Но я не предлагала бы идею, если бы считала, что не справлюсь.

***

— Молодец, — Влад подал голос первым, когда они сели в машину. Заурчал двигатель, шеф принялся крутить руль, выезжая с территории. Надя вжалась в дверь со своей стороны и пристально следила за выражением лица молодого человека в отражении.

— Серьезно? — спросила она. Влад устало взглянул на нее поверх плеча.

— Я, вроде, не шутил. Хорошо справилась, произвела нужное впечатление, всех убедила, идею продала. Молодец.

Надя кивнула и откинулась на спинку сиденья. Все тело ныло от напряжения, забившего мышцы, как после многочасовой тренировки. Девушка и сама понять не могла, откуда взялось это чувство, но под конец встречи она была пропитана этой подспудной тревогой, напряженность оплела беседку, как паутина, читалась в неподвижности Влада и таком заинтересованном, остром, как скальпель, взгляде Любови Михайловны.

— Спасибо, — улыбнулась Надя. После еды снова начало клонить в сон, но она до последнего не хотела ему сдаваться. Хотелось еще немного побыть в этом разговоре, чувствовать внимание Влада, понимать, что он ее видит и не сбегает от нее. Было видно, что они оба достаточно устали за этот день, чтобы перестать тратить силы на поддержание дружелюбного нейтралитета, царившего между ними на работе. — Ты нечасто к ним приезжаешь?

— Не-а, — помотал головой шеф. — Мне ближе город. Нравится больше. И до работы ближе.

За окном выросла полоса леса, и на пять минут они оказались в густых сумерках. Влад сбросил скорость и прищурился.

— Почему именно «Ланчерия»? — спросила девушка. Даже в укрывшей их темноте, Надя заметила, как блеснули сталью глаза.

— В смысле?

— Почему ты выбрал работать в кафе? У тебя же образование, опыт, навыки выше, чем нужно в кофейне.

— А ты уже и в этом разбираешься? — осклабился Влад, но улыбочка на лице не задержалась, стоило ему заметить, как стушевалась девушка. Впереди мелькнула полоса света — лес заканчивался, стиснутый серой лентой шоссе. — Дело было как… Я попал в неприятную ситуацию, и… был вынужден обратиться за помощью к Арсену. Он меня тогда выручил, ну, и мы договорились, что я отработаю в его кафе. У меня все равно не было вариантов лучше на тот момент.

— А эта ситуация?

Вместо ответа — еще один пытливый взгляд, брошенный на нее через гладь зеркала. Влад напоминал большую птицу, решающую, нужно ли пикировать на кролика. Девушка набрала полные легкие воздуха, позволяя раздражению от этих пауз разгореться как следует, и выпалила:

— Слушай, ты целую ночь про мою жизнь и печали слушал, хотя не обязан был. Могу я сделать то же самое для тебя, а?

— Как скажешь, — почти безразлично произнес Влад, барабаня пальцами по рулю.

Прочистил горло. Сделал музыку чуть тише. Несколько раз включил-выключил поворотник, пытаясь не упустить возможность перестроиться. Получилось только с третьего раза. Надя все это время сидела, зажав сцепленные ладони коленями, стараясь почти не дышать. В любую секунду мог начаться рассказ, а ей хотелось сквозь сиденье провалиться от собственного же очевидного жадного любопытства.

— Ну, короче… Несколько лет назад меня отец взял су-шефом в крупный проект. Центр Москвы, все дела, банкеты, заявка на звезду Мишлен. Все классно было, короче. Мать была не против, наоборот, даже хотела, чтобы он со мной общался…

— Они тяжело разводились? — спросила Надя и прикусила язык. Не хватало еще залезть, куда не надо…

— Ну, типа того. Имущество делили, само собой. Ну, там оба были хороши, — отмахнулся Влад. — Ну, в общем, мы не общались несколько лет, а тут он сам объявился и в качестве подарка на день рождения предложил мне хорошее место. Я тогда после учебы только осваивался, уже неплохо себя показал, ну, думал, ладно. Проработали мы с полтора года тогда. Может, два. Он меня прям хорошо натаскивал на свое место даже, я его подменял. А потом пришла проверка, и нас хорошо так поимели.

— В смысле?

— Накладные начали проверять, и оказалось, что мой замечательный отец неплохо так заработал на леваках, получал откаты от поставщиков. Уже почти накопил на собственное заведение.

— Жесть какая, — почти неподвижным языком проговорила Надя, представляя самое худшее. — Его… что в таком случае делается? Уволили? Посадили?

Влад издал сдавленный смешок и помотал головой.

— Еще чего. Угадай, кто не глядя подписывал всё на правах правой руки? — он помахал растопыренной ладонью. — А отец сделал вид, что не при делах. Доверил сыну слишком много, понадеялся на профессионализм… Ну, что ж поделать, детей не выбирают.

Надя зажала рот ладонью, а другой рукой обхватила себя за ребра. Не хватало еще сейчас ляпнуть чего-нибудь, дернуться как-то, выдавая жалость; но сердце предательски разрывалось от едкой холодности, с которой Влад рассказывал эту историю.

— Все получилось замять, не без помощи Арсена, — подытожил парень. — Ну, и вот, я здесь. Репутация сама понимаешь, где.

— Тебя подставил собственный отец, — выдохнула она.

— Блестящая дедукция, Холмс, — размашисто кивнул Влад. Взглядом мазнул по Наде в отражении. Она уже знала, что он там увидел: покрывшееся пунцовыми пятнами лицо, как в приступе аллергии, глаза на мокром месте, неуклюжие попытки сдержать слезы частым морганием. Парень сбросил скорость и обернулся к Наде. — Ты чего, плачешь что ли?

— Ну, блин, как тебе сказать… — выдавила она, с силой прижимая к закрытым векам подушечки пальцев.

Машина съехала на так вовремя показавшуюся заправку, Влад заглушил двигатель. Перегнулся через сиденье и несколько секунд смотрел на боровшуюся со слезами Надю, пока не набрался решимости ткнуть ее пальцем в острую коленку.

— Надь, — позвал он.

— Все нормально. Я просто… Мне нельзя… Мне даже «Дорогу домой» показывать нельзя, я начинаю рыдать на пятнадцатой минуте, а заканчиваю через два часа после того, как закончился фильм, — отмахнулась девушка. — Извини.

— Да ты-то за что извиняешься? — раздраженно прошипел он, сжимая в кулаке ткань своей рубашке. Взгляд заметался по машине в поисках чего-нибудь, что остановило бы поток слез. — Сиди здесь, ладно? Я на минуту.

И, не дожидаясь новых дурацких вопросов, вышел из машины. Надя воспользовалась его отсутствием, чтобы несколько раз мощно шмыгнуть носом и растереть слезы вперемешку с остатками туши подолом футболки. Сильно ситуацию это не спасло, но полегче стало.

Когда Влад вернулся, она почти успокоилась. Шеф сел за руль и протянул Наде холодную бутылку воды, банку газировки и шоколадный батончик.

— Давай, восстанавливай водно-солевой баланс, — только и сказал он.

— Извини еще раз. Сколько я…?

— Надь, перестань, а, — нахмурился Влад, и, словно подчиняясь его настроению, машина дернулась вперед. — Ты просто устала. Можешь поспать, пока едем. Я разбужу, когда будем у твоего дома.

Спорить было бесполезно. Девушка сделала несколько глотков воды и опустилась на сиденье, устроила голову поудобнее в сгибе локтя так, чтобы больше не видеть отражения стальных глаз в зеркале. Золотистое солнце, раскинувшее предзакатный мерцающий покров, как назло высветило профиль Влада на пассажирском сидении. Надя видела ровную линию носа, жесткую челюсть, то и дело дергавшийся вверх-вниз кадык и едва заметно трепетавшие ресницы. Будто шеф вел диалог глубоко внутри себя, но не позволял вырваться наружу ни одному лишнему движению и звуку.

Музыка стала чуть громче, но Надя не могла разобрать слов. Под ребрами стало пусто и тяжело одновременно. В голове не укладывалось, как можно оказаться настолько близко к человеку, рассказать друг другу всю свою жизнь, узнать семьи друг друга, оказаться рядом в моменты самой большой силы, слабости, радости, и в то же время понимать, что они друг для друга по сути — никто. Не пара, не любовники, да и друзьями их назвать было нельзя. Просто близкие знакомые с работы.

Цинично до невозможности.

До невыносимой, тянущей боли, бередившей сердце, изнывшееся от того, как это все несправедливо, и измученное осознанием, что по-другому вряд ли будет.

Глава 27

БУТЕРБРОД СО ШПИНАТОМ, СЫРОМ И ОРЕХАМИ

большой кусок серого хлеба подсушить на сковородена растительном масле обжариваешь горсточку листьев шпината, можно добавить чеснок, соль по вкусувыкладываешь это на хлеб, сверху добавляешь поломанный соленый сыр. тут на твой вкус, хоть брынзу, хоть горгонзолу, главное, чтобы он был соленый и острыйпосыпаешь кедровыми орешками, можешь добавить ложку меда и крупную сольНовость об участии в фестивале взбудоражила, пожалуй, только Снежану. Костя отреагировал вялым «ура-а-а» и сам вызвался поработать в дни, когда часть команды будет на площадке. Влад предложил Вите поучаствовать в конкурсе шефов, на что старший товарищ искренне отказался претендовать на чужие лавры.

«К тому же, у вас с Надей уже сложился хороший такой тандем», — добавил он в общем чате и сообщение, к удивлению самой Нади, собрало лайки чуть ли не всей команды.

Алина скромно попросила проходку «плюс один», а Нина, забежавшая в «Ланчерию» с новым комплектом чашек и кружек, пообещала сделать лимитированную коллекцию тарелок специально для фестиваля. Она в последнее время почти не заглядывала в кафе, и Надя отложила дела, чтобы немного посидеть с подругой за столиком на веранде. Нина с радостью приняла предложение и уже почти час рассказывала, что ее маленькая студия керамики переживает, пожалуй, самое жаркое лето за все три года своего существования.

— После вашего прихода еще несколько команд записались на керамические тимбилдинги, так что прикол начал выходить из-под контроля, но мне нравится, — рассказывала она. — Думаю, взять помещение побольше и как-то его обыграть. Примерно, как у вас сделано. Такой, творческий беспорядок, но такой уютный, что его не хочется прибирать. Как ты вот это все придумала?

Она махнула пухлой рукой в сторону зала. Надя обернулась, в который раз скользя взглядом по лампам, пуфикам и коврам. Она уже сама не замечала, как «Ланчерия» обрастала новым декором, просто тащила в заведение все, что казалось ей дополняющим атмосферу, и в какой-то момент за этим буйством красок и текстур совершенно потерялся изначальный бежево-нейтральный вид заведения. Да и публика сменилась: кроме уставших офисников и серьезных женщин появилось много молодежи в кислотных футболках, девчонки с причудливыми стрижками и многочисленными рядами дутых стеклянных бус на шее, парочки с собаками, вилявшими окрашенными хвостиками.

— Не знаю, — пожала плечами Надя. — Просто… делала, как чувствовала.

— А с новой студией моей так сможешь? — сверкнула быстрыми глазами Нина. Надя удивленно моргнула, переваривая информацию. — Ну, чисто концептуально так. На полную ставку я тебя не найму, извини, я самозанятая. Но так чисто как самозанятый самозанятому, можешь оказать услугу? За денежку, естественно.

— Да я бы и так… — начала было Надя, но подруга замахала руками.

— Никакого «и так»! Ты чего? Тебе что, валерьянку в аптеке бесплатно выдают для борьбы со стрессом?

— Да нет у меня никакого стресса, — пожала плечами девушка.

— Ага, все мы так говорили за неделю до того, как свалиться в депрессивную яму с тотальным выгоранием, — отчеканила Нина, грозно потрясая кудряшками. — Ну, это все будет, естественно, после твоего фестиваля.

— Да никакой он не мой, — покраснев, пробубнила Надя. Нина на это только прищурилась.

— Ну, хорошо, вашего, — проговорила она чуть тише, когда через веранду прошел Влад, мявший в ладони пачку сигарет. Заметив девушек, он сменил траекторию движения и подошел к столику. Поздоровался.

Нина тут же откинулась на спинку стула и расправила плечи, позволяя золотистым солнечным лучам падать прямо в ее бездонное декольте.

— Как дела, Влад? — спросила она, прищурилась на солнце, как большая пушистая кошка. Влад ответил молодой женщине таким же прищуром.

— Потихоньку. Работаем, не покладая орудий труда. Как твое ничего?

— Лучше всех. Вот, прельщаю Надежду совершить для меня такое же чудо, как и для вашей «Ланчерии», — гордо заявила Нина и, перехватив вопросительный взгляд шефа, тут же всплеснула руками. — Не волнуйся, полностью я ее у вас не переманю. Так, в качестве проекта, можешь не ревновать.

Как ей вообще хватало душевных сил на это оголтелое кокетство? Надя не понимала, лишь во все глаза наблюдала и пыталась впитать, примерить на себя легкий и игривый тон, мелкие движения плечиками, которые так непосредственно исполняла Нина.

— Ноль вопросов, — хмыкнул Влад. — Тебе мы точно можем ее доверить, не чужой человек уже.

— Приятно чувствовать себя частью коллектива, — улыбнулась Нина и протянула ему раскрытую ладонь. Влад шлепнул по ней пятерней, кивнул Наде и ушел курить, напрочь не замечая пару девчонок с цветными челками, которые махали ему ладошками в надежде сфотографироваться.

После поездки к Арсену Георгиевичу они с Владом говорили исключительно о работе, фестивале и новом меню и только в рабочее время. Надя несколько дней активно отвечала ему, в надежде, что разговор рано или поздно снова свернет в неформальное русло, а потом… решила, что хватит с нее этого. После фестиваля она точно скачает дейтинг, запишется на самбу и начнет жить свою лучшую жизнь. Наверное…

— Это что было? — спросила Надя, когда шеф покинул веранду.

— А? — вскинула брови Нина. — А, дорогая моя, есть такая вещь, она называется small-talk. Люди не всегда говорят о работе или чувствах, иногда полезно просто ненавязчиво потрындеть. Так, в целях поддержания социальных связей и хорошего настроения. Если меньше запариваться и думать о работе, то это выходит само собой.

Надя натянуто улыбнулась в ответ на эту шпильку. За последнюю неделю даже самый ленивый сказал девушке побольше отдыхать, она кивала, но просто не могла остановиться. Все, что было связано с фестивалем, будоражило ее, разжигало какой-то нездоровый азарт и несло вперед, как бурный горный поток, подхвативший маленькую щепку. И Наде нравилось. Она созванивалась с организаторами, выкруживала место на площадке — не слишком далеко от входа, но и не слишком близко к главной сцене, договаривалась по продвижению и упоминаниям социальных сетей. Сегодня в рамках подготовки к фестивалю в кафе должны были заглянуть несколько блогеров: организаторы сказали, что это авторы популярных обзоров, они же будут вести прямой эфир с самого мероприятия и уже сейчас хотят познакомиться с героями. С часу на час Надя в приятном возбуждении ждала этих особенных гостей, а Влад был вынужден взять с собой на смену запасной китель, чтобы выглядеть если не нарядно, то хотя бы прилично. Снежана, которую все-таки заявили на конкурс барист, тоже явилась при параде: со свежим окрашиванием, новым маникюром и плотным ярким макияжем.

— Если ты за время фестиваля достаточно устанешь, до давай со мной на дачу к родителям, — Нина вернула девушку на землю из заплыва по водовороту собственных мыслей. — Считай, бюджетный ретрит: баня, мангал, купание в озере, кабачки. Из минусов только туалет на улице и мыться из бочки. А и пауки…

— Никогда еще не оставалась в подобных условиях, — постаралась изобразить воодушевление Надя, но ужас явно проступил на ее лице, вызвав у Нины снисходительную улыбку.

— Городска-а-ая, — махнула рукой она и, допив кофе, принялась собирать свои немногочисленные вещи (телефон, картхолдер и блеск для губ) в маленькую, размером с ладошку, сумочку. — Ладно, ты меня услышала. К фестивалю будут специальные тарелки, с которых можно есть на ходу. А после фестиваля — милости просим на отдых на лоне природы.

— Давайте просто переживем фестиваль, — улыбнулась девушка, обнимая подругу на прощание. Ее снова окатила волна аромата фруктовых духов и мокрой глины, и это облако запахов держалось вокруг Нади еще час, мыслями возвращая в разговор.

Ей предложили еще один проект. Снова создать с нуля пространство с историей, своей жизнью внутри… Голова шла кругом, а мысли никак не могли улечься в складный рисунок, из которого выкристаллизовалось бы простое и понятное знание. Вернее, это знание было, мелькало где-то на периферии, но Наде почему-то не хватало сил и смелости, чтобы ухватить его и убедиться, что она не ошиблась и поняла все правильно. Что она…

— Делаешь успехи, — Влад поставил перед ней тарелку с двумя маленькими бутербродами, каждый с разной начинкой. От запаха специй зачесался нос, и Наде пришлось отодвинуться от стола, сдерживая желание чихнуть.

— Пока рано так говориться, — проговорила она, с силой растирая переносицу. Влад только издал сдавленный фыркающий смешок.

— Говорю, как есть, — пожал плечами он, скрестив руки на груди. — Смотри, еще полгода, и будешь по всей Москве на заказ заведения придумывать и открывать.

— И начисто забуду, что такое сон, — хмыкнула она, кончиками пальцев подцепляя первый бутерброд. Язык обожгло сначала горячим сыром, потом к этому добавилась острота чили, от которой выступили слезы. Девушка проглотила еду, не жуя, и потянулась за вторым.

— Это вообще-то проработка к фестивалю, — отметил Влад, глядя, как Надя накинулась на еду.

— А. Ошень вкуфно.

— Фкуфно, — раздул щеки парень. — Орги написали, как будет проходить конкурс?

Надя кивнула.

— Шоу по типу «Супер-шефа». Несколько столов, горелки, продукты. Каждый готовит фирменное блюдо из своего заведения. Жюри с приглашенным шефом оценивают, а потом на камеру сообщают свое мнение о жизни и трендах московского стрит-фуда, — она отряхнула пальцы и раскрыла на экране брошюру, пришедшую в почту. Влад присел на корточки рядом и прищурился, всматриваясь в текст.

— А кто в жюри?

Надя приблизила.

— Знакомых ищешь?

— Просто интересно. Вот этот — с телека. А этот запускал сеть реберных. Вот про эту слышал, вроде, Витя с ней работал. Говорят, она невыносима, — он положил пальцы на тачпад и помотал файл туда-сюда, пытаясь отыскать что-то одному лишь ему ведомое. — Ладно, вывезем.

— Не относись к этому слишком серьезно, — вздохнула Надя. — Все эти мероприятия проходят под негласным лозунгом «мир, дружба, жевачка». Нам не обязательно доказывать, что «Ланчерия» лучше всех. Достаточно просто, чтобы как можно больше людей узнали и запомнили, что мы классные.

— Ага, — совершенно несогласно хмыкнул Влад. Надя закатила глаза и прижала пальцы к вискам. Уже зажигался огнями уличных фонарей вечер, а блогеры так и не пришли. Снежана за баром уже вся извелась. Чтобы как-то справиться с одолевавшим ее волнением, она ставила таймер и готовила кофе на скорость. Пока у кассы была очередь, это выглядело, как настоящее шоу — кто-то даже записал это и уже успел выложить в сеть с отметкой заведения. Но сейчас, когда зал наполовину опустел, у кофемашины стояла печальная очередь невостребованных стаканов и чашек. Чтобы продукты не пропадали, Надя вызвалась забрать себе парочку, но на третьем американо подряд начала ловить себя на мысли, что еще один глоток — и ее ждет пожизненная прописка в отделении кардиологии.

— Надо будет еще подумать, кто встанет за готовку в корнере, пока я буду на конкурсе, — размышлял вслух Влад.

— Ну, Витя будет тут, — подхватила Надя. — Можно попросить у Арсена Георгиевича сменщика?

— Давид уволился, — поджал губы тот. Хотел было сказать что-то еще, но прикипел взглядом к стеклянной двери и указал на вход. — Наши?

Надя повернула голову и увидела пару молодых ребят со смартфонами, штативом и несколькими переносными источниками. Ребята быстро установили аппаратуру, повесили на себя петлички и впрыгнули в кадр; тут же принялись кривляться, пихаться, гротескно хохотать над шутками друг друга, а через несколько секунд со всей собранностью принялись рассказывать что-то на камеру, то и дело оборачиваясь в сторону «Ланчерии».

— Похоже на то, — вздохнула Надя.

Хоть бы это было недолго.

Она погасила экран ноутбука и направилась навстречу блогерам. Толкнула дверь, готовая уже улыбнуться и поприветствовать, но не успела издать ни одного звука; держа телефон на вытянутой руке, девушка легко взлетела по ступенькам и прошла в зал, громко вещая: «В Москве этим летом началась настоящая бутебродная лихорадка, и мы попали в ее самый эпицентр. В этом кафе подают самые хрустящие и крышесносные бутерброды, которые засветились во всех обзорах и городских каналах. Мы с Вадимом специально изучили все отзывы и обзоры, а это больше тысячи постов с начала лета, и знаете, в чем сходятся все авторы? Эти бутерброды просто безупречны. Мы, конечно же, все попробуем, а еще познакомимся с шефом и автором — Владиславом Добровольским.»

Она так стремительно шагала в своих высоких (совершенно не по погоде) ковбойских сапогах, что стук каблуков вызывал невольный выброс кортизола у всех присутствующих. Даже Влад, при своих габаритах, сжался и попятился, когда осознал, что миниатюрная девушка в рваных шортах и клетчатой рубашке, лихо трясущая россыпью мелких косичек, двигается в его сторону. В последний момент он, видимо, понял, что пути назад нет, поэтому замер, но по напряженной линии плеч и застывшей маске лица было ясно, что он совершенно не готов к интервью, которое должно было начаться через три… две…

— Привет, Влад. Я Оля, — девушка встала вплотную к шефу и переключила камеру, чтобы они оказались в одном кадре. — Ничего, что вот так сразу? Когда мы узнали, что «Ланчерия» будет участвовать в стрит-фуд фесте, то очень обрадовались. Я литералли не знаю человека, который хотя бы раз за лето не заглянул к вам в кафе. Ты рад, что у вашего заведения и формата столько преданных фанатов?

Пушистая, похожая на шмеля, петличка тут же оказалась у тонких губ шефа. На секунду Влад окаменел от прикосновения синтетического ворса, а потом выдал такую спокойную и умиротворенную улыбку, будто всю жизнь пил только очень крепкий чай с ромашкой.

— Приветы, — он приобнял девушку за плечи и тут же отпустил. — Да, постоянные гости, которые рассказывают о нас — наше самое большое достижение.

— Ну, после фестиваля их станет еще больше, — поставленным голосом продолжила Оля. — Устрой нам со зрителями небольшую экскурсию. Начнем с кухни?

Влад метнул быстрый взгляд в сторону Нади и, получив одобрительный кивок, махнул рукой:

— Погнали.

— Только не рассказывай нам все секреты заведения, ладно? — взмахнула густо накрашенными ресницами девушка и, показав какой-то модный зумерский жест в камеру, посеменила за шефом.

Второй блогер — сухопарый лохматый мальчик в оверсайзе, все это время стоял на пороге и то ковырялся в телефоне, то записывал на видео зал. Надя подошла к нему:

— Извините, вы Вадим?

— А? — голос у «мальчика» оказался неожиданно низким. Надя присмотрелась и поняла, что в уголках глаз человека уже скопились морщины, а в корнях осветленных до состояния пакли волос уже пробивается седина. — Да, я. А вы Надя? Ваш контакт давал менеджер.

— Да.

— Извините, что задержались. И сообщения почему-то не отправлялись, — будничным и совершенно измотанным тоном проговорил блогер. — Вы у нас сегодня последние, отснимем все, думаю, за полчаса. Ну, максимум, сорок пять минут. У вас в пакете же пять роликов? Отлично, мы снимем по максимуму, потом смонтируем и пришлем на ок. Ок?

— Да, — кивнула девушка. — Хотите что-нибудь? Кофе, пока ваша коллега работает.

— Кофе будет кстати, — зевнул Вадим. — А я пока поработаю с вашей коллегой.

Он кивнул в сторону Снежаны, старательно промакивавшей лоб и щеки матирующими салфетками. В отличии от своей напарницы, Вадим двигался медленно, внимательно оценил свет, композицию, количество людей в зале. Поставил несколько источников света размером с ладонь на штативы так, чтобы Снежа в кадре буквально сияла. А бариста послушно следовала его указаниям, крутясь так и эдак, вставая то вплотную к кофемашине, то на полшага левее, чтобы закрыть плечом лишний логотип. Надя сделала несколько фото, чтобы отчитаться перед Арсеном Георгиевичем.

В окошке выдачи мелькнула чуть ссутулившаяся фигура Влада. Он на камеру выставил несколько тарелок со все теми же маленькими бутербродами, и над ними тут же вспорхнула унизанная браслетами ручка Оли: «Извините, не могу сдержаться. Я прельщусь? Это то, что будет на фестивале?». Ответ Влада утонул в звонком женском смехе, постепенно переросшем в крик уставшей чайки. По другую сторону стены Вадим устало вздохнул, закатил глаза, помолился и коротко сказал Снеже: «Заново, ок?».

У Нади зазвонил телефон: диджей, который должен был играть в кафе в выходные, попал в больницу после неудачного спуска по пересеченке на велосипеде.

«Как же скучно я живу», — подумала Надя и пошла работать.

***

Прошло еще несколько безумных дней, полных созвонов, переписок, правок, уточнений, и вскоре Надя уже сама поняла, что ей нужен выходной. Просто день, когда не нужно будет ничего делать, можно будет с чистой совестью отключить рабочие чаты, сделать музыку погромче, запустить несколько стирок и помыть скопившиеся в раковине кофейные чашки. Славный план, в нем идеально было все, кроме решения девушки сообщить Инне о том, что у нее наконец-то появилось свободное время. Подругу это настолько взбудоражило, что уже в девять утра она обрушила в их чат волну ссылок на самые модные и громкие события Москвы в этот день.

Фестивали, концерты под открытым небом, спецпоказы в кино… Они с Артемом еще сами не решили, куда хотели сходить, но Надя была по умолчанию приглашена составить компанию.

Надежда Викторовна энтузиазмом не горела от этой перспективы. И Инна, словно прочитав ее мысли, привела железную аргументацию: больше половины лета позади, а Надя его за пределами кафе и дома толком-то и не видела.

«В конце концов, просто из уважения к хорошей погоде и теплым ночам, ты обязана позволить себе потанцевать, пофлиртовать и хотя бы раз встретить рассвет», — мудрствовала подруга.

Спорить было бесполезно, Надя слишком хорошо знала, что если она откажется, то подруга заявится к ней на порог и в принудительном порядке вытащит куда-то.

Поэтому пришлось ограничиться только одним циклом стирки, быстрым протиранием пыли, извинениями перед внутренним критиком и домовым, а затем достать платье из категории «на работу не наденешь» — с открытой спиной и такой широкой длинной юбкой, что под ней бы точно не угадались кеды. Немного подумав, Надя даже дала очередной шанс стрелкам и красной помаде; удивительное дело, в этот раз макияж лег так идеально, что у нее не осталось ни одного повода отменять планы и сидеть дома. Несколько секунд она глуповато смотрела на свое, вмиг лишившееся следов усталости, отражение и заправляла за уши непослушные пряди. Получалось так игриво и кокетливо, что девушка невольно улыбнулась и, повесив на плечо непривычно легкую сумку, не обремененную ноутбуком, блокнотом и проводами, выскочила из квартиры.

Пойти решили в Парк Горького. Там как раз открыли новую набережную, и чуть ли не каждый уважающий себя москвич уже успел почтить локацию визитом. Надя застала Артема и Инну где-то на середине облагороженного променада — они нашли спуск к воде, где почти не было людей, и теперь парень так и эдак фотографировал Инну, каждые тридцать секунд протягивал ей телефон с горящими глазами и вопросом: «Получилось?». Инна смеялась над фотографиями, закатывала глаза, и Артем, покрасневший до корней волос, вырывал у нее из рук телефон, чтобы все переснять. Увидев Надю, он просиял и замахал ей рукой с телефоном.

— Слава богу, ты пришла! Пожалуйста, либо спаси меня, либо научи, как правильно, — взмолился он, протягивая ей смартфон. Инна тут же выскочила между ними и заключила Надю в удушающий захват, который именовала «дружескими объятиями».

Когда Надя в последний раз видела ее такой?

Куда-то исчезла идеальная укладка Инны. И оделась она… скорее уютно, чем безукоризненно, хотя, может, дело было в жаре. Но на осоловевший блеск глаз точно не влияли ни температура за бортом, ни атмосферное давление, потому что Тема выглядел точно таким же: растрепанным и как будто немного пьяным, как студент после выпускного. Надя непроизвольно заулыбалась, глядя на них. Забрала телефон из рук брата и фыркнула: «Учись, пока я жива».

Было решено посвятить день обучению Артема фотографии.

Они прошли весь променад, поели на фудкорте. Потом долго сидели на деревянных скамейках у воды, нежась на солнце и периодически облегченно вздыхая, когда ветер с Москвы-реки смывал жар с кожи. Болтали обо всем. Надя специально останавливала себя, чтобы ненароком не завести разговор о работе. Больше спрашивала про Артема и Инну. Они немного жеманничали, но по итогу с горящими глазами рассказывали о том, как сходили на выставку, в зоопарк, в театр и на мастер-класс по живописи. Артем то и дело кидал на Надю осторожные вопросительные взгляды, но вскоре расслабился. Благодарно улыбнулся.

— Мы хотим махнуть на следующие выходные в Питер, — сказала Инна, жмурясь под лучами солнца, уже начавшими окрашиваться в предзакатное золото. Артем недолго наблюдал за ее муками, а потом снял солнцезащитные очки и аккуратно водрузил их на переносицу Инны.

Возможно, это был блик начавшего спускаться за горизонт солнца, но Наде показалось, что подруга покраснела, как майская роза. И Надя не могла перестать улыбаться, наблюдая за их переглядками, за ненавязчивыми касаниями рук, когда они шли плечом к плечу, за тем, как то один, то другая наклоняли голову, подставляя губы для поцелуя. И все это они делали так легко, без сомнений, без стеснения, что кто-то увидит. Как будто в кино.

— Ого, — отозвалась Надя. — Надолго?

— На пару дней, — подхватил Тема. — Чтобы вернуться, немного выдохнуть, и сразу на твой фестиваль.

— Это не мой фестиваль, — вздохнула Надя.

— Ну, ты поняла, — отмахнулась Инна.

— Там еще папин день рождения будет через неделю, — напомнил Артем и заметно поник. — Надо ему что-то придумать.

— Ты знаешь, что у него одно желание каждый год на все праздники на протяжении последних лет пятнадцати, — вздохнула Надя. Все помрачнели. — Можно, конечно…

— Что?

— Ну, типа праздника устроить, — пожала плечами девушка. — Когда дома что-то праздновали, кроме Нового года?

— Можно, — пожал плечами Артем, подцепляя руку Инны и переплетая их пальцы. Девушка тут же встрепенулась:

— Я могу приготовить блинный торт.

— Да можем что-то заказать, — Тема накрыл ее ладонь своей. — Или в кафе заказать, где Надя работает.

— Влад весь в подготовке к фестивалю, — покачала головой Надя, подспудно уверенная, что если бы просьба поступила, шеф бы не отказал. Стало не по себе от этого знания, и девушка поспешила прогнать эту мысль. — Придумаем, короче. Просто, чтоб не в последний момент…

— Ага, — кивнула парочка. Надя умиленно улыбалась каждый раз, когда Артем и Инна, соглашаясь в чем-то, пересекались взглядами, а в следующее мгновение будто растворялись в пространстве, просачивались в какое-то новое измерение, где были только они.

Ребята прошли весь обновленный променад и двинулись в сторону Нескучного. Людей меньше не становилось, наоборот, чем ближе становился закат, тем больше гуляющих стягивалось к набережной. Благо, поверх гомона голосов и гудков проходивших мимо речных трамвайчиков тяжелым плотным одеялом легла ритмичная латина.

— Пойдемте танцевать, а? — совсем как маленькая, сказала Инна. Не дожидаясь согласия, она стиснула руку Артема и потащила его на танцпол у воды, где с разной степенью профессионализма двигались пары.

Тема жалобно посмотрел на сестру, но Надя лишь улыбнулась и помахала телефоном:

— Мне надо почту проверить. Я догоню.

Она подошла к парапету и включила камеру, через многократно протертый подолом объектив принялась наблюдать за попытками Артема попадать в такт музыке и не травмировать соседей по танцполу. Инна, двигавшаяся с неизменной легкостью и грацией, пыталась его подбадривать и учить одновременно. А наблюдавшая за ними Надя улыбалась, про себя думая, что видео надо будет сохранить в отдельной папочке на диске под кодовым названием: «На случай свадьбы».

Почему-то мысль о том, что история, разворачивающаяся перед ней, может вырасти во что-то настоящее и долгое, и пугала своим масштабом, и грела своей правильностью. Инна смотрела на брата Нади, и как будто светилась изнутри, а черты Артема приобретали нетипичную для него мягкость, разглаживались. Обычный для брата задор никуда не девался, но рядом с Инной он становился спокойным, как большое дерево, в тени которого можно найти убежище и покой.

И в конце концов, разве это плохо? Разве должно вызывать ужас?

Когда два хороших человека выбирают друг друга, почему-то начинаешь переживать за их счастье, как за свое. Потому что если даже у них ничего не выйдет, то в этом мире попросту нет справедливости. Можно будет опускать занавес и больше ничего от этой жизни не знать.

Поток Надиных мыслей запнулся, когда поверх записи выползло уведомление. Несмотря на выходной день, организаторы фестиваля прислали смонтированные промо-ролики от блогеров, просили согласовать в ближайшее время, то есть до полуночи. Девушка вздохнула и, расправив юбку, уселась на ближайшую скамью, открыла ссылку на диск.

Шесть роликов: на трех восторженная Оля и меланхолично-спокойный Влад, на трех других — улыбающаяся во весь свой белозубый рот Снежана. Смотреть видео с Владом не хотелось. В конце концов, Надя уже знала шеф-повара достаточно, чтобы быть уверенной, что он не наболтает лишнего. Максимум, будет немного занудным.

Можно было, конечно, скинуть ссылку на ролики лично ему, но зачем? Он и так весь в разработке спешла к фестивалю.

Надя ткнула на ролик со Снежей. С первых секунд видео оглушило грохотом и визгом кофемашины, который, видимо, еще и дополнительно усилили.

— Как у тебя получается сохранять ясность мыслей при такой работе? — спросил, повернув камеру на себя, ведущий.

— Это легко, когда занимаешься тем, что любишь. В такие моменты мне приходят особенно хорошие, временами безумные, идеи. А блог помогает их структурировать, — ответила Снежана, приглаживая глянцевые волосы, выбившиеся из хвоста.

— Я фанат твоего блога, кстати.

— О, спасибо, мне очень приятно, — снова это мелкое выверенное движение острыми плечиками. Со звоном в высокий стакан посыпались кусочки льда. — Еще месяц назад там было всего триста подписчиков.

— Расскажи, как ты считаешь, как человек, который начинал с роли бариста, может подняться до твоего уровня и своими идеями превратить просто заведение в модный проект?

Видео зависло.

Надя тоже.

С бешено колотящимся сердцем она несколько раз ткнула на круглую стрелочку, обновляя страницу. Видео от этого, как назло, грузилось только медленнее, зато вопросы в голове девушки множились, как бактерии.

Наконец из динамика снова раздался голос Снежаны:

— Мне кажется, в современном мире возможно вообще все. Успех зависит от самого человека. Для того, чтобы повторить успех «Ланчерии» нужно концептуальное, стратегическое мышление. Обычный человек, приходя, видит просто кафе. А я увидела пространство, которое может стать зоной комфорта для наших гостей. Тут все работает на это: простая, понятная еда. Либо непростая, Влад создает настоящие шедевры, но в понятой форме, знакомой с детства. Интерьер и декор — все такое тактильное, немного избыточное, но не перегружающее мозг.

— То, что нужно СДВГ-шникам, — поддержал ведущий.

— Да-а-а! — улыбнулась Снежа. — Кофе — это замечательно, наравне с кухней — это душа и сердце заведения. Но нужно в целом думать про опыт, про ощущения, которые получит человек, придя к нам как гость.

— А как ты придумала такой концепт?

Смотреть дальше не получилось. Перед глазами все плыло, лицо горело, диафрагма натянулась, как полотно батута, а пальцы до дрожи сжали смартфон. На шею будто нацепили ленту из раскаленного металла, и Надя не могла ни вдохнуть нормально, ни повернуть голову. Ее всю трясло, в голове не укладывалось…

Она снова опустила взгляд на экран, потом закрыла вкладку, пошла в поиск искать блог Снежаны. Нашелся он сразу, в шапке гордо значилось: «Бренд-бариста. Эксперт по ресторанным концепциям». В ленте профиля: видео из «Ланчерии». Вот, девушка выставляет кружки, привезенные Ниной. Надя сама принимала эту коробку. И сама попросила Снежану расставить чашки на стеллаже. И сама же рассказала, как началось сотрудничество с «маленькой керамической студией, которая совпадает с нами во взглядах на самобытность и неидеальность». Надя просматривала одно видео за другим, узнавала свои слова, произнесенные голосом Снежаны так, будто это бариста стояла за всеми изменениями в кафе, будто она их придумала и обосновала.

А самое жуткое — под этими видео были десятки тысяч просмотров. Гости кафе отмечали «заслуги» Снежаны и хвалили атмосферу в заведении, уют, желание возвращаться.

Надя почувствовала, как распадается. Становится вихрем атомов. Одно движение, и она исчезнет, будто ее и не было.

Недолго думая, она сделала скриншот блога и отправила в чат с командой с вопросом: «Это что такое?»

Снежана не ответила. Под аватарками всех участников зажглись зеленые огоньки.