Буревестник II

Глава 1

Внимание!

Все события и герои в этом произведении вымышленные. Любые совпадения с реальными событиями, именами, названиями или местами являются случайными.

Эта книга предназначена только для развлечения. Она не пропагандирует ничего и не призывает к каким-либо действиям. Автор не стремится оскорбить или унизить кого-либо.

Автор категорически против того, чтобы кто-либо повторял действия, описанные в книге, или пытался воплотить в жизнь сюжет или его отдельные элементы.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Чрезмерное употребление алкоголя наносит серьёзный вред здоровью. Это может привести к тяжёлым заболеваниям, психическим расстройствам, социальным проблемам и значительному сокращению продолжительности жизни.

Книга публикуется только для сайта Author.Today. Размещение данного произведения на других сайтах и платформах запрещено!

Новое конкретное попадалово нашего пацана в далекие миры. Еще больше врагов, еще больше сражений, еще больше злобы и ожесточенного мордобоя. И, конечно же, еще больше смазливых девчонок!

Продолжаем портить жизнь поганым алиенам и разгонять тоску в жарких объятиях экзотических красоток. Буревестник продолжается!

По традиции, книга будет бесплатна до момента ее завершения. Врубаем хеви-метал и шпарим проду! В общем…

Поехали!

Часть первая: И снова я Робинзон!

Резкий и громкий сигнал тревоги разбудил меня среди ночи. Сердце бешено колотилось, в голове царил хаос, а перед глазами еще вертелись остатки крепкого сна. Снилось что-то хорошее: кажется, я с семьей был на рыбалке.

Сыновья, Кай и Лем, разматывали рыболовные снасти и хвалились друг другу тем, что сегодня именно одного из них ждет особенный трофей. Девочки готовили обед. Лина и Мелита уселись на поляне у берега реки и нарезали хлеб, тихонько переговариваясь друг с другом о делах насущных. Моя маленькая дочь Мария принесла мне фрукты. Я взял ее на руки…

Этот гадкий, мерзкий сигнал снова ворвался в мои уши и стер улыбку с моего лица. Он звучал внутри моей головы, и только я мог его слышать. Я сам так настроил систему безопасности, чтобы не беспокоить моих родных ложными срабатываниями, которые периодически случались.

«Снова астероид, или какой-то слишком любопытный торговец вошел в мою систему, чтобы попытать счастья», — подумал сразу я. «Если это астероид, то его разнесут в клочья мои торпеды. А если это корабль, то его до жути напугают „осьминоги“ Мелиты, и он на всех парах свалит. И все станет как прежде. Тишина!»

Но сигнал не унимался…

«Да чтоб тебя…» — поморщившись и с трудом разлепив глаза, я попытался сориентироваться в полумраке апартаментов собственного особняка, единственного строения на этой ныне райской и закрытой от всех планете.

Внутри комнаты, а по размерам скорее это был зал, царила симфония стекла, металла и пульсирующего тусклого света. Стены, казалось, дышали, меняя оттенки от глубокого индиго до мерцающего серебра, создавая ощущение погружения в живой организм.

Мебель, лишенная острых углов, плавно перетекала одна в другую, образуя единый ансамбль. Кресла-коконы, словно вылепленные из застывшей лавы, манили к себе обещанием отдыха. Голографические проекции, парящие в воздухе, создавали иллюзию тропического сада, где экзотические птицы своими голосами распевали диковинные мелодии, а водопады с хрустальным звоном низвергались в невидимые бассейны.

Скульптура у огромного панорамного окна, сотканная из лазерных лучей, была абстрактным воплощением энергии и движения. Она пульсировала в такт моего дыхания, наполняя пространство вибрациями, которые ощущались скорее кожей, чем ушами.

В центре нашей с девочками спальни возвышалась кровать. Не просто мебель, а скорее портал в наш мир грез и безмятежности. Она будто манила укрыться под своим пологом от мирской суеты. Балдахин, сотканный из легких, полупрозрачных тканей, создавал внутри ауру интимности и уюта. Он рассеивал свет, придавая окружению мягкое, приглушенное сияние, словно лунный свет, робко проникающий сквозь листву сада.

Лина и Мелита крепко спали по обе стороны от меня. Девочки были абсолютно голые и в мерцающем свете от окружающих нас голограмм были сногсшибательно прекрасны.

Лина — стройная, грациозная, миниатюрная смуглянка с длинными прямыми волосами цвета смоли. Каждая линия ее тела будила во мне мое мужское естество. Ее аккуратная грудь небольшого размера мерно вздымалась в такт ее дыханию. Мой взгляд зацепился за ее торчащие соски и, лишь на секунду задержавшись на двух бугорках-изюминках, скользнул ниже, вдоль плоского живота, округлого пупка, и побежал ниже, туда, где сводятся бедра. Красота!

Мелита — девочка-архид. Полукровка человека и разумных существ из мира жуков. По крайней мере, я именно так интерпретировал ее объяснение происхождения своей расы. Жук и человек… Но, несмотря на такую смесь, столь экзотическое слияние получилось качественным и очень-очень привлекательным! Темно-серая кожа девушки была покрыта крохотными бисеринками чешуи, которые в бликах света переливались, словно россыпи бриллиантов.

Красивая, стройная, высокая, с развитой мускулатурой и грацией кошки. И все это великолепие дополняли округлая, сочная задница, два упругих яблока груди примерно третьего размера, просто умопомрачительные крылья за спиной и извивающиеся, будто змеи, длинные множественные косы серебряных волос. А какие у нее глаза! Два ярко-фиолетовых омута, в которых можно бесконечно тонуть…

Снова сигнал ворвался в мою голову… «Какого хера…» Красные цифры на электронных часах высвечивали 3:17. Да, хоть я уже давно живу на своей собственной планете, на которой сейчас полно ресурсов, и могу сам выбирать себе собственный ритм суток, однако я до сих пор цепляюсь за привычные мне еще на Земле вещи.

Вот как эти самые обычные электронные часы. Казалось, в мире хайтека, где целые модули искусственного интеллекта могут интегрировать тебе в башку, эти часы — просто бесполезный хлам, но мне кажется, что с этими простыми вещами я чувствую себя уютнее. Будто дома. Там, где часы-сова с ходиками и глазами, которые в такт маятнику двигаются то влево, то вправо…

Еще сигнал и еще. «Что, черт возьми, происходит?»

Активировал свой браслет и попытался связаться с Васом. Друг должен был заниматься на орбите дополнительным укреплением нашей обороны. Сказал, что до рассвета закончит организацию внешнего кольца из автоматических станций, оснащенных турелями. Откопать кучу подобного хлама в песках было не проблемой. Тут такого добра навалом. Свалка же была! Да и восстановление не заняло много времени. А поднять это все добро на орбиту помогли корабли Мелиты.

Знаю, что Васян справится. Тем более ему спать не надо. Робот же! Хоть я уже давно считаю его человеком.

Однако связи нет. Как нет связи и с моими автоматическими торпедами, что патрулируют систему. Браслет молчал. Но ведь сигнал-то проходит! Значит, спутники исправны. Что же происходит?!

С каждой секундой тревога нарастала. Звук сирены проникал в самые глубины сознания, вызывая какой-то панический ужас. Такого просто не могло произойти! Хоть что-то, да должно было дать телеметрию. Ну хоть один корабль!

Я рывком вскочил с кровати и, спотыкаясь, побежал к панорамному окну. За бронированным стеклом царила кромешная тьма, лишь в черном небе мерцали холодные огоньки звезд.

Сирена звучала все громче и громче. Ощущение опасности нарастало с каждой секундой. Я толкнул девушек. Тут уже не до церемоний! Лина открыла глаза и недоуменно уставилась на меня.

— Тревога, милые. И это не астероид. Кажется, нас решили укокошить!

Мелита, едва оторвав голову от подушки, сразу прикрыла уши ладонями, пытаясь установить ментальный контакт со своими живыми кораблями-осьминогами.

— Я их не чувствую! Будто их нет! — в ее лице отразился страх.

Лишь кратко кивнув, я сдёрнул с прикроватной тумбы свой скаф. Лёгкий, прочный и надёжный, готовый защищать своего хозяина от любой угрозы. Изделие инженеров расы архи, чудо техники и квазиживой органики. Он не раз спасал мне жизнь и вывозил в самых критических ситуациях. Даже когда я был практически мёртв!

Лепестки брони мгновенно схлопнулись, наглухо прикрывая моё тело многослойными пластинами чешуи. Открыв тумбу, я выудил оттуда свои автоматические пистолеты. Там же лежала моя верная катана, подарок друзей. Её я тоже взял и сразу прикрепил к наспинным захватам.

— Забирайте детей и бегите к эвакуационному кораблю. Я следом. Координаты Аугельмирии вшиты в навигационный модуль. Ювеналий нас не бросит! — приказал я девушкам и начал готовиться к бою. Кроме этого дроу у меня друзей больше не было и надежда оставалась только на него.

Внезапно свет погас. Комнату погрузила абсолютная темнота, лишь зловещий вой сирены продолжал разрывать тишину. Я замер, стараясь услышать хоть какой-то звук, кроме этого оглушительного воя. Тишина давила, казалось, что время остановилось.

Здание моего жилого комплекса, который я по старинке назвал особняком, тряхнуло. Теперь сомнений у меня не было. Нас атаковали и причём успешно. Связи нет. Обороны, видимо, тоже нет. И в данный момент противник уже на подходе непосредственно к нам.

Сука…

Я распахнул створку двери нашей спальни и вышел в коридор. Двери в комнаты детей были целыми и надёжно закрыты. Несмотря на кромешную тьму, я всё прекрасно видел благодаря встроенным в шлем визорам.

В здании тишина. Лина и Мелита уже надели свои скафы и, взяв оружие, быстренько пошли к комнатам детей. Дальше, крадучись, я прошлёпал через гостиную и спустился с лестницы на первый этаж.

Входная бронедверь была закрыта. Я снова проверил связь, но браслет молчал. И тут я услышал его. Тихий, едва различимый скрип. Там, за герметичной створкой входной двери. Кто-то точно там есть!

Я занял укрытие за одной из колонн, затаил дыхание и, направив стволы в сторону двери, приготовился к худшему. Связи нет, непонятно, что с Васом, где мои торпеды и корабли Мелиты. А также какого хрена молчит периметр обороны особняка?!

В этот момент я чувствовал только одно: страх за свою семью! Мои любимые дети и не менее любимые женщины. Жены. Которые, несмотря ни на что, поверили в меня, доверили мне свои жизни, а еще подарили мне детей. Они все мои родные! И кто бы там ни был, кто бы не пришел за нашими жизнями, я перебью их всех. До одного! И если надо будет, я сотру с лица этого мира и их планеты! Миры. Системы. Я умею!

Мелита отозвалась по внутренней связи: «Наиль, мы все ушли. Двигаемся через эвакуационный тоннель. Здесь никого. До дока сорок секунд. Надеемся, спасательный корабль цел и готов к вылету. Мои корабли по-прежнему не отвечают. Мы будем ждать тебя, любимый!»

Ну хотя бы эта связь работала, и то хорошо!

В дверь ударили чем-то очень тяжелым и мощным. Створки вмялись. По сверхпрочной композитной броне пошли трещины. Кажется, моя эвакуация на сегодня откладывается…

Ответил Мелите: «У нас точно гости. И это кто-то особо паскудный! Они умудрились отключить нашу оборону и обойти рубежи на подступах. Такого я даже и представить не мог! Бегите как можно быстрее и улетайте!»

По связи послышались вздохи Лины. Она явно плакала: «Мы не улетим без тебя, Наиль!»

Новый удар пробил внушительную дыру в одной из створок двери, и я сразу открыл огонь через образовавшуюся брешь, даже не видя цели. Стволы вжарили длинными очередями, посылая смертоносные иглы тому, кто окажется напротив дыры. Послышался хруст и взрыв.

«Нет, любимые. Они пришли за мной, и я их здесь задержу. Улетайте немедленно!» — пожелав им удачи, я отключил связь и с резким щелчком загнал в приемники новые накопители с зарядами для пистолетов.

— Ну давай, сука!

Новый удар и скрежет рваного металла. Створку вырвало с мясом, и ее обломки сыпанули в холл. Не стал ждать, кто же вылезет оттуда со мной поздороваться. Сразу вывалил в проем половину накопителей. Дал веером, чтобы покрыть всю площадь проема, и сразу сменил позицию, заняв укрытие за другой колонной.

Гадина, что ко мне лезла, не заставила себя ждать. Из черноты проема прилетела ракета и вмазала в ту колонну, за которой я только что был. Гранит разнесло на мелкие кусочки, здорово осыпав меня осколками камня. Еще, видимо, в боеприпасе ракеты были поражающие элементы, потому что парочка застряла в чешуйках моего скафа. Хрена вам! Это не обычный ширпотреб. Тут и танком не возьмешь!

Выдернул и отшвырнул осколки из скафа. Ну-ка… Высунулся из укрытия, чтобы посмотреть. Может, покажется какая сука?!

Странное, гротескное и очень большое существо, а скорее механизм, медленно вползало через дыру в дверях. Будто тираннозавр Рекс, только поменьше и из металла, или даже из матового композита. Темный, практически черный окрас сливал его с чернотой ночи и делал силуэт расплывчатым. Дымка окутывала поверхность его брони и не давала рассмотреть детали. Видимо, это была какая-то оптическая маскировка.

«И что это за чудо-юдо такое ко мне пожаловало?» — задал я сам себе вопрос.

«А не похрен ли?!» — сам себе и ответил. «Не важно, какой это образец техники или технологии. Важно, кому это чудо принадлежит!»

Высунул стволы, навел на цель и выжал спуск. Тварь изрешетило в считанные секунды, и ее туша шмякнулась на гранитный пол. Я сменил позицию, уйдя в глубину холла и присев за лестницу, быстренько заменил магазины.

Все-таки отличные штуки эти стволы! Передовые технологии самой развитой империи Альянса. И забытые здесь, в песках, на борту одного из линкоров, который я раскопал. Линкору хана, а эти пистолеты новенькие, буквально «в масле», ждали меня в сейфе рубки корабля. Альянса давно нет, а его наследие продолжает исправно служить. И также исправно убивать.

Новая ракета разметала вторую колонну, продырявила стену напротив и подняла просто нереальную тучу пыли. А вот этого долбанного «ракетчика» я так и не увидел. Вот же гадина!

Ожила связь голосом Мелиты: «Наиль, на орбите чужой флот. Наша оборона разбита. Нас атакуют! Милый…»

Всё, связь прервалась.

А у самого кошки на душе заскребли. Это как же так, что ничего нет?! Уничтожено всё выходит… Всё, что мы с Васом строили целый год, вся та мощь наследия Альянса, просто так сметена за считанные минуты?! Это…

И Васа выходит, что нет? Хреново даже стало. Прямо очень хреново! Осознавать, что вот так запросто потерял единственного настоящего друга, с которым мы прошли буквально через адище!

И теперь еще нет моей семьи. Этого даже не нужно подтверждать. С ними не только оборвалась связь, с ними оборвался мой ментальный контакт. Мелиту, Лину, сыновей и дочь я уже не чувствовал. Их нет. Лютая, нестерпимая боль пронзила мою душу…

Но осознать всю глубину утраты и моего критического положения мне не дали. Да кто бы, сука, сомневался!

Нет, гадины не полезли на штурм. Меня начали зашвыривать гранатами. Штук сорок прилетело в проем. Небольшие черные мячики гулко зашлепали по полу, и сразу сработала детонация. Рвало ох как нехило! Разметало всё к чертям. Даже гранитный пол кусками порвало! А вот у меня гранат нет. Что очень плохо. Но есть отличное укрытие!

Не стал ждать, когда враг раскошелится на новые сюрпризы для меня. Ушел в тоннель. Именно тот, по которому эвакуировались мои любимые девочки с детьми. Который я сделал как раз именно для вот таких случаев, когда наступит полный расколбас. Еще там, на той первой пустынной планете, когда ушел от работорговцев, я также делал себе пути отхода. Но тогда не пригодилось.

А сейчас в самый раз! Мне бы только преодолеть пару сотен метров. А там меня ждет еще один бункер, а в нем корабль. Пусть и штурмовик, но я его сам собрал, для себя. Самая прочная броня и самые мощные двигатели, которые я смог найти на этой планете. А еще целых двенадцать девастраторов, готовых сметать своим огнем всё, что попадается на моем пути!

Главное — вырваться на орбиту, и тогда я смету, испепелю, разнесу всю эту гребаную шайку, кто бы они там ни были. Плевать! Уничтожу, разотру в порошок. Я всех отправлю в ад! А затем я приду в их мир, на их планету и сожгу ее дотла! И этих тварей уже ничего не спасет…

Пока пер что было ходу по тоннелю, что-то рвануло так, что я потерял равновесие и упал на пузо, проехавшись несколько метров по гладкому покрытию пола. Затем было еще парочка взрывов, да таких, что внутри меня всё перевернулось, а с потолка посыпалась гранитная крошка. Скорее всего, разнесли там к едрене фене всё.

Представить себе можно, чем так бьют: линкор или как минимум тяжелый крейсер. Иначе мой особняк, а по сути самую настоящую крепость, так-то просто и разбомбить! Мы с Васяном хорошо постарались. Строили на совесть! Хотелось еще силовое поле сделать, чтобы как купол над моим домом накрывало. Но эмиттеров такой мощности мы не нашли. Не магазин. Что нашли, из того и сделали!

Бежал дальше. По щекам текли слезы. Вспоминал свою семью. Злился на себя, что недостаточно укрепил оборону. Были новые взрывы. Еще раза три падал от сотрясений. Долбили наверняка. Дальше начали садить по тоннелю. Знают, видимо, суки, о нем! Скорее всего, отследили точку старта эвакуационного корабля. Чудес не бывает. Каким бы он быстрым и малозаметным ни был, целый корабль — не иголка…

Еще сорок метров темпа. Всё, приехали! Дальше завал. Нагромождение бетонных и гранитных плит. Толщина каждого перекрытия — четыре метра. И эти четыре метра гранита, а сверху еще четыре метра бетона сейчас просто превратились в крошево! М-да…

Но есть просвет! На потолке дырка. Видно небо. Звезды. Однако слишком узко, и не протиснуться! Начал копать. Сидеть тут и ждать с моря погоды — это тупо облегчать труд моим убийцам!

Глава 2

А я еще хочу побарахтаться. Чтобы отомстить! Знать бы еще, кто это… Ушастые? Но ведь если взять ту гадину, что в холл лезла, это никак не похоже на технику гвельфов!

Тогда кто?..

Раскопал лаз и протиснулся в него полностью. Долбить перестали. Видимо, не могут просчитать, где я, или не могут засечь сканерами. Скаф выручает. Оглянулся: такой уютный свод тоннеля, будто нора для зверя. Меня. Но как бы мне ни хотелось вернуться, в любом случае назад никак нельзя, а впереди… еще метров десять, и, скорее всего, смерть. Я ведь враг целого государства!

Если, конечно, это ушастые. Мне бы только вырваться отсюда, а дальше я разберусь, кто ко мне пожаловал!

Едва я смог высунуться из пролома и окунуться в атмосферу ночного леса, что вырастила Мелита для нас при помощи устройства «Эдем», как мир вокруг меня тут же погрузился в яркие, сочные краски. Огонь и грохот…

И еще две твари-тиранозавра! Они сразу открыли огонь. Пули ударили по скафу, и я покатился кубарем. Но броня выдержала! Резко поднявшись на ноги, я вывалил всё, что было из боеприпасов по целям, и, свалив обе твари, что было скорости, побежал к бункеру, где меня ждал мой штурмовик.

И все-таки это машины! Из одной твари посыпались искры. Видимо, там что-то коротнуло в проводке, и она мгновенно загорелась, поднимая в ночное небо черные клубы дыма. Животные от пуль не загораются.

Более подробно эту технику мне рассмотреть не удалось, потому что с неба посыпались плотные изгибающиеся полосы трассеров, и лес вокруг меня вспыхнул от попаданий. Несколько крупнокалиберных зарядов ударили в то место, где я был мгновение назад, и меня осыпало каменным крошевом вперемешку с землей и песком.

До бункера, где стоял мой штурмовик, оставалось всего лишь шестьдесят метров. Визор в шлеме моего скафа точно показывал расстояние. Также я принял сигнал о полной готовности машины к старту. Тест его систем прошел на отлично, и двигатели начали разогрев. Но дадут ли мне им воспользоваться?

Вопрос риторический…

Снова полосы трассеров ударили по мне откуда-то из черноты ночного неба. На этот раз били на опережение. Но не по бункеру! Значит, противник не знал о его местоположении, и у меня был шанс. Я, снизив мощность дополнительных функций скафа до минимума, чтобы он не отсвечивал на радарах врага, резко сменил направление и ускорился до максимума.

Ленты трассирующих снарядов накрыли лес далеко справа. Они зашарили по площадям, разрывая грунт и валя деревья длинными полосами. Моя идея сработала, и значит сейчас надо быть крайне осторожным. Противник, скорее всего, сбросил десант не только в зоне моего обитания. Сто пудов будут патрули или дроны!

Еще пятьдесят метров я буквально крадучись петлял среди холмов, сплошь покрытых густым кустарником. Ровно год назад это были песчаные дюны, а сейчас благодаря Эдему сюда пришла жизнь. Глаз радует и даже частично маскирует. Хотя, наверное, среди груд технохлама я бы лучше затерялся.

Двадцать метров, и я сменил направление. Курс на бункер! И тут же мой скаф поймал остаточный фон пакетного радиообмена. Рядом враг! Еще один сигнал пришел слева. Примерно пятьдесят метров. Я залег в кустах и замер, превратившись в камень. Где?!

Группа ублюдков в защитных скафах показалась на пригорке. Скафы не идентифицировались. По внешнему виду — люди. Но не факт! Это могли быть и ушастые. Я направил на них все свои сенсоры и медленно перезарядил один пистолет. Больше боеприпасов не было. Вторую скорострельную машинку пришлось оставить в траве.

Первый из бойцов группы выдвинулся вперед и, просканировав пространство, дал отмашку остальным. Теперь они зашевелились, и мой сканер насчитал пятерых. Но так ли это?

Из баз данных по тактике боя я знал, что обычно отряд состоит из десяти бойцов. В случае необходимости, отряд делится на две группы. Если здесь пятеро, значит где-то еще как минимум пять. Но мне их в данный момент не видно. Не видел их и сканер. Хотелось бы рыпнуться, но я мог тупо нарваться на вторую группу отряда.

Первый боец сделал еще десяток шагов и присел, что-то клацая в своем шлеме. Видимо, менял настройки сканера. Остальные рассредоточились и заняли укрытия, используя особенности рельефа.

Боец закончил настройки шлема и, поднявшись с присяда, двинулся в мою сторону. Группа зашевелилась. Я приготовил пистолет и стал медленно наводить на первого бойца, с учетом того, что, уничтожив этого ублюдка, я длинной очередью срежу еще хотя бы пару следующих тварей.

Но этому не суждено было случиться. Неожиданно справа от меня показалось еще четыре сигнала. Вторая часть отряда, о которой я думал несколько секунд назад, вышла на открытое пространство. Они двигались параллельно первой пятерке и уже зашли несколько вперед, отсекая мне путь к бункеру!

Сука…

Что же делать?! Пистолет у меня один, меч пока не в счет. А у них у всех в руках штурмовое оружие и, скорее всего, есть гранаты!

Атаковать, понадеявшись на прочность моего скафа?

В принципе, можно, однако я их всех сразу не завалю, а, затеяв возню, я обязательно привлеку внимание остальных сил, и тогда меня не спасет никакая броня, будь хоть она трижды продвинутая!

Первая пятерка продвинулась еще ближе ко мне. Я уже своими ушами слышал, как они переговариваются между собой. Звуки были искажены рокотом дальних взрывов, однако их разговоры по мере приближения становились все разборчивее и разборчивее. И это были разговоры на языке гвельфов. Ушастые! Сука…

Конечно, я не идиот и понимал, что меня не оставят в покое, но что это произойдет так быстро и так нагло, я просчитать не мог. Я строил оборону, но с учетом прошлых атак и тактики гвельфов. Также их успех был, скорее всего, обеспечен каким-то новым прорывом в технологиях.

Взять хотя бы этих ходячих машин. Ничего подобного у врага не было! Нет, были, конечно, всевозможные роботы и роботизированные костюмы, но эти машины, что атаковали меня, были на несколько уровней выше.

И если бы не оружие альянса, которое гораздо мощнее обычных образцов, принятых на вооружение в этих мирах, и суперскаф, подаренный мне Мелитой, мне бы сразу и гарантировано наступил каюк!

Враг продвинулся еще на несколько метров. Ситуация критическая! Мне показалось, что уже я слышу их мерзкую вонь, и мне до одури захотелось нажать на спуск и выкосить эту мразь, стерев их с лица этой земли. И, конечно же, я этого не сделал. Лишь только сильнее вжался в землю и старался не двигаться.

Никаких факторов, которые говорили бы мне, что враг засек мое местоположение, не было. Они просто прочесывали территорию на предмет выявления либо моей возможной поддержки, либо, что скорее всего, искали меня, так как я пропал из поля видимости их сканеров.

Вторая пятерка также пришла в движение. Их можно было только засечь сканером либо визуально. Твари абсолютно бесшумно двигались среди деревьев. Они пошли навстречу первой группе. Всё бы ничего, только их маршрут пролегал как раз через место, где расположился я.

Однако делать нечего! Нервы у меня не железные, и еще буквально несколько секунд, и я начну стрелять! Я успокоил дыхание и, не убирая прицела с первой твари, уже выбрал свободный ход спускового крючка.

Десять метров — я задержал дыхание и поправил наводку оружия на цель.

Пять метров — сердце сделало удар и замерло. Я еще немного дожал спуск. Оставалась лишь доля миллиметра, и мое оружие взорвется скорострельным импульсом и разорвет тварь на мелкие кусочки.

Четыре метра…

Меня спас резкий нарастающий гул в небе, будто тысячи адских птиц, крича своими ужасными голосами, одновременно решили пойти в пике!

Резкий удар подбросил меня в воздух и, шмякнув о землю, подбросил снова. На горизонте, там, где был мой дом, мой прекрасный и великолепный особняк, ослепительной вспышкой нестерпимого света зарождался ядерный гриб.

Вот суки, видимо, они решили полностью стереть с лица планеты любые упоминания обо мне и для этого даже не пожалели ядерные заряды!

Однако эти новые обстоятельства сыграли с гвельфами, что были рядом со мной, злую шутку: твари сами попадали на землю от взрывов. И сейчас они потеряли бдительность, пытаясь встать на ноги. Связь при этом, естественно, пропала, так как в атмосфере в данный момент разливалось крайне мощное ионизирующее излучение.

Я выжал спуск и, резко вскакивая на ноги, сходу снес выстрелами трех ублюдков. Не прекращая стрелять, я побежал в их гущу, выхватывая на ходу катану и снося вражеские головешки.

Три секунды мне понадобилось на то, чтобы разделаться с первой группой, и пять, чтобы снести головы второй. Враг, видимо, даже не сообразил, что в данный момент их тупо бьют, и не успел предпринять практически никаких действий.

Разделавшись с группами противника и не останавливаясь на ходу, я рванул к бункеру. В считанные секунды я, преодолев несколько десятков метров, на всем ходу влетел в едва заметный на фоне лесного массива тщательно замаскированный среди двух небольших скал люк.

Крышка люка тут же закрылась следом за мной, отсекая все шумы снаружи и надежно пряча меня со всех возможных радаров и сканеров противника. Не теряя времени, я пробежался по небольшому тоннелю и выскочил в достаточно просторный ангар.

Мой штурмовик меня встретил уже разогретыми двигателями и призывно распахнутым бронированным фонарем кабины.

О! Это было мое детище, которое я строил специально для подобных случаев на протяжении всего этого времени. Двенадцать девастраторов, десять торпед дальнего радиуса действия и сорок ракет среднего, а также максимальное бронирование и щиты, снятые с линкора, все это должно было стать тем самым гвоздем, который я прямо сейчас должен вбить в крышку гроба тварей, что покусились на мою жизнь и жизни моей семьи!

Я запрыгнул в пилотложемент, и лепестки бронированного фонаря захлопнулись, пряча меня за защитой из многослойной брони. Сразу прогнав все системы, я активировал старт.

Створки подземного ангара начали раскрываться, срывая дерн вместе с метровым слоем почвы и раскидывая деревья, что были над ними, в стороны.

Мой пилотложемент также схлопнулся, укрывая мое тело дополнительной защитой. К моей голове тут же подключились модули нейросенсорного контакта, и я, прикрыв глаза, увидел мир вокруг корабля его глазами в виде множества камер внешнего обзора и многочисленных сенсоров.

Штурмовик, словно огромный ощетинившийся стволами и орудиями жук, оттолкнулся своими лапами-манипуляторами от площадки ангара и, врубив движки на максимум, мгновенно взмыл в ночное небо Гевари.

Искин тут же захватил двенадцать воздушных целей. Я даже не стал их изучать. Будь то истребитель, или крейсер, или даже дредноут, мне было похрен. Мои пушки перемолотят все!

— Ну, суки, держитесь! — прокричал я практически в пустоту и дал команду открыть огонь.

Корабль отработал несколькими стволами, и сразу девять целей исчезло с радара. Еще три я размолотил пару мгновений спустя. Последняя точка на радаре стала резко терять высоту и исчезла, едва коснувшись земли. Сбита!

Больше целей не было, и я направил корабль на орбиту. Вертикальное ускорение, с которым мой штурмовик поднимался в воздух, вдавило меня в ложемент. Я даже не успел сосчитать до десяти, как показались звезды.

Орбита была забита вражескими кораблями. Все тяжелого типа. От крейсера прорыва и до дредноута. По флангам, со стороны дальней орбиты, стягивались еще несколько эскадр. М-да, не поскупились ушастые на мое упокоение! Прям целая похоронная процессия тут собралась!

Однако скучно тут у них… Висят себе в космосе, дрейфуют. На чиле, уснули совсем. А ну-ка, ребятки, давайте добавим вам музыки!

— Хеви метал, суки!

Шесть торпед сорвались с пусковых и сходу разметали в хлам несколько линкоров. Девастраторы отработали по трем крейсерам, и от их корпусов остались рваные хлопья. Еще две торпеды дотянулись до дредноута, и он, вспухнув, будто перезрелый арбуз, лопнул яркими брызгами.

Я добавил скорости штурмовику на шестьдесят процентов и начал выписывать виражи, поочередно снося любую посудину, что попадалась на мои прицелы и сенсоры.

Только сейчас противник опомнился и предпринял контратаку. Бледные линии инверсионных следов от вражеских ракет потянулись к моему кораблю.

Задорно рассмеявшись, я провернул тот же самый маневр, который уже использовал еще там, на пустынной планете, когда мы с Васом сматывались от ушастых.

Закрутив штурмовик таким образом, чтобы ракеты, преследующие меня, выровнялись за кормой в одну ровную линию, я резко развернул корабль и сходу посбивал их все. Еще я умудрился во время маневра снести очередной крейсер, так удачно подвернувшийся под мои орудия.

Космос озарили сполохи лазерного огня. Я прибавил скорости на сто процентов и, выписывая пируэты над просчитанными моим искином траекториями, сжег еще несколько кораблей ушастых.

Однако сколько бы мой корабль не был супер крутым, абсолютный численный перевес противника начал все-таки действовать. Попав под сетку из мощнейших лазерных орудий ушастых, я потерял треть щита и получил незначительные повреждения одного из двигателей.

Чтобы компенсировать просадку мощности, я выкрутил мощность остальных двигателей на сто тридцать процентов и продолжил огрызаться, снося корабль за кораблем и при этом также получая нехилые подачи от орудий противника.

Дальше я уже плохо соображал, что происходит, и только бил врага, продолжая активно маневрировать и пытаясь не попасться на мушку противника.

Прошло около десяти минут боя: щиты на десяти процентах, два движка заглохли и чадили черным дымом, роняя в пустоту космоса яркие искры. Я накрутил скорость на двести процентов и испепелял все, что попадалось мне на пути.

Появилась связь. О чем свидетельствовал оживший индикатор передачи данных. Скорее всего я уничтожил корабль с глушилкой. Не теряя надежды я постоянно давал запрос на соединение с частотами Мелиты, Лины и Васа, однако все мои попытки уходили в пустоту.

Еще десяток минут: щиты в нулях. Два девастратора отчитались о полном расходе боеприпасов, третий движок рванул от прямого попадания и вырвал часть брони корпуса моего штурмовика. Торпеды закончились. Ракет нет. Кажется, я начал бормотать известный мне еще с детства военный марш:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой

С фашистской силой темною,

С прокляяятою ордой!

Тридцать минут боя. Щитов больше нет. В корпусе пробоина. Девастраторы молотили на расплав, и счётчики боеприпасов уже начали выть о приближении к нулевой отметке. Торпед нет. Ракеты закончились. А враг всё не кончался…

Пусть яяярость благородная

Вскипает, как волна, —

Идет война народная,

Свящееенная война…

Сорок пять минут. Нахрена я пел именно эту песню, я сам для себя не понял. Но выкрикивая эти слова, мне становилось не страшно. Даже задор появился. Нет, скорее какой-то буквально дьявольский угар!

Мне уже было плевать, выживу я или нет. Я просто хотел унести на тот свет как можно больше тварей, что убили моих родных. Я продолжал сносить тварь за тварью, вообще не обращая внимания на повреждения моего корабля.

Сорок девять минут. Брони практически нет. Двигатель в строю один. Боеприпасы вышли все. Проектируя запасы оружейных систем, я, конечно же, учел численный перевес и посчитал количество боезапаса с учетом соотношения сто к одному. Но я даже не мог представить, что их может быть столько много!

Пятьдесят минут. Я направил свой штурмовик, а точнее то, что от него осталось, в самый большой дредноут ушастых и, врубив ходовую последнего двигателя на всю возможную его мощность, активировал связь с этим кораблем.

Как только на экране появилась бледная от испуга мерзкая ушастая рожа капитана этого дредноута, а это был, судя по его вычурно обвешанному цацками красному кителю, какой-то особо высокий чин, я подмигнул этой твари и, улыбнувшись, отключил систему защиты своего реактора. Затем я на всем ходу врезался в борт его посудины.

Всепоглощающий, опаляющий огонь мгновенно окружил меня. Время замедлилось до долей секунды. Огонь бушевал вокруг, заполняя собой пространство и сжигал всё на своем пути.

Я был в центре этого огня, словно застывший в безвременье, ощущая, как пламя сносит скафандр, обжигает кожу, рвёт раскалёнными объятиями воздух и сжигает душу.

С каждым мгновением огонь поглощал не только материальные вещи, но и мои воспоминания, надежды, мечты и мою жизнь.

«Внимание! Зафиксирована работа пространственного генератора корабля Галанте…

Внимание! Расчет координат прыжка… Ошибка…

Внимание! Расчет координат невозможен. Повреждение навигационного блока.

Внимание! Начат обратный отсчет до прыжка: три — два — один…»

Вспышка. В космосе на секунду появилась новая звезда. Угасая, она оставила после себя лишь призрачный след от огромного и мощного флагманского дредноута королевства народа гвельфио — «Галанте». Корабль ушел в слепой прыжок, унося следом за собой и едва живого меня.

Я потерял сознание.

Глава 3

«Внимание, выход из гиперпространства!

Тест систем… Ошибка!

Модуль навигации — отклик отсутствует. Местоположение рассчитать не удалось.

Внимание, сбой в системе! Критические повреждения корпуса!

Внимание, повреждение функциональных модулей!

Модуль энергообеспечения — отклик отсутствует.

Модуль диагностики — отклик отсутствует.

Модуль жизнеобеспечения поврежден. Отклик отсутствует.

Внимание! Утечка кислорода из накопителей.

Переход на резервную емкость… Три-два-один… Ошибка!

Сбой в работе накопителя…

Сбой в работе резервного накопителя…

Внимание, малый заряд батареи!

Расчетный ресурс до полной потери работоспособности модуля — отказ.

Внимание! Отказ энергоснабжения.

Внимание! Отказ…

Аварийное отключение.

Катапультирование…»

Пришел я в себя резко, будто мне вмазали по морде и сразу в мою реальность ворвался хруст ломаемого металла. Скорее всего, спасательную капсулу, в которой находилась моя бренная тушка, заклинило внутри корабля, и пирозаряды в данный момент, врубившись на полную мощность, пытались вырвать капсулу из плена, постоянно срабатывая и продвигая меня метр за метром.

Меня несколько раз крутануло и достаточно сильно ударило о переборку, да так, что я едва не потерял сознание. Наконец капсула высвободилась и, протаранив какую-то очередную массивную преграду, выстрелила в открытый космос. Теперь я мог хоть что-то рассмотреть сквозь оплавленное обзорное стекло капсулы.

Я оказался перед невероятно огромным шаром неизвестной мне планеты, сотканным из ярких аметистовых лоскутов морей, изумруда покрытых зеленью материков и янтаря гигантских песчаных пустынь, что обрамляли сапфировые пучины чистых и полных водой океанов.

Я повернул голову и увидел, что моя капсула уже вырвалась на свободу и стремительно убегает от разваливающегося на мелкие части дредноута гвельфов. В том месте, откуда она вырвалась, остались рваные куски корпуса вражеского корабля. Обломки дредноута падали на неизвестную мне планету и ярко вспыхивали, попадая в плотные слои ее атмосферы.

Контрольная панель состояния капсулы вспыхнула красным, и она начала медленное хаотичное вращение, постепенно наращивая скорость. Перед моими глазами все замелькало, будто в калейдоскопе. Это были хреновые новости. Предстоял вход в атмосферу, и моя жизнь в данный момент как раз зависела от ее состояния.

Тяжело вздохнув, я сжал зубы от головокружения и еще раз огляделся на яркий, величественный мир под ногами. Последние лучи звезды, заходящей за край планеты, отступили, и на ее часть плавно набегала линия терминатора, разграничивающая мир яркого, бархатного света от вельветового покрывала ночной тьмы. Я падал в ночь.

Включился таймер обратного отсчета. Цифры альтиметра, встроенного в скаф, также побежали вниз и уже вот-вот должны были коснуться самой нижней ее отметки, отсекая безвоздушное пространство от стратосферы.

Скоро я должен войти в атмосферу, и что будет дальше, я не знал. Капсула явно была неисправна, и, возможно, я повторю судьбу обломков корабля, а возможно, плавно приземлюсь на поверхность.

Хотя какая разница? Я чувствовал, что теряю кровь. Я был сильно ранен и жить мне судя по всему осталось совсем не долго. Вероятнее всего, я сдохну быстрее, чем эта жестянка коснется поверхности. Но может еще побарахтаюсь?

Секунды таймера истекли. Планета передо мной покачнулась и стала медленно надвигаться, с каждой секундой становясь все больше и больше. Тем временем шар ночной стороны планеты значительно вырос и занял своим сумрачным покрывалом все пространство перед моими глазами. Я заметил, что мое падение ускорилось.

«Тридцать секунд до входа в атмосферу».

Я повернул голову. Обломков корабля гвельфов уже не было видно. Исчезли звезды, исчез контур сферы планеты. Свет местной звезды практически скрылся и теперь был едва различимым пятнышком света где-то на краю обзора.

Я стремительно падал в пучину мрака, и планета неслась в лицо со скоростью реактивного истребителя. Система скафандра зафиксировала резкое учащение моего пульса до двухсот ударов. Меня начало трясти от нервного напряжения. Зрение ухудшилось и я едва различал объекты вокруг.

«Десять секунд до входа в атмосферу».

Появились мельчайшие сполохи статики за обзорным стеклом. Температура на датчике немного подросла и плавно продолжила свой путь, стремясь к верхней отметке. Капсулу снова начало закручивать в горизонтальной плоскости, с каждой секундой усиливая перегрузку. Подкатывала тошнота. Инструкция в таком случае требовала активировать систему стабилизации в ручном режиме и вытянуть рычаги вдоль тела. Сделал, но ничего не произошло. Неисправно. Сука…

«Пять секунд до входа в атмосферу».

Пять, четыре, три, два, один… Вход! Тело буквально каждой косточкой почувствовало нарастающее сопротивление. Температура выросла до предельного значения, и я ощутил сильный жар. Вспышки статики усилились, и за стеклом появились сполохи яркого пламени.

От страха я сам себе начал напевать одну очень старую, но любимую еще с детства песню, которую мне пела мама перед тем, как уложить спать:

— Ложкой снег мешая,

Ночь идет большая,

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи -

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш…

Мой голос дрожал и хрипел. Во рту пересохло. Меня трясло. Следующий куплет я буквально выкрикивал:

— Мы плывем на льдине,

Как на бригантине,

По седым суровым морям!

И всю ночь соседи -

Звездные медведи

Светят дальним кораблям…!

Жар достиг своего пика. Уже хотелось не петь, а просто орать во всю глотку!

Я орал. Орал всё подряд, без разбора, что есть мочи, надрывая связки. Наверное, я кричал целую вечность! По крайней мере, мне так казалось…

Спустя несколько секунд сквозь свой крик я все-таки услышал вой ветра, который мгновенно превратился в оглушительный рёв. Это означало, что скорость падения сравнялась со скоростью звука!

К моей радости, температура немного спала. Система стабилизации все-таки отработала маневровыми, и тут же капсула выбросила тормозные ленты, которые, словно серпантин, зазмеились в потоке воздуха. Я сразу почувствовал резкий рывок, и скорость моего падения сначала нехотя, а затем всё более уверенно пошла на спад.

«Парашютная система активирована».

Первый тормозной парашют оборвало, так и не дав ему раскрыться. За ним сработал второй и сразу третий. От резких встрясок я потерял сознание. Пришел в себя от рывка открывшегося главного парашюта.

«Десять секунд до касания. Внимание! Зафиксирована высокая скорость снижения».

Система голосила о слишком высокой скорости падения. В бледно-синем фоне встроенного в забрало шлема прибора ночного видения я рассмотрел небольшую полосу открытого пространства среди непроглядного ковра из джунглей.

Система определила этот участок как реку, но давала всего шестьдесят семь процентов вероятности. Решение надо было принимать немедленно. Еще пара секунд, и всё, каюк. Была не была!

Я рванул управляющие рычаги маневровых в сторону полосы воды и сжал зубы, ожидая удара. И все-таки я дотянул до посадки!

«Контакт».

Удар был настолько сильный, что я закрыл глаза и мое сознание смазалось и провалилось в мутную пучину небытия из которой скорее всего уже не было выхода. Жизнь покинула мое тело и казалось, наступит тот самый пресловутый покой. Но… Я представлял себе это совсем иначе.

Все мгновенно изменилось.

Тишина. Оглушительная, вязкая. В ней затерялось всё, что казалось таким важным и громким. Нет ничего, кроме этой непроницаемой пустоты звуков, которая заставляет замирать сердце и затихать мысли. Даже не слышно своего дыхания, словно оно тоже затерялось в этой мировой тишине.

Теперь я стоял на золотом и приятно теплом, даже горячем песке. В моих руках была моя верная катана. Откуда она здесь?.. Блеск лезвия и витиеватые узоры серебром на угольно-черной рукояти. Мой меч. Я чувствовал его так, будто этот смертельный инструмент не просто предмет, а продолжение моей руки. Неотъемлемая часть меня самого. Будто мы с ним одно целое.

Я огляделся. Справа от меня ослепительно белые, гигантские пирамиды. Кажется, раньше их не было. Сейчас они есть, и их почему-то пять. Они как надгробия над могилами тех, кого я забыл. Я только знал, что их должно быть пять, но… Откуда я это знал? Не помню. Сколько ни пытался, всё равно не мог вспомнить.

Я не помнил ничего из своего прошлого. Как будто я начал жизнь с чистого листа. Я не мог вспомнить ни одного важного момента, ни одного человека, ни одного места, с которыми была связана моя жизнь. Мне кажется, что я был лишь энергией, которая без цели и смысла неслась по космосу и сметала все на своем пути.

Но сейчас внутри меня было ощущение, что это не так.

Иногда я чувствовал, что где-то глубоко внутри меня хранятся воспоминания, доступ к которым для меня сейчас был закрыт. Я хотел вспомнить и понять, кем я был и кем стал. Я хотел найти себя в этой пустоте и вернуть себе свою историю. Но пока у меня ничего не выходило. И я не знал, как это сделать. Я даже не знал, как я сюда попал!

Я смотрел вокруг. На горизонте сливались небо и водная гладь, создавая иллюзию бесконечности. Слева от меня простирался бескрайний океан. Его волны нежно ласкали берег, наполняя воздух свежестью и соленым ароматом.

Вода была такого насыщенного изумрудного цвета и такая яркая, что кажется, будто она просто не существовала, а это всего лишь иллюзия или волшебство, которое заставляло мое сердце биться сильнее и восхищаться красотой этого места. Я ощущал себя частью этого мира, окруженной бесконечным океаном и бескрайним небом.

Надо мной был омут синего неба с яркими, отчетливыми, но абсолютно незнакомыми мне созвездиями. Звезды мерцали ровным светом, и кажется, от них шло едва осязаемое тепло. Можно было лечь на спину и бесконечно долго их изучать. Любоваться ими. Повторять пальцем небесный узор на песке.

Здесь не было дня и ночи. Не было солнца и луны. Просто было всегда светло. Всегда тепло и тихо. В этом мире я мог спокойно сидеть и размышлять, мог гулять среди пирамид, мог плавать в теплой воде бескрайнего океана или просто усилием воли взлететь в небо и бесконечно долго парить среди сияния звёзд. Просто так.

Здесь вечность как секунда, а секунда всегда растягивалась в бесконечность. И я почти был уверен, что так и должно быть. Здесь нет времени.

Стоял и смотрел на свою катану. Горячий песок, отражаясь в лезвии моего меча, был похож на огонь, пылающий в сердце. Сияние звезд преломлялось, играло на каждой песчинке, создавая на поверхности лезвия меча восхитительную игру света и теней. Через рукоять меча я чувствовал тепло и силу, которую он излучал. Для меня.

Я уже не мог вспомнить, сколько я находился здесь. Кажется, прошли годы, столетия, а может быть, и вечность. Но возможно и доли секунды. Кто знает…

В этом мире ничего не менялось. Я стал неотъемлемой частью этой бесконечной картины, где каждый день похож на вчерашний, а завтра будет таким же, как сегодня. Всё шло по кругу.

Отсюда не было выхода. Куда бы я ни шёл, я снова оказывался здесь, между океаном и пирамидами, чтобы снова начать идти куда глядят глаза. И снова сюда вернуться.

Я сел на песок. Приятное тепло. Положил на колени свой меч. Моя катана. Прекрасное произведение искусства. Лучи света от бесчисленного множества звезд блистали на её лезвии, словно пытаясь пробудить воспоминания о моих сражениях и победах. Но я не знаю о них. Я ничего не знаю и не помню. И поэтому истории для меня нет.

Ветер нежно шептал песчинками под моими ногами. Я закрыл глаза и погрузился в размышления, чувствуя, как мой внутренний мир лишен гармонии без моих воспоминаний.

А были ли у меня эти самые воспоминания, мечты, желания, те самые, заветные, что заставляют вставать и что-то делать. Совершать, творить, побеждать… Жить, наконец?

Хороший вопрос! У меня их нет. Нет прошлого. Как нет у меня и настоящего. Я просто здесь. Вчера-сегодня-завтра. Выбери любой день, и он «сегодня». Хоть миллионы лет назад. Это будет «сегодня». «Завтра» здесь тоже нет.

Здесь ничего нет и ничего не меняется. Будто сон, повторяющийся каждый раз! Но и самого сна нет. Я не сплю, но и не просыпаюсь — я просто существую в этом вечном мгновении. Умиротворение или тоска…

Лишь порой, когда я увлекаюсь и работаю мечом на предельной скорости, когда моя катана режет этот мир, у меня пробуждаются забытые образы. Они, как незваные гости, мельтешат песчинками перед моими глазами.

Но я ничего не понимаю. Никого и ничего не узнаю. Лица размыты, а образы гротескны. Но именно в эти моменты я чувствую, что за этой иллюзией скрыто что-то мое!

Тогда я начинаю рубить этот мир с еще большей силой и вижу! На короткий миг. Будто там, за полосой разрыва, есть что-то другое. Будто что-то скрыто от меня. Скрыто мое!

Но затем разрыв исчезает. И я снова остаюсь здесь. В этом «нигде». Выходит, что я могу разорвать этот мир, разрубив его своим мечом, и добраться до того, что от меня так тщательно скрыто?!

Почему же тогда я еще этого не сделал? Возможно, я не настолько вошел в раж и ускорился, и только тогда откроется правда!

Значит, мне нужно стараться больше. Нужны совершенно иные усилия! Еще больше скорости, еще больше силы, еще больше работы клинка! И тогда, возможно, этот сон неспящего прекратится. Я смогу разорвать этот пузырь и вернуть свою память!

Вскочил на ноги, занял позицию. Я и моя катана — одно целое. Мы — смерть! Лезвие сверкало в свете, отражая все оттенки песка и неба, что окружали меня. Я начал ката, постоянно наращивая скорость. Ветер от моего клинка постепенно стал завывать, поднимая пелену песчаной пыли, и я вошел некое в трансовое состояние. Каждый мускул, каждая клетка моего тела были сосредоточены на упражнении.

Понеслась!

Лезвие катаны рассекало воздух, создавая ветер. Ветер поднимал бурю. Я был в центре вихря, и мой клинок сверкал, отражая блики света. Сердце мое колотилось в груди, но ум оставался холодным и сосредоточенным. Мой танец смерти вошел в свой ураганный ритм.

Я, как комета, мчащаяся через космос, сверкал в этом хаосе, оставляя за собой след из разорванного пространства. Я чувствовал, как этот мир трещит по швам, и я, погруженный в этот ужасный вальс, становился сильнее.

Еще больше скорости, еще больше азарта и больше энергии! Удар! Удар! Удар! Я ощутил, нет, я буквально увидел всем своим естеством, что там, за кромкой этого мира, находится моя память. Она там. Моя! Ждет меня. И я ее обязательно достану!

Внезапно небо почернело. Ветер завыл всеми ветрами. Пирамиды, что сверкали своей алебастровой гладью, рассыпались в прах. Гром загремел, словно древние боги гневались, приводя в трепет этот мир, который когда-то был в гармонии. Волны, поднимаясь до небес, стремились поглотить всё на своём пути. Линии горизонта исчезли, уступая место хаосу.

Однако этот хаос — это начало нового. Это перемены. И я иду навстречу им. Только вперёд!

Этот мир схлопнулся до окружности, и я знал, что не смогу ничего изменить, пока не разрушу этот мирок. До основания! До тла! Значит, так тому и быть!

Каждый шаг вперёд был как открытие, как пробуждение забытого. Каждый удар, отход, блок и новая атака приоткрывали дверь в мой разум. В мою память! Я ощущал, как силы внутри меня обретали форму — пугающую и завораживающую одновременно.

Смутные силуэты в моей голове потихоньку начали обретать ясность. В голове проносились давно забытые мой смех и мои слёзы. Настоящие эмоции жизни, которые я здесь забыл. Утратил. Они смешивались в одной симфонии эмоций. Я начал понимать, как много я здесь забыл. И я обязательно преодолею себя, чтобы вернуть всё, что делало меня живым!

Мир начал искажаться. Энергия моих ударов ломала этот мирок. Я был на правильном пути! Нужно было напитать свое естество всем, что у меня есть. Всеми силами. Без остатка! Еще немного, и я разнесу этот мирок к чертям!

Вот он, ключ! Ключ, что я так долго здесь искал! Нужно выплеснуть всё. Истратить всё, и даже больше. Больше! Бить! Бить!

И я бил. Бил неистово, яростно. Так сильно и быстро, как не бил никогда!

И с каждым новым ударом мир трещал по швам, и я вспоминал! Ярче вспыхивали тени — крики, страдания. Я видел друзей, покидающих этот мир, я ощутил утрату, ту бездну, которую невозможно заполнить ничем. Воспоминания о любви, которая всё ещё жила в закоулках моей души, но затмевалась горечью…

Еще удар! Со всей силы! Трещина. Зияющая, рваная пробоина в оболочке этого мирка. Вот они! Прямо передо мной! Клаус и Алина, Лина, Мелита, мои сыновья Кай и Лем, маленькая Мари, и даже тот рыжий кот, которого я приютил, забрав его на Ассии-Вельфор. Альянс и дроу, война, мой друг Вас. И моя смерть…

Меня нет!

Глава 4

Помню только вал огня. Всепоглощающий, опаляющий. Он бушевал вокруг, заполняя собой пространство, сжигал всё на своем пути. А я был в центре этого кошмара, словно застывший в безвременье, ощущая, как пламя обжигает кожу, рвёт раскалёнными объятиями воздух, сжигает душу.

С каждым мгновением огонь поглощал не только материальные вещи, но и мои воспоминания, надежды, мечты. Люди, которые были рядом, мои родные, моя семья, Кай, Лем, Мари, Лина, Мелита — как же мне хотелось верить, что они спаслись!

Я ускорился еще. Я превратился в огненный вихрь, высекаемый моим клинком из воздуха, разрывая пространство вокруг себя. Пламя обвивало моё тело, танцуя в яростном ритме, словно самой вселенной было дано мне это мощное искусство. Каждый взмах клинка рассекал время, и каждая искра зажигала в моём сердце новый огонь.

Энергия, пламя, исходившая от меня, сметала всё на своём пути. Сейчас я был не просто человеком, я стал самой сущностью огня, его сердцебиением и его яростью. В моих руках клинок ревел, высекая протуберанцы пламени из хаоса и посылая их в пространство. Этот мир должен быть уничтожен!

И в этом вихре, что закружил вокруг, я ощутил себя частью чего-то еще большего. Частью великого огня. Яростью самого солнца! В каждом языке выбрасываемого моего пламени отражалась мощь целой звезды. Я был тем, кто слился с естеством стихии, восставшим из пепла небытия, вновь вспыхнувшим! Как звезда.

Я сам звезда! Оставляя за собой только рассеченные, обожженные клочки этого мирка, что некогда был столь могучим, способным скрыть от меня мою память, мою жизнь, я сжег его. Сжег дотла!

Я отдал всю свою энергию. Все силы. Без остатка! Я замахнулся и нанес по этому мирку самый сокрушительный удар, на который был только способен. Больше, чем способен!

Мой клинок, столкнувшись с неимоверной силой, разрушил этот мирок. В тот миг разразился ослепительный взрыв, словно небо обрушилось на землю. Обломки этой реальности брызнули в стороны, будто осколки тончайшего, хрупкого стекла. Пространство разорвалось, осыпалось, исчезло и растворилось без следа.

Дело сделано!

С каждым вдохом я чувствовал, как возвращается ощущение целостности, как кусочки моей души вновь обретают места. Запахи, звуки, прикосновения — всё оживало, наполняя мою жизнь смыслом. Холодная пустота, которая некогда терзала мою душу, растаяла, уступив место желанию жить.

Я вспомнил всё! Каждую мелочь, каждую деталь, что секунду назад были надежно скрыты от меня. В памяти мгновенно всплыли образы, яркие и живые, словно они еще дышат, и я могу услышать звуки, что затихли для меня в этом мире.

Воспоминания нахлынули на меня, словно лавина, затопляя разум и душу бурными потоками эмоций. Каждый момент, вдруг всплывший из прошлого, обретал яркость, как старинная картина, освещенная лучами солнца.

Я отчетливо и ясно видел себя на той самой пустынной планете среди гор технохлама. Я вспомнил рабство и свой первый поединок. Первую смерть от моих рук.

Я вспомнил мои попытки выжить на планете, где это практически невозможно! Бескрайней безжизненной пустыне, где из полезного были только детали разбитой в бесконечных войнах техники.

Но я смог. Наверное, мне просто повезло… Мои скитания и попытки хоть как-то наладить свою жизнь. Укрытие в брюхе какого-то давно заброшенного звездного скитальца, крейсера, что бросили там, как надоевшую сломанную игрушку.

Таких было много! Но время поджимало, и я выбрал его. И не прогадал. Я восстановил там питание, наладил душ и ночлег. Помню, как буквально млел, стоя под струями горячей и чистой воды! Душа, который я восстановил по частям. Из хлама. И мой диван в кают-компании, который стал моей царской постелью на следующие месяцы жизни там.

А дальше…

А дальше была буря. Ужасная песчаная лавина, что надвигалась с безжалостной силой, словно гнев природы, разрывающий небеса. Ветер воевал с песком, создавая колючие облака, которые поглощали свет и полностью накрывали своим бурым саваном мглы всё вокруг.

Яркие лучи заката и рассвета исчезали, оставив лишь тени и вой ветра. Каждый мой вдох был тяжел, потому что воздух наполнялся едким, шершавым песком. Он как живой, взбирался по всем поверхностям, срывался с земли и кружил рыжими облаками где-то далеко в небе.

Но я выжил. Укрываясь в своем убежище, я каждую секунду чувствовал, как земля колебалась под ударами стихии. Звуки, сливающиеся в одно — шорох, рёв, гул — создавали жуткую музыку, от которой замирало сердце.

Буря длилась очень долго. Но я справился! Я даже нашел себе источник пропитания в виде странных бледно-зеленых грибов, что росли в трюме крейсера. У самого его дна. Там, где была тень и хоть какая-то влага от конденсата. Тогда я и догадываться не мог, какие беды мне принесут эти грибы.

Но что уж… Жалеть нечего. Что произошло, то произошло! Только злоба осталась и горечь.

Вспоминал, видел, как вытаскиваю своего будущего друга Васа, боевого робота, из-под обломков искореженной техники. Чинил его. Мы учились друг у друга и помогали друг другу! Мы собирали трофеи, строили корабль, воевали с гвельфами и бежали от них через бескрайнюю пустоту космоса.

Но, как оказалось, пустота не так уж и пуста! Мир, нет, целое скопление миров предстало предо мной. Это было восхитительно! Столько обжитых миров! Сколько народов и рас! Но, как оказалось, люди… Они везде люди. Даже если у них серая кожа и длинные уши. Мелита говорила, что все мы из одного теста. Я был с ней согласен.

Гвельфы. Этот проклятый Йекутиэль…

Злость вспыхнула в моем сердце. Я сжал кулаки, чувствуя, как напряжение нарастает в каждой мышце. Но потом улеглось. Вспомнил! Его больше нет. Я зарезал этого короля ушастых. В поединке. Этой самой катаной, что разнесла этот мирок на яркие осколки, даря мне путь к моим запертым воспоминаниям. Йекутиэль. Я его победил!

И что? Чего я добился?! Меня оставили в покое? Нет конечно! Скорее всего гвельфы выбрали себе нового короля, и всё началось заново…

«Король умер, да здравствует король!» Ирония…

Я лег на спину и рассмеялся.

А все-таки как хорошо вспоминать себя. Здорово! Будто до этого я был пустым, а сейчас имеющая только контур форма, стала обретать содержание. Вес и смысл. Сладкая сытость разума и приятная тяжесть в душе.

Я закрыл глаза и полностью отдался потоку воспоминаний. Волны памяти понесли меня дальше. Я вспоминал, как мы с Васом помогли Клаусу в неравной схватке с кораблями черных пиратов. Мой первый абордаж, первое ранение в бою и мой первый браском. Как Клаус учил меня им пользоваться и впервые угостил меня кофе.

Там, в глубине пустоты, на задворках вселенной, где сияют чужие звезды, кофе! Мой самый любимый и обожаемый напиток. Его аромат, словно солнечный ветер, окутывал меня мягким теплом и ощущением того, что я дома. Пусть это был и звездный крейсер Республики Дервег «Кулак Вождя».

А дальше были новые друзья и их «Долг Крови». Умница Доктор Тилль. Храбрый блондин Клаус Гольтт, его прекрасная сестра Алина Гольтт, весельчак и ловелас Кай Зейн, громила Урман Хиль — я всех их помню!

Они мне помогли. И погибли, спасая меня. Этот день навсегда останется в моей памяти. Я помню, как свет их душ, ярко сияя, окружал меня в той жуткой мгле. Я был на краю пропасти, в бездонной темноте, когда они пришли. Без раздумий, без малейшего колебания они мне помогли! Каждое движение их было исполнено решимости, и каждое слово звучало как священная клятва.

«Долг Крови». Они отдали его сполна! Пусть земля им будет пухом. Моим друзьям.

Сука Курт! Предатель и продажная шкура. Надеюсь, он сдох в самых ужасных муках! Тварь. Алина сказала, что они оторвали ему голову. Живьем. Конечно, он заслужил больших мук, ну да бог с ним… Таких мразей еще много на этом свете. Очень много! Было и будет!

Не стоило задерживать на нем внимание. Мысли бежали с такой скоростью и память возвращалась в таких объемах, что даже минутная их задержка вызывала у меня резкие приступы головной боли.

Отпустил, и образы в моей голове побежали своим чередом:

Тогда мы с Васом пытались устроиться на Мисаре. Торговали и обустраивались. Сражались. Старались… Строили свою жизнь и новый корабль. Пытались завести знакомства и связи. Обрести дом.

Мы выживали! И все шло не так уж и плохо! Были деньги, кров и планы на будущее. Чего же еще желать?..

Там я встретил свою первую любовь. Ее васильковые глаза и задорный смех. Веснушки на курносом и таком милом, любимом лице. Ямочки на щеках. Ее искренняя, непоколебимая вера в меня и наша тайная радость и счастье. На двоих. Я должен был стать отцом. Но…

Там же я впервые всем сердцем ощутил утрату того, кто мне был так дорог.

Мэй. Милая, любимая Мэй. Мой мир, мое очарование и моя радость. Ты дарила мне надежду. Веру, что всё не так уж и плохо в моей жизни. Любовь, что грела меня и дарила жаркое желание хотеть и мечтать! Для меня Мэй была воплощением света и нежности. Она всегда могла согреть душу простыми словами и искренними поступками.

Помню, как мы встречались в парке, гуляли под вечерним небом, обсуждали мечты и планы на будущее. Каждый момент, проведенный с ней, был как дар, особенно в те дни, когда мир казался серым и бесцветным.

Мэй олицетворяла надежду. Она верила в лучшее даже тогда, когда вокруг всё рушилось. В её глазах искрился блеск, словно она знала, как сделать даже самые обыденные моменты волшебными. Она обладала способностью помогать мне справляться с жизненными трудностями, вселяя веру в то, что всё не так уж плохо. Мэй дарила мне тепло, которого мне так не хватает до сих пор…

Всё произошло так быстро и глупо. Так жутко. Мои враги и моя вина в ее смерти. Смерти нашего ребенка, который так и не увидел свет. После трагедии я почувствовал, как надежда меня покидает. Мэй всегда говорила, что вера в лучшее способна творить чудеса. И я старался удержаться за это убеждение, искал в себе силы идти дальше, несмотря на горечь утраты. Она осталась в моем сердце как огонь, который, несмотря на все страдания, продолжает гореть.

Ее больше нет.

Сердце сжалось. Холодный ветер, как остриё ножа, проник в самую мою душу, оставляя за собой только эхо воспоминаний об утрате…

Я открыл глаза. Небо затянуло серыми тучами. Капли дождя, мелкие, как слёзы, падали на землю, разбиваясь о песок с тихим шёпотом, словно пытаясь скрыть скорбь, которую несёт с собой этот мрачный пейзаж.

Я поднял голову. Вдалеке виднелись силуэты обломков этого мира, их острые грани напоминали руки, тянущиеся к невидимому свету, жаждущие тепла, которое теперь избегает этот ныне мрачный мир. Чистилище. Лимб. Мой персональный ад с некогда райскими декорациями. Для меня.

И я его разрушил. Я! Чтобы вернуть себе свою память. Больше этого мира нет.

Ну и хер с ним. Надоело! Надоело мне это приторное, безмятежное существование! Каждый день как под копирку, бесконечное колесо. Я устал от этого сладкого обмана, от комфорта, который сковывает, как неверные объятия. Этот мир — ложь! В нем нет ни страсти, ни бурь, ни перемен. Лишь бессмысленное и скучное пребывание с однообразными декорациями.

Мгновенно тишина окутала весь мир вокруг, как густой, плотный туман. Мои мысли, несущиеся лавинообразным потоком, замерли. Каждый отдельный звук стал отчётливым и ясным. Я слышал биение своего сердца, я даже мог уловить импульсы собственных нервных окончаний.

Неожиданно серое небо раскололось на две части, и в этом унылом пейзаже появился новый объект. Он, как луч света, пробивающийся сквозь облака, появился среди этого ныне серого и разрушенного мира. Разрушенного мной.

Силуэт направился ко мне. Я просто стоял и наблюдал, не чувствуя ни толики страха. Плевать! Я и его уничтожу, если это будет необходимо. Голыми руками, одним взглядом!

Но я стоял. Мне было любопытно, кто же явится ко мне? Кто же всё здесь устроил, да так, что смог этим дурачить меня всё это время?!

Силуэт медленно, но неумолимо приближался. Всё ближе и ближе. Свет становился всё ярче и ярче. В какой-то момент он оформился в суть. Размытое пятно лучей яркого, ослепительного сияния стало тускнеть и приняло форму. Красивую и до боли знакомую. Сейчас я отчётливо разглядел, кто идёт ко мне:

Это была Мэй!

Я не мог ошибиться! Мой взгляд сразу нашел в ее образе такие знакомые и такие любимые мне черты: короткая стрижка белокурых волос, миниатюрное миловидное личико, курносый, чуть вздернутый кверху нос и щеки с ямочками, сплошь покрытые веснушками. И ее просто умопомрачительные васильковые глаза! Она была в том же платье, когда мы встретились в первый раз.

«Моя любимая, милая Мэй!» — сердце моё сжималось от тоски при каждой мысли о том, что моменты, проведенные вместе, остались лишь в воспоминаниях. Но вот судьба свела нас вновь!

Я побежал к ней навстречу и подхватил мою крохотную Мэй на руки.

Помню, как она смеялась, когда я вот так ее держал на руках. Я кружил ее и кружил, ветер играл с ее волосами, а солнце одаривало нас своим теплом. Эти мгновения были полны волшебства, и кажется, время замирало, когда мы были вместе.

«Мэй. Моя милая Мэй…»

Мы оба потерялись во времени, исчезли из мира живых, но огонь, который горел в моем сердце, остался прежним. Словно река, стремящаяся к морю, я чувствовал, как моя душа стремится к ней. Как же мне хотелось отмотать время вспять и всё вернуть, чтобы вновь окунуться в океан ее глаз, чтобы снова ощутить этот сладкий аромат ее волос, которые всегда пахли таким ярким запахом полевых цветов.

Но это невозможно. Я понимал. Она умерла там. На том проклятом корабле гвельфов. Среди огня и рваного металла. Где едва не погиб и я. Хотя в моем случае это была всего лишь отсрочка. Но дальше случилось чудо! Когда я лежал израненный на базе Альянса, она приходила ко мне! Я думал, что это был лишь плод моего предсмертного бреда, но видение было настолько реалистичным, что я не смог сомневаться. Не сомневаюсь и сейчас. Это Мэй. И она пришла!

— Ты пришла, Мэй. — Я еще сильнее прижал ее к себе.

— Да, мой любимый. Я пришла. Я буквально оживаю каждый раз, когда тебе плохо. И меня отпускают к тебе. — Девушка дотронулась ладонью к моей щеке. В ее глазах блестели слезы. — Где бы ты ни находился, милый…

Я нежно коснулся своими губами ее губ. Мэй ответила мне нежным и полным любви поцелуем. Я стоял и держал ее на руках, боясь пошевелиться. Я даже не смел дышать, чтобы своим неловким движением или случайным резким дыханием не потревожить эту идиллию.

Наконец я смог от нее оторваться. Я понимал, что вот так стоять и обнимать Мэй можно вечно, но есть ли эта вечность у нас?

Мои мысли подтвердились…

— У нас очень мало времени, любимый. — Девушка отстранилась и смущенно погладила меня по волосам.

Я бережно опустил Мэй на песок. Сам стоял напротив. Любовался ее красотой. Мэй смотрела мне прямо в глаза.

— Скажи, Мэй, ты знаешь, где мы?

Девушка покачала головой. — Это уже не важно. Этого мира больше нет. Здесь тебе находиться нельзя. Твоя душа растворится здесь без следа. Ты разрушил ядро.

— Мэй, что будет дальше?

Мэй посмотрела мне в глаза, и в её взгляде я увидел целый мир — мир надежд, мечтаний и того тихого счастья, которое можно найти только в объятиях любимого человека. Но случиться этому больше не суждено…

Мэй вытерла слезы и тяжело вздохнула.

— Нам пора прощаться, любимый. Раз ты смог, будучи здесь, вернуть себя, то среди нас тебе уже нет места…

— Но как… — Я опешил. У меня было столько вопросов! Об этом месте, о ней, обо мне, о нас, о том, что будет дальше… Возможно она скажет хоть что-нибудь! Столько вопросов, столько слов я хотел ей сказать…

Мэй прикоснулась пальцем к моим губам, призывая меня к тишине. Я замолчал, запнувшись на полуслове. Затем глаза девушки стали светиться нестерпимым ярким белым пламенем, она резко оттолкнула меня от себя.

Мэй словно сама стала источником света. Она будто была сотворена из солнечных лучей. Её серебристые волосы искрились, отражая свет, и казалось, что она окутана солнечным сиянием. Каждое её движение наполняло воздух видимыми волнами энергии. Вокруг неё тени утратили свою мрачность, плавно перетекая в мягкие оттенки золотого и белого.

Мэй, словно великолепный, величественный ангел, становилась центром света, а её глаза жгли ослепительным огнем всё вокруг. Могучий порыв ветра принёс с собой аромат цветов, многократно усиливая эффект её поистине неземного обаяния.

Она шагнула вперёд, и в этот момент мир вокруг замер, словно сама вселенная остановилась в своём движении. Вспышка! Яркая, озаряющая всё вокруг, она мгновенно растворила мрак.

— Ты должен жить, Наиль!

До моего слуха донеслись последние слова Мэй, и я полетел куда-то вниз…

Глава 5

Я открыл глаза. Передо мной была темнота. Кромешная, вязкая, осязаемая. Будто под плотным одеялом. Можно смотреть в нее, вглядываться, а можно закрыть веки, и нет никакой разницы. Она поглощала звуки, гасила дыхание, оставляя лишь тяжесть в груди. Мое дыхание становилось прерывистым, как будто оно само боялось потревожить этот мрак.

Задыхался! Я правда задыхался! Нечем дышать. Хватал ртом воздух, как рыба. Легкие наполнялись чем-то, но явно не кислородом! Белые круги перед глазами. Сердце колотилось, как бешеный барабан, в унисон со страхом, что заползал в голову, обвивая мысли, сжимая нервы до боли, как терновый венец.

Легкие требовали свежего воздуха, но вместо этого захватывали нечто спертое, затхлое, нечто пустое, безжизненное. Холодный пот стекал по спине, кожа начинала покрываться мурашками. Я чувствовал, как тело слабеет, теряет контроль, а внутри нарастала волна ужаса.

«Стоп! Без паники!» — сам себе дал команду. Самое худшее, что может быть, — это паника! Она проникает в самые потаенные уголки сознания, лишая способности к здравомыслию. Паника не решает проблем, а лишь углубляет их. В момент наибольшего напряжения можно поддаться эмоциям, и разум уступит место хаосу!

Поэтому мне надо взять себя в руки. Чтобы не происходило, — Стоп! — Громко, в голос. До крика! И мой выкрик отразился от чего-то близкого, плотного. Прямо у моего лица. Руки свободны! Пальцами нащупал плоскую поверхность. Крышка!

Попробовал нащупать запоры, или какие-нибудь замки, чтобы ее открыть. Нет ничего! Какого черта?! Паника снова подступила к горлу и грозилась ударить по мозгам, но я собрал все свои силы, чтобы бороться.

Нет! Хрена с два! Я должен выжить! Внутренний голос стучал в моей голове, словно удары молота. Резко, звонко! В глубине души горел огонь. Я знаю, что я сильный и, как стадо баранов, упрямый! Я выберусь из этой жопы. Никаких компромиссов, только одно — бой!

Я что есть силы начал молотить кулаками в крышку. Бил коленями и еще кулаками! Несмотря даже на острую боль в костяшках, которая появлялась после каждого моего удара. Бил и чувствовал, как адреналин начал кипеть в венах, беснуясь вместе с моими эмоциями.

Я не останавливался, бил и бил, ощущая, как крышка становится подвижной, когда даже самый твердый предмет поддавался напряжению моих сил. Удар! Еще удар! И еще! Кричал. Бил и кричал: — Твою мать! Я не могу пробить эту долбанную преграду. Но я пробью! Обязательно ее разнесу!

Удар!

Воздуха уже не было. Легкие горели огнем. Тело начало неметь. Сердце замерло и пропустило пару ударов. Приложился изо всех сил. Что было злости, ненависти, ужаса, пожара в душе! Вложил всё, что у меня было! Удар!

Лопнула невидимая защелка. Заскрипело, захрустело и пошло вниз, от меня, куда-то в черную пропасть. Мокрая от пота спина с противным шорохом отлепилась от какого-то липкого внутреннего покрытия этого гроба, душегубки, в которой я был заперт.

В одно мгновение я полетел следом за выбитой крышкой. Вскрикнул от неожиданности и сразу упал сверху на нее, и, здорово приложившись коленями, заскользил по скользкому полу в кромешной тьме. Еще один удар крышки о невидимую преграду и мой крайне болезненный тычок лбом о что-то острое.

Искры из глаз и боль!

— Сука…

Крышка остановилась, а я упал на бок. Лежал. Долго лежал на этой долбанной крышке и скулил от боли, удерживая ладони на своем разбитом лбу, и старался надышаться воздухом. Пусть спертым, пусть пропахшим плесенью, но таким чудесным. Живым!

Дышал, пока мне не стало легче. Я представлял, как воздух проникает в мои легкие, заполняет каждую клеточку, вытесняя тяжесть. Слышен был лишь звук моего дыхания, оно становилось ритмом, с которым я учился жить заново. Дышал глубже, выдыхая смертельный углекислый газ и наполняя свои легкие живительным кислородом.

Начал очухиваться, и в голову потихоньку начинали лезть актуальные мысли: «Я ведь умер! Но почему-то я снова жив. И где я вообще очутился? Что это за место такое, в котором нет даже толики света?»

Отдышался и сперва решил начать с того, что мне сейчас доступно в этой тьме: тупо ощупал себя. Цел-ли? Не видно же нихера! Темно, хоть глаз выколи. Так, что белые круги перед глазами. Закрыл их к чёрту. Толку-то?

Ощупал: руки — ноги. Руки две. И ноги две. Целые. Голова. Болит, сильно… Торс, спина, задница, яйца — два… Хрен — один. Всё целое. Кроме головы. Разбита…

А так — собственно, человек и в общем и целом — мужик. Биологически. Морально — сейчас сопливая улитка. Слизняк. Мокрый, слабый, вялый и больно. Уши ещё заложило и звон. Видимо, от удара башкой. Но хотя бы доволен результатом. Я жив! Я все-таки выжил после падения капсулы. Только вот странно, я не помню, чтобы у моей капсулы была пластиковая крышка…

Однако сидеть и гадать смысла не было. Все равно нихрена не видно и ответов сейчас я не найду!

Дальше себя ощупывал:

Нос — мой. Здоровый флюгер и с горбинкой. Ноздри на месте. Две. Скулы — обычные. Рот. И что? Волос правда нет нигде. Совсем. Даже на бровях. Может обгорели? Ну, то херня — отрастут! А может и не отрастут. Ну и хер с ними… Но лучше бы отрасли!

Тьфу-тьфу! — сплюнул. Хотел сплюнуть. Только плевать нечем. Сушняк давит мощно. Во рту пересохло так, что кажется, там хрустит. Водички бы…

Нету ничего!

Надоело лежать. Поднялся на четвереньки и потихоньку привстал на ноги. Медленно разогнул колени. Спину разогнул. Шатает… Ноги ватные. Дрожат. Спина пытается поймать равновесие. Руки расставил рефлекторно. Всё равно болтает!

Присел назад. Ну его, рухну ещё тут! Хватит мне на сегодня полётов. Лететь не высоко, да только пол твёрдый. А коленки уже сбитые!

Стал на четвереньки. Куда двигать-то? А не пофиг ли?! Выставил руку и потихоньку, на ощупь пошлёпал вперёд.

Три метра. Примерно. Столько прополз. Ладонь упёрлась в стену. Ощупал: шершавая и холодная. Вроде камень. Или гранит? Так и пол холодный же. Но не холодно мне, а даже наоборот. Душно тут. Очень душно! Опять в пот бросило. А если и тут воздух закончится?

Никак не узнаю.

Пополз вдоль каменной стены. Также на ощупь. Решил всё промацать ладошками. По пути наткнулся еще на две такие штуки, как и та, в которой сидел. Типа вытянутого яйца. Капсула с крышкой. Как и моя, из которой я вывалился, эти тоже стояли вертикально. Значит я очнулся не в спасательной капсуле! А тогда где?!

Ощупал каждую: крышки на месте. К каждой капсуле шли толстенные кабели и шланги. Причем подключены так, будто их тыкали хаотично. Никакой эстетики и дизайна. Тупо куда приделали — там и пойдет. Просто путаница из переплетения магистралей.

А вдруг там тоже кто-то лежит? В этих капсулах. Люди там, или кто. Крышки плотно закрытые. И не видно нихрена. Помацал. Даже постучал кулаком в покрытие крышки! А вдруг ответят? Хех… Глухой звук. Может, и никого. А даже и если есть кто, как узнать? Без сознания, допустим. Или спит в каком-нибудь анабиозе?

Никак! Почесал рану на лбу. Вроде затихла. Не саднит так. Шишка только здоровенная опухла. Ну-то ничего! До свадьбы, как говорится… И колени уже не болят. Пить-то как охота! Прямо до одури хочется! Но тут ничего нет. И если сидеть буду — не будет. Сдохну тут.

Пополз дальше. Еще пять метров. Тоже — примерно! Трудно оценивать точное расстояние в таких обстоятельствах. Спустя еще два метра добрался до чего-то интересного. Здесь стена была испещрена трещинами. Примерно на метр от пола. Дальше стена была целая.

А трещины — две широкие. Можно просунуть ладонь. Из трещины, ближе к полу, рос корень дерева. Или еще какого-либо растения. Толстый, крученный, покрытый твердой шишковатой корой. Он уходил вниз, в дыру.

Туда тоже можно просунуть ладонь. А там — вода! Точно! Немного, правда, едва больше ладони лужица. Но вода! Обычная, прохладная, слегка терпковатая на вкус — вода!

Пил ее, пил! Макал ладонь в лужицу и слизывал. Не остановился, пока не вымакал всю. Каждая капля воды, словно живительный нектар, напоминала мне о том, что жизнь — это непрерывная борьба за выживание. «Даже небольшой глоток воды может быть ценнее целой жизни». — так говорят!

Живя в цивилизованном обществе, обитая в тёплой квартире, где можно без проблем найти воду, достаточно лишь повернуть кран на кухне, не задумываешься о том, как много значит вода в условиях, когда её может не быть на многие километры вокруг. А здесь и этому рад! Ага, козленочком только бы не стать после этого…

Утолил жажду. Хоть немного. Мало, конечно, но уже не так сухо во рту. Даже полегче стало. Только сейчас, когда я лёг на пол немного отдохнуть, в мою башку пришла мысль. Точнее, две!

Первая: вода может быть ядовита, и вот так поступив беспечно, я могу прямо сейчас сдохнуть. И это хреново…

Вторая мысль: если есть корень растения, то это значит, что вокруг есть, собственно, сами растения. А это — жизнь! И это внушало оптимизм!

Отлежался немного. Что же такая слабость… Будто ребёнок. Будто после тяжёлой болезни. Сил нет совсем. Что же это за капсула такая? Саркофаг настоящий!

Не знаю. А даже если бы и знал, это не решило бы моё положение. Освещения никакого нет. Воздух тоже не становится свежее. Хотя и не становится хуже!

Полез дальше искать хоть что-то, что поможет мне найти отсюда выход.

Спустя бесконечность мне удалось найти зацепку. Дверь! Огромная дверь. Как у корабля на земле. Какого-нибудь крейсера или эсминца, что бороздит просторы моря-океана. С запором-колесом, который надо вращать. И крохотный округлый иллюминатор, через который ничего не видно. Сколько ни вглядывался.

Пробовал вращать колесо. Изо всех сил крутил. Наваливался всем весом. Ржавая, сука… Не идет. Но я не отступлю! Только не в этом случае, когда предо мной эта единственная преграда. Там, за ней, новый мир. Я верю, что он больше этого, в котором я заперт сейчас! Верю, что там меня ждет вода и еда. Там воздух. Там жизнь!

А здесь — голодная смерть. Но быстрее я сдохну от обезвоживания. Воды под корнем больше не было.

Шарил в поисках того, что можно использовать в качестве рычага, или хоть чем-то ударить, чтобы разрушить слой ржавчины с запора. Возможно, это даст мне шанс провернуть его! Облазил каждый квадратный сантиметр моего заточения. В процессе запомнил всё, что и где находится.

Теперь, в этой кромешной темноте, я мог с большей долей вероятности определить направление к тому или иному объекту. Хоть их тут и всего несколько: сами саркофаги или капсулы, корень, где я нашел воду, эта дверь, и еще железный ящик. Обыкновенный ящик. Без всяких запоров и замков. Металлический корпус и крышка из такого же металла. И острыми краями на углах. Сука, злополучный ящик, об который я скорее всего и разбил свою голову, когда вывалился из заточения!

Полез шарить по ящику.

В ящике, который просто открывался. Поднял крышку и среди различных предметов неизвестного мне назначения, что были там, нащупал длинный металлический лом. Ну, или нечто на него похожее. Железяка была метра полтора и имела грани по всей своей длине. Вот она мне точно должна помочь! Сразу метнулся к двери, при этом едва о нее не расшибся!

Укорил себя в дурости. Эх… Ну куда ты прешь, дурила? В такой-то темени… Но мне так хотелось как можно скорее отсюда вырваться! Казалось, каждая лишняя секунда, проведенная здесь, лишает меня разума, гнетёт, убивает. И я обязательно останусь здесь. Навсегда. Если не открою эту долбанную дверь!

Вложил ломик в колесо, уперев его на спицу запора. Налег всем весом, поднатужился… Даже повис. Скрип! Протяжный, гулкий скрип несмазанного колеса возвестил меня о том, что я победил!

Провернув колесо до упора, я с силой ударил дверь плечом. На мое удивление, преграда распахнулась очень даже легко. Да так, что я буквально вывалился наружу!

В нос ударило просто невероятное количество запахов, в легкие ворвался поток свежего воздуха, а мои уши наполнились ошеломительной какофонией звуков. Была ночь. Это был лес. Вокруг кипела жизнь!

Поднялся на ноги. Голова кружилась от обилия кислорода. Покрутил башкой. Я оказался в огромном холле с высоким сводом потолка. Он, как и окружающие меня стены, имел шесть граней и уходил вверх на конус, и в темноте ночи мне не было видно его конечной точки. Слишком высоко!

Зато было отчетливо видно, куда мне двигать. Это был единственный выход из этого зала. Арка с остроконечным сводом. Звуки ночной жизни шли именно оттуда, и я, переборов помутнение в башке, потихоньку и еле переставляя ноги, шаткой походкой потопал туда.

На выходе немного постоял и, держась за край арки, перевел дух. Тяжело. Будто после тяжелого ранения или болезни. Помню, так херово было когда очнулся в больнице после операции. Обыкновенный «аппендицит», но он лопнул, еще будучи во мне, и устроил в моем родном организме чудеса на виражах под определением «перитонит».

Хотя ранения я получал и после. Особенно в мирах Союза, что выросли на пепелище Альянса. Там меня даже несколько раз вообще убивали. Тоже хреново было, но почему-то отчетливо запомнился именно случай с перитонитом. Вот и сейчас такие ощущения. И даже хуже!

Вышел из арки. Почесал лысину и следуя любопытству, осмотрел это строение снаружи: что-то типа древнеиндийского храма, с центральным остроконечным куполом и невысокими пристройками по бокам. Слева и справа. А еще множество остроконечных округлых колонн, которые обрамляли каждую грань шестигранных стен. И пристроек тоже.

Выглядело это эпично и монументально. Просто нереальной красоты! Хоть и заброшено всё очень давно. Даже успело зарасти кустами и чем-то, напоминающим виноград или плющ. Одна из колонн обвалилась и лежала рядом с пристройкой, где капсулы. Из одной из которых я, собственно, и вылупился, как дракон из яйца-саркофага.

Отошел чуть подальше, чтобы разглядеть пристройки: Я вылез из левой. Но есть и правая пристройка. Что там, я не знаю. Но обязательно это проверю! Возможно, это строение имеет еще много секретов и тайн, которые я постараюсь разгадать. Хотя бы, что это за капсулы, с одной из которых я вылез? Уж очень они похожи на медицинские! Хрен знает… Решил разобраться позже. Пошел к воде.

Спустился к подножью пригорка в направлении шума воды. Голова еще кружилась от обилия кислорода. А прямо передо мной простирался бескрайний лес. Могучие деревья, уходящие своими кронами ввысь, казалось, подпирали черный небосвод, который был богато украшен яркими россыпями звезд!

Я поднял голову и увидел созвездия, множество созвездий, но так и не смог угадать ни одно из них. Это было чужое небо. Но радовало то, что это небо хоть и не совпадало с теми, что были в моей памяти, но все-таки это было небо живого мира, а не того затхлого каменного мешка, где я оказался после того, как пришел в себя!

Слышал, как вокруг кипит жизнь. Что-то шуршало, хрустело, стрекотало, хрюкало и шлёпало, но так мне на глаза и не попадалось. Видимо, пряталось. А может, им до меня нет никакого дела, и все заняты своими лесными заботами. Слава богу, что не нападало…

Тогда бы мне пришлось очень туго. Имея я былые силы, то, в общем, и не парился. Наверное, запросто свернул бы шею даже какому-нибудь тигру, но в моём состоянии сейчас это была бы верная смерть. Скорее всего, я бы даже не успел вмазать ему в рыло!

Минув небольшую опушку, я очутился в непролазном, густом лесу. Пришлось продираться сквозь заросли. Голому это не очень приятно. Особенно когда колючие ветви царапают тело и лицо. Прикрыв своё лицо одной рукой, я второй рукой раздвигал ветви и потихоньку продвигался к шуму воды. Всё ближе и ближе!

Наконец вышел к берегу реки. Узкая, но быстрая и бурная река несла свои воды справа налево от меня и, извиваясь, уходила вдаль. Что там дальше, мне не было видно. Хоть сияние звёзд и было ярким и прилично освещало ночной лес, всё-таки ночь есть ночь, и разглядеть все подробности окружающего меня мира я просто был не в состоянии.

Спустился к самой воде и, оглядевшись по сторонам, убедившись, что опасности нет, я долго нюхал воду. Вроде ничего не насторожило! Затем намочил ладонь и слизал с неё капли воды. Обычная свежая вода.

Пить хотелось просто зверски. Будь что будет! Лакать воду с корней в том затхлом помещении я мог, и после не сдох. А тут, я и подавно могу пить!

Решительно набрал воду ладонями и сделал несколько жадных глотков. Сел и подождал. Вода смочила мои губы, рот, пищевод и приятно расположилась в желудке. Ни тошноты, ни жжения. На всякий случай ещё посидел. Нормально!

Напился вдоволь. Затем помылся, также набирая воду в ладони. Хорошо! Холодная, чистая ключевая вода обжигала тело и придавала бодрости. Намывался, пока не стал замерзать. Хоть здесь и было очень тепло. Я бы сказал, даже жарко. Реально жаркая ночь.

А какой же тогда будет день? Пекло? Или как в тропиках — зной с высокой влажностью? Да так, что на солнце невозможно, а в тени — пронизывающая сырость. Кто знает… Утром. Завтра утром и, собственно, днем все будет ясно!

Заметил, хоть вездесущих насекомых нигде нет. Не кусают, не гудят. И то — удача!

Напившись воды и отмыв свое тело, я немного отдохнул, и решил все-таки вернуться в храм. Или что это тут у них построено. Буду его называть — храм. Навряд ли он имеет хоть какое-то отношение к религии, и скорее это специализированная постройка типа лаборатории, но… Пусть так. Храм!

Глава 6

На обратном пути через лес я все-таки повстречался с местной фауной! Сначала я ничего не заметил. Лес казался пустым: лишь изредка поскрипывали деревья да где-то высоко в кронах шуршали листья. Но стоило мне пройти дальше по направлению к храму, как воздух словно стал плотнее.

Я замер, повинуясь какому-то первобытному инстинкту. Что-то или кто-то явно смотрел на меня! Я отчетливо чувствовал взгляд. А еще нечто коснулось моего разума. Я сразу вспомнил тот самый эпизод около Милены, когда осьминоги пытались влезть мне в мозги! Однако, в отличие от тех тварей, в этом проникновении никакой особой враждебности я не чувствовал. Да, это было сильно, мощно, но… Со мной будто здоровались и хотели посмотреть, что я там из себя представляю!

Не желая впускать к себе в мозги такое вероломное любопытство чужого существа, я, будучи уже опытным в таких делах, с силой оттолкнул незримые нити ментального контакта, тянущиеся к моей голове. Давление, хоть и с большим сопротивлением, исчезло. И в тот же миг мне показался сам виновник этого приветствия! Существо с большой головой и вытянутым телом длиною метра в полтора медленно спустилось с ветки прямо перед моей мордой!

Это было нечто похожее на змею. Не слезая с ветки до конца, это создание изогнуло спину, и из ночной темноты в меня вперились два ярко-желтых треугольника глаз. Я боялся даже дышать! Секунды растянулись в вечность. Я чувствовал, как бешено колотится сердце. В этот момент мир вокруг перестал существовать: исчез лес, исчезли все мои переживания, мысли и заботы. Остались только мы двое — человек и это существо — в пространстве, где не было места ничему наносному.

Затем существо еще раз коснулось моего разума. Но теперь это было более мягко и лишь на миг. После моего очередного сопротивления оно оставило попытки влезть в мою башку, плавно, почти бесшумно развернулось и одним грациозным движением скрылось в густых ветвях.

А я еще долго стоял неподвижно, вглядываясь в то место, где только что мелькнул стремительный силуэт. Что это было?! Змея-ментал? А вдруг она такая не одна? А что, если на этой планете вообще все живые существа обладают такими способностями? А вдруг есть сильнее нее? Если эту я смог оттолкнуть, то смогу ли я справиться с кем-то более сильным?..

Вмиг стало не по себе. Если всё так, то я реально в жопе! Полной и беспросветной! Если мне попадётся существо хоть в пару раз сильнее этой гадины, то мне тут сразу наступят кранты! Воздействие было сильным. Даже очень! И, что самое хреновое, она сразу залезла мне в мозги. Осьминоги на Милене — те всей толпой пытались пробраться в мой разум потихоньку, постепенно. А тут — сходу!

— Ммать вашу… — сплюнул от досады и потопал в укрытие.

Решил не ложиться просто так под открытым небом, а лучше снова залезть в помещение с капсулами-саркофагами и лечь там, при этом плотно заперев дверь. Так безопаснее. Да и проветрилось там, скорее всего, уже достаточно, чтобы не задохнуться от недостатка кислорода. Змея, да ещё и ментал — это не шутки! Вдруг тут есть ещё гады, прочие ползучие, к тому же ядовитые, да ещё и со способностями? Не-не-не! Я вот змей с детства боюсь!

Спокойно и без приключений вернулся в каморку с капсулами. Понюхал: да, действительно, воздух тут посвежел! И с раскрытой дверью мне было хоть что-то видно. Света от звёзд, что проникал сюда через проём открытой двери, мало-мальски хватало. Нашёл крышку, на которой ездил по полу. Она валялась там же, где и остановилась, когда я вмазался башкой.

Кстати, ощупал лоб. Шишка! Но раны нет. Значит, не сильно шибанулся. Хрен с ней. До свадьбы, как говорится, заживёт.

Приволок крышку капсулы ко входу и, проверив несколько раз, как исправно открывается и закрывается запор, плотно прикрыл дверь, отсекая от себя шум ночного леса. Лёг на тёплый пластик. Немного скользко и твердо, но это всё же лучше, чем на голом полу!

Тишина.

Закрыл глаза и приготовился ко сну. Но, как назло, сон не шёл. Одолевали мысли про это место, где я оказался. Что это за планета и есть ли здесь разумная жизнь, цивилизация какая, в конце концов? Не хотелось оказаться среди одних зверей. Пусть это будет и райская планета, однако человек — существо социальное, и общение, и, собственно, само общество ему необходимо. Как и мне! Пусть и в рамках минимума.

И про свою жизнь еще думал. Вспоминал свою семью. Связь прервалась, и мне оставалось только гадать, выжили они или нет. Также у меня не было никакой информации о том, выжил ли мой друг Вас. Я помнил, что в процессе сражения уничтожил глушилку, но даже после этого на мой искин не поступало никаких, хотя бы пакетных передач. Ни строчки!

Это было очень необычно. Вас должен был прислать хоть что-нибудь, пусть даже сжатую телеметрию. Но нет…

Переживал за них всех. И даже за своего рыжего кота, которого забрал у ушастых. Живы ли, уцелели? Совсем хреново на душе стало. Даже слезы из глаз потекли. Моя семья и мой друг. Больше никого нет. А я здесь. Неизвестно где, и неизвестно как.

Мэй говорила: «Я должен жить!» Но зачем? Зачем кому-то понадобилась моя жизнь?! Что я могу сделать? Я один, и у меня кроме этого железного лома ничего нет! Чтобы хоть что-то сделать, необходимы связи, деньги, оружие и команда, которой я могу полностью доверять!

Я уже не раз за все это время, что выживаю в этих мирах, размышлял о том, какой дуростью является даже попытка противостоять целому развитому государству в одиночку!

Да, у меня вышло оттрахать ушастых, но! Во-первых: фактор неожиданности. Мой дерзкий наскок на их святая-святых столицу, никто из ушастых не ожидал. И если бы не силы Ювеналия и поддержка Мелиты, хрен бы я хоть что-нибудь смог сделать!

Во-вторых: свалка на Гевари. Очень богатая техникой, оружием и брошенными боеприпасами. Девяносто процентов моей ударной мощи было создано именно из металлолома. Сейчас у меня нет даже подобного! Все приходится начинать с самого настоящего нуля. А тут еще и гады всякие мозгокруты…

В-третьих: эта планета… Мир, в который я попал! Если здесь допустим феодальный строй, то до первой возможности вырваться хотя бы на орбиту, у меня впереди как минимум тысяча лет. Конечно же я столько не проживу… А если вообще цивилизации нет?..

И еще. Про оружие! Местная фауна и публика в виде каких-нибудь аборигенов мне неизвестна, а я сейчас слаб! Нужно обязательно найти себе что-нибудь посерьезнее лома. Навыков рукопашного боя у меня дохренища, но нужно что-то посерьезнее! Допустим меч. Вспомнил на секунду свою катану. Сразу на душе хреново стало. Хорошая была вещь. Подарок от настоящих друзей! Эх…

Оружие… Катаны нет. Меч под вопросом. Это если тут хоть какая-то цивилизация есть. Пистолет был бы в идеале — и удобно, и скрытно. Ну, или на худой конец охотничье ружье. Об этом стоило позаботиться. Найти или сделать. Схемами и конструкциями у меня голова забита под завязку, а найти толкового кузнеца и сварганить нечто вроде кремниевого ружья — это тоже не должно стать проблемой! Был бы порох или компоненты.

В полной тишине и кромешной тьме, я заснул, даже не заметив сам, как это произошло. Ласковый бог Морфей принял меня в свои нежные объятия и погрузил в мир фантомов и грез. До завтра. Уж очень сильно я устал!

Снился мне сон: будто я лечу высоко в кристально чистом голубом небе на странного вида аппарате, более похожем на древний парусный корабль времен Христофора Колумба, чем на летательный аппарат. Только вместо парусов были какие-то пузыри, надутые немного светящимся красноватым цветом газом. Свечение переливалось, бурлило небольшими вихрями, и от этого корабль набирал скорость, всё быстрее и быстрее устремляясь к горизонту.

Сам же корабль был из дерева приятного темно-орехового цвета. Его гладкие формы отражали мягкий свет солнца, создавая иллюзию движения даже в покое. Мастера, трудившиеся над его созданием, вложили всю свою душу, оживляя каждую линию, каждую деталь, словно это было не просто судно, а живое существо, готовое отправиться в долгое путешествие по бескрайним морским просторам. Или небу.

За штурвалом стоял капитан. Точнее, капитанша. Обворожительная девушка с очень длинными волосами белого цвета, заплетенными в косы, и яркими синими глазами на очень симпатичной мордашке. Ее лицо было гладкое и милое, а в белоснежных зубах она держала изящную курительную трубку, периодически покуривая ее, обхватив мундштук своими пухлыми губами.

Капитанша спокойно управляла судном, словно корабль был продолжением ее самой. Каждый ее жест, каждый маневр, произведенный уверенной рукой, отдавал уважение могуществу ветра, и корабль шел, плавно покачиваясь на восходящих потоках.

На ней был надет кожаный плащ с множеством ремешков, очень короткая юбка, которая открывала вид на пухлые, аппетитные ляжки, а на ногах — высокие ботфорты с блестящими пряжками, как раз эти ее ляжки и подчеркивающие. Ее прелестную головку украшала великолепная треуголка из такой же кожи, как и плащ.

С корабля открывался бескрайний горизонт, где голубая линия неба сливалась с изумрудной гладью леса, который простирался туда, куда хватало моих глаз.

Деревянная палуба покачивалась под ногами, напоминая о бесконечном движении, о неустанном путешествии. Я стоял, прислонившись к перилам, и вдыхал полной грудью этот пьянящий воздух свободы. Мысли текли плавно, как волны за бортом, перенося меня то в прошлое, то в мечты о будущем.

Ветер, словно неведомый волшебник, тянул импровизированные алые паруса этого сказочного судна, заставляя их расправляться и наполняться силой. Дыханием стихии. Он гнал корабль в даль. К другому миру. Туда, где я еще ни разу не был, и от этого мне становилось азартно и в какой-то степени даже немного страшно.

Мы неслись вдаль, в неизвестность. Лишь ветер настойчиво бил мне в лицо, проникая сквозь мысли и разум. Он захватывал фантомы и образы прошлого, разочарования и радости, печали и моменты счастья. Он разглаживал их, словно бурный поток неспокойной воды, попавший под его влияние. Не успокаивал, а лишь направлял.

Он уносил с собой все спонтанные завихрения. Срывал и рассеивал темные пятна моей судьбы, поглощал случайные водовороты, вспышки ярости, гнева и приступы меланхолии. Он успокаивал меня, упорядочивал. Делал последовательным. Четко устанавливал мое начало и мое продолжение. Мой путь. И это было хорошо. Так мне больше нравилось!

Я улыбнулся. Мне снилась моя семья. Мэй, Лина, Мелита, Кай, Лем, крошка Мари и Вас. Все красивые и нарядные. Их лиц я не видел, но был точно уверен, что это они! А я — я был рядом. С моими товарищами, моей семьей. Сейчас мы были вместе, живы и счастливы. Пусть даже так, во сне.

Дальше картинка моего сна сменилась. Мои родные куда-то исчезли, а под мою левую ладонь подлез какой-то кот. Не знаю, что это за кот, но, видимо, ему тоже хотелось стать моим другом. Почему-то у этого кота была синяя шерсть. Я погладил кота, который неожиданно превратился в юную девушку с милыми кошачьими ушками и яркими желтыми глазами.

На этой кошко-девочке из одежды была только коротенькая белая маечка. И больше ничего. Полупрозрачный материал майки едва прикрывал ее выпирающие прелести, которые так и норовили выпрыгнуть наружу, навстречу моим глазам. И ладоням.

Которыми я тут же воспользовался и, смело запустив их под ее маечку, погладил ее упругую и теплую грудь, и даже, спустившись ниже, слегка потрогал ее попку. Девушка была не против, прижалась ко мне и недвусмысленно потерлась своей пышной грудью о мой бок, а затем охотно подставляла под мои ладони все свои пикантные прелести.

Стройная и ладная, упругая и теплая. Просто прелесть! Я снова и снова гладил и гладил ее…

И проснулся от того, что на самом деле кого-то глажу ладонью. Шершавое и твердое. Живое.

Твою мать!

Подорвался, словно ракета. На одном дыхании выдернул лом, крутанул колесо дверного запора и пулей выскочил из этого долбанного каземата! Снова зацепился ногой о высокий порог и шлёпнулся на бок, порядком проехавшись по твёрдому, шершавому покрытию пола в холле. Сука… Больно-то как!

Свёз колено и ободрал бок. Сразу перевернулся на спину и, отталкиваясь пятками, прогрёб на спине ещё пару метров. Похрен на то, что мелкие камни врезались мне в лопатки и поясницу, только бы подальше от того, кто вот так бесцеремонно расположился у меня под боком!

Кто?

В проёме показались яркие жёлтые глазища. Раскосые и с вертикальными зрачками. Дальше из проёма показалась заострённая голова, сплошь покрытая чешуёй. Следом выползло и тело с множеством коротких, изогнутых лапок. Змеюка, епть…

Почему-то я был уверен, что это та самая змея, что повстречалась мне ночью в лесу, когда я возвращался от реки!

Тем временем это существо полностью выползло из проёма двери и направилось в мою сторону. От ужаса я просто оторопел и замер, боясь даже пошевелиться.

Переборов секундный ступор, я зашарил руками по сторонам в надежде найти хоть что-нибудь, чем можно вмазать по этой заразе. Как назло, руки ничего не находили!

Гадина выползла полностью, прошелестела лапами и, немного сменив направление, подползла ко мне сбоку. Ближе.

Не сводя своего взгляда от ее ярких желтых глазищ, я чуть сместился назад и снова загнал в лопатку еще один острый камешек. Стиснул зубы от боли и более активно зашарил ладонями в поисках орудия.

Хоть бы камень какой, сука… Нету!

Змея, а точнее какая-то помесь кобры и сороконожки, остановилась в полуметре от моей тушки. Обнюхав меня своим носом и пощупав воздух вокруг своим раздвоенным языком, гадина фыркнула, развернулась и пошлепала мимо в сторону выхода на улицу.

При этом эта змеюка деловито задрала такой же, как и язык, раздвоенный хвост и, одарив меня каким-то ленивым взглядом, шмыгнула в сторону леса. Нападать на меня, видимо, она не собиралась.

Только сейчас я понял, что забыл дышать! Даже колики в пальцах хватанул и белые с черными круги перед глазами. Выдохнул. Задышал. Ох, елки… Страху-то…

Поднялся и сел на жопу. Отряхнул спину от гравия, который так больно врезался в мои лопатки и поясницу. На ладони была кровь. Разодрал всё-таки! Ну, это не страшно, река рядом. Промою раны. Как-нибудь заживет! Это всё ж лучше, чем быть укушенным этой гадостью!

Жуть… Почесал башку.

Какого, собственно, хера?

Поднялся на ноги и в первую очередь проверил свою усыпальницу. Вдруг там есть какой-то лаз, и эта гадина заползла через него? Я же закрыл двери, и другого способа ко мне забраться у неё по идее не было.

Оставил входную дверь открытой, чтобы внутрь попадало больше дневного света. Зашел.

Капсулы стояли в ряд. Точно саркофаги! Странные. Сама капсула в виде кокона с прозрачной крышкой. Черная и почти полностью покрытая следами окисления металла. Ржавчины не было. Налет молочно-белый с примесями бирюзового. Из бронзы они что ли?

Дальше — больше: пять шлангов, гофрированные. Подключены хаотично. Один внизу, два сверху и еще два сбоку, но не симметрично. По бокам капсулы навешаны емкости. К ним идут шланги. С чем емкости — непонятно. Непрозрачные. Также никаких кабелей питания. По крайней мере снаружи. Может, они проложены под полом или в стене и там присоединяются к капсулам. Я не знаю.

На этом мой осмотр капсул, можно сказать, был закончен. Только сам саркофаг, шланги и баллоны. И всё. Нет ни кнопок, ни рычагов. Никакого управления. Но это явно было устройство!

Видимо, оператор работал дистанционно, с пульта или при помощи чего-то вроде этого. А может, они управлялись по кабелю, который от меня скрыт? Тут можно только гадать.

Моя капсула была без крышки. Другие — в комплекте. Я подошел ближе к соседней и, потерев ладонью стекло, заглянул внутрь. Никого. Пусто. Только покрытие, как в ложементе у медкапсулы.

В остальных — также. Я тут был один.

Ничего особо не выяснив, я полез проверять стены и пол на предмет всяких отверстий и трещин. Каким-то образом эта змеюка сюда заползла! Факт.

Там, где было светло, осмотрел. Там, где свет не дотягивался, — ощупал. Кроме той самой трещины, где в стену врос корень, больше ничего не выявил. Но разлом был слишком мал. Вряд ли такое существо сюда бы пролезло!

На всякий случай вышел на улицу и, насобирав мелких камешков с глиной, вернулся к разлому. Насыпал глину и напихал туда камней. Утрамбовал кулаком. Как-то так. Вышло более-менее надежно, да и другого материала у меня нет. Грязь и камни…

Закончив процедуры по блокированию инфильтрации всяких ползучих, собрался на выход. Хотелось пить. А еще очень хотелось жрать. Даже в животе урчало! Только поднялся с корточек и развернулся к выходу, как снова столкнулся с желтыми глазами. Змеюка — легка на помине! Сидела на пороге и внимательно смотрела, чем я тут занимаюсь. Вроде спокойная.

Собрался с смелостью и пошел прямо на нее.

Увидела, что иду на неё, подняла голову, выгнула спину. Нет, хрен тебе, не отступлю! Подобрал ломик с пола, которым вчера запорный механизм разблокировал. Перехватил его поудобнее. Хорошая железяка, увесистая. Иду на неё.

Зашипела и поскакала на улицу. Только хвост мелькнул. Ну вот и ладушки. Нехрен мне тут! Расхрабрился, а у самого душа в пятках. Видел же, с какой скоростью эта сороконожка мотается. Хрен бы я с ней справился… Хорошо, что так обошлось!

И еще, к моему удивлению, эта зараза даже не пыталась ударить меня ментально. А ведь могла. И в первый раз и во второй. Запросто! Но почему-то нет. Может забыла с перепуга? Может и так. Или еще что… Ну и хрен с ней!

Глава 7

Вышел наружу. Хорошо. Ветерок кусты колышет. Обдувает меня. Но не сильный, так, легкие порывы. Солнышко уже оторвалось от горизонта и было на четверть от зенита. Тепло, но не жарко. Интересно, а сколько здесь длится день?

Никак не посчитать. Часов-то нет! Примерно прикинуть можно. Нужно на небо поглядывать. Чтобы знать, когда дело к вечеру. Как ни крути, ночью будет опаснее. Во-первых, самому нихрена не видно, а во-вторых, хищников еще никто не отменял! Не хотелось бы оказаться вне укрытия, когда солнце сядет.

Спустился с пригорка. Огляделся. Змеюки моей нигде видно не было. Наверное, по своим делам пошлепала. А может, напугал ее ломиком? Может. И чего она ко мне так привязалась? Товарок у нее нет, что ли, сестер по крови, ей подобных?

Следит за мной? Может, на черный день, как припас мяса держит? Типа пасет, как бычка, чтоб за загон далеко не забирался и с глаз не исчезал. Ищи меня потом, свищи. А? Может! Всё может быть…

Только сейчас заметил небольшую тропку, что вела через лес от пригорка и как раз к реке. Деревья, наклонившие свои ветви под тяжестью зелени, скрывали это от глаз. Нужно было внимательно смотреть.

Надо же! Ночью перся через заросли, пузо ободрал. А тут — тропа! Вот только кто ее натоптал? Не змея же. Хотя тропа давно нехоженная. Травой и кустами успела порости. Давно ходили. Хотя откуда мне знать, с какой скоростью здесь кусты растут? Может, едва неделя прошла.

Осторожнее надо быть, осторожнее! И все-таки изучить мое убежище. И окрестности. На предмет истинных хозяев этого места. Может, сваливать отсюда надо! По добру, по здорову… А я не знаю тут нихрена.

Однако осмотр окрестностей — это, наверное, потом. Сейчас живот просто раздирало от голода. И пить хотелось. Снова язык к нёбу присыхал! А ещё правый бок слегка ныл, напоминая о утренних приключениях. Грязный ещё весь. Вымыться надо. Раны могут запросто воспалиться. Да и не люблю, когда вот так вывалялся в грязи и хожу, словно чёрт какой. Есть же возможность поддерживать гигиену? Есть! Вот и надо пользоваться.

Пошлёпал к реке. Прямо по этой тропе. Кто бы её ни вытоптал, сейчас я этого не узнаю всё равно. А через кусты голому переться такое… Неприятно, когда нагое тело твёрдые ветки полосуют. Очень неприятно. Ещё камешки всякие в пятки врезаются. Босой же! Башмаки себе надо какие соорудить. Или замотать стопы чем плотным, чтобы хоть немного смягчить хождение. Обязательно надо!

Вошел в лес под тень раскидистых крон деревьев. Извивалась тропка. Неровная. Пни огибала. Старые. Уже серые и потрескались. Пару деревьев поваленных поперек тропы лежало. Перепрыгнул. Легко далось. Уже нет той слабости, что вчера, когда еле-еле на ногах держался. Получше самочувствие. Жрать только охота. Ужас как охота!

Лес жил своей жизнью. Листья шелестели, когда ветер прокрадывался сквозь их зелёные ладони. Солнечные лучи пробивались через густую листву, создавая игры света и теней. Солнечные зайцы скакали то по земле, то на меня перепрыгивали. Прикольно так, будто живые! Настроение немного поднялось.

Дальше потихоньку пошел. Почти крадучись. Ломик поухватистей взял. На всякий. Вдруг на меня какая гадина захочет кинуться? А так — хоть что-то есть! Вмажу в рыло, думаю, подействует. Железяка увесистая, прочная. Главное — попасть!

Каждый мой шаг порождал тихие звуки: треск сухих ветвей под ногами, мягкое покачивание травинок. Тишина леса обнимала, создавая ощущение уюта. По сторонам поглядывал: цветы вокруг дикие, их яркие оттенки контрастировали с глубиной зелени. Здоровенные. Синие-синие! А по краям — ярко-алые лепестки. Красиво!

Обитатели леса, словно призраки, мелькали в кустах: белки, взмывающие на ветви, едва завидев меня, и птицы, исполняющие мелодии, которые эхом разносились среди ветвей.

Значит, птицы есть! Увидел одну: серенькая такая, не больше воробья. Только голова желтая. Вмиг упорхнула. Зато какие трели она выводила. Не иначе соловей. Будто дома, в лесу очутился. А может, это и есть Земля? Да ну…

А змеюка эта тогда тут откуда? Не было таких на Земле. Точно не было! А может, уже и есть такие? Откуда мне знать? Завезли или создали. Или само от чего-то эволюционировало. От гадости какой ползучей. Давно я дома не был.

Стоп, белки!

Интересно, а белку можно есть? Думаю, да. Это же такое млекопитающее, как и я. Помню, как, кажется, еще в школе нам учитель биологии говорил что-то про совместимость белков или аминокислот. Или вроде этого. Другие виды есть опасно, а представителей одного — типа можно. Главное, чтобы мясо было свежим и правильно обработанным!

По ветке прыгала белка. Красивая, с пушистым хвостом, который под порывами легкого ветерка плавно колыхался. Она была словно живая искра на фоне зелени листвы. Её ярко-рыжая шерсть сверкала на солнце, придавая ей невероятный шарм. Ловкими лапками она уверенно передвигалась, делая мастерские прыжки с одной ветки на другую.

Красивая, это да. Жалко ее, конечно, но голод не тетка. Окочуриться от потери сил, наблюдая за грациозными прыжками милых пушистых зверушек, это не мое. Такое, наверное, ближе к разным восточным философиям, где созерцание имеет высокий сакральный смысл и можно позволить себе такую прихоть, как смерть от голода, но получение мимолетного кайфа от зрелища. Однако мое положение сейчас диктует совершенно другие принципы.

Я жить хочу. Здесь и сейчас! И ждать манны небесной, уповая на милость всяких высших сил и особой милости природы ко мне такому бедненькому, я не намерен.

Поэтому, попробую!

Посмотрел на свой лом: увесистый и длинный. Слишком тяжелый и слишком большой для таких целей. Я собирался зашвырнуть в белку чем-то, что будет лететь быстрее, чем она успеет отреагировать на угрозу и смыться. Тут нужно что-то более мелкое и легкое. Поискал камень или какую палку. Желательно полегче и твердую! Важен не вес, а удар.

Нашел пару камней и штуки три палки. Все разные. Один камень с кулак. Один чуть больше. Палки — от полуметра и до метра длиной. Разной толщины. Попробовал на изгиб и удар. Вроде упругие и твердые. Если что, возьму еще других. Их тут полно валяется! А вот с камнями беда. Искать камень пришлось пару минут. Второй — еще почти столько же. Такое дело.

Пока искал орудия для уконтропушивания этих пушистых зверушек, пару раз чувствовал на себе взгляд. Будто кто-то или что-то мне в спину зенки буравит. Но не со зла, а так… с пристальным интересом. Покрутил башкой, поприглядывался — никого! Только деревья и кусты. И белки кругом. Цветы еще растут. Птицы куда-то смылись, и теперь в лесу стало тихо. Ладно. Это мне даже на руку. Если гадость какая будет ко мне красться, больше шансов ее услышать!

Подкрался к одной белке. Сидит на ветке метрах в десяти от меня. Жрет что-то. Увлеклась. Не видать, что там у нее в лапах. Первым делом решил камнем запустить. Прицелился, размахнулся, швырнул. Мимо! Камень просвистел в нескольких сантиметрах от ее бренной тушки. Шмыгнула зараза в сторону и скрылась в ветвях. Ну ничего, тут их валом, белок этих!

Второй бросок — тот же результат. Мажу. Очередь подошла к палке. Первую метнул — мимо. Вторую и третью — результат тот же. Сука… Белки замечали, как летит палка, и успевали отпрыгнуть в сторону. Тут нужны или тренировки, или менять метод охоты. Но что предпринять? Ловушку? А из чего мне ее сделать? Почесал макушку. Решил пока голову не морочить. Не идет мысль. Пить охота.

К реке пошел. И снова этот взгляд в спину! Поозирался. Лес да кусты. Никого. Плюнул. Только лом поудобнее взял в руку. Не нравится мне это уже нихрена.

Наконец тропка привела меня к берегу. Вода весело плескалась в быстрой реке, и я остановился, чтобы вдохнуть свежий воздух, наполненный лесными ароматами и влагой от потока воды. Легкий ветерок шевелил траву.

Умиротворение. Мимо ползали солнечные блики, сверкающие на поверхности. Они перебегали от деревьев, робко заползали на кусты и в считанные мгновения, коснувшись моего лица, перемещались на гладь воды. Хорошо. Решить бы еще вопрос со жратвой, так вообще это было бы райское место!

Вскоре мысли о пропитании слились с мыслями о том, как полезно было бы забраться на купол моего храма и рассмотреть мир вокруг. Вдруг этот храм не один! Или еще что интересное увижу поблизости? А что, если вообще люди рядом живут? Деревня какая или поселение. А я и не подозреваю об этом! Решил, что это мысль очень даже здравая.

Но только не сейчас! Всё я сделаю после. Ладони сами тянулись к кристально чистой воде. Наклонился, запустив руки в прохладу, и, немного их сполоснув от грязи, зачерпнул воды. С наслаждением выпил, чувствуя, как жизнь возвращается в мое истощённое тело. Сразу умылся. Рожа-то чумазая! Водичка хороша. Чистая, вкусная.

Солнце уже в зенит поднялось. Отражение на глади появилось. Глянул на себя в отражении. И обомлел…

Нет, я не был уродом или чудищем неведомым. Я был пацаном. В смысле, юношей. Парнем не более пятнадцати лет. Нехило я так под пару десятков годков сбросил! Прям явно моложе стал!

Долговязый и почти крайней степени худобы. Не привык я так. Чтобы одни мышцы и без жирка под кожей. Ну, зато ничего так. Рельефненько. Мышцы выделяются, каждую под кожей видать! Попозировал, понапрягал, глядя в отражение. Типа Шварценеггер, только — изюм. Сухой. Зато легко двигаться и вроде бы самочувствие лучше стало. Прямо с утра так себя ощутил. Пойдет!

Дальше себя разглядывал. Как уже и знал, я совершенно без волос. А еще с яркими, выразительными глазами желтого, даже янтарного цвета. Заметил еще синеватые круги вокруг зрачков. Еле, еле заметные. Хотя, может, это из-за бликов воды, солнца, лучей преломления? Не уверен.

А так, на себя самого, который был в юности, чем-то даже похож. Скулы только великоваты. А нос, нос — точно мой! Такой острый флюгер с горбинкой. Хотя… Если повертеть головой и присмотреться, то не так торчит. Мой, родной, был длиннее. Ну и то хорошо! Никогда он мне не нравился. А теперь, за исключением отсутствия растительности на башке и теле, я себе даже нравился!

Походу, меня в другое тело засандалили. Что же это получается, меня в пустую оболочку переместили?

Выходит так. Я в другом теле. А это значит… Насколько мне известно, в мире есть только один способ получить копию живого существа. Клонирование! Но при этом способе тело все равно будет иметь свой собственный заряд. Пусть и в какой-то мере идентичный оригиналу. А здесь… И откуда здесь взялся мой оригинал? Это даже не клонирование. Это целенаправленное создание носителя. А о такой технологии я ничего не знаю. По крайней мере, никогда не слышал. Даже о подобном. Да и откуда?

Созданием биологических носителей Альянс не занимался. Он все как-то по роботам-андроидам. Васян — живой пример. А эти из Союза… Ну-ну. И подавно! Куда им.

Ладно, допустим, и правда мое тело клонировали или вырастили в том самом саркофаге. Допустим! Тогда, собственно, зачем? И для чего? И кто? И почему я думаю, что оно выращено специально для меня? Может это просто так сказать «болванка». Носитель про запас? Тоже может быть. И нет у меня ни одного ответа на все эти вопросы. Как ни крути — ума не приложу. Даже бредовых идей нет. Одни предположения.

Солнце уже поднялось в зенит, бросая яркие лучи на землю, как будто природа решила украсить все вокруг бриллиантами. Легкий ветерок скользил по лесу и плавно перемещался к реке, принося с собой сладковатые ароматы цветов, растущих вдоль тропинки, по которой я сюда пришел.

Вокруг царила тишина, разбавленная лишь звуками щебетания птиц и тихим шорохом листвы. Над горизонтом медленно поднимались облака, словно белоснежные корабли, уверенно плывущие к неизведанным берегам. Воистину райское место!

Вымылся. Полностью натер себя прохладной, чистой и приятно освежающей водицей. До скрипа кожи. Вымыл голову. Осторожно промыл царапины на теле. Удивился тому, что воспаления в местах порезов не было совсем. Воду черпал ладонями. Хотел было залезть в реку и там вымыть себя, так как не очень удобно черпать руками воду, но от этой затеи отказался. Кто знает, что может водиться в воде?

Заметил стайки мелких рыбешек, которые грелись на солнышке в прибрежной зоне. Их яркие чешуйки искрились, отражая солнечные лучи. Подумал: а есть ли здесь крупная рыба? Источник такого пропитания мне совсем не помешает!

Внезапно снова ощутил тот самый заинтересованный взгляд на своей спине. Всей кожей почувствовал. Будто меня сканировали, проникая своими лучами сквозь тело в самую душу. Однако никакого чувства опасности, на удивление, не было! На всякий случай решил перестраховаться. Медленно потянулся и поднял с земли свой лом. Немного приподнял его для удара. Резко обернулся, и…

Змеюка! Она самая. Вот кто мне спину мозолил своими глазами! И в лесу, и здесь, пока я тут гигиеническими процедурами увлечен.

Гадина сидела и смотрела, чем, собственно, я здесь занимаюсь. Интересно, она одна тут такая или еще есть? Что-то не верится мне, что она существует в единственном экземпляре. Откуда-то же оно появилось! В смысле, есть самки, самцы, дети. Кто-то же снес яйцо или выродил такое?

Но этого я не узнаю, пока не увижу две таких или более, находящиеся в пределах поля моего зрения. Решил считать, что это одна животина, и та самая. Моя. Может, она также была в капсуле выращена, как и я.

В пасти это создание держало белку. Увидев, что я занёс для удара лом, эта гадина вмиг проглотила свой трофей и, изогнув спину, стала раскачиваться из стороны в сторону и шипеть, постепенно надувая небольшой капюшон, который был ниже головы. Её блестящие чешуйки переливались на свету, словно крупные стекляшки.

Мгновение — так быстро всё меняется! Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Я замер, вслушиваясь в звуки, которые издавала эта зараза. Шипение нарастало, словно предвестие атаки. Змея добавила в свой звук вибрации и стала ещё быстрее раскачиваться. Она нападёт? Или просто пытается напугать? В глазах её была угроза, а в движениях — нервозная резкость. Стало даже страшно!

Да, страх — это естественная эмоция, которая возникает в ответ на восприятие опасности, риска или неизвестности. Страх предупреждает об опасности и помогает мобилизовать ресурсы для избежания угрозы. Однако не все страхи являются обоснованными, и от некоторых из них можно избавиться, проработав их. В моем случае это вопрос: «быковать или нет»?

Попробовать шугануть змею? Попереть на нее с ломом наперевес и посмотреть, что будет? Но вот в чем проблема: а надо ли мне обострять, так сказать, «наши отношения»? Ведь умышленно нападать она на меня не собиралась. По крайней мере, с утра!

Заметил, агрессия со стороны этого существа проявляется, только если я что-то держу в руках и направляю на нее. В моем случае это лом. Решил провести эксперимент: опустил руку и сменил позу на более спокойную. Расслабил плечи и выпрямил ноги, которые сами по себе стали в боевую позицию.

Изученные базы по рукопашному бою все-таки давали о себе знать. Неосознанно и автоматически. Боялся, что при перемещении меня в новое тело утратил навыки, но нет. Помнят ручки и ножки! Точнее голова в которую закачали мою память, а новое тело вроде бы как машинально слушается.

Как только я сменил позу и убрал лом, змеюка сразу успокоилась. Причем вмиг! Шипеть она перестала, капюшон сдулся, а ее изогнутая спина сразу распрямилась.

Гадина рыгнула, видимо, проглоченная накануне белка только сейчас достигла дна ее желудка. После этого, излучая полнейшее дружелюбие и даже как-то по-собачьи виляя своими двумя хвостами, она подползла ко мне ближе, понюхала меня и, фыркнув на лом, крутанувшись на месте, спокойно пошлепала по тропинке в сторону леса. Вот такие дела.

Выдохнул и потихоньку потопал следом за змеей в лес. Лом решил держать за спиной, чтобы лишний раз не провоцировать. Стало быть, статус кво достигнут, и у нас мир-дружба-жвачка. Это хорошо и приветствуется, но… В глубине души осталось ощущение того, что я всё-таки спасовал. Может, надо было не сдаваться, а наоборот показать, что именно я тут самый крутой Маугли в этих джунглях, и меня никак нельзя жрать?!

Но, вспомнив ее скорость и реакцию, я сразу заткнул эту мысль куда подальше. И статус союзника теперь мне очень даже нравился! А еще, если прикинуть, что эта тварь может быть ядовита, то вообще дружба с такой, в какой-то степени даже полезна, и мне невероятно повезло, что такое создание меня здесь приняло и не выражает агрессии.

Осталось только изучить ее повадки и выработать основные правила, по которым мы будем сосуществовать мирно. А то, что я здесь застрял надолго, я в этом нисколько не сомневался.

Глава 8

Лес встретил меня своим привычным гомоном из пения птиц, шорохов и шелеста листвы. Он будто обнял меня своим прохладным дыханием, нежно окутывающим каждый сантиметр моего тела. Я сделал шаг вперед, и под ногами заскрипели сухие ветки.

Свет пробивался сквозь листву, создавая игру теней, танцующих на земле. Ветер нес благоухания диких цветов, распустившихся вдоль тропинки, словно живописные штрихи на холсте природы. Птицы, скачущие от ветки к ветке, щебетали свои песни в тишине, царившей вокруг. Белки так же, как и в момент моего первого визита в лес, прыгали по веткам. Змеюки нигде видно не было. Видимо, ускакала по своим делам.

Кстати, а почему я называю ее змеёй? Ведь это скорее какая-то сороконожка. Но привязалось именно «змея». Не зная ее истинного названия, решил оставить такое прозвище. Змеюка — и змеюка. Так проще, чем какая-то многоножка или уж вовсе жутковатое — сколопендра!

Желудок снова призывно заурчал. Голод. Даже плохо стало. Решил всё-таки заняться вопросом с мясом и наконец уконтропупить хотя бы одну из этих скачущих пушистых тварей. Насобирал палок и с огромным трудом нашёл с десяток камней. Ну сейчас, держитесь, заразы!

Подкрался к группе из трех зверьков. Решил бить не по единичным целям, а, так сказать, массово. По площадям! Чтобы они мешали друг другу маневрировать, когда засекут опасность. Прицелился и метнул палку. Только теперь развернул и запустил её горизонтально, как лопасть вертолёта. Твари заметили мой стремительно приближающийся снаряд и разбежались в разные стороны.

Никого не подбил, но заметил, как всё-таки зацепил одну. Правда, вскользь, и мой снаряд не оказал необходимого воздействия на её тщедушную тушку. Только вызвал громкий писк возмущённого моим вероломством зверька и его поспешное отступление под защиту крон деревьев.

Хрен с тобой. У меня ещё есть!

Швырял, пока не закончились камни и палки. Устал. Но так ни одной белки и не подбил. Было пару попаданий, но всё так же вскользь. Одну, правда, подстрелил камнем, но, видимо, и то случайно. Зверюга повалилась на землю, а когда я к ней подбежал, чтобы её схватить, эта гадина, взвизгнув, вскочила на лапы и смылась в кусты, развив при этом едва ли не сверхзвуковую скорость.

Тьфу, сука! Сел на жопу у дерева. Досадно. Снова почувствовал тот самый взгляд на своей коже. Ну теперь не страшно! Обернулся — так и есть. Моя змеюка. Сидит и пристально наблюдает за моими попытками охотиться. В зубах очередная белка. Тролит меня, что ли? Вот же гадина.

Проглотила белку и демонстративно протопала мимо меня, гордо задрав голову. Как на параде! Точно тролит… Опустил голову. Под ногами лежал всякий лесной мусор: крохотные палочки-веточки, упавшие с деревьев листья и скорлупа от каких-то, кажется, орехов.

Поднял одну. Точно орехи! Их же жрали белки! Поискал еще и нашёл целых два ореха. Орешки были небольшие, не более лещины, в темно-коричневой скорлупе. Зажал их в кулак и придавил. Раздался щелчок, и вуаля — среди осколков скорлупы в ладони лежало два светлых ядрышка.

Понюхал, лизнул. Нормально вроде. Пахло, как ни странно, орехом. Кинул один в рот и прикусил. Ядро лопнуло, и во рту появился вкус самого обычного ореха лещины. Разжевал. Слегка маслянистый, кисло-сладкий вкус. Проглотил. Посидел немного, слушая свои ощущения. Нет. Ничего! Ни жжения, ни тошноты. Здорово!

Прошелся по лесу и насобирал целую горсть. Слопал все.

Немного утолив голод, я вернулся к реке и снова напился воды. Чистая река, как и впредь, несла свои воды, сверкающие на солнце, как тысячи зеркал, отражающих яркость окружающего мира. Сквозь густые заросли леса и пологие берега она пробиралась не спеша, словно стараясь сохранить каждый вздох природы вокруг.

По мере того как её волны катились вперёд, они обнимали каждый камень и каждую ветвь, погружённые в её лоно, рассказывая им свою тайную историю: о встречах и расставаниях с такими, как я, или кем-то ещё, о временных приливах и отливах, о наполняющих её дождях и иссушающей жаре.

Я постоял и еще маленько полюбовался природой. Попил ещё воды. Орехи, хоть и были достаточно сытные, но сухие, и после них снова сильно хотелось пить. Подумал, что надо ещё к башмакам и штанам соорудить себе какую-нибудь флягу для запаса воды. Не буду же я каждый раз бегать к реке, чтобы сделать глоток воды? Нет, конечно. Только вот из чего её делать? Нету же нихрена подходящего.

Солнце уже полностью поднялось в зенит и стало прилично припекать. Вернулся в лес. Тут было гораздо прохладнее. Облазил всё. Нашел еще горсть орехов и даже нашел, на каких деревьях они растут.

Это были огромные деревья, очень похожие на земные орешники с большими разлапистыми кронами. Только в отличие от земных, кора этих была светло-серой. Залез на одно и сорвал сразу целую горсть. Пока собирал с земли столько же, потратил уйму времени, а тут — сразу!

Слез с дерева и, усевшись около ствола, разломал все. Некоторые были также вкусные, как и те, что собирал с земли, а некоторые были слишком кислые. И скорлупу они имели более светлую. Решил, что на дереве все еще попадаются недозрелые. Есть их не стал. Еще несколько раз лазил и насобирал огромную жменю спелых.

Наелся от души! Даже, кажется, переел. Посидел и поикал, пока в желудке хоть немного уляжется. Все-таки мякоть ореха слишком тяжелая на желудок. Отдохнув и получив ощущение полного спокойствия в животе, снова сходил и напился воды. М-да, точно нужна фляга.

Всё-таки сытому — зашибись! Другого слова я подобрать не смог. Именно так — за-ши-бись! Внутри приятная тяжесть, а в душе птички поют! Настроение взлетело до небес. Даже захотелось сорвать цветы, что росли вдоль тропинки. Нахрена? Да хрен его знает… Порыв!

Подбежал к ярким, разноцветным кустам. Но, увидев около них множество дохлых насекомых, от подобной затеи отказался. Пусть они пахнут и радуют глаз тут. Ну их! Не стоит их трогать.

Впереди у меня было очень много дел. Во-первых, надо было изучить мой нынешний дом. Или храм, как я решил его называть. Уж очень было интересно, что же скрывается в тех самых пристройках, что располагались сбоку от центрального холла.

Еще очень нужно все-таки найти хоть какую-нибудь обувь и одежду. Еще нужна емкость для воды и хоть какое-то оружие. Пусть копье или лук. Буду как индеец: «Гичи Маниту — с голой жопой всех порву!»

Или это не тот чувак из немецких фильмов про индейцев, что были очень популярны во времена СССР, а какой-то священный дух в культуре индейцев? Не помню уже. Помню только, что в фильмах главного героя всегда играл Гойко Митич. Здоровенный такой мужик с выразительной и очень колоритной внешностью.

В общем, настроение и правда отличное. Я сыт, здоров и полон сил. Надо творить!

Первым делом обошел по кругу этот древний храм, что по моей неволе стал моим домом. Стены его, покрытые загадочными узорами, шептали истории давно минувших эпох. Возможно когда-то здесь, жрецы, как тени, скользили меж колонн этого сооружения, а свет масляных ламп освещал их тайные ритуалы. Возможно это было и так. Но очень и очень давно.

Тёмно-зелёная мохнатая поросль плюща обвила свои объятия вокруг стен и колонн, охраняющих вход. Под порослью проглядывались горельефы человеческих лиц. Я остановился, глядя на их безмолвные лики, в которых бледные глаза, кажется, могли видеть мельчайшие детали не только в пространстве, но и во времени.

Что же они знают? Какие тайны укрыты за веками? И кто эти люди, которые навеки запечатлены в камне и в последствии брошены здесь безмолвно наблюдать за сменой эпох?

Да кто же мне ответит…

Нашёл дверь, ведущую в пристройку сбоку, и ещё одну во фронтальную. Такого же размера пристройку, как и боковая, и как и моя. Сразу-то я их и не заметил, так как всё это было плотно покрыто сплошным ковром из плетущегося плюща.

Двери были такие же, как и та, что открывала проход в мою «усыпальницу». Из толстенного металла, и имели такие же рукояти снаружи. Вход в центральную пристройку сторожила дверь немного выше и шире, чем остальные две, включая и мою.

Попробовал провернуть рукоятки открывания дверей, но они никак не шевелились. Даже ломом. Истратив все силы, плюнул и пошёл дальше исследовать своё жилище.

С тыльной стороны как раз интересующей меня в первую очередь фронтальной пристройки, так как она была немного больше в глубину и в неё вела более высокая дверь, нашёл трещину в стене. Она как шрам на теле исполина тянулась от карниза купола и до самой земли. Но слишком узкая. Как я ни пытался сквозь неё посмотреть, что там, ничего внутри не было видно.

Взял свой лом и начал бить в надежде расширить пролом. Бил очень долго. Камень, из которого была сложена стена, был прочный, и на мои удары стальным ломом он никак не хотел поддаваться. Умаялся, взопрел и пару раз ходил к реке, чтобы ополоснуться.

Такую бурную деятельность развел! У меня даже нарисовался болельщик, свидетель моих мероприятий по разрушению стены. Он, а точнее моя Змеюка, расположилась неподалёку от меня на огромном валуне и флегматично наблюдала за моими телодвижениями.

Помогла бы хоть… Ну-ну…

Наверное, часа через два, или скорее три — я все-таки раздолбал дыру достаточную для того, чтобы засунуть туда свою морду. Стал на коленки и сунул репу в дырку. М-да… Темно как у слона в… дупле. Свет едва проникал внутрь и позволял разглядеть считанные метры внутреннего пространства комнаты. Что там было дальше границы света и тьмы, мне не было видно.

Попробовал немного сместить голову в сторону, чтобы света внутрь проникало больше. Удалось отвоевать у тьмы еще пару метров. Покрутил башкой: по среди открывшегося мне пространства стояло черное яйцо. Размером с земной пылесос. Рядом валялся еще какой-то тубус серого цвета. К нему шло несколько электрических кабелей. Яйцо при этом было совершенно свободно.

И что это за херня? Снес кто-то? А оно вообще живое? В моем воображении сразу нарисовался дракон. Огромная зубастая, клыкастая тварь, размером с автобус. Его чешуя переливалась всеми оттенками зелёного, а глаза были почему-то красными.

Тварь расправила свои громадные крылья и захлопала ними так, что смогла создать порывистый ветер, который раскачивал кусты и деревья вокруг. Я буквально почувствовал, как его дыхание, подобное буре, вырывало на свободу звуки, что резонировали в глубинах моей души, вызывая нездоровый холодок и брожение в моем кишечнике.

Жуть сука! Ну его нахрен. Дальше решил заглядывать в дырку, и не придумывать себе такие страсти.

Удалось рассмотреть на покрытии этого странного яйца нечто вроде диагонально переплетающихся ячеек. А может ли дракон снести ячеистое яйцо, да еще с их ровными диагональными пересечениями?

А много ли я видел драконов? Или драконьих яиц? Или несущих яйца драконов?..

Тьфу, сука! Да конечно это не яйцо! Какой-то артефакт. Естественно рукотворный. В смысле — изделие. Продукт технологий.

А чьих технологий? И, собственно, нахера это яйцо тут понадобилось?

Надо дальше долбать.

Долбал еще около часа. Змеюка куда-то запропастилась. Видать, надоело ей лицезреть меня дурного, зачем-то колотящего по стене. Я бы тоже ушел. Да и жрать уже охота. Только любопытство сильней!

Разворотил дыру, достаточную для того, чтобы туда пролезть. И, собственно, полез туда. Теперь дыра была шире, и света внутрь проникало гораздо больше. Стало видно даже саму входную дверь. С таким же колесом запорного механизма, как и на той, что была в комнате с капсулами.

Осмотрелся. К моему первому разочарованию, тут не было ничего, кроме этого самого треклятого ячеистого яйца и тубуса, к которому шли кабели. Подтверждая мои мысли о том, что подводы силовых линий находятся в стене, три гибких кабеля шло в стену. Как раз в направлении к моей комнате.

Если яйцо было для меня совершенной загадкой, то тубус был более-менее понятен. Собственно, его предназначение. Он-то меня и заинтересовал в первую очередь: металлический, с плоскими торцами и маркировкой на корпусе из двух десятков цифр. К одному из торцов и были прикреплены силовые кабели. Три штуки.

Как три электрические фазы? Видимо, да. Крепление, кстати, было сделано кое-как, тяп-ляп. И даже оплавлено как раз из-за плохого контакта. И оплавлено капитально! Видимо, нагрузка была нешуточная.

Однозначно, это был аккумулятор. Как раз для работы капсул. Сейчас, по всей видимости, дохлый. Не имея никаких средств проверить его заряд и работоспособность, оставил это устройство на потом.

Ладно. Собственно яйцо: как и подозревал, изделие рукотворное. Выполнено из пластика или какого-то композита. Материал гладкий, на ощупь прохладный. Никаких маркировок или опознавательных знаков я на нем не нашел. Само покрытие имело структуру из ячеек. Ромбовидные лепестки. Не наслаиваются один на другой.

Каждый расположен диагонально относительно соседнего. Каждый при нажатии может немного двигаться. Подпружиненные. После воздействия возвращаются в исходное положение. Для чего они служат, не ясно.

Дальше изучал: снизу нашел пять вводов. Определенно для кабелей. Взял тубус. Отсоединил самопальные пришлепки от клемм. Попробовал сунуть кабель во ввод на основании яйца. Должен подойти, но уж слишком оплавлен из-за высокой нагрузки и плохого контакта.

Выходит, что это яйцо — тоже своего рода батарея или мини-реактор. В любом случае — источник питания энергией. Но, скорее всего, он не фурычит или его не смогли активировать. Поэтому тупо присобачили свой.

Картина ясная. Тот, кто это проделал, имел определенные познания в электротехнике, но не имел специальных инструментов. По крайней мере, его задумка, как запитать капсулы в обход основного источника, сработала. Пусть и не надолго.

Дальше осмотрел всю комнату. За исключением кабелей, идущих в стену, по направлению к соседней, где капсулы, больше тут ничего не было. Пусто. Только пыль.

Попробовал открыть запорный механизм двери. Этот отказался вообще двигаться. Бил ломом, гнул, дергал — похрен. Возможно, если бы у меня были инструменты и смазка, то я бы смог его привести в рабочее состояние, но сейчас у меня ничего нет.

Оставил всё как есть и вылез через проделанную мной дыру наружу.

Змеюки не видно. Тени удлинились. Солнце уже перевалило за зенит и начало медленно стремиться к закату. Обошел храм и на центральном входе выложил из найденных тут же сухих палок направление, куда садится местная звезда. Соответственно направлению выложил перекрестие. Получился такой вот компас. Другой палкой нацарапал стороны света: запад, восток, юг и север. Ну, хоть какая-то навигация!

Решил, когда стемнеет, изучить звездное небо. Понаблюдать за самыми яркими из них и сориентироваться по созвездиям. Возможно, и там будут подсказки. Найду себе свою «Полярную звезду». Думал еще соорудить солнечные часы, но пока отложил этот момент. Я в этом не соображаю. Потом разберусь как-нибудь. По необходимости.

Дальше встал вопрос о насущном: снова хочется жрать!

Пошел и за неимением ничего прочего насобирал орехов. Наелся их вдоволь и запил водой. Снова белки и цветы. Кучи мух у их стеблей. Змеюки нет! Даже постоял и покрутил башкой. Однако ни ее, ни того самого взгляда в спину. Даже что-то заволновался: не случилось чего?

Постоял еще. Пушистые гадины теперь осмелели и прыгали по веткам практически надо мной. Ради развлечения поднял дрючок и запустил в самую, на мой взгляд, наглую! Зараза сидела на ветке и жрала орех, роняя скорлупу прямо на мою башку.

Попал! Белка шлепнулась с дерева и осталась лежать на земле, не подавая признаков жизни. Подобрал мелкого, но на удивление увесистого зверька. Вот и ужин!

А на чем готовить?

Не буду же я ее сырую жрать! Я же не змея.

Кстати, не появилась ли?

Нет.

Ну и ладно. Пошел в свой храм. Задача стояла такая: в первую очередь надо было как-нибудь развести костер. Во-вторых, разделать белку. В-третьих, собственно, ее приготовить. И сделать все это надо так, чтобы мои мероприятия были как можно скрытнее!

Огонь и дым — явления демаскирующие, особенно когда дело к закату и, естественно, к темноте. Их видно на многие километры. Особенно огонь, когда нет других источников искусственного света. А я в лесу. Припрется какой-нибудь черт лесной на огонек, а я тут — голый и мелкий. Вот будет ему радость!

Или засекут сканерами термическую аномалию, и явится ко мне в гости многорукий робот гвельфов. Специальный для зачистки планет и территорий. Или еще чего, пожалует отряд местных аборигенов с факелами и вилами. Может, у них традиция такая: убивать голых мальчиков с ломиком, живущих в лесу. По четвергам.

А с моим везением, сто пудов сегодня у них — четверг… Все может быть. Живя в этих мирах, я такого навидался. Уже ничему не удивлюсь!

Задача номер один — костер. Наверное, это самая главная проблема. Кроме топлива в виде обилия сухих веток и палок, у меня нет нихрена. Чем разжечь?

Первое, что приходило на ум, — трение. Попробую! Убрал пока в сторону белку. Шкуру с нее снимать не стал. Чтобы мясо не заветрилось. Затем насобирал дров и сухой травы. Решил разводить огонь внутри холла. Во-первых, там высокий свод потолка в виде конусного купола, и дым будет в основном уходить туда. Там, по идее, он должен задержаться и рассеяться естественным способом при помощи сквозняков.

Второе — стены. Огонь будет прикрыт от посторонних глаз, считай, с трех сторон. И шансы, что угольки в процессе розжига задует случайным порывом ветра, минимальные.

Соорудил очаг для костра. Сложил его из крупных камней, что насобирал вокруг храма. Выложил подложку сухой травой и сложил веточки шалашом. Рядом навалил разнокалиберных палок. Для поддержания горения. Нашел и приволок несколько толстенных бревен. Это для углей. Положу поперек костра. Пусть перегорают.

Всё вроде бы готово. Можно поджигать!

Глава 9

Приготовил дрючок поровнее и положил его на пол, камнем выдолбил в нем углубление. Наложил туда мочалку из сухой травы. Взял вторую палку. Нашел самую ровную и гладкую. Упер палку в плоскость дрючка. Ну, поехали…

Хочу заметить, что подобное мероприятие по розжигу огня трением я делал впервые. И естественно, я совершенно не знал всех нюансов. Тер этот долбанный дрын в надежде получить трут, пока не появились волдыри на ладонях. Эта скотина никак не хотела загораться. Дымок слабый, и то немного. Больше ничего я не получил. К херам это занятие! Плюнул и зашвырнул в сторону все это барахло.

Я понимал, что любое начинание, которое ты делаешь впервые, оно как первый блин — комом. Еще понимал, что я, очень даже вероятно, делал все неправильно. Хотелось исправиться, но как? Кто мне подскажет? Никто.

Посидел и почесал репу. И что делать? Варианты?.. Найти что-то, что поможет мне шустрее тереть палку. Или лучше ее упереть и вращать. А чем? Хоть что-нибудь…

Вспомнил!

Точно! У меня же ящик в усыпальнице. Об который я башкой навернулся, когда выпал из капсулы. А еще я нашел там лом. Откуда он там взялся, этот ящик, я не знаю, и должен ли он быть в камере с таким оборудованием, я тоже не в курсе, но он есть! Там куча всякого барахла, которое я так и не осмотрел. Вдруг там будет что-нибудь полезное?

В усыпальнице, как обычно, было темно, да и солнышко уже перевалило к закату и теперь светило с другой стороны. Получался запад — с тыльной стороны этого храма. А тут теперь тень и тьма.

Решил вытащить ящик в холл. Ухватил руками и попытался волочить. Хрена! Тяжеленный, сука. Было бы у меня тело взрослого мужчины, то, наверное, я бы справился. Но не сейчас, когда я по сути подросток.

Вернулся и принес лом. Решил кантовать. Со скрипом и грохотом получилось его подкантовать к выходу. Дальше порог. Высокий, сука…

Дергал, ковырял — никак. В один прекрасный момент ящик просто опрокинулся на бок, крышка была не заперта, и его содержимое благополучно вывалилось на пол. Куча всяких железяк и разного барахла с грохотом разлетелось по всей усыпальнице. Ох, млядь… Сел рядом на порог. Вздохнул. Как-то всё через жопу…

Унял эмоции и полез искать что-нибудь полезное наощупь. Среди всяких железяк, о назначении которых мне оставалось только гадать, нашлись несколько кристаллов, похожих на драгоценные камни размером с четверть моего кулака, еще один стальной лом, но, в отличие от моего, этот был гораздо короче, и полосу плоского твердого металла длиной сантиметров двадцать.

Еще нашел половинку от примитивного оптического прибора. Металлическая трубка на одном торце заканчивалась линзой. Со второй стороны был огрызок металла.

Остальное было откровенным хламом, типа всяких ракушек от моллюсков, обычных камешков, тряпок и отрезков медного кабеля. Возможно, тот, кто подключал эти капсулы к альтернативному аккумулятору, использовал этот ящик в качестве хранилища. И, скорее всего, он его сюда и притащил. Уж очень этот предмет сильно контрастировал со всем, что было здесь. Также, как и если сравнивать то самое яйцо и тубус в соседней комнате. Явно разные по технологии и стилю исполнения устройства. Дизайн не сопоставим.

Оттащил ящик в сторону от входа. Пустой он был гораздо легче. Сложил туда всё барахло. Еще раз взял в руки кристаллы и, покрутив их в руках, сунул их назад в ящик. Хоть и красивые, и переливаются разными цветами, да вот только сейчас они для меня без пользы. Вернул на место крышку от капсулы, на которой спал. Здесь безопасно, дверь надежно закрывается, и менять место своего ночлега я не собирался. Лучше места пока не нашлось.

Захлопнул крышку ящика. Оставил себе единственное, что могло мне помочь с разведением огня, — линзу. Да-да! Еще с моего земного детства я помнил, как мы с мальчишками поджигали павшую сухую листву при помощи выпуклого стеклышка. Главное — лист должен быть полностью сухой, и достаточно было стеклом сфокусировать лучик солнца на поверхности листа. Через пару секунд место, куда падал луч, начинало дымить, и вуаля — огонь!

Конечно, для успеха нужна была ясная погода и, собственно, сама линза. В пасмурную погоду и уж тем более ночью это работать не будет. Но сейчас и то, и другое у меня есть!

Отломал трубку от линзы, чтобы не мешала и оттер ее от пыли и грязи. Выбежал за храм. Посмотрел сквозь линзу на солнце. Ярко и припекает. Работает!

Притащил мочалку из травы, которую приготовил для розжига, и горсть тонких веточек. Нашел и ровные сухие листья. Сложил это всё на открытом от теней месте, навел туда линзу и сфокусировал луч на листе.

Ну?

Спустя несколько секунд на поверхности листа появилась резко темнеющая точка и пошел дымок. Еще пару секунд и… Опа! Есть! Мочалка из травы, что была под листом, задымила. И задымила очень хорошо! На месте прогара показались мельчайшие сполохи огонька.

Бережно поднял тлеющую мочалку и начал раздувать. Слезы из глаз, сопли из носа и тяжелый кашель от дыма, и вот наконец у меня в руках маленький костерок! Обжигая пальцы и стараясь не дышать, я бегом приволок горящий пучок веток к своему очагу. Сунул его в кострище и принялся раздувать дальше, периодически скармливая огню свежие ветки.

Разгорелось, и мой костерок уверенно осветил стены холла. Стало жарко. Вечер и так теплый. А от костра буквально валил жар. Вышел и посмотрел, насколько заметно мой костер со стороны. Все-таки меня не отпускало чувство тревоги за свою демаскировку!

Хоть самого огня и не было видно, но свечение присутствовало. Яркие сполохи плясали по стенам и отражались от колонн центрального входа. Они пробивались из глубины строения и создавали загадочные узоры, будто сами стены оживали, заигрывая с тенями. В воздухе витал легкий запах дыма, привнося в атмосферу моего восприятия ощущение тепла и уюта. Это, конечно, здорово, но страх быть замеченным извне никуда не делся!

Решил, что надо еще принять какие-то меры по маскировке. Натаскал веток с листвой и закрыл ими часть входа в храм, сделав импровизированную стену. Вышло, конечно, так себе, но свечения от огня поубавилось.

Хорошо. Пусть так!

Залез назад к костру. Не очень удобно скакать через ветки, но пусть. Будет дополнительное препятствие для потенциальных хищников, которые захотят сюда забраться в надежде полакомиться мной.

Ну вот, мой костер весело горел, я подкинул дров и приволок сюда короткое бревно, чтобы на нем сидеть. Не голой жопой же на каменном полу? Вот и мне теперь на нем удобно и не холодно заднице.

Только сейчас, когда стены холла были достаточно освещены, я поднял свою макушку и раскрыл рот от удивления! Все стены были исписаны, нет, даже выгравированы какими-то письменами, на языке которого я не знал.

Письмена имели строгую форму и порядок. Каждый отдельный настенный манускрипт имел шестнадцать рядов текста и был разбит на четыре части, в которых было по четыре строки. Всего шестнадцать строк.

Стихи? Песни? Молитвы или зарифмованные строки из бытия какого-то святого? Великого? Может быть и такое. На Земле в некоторых священных писаниях молитвы тоже записаны в виде стихов. Возможно, и здесь так же.

Наверное, я бы с удовольствием почитал эти строки и восхитился талантом того, кто это сочинил, однако я не мог понять ни одного символа в тексте и просто с любопытством их разглядывал.

Я не был верующим человеком и никогда особо не увлекался подобным, однако всегда относился к этому с уважением и серьезно, минимум как к культуре. Вот и сейчас я ощущал себя так, будто мне даровано прикоснуться к чьей то огромной и полной загадок и тайн истории. Вот только чьей?..

Налюбовавшись письменами, я принялся за свой трофей. Взял белку. Мелкая и удивительно тяжелая. Грамм девятьсот, при размере чуть больше обычной серой крысы. А, собственно, крыса это и есть. Грызун, одним словом. Только хвост пушистый. Попытался содрать с нее шкурку. Никак! Крепкая зараза. Тянется и амортизирует. Почесал макушку и вернулся к ящику. Забрал ту самую полоску стали, что нашел там. Будет мне вместо ножа!

Кое-как заточил полосу об каменный пол. Попробовал резануть шкуру белки и радостный от того, что получилось разрезать, снял с тушки шкуру как чулок. Откинув ее в сторону, я вырезал кишки. Желудок белки был полон. Причем до отказа. Натянут как барабан! И куда столько жрать?.. Проверять, чем полон живот у этого существа, я не стал. Брезгливо. Да и не хотелось здесь пачкать все его содержимым. Сомневаюсь, что будет приятно пахнуть!

Требуха отправилась в огонь, а я, выстругав из ветки импровизированный шампур, насадил на него тушку. Шкуру решил не сжигать. Может, что-то получится из нее сделать. Жаль такой прочный материал! Дальше закрепил беличью тушку, зажав основание шампура между двух камней, и пододвинул ближе к огню. Вот тебе и барбекю! Причем из натуральных продуктов и на свежем воздухе. Чем не элитный отдых? Берега океана и пышногрудых русалок-эскортниц только не хватает.

Стоп! Какие тебе русалки, сопля? Только вчера из яйца вылупился и сразу бабу ему подавай! Едва на ногах стоит он. Руки как тряпки, да на мудах еще пушок не пробился! Русалки… ох…

Ржал над самим собой так долго, что заболел живот. Наверное это нечто нервно-истерическое. Все таки навалилось за последние дни…

Остановился только тогда, когда местное светило уже коснулось макушек деревьев. Потихоньку начало смеркаться. А у меня такая вот истерика. Сам не пойму чего меня так размотало. Видимо, стресс последних дней все-таки нашел себе выход. Пока отходил от ржача, увидел, что тушка на костре приобрела темный цвет с золотистой корочкой. Потыкал заостренной веткой. Мягкая, прокалывается до кости. А вот и шашлык готов!

Мясо, приготовленное на костре, издавало дивный аромат. А еще было нежнейшим и очень вкусным. Жаль, что без соли, но и так сойдет! Сожрал ее сразу. Только косточки в костер покидал. В животе появилось ощущение сытости. Нет, это не то ощущение, как после орехов. Вроде живот полон и вроде бы сыт и доволен. Нет! Эта сытость была куда приятнее!

Благолепная сытость требовала от меня занять более удобное положение. Сходил в лес и насобирал веток. Постелил у костра и прилег. Под голову подложил бревно, на котором сидел до этого. Хорошо! Вокруг была просто оглушительная тишина. Будто там, на полустанке. В том мирке, где очутился после смерти.

Даже на секунду засомневался: реальность ли это сейчас или иллюзия, навеянная мне какими-то супернебожителями? Ущипнул себя за руку. Больно. Нет, не иллюзия! Значит, жив. В том грёбанном мирке я вообще боли не чувствовал. Да и с чего, собственно? Мёртвый же…

И сразу мне пришла одна интересная мысль. А на какую планету я падал в капсуле прямо перед своей смертью? Уж не на эту ли? И если это так, то на орбите остались обломки дредноута ушастых, а сама капсула валяется где-то здесь, на поверхности планеты. Попробовать поискать?

Мысль неплохая, но планета огромная. Не факт, что капсула упала в этом районе. И не факт, что именно на эту планету. А если и на эту, и капсула недалеко, то что там я найду? Катану, браском, скаф и… свой, сука, протухший труп… Даже хреново стало от мысли, что мне придётся стаскивать скаф со своего собственного мёртвого тела. Ох… Ладно чужой труп, но ведь свой…

Прогнал эти мысли от себя как можно дальше! Но зарубку в памяти на всякий случай оставил. Ништяки там остались уж очень крутые! Несмотря ни на что, с ними мои шансы на успешное выживание поднимутся в разы! Надо будет попробовать поискать. По случаю. Чем чёрт не шутит… Так и решил!

Ещё прикинул: а вроде как нехило я тут выживаю! По сути, первый полный день, а я уже с ножом и костром! Есть еда и вода. Остались одежда и обувь. Флягу не забыть себе сварганить. Осмотреться в лесу. Разведку, так сказать, произвести. Ещё разобраться с последней дверью. Сто пудов, там есть что-то важное! Ведь в этих двух пристройках очень мало для меня полезного. По логике жанра, там или вообще нихера нет, или просто пресловутая пещера Аладдина!

Но это уже завтра. Сейчас уже вечер. Стемнеет скоро. Да и не до этого. Мясо в животе переваривается. И устал я, честно. Прямо сил нет…

Почувствовал знакомый взгляд. О! А вот и пропащая душа объявилась! Змеюка — легка на помине. Существо протиснулось сквозь ветки у входа и, прошлепав своими когтистыми лапами по каменному полу, расположилось недалеко от меня. В душе даже обрадовался ее возвращению. Жива-здорова.

— И где шлялась?..

Вот стремная тварь, а как ни крути, живая душа! Вроде как скотинка. Собака. А скорее кот! Самостоятельная очень.

Молчит. Конечно, она мне не ответит. Только фыркнула на костер и, покрутившись на месте, улеглась на пол, свернувшись калачиком. Точно кот! Ну и пусть себе отдыхает. Для себя приметил, что огня она не особо-то и боится, но все-таки предпочитает держаться на расстоянии.

Солнце уже почти село и вечер вступал в свои законные права. Ветер затих, птицы перестали щебетать, видимо устраиваясь на ночлег. Тишина. Только слышно потрескивание костра. Хорошо! Лежал и смотрел на огонь. Что-то есть в огне первобытное. Тайна, что кружит в танце искр.

Наверное, вот так, еще на заре своего существования, первобытный человек на Земле сидел у костра, мечтал о чем-то, думал о своем. Наверняка он думал об успешной охоте, возможно, о женщинах или о том, как было бы здорово отжать что-нибудь ценное и полезное у соседей. То, что поможет ему выжить и сделать свою жизнь комфортнее.

С тех пор прошло тысячи лет, а ничего не изменилось: мы все также охотимся, трахаемся, плодимся, жрем, потребляем и продолжаем грабить тех, кто слабее нас. Наверное, это у нас в крови…

Пока предавался философии, крутил в руках свой импровизированный нож из полоски стали, которую нашел с ящике. Хорошая сталь, упругая. Рукоятку бы приделать, да лезвие поправить. Был бы у меня полноценный нож! Так в чем проблема?

Поднялся и потопал к ящику. Выудил оттуда кусок кабеля. Этим же клинком срезал с него изоляцию. Гибкая, мягкая. То, что нужно!

Разрезал вдоль, чтобы получилась полоса. Ею и замотал половину стальной полосы. Ту, что не заточена. Вышло вполне прилично! Удобно, ухватисто. Дальше принялся за правку лезвия. Уселся на жопу и начал точить его об камень.

Точил долго, пока не вывел острие и сами спуски на лезвии. Получилось неплохо. Ну, насколько смог. Проверил — режет и строгает. И очень даже хорошо режет! По крайней мере, лучше, чем ничего. Вот и отлично! Теперь у меня есть удобный, и считай, полноценный нож!

Еще бы ломик заточить. Хотя бы с одной стороны сделать острие. А то этим тупым кайлом, пока дырку в стене пробивал, чуть руки не отвалились!

Взял лом и тоже начал точить. На это ушел весь остаток вечера. Закончил, когда уже была ночь. Получилось заточить только одну плоскость. Уж очень твердый металл!

Руки гудели от нагрузки, а еще хотелось пить. Эх, фляги нет… Пришлось подниматься. Костер уже прогорел, и в кострище мерцали вишневым светом угли. Подкинул еще дров. Огонь вспыхнул мгновенно и немного осветил холл, в котором я находился. Стало виднее. Змеюка снова куда-то смоталась. Ну и ладно. Она самостоятельная и сама знает, что ей надо.

Перелез через свою баррикаду из веток и уже собрался топать к реке, чтобы напиться, как поднял голову и… снова раскрыл рот от увиденного!

Мириады звезд в ночном небе сверкали, словно бесконечные бриллианты, наполняя вселенную сияющим великолепием. Каждая искорка, подобно живой душе, мерцала в унисон с множеством других, разбросанных по безбрежным просторам пустоты.

Ласкаемый прохладным ночным ветерком, я стоял, переполненный чувствами, разинув рот, словно желая поглотить эту красоту целиком.

Окутывающая меня сонная тишина подчеркивала это великолепие, нарушаемая лишь редкими звуками ночной природы. В такие мгновения лесная птица, как будто боясь нарушить священное спокойствие, выкрикивала свою трель и тут же замолкала, оставляя лишь легкое эхо своего голоса.

Эта тишина, полная умиротворения, становилась музыкой. В каждом мерцании звезд, в каждом шепоте ветра я чувствовал единство с вечностью, с каждым мгновением, которое вплеталось в магию ночи, наполняя душу покоем.

Я пошел в лес и углубился в зелень, ощущая, как здесь, среди деревьев, мне становится гораздо легче. Будто теперь, я укрыт от посторонних глаз. Уютнее! Что-то было в этом такое, что видимо осталось в моем подсознании еще от древних людей, которые на заре своего существования искали убежище под кронами вековых деревьев.

Или это было еще глубже, настолько сакральное и древнее, что досталось всем нам от наших предков — животных, для которых лес был самым настоящим домом.

Я даже остановился, чтобы вдохнуть как можно глубже этот великолепный воздух, насыщенный кислородом, и запах, который бывает только в диком лесу. Каждый вдох приносил сладковатый аромат смолы, смешанный с легкой прохладой зеленой травы, пробивающейся сквозь щели в рыхлой земле, аромат этих причудливых цветов, который немного кружил голову. Здесь, в объятиях природы, время словно замерло, и все заботы мира отступили на второй план.

Глава 10

Как я раньше этого не замечал? Вот так просто. Посмотри на небо, зайди в лес. И постой всего минутку. И сразу все меняется! Становится не важным сколько у тебя денег, сколько имущества и какой автомобиль. Здесь все по-другому! Здесь чистый воздух и чистая вода. Есть кров и есть уют. Здесь нет времени. Есть только жизнь.

А смерть, если и случается, то только по твоей личной неосторожности. От того, что ты забыл, что человек не самый главный хищник. Не царь и не бог! А лишь часть, крошечная песчинка в этом великом и бесконечном мире.

Так здорово, что хочется жить! Жить, а не существовать, проглатывая лишения. Терпя боль, теряя молодость, силы. Учиться и привыкать ненавидеть! Прожигать жизнь в поисках своего места, в погоне за счастьем…

А счастье — оно вот такое!

Может быть, со мной кто-то и не согласится. Но мне здесь хорошо. Обязательно сюда вернусь. Как только найду корабль, выберусь и сожгу тех, кто на нас напал. До тла! И не для удовлетворения собственных амбиций, а для того, чтобы раз и навсегда устранить угрозу!

Они все познают, что такое зло на самом деле. Я — Зло! Я помню как горел и умирал. Я помню как они пришли убивать меня и мою семью. Я найду того, кто это сделал! Все мои враги должны быть ликвидированы, а я должен жить. И я буду! Уж я-то обязательно об этом позабочусь. Только найду способ добраться до звезд…

Постоял еще немного, позволяя глазам привыкнуть к мраку ночи. В лесу царила темнота, и могучие кроны деревьев не впускали в это царство достаточно света от звезд. Вскоре в душе воцарилось успокоение. Мысли, ранее кипящие, начали стихать.

Что-то внутри, меня бросает из крайности в крайность: то я нежно обожаю всё вокруг, то в моем сердце кипит ярость, и я не могу понять, в ком именно заключён источник этой ненависти. Вероятно, это шалят гормоны, ведь возраст мой — переходный, или, по крайней мере, близок к этому.

Я глубоким вдохом наполнил лёгкие воздухом, которого здесь было так много, что от неожиданного прилива ощущал лёгкое головокружение. В то время как глаза адаптировались к темноте, начали проступать силуэты деревьев. Их могучие формы обрисовывались на фоне ночной мглы. Я пригляделся к тропинке, которая вела к реке. Видно ее уже. Даже бревна поваленные через дорожку рассмотрел.

Пошел к реке.

Быстро дошел. Река несла свои воды тихо. Видимо, тоже боялась нарушать идиллию природы. Водная гладь отражала звездное небо как зеркало, и теперь мириады ярких светил были с двух сторон. В стихии неба и стихии воды. Невероятная красота!

Заметил одинокую птицу, которая кружила невысоко над водой. Она летала совершенно бесшумно и иногда опускалась так низко, что чиркала по воде своими крыльями. Потревоженная таким касанием, водная гладь шла рябью, и от этого яркий узор отражения звезд разбивался еще на тысячи осколков.

Птица сделала крутой вираж и, решительно ударив по воде, поднялась ввысь. В ее лапах была зажата достаточно крупная рыбина. А вот и еще один охотник этого чудесного мира!

Проводив ночную охотницу взглядом, вдоволь напился воды и вернулся к своему лагерю. Змеи не было видно. Костер уже прогорел. Быстро так! Я же положил в него достаточно крупное бревно! Видимо, и правда, здесь гораздо больше кислорода, и дрова сгорают быстрее.

Добавлять еще дров в угли не стал. Незачем гореть костру всю ночь. Да и с такими темпами мне бы пришлось часто докидывать дрова в огонь. И много! Не напасешься… А я собирался уже отдыхать.

Взял дрючок, тлеющий с одной стороны. Будет мне на подобие факела. Иначе в берлогу свою спать хреново пробираться. Изгородь сваял, света от звезд стало в холл проникать меньше. Почти ничего не видно. Раздул огарок дрючка, заискрился, огонек вспыхнул на конце. Лучше стало. Хоть что-то видно!

Лом и нож прихватил с собой, в другую руку. Тяжеловато. Слабый еще. Досадно… Ну ладно, пошлепал к комнате. Только хотел влезть в усыпальницу с саркофагами, как тормознул. Из темноты, там где лежала крышка от капсулы, на которой я спал прошлой ночью, блеснуло два желтых раскосых глаза.

Вот она! Легка на помине. Змеюка. Ага! Ждет меня, факт! Улеглась на моей крышке и лежит. И лежит зараза, с краешка. Типа для меня место оставила. Вот на кой я ей нужен?! Скучно ей, одиноко ей, страшно? Да нихрена, сама образина такая, кого хочешь напугает! Значит задумала чего. Мож сожрать меня в этот раз решила, пока я рядом и тепленький сплю.

Шуганул ее факелом своим. Махнул для острастки пару раз. Думал смоется. Да нифига. Не уходит. Шипит, ворчит чего-то, лапами стукотит по пластику крышки, а уходить не уходит! А мне ссыкотно с такой рядом ложиться. Вот сколько всякого дерьма повидал, сколько пережил, даже ушастого короля зарубил, а как эта чуда-юда рядом, так душу от страха скручивает. Страшно до жути! А тут еще и спать…

Ну, и что делать?

Почесал маковку, покумекал… Придумал! Пойду в ту комнату, где яйцо пластмассовое стоит. Там все стены глухие и дверь намертво законопачена. Лягу там. А дырку, что продолбил, назад камнями прикрою и веток еще наложу. Чтобы наверняка! И чтобы вражина какая ко мне среди ночи не подобралась и эта… мадам спатки со мной не приползла. Ну ее…

Пошел и прихватив по пути с собой кучу веток, достаточно удобно устроился в комнате. Правда еще пришлось сделать несколько ходок за ветками. Много понадобилось! Пока таскал, все змеюку выглядывал. Нет! Не приперлась ко мне. Видимо там на месте меня ждет. Ну и хрен с ней!

Заложил дырку камнями плотненько, подпер камни еще толстыми ветками и палками. Наложил себе на пол веток всяких, чтобы помягче спалось. Добавил охапку веток с густыми листьями в качестве подушки под голову, и лег.

Лежу. Темно и тихо. Яйцо это ребристое рядом стоит, аккумулятор сбоку лежит инопланетный, кабели разбросаны силовые, и я. Нормально вроде. Удобно даже. На ветках лежать гораздо лучше, чем на твердой крышке от капсулы. Мягенько.

Тишина. Слышно даже как дышу. Глаза сами закрываются. Умаялся. День сегодня был очень насыщенный и в общем то продуктивный. По крайней мере, я имею источник питьевой воды, какой-никакой источник пропитания, нож достаточно прочный и острый, и лом — как тяжелое оружие. Мизер, но сгодится!

А что еще надо?

А надо ох как дохера!

Первое: необходимо, все-таки залезть повыше и осмотреться. Глянуть, что вокруг меня находится. Для этого как раз подойдет это строение, то есть — Храм. Он выше крон деревьев и думаю, видно мне будет практически все, что находится в окрестностях.

Вдруг мне тут надо не рассиживаться и бытовуху налаживать, а немедленно сваливать отсюда! Кто знает, кто или что может быть рядом. Допустим племя дикое, людоедское. Или логово-стадо зверей каких слишком хищных. Тут вариантов много может быть. И каждый запросто станет для меня смертельным!

Так и сделаю значит. Как только солнышко поднимется, так и запрусь на крышу. Все осмотрю! И еще ночью пару раз слазаю. Как раз днем увижу, как удобнее залазить. Чтобы не свалиться с крыши в темноте. А ночью, буду костры, или иные источники света искать. Всяко виднее их в темноте будет!

Второе: если источник опасности не будет обнаружен, то нужно сразу решить вопрос с тарой для воды. Туда-сюда бегать, чтобы сделать несколько глотков, такое себе занятие… Хотя бы тот ящик, что у капсул лежит, его под тару приспособлю. Найду как воды в него натаскать. На худой конец перекантую как-нибудь к воде, наберу и потихоньку сюда. Будет запас! А чтобы не подтекал, если что, так его можно глиной изнутри обмазать хорошенько. Ее же я точно видел у реки. Вот и будет гидроизоляция!

Такой вот план. Еще из глины посуду надо попробовать сваять. Опять же для воды. Вода — это жизнь! В моем случае, выражение не фигуральное.

Еще одежду какую-нибудь надо себе скрафтить. Повязку набедренную, чтобы муда прикрыть, а то как-то не очень приятно голяка рассекать! Еще на ноги надо чего-то. Типа тапочек, или лаптей. Босиком прыгать — херовое мероприятие. И ноги собью, или еще не ровен час занозу загоню. Кто знает, как оно тут? Загноится еще. Воспаление пойдет. Потом проблем не оберусь! Или вообще, ядовитое что в стопу уколет. Шип какой. Я же не знаю флоры местной нихрена! Загнусь по дурости.

Ну и третье, и не менее важное: надо все-таки научиться этих белок бить. Мясо — это важно! Огромный источник протеина и жиров, а также еще всяких необходимых организму вещей. Я ведь еще подросток и мне расти. И мышц с силами набираться. А значит — надо жрать! Еще шкура будет бонусом. У местных белок она крепкая. Из нее, много чего можно сделать. Те же тапочки! И сумку даже пошить. Чтобы всякие ништяки с собой таскать. Орехи например! Для ножа еще чехол надо сделать и на пояс его приторочить. Очень полезная вещь эта шкура! Такой вот план. Годится!

В общем решил: завтра разведка окрестностей, организация запаса воды, еды и крафт одежды с обувью. Это первостепенные задачи. А с остальным, разберусь позже. Та же дверь, которая скрыта плющом. Никуда от меня не денется. Вскрою по свободе!

В общем нужно постараться и как-нибудь я здесь выживу. А подвернется возможность, так и еще, я раз и навсегда угомоню всех своих ненавистников. Кто бы они ни были! Я сотру с лица вселенной эту поганую шушеру! Потому, что иного способа выжить, у меня нет.

Сон пришел как-то мягко, незаметно. Плавно отключился и сразу отправился путешествовать по мирам грез доброго бога Морфея.

А снилось мне, будто я очутился в сказочном городе, или это был скорее поселок. Нет, все-таки город! Такой небольшой городок с преимущественно одно, и реже двухэтажными домиками, с деревянными стенами и резными ставнями на окнах. И были там улицы с небольшими каменными мостиками через речушку, что течет прямиком через городок.

И были там лавки всякие: торговые и скобяные. И рынок был небольшой с палатками. И даже на окраине, на холме, расположился особняк какого-то местного феодала, что владел землями и собственно самим городком. Красиво и уютно.

Но не это меня так впечатлило. Население! Жители этого городка были, скажем… Там все были! И люди, и гвельфы, и дроу, и еще всякие кошко-люди, и еще какие-то рогатые и хвостатые. Черти, демоны, драконы! Каких там только не было! И все они там мирно сосуществуют, общаются и даже некоторые под ручку друг с другом прохаживаются.

Среди довольно-таки привлекательного вида всяких кошко-девочек и гвельфиек, очень врезалась в мое сознание, одна дамочка с черными изогнутыми рожками на голове и двумя длинными хвостами. Высокая, метра под два. А может и больше! Стройная, подтянутая, с очень ярко выраженными женскими прелестями. При этом, ее кожа была бронзового цвета и местами покрыта чешуйками.

А какие у нее были глаза! Огромные, миндальные глазища, ярко-оранжевого цвета с черными омутами узких вертикальных зрачков. Экзотика и просто загляденье!

Дамочка мерно вышагивала своими длинными ножками среди торговых рядов местного рынка, и при этом очень эротично покачивала бедрами, передавая ритм своим аппетитным булочкам и делая плавные и короткие взмахи своими изящными хвостами.

И была эта прелестница одета лишь в практически прозрачную тунику. Легкую и блестящую, как самый дорогой шелк. Ветер колыхал ее складки, подхватывал полы и поднимал невесомую ткань, обнажая очаровательный вид. Сказать, что ее тело было красиво — ничего не сказать. Оно было великолепно!

Изящество линий, плавность изгибов, словно выточенных рукой гениального скульптора. Кожа, словно бархат, ласкаемая солнечными лучами, отражала игру света и тени. Каждый изгиб ее бедер, линии плеч, изящный поворот шеи — это была мелодия. Музыка!

Засмотрелся на это диво и даже раззявил свою варежку от столь прекрасных и сочных видов. Мадам видимо почувствовала мой взгляд и резко обернулась. Наши глаза встретились. Я потерял голову…

Она подошла ко мне. Прямо впритык. Я ощутил ее запах. От нее пахло сахарным печеньем. Сладко и приятно! Этот аромат, казалось, окутывал меня аурой тепла и уюта, создавая атмосферу домашнего очага, даже когда она находилась тут, в моем сне. Он был соткан из тонких нитей ванили, корицы и чего-то неуловимо пряного. Каждый вдох этого аромата проникал глубоко внутрь, успокаивая и даря ощущение тепла, как будто я вновь оказался в объятиях любимой женщины.

Мадам долго смотрела мне в глаза. Затем она начал меня жадно обнюхивать. Голову, шею, грудь и мой живот. Затем она вернулась в исходную и поравнявшись с моим лицом, нежно коснулась своими пухлыми губами, моих пересохших от волнения губ. Поцелуй был очень сладкий и долгий. Не знаю сколько длился наш поцелуй. Казалось вечность. Я наслаждался каждой секундой этого сказочного момента и никак не хотел, чтобы он заканчивался!

Затем она оторвалась от моих губ и мгновенно растворилась в воздухе. От этой сказочной дивы, мне остался лишь тонкий флер ее удивительного запаха. А я просто замер и не мог пошевелиться. Стоял и смотрел в пустоту. Облизывал свои губы, стараясь вновь ощутить сладость. Это было слишком реально, чтобы это был сон! Потрясающий, великолепный, сладкий и реальный. Я будто действительно был там. В этом крохотном уютном городке, посреди площади. Я целовал эту девушку!

Проснулся. Просто проснулся сам. Никто и ничто меня не тревожило. Сладко потянулся. Зевнул. Жив, здоров и полон сил. По крайней мере тех, которыми я сейчас располагаю. Сквозь щели в камнях, которыми законопатил дыру, проглядывали яркие лучики света. Уже утро, а может быть и день. Ну и пусть! Куда мне сейчас спешить? Зато отдохнул.

Заметил, что среди камней, есть одна очень большая щель. Вчера, когда конопатил, такого не замечал. Да и допустить не мог! Качественно закрывал все щели. Чтобы гадина какая ко мне не пролезла. Кстати… Обернулся. Так и есть! Лежит рядышком. Змеюка моя окаянная… Лапки под себя подложила и спит. Глаза закрыты. Не шевелится. Дышит только. Ровно, размеренно. Прям умиление…

Ну и хрен с ней. Спит — и пусть спит! Наверное, когда я вырубился, она лаз себе в камнях разгребла и ко мне. Ну вот на кой ей такое? На кой я ей сдался?! Ну и спи себе там, на крышке! Места полно, удобно, не дует, на голову не капает, как говорится. Нет. Ко мне приперлась. И ведь не кусает, не жрет. Просто спит как дитя. Как кот, или собака например. Эх…

Решил и сам еще немного полежать. Сон из головы не выходил. Не сколько приснившаяся мне мадам бередила душу, сколько реальность происходящего. Не бывает, чтобы так, во сне, мне и запах и ощущения и вкус от ее губ, и осязание передалось. Все равно, что-то да смажется. Еще ни разу у меня такого не было, чтобы я спутал сон с реальностью. Вот какой бы сон мне не снился, что бы там не происходило, я подсознательно всегда был уверен: я сплю и это сон! А тут — нет.

Да и собственно сама девушка! И о ней вот тоже вопросы! Ведь запомнил же ее. Обычно после сна особо не помню детали. А тут — на тебе! Был бы это просто сон, то я уже знаю чем, закончился бы наш долгий поцелуй. Траходромом конечно же! И проснулся бы я на взводе и с очень мощным стояком! А тут — нет.

Даже глянул себе ниже пупка. Лежит себе почивает. Только по малому хочется. Утро же!

Кстати о бабах! Вот у этой, мадам, уж очень колоритная внешность. Экзотика одним словом. Жесткая и оригинальная! Это если бы взяли девку супермодель и очень, очень качественно, а главное пропорционально прилепили бы ей рожки и хвосты. Мелких чешуек бы налепили, загар ей суперский оформили. Стала бы она менее сексуальной после такого тюнинга? Да нихрена!

Вот и я о том. Дело не во внешности, а в предрассудках! Мелита тоже не совсем человек. Да только с ней, все также, как и с обыкновенной девушкой. Все сладко и нежно. Вкусно! К тому же сыновей мне родила. Красивых и здоровых. Богатырей…

Вздохнул. Их больше нет, и в моем сердце, как раз в том месте, которое занимала моя семья, сейчас была пустота… Лина, Мелита, Кай, Лем и малышка Мари предстали в моих воспоминаниях, будто они были здесь, со мной. Они улыбались и радовались тому, что я жив. Жаль, что их нет.

Полежал еще немного. Вытер слезы. Отпустило вроде. Не знаю, кто они, боги или еще какие высшие силы, или то представители более развитого вида существ, о которых мне когда-то рассказывала Мелита, но мне по воле случая дали второй шанс. И я должен жить. Пусть и не ради, а вопреки, но моя жизнь продолжается!

Да и кто сказал, что они погибли? Я же не видел их смерть. Не видел их тела! Свалка на орбите с кучей врагов и внезапная потеря связи — это еще никакой не показатель! Ушли в прыжок вместе с Васом и потому я потерял ментальную связь. Вот и все! А я дурак себя накручиваю! И пока сам не убежусь в обратном, буду считать, что они живы! Спаслись и сидят себе спокойно у Ювеналия. Чай-кофе-капучино потягивают. Или меня ищут! Так и решил думать. Все!

Глава 11

О Мелите еще думал. О особенностях ее внешности. С одной стороны, и не человек, а с другой — женщина. Так что особенности внешности — это даже, можно сказать, бонусом! Для изюминки. Как и мадам из сна эта!

И сразу такой вот вопрос интимного характера! Я, стало быть, подросток, юноша. А какого хрена у меня он такой вялый? Помнится мне, он утром должен колом стоять! А при упоминании о бабах так вообще на орбиту стремиться! А у меня нет…

Полез рукой. Взял в ладонь. Мое хозяйство. Примерно такого же размера, как и у меня прежнего. Даже, кажется, больше! Ощущаю. Погрел его в ладони, помял его. И… руку убрал. Нехрен тут рукоблудием заниматься!

Когда надо, тогда и заработает. Значит, не время еще. Второй день как возродился. Может, не все функции моего нового организма до конца настроились. Надо время, чтобы всякие железы-форсунки прокачало!

Так и решил. Чтобы себя успокоить.

Все, пора вставать. Хватит мозги себе всяким парить. А-то я словно дурак какой-то! Из стороны в сторону: то о смерти, то о бабах! Да и на утренний горшок конкретно так поддавливать начало. Не ровен час, прямо здесь в угол моститься начну! Не дело это — гадить, где живу.

Поднялся и разобрав проход, потихоньку высунулся наружу. Солнышко светило уже вовсю. Тепло и тихо. Лишь легкий ветерок слегка шумел в кронах деревьев. Врагов нет. Только белки скачут. И птицы снуют. Еще в кустах какая-то муха жужжит. Или жук. Что-то не очень большое и с крыльями. Зеленый такой, яркий. Все-таки жук! Заполз на вершину куста, расправил крылья и полетел. Сразу стартанул. Ввысь! Главное, не мне в рыло. И то — хорошо!

Посидел я еще немного около дыры. Осмотрелся. Прислушался. Не обнаружив никакой опасности, вылез и пошел в кусты. По пути нарвал пучок сухой травы. Для дела конечно.

Здравствуй новый день, моей новой жизни!

Всё просто замечательно! Сходил в кусты подальше от своего убежища, дабы исключить излишнее внимание со стороны всяких обладателей острого нюха, и прочих особо носатых потенциальных врагов! Добро, оставленное там, закопал. После утренних процедур, пошлёпал по тропинке через лес к реке.

Утренняя прохлада бодрила, роса на траве приятно холодила ступни. Солнце едва показалось из-за верхушек деревьев, окрашивая листву в золотистые тона. В воздухе витали запахи прелой листвы и влажной земли, создавая неповторимую атмосферу утреннего леса.

Сам лес встретил меня, как всегда, тишиной, редкими птицами и вездесущими белками, все также скачущих в густых кронах высоких деревьев. Цветы, возле которых всё так же валялись дохлые насекомые, обошёл по небольшой дуге. Ну их!

Река поприветствовала меня лёгким туманом, клубящимся над водой. Зеркальная поверхность отражала небо, создавая иллюзию бесконечности. Тихое журчание воды умиротворяло, отгоняя прочь остатки сна. Сегодня я запланировал многое, и мне нужно как следует привести себя в порядок!

Пока драил морду прохладной водицей, заметил в отражении, что моя тыковка слегка изменилась: вместо гладкой лысины появился небольшой ёжик чёрных как смоль волос. Да и брови уже практически обозначились. Прикольно! Только почему так быстро? Вчера же было гладко!

Хрен знает… У кого спросить?

Покрутил башкой: никого. Естественно! И змеюка моя тоже куда-то запропастилась. Видимо, ушлёпала по своим змеиным делам. Ну и ладно. У меня своих дел дохрена и больше.

Вымылся. Тщательно и начисто! Водичка прохладная, чистая и приятная. Настроение сразу улучшилось прямо до максимума! Постоял ещё под лучами утреннего солнца. Пригревает! Морду щекочет. Здорово! Просох и потопал дела намеченные решать.

Первым делом решил перекусить. Не стал гонять белок, хотя мясца хотелось даже очень. Но время не ждёт. Насобирал орехов, наелся, напился ещё раз воды у реки. Вернулся к своему убежищу. Разведка нужна!

Обошёл пару раз храм вокруг, присмотрелся к стенам, осмотрел углы. Нашёл вроде бы место, где от времени выкрошились блоки. Старый отёсанный камень в результате воздействия окружающей среды немного разрушился, и его выбоины образовывали некие уступы и впадины, за которые можно было ухватиться руками и опереться ногами. По идее!

Ага, раскатал губу…

Оказалось, что стена уж слишком высокая, уступы в камнях на самом деле узкие, а я ещё слишком слаб. Раза так с пятого только удалось забраться на стену! Метров девять вертикально. Херня по сути, но не в моём нынешнем состоянии! Слабость все еще ощущалась. Обязательно надо физуху подтягивать! И где Вас и его таблетки… Вот сейчас бы как пригодились!

Но Васа нет. Никого нет. Я один.

Лез на стену изо всех сил. Ободрал ладони, колени и пятки. Больно ткнулся носом. Пару раз чуть не звезданулся вниз, едва успев ухватиться за выступающий камень. Но, сука, залез! И то, только до основания купола крыши этого треклятого храма. Или как там оно называется…

Зато открывшийся вид оправдал все мои мучения и страдания!

Куда ни глянь, простирался величественный лес, одетый в изумрудный наряд. Он стоял недвижно, словно зачарованный. Вековые, могучие деревья, словно стражи, возвышались над землей, а их вершины устремлялись в самое небо.

Внизу, у подножия леса, с запада на восток, змеилась река, ее серебристая лента отражала небесную лазурь. Вода, спокойная и гладкая, словно зеркало, отражала каждый листик, каждую веточку, создавая иллюзию бесконечного леса, уходящего вглубь. Легкий ветерок играл с поверхностью реки, рождая мелкую рябь, которая искрилась на солнце, словно россыпь бриллиантов.

А над всем этим великолепием, в бескрайнем небе, плыли облака. Белые, пушистые, словно куски ваты, они медленно меняли свои формы, превращаясь то в сказочных зверей, то в величественные замки. Их тени скользили по лесу и реке, создавая игру света и тени, которая завораживала взгляд.

В этом месте время словно останавливалось. Здесь можно было забыть обо всех заботах и проблемах, просто наслаждаясь красотой природы, вдыхая свежий лесной воздух и слушая тихий шепот реки. Это был настоящий рай на земле, уголок спокойствия и гармонии, где душа обретала покой.

Лепота и просто восторг!

Я стоял на выступе камня, уцепившись обеими руками за край купола и разинув свою варежку восхищался красотой природы этого мира! Наверное, если бы где-то и был Рай, то он выглядел бы именно так! Первозданная девственность природы и чистота ясного синего неба, в глубине которого можно утонуть.

А какой воздух! Им невозможно надышаться!

Поторчав еще немного на краю карниза и полюбовавшись красотами, я потихоньку полез вниз, и мне даже удалось спуститься без приключений. Правда, ужасно устал! Руки гудели, ноги тряслись, а спина будто превратилась в несгибаемый кол.

Отполз в тень и сел на камень. Слаб сука, как же я слаб…

Хотя, не смотря на мое состояние, меня радовало все: мир девственный, воздух чистый, а на горизонте никого и ничего. Ни городов, ни поселков, ни даже дыма от костров я не заметил. Значит, с большой долей вероятности, можно утверждать, что я на несколько километров вокруг один. И в безопасности. По крайней мере, пока.

Конечно, это не исключает хищных животных, но это уже другая история. Бояться нужно не зверя, а человека. Или другое существо, обладающее разумом! Повадки зверя можно изучить и, поняв алгоритм и логику, устранить угрозу. Наконец, просто уйти. Редкий зверь может преследовать свою добычу за пределами своей условной территории.

А вот в войне с разумными даже иногда и логика не работает. А зачастую вредит! Непредсказуемость и изобретательность — вот источники крайней опасности! А эти качества присущи лишь разумным. Людям, гвельфам и прочим другим, кто наделен мозгами!

Решил еще раз забраться на стену, но на этот раз сделать это ночью, чтобы видно было свет от электричества или костры. Если увижу поблизости, то надо будет пересмотреть свои принципы выживания, сделав упор на скрытность, оружие и физподготовку, либо вообще менять место дислокации!

С такими мыслями полез за ящиком из комнаты с саркофагами.

Мдя… Ящик тяжелый. Просто пипец какой тяжелый! С огромным трудом я его выковырял на свет божий из храма, с еще большим трудом допер его к реке. Как типа знающий дело, обмазал дно глиной, что насобирал у берега, дабы исключить протечки, и наполнил его водой до краев!

Дебил. Ага…

А тащить назад, как?!

Попытался волочь — хрена! Кантовать — расплескал половину воды, но так и не протаранил и треть расстояния до храма. Оставить его здесь?

А на хрена он мне с водой у реки, когда есть река с водой — свежей и проточной!

Уфф… К такому жизнь меня не готовила. Корабль из металлолома построить могу, морду тигру набить могу… мог! Даже поставить раком целое государство могу! А дотащить сраный ящик, не расплескав воду, не могу. Как так-то…

Долго ходил вокруг да около этого ящика, проголодался даже! Пошёл, насобирал орехов, наелся, попил воды. Сидел и чесал тыковку: как эту сволочь дотащить до дома?!

Придумал! Елки! Колеса!

Человек не зря придумал это изобретение еще на заре своего существования!

Перенос тяжестей, преодоление больших расстояний, строительство масштабных сооружений — всё это требовало колоссальных затрат энергии. Изобретение колеса стало ответом на фундаментальный вызов природы: как перемещать грузы, которые невозможно поднять?

Значение этого открытия трудно переоценить. Во-первых, колесо дало мощный толчок развитию транспорта. Появление повозок позволило людям осваивать новые территории, перевозить запасы продовольствия и строительные материалы на огромные расстояния. Это привело к возникновению торговых путей, обмену товарами и знаниями между племенами, что стало фундаментом для формирования первых цивилизаций.

В общем, не дураки это придумали. Для дела — чтобы такой кретин, как я, не корячился с грёбанным сундуком. Колёса!

Долил в ящик воды. Кстати, глина держит, днище не протекло! Насобирал толстых веток и, подсовывая под днище ящика и перекатывая его по веткам, долго, но гарантированно докатил эту тяжеленную дуру до храма, и почти даже не расплескал!

Определив ящик в тень у западной стены и накрыв мой стратегический запас воды крышкой, дабы не нападало туда всякого, довольный собой таким умным, уселся рядышком.

Почесал маковку. Разведку сделал, воду сделал. И что там дальше?

Одежда! Я же голый до сих пор бегаю…

А как? А из чего?

Вспомнил, как один раз, еще в юности, от нечего делать скроллил ленту интернет-видео на стареньком ноутбуке, и мне случайно попался ролик о том, как какой-то здоровенный лысый мужик отправился на небольшой необитаемый остров. Добровольно и притом голышом. Он там, типа, профессионал, и выживал: строил себе навес, разводил огонь, искал жратву и воду. Был даже момент, как он поймал козла и сожрал его, зажарив на костре. Рад был до одури!

Внезапно от этой навеянной воспоминанием сцены мне снова захотелось жрать, и желудок протяжно и утробно заурчал, да так, будто там образовалась пустота, способная поглотить целого слона. Эх, сейчас бы того козла да на вертел! Как ни крути, горстью орехов полностью сыт не будешь.

Нету ничего такого. Жаль! Только белки есть. Но поймать их практически нереально. Очень уж шустрые…

Так вот: этот мордоворот там себе набедренную повязку сделал из плетеных полос коры от какого-то куста и длинных побегов сухой травы. Вышло, конечно, комично, но все же лучше, чем голыми мудями трясти.

И мне сгодится. По крайней мере, другого выхода я пока не вижу.

Ну что ж, нужно искать траву и кусты! Вооружился своим ломиком и ножом. Напился воды. Жарко. Местное солнышко уже поднялось в зенит и начало припекать. Пошел!

Облазил всю округу в радиусе метров пятисот от моего убежища. Кусты нашел, траву нужной длины не нашел. Нарезал побегов лозы и поснимал с них длинные гибкие полосы коры. До хрена нарезал. Чтобы впрок!

Решил прометнуться еще дальше, вниз по течению реки. Во-первых так быстро дорогу назад найду, а во-вторых — длинную траву. А может еще чего интересного найду? Мир то, неизведанный!

Смотал полосы в бухту, закинул на плечо и потопал вниз. Ходко пер. Лес вдоль реки был гораздо реже и зарослей бурелома было не так много, как в чаще. Наверное протопал около километра. Нихрена! Все тот-же лес, все те-же орехи, белки и птицы. Уже собрался вернуться домой и сбросить груз, потому что руки заняты оружием, да еще бухта вышла не маленькая, как заприметил через деревья просвет. Скорее всего, там поляна и, может быть, высокая трава!

Сбросил бухту под ближайший куст и, приготовив лом с ножом, двинул на свет.

Поляна была небольшая, окружённая высокими деревьями, чьи кроны прикрывали её от посторонних глаз. Видимо, поэтому я её и не заметил, когда смотрел с высоты.

Земля была залита светом и усыпана мягким ковром из травы и павшей листвы. В воздухе витал густой аромат тех самых цветов, что росли недалеко от моего убежища. Но здесь их было куда больше! Хотя росли они отдельными группами по несколько кустов и вовсе не препятствовали моему проходу.

В центре поляны росло одинокое деревце с аккуратной, ярко-зеленой кроной и белой корой, очень похожее на земную березу. Её белая кора контрастировала с темной зеленью деревьев вокруг. На длинных ветвях играли солнечные зайчики, создавая причудливый узор на траве.

Под березой, в тени, виднелся какой-то серый камень или небольшой холм. Округлый, а к вершине плоский. Такой, как пирамидка. Или детская игрушка, когда на ось насаживают кольца в виде бубликов. Только размером, примерно мне по пояс. Но с моей позиции было не разглядеть, что это на самом деле такое.

Прислушался: вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и щебетанием птиц. Все эти звуки лишь подчеркивали умиротворяющую атмосферу этого места. Хорошо здесь, уютно!

Долго сидел и наблюдал за обстановкой. Изучал каждую деталь на поляне. Пытался заметить хоть какое-то движение! Но ничего особенного не заметил. Пару раз на «берёзу» прилетала и садилась мелкая пичуга. Посидев немного и громко пискнув, птица улетала прочь. Затем возвращалась. Видимо, недалеко её гнездо, или что у них там. Не знаю. Возможно, эти живут в дуплах, или просто на ветвях, как, допустим, воробьи.

Или воробьи тоже в дуплах живут? Вот тоже мне ума палата… Полжизни прожил на Земле, а как живут воробьи, и то не знаю! Стыдно…

Сидел, смотрел, слушал. Тишина.

Мимо моей морды пролетел большой зелёный жук и сразу направился в сторону ближайшего куста с цветами. Видимо, его привлёк необычный запах этого растения, и он, не подозревая об опасности, полетел прямиком навстречу своей смерти.

Ну, никто ему не виноват. Повёлся, доверился — сожрут и не заметят. Такова жизнь. Реальная и правдивая. Откровенная! Если ты слаб или глуп — тебя будут жрать. Как в прямом, так и в переносном смысле. Физически, морально, материально, духовно, ментально. Всё равно как! Высушат до нитки. Выпьют и пойдут пить следующего. Или становись хищником и учись защищаться, или так и останешься вечным кормом для всякой твари. От юности и до самой глубокой старости. Вот и всё.

Не верите? Проживите лет так тридцать без поддержки или чьей-то помощи. Совершенно. Хотя бы родных и близких. Сами всё ощутите на себе лично! Если не сдохнете раньше.

А на поляне высокой травы нет. Такая же низкорослая и ярко-зелёная, как и у моего храма. Видимо, длинная есть в другом месте, или её тут вообще не существует. Я имею в виду в этом лесу, или на материке. Или вообще в этом мире. Кто знает…

Эх… придется делать себе шмот из коры веток. Может, её получится как-то размять, размочалить? Попробую! И на ноги надо ещё что-то скрафтить. Босиком ходить, конечно, приятно стопам, но это когда по свежей мягкой травке шлёпаешь пятками! А вот если придётся побегать по лесу, по корням, веткам и мелкому гравию — уже не так зашибись. Надо что-то придумать. К примеру, шкуру той же белки приспособить. Тоже идея!

Интересно, а что же все-таки это за серый камень посреди? Сколько камней здесь видел, они все желтые — в смысле песочного или коричневого цвета. А этот — серый! И еще, только сейчас заметил, что он будто поблескивает на солнце.

Подумал: ну, камень и камень… Может типа гранит какой местный. Руда допустим. Хрена ли там разглядывать? Да и опасно вот так, голому и, по сути, практически безоружному, вылазить на открытое пространство!

Но моё любопытство, как всегда, взяло верх над логикой, разумом и прочими не особо свойственными мне, великовозрастному мудодею, разумными качествами! Перехватил поудобнее лом и нож и, пригибаясь, почесал к чудо-камню. И ведь как чувствовал, что нихера хорошего из этой затеи не выйдет!

Глава 12

Осторожно ступая по траве и стараясь не наступать на сухие ветки, что валялись под ногами, я потихоньку выбрался на поляну.

Метров сорок до камня.

Еще ниже пригнулся, сжал в руках свои орудия и напряг зрение до предела. Естественно, смотрел по сторонам. Ну не на камень же! Пусть он и необычный. Что может быть опасного в простом камне?!

Двадцать метров.

Я сделал еще пять шагов. Уже надоевшая мне птица снова прилетела на дерево, так похожее на березу, и, проорав что-то на своем птичьем языке недюжинной луженой глоткой, спрыгнула прямиком на камень.

Камень зашевелился…

И резко встал, громко щелкнул зубами, при этом мастерски поймав птицу своей нешуточной пастью!

Ёлки… Я замер на месте, боясь даже вздохнуть. Мои глаза вперились в представшее моему взору новое существо в этом мире:

Сущий кошмар, воплощенный в паре метров чешуйчатой плоти! Представьте: три метра мускулистой стали, обтянутой кожей, грубой, как наждачка. Глаза — два уголька, прожигающие взглядом насквозь. А пасть… О, эта пасть! Усеянная зубами, острыми и длинными, как клинки.

Движения этого хищника завораживали своей смесью грации и первобытной ярости. Ящерица! Как комодский варан. Дракон! Будто Велоцираптор собственной персоной! Дикая машина смерти, созданная для того, чтобы охотиться и убивать! Видимо это существо прилегло отдохнуть после полуденного зноя, и разнежившись на солнышке, крепко так задремало. А тут эта дурацкая птица! Я бы тоже разозлился. А тут еще и я…

Тварь тут же заметила меня, поднялась на задние лапы и, как некое подобие цыпленка-переростка, утробно рыкнув, медленно направилась в мою сторону.

Сука…

И что делать? Уверенности в том, что я смогу с ней справиться, конечно же, не было. Да и какая тут, к черту, уверенность! Слаб и практически безоружен. Не считать же самодельный нож из полоски железа и слегка заточенный обломок металлического ломика оружием! Убежать — и то, похоже, без шансов.

Наверное, я, тот, что из прошлого, когда еще жил на Земле, бухал дешевую водяру, жрал дошираки и работал в ушатанной, разворованной всеми кому не лень шахте, просто обомлел бы и, обоссавшись от страха, в любом случае бросился наутек, роняя говно по траве…

Но пройдя весь этот путь, весь тот ад, который волей одного хитрого ублюдка, суки Хасита, выкравшего меня с Земли и надевшего на меня трекер раба, и не сгинув на той чертовой планете, я ни хрена не побегу! Даже если знаю, что прямо сейчас сдохну! Что меня сожрут буквально живьем — хрена!

Подавятся. Буду рвать до последнего вздоха, последнего импульса замирающего сердца, мертвого сердца! Но я не отступлю. Я упрямый как баран, как, сука, стадо баранов! Да и деваться мне сейчас просто некуда!

А значит, подыхать так с музыкой!

Что было сил заорав, бросился навстречу твари, сходу направив лом ей в пасть, а нож в брюхо. — На сука!

Я пер на вражину на всей скорости. Едва я с ним поравнялся, мне показалось, что тварь принюхалась ко мне и опешив, начала сдавать назад. Но мне уже было похрен. Контакт! Лом в левой руке попал точно в цель.

По закаленной стали заскрежетали зубы твари, он сначала уперся во что-то твердое, а затем, видимо проломив какую-то преграду на своем пути, проскользнул в самую пасть. Гадина ухватила зубами край железяки и рефлекторно стиснула челюсти. На мое плечо посыпалась крошка обломанных клыков.

Попалась! Кусаться ты пока не будешь!

Нож в моей правой руке описал короткую траекторию разгона и на максимально возможной для моего тела скорости впечатался в брюхо твари. Есть! Засандалил лезвие по самый кулак! Тварь вздрогнула и, заскулив, попыталась ударить меня когтями в правый бок. И у нее это даже получилось! Когти прошли по касательной, оцарапав шкуру на ребрах.

Херня! Боль, но не более. Некогда сейчас обращать внимание на такие мелочи, как собственная шкура! Потом раны зализывать буду. Сейчас надо успеть нанести противнику как можно больше серьезных ранений, чем он успеет нанести мне. О победе в чистую, в моем положении, не могло быть и речи. В прошлом, наверное, смог бы просто походя свернуть этой гадине шею голыми руками! Но не сейчас. Пока.

Тварь продолжала трепыхаться. Несколько раз ей почти удалось насадить меня на когти. Я прилагал все усилия, чтобы не попасть под прямой удар! Пастью она пока сжимала в зубах лом и до того, что это не часть моего тела и его можно выплюнуть, она не додумалась. Тупая и агрессивная. Значит не будет сюрпризов. И это хорошо!

Но как бы карты не складывались в мою пользу, я все-таки ощутил на себе пару ударов. Однако адреналин буквально кипел, и мне на это было до фени. Нужно заканчивать с ней прямо сейчас! Сжав лом в кулаке как можно сильнее, я резко потянул его вниз, при этом немного провернув лезвие ножа в ране на брюхе твари, и с силой выдернул нож. Еще раз нажав на лом со всей силы, я добился того, чтобы гадина нагнула шею. Снова мой замах и удар! Нож точно вошел в ухо противнику.

Хруст! Ящерица на секунду замерла и, мгновенно обмякнув, будто из нее выдернули стержень, плашмя шлепнулась на землю. Я вытащил нож из окровавленного уха этого варана и сделал пару шагов назад. Тварь лежала и не шевелилась. По ее ногам иногда пробегали небольшие, затухающие конвульсии. Из-под ее брюха разливалась темно-бордовая лужа крови. Готова!

Кажется, одолел… И это лишь благодаря скорости и базам знаний по рукопашному бою и фехтованию, которые мне еще на Аскале в башку закачали. Причем в максимальном объеме! Еще на морально-волевых походу вывез. По другому бы не одолел. Факт! Сил практически не осталось. Ноги подкашивались, и я, как ни старался, не смог на них устоять. Шлёпнулся на колени прямо рядом с тушей этой ящерицы.

Не вышло из меня нихрена а-ля героя, победителя, сразившего змея-горыныча. Не устоял я в пафосной позе, с лицом в виде кирпича, опершись на меч-кладенец, и смотрящего вдаль! Да и фиг с ним. Перед кем мне в этом лесу, понты колотить?! Замочил гадину и хер с ней. Стало быть — победа! Да и самой победы, и то чистоганом не вышло…

Больно, сука. Осмотрел себя: весь в крови! В правой ляжке застрял коготь. Торчит себе обрубок, а под ним дырка глубокая, и кровоточит. Рука правая порезана. Две полосы от плеча и почти до локтя. Хорошо, хоть неглубоко! Так, шкуру прорезало маленько. В паре мест чуть глубже прошло. Но все равно крови немного.

Рёбра ещё пропорола сука. Справа. От спины и почти до пуза. Видать успела тварь полосонуть лапой, пока нож ей в пузо засаживал. Вот тут хреново! Глубокий один порез. Считай, до кости. Млядь… крови-то сколько… И морду мне тоже, сука эта покоцала! Порез от левого глаза и через всю щеку вниз. Но не очень глубоко. Хотя шрам всё равно останется!

«Мужчину шрамы украшают…» — Тьфу, сука… Посмотрел бы я в глаза тому, кто это выраженьице придумал! Сам бы пусть эту гадину уделал, а потом с драной рожей речи толкал! Ну-ну… Поди-ж ты, сыщи теперь этого умника…

Ну вот, наконец этот мир со мной поздоровался! Поручкался так сказать. Зубами и когтями! Но я собственно и не думал, что в сказку попаду. Дикая природа, на то она и дикая! Это не зеленый лужок, где прыгают зайчики и каркают голубки. Нет, они же кажется воркуют? Да похрен! Дикая природа, она ошибок не прощает. Развесишь уши, так и сожрут вместе с этими ушами! Но сегодня, сегодня «поле» за мной. Не я добыча. Я дышу, а враг — нет. И это хорошо!

Нарвал травы, где было почище, и приложил к рёбрам. Прижал, подержал немного. Кажется, кровоточить перестало. Затем выдернул коготь из ляжки. Длинный, сука, изогнутый, острый, как у хищной птицы!

Завыл от боли, заскулил. Но долго скулить не далось. Кровище похлестало из дырки в ноге. Хреново. Надо решать проблему! Стиснув зубы, заткнул дыру пучком травы. Плотно и побольше. По-хорошему бы обеззаразить да перевязаться, вот только чем? Хером…

Епть! С замиранием сердца схватил свой прибор ладошкой, оттянул, осмотрел: целый! Ни царапинки! Уфф… Слава богу! Только скукожился весь. Спрятался внутрь, как черепашка голову. Оно, видимо, механизм такой природный: прятать то, что нужно сберечь в первую очередь! А что морда изодрана — с морды воду не пить. Логика епть…

Пока возился со своими ранами и мысленно жалел себя, такого любимого и родненького, на берёзу прилетела ещё одна пичуга. Другая. Но и эта, как и та, что сожрали, также давай себе орать! Громко, резко! Как полоумная! Все они тут такие? Или береза особенная?! Орут и орут! Вот уж глотки лужёные… Дебильное кукарекало. Камнем её шибануть, что ли?

Камня не нашлось, а эта дура продолжала орать и по моему стала верещать еще громче! Вдобавок птица начала метаться, прыгая с одной ветки на другую. Стоп! А с чего бы пернатой проявлять такое беспокойство?! Неужто она меня так боится?

Поднял глаза и обшарил взглядом округу. Деревья, кусты, цветы… В одном месте, кусты явно зашевелились! Чуть не заорал сам как эта дурная птица. От досады! Сил на то, чтобы воевать еще с одной гадиной, если припрется, не было…

Но и сидеть сложа руки и ждать своей смерти, я тоже не намерен! Подтянул лом к себе и опершись на него как на костыль, с трудом поднялся на ноги. Лом в левой руке, нож — в правой. Ноги дрожат. Весь в крови, на морде смешанные чувства: от глубокой досады и до лютой злости!

Чтобы не затягивать момент, решил сам окрикнуть тварь, что притаилась в кустах:

— Эй, сука, вылазь давай! Нехрен там прятаться!

Заорал и решительно двинул в сторону шевелящегося куста.

Не дошел до куста метров восемь. Тормознул. Потому что из куста появилась до боли знакомая черно-серая задница с раздвоенным хвостом и несколькими парами лап по краям прогонистого хитинового туловища. Змеюка моя окаянная!

Существо сдало задом из куста, выползло полностью и, развернувшись мордой ко мне, деловито пошлепало в мою сторону. При этом она вовсе не обращала никакого внимания на то, что я типа в боевой стойке с ножом и ломом наперевес!

Помнится, в прошлый раз это едва не спровоцировало её на атаку. Тогда, у реки, она на меня не напала только благодаря моему постыдному демаршу. Сейчас, видимо, эта зараза привыкла ко мне настолько, что уже доверяет. И это хорошо! А я ещё корил себя за то, что спасовал. Думал, доминировать начнёт после этого.

Змеюка медленно, почти лениво, приблизилась. Я опустил свои орудия и не двигался. Не хотелось ее случайно спровоцировать. Она остановилась в паре шагов от меня, подняла голову и начала обнюхивать воздух. Ее раздвоенный язык мелькал, словно крошечные усики. Я чувствовал, как мои ноги теряют устойчивость, а в голове начало шуметь. Сказывалась потеря крови.

И тут произошло и вовсе нечто совершенно неожиданное! Змеюка медленно подползла ближе. Она не проявляла агрессии, не шипела, не готовилась к броску. Вместо этого, она осторожно, почти нежно, потерлась о мою ногу. Ее чешуя была прохладной и гладкой, и это прикосновение, такое чуждое и в то же время удивительно ласковое, вызвало у меня смешанные чувства.

Это было похоже на то, как кошка трется о ноги хозяина, ища внимания или ласки. Я даже не заметил, как выдохнул, напряжение немного отступило.

Змеюка, словно получив желаемое, отстранилась. Я ожидал, что она умчится обратно в кусты, но вместо этого она, не обращая на меня больше внимания, направилась в сторону убитого мною ящера.

Я осторожно последовал за ней, стараясь держаться на некотором расстоянии. Хоть мой организм и во всю голосил о том, что я должен немедленно найти себе безопасное место и как минимум отлежаться, меня полностью захватило любопытство!

Змеюка двигалась уверенно, ее тело резко извивалось среди побегов яркой травы. Она подбежала к дохлому ящеру. Затем она остановилась рядом с ним, обнюхала его, и, к моему полному изумлению, залезла на него и демонстративно отставив хвост, обильно помочилась. Она не ела его, не кусала, не проявляла к нему никакого гастрономического интереса.

Она просто его… обоссала.

Я наблюдал за этой странной сценой, забыв обо всем. Вот оно как! Мало убить, надо еще и обоссать! Пометила? Или выразила презрение? Выглядело это больше как презрение!

Когда змеюка, наконец, обмочила тушу ящера, она повернулась и, словно выполнив свою миссию, медленно поползла прочь, растворяясь среди кустов. Легкий порыв ветра донес до меня резкий запах мускуса. Видимо этот специфичный запах был особенностью метки этого существа.

В голове шумело, меня покачивало, и мне нужно было срочно топать домой! Даже не зная, хватит ли мне сил… Но за бухтой коры из кустов я вернулся! Также забрал и тот обломанный коготь. Не пропадать же добру! Острый и длинный. В качестве перочинного ножа — самое то! Рукоятку только как-то сделать — и всё.

Помню, мне было шесть и бабушкин сосед учил нас, оболтусов — меня и своего внука — делать такие рукоятки. Хороший был мужик. Скорее, дед. Ему было где-то далеко за шестьдесят. Крупный и здоровенный мужик! А ещё я помню его пышную белую от седины бороду. Чем-то он мне напоминал Санта-Клауса из сказок. Или Деда Мороза.

Он выстругивал рукоятки из берёзы, потом обжигал на костре, чтобы дерево стало крепче. И насаживал их на хвостовик лезвия. На клей. Запах дыма, смешанный с запахом нагретой древесины… Этот аромат до сих пор живёт в моей памяти, как эхо давно ушедших дней. Дней, когда мир казался проще, а рядом всегда был хороший человек.

Умер он. Сердце прихватило и не отпустило уже. Как раз той осенью, когда я домой вернулся. Мне же в школу надо было, в первый класс! Я даже тогда плакал по нему, как узнал. Жалко такого человека! Отца я своего никогда не знал, а он вроде бы как занимался со мной. Прививал нужное, мужское. Словно вместо отца был.

И никогда нас с друганом не ругал, как бы мы ни бедокурили! Объяснял всё. Спокойно и доходчиво. А мы слушали. И даже в большинстве случаев — слушались! Такой человек, перед которым действительно стыдно было. Вот такие дела.

В общем, забрал я бухту с корой для крафта одежды, забрал коготь для ножа, ещё раз посмотрел на тушу упокоенной мной твари, которая продолжала вонять «меткой» моей змеюки, сплюнул от вида этой образины и потихоньку потопал следом за многоногой подругой, которая и убежала, собственно, по направлению к нашему убежищу. Дойти бы еще. Хреново чет совсем стало…

Интересно, а ходят ли эти ящеры стаями?

Ходят! Еще как ходят! Только я залез в кусты следом за змеюкой, и минув густую поросль, вылез на более-менее открытое пространство, то моему взору предстала картина, которая заставила меня остановиться и несколько секунд стоять раскрыв рот от охренения! Другого слова я подобрать не смог.

Осторожно ступая среди упокоенных туш, я внимательно осмотрел тела каждого ящера. Раны были похожи на укусы, словно их нанесли острыми и парными иглами. Вокруг проколов шкура имела ярко-синий оттенок. Больше никаких ран я не нашел. Хрена себе… Тела были еще теплыми. Видимо, их укокошили буквально пару минут назад. И как и на поляне, от туш несло уже знакомым мне мускусом.

Кто-то их грохнул, а змеюка обоссала. Ну ладно обоссать! А убить пять сразу? Я с одним-то еле справился! Кто мог их так быстро и эффективно уложить? Неужели здесь есть кто-то еще, кто охотится на этих тварей? Тогда почему их не жрал тот, кто убил? Следов потребления я не нашел! Убили просто так? Конкуренция? Или, может быть, они сами передрались между собой?

Последний вариант казался маловероятным. У этих ящеров не было ни зубов, ни когтей, чтобы использовать яд. По крайней мере, я ничего подобного при осмотре не обнаружил! Скорее всего, здесь побывал кто-то, кто намного сильнее и смертоноснее этих варанов! Это одновременно пугало и вызывало интерес. Собственно, кто или что могло за считанные мгновения перемочить пятерых мощных и зубастых хищников? Звука борьбы я не слышал!

Пока чесал маковку, в моей голове начал складываться некий пазл: пять трупов, острые зубы-иглы, яд, скорость, мускус… Мускус! А не моя ли змеюка это тут наделала?! Вполне может быть!

Я вспомнил, с какой скоростью она ловила белок. В тот момент, когда я увидел её охоту в первый раз, меня поразила не только её ловкость и скорость, но и опасность, которую она буквально из себя излучала! Однако… Пожалуй, нужно впредь вести себя крайне осторожно с этим существом!

И слава богу, что я тогда спасовал. Думаю, ей бы хватило и секунды, чтобы превратить меня в подобный синюшный труп. Ну на фиг связываться с этой ходячей смертью! Лучше уж я буду жить, пусть и с чувством лёгкого стыда за свою трусость, чем кормить червей, потому что решил поиграть в героя.

Хотя какая там трусость? Выживание! Самый обыкновенный инстинкт. Подсознание всегда подсказывает верный вариант. Допустим, с этим ящером: сознательно я понимал, что могу не одолеть, а вот подсознательно всё было спокойно. Чуйка молчала! И я справился, хоть и не вчистую.

Но тогда, у реки, я всё правильно понял и верно поступил! Подсознание буквально вопило о том, что надо как минимум опустить руки, а как максимум — бежать без оглядки. Нечего лезть на рожон там, где тебе будет гарантированная хана.

Вот только бежать тогда мне было некуда. В воду, да на чужой планете, не зная нихрена о местной флоре и фауне, я бы даже под страхом неминуемой смерти не полез!

Глава 13

Осмотрев ещё раз место побоища — нет, я бы сказал, место казни, — я потопал в сторону своего храма. Если это сделала моя змеюка, то, наверное, ей надо сказать спасибо! Иначе бы я сегодня стал им обедом. Без вариантов. А ведь мне так нужно выжить и вернуться к своей семье! Как они там?.. В то, что они погибли, я уже не верил.

Солнце уже начало потихоньку перекатываться в сторону заката, но всё ещё палило нещадно. В голове гудело от потери крови, а в горле стоял комок. Нога начала кровоточить. Пришлось останавливаться и, нарвав травы, снова затыкать ею рану. Затем, дождавшись остановки кровотечения, я снова шёл. И снова тормозил, и пытался остановить кровь. Пару раз мне приходилось лечь на землю и просто лежать, чтобы хоть немного набраться сил.

Каждый луч местного светила казался мне таким ярким и таким горячим, предвещая не только конец дня, но и, возможно, моей жизни. Я шёл, особо не смотря по сторонам, ведомый лишь инстинктом и желанием укрыться, чтобы хоть как-то подарить себе шанс. А ещё ужасно хотелось пить.

Шаг за шагом, привал за привалом… Я, наверное, уже был практически без сознания, когда вышел к храму. Всё было спокойно. Змеюки нигде не было, да и не до неё сейчас! Хотелось пить. А ещё хотелось спать.

Вдоволь напившись воды из своего ящика, я заполз в пролом в стене и, кое-как заложив его камнями, лег на свою подстилку. Едва я коснулся мягкого настила из веток и листьев, как мгновенно провалился в глубокий, полуобморочный сон.

Лишь в самый последний момент мои губы самопроизвольно прошептали всего несколько простых слов: «Я здесь не сдохну!» Наверное, теперь это мой единственный и самый главный девиз в этом новом для меня мире.

Не знаю, сколько я провалялся. Время стало вязким, как смола, и потеряло всякий для меня смысл. Я помню лишь смутные вспышки сознания, перемежающиеся с глубоким, почти животным сном, больше похожим на анабиоз.

Периодически, словно пробуждаясь от этого долгого анабиозного сна, я вылезал из своего убежища — узкого, темного лаза в стене заброшенного древнего храма.

Там я просто сидел и пытался отдышаться и хоть немного набраться сил. Вообще непонятно, что со мной происходит! Я смотрел на свои раны, которые, естественно, воспалились, я ощущал слабость, и я знал, какое состояние бывает у меня после тяжелого ранения, которое я уже переживал и не раз. Но то, что происходило со мной сейчас, это было ужасно…

Первым делом, когда сознание возвращалось, я ощущал жажду. Горло пересохло, и я, шатаясь, находил свой ящик и пил. Вода была ледяной, обжигающей, но такой желанной. Я пил жадно, зачерпывая ладонями, чувствуя, как жизнь медленно возвращается в мое тело.

Потом приходил голод. Не тот обычный, легкий голод, а глубинное, первобытное желание насытиться. И тогда я, ведомый инстинктом, выходил в лес. Лес был моим единственным миром, моим спасением. Я бродил среди деревьев, не разбирая дороги, мои глаза искали что-то знакомое, что-то съедобное.

И я находил. Орехи. Лесные орехи, спрятанные под опавшей листвой, или те, которые я срывал прямо с веток. Я грыз их с такой силой, с такой жадностью, что казалось, будто я пытаюсь вырвать из самой земли свое право на существование. Каждый орех был буквально глотком жизни. Я не думал о вкусе, о текстуре, я думал только о том, как они утоляют эту всепоглощающую пустоту внутри.

А еще я жрал траву. Находил самую сочную и самую зеленую, что росла в тени под деревьями и жрал ее, срывая едва послушными ладонями пучки и совал себе в рот. Я почему-то даже не задумывался, что эта трава может быть непригодна в пищу или же и вовсе ядовита. Мне было похрен. Казалось, хуже только смерть. А может она и будет мне избавлением…

Насытившись, я чувствовал временное облегчение. Но оно было мимолетным. Тяжесть в теле, туман в голове, все это возвращалось, и я, словно марионетка, ведомая неведомой силой, возвращался в свой лаз. Там, в темноте и тишине, я снова проваливался в забытье.

Я не помнил, как оказался здесь. Не помнил, кто я. Были лишь обрывки воспоминаний, как осколки разбитого зеркала, которые я не мог собрать воедино. Иногда, в моменты просветления, я пытался понять, что произошло, но мысли ускользали, как дым. Оставалось лишь это существование — просыпаться, пить, есть и спать, проваливаясь в черноту забытья. И смотреть с каждым разом один и тот же сон:

Я падал. Едва закрыв глаза, я падал в пустоту. Вокруг меня было лишь черное полотно космоса, усыпанное тысячами мерцающих точек. Звезды… такие далекие и холодные. Сначала было страшно, дикий животный ужас сковывал мое сознание, но потом… потом приходило странное спокойствие. Падать оказалось совсем не страшно!

И тогда я словно летел в огромном, бескрайнем океане. Метеориты проносились мимо, оставляя яркие огненные следы. Космическая пыль кружилась вокруг меня, как в замедленной съемке.

Я видел галактики, далёкие туманности, скопления звезд, рождающиеся и, пролетев мимо меня, умирающие. Целые миры, эпохи и галактики пролетали мимо меня.

Интересно, куда я падал? Есть ли предел этой бездне? Может, я летел к самому центру Вселенной? Или, наоборот, меня выбросит в какую-нибудь другую реальность? Я не знал. Я продолжал лететь.

Я летел все дальше и дальше, я падал все глубже и глубже, и там, на самом нижнем уровне, лишь на секунду я начинал видеть совершенно странные для меня вещи: мимо меня проплывали корабли невиданных форм и размеров, практически с целую планету! Ими управляли странные светящиеся шары, которые явно имели разум.

А дальше, дальше я останавливался и видел множество светящихся фигур, наполненных энергией настолько, что я был практически уверен, что эти существа не кто иные, как древние Боги!

Они наблюдали за мной. Они пытались мне что-то сказать! Но я не понимал их слов и просто летел дальше, вглубь бездны, понимая, что эта бездна не имела конца.

В какой-то момент, прямо перед моим пробуждением, я чувствовал сильное жжение во всем моем теле, как будто меня окутывал огонь. Сердце колотилось, как бешеное, я открывал глаза и шел пить воду. А в моем теле еще долго оставался отчетливый отпечаток ощущения этого жара.

И так происходило раз за разом, когда я отключался. И мне даже показалось, что с каждым разом этот сон становился все ярче, отчетливее. Все больше и больше объектов открывалось моему взору, и я чувствовал, что это не просто так, но вот в чем смысл этих веселых картинок, я уловить не мог. Или не все детали увидел. А может, это на самом деле банальный бред раненого и потерявшего уйму крови человека…

На очередном повторе, сновидение внезапно прервалось. Теперь мне показывали другое: изумительной красоты девушка, предстала передо мной. Ее кожа светилась, а волосы, как золотые нити, струились по плечам. Она подошла ближе, и в этот момент я заметил, что она совершенно обнажена. Это не вызывало у меня смущения, скорее, я был поражен ее естественной грацией и уверенностью. Она плавно покачивала своими великолепными прелестями, и каждый ее шаг был наполнен легкостью и изяществом.

Когда она обнюхала меня, я почувствовал, как ее дыхание касается моей кожи. Это было странное, но приятное ощущение, словно она пыталась понять, кто я и что я из себя представляю. Я заметил, что на ее прелестной головке, среди золотистых локонов, были небольшие рожки, словно у чертика. Это добавляло ей загадочности и некой игривости.

Я не мог отвести от нее взгляд. Она была одновременно нежной и дикой, как сама природа вокруг. Она улыбнулась мне, и в ее ярких оранжевых глазах зажглись искорки озорства. Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. Вокруг нас царила тишина, и только звуки его ударов наполняли воздух.

Она придвинулась еще ближе. Наши глаза встретились. В этот миг я понял, кто она! Это была та самая девушка из моего сна.

Да, именно так! Хотя сейчас она выглядела немного по-другому, у меня не было сомнений: это именно та девушка, которая приходила ко мне в одном из прошлых снов!

Девушка улыбнулась. Видимо, она всё прочитала в моих глазах. Она придвинулась ко мне практически впритык, еще раз понюхала мою шею и потерлась своей отнюдь не маленькой грудью о мое плечо и облизнулась.

— Кто ты? — спросил я ее. — И что тебе нужно?

Девушка прижалась своими налитыми грудями ко мне и, едва коснувшись губами моего уха, хотела мне что-то сказать, как вдруг маленькая и стремительная тень ударила ее в спину, да так сильно, что она повалилась на бок.

Только сейчас я увидел, что это вовсе не тень, а та самая кошко-девочка из моего прошлого сна. Только, как оказалось, она была гораздо меньше ростом и по сравнению с рогатой мадам выглядела просто котенком! И у нее тоже сейчас было два хвоста! Да и не синяя шерсть покрывала ее тело, а какая-то рыже-коричневая. Но я был точно уверен: это та самая девочка, которую я гладил!

Девочка била дамочку, напрыгивая на нее, и, кажется, даже пыталась ее укусить. Однако дамочка не сплоховала! Резко поднявшись на ноги, она мастерски отбила очередную атаку моей кошко-девочки и укусила ее в ответ. Та зашипела и, лишь на секунду потеряв координацию, снова атаковала эту здоровую мадам. Завязался нешуточный бой!

Меня это сперва заинтриговало и даже раззадорило. Все было достаточно реалистично, но затем я все-таки вспомнил, что это всего лишь сон. Всякое приснится! Бабы бьются не на жизнь, а на смерть, и это было даже увлекательно. Ну бьются — и пусть, вот только по мне тоже начало прилетать!

Рогатая баба в паузах между атаками мелкой зыркала на меня своими огромными глазищами, и мои мозги начинали плавиться. Кстати, когда она приходила в прошлом сне, такого ощущения не было. А сейчас — прям отчетливо! Поджимает, колет мозги. Или это я чувствительнее стал?

Ну-ну. Вот такие дела… Рогатая нимфа-мозгоед из моего бредового сна дерется с мелкой и еще пытается залезть мне в башку! Собрался с силами и вмазал ей своим ментальным ударом что было дури! Мадам, получив нехилый пинок по своим мозгам, отшатнулась и на секунду потеряла контроль. Этого хватило мелкой девке, чтобы наконец укусить ее за руку.

Эффект был неплох! Рогатая схватилась за руку, заскулила и начала отступать. Я продолжил ее долбить по мозгам, а мелкая не растерявшись, кусала эту дуру что есть мочи и куда попадет! За руки, за ноги, за морду. Я заметил как на ее довольно-таки немаленьких сиськах появились несколько посиневших парных дырок.

Кстати, на секунду, в прошлом сне ее сиськи были меньше! Определенно! Решила на стереотип надавить? Значит, не полностью в мою башку закопалась. Не знает мои предпочтения! Ох, милая, знала бы ты, как я могу с тобой в реальности поступить, если ты мне попадёшься на горячем…

Хотел ей, конечно, высказать, но решил промолчать. Нехер всяким мозгоклюям пищу давать для анализа. А что важнее — время! Собрал все свои силы и хотел одним ударом повалить ее на пол, но тут меня кто-то толкнул. И я сразу проснулся.

Глаза открылись с легкостью. Над головой — неровный, чуть потрескавшийся купол потолка, освещенный тусклым, пробивающимся сквозь щели в дыре светом от солнца. Воздух был затхлым, с привкусом пыли и чего-то еще… кажется воняло мочой и слегка тем самым мускусом, как от змеюки.

Видимо пока был в бреду, не удержал, а эта зараза свою метку сверху поставила. Да похрен! Перед кем мне тут стыдиться… И на змею злиться толку нет. Животное, оно и есть — животное.

Я попытался пошевелиться, и тело отозвалось охотно и послушно! Боль в ноге все еще ощущалась, да и ребра ныли, но уже было вполне терпимо. Еще неимоверно хотелось пить! Во рту пересохло так, что язык казался шершавым куском наждачной бумаги. Каждый глоток воздуха обжигал горло.

Но жажда, какой бы мучительной она ни была, отступала перед другим, еще более острым желанием. Мне еще больше хотелось жрать! Кажется, мой желудок прилип к спине. Это было не просто ощущение голода, это был настоящий, первобытный зов пустоты, который отдавался глухим урчанием где-то в глубине моего существа.

«Черт возьми», — прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо.

На мой голос тут же приперлась змеюка. Видимо это создание было все это время рядом со мной. Она радостно заклекотала, зашипела и прижалась ко мне всем своим чешуйчатым телом, мигом сунув голову под мою ладонь.

Ну точно кот или собака!

Я погладил ее по голове, и она вроде бы как даже замурлыкала.

— Живой я, живой! Это же ты меня разбудила? — приговаривал и поглаживал это порождение кошмаров и мне это нравилось! Даже успокаивало! — Спасибо тебе! Приснится же всякое…

Не зря я тогда не проявил агрессии и опустил лом. Теперь вон какая дружба! Ждут, стерегут, будят когда херня снится. Рады моему пробуждению! Интересно, это все-таки она уделала тех ящеров в лесу, или мне стоит опасаться еще одного гостя, о котором я ничего не знаю?

Закончив с нежностями со змеей, я полез на выход. Надоело тут! Хочу на солнышко! Осторожно разобрав камни, осмотревшись сквозь дыру и убедившись в том, что никакой опасности нет, я вылез наружу. Лепота!

Было утро. Солнышко светило, белки скакали, птички щебетали, а зелёный жук, словно крошечный изумруд, продолжал своё путешествие по длинному стеблю куста, добавляя к общей симфонии леса свой собственный, тихий, но такой характерный звук шуршания хитиновых лапок.

Почему-то с абсолютной уверенностью в том, что вокруг полностью безопасно, я спокойно пошёл к реке. Миновав участок леса, я вышел к реке и с огромным удовольствием вдоволь напился прохладной свежей воды. Затем черпая воду из реки ладонями, я выкупался до кристальной чистоты и скрипа кожи.

Постоял и погрелся под теплыми лучами утреннего солнца. Настроение было прекрасное! Я не сдох и моя жизнь продолжается. Значит еще побарахтаюсь! Сразу осмотрел свои раны: на месте прошлых рваных порезов блестела тонкая корочка розовой шкуры. Интересно, а сколько же я провалялся, что так успело зарасти? Или у меня регенерация такая?

Да кто же мне подскажет…

Отогревшись под лучами теплого и ласкового солнышка, я решил поохотиться. Насобирал камней у береговой линии и уже собирался топать в лес, чтобы подбить себе дичь, как увидел нечто очень интересное! Вода в реке была кристально чистой, и я мог разглядеть дно, усыпанное разноцветными камнями и причудливыми водорослями.

И тут, прямо у кромки воды, я заметил движение. Сначала я подумал, что это просто игра света или рябь на воде. Но движение повторилось, более отчетливое и целенаправленное. Я прищурился, пытаясь разглядеть объект лучше. И тогда я увидел ее.

Это была рыба. Не маленькая, как я сначала подумал, а довольно-таки внушительных размеров. Ее тело было покрыто крупной, переливающейся чешуей, которая ловила свет и мерцала всеми цветами радуги. Форма тела была округлой, с мощным хвостом, который медленно покачивался, удерживая ее на месте. Но что поразило меня больше всего, так это ее сходство с земным карпом!

Этот карп, или существо, очень похожее на него, плавал так спокойно, так уверенно, словно это было самое обычное дело. Его глаза, большие и темные, казалось, смотрели прямо на меня, хотя я знал, что это, скорее всего, просто иллюзия от преломления света.

Я наблюдал за рыбой еще несколько минут. Она не проявляла никакого страха, лишь легкое любопытство, которое, возможно, было присуще всем живым существам. Спустя еще пару минут к этой рыбе присоединилась еще одна, а затем еще несколько. Целый косяк довольно крупных рыб и всего какой-то метр-полтора от берега. Можно рукой поймать!

А вот и еще один источник пропитания! Значит, в список крафта необходимо добавить острогу! Сделаю ее, допустим, из какой-нибудь твердой ветки или побега куста. А на конец сооружу заостренную рогатину. Как вилку! И будет у меня еще в рационе свежая рыба. В теории…

Но это потом. Без остроги с голыми руками, рыбу я скорее всего распугаю, и не известно когда она снова сюда приплывет. А жрать хотелось сейчас! Чему свидетельствовало периодическое утробное урчание моего желудка. Понабрав горсти камней в обе ладони, я осторожно пошел в гущу леса в поисках заигравшихся и потерявших бдительность белок.

К моей огромной радости, мне удалось укокошить сразу двух пушистых зверьков! Видимо они уж очень сильно заигрались толпой и проморгали булыжник, который я метнул в их гущу. Остальные пушистые, молнией бросились наутек, а на земле остались лежать две среднего размера белки.

Быстренько подобрав свои трофеи, я пулей посеменил к убежищу, чтобы развести костер, зная, что это занятие довольно-таки долгое и требует много концентрации!

Но тут меня ждала одна не очень приятная новость: оказалось, что пока я гонялся за зверьками, небо затянуло тучами и моя линза никак не хотела ловить лучик сильно рассеянного света. Как я ни старался, менял угол, менял место, менял пучки сухой травы, все никак. А спустя пару часов и вовсе пошел мелкий и затяжной дождь.

Короче — миссия провалена и мне нужно придумать, как разводить огонь с учетом вот таких условий! Оставив тушки белок на потом, я вернулся в лес и снова насобирал орехов. Пришлось пережидать дождь в укрытии и опять давиться твердыми и сырыми орехами. Ну а что поделаешь…

Глава 14

Дождь не прекращался. Он не лил стеной, не грохотал раскатами грома, а лишь монотонно моросил, словно кто-то невидимый тихо ревел и ронял слезы над этим диким и загадочным миром.

Я сидел в своем убежище и пытался сплести себе одежду, периодически поглядывая на огромный, когда-то величественный купол храма, который теперь зиял паутиной трещин, словно морщинами на лице древнего гиганта. Сквозь эти разломы, медленно, но верно, просачивались капли.

Они падали с тихим, почти неслышным стуком на пол, поднимая небольшие фонтанчики пыли. Каждая капля была маленьким, сверкающим осколком, способным со временем пронизывать даже такие монументальные конструкции.

Ничто не вечно.

Однако всё в этой жизни можно отстроить заново, всё можно переделать. Даже жизнь можно вернуть! Главное — обладать достаточно развитыми технологиями. Альянс обладал только возможностью переноса сознания в механизм. Мой друг, Вас, живой тому пример! Но здесь, кто бы они ни были — ушедшая или ныне деградировавшая, откатившаяся в развитии цивилизация — достигли более высоких уровней.

И где они сейчас? Что случилось? Глобальная война? Вымирание вследствие вируса? Экологическая катастрофа? В данный момент мне остаётся только предполагать. Возможно, когда-нибудь я здесь кого-нибудь встречу и расспрошу. Вон, ту же рогатую!

Интересно, это действительно разумное существо или какой-нибудь чёрт лесной мне мозги пилит, нахватался вершков из моей головы и заманивает себе на обед?

Тоже загадка. И почему собственно таким образом? Бабу мне рисует во снах и сиськи ей регулирует… В любом случае, благодаря опыту, полученному на Милене, я умею сопротивляться ментальным атакам и даже в самом херовом раскладе вмажу по мозгам и тупо смоюсь. Ищи меня потом среди бесконечного леса. Выкусят!

Или грохну, если силёнок у этой мадам не хватит меня придавить по-взрослому. Тоже вариант. Мне здесь, кроме своей собственной жизни, терять нечего. Вот мы и посмотрим!

Пока размышлял о вопросах и загадках этого мира, сплёл из заготовленной заранее коры себе что-то типа штанов. Или скорее длинных шорт. Примерно по середину голени. Получилось неплохо. Как-то само собой полосы легли в плетение крест-на-крест.

А ведь этому меня никто не учил! Так, в прошлой жизни, еще на Земле, на видео видел в интернетах всяких. Но вышло вполне себе прилично, и я их на себя сразу натянул. Походил, поприседал. Свободно и уютно. Тепло. Немного, правда, великоваты, ну то хрен с ним. Подпояшусь. Главное, я теперь не голышом!

Даже вылез на улицу и пробежался в своих новых штанах. Нормально! Думал, будет натирать, но волокна коры местных кустов оказались на удивление мягкими и гибкими. И это с учётом того, что кора высохла. Отлично! Запасы у меня ещё есть, и можно себе ещё что-нибудь сваять. Допустим, мешок или сумку.

Реально не хватает поклажи! Даже для тех же орехов или трофейных белок. А может, ещё что-нибудь найду полезное. А из поклажи — только руки.

Приволок остаток бухты из коры и сплёл себе вещмешок на манер солдатского сидора. Вполне годный мешок вышел! Лямки сделал, чтобы через плечо носить. Примерил, закинул за спину. Супер! Даже прошёлся и насобирал себе орехов впрок. Высыпал их в сухом углу.

Куча была внушительная. Теперь за раз можно себе на день, а то и на два жратвы запасти. А ещё его пустым можно под задницу мостить, чтобы на холодном не сидеть. Или набивать травой и класть под голову вместо подушки. Супер. Годится!

Дальше стояли еще несколько задач: огонь без использования энергии солнца и линзы, и прочная обувь. Это из обязательных! В перспективе еще рубаху какую-нибудь себе скрафтить. И флягу для воды. А еще броньку типа рыцарских лат. Очень бы не помешала!

Дождь продолжал идти, и делать мне в данный момент особо нечего. Решил сперва разобраться с обувью. Когда ходил в лес за орехами, было не особо приятно ступать по мокрой земле босыми ногами. Еще царапину сделаю или порез стопы, а мокрая грязь опаснее сухой земли. Заражение получить гораздо больше шансов!

Притащил ту самую шкурку первой убитой мной белки. Шкурка высохла и стала гораздо прочнее, но вся шерсть из неё вылезла. Когда брал в руки, она осыпалась на пол. А так бывает? Хрен его знает! Может это такая местная особенность.

Ну, мне же только в пользу: не надо будет потеть в башмаках, покрытых густой шерстью. Тут и так жарко и днём, и ночью! Вот только эта шкура уменьшилась в размере, и сильно. Хватало только на одну стопу.

Да не проблема! Есть же ещё целых две белки, которых я только сегодня грохнул!

Взял нож и аккуратно снял шкуру с обеих белок. Решил не оставлять шкурки так на просушивание, а сделать что-то вроде растяжек, чтобы их не стягивало, пока высохнут. Для этого вышел и отрезал несколько длинных побегов куста. Свернул их в кольца, немного большего размера, чем сами шкуры. При помощи отрезков коры закрепил шкурки на импровизированные растяжки.

Вышло прикольно — нечто вроде бубнов! Даже похлопал по ним ладошками, но, естественно, звука не вышло: шкура ещё совсем сырая.

Пока возился с крафтом, всё это время змея была со мной. Сегодня она вообще от меня не отходила! Лишь не стала сопровождать, когда я выходил на улицу под дождь. Может, она не любит дождь, а может, все эти разы я находился примерно в её поле зрения, и она не проявляла беспокойства.

Сама же мадам, расположившись на моём настиле для сна, свернулась калачиком и мирно посапывала, и лишь иногда поднимала свою голову и ощупывала воздух раздвоенным языком.

Дождь продолжал свой монотонный капеж. Вид двух лежащих аппетитных тушек белок понемногу сводил меня с ума. Хотелось мяса! Нужен костёр. Не сырыми же их жрать?! А впрочем…

Взял одну тушку и отрезав небольшой ломтик сырого мяса, положил себе в рот.

Пожевал. Проглотил. Так себе вкус. Будто мочалку жую. И от крови терпко. Но жрать можно! Нужно только промыть. Отрезал несколько ломтиков и промыл водой из своего запаса в ящике.

Кстати, воды в емкости, пока валялся в бреду, не сильно поубавилось. Но я же ее пил. Значит, совсем недолго я болел! Или выздоравливал. Скорее второе! Наверное этот запас и спас меня на первых порах. В том состоянии я бы до реки не дополз…

Тщательно промыв ломтики сырого мяса водой, я съел их тут же и, признаюсь, с некоторым удовольствием. Терпкого привкуса уже не было, а мясо стало нежнее, ну, по моим впечатлениям. Хотя и не особо вкусное. Шашлык есть шашлык! Или барбекю. Тогда вообще кайф, и ни в какое сравнение с сырым оно не идет!

А значит, все равно нужен огонь. Однако для себя сделал заметку, что на самый крайний случай можно пропитаться и так, сырым мясом. Но лучше не увлекаться. Не думаю, что от сырого мяса мой желудок будет в восторге. Человек — не хищник по гастрономическим, да и по биологическим особенностям.

Или я уже не человек? Кто знает, что там мне намешали за ген при клонировании. Вон, раны же заживают как на собаке! И радужка глаз неестественно желтая, даже ближе к оранжевому. Возможно, будут еще какие сюрпризы, скрытые.

Но сейчас о насущном!

Огонь… Чем можно заменить линзу, конечно же, не имея никаких других доступных мне вариантов? Трение? Такой себе вариант. Сидеть и неистово вертеть дрючок в ладонях в надежде на то, что появится крохотная искорка, — не моё! А если не попадётся сухого трута?!

Вот как, допустим, сейчас! Дождь всё намочил, а, к примеру, жрать хочу, и нет у меня готового. Кстати, отличная идея — готовить впрок, с расчётом на пару дней. Думаю, за два дня с жареным мясом или рыбой ничего не случится! Или коптить. Тогда и того на гораздо больше времени хватит.

Какие ещё варианты, как поджечь огонь без солнца и трения?

Кремень.

Их нет. Но есть те странные кристаллы, что валялись в ящике! Погнал за кристаллами. Помнится, в прошлый раз, когда я их только там нашёл, я не уделил им особого внимания, кроме визуального осмотра. Не заметив ничего особенного или полезного в данный момент, я положил их назад в ящик. А когда забирал этот ящик для хранилища воды, я те кристаллы выложил. Уже за них и забыл!

Залез в усыпальницу. Тут, как всегда, темно. Но то, что лежит у входа, видно хорошо. Как раз я туда их сложил, ближе к углу. Вот они! Три полупрозрачных камешка размером немного меньше половины кулака. Продолговатые, призматические. Лежат, на свету всеми цветами переливаются, ждут меня!

Вытащил их на свет. Осмотрел: ну кристалл и кристалл… И нахера они прошлому хозяину этого ящика? Для безделушек держал?

Ладно, ответов мне, естественно, получить не от кого.

Ну что, ударил их о железяку. Каждый по очереди. Есть искорка, но еле-еле заметная. Слабая. Хотя, тоже вроде бы какой-никакой прогресс. Дальше пробовал о другие камни и о различные железки.

Если камни вообще не дали практически никакого результата, то вот о железо искры всё-таки появлялись. Заметил такую закономерность: чем крепче сталь, тем ярче искра.

Так у меня же есть сталюга! Лом! Крепкий, зараза! И настолько, что мне его с огромным трудом только удалось заточить! Помню, весь вечер точил о каменную плиту. Даже борозду проточил в граните! Приволок свой лом. Вмазал кристаллом по нему. И чуть не ослеп! Есть искра! Яркая, горячая!

Ещё несколько раз вмазал по ломику. Такая же реакция! Бил другими двумя кристаллами: искры на месте. Стабильно и ярко!

Мигом насобирал сухой листвы с моей баррикады на входе и сложил её в старое кострище. Покумекал и еще добавил в костер скорлупок от орехов. Листья сгорят быстро, а скорлупа будет долго тлеть и хоть немного поддержит температуру.

Удовлетворившись своими приготовлениями, я сунул лом в костер и, замахнувшись, резко вмазал по нему кристаллом. Жах!

Ну-ка?!

Из кристалла сыпанули искры, и листья сначала задымили, а затем на их краешках затанцевали сполохи огня. Ура! Горит! Гори-гори ясно! Накидал туда ещё листьев и укрыл ветками. Пришлось немного раздуть огонь, и вот спустя каких-то несколько минут уже две прекрасные аппетитные тушки бельчатины золотились на огне!

Вот! Теперь жизнь прям качественно пошла в гору! Настроение взлетело до небес и я прямо как самый настоящий дикарь, заплясал у огня. Однако мой танец вышел недолгий. Заметив в отражении в всполохах пламени свои собственные конвульсии, мне пришлось остановиться. Вот правда, вдруг кто увидит?

Пристрелит еще. Подумает: или псих или одержимый. Причем в самой последней стадии… Я бы точно пристрелил. На всякий случай!

Пока плясал, ощутил, что мои новые штаны мне всё-таки трут. Причём в том самом месте, которое мешает плохому танцору! Неприятно и нехорошо. Если разотрёт хорошенько, будет мне не то чтобы больно бегать, я ходить толком не смогу. Но вот что предпринять? Продолжить мотаться без штанов уже не вариант.

И это вопрос даже не приличия, а личной безопасности! Переплетение из этой коры получилось очень крепкое на порез и прокол. Сам пробовал! Острие ножа только со второго раза пробило насквозь контрольный образец плетения. Вот был бы я в таких штанах, когда с ящером бодался, хер бы он меня так порвал!

Ещё одна мысль появилась. К месту! А что если попробовать ещё использовать шкуры с тех ящеров? Сто пудов, она будет крепче, чем беличья. На броньку бы пошла, я думаю!

Кстати, о шкурках!

Повернул тушки на костре, чтобы не подгорели, и побежал в убежище с дыркой. Забрал ту самую шкуру первой белки. Как раз со змеюкой поздоровался. Проснулась уже!

Мадам потянулась и смачно зевнула, раскрыв свою пасть чуть ли не на сто восемьдесят градусов! И при этом она оттопырила клыки. Длинные, тонкие. Как иголочки. И парные.

Сел на секунду и почесал макушку. Догадайся, мол, Коленька сам, кто ящеров тех завалил в кустах! М-да…

С одной стороны, прямо здесь и сейчас передо мной чрезвычайно опасное существо! С другой стороны, такой союзник — находка или даже невероятно ценный подарок, приобретение, стоимость которого просто невозможно оценить!

И что особенно важно, так это то, что этот союзник не человек или другое разумное существо. Шанс на вероломство гораздо ниже. Ничего против людей не имею, но опыт в жизни не даётся авансом. Он зарабатывается кровью, и не всегда твоей. Иногда жизнями близких.

Ладно, чего уж. Есть у меня змеюка такая, и хорошо! Всё, что не даётся, то к лучшему.

Забрав шкурку и вернувшись к костру, сразу позаботился о барбекю. У мяса уже начала образовываться золотистая корочка, а от мяса шёл просто умопомрачительный аромат! Кайф.

Отодвинув мясо подальше от огня, чтобы доходило, сел и, вооружившись ножом, очистил шкуру от лишнего. А затем хорошенько размяв, чтобы было мягко, скрафтил из неё себе трусы. Самые примитивные! Чехол для хозяйства, полоса на заднице и полосы поддержки на бёдрах.

Получились первобытные… стринги. С завязочками!

Епть… Ну, хрен с ним. Надел, подтянул полосы, связав их узлами на бёдрах. Думал ещё бантики завязать, чтобы и вовсе угар был. Но потом решил — перебор! Так, связал морскими узлами. Держатся!

Натянул сверху штаны и сделал бегом пару кругов вокруг храма. Затем специально пустился в безудержный пляс! Скакал, пока не выдохся, а ноги не стали подкашиваться. Ничего! Ничего не натёр и вообще чувствовал себя просто замечательно!

Ух! Теперь у меня есть штаны, трусы, лом, нож, сумка-поджопник-подушка, средство разведения огня — даже два! Огонь, убежище. Ещё есть орехи, есть мясо и есть ящик для воды, который не протекает! А когда шкура высохнет, сделаю себе сапожки. Или самбетки, или, хер знает, башмаки, короче. А жизнь-то налаживается!

Пока занимался своей креативностью и продуктивностью, не заметил, как уже начало темнеть. Да и дождь моросивший целый день прекратился. Небо очистилось от туч и теперь на нем загорались первые звезды.

Пошел к костру и наелся мяса от души! Просто как дикий зверь, жрал кусок за куском нежнейшее и ароматное мясцо, измазав при этом все руки жиром. Долго оттирал их листьями и травой. Ходил к реке, тер их песком и мыл водой. А затем меня будто по башке молотком стукнули. Жир! Скользкий, текучий и трудно смываемый материал для смазки!

Подхватил лом, набрал в ладонь жидкого, слегка горячего жира и помчался к убежищу, где у нас со змеюкой типа логово. Пролез в дыру, наощупь добрался к двери, едва не чертыхнувшись об яйцо-аккумулятор, и обильно намазал жиром механизм.

Сделал пару ходок. Буквально залил винт и шестерни природной смазкой. Немного подождал, пока вещество растечется по механизму и, возможно, проникнет в труднодоступные места. Затем несколько раз хорошенько постучал ломом по всем возможным подвижным элементам. Вибрация и сотрясения тоже свое дело делают. Еще по работе на Земле знаю! Вставил в колесо лом и… с одного оборота распахнул дверь!

Ура!

Вот теперь у меня есть выход на площадку, где у меня есть много места, костер, баррикада, и не дует, и на голову не капает! А еще есть прямой доступ к камере с саркофагами. На всякий случай! Еще напротив этой камеры есть одна дверь, которая ведет в неисследованную мной комнату, но сейчас ее пытаться открыть я не буду. Смысла нет. Уже порядком стемнело, и я там толком ничего не увижу.

Отложу эту миссию на завтра! А еще завтра обязательно надо позаниматься физухой. То, что я все еще слаб, мне никак не нравится. И над этим надо работать. И работать долго и упорно! Иначе я так и останусь хлюпиком, мальчиком для битья для всякой сволочи. Хрена! Я тут должен быть самым крутым Маугли в джунглях. И никак иначе!

Остаток вечера решил посвятить другим, не менее важным занятиям. Змеюка куда-то запропастилась, видимо, ушла по своим змеиным делам, ну а мне было скучно! Обошёл храм и, найдя то самое место на стене, по которому залазил на крышу, ухватившись за края выступающих камней, снова забрался на крышу.

На этот раз скалолазание далось мне куда легче. Видимо, я всё-таки немного окреп, даже если не брать в расчёт ранение! Мне действительно было легко, и я даже не сбил дыхания, ни разу не потерял равновесия. Это радовало. К тому же сейчас я вылез немного выше, прямо забрался на купол.

Разведка превыше всего!

А вид, открывшийся мне меня очень сильно впечатлил!

Под моими ногами простирался лес. Не просто скопление деревьев, а живое, дышащее существо, погружённое в глубокий сон. Его кроны, чёрные силуэты на фоне мерцающего неба, казались волнами тёмного океана, уходящего в бесконечность.

Где-то там, в глубине, шелестели листья, трещали ветки, и, возможно, пробегал какой-то ночной зверь, но с этой высоты все звуки растворялись в тишине, оставляя лишь ощущение покоя.

А над лесом… над лесом царило другое царство — звёздное небо. Оно было настолько густым и ярким, что казалось, можно протянуть руку и запросто коснуться этого света!

Я чувствовал себя крошечной песчинкой, затерянной между двумя безднами — бездной леса и бездной космоса. Но это не вызывало страха, скорее наоборот — чувство восхищения! Казалось бы ночь, и ничего особенного видно быть не должно. Так оно и было, но вид поражал!

Вдоволь налюбовавшись величием и совершенством природы, я потихоньку слез с крыши и, затушив костёр, полез ложиться спать. Всё равно ничего подозрительного я не заметил, а сидеть и философствовать под сиянием звёзд у меня уже не было сил. Ужасно хотелось спать.

Мясо я прибрал — будет чем утром позавтракать. Вещи убрал на всякий случай, чтобы никто ничего не уволок, а змеюка — эта мадам сама знает что делать. Самостоятельная девочка.

Лёг и закрыл глаза. Отличный сегодня день. Столько было сделано! А что будет завтра, я не знаю. Посмотрим…

Сон пришёл мгновенно.

Глава 15

Я проснулся еще затемно. Сердце колотилось как бешеное. Сон… Какой странный, жаркий и… смущающий сон мне приснился. Я все еще чувствовал отголоски духоты, липкий пот на коже и… то самое ощущение возбуждения.

В голове крутились обрывки: гул металла, скрежет шестеренок, жар, обволакивающий со всех сторон. Я помнил, что управлял чем-то огромным, сложным, механическим. Рычаги, манометры, вентили — все это было продолжением меня самого. Я чувствовал, как машина дышит, как напрягаются ее мускулы из стали и моторов.

Но самое яркое воспоминание — девушка. Она стояла прямо передо мной, спиной ко мне, абсолютно голая. Я не видел ее лица, но чувствовал ее присутствие, ее тепло. И… да, она терлась о меня. Не специально, я думаю. Скорее, из-за вибрации и тряски машины, из-за тесноты пространства. Но это не делало ощущение менее… интенсивным, ярким.

Я попытался вспомнить детали. Что это была за машина? Куда мы двигались? Что мы делали? Ничего. Только гул, жар и ее спина, ее бедра, ее… аппетитная попка, и то самое жаркое ощущение, когда плавно входишь в ее горячее и мокрое тело…

Проснулся со стояком. Твёрдым, уверенным стояком, который буквально выпирал из моих штанов. Не веря в это, даже потрогал руками. Точно стоит! Это была отличная новость. В прошлый раз он не работал, и у меня стали закрадываться сомнения. Беспокойство. А вдруг что-то не так? Но сейчас, видимо, пришло время, и всё в полном порядке. И это супер! Организм работает!

Однако надо вставать. Иначе ещё пара минут, и этот организм устроит мне тут нехилый такой фонтан…

Змеюки рядом не было. Скорее всего шляется где-то по лесу. Поднялся с настила и потихоньку потопал к выходу, стараясь в темноте не чертыхнуться о яйцо и кабели. Да, теперь у меня есть рабочая дверь и не надо раз за разом ползать через пробитый лаз. Его я, кстати, еще вчера хорошенько забаррикадировал крупными валунами.

Вчерашний день был долгим и изнурительным. Я столько всего сделал. Но мысль о том, что я увеличиваю свои шансы на выживание, организовываю быт, удобства и создаю себе не просто укрытие, а место, где можно будет чувствовать себя в безопасности и хотя бы в относительном комфорте, придавала много сил!

Потихоньку, чтобы не греметь механизмом, я приоткрыл дверь. Скрип был минимальным, почти незаметным, но в этой предрассветной тишине он казался оглушительным. Я замер, прислушиваясь. Ни звука. Только стук моего собственного сердца.

Убедившись, что в холле никого нет — я выскользнул наружу и сразу направился к ближайшему кусту.

Воздух был прохладным и влажным, с легким запахом мокрой земли и чего-то неуловимо цветочного, что еще не успело раскрыться под лучами солнца. В такие моменты, когда все спит, а природа готовится к новому дню, кажется, что время замедляет свой ход.

Я чувствовал легкое покалывание на коже от прохладного воздуха, слышал далекое, едва различимое пение первой проснувшейся птицы, видел, как на горизонте начинает брезжить едва заметная полоска света.

Сделав свои дела, я сходил к реке. Предрассветный лес дышал медленно, глубоко, словно гигантское спящее существо. Первые лучи солнца еще не пробились сквозь плотный полог деревьев, но небо на востоке уже начало светлеть, окрашиваясь в нежные оттенки розового и сиреневого.

Воздух был прохладным и влажным, пахнущим прелой листвой. Капли росы, словно крошечные бриллианты, сверкали на травинках, на листьях деревьев и бархатистых лепестках лесных цветов.

Туманная река, будто призрак, вилась между деревьями предрассветного леса. Она не текла, а скорее парила, окутанная плотной пеленой тумана, который поднимался от воды, словно дыхание спящего великана. В этом призрачном свете, когда ночь ещё не отступила окончательно, а день ещё не набрал силу, мир казался нереальным, сказочным.

Нечаянно спугнув косяк некрупных рыбёшек, которые брызнули от меня в стороны, как серебристые стрелы, я искупался в прохладной освежающей воде и, за неимением полотенца, просто вытерся ладонями. Закончив с процедурами, я стоял и любовался рассветом.

Постепенно, очень медленно, свет становился ярче. Розовые и сиреневые оттенки на востоке сменились золотистыми. Первые лучи солнца, тонкие и робкие, начали пробиваться сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Они касались верхушек деревьев, зажигая их золотом, и проникали в самые тёмные уголки, изгоняя тени.

Прекрасное начало дня! Я вернулся к убежищу и, разведя костер, нагрел остатки вчерашнего мяса. Вкусно и сытно! Только сейчас понял, что мне ужасно не хватает кофе. Когда все было хреново, не до таких мыслей. А когда моя жизнь хоть немного стала налаживаться, вспомнил.

Нежный, терпкий, обещающий пробуждение и бодрость ароматный кофе! Для меня это не просто напиток. Это вкус! Вкус насыщенный, глубокий, с легкой горчинкой, которая не раздражает, а скорее пробуждает рецепторы. Вкус, который обволакивает язык, оставляя после себя долгое, приятное послевкусие.

Обожаю, когда в нем нет ни сахара, ни молока — только чистая, первозданная сущность кофейных зерен, обжаренных до совершенства.

А еще это аромат! Аромат свежесваренного кофе — это обещание хорошего дня, это символ уюта и тепла, это та самая прелесть, которая делала каждое мое утро по-настоящему прекрасным. Это запах, который пробуждал не только тело, но и душу. Он разгонял остатки моего сна, наполнял энергией и давал заряд для нового дня.

Кофе для меня не просто напиток, это ритуал, момент уединения с самим собой, возможность сделать паузу и насладиться простыми, но такими важными вещами!

Как же мне его сейчас не хватает…

Почувствовал на себе легкий укол теплого и полного радости взгляда. Змеюка моя вернулась! Прибежала, потерлась о мою ногу. Целая, довольная. Видимо ночная прогулка удалась! Подставила голову, чтобы погладил. Получив порцию ласки, ускакала на солнышко.

Немного побродив по поляне у холла храма, она нашла место где света было больше всего и покрутившись на месте словно кошка, улеглась там свернувшись в калачик.

Вот такое вот просто фантастическое создание живет рядом со мной. С одной стороны крайне опасная и эффективная машина смерти, а с другой — возможно самый преданный и ласковый друг. Чудеса да и только!

Немного погревшись и понежившись в рассветных лучах теплого солнца, я принялся за намеченные дела.

Во-первых: пропитание! Мясо я доел, и надо бы набить еще белок. Попробую сегодня закоптить. Если получится, это будет очень здорово! Также надо будет обновить воду в моем ящике. Хочется, чтобы вода была свежая.

Во-вторых: обувь. Решил, пока шкура еще сохнет, сперва попробовать сплести себе какие-нибудь тапочки или шлепанцы из коры. А лучше сандалии! Чтобы на стопе фиксировались. Уверен, что что-то да получится. Если у меня получилось сделать себе штаны, то и тапки я как-нибудь сооружу! Чай, не дредноут спроектировать. Хотя я и это могу.

В третьих: дверь. Та самая последняя дверь, что сейчас заблокирована и уже успела зарасти густым ковром из плюща или подобного растения. Она ведет в последнюю, третью комнату этого храма, и сегодня ее обязательно надо распечатать. Ужасно любопытно, что там внутри!

В четвертых: ящеры. Хочу вернуться на место нашего побоища и попробовать снять шкуру хотя бы с одного из них. Шкура край как нужна! А если она окажется крепче, чем у белки, то вообще можно сказать — удача! Сделаю себе броню.

В пятых: маленький нож. Нужно сделать рукоятку для того самого когтя ящера, что остался у меня после нашей битвы. Он и правда очень острый и прочный. Конечно, не как сталь, но тоже вполне крепкий. Такой инструмент, как небольшой перочинный ножичек, будет для меня отличным приобретением!

Этим, что у меня сейчас, не очень удобно выполнять такие мелкие работы, как изготовление одежды. Вчера трусы себе еле сваял! Нож слишком большой и режет слишком большие отверстия. А мне надо миниатюрные и мелкие. Из когтя будет в самый раз!

В шестых: физ-о. Сегодня надо начинать гонять себя! Силы сами собой не появятся. Отжимания, приседания и бег. Думаю, еще надо добавить подтягивания. Веток, достаточно прочных, в лесу полно. Буду использовать как турник или брусья.

Конечно, в идеале еще бы и плавание добавить, но в реку я пока лезть не собираюсь. Кто знает, что там в пучине может обитать!

Кажется это все дела, что я себе наметил. Прикинул и почесал макушку. Че-то сильно дохера на один день! Хотя бы половину осилить. Да и время может не хватить. День быстро пролетит! Однако как говорится: требуй от себя невозможного и получишь максимум! А деваться мне некуда. Трудные времена требуют больших усилий. Кайфовать буду после!

Вот как замучу себе здесь дворец-полная чаша! И буду балдеть в шезлонге с бокалом ледяного мартини и в кожаных стрингах из белки! Вот сука заживу, так заживу! Шах-падишах среди леса и орехов!

Ржанул и схватив лом, нож и сумку, потопал героически выполнять напридуманные себе самому задачи. Решил начать не с особо глобальных, но какие тут могут быть не глобальные задачи, когда дело касается выживания…

Первым делом подбил сразу трёх белок. Как-то само собой получилось. Даже особо не целился и не подкрадывался. Увидел, швырнул камень — лежит. Перебежал к другой суете пушистиков — ещё одна.

Последнюю вообще на ходу подбил. Зверёк перепрыгивал с ветки на ветку. Я лишь краем глаза заметил движение и кинул камень. И вуаля! Шлепок, и есть третий трофей!

И почему мне это на первых порах так трудно давалось? Ведь на самом деле дело проще простого! Может, тело стало послушнее, а может, эти твари здесь ко мне привыкли и стали ближе подпускать. Кто знает… Но чувствовать я себя и правда стал лучше!

Я бы даже сказал — замечательно! На месте ранений остались розовые рубцы. Отдышка пропала. Лом стал немного легче. И ещё, на моих подмышках и ниже пупка появились поросли. Это типа я взрослею или развиваюсь? И волосы на голове стали гуще и чуть длиннее. До конца оформились брови. И это считай за считанные дни после моего перерождения в этом мире. Круто!

Но есть и неоднозначные изменения в моём теле! Я бы даже сказал: нововведения. У меня появились небольшие клыки. Не сильно прям заметно, но они явно гораздо длиннее, чем обычно бывают у многих людей. И вообще в принципе все мои зубы стали немного острее, чем я привык.

Я случайно это заметил, когда пытался откусить непослушный кусок жареного мяса от кости. Резанул вместе с частью косточки. И прожевал это всё без особых усилий. Пробовал грызануть сырое мясо — тоже самое: зубы режут, как острый нож!

Это тоже крутяк! Но… А если я в будущем здесь попаду в общество обычных людей? Сыграет ли это со мной дурную роль?! Вдруг меня тут за монстра примут! Вот в чём вопрос…

Пока обдумывал эту мысль, притопал к месту нашего побоища с дохлыми ящерами. Все были на месте: пять у кустов и один мой, у берёзы. И даже не успели протухнуть. Это снова подтверждало мои соображения о том, что в бреду я провалялся не так уж и долго. И это хорошо!

Срезал со всех ящеров шкуру. Сразу же обрезал лишнее, оставив ровные прямоугольные листы. Упаковал в свой новый мешок. Провозился я долго, шкуры было много, и она сама по себе была далеко не легкая!

Однако мне это не помешало еще срезать у ящеров почти все когти. Некоторые были обломаны, некоторых вообще не было и я забрал все целые. На всякий случай пригодится! С трудом взвалив мешок себе на спину, я пошлепал назад в храм.

Благополучно добравшись до убежища, я сразу нарезал длинные побеги из кустов и, смастерив из них растяжки, натянул на эти растяжки шкуры ящеров. После спрятал их в тень, к тем, что уже были там. От белок. Пусть сохнут там потихоньку!

Дальше решил заняться водой: вылил из ящика остатки воды, накидал под дно ящика толстых прямых веток и относительно быстро прикатил ящик к реке. Начерпав этот ящик доверху свежей водой, на тех же бревнах прикатил его назад в убежище. Ящик на месте. Миссия выполнена!

Следующая задача — изготовление рукояти для когтя, а-ля ножа! А так как у меня теперь целая куча этих когтей, решил сделать себе сразу несколько ножей. Тут вышло все проще некуда: нашел пять подходящих сухих веток и выстругал из них пять дощечек. Приложив их к основаниям когтей, туго замотал узкими полосками из сырой шкуры ящера.

Думаю, когда шкура высохнет, она их стянет намертво. Если это так, то можно считать, что у меня готово пять отличных ножиков для мелкой работы. Или для метания. Но это нужно проверять!

Остались: дверь, копчение мяса, обувь и физ-о. Однако пришлось отложить эти немаловажные дела. Ужасно захотелось есть!

Быстренько развел костер при помощи кристаллов и засунул туда жариться белку. Еще две подвесил немного в удалении от огня, чтобы они подкапчивались дымом. Подумал: а почему бы мне не делать сразу два дела?!

Приволок бухту коры и пока жарилась тушка, сплел себе один тапок. Скорее шлепанец с завязками. Как я ни пытался сплести нечто вроде сапога, у меня ничего не выходило. Поэтому решил максимально упростить конструкцию! Сплел подошву и примотал к ней несколько длинных кос из коры. Приложил подошву к стопе и завязал косы, оплетая их вокруг голени.

Встал, поскакал, супер! Теперь у меня есть один сандалий!

Приготовив мясо, и после того как я плотно и с удовольствием наелся, сплел себе второй башмак. Подкинул в костер сырых веток для большего дыма для копчения, надел на ногу второй сандалий и побежал проверять! Как раз, возможно и физ-о подтянуть получится.

Бегал я долго. Кругов восемьдесят намотал вокруг храма. И у меня даже был собственный персональный болельщик: Змеюка уселась на камне и с интересом наблюдала, как я нарезаю круги. Наверное она думала, какого хера я тут устроил?! Или: от кого я бегу? Или: за кем я гоняюсь, когда никого нет?! А может она думала что-то другое. Свое. Вот только сказать мне об этом она естественно не могла.

А я бегал! Выдыхался, отдыхал, переходя на быстрый шаг, и, успокоив дыхание, снова набирал скорость. Пил воду, обливался водой, раздевался до трусов и бежал-бежал и бежал! При этом не забывал периодически подбрасывать ветки в костер. Тушки уже покрылись коричневой корочкой и даже начали пахнуть не сырым мясом, а приятно — дымком.

Отлично!

Следующие двадцать кругов я бежал уже не так быстро. Мой пыл начал улетучиваться, а под конец и вовсе иссяк. Во-первых, я вымотался до предела, а во-вторых, развалился один сандалий. Второй еще держался, но тоже уже был на грани.

Закончив с физ-о, я уселся на свою сумку-мешок и полностью переделал башмаки. Добавил еще один слой плетения в подошвы и усилил шлейки из кос, вплетя туда еще несколько полос коры. Для большей прочности еще вплел в шлеи шнурки из сырой шкурки от белки. Также вплел шкуру и в места крепления всех составных элементов обуви. Понадеялся, что как и в случае с рукоятками для ножей, высохнет — стянет.

Нацепив на ноги новые тапки и плотно завязав шлеи вокруг голени, я еще разок пробежался вокруг храма. Результат был тот же: сандалии держались, не натирали, а вот устраивать им проверки на прочность я не стал — сил уже не было. Также, по этим же соображениям, я решил отложить вскрытие двери. Устал, да и день уже клонился к вечеру. Скоро начнет темнеть, и я опять не смогу разглядеть, что там за вскрытой дверью.

Ну и хрен с ним. Зато мне удалось отлично закоптить мясо! Вышло достаточно мягко, ароматно и вкусно. А еще мясо можно было нарезать ломтями и упаковать в отдельную сумку, которую я тут-же и сплел, истратив последние остатки припасенной коры. Вот теперь у меня есть припасы и технология на долгосрочную перспективу. А это качественно поднимает мой уровень выживания!

Остаток дня, до самого наступления темноты, я ходил и срезал с кустов кору. Этот материал оказался вполне пригоден для крафта всевозможных изделий, и его мне скорее всего понадобится очень много!

Ободрав, наверное, сотню кустов, я заготовил целых три таких же бухты, как была первая. К тому же я еще насобирал орехов и затрофеил двух белок. Шкуру с них я также отправил на растяжки, а мясо определил коптиться. Все-таки это очень здорово, когда есть отработанная технология и эти процессы поставлены буквально на конвейер.

Когда уже полностью стемнело, я снова залез на крышу храма для разведки. Все было как обычно: лес, погруженный в черноту наступающей ночи, небо, на котором уже зажглись первые звезды, и река, которая извивалась с запада на восток и в которой, словно в зеркале, отражались самые яркие звезды.

Однако стоило мне повернуть голову на восток, как я отчетливо увидел в паре километров от меня мерцающий огонек чужого костра.

Приплыли млядь…

Глава 16

Сердце замерло, а затем стремительно упорхнуло куда-то в район пяток. Страх, нет, скорее шок! Я протёр глаза и посмотрел снова: огонёк никуда не делся. Он мерцал в абсолютной темноте ночного леса, словно крошечная искра.

Он был неярким, но отчётливым, не похожим на случайное возгорание. Это был именно костёр! Одиночный огонь, имеющий форму, который светил в определённом месте, не расползался и не рос.

Вот не знаю, как в этом случае: мне радоваться или бояться? Если есть костёр, то это значит, что его кто-то развёл. Логично! И, следовательно, там разумные существа. Потому что звери костёр не разведут. Им то он зачем? Как раз-таки у зверей насчёт огня совсем другие мнения. А вот люди или им подобные разумные существа вполне могут пользоваться огнём!

И теперь дилемма: если здесь, в этом мире, есть разумные, то мои шансы на возвращение к звёздам и моей семье сильно возрастают. Но возрастает и риск! Вдруг я тут окажусь для местных аборигенов каким-нибудь неведомым чудищем?!

А если на этой планете только звери? Но факт наличия костра отрицал это предложение. Значит все-таки есть разумные! И даже если есть разумные существа, вдруг их цивилизация не достигла уровня освоения космоса? Тогда я тут застрял навеки! Звери есть звери. Дикари есть дикари. Что с них взять… А значит это все нужно проверить!

Я слез с крыши своего убежища и немедленно затушил свой костёр. Демаркирует! Постоял около дверей в убежище, растерянно почесал тыковку. Что делать? Залезть внутрь храма и, заперев дверь, сидеть там и не отсвечивать до самого утра? Или идти и смотреть, кто там у костра? В первом случае это будет безопасно и, возможно, убережёт меня от смерти, а во втором…

Вернулся и снова залез на крышу. Ещё раз посмотрел в ту сторону: чужой огонёк никуда не делся.

Конечно, разум мне подсказывал, что идти туда ни в коем случае не надо! А вот моё патологическое любопытство… Короче, я всё равно не смогу сидеть на жопе ровно. То самое, пресловутое «шило» не даст. К тому же, это отличный шанс узнать наверняка уровень развития местных аборигенов!

В общем, слез с крыши и стал собираться. Взял лом. Взял нож. Проверил, высохли ли мои мелкие ножи из когтей: нет. Шкура была сырая, и когти всё ещё болтались в рукоятках. Не пойдёт! Хотя… Парочку взял. На всякий случай. Не забыл и взять с собой сумку. А вдруг лут какой полезный нарисуется?

Подтянул лямки на своих самодельных сандалиях. Подтянул штаны и плотно перевязал поясом. Кажется, готов…

Подумал: «Может, ещё змеюку с собой взять?!»

Покрутился вокруг храма, позаглядывал в комнаты. Нет её! Даже тихонько позвал. Результат тот же. Видимо, умчалась на ночную прогулку. Последнее время она так: днём около меня дремлет на солнышке, а ночью — на промысел. Ну и ладно.

Сам попробую справиться. Плохо то, что я себя целый день гонял, и сил заметно поубавилось. Хреново, но ладно, разберусь как-нибудь. Возможно, дело обойдётся только наблюдением. Посмотрю, кто там на ночь припарковался, и домой. Может, они вовсе дикие, и никакой пользы с них мне не будет!

Несколько раз поприседал, попрыгал на месте. Ничего не гремит, ничего не мешает. Единственное, для ножей нужно будет сделать чехлы и какую-нибудь ременно-плечевую систему. Развешать на себя всё барахло, и при этом освободить свои руки.

Кстати, о руках: подрагивали. Нервничал, и сильно. Ну, это нормально. Удивился бы, если был спокоен. Не на прогулку же иду.

Всё, направление взял, вдох-выдох — погнал!

Ночь окутала лес плотным, бархатным чёрным покрывалом. Я бежал по направлению к одинокому огоньку. Каждый шорох, каждый треск сучка под ногами заставлял моё сердце биться чаще. Ветки густого подлеска хлестали по морде, корни деревьев пытались подставить подножку. Но я строго держал курс!

Над головой раскинулось бескрайнее небо, усыпанное миллиардами звёзд. Они, словно бриллианты на чёрном бархате, сияли, освещая мой путь. Их холодное, далёкое сияние было единственным светом в этой кромешной тьме. Я чувствовал себя крошечной песчинкой под их взглядом, но это не останавливало меня.

Впереди меня ждала неизвестность: возможно, это был враг, а возможно, и потенциальный друг. Я даже не мог себе представить, кто или что меня ожидает. Но в любом случае, что бы там ни было, это могло ответить на многие мои вопросы.

Уже на подходе, когда отблески одинокого огонька начали показываться сквозь деревья, я сбавил ход.

Подойдя ближе, я внимательно осмотрелся. Да, это определенно был костер. Крохотный огонек горел на небольшой поляне, и периодические всполохи пламени хоть немного, но освещали обстановку вокруг. У костра сидели три существа. Судя по их силуэтам, это были люди или существа, очень на них похожие.

Тихонько подкрадываясь к месту стоянки неизвестных мне существ, я услышал их голоса.

Говорили двое. Голоса их были грубые, речь — с множеством гортанных звуков. Оба говоруна сидели по одну сторону от костра. Третий сидел напротив них и молчал. Одеты все трое были в какие-то темные накидки с капюшонами. Язык, на котором говорили эти существа, был мне не знаком. Лиц я не видел.

Интересно! Я сместился немного в сторону, ближе к густым кустам, и осторожно продвинулся ещё ближе к костру, чтобы подробнее рассмотреть их лица.

Вот сейчас я достаточно рассмотрел. Свет пламени костра плясал на лицах двоих, тех, что сидели рядом и говорили. Нет, это были не люди!

Грубые, массивные черепа. Кости скул выступали резко, создавая глубокие впадины под глазами. Лбы низкие и широкие, покрытые морщинами. Носы — широкие, приплюснутые. Ноздри широкие. Губы толстые, скрывающие ряды зубов. Глаза глубоко посажены, защищены костяными надбровными дугами, которые придавали существам свирепый вид. Цвет кожи — от землистого до серого.

Из-под капюшонов выступали волосы — чёрные, заплетённые в толстые косы. Эти косы были даже на лбу, свисали на морды на манер щупалец.

Оба существа сидели на бревнах и что-то обсуждали между собой, периодически жестикулируя своими мускулистыми лапами. Рядом с каждым из них лежала нешуточных размеров деревянная дубина.

Сука, орки, да и только!

Хреново, что третий, тот, который всё время молчал, сидел ко мне немного боком, и его лица я подробно рассмотреть не мог. Скорее всего, тоже не человек. Это было видно по когтистой левой лапе или руке, которую он положил себе на колено. Однако цвет его кожи всё-таки отличался. Она была более белая, и если у «орков» были лапищи крупные, то у этого кисть была более утончённая. Более человеческая, я бы так сказал.

На бревне, рядом с этим «альбиносом», лежал длинный сверток. Меч или нечто подобное. А может там был и лук. Сверток был изогнут. Также рядом со свертком у этого альбиноса лежал обычный обоюдоострый кинжал.

Сомнений в том, что это разумные существа, у меня не осталось. Зверь не будет надевать одежду, не будет общаться, что-то обсуждая со своим напарником, и использовать оружие. Зверь не будет вот так сидеть на специально уложенном бревне и греться у костра. Хреново конечно, что я язык не понимаю. Хотелось бы наладить с ними контакт, хоть и выглядят они жутковато…

Вот только уровень их развития удручал. Грубо оструганные дубины из дерева, обычные тряпочные накидки с капюшонами и простой типа средневековый кинжал. Мда… Взять, видимо, с них особо нечего, про межзвездные корабли они мне навряд ли расскажут. Но вид этого кинжала буквально приковал меня к себе. Вот бы мне такую штуку! Это не нож и уж тем более не лом! Таким я бы точно того ящера уделал гораздо быстрее и, возможно, даже без единой подачи с его стороны.

С этой штукой мои шансы на успешное выживание в этом лесу умножились бы кратно! Наверное, я даже облизался при виде этого обычного и, по сути, примитивного оружия, но такого желанного и так необходимого. Мне так его захотелось, что мои руки сами потянулись к нему…

И тут, как раз в этот момент, «альбинос» резко обернулся в мою сторону. Видимо, он почувствовал мой взгляд, как я тогда в первый раз ощутил на себе взгляд моей змеюки! На меня злобно уставились огромные ярко-фиолетовые глаза. Тварь, именно тварь раскрыла пасть и зашипела. Орки, только что бормотавшие друг другу непонятную мне тарабарщину, мигом заткнулись и, посмотрев на реакцию этого урода, потянулись к своим дубинам.

Шанс наладить контакт с аборигенами мгновенно улетучился. Только не с этой тварью! Дальше я сработал на одних рефлексах.

Резкий рывок вперед — мой нож с ходу врезался в шею первого ближайшего ко мне говоруна, дальше — проворот лезвия в его горле и резкий выход с искривлением траектории: лезвие вспороло яремную вену, и орк, схватившись за свое распоротое горло, начал заваливаться мордой в костер.

Далее: прыжок в сторону второго говоруна. Тот уже подобрал свою дубину, но так и не успел ее поднять даже на уровень своей груди. Удар ножом выше его ключицы и ближе к горлу мгновенно вывел орка из строя. Краем глаза я заметил, как третий схватил «еще чуть-чуть и мой» кинжал и, раскрыв пасть от злобы, уже двигался на меня.

Резкий рывок ножа из ключицы орка, кувырок вперед через истекающего кровью орка и в сторону альбиноса. По инерции распрямил руку, и мой нож спустя долю мгновения уже со смачным хрустом влетел в раскрытую пасть твари. От чего тот замер и, вытаращив свои гляделки от удивления, шлепнулся на жопу и так и остался сидеть, выпучив глаза и заливая себе грудь кровью из пасти.

Спокойной ночи, ребятушки! На всё не более трех секунд. Кажется, я начал возвращаться в свою форму. Руки и ноги сработали как часы. Однако отдышка все еще была. Значит, нужно продолжать себя гонять! Ну, это дело времени. Достигну и превзойду! Зато теперь я как минимум с кинжалом. А возможно, и более интересные вещи я тут поимею.

Ребята-то непростые! Особенно этот, альбинос. Эту-то тварь я из всех тварей во вселенной узнаю. Гвельф, сука! Самый настоящий чертов ушастый мразотный ублюдочный гвельф! Тварь, что может лишь паразитировать на других расах и порабощать всех, до кого она доберется. Медленно и уверенно! Где бы она ни завелась, где бы эта мразь ни появилась, всегда другие расы и народы оказываются в самом незавидном положении…

И если здесь есть одна из этих тварей, то сто процентов где-то есть и другие. И если они завелись внутри хоть какой-то цивилизации, то там процветает рабство и гегемония. А еще абсолютная диктатура. Как минимум в экономическом плане.

Ладно, как бы это цинично ни звучало, то меня присутствие гвельфа обрадовало! Значит, все-таки здесь есть цивилизация. И возможно у ушастых есть корабль. Ну или на худой конец они поддерживают контакт с теми, у кого эти корабли есть. Так не бывает, чтобы эти твари сидели на планете обособленно. Сто процентов есть выход во внешние миры. А это обнадеживало!

Пока обмозговывал перспективы, обыскал первого орка: из ценного в мою копилку лег нож средних размеров с кованым лезвием и деревянной рукояткой, и еще кожаными ножнами к нему. И что заставило меня скакать от радости — кожаный бурдюк! Причем наполненный жидкостью по запаху и вкусу очень напоминающей вино.

Его я пить не стал, лишь только немного пригубив — вылил. Бухло мне не нужно. Мне воду хранить!

Грязную и протертую в некоторых местах от времени плащ-накидку, набедренную повязку, дубину и сапоги из грубой кожи огроменного размера — я брать не стал. Ничего из этого мне не понадобится! Также вышвырнул его затасканную котомку в виде мешка с лямками из веревок. По типу моей. У этого бугая, она была откровенным хламом.

Покрутил в руках и все-таки выбросил нож. Так-как на проверку он оказался достаточно хрупким и сломался прямо у меня в руках при первом моем серьезном нажатии на лезвие. Видимо уже была трещина или сама по себе сталь говно. Жаль, но что поделаешь…

Второй орк был еще беднее: у него я затрофеил только бурдюк с питьевой водой и самодельный браслет из ракушек и разноцветных камней на кожаном ремешке. Просто понравился.

Остались на выброс: дубина, такая же затасканная накидка и котомка как и у первого, и еще набедренная повязка. Больше ничего у этого чудика не было. Даже сапогов. Этот ходил босой.

Последней была очередь гвельфа. Вот тут улов был куда богаче!

Из полезных вещей я затрофеил:

Кожаная сумка на ремне через плечо с клапаном и застежкой. На манер «пастушьей». Годится!

Тот самый прелестный кинжал! Его клинок, выкованный из дамасской стали, был длиной в добрый локоть и даже немного больше. Он не был широким, но обладал достаточной массивностью, чтобы пробить кольчугу или рассечь плоть. Поверхность его была гладкой, отполированной до зеркального блеска, отражавшей искаженные сполохи пламени костра.

Но истинная его ценность заключалась в обоюдоострой заточке. Каждая грань, от рукояти до самого кончика, была доведена до совершенства, способная наносить режущие удары с обеих сторон. Это делало его смертельно опасным в ближнем бою, где каждый дюйм пространства был на счету.

Рукоять была не менее примечательна. Она была выполнена из темной, тусклой бронзы, обмотанная тонкой, но прочной кожей, выделанной из шкуры. Это обеспечивало надежный хват, даже когда руки были в поту или крови.

Гарда, простая, но функциональная, представляла собой два немного изогнутых упора, защищающих руку от случайного соскальзывания на клинок. Навершие рукояти было выполнено в виде стилизованной головы птицы, внешне похожей на орла или грифона.

Этот кинжал не был украшен ни драгоценными камнями, ни витиеватой резьбой. Его красота заключалась в его функциональности и балансе. Он был создан для битвы, а не для щеголяния перед восторженными девицами. Настоящий боевой кинжал.

Мне он очень понравился, и теперь он мой!

Дальше у ушастого я забрал:

Великолепную флягу из латуни с чеканкой в виде изображения нескольких звезд. Скорее созвездия. Мне незнакомого. Фляга была примерно на литр объемом и с резьбовой герметичной крышкой. Кстати, в ней гвельф хранил какую-то травяную настойку на спирте. Пахло резко, да и градуса там было очень прилично! А вот на вкус — типа земного конька. Только еще крепче, зараза!

Выливать не стал. Такое мне пригодится раны обрабатывать!

Забрал с него еще плащ-накидку — она была сделана из добротной темно-серой кожи и выглядела совсем новой.

Забрал себе и ременную систему для кинжала с ножнами из кожи и дерева.

Пояс из кожи с бронзовой пряжкой и миниатюрной сумкой, в которой лежало пять таких же кристаллов, как и мои, что лежали в убежище. Видимо, ушастый их использовал также для разведения огня.

Снял с гвельфа сапоги. Отличные сапоги из яловой кожи. Примерно мне до середины голени. И что самое прекрасное, практически моего размера! Чуть-чуть великоваты. Ну, то ничего. Я ведь тоже еще как бы расту.

Штаны из какой-то грубой мешковины брать не стал. Также не стал брать и его рубаху, кажется, из шерсти. По очевидным соображениям не взял и шерстяное исподнее белье.

А вот цацки, что были на гвельфе, забрал все и сразу сложил их в ту маленькую сумку к кристаллам. Мне достались: перстень, два обычных кольца, серьга и цепочка с подвеской-кулоном. Все эти бирюльки были выполнены из металла, очень похожего на золото. В перстне, подвеске и серьге были закреплены овальные рубиновые камешки.

Если здесь есть цивилизация, а в этом я уже практически не сомневался, то такие вещи мне вполне могут сойти за валюту. Золото и камешки ценятся в любом из миров. И этот, точно не исключение. Иначе нахрена этому ушастому павлину их на себя навешивать?!

Нашлась у твари еще и пара довольно-таки крупных золотых монет с изображением какого-то, ублюдочного мужика с длинными округлыми ушами в профиль, и три серебряных монеты с чеканкой в виде ушастого мужика с мечом, зажатым в обеих руках на аверсах.

Также на реверсах этих монет были еще какие-то крупные символы, но монеты были достаточно потертые и какие именно это символы разобрать было невозможно. Хрен знает, что это должно означать, хоть номинал, хоть герб государства, хоть орден какой-нибудь привилегированной семьи, хоть имя местного правителя. Если у них сейчас тут феодальный строй, то каждый из знати может хреначить себе свои монеты. История Земли знает подобные случаи сплошь и рядом!

Жратвы или каких-либо других припасов кроме воды, вина и настойки во фляге, у этих чудиков нихрена не было. Либо уже сожрали все, либо еще не успели словить себе ужин и сидели расстроенные и с пустыми желудками. О чем видимо так активно и дискутировали!

Наконец мои руки дошли и до того самого длинного свертка, что лежал около ушастого. Я взял в руки увесистый пакован и размотав его… уселся на жопу от волнения, при этом едва не опалив себе задницу о раскаленные угли костра.

Из засаленной, грязной материи выглядывала черная рукоять! Рукоять моей катаны!

Глава 17

Не смея даже дышать от волнения, я очень осторожно вынул клинок из ножен. Горящий костер, отражаясь в лезвии моего меча, был похож на огонь. Сияние звезд преломлялось, играло на лезвии, создавая на поверхности сверхпрочной стали восхитительную иллюминацию. Через рукоять меча я чувствовал тепло и силу, которую он излучал. Дарил мне. Для меня! Это был мой меч. Без сомнений!

Однако откуда он здесь?! Нет, я конечно уже понял откуда. Капсула упала здесь. На этой планете. По другому и быть не могло! И эти чудики каким-то образом вытащили меч из моей капсулы. Но где остальное? Там ведь еще было полно добра! И где сама капсула?

Решил сразу выяснить откуда приперлась эта троица. Возможно их следы дадут мне направление откуда они пришли. Хоть какую-то зацепку! Однако, сколько я не лазил по поляне, я ничего не смог разглядеть. Конечно, следопыт из меня так себе… Да и темнота вносила свои коррективы.

Опасаясь случайно затоптать следы этих пришельцев, я решил вернуться сюда днем. Как бы то ни было, при дневном свете всяко будет лучше искать!

На этом было все. Хрен знает откуда они пришли, что делали в лесу и куда перлись. Ночью не видно. А спрашивать мне уже не у кого.

Дальше встал вопрос: а что делать с трупами?

Бросать их здесь нельзя! Это улики. С другой стороны, также это может привлечь хищников или, что небезопаснее, падальщиков. На дармовое мясцо сбегутся все. Даже ленивые. Особенно ленивые! Природа работает по одному единому принципу: жри сам всё подряд и не давайся на обед другому. А я, в принципе, обитаю не так уж и далеко отсюда!

Думал побросать тела в реку. Благо сама река недалеко. Метров сорок-пятьдесят. Сначала это мне казалось здравой идеей! Однако, немного поразмыслив, понял: не вариант. Отсюда я их уберу. А ниже по течению? А вдруг там живут гвельфы или эти же орки?! Вот они обрадуются, когда им прямо к носу приплывут их порезанные колюще-режущими сородичи. Догадаться, что их убили не звери, ума дохрена не надо!

В голову пришла лишь одна мало-мальски подходящая идея. Содрал с них остатки одежды и ненужного мне барахла и покидал всё в костёр. Пламя быстро охватило всё добро и принялось его пожирать. Дальше тупо взял нож и разделал туши на части. Катаной поотсекал руки-ноги, головы. И лишь тогда отволок их конечности к реке и поскидывал в воду. Эти быстро потонут или сразу пойдут на корм местным обитателям реки.

Как только я закинул запчасти от ночных «туристов» в воду, как их тут же попроглатывала какая-то огромная пасть! Неведомое мне существо отнюдь не маленьких размеров лишь на мгновение показалось на поверхности и, ловко похватав дармовую прикормку, снова бесшумно скрылось в воде. Я успел заметить только изогнутую спину с торчащими в стороны не то лапами, не то плавниками.

Ёлки… Всё-таки правильно я тогда сделал, что не полез купаться в реку! Когда оказался тут первые дни. И теперь не полезу ни в жизнь! Чтобы и меня вот так сожрали, прямо из глубины… Страшно, сука… Прямо мурашки по коже пошли. Ужас.

Хотя, это же мне на руку! Можно будет трупы утилизировать, не привлекая излишнего внимания со стороны всяких пришлых в мои угодья. Похватал остатки от тел и так же пошвырял их в воду. Дождался, когда водяная тварь их поглотает, и, затушив огонь и закопав остатки костра, довольный потопал домой.

Теперь у меня есть: хорошая сумка из кожи, походные хранилища для воды в виде двух бурдюков, добротная обувь, кожаная накидка-плащ для непогоды и сна, просто прекрасная фляга из латуни, комплект ременного снаряжения, ножны от кованого ножа который сломался, и просто отличный боевой кинжал. Также у меня были некоторые цацки, монеты и кристаллы. А самое главное: ко мне вернулась моя старая добрая катана!

Супер!

Пока шлепал домой, все время ощупывал свою катану, которую приторочил к поясу. Наверное, боялся, что снова ее потеряю. Вспоминал, как она досталась мне. Вспомнил Алину. Еще там, на крейсере «Кулак Вождя».

Девушка тогда протянула мне свою изящную руку, обтянутую черной кожей комбеза. — Алина Гольтт! — промурлыкали розовые губки. Она блеснула на меня серыми глазами, и я в них поплыл. Кажется, тогда я влюбился. Это было мое первое знакомство с женщиной в этих мирах, и Алина была просто великолепна!

Тогда из ватного тумана нахлынувших чувств доносились ее слова. Это было так, будто ангел спустился с небес и заговорил со мной. Алина благодарила меня за спасение брата. Она сказала: «Теперь вы наш друг, и мы с честью примем вас в наш круг!»

Девушка кратко поклонилась, а мужчины пожали мне руку. Клаус хлопнул по плечу и, извиняясь, предложил выпить «по чуть-чуть» в компании уже и моих друзей. Я тогда не придал особого значения словам девушки, но, как оказалось, они имели самый что ни на есть сакральный смысл. Который стоил им всем жизни…

А дальше мы пили!

Выпить «по чуть-чуть», как предложил Клаус, не получилось. Да что там «по чуть-чуть» — нажрались мы тогда знатно! Алкоголь, чем-то по вкусу напоминающий коньяк, только с меньшим градусом, шел легко и приятно согревал изнутри. К нам присоединился доктор Тилль, принеся с собой ещё одну бутылочку. Пили все присутствующие, и было весело!

Помню, смотрели по видеозаписи выступление того самого «Вождя». Такой же огромный, как и мои друзья, мужик с такой же стрижкой «площадка» и в черном комбезе залез на трибуну и толкал «речугу», яростно и самозабвенно жестикулируя. По обе стороны от вождя стояли по стойке «смирно» две обалденные красотки в обтягивающих девичьи прелести комбезах.

Вождь вещал о прорывах в технологиях, о многих и безоговорочных победах над чем-то и кем-то, вещал о том, что мы «догоним и перегоним», и о коварных, всё ещё сильных врагах, которых они уже почти не боятся, но всё ещё копят силы для рокового боя! Публика аплодировала и «в воздух чепчики бросала».

Затем заиграл гимн, и две девицы начали петь. Ну и голосища! Девчата пели, публика плакала от восторга, а вождь ударил кулаком себя в грудь и замер, гордо задрав голову к потолку. В завершение выступления показали красивейший салют! Было круто!

Заметил: пока пели гимн, мои собутыльники все как один стояли смирно и, приложив кулаки правой руки к левой стороне груди, задрав головы к потолку, подпевали. Зрелище так захватило меня, что я тоже вскочил и, повторив жест с кулаком, начал горланить:

— Не смеют крылья чёрные

Над Родиной летать,

Поля её просторные

Не смеет враг топтать!

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна, —

Идёт война народная,

Священная война!

Прогорланив все куплеты — ну, насколько я их помнил из моего «пионерского» детства, я налил себе полный стакан местного коньяка и, залпом его махнув, шлёпнулся задницей на пол.

Тогда я обратил внимание на полнейшую тишину в кают-компании. Все присутствующие смотрели на меня, раскрыв рты, а доктор вытирал слёзы. Видимо, ему так зашла эта песня!

Клаус помог мне подняться на ноги и усадил в кресло. Затем каждый пожал мне руку за потрясающую песню, а растроганный до глубины души доктор подарил мне эту самую катану, а я отдарился доку своим скафом. Доктор был счастлив, а я сидел и восторженно любовался красивым клинком!

Затем для нас танцевала Алина. Мы убрали стол и кресла в стороны, а стройная и невероятно очаровательная девушка, взяв мой меч и выйдя на середину кают-компании, под ритмичную музыку, очень похожую на какой-то испанский мотив, закружилась в танце, размахивая клинком.

Это было великолепно! Я завороженно наблюдал за резкими и в то же время «текучими» движениями тренированного тела и не заметил, как начал хлопать в ладоши, вторя ритму музыки.

Девушка закончила танец и под грохот аплодисментов и свист, вернув мне мой меч, села с нами продолжать вечеринку.

Помню, потом мы еще пили, сидели и говорили «о делах», «о дружбе» и классическое — «об уважении». Затем я подсел к Алине и что-то шептал ей на ухо, отчего девушка хихикала и краснела.

Потом меня куда-то повели; мы ржали над пьяным и шатающимся мной, помню объятия и клятвы в вечной дружбе.

Так произошла та самая удивительная история моего первого знакомства с людьми в этих мирах. И, признаюсь, мне тогда несказанно повезло! Таких отличных людей в том гадюшнике, который они гордо именуют «Союз», еще надо поискать. Очень тщательно поискать!

Пока предавался воспоминаниям, я сам не заметил как добрался к храму. Дорога была спокойная и я благополучно протопал пару километров через ночной лес. На душе было тоскливо. Моей змеюки нигде не было и я, забравшись в укрытие, сел на лежанку и откупорив флягу, что досталась мне от гвельфа, опрокинул в себя несколько глотков содержимого.

Спиртное обожгло гортань и спокойно улеглось внутри моего желудка даря мне тепло. Ну, стало быть помянул своих друзей… Сделав еще несколько глотков, я закрутил крышку на фляге и прибрав ее в сумку, улегся отдыхать.

Сегодня мне почти ничего не снилось. Да и спал хреново. Урывками как-то. Часто просыпался, ходил в кусты, пил воду и снова ложился. Еще змеюку свою искал. Нету и нету… Даже забеспокоился прямо. Вот что-то на душе какие-то кошки скребут. Не случилось чего?

Только под утро хоть немного задремал. Приснилась херня про полет от смерти к перерождению. Какие-то звезды и нить ведущая сквозь них. А еще мелодия и песни каких-то существ. Будто ноты перебирают, причем как-то невпопад. Сумбурно. Воют, кажется, на все лады. Но все равно будто и есть в них какой-то смысл.

Затем мой сон нагло прервали! Явилась та самая рогатая мадам. Легка на помине… В этот раз мадам явилась в довольно-таки скромном платье. Конечно же, по сравнению со своими прошлыми, так сказать, «нарядами»! Кажется, платье было красным из шелка и такие же красные сапоги на ногах. Еще чулки на ней красные такие были. И ляжки видно между юбкой и резинками чулков. Пухлые, гладкие. В общем, достаточно соблазнительно, но я-то знаю…

Она еще лыбилась мне, как скромница-целочка. И что-то там показывала на пальцах! Кажется, манила к себе. А чего манить? Знает ведь, что не поведусь. Нахера этот цирк?! Заметил, что ее сиськи в этот раз были гораздо меньше. Типа подстраивается под меня?

Мысленно прогнав эту чудную бабу, проснулся.

Уже поднявшись на ноги, подумал: может мне ее все-таки найти?

А на кой-она мне? Что мне с этого за польза? Секс?! Суп мне сварит? Штаны залатает? Первое, может, и не помешало бы, а остальное сомнительно. Какие с нее супы и штопки. Шаболда, видать, каких до хрена. Только использовать по назначению и в реку, если права качать начнет. Пусть той рыбе, что ночью, лыбится и сиськами трясет. Может, вкуснее будет!

И еще: в этом всем спектакле, как в принципе и остальных, прослеживалась некая закономерность. От раза к разу, эта баба меняла свой облик, как бы приспосабливаясь к моим так сказать вкусам. Но делала это как-то гротескно чтоли. Странно и неумно. Будто вот: вырвала из башки образ — на, получи. Не прокатило: на еще и еще. Грубая и странная работа. Человек или иной другой разумный так бы не делал. Он бы сначала полностью изучил и тогда плавно подвел к результату.

А тут, будто обезьяна тебе фотокарточки показывает. Которые тебе могут понравиться. Потенциально. Не рандомно, но как-то без логики. Может и правда, где-то в лесу сидит обезьяна со способностями ментала и пытается мне мозги пробить. Типа: «Есть запертый замок. Есть связка ключей. Они разные и большинство не подходит, но она в этом не знает и пихает в скважину все подряд, что примерно может подойти».

Вот только нахрена ей пробивать мои мозги? Настолько слаба? Видимо так! Физически справиться не в состоянии, а ментально меня пробить не может. Вот и мается, извиняюсь за выражение — хуйней. Такая у меня гипотеза. Других пока нет.

Поднялся с логова. Вышел из своих хором. Ощущения в теле были приятные. Да, теперь спать — сплошное удовольствие! Лег на подушку из сумки, накрылся плащом. Уютно, приятно. Да и сейчас я в удобных сапогах. Тех, что снял ночью с ушастого. Напялил их на себя. Лепота и почти цивилизация. Эх!

Потянулся, раззявил варежку в смачной зевоте, да так, что зубами щелкнул. Осмотрелся. А дело-то к полудню! Тень от храма короткая и у центра площадки. Даже не заметил, как под утро вырубило. Видать, вчерашние ночные приключения нервами выходят. От того и беспокойно мне.

Пошел к кустам, расслабился. Свои дела делать начал. Интересно, а были у этой шмары сегодня рога или нет? Что-то я проморгал этот момент… И змеюка моя куда-то запропастилась! Нету и всё. Прямо не на шутку обеспокоился! Обычно она в это время уже тут как тут. На солнышке лежит, дремает после ночной охоты. А сейчас ее нет…

Походил, поискал. Даже звал. Орал, что есть мочи. Нету! Ладно, решил: еще подождать. Может, далеко забралась и теперь ей долго домой топать? Да, может, и так. Однако хреново, если с ней что-то случилось плохое! Жалко зверюгу, да и такого союзника не хочется терять. И вообще, скучно без нее! Если не брать в учет, что она крайне опасная, да еще и ее этот специфический внешний вид, то вполне себе она прикольная! Будто кот, или собака для меня. Привык к ней, что ли.

Пошел к реке. Вымыться надо, в порядок себя привести. Вчера бегал целый день и пол ночи гонял по лесу. Пованивать начал потом и грязью. Уже у самой воды тормознул. Вспомнил ночную штуку в реке, что запчасти от туристов глотала. Мгновенно и практически бесшумно. Страшно стало мне! Даже попятился от воды.

А вдруг оно как крокодил? Вот прямо сейчас сидит там на дне реки, выжидает. И только стоит мне потянуться к воде, как оно меня ухватит и уволочет в пучину! Жуть… Даже сглотнул от картинки благодаря моей буйно разыгравшейся фантазии.

Но с другой стороны, этого ведь ни разу не происходило! Сколько я здесь купаюсь? Неделю. И что, кто-то на меня напал? Нет. Может, оно не как крокодил, а, допустим, как сом. Или акула! Только на глубине нападает. И пока я у берега, мне ничего не грозит. Решил проверить!

Пошел и подбил несколько белок. Последние несколько дней мне это запросто удается. Видимо, я существенно прибавил в скорости, да и координация наладилась. А еще регенерация как ураган. И зубы мои заострились. Клыки небольшие выросли. Хрен знает, кто теперь я… Кем меня тут клонировали!

Одному оператору этой установки известно, чего там в тех банках намешано. Или кем он там был. Вдруг он был типа такой местный а-ля «злой гений» и извращался с геномом так, как его больной головушке было угодно! А потом смотрел, чего же из этого да вылупится?

Да кто же мне ответит. Нет тут никого. Возможно, я найду ответы за последней заблокированной дверью. Кстати, ее-то в скором будущем я и буду вскрывать! Но в первую очередь надо пойти и изучить место моей ночной встречи с аборигенами. Вдруг при свете дня я там подсказки найду? Хотелось бы. Очень хотелось!

Однако, сначала о чудище в реке! Это как мне кажется первостепенная проблема! Выломал длинную палку и, прицепив к ней одну белку, подкрался к берегу. Протянув белку как можно ближе к воде, начал шлепать ею по воде, оставаясь начеку и, если что, готовый рвануть от воды как можно дальше.

Шлепал долго. Даже самому надоело, но на белку так никто и не напал! Ладно. Решил испробовать другой вариант: Отцепил белку от палки и с силой зашвырнул ее в воду, как можно ближе к середине реки, и стал наблюдать.

Сначала ничего не происходило. Белка спокойно плыла по течению и уже скоро должна была скрыться за поворотом реки. Но затем прямо из-под воды вокруг плывущей тушки нарисовалась огромная пасть и так же бесшумно, как и ночью, захлопнулась. Следом существо, проглотившее белку, совершило нырок, и я увидел изогнутую спину темно-зеленого цвета с длинным спинным плавником вдоль всей спины.

Просто сом. Или нечто подобное. Такое было мое впечатление. Если не плавать и не нырять на глубине, то опасаться практически нечего! Но на всякий случай я снова повторил свой эксперимент. Снова тряс новой белкой на палке у берега и, не дождавшись атаки, снова закинул белку в реку. Все повторилось с точностью в сто процентов: белка проплыла некоторое расстояние и, как и в первый раз, скрылась в пасти рыбы.

Выяснив, что таинственный водяной для меня не представляет никакой опасности, я с огромным облегчением, но на всякий случай не теряя осторожности, тщательно выкупался в прохладной и такой освежающей водице. Супер! Настроение поднялось, мои опасения развеялись, и я довольный пошел разогревать себе обед.

Глава 18

Сталь катаны окрасилась кровью парочки ящеров, которых я буквально снес на ходу при помощи этого великолепного оружия. Когда моя верная катана со мной, меня не остановить! Я пер на пролом! Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в тишине леса, но я не замедлял бега. Полностью экипированный, готовый к любому исходу, я рвался вперед, ведомый единственным чувством — надеждой. Она была слабой, почти призрачной, но именно она заставляла меня дышать, когда легкие горели от бега, а мышцы ныли от усталости.

Следы, которые я искал долгие часы, наконец-то обнаружились. Они были едва заметны на каменистой почве, припорошенной палой листвой, и для моего глаза это была целая история. Троица. Три пары ног, три разных ритма шагов, три жизни, которые я забрал сегодня ночью. Они прошли здесь совсем недавно, направляясь с севера. Туда, где небо сливалось с горизонтом в свинцовой дымке, туда, где, возможно, лежит моя капсула. Туда мне и была дорога!

Лес стал гуще. Пошли заросли чего-то типа акации. По лицу и рукам молотили колючие ветви, но я лишь плотнее прижал к себе рукоять меча и, прикрыв лицо ладонью, продолжал бежать.

Впереди была неизвестность. Возможно, там меня ждет огромная опасность или даже смерть. Но для меня это направление теперь стало синонимом надежды. Там скаф. Там браском. Там аварийный пакет с медикаментами. Мне надо это все найти. И если ночная троица смогла пройти этот путь, значит, смогу и я!

Я бежал не оглядываясь. В данный момент для меня существовало только «здесь» и «сейчас». Каждый удар сердца отсчитывал метры, приближавшие меня к цели. Я чувствовал, как адреналин разгоняет кровь, как обостряются чувства. Я был готов к бою, к убийствам, к переговорам, к чему угодно — лишь бы найти свою капсулу.

Я прибавил ходу. Трофейные сапоги выбивали пыль из лесного грунта. Впереди, во мгле среди зарослей, мне почудился отблеск металла или, быть может, это был лишь обман зрения. Но я не хотел в этом сомневаться. Я бежал, вцепившись в свою надежду, как в единственное оружие, которое не подведет!

Лес вокруг казался живым. Ветви хлестали по лицу, словно пытаясь остановить меня, удержать в этом забытом богом пространстве. Воздух стал тяжелым, пропитанным озоном и запахом горелой древесины и электроники — верный признак того, что я на верном пути!

Я выскочил на небольшую поляну, и дыхание перехватило. В центре, наполовину погруженная в мягкую почву, покоилась она. Моя капсула! Металл корпуса, еще недавно казавшийся мне лишь игрой воображения, тускло поблескивал на солнце. Она выглядела как инородное тело в этом диком лесу — холодная, технологичная, чужая. Надежда, которую я нес в себе все эти километры, наконец обрела форму.

Сердце колотилось где-то в горле. Я замедлил бег, переходя на осторожный, почти крадущийся шаг. Тишина вокруг была неестественной, звенящей. Я знал, что такие вещи не остаются без присмотра. Где-то там, в тенях деревьев, могли быть хищники, или, что еще хуже, люди, которые пришли в надежде поживиться чем-то ценным.

Я медленно подошел к капсуле и замер на месте. Холодный озноб пронзил кожу. Рядом с искореженным металлом валялся пилот ложемент, а сбоку… Сбоку от капсулы лежало тело. Мое. Настоящее тело того, кем совсем недавно был я. Тело простого механика с Земли, который практически вечность назад был похищен с родной планеты работорговцами и прошел через ад, чтобы выжить. Выжить и сдохнуть здесь. На этой, богом забытой планете. Тело человека, имя которого было Николай.

Я сел рядом с собой и просто разрыдался горькими слезами. Нет, я не хотел реветь. Но слезы сами текли из глаз. Текли и никак не хотели останавливаться. Я смахивал соленые реки с моих щек и смотрел на мое, а теперь его лицо. Испачканное сажей, опаленное. В густой крови. Глаза открыты и смотрят в небо. На секунду мне показалось, что он мне улыбнулся…

В этот момент из глубины леса донесся резкий звериный рев. Кто-то или что-то приближалось. Я даже не обернулся. Я знал, что, кто бы там ни был, я убью его в считанные секунды. Это ведь всего лишь зверь. Не боевой робот, не танк и даже не истребитель противника. Просто животное.

Моя ладонь уверенно обхватила рукоять катаны, а сознание уже рисовало последовательность ударов. Тяжелые шаги приблизились, и я уже чувствовал запах этого существа. Воняло примерно так же, как и от ящеров, которых я убил. Однако, судя по тяжести шагов, этот зверь был намного больше тех.

Тварь приближалась и уже подошла ко мне практически вплотную. Определенно, это был крупный и матерый хищник. Он был уже совсем рядом. Я чувствовал, как пространство позади меня искажается, наполняясь чужеродной энергией. Я почувствовал его дыхание за моей спиной, его голод и азарт хищника. Видимо, он решил, что я — просто великолепная добыча! Недвижим и глуп. Глуп настолько, что даже не побежал при его громогласном рыке! А я чувствовал все это и ждал.

Он уже раскрыл пасть и занес свои когтистые лапы, чтобы прикончить меня. Из его клыков потекли слюни. Я был совершенно спокоен! Я ждал момента, когда он будет полностью уверен в своей победе и не станет прикрывать свою шею. А там такая нежная шкура и артерии, обеспечивающие кровоток к его голове. Одна секунда. Сейчас!

Одно движение! Резкий росчерк клинка — и обгоревшая трава на поляне окрасилась густой, почти черной кровью. Меч, острый как бритва, практически не встречая сопротивления, вспорол ящеру глотку.

Тварь, еще секунду назад казавшаяся воплощением первобытной ярости, рухнула на колени. Ее чешуя, покрытая его же кровью, глухо зашелестела о землю. Ящер издал хриплый, булькающий звук — последний выдох существа, которое многие годы считалось хозяином этих земель. Затем этот исполин упал на бок. Вероятно, он даже не успел понять, что умирает.

Я стоял неподвижно, чувствуя, как по рукояти клинка медленно стекает тепло чужой жизни. Воздух вокруг был пропитан запахом гари и едким ароматом ящериной крови. Тишина, наступившая после такой мгновенной схватки, казалась неестественной, почти давящей. В этом лесу даже ветер, казалось, боялся потревожить покой поверженного монстра.

Я вытер клинок о сухую, ломкую траву. Металл снова заблестел, отражая яркий свет, пробивающийся сквозь редкие облака. Мои руки слегка задрожали. Этот ящер был просто ужасен!

Его череп, огромный, как валун, был настоящим оружием. Ряды зубов, похожих на отточенные кинжалы, кривились в вечной, кровожадной улыбке, готовые в любой момент разорвать плоть и перемолоть кости. Глаза, маленькие, но пронзительные, несли в себе холод бесстрастного хищника, ищущего лишь добычу и сеющего только смерть.

Его темная, чешуйчатая кожа сливалась с мраком, делая его невидимым до самого последнего момента. Он был порождением первобытного хаоса, живым кошмаром, вырвавшимся из глубин леса. Но теперь эта машина для убийств была мертва. Просто зверь, который столкнулся со мной. Существом, которое куда опаснее даже стаи таких как этот зверь.

Еще один представитель местной фауны только что познакомился со мной и моей катаной.

Я убрал меч в ножны. Щелчок хабаки о торец ножен прозвучал в тишине как удар кнута. Оглянувшись на горизонт, я сделал шаг к телу лежащему у капсулы и сразу проверил его снаряжение. Скафу была хана. Энергии нет, а на боку зияла огромная дыра. Пришлось оставить этот образчик внеземных технологий. Толку от него теперь не было. Мне его не починить.

Дальше я стянул с его запястья браском. Черный, матовый браслет из сверхпрочного композита, который был модулем искусственного интеллекта с непосредственной прямой связью с мозгом носителя. Такую вещь терять было нельзя! В памяти этого устройства была заархивирована копия личности Васа и еще множество схем, технологий и прочей бесценной информации.

Надел его на свою руку. Активировал код доступа и… ничего. Браслет отказывался коннектиться с моими мозгами. Ну, оно и не удивительно! Нейросети Альянса у меня нынешнего нет. Браслету просто не с чем взаимодействовать. Хотя я точно был уверен, что сам браском исправен. Эти изделия могли сломаться разве что в эпицентре ядерного взрыва.

Оставил браском на руке. Пусть будет теперь украшением. А там, возможно, мне посчастливится найти искин Альянса и нейросенсорный обруч, и хотя бы с ними в паре законнектиться. Такая возможность была. Вас меня первое время именно таким способом подключал к модулям управления техникой. Что же, ладно…

Проверил капсулу: медпакета не было. Как и небыло сухпайков и запаса воды. Видимо та троица уже их успела замарадерить. И видимо даже как-то использовать. Потому что при них я этого не обнаружил.

Больше искать в капсуле было нечего. Модуль связи не работал, а от навигатора проку было не больше, чем от велосипеда для рыбы. Спутников нет. Сколько бы я ни нажимал на клавишу сканирования, прибор выдавал одно и то же: «Нет связи со спутником». Всё!

Покончив с обыском капсулы, я немного перевел дух и начал копать могилу. Копал кинжалом. Сейчас, с обретением своей катаны, толку от кинжала было немного, и я не боялся его испортить. Копать пришлось долго. Земля в этом месте была слежавшаяся, и я только к закату солнца вырыл нечто более-менее глубокое, чтобы уложить туда тело.

Когда земля была готова, я вернулся к капсуле. Он был мертв, холоден и безмолвен. Я осторожно поднял его и понес к могиле. Он был тяжелее, чем я ожидал, но я справился. Аккуратно уложив его в яму, я присыпал его землёй. Не было ни слов, ни слёз. Только тишина и чувство выполненного долга. Последнего долга для него и долга для меня.

Закончив с погребением, я уходил, не оглядываясь. Солнце уже почти село, окрашивая небо в багровые тона. Было прохладно, и я чувствовал, как меня одолевает нервная дрожь. Я был один. Один среди бескрайнего леса. Один среди всего мира. Я умер и я жив. Что ждёт меня дальше? Я не знал. Но одно я знал точно: я выживу. Я должен. Пусть не во имя, а вопреки!

Уже под утро вернулся к храму. Змеюка так и не пришла. Совсем распереживался… Без особого настроения доел свой завтрак. Затем взял лом и пошел крушить дверь. Спать не хотелось и я решил заняться делом. Сначала попробовал провернуть рукоять. Но как бы я не пыжился, все равно нихрена не вышло. Механизм запирания двери заклинил намертво и никак не хотел двигаться.

Решил ломать! Внимательно изучил расположение ригелей на двух других уже открытых мной дверях. Запомнив места, где анкеры входят в стену, я перенес схему на третью запертую дверь, просто нацарапав ломом отметки на стене снаружи. И убрав поросль плюща, чтобы он мне не мешал, начал долбить.

Долбил долго. По моим примерным прикидкам, около нескольких часов. Устал как чёрт. Видимо, сегодня позаниматься мне физкультурой не судьба…

Хотя вот прямо сейчас я активно работаю мускулами. На свежем воздухе! Нагрузка проходит практически по всему моему телу. И, я бы сказал, нешуточная. Лом отнюдь не лёгкий, да и стена не из пенопласта! Я даю себе отдых, подпитываю себя калорийной натуральной едой и свежим чистым питьём. Чем мне не физ-о?!

Да в любом фитнес-клубе его завсегдатаи мне бы просто обзавидовались! Это не душный спортзал в каком-нибудь мегаполисе за огромные бабки и с льстивым слащавым тренером, и даже не спёртый, напитанный медприсадками воздух на утлом космическом корабле, где меня тренировал Вас. Тут природа, воздух и экология. Да ещё и бесплатно. Красота!

Настроение от таких мыслей прибавилось. А после того, как я сравнил мою работу с тренировкой по фехтованию, так я вообще воспрял духом! Стойка-замах-удар-отход-исходная. И снова замах и удар! Чем не тренировка по колющим ударам, допустим, тем же кинжалом!

Разошёлся не на шутку. Добавил ложные выпады и подкручивания ломом перед ударом, дабы типа запутать противника, чтобы он не смог предугадать траекторию и направление моего удара. Приседал и атаковал из партера. Прыгал и бил с налета. Менял руки. Менял стойки как для правши, так и для левши. Бил-бил-бил!

Чувствовал, что сил у меня прибавилось, мама не горюй! Да и с выносливостью дела обстояли гораздо лучше! Я уже далеко не та сопля, что был пару недель назад. Поэтому я ускорился и вложил в руки еще больше сил. Так увлёкся, что не заметил, как все ригели были свободны от стены.

Ну что, «Сезам, откройся!» Загнал лом в щель между луткой и стеной и, резко с силой надавив, сразу отпрыгнул в сторону. И вовремя! Здоровенная, массивная железная дверь с протяжным гулом и скрипом рухнула как раз в то место, где мгновение назад были мои ноги.

Из открытого мной прохода сразу пахнуло спертым воздухом, вывалили клубы пыли, и после потянуло очень знакомым мне запахом тлена. Там определенно был труп. Или даже несколько. Решил сразу туда не лезть. Пусть хорошенько проветрится. Не хватало еще надышаться этой гадостью и подхватить какой-нибудь грибок. Лекарств у меня никаких нет. Так что ну его на хрен!

Посидел в стороне и как раз поужинал разогретой копченой белкой. Кстати, последняя! Нужно будет еще набить и закоптить. И побольше, чтобы впрок! Еще такая мысль пришла в голову, я вот все это время ем орехи сырыми. А что, если их пожарить? Ну или запечь в золе, в моем случае, когда нет сковороды. Тоже вариант, и его надо взять на заметку!

А почему, собственно, взять на потом? Можно же и сейчас! Зола и угли есть. Остались после разогрева белки. Притащил из своих припасов добрую горсть и разгреб ямку в углях. Аккуратно положил туда орехи и сразу присыпал их тлеющей золой. Ну, типа жарятся!

А сколько жарить? Хрен знает, придется проверять опытным путем. Кулинария тоже не сразу сформировалась в привычную каждому технологию. На заре человечество, скорее всего, тоже вот так постигало все таинства приготовления блюд. Вот и я теперь сам постигаю эти премудрости. Ну а че, клево!

Посидел еще немного. Орехи в золе начали трещать и щелкать. Опасаясь, что они сгорят, повытаскивал их из костра. Да, скорлупки и правда полопались. Сами же ядра стали вместо желтого — золотисто-коричневого цвета. И запах прям вкусный от них!

Разломил один. Горячий! Хорошенько его остудил и закинул себе в рот. Пожевал. А ничего! Вкус стал более насыщенный. Появилась сладость. Однако ближе к центру ядра все еще были терпковатые. Значит, не пропеклись. Ну, то не беда! Засунул их еще на несколько минут в золу. Пусть дойдут.

Вот теперь супер! Орехи прожарились полностью и поменяли вкус. И он стал просто великолепным! А еще очень, очень мне знакомым… Какао! Вспомнил! Вот это да! Я так давно не ощущал этого вкуса, что уже успел его и позабыть. Эх, что за жизнь у меня такая конченая, что я забыл вкус, сука, простого какао…

Еще бы кофе. Но его нет… Нажарил себе побольше орехов и с удовольствием их съел. Пусть хоть так, однако все-таки как приятно! Такие знакомые вкусы из прошлого, как кофе, какао и прочие, как бы то ни было, а определенно дарят ощущение уюта. Будто дома. И я здесь дома. Я родился здесь. Пусть заново, пусть таким вот неестественным способом, но я дитя этого мира. Как ни крути. И мне хорошо.

Построить бы здесь большой дом. Или храм этот очеловечить. Приспособить его под быт. Посадить тут деревья фруктовые. Прочее хозяйство. Или вообще не париться и охотой промышлять. Ресурсов мне тут надолго должно хватить!

Жить тут и забыть обо всех тварях, что хотели отравить мне жизнь. Наверное, это был бы рай.

Проблема заключалась в двух вещах:

Первая — мне в любом случае нужно двигаться, чтобы либо найти способ попасть во внешние миры и добраться до ушастых. Либо изучить этот мир и окончательно убедиться, что местная цивилизация не может мне предоставить такую возможность, и жить дальше здесь.

Вторая — заключается в том, что ушастые есть и здесь. Мне было достаточно увидеть одного, а это значит, что есть и другие. А если у них есть сообщение с внешними мирами, того же Галанте, то рано или поздно они узнают, кто я, и тогда не оставят меня в покое. Снова будет война. Ничего не изменится!

М-да…

Конечно, надо было ту тварь не убивать, а захватить и допросить хорошенько. По крайней мере, я бы хоть примерно узнал о внешнем мире и уровне развития народов этой планеты. Но я еще не в полной мере знал свои физические возможности, и вполне вероятно, что исход захвата мог бы быть совсем не в мою пользу. Ушастые в разы сильнее любого среднестатистического взрослого мужчины. Факт!

Что же тогда говорить обо мне — мальчишке подростке, да еще и по сути, недавно вылупившегося из яйца и едва ставшего на ноги?!

Глава 19

Пошел и проверил комнату: да, пыль уже полностью осела и противный запах мертвеца выветрился. Можно заходить! Вооружился ножом, кинжалом и ломом и потихоньку двинул внутрь.

Не знаю, зачем я так попер во всеоружии. Там ведь определенно никого живых нет и быть не может! Но я на стреме. Наверное, нервы. Почему-то мне так спокойнее.

Первая странность — в комнате размером примерно семь на семь метров горел свет. Неяркий, мерцающий, но все-таки это был именно искусственный электрический свет. Дальше прошел, рассмотрел: серые каменные стены и такой же потолок. Пол из такого же камня, но потемнее. Всюду сантиметровый слой пыли. Нигде не тронутый. Сюда не заходили очень и очень давно!

У стены какое-то незнакомое мне оборудование. Не рабочее, судя по отсутствию каких-либо признаков активности. Около другой — стол. Обычный стол, скорее всего, из алюминия или подобного ему сплава. Металл лишь немного потускнел, но по-прежнему выглядел практически новым. На столе бумаги, несколько книг и пара карандашей.

Рядом со столом лампа на штативе. Это из нее лился белый электрический свет. А вот рядом со столом, на таком же алюминиевом стуле сидел, собственно, сам мертвец.

Одет он был в такой же кожаный плащ, как я затрофеил прошлой ночью. Что была за одежда под плащом, мне видно не было. Серая, высушенная до состояния камня кожа мертвеца на фоне белого света электрической лампы выглядела мерзко. На запрокинутой к потолку голове сохранился клок белых волос. Руки мертвеца свисали вниз. Его кисти были такими же серыми, как и черепушка.

Осторожно ступая по каменному полу и стараясь не поднимать пыль, я подошел ближе. Сейчас мне открылись более подробные детали: уши мертвеца были заостренные. Тварь пялилась в потолок пустыми провалами глазниц.

На иссушенных от времени деснах были ряды идеально белых зубов, которые заканчивались острыми клыками. На концах его пальцев были небольшие черные когти. Мертвец выглядел не иначе как древний окоченелый вампир. Но я-то знал, кто это…

Тварь! Меня чего-то накрыло. Прям в душе мгновенно вспыхнул пожар! Наверное, это была компиляция всех моих пережитых страстей, связанных с этими существами, всех лишений, которые я и мои близкие потерпели от этого сучьего племени.

— Ненавижу! Сука, и тут вы!

Я вмазал ногой по морде этой высушенной мумии, и она с грохотом завалилась на пол вместе со стулом, на котором сидела. От удара труп рассыпался на части и поднял целое облако пыли. Мне пришлось срочно выйти из комнаты на улицу, чтобы помещение снова проветрилось и осела пыль. Это дало мне время успокоиться и остудить голову.

Я понимал, что именно эта мумия передо мной ни в чем не виновата, но… Вид этих тварей уже давно не вызывает во мне ничего, кроме чувства искренней ненависти и даже ярости! И мне трудно сдержаться, чтобы не оторвать подобной твари голову. И, возможно, это меня и погубит. Когда-нибудь. Окончательно! А собственно, о чем это я?! Куда уж губить дальше! Я и так мертв…

Вдохнул-выдохнул, пошел и хорошенько вымылся в реке. Прохладная вода смыла пот, усталость и нервы. Успокоился.

Пока занимался самоуспокоением, все достаточно проветрилось, и мерцающий свет одинокой лампы внутри снова стал отчетливо виден. Я полез в комнату и теперь уже с холодной головой всё очень внимательно изучил. А интересного было до хрена и больше!

Во-первых, сам труп: кожаный плащ от его падения распахнулся, и теперь я увидел, что под плащом тварь одета в космический комбез.

Во-вторых, на левом запястье у ушастого был надет до боли знакомый мне стандартный браском гвельфов.

В-третьих, источником электроэнергии для освещения служил такой же самый кристалл, какими я здесь развожу огонь.

В-четвертых, язык, на котором были написаны записки этого ушастого, что лежали на столе, был стандартным языком объединенного королевства гвельфов — Галанте.

— М-м-мать…

Я поднял с пола стул и, отряхнув с него остатки мертвеца, сел. В висках стучал пульс, а перед глазами мелькали эпизоды прошлой жизни. Ну, здравствуйте, призраки прошлого!

Что-то меня кидает из стороны в сторону… Видимо, сейчас у меня период гормональных качелей. Я же как-никак подросток. Я уже и забыл, каково это, когда шторм естественной химии в крови буквально бурлит и подрывает крышу, делая меня периодически от импульсивного идиота и до флегматичного придурка.

Смерть-бабы-хер, лютая ненависть и крайняя степень любви, слезы печали и приступы радости и прочее, прочее, и всё это перемешивается в некую форму идиотизма и бродит по моей крови, сметая все тормоза.

Обычно это нормализуется, со временем.

Только вот у меня это уж сильно бьет по мозгам! Видимо, мой организм, после того как я буквально народился уже подростком, сейчас в сжатые сроки развивает мою гормональную систему, пытаясь ее подстроить под такие вот обстоятельства.

Или мне нужно бабу. Хрен стоит уже считай по часам! Тоже, кстати, проблема. Особенно когда на тебе трусы из практически не выделанной кожи белки. Жмет и больно! Рогатую эту что ли найти.? Сейчас бы я эту барышню ободрал как липку! Эх, фантазии подростка…

Встал со стула и поприседал, сделал небольшую дыхательную гимнастку. Немного успокоившись и приведя свои мысли в порядок, самым тщательным образом изучил всё, что было в этой комнате.

Первое: естественно, сам ушастый! На нем был действительно комбез, который используют в основном пилоты и офицеры. Вот только именно этот был с системой поддержания температуры и системой автодоктора, который автоматически закупоривает раны и разрывы. А это очень и очень дорого!

На основании этого я решил, что этот ушастый был офицером или представителем знати. Какой-нибудь граф или нечто подобное. Вообще не разбираюсь в этих феодальных титулах. У них так: хочешь что-то хорошее — покупай себе сам! Или пользуйся тем, что дадут.

А давали откровенную дешевку. Если вспомнить хотя бы ту же Ушастую, что была пилотом на разведчике. Ее еще Ювеналий обхаживал. Кажется, ее звали Ияль. На ней был самый обыкновенный комбез из полимерных материалов. А у этого прям топ! У простолюдинов денег на такое точно бы не хватило.

Комбез, кстати, был в неплохом состоянии, система терморегуляции работала, автодоктор сигнализировал готовность. Броня целая. По-хорошему, этот комбез бы с ушастика снять для себя! Но носить одежду после мумифицированного трупа я вообще-то побрезговал.

Да и если отбросить собственные предрассудки, вдруг, будучи в нем, я случайно натолкнусь на подобных этому ушастому? Ко мне обязательно возникнет масса непростых вопросов, в ответы на которые они мне навряд ли поверят. Даже если я буду говорить правду. Так что ну его на хрен!

Далее был пояс: сняв пояс с комбеза ушастого, мое сердце радостно затрепетало! На поясе висела отнюдь непустая кобура и несколько подсумков под накопители с боеприпасами. Тоже, кстати, с содержимым. Сразу схватил увесистую кобуру и, отстегнув клипсу, вытащил оттуда… пистолет.

Вот это удача! Пистолет был стандартным игольником и внешне, как и всё, что я видел у ушастых, напоминал Глок-18. Также с характерным флажковым переводчиком режимов огня на тыльной части затвора. Удобный, легкий и практически неубиваемый девайс. Тоже, кстати, вещь не из дешевых!

Сразу выщелкнул из него накопитель, чтобы проверить заряды — пусто… Полез в подсумки: то же самое. Пять накопителей для этого пистолета, и все были пусты. У ушастого не осталось ни единого патрона! Хреново… Ну что поделаешь, не всё коту масленица.

Интересно, в общей сумме у него должно было быть около пятисот-шестисот зарядов в виде четырехмиллиметровых стальных бронебойных игл. И куда эта тварь могла их все выстрелить?! Вопрос, конечно, в пустоту!

На всякий случай забрал пистолет и пустые накопители и сложил себе все в сумку, что досталась мне от ушастого прошлой ночью. Возможно, я найду патроны для него позже. Или сделаю сам, если найду оборудование или достаточно квалифицированного мастера.

В конструкции этих игл нет ничего сложного. Просто снаряды-болванки из закаленной стали. Их можно сделать из прута подходящего диаметра и длины. Нечто подобное я уже делал на Гевари. Главное, материал должен быть очень и очень качественно обработан. Тогда у меня такой возможности не было, но тем не менее оно хоть как-то да стреляло!

Стрелять будет и этот. Источник питания для работы пистолета функционировал на основе полураспада активного вещества из редкоземельных элементов и был практически вечный. Вспомнить хотя бы те винтовки, что таскали мне роботы Альянса на Гевари. Сколько сотен лет прошло, а они были все еще в строю. Конструкция оружия с тех пор практически не изменилась. И это здорово!

Дальше браском: посмотрел браском ушастого — стандартный браском как в королевстве Галанте, так и в Союзе объединенных миров. Ничего особенного, однако этот браском у Ушастого не работал. Либо он сломан, хотя в это с трудом верится. Эти устройства сделаны из особо прочного материала, и сломать его можно разве что только умышленно и очень сильно постаравшись! Скорее всего, этот браском заблокирован.

Батарея разрядиться не могла. Принцип ее работы такой же, как и на оружии, и беспокоиться о заряде не стоит. Она вечная. Вот только мне непонятно, почему стоимость подобного изделия была равносильна звездному крейсеру?! По сути это обыкновенный смартфон, ну пусть и сильно продвинутый и навороченный. Источник питания тот же, что и у пистолета, однако по сравнению с ним эта бирюлька стоила запредельных денег.

Помнится, Васян мне рассказывал о принципах его работы, и что здесь использованы технологии каких-то там чужих алиенов и они типа уникальные, но я тогда воспринял его объяснения лишь поверхностно. Было не до углубленного изучения вопроса, да и зачем мне это? Не производить же я их собирался. Хотя, наверное, зря я его не изучил! Сейчас бы, наверное, смог его разблокировать. Но, видимо, не судьба…

Хотел было зашвырнуть этот браском в сумку следом к пистолету, однако тормознул. Нет-нет-нет и еще раз нет! Ни в коем случае нельзя этот девайс таскать с собой! Это самая явная улика, и если у него все еще работает источник питания, то меня могут враз по нему отследить!

А я где-то да обязательно засвечусь. Допустим, грохну какого-нибудь ушастика, а второй увидит и тихо спрячется. Затем при помощи своего браскома возьмет пеленг и пиши пропало. Куда бы я ни пошел и куда бы я ни спрятался, меня сто процентов найдут! Лучше после за ним вернуться, если я в будущем найду специалиста или оборудование для разблокировки.

Отложил браском в сторону и морщась от отвращения стащил комбез с ушастого. Следом стащил с него отличные саморегулирующиеся ботинки. Это все добро вместе с пистолетом и накопителями я собирался где-нибудь спрятать и пусть оно там лежит до лучших времен. Вещи ценные и мне в последствии могут очень сильно пригодиться!

Поснимав всё ценное с дохлого гвельфа, я потихоньку вынес его тело на улицу. Во-первых, так у меня будет больше места для исследования этой комнаты, а во-вторых, мне было любопытно, а от чего он, собственно, сдох? При не очень хорошем освещении, что давала эта загадочная лампа с кристаллом, я не смог обнаружить на его теле никаких ран и повреждений. Да и автодоктор в комбезе не срабатывал, и мне было крайне любопытно, с чего бы это этот ублюдок окочурился?

Эти твари практически ничем не болеют и живут по несколько сотен лет. Налицо направленные генетические корректировки. Люди в Союзе еще до такого не доросли, однако исследования в этом направлении последнее время шли полным ходом. Плюс добавляли срок жизни медкапсулы. А эта тварь, судя по шмоткам и снаряжению, прямиком из Галанте, да еще и богатая. Сдохнуть она могла только от внешних неблагоприятных факторов.

И, скорее всего, приключения на свою сраку этот гвельф нашел здесь. На улице, под солнечным светом всяко лучше будет видно, и, возможно, я найду ответ, от чего он сдох!

Выволок окоченевшую тушку ушастого на солнечный свет и внимательно рассмотрел всю его шкуру на каждом квадратном сантиметре. Сделал это обследование дважды. В принципе ничего особенного и примечательного. На левом мизинце отсутствовал небольшой кусок кожи. Порез или нечто подобное. Бывает. Смертельным это точно назвать нельзя. Должно быть что-то еще!

Смотрел дальше. Перевернул труп уложив его на живот. Оттащил его дальше от храма на солнце. И это мне помогло. Осмотр все-таки дал результаты! На его правой икроножной мышце я все-таки нашел след от укуса. Две крохотные дырочки. Примерно такие же, как и у тех ящеров в лесу. Только эти были меньше и ближе сведены. Также вокруг укуса шкура была темно-фиолетового оттенка.

Значит, его укусили? Видимо, его грызанула такая же змеюка, как и моя. Только меньше размером! Сидел тут выеживался со своими гадкими делишками и довыеживался. Возможно, сложилась ситуация, как и у меня, когда мы с этим существом пересеклись у реки. Я тогда опустил оружие и не прогадал. А этот, скорее всего, быковать начал. Результат, как говорится, налицо! Как раз и тропинка через лес сохранилась. Он тут ее и протоптал на водопой.

А что он тут, собственно, пытался делать? И зачем?

Оставив труп просыхать на солнышке, я полез смотреть оборудование.

Первое — лампа. Ну очень меня заинтриговал такой необычный принцип ее энергопитания!

По сути, самая обыкновенная лампа дневного света. Ее дизайн, как и дизайн стола и стула, на котором восседал ушастый, очень сильно контрастировали со стационарным оборудованием, которое было здесь, в этом храме.

Во-первых, материалы. Если пульт управления, который был смонтирован в стене, был из материала, очень похожего на бронзу с оливами из патины, как и сами саркофаги, и яйцо-аккумулятор в соседней комнате, то лампа, стол и стул были алюминиевыми и, как бы это сказать, самыми обыкновенными! Такую мебель и, собственно, сам светильник можно увидеть в любом офисе Земли или на любой космической станции Союза.

Оставил лампу в покое и полез к источнику энергии: самому кристаллу. Поглядел: по виду ничем не примечательный кусок кварца. Таких у меня уже около десятка. Три я нашел здесь в ящике и пять в сумке у убитого мной альбиноса ушастого. От этого кристалла шел всего один провод к лампе. Второй был заземлен к ножке стола.

На кристалле была намотана небольшая катушка из очень-очень тоненькой проволоки. Но не медь. Другой металл. Более упругий и серого цвета. Катушка была намотана не туго, и кристалл мог внутри свободно двигаться.

Я осторожно вытащил кристалл из катушки. Свет погас. Вернул кристалл, и снова загорелся свет. Вот дела!

Побежал и притащил все свои кристаллы. Три из них никак не хотели поджигать лампу, видимо, это те, что лежали в ящике. А вот те пять штук, которые я затрофеил у ушастого, работали безупречно. И даже лучше! Свет от них был более ярким и ровным. Получается, что эти кристаллы имеют либо некий собственный заряд, либо какую-то особую активность. Иначе не возникала бы индукция в катушке. Очень интересно!

Оставив свежий кристалл в катушке, чтобы горело поярче, я полез смотреть оставшееся добро.

Собственно, сама консоль. Или терминал!

Именно отсюда управлялись те самые саркофаги в так мной называемой «усыпальнице». Кабели, идущие от терминала управления и скрывающиеся в стенах, были тому явным свидетельством. Я обошел все комнаты и нашел их вводы-выводы. Тонкие кабели, скорее всего, для управления шли к саркофагам, а от них — к источникам питания в виде того самого яйца и тубуса в средней комнате.

Дальше сам пульт: устройство мне незнакомое. Ничего подобного я никогда не видел, и ни в одних базах данных у меня нет даже примерно похожего. В данный момент это устройство неисправное или не функционирующее по причине отсутствия энергии. Управляется при помощи обычных переключателей верньерного типа. Из интерфейсов только три подвижных лотка-приемника, видимо, для материалов ДНК.

Кстати, в одном-то я и обнаружил высохший от времени до состояния камешка кусок шкуры этого дохлого ушастого. Размер примерно совпадал с раной на его мизинце.

Но это еще не все! В другом лотке для образцов ДНК я нашел чешуйку. И это была точно чешуя такой же змеюки, как и моя. Спутать было невозможно. Я точно был уверен, что это именно чешуя этого или другого существа и именно этого вида! Тот же цвет, та же фактура.

В третьем лотке я обнаружил такой же кристалл, как у меня и как в лампе. Видимо, он был тут в качестве автономного или дополнительного источника питания. Других версий использования этого предмета в консоли я пока не придумал. Ну и хрен с ним, возможно дальше я найду ответы, однако меня волновало совсем другое!

Это чего же этот ушастый пытался гибрид тут вырастить?! Взял свое собственное ДНК и подмешал с ДНК змеюки. Причем в соотношении 70/30. Большую часть себя и меньшую многоножки. Чему свидетельствовали положения верньеров на панели. Первый — 70%. Второй — 30%. Хрена себе…

А зачем ему подобное существо? Братика себе захотелось? Сыночка? Вырастить, вынянчить? Скучно ему тут было? Или бабу себе ваял, какую-то особенную. Не вставал на обычных гвельфиек, и потянуло на эксперименты? Экзотику подавай…

Ну тогда я бы точно не мужиком тут вылупился. Сиськи были бы и… прочие прелести, присущие всем дамам. Хоть гвельфийским, хоть человеческим, хоть войдовским. Также и архидам! Других рас я пока не видел. А у этих — всё при них.

Что-то тут не так…

Полез смотреть его записи. Возможно, там я найду ответы!

Глава 20

Язык ушастых я знал, а этот гвельф писал достаточно аккуратно и стандартным типовым почерком. Также он использовал официальный алфавит Галанте, а не тот, что у них используется внутри королевства среди кланов и семей. Спасибо, конечно, ему огромное за это! Текст был читабелен и структурирован хоть в какую-то последовательную историю.

Внимательно перечитав все записки, что были на столе, я все-таки нашел ответы на многие мои вопросы. Но не на все.

Первое: ушастый прилетел сюда из Галанте, и он действительно был граф. Некий Азланаэль Пятый. Правда, он был гражданский и на службе королевства не состоял. Где его корабль на котором он сюда приперся и куда он его дел, он, скотина такая, не написал. А я уже было начал радоваться! Губу раскатал. Полечу! Ага, хрен тебе, Коленька, на все рыльце…

Второе: этот гвельф был очень стар и хотел омолодиться путем переноса своего сознания в новое тело. Насколько я знал, подобная технология была у Альянса, но там могли только совершить перенос лишь в искусственное тело, механизм. Васян — живой тому пример!

Так вот: этот гвельф очень долго искал в архивах королевства и прочих покоренных ушастыми мирах любую информацию о подобной технологии и кое-что нашел! Однако данные были разрозненные и очень древние. Они вообще все были помечены как мифы и сказки. Но этот, в отличие от остальных, в сказки верил. И как оказалось, не зря!

Собрав всю информацию по крупицам, он все-таки нашел упоминания об этом мире, а также описание принципа такого переноса и координаты собственно самого этого мира. Потратив на все это около десяти лет собственной жизни и практически все свое состояние, этот черт купил небольшой корабль и, бросив свои дела, приперся сюда.

На его счастье, все было именно так, как писали в сказках. Координаты вывели его именно к этому миру, храм он нашел, оборудование было на месте. За исключением некоторых нюансов!

По истечении миллионов лет источник энергии в виде того самого яйца сильно просел, и этому ушастому пришлось колхозить в цепь питания батарею с собственного корабля. Что я и видел в соседней комнате! Однако насколько мощной ни была корабельная батарея, энергии все равно не хватало, и ему пришлось тут пожить какое-то время, чтобы ее дозарядить. А еще нужно было время на копирование сознания в… кристалл.

Дальше в записках шел достаточно точный и подробный эскиз этого самого кристалла. И это был такой же кристалл, как и в лампочке.

Епть… Снова эти кристаллы! Вот уж загадка, так загадка! Универсальное средство и очень необычное я бы сказал. Вот только где он их добыл, как, собственно, и тот ночной альбинос из троицы, никаких данных в записках ушастого я не нашел.

Следующий нюанс: для копирования сознания нужен был дистанционный источник преобразования информации. Опять же из записей ушастого я понял, что его браском как раз подошел для этих целей. Ну, с учетом некоторых ручных настроек. Однако в процессе копирования он наглухо заблокировался.

Не имея никакой возможности его разблокировать, а в миры Галанте ему возвращаться не хотелось по личным причинам, ушастый на свой страх и риск сунул кристалл с неопределенным содержимым своего сознания в пульт.

Дальше записи с его экспериментами прерывались. Только была одна единственная отдельная записка о том, что он все-таки повстречался здесь с представителями местной фауны и опыт контакта был для него не самым приятным!

Видимо, тут он и истратил все свои боеприпасы. И не удивительно! К примеру, встреча с большой стаей тех же ящеров могла его так впечатлить, что он все в них и выпалил. Наверное, и я бы поступил так же, если бы не моя змеюка и ящеров было бы больше. Или вообще попался тот, которого я зарезал на поляне у капсулы!

И что же придумал этот гвельф! Так как он остался практически без боеприпасов и любого другого оружия, этот ушастый сделал самый гениальный маневр, который мог только такому вот чудилу прийти в голову!

В записке ушастого было пафосно выведено: «Я взял частицу от самого опасного на мой взгляд существа в этом мире и внедрил его ДНК в конструкцию своего нового тела.

Это даст мне в перспективе силу и выносливость, а также невосприимчивость к большинству ядов и вредных воздействий окружающей среды, согласно моим выводам и наблюдениям касаемо изначального носителя материала!

К тому же в следствие некоего будущего генетического родства с этим существом, частицу которого я внедрил в свое новое тело, я осмелюсь полагать, что подобные существа, либо конкретно именно это существо, образец тканей которого я получил, будет ко мне лояльно или даже дружественно».

Точный эскиз моей змеюки, или подобной ей гадины, этот гвельф также потрудился нарисовать.

Во, млядь… Для меня теперь всё стало на свои места! И то, что змеюка ко мне так дружественно относится, можно даже сказать, по-родственному. Чувствует, видать, родное создание! И то, что силушка у меня всё-таки есть! И скорость! И зубы, и клыки! Всё это совпадало с версиями ушастого.

Вот только яды… Этого я не замечал, но, возможно, восприимчивость к некоторым действительно притуплена или исключена, потому я ее и не замечаю! Так, хожу-брожу в свое удовольствие. Воду пью, жру всё подряд.

Ладно, хрен с ним. А почему тогда я не гвельф, если он использовал свое ДНК? Я ведь ощупывал и осматривал всё свое тело, когда только вылупился из саркофага, и затем периодически поглядывал на свою морду и бошку в отражении реки. Не было ничего подобного! А других тел там нет. Капсулы пусты. Только мое!

Я прямо сейчас полез и ощупал свои уши. Их верхние концы были немного удлинены.

— Ёб…

Вышел из храма. В душе какой-то ураган. Сходил на реку и долго рассматривал свои уши. Да, действительно, уши заостренные. Но лишь немного. Нечто среднее между людьми и гвельфами. До этого я не замечал таких изменений. Возможно они заострились буквально в последние сутки.

Ну что же, теперь я сам стал моим самым заклятым врагом. Ирония…

Сел у реки и долго сидел в тени дерева, глядя на стремительный поток чистой, прохладной воды. Думал. О всяком. На самом деле, все достаточно просто: мне нужно это либо принять, либо… не знаю, удавиться?!

Нет конечно! Последнее, я по понятным причинам отрицаю и делать не собираюсь! А вот первое… на это нужно время и силы. Моральные. Возможно я справлюсь. Только, вот мое возвращение домой, если этому суждено случится, будет уж очень затруднительно. Я бы сказал практически невозможно! Особенно если сейчас там идет война.

Но есть и хорошие новости! За последнее время я подрос. Реально вырос и возмужал. Мои шорты, которые висели на мне как балахон, стали мне считай впору. Сапоги снятые мной с ушастика, тоже стали практически как раз. Волосы стали длиннее и теперь на моей башке копна черных как смоль волос.

Зубы оформились полностью и теперь я обладатель роскошной улыбки с четырьмя небольшими, но достаточно острыми клыками. И еще: появилась, так сказать шерсть. Под мышками и в паху. И мускулы стали больше, и достаточно рельефные. Но я по прежнему худой. На теле практически нет жирка. Скорее всего влияет ДНК гвельфа. Они поголовно все длинные и поджарые.

Я снова посмотрел на свое отражение в реке: сейчас мне скорее всего около семнадцати-восемнадцати лет. Рослый и полон сил. Прикольно! А еще глаза: мои зыркалки стали более яркими. Спектр ушел немного в оранжевый цвет и теперь, смешавшись с желтым, цвет глаз приобрел немного огненный оттенок. Сейчас я выглядел как вполне себе обычный человек или гвельф, вот только с парой ярких желтых семафоров вместо глаз. Это хорошо? Или плохо? Хрен знает… Не хотелось сильно выделяться среди толпы, если конечно я окажусь в обществе гвельфов.

Про общество людей, мне с моей внешностью думать, наверное не стоит… Ну и хрен с ним! Чего сейчас голову ломать?! Какой народился здесь, такой и есть! Попаду к людям, разберусь как-нибудь. А вдруг они тут вместе все мирно живут? Снился же мне сон! А мои сны, многие сбываются. Помню каждый и были случаи! Много!

Так вот, про сон: Там, в том городе, все в куче были. И люди, и гвельфы, и дроу и… кого там только не было! Может так и в реалиях тут происходит. Все миром ходят! И про тех самых серых «орков» забывать не стоит. Может тут ушастые и орки. И больше никаких других рас нет. И мне не о чем вообще переживать! За ушастого сойду, а орки… да похер на них! Разберусь как-нибудь.

Приободрившись и уже более-менее спокойный, я потопал к храму. Нужно было приготовить себе жрать. До одури хотелось мяса! А еще, я решил похоронить высохшего ушастика. Как его там? Кажется: Азланаэль! Ну и хорошо. Похороню его в лесу. Отдам немного уважения. Как ни крути, его смерть и частица его тела, по сути подарили мне жизнь. Пусть и случайным вот таким образом.

Первым делом набил себе с пяток белок. Пусть сегодня будет пир! Еще орехов насобирал. Пожарю. Подумал и нарвал травы у деревьев. Той самой, зеленой и сочной, которой спасался, когда отходил после ранения. Будет мне типа салата! Витамины мне тоже нужны. Кстати, оглядел свои шрамы…, а их практически нет! Только едва заметные, узкие полоски на коже. Великолепная регенерация! Скорее всего, я получил эту способность от змеюки. У ушастых таких бонусов, кажется, не было.

Дальше развел огонь при помощи неактивного кристалла. Этот тоже годился для высекания искр, но при этом не давал никакого электричества. Ну и пусть, мне сейчас оно и не нужно! Ночью понтоваться буду в своей комнате, да еще и со светом! Устрою себе гранд-отель! Кстати, надо бы лежанку свою переделать. А то после моих отходняков пованивает, да и слежалась. Жесткая стала. Пора сменить себе кровать!

А еще я придумал, что будет очень здравая идея — попробовать поискать корабль этого ушастика. На то, что я смогу им воспользоваться без браскома гвельфа, я даже не надеялся. Но вот если он его не запер, то, может быть, я разживусь какими-нибудь крутыми ништяками! Допустим, теми же зарядами для пистолета. Было бы очень и очень круто!

И вот, мой костерок уже вовсю потрескивал дровами. Пока они прогорали, чтобы дать угли, я пошел хоронить гвельфа. Нашел место в кустах, где была ложбина. Сейчас использовал лом. Кинжал, хоть мне и не был особо нужен, все равно решил его поберечь. Оружие хорошее и добротное, и я уверен, что за него можно выручить неплохие деньги.

Вырыл яму и, осторожно уложив в нее сухое тело ушастого, закидал его землей. Присыпав высохшего покойника землей и тщательно утрамбовав образовавшийся холм, я крепко задумался, что поставить у его изголовья.

Крест? Штырь? Или, может, звезду? Однако какой в этом смысл?! Гвельфы были явно не христиане, да и ни к какой другой религии они не были предрасположены. Может, у них там и была своя какая-то культура, но мне об этом было неизвестно!

Поэтому, покумекав и не придя к какому-то определенному выводу, я просто уложил на холм самый большой камень, который смог найти пошарив вокруг. Никакой молитвы и каких-либо прощальных слов я над могилой говорить не стал. Не умею, да и пожелать этому ушастому мне было нечего.

— Умер и умер. Сдох, и лежи себе спокойно. — произнес я над его могилой. Больше мне нечего было сказать этому гвельфу.

Отдав последний долг своему, так сказать, «прародителю», я молча постоял над холмиком сырой земли и потопал готовить себе сегодняшний пир! Даже решил немного попьянствовать. Выпивка у меня есть, а поводов — до черта!

Первое: обрел обратно свою катану, нашел капсулу и похоронил… себя. Второе: наконец разобрался в предназначении этого храма и истории моего появления в нем. Третье: я практически вырос и набрался сил. Конечно, до прежних физических способностей мне еще далеко, но и дрожащей тварью я себя не ощущаю, как это было в первые дни. Это хорошо! Четвертое: у меня появилась новая цель! Надо обязательно найти корабль этого ушастого и затрофеить кучу ништяков! Это в идеале. А дальше — как пойдет. Вот такие вот дела!

С отличным настроением потопал разделывать своих белок. Жаль только, что змея моя до сих пор не объявилась. Даже как-то тревожно за нее. Который день нет. Хотелось бы думать, что с ней все хорошо. Может нашла себе друга, или как там у них… самца. Почему-то я считал ее самкой. Такое складывалось впечатление. По совокупности всяких мелочей в поведении.

А природа… Природа — она такая. Раз-два и малыши. Жизнь должна продолжаться. Пусть не в тебе, а в твоём воплощении.

Эти слова словно отражают саму суть бытия, непрерывный круговорот жизни, который не остановить и не изменить. Природа — это вечный двигатель, который не знает усталости и покоя. Она создаёт, рождает и возрождает, словно напоминая нам о том, что жизнь — это движение, развитие и преемственность.

Раз-два — и малыши появляются на свет. Это простое, но такое важное действие природы. Маленькие жизни, новые начала, свежие надежды. Каждый ребёнок — это продолжение рода, символ вечности и бесконечности. В них заключена сила, которая позволяет миру не останавливаться, не погружаться в тишину забвения.

Жизнь должна продолжаться. Это не просто слова, а закон, который управляет всем сущим. Даже если одна жизнь заканчивается, на её месте рождается другая. Пусть не в тебе, но в твоём воплощении — в детях, в делах, в идеях, которые ты оставляешь после себя. Так мы становимся частью чего-то большего, чем мы сами, частью бесконечного потока жизни.

Смотрел на огонь костра, наевшись вкуснейшего мясца и запив всё это водой, сидел на бревне и философствовал. Что-то меня стало на подобное пробивать всё чаще и чаще. Нет, в пространных рассуждениях нет ничего предосудительного, но, наверное, сейчас в моём положении нужно загружать голову более прикладными тематиками.

Например: мне нужно больше сил и скорости. Мне нужна техника боя. Мне нужна лучшая координация. Отработка рукопашного боя. Заметил, что как только в мои руки вернулась моя катана, я уже не мыслю себя без неё. С ней в руках я чувствую себя увереннее, спокойнее, как-то наглее и даже беспечнее. Такого допускать нельзя! Это слабость! А если я снова по каким-то причинам останусь без оружия?!

Решил, прежде чем отправляться на поиски корабля ушастого, нужно себя основательно подтянуть в тренировках. Это тело отличное! Оно молодо, здорово и полно сил! Но, тем не менее, в прежнем теле я мог куда больше и лучше! А это значит, что нужно себя гонять до последнего вздоха, чтобы ни одна тварь, ни в этом лесу, ни в воде, ни где бы то ни было, даже не смела и думать о том, что я — лёгкая добыча. Пусть, сука, подавятся!

Остаток дня я тупо отдыхал. День был чудесный, погода отличная. Атмосфера, воцарившаяся вокруг, будто сговорившись с моим настроением, была идеальной: воздух был прозрачным, напоенным свежестью, а солнце грело ровно настолько, чтобы чувствовать жизнь в каждой клеточке моего нового тела и при этом не утомлять меня жаром.

Я был сыт, спокоен и даже позволил себе немного прибухнуть из затрофеенной фляги. Напиток был крепкий и сильно отдавал горечью. По вкусу — ближе к абсенту, но больше мятный, чем полынный. Жидкость приятно ложилась в желудок, разливаясь по телу мягким, тягучим теплом. Это было не то опьянение, которое мутит разум, а то, что расслабляет мышцы и заставляет мир вокруг стать чуть мягче, чуть уютнее.

Я сидел, прислонившись к дереву, что росло неподалеку от храма, и смотрел, как тени становятся длиннее, чувствуя, как внутри меня наконец-то воцаряется тишина. В этот день мне больше ничего не было нужно. Просто покой, тепло и этот странный, мятно-горький вкус на губах. Сейчас я наконец почувствовал, что я живой. Гонка на выживаниебыла выиграна.

Время не утекало сквозь пальцы. Внутренние часы шли спокойно и размеренно. Дальше мне предстояла пошаговая методика наращивания ресурсов и сил: разведка, поиск ништяков и поиск хоть какой-то цивилизации. А в том, что она здесь существует, я убедился той самой ночью, когда в лесу появились гости. Их одежда и оружие, невозможные без мало-мальски организованного производства, были тому неопровержимым доказательством.

День уже клонился к закату. Воздух, еще недавно наполненный зноем, начал остывать, становясь прозрачным и немного прохладным. Когда солнце коснулось макушек деревьев, окрашивая их верхушки в густой янтарный цвет, я понял, что мне пора ложиться спать. Кажется, я уже целые сутки на ногах, и глаза просто закрывались сами собой.

Однако прежде чем погрузиться в сон, нужно было позаботиться о собственном комфорте. Убрав свою старую и пованивающую лежанку, я натаскал туда свежих веток и листьев, чтобы соорудить себе новую постель. Я выбирал самые мягкие лапы ветвей и собирал охапки сухих, шуршащих листьев. Работа спорилась: я укладывал ветки слой за слоем, создавая упругое и достаточно мягкое ложе.

Когда работа была завершена, я присел на край своего импровизированного настила. В убежище стало уютно и приятно. Сквозь небольшое отверстие в стене пробивался последний луч заходящего солнца, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Лес вокруг затихал: дневные птицы умолкали, уступая место новым звукам — едва слышному шороху листвы и далекому уханью какой-то ночной птицы.

Я лег на свежую постель. Приятный запах листьев окутал меня, даря ощущение покоя. В этот момент я чувствовал себя невероятно богатым человеком! У меня не было квартиры, или замка, или премиальной каюты на каком-нибудь крейсере, но у меня была эта тишина, этот аромат леса и уверенность в том, что завтрашний день начнется с чистого листа. В этом нетронутом раю. Жаль вот только, семьи моей со мной нет. Надеюсь, они живы и здоровы.

Сон пришел быстро, глубокий и безмятежный. В своем лесном убежище, укрытый прочными стенами старого храма, сытый, здоровый и вооруженный, я знал: теперь я точно не сдохну!

Глава 21

Всю следующую неделю я посвятил повышению своего уровня. В условиях, когда привычный комфорт остался где-то далеко, а единственным мерилом успеха в этом мире стала физическая выносливость, я решил бросить вызов самому себе. Моим «тренажерным залом» стал лес, а снарядом — старый лом, найденный в тот самый первый день моего рождения в этом храме.

Стартанул я с пятидесяти отжиманий и семнадцати подтягиваний. По сравнению с моей предыдущей формой, эти цифры были, конечно, скромными, но я знал: это лишь точка отсчета.

Для тренировок я использовал тот самый лом, который с трудом закрепил на одной из коротких, но достаточно толстых веток ближайшего дерева. Остальные ветки, которые были в пределах досягаемости, либо уходили слишком высоко в крону, либо оказывались предательски тонкими и гнулись под моим весом, грозя отправить меня задницей на землю в самый неподходящий момент.

Каждое утро начиналось с тумана и холодной росы. Я подходил к своему импровизированному турнику, чувствуя, как металл лома неприятно холодит ладони. Первые подходы давались тяжело: мышцы ныли, напоминая о вчерашней нагрузке, а дыхание сбивалось уже на десятом повторении. Но я не останавливался. Я смотрел на этот лом, на эту грубую, необработанную сталь, и понимал: это не просто железо. Сейчас это мой инструмент трансформации.

К середине недели я начал замечать изменения. Движения стали более четкими, а страх сорваться с ненадежной ветки сменился уверенностью. Я перестал считать секунды до конца подхода — я начал считать повторения, которые давались мне всё легче. Пятьдесят отжиманий превратились в восемьдесят, а семнадцать подтягиваний — в тридцать.

Эта неделя научила меня главному: прогресс не требует идеальных условий. Он требует лишь дисциплины и готовности работать с тем, что у тебя есть под рукой. Когда ты один на один с природой и собственными слабостями, каждый сантиметр амплитуды, каждое выжатое усилие становятся победой. Главное — заставить себя, победить себя, и победы над врагами станут лишь статистикой.

К концу недели я чувствовал себя иначе. Мои ладони огрубели, плечи стали шире, а взгляд — спокойнее. Я понял, что повышение уровня — это не только про мышцы. Это про способность находить решение там, где другие видят лишь препятствия. И теперь, глядя на свой лом, закрепленный на ветке, я знал: это только начало. Впереди были новые цели, и я был готов к ним, как никогда раньше.

Сто отжиманий и сорок подтягиваний. Так я закончил этот марафон. Кстати, шкуры ящеров полностью высохли и теперь были пригодны к использованию. Во-первых: я сшил себе неплохие сапоги, потому что трофейные оказались полным хламом и развалились через три дня активной эксплуатации. Новые мои сапоги были куда прочнее и удобнее, так как полностью обхватывали стопу. В качестве шнурков я использовал ту же шкуру, просто нарезав из нее длинные полоски.

Во-вторых: я пошил из этой шкуры себе новые штаны. Старые, которые я сплел из коры, также развалились, и мне ничего не оставалось, как заморочиться и соорудить себе новые. Вышло достаточно неплохо. Штаны были очень прочные, удобные и теперь доставали мне до стоп, что было лучше, чем с голыми голенями, которые я постоянно царапал о ветки некоторых особо колючих кустарников. Сейчас зашибись!

В-третьих: помня о моей уязвимости без катаны, я начал потихоньку подтягивать рукопашку. Намотал на кулаки побольше широких полос шкуры и также ими зафиксировал свои запястья. Еще я замотал шкурой оба голеностопа. Дальше, найдя более-менее гладкое дерево, я расчистил площадку вокруг и дубасил его ствол, наращивая свою скорость и силу с каждой серией ударов. Лупил, пока руки и ноги не начинали неметь от боли.

Однако все это дало результаты. Мое тело стало сильнее и гораздо подвижнее. Я начал чувствовать каждую мышцу, понимать границы своих возможностей и, что самое важное, постепенно их расширять. Сейчас, глядя на свое отражение в реке и чувствуя легкость в собственных движениях, я понимал, что, наверное, уже тянул на начинающего гимнаста. Это было приятное осознание: я перестал быть просто «пользователем» своего организма и стал его хозяином. Особенно ярко этот прогресс проявлялся на природе.

Теперь лес превратился для меня в огромную тренировочную площадку. Я мог влезть на высокое дерево в считанные секунды, чувствуя, как пальцы цепко хватаются за ветки, а спина и плечи работают как единый слаженный механизм. На ветвях я начал делать упражнения, которые раньше для этого тела казались мне невозможными.

Среди всех элементов мне особенно понравился подъем с переворотом. В этом движении есть какая-то особая эстетика и мощь. Это не просто рывок, а сочетание координации, силы хвата и контроля над собственным весом. Оно круто и хорошо прокачивало практически все мышцы: от пресса до предплечий. Когда я, перевернувшись через ветку, оказывался сверху, глядя на мир с высоты, я чувствовал невероятный прилив уверенности.

Теперь, когда я смотрел на отвесные стены храма или высокое, раскидистое дерево, я видел не препятствие, а возможность стать еще немного сильнее, чем был вчера. И это чувство — самая большая награда за все приложенные мной усилия. Мне легко и хорошо. Я быстр, силен и, естественно, не остановлюсь на достигнутом! Этому нет предела. Все препятствия в голове. Уж я то, знаю.

Еще о моих снах: всю эту неделю мне практически ничего нового не снилось. Так, какие-то урывки прошлых воспоминаний, сцены и эпизоды из жизни. Правда, один раз приснилась мне рогатая. Она будто бы в темноте пыталась меня разглядеть. Искала, выглядывала, щурила свои глазищи. Удалось ей меня обнаружить или нет, неизвестно. Я тупо проснулся. Было уже утро, и надо было вставать и заниматься делами.

Еще один раз мне приснилась Мэй. Она смотрела на меня и улыбалась. Видимо, была рада тому, что я жив. Вот только сон проходил в полнейшем безмолвии, и я ничего не мог сказать. Тогда я проснулся и долго думал о ней. Наверное, если бы не эта планета и я, переродившийся здесь, то уже, скорее всего, воспринимал тот эпизод в небытии, из которого я вырвался, как один из моих снов. Не из самых приятных, к тому же.

И змеюка моя так и не пришла. Даже несколько раз ходил искать. Звал! Но на мой зов, кроме одного единственного придурковатого ящера, больше никто не явился. Тварь, завидев меня, радостно зашипела и ринулась было меня сожрать, как тут же отправилась в нокаут от удара ломиком по ее тупой бошке. Резать этого черта я не стал. Привязал его за шею сплетенной из шкур веревкой к дереву и поджидал, когда он очухается и полностью придет в себя. Он мне был очень-очень нужен. Для тренировок!

Несколько следующих дней я подходил к этому зверюге, ждал, пока он на меня набросится, и пытался уворачиваться от его выпадов и ударов. Это было странное, почти безумное противостояние. В лесу, где каждый шорох кажется угрозой, мы стали единственными живыми существами, чьи интересы пересеклись в одной точке — на пятаке у дерева, заросшем пожухлой травой.

Зверь был не маленький. Примерно полтора метра в холке. Его шкура, лишённая шерсти, напоминала старую, грубую кору дерева. В его глазах, зелёных и ярких, не было ни злобы, ни голода — только глухая, первобытная ярость существа, которое привыкло быть хозяином этих мест. А еще он был достаточно тупой, так-как даже не сообразил, что веревку можно просто перегрызть. Или он был настолько агрессивным и ярость мешала ему кумекать головой. В том, или ином случае, естественно это было мне на руку!

Первые попытки сблизиться с ящером заканчивались одинаково: я едва успевал отпрянуть, когда тяжёлая лапа с когтями, похожими на ржавые серпы, рассекала воздух там, где секунду назад была моя голова. Каждый раз, когда я уворачивался, сердце колотилось где-то в горле, а адреналин обжигал вены. Я не хотел его бить. Я хотел понять его ритм.

Зачем я это делал? Сначала это было похоже на проверку собственных сил, на попытку доказать самому себе, что я чего-то стою перед лицом этой природной машины для убийства. Но с каждым днём смысл становился более прагматичным. Я учился. Я начал замечать закономерности в его движениях: как он переносит вес на левую лапу перед прыжком, как едва заметно подёргиваются мышцы на его груди, прежде чем он бросится вперёд. И я реагировал. Я перестал быть жертвой. Но и охотником я не стал. Я просто тренировался, соревнуясь с этим опасным и жутким существом.

На четвёртый день зверь замер. Он не бросился сразу. Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и в этом молчании я вдруг осознал: я изучил его реакции, его ошибки, его манеру атаковать и уклоняться. Я стал быстрее и сильнее его! Он больше не представляет для меня той перманентной угрозы, как в первые дни! Я без оружия, и я могу с ним справиться!

Когда он в очередной раз рванулся вперёд, я не отпрыгнул в сторону, как обычно. Я сделал шаг навстречу, сместившись ровно настолько, чтобы его когти прошли в миллиметре от моей шеи. Я почувствовал запах его дыхания — тяжёлый, звериный, горький. И я ударил. Со всей силы! Кулаком ему в висок! Он пропустил удар. Резкий, короткий и в то же время достаточно мощный, чтобы погасить его сознание.

В тот вечер я ушёл с поляны, не оглядываясь. Я знал, что завтра вернусь. Не для того, чтобы победить, и не для того, чтобы проиграть. Я вернусь, чтобы снова почувствовать эту тонкую грань между жизнью и смертью, где нет места словам, а есть только чистое движение, инстинкт и уважение к силе, которая сейчас оказалась мне под стать.

Этот зверь перестал быть для меня угрозой. Он стал моим зеркалом, в котором я впервые увидел себя настоящего — без страха, без сомнений, в полной гармонии с диким ритмом мира. Раньше я был таким. Еще в прошлой жизни. И сейчас я стал таким. Я вернулся. Я — зверь! А он — всего лишь существо. Обыкновенное животное.

Издевался ли я над ним? Наверное, да. Было ли мне его жалко? Скорее всего, тоже да, ведь я его кормил подбитыми мною белками и поил водой, подтащив сундук ближе, пока он был в отключке.

На пятый день, в очередной раз вырубив его, я отвязал веревку и ждал, когда он придет в себя. Всем своим естеством я чувствовал, что это больше не враг. Никакой угрозы. Никакого риска. Я сильнее его!

Зверь пришел в себя и, увидев, что теперь он свободен, попытался меня атаковать. В его взгляде читалось простое решение: прежде чем уйти, он должен уничтожить того, кто держал его в неволе!

Зверь издал низкий, вибрирующий рык, от которого зашелестели листья на деревьях. Он не просто хотел драться — он хотел отомстить. В следующее мгновение он рванулся вперед. Это было движение, лишенное всего лишнего. Только на результат: стремительный бросок, когти, скребущие по земле, и оскаленная пасть, готовая сомкнуться на моем горле.

Я отпрянул в сторону и с разворота одним ударом ноги повалил его на землю. Удар пришелся точно в цель. Раздался глухой стук, когда его тело встретилось с землей. Все получилось как-то слишком быстро и слишком… машинально, что ли… Будто на автомате! Да, я понимал, что разученные мной базы по рукопашному бою сейчас работали на все сто процентов. Мое тело работало в унисон с базами, и рефлексы четко следовали прошитым в мозгах программам.

Но может ли мое тело быть настолько сильным, чтобы вырубить ящера размером с теленка?! Я просто бью, и он падает. А я, на секунду — подросток! Да, я стал сильнее, быстрее, проворнее. Но… Не терминатор же я в конце концов! Даже там, в мирах Союза, я был гораздо сильнее обыкновенного человека, но тогда мне помогал Вас своими препаратами. А сейчас? Сила, регенерация, и прочие плюшки, которые делают меня реально каким-то суперменом. Может, дело в ДНК, которое мне намешал ушастый?! А может это нормально для ушастых, в племя которых меня определили поселив в новое тело? Ювеналий же был невероятно силен! И это просто. Тренировками, без технологий и прочих генетических дополнений. Может и я теперь такой? Может… кто знает…

Когда зверь пришел в себя, он не набросился. Он лишь зашипел и, дернувшись, замер, вперив в меня свои зеленые, подернутые мутной пеленой глаза. В этом взгляде больше не было той первобытной ярости, которая еще час назад заставляла нас обоих кружить по лесу в смертельном танце. Теперь там читалась лишь глухая, изматывающая усталость. И страх…

Я сидел в паре метров от него, сжимая кулаки, но пальцы мои постепенно разжимались. Адреналин, еще недавно пульсировавший в висках, сменился странным, тягучим спокойствием. Я смотрел на него — на его изможденное тело, на то, как тяжело вздымались его бока — и вдруг осознал пугающую истину: он был практически царем на этой территории, а я использовал его как игрушку! И теперь, когда я его победил, эта победа не принесла мне триумфа. Она принесла лишь факт поднятия моего уровня на очередную ступень. И все.

Зверь медленно поднял голову. Его дыхание стало ровнее. Он не пытался сразу встать, словно понимая, что любая попытка что-либо предпринять будет воспринята мной как вызов. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, между нами возникло негласное соглашение. Я перестал быть для него добычей, а он для меня — охотником. Теперь он боялся меня!

Я не спеша встал и сделал шаг в сторону. Зверь вздрогнул, видимо, ожидая очередного оглушительного удара, но так и не отвел своего взгляда от меня. В его глазах промелькнул именно страх и это меня вполне устраивало.

Мое сердце билось ровно. К чему теперь переживать?.. Я здесь царь. По крайней мере над ним! Я сделал шаг назад, давая ему пространство. Зверь медленно, с видимым опасением, поднялся на лапы. Он стоял, пошатываясь, и смотрел на меня. Секунда растянулась в вечность. Затем он развернулся и, прихрамывая, начал медленно уходить в чащу, не оглядываясь.

Я остался стоять на поляне, глядя ему вслед. Я был сильнее его — это было правдой. Но именно в тот момент я понял, что истина заключалась в том, что я победил не зверя. Я превзошел себя. Полностью! Себя, который неделю назад даже и не помышлял о рукопашном противостоянии с таким чудовищем. И это было великолепно! Я смог справиться без катаны. И это не предел. Предела не существует. Конечно же я могу больше!

Проводив взглядом поверженного ящера, я вернулся в храм и, плотно пообедав жареным мясцом, засел за раздумья: что делать дальше? Нет, я понимал, что мне нужно постараться поискать корабль ушастого и при этом продолжать повышать свои физические возможности. Это понятно! Но вот что делать дальше в глобальной перспективе?

На то, что я смогу воспользоваться найденным кораблем, я даже и не рассчитывал. Без браскома шансов нет даже попасть внутрь! Так, просто его обнаружить и сделать пометку на будущее. Если вдруг по какой-то счастливой случайности я раздобуду обруч нейросенсорного контакта, то, возможно, тогда при помощи связки со своим браслетом я и смогу его «ломануть». Но крайне маловероятно найти подобное оборудование здесь, в лесу.

Значит, нужно искать цивилизацию, в наличии которой я уже не сомневаюсь. А там — как-то прижиться и потихоньку собирать информацию. Может, и есть какой-то способ взломать защиту корабля и вернуться в обитаемый космос. Дальше — добраться до Ювеналия и узнать о судьбе своей семьи. Это, конечно, в идеале. И в далекой перспективе. Но обязательно нужно принять этот вариант как единственно верный! А там — по обстоятельствам.

Если не будет никакого способа покинуть эту планету, то, видимо, мне придется тут просто жить. Сколько смогу. Но до людей или до других каких разумных мне добраться обязательно надо! Сидеть тут в лесу и развлекать себя, раздавая пендели всяким ящерам, — это, конечно, здорово! Но меня так надолго не хватит. Обязательно найдется ящер, способный раздать этих самых пенделей мне! Допустим, как тот монстр, которого я зарезал у своей капсулы. Тварюка была гораздо больше и мощнее, чем эти мелкие. И зубастее! И, скорее всего, я без катаны с таким никак не справлюсь. Будь я хоть трижды сильнее, чем сейчас. Мои кулаки такому — что слону дробина…

Так, стоп — капсула! Только сейчас до меня, дебила, дошло: если моя капсула тут, значит, на орбите телепается раздолбанный дредноут ушастых! И если там уцелело навигационное оборудование, то сюда рано или поздно заявятся гвельфы. Они обязательно отследят след гиперпрыжка, припрутся сюда на поиски и непременно запеленгуют мою капсулу. А тут неподалеку я!

Сто пудов засекут мое присутствие через тепловизоры, как бы я ни прятался, или сканером биологических объектов. Тогда: «Здравствуйте, мальчик! Мы тут одного дядю ищем, особо для нас опасного и противного, ты тут не видел?.. А чего похоронил? А чего его вещи с тобой в виде катаны и на тебе в виде браскома? Играешься с ними?!»

Столько вопросов! И, скорее всего, эти вопросы будут не в виде светской беседы, а под пристальным присмотром и под препаратами — специальными. Тогда я как миленький им все выложу, и пиши пропало! Ну нахрен…

Воздух мгновенно стал тяжелым. Где-то в глубине моего нутра глухо стукнуло сердце, заставив меня содрогнуться. Время замерло, а затем сорвалось в бешеный галоп. Сигнал тревоги внутри меня, до этого монотонно вывший на одной ноте, перешел в прерывистый, визгливый тон.

Я сорвался с места, едва успев выпрямиться. Адреналин ударил в виски, заглушая мысли. Движения стали резкими, почти механическими. На ходу я подхватил свою верную катану — рукоять привычно легла в ладонь, даря чувство уверенности, — и закрепил на поясе кинжал. В последний момент, уже у самого выхода, я подхватил самодельный нож, грубо заточенный, но достаточно острый, и горсть энергетических кристаллов. Они тускло мерцали в полумраке, словно маленькие звезды.

Я что было сил помчался к капсуле. Лес превратился в размытую полосу зеленой ленты. Под ногами хрустели ветки, где-то сверху сыпались листья, но я не замедлял бег. В голове пульсировала одна мысль: успеть!

За очередными деревьями показалась поляна. Спасательная капсула, похожая на серебристую каплю, валялась на том же месте. Я рванул вперед, чувствуя, как легкие начинают гореть от нехватки кислорода.

— Только бы успеть! — прохрипел я, перепрыгивая через труп убитого мной гигантского ящера. Мне казалось, что злые, ненавистные глаза уже шарят по поверхности этой планеты в поисках улик.

Дальше я делал все на автомате, даже не думая о том, что на самом деле творю. Первым делом я выкопал свой труп. Еще раз взглянул в его лицо. Нет, это не я! Я — здесь. А он… мертв. Просто остаток прошлого. Пусть будет так!

Затем я затолкал мертвое тело в капсулу и, подняв с земли крышку, плотно ее захлопнул. Следующим действием я насобирал по возможности сухих веток и бревен и как можно плотнее обложил ими капсулу. Вышел огромный шалаш из бревен, веток и палок.

Несколько ударов кристаллами о сталь — и веселый огонек уже начал плясать у его основания. Затем я вернулся в лес и притащил еще больше сухих бревен. Собрал все! Огонь должен быть самым сильным! Самым яростным! Он должен испепелить все, что возможно. Все, что может сгореть, должно сгореть!

На этом месте должен остаться лишь обгоревший остов, и больше ничего! Возможно, враг и это найдет, что в общем крайне маловероятно, но никаким образом нельзя оставлять ему хоть какую-то зацепку!

Глава 22

Огонь разгорелся и сейчас охотно пожирал мои улики. Тишина, наступившая вокруг, была оглушительной. Я сидел неподалеку, тяжело дыша, прижимая к груди свою катану, и молил всех на свете богов, чтобы не было поздно! Пусть они еще не рассчитали координаты! Пусть они еще ищут след!..

Снаружи капсула медленно, но уверенно превращалась в груду обгоревшего металлического мусора, но мне было не до этого. Я, вооружившись ножом, копал. И пока у меня были силы, я должен был выкопать яму, достаточную для того, чтобы спрятать то, что останется от капсулы — от самой важной улики, которая укажет на мое местонахождение.

Да, я решил ее еще и закопать! Обгорелый металл, да еще под полуметром земли, они уж точно никогда не найдут! В этом я был уверен. Я знал, как работают сканеры. Им ни за что не определить, что это было именно техническое оборудование! Не будет определенной формы, не будет достаточно плоского покрытия, чтобы импульсы электроники отразились от корпуса. Многие детали из композита. Он сгорит и превратится в пыль. Пусть горит. Пусть все сгорит дотла!

Прогорело хорошо. На поляне остался лишь остов с термозащитными пластинами брони. Пока всё остывало, я развеял огарки и сажу, присыпал их землей. Выкопать яму достаточно глубокую, чтобы туда влезла капсула, у меня не получилось: лопаты нет, а копать ножом и ломом целину — занятие так себе. Выкопал сколько смог.

Когда металл достаточно остыл, я при помощи ломика посрывал с капсулы листы термоброни и захоронил их в яме. Старался уложить листы вертикально, на ребро и как можно хаотичнее, дабы с первого взгляда со сканера было непонятно, что это именно закладка, а не залежи руды или старого металлолома. Хорошенько присыпал всё землей и, натаскав веток и травы, ровным слоем укрыл место захоронения улик.

Также не сгорел мой бывший скаф. От досады вздохнул: хорошая штука была. Вытряхнув из него останки своего тела, я засунул скаф назад в остов капсулы. Так как сейчас эта конструкция стала гораздо легче и я мог ее шевелить руками, я не придумал ничего лучше, как откантовать её к реке и утопить там вместе со скафом. Только вот до реки отсюда было около километра.

Приноровился, уперся руками и, повалив капсулу на бок, покатил. Благо остов имел бочкообразную форму, и катить его было достаточно легко; я быстро преодолел около двухсот метров открытого пространства. Но дальше был лес.

Здесь, на границе равнины и плотной стены деревьев, мой энтузиазм начал угасать. Лес выглядел как застывшее нагромождение кустов и стволов деревьев. Ветви, покрытые серой, похожей на пепел корой, переплетались так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь этот живой лабиринт.

Я остановился, тяжело дыша. Металл капсулы, еще недавно казавшийся мне достаточно легким, теперь ощущался как обуза. Как протащить этот громоздкий цилиндр через бурелом?

Первая же попытка продвинуться вперед закончилась неудачей. Капсула с глухим лязгом врезалась в выступающий корень, похожий на скрюченную пальцами руку. Я дернул ее на себя, но металл лишь жалобно скрежетнул о кору. Лес не хотел меня пропускать. Он словно наблюдал за моими усилиями, выжидая, когда я выбьюсь из сил.

Я прислонился лбом к уже остывшей раме остова. Тишина вокруг была неестественной — ни птиц, ни шороха мелких животных. Только мой собственный пульс, отдававшийся в ушах тяжелыми ударами. В этот момент я уже хотел было ее бросить и тупо забросав ветками, свалить, но… Если я брошу ее вот так, практически на виду у сканеров, то этот лес может очень быстро стать моей могилой.

Я выпрямился и огляделся. В нескольких метрах правее виднелся узкий просвет, заваленный сухими ветками. Пришлось взять катану и начать работу. Час за часом я расчищал путь, превращаясь в лесоруба, прокладывающего дорогу для своего железного идола. Руки онемели, плечи горели от напряжения, но каждый метр, пройденный вглубь чащи, давал мне надежду на спасение.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в багровый цвет, я наконец выбрался на небольшую поляну. А за ней уже шумела вода. Я был практически у цели!

Прикатив капсулу поближе к кромке берега, я сел на траву, глядя на темнеющую стену леса позади. Я преодолел этот барьер, но впереди меня ждало новое испытание: нужно как можно дальше ее отволочь от берега и утопить в воде, отправив ее на дно этой реки. И главное, чтобы глубина была не менее трех-пяти метров. Иначе все тщетно!

Вот только из этого выходило сразу две проблемы: первая — на чем ее сплавлять? И вторая — та самая гигантская рыба, которая в прошлый раз так ловко проглотила моих ночных гостей.

Если с первой я мог справиться, допустим, привязав к остову бревна, а затем, будучи уже далеко от берега, разрезать путы и утопить металл, то вот что делать с рыбой? Идти этой гадости на корм мне решительно не хотелось, а другого выхода спрятать улики у меня не было. Попытки захоронить капсулу в земле окончились ничем.

Пока чесал макушку, мои глаза сами зацепились за мой старый скаф. Точно! Пусть он и неисправен и для повседневной носки не годится, однако в прочности ему по-прежнему нет равных! Его не прокусить ни крокодилу, ни даже акуле. По крайней мере, ничего более подходящего я здесь не найду.

Сразу оббежал лес вокруг и насобирал достаточно много крупных сухих бревен. Лес был дикий, и его никто и никогда не чистил, поэтому такого добра всюду валялось валом!

Нарезав коры с кустов и размочалив ее на полосы, сходу наплел из них веревок. Благо опыт у меня уже имелся, и работа спорилась. Следом обложил остов капсулы бревнами и сразу привязал их к раме. Вышло, конечно, не очень прочно, но мне особой надежности и не нужно! Достаточно, чтобы увязки выдержали вес металла в воде.

Напялил на себя скаф. И так как он сейчас был на меня уж слишком велик, я обвязал пояс веревками, а также сделал импровизированные лямки и зафиксировал их на плечах в виде подтяжек. Вышло хреново и не очень удобно, но иного способа я не видел.

Я коснулся холодного металла остова. Капсула была тяжелой, словно налитой свинцом, но дело было не в физическом весе. Она была тем, что могло окончательно уничтожить мою жизнь. Это были улики, которые не должны были попасть в чужие руки. Пока капсула находилась на суше, она была мишенью. Пока она была на мелководье, ее могли найти. Только бездна, только ил и давление толщи воды могли гарантировать, что моя тайна останется погребенной навсегда.

Прежде чем лезть в воду, еще немного постоял и покумекал: а не сильно ли я загоняюсь? Вдруг на орбите уже полный каюк и никакое оборудование не работает? Тогда мне вообще нечего бояться и все эти танцы с капсулой не имеют никакого смысла! Однако как узнать, что там работает, а что нет?! Береженого бог бережет! У меня тут только катана и голая жопа, а сюда заявятся с волынами и в полной броне. А еще роботов подтянут. Они любят чтобы при полном параде! Эх… Сплюнул и ухватился за край капсулы.

Собравшись с духом, я стащил металлический остов в воду и залез в реку следом за ним. Скаф, естественно, не работал. Река встретила меня обжигающим холодом, который пробирал до костей, заставляя зубы выбивать дробь. Дно было илистым и вязким, ноги то и дело проваливались, но я упрямо толкал перед собой этот металлический гроб. Каждый шаг давался с трудом: течение пыталось сбить меня с ног, а капсула, словно живое существо, сопротивлялась, цепляясь за невидимые мне камни и коряги.

Я оглянулся на берег. Лес за моей спиной казался теперь не просто стеной из деревьев, а безмолвным свидетелем, который ждал моего провала. Мне казалось, что из темноты на меня смотрят десятки глаз, что кто-то уже идет по моим следам. Эта мысль придавала сил.

Однако я смотрел и на воду. То, что могло поджидать меня в пучине, вмиг отбирало все мои силы и устремления, заставляя стучать зубами уже не от холода, а от нервов. Но дело надо было делать. Альтернатива имела неопределенную отсрочку по времени, но сулила куда большие проблемы!

Я зашел по пояс, потом по грудь. Вода сомкнулась вокруг меня, становясь темной и непроницаемой. Я медленно шел по вязкому дну реки и потихоньку толкал впереди себя свой груз. Метр за метром. Пока все было спокойно.

Наконец дно ушло из-под ног. Я почувствовал, как течение подхватило капсулу и потянуло ее вперед. Нужно было спешить. Вот только как бы не шуметь? Мне почему-то казалось, что стоит мне сделать хотя бы один-единственный всплеск, как меня тут же схватит и потащит на дно та самая дурацкая рыба.

Немного оттолкнувшись ногами от дна, я, держась за одно из бревен, плавно погреб к середине реки. На деле это оказалось не так-то просто. Капсула, увлекаемая течением, все время норовила выскользнуть из моих рук, и мне приходилось, вцепившись в бревно пальцами, направлять эту чертову дрянь туда, куда мне было нужно.

Достигнув примерно равного расстояния между берегами, я оттолкнул свой груз от себя изо всех сил, чувствуя, как металл выскальзывает из онемевших пальцев, и тут же резанул контрольную веревку, которая мгновенно освободила все узлы, и бревна сразу отделились от капсулы. Секунда — и вся конструкция исчезла в глубине, подняв лишь несколько пузырьков воздуха, которые тут же растворились на поверхности.

Я медленно, стараясь не размахивать ногами, тяжело дыша, поплыл назад к берегу и смотрел на то место, где только что была моя ноша. Глубина здесь была достаточной. Теперь капсула покоилась там, где ее не достанет никто.

Река казалась спокойной, почти зеркальной. Вечернее солнце золотило рябь на воде, и ничто не предвещало беды. Я просто хотел доплыть до берега. Я прекрасно знал, что вхожу в чужие владения и атака была лишь вопросом времени. Однако я надеялся, что этого не произойдет. Зря.

«Вот она, сука!» — пронеслось в голове, когда под водой что-то шевельнулось.

Нечто огромное, массивное и холодное, словно кусок ожившего ила, с силой подтолкнуло меня под задницу. Я даже не успел осознать, что произошло, как резкая, обжигающая боль пронзила мою ногу. Острые, как бритвенные лезвия, зубы вцепились в материал скафа и практически без сопротивления с хрустом прорезали шкуру на моей ноге. Тварь тут же потянула меня на дно реки.

Мир перевернулся. Воздух, который я успел судорожно вдохнуть, вырвался из легких серебристыми пузырьками. Вода, еще секунду назад ласковая, стала мутной и враждебной. Я отчаянно молотил руками, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, но под ногами была лишь вязкая, засасывающая бездна.

Существо не отпускало. Оно двигалось с пугающей мощью, увлекая меня в глубину, туда, где солнечный свет умирал, сменяясь густой, непроглядной тьмой. Я чувствовал, как челюсти твари сжимаются сильнее. Боль была не сильной, видимо, порез был неглубокий, однако мое сознание начало меркнуть, а перед глазами заплясали черные мушки.

В этот момент я понял: это не просто рыба или обычный хищник. Эта тварь была невероятных размеров, немереных сил, да к тому же еще и ядовита. Мои пальцы, скользя по склизкой чешуйчатой коже монстра, не находили зацепок. Я был лишь добычей, которую тащили в темный склеп на дне реки.

Последним усилием я ударил тварь ножом в то место, где, как мне показалось, должен был быть глаз. Я загнал лезвие в упругую плоть по самую рукоятку! Раздался глухой, утробный звук, похожий на скрежет камней под водой, и хватка твари на мгновение ослабла. Я рванулся вверх, чувствуя, как острые зубы вырывают куски материала моего скафа.

Я вынырнул, жадно хватая ртом воздух, и, не чувствуя боли от шока, что было сил погреб к берегу. Достигнув такой желанной цели, я впился пальцами в прибрежную грязь и потянул свое тело прочь от воды, не смея даже оглянуться.

Когда я наконец выбрался на сушу, река снова стала тихой. Зеркальная гладь воды не выдавала того, что скрывалось в глубине. Но я знал: там, внизу, в холодной темноте, эта тварь продолжала ждать. Хрен теперь ей! В воду я больше ни ногой. Жаль, мой самодельный нож так и остался в морде этой твари.

Выбравшись на берег, я упал на мокрую траву. Меня немного трясло от нервного напряжения. Да еще и нога ныла от боли. Лес по-прежнему молчал, но теперь это молчание как-то не пугало. Скорее успокаивало. Я оставил свое прошлое на дне реки, позволив воде забрать то, что тянуло меня на дно. Или в могилу.

Дело было сделано. Впереди была неизвестность, но, по крайней мере, она была чистой, свободной от груза, который я только что похоронил в темных водах. И эта мысль меня радовала.

Немного отдохнув, я стянул с себя тяжелый и неудобный скаф и осмотрел свою ногу: несколько неглубоких порезов тянулись вдоль моего бедра и заканчивались у колена. Кожа вокруг ран немного посинела, видимо эта гадина все-таки впустила мне яд, однако хуже мне не становилось.

Промыв раны водой, я еще немного повалившись в прохладной траве, поднялся на ноги и закопав свой старый и потрепанный скаф под раскидистым деревом, спокойно потопал домой.

Дорога назад казалась совсем другой. Я шел не спеша, вслушиваясь в звуки вечернего леса. Рана на ноге затихла и больше не беспокоила. Я возвращался домой не тем человеком, который ушел утром, чтобы спрятать капсулу. Я возвращался спокойным, обновленным и готовым к тому, что принесет мне завтрашний день. Однако, как оказалось, день сегодняшний еще не закончился!

Едва я взобрался на пригорок, на котором стоял мой храм, меня буквально снесла с ног моя змеюка! Звонко шипя и радостно размахивая своими двумя хвостами, это создание прыгнуло мне на руки, и я от неожиданности, не удержавшись на ногах, повалился на спину.

Трава была прохладной, а небо над головой — ослепительно синим. Моя питомица, существо редкое и удивительное, не унималась. Она обвилась вокруг моей груди, щекоча кожу чешуйками, которые переливались на солнце всеми цветами радуги — от глубокого изумрудного до расплавленного золота. Её два хвоста, словно ленты, продолжали нервно подрагивать от избытка чувств.

— Тише, тише, — прошептал я, пытаясь ссадить её с себя.

Она ответила мне коротким, почти мелодичным свистом. В этом звуке не было угрозы, лишь чистая, первобытная радость встречи. Эта зверюга была не просто животным. В этом уединенном месте, где я служил невольным хранителем древних руин, она была единственным существом, с которым у меня наладились добрососедские отношения. Да что там говорить! Она была даже больше, чем соседкой. Это создание по сути было мне родней!

Я поднялся, отряхивая дорожную пыль со своих штанов. Храм за моей спиной казался молчаливым свидетелем наших игр. Его каменные колонны, покрытые мхом и порослью плюща, хранили тайны веков, но сейчас, глядя на мою змеюку, я понимал, что жизнь здесь — это не только бесконечная гонка. Это еще и тепло живого существа, которое ждет тебя у порога и так радо встрече!

Змеюка спрыгнула на землю и, грациозно извиваясь, направилась ко входу в храм. Она обернулась, ожидая меня, и её глаза — два ярких янтарных огонька — буквально сияли радостью!

Я улыбнулся. Мы вместе вошли в прохладную полутьму древнего строения. Снаружи остался шум покачивающегося на ветру леса, теплые и ласковые лучи заходящего солнца, а здесь, в тишине, под присмотром моей необычной спутницы, я снова чувствовал себя как дома.

— Ну и где шлялась?

Змеюка не отходила от меня ни на шаг с того самого момента, как я переступил порог. Ее желтые, немигающие глаза изучали меня с такой странной, почти человеческой проницательностью, которая почему-то заставляла меня чувствовать себя немного неуютно. Она терлась о мои ноги, требуя внимания.

Я опустился на корточки, чтобы погладить ее, и тут мой взгляд упал на ее переднюю лапу. Одной фаланги не хватало!

На месте когтя виднелся свежий, еще не до конца заново отросший обрубок. Видимо, пока я здесь прокачивал себя и прятал улики своего пребывания на этой планете, она тоже где-то повоевала. Однако с кем? Кто может вот так ранить это просто убийственное, молниеносное существо?!

Я смотрел на этот обрубок и чувствовал, как ответ напрашивается сам по себе: ее могло ранить только еще более опасное существо! Еще более быстрое и более сильное! Физическое доказательство того, что этот мир припас для меня еще более сложные испытания!

Я осторожно коснулся ее лапы. Она не отдернула ее, лишь чуть сильнее прижалась к моей руке.

— Повоевала, значит, — прошептал я, глядя в ее холодные глаза.

Естественно, она мне не ответила. Змеюка лишь тихо мурлыкнула, прижавшись головой к моей ладони. В этом звуке не было жалости к себе. Только констатация факта: «Я выжила. Ты выжил. Мы снова здесь».

Вечер уже вступил в свои законные права. Суета прошедшего дня постепенно растворялась в наступающих сумерках, уступая место долгожданной прохладе и тишине. Ветер утих, словно испугавшись нарушить торжественность момента, и природа замерла в ожидании ночи.

Над горизонтом разлилось ярко-алое сияние красивейшего заката. Казалось, будто само небо вспыхнуло прощальным пожаром, окрашивая облака в невероятные оттенки — от нежно-розового до глубокого пурпурного. Этот свет был настолько насыщенным и живым, что отражался в каждой капле росы на траве и в зеркальной глади засыпающей реки.

Я стоял, затаив дыхание, и наблюдал, как алое зарево медленно угасает, уступая место первым робким звездам. В этом безмолвном переходе от дня к ночи есть какая-то особая магия. Вечерний воздух, напоенный ароматами трав и остывающей земли, приносил удивительное спокойствие. Казалось, что вместе с последними лучами солнца уходят все тревоги и заботы, оставляя в душе лишь чистоту и умиротворение.

Когда последние отблески заката окончательно растаяли в синеве, наступила глубокая бархатная ночь. Мир погрузился в сон, укрытый звездным одеялом, а я, плотно поужинав, еще долго сидел у входа в храм и любовался ночным небом.

Змеюка расположилась неподалеку от меня и мирно посапывала. Потому и мне было спокойно. Такое существо навряд ли проморгает хоть минимальную опасность и позволит подкрасться к нам любому противнику. Я был очень рад, что она вернулась!

Я еще немного посидел и, когда глаза уже начали сами закрываться, отправился спать в свое логово. Хвостатая не пропустила этот момент и, посеменив следом за мной, улеглась у меня в ногах. Было тихо, спокойно и тепло. Сытый и довольный, я поправил мешок с листьями под головой и, закрыв глаза, отправился путешествовать по мирам грез доброго бога Морфея.

Глава 23

Ночь выдалась удивительно тихой и спокойной. В мире словно выключили все лишние звуки, оставив лишь глубокую, бархатную тишину. Казалось, даже природа затаила дыхание, погрузившись в безмятежный сон. В такие часы время теряет свой привычный ход: оно не бежит, а медленно течет, как густой мед, позволяя мыслям стать ясными и прозрачными.

Я проснулся еще засветло и выбравшись из своего укрытия, уселся на террасе, вглядываясь в густую синеву неба, которая постепенно начинала светлеть. Мир вокруг казался огромным, спящим великаном, чье дыхание было ровным и размеренным. Ни шороха, ни случайного звука — лишь абсолютный покой, который дарил мне чувство умиротворения.

Лишь ближе к рассвету, когда горизонт начал окрашиваться в нежно-розовые тона, тишину нарушили легкие порывы ветра. Они не были резкими или тревожными; напротив, это было мягкое, едва уловимое прикосновение уходящей ночи. Ветер принес с собой долгожданную прохладу, которая после душной ночи показалась настоящим сюрпризом. Было свежо и воздух пах влажной травой.

Эта прохлада приятно холодила кожу, прогоняя остатки сна и наполняла меня бодростью. В этот момент я почувствовал, как вместе с ветром обновляется всё вокруг. Мир медленно просыпался, сбрасывая с себя оковы ночной тишины. Ночь уходила, уступая место утру, и это было самое прекрасное время, чтобы просто быть, дышать и чувствовать жизнь во всей её первозданной чистоте.

Я сходил на реку и тщательно вымыл свое тело. Вода, как обычно была чистая и прохладная. Легкий туман, который стелился вдоль реки, слегка касался ее поверхности и встречаясь с бурным течением, закручивался в причудливые спирали.

Вымывшись, я еще постоял на берегу абсолютно голый и мокрый, позволив легкому ветерку высушить мое тело. Моя кожа дышала, а мысли стали ясными и прозрачными, как сама речная вода. Все таки есть в этом свое великолепие! Находясь в запертых отсеках на станции или в душных каютах межзвездных кораблей, никогда такого не ощутишь. Какими бы системы рециркуляции воздуха не были продвинутыми, как бы они ни старались, все суррогат по сравнению с самой настоящей природой!

Почувствовав невероятный прилив сил, я решил немного поупражняться: я стал в стойку и закружился на месте, исполняя боевое ката. Тело слушалось меня беспрекословно, и я начал наращивать темп. В этот момент мир вокруг перестал существовать. Исчезли деревья, вода, ветер и даже тяжелое дыхание, которое обычно сопровождало мои занятия. Осталось только движение — чистое, выверенное и стремительное. Каждый мой шаг был подобен удару, а каждое движение рук рассекало воздух с сухим свистом, словно невидимый клинок.

Я чувствовал, как внутри меня просыпается нечто древнее и мощное. Это было состояние потока, когда сознание отступает на второй план, уступая место мышечной памяти и инстинктам. Я не думал о том, как правильно поставить стопу или под каким углом согнуть локоть — тело знало всё само. Оно стало инструментом, совершенным оружием в моих руках.

Темп нарастал. Мои движения превратились в размытый вихрь. Я чувствовал, как с каждым поворотом, с каждым резким выпадом напряжение в мышцах сменяется легкостью, граничащей с полетом. Казалось, что гравитация больше не имеет надо мной власти. Я был един с пространством, я был самой энергией, заключенной в человеческую форму.

В какой-то момент я перестал ощущать границы собственного тела. Я был везде: в кончиках пальцев, в каждом резком развороте, в каждом выдохе, который вырывался из груди коротким, отрывистым звуком. Это было не просто ката — это был танец воли, диалог с самим собой, в котором не было места сомнениям или усталости.

Когда я, наконец, замер в финальной стойке, вокруг воцарилась звенящая тишина. Сердце гулко билось в груди, а по лицу стекали капли пота, но внутри меня царил абсолютный покой. Я стоял и чувствовал, как эта невероятная сила медленно оседала в глубине души, превращаясь в уверенность. Я знал: сегодня я стал сильнее, чем был вчера, а завтра я стану сильнее, чем сегодня. И этот путь, путь бесконечного совершенствования, только начинался.

Закончив с процедурами, я оделся и пошел обратно к храму. Нужно было разжечь костер, позавтракать и хорошенько подготовиться к вылазке. Сегодня я решил все-таки попытаться найти корабль ушастого. Я уже думал об этом: сомневаюсь, что ушастый спрятал свой корабль слишком далеко. Скорее всего эта посудина стоит где-то в овраге или пещере. Если конечно тут такие есть.

Пока я доедал жареное мясо с орехами и травой вместо салата, из убежища выползла моя змеюка. Широко распахнув пасть, она зевнула и продемонстрировав мне две пары острых ядовитых клыков, эта мадам помахала мне хвостами в качестве приветствия и деловито утопала в сторону леса — видимо, по своим утренним змеиным делам.

Я проводил зверюгу взглядом, пока ее хвосты не скрылись в густых кустах. Все-таки интересное существо. Никогда ничего подобного не видел! А кого я здесь, собственно, уже видел? Каких существ мне доводилось видеть в этих краях? В общем, задумался: во-первых, ее саму — змеюку. Во-вторых — белок. Существа не сильно большие и очень шустрые. А еще очень вкусные, да и шкура много на что сгодится. В-третьих — тех самых ящеров, которые относительно небольших размеров, метра полтора в холке. Есть их, скорее всего, нельзя: мясо сильно воняет аммиаком. Зато шкуры очень даже прочные!

Еще та самая рыба. Видел ее лишь частично, когда она хватала обрубки моих ночных гостей и, собственно, атаковала меня, когда я топил капсулу. Не знаю, что она из себя представляет, однако зубы у нее очень острые. Вон как с легкостью скаф прогрызла! А еще эта водяная тварь, видимо, ядовита. Я вспомнил, как мне стало хреново всего лишь от одной царапины на ноге. И, конечно же, того самого ящера на поляне у капсулы. Вот тот — здоровый! Метра под три, и зубы будто циркулярная пила. Тварь определенно опасная и мощная. Но шансов у него, как и у малых ящеров, против катаны никаких. А белок я могу и камнями бить. Ну, еще птицы и насекомые — про этих нечего и говорить.

Вот, собственно, и все, кого я тут успел увидеть. Думаю, что это всего лишь крохотная часть животного мира этого леса. Слишком он уж большой — до горизонта! И мне еще предстоит повстречать немало разных существ, мирных или не очень. Главное, чтобы я был готов!

Доев остатки завтрака, я вытер кинжал о пучок жесткой травы и убрал его в ножны. Нож-то я потерял. Теперь приходилось использовать этот не очень удобный для таких целей инструмент. Ну да ладно, мне и так сойдет. Чай, не балованный!

Плотно поев, я немного расслабился и повалялся на мягком настиле из веток. Мысли о фауне этого места всё-таки не давали мне покоя: здешние звери мне не угроза. Но уверен, что где-то в глубине леса, наверняка обитает нечто куда более серьезное и опасное! Пищевая цепочка в дикой природе всегда выстроена по принципу «кто сильнее, тот и обедает», и мне, человеку, чтобы не оказаться в самом низу этой иерархии, нужно очень сильно постараться.

Я поднялся, разминая затекшие плечи. Лес вокруг казался тихим, но это здесь. А вот что будет, когда я, допустим, углублюсь в самую чащу, что была на западе? Там, в отличие от северной и восточной стороны, лес был гораздо гуще и темнее, и что там может меня поджидать, оставалось только догадываться.

Собрал оружие, кстати, шкура ящеров высохла и отлично стянула рукоятки на ножах из когтей, что я смастерил. Я надел плащ и, прихватив кинжал, катану и сумку с припасами вяленого мяса, подошел к западному краю поляны, где начинались густые заросли. Сухой ветер донес до меня ароматы прелой листвы и чего-то сладковато-пряного. Поиски я решил начать с западной стороны от храма, так как на востоке и на севере я уже был и там корабля я не видел. Возможно, я не так внимательно смотрел, и мне придется вернуться туда еще раз, но это будет позже. Если я ничего не найду в западной локации.

Захватив с собой еще запас свежей воды, которую я набрал у реки в бурдюк, я потопал в сторону запада, если судить по моему компасу, который я организовал здесь в самые первые дни, когда следил за направлением движения местного светила.

Пошел на запад вдоль реки. Широкая полоса воды шустро текла среди леса, и ее блики отражали блики солнечного света, которые падали на мое лицо и щекотали нос. Солнце уже поднялось в зенит и стало припекать. Шлось мне ходко, и на моем пути не было никаких преград, и я отмахал с ходу несколько сотен метров.

Оставив зарубку на отдельно стоявшем дереве на небольшой поляне, я двинул на север. Идея была в том, чтобы нарезать оставленное мной неисследованное пространство методом челнока, отсекая каждый проверенный участок по диагонали.

Спустя несколько часов внимательного осмотра леса я вышел к своему храму. Нет, ничего не нашел… Порядком устав и немного расстроившись, я пообедал и, немного отдохнув, пошел на поиски в северо-западном направлении.

Мой путь теперь лежал в сторону, противоположную от реки, и, чтобы не заблудиться, я периодически делал зарубки на деревьях с небольшими указателями в направлении к моему храму.

Чтобы они выглядели не так очевидно и мое убежище нельзя было по ним отследить, я делал их немного зашифрованными в виде вертикального надреза и лишь слегка скошенной в мою сторону короткой линии.

По этим зарубкам я обязательно найду дорогу домой, а чужие, кому не желательно знать о моем местоположении, не смогут их сразу расшифровать. По крайней мере, я на это надеялся.

Спустя пару часов блужданий по лесу я наконец вышел хоть к какому-то новому месту. У края небольшой поляны была достаточно отвесная скала, а у ее подножия зияла нешуточных размеров дыра в этой самой скале.

Пещера! И, конечно же, я туда поперся!

Внимательно осмотрев вход в эту пещеру и не обнаружив ничего подозрительного, я засунулся в устье каменного мешка на столько, на сколько мне хватало света.

Свод пещеры был достаточно высокий, и я шел по ней в полный рост. Да и шириной она была достаточно большая, чтобы сюда можно было загнать целый грузовик. Или, кстати небольшой корабль! Более удобного места чтобы спрятать здесь яхту или нечто подобное по размерам, и быть не могло.

Спустя пару десятков метров я уже думал, что дальше в пещере будет темно и мне придется возвращаться назад и крафтить себе нечто вроде факела, однако свет по-прежнему продолжал падать мне под ноги, освещая дорогу. Причем с потолка!

Я остановился и недоуменно уставился на потолок. На каменном своде пещеры висело очень необычное растение. Не знаю, что это было, не то цветок, не то гриб, однако оно было достаточно большим, а еще оно светилось. Как люстра. Хмыкнув и почесав макушку, я пошел дальше.

Проход пошел под уклон, и пещера стала гораздо шире, явно превратившись в целый гигантский подземный зал. На потолке было множество растений, излучающих достаточно яркий свет, чтобы мне было видно практически всё пространство.

Как я и предполагал, корабль был здесь. Небольшая яхта, некогда ослепительно белого цвета, а ныне сплошь покрытая темным налетом грязи, стояла у одного из многочисленных сталактитов, который со временем сросся со сталагмитом, превратившись в могучую колонну, внешне походившую на песочные часы.

Я хотел было сделать шаг в направлении корабля, как вдруг остановился, буквально почувствовав движение в мою сторону. Я мгновенно отреагировал на мимолетное движение слева от меня, делая прыжок в сторону и выставляя меч перед собой. Тут же последовал удар по его лезвию, и жуткая тварь, очень похожая на огромного паука, метнулась назад. На лезвии катаны осталась желтая жидкость, которая тягучими каплями стекала на каменный пол пещеры.

Там, в глубине черноты, что-то снова шевельнулось. Сначала я подумал, что это игра воображения, но затем тьма «отделилась» от каменной стены пещеры. Это не было животное в привычном понимании. Это был кошмар, воплощенный в плоти и хитине. Огромный, жуткий паук размером с микроавтобус медленно перебирал своими чудовищными конечностями. Его тело, покрытое жесткой щетинистой шерстью, казалось поглощающим свет.

Самым жутким было не его уродство, а абсолютная, неестественная бесшумность. Существо таких размеров должно было сотрясать пол, крошить камни, издавать хоть какой-то звук, но оно двигалось, как тень, скользящая по воде.

Я застыл, не в силах даже закричать. Мое сердце колотилось где-то в горле, перекрывая доступ кислороду. Паук замер на долю секунды, и в скудном свете от цветов на потолке блеснули его фасеточные глаза — холодные, бездонные, лишенные даже намека на разум. В них отражался лишь мой собственный парализующий страх.

А потом он снова бросился на меня.

Это произошло мгновенно! Ни рыка, ни шороха, ни скрипа когтей по бетону. Только резкий поток воздуха, ударивший в мое лицо, и ощущение, что мир вокруг внезапно сжался до размеров этой черной, надвигающейся массы. Он не бежал — он «выстрелил» в мою сторону, словно сжатая пружина, преодолев расстояние в несколько метров за одно неуловимое движение.

В последнюю секунду я пригнулся и, уйдя в кувырок, проскользнул прямо под брюхом паука. В этот миг мир словно замедлился. Я чувствовал жар, исходящий от его раздутого тела, и слышал, как скрежещут его жвалы. Находясь в самой уязвимой точке врага, я вложил всю имеющуюся силу в один-единственный удар. Сталь с тихим шелестом вошла в мягкую плоть, рассекая хитин.

На мою одежду и лицо брызнула та самая тягучая зловонная жижа. Она была обжигающе горячей и пахла так, словно сама смерть решила воплотиться в этой субстанции. Я отпрянул, тяжело дыша, и вытер глаза рукавом, чувствуя, как едкая жидкость разъедает кожу.

Паук издал пронзительный, почти ультразвуковой визг, который эхом отразился от сводов пещеры. Его ноги подогнулись, и он рухнул на камни, буквально сотрясая землю. Я стоял, тяжело опираясь на катану, и смотрел, как из глубокой раны на брюхе чудовища вытекает желтая гадость.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Я был жив, а враг повержен. Но, глядя на просто огромные размеры пещеры, свод которой уходил куда-то вдаль, я всем своим нутром предчувствовал: этот бой был лишь началом!

В глубине пещеры, во тьме, которую не мог до конца пробить свет, льющийся с потолка, послышался новый, едва уловимый шорох. Множество огромных теней со всех сторон двинулись в мою сторону. Казалось, что они лезли из всех щелей. Из каждого темного угла этой проклятой пещеры ползла такая же тварь, как и та, что валялась сейчас на полу. Я крепче сжал рукоять меча и… побежал!

Прочь! Прочь! Прочь! Нахрен уносить ноги из этой грёбаной пещеры! К свету! Мои лёгкие горели, словно я вдыхал раскалённый песок, а каждый вдох отдавался в груди острой, колючей болью. Но я не смел остановиться. Мои ноги несли меня к выходу со скоростью ветра, мышцы дрожали от перенапряжения, но я заставлял себя бежать ещё и ещё быстрее. В ушах стоял гул собственного сердца, перекрывающий даже шорох, от которого кровь стыла в жилах.

Я чувствовал их. Эти сраные пауки были повсюду. Их мерзкое, сухое шарканье по камням эхом разносилось по сводам пещеры, сливаясь в единый, сводящий с ума ритм. Они не просто преследовали меня, не скрывались больше, не таились — они перли на меня, загоняя как дичь, как испуганного зверька! Я чувствовал, как их жвалы щёлкают в темноте, предвкушая лёгкую добычу. Я бежал, не оглядываясь, и клял себя, клял за то, что я такой сука медленный!

Впереди забрезжил слабый, почти призрачный отблеск. Выход. Спасение!

Я споткнулся о неровный выступ, едва не растянувшись на холодном, влажном полу, но инстинкт самосохранения оказался сильнее боли. Я вскочил, даже не заметив, как содрал кожу на ладонях, и рванул вперёд, к этому крошечному пятну дневного света.

Сзади раздался пронзительный, свистящий звук — они ускорились. Я чувствовал их дыхание, их холодную, хищную близость. Казалось, ещё секунда, и чья-то пасть сомкнётся на моём плече, моей шее, утягивая обратно в эту чёрную утробу.

Я прыгнул. Последний рывок, последний вдох, полный отчаяния. Я вылетел из зева пещеры прямо на залитый солнцем склон, кубарем покатился по траве, не разбирая дороги, и, только оказавшись на открытом пространстве, наконец заставил себя остановиться.

Я лежал, вцепившись пальцами в землю, и жадно глотал свежий воздух. Тишина. Меня никто не преследовал. Только стрекот каких-то насекомых и шум ветра в кронах деревьев. Я обернулся. Тёмный зев пещеры смотрел на меня, как пустая глазница черепа. Там, в глубине, всё ещё царил мрак и жуть, но я был снаружи. Я был жив. И больше никогда, ни за что на свете, я не сделаю ни шага в сторону этой проклятой тьмы!

По крайней мере, пока у меня нет подходящего оружия и брони.

А пока — в задницу эту пещеру и этот корабль! Возможно, мне даже на руку, что там эти твари: будут стеречь посудину ушастого от лишних гостей. Мне все равно никак им не воспользоваться без специального оборудования. Главное, я знаю, где он находится, и если мне все же посчастливится разжиться оборудованием и пушками, то тогда я сюда вернусь, и тогда…

Улыбнувшись своим злодейским мыслям, я поднялся на ноги и, отряхнув одежду от пыли и грязи, быстренько потопал домой.

Глава 24

Домой я сразу не пошел. Хоть пауки и не преследовали меня средь белого дня, однако никто не отменял их ночную охоту. Думаю, они с легкостью выследят мое убежище, и у меня нарисуются незваные гости. Причем ожидаемые и, по моей халатности, смертельные!

Решил запутать следы. Во-первых, на свой страх и риск нарвал тех самых резко пахнущих цветов и раскидал их у входа в злополучную пещеру и себе в след. Едкий, почти химический аромат ударил в нос, вызывая слезы, но это было именно то, что нужно: если у этих тварей обоняние хоть немного напоминало собачье, то после такой «ароматической атаки» они вряд ли учуяли бы даже горящий костер.

Дальше я отклонился сильно на восток и, пройдя пару километров, спустился к реке. Пошел и нашел место, где закопал останки своего скафа. Откопал его и, снова спустившись сильно ниже по течению, натянул на себя этот потрепанный, местами оплавленный кусок брони.

Идея была на уровне сумасбродной. Однако я на своем опыте не раз убеждался, что именно сумасбродные идеи оказывались всегда работающими! В общем, я придумал использовать воду реки для того, чтобы устранить свой запах и сбить моих возможных преследователей. Решил: надеть скаф на всякий случай, помня о той самой чертовой рыбе, и, не заходя глубоко в воду, пойти вверх по течению, до самого храма.

Полез в воду! Ну-да, ну-да, зарекался… Холодная вода обжигала ноги, но я не останавливался. Каждый шаг давался с трудом: течение реки, казалось, пыталось удержать меня, словно невидимые руки тянули назад, в глубину. Скаф, хоть и был поврежден, давал хоть какую-то уверенность, что меня не сожрет рыба. А еще, я двигался по мелководью, стараясь ступать на камни, чтобы не оставлять следов на илистом дне.

Сердце колотилось где-то в горле. Я постоянно оглядывался, ожидая увидеть на берегу черные, дергающиеся тени. Лес вокруг казался живым: каждое шуршание листвы, каждый треск ветки отдавались в ушах как сигнал тревоги. Но река была моим единственным союзником. Она смывала мой след, унося его прочь, в мутные воды, где даже самый чуткий хищник потерял бы мой запах.

Впереди, сквозь густые заросли кустов, показались очертания храма. Древние каменные плиты, поросшие мхом, возвышались над лесом, как немые свидетели былых эпох. Это место буквально радовало меня и сейчас оно было единственным шансом на спасение. Если я доберусь до внутренних залов, где стены слишком толсты для того, чтобы поглотить звук и запахи, я смогу переждать ночь и возможно даже вообще на меня не выйдут!

Я сделал еще несколько шагов, чувствуя, как вода доходит до колен. Впереди, в тени леса, что-то промелькнуло. Я замер, вжавшись в бровку крутого берега и приготовил катану. Тишина, наступившая в лесу, была оглушительной. Кто бы там ни был, я снесу ему голову, быстрее чем эта тварь успеет до меня добраться.

Два быстрых, отточенных взмаха катаной — и лезвие, рассекая воздух, навсегда успокоило обоих. Я не чувствовал жалости, лишь холодное удовлетворение. В этом лесу действовало простое правило: либо ты, либо тебя. Я вытер клинок о траву и, не оглядываясь, двинулся к темнеющему входу в храм. Ночь приближалась, но теперь у меня было место, где я мог встретить её с оружием в руках.

Весь вечер и первую половину ночи я просидел, вооружившись катаной и ножами, на крыше храма. Нашел более-менее удобный выступ и, угнездившись там, сидел и внимательно всматривался в направлении на северо-запад — туда, где скрывалась та самая пещера. Однако всё было тихо, и ничего подозрительного я не обнаружил. А когда полностью стемнело, разглядеть что-либо стало невозможно, и я спустился вниз.

Про себя отметил, что лазать по стенам мне теперь вообще ничего не стоит. Попробовал в качестве эксперимента: слазил вверх-вниз несколько раз, и даже не сбил дыхание! Мое тело словно обрело новую, чуждую мне прежде легкость, и эта метаморфоза радовала меня не меньше, чем окружающая тишина.

Змеюки нигде не было. Видимо, снова умчалась по своим делам, оставив меня наедине с тишиной, которая здесь, в сердце древнего храма, казалась почти осязаемой. Поужинав горстью орехов и остатками вяленого мяса, я сразу залез в свое убежище. Плотно заперев массивную дверь, я наконец позволил себе выдохнуть.

Впрочем, покой не спешил приходить. Я всё-таки притащил к себе в импровизированную спальню тот самый светильник, что нашел в комнате управления. Вставив в катушку кристалл, я установил лампу около изголовья. Мягкий, ровный свет залил тесное помещение, отгоняя тени, которые так и норовили сгуститься по углам. Пусть светит всю ночь! Снаружи её не видно, а мне почему-то очень не хотелось оставаться одному в кромешной темноте.

Видимо, те пауки, что встретились мне в пещере, впечатлили меня куда сильнее, чем я готов был признать. В полумраке воображение услужливо рисовало их многосуставчатые лапы, скребущие по камню, и я ловил себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху за дверью.

Я лег, положив руку на рукоять катаны. Свет лампы был холодным и чужим, но он дарил иллюзию безопасности. В этом странном месте, где стены казались податливыми, а тьма — уж слишком враждебной, я старался выживать. И пока лампа горела, я чувствовал себя человеком, а не добычей, затаившейся в норе.

Сон пришел не сразу, но когда он наконец накрыл меня, я спал чутко, готовый в любой момент вскочить на ноги и начать крушить все вокруг! Лишь только под самое утро я крепко уснул и увидел свой первый за последние несколько дней сон. Правда, совсем не тот, что мне бы хотелось. Но, как говорится, сны не заказывают…

Рогатая — легка на помине! Сейчас эта мадам была полностью голой. Признаюсь, даже очень в моём вкусе! Стройное изящное тело, высокий рост и два овальных яблочка груди… Но любоваться этим зрелищем мне пришлось недолго: едва я успел осознать, что нахожусь во сне, как пейзаж вокруг резко переменился.

Только что я стоял посреди залитой лунным светом поляны, а в следующий миг оказался в узком переулке того самого старого городка из прошлого сна. Однако сейчас он был каким-то грязным, полуразрушенным. Дома нависали над головой, словно готовые рухнуть в любую секунду, а по узенькой улице текли ручейки крови.

Тишину нарушал лишь редкий цокот чьих-то шагов где-то вдалеке. И тут я заметил её — Рогатую. Она шла навстречу, но теперь на ней было длинное тёмное платье, скрывавшее фигуру, а рога, напротив, стали ещё заметнее — изогнутые, массивные, отливающие тусклым бронзовым светом. Сейчас я увидел, что у нее вместо стоп фаланги с серповидными когтями.

— Ты всё ещё думаешь, что это просто сон? — спросила она, остановившись в нескольких шагах от меня. Голос её звучал одновременно мягко и властно, будто проникал прямо в сознание.

Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я пробормотал что-то невнятное, пытаясь собраться с мыслями.

В этот момент переулок снова дрогнул, как будто реальность дала трещину, и сквозь неё проступила другая картина: бескрайняя степь под палящим солнцем, где ветер гнал волны сухой травы. Рогатая стояла на холме, её силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового заката.

— Теперь я знаю, где ты. И я иду за тобой! — сказала она, и голос ее был какой-то шипящий, угрожающий.

Её слова отозвались внутри меня странным эхом, пробуждая смутные нотки тревоги.

Пытаясь избавиться от нее, я шагнул назад, но земля ушла из-под ног, и я снова оказался на той самой поляне, где всё началось. Прямо перед храмом. Только теперь Рогатая изменилась: ее тело стало длиннее, вытянутей, и на секунду я заметил, что у нее слишком много ног и рук как для человека! Мадам раскачивалась из стороны в сторону и шипела, словно змея. Видя этот бред, я уже хотел было проснуться, однако будто впал в какое-то оцепенение и не мог даже пошевелиться.

Мадам изогнула спину и, громко зашипев, бросилась на меня. Я заметил в ее неестественно широко распахнутой пасти четыре длинных, слегка изогнутых тоненьких клыка. На секунду ее образ стал мне слишком знаком, и я, кажется, уже понял, кто она на самом деле, как проснулся от того, что кто-то очень сильно толкает меня в бок!

Подорвался. Схватил катану. Сразу потушил лампу, чтобы меня не было заметно снаружи через щели в выбитом камне. Какого хера?!

Сердце колотилось где-то в горле, адреналин ударил в виски, как раскаленный свинец. В убежище стояла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием. Но тишина была обманчивой — она буквально звенела от напряжения.

Змеюка моя, чешуйчатая спутница, скакала вокруг, обвиваясь кольцами вокруг моих ног и толкая мордой в бедро. Она была обеспокоена чем-то. Сильно! Прям с ума сходила: шипит, извивается, чешуя на загривке встала дыбом, а глаза раскосые мечутся по темным углам, зыркают в темноте.

Тут и думать нечего. Звери чувствуют то, что скрыто от человеческого глаза. Скорее всего, те самые пауки ко мне в гости всё-таки пожаловали. Я помнил их липкие, удушливые нити, помнил этот мерзкий скрежет хитиновых лап, который был настоящим кошмаром. Они выследили меня. Видимо, сейчас будет нешуточная заруба.

Я крепче перехватил рукоять катаны. Сталь отозвалась успокаивающим холодом. В полумраке, прорезаемом лишь тусклым светом луны, пробивающимся сквозь щели в стене, я увидел, как снаружи поползла огромная тень. Она была неестественно вытянутой, с множеством шевелящихся конечностей.

Сначала думал, что не стоит выходить наружу, но и сидеть внутри, запертым от внешнего мира, мне тоже никак не улыбалось. Ну, просижу я тут день. Ну, два. На худой конец — три! Вот только мои припасы не резиновые, и я тупо сдохну от голода. А скорее — от обезвоживания. Так что, если и помирать, то с музыкой!

Я глубоко вдохнул, отсекая страх. В эту ночь либо я стану их обедом, либо они — моим трофеем. И я был намерен выбрать второе. Заруба началась!

Я резко выбил камни, которыми заложил дыру в стене, и одним рывком выскочил наружу.

— Ну, давай, тварь, — прошептал я, чувствуя, как мышцы наливаются стальной тяжестью.

Змеюка издала короткий, резкий звук, предупреждая о движении слева. Я не стал ждать. Резкий выпад, свист рассекаемого воздуха, и мой клинок описал в темноте серебристую дугу. Раздался визг, от которого заложило уши, и на землю брызнула едкая жидкость. Кажется я кого-то все-таки зацепил!

Адреналин пульсировал в висках, заглушая шум собственного дыхания. Мои пальцы до побеления сжимали рукоять катаны, а мышцы были напряжены, как стальные тросы.

Секунду назад ситуация казалась мне смертельной ловушкой: шорохи, скрежет когтей по камню и липкое ощущение чужого взгляда на затылке не оставляли сомнений — я окружен.

Я ожидал атаки со всех сторон и уже приготовился закружиться в смертельном танце, рубя и снося головы всему и всем вокруг, как вдруг опешил. Я замер, едва не потеряв равновесие. Впереди был только один противник. И больше никого.

Тишина, наступившая вокруг, была оглушительной. Я ожидал увидеть легион порождений тьмы, ожидал увидеть тех самых пауков, чье логово я посмел разворошить в поисках корабля ушастого. Но вместо многоногого кошмара передо мной стояла змеюка.

Да, это была такая же тварь, как и моя Змеюка, но только больше. Гораздо больше размером!

Её чешуя, отливающая матовым блеском в тусклом свете луны, казалась выкованной из вороненой стали. Она не шипела, не бросалась вперед — она просто смотрела. В её вертикальных зрачках, узких, как лезвие бритвы, отражалось моё собственное искаженное яростью лицо. Я заметил на ее макушке пару острых изогнутых рогов.

Это был не просто зверь. В этом взгляде читался холодный, почти человеческий интеллект, от которого по моей спине пробежал неприятный холодок. Моего разума коснулся уже знакомый мне по моим снам ментальный щупалец. Кажется, я понял, кто за мной пришел…

Тварь повторила ментальный удар, и моя собственная Змеюка, обычно не знающая страха, вдруг сжалась в тугой узел у меня за спиной, издав едва слышный, жалобный писк. Она тоже узнала этого сородича, но этот «сородич» был для неё как титан для ребенка.

Я медленно перевел взгляд с глаз чудовища на его тело. Оно было напряжено, словно живой канат, готовый в любую секунду распрямиться и нанести удар. Я понял, почему не слышал других звуков: скорее всего, все твари вокруг просто разбежались. Они боялись этого существа больше, чем меня!

Мои мышцы, до этого готовые к взрывному движению, начали ныть от напряжения. Я понимал: если я сделаю хоть один неверный шаг, если клинок дрогнет хоть на миллиметр, этот «стальной трос» распрямится быстрее, чем я успею моргнуть.

— Ну что, красавица, — прошептал я, чувствуя, как пересохло в горле. — Ты здесь, чтобы мной полакомиться?

Вопрос был в пустоту.

Змея медленно качнула головой, и в этот момент я осознал ужасающую истину. Она не собиралась нападать первой. Она ждала. Она ждала, пока я сам совершу ошибку, пока мой страх заставит меня дернуться, открыться, совершить глупость. Играла со мной!

Я начал медленно отступать, не опуская катаны. Каждый мой шаг отдавался в тишине ночи как гром. Змея следовала за мной взглядом, плавно перетекая по камням, словно гигантская черная ртуть.

Я не знал, удастся ли мне с ней справиться, но одно я знал точно: этот бой, если он случится, станет последним в ее или моей жизни. И, глядя в глаза этого существа, я впервые за долгое время почувствовал не просто азарт битвы, а первобытный, леденящий душу трепет перед величием самой смерти.

Её тело длиной не меньше трёх метров было сегментированным и покрытым твёрдым хитиновым панцирем тёмно-бурого цвета. Множество лап, похожих на острые изогнутые лезвия, шуршали по земле. Голова чудовища венчалась мощными жвалами, щёлкавшими с пугающим металлическим звуком. Глаза — раскосые, с вертикальными зрачками — горели в темноте тусклым янтарным светом, будто в них тлел огонь.

Эта тварь приподнялась на задних лапах, выгнув дугой длинное тело, и издала низкий вибрирующий звук, от которого заныли зубы и зазвенело в ушах. Я понял: медлить нельзя! В тот же миг я закрутил катану, и сталь запела, рассекая воздух. Я пошёл в атаку!

Первый удар я нанёс по передней части туловища, целясь между сегментами — туда, где панцирь казался тоньше. Катана вошла едва на миллиметры, сколопендра лишь дёрнулась, словно от лёгкого укуса насекомого, и резко выбросила вперёд одну из своих лап. Я едва успел отскочить — острый коготь рассек воздух в сантиметре от моего лица, оставив на щеке тонкую царапину. Кровь выступила каплями, но боль лишь обострила чувства, заставила двигаться быстрее.

Я кружил на пределе своих возможностей вокруг чудовища, выискивая слабое место. Сколопендра металась, её тело извивалось, как живая буря, а лапы мелькали, словно лезвия в смертельном танце.

Каждый раз, когда она делала выпад, я уходил в сторону, отбивая удары катаной. Сталь звенела, высекая искры о хитин, но клинок не мог пробить броню насквозь.

Тогда я заметил, что между сегментами тела есть тонкие мембраны — уязвимые места. Нужно было бить точно и быстро, не давая монстру шанса контратаковать. Я дождался, когда сколопендра снова поднимет переднюю часть тела, готовясь к очередному броску, и рванулся вперёд. В прыжке я нанёс серию быстрых ударов, целясь в стыки между сегментами. Катана погружалась в мягкую ткань, разрывая её, и чудовище взвыло — звук был похож на скрежет металла по стеклу.

Я пробил её! Хоть немного, но я смог пробить её броню и нанёс достаточно ощутимый урон. В то же время по моим мозгам так ударило, что я пошатнулся и, не удержавшись на ногах, свалился на спину. Кажется, это был мой конец…

В этот миг мне на выручку пришла моя Змеюка. Видимо, переборов свой страх, это маленькое, но очень отважное существо набросилось на гадину, то и дело прыгая на неё и кусая туда, куда дотягивалась её пасть.

Воздух вокруг вибрировал от напряжения, а реальность, казалось, истончилась, пропуская сквозь себя образы из глубин моего подсознания. То, что происходило сейчас, было не просто дракой — это было дежавю, воплощенное в плоти и крови. Их бой был точь-в-точь как в одном из моих прошлых снов, который я считал лишь плодом ночного бреда.

В центре этого хаоса, словно крошечная искра, металась маленькая девочка. Она была неестественно быстрой, почти неуловимой, но против неё выступала сила, с которой невозможно было тягаться на равных. Её противница — огромная, мощная бабища с тяжелыми, загнутыми рогами и острыми клыками — напоминала древнее божество войны, сошедшее с полотен античных картин.

Их бой был похож на ураган. Каждый удар рогатой великанши поднимал в воздух пыль, заставляя землю дрожать под ногами. Девочка уворачивалась, совершая невероятные пируэты, но было очевидно: она проигрывает. С каждым мгновением её движения становились тяжелее, дыхание — прерывистее. Она была как маленькая хрупкая птичка, едва способная противостоять могучему дракону.

Я смотрел на это и понимал, что ей нужно помочь! Она сражается, прекрасно зная, что у нее нет никаких шансов против этого чудовища! Рискуя собой, это крохотное существо пытается выиграть время. Для меня! Но моя голова все еще кружилась, и я лишь смог только-только встать на колени…

Девочка снова бросилась в атаку, её маленькие клыки впились в броню противницы, но та лишь презрительно усмехнулась. Удар рогатой бабы пришелся вскользь, но даже этого хватило, чтобы отбросить малышку к стене. Девочка упала, но в этот момент я уже совладал с собой и, вмазав рогатой по мозгам, собрав все свои силы, злость, ненависть, поднялся и пошел в атаку.

— Накося, сука, выкуси! Хрен тебе!

Бой перешёл в бешеный ритм. Я кружил вокруг чудовища, выискивая слабые места. Каждый раз, когда сколопендра бросалась вперёд, я уворачивался, нанося короткие, точные удары по сочленениям между сегментами — единственным местам, где хитин был тоньше. Катана высекала искры, но понемногу пробивала броню. На моих руках и плечах уже алели царапины от мелькнувших ног-лезвий, но боль только подстёгивала.

Постепенно тварь начала терять скорость. Её движения становились всё более резкими, но менее точными. Я почувствовал, что момент решающего удара близок. Чудовище снова ринулось на меня, распахнув жвала в попытке схватить и раздавить. На этот раз я не стал уходить в сторону. Вместо этого я прыгнул вперёд, прямо навстречу смерти, и, используя инерцию, вонзил катану в узкое пространство между головой и первым сегментом тела.

Лезвие вошло глубоко, сталь заскрежетала по чему-то твёрдому внутри. Рогатая замерла на долю секунды, а затем её тело содрогнулось в судороге. Она попыталась отпрянуть, но я удержал клинок, вкладывая в хват всю оставшуюся силу. Ещё один резкий поворот — и катана прошла глубже, разрывая жизненно важные узлы.

Чудовище рухнуло, его тело забилось в последних конвульсиях, высекая когтями глубокие борозды в земле. Лапы дёргались, постепенно затихая, а из раны сочилась густая тёмная жидкость. Я отступил на шаг, тяжело дыша, и с трудом вытащил катану. Лезвие было покрыто кровью монстра, но по-прежнему блестело в свете луны.

Тишина, наступившая после боя, казалась почти нереальной. Только ветер гулял между деревьев, да где-то далеко кричала ночная птица. В голове стучал пульс. Я опустил клинок и, наконец, позволил себе выдохнуть. Тварь издохла. Этот бой я выиграл!

Однако моя Змеюка умерла…

Я подошел к ее телу. Моя верная спутница лежала в нескольких шагах, наполовину разорванная когтями гигантской сколопендры в пылу схватки. Её тонкое, гибкое тело, обычно переливающееся бронзовым блеском, теперь казалось тусклым и безжизненным.

Я присел рядом, чувствуя, как подкашиваются ноги. Опустившись на колени, я осторожно коснулся её головы. Она не ответила привычным теплом, не ткнулась головой в мою ладонь, как делала это много раз, чувствуя мою тревогу. Её глаза — два маленьких янтаря — подёрнулись мутной пеленой.

Глядя на её неподвижное тело, я понял, что победа над чудовищем не принесла мне облегчения. Она принесла лишь осознание того, что я остался один. Я бережно поднял её израненное тельце на руки и понес подальше от трупа этой рогатой твари. Мир вокруг сузился до размеров этого маленького, беззащитного существа. Весь ужас недавней схватки отступил на второй план, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Внимание! Книга публикуется только для сайта Author.Today. Размещение данного произведения на других сайтах и платформах запрещено!

Глава 25

Часть вторая: Вокруг есть жизнь!

— Мразь мелкая, чтоб тебя спроды задрали! Что ты там возишься? — послышался голос. Он был грубый, но в то же время писклявый и принадлежал существу, лишь частично похожему на человека.

У него была серая, землистая кожа и мелкие черные глазенки, которые постоянно находились в движении. Они бегали из стороны в сторону, словно не зная, за что зацепиться. Из-под овального берета, надетого на крохотную, лишенную волос голову, торчали длинные округлые уши. А еще у него был слишком крупный мясистый нос, которым он постоянно шмыгал, будто пытаясь выдуть им какую-то соринку.

Сам же обладатель бегающих глаз и большого носа был невысокого роста и коренаст настолько, что казалось, будто он квадратный. Одет этот тип был в вычурный костюм, ярких преимущественно красных и оранжевых расцветок. А на его кривых и толстых ногах были натянуты белые чулки. Сами же ноги этого шмыгающего пискуна, были обуты в черные сапоги с высокими каблуками, острыми носами и просто огромными пряжками золотого цвета.

После его выкриков из моторного отсека их летающего корабля высунулась голова с белыми, как пепел, волосами и длинными заостренными ушами, которая принадлежала той, которую звали «Мразь мелкая».

— Да сейчас я! Тут заглохло! Мощность падает. — голова с пепельными волосами скрылась в люке моторного отсека. Оттуда послышались ворчание, стоны и грюкающие звуки. На деревянную палубу вылетел кристалл. — Ай!

— Что там?! — «квадратный» подбежал к люку.

— Кристалл разрядился! — из люка снова высунулась пепельная голова. В данный момент белоснежные волосы были измазаны сажей и грязью. Также на достаточно милом личике еще юной гвельфийки были разводы черной копоти. Из-под длинных ресниц на мир смотрели большие ярко-синие глаза. Под левым глазом расплылся недавний синяк. И вообще у девушки был потрепанный вид. Ее явно били.

— И я руку порезала… — девушка показала глубокий порез на левом предплечье, который обильно кровоточил и пачкал красным ее грязное рубище некогда белого цвета. Но теперь это нехитрое одеяние превратилось в засаленную, латанную-перелатанную хламиду.

— Так замени его, этот чертов кристалл! — «квадратный» смотрел на гвельфийку с укоризной и явной злобой. Новость о том, что она поранилась, он полностью проигнорировал.

Гвельфийка распахнула пухлые губы и оскалила небольшие клыки. Она хотела что-то сказать этому типу по поводу того, что у него не корабль, а самая настоящая помойка, однако благоразумно решила промолчать. Девушка лишь потупила взгляд и, опустив голову, проговорила: — У нас нет больше таких кристаллов. Все пустые…

— Твою мать… Будь проклят тот день, когда я тебя купил! — круглоухий замахнулся кулаком на девчонку. — Что же ты, мелкая тварь, не сказала мне, что нам надо больше кристаллов?! Убить меня захотела! Сучка…

Он наотмашь ударил девушку по лицу. Голова её мотнулась, ударившись о край деревянного люка, и по губе потекла тонкая струйка крови. Носатый, чьё лицо побагровело от ярости, уже занёс ногу для следующего удара, как вдруг корабль содрогнулся.

Тяжёлый гул, до этого ровно вибрировавший под ногами, сменился визгливым скрежетом металла. Судно резко накренилось, сбрасывая квадратного с ног. Он пролетел через всю палубу и с глухим стуком впечатался в высокий борт.

Новые толчки пока не повторялись, и круглоухий, кряхтя и чертыхаясь, смог подняться на ноги. Его тело ныло от недавней тряски, а в ушах всё ещё стоял гул от удара головой о борт. Он осторожно выглянул за борт их все еще парящего в небе корабля.

Под ними расстилался огромный лес. Он тянулся так далеко, что казалось, ему нет конца. Это было не привычное глазу редколесье, а океан из гигантских, переплетённых между собой крон. Деревья, казалось, дышали: их широкие кроны медленно пульсировали, покачиваясь на ветру, словно в такт какому-то неведомому ритму.

Круглоухий прищурился. С такой высоты лес выглядел как бесконечный ковёр, сотканный из живой материи. Где-то в глубине этого зелёного моря прятались смертоносные твари, а над верхушками деревьев кружили стаи существ, напоминавших то ли птиц, то ли древних ящеров.

Сердце его сжалось от тревоги, смешанной с первобытным ужасом. Он был здесь один. И его корабль мог с минуты на минуту мог упасть и превратиться в груду бесполезного хлама, застрявшую в ветвях этого исполинского леса. Если у них больше нет заряженных кристаллов, то они обязательно упадут в эту преисподнюю, где каждый шорох мог означать неминуемую смерть, а каждый миг — стать последним!

Девушка, всё это время сжимавшаяся в комок, даже не вскрикнула от удара и резкой вспыхнувшей боли. Она лишь подняла голову, и в её глазах, обычно тусклых и покорных, на мгновение вспыхнул холодный, почти видимый огонь. Наверное, сейчас она всё бы отдала, чтобы эта тварь, которая все эти годы мучала ее, сдохла в одно мгновение. Пусть даже если придётся для этого пожертвовать собственной жизнью!

Внезапно она почувствовала какую-то холодную решимость. Пусть они разобьются, пусть они умрут в этом кошмарном лесу, забраться в чащу которого отваживались только самые лучшие воины, но и эта тварь сдохнет вместе с ней! Раньше она бы ни за что такого не подумала, но те пять лет, что она провела здесь, на этом корабле, были куда хуже мгновенной смерти.

Он купил её у одного работорговца, коих очень много развелось за последний десяток лет. Свое детство она не помнила. Лишь какие-то урывки из воспоминаний прошлого: небольшая деревня, деревянные домишки, такие же дети-гвельфы, как и она, и лица двух взрослых гвельфов — мужчины и женщины. Они в её воспоминаниях, которые давно утратили детали и сейчас больше походили на грёзы, выглядели очень красивыми и добрыми. Возможно, это были её родители, но она уже не помнила.

Она помнила лишь своё собственное имя и клетку работорговца, где прошло всё её детство. Затем её продали этому чудовищу. В тот первый же день, когда он её купил и привёл на этот корабль, он её изнасиловал. Взял грубо, нагло и делал с ней всё, что хотел. Ей было больно, страшно, но она терпела всё до тех пор, пока он не закончил. А затем он дал ей немного поесть и приставил к работе.

Работа заключалась лишь в том, чтобы убираться на корабле который достался хозяину в наследство, готовить ему еду, чистить ему одежду и, что самое главное, ублажать его в постели. Ей приходилось делать там всякое. Иногда вещи были настолько грязными и гадкими, что ей было тошно это даже вспоминать!

Но со временем всё стало привычным. Удовлетворение его требований и сексуальных пристрастий стали для нее рутиной, и она делала их просто так. Молча и старательно. Потому что должна. А когда у нее что-то не получалось или выходило неправильно, он ее бил. Иногда даже сильно. Ведь она рабыня, и у него на нее все права. И если он ее даже убьет, то никто не задаст ему ни единого вопроса. Она вещь, предмет. Его собственность.

Когда она научилась все делать правильно и еще немного подросла, он обязал ее еще и следить за механизмом корабля, в котором сам практически ничего не соображал. Да и разбираться не хотел. «Не дворянское это дело!» — говорил он. Даже нанял какого-то гвельфа, чтобы обучил ее этим премудростям.

Гвельф обучал и в перерывах между занятиями также брал ее как хотел. Потому что хозяин так решил. Этот ублюдок, потомок древних существ, изначально владеющих этим миром, был нищим, а еще скрягой каких поискать. За то, что ей пользовались, он выторговал скидку. Мяна, а именно так ее звали, терпела и делала всё, что от нее требовалось, но зато научилась управляться с этим кораблем.

И сейчас она знала, что происходит. Кристаллы, которые этот рорк, потомок этого проклятого изначального народа, купил по очень большой скидке. Конечно, они были рабочими, но заряжены не полностью. Он думал, что они дотянут до города, и это бы прошло благополучно, но произошло то, что в принципе могло произойти: ночью была буря, и порывы сильного встречного ветра сильно отклонили их изначальный курс.

Лишь под утро, когда гроза утихла и показались звезды, Мяна поняла, что они летят немного не в том направлении, и она, конечно, скорректировала курс, но заряда они истратили прилично, и теперь корабль в любой момент мог потерять ход и свалиться прямо в этот проклятый лес, который, по рассказам немногих смельчаков, буквально кишел чудовищами.

Корабль снова качнулся, на этот раз сильнее. Звук привода корабля, который располагался в трюме, запнулся и сменился тревожным зычным завыванием. Девушка медленно поднялась на палубу. Её движения были уверенными, лишёнными прежней дрожи перед хозяином.

Она подошла к этому рорку, который теперь выглядел не как властный хозяин, дворянин и потомок древнего народа, а как испуганный зверёк, забившийся в угол.

— Я вам говорила, — тихо произнесла она. Её голос звучал неестественно ровно. — Вспомните! Я говорила, что кристаллы требуются другие. Эти слабые. Вы взяли эти, чтобы сэкономить. Теперь ваша жадность нас убьет.

Круглоухий побагровел, его лицо исказила гримаса страха, смешанного с яростью.

— О чём ты мелешь, дрянь?! Мы падаем! Ты слышишь? Мы падаем! Это ты виновата. Ты специально нас сюда завела!

Он ударил ее по лицу. Еще и еще. Девушка смотрела на него без ненависти — лишь с тем холодным безразличием, с каким смотрят на пустое место.

— Знаете, я даже рада, что мы умрем… — она вытерла кровь с разбитой губы.

— Заткнись! — взвизгнул круглоухий. Он наконец нащупал рукоять своего кинжала и, выхватив его из ножен, направил девушке в лицо, но его пальцы дрожали так сильно, что он едва мог удержать рукоять. — В этом случае я отдам тебя там на съедение тварям, а сам дождусь помощи и…

В этот момент раздался оглушительный треск — корпус корабля не выдержал потери давления гравитационного поля, которое перестали генерировать опустошенные кристаллы в трюме. Корабль вздрогнул в последний раз, переходя в неконтролируемое падение.

***

Смерть всегда приходит некстати, даже если она касается существа, которое на первый взгляд я считал холодным и чуждым. Даже первое время — жутким. Когда моя змеюка ушла, в храме стало невыносимо тихо и одиноко. Однако её больше нет. Существо отдало свою жизнь, чтобы у меня появился шанс. И я должен отдать ей последний долг! Ей нужно было место, которое соответствовало бы её сути — загадочной, опасной и по-своему прекрасной.

Я отправился в лес, в ту его часть, где солнечный свет пробивается сквозь густые кроны лишь узкими, дрожащими лучами. Там, на небольшой поляне, я нашел их — те самые цветы. Они были великолепны: крупные, с тяжелыми бархатистыми лепестками, чей цвет казался почти нереальным, словно застывшее пламя. В их облике было что-то гипнотическое, притягивающее взгляд, но в то же время отталкивающее своей скрытой угрозой.

Я знал, что они ядовиты. Местные твари обходят их стороной, опасаясь дурманящего аромата, способного убить даже такое существо, как белка. Но именно это меня и привлекло. Разве не была моя змея такой же? Она несла в себе смертоносный яд, но при этом обладала грацией, которой позавидовало бы любое другое создание. Она была воплощением опасной красоты, и эти цветы стали её идеальным отражением.

Я выкопал небольшую яму у самого яркого цветка. Земля была прохладной и пахла прелой листвой. Опуская туда свою спутницу, я делал это максимально осторожно, будто это была не жуткая тварь, а… ребенок. Также очень осторожно я присыпал её землей и, найдя плоский камень, накрыл им получившийся небольшой холм. Закончив с ритуалом, я нацарапал ломом на камне простое слово «Друг». Здесь, в тишине, среди ядовитых лепестков, она обрела свой покой.

Затем я пошел к реке и утопил в стремительном потоке труп той рогатой гадины, что напала на нас ночью. После того, как пучина поглотила чешуйчатое тело этой твари, я долго сидел и молча смотрел на воду. Не знаю, стала ее жрать та рыба, или нет. Я даже думать об этом не стал. В голове было пусто. Как и в душе. Ни одной мысли, ни одной эмоции. Только звенящая пустота.

А потом я увидел, как высоко в небе летел самый обычный деревянный корабль!

Правда, присмотревшись, все-таки я заметил некоторые различия. Внешне аппарат походил больше на дирижабль, чем на морское судно. Корпус был более прямой, вытянутый, словно у торпеды, лишенный привычной для морских судов громоздкости. Также не было и надстроек — ни капитанского мостика, ни смотровых площадок, ни выступающих шлюпок или гондол. Казалось, этот аппарат был монолитным, созданным для того, чтобы разрезать воздух с минимальным сопротивлением.

Но самое странное заключалось в способе его передвижения. Паруса были! Только не в виде привычных полотнищ, как на парусном судне, что хлопают на ветру, а в виде полупрозрачных, переливающихся на солнце пузырей. Они крепились вдоль всего корпуса, пульсируя в такт какому-то невидимому ритму.

Видимо, они и держали этот загадочный транспорт в воздухе, используя энергию, природу которой мне еще предстояло разгадать. Это не было похоже на газ или горячий воздух; пузыри казались сгустками чистой энергии.

А еще сзади, по обе стороны от кормы, располагались подкрылки с пропеллерами. Они вращались почти бесшумно, и в отличие от шумных двигателей винтокрылых машин, этот аппарат двигался так тихо и плавно, будто он и правда парил на невидимой глади.

Я затаил дыхание и стоял разинув рот, наблюдая за этим чудом! Кажется, что привычный мне мир только что стал для меня гораздо больше и непонятнее, чем был еще час назад.

Внезапно аппарат резко накренился, словно почуяв мой взгляд, и начал стремительное снижение. Пузыри на его бортах вспыхнули ярким лазурным светом и через мгновение начали сдуваться.

Корабль явно падал. Это не было похоже на изящное снижение или контролируемую посадку, о которых пишут в учебниках пилотирования. Это было похоже на то, как если бы гигантское неповоротливое животное внезапно потеряло опору под ногами и рухнуло в бездну. Его массивное тело, словно потерявшее всякий контроль, стремительно мчалось вниз, не оставляя надежды на спасение.

Еще немного — и его гигантское брюхо коснулось крон деревьев. В этот момент казалось, что время замедлилось: ветви треснули под невыносимым давлением, листья взметнулись в воздух, а земля содрогнулась от удара. Затем послышался грохот — оглушительный, словно раскат грома, разнесшийся по всему лесу. На месте падения в небо взметнулись стаи птиц, а над лесом выбросило облако густого черного дыма, который быстро развеяло ветром.

Это было зрелище одновременно пугающее и завораживающее! Подумать только, столько дней в этом мире даже без намека на хоть какую-то более-менее развитую цивилизацию, и тут такая фантастическая техника! Я не знал, кто там может быть и вообще выжил ли кто, но мое любопытство взяло верх над всеми другими чувствами, и я, подхватив свою катану, немедленно побежал в сторону крушения.

Уже на подходе к месту крушения я замедлил шаг и, приготовив катану, крадучись двинул в сторону редких сполохов пламени, которые были видны среди зарослей. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным едким запахом жженого дерева и какой-то химии. Тишина, царившая вокруг, казалась неестественной: даже мелкие вездесущие лесные птицы притихли, словно чувствуя, что в этот лес вторглось нечто чуждое.

Мои самодельные сапоги почти бесшумно ступали по влажной от росы траве. Каждый мускул был напряжен, а слух обострен до предела. Я знал, что если корабль летел, значит, им кто-то управлял, и этот «кто-то» мог все еще находиться поблизости.

Сполохи пламени отбрасывали на стволы деревьев длинные, дергающиеся тени. Я прижался спиной к шершавой коре и выглянул из-за укрытия. Картина была пугающей: искореженный остов, похожий на скелет доисторического зверя, дымился, прорезая густую чащу. Вокруг обломков стелился густой, почти осязаемый туман.

Вдруг я услышал звук. Это не был треск огня или скрежет ломающегося корпуса. Это был шорох, будто кто-то или что-то волочило по земле тяжелый груз. Я крепче сжал рукоять катаны. Холодная сталь привычно легла в ладонь, даря чувство уверенности.

Я сделал еще шаг, стараясь не наступить на сухие ветки. Сердце колотилось где-то в горле. Спустя мгновение я увидел силуэт: высокая фигура в грязном балахоне тащила за ноги какое-то жирное, здоровенное тело. Фигура в балахоне двигалась с трудом, неестественно, словно ее конечности плохо слушали своего хозяина.

Я подошел еще ближе. В этот момент одна из веток под моей ногой предательски хрустнула. Фигура замерла. Шорох прекратился. В наступившей тишине я увидел, как это существо медленно поворачивает голову в мою сторону. На меня смотрело милое женское личико. Ее длинные белые волосы в данный момент были измазаны копотью и грязью. Это была определенно девушка! Ее глаза — два ярко-синих овала — вперились в меня, словно в какое-то неведомое чудовище.

Затем она вскрикнула и, отшвырнув от себя ноги того, кого тащила, попыталась бежать, однако у нее ничего не вышло. Сделав несколько нерасторопных шагов, синеглазая потеряла равновесие и упала на бок, сразу перевернувшись на спину. И так и осталась лежать на одном месте, схватившись ладонями за другой бок. Я услышал, что она стонет.

Глава 26

Первым делом проверил тело жирного мужика. Оказался дохлый. По виду — форменный орк. Только какой-то мелкий, недоразвитый. Очень похож на тех, которых я грохнул той ночью в лесу. Правда, те были прямо подтянутые качки, машины для убийства, а этот — как медуза. Или жаба. Брюхастый, жопастый и на тонких кривых лапках.

Одет как клоун. Всё вычурное, яркое, полный аут в сочетании цветов. Не думал, что в здравом разуме мужик будет напяливать на себя красно-оранжевое платье и белые чулки. Которые сейчас замазаны грязью, мочой и, возможно, чем-то посерьезнее. Фонило от него ужасно! Обосрался, видать, от страха, когда корабль падал. Ну и хрен с ним. Страх перед смертью уравнивает всех: и воинов, и вот таких шутов.

Забив на этого урода, я переключился на ушастую девку. Живая. По крайней мере, еще пока барахтается. Грязная, вонючая, в лохмотьях, которые когда-то, наверное, были одеждой. Худая, будто ее вообще не кормили — кожа да кости, обтянутые припорошенной пеплом белой кожей.

Я присел рядом. Девка дернулась, попыталась отползти, но сил у нее не было. Ее глаза — огромные, неестественно синие — лихорадочно бегали по сторонам, пытаясь сфокусироваться на мне. В них не было страха, только тупая, животная обреченность.

— Тише, — бросил я, хотя вряд ли она понимала мой язык.

Я потянулся к ее шее, чтобы проверить пульс, и она вздрогнула, как от удара током. На ее шее я заметил странный ошейник — тонкая полоса из темного металла, на которой были вычеканены символы на языке, которого я не знал.

В воздухе всё еще висел едкий запах гари. Корабль, на котором они летели, превратился в груду дымящегося мусора, разбросанного по лесной поляне. Я не знал, кто они такие и откуда свалились на мою голову, но одно было ясно точно: этот мир стал еще интереснее, чем я думал.

Я выпрямился, оглядывая лес. Тишина была неестественной. Птицы не пели, зверье попряталось, словно само пространство затаило дыхание перед чем-то неизбежным. Где-то там, в густой чаще, что-то шевельнулось. Что-то большое, тяжелое, ломающее сухие ветки с хрустом, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Видимо, это крушение привлекло внимание не только мое. Еще некоторые особо любопытные пожаловали сюда на огонек, видимо, с расчетом поживиться чем-нибудь полезным — или кем-нибудь вкусным.

Недолго думая, я подхватил ушастую на руки. Она была легкой, как пушинка, — странное сочетание хрупкости и той дикой грации, которая присуща ее народу. Девка слабо застонала, ее веки дрогнули, но сопротивляться она не стала. Она просто обмякла, возможно, доверившись единственному существу, которое не прикончило ее на месте. В ее глазах, когда она на мгновение приоткрыла их, я не увидел страха — только бесконечную усталость и смирение перед судьбой.

Я сделал первый шаг в сторону своего убежища. В кустах справа что-то рыкнуло — низко, утробно, с явным намерением сократить дистанцию. Я не обернулся. Я переложил достаточно легкую мадам в одну руку. Моя вторая рука привычно легла на рукоять катаны, но я не замедлил шага. Сейчас моей главной задачей было унести эту ношу в безопасное место.

Лес вокруг казался живым организмом, который следил за каждым моим движением сотнями невидимых глаз. Ветки хлестали по лицу, корни норовили зацепиться за сапоги, но я шел уверенно, чувствуя, как тот, кто прятался в кустах, боится меня больше, чем я его.

Девка лежала у меня на руке спокойно и не сопротивлялась. Почему я решил ее спасти? Может, из любопытства, а может, мне было очень одиноко. А может, я просто захотел ее трахнуть. Но скорее всего, это было именно любопытство. Я не мог позволить себе упустить информацию о окружающем меня мире!

Спустя несколько минут впереди показался мой храм. Нас никто не преследовал, и я спокойно донес ушастую в убежище. Я уложил ее на подстилку из веток. Девка была жива.

Помню, она держалась за левый бок. Стянул с нее ее хламиду и осмотрел место ранения. Нет, на первый взгляд тело было целым. Возможно, ушиб или растяжение. Но если у нее сломаны кости, то дело хреново. Не имея никаких инструментов и оборудования, я вряд ли смогу ей помочь.

Только сейчас я понял, что она лежит передо мной абсолютно голая. Вид обнаженного женского тела едва не свел меня с ума. В общем, мои юношеские гормоны никуда не делись, и теперь они только взбодрились, обретя объект и цель.

— Не о том думаешь, Коленька, не о том! — урезонил я свое буйное воображение, шепча эти слова себе под нос.

Сначала нужно даму накормить, помыть и подлечить, а уж потом ее к себе расположить и танцевать! К тому же ее начало трясти. Не зная, нервное это или ее лихорадило от внутреннего кровотечения, я решил сначала решать проблемы малого характера.

Укрыв ее своим плащом и оставив девку пока в покое, я разжег костер, чтобы ее согреть, и, положив на угли разогреваться мясо, сходил к сундуку и принес ей свежей воды. Мадам как раз открыла глаза и молча изучала мои манипуляции.

Я сунул ей бурдюк со свежей водой. Не отказалась и, немного с него отпив, вернула тару мне назад. Уже хорошо! Воду пьет, значит, пищевод и желудок в норме. Я забрал бурдюк, и мой взгляд как-то сам собой упал на ее хоть и мелкие, но такие аппетитные сиськи. Как раз пока она пила, с нее сползла моя накидка, а ее грязную и оборванную хламиду я с нее стянул еще при первом осмотре.

Очевидно, от дамочки не ускользнул мой похотливый взгляд, однако она ничего комментировать не стала. Лишь смущенно опустила глаза и прикрыла грудь накидкой.

Дальше я дал ей мясо. Мадам долго принюхивалась к сочному куску, а затем с жадностью его умяла. Я, не раздумывая, дал еще, и они также исчезли в ее чудесном ротике с клыкастыми зубками, будто их и не было.

Поев и еще раз запив все водой, мадам закрыла глаза и, повернувшись на здоровый бок, кажется, уснула. Или просто таким образом решила пока не встревать со мной в диалог. Своя, так сказать, логика. Может быть. Вот только прямо перед тем, как ее плечи начали размеренно покачиваться от глубокого дыхания, до моих ушей донеслось: «Если хочешь — бери. Хочешь, — убей. Мне все равно…»

Чего?.. Конечно же, я понял, что она имела ввиду. И конечно же, я хотел! Мой юный организм буквально кипел гормонами и требовал от меня решительных действий, вот только не так. Не в этой ситуации! Дама, видимо, таким образом решила продемонстрировать мне свою покорность и утвердить мой статус как владельца положения, однако я даже не представлял, что можно вот так вот самоутвердиться за счет жертвы. Нет, я никакой не псих и не маньяк.

Возможно, если бы она была цела и здорова и при других обстоятельствах, я бы ее и оприходовал, но только не так, когда перед тобой лежит полутруп, едва переживший кораблекрушение! А убивать… Пока эта мадам не несет для меня угрозы, делать этого не зачем. Это, на самом деле, для меня просто, да и в случае чего, всегда успеется!

И еще, что было немаловажным! Мне показалось, что эта дамочка уж слишком юна, чтобы связываться со мной, но тут же вспомнил, что я сам сейчас ненамного старше ее. А может быть, и младше. Этот вопрос тоже надо как-то выяснить. Кто знает, что у местных тут считается за норму.

И вообще, кто она? Может, аристократка какая, может, дочь богатого дворянина. Корабль вон летающий у нее. А он сто процентов стоит немало! И что за мужик тот, клоунский орк, которого она тащила? Не хотелось бы попасть в неприятную историю!

Почесав макушку и поломав голову, я просто ответил: «Не беру без обоюдного желания». И, прикрыв дверь в комнату, чтобы ее никто не тронул из местных особо наглых зверей, пока меня нет, потопал на охоту. Теперь нас было двое, и белок надо было в два раза больше. Только когда я подбил около пяти штук, до меня наконец дошло, что я понял ее язык!

А это была отличная новость. Без языкового барьера нам будет гораздо проще общаться. Мадам лопотала определенно на гвельфийском, только немного по особому: мягко и проглатывая согласные. Причем ударения она ставила не как обычно принято, а на последний слог последнего слова в предложении. Очень интересно! Но вот поняла ли она меня?!

Вернувшись, я застал мадам все еще спящей. В комнате стояла та особенная, густая тишина, которая бывает лишь в домах, где время словно замирает вместе с дыханием обитателей.

Девушка спала крепко, разметавшись на широкой подстилке, и, казалось, была сейчас бесконечно далека от этого мира. Однако стоило мне присмотреться, как стало ясно: сон её не был безмятежным.

Её лицо исказилось в едва уловимой гримасе. Тонкие брови сошлись к переносице, образуя глубокую складку, а пальцы, лежавшие поверх накидки, судорожно сжались, словно пытаясь ухватиться за край чего-то, что ускользало из рук. Девушка что-то бормотала во сне, но слова ее были беглые и совершенно неразборчивы.

Не став беспокоить ушастую в ее далеко не безмятежном сне, я пошел разбираться со свежими упокоенными белками.

Работа по хозяйству заняла пару часов. С мясом я закончил, развесил куски в коптильне, а свежие шкурки растянул на рамах — пусть сохнут, в хозяйстве всё пригодится. Но главная проблема оставалась нерешенной: мадам.

Одежды на ней не было вовсе, а моих запасов выделанной кожи едва хватало на собственные нужды. Пришлось пожертвовать трофейным плащом. Негоже ей в таком виде по лесу разгуливать, хотя… признаться, вид у неё был такой, что мысли сами собой уходили в сторону от суровой реальности.

Впрочем, влажные фантазии — это непозволительная роскошь, когда вокруг столько неясностей. Нужно было прийти в себя и заняться делом. Главное — вопросы. Как они здесь оказались? Что это за корабль, на котором они прилетели? Откуда они, и что вообще представляет собой этот мир?

И, конечно, тот странный тип, орк. Весь в шелках, разодет как павлин, в то время как эта ушастая — в лохмотьях. Странный контраст. Дискриминация? Или она просто прислуга, или случайная попутчица? Но тогда зачем она тащила его из огня, да еще и мертвого? Вопросов было больше, чем ответов, и каждый из них требовал прояснения.

Любопытство взяло верх, и я решил проверить, как там моя гостья. Тихо приоткрыл дверь в опочивальню.

Она спала. Свернувшись калачиком, дышала ровно и глубоко. Судя по всему, кошмары отступили — брови больше не хмурились, а лицо выглядело спокойным. Плащ, который я ей оставил, валялся в стороне: видимо, в комнате было очень жарко.

Я невольно замер, рассматривая её. Красивая, ничего не скажешь. Высокая, статная, с фарфорово-белой кожей. Конечно, на мой вкус, слишком уж худая, да и грудь небольшая — аккуратные, упругие «яблочки». Зато фигура точеная, ноги длинные, а задница — настоящий орешек, гладкая и округлая. В этом месте такая картина выглядела почти сюрреалистично.

Я прикрыл дверь, стараясь не шуметь. Пусть спит. Успеем еще поговорить. А пока — пусть набирается сил! И вообще я был рад. Обошлось без травм. Если было бы у нее хреново со здоровьем, то навряд ли она так спокойно спала. Боль бы не дала. А если бы было внутреннее кровотечение, то уже загнулась бы сто процентов. Времени прошло предостаточно.

Конечно, я мог ошибаться в своих выводах, но пока с этой ушастой все нормально и думаю, что хуже не будет. А помрет, — так помрет. Все равно ничем я ей в этой ситуации помочь не могу!

Пока мясо коптилось, появилось свободное время. Мадам в безопасности, жрать готовится, воды свежей натаскал. Обувь бы ей какую смастерить, но это можно и после. Решил сбегать на место крушения их корабля. Тогда времени было в обрез, и надо было срочно эвакуировать ушастую, пока до нее не добрались местные звери, но теперь, когда я налегке, то можно более спокойно посмотреть там все подробнее!

Путь через лес занял около получаса. Я бежал на средней скорости, шустро огибая густые кусты и ловко перепрыгивая через буреломы. Местная фауна меня не трогала, лишь некоторые ветки деревьев цеплялись за одежду, словно живые пальцы, а под ногами шуршала густая трава. Но чем ближе я подходил к месту падения, тем отчетливее становился запах гари, перебивающий естественные ароматы леса.

Корабль лежал на поляне около реки, глубоко зарывшись носом в мягкий грунт. Его корпус, когда-то сверкающий полированным деревом, теперь напоминал израненного зверя: проломы на бортах, вывернутые наружу внутренние части конструкции, догорающие остатки какой-то ткани и канатов.

Тело чувака, которого волокла ушастая, исчезло без следов. Видимо, местные зверушки постарались! Нашел только один жеванный кожаный сапог с огроменной желтой пряжкой и пару деревянных пуговиц. Пряжку забрал себе, так как было подозрение, что она из золота.

Еще нашел его кинжал. Железка была так себе: старая и вся в царапинах. Бронзовая рукоять потускнела и была испещрена рытвинами и вмятинами. На лезвии, которое давно потеряло свой блеск, был налет ржавчины и грязи. Оружие определенно было очень старым, дешевым и им давно не пользовались по назначению. А возможно, и никогда вовсе! Скорее, оно носило для владельца церемониальный характер или было неким подтверждением его статуса.

Забрав кинжал себе, я пробрался внутрь корабля через пролом в борту. Возгорания уже погасли, и можно было смело лезть! Внутри пахло гарью и чем-то кислым и очень знакомым! Вроде скисших овощей или фруктов. Робкий свет, который пробивался внутрь через проломы корпуса, выхватывал из темноты обрывки чужой жизни: разбросанные бумаги, обгоревшие переборки, какие-то тряпки.

Наведался в каюту капитана, если можно так назвать небольшое пространство, огороженное полотнищами из плотной ткани. Посреди этого пространства стояла овальная кровать из плетеной коры. Видимо, тут всё было минимально для экономии веса. Что вполне логично.

В каюте, кроме пары подушек, ныне валяющихся на полу, и пары деревянных кружек, больше ничего не было. Так, несколько тряпок и пара грязных рубах. Это и имуществом-то назвать сложно…

Кружки забрал себе. Посуды мне как раз не хватало! Думал найду нечто вроде сковородки или казана, но облом. Нету. А хотелось бы. Готовить просто так на костре было неудобно, да и никаких разнообразных блюд кроме барбекю, не получалось.

Также я нашел и источник самого кислого запаха: груз корабля представлял из себя нагромождение деревянных бочек. Некоторые из них разбились, и из их нутра вывалились маринованные огурцы или нечто на них похожее. И было всего этого груза до хрена. Загрузили корабль от души. Скорее всего, на продажу. Себе жрать этого было слишком много!

Пошарился еще по трюму и нашел к огурцам кучу бочек с квашеной капустой. Попробовал — точно она! Прикольно… Конечно, это все было очень интересно, но я пришел сюда явно не за огурцами с капустой! Дальше я начал методично обыскивать отсеки. В углу, под грудой обломков, блеснул металлический ящик или, скорее, чемодан с ручкой. Я потянул его на себя, чтобы глянуть, что в нем, и в этот момент мои глаза поднялись выше и наткнулись на некое устройство, которое я в своей жизни никогда не видел!

Это было нечто похожее на большую такую юлу, распертую между полом и потолком трюма. Устройство было явно из металла, и на плоском горизонтальном диске этого мега-волчка располагались захваты с углублениями. В некоторых захватах были такие же точно кристаллы, которые были и у меня!

А еще по внешнему диаметру этой юлы был целый блок из металлического кольца, на которое нанизывались катушки из медной проволоки или чего-то очень похожего на медь. И что самое интересное, от этого кольца шли не кабели, как я мог подумать, а трубки, которые были вмонтированы в небольшие металлические сферы. И эти трубки тянулись вдоль трюма и затем разветвлялись каждая к пузырю, который был у этого судна вместо парусов! Такие же трубки, только большего диаметра, шли от больших сфер к пропеллерам на корму.

Я проследил каждую из этих трубок, и все было именно так! И больше ничего. Ну, за исключением еще пары деталей: механизма тормоза диска юлы, причем самым примитивным в виде рычага и противовеса, и механизма поворота пропеллеров, видимо, для корректировки курса. Там же трубки были сделаны с поворотными муфтами, видимо, для того, чтобы не переломились от вращения. Очень интересно, но нихрена не понятно! Впервые с таким сталкиваюсь, что даже мои изученные высокоранговые базы по инженерии и механике не дали мне ответов. Мда…

Надо будет ушастую расспросить об этом агрегате. Уж очень интересно, как этот движок все работает! А то, что это именно установка двигателя корабля, я уже не сомневался!

Только что поймал себя на мысли, что я эту девку не воспринимаю как тварь, врага и прочую гадость, на подобных которой я имею огромную неприязнь. Точнее сказать, ненависть! Это же ушастая! Но нет… Или это потому, что я просто здесь одинок, или мне просто физиологически необходима баба, или потому, что я уже сам полностью воспринимаю себя как ушастого.

Ведь я им и являюсь-то по сути! Помню, та принцесса Галанте на пустынной планете имела довольно-таки гадкий запах. Видимо, связанный с отличной от человеческой физиологией. А эта совсем не воняет! Ну, грязная, ну, с запахом немытого тела, но не так. Мне не отвратительно!

Скорее всего, я сам, будучи помесью гвельфа, просто не чувствую этот специфичный запах или чего еще. А может, и сам так воняю, и мне не слышно. Не знаю, да и голову ломать над этим мне вообще не хотелось. Главное в этой ситуации, чтобы моя новая гостья воспринимала меня как себе подобного. Тогда, думаю, она будет более спокойная и охотнее пойдет на контакт!

Немного посидев у непонятного мне агрегата и покумекав на тему взаимоотношений, я схватил кейс, сунул в карман оставшиеся кристаллы, что были на диске, и двинул назад в храм. Больше тут делать было нечего.

Уже на выходе из чрева корабля я лицом к морде столкнулся с ящером, который, видимо, притопал сюда на шум моего тут обыска. Я ведь тарахтел бочками, да и хлам разный переворачивал в поисках ништяков!

Только я показался на свет, гадина раззявила пасть и сунулась в мою сторону, я приготовил катану, чтобы одним махом снести ему башку, но, приблизившись ко мне, эта ящерица затормозила и, взвыв дурниной, ускакала прочь, только я ее и видел. Во как… Видимо, моя репутация работает и на этих чудиков.

А скорее всего, это мог быть тот самый ящер, который у меня был в качестве тренажера. И сейчас, снова увидев меня, этот решил, что лучше всего как можно скорее ретироваться. И правильно! Ну меня нахрен. Могу снова на шнурок привязать и тумаков вваливать, пока не надоест. Я такой.

Глава 27

Я вернулся, когда лучи начинающегося заката только начали окрашивать верхушки деревьев в цвет полированной меди.

Ушастая уже поднялась. Она сидела у костра, который уже начал превращаться в груду тлеющих углей, и блики догорающего пламени играли на ее белом теле. И от этого её фигура казалась еще более привлекательной на фоне древних, покрытых мхом камней. Она была полностью голая. В этом не было ни вызова, ни кокетства — лишь факт.

Мой плащ, который я оставил ей накануне, был аккуратно сложен и лежал на краю настила, словно она боялась испачкать кожу или осквернить её своим прикосновением. Возможно, она решила мне его вернуть, а одеть ей было больше нечего. Ее грязные лохмотья я выбросил.

Увидев меня, она вздрогнула. Её длинные уши, чутко улавливающие каждый шорох, прижались к голове. Она опустила глаза, и в этом жесте было столько робости и смущения, что я невольно остановился, боясь хоть чем-то напугать ее. Она вся сжалась, словно пытаясь стать меньше, исчезнуть, раствориться среди каменных плит храма.

Положив рядом с ней принесенный мной чемодан, я медленно подошел и, подбросив брёвен в костёр, взял свой плащ и сам накинул ей на плечи. Она молча кивнула и поплотнее в него запахнулась. На чемодан она лишь мельком глянула, но никак не отреагировала.

Тогда я взял достаточно большой кусок мяса, которое уже приготовилось, и протянул ей.

— Ешь!

Девушка приняла еду из моих рук и, понемножку откусывая кусок за куском, стала его жевать.

Мы сидели молча. Солнце садилось ниже, заливая храм золотом. Я дал ей воды и отодвинулся от костра, всем своим видом показывая, что и для нее есть там место. Девушка послушалась и придвинулась к огню ближе. Она всё ещё не смотрела на меня, но её плечи уже более-менее расправились, а дыхание стало ровным. Она не выглядела как загнанный зверек.

— Ты меня понимаешь? — спросил я ушастую, стараясь говорить как можно медленнее.

Та просто кивнула в ответ. Отлично! Значит, языковой барьер — это не стена, а всего лишь крохотное препятствие, которое между нами вмиг растворилось как дым.

— Как твое имя? — спросил я ее.

— Меня зовут Мяна, — глянув на меня и назвав свое имя, девушка снова отвела глаза и опустила голову. В её движениях сквозила настороженность, смешанная с той большой робостью, которую я уже успел у нее заметить.

— Я — Николай. Можно Наиль, — представился я ей, называя и свое новое имя, которое обрел в мирах Союза, и старое, земное, оставшееся в далеком прошлом.

Странное чувство — иметь два имени. Наиль звучало там привычно, оно было частью моей новой реальности, пропитанной запахом пороха и бесконечными боями за место под солнцем. Николай же было чем-то вроде якоря, связывающего меня с домом, который был бесконечно далеко, а возможно, его уже и не существовало.

Мяна вздрогнула, услышав мое второе имя. Она подняла на меня взгляд, и в её больших, необычного синего оттенка глазах отразилась целая гамма эмоций. От удивления и до восторга.

— Наиль… — тихо повторила она, пробуя звуки на вкус. Её голос был похож на тихий перезвон колокольчиков. — Это имя… Оно звучит у нас как Никиль или Найль. Что значит «Ветер в горах».

Я невольно улыбнулся. В мирах Союза имена были функциональными, короткими, лишенными поэзии. Здесь же, в этом чужом для меня краю, оказалось, что есть место прекрасному. «Ветер в горах» произнес я это определение своего имени про себя. А что, мне нравится!

— А что значит твое имя? — спросил я девушку в ответ. Не то чтобы мне было очень интересно, но как-то расположить ее к себе все же надо было.

— Первый росток. Это когда посевы на поле начинают всходы. И все радуются первым росткам. Так говорят! — сказав это, девушка даже немного улыбнулась. Видимо, собственное имя ей и самой нравилось. Но затем, поймав мой взгляд, она снова сжалась.

— Мяна, — произнес я, стараясь, чтобы имя прозвучало мягко. — Ты не должна бояться. Я не причиню тебе вреда.

— Хорошо.

Она снова опустила голову, но теперь её плечи немного расслабились. Я понимал, что этот короткий диалог — лишь начало. Вступление. Впереди нас ждал долгий разговор. И, скорее всего, мы проведем здесь достаточно много времени, а возможно, двинем навстречу цивилизации, и я еще не знал, станет ли эта «ушастая» девушка моим союзником или же останется просто временной попутчицей. Или вообще окажется врагом!

Но сейчас, когда она впервые назвала меня по имени, я почувствовал странное облегчение. Даже радость! В этом хаосе, где мне приходилось выживать, и одиночестве, где мне даже не с кем было поговорить, у меня наконец появился собеседник!

Я посмотрел на горизонт, где яркое солнце уже заползло за кромку деревьев, а луна еще не показала свой белый край над верхушками. В медленно темнеющем небе зажглась первая звезда. Вечер только начинался, и сегодня спать я точно не буду! Я выспрошу у нее все, что мне так хотелось узнать!

Я подбросил в костер еще дров, положил мясо ближе к нам и засунул в золу орехов, чтобы они поджарились.

— Мяна, а расскажи, что это за корабль? Откуда ты, и вообще, что это за мир?

Девушка рассказала.

Мы проговорили с Мяной несколько часов до глубокой ночи. Когда я ей отдал кинжал того самого орка, она наконец поверила мне, что я действительно не причиню ей вреда, и, полностью успокоившись, выпалила мне всё, что знала сама. Да и вообще девушка оказалась на редкость очень большой тарахтухой!

Кстати, в том самом ящике, чемодане, который я притащил, кроме всяких бумаг, оказалась бутылка неплохого спиртного. Напиток был достаточно крепкий, но мягкий на вкус и напоминал мне нечто вроде коньяка. Я попробовал его сам и предложил Мяне. Девушка сначала не решалась, а потом, как поспели орехи и я ее ими угостил, она все-таки решилась со мной выпить. И мы, пока общались, не заметили, как опустошили эту бутылку полностью.

Она рассказывала мне всё и без остановки, и я, конечно же, не запомнил абсолютно всей информации, которую она мне выдала, но постарался усвоить основное:

Из ее слов я узнал, что этот мир называется Замира. И цивилизация здесь развита исключительно по типу Земного средневековья. Этот мир населяют три расы: они, в смысле гвельфы. Правда, на ее языке эта раса называется хельфы. И рорки, те самые серые существа, которые для меня выглядели как орки.

Кстати, рорки были, так сказать, существами изначальными, то есть теми, кто появился в этом мире первыми. По крайней мере, они сами так считали. А вот хельфы были расой пришлой или второй. Но откуда они появились на этой планете, Мяна не знала.

Также девушка не знала и о третьей расе. Ей говорили, что они называются «луши» или «луйши», живут где-то очень далеко на севере и у них там свое отдельное то-ли государство, то-ли королевство, то-ли вообще один город, но она никогда их не видела. Да и рассказать о них ничего не может. Они живут обособленно и никого к себе не пускают.

Еще она рассказала, что на этой планете есть три крупных королевства: Долан, Исока и Рисадон. Еще есть одна империя: Нерта. И есть несколько мелких княжеств и достаточно крупных городов-государств, названия которых я не запомнил.

Королевства все достаточно большие и очень древние и живут относительно мирно с соседями. В основном активно торгуют между собой. Империя тоже участвует в торговой сети, но она самое древнее государство, самое большое и самое сильное, и является, по сути, военной гегемонией и даже в некоторых случаях миротворцем.

Каждое королевство заключило пакт с Нертой и отплачивает ей ежегодную дань. А та, в свою очередь, защищает любое из королевств, если их соседи решат вдруг похулиганить и отхватить себе немножечко земель или ресурсов.

С княжествами и городами-государствами дела обстоят несколько сложнее: там идет пассивная вражда с соседями и иногда вспыхивают локальные конфликты. Причины те же: ресурсы, территории. Королевства и империя им не помогают и вообще никаких дипломатических отношений не ведут, и они предоставлены сами себе. Почему — Мяна не знает.

По поводу корабля девушка тоже рассказала: этот корабль принадлежал тому самому орку, раса которого называлась рорк. Его звали Рагал. Он был также представителем изначальных, да еще и каким-то аристократом в пятом поколении. Правда, очень бедным аристократом, и из всего имущества у него и был этот самый корабль.

Они на этом корабле и летали, совершая торговые операции между королевством Долан, что на юге отсюда, и Исокой, что на северо-востоке. Летели с Долана, везли груз солений. На большее у Рагала денег не хватало.

По поводу своего статуса на корабле девушка лишь смутилась и, едва роняя слова, прошептала: «Я была рабыней».

После этого она продемонстрировала мне свой ошейник.

Я с ее разрешения посмотрел, что это за штука, нашел нехитрую застежку в виде заклепки и, приложив достаточно большие усилия, смог ее сломать.

После того как я снял с Мяны ошейник и зашвырнул его далеко в лес, она повела себя как-то странно: было видно, что она явно обрадовалась этому, но и в то же время сильно обеспокоилась.

Дело в том, что помимо ошейника у того Рагала были и бумаги на нее как на законную рабыню. А других документов у нее нет. И если они попадут в любой населенный пункт Исоки, то без документов у властей могут возникнуть вопросы. А вот если узнают, что она была рабыней, то снова могут заковать в ошейник.

Но, скорее всего, узнав о том, что ее хозяин погиб, ее также приговорят к смерти. Таков закон, когда после смерти хозяина раб должен уйти следом за ним. Если, конечно, у хозяина не было родственников. Тогда раб передается родне умершего. У Рагала, насколько Мяна помнила, никаких родственников не было.

Бумаги на Мяну лежали как раз в этом чемодане. Я достал пачку этих документов, написанных от руки на грубо сделанной бумаге и, скорее всего, чернильным пером. Наряду с другими явно бухгалтерскими записями лежали документы на личность Рагала. И там же лист купчей на девушку.

Я внимательно осмотрел документ: после ряда строк, написанных достаточно корявым почерком, стояла подпись и полное имя продавца. Некий рорк Санав. А также ниже подпись покупателя: собственно, самого Рагала. Никаких печатей или других способов защиты документа я не нашел. Усмехнувшись, я смело бросил все бумаги в костер. Огонь быстро подхватил эти бесполезные листы и начал их поедать.

Видя, как расширяются глаза Мяны на мой поступок, я ей подробно объяснил, что любой мало-мальски образованный человек может сделать такой же документ. И если я научусь достаточно сносно писать на их местном языке, то обязательно сделаю нам любые документы!

Я заметил, как девушка немного улыбнулась, но ее лицо все еще оставалось растерянным. Видимо, она не до конца поверила моим словам. Тогда я решил еще больше ее ободрить.

— И вообще, ты сказала, что если попадешь в любой населенный пункт Исоки, тогда будут неприятности. А если это будет не Исока? Допустим, мы придем в другое королевство?

Этот вопрос я и задал девушке.

Мяна задумалась.

— Если это будет не Исока, а, допустим, окраина любого другого королевства, а лучше вообще это будет княжество или город, то вопросов не должно быть. Расы во всех этих государствах живут смешанные, и к тому же в княжествах и городах идет война, то мы запросто можем сойти за каких-нибудь беженцев. Там таких полно.

— И навряд ли кто-то из стражи или властей будет делать запрос в другое королевство по поводу статуса парочки нищих бродяг! — помог я Мяне закончить мысль.

— Именно так! — девушка закивала головой, и вот теперь я увидел ее настоящую, искреннюю улыбку. Это было здорово!

Кстати, Мяна думала, что эти документы Рагал держит при себе и он все еще жив. Вот поэтому она и вытаскивала его тело подальше от горящего корабля. Надеялась, что если он выживет, то поживет еще и она. Но он оказался мертв. Как раз в тот момент к ним приперся и я.

Еще она призналась, что он с ней очень плохо общался и она сначала хотела, чтобы они погибли. Или она сама. А что будет с Рагалом — плевать. Но затем, пережив крушение и при этом оставшись в живых, ей стало страшно. Поэтому она так и поступила.

И еще один момент: попав ко мне, ей показалось, что я буду также относиться к ней, как и Рагал, и как, собственно, все другие мужчины, которые были в ее жизни, причем с самого, так сказать, юного возраста. Очень юного возраста. Тогда она и решила предложить мне себя в качестве логического финала нашей вот такой встречи. Не хотела, чтобы я ее насиловал. Терять ей уже было в принципе нечего. Лучше или так, или смерть. Так она решила.

Рассказав мне это, Мяна расплакалась и я просто ее обнял. Ничего не стал говорить. Решил, пусть поплачет. От этого ей определенно станет легче. На мой жест объятий девушка не отстранилась, а даже наоборот, прижалась ко мне и рыдала, пока и правда не успокоилась.

Затем мы еще какое-то время сидели и допивали остатки бутылки. Я принес еще и свою флягу с тем, что осталось от трофейного пойла. Мы начали и ее. В отличие от предыдущего, этот напиток был гораздо крепче. Алкоголь уже хорошо ударил в голову и сильно растопил, так сказать, «лед» между нами. Мяна уже полностью расслабилась и сидела рядом спокойно и даже была не против, чтобы я развалился на подстилке и говорил с ней лежа. Спустя какое-то время она и сама улеглась недалеко от меня и мы продолжали говорить.

Ночь уже полностью опустилась на лес и в небо выползла огромная белая луна. Было тепло и тихо и мы просто сидели и болтали обо всем. Я рассказал Мяне о своей жизни и о том, как сюда попал. Рассказал о Земле и о Союзе. Рассказал о своем рабстве и о том, как мне удалось освободиться. Рассказал о Альянсе, о дроу и гвельфах в тех мирах. О людях и архах. И об их, так сказать, не особо добрых и соседских взаимоотношениях.

Только не стал вдаваться в подробности о технологиях тех миров, войне именно с гвельфами и о моей семье. Особенно я не стал распространяться, что у меня было несколько жен. Подумал, что в отличие от тех миров, где я жил, возможно, здесь это считается неприличным или вообще порицается. Не хотелось выглядеть плохо в ее глазах.

Но как оказалось после, зря! И в этом мире гарем считается нормальным, и даже в какой-то степени статусным. Это значило, что мужчина может обеспечить несколько женщин и ему хватает сил подарить им всем свою любовь! Но это я узнал гораздо позже. А сейчас я просто рассказывал Мяне о своей прошлой жизни без подобных подробностей.

Также не сказал я ей о моем перерождении здесь. Просто воевал, сражался, защищал родных, но проиграл и упал сюда с неба. Подумал, не стоит пока раскрывать этот секрет. Вдруг это экстраординарный случай и новости о том, что я тут вылупился из автомата, могут повлиять на наши едва завязавшиеся вполне приятельские отношения. Кто знает…

Обсудив с Мяной все моменты нашей, так сказать, не особо гладкой жизни, я, естественно, задал ей вопрос по поводу того самого странного двигателя, что был на корабле!

И да, на мое несказанное счастье, девушка знала об устройстве этого механизма! Ее учили. И учили достаточно хорошо! Но кто это был и почему она неохотно отзывалась об учителе, Мяна промолчала. Ну и ладно! Я сам такой. Поэтому настаивать на этом не стал. У каждого есть свои секреты, и пусть они останутся у них. Уверен, там ничего нет полезного для моих ушей.

Оказывается, этот механизм приводится в движение при помощи тех самых кристаллов. Только они должны быть заряжены. Как именно их заряжать, она, увы, не знала. Эта технология ей была недоступна. Но к двигателю: запускался диск двигателя вручную. Нужно было крутануть диск с кристаллами по часовой стрелке, и тогда они начнут своим зарядом создавать электрические поля на катушках, что были на внешнем кольце-ободе. Я их тоже видел.

Но это еще не все. Само поле влияло на специальный газ, который был заправлен в те самые металлические сферы. Они оказались ресиверами. Газ же в свою очередь сильно расширялся и создавал высокое давление, которое передавалось по трубкам к потребителям, а именно: пузырям, что были вместо парусов. Они же и работали как емкость, допустим, в дирижабле.

Также газ приводил во вращение крыльчатки внутри корпусов гондол с пропеллерами. А при том, что поля создавались в виде краткосрочных импульсов, соответственно и газ работал как импульсный нагнетатель, и не надо было никаких клапанов и обратных магистралей. Гениально и просто!

Вот только кто это все придумал?

Это была загадка. Мяна не знала о создателях технологий вообще ничего. Рагал ей говорил, что это предки его исключительного народа придумали, но она не верила. Уж слишком представители этого народа были тупыми. А некоторые особо единичные индивиды, так вообще не умели ним даже управлять. Не то, что знать устройство, не говоря уже о изобретениях.

О том, какие девушка знает еще технологии, девушка ответить затруднилась. Единственное, что она помнила, старые легенды о том, что раньше существовали еще какие-то огромные ходячие машины. Они были под несколько метров в высоту, туда садились самые лучшие воины и при помощи этих машин могли сражаться со мранами и даже со взрослыми спродами. Последние из которых были самыми опасными существами на этой планете!

На мой вопрос о том, кто такие мраны и спроды, Мяна достаточно подробно описала мне огромного ящера, кажется, одного из которых я зарубил на поляне у моей капсулы, и, вот так сюрприз, спродом оказалась моя змеюка! И также та тварь, которую мы со змеюкой грохнули у этого храма.

Я сразу вспомнил про рисунок того самого ушастого, который занимался здесь генетическими экспериментами, и принес его девушке посмотреть. Да, это оказался именно спрод. Причем самка. Их отличительной особенностью от самцов являются раздвоенные хвосты. Так вот, самки еще опаснее! Они сильно быстрее самцов и могут наносить несколько укусов, выделяя яд. А еще у них гораздо крепче панцирь.

Но и это еще не всё! Мяна рассказала, что есть легенды про особых спродов. Королевских. Будто они самые старшие, живут по несколько сотен лет и могут на расстоянии оглушить свою жертву. И этот удар настолько сильный, что обычно одного его хватает для того, чтобы убить. Отличительной особенностью этих спродов были рога на их голове.

И еще Мяна слышала, что некоторые особо сильные твари могли вторгнуться в сознание своей жертве, пока она спит, и так-то заставить ее саму идти к королеве в лапы. Но этих королев никто не видел уже очень-очень давно, и поэтому рассказы о них стали легендами и баснями. А может их и не было вовсе. Мяна не особо верила в это.

Закончив свой рассказ, Мяна поежилась и поплотнее закуталась в мой плащ. Костер прогорел, да время уже скорее всего перевалило за полночь. Стало прохладнее. А я лежал и охреневал с рассказа девушки. Вот оно как. Походу нихрена это не басни. Одну такую я уже зарубил. И дело происходило буквально вчера!

Наступила тишина. Когда я посмотрел на девушку, она уже крепко спала, закутавшись в плащ. Я аккуратно поднял ее на руки и отнес в комнату с мягкой лежанкой. Положив ей под голову мою подушку, я уложил ее спать, а сам закрыл дверь на запор и лег неподалеку, постелив себе остатки веток, чтобы было хоть немного мягче.

Прежде чем лечь отдыхать, я очень осторожно коснулся сознания Мяны. Мне нужно было убедиться, что она не замышляет против меня ничего плохого. Да, это было подлое читерство с моей стороны, но выживание в разных мирах научило меня не доверять никому настолько слепо.

Убедившись, что в ее подсознании нет черных пятен по отношению ко мне и моему образу, а даже наоборот, девушка питала ко мне очень даже теплые чувства. Мой образ в ее голове был объят ореолом яркого пламени. Возможно я ей очень сильно понравился! Я спокойно лег на настил. Только моя голова коснулась мягкого, сон пришел мгновенно, и я провалился в мир грез.

Глава 28

Сегодня мне снились бабы. Красивые, стройные, полностью голые, и я был вместе с ними. Сон был насыщенный и настолько яркий, что мне казалось, он будто осязаемый. Мы занимались определенными пикантными вещами, и девушки тонули в моих объятиях. Я обнимал и гладил дамочек руками и как будто в реалии ощущал их округлости, выпуклости и, так сказать, впуклости. Было очень приятно и здорово, и мне хотелось продолжать, и я продолжал трогать и ласкать этих прекрасных созданий!

И проснулся с деревянным стояком и собственными ладонями на чьей-то округлой и теплой заднице. А еще на мне лежало тело. Какого…

Открыл глаза и увидел, что я, собственно, лежу на спине на той самой подстилке, которую вчера организовал себе для ночлега. Под моим боком лежала прижавшаяся ко мне Мяна, закинув руку и ногу на меня и положив свою голову мне на грудь. Конечно же, Мяна была без одежды. А я… Мои руки жмакали ее задницу, и шаловливые пальцы позволяли себе еще гораздо больше лишнего.

Девушка уже проснулась и, томно потянувшись, заглянула мне в глаза и слегка улыбнулась.

«Если хочешь — бери!» — прошептали мне розовые губки, и она еще выше подняла свою ногу, видимо, для того, чтобы мне было удобнее ее трогать.

Видя, что я оторопел и не предпринимаю никаких активных действий, девушка прошептала: «Со мной можно. Я взрослая» и сама взобралась сверху. Спустя пару секунд я почувствовал, как-то твердое, что находится у меня ниже живота, плавно входит в мягкое, горячее и мокрое.

Я уже раскрыл было рот, чтобы возразить и объясниться, что я вообще-то не из таких, чтобы вот так, но она опередила меня лишь одной фразой: «Я сама так хочу!» И дальше, приподнявшись на мне, Мяна начала наращивать темп. Я сдался.

Закончилось все гораздо быстрее, чем мне хотелось бы, и я, опустошенный, буквально обмяк под этой горячей ушастой милахой. Мяна легла сверху и очень тяжело дышала. Я сам не мог прийти в себя. Голова кружилась, сердце вылетало из груди, а во рту пересохло настолько, что на моих губах появился скрип.

Мяна еще какое-то время полежала сверху на мне, и когда я уже полностью расслабился, она потихоньку слезла с меня и легла рядом. Она прижалась ко мне и уткнула свой курносый нос мне в грудь.

— Спасибо, — прошептал я девушке, не зная, что еще ей сказать. В голове было пусто, а мысли путались.

— Знаешь, — услышал я из полумрака нашего убежища мягкий приятный голос. — У меня ничего нет. И никого. Я одна. Совсем одна, и мне некуда больше идти. Вчера я хотела умереть. А сегодня я не знаю, как мне жить дальше.

Я почувствовал, как она всхлипывает. Девушка плакала. Я обнял ее и нежно прижал к себе. Я прекрасно понимал, что Мяна просто женщина. Пусть еще юная и даже не человек, но все-таки! Она слабая и беззащитная. И все ее сегодняшние действия направлены исключительно на выживание.

Нет, это не было каким-то коварным планом по приручению меня. Все было банально и жизненно! Мяна просто поступила как самая обыкновенная женщина, попавшая в подобную ситуацию: она вверила себя тому, кто потенциально может ее поддержать и защитить. Это нормально и правильно! Таковы законы природы, в этом мире и в любом другом из миров.

А я, как самец, как мужчина, обязан взять на себя ответственность. За нее, за ее жизнь и наше с ней благополучие. Возможно это все будет временно, возможно мы расстанемся как только обстоятельства изменятся, но! Никаких условностей. Никаких игр и прочих соплей. Взял, принял, покрыл — мужик, держи марку! И естественно, я это сделаю. Иначе грош мне цена!

А будет передо мной принцессу строить, так река недалеко. Всё примет.

Немного еще полежал и пошел делами заниматься. А дел было достаточно дохрена! Мяна уснула, и я не стал ее беспокоить. Сам пошел на реку, чтобы помыться, поохотиться, заготовить орехов и как раз обдумать подготовку к нашему походу к цивилизации.

Решение идти отсюда вместе с девушкой пришло еще вчера и как-то само собой. Что было логично. Сидеть и прозябать здесь можно сколько угодно, но гораздо важнее было двигаться вперед, к жизни. Там есть все шансы на прогресс. А здесь — лес, белки и ящеры. Оставшись здесь, я тупо рисковал вконец одичать или впасть в депрессию от однообразия. И тогда меня обязательно сожрет какой-нибудь лесной черт.

Хорошенько вымывшись, я присел у воды. Как раз было место подходящее, чтобы подумать. И тут я замер. Буквально в метре от меня, там, где глубина едва доходила до колена, снова, как в прошлый раз, неспешно двигалась стая.

Это были настоящие «увальни» — крупные, солидные рыбины, чьи серебристые бока вспыхивали на солнце. Их черные плавники мерно рассекали воду, создавая едва заметные круги. Судя по мощным спинам и неторопливым движениям, это были либо матерые карпы, либо очень крупные караси, решившие погреться на мелководье.

Я затаил дыхание, боясь спугнуть эту драгоценную добычу. Казалось, протяни руку — и одна из этих красавиц окажется в моих ладонях. Но рыба, словно чувствуя мой взгляд, держалась на почтительном расстоянии, сохраняя невозмутимое спокойствие.

Мои мысли сразу переключились на эту цель! Я огляделся по сторонам, лихорадочно соображая, как можно достать хотя бы одного из этих великанов. Но берег был пуст. Ничего, что могло бы мне помочь поймать рыбину. Обязательно нужно смастерить что-то из подручных средств: вырезать острогу из ветки или сплести ловушку из коры.

В душе появилось приятное чувство азарта. Теперь у меня была достойная цель! Я был уверен, что уже вечером я вернусь сюда во всеоружии. И тогда им хана. А у нас будет отличный и вкусный ужин!

Зайдя в лес, я, как обычно, насобирал дрючков и уже практически машинально начал бить белок. Работа была нехитрая: нужно было вести себя как можно тише и насобирать побольше спелых орехов. Затем сложить их в кучу и, затаившись, ждать. А на ловца и зверь прибежит!

Устроив засаду, я начал ждать. Как раз было немного времени на то, чтобы обдумать дальнейшие планы.

Во-первых, нужно было позаботиться о еде для нас двоих. Белок и орехов теперь нужно в два раза больше. Свежей воды тоже. Еще для Мяны нужно обувь смастерить — удобную и практичную. Это в первую очередь! Здесь не променад. В лесу все должно быть надежно и легко.

Про одежду я сильно не думал, есть плащ. Однако, думаю, ей будет нелишним соорудить что-то на бедра и на грудь. Если с бедрами и, собственно, самой задницей все было ясно — надо это прикрывать в целях гигиены, — то вот с грудью надо что-то решать! Пусть она у Мяны и маленькая, но, допустим, бегать по пересеченной местности девушке будет куда комфортнее, когда грудь зафиксирована.

Ещё надо ей какую-то сумку сделать. Для женщины это важно: чтобы было что-то, куда можно положить другое что-то.

Во-вторых, оружие. Кинжал у неё уже есть. А умеет ли она им пользоваться? Вот в чём вопрос! Для неумехи что нож, что пушка — только в тягость. Надо бы расспросить девушку о её навыках. Вообще обо всех! И обо всем. Что умеет? Что не умеет? Чего хочет? Чего не хочет? Такое дело. Может у Мяны есть свои соображения по поводу всего того, что я тут напридумывал. Как раз и время у нас вполне достаточно. Просто так отправляться в путь без тщательной подготовки, только дурак будет!

Лес вокруг храма тихо шумел листвой на ветру. Охота выдалась удачной: пять белок, добытых моим нехитрым способом, и полная сумка лесных орехов обещали нам сытный ужин и даже какой-то запас продуктов впрок. Я чувствовал приятную усталость, и настроение мое было прекрасным.

Когда я подошел к храму, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы преодолеть густую листву и осветить массивные каменные колонны. Внутри было прохладно и тихо. Я остановился на пороге, привыкая к полумраку, и сразу заметил девушку.

Мяна уже проснулась. Она стояла в центре главного холла. Её пальцы, тонкие и сосредоточенные, медленно скользили по глубоким бороздам древних письмен. Она была настолько поглощена изучением этих знаков, что даже не обернулась на мой шум. Кажется, она пыталась их прочесть.

— Ты нашла что-то важное? — тихо спросил я, стараясь не помешать девушке.

Мяна вздрогнула и обернулась. В её глазах отражался отблеск света, пробивающегося сквозь трещины в куполе храма. Она выглядела немного отрешенной.

— Какое странное место, — девушка осмотрела каждую стену.

— Ты можешь это прочесть?

Мяна нахмурилась:

— Нет. Этот язык мне не знаком. Никогда не видела ничего подобного. Да и, как ты уже понял, читать-то я особо не умею. Просто мне говорили, что в этих лесах кроме погибели ничего нет. А оно вот как — целое святилище!

— У вас есть такие? — спросил ее я.

— Есть подобные. Только чтобы туда попасть, надо хорошо заплатить, и тогда храмовник тебя пустит внутрь.

— И что там? — это мне было уже очень любопытно!

— Я не знаю, — Мяна пожала плечами. — Никогда там не была. Откуда у раба деньги… Но говорят, что после посещения святилища у тебя проходят все болезни. Даже серьезные. Еще говорят, что некоторые молодеют!

— Вот как… — дальше я промолчал. На удачу. Чуяло мое сердце, что там на самом деле находится. Не иначе как медкапсула! А если она у них есть, то, возможно, есть и другие образчики технологий Союза. Или даже, если мне очень сильно повезет, то Альянса. И тогда…

— Наиль? — скачущий поток моих мыслей прервала Мяна. Она осторожно коснулась моего плеча, и я вздрогнул, возвращаясь из мира далеких звезд и стерильных кают межзвездных кораблей в прохладу этого древнего святилища.

Я посмотрел на девушку. В этом мире, где технологии, скорее всего, превратились в магию, а медицина — в божественное чудо, она видела в стенах своих храмов святость, я же видел лишь артефакты более развитых цивилизаций.

— Прости, — я отвел взгляд от странных символов, выгравированных на стенах. — Просто задумался.

— Можно сегодня их приготовлю для нас я? — Мяна указала на тушки принесенных мной белок.

Я почесал подбородок:

— Умеешь?

Девушка радостно закивала.

— Тогда почему нет? Занимайся!

Конечно же, я помог девушке. Шкура у белок была крепкой, словно прорезиненная — она пружинила под лезвием, не желая поддаваться. Я с трудом справлялся, чувствуя, как ноют мышцы, и невольно думал о том, что для Мяны эта задача была бы и вовсе непосильной.

Мой самодельный нож остался там, в глубине, застряв в костяной голове той чудовищной рыбы, что едва не утащила меня на дно. Теперь в руках был лишь тяжелый боевой кинжал. Резать им мясо — занятие сомнительное, совсем не для девичьих рук, да и для моих, честно говоря, не самое удобное. Но выбора не было. Я пробовал те самые ножи из когтей, но ими удобно было делать только глубокие непрямые порезы. Об аккуратной разделке тушки и речи быть не могло. Пришлось возвращаться к кинжалу.

Пока мы работали, я невольно наблюдал за Мяной. Зрелище было удручающим. Было очевидно, что она никогда не держала в руках ничего серьезнее кухонного ножа. Куда уж говорить о боевом кинжале! Она сжимала рукоять неуверенно, почти испуганно, и пару раз едва не полоснула себя по пальцам. В её движениях не было ни грамма боевого опыта, лишь суетливое желание поскорее закончить дело.

Я отложил свою часть работы и подошел к ней.

— Не так, — сказал я, перехватывая её руку. — Кинжал — это продолжение твоей ладони, а не кухонный инструмент.

Я показал ей правильный хват, объяснил, как работать кистью, чтобы лезвие шло плавно, не застревая в волокнах. Мяна слушала внимательно, ловя каждое слово, и тут же принялась повторять движения. Она старалась, в её глазах мелькнул огонек понимания, но практика продлилась всего пару минут.

Её мысли были заняты другим: она то и дело бросала тревожные взгляды на разделанные куски. Мяна боялась, что мясо заветрится и, потеряв сок, испортится под открытым небом. А это было не очень хорошо.

Тогда я отошел в сторону, позволяя ей вернуться к готовке. Уроки владения клинком подождут. Сейчас важнее было разделение труда. Пусть дамочка старается, а я занялся тем, что запланировал еще утром.

Выволок свои припасы шкур и, найдя самые лучшие куски с брюха ящера, хорошенько вычистил и размял кожу. Затем при помощи ножа из когтя сделал выкройки. Для этих целей подобный инструмент подходил лучше всего! Коготь резал относительно тонкую кожу словно бумагу, и я быстро справился с заготовками.

Затем, к великому удивлению Мяны, я подошёл и, молча подняв её стопу, сделал смерок подошвы. Загадочно улыбаясь и ничего не говоря по поводу этой вероломной акции, я вернулся к работе. Для подошв я выбрал шкуру со спинной части ящера. Там шкура была максимально толстая и отлично подходила для этих целей. Будет прочно и надёжно!

Вырезав все заготовки и подогнав их под смерок, я проделал отверстия в выкройках и, нарезав тонких шнуров из беличьей кожи, так как она была наиболее эластичной, прошил все подготовленные соединения. Также из кожи белки я сделал и шнурки.

Когда я всё расправил, подрезал и подровнял, у меня в руках были замечательные башмаки — что-то между берцами и самбетками, на шнуровке. Мягкие и прочные. То, что нужно!

Закончив, я приволок свою поделку Мяне и, так же молча и сияя от предвкушения, вручил ей новую обувку и стал смотреть на её реакцию. Увидев башмаки, Мяна раскрыла рот от удивления и растерянно так и стояла, держа их в руках. Лишь только когда я вознамерился на неё их натянуть, она опомнилась и, усевшись на бревно, сама надела их себе на ноги.

Башмаки и правда выглядели отлично, да и на ногах сидели они очень хорошо. Радости у Мяны не было предела! Девушка попробовала в них походить и даже слегка поприседала, однако лишь немного. Бок ещё болел, и Мяне было неприятно. Хотя это одновременно и радовало. Судя по её подвижности и гибкости, кости у неё целые. И это радовало меня больше, чем всё остальное!

Удовлетворившись собственным ощущениям и узнав, что эти ботинки сделал именно для неё я, Мяна едва не расплакалась и очень горячо меня расцеловала. Мы бы, наверное, продолжили и пошли дальше, не ограничиваясь лишь поцелуями, но пришлось прерваться. Мясо, которое уже золотилось на углях, едва не пригорело. Сел ля ви. Вот и бытовуха уже ворвалась в нашу семейную жизнь, которая едва успела начаться!

Шутка, конечно. На самом деле, ужин, приготовленный Мяной для нас, был не менее важным, чем секс. Всему свое время, и все успеется. Лучше сейчас посвятить время созданию комфорта для девушки! Это мне, дикарю по жизни, надо немного. Есть что жрать, есть где лечь, и есть кому вмазать — вот и предел мечтаний. Навряд ли Мяна захочет разделить мои такие радикальные аскезы. Уверен, будучи рабыней, она и так натерпелась лишений. Я сам был в такой ситуации. Хватит.

По итогу, первый пункт моих планов был выполнен, и я приступил к осуществлению второго!

Достал еще несколько шкур, хотя это были уже остатки. Сходил за замерами и под смущенные смешки девушки молча обмерял ее талию и бедра. Измерил… ну, эту деталь, как там ее называют… Гульфик, что ли. В общем, портной из меня так себе! Никогда бы не подумал, что я когда-нибудь в своей жизни буду шить одежду. Да еще и женскую! Ужас… Однако надо было отдать Мяне должное! Девушка стойко перенесла все мои мероприятия по измерениям девичьих прелестей при помощи шнурка и тонкой лозы.

Когда я закончил с талией, я также измерил и обхват ее груди. Правда, немного замешкался спереди. Аккуратные упругие яблочки груди девушки удобно ложились в мои ладони, и это было очень приятно. Подержался и едва смог оторваться от них. По ладоням смерки я и закончил.

Вернулся к работе! Первым делом пошил Мяне кожаные шорты. Ну не из коры же мне их плести?! Подошел к делу творчески! Мне захотелось, чтобы эта одежка сидела на девичьей фигуре максимально красиво! Поэтому еще пару раз бегал мерить и наконец сделал. Коротенькие такие шортики из самой мягкой кожи и практически в обтяжку. Сделал еще петли и ремешок для них. Застежки у меня не было, поэтому сделал ремень подлиннее, будет фиксироваться просто: узелком.

Остальные кусочки шкуры пошли на изделие типа: бюстгальтер. Вот это была задача! Мне очень хотелось, чтобы все вышло хорошо, и я просто сломал голову, как раскроить и подготовить детали. Сложил пару треугольников размером с мою ладонь и прикрепил к ним лямки с завязками. Заморочился с объемом и выпуклостями.

Пока все это сшивал, меня позвала Мяна. К столу! Бросив все, я немедленно побежал к нашему костру, чтобы посмотреть, что она там для нас наготовила!

Уже на подходе я услышал просто умопомрачительный аромат жареного мяса, да еще будто и со специями! Вот только где она их взяла, это вопрос. В этом лесу найти что-то ароматнее ядовитых цветов было почти невозможно. Но факт оставался фактом: пахло именно специями, пряно и остро, дразня голод, который я до этого момента старался не замечать.

Подойдя к костру, я увидел, что Мяна уже накрыла импровизированный стол. На холодном гранитном полу холла, среди древних руин, лежали пучки чисто вымытой зеленой травы вместо тарелок. На них, словно на изумрудных подносах, дымились ломти жареного мяса. От них исходил такой нереальный аромат, что у меня перехватило дыхание.

Но самым удивительным был гарнир: Мяна обжарила ядра лесных орехов вместе с какими-то неизвестными мне растениями. Эта смесь источала тонкий, орехово-травяной запах, который идеально дополнял тяжелый, сытный дух жареного мяса.

Выглядело все это ужасно аппетитно. Я, не сдержавшись, опустился на пол и взял первый кусочек. Мяна сидела напротив, подперев подбородок рукой, и с легким, едва заметным волнением ждала моей реакции. В её глазах, отражавших пляшущие языки пламени костра, читались смешанные чувства. В них были и сомнения, и надежда, и страх. Видимо, это был страх разочаровать меня.

Подмигнув ей, чтобы не робела, я положил мясо в рот и едва не заплакал от удовольствия. Вкус был божественный! Это не было похоже на ту еду, которую я привык жрать на скорую руку. Мясо таяло на языке, отдавая соком и той самой загадочной пряностью, которая превращала простой ужин в настоящий пир. Орехи приятно хрустели, добавляя блюду глубины, а травы, на которых лежало угощение, придавали ему свежую, почти лесную нотку.

А еще я ощутил вкус соли! Соль! Где она только ее достала?! Неужто, пока я портняжил и ваял для нее одежду, девушка сходила к кораблю и принесла оттуда соль. Но там, насколько я помню, не было никакой соли! Только кислые огурцы с капустой. Но ни капусты, ни огурцов сейчас на столе не было! Да и не успела бы она. Туда-назад около часа быстрым ходом. А я наведывался со смерками примерно каждые полчаса, а то и чаще. Чудеса.

— Ну как? — Мяна не сводила с меня глаз.

— Это великолепно! — прошамкал я, жадно прожевывая очередной кусок мяса.

Девушка приободрилась. — Тебе правда нравится?

— Очень! Только откуда соль?

— Это мафата. — Мяна указала мне на куст, что рос прямо перед выходом из храма. — Его листья имеют соленый вкус.

— Вот как! — у меня глаза полезли на лоб.

Встал и сделав всего несколько шагов, уперся в этот куст. На краешках его зеленовато-серых листьев были видны мелкие бледноватые кристаллики. Оторвал один лист и попробовал кристаллы на вкус. Соленое!

Это же как я так лоханулся, что не проверил этот сраный куст! И ведь прямо перед носом! И дохрена их таких вокруг! Ой, дебил ты, Коленька, ой, растяпа… Все это время прямо перед, сука, твоим рылом был неисчерпаемый запас соли, а ты, баран, жрал пресное мясо. Орехи грыз, хомяк ты обапольный… Еще и ныл, что соли бы! Ой, сука… Тупым был, тупым ты и остался. Никак тебя жизнь не учит.

Видя, как в это время, пока я про себя ругал себя же самого, у меня на лице нарисовалась такая гамма эмоций, и причем, видимо, не самых положительных, а зная свою мимику, то, скорее всего, я сейчас вообще был похож на разъярённого людоеда. И это мое новое тело, также слушалось меня и передавало все, что было в голове. Мяна вся сжалась, опустила голову. Испугалась она конкретно. Казалось, что прямо сейчас она побежит куда угодно, лишь бы не быть здесь рядом со мной!

Угомонив свои эмоции, я постарался сделать свое лицо максимально нейтральным. Затем я спокойно объяснил Мяне причину собственных эмоций. И почему ей не стоит в этом винить себя.

Услышав мои слова, девушка немного воспряла духом и постаралась улыбнуться. Правда вышло у нее немного натянуто. Видя, что уж очень сильно Мяна была впечатлена моими гримасами, я встал и, нежно поцеловав её, еще раз искренне поблагодарил за очень вкусный обед.

Обрадовавшись тому, что всё-таки мне понравилась ее готовка, и я не собираюсь ее прямо сейчас есть живьем, Мяна наконец успокоилась и сама принялась за еду.

Глава 29

После очень вкусного обеда, когда суета первой половины дня уступила место уютной послеобеденной тишине, наступило время для самого важного — примерки. Я приволок Мяне результат своих последних трудов: шорты и бюстгальтер, над которыми работал практически всё утро. Вложив в них частичку своего так сказать личного видения красоты, я протянул вещи Мяне.

Девушка приняла вещи из моих рук, и на мгновение повисла тишина. Мяна задумчиво рассматривала мои поделки, проводя пальцами по мягкой и бархатистой коже. В её взгляде читалась некая задумчивость.

Затем произошло то, чего я, признаться, не ожидал. Мяна не стала уходить в другое место. Она посмотрела на меня — прямо, открыто, без тени смущения — и начала переодеваться прямо при мне. В этот момент воздух вокруг словно стал плотнее. Это было не просто проявление доверия, это был жест какой-то абсолютной открытости передо мной.

Когда она надела шорты и бюстгальтер, я увидел, как идеально они сидят. Вещи, которые еще час назад были лишь кусками кожи, раскроенными ножом на каменном полу, теперь обрели жизнь, подчеркивая изгибы её тела и становясь его естественным продолжением. Правда, сначала мне показалось, что вещи ей все-таки маловаты, но затем, когда кожа облегла фигуру, то выглядело все гораздо лучше. И сексуальнее!

Мяна повернулась ко мне, ожидая оценки.

Я смотрел на неё и смотрел. Ловил каждую деталь, каждую частичку ее форм, чувствуя, как личная гордость за свою работу смешивается с некоторым смущением перед той, для кого она была создана. Уж слишком сексуально эта милаха выглядела в таком наряде!

— Тебе нравится? — Мяна покрутилась передо мной и вопросительно уставилась на меня своими ярко-синими глазищами.

Я присел от волнения. Девушка действительно выглядела великолепно! Сделанные мной шорты идеально облегали её стройную попку, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Грудь, живот, талия, пупочек, бедра, ножки. Мягкая бархатная кожа при каждом ее движении следовала за фигурой словно влитая, а бюстгальтер, едва прикрывающий ее миниатюрные прелести, кстати с уже достаточно выпирающими сосками, приковывали мой взгляд, не давая возможности отвести его ни на секунду.

Однако, глядя на неё, я почувствовал странный укол легкого беспокойства. Она выглядела, наверное, чересчур сексуально! В этом образе было что-то вызывающее, почти дерзкое, словно она бросала вызов всему и всем, и в то же время, ее юная, практически кукольная внешность в сочетании с этим нарядом, создавали впечатление, что передо мной не иначе героиня какого-то аниме, где всякие няшки-милашки являются грозными амазонками.

— Ты выглядишь… ошеломляюще, — наконец произнес я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

Мяна улыбнулась, и в её синих глазах вспыхнули озорные искорки. Она подошла ближе, и я почувствовал тонкий аромат её тела — смесь цветов и чего-то едва уловимого, похожего на запах воздуха после грозы.

Я смотрел на неё и не верил сам себе: здесь, в этом лесу, на чужой планете, возможно на самих задворках вселенной, эта девочка, буквально свалившаяся с неба, была мне каким-то невероятным подарком! Не иначе как милость каких-то богов, которые, глядя на мою не самую гладкую жизнь, решили немного меня порадовать.

А то, что этот наряд определенно для девушки слишком откровенный, да и похрен! Пусть мой глаз радует! Все равно, больше у меня материала для пошива нет. Новая кожа будет готова не раньше, чем через пару дней. Да и кто тут ее кроме меня видеть будет?! Ящер перевозбудится, что ли? И хер с ним. Вмиг рога поотшибаю!

Ну, а если серьезно, то в случае чего, накинет плащ. Хотя, сомневаюсь, что в такую жару, если мы попадем в какой-нибудь населенный пункт, там местные аборигены будут одеты менее откровенно. Вон, рогатая, так та являлась мне вообще в чем мать родила! Хотя… это лишь сон. И хрен его знает какие тут у местных нравы, но… Похрен!

Мяна еще раз улыбнулась и вложила свою ладонь в мою.

— Я буду это носить. Для тебя.

Я обнял ее, и наши губы встретились. Дальше мне пришлось снимать с нее все, что я намастерил сегодня утром. Признаюсь, не без удовольствия! Затем мы переместились к нашему ложе, и я, повалив Мяну на подстилку, забрался на нее сверху. Девушка обняла меня и немного приподняв бедра, податливо пустила меня в себя и держала там, пока я полностью не разрядился и не расслабился. Было очень горячо, мягко и сладко! И на этот раз, все было гораздо дольше и приятнее, чем в наш первый раз. Кажется я начал входить во вкус!

Уже когда все закончилось, я с шумом повалился на спину и лежал, пытаясь унять дыхание. Сердце вылетало из моей груди. Мяна легла под мой бок и положила голову мне на грудь. Ее длинные белые волосы расстелились по моей груди и немного щекотали живот.

— Наиль? — прошептал нежный голос в полумраке нашей комнаты.

— Да? — мой голос немного хрипел.

— Мы ведь пойдем… отсюда. К хельфам?

Я ждал этого вопроса. Конечно, он прозвучал, наверное, даже запоздало, и все и так было понятно, что мы тут не останемся. Ведь я начал подготовку, но девушка, видимо, решила уточнить этот момент. Лично для себя.

Я просто ответил: — Да. Но нам нужно все подготовить. Я не знаю, сколько нам придется идти. Этот лес… он не место для прогулок. Да ты и сама знаешь! А я здесь не так уж и много времени. И я даже не догадываюсь, какие еще опасности нам могут повстречаться на пути. Но могу предположить, что ничего хорошего.

Девушка подняла голову. — Идти много. Около недели. Может даже больше. Я помню курс. Но если бы у нас было хотя бы несколько заряженных кристаллов, то, возможно, я бы смогла запустить двигатель корабля, и мы могли бы полететь…

Я подскочил как ошпаренный! Не говоря ничего, я залез в свою сумку и выудил оттуда все свои кристаллы. Я точно знал, что некоторые из них имели заряд. Также я выдернул кристалл из лампы, которая стояла у изголовья нашего ложе и в данный момент была отключена. Собрав все это, как теперь выяснилось, «богатство», я с довольной рожей протянул эти кристаллы Мяне.

— Здесь есть некоторые, которые имеют заряд! Вот только насколько сильный, и на сколько его хватит, мне неизвестно.

Девушка, не веря своим глазам, приняла у меня кристаллы. Её пальцы, подрагивая от волнения, осторожно касались холодных, идеально гладких граней.

— Откуда?! — она подняла на меня взгляд, в котором смешались удивление и робкая надежда. Она внимательно изучала каждый камень.

Я неловко почесал морду.

— Да так, разжился по случаю, — буркнул я, стараясь придать голосу более-менее спокойный тон. — Вон, костёр ими развожу. Лампу включаю.

Чтобы доказать свои слова, я продемонстрировал Мяне своё затрофеенное устройство — обычный осветительный прибор, который я нашёл в комнате с высохшим гвельфом. Я вложил кристалл в катушку, и в комнате вмиг загорелся ровный, мягкий свет, заливший каменные стены нашего убежища.

Мяна смотрела на лампу завороженно, словно на чудо.

— Наиль, если ещё три кристалла смогут также, то мы сможем добраться до ближайшего поселения, — прошептала она, и в её глазах отразились блики искусственного света лампы. — Я помню курс. Я даже посчитала! Нам всего-то лететь около суток! Вот только если двигатель цел…

Я забрал у девушки все кристаллы и начал по очереди совать их в катушку. Первый и второй отозвались ярким и ровным светом. Третий давал свет, но слишком уж слабый. Лампа еле-еле светила, и свет её мерцал.

— Этот практически разряжен, — Мяна вздохнула, и её плечи поникли. Тень разочарования легла на её лицо, стирая недавние искорки в глазах. — Мы не дотянем, и нам придётся сажать корабль и ещё несколько дней идти через лес.

— Ну хоть что-то, — ответил я, стараясь звучать бодро, хотя внутри всё сжалось от осознания того, как путешествие в безопасности и даже, возможно, с неким комфортом, теперь, скорее всего, превратится в испытание. Я видел, как падал корабль, когда у него выработался заряд. Падать мне не хотелось.

А ещё, мне не хотелось, едва забрезжила перспектива долететь, после того как корабль не дотянет до цели, переться через лес. Переживал я не за себя. В крайнем случае я-то могу и сбежать. А вот Мяна… Во-первых, она сама не умеет обращаться с оружием, в чём я уже убедился. А во-вторых, не думаю, что она может бегать наравне со мной.

Не желая и думать о том, что с ней может случиться в этом лесу, когда на нас нападут хотя бы несколько тех же ящеров, а я буду занят боем, я отложил в сторону те кристаллы, что давали стабильный свет. Остальные, пустые и бесполезные для двигателя, я привычным жестом сунул назад в сумку. Всё равно они сгодятся. Костёр хотя бы разжигать, чтобы еду приготовить.

Дальше ни о каком отдыхе и прохлаждении на лоне природы и речи быть не могло. Нужно было действовать! Я собрал рабочие кристаллы, немного припасов еды и воды, приготовил оружие, и мы с Мяной срочно двинули к кораблю.

С самого выхода атмосфера внутри меня была напряжённой. Меня буквально будоражило! Столько надежды было на удачу, и я не мог позволить себе расслабиться.

Мяна шла следом, настороженно оглядываясь по сторонам. Её острые уши улавливали малейшие звуки, а глаза — мельчайшие движения. Мы оба понимали, что опасность может появиться в любой момент, и я был готов к бою.

Двигаясь к кораблю, мы старались идти тихо, избегая открытых пространств и прячась за кустами и прочими укрытиями в виде небольших овражков и толстых стволов деревьев. Каждый шаг был осторожен. В моей голове крутились мысли о том, что в любой момент из чащи может выскочить какой-нибудь черт и мгновенно убить Мяну.

Это не мне самому налегке мотаться среди кишащего тварями леса. Тут рядом живая душа, которая практически не способна постоять за себя. Причем двое живых — это гораздо более лакомый кусочек, чем один злобный и шустрый мужик, сломя голову прущий по лесу и срубающий бошки направо и налево!

Едва до разбитой посудины осталось несколько десятков метров, как сразу пара ящеров выпрыгнули на нас из ближайших кустов. Сука… Я еле успел отмахнуться катаной, когда первая тварь пролетела над моей головой.

Второй ящер, не теряя времени, с утробным рыком бросился прямо на Мяну. Времени на раздумья не оставалось — я рванулся вперед, чувствуя, как адреналин превращает кровь в раскаленный свинец. Мой клинок, описав в воздухе сверкающую дугу, встретился с чешуйчатой шкурой твари, едва не перерубив её пополам. Брызнула едкая, густая кровь, но ящер, даже будучи смертельно раненым, продолжал сучить когтистыми лапами, пытаясь вцепиться в меня.

— Назад! — рявкнул я, отталкивая Мяну в сторону, в густую тень папоротников.

Она не спорила, лишь коротко вскрикнула, вжимаясь в землю. Я же, не давая второму монстру опомниться, нанес добивающий удар в основание черепа. Хруст костей отозвался неприятной вибрацией в рукояти катаны.

Лес вокруг мгновенно ожил. Где-то в глубине чащи послышался ответный визг — их было больше, гораздо больше, чем я предполагал! Эти твари охотились стаями, и, видимо, шум нашей потасовки и запах крови их сородичей сейчас служил для них лучшим сигналом к атаке.

— Беги к кораблю! — скомандовал я, не оборачиваясь. — Я прикрою!

Мяна, побледневшая как мел, но достаточно быстро совладавшая с собой, поднялась на ноги и рванула к деревянному корпусу корабля. Я же занял позицию между ней и надвигающейся угрозой. В кустах замелькали десятки ярко-зеленых голодных глаз и серые спины множества тел. Мои пальцы крепче сжали рукоять катаны, а в другой руке я зажал кинжал, чувствуя, как по мускулам разливается огонь.

Если это мой последний бой, то я устрою им такую резню, что даже этот проклятый лес содрогнется!

Я сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание, и приготовился встретить первую волну, которая уже сминала кустарник, несясь на меня сплошной стеной ярости.

Первая волна ударила в меня, как лавина. Я не стал ждать, пока они окружат, и рванул навстречу, вкладывая в каждый выпад всю злость, накопившуюся за эти дни. Кинжал в левой руке отозвался вибрацией, и лезвие сделало несколько рубяще-колющих ударов, вспарывая животы ближайших тварей. Воздух наполнился запахом крови.

Катана в правой руке работала как заведенная. Я двигался на грани собственных возможностей, уклоняясь от когтей, которые свистели в миллиметрах от моего лица. Один ящер попытался прыгнуть сверху, но я, не глядя, полоснул его по брюху кинжалом, отшвыривая в сторону. Кровь заливала мне глаза, мешая видеть, но я ориентировался на слух и на то самое «чутье», которое сейчас у меня обострилось до предела.

— Быстрее, Мяна! — прохрипел я, когда очередной удар хвостом сбил меня с ног.

Я перекатился по земле, чувствуя, как когти впились в то место, где я стоял секунду назад, и тут же вогнал клинок в мягкое подбрюшье атакующего меня гада. В этот момент я услышал окрик девушки — Мяна добралась до корабля. Она звала меня и никак не хотела прятаться сама внутри корпуса.

Стая, почувствовав, что добыча ускользает, взвыла с новой силой. Они перестали осторожничать и поперли напролом, не считаясь с потерями. Я отступал спиной к кораблю, отбиваясь от наседающих монстров. Один из них, самый крупный, с рваным шрамом через всю морду, прыгнул прямо на меня, сбив с ног. Мы покатились по жухлой траве. Я чувствовал тяжесть его тела, вонь из пасти и горячее дыхание, обжигающее кожу.

Я выставил предплечье, блокируя челюсти, и в упор ударил кинжалом в грудь твари. Вой умирающего монстра был оглушительный. Я вмазал его по ребрам ногой и откатился назад, как раз в тот момент, когда стая была уже рядом. Тело убитого мной ящера попало прямо в гущу его сородичей, которые на мгновение замешкались, спотыкаясь лапами о его тушу.

Этого мгновения мне хватило! Я вскочил, чувствуя, как ноет каждая мышца, и, пробежавшись к кораблю, схватил на руки Мяну и прыгнул в узкую дыру в корпусе.

В трюме валялись бочки с той самой квашеной капустой и огурцами. Я схватил одну из них и попытался заткнуть ею дыру.

— Закрывай! — заорал я девушке, едва успев хоть немного прикрыть лаз.

Мяна последовала моему примеру, и спустя пару мгновений мы совместными усилиями полностью закрыли дыру.

С той стороны послышался яростный скрежет когтей по дереву и глухие удары тел о борт корабля. Бочки содрогнулись, но выстояли.

Я сполз по борту на пол, тяжело дыша. Внутри было темно, лишь крохотные лучи света пробивались сквозь щели деревянной палубы, что была над нами. Мяна подползла ко мне, её руки дрожали, когда она коснулась моего плеча, проверяя, цел ли я.

— Мы… мы успели? — прошептала она, глядя на меня огромными, полными ужаса глазами.

Я вытер кровь с лица, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь выжженную пустоту. За стенами корабля лес продолжал бесноваться, но здесь, внутри, мы были в безопасности. Пока что.

— Успели, — выдохнул я, глядя на одинокий огурец, валяющийся под ногами. Попробовать его, что ли… Ведь с тех пор, как я оказался в этих мирах, я ни разу не ел настоящих маринованных овощей! Только сраная, опостылевшая ментоловая каша в брикетах…

Так, стоп! О чем я думаю?! Если это маринованные овощи, то рассол может нам помочь! Кислота! Кислота запросто смоет кровь и поможет забить запах крови. По крайней мере, я на это надеялся!

— Это еда?! — я указал девушке на валяющийся на полу огурец. Решил уточнить. Всякое может быть. Вдруг в этом мире эти маринады не пригодны в пищу и используются, допустим, в качестве удобрения. Или еще чего. Кто знает?!

Мяна, глядя за моим пальцем и, видимо, недоумевая сути вопроса, утвердительно затрясла головой.

— Отлично, — выдохнул я, чувствуя, как внутри закипает лихорадочный азарт. — Значит, действуем.

Я подхватил увесистую бочку, которая чудом не разбилась при падении. Крышка поддалась с натужным скрипом, и в нос ударил резкий, уксусный аромат, от которого невольно заслезились глаза. То, что нужно!

Мяна отшатнулась, прикрыв нос ладонью, и с опаской покосилась на меня. В её глазах читалось не то недоумение, не то подозрение, что я окончательно спятил от пережитого стресса. Я не стал тратить время на объяснения — времени у нас не было.

Опустившись на колени прямо в лужу, я начал лихорадочно поливать свои руки и края одежды, пропитанные багровыми пятнами. Жидкость щипала кожу, но я лишь стиснул зубы. Едкий запах маринада быстро перекрыл металлический дух крови, превращая место преступления в подобие кухни в разгар заготовок на зиму.

— Помогай, — бросил я девушке, подкатывая к ней вторую бочку, которую выудил из кучи. — Лей на пол. Везде, где есть следы. Не жалей! И на себя лей!

Мяна замерла, глядя на меня как на безумца, но, заметив мой решительный взгляд, всё же осторожно взяла горсть капусты с соком. Она не понимала логики, но видела, что я действую с пугающей уверенностью.

— Кровь! Они чувствуют кровь! — прошептал я, работая руками и разливая маринад на бочки, которыми мы закрыли пролом.

— Понимаешь? — я схватил её за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.

Мяна судорожно сглотнула, её пальцы вцепились в край бочки. Она наконец поняла. В её глазах страх сменился холодным, почти животным осознанием необходимости. Она больше не колебалась. Девушка с силой опрокинула вторую емкость, и по полу разлилась мутная, пряная лужа, в которой плавали листья.

Я подхватил какую-то тряпку, валявшуюся неподалеку, и принялся яростно тереть доски борта, стараясь втереть едкий рассол в каждую щель. Мяна последовала моему примеру и, вылив мутной жижи на себя, принялась намазывать рассолом все вокруг.

Мы работали как одержимые, превращая комнату в филиал какой-то гребаной овощебазы. Воздух стал настолько тяжелым от вони, что дышать становилось больно, но это была лучшая боль в моей жизни. Она означала, что мы живы.

Внезапно снаружи что-то глухо ударилось о стену. Это был удар сильнее, чем били ящеры. Видимо, на шабаш пришел некто, кто был гораздо крупнее, чем эти выродки! Я замер, перестав дышать. Мяна вжалась в борт, прижав к груди пустую бочку, словно это был щит.

Снаружи послышалось тяжелое, влажное сопение. Существо, которое еще минуту назад рыскало за бортом, остановилось прямо за нашей баррикадой. Оно замерло. Я слышал, как оно втягивает воздух — длинный, свистящий вдох. Мое сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Сейчас. Либо оно почует нас, либо…

Существо издало странный, разочарованный звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и с тяжелым топотом двинулось прочь в лес.

Я медленно осел на пол, чувствуя, как ноги становятся ватными. Мы не просто выжили — мы обманули саму смерть с помощью маринованных огурцов или что это у них тут. Я не знал.

— Работает, — выдохнул я, глядя на свои покрасневшие от кислоты руки. — Черт возьми, это действительно работает!

Мяна села рядом и прижалась ко мне. Я слышал, как колотится в груди ее сердце. От нее несло также гадко, как и от меня, но мне было похрен! Это был самый лучший запах на свете, потому что он означал жизнь. Я обнял девушку, и мы так просидели, наверное, еще целый час. А может, и больше. Это было не важно. Главное, мы были целы!

Глава 30

Когда все вокруг угомонилось и ящеры перестали интересоваться нашим укрытием, мы с Мяной еще немного посидели у баррикады из бочек. Девушка дрожала от страха, и я попытался ее хоть как-то успокоить.

Я осторожно коснулся её плеча, чувствуя мелкую, нервную дрожь. Мяна лишь сильнее прижалась ко мне, глядя в пустоту расширенными от ужаса глазами. В наступившей тишине было слышно, как где-то очень далеко в лесу раздавался вой и визг ящеров. Внезапно оттуда раздался грозный, оглушительный рык.

Мяна дернулась от испуга.

— Тише, — прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Они ушли и уже далеко. Главное — нам не шуметь.

Я медленно потянулся к сумке, стараясь не задеть разбросанный вокруг хлам, и достал бурдюк. Открутив пробку, я протянул её девушке. Она сделала глоток воды, и её дыхание постепенно начало выравниваться. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели, я видел, как на её бледных щеках проступают грязные полосы от слёз.

Мяна подняла на меня взгляд, в котором сквозь пелену страха проглядывала робкая благодарность. Она слабо кивнула, давая понять, что берет себя в руки. Я же, не отпуская её плеча, перевел взгляд на узкий проход между стеллажами. Нам нужно было двигаться. Двигатель этого уникального корабля находился примерно в десяти метрах. Мне была видна его вертикальная стойка. Однако весь путь к этому чудо-устройству был завален мусором и хламом.

Я осторожно поднялся, стараясь не издавать ни звука, и жестом показал Мяне следовать за мной. Каждый шаг по деревянному трюму отдавался легким скрипом, хотя я старался ступать максимально мягко. Мы двигались короткими шажками, пригибаясь, чтобы не зацепить обломанные перекрытия. Я потихоньку прибирал мусор с нашего пути и расставлял в стороны валяющиеся под ногами бочки. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом кислого брожения от бочек и застоявшейся пыли и копоти.

Когда мы приблизились к стойке двигателя, я замер. Сейчас мне казалось, что механизм выглядел еще более внушительно: массивные медные катушки, оплетенные тонкими нитями серебристых кабелей, казалось, пульсировали светом, отраженным от пробивающихся сквозь щели лучей солнца. А на огромном диске я только сейчас заметил странные письмена на неизвестном мне языке. Они тянулись едва заметной строчкой по торцу диска и были очень похожи на те иероглифы, что были выгравированы на стенах храма внутри.

— Смотри, — прошептал я Мяне, указывая на текст, скрытый под слоем копоти и от этого едва заметный. — Очень похоже на те, что у нас, в храме!

Мяна кивнула. — Да. Я их видела еще как попала на этот корабль. Но я их также не могу прочесть. Прости… Возможно, храмовники знают этот язык. Как попадем в какой-нибудь город, где есть храм, можно будет их спросить! — девушка смущенно улыбнулась.

Я кивнул. — Было бы неплохо.

Мяна подошла к установке:

— Если я смогу запустить вращение, то мы получим достаточно энергии, чтобы попробовать поднять корабль в небо. Тогда эти твари до нас не доберутся! Корпус, кажется, цел, а мелкие повреждения можно заделать и в воздухе.

Девушка подошла ближе, её пальцы, всё еще подрагивая от адреналина, коснулись холодного металла диска. Она внимательно всмотрелась в переплетение трубок, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то иное — не страх, а холодный, расчетливый интерес. Девушка с глазами, полными азарта, и с сосредоточенным выражением лица начала перепроверять каждую магистраль от диска.

Она была истинным инженером, и сейчас, в этой смертельной ловушке, её профессиональный инстинкт начинал полностью подавлять панику. Это было видно! Я видел таких людей. Я сам такой! Мяна говорила, что ее обучали, но сколько бы наук не совали тебе в голову, если у человека нет к этому предрасположенности, я бы даже сказал, некоторого таланта, то он никогда не сможет вот так запросто подавить страх перед поставленной задачей с механизмом.

Это было восхитительно! Сейчас Мяна предстала в моих глазах совсем в другом свете. Выгодном свете! Мое уважение к ней только что взлетело на новый уровень и стало рядом с собственным. Она была как я! И это было очень круто!

— Здесь повреждена нижняя опора, — тихо произнесла девушка, указывая на отломанную муфту у основания, которая крепилась к полу трюма. Теперь это устройство просто валялось в стороне. — Ее можно починить. Нужно вернуть ее на место и установить в нее ось. А затем можно приколотить муфту к полу гвоздями и планками. Я уже видела, как такое делают. На другом корабле. После небольшого столкновения. Это работает. Но нас может выдать грохот!

Мы с Мяной машинально прислушались. Тишина. За исключением каких-то едва слышных сквозь корпус корабля естественных звуков леса.

Я перевел взгляд на девушку: — А инструменты?

Мяна задумалась.

— Гвозди и молоток были у Рагала. Он держал их под своим ложем за балдахином.

При словах о ее бывшем хозяине Мяна поморщилась. Видимо, и правда несладко ей жилось при этом орке. Ой несладко…

— Его балдахин был там. — девушка указала на место, огороженное кучей тряпок и занавесок, которые я проверял еще в прошлый раз и ничего там не нашел. Тогда я не додумался проверить под гнездом из коры, которое Мяна назвала ложем.

Я сходил в так называемую каюту капитана и, приподняв его на удивление легкое ложе, выудил оттуда сверток из грубой мешковины. Развернув, я вытащил оттуда увесистый, грубо сделанный молот и небольшую горсть гвоздей. Гвозди, как и молот, были кованные и имели квадратное сечение. На всех металлических поверхностях были старые следы от ударов кузнечного молота. Делал все это явно какой-то «кустарь» и, скорее всего, задешево.

Притащив инструмент к стойке двигателя, я уперся спиной о диск и, скрипя зубами, немного его приподняв, одним движением вернул на место муфту. Половина дела была сделана. Осталось ее закрепить. Пока я пыжился, поднимая нешуточного веса диск, Мяна смотрела на меня с неким удивлением и даже восхищением. Но ничего не сказала.

Ось стояла на месте. Мы с Мяной попробовали провернуть диск, и он пошел без скрипов и перекосов. Отлично! Теперь нужно было как-то эту самую муфту, которая фиксировала ось, приколотить намертво к полу. Вот только как колотить без грохота?

И тут мне в голову пришла одна не самая здравая идея, но, как и практически все мои не самые здравые идеи, именно она должна была сработать! А заключалась она вот в чем: а что, если запустить двигатель и уже когда корабль поднимется хоть немного в воздух, хоть на десяток метров, то тогда и приколотить эту самую сраную муфту?! Если вращение диска будет стабильным и без биения, то, скорее всего, его положение останется неизменным. Это как волчок, который на высоких оборотах сам старается занять вертикальное положение!

Своими соображениями я поделился с Мяной.

Девушка крепко задумалась. Она что-то прикидывала в уме и несколько раз осматривала весь механизм. Ответила она лишь спустя пару минут:

— Наиль, не знаю, сработает ли это на самом деле, но если расположить кристаллы не последовательно, а напротив друг друга, то они будут балансировать диск и, вполне возможно, это… В теории должно получиться! Вот только разгон диска с таким количеством кристаллов будет ну очень долгим…

— Делай, — твердо сказал я, протягивая ей кристаллы. — А я пока прослежу, чтобы нас не застали врасплох. Если твари вернутся, я отвлеку их на себя.

Мяна кивнула. Она взяла из моих рук кристаллы и начала их крепить к диску. Её движения были точными и уверенными, и я, признаюсь, даже на минуту залюбовался таким великолепным танцем ее пальчиков по диску. Будто производится не аварийный ремонт, а музыкант играет свою самую лучшую партию! Кажется, я начал по-настоящему влюбляться в эту невероятную девушку. И мне это нравилось.

Мяна закончила с последним кристаллом, и по металлу диска пробежала едва заметная синеватая искра. Она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на щеке грязный след, и посмотрела на меня с такой смесью надежды и опасения, что у меня внутри всё сжалось.

— Готово, — тихо произнесла она. — Но, Наиль… если диск пойдет вразнос, нас размажет по стенкам трюма раньше, чем мы успеем осознать, что произошло.

— Значит, будем надеяться на удачу, — я подошел ближе к девушке, чувствуя, как по спине стекают холодные капли пота. — Что делать дальше?

Мяна тихонько вздохнула, и на ее лице отразилась целая гамма эмоций: от страха и до безысходности, но лишь на мгновение. Далее девушка взяла себя в руки и, посмотрев мне прямо в глаза, уже более уверенным тоном сказала: — Надо крутить. Энергия должна пойти непрерывным потоком. И крутить нужно как можно быстрее! Давай!

Я перебежал и стал напротив нее и положил руки на диск. Сердце колотилось где-то в горле. Мяна со своей стороны также, как и я, взялась за край диска. Она кивнула, давая мне понять, что готова. Была не была!

— Поехали, — выдохнул я и резко крутанул железяку.

Двигатель отозвался утробным, утроенным гулом. Диск завертелся, постоянно набирая обороты. Мы крутили его еще и еще. Я старался изо всех сил и думал, что у нас уже ничего не получится. Затем, к нашему счастью, диск сам начал набирать обороты без нашей помощи, и я тут же метнулся к баррикаде, чтобы контролировать вход.

Внезапно по трюму разнесся нарастающий вой, который в одну минуту стих, превратившись в шелест. Корабль вздрогнул, словно проснувшийся от долгой спячки зверь. Диск вращался, издавая сначала низкий, переходящий в ультразвуковой визг звук. Пол под ногами завибрировал так, что мои зубы начали стучать друг о друга.

— Держись! — крикнула мне Мяна.

Корабль дернулся, оторвался от земли и тут же накренился на левый борт. В этот момент я понял, в чем дело, и, не раздумывая, рванул к муфте и одним ударом молотка немного отцентровал механизм. Раздался резкий вой, сноп молний от кристаллов озарил полумрак трюма, и… вибрация внезапно сменилась ровным, едва уловимым гулом.

Диск, повинуясь законам физики и нашей отчаянной авантюре, замер в идеальном горизонтальном положении. Мы зависли в нескольких метрах от земли, дрожа от напряжения, но не падая.

— Получилось! — Мяна вскрикнула от восторга, и в её глазах отразилось сияние кристаллов.

— Рано радоваться, — процедил я сквозь зубы, глядя на муфту. Теперь мне предстояло ее закрепить гвоздями. И сделать это надо было, находясь прямо под с неимоверной скоростью вращающимся диском, да еще и который испускает множество очень таких нешуточных молний!

Я приготовил молоток и гвозди. Нашел несколько достаточно прочных досок. Воздух в трюме стал густым, пахнущим озоном. Каждая искра, срывавшаяся с края диска, оставляла в воздухе яркие сполохи, похожие на следы когтей неведомого зверя.

— Мяна, держись как можно дальше! — крикнул я девушке, перекрывая гул. — Если он дернется хоть на миллиметр, нас обоих превратит в фарш раньше, чем я успею второй раз ударить по гвоздю!

Она молча кивнула и отошла назад. Её лицо, освещенное пляшущими разрядами, казалось высеченным из камня. Девичьи глаза смотрели на меня с надеждой.

Я опустился на колени, втискиваясь в узкий зазор между вибрирующим полом и вращающейся громадой. Металл над головой пел — высокий, пронзительный звук, от которого ныли зубы. Я зажмурился, когда очередной сноп молний прошил пространство в паре сантиметров от моего плеча.

Руки слушались плохо, пальцы онемели от вибрации. Я положил первую доску и приставил острие гвоздя к пазу. Первый удар молотка отозвался в костях такой отдачей, будто я бил по наковальне. Диск вздрогнул, издав утробный рык, и молнии на мгновение сменили цвет с бледно-голубого на ядовито-фиолетовый. Я замер, думая, что мне уже наступил конец. Но нет, обошлось.

Второй удар. Гвоздь вошел наполовину. Еще один — и муфта должна была намертво держаться в пазах. Я замахнулся снова, но в этот момент корабль слегка качнуло — видимо, его потревожил какой-то сильный порыв ветра. Диск опасно просел, и край его, вращаясь с бешеной скоростью, чиркнул по моему плечу.

Я стиснул зубы, подавляя крик боли, и вложил всю оставшуюся ярость в последний, решающий удар. Молот отозвался глухим, удовлетворенным лязгом. Муфта зафиксировалась.

Гул мгновенно изменил тональность, став низким и утробным, как дыхание спящего великана. Молнии утихли, и сейчас на ободе диска была лишь ровная полоса голубоватого свечения. Корабль выровнялся и теперь висел в воздухе как вкопанный. Дело сделано!

Я медленно поднялся, ощущая, как кровь стекает по плечу, оставляя липкую дорожку боли. Мяна подошла ко мне, её руки дрожали, но взгляд оставался твердым.

— Ты сумел, — прошептала она, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.

Я покачал головой, пытаясь отдышаться. — Нет, Мяна. Это мы сумели!

Внутри трюма снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом двигателя и едва слышным скрипом деревянного корпуса корабля.

Мяна нашла кусок относительно чистой ткани и помогла замотать мне пораненное плечо.

— Пора двигаться дальше, — сказал я и направился к люку, чтобы вылезти на палубу.

— Прямо сейчас? Летим?! — Мяна шла следом за мной.

— Что с кристаллами? — спросил я девушку. — Заряд тратится?

— Нет. Только когда мы на ходу.

Это была отличная новость! Я улыбнулся и помог девушке выбраться из трюма на свежий воздух. Оказалось, что солнце уже начало клониться к закату и на лес скоро должны опуститься сумерки.

— Сначала нужно привести корабль в порядок. И ты просто обязана накормить меня ужином!

Я поцеловал девушку, и она улыбнулась. В её глазах зажегся огонек радости.

Мы направились к обычному такому штурвалу, который бывает на вполне обычных парусных судах. Деревянный и с колесом. Правда, этот был с еще несколькими металлическими рычагами. Так как я вообще не представлял себе, как управлять этим кораблем, я уступил штурвал и все бразды управления девушке.

Мяна стала за штурвал, и ее пальцы крепко ухватили колесо. На ее лице сияла озорная улыбка.

— Куда править, капитан?! — шуточно спросила меня девушка.

— В убежище, — скомандовал я. — Летим пока туда.

Девушка кивнула и начала плавно вращать штурвал. А я посмотрел на горизонт.

Корабль отозвался на её движения легким гулом, словно просыпающийся дракон. Палуба под ногами мелко задрожала, и я почувствовал, как под нами оживают скрытые в недрах корпуса механизмы. Воздух вокруг начал сгущаться, наполняясь запахом озона, а по краям бортов надулись и расправились пузыри алого цвета.

Мы начали медленно подниматься в воздух. Лес внизу, еще мгновение назад казавшийся угрожающим лабиринтом, теперь превращался в пеструю мозаику, стремительно уходящую из-под ног. Ветер, до этого лениво гулявший между деревьями, сменился резким, свистящим потоком, который с силой ударил в лицо, выбивая из моей головы остатки боли и тревоги.

Мяна уверенно держала курс, её фигура на фоне багровеющего неба казалась почти нереальной, словно она была частью этого странного, парящего в синей пустоте судна. Она не просто управляла штурвалом — она чувствовала корабль, предугадывая каждый его скачок и крен.

— Держись крепче, — бросила она через плечо, и в её голосе прорезались стальные нотки, которых я раньше не замечал. — Сейчас будет небольшой рывок.

Я ухватился за борт, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Корабль накренился, нос его задрался к самым облакам, и в следующее мгновение нас рвануло вперед с такой силой, что лес под нами превратился в размытые полосы зелени.

Мы летели прямо к храму. Впереди уже показались его острые пики. Мяна сбавила ход и начала снижение. Я подошел к Мяне и положил руку на её плечо, чувствуя, как бьется ее ровный, спокойный пульс. Она не обернулась, но её пальцы на мгновение сжали мою ладонь. Тепло и нежно. Мы летели домой, в убежище, которое теперь казалось единственным нашим островком стабильности в этом безумном, опасном мире.

Теперь у нас есть транспорт, и, скорее всего, уже утром мы отправимся в путешествие. Мы — два существа, лишь чудом, каким-то нереальным роком судьбы оказавшиеся здесь вместе. Я — бывший землянин, беглый раб, покоритель миров и недавний мертвец. И она — рабыня, которая нежданно обрела свободу, талантливый инженер-механик и пилот этого чудесного воздушного судна. Мы вместе. Это было здорово, и мне даже не хотелось и думать, что нас ждет там, впереди!

Корабль уже опустился ниже деревьев прямо возле нашего храма и, немного покачнувшись, плавно коснулся земли. Я спрыгнул с борта и взялся за кинжал. Нет, здесь не было врагов! Почему-то это место обходили стаи зверья. Лишь единицы отваживались забредать сюда.

Возможно, это было благодаря моей ныне покойной змеюке, а возможно, большинство существ этого леса попросту боялись приближаться к рукотворным постройкам и предпочитали держаться на приличном расстоянии. Я не знал ответа. Да и зачем?.. Меня сейчас волновало лишь одно: Что мы будем есть на ужин!

Глава 31

Вооружившись кинжалом, я побежал к реке. Мяна осталась на корабле, чтобы хоть немного навести в нем порядок. Ее смущал смрад после нашей химической атаки против ящеров, а еще она хотела убрать старые тряпки и прочий негабаритный мусор, вынести который было ей по силам. После я обещал его сжечь.

Ну а я, выстругав себе из длинной ветки некоторое подобие остроги, замер около воды, изображая из себя камень или большой пень. Да, я ждал тех самых гигантских карпов, что дразнили меня каждый раз, когда я приходил на реку купаться.

Вода была, как всегда, чистой и прозрачной, лишь у самого дна клубился ил, поднятый течением. Солнце, которое еще не успело коснуться верхушек деревьев, пробиваясь сквозь густую листву, рисовало на песке причудливые световые пятна, которые то и дело сбивали меня с толку. Я замер, стараясь даже не дышать, чувствуя, как по ноге ползет назойливое насекомое, но не смея пошевелиться.

Минуты тянулись бесконечно. В какой-то момент я уже начал сомневаться в успехе своей затеи, как вдруг тень, скользнувшая под поверхностью, заставила сердце пропустить удар. Это был он — «речной хозяин», чешуйчатый гигант, чья спина отливала тусклой бронзой. Он двигался лениво, почти не работая плавниками, словно знал, что я здесь, и намеренно испытывал мое терпение.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, начал опускать острогу. Мышцы плеча затекли, а в глазах начало рябить от пристального наблюдения за бликами. Рыбина прошла прямо под моим импровизированным копьем, на мгновение остановившись в заводи. Это был мой шанс.

Резкий выпад. Вода брызнула в стороны, холодные капли ударили в лицо, а острие с глухим стуком вошло в мягкий ил, пронзив цель. В ту же секунду река взорвалась хаосом: мощный хвост ударил по поверхности, окатив меня с ног до головы, а древко остроги заходило ходуном в моих руках, вырываясь с такой силой, что я едва удержался на ногах.

— Ну уж нет, приятель, — прошипел я, впиваясь пальцами в дерево и чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Сегодня у нас будет знатный ужин!

Борьба была недолгой, но яростной. Когда я, тяжело дыша и весь промокший, вытащил добычу на берег, то невольно усмехнулся. Карп был размером с добрую собаку, а его чешуя переливалась на солнце, как драгоценные камни. Мяна будет довольна — после того смрада, что оставили после себя ящеры, свежая рыба станет лучшим лекарством для нашего настроения.

Я подхватил увесистую тушу, перекинул ее через плечо и, насвистывая что-то под нос, зашагал обратно к кораблю. Впереди меня ждал костер, запах жареного мяса и, наконец, долгожданный отдых от бесконечной череды сегодняшних стычек и погонь.

Мяна, увидев мой улов, буквально подпрыгнула от восторга и пообещала приготовить сегодня нечто особенное. Ну а я, торжественно вручив девушке свой трофей, пошел заниматься огнем.

Разводить пришлось сразу два костра. Первый — для готовки нашего ужина, а второй — для того, чтобы сжечь огромную кучу мусора и тряпок, которые Мяна успела натаскать с корабля.

Я сложил кострище. Несколько ударов о оставшиеся у меня пустые кристаллы, и пламя быстро охватило сухие ветки, жадно облизывая бока плоских закопченных камней, которые мы, за неимением ничего более подходящего, использовали вместо сковороды.

Вскоре воздух наполнился густым пряным ароматом, от которого у меня предательски засосало под ложечкой. Мяна, ловко орудуя моим самодельным ножом из когтя ящера, превращала рыбу в кулинарный шедевр, то и дело напевая что-то себе под нос. Её движения были легкими, почти танцующими, несмотря на усталость, накопившуюся за день.

Тем временем второй костер превратился в настоящий погребальный пожар для прошлого Мяны. Первым делом, девушка сожгла ту самую постель-гнездо, на которой спал рорк. Она стояла и смотрела на огонь, пока он полностью не поглотил этот предмет. Она молчала и я молчал, стараясь не нарушать момент. Это было явно что-то очень личное для Мяны и я не смел даже думать о том, какие тайны унес огонь вместе с этими остатками прошлого. Еще немного постояв у огня, Мяна пошла готовить ужин, предоставив остальное мне.

Дальше пошел хлам. Старые обрывки полотен и занавесок, а также какие-то шмотки дохлого орка, пропитанные вонью и грязью, вспыхивали яркими искрами, выбрасывая в ночное небо столбы едкого дыма. Вместе с этим хламом в огне исчезали последние следы крушения — обрывки каких-то бумаг, рваные канаты, куски деревянной обшивки, обломки бочек и прочий мусор, который только напоминал о катастрофе.

Я подбросил в огонь еще охапку сушняка и присел на поваленное дерево, наблюдая, как тени пляшут на стенах храма. В тишине леса, нарушаемой лишь треском поленьев и мерным шумом ветра, этот вечер казался почти уютным. Мы были одни посреди бескрайнего океана зелени, но в этот момент, глядя на то, как Мяна с гордостью переворачивает золотистые куски рыбы, чтобы они не пригорели, я впервые за долгое время почувствовал, что моя жизнь начала налаживаться.

У меня появилась семья, у меня были планы и были цели. И также были практически все инструменты, которые могли мне помочь в осуществлении планов. И я был этому несказанно рад!

Когда запах жаренной рыбы со специями, известными только Мяне, практически свел меня с ума, меня наконец-то позвали к столу.

Я оставил костер, позволив ему самостоятельно доедать остатки прошлого Мяны, и с наслаждением потянулся, чувствуя, как хрустнули позвонки.

Я смотрел на Мяну, которая ловко разлаживала рыбу на все те же импровизированные тарелки из пучков травы, и ловил себя на мысли, что именно ради этих мгновений — простых, но бесконечно ценных — мне и стоит цепляться за жизнь.

За столом царила та особенная атмосфера, которую не купишь ни за какие деньги: приглушенный свет от догорающего костра, уютный шорох суеты Мяны и ее улыбка, которая очаровывала меня каждый раз, когда девушка искренне радовалась чему-либо. Сейчас я чувствовал, как груз стресса, который постоянно давил на мои плечи, растворяется в этом тепле.

Мы начали ужинать, и вкус рыбы оказался даже лучше, чем я мог себе представить. В этот момент я понял: все мои инструменты, все амбициозные планы и стратегии — лишь каркас. А настоящая жизнь, та, что наполняет смыслом каждый мой вдох, происходит здесь, сейчас, в этом кругу.

Я бы поднял бокал, если бы он у меня был, глядя на Мяну, потому что в её глазах увидел отражение того же спокойного счастья, которое сейчас переполняло меня самого.

Мы не произнесли ни слова, но в этой тишине было сказано всё: мы на своем месте, и у нас впереди целая история, которую нам предстояло воплотить.

А дальше, после вкусного ужина, за который, наверное, я бы вырезал полгалактики, я проводил Мяну к воде, и мы тщательно вымылись от той кислой гадости, что буквально въелась в наши тела, но спасла нам жизнь.

После я подхватил девушку на руки и, всю расцеловав, отнес на нашу постель.

Я бережно опустил ее на мягкие листья, чувствуя, как в полумраке нашей комнаты растворяются все тревоги прошедшего дня. В этот миг не существовало ни звездных войн, ни бесконечных перелетов, ни монстров, ни гвельфов, ни пауков, ни ящеров, ничего — только ее дыхание, сбившееся от моих поцелуев, и тихий шепот, который был для меня дороже любых сокровищ вселенной.

Она обвила руками мою шею, притягивая ближе, и в этом жесте было больше доверия, чем во всех дипломатических договорах, что я видел за свою жизнь.

Я смотрел на нее и понимал: никакие завоевания, никакие титулы и власть не стоят и секунды этого умиротворения.

Мы были двумя странниками, нашедшими приют в бесконечном океане тьмы, и пока она была рядом, я был готов встретить лицом к лицу хоть целую армаду, но только после того, как догорит эта ночь.

Мяна прильнула ко мне, ища тепла, и я, обняв ее крепче, почувствовал, как напряжение, сковывавшее мышцы весь день, наконец отступает.

Ее пальцы, теплые и нежные, коснулись моего лица, очерчивая линию скул, словно она пыталась запомнить каждую черточку, каждую отметину, оставленную на мне этим лесом. В этом прикосновении не было ни тени сомнения, лишь тихая, почти священная преданность, от которой внутри меня что-то болезненно сжималось.

— Наиль, я только твоя, — прошептала она, и этот звук отозвался эхом в самой глубине моей души, заглушая звуки взрывов прошлых сражений и крики боли умирающих товарищей, которые до сих пор иногда преследовали меня в кошмарах.

Я прижался лбом к ее лбу, вдыхая тонкий аромат чистой речной воды, пропитавший ее волосы. В этот момент я перестал быть воином, охотником или беглецом. Я стал просто мужчиной, который наконец-то нашел свой дом — не в координатах на звездной карте, а в сердце той, что смотрела на меня с такой безграничной любовью.

Снаружи, за каменными стенами нашего убежища, лес продолжал свою равнодушную жизнь, укрывая в чаще миллиарды существ и тварей, но здесь, в коконе из мягких листьев и девичьего тепла, время остановилось.

Я закрыл глаза, позволяя темноте укрыть нас, зная, что завтрашний день снова потребует от меня стальной выдержки и готовности к бою.

Но это будет завтра. А сейчас существовали только мы, двое влюбленных, затерянных среди миров, где единственным законом была не сила, а тепло наших тел, сплетенных в единое целое.

Я вошел в мягкое и податливое тело девушки, и она обхватила меня ногами. Я плавно покачивался, и каждое мое движение побуждало в ее теле легкую дрожь и жар.

Мы двигались в унисон и точно чувствовали друг друга. Когда наступил финал, Мяна так сильно прижалась ко мне, что мне показалось, еще чуть-чуть, и мы действительно станем одним целым.

Закончив наш вечер, мы повалились на постель и мгновенно уснули в объятиях друг друга и мирно спали до самого утра, и мне даже казалось, что нам снились одинаковые сны.

А вот утро как-то не задалось. Причем сразу! Едва я, проснувшись, выполз из нашей берлоги, как тут же нос к носу повстречался с просто чудовищных размеров ящером! Тварь была примерно три метра в холке и с широкой пастью, сплошь усыпанной зубищами. Она бродила вокруг нашего храма и нюхала всё, куда совала свой нос.

Едва завидев меня, ящер зашипел и продемонстрировал мне ряды своих острых зубов.

Ага сука, скалишься? Ну сейчас, урод…

Меня почему-то захлестнула лютая злоба на этого ящера. Какая-то тварь посмела вторгнуться в мой дом и мое пространство! Я нырнул назад в убежище, схватил свою катану и под непонимающий взгляд только проснувшейся Мяны выбежал назад, чтобы проучить этого уж слишком любопытного и наглого урода.

Я здесь, сука, самый злобный Маугли в джунглях!

Ящер уже развернулся, готовясь к прыжку, когда я сделал первый выпад — лезвие свистнуло в воздухе, едва прорезав чешую. Зверюга отскочила, но не отступила, глаза её сверкали дикой яростью. Вокруг нас раздался гул леса, словно сама природа затаила дыхание, наблюдая за этой схваткой.

Мяна, наконец, пришла в себя и просто сидела, раскрыв рот от абсурда происходящего: я самовольно напал на ящера, который был так раз в шесть тяжелее меня и раза так в четыре больше. И при этом я будто порхал вокруг него, играл с ним, а этот, по сути, царь зверей буквально выгребал от меня знатных люлей.

На очередном ударе его катаной ящер взревел и замахал хвостом, пытаясь сбить меня с ног. Я прыгнул в сторону, чувствуя, как от удара содрогнулась земля.

Сердце колотилось в груди, адреналин бил через край. Это была не просто битва за выживание — это была борьба за территорию, за право быть хозяином этих диких мест. И я не собирался уступать ни пяди.

Ящер, почувствовав, что легкой добычи не будет, перестал метаться и замер, припав к земле. Его чешуя, отливающая болотной зеленью, подрагивала, а из ноздрей вырывались струи горячего пара. Он явно готовился к решающему броску, собирая всю свою силу в мощных задних лапах.

— Ну давай, чешуйчатый, покажи, на что способен, — процедил я сквозь зубы, перехватывая рукоять катаны поудобнее. Ладони вспотели, но сталь в руках казалась продолжением моей собственной руки.

Тварь рванула с места с неожиданной для такой туши прытью. Земля под её когтями превратилась в крошево. Я не стал отступать. Вместо этого я сделал резкий выпад вперед, прямо навстречу раскрытой пасти. В последний момент, когда до зубов оставались считанные сантиметры, я скользнул в сторону, используя инерцию врага. Моя катана, описав идеальную дугу, с лязгом вошла в сочленение между шеей и плечом ящера.

Брызнула темная, густая кровь. Зверь взвыл так, что с ближайших деревьев разом сорвалась стая перепуганных птиц. Он завертелся на месте, пытаясь достать меня когтями, но я уже был в «мертвой зоне», нанося серию быстрых, точечных ударов по сухожилиям.

Мяна наконец очнулась от оцепенения. Она мне что-то кричала, но я ее не слышал. В этот момент мир сузился до размеров этого монстра. Я видел каждое движение его мышц, каждое сокращение зрачков. Когда ящер в очередной раз попытался ударить хвостом, я не стал уклоняться, а прыгнул прямо на него, шагнул по жесткой, как наждак, спине и, оказавшись над самой головой твари, вогнал клинок в основание черепа.

Раздался хруст, похожий на треск ломающегося сухого дерева. Ящер дёрнулся в последний раз, его лапы подкосились, и он рухнул, подняв облако пыли и опавших листьев.

Я спрыгнул на землю, тяжело дыша. Тишина, наступившая после боя, была почти оглушительной. Я вытер лезвие о траву и обернулся к Мяне. Она стояла у входа, сжимая в руках свой кинжал, и смотрела на меня так, будто увидела сатану.

Ну что, — я ухмыльнулся, глядя на поверженного монстра, чувствуя, как по лицу стекает капля пота. Завтрак, может, из тебя и не получится, а вот шкура на подстилку в корабль нам точно не помешает. Кто тут теперь главный в джунглях, а, сука..?

Успокоившись и немного переведя дух, я срезал шкуру с этого здоровяка и развесил ее сушиться. Затем, помня о запахе крови который будоражил местных зверей, я разрубил тушу ящера на несколько сегментов и утопил зловонное мясо в реке. Присыпал следы крови землей и только после этого пошел разводить костер, чтобы мы с Мяной позавтракали. Сегодня у нас особенный день, и надо было очень хорошо подкрепиться!

Девушка молча и как-то с некой опаской на меня поглядывая, принялась готовить нам остатки вчерашнего карпа. Управившись с костром и помог Мяне с разделкой рыбы, я отправился в лес, чтобы набить как можно больше белок и насобирать побольше орехов.

А еще я собирался набрать по максимуму питьевой воды. Хоть лететь нам и не так уж долго, однако припасы нам могут пригодиться и в цивилизации. Кто знает, как мы там устроимся и что и на какие шиши нам придется там есть и пить?

Лес встретил меня настороженной тишиной, словно природа тоже затаила дыхание перед нашим отлетом. Я двигался бесшумно, стараясь не тратить лишних сил, но при этом сохранять предельную концентрацию. Каждая добытая белка, каждая увесистая горсть с кедровыми орехами казались мне не просто едой, а маленьким страховым полисом на случай, если в поселке или в городе нас встретят не с распростертыми объятиями, а с холодным безразличием.

Вернувшись к храму, я обнаружил, что Мяна уже закончила с рыбой. Аромат жареного мяса, смешанный с дымком костра, приятно щекотал ноздри, но я не позволил себе расслабиться. Сложив добычу в импровизированные мешки, сплетенные из коры, я принялся за воду. У нас было несколько бурдюков, затрофеенных мной у первых моих ночных гостей — вещь не самая эстетичная, зато надежная и вместительная. Я наполнил их до краев у лесной реки, чья ледяная вода казалась мне сейчас самым ценным ресурсом в мире.

Мяна наблюдала за моими приготовлениями, сидя у огня. В её глазах читалась смесь тревоги и немого страха. Видимо, это после моей утренней выходки!

Я подошел к ней. Девушка как-то съежилась, и было видно, что она меня действительно немного побаивается.

— Мяна, в чем дело? — просто спросил я ее, не желая играть во всякие угадайки.

— Наиль, — девушка явно нервничала. — Я не знаю, на что способны мужчины хельфы, никогда не видела их в драке, но мне кажется, ты уж слишком силен. Правда! Я заметила это еще тогда, когда ты сам приподнял двигатель там, в трюме корабля. Такое не под силу, наверное, даже троим мужчинам. И этот мран, он ведь черезвычайно силен! Да и о таких размеров существ пишут только в легендах. Я не понимаю…

На меня уставились такие нежные, но сильно недоумевающие глаза.

Ну что ей сказать? Сказать, что меня здесь клонировали, намешав в мой геном невесть каких тварей, чтобы я тут народился целым суперменом?! Точнее, это тело выращивали для другого, а вылупился вот я. Ну, не суть. Я подумал, что не стоит Мяне рассказывать о таких подробностях. Или не поверит, что вообще подорвет ко мне доверие, или не поймет вовсе ничего и опять же подумает, что я ей фуфло толкаю.

Поэтому я ответил ей по-своему:

— Помнишь, я говорил тебе, что я не из этого мира?

Девушка кивнула:

— Да, ты говорил, что ты воин со звезд.

— Именно так! Там… — я указал девушке на небо. — Там нам нужно быть сильными. Очень сильными! Там, где мы сражаемся, слабость стоит слишком дорого. И этот мран — я указал на шкуру убитого ящера. — Не самый опасный противник. Понимаешь?

Закончив рассказ, я сел рядом на камень. Девушке надо было дать время, чтобы все воспринять.

Ну а где, в принципе, я ей соврал? И что я свалился сюда со звезд, и что этот сраный ящер просто щеночек по сравнению, допустим, с многоруким роботом гвельфов — все ведь абсолютная правда! За исключением, конечно, некоторых деталей моего появления здесь. Может быть, потом как-нибудь я ей все и расскажу. Но сейчас лучше, пусть все ложится в рамки ее понимания! Так будет быстрее и надежнее.

Внимательно выслушав мои объяснения, Мяна сглотнула, поглядывая на шкуру. Видимо, ей никак не помещалось в голову, как такая могучая тварь может быть не самой сильной. Но затем, немного подумав, Мяна все-таки кивнула. Видимо, поверила.

— Я поняла, Наиль. Я просто как-то забыла, что ты не из этого мира. И признаюсь, не особо поверила. Ты ведь такой, как и мы. Кроме цвета твоих глаз. Я никогда не видела, чтобы хоть у кого-нибудь у нас были такие желтые глаза. Обычно у большинства хельфов синие или зеленые. У рорков — черные или коричневые. Но чтобы желтые — ни у кого! Думала, может, ты тоже, как и я, беглый раб. Ну, может быть, с другого королевства. Какого-то дальнего. Ты намекнул еще тогда. Просто не хотел признаваться. Прости меня, пожалуйста, за такое поведение.

Сказав эти слова, Мяна еще раз с опаской глянула на шкуру мрана. — Какой же страшный этот твой мир, если такие существа не самые опасные… — она покачала головой. — Еще раз прости меня. И пожалуйста, будь осторожнее!

Я обнял ее и поцеловал. Девушка улыбнулась. На этом наш небольшой конфуз был исчерпан. Дальше нужно было готовиться к нашему отлету.

Глава 32

Первым делом я выволок из корабля остатки хлама, которые Мяна не смогла осилить вчера. В огонь снова пошли куски бревен, переломанные балки, все поломанные бочки и прочее барахло.

Огонь быстро пожирал обломки, превращая их в серый пепел. Я подбросил еще пару досок, наблюдая, как искры взлетают к куполу храма. Жег все, что считал лишним. Мяна неподалеку готовила нам еду в дорогу и особо не касалась моей деятельности. Она вообще, после утренних событий старалась находиться как можно ближе к бронированной двери нашего убежища, либо ко мне, и никуда не отходить далеко и надолго.

Дальше я, собрав более-менее целые и прямые доски, принялся латать корабль. Так как гвоздей у меня было немного, пришлось использовать кору. Я накладывал изнутри доски, закрывая пролом, и переплетал их длинными полосами коры. Благо этого добра у меня было завались!

Весь остаток гвоздей я потратил на ремонт некоторых балок конструкции. Сшивал вместе сломанные и усиливал их накладными планками, а кое-где и ветками, которые нарубил в лесу. Выходило сносно и не везде идеально. Да и работа продвигалась медленно, однако выбора не было: если мы хотим хоть куда-то долететь, нужно, чтобы корабль не развалился в воздухе от любого сильного порыва ветра.

Когда мне все-таки не хватило материалов, я разобрал внутренние перегородки. Благо их было всего две. Это были даже не стены или переборки, а так — деревянные ширмы. Они разграничивали корабль на две неравные части: жилой отсек, он же и двигательный и больший — грузовой. На мой взгляд, они не придавали кораблю прочности и в нашем случае не несли никакой полезной нагрузки. Зато я наковырял вполне достаточно досок и гвоздей для того, чтобы закончить ремонт.

Уже был полдень, когда я управился. Корабль был готов. Плечо которое мне ударило диском немного разболелось и я решил отдохнуть. Проверив все ли в порядке у Мяны, я расположился в тени от дерева и сел на охапку мягких листьев. Я посмотрел на свои ладони, иссеченные занозами и ссадинами. Тяжело вздохнул. День борьбы за существование на этой проклятой планете только начинался. Еще надо было загрузить припасы еды и воды, и на всякий случай хотелось взять с собой тот самый железный ящик, который мне так пригодился здесь.

Пока сидел и отдыхал, вспомнил наш с Мяной вчерашний разговор. Про ящера, меня самого, да и вообще про всю ситуацию. Убить бы того дурного ящера, что забрёл на мою территорию, я бы и так убил. Конечно же, не без помощи катаны. Возможно, я бы с ним справился и при помощи кинжала, но тут уверенности было меньше. Шкура уж очень прочная, да и мяса самого много. Мышцы широкие и плотные. Вряд ли длины лезвия кинжала мне хватило, чтобы достать его внутренние органы. А мясо полосовать в надежде, что этот чёрт истечёт кровью, такое себе занятие. Скорее я бы выдохся первым, и мне пришла бы хана.

Впрочем, Мяна права: мне нужно быть осторожнее! В одиночку лезть на такую тушу — чистое самоубийство, даже с моим опытом, о котором она не знает. Мяна тогда смотрела на меня так, будто я собрался голыми руками скалу сдвинуть. В её глазах читалось не столько восхищение, сколько ужас, смешанный с долей жалости к моей будущей могиле.

И ведь не поспоришь. Этот ящер — не просто кусок мяса, а машина для убийства, закованная в чешую, которая по прочности даст фору нагруднику, наверное, даже из металла. Да и Мяна запросто могла остаться сама. А это для неё, я думаю, катастрофа.

Конечно, ей было страшно. И за меня и за себя. И это она ещё не знает, кого мы с моей змеюкой здесь грохнули. Да и вообще про змеюку. Вот тогда бы она действительно охренела! А как она воспримет тот факт, что я в немалой степени и сам ношу в себе ДНК змеюки, или как она называет: спрода. Как же хорошо, что я ей об этом не рассказал! Вообще полный атас. Я сам до сих пор не могу осознать, что я частично спрод. И еще частично ушастый. Чума какая-то.

Рассмеявшись сам про себя, я сплюнул в сторону, отгоняя всякие мысли о том, какие сюрпризы её ещё ждут со мной, и, поднявшись на ноги, пошёл работать дальше. Хватит сидеть без дела. Пока я тут прохлаждаюсь, корабль не полетит. Да и плечо уже прошло. Я снял повязку и увидел, что на месте раны остался лишь свежий рубец. И это прошла всего лишь одна ночь! Вернув повязку на место, чтобы не смущать моей такой сумасшедшей регенерацией Мяну, я направился в корабль.

Сначала я притащил шкуру того огромного ящера в корабль и, разложив ее на верхней палубе чтобы она хорошо проветривалась, прикрыл от прямых солнечных лучей ветками. Сохнуть ей еще несколько дней, а такой шикарный трофей я оставлять здесь не собирался. Во-первых, это тешило мое ЧСВ, а во-вторых, чуяло мое сердце, ее можно будет продать и, скорее всего, за очень дорого! Не зря же Мяна говорила, что эта тварь какая-то там легендарная.

Следующим, что я сделал, так это из оставшихся досок сколотил нам с Мяной широкую кровать. То самое гнездо, что было у Рагала, она сожгла, а спать нам больше было негде. Ну не на полу же? Собрав более-менее пригодные куски ткани, я пошил из них чехол и набил его сухими листьями. Вышел такой себе корявенький, но достаточно мягкий матрац. Его я и положил на кровать. Подумал и прихватил матрац к каркасу оставшимися полосками коры, чтобы он не сползал.

Проверив все ли хорошо и удобно, я взялся за барахло.

Приволок в трюм свой ящик и сложил в него абсолютно всё барахло, что я насобирал здесь, пока родился и жил. Не забыл и лом, и кусок оптического прибора, которым разводил огонь в первые дни. Забрал и тот самый аккумулятор, что был в убежище. Возможно, там, в цивилизации, я найду способ его зарядить. Вещь полезная — пригодится!

Хотел забрать и то самое композитное яйцо чужих, параллельно которому был подключен аккумулятор. Однако, как бы я ни пыжился, так и не смог оторвать его от пола. Видимо, оно было как-то примонтировано к гранитной плите, но без инструментов я в этом случае был бессилен.

Также молотком и ломом поотрубил все кабели, что были в храме, и, собрав их в бухту, закинул в трюм. Тоже пригодится! Не забыл забрать и ту самую крышку от саркофага, из которого я вылупился здесь, в этом мире. Подумал: лишней не будет!

Вскрыл свой схрон и выудил оттуда тот самый пистолет гвельфа и пояс с пустыми накопителями. После посещения пещеры с пауками, где ушастый спрятал свой корабль, я уже понял, на кого он истратил весь свой боезапас! Пистолет и пояс я сунул в ящик. Туда же я положил и нерабочий браском ушастого. Возможно, я найду для пистолета заряды, а браском мне удастся как-то зарядить. В то, что меня по браскому выследят, я уже не верил. Да и вообще не верил, что сюда могут заявиться гвельфы. Если бы кто-то и шел по моему следу, то гости давно уже были здесь!

Думал еще забрать остатки своего скафа, который мне подарила Мелита, но он был уже сильно поврежден, да и без энергии, в принципе действия которой я, увы, не разбирался, он был абсолютно бесполезен. В чем я, собственно, сам и убедился, когда боролся с той самой рыбой в реке. Без подпитки энергией этот скаф оказался не прочнее кожаной брони. Его я закопал у подножия храма и присыпал свежую почву листьями и дерном. Так, на всякий.

Перстень, два обычных кольца, серьгу и цепочку с подвеской-кулоном, а также пару золотых монет и три серебряных монеты, которые я затрофеил у тех самых ночных гостей, я сложил в небольшой кожаный мешочек, который смастерил тут же из моих остатков кожи. Этот мешочек я привязал себе к поясу. Так будет надежнее! Браслет из ракушек на кожаном ремешке, что мне очень понравился, я надел поверх своего браскома. Пусть прикрывает этот крутой и ценный девайс от посторонних глаз.

Дальше настало время уцелевших бочек с соленьями. Мяна говорила, что они везли их на продажу. Значит каких-то денег это все и стоит! Бочек было с десяток. Все целехонькие и полные. На боках какие-то обозначения в виде небольших иероглифов. Написаны чернилами или краской. Потертые, блеклые, но читаемые. Мне непонятные. И какие и что означают, не ясно. Но как я уже понял, в некоторых огурцы, а в других капуста. Ну или как оно у них тут называется.

Это тоже стоило с собой забрать. Даже если мы их и продадим за копейки, или вообще не продадим, то хоть будет нам двоим что есть. Мяна говорила, что это съедобно! Хотя после того умывания в рассоле, мне их жрать как-то вообще не хотелось. Ну да ладно. Голод припрет — и говно всякое жрать будешь! Уж это я по себе знаю.

Пока кумекал о бабках, вспомнил, как при первом знакомстве с Мяной, наряду с купчей на девушку, я сжег бумаги с бухгалтерией того орка. Кажется, я там не видел документов на этот корабль. Надо будет у Мяны спросить по этому поводу. А то я тут уже начал бизнесмена из себя корчить и капустой квашеной барыжить, а окажется, что мы незаконно владеем этим имуществом и у нас его тупо отберут местные власти. Да еще и в тюрьму угодим! Нахрен оно такое счастье нужно…

По трюму послышались шаги и в люке показалась белая голова. Мяна принесла нам поесть. На этот раз это была запеченная в золе и глине белка. Причем с какими-то толстыми и широкими листьями и нарезкой из этих самых огурцов, что были в бочках.

Мы уселись кушать прямо там, на палубе. Я осторожно поддел корку из запекшейся глины. Она треснула с сухим хрустом, обнажая нежное, пропитанное соками мясо, которое само отходило от мелких косточек. Листья, в которые была завернута тушка, оказались на вкус горьковатыми, с отчетливым привкусом хвои, что странным образом оттеняло пресноватую сладость бельчатины. Огурцы, выловленные из рассола, приятно холодили язык, смывая послевкусие золы. И были вполне вкусные!

Мы ели в тишине, лишь изредка переглядываясь. На открытой палубе, где воздух был прохладный и свежий и буквально пропитан запахом леса, этот простой обед казался чем-то почти праздничным. Каждый кусок давал силы, которых так не хватало после усердного труда, и даже далекие крики лесного зверья, обычно раздражавшие слух, теперь звучали как убаюкивающий ритм, под который хотелось просто закрыть глаза и забыть о том, что ждет нас впереди.

Когда мой голод был полностью утолен, и я поблагодарил Мяну за такую вкусную и шикарную еду, решил немного с ней поговорить. Я озвучил девушке все те мысли, что пришли мне в голову, пока я тут работал. Первым делом я решил выяснить самый важный вопрос. Девушка слушала меня внимательно.

— Мяна, а скажи, этот корабль, я так понимаю, он собственность этого Рагала?

— Да. — Девушка кивнула. — Он получил его по наследству. По крайней мере, он так говорил.

— А документы на него где? Мы ведь летим к цивилизации. Когда я жег бумагу, то не видел никаких документов.

Мяна немного задумалась, видимо, вспоминая.

— Я не знаю, где он их держал. Да и вообще я никогда их не видела. И не видела, чтобы Рагал их кому-то показывал. Даже в портах. Обычно он давал пять медяков за стоянку и охрану. Или один серебром. И больше ничего. И так везде, где бы мы ни приземлялись для торговли.

— Ясно… — Я почесал голову. Если так, то мои опасения лишь частично подтвердились. Но, возможно, если заплатить, то прокатит, и никаких бумаг у нас требовать не будут.

Кстати о деньгах!

— Мяна, а вообще какие у вас тут деньги и что они стоят? Ну, в смысле, что, допустим, можно купить на один, как ты сказала, медный?

Девушка пожала плечами:

— Булку хлеба за медяк. Три — за белку. За кролика — четыре медяка. За свинью — один серебром. Это двадцать медных. Есть еще золотые. Они дороже.

— А за золотой? — задал я ей вопрос.

— Они разные бывают. Бывают большие и маленькие. За маленький — пятнадцать серебром или целую взрослую дойную корову. За большой… Даже не знаю. Наверное можно купить дом где-нибудь на окраине. Это большие деньги!

— А этот? — Я протянул Мяне ту самую золотую монету, которую затрофеил у ушастого. Остальное добро, снятое с гвельфа я ей показывать не стал.

Глаза Мяны полезли на лоб. Она бережно взяла монету из моих рук и положила себе на ладонь.

— Кажется это большой! Но я не уверена. Я никогда их не видела. Но он точно больше, чем маленький! Наиль, но откуда?!

Я решил девушке все-таки рассказать о том самом ночном происшествии.

— Понимаешь, одной ночью я заметил недалеко от убежища костер. Я пошел посмотреть, кто там, и, как оказалось, там были рорки и один хельф. Они сидели и о чем-то говорили. Но я не понимал их слов. Затем они меня заметили, и в общем… Я оказался быстрее. Это их вещи: бурдюки, фляга с алкоголем, кристаллы, мой кинжал и эта самая золотая монета. Мне попросту неоткуда было здесь взять все это.

Причем, если ты говоришь, что рорки в вашем мире стоят на социальной лестнице выше, чем хельфы, то почему-то там все было наоборот! Хельф был одет и вооружен как настоящий богач, а рорки практически в рванье и с деревянными дубинами. Вот такие дела.

Выслушав мой рассказ, Мяна задумалась и отрицательно покачала головой.

— Нет. Такого я уж точно никогда не слышала, чтобы рорки были беднее хельфов. Возможно, эти были из какого-то другого королевства или города. Может, вообще появилось новое государство, и у них там все по-другому. Не знаю. На самом деле, рабу мало что удается видеть в жизни. — Мяна вздохнула.

Я отмахнулся и обвел руками корабль. — Еще увидишь. Много!

Девушка улыбнулась.

— Так, а кто же это мог быть? Кто вот так будет шляться в этом лесу, да еще и среди ночи?

Мяна пожала плечами.

— Кто знает. Может беглые, может контрабанду какую несли. Всякое может быть. Народ постоянно куда-то перемещается.

— А границы? Допустим границы королевств. Их что, никто не охраняет?

— Есть посты. Мы иногда им припасы привозили. Если нас нанимали. Но они в основном для того чтобы войска соседей не прошли. Наблюдают и если что, подают сигналы дымом. Других застав или чтобы прям перекрыто было я не видела и не слышала. Иди куда хочешь. Никто на это особого внимания не обращает.

Другое дело с преступниками. Если ты богат и у тебя достаточно хорошая охрана, то можно жить и вне королевств. На свободных землях. Допустим как эта. — Мяна обвела руками вокруг. — Тоже иди куда хочешь. Хотя, эти чаще имеют корабли. Ну а если ты бедняк, то все равно далеко не уйдешь. Или стража поймает внутри или звери сожрут снаружи. Тоже самое и с беглыми рабами.

— Ясно. А как часто ловят?

— Иногда часто, иногда кто-то годами скрывается. Так говорили. Главное, чтобы тебя не искала знать. Тогда ты быстро попадешься. Это я точно знаю.

Я кивнул, давая Мяне понять, что понял ее.

Затем девушка подняла на меня глаза.

— А твой меч?

— Что мой меч? — не понял я вопроса.

Я невольно коснулся рукояти катаны. После утреннего происшествия я решил теперь всегда таскать ее с собой.

— Откуда твой меч? Если у тех рорков и хельфа были только дубины и кинжал.

— А! — Я кивнул, понимая, в чем суть вопроса. — Это мой меч. Мне удалось его забрать с собой, когда я падал со звезд.

Вот тут я немного соврал Мяне. Совсем чуть-чуть. Но другого объяснения, не раскрывающего сути моего появления здесь, у меня не было. А придумывать я не хотел. Слишком это было бы очевидно, что я пытаюсь солгать.

Мяна кивнула принимая мою версию.

— Никогда не видела таких!

Вместо дальнейших слов я достал из-за пояса катану и передал ее девушке.

Мяна очень осторожно приняла катану из моих рук и внимательно ее рассмотрела. Её глаза на мгновение заблестели, словно отражая блеск стали, а пальцы нежно провели по зеркальному лезвию, будто щупая холод металла. На палубе на минуту воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом ее плаща.

— Этот меч очень красивый! — сказала девушка. — Но он сильно другой. Один раз мне довелось подержать в руках меч. У наших воинов оружие прямое, и оно короче. И намного тяжелее.

Закончив, Мяна медленно и аккуратно передала мне мое сокровище назад.

— Что будем делать, Наиль? Я видела, что корабль уже полностью готов. Ты очень хорошо постарался! И я много чего приготовила. Нам будет кушать в дорогу и еще останется на первое время, пока мы там устроимся. И курс я уже точно прикинула.

Девушка смотрела на меня своими огромными ярко-синими глазами. В них читались и страх, и надежда, и еще огромная масса эмоций, связанных с переживаниями по поводу нашего полета. Было явно видно, как ее буквально начало потряхивать.

В ответ я улыбнулся и подмигнул ей.

— Лететь! Но вот только сперва…

Я взял ее за руку и отвел в трюм. Там я уложил Мяну на нашу новую кровать и, сняв с нее одежду, всё сделал сам. Я гладил юное стройное тело и целовал ее сладкие губы. Мяна обняла меня и, пустив в себя, приняла всё, что я ей дал. Невероятная, милая, нежная и такая ласковая и беззащитная! Секс с этой девочкой каждый раз был словно в первые. И чем чаще я с ней это делал, тем еще больше мне ее хотелось. Каждый раз, когда я касался ее слегка припухших и таких сладких губ своими губами, когда ее крохотные груди оказывались в моих ладонях, каждый раз, когда ее горячее и такое мягкое лоно принимало мое твердое тело, я изнывал от желания сделать это с ней еще и еще! И я делал.

Когда я закончил и лег на спину, девушка легла сверху и, обняв меня, тяжело дышала. Ее сердце вылетало из груди, но с каждым ударом замедлялось все больше и больше. Дыхание становилось ровным. Ее руки перестали подрагивать. Немного отдохнув и успокоившись, Мяна уткнулась подбородком мне в грудь и подняв на меня свои очаровательные глаза, очень тихо прошептала: — Спасибо, милый. Мне этого так сейчас не хватало. Сначала я думала, что нам нужно в город, ближе к хельфам. Но теперь, когда мы готовы лететь, мне стало очень страшно…

Я обнял ее и поцеловал. Главное, девушка хоть немного успокоилась, и я тоже получил достаточно неплохую разрядку. Из полумрака трюма на меня смотрела пара удивительно красивых глаз. Глядя в эти полные доверия и надежды глаза, я ничего не нашел более подходящего, кроме как сказать:

— Все будет хорошо!

И этого было достаточно. Потому что Мяна кивнула, и на ее лице появилась улыбка.

Глава 33

Над бескрайним зелёным лесом, словно изумрудное море, плыли тени от гигантских облаков. Над самой кромкой горизонта, там, где небо сливалось с лесом в единую изумрудную линию, шел наш корабль.

Едва касаясь облаков, он летел по бескрайнему синему небу плавно и мягко, словно по воде. Его корпус из тёмного дерева отливал синевой, а паруса в виде овальных пузырей были цвета утренней зари — розовые, и в бликах солнечных лучей они казались будто пронизаны золотыми нитями.

За штурвалом корабля стояла беловолосая девушка в плаще из плотной кожи. Полы плаща развевались на ветру, обнажая ее стройное и изящное тело, на котором были надеты короткие шортики в обтяжку, выполненные из мягкой бархатистой кожи, и такого же материала крохотный бюстгальтер, который едва прикрывал девичьи прелести.

Её звали Мяна. Она была хельфом. Девушка неземной красоты из расы гвельфов с длинными белыми волосами и огромными ярко-синими глазами цвета ясного неба.

Еще несколько дней назад эта прелестная девушка была простой рабыней и терпела любые прихоти своего владельца. Но теперь она была вольным пилотом этого невообразимого судна. А еще моей любимой.

Девушка сейчас преобразилась. Будто по мановению волшебства исчезла та кроткая, услужливая, забитая кроха, которая мне попалась в лесу. Сейчас это был уверенный в себе человек, твердо знающий, что он делает и куда он идет.

Мяна спокойно управляла судном, словно корабль был продолжением ее самой. Каждый ее жест, каждый маневр, произведенный уверенной рукой, отдавал уважение могуществу ветра, и корабль шел, плавно покачиваясь на восходящих потоках.

С корабля открывался бескрайний горизонт, где голубая линия неба сливалась с изумрудной гладью леса, который простирался туда, куда хватало моих глаз. Я стоял, прислонившись к перилам, и вдыхал полной грудью этот пьянящий воздух. Мысли текли плавно, как волны за бортом, перенося меня то в прошлое, то в мечты о будущем.

Ветер, словно неведомый волшебник, тянул импровизированные алые паруса этого сказочного судна, заставляя их расправляться и наполняться силой. Дыханием стихии. Он гнал корабль в даль. К другому миру. Туда, где я еще ни разу не был, и от этого мне становилось азартно и в какой-то степени даже немного страшно.

Мы неслись вдаль, в неизвестность. Лишь ветер настойчиво бил мне в лицо, проникая сквозь мысли и разум. Он захватывал фантомы и образы прошлого, разочарования и радости, печали и моменты счастья. Он разглаживал их, словно бурный поток неспокойной воды, попавший под его влияние. Не успокаивал, а лишь направлял.

Он уносил с собой все спонтанные завихрения. Срывал и рассеивал темные пятна моей судьбы, поглощал случайные водовороты, вспышки ярости, гнева и приступы меланхолии. Он успокаивал меня, упорядочивал. Делал последовательным. Четко устанавливал мое начало и мое продолжение. Мой путь. И это было хорошо. Так мне больше нравилось!

Я улыбнулся. Я вспоминал свою семью. Мэй, Лина, Мелита, Кай, Лем, крошка Мари и друг Вас. Все красивые и веселые. Их лица я помнил наизусть. Каждая линия, каждая деталь, будь то родинка или морщинка, навсегда отпечатались в моей душе! Их сейчас нет рядом. Надеюсь, они живы и с ними все в порядке!

Правда, Мэй уже нет. Однако стоит ли считать человека мертвым, если он не присутствует в этом мире физически? Возможно ли такое, что душа перешла совсем на другой уровень и этот любимый и такой родной человек продолжает жить и по-прежнему о тебе заботиться и всячески тебе помогает? Теперь я уверен, что это возможно. Иначе меня бы здесь не было!

Неожиданно под мою левую ладонь подлезло что-то мягкое и теплое. Это была Мяна. Она поставила управление на фиксатор, и корабль теперь шел прямым курсом и на определенной высоте. Я обнял эту юную девушку с милыми удлиненными ушками и яркими синими глазами. Мяна прижалась ко мне и положила голову мне на плечо.

Теперь я не один. Она моя любимая, и теперь это моя семья. Мы вместе держим курс вперед, к горизонту — туда, где неизвестность, туда где нас ждали новые земли, новые тайны и новые истории.

Я поцеловал Мяну. Девушка ответила мне всей своей нежностью. Ее дыхание, ровное и спокойное, казалось, резонировало с ритмом самого судна. Мы взялись за руки. Я ощущал тепло ее рук. В этом жесте не было ни тени той робости, что сопровождала ее в первые дни нашего знакомства. Теперь в ее прикосновении чувствовалась сила — тихая, но непоколебимая, как фундамент, на котором строится новая жизнь. Наша жизнь.

— Мы долетим, — прошептала она глядя мне в глаза. Ее голос, прежде тихий и неуверенный, сейчас звучал чисто и звонко.

— Я смотрела кристаллы. Заряда должно хватить. Ветер попутный и ночь обещает быть спокойной, так что скорее всего мы уже завтра к полудню, или самое позднее к вечеру, будем на месте.

— Отлично!

Я улыбнулся и еще раз поцеловал Мяну. Сутки спокойного полета в комфорте и полной безопасности — это самое лучшее, что могло быть в нашем случае. Переть пешком десяток дней через лес, сто процентов приравнялось бы к нашей смерти. Чего стоила атака ящеров целой стаей. Не было бы у нас укрытия, меня бы размотали прямо там, на поляне. Они быстрые, злые, у них зубы и когти, и их много. За всеми не углядеть. Один единственный, достаточно глубокий порез и мое падение — лишь вопрос времени! А дальше, на очереди Мяна…

Ну нахрен такие мысли. Решил думать о будущем! Как нам быть? Сразу в населенный пункт, ну пусть это будет город, залетать? Или лучше сперва посадить корабль где-то за городом и мне самому налегке произвести разведку? Произвести инфильтрацию, пробежаться там по улицам, посмотреть, что к чему, понаблюдать за публикой, последить за стражей. Глянуть цены и найти что-нибудь типа гостиницы. Возможно, оплатить номер нам с Мяной и дальше двигаться по плану: торговля-документы-легализация-путь к успеху.

Или же сразу переть в город и расчехлять продажи огурцов и капусты? Шкуру продать. Кристаллы пустые. Скорее всего, они тоже денег стоят! А потом уже решать наше будущее? Такие вот вопросы.

Затем я решил себе не ломать голову и переть сразу в город. Корабль не иголка и его так запросто не спрятать! А если хоть кто-то заметит, что мы шхеримся, то тогда обязательно возникнут вопросы, да и девушку одну надолго я оставлять не хотел. Пока я буду в городе вынюхивать, ее могут тупо гоп-стопнуть прямо в корабле. Или вообще и корабль угонят, и девку с собой заберут. Красивая и в том случае будет, считай, ничейная. Институты сильных и независимых женщин тут явно не работают! Это не миры хай-тек, где каждый сам себе и бизнесмен, и прислуга. Тут, походу, дремучее средневековье и, скорее всего, есть строгая иерархия, и женщина здесь по статусу не выше домашней скотины. А красивая женщина — даже лучше, чем скотина. Соблазн велик!

Солнце уже скрылось за горизонтом, и на темнеющем небе появились первые звезды. Стало немного прохладно. Горизонт сейчас превратился в синюю мглу, да и лес под ногами стал темно-синим ковром. Темное было сверху, темное снизу и темное по сторонам. Смотреть стало не на что.

Почесав морду, я вернулся к Мяне, которая уже была у штурвала и что-то там делала. Оказалось, что девушка расчехлила два прибора. Один был очень похож на большие песочные часы. А другой — на самый обыкновенный компас. Затем девушка установила часы, выровняла нос корабля на одну определенную звезду и, следя за тем, как убывал песок из верхней колбы, корректировала курс, поглядывая на стрелку компаса. И еще она делала какие-то пометки у себя на небольшой доске при помощи палочки, которая оставляла на поверхности гладкой доски флуорисцирующие в темноте символы.

Меня так заинтересовало это действие, что я присел рядом и все время молча наблюдал за манипуляциями Мяны, боясь ее потревожить или отвлечь. Я понимал, что девушка сейчас высчитывает азимут, и ей лучше не мешать, иначе одна единственная ошибка может привести нас к тому, что мы гарантированно рухнем где-нибудь в лесу и даже не увидим этот чертов город!

Скорректировав курс, Мяна снова зажала рычаги и еще какое-то время задумчиво смотрела на небольшой флюгер, который вращал своим крохотным пропеллером и держался примерно в одном направлении. Удовлетворившись своими наблюдениями, девушка внесла запись на доску и, улыбнувшись мне, присела рядом.

— Вот и все. Мы на нужном курсе! — девушка прильнула ко мне и немного поежилась. — Потом еще перепроверю.

Я обнял Мяну. Воздух и правда на высоте был холодным.

— Ты будешь всю ночь так?

— Ага. — Мяна кивнула. — Заряда у нас в обрез. Поэтому надо следить.

Она замоталась в плащ и еще ближе прижалась ко мне.

— Наиль, а что будет дальше?

— Я думал уже об этом. Наверное, лучше сразу садиться в городе. Прятаться не стоит. Там со стражей и договоримся. Пусть в долг, пусть сразу, пусть за дорого. Но так будет лучше! Не вызовем столько подозрений. Затем, думаю, лучше первым делом закупить хотя бы несколько заряженных кристаллов. Чтобы, если какой шухер, мы могли свалить без проволочек.

Девушка кивнула.

— Стража обычно нищая. Берут всем. Едой, деньгами, товаром, да всем… Должно сработать!

При упоминании того, что стража берет «всем», Мяна как-то сжалась и замолчала.

Я обнял ее покрепче и решил увести от мыслей о ее прошлом. Конечно же, я понял, что девушка имела в виду под определением «все».

— Мяна, у них есть ПВО?

— ПВО — это что?

— Противовоздушная оборона. Это когда они могут сбивать или уничтожать корабли в воздухе.

Девушка помотала головой.

— Чтобы уничтожить — нет. Есть лучники со стрелами. Могут зажечь стрелы и обстрелять. Тогда на корабле будет пожар. Корабль-то из дерева! Придется садиться.

— Хреново. — я вздохнул.

Перспектива оказаться на охваченном пламенем деревянном корабле, да еще и в воздухе, меня никак не прельщала.

— А корабли все деревянные?

— Ты имеешь в виду обшить железом?

— Угу.

— Это тяжело. Вес. Двигатель не потянет. Наш и так на пределе. Корабль корпусный.

— А есть другие?

— Ага. В основном другие! Там только каркас. Остальное затянуто тканью. Или вообще: рама и небольшая гондола для экипажа. А груз — в сетке на канатах и к раме.

— А моторы? Они разные? Я имею в виду по мощности?

— На сколько я знаю, нет. Все одинаковые. Только в зависимости от нагрузки энергии тратят больше или меньше. Вот и все.

Корабль набрал свою крейсерскую скорость, и теперь мы буквально неслись внутри черноты ночи. Над головой разлилось невероятное сияние звезд. Казалось, будто мы летим сквозь космическое пространство, преодолевая сотни тысяч километров за одну секунду, и в то же время будто мы зависли на месте и парим среди галактик.

В этом вакууме между небом и землей время утратило свою линейность: секунды растягивались в вечность, а часы пролетали, словно мимолетный вздох. Я уложил Мяну себе на колени, чтобы она хоть немного отдохнула, а сам уставился в небо, пытаясь разглядеть в бесконечной россыпи огней ту единственную точку, что когда-то называлась домом.

Но сколько бы я ни вглядывался в мозаику небесного света, я не мог угадать ни одного созвездия. Видимо, они растворились в ослепительном танце ближайших туманностей, яркие пятна которых во множественном числе сейчас были на небосводе.

Стало еще холоднее, и я сам прижался к девушке. Ведь на мне из всех вещей были только штаны. Наверное, Мяна почувствовала, что я замерзаю, и, развернувшись ко мне, предложила мне одному спуститься в трюм. Не желая оставлять девушку одну, я любезно отказался и лишь сильнее обнял Мяну. Сейчас мне было важнее, чтобы не мерзла она!

Тогда девушка попыталась меня согреть. Она села на меня сверху лицом ко мне и, спустив мои штаны, начала двигать там ладонью, чтобы я возбудился. Однако было слишком холодно, и у меня ничего не выходило. Тогда она слезла с моих ног и, опустив голову вниз, принялась меня ласкать губами. Я почувствовал, как мое тело входит в горячее, влажное и подвижное. Мяна двигала головой, а я становился все тверже и тверже.

Когда я был полностью готов, она снова взобралась на меня и сразу погрузила в себя мое готовое тело. Девушка двигалась ритмично, каждый раз погружая его в себя все глубже и глубже. Мне действительно стало жарко. Мяна тоже разгорячилась, и от нее шел самый настоящий жар.

Девушка ускорилась и спустя пару минут сладко застонала от нахлынувших ощущений. Я разрядился следом через считанные секунды. Она прижалась ко мне и, запахнув нас плащом, еще долго сидела сверху. Нам было тепло и хорошо. И мне вообще очень хотелось, чтобы всегда было так!

Но всему есть свое время. Мяна поднялась и вернулась к своим приборам. Было видно, что ей ну никак не хотелось покидать мои объятия. Однако дело не терпело отлагательств. А мне больше ничего не оставалось, как сидеть и ждать, когда она снова вернется в мои объятия, чтобы согреться. Так мы провели всю ночь.

Каждый раз, когда она отстранялась, в воздухе словно образовывалась пустота, которую не могли заполнить ни яркие звезды, ни монотонный шум мотора. Мяна работала с поразительной точностью, но я чувствовал, как её мысли всё ещё блуждают где-то рядом со мной.

Она то и дело поправляла волосы, нервно кусала губу и каждый свободный момент поглядывала на меня. В этих ее мелких жестах читалось то же нежелание отпускать наш общий мирок, что и во мне.

Мы были как два полюса, притянутые друг к другу невидимой нитью, которая натягивалась до предела, пока она была у штурвала, и ослабевала, когда она, наконец, делала шаг навстречу, позволяя мне снова укрыть её своим телом от холода этой бесконечной ночи.

И дело было даже не в сексе! Моих сил хватило еще на пару раз, затем стало еще холоднее, и мой организм, видимо, перешел в какой-то свой режим энергосбережения и не подавал даже намека на желание близости. Тогда мы просто сидели в прежней позе, обнявшись и укрывшись одним плащом на двоих.

Мяна прижалась ко мне и положила голову мне на плечо. Я гладил ее волосы, обнимал и слушал тишину. Остаток времени мы просто молчали. Мы не обсуждали нашу дальнейшую жизнь, не строили планы. Просто коротали время.

Мяна дышала ровно, почти убаюкивающе. Иногда она вздрагивала, когда порыв ветра с силой ударял в наши тела, и тогда я прижимал ее к себе чуть крепче, стараясь передать ей остатки своего тепла. В такие моменты я ловил себя на мысли, что мне больше ничего не нужно. Ни великих целей, ни ответов на вопросы, которые терзали меня еще вчера. Только этот клочок пространства, где мы были живы, где мы были вместе, и где время не имело никакого значения.

Рассвет пришел как-то быстро. Просто в один момент с небосвода исчезли звезды, а над горизонтом забрезжили первые лучи восходящего солнца.

Мир, еще минуту назад погруженный в глубокую, осязаемую тьму, вдруг вздрогнул и начал обретать очертания. Тени, длинные и причудливые, потянулись прочь от высоких бортов, а холодный ночной воздух сменился едва уловимым теплом, принесшим с собой запах пробуждающейся земли. Тишина, казавшаяся абсолютной, дрогнула под первым робким звуком — далеким криком птицы, возвещающей начало нового дня.

Небо стремительно меняло палитру: глубокий индиго выцветал, уступая место нежному перламутру, который с каждой секундой наливался густым золотом. Верхушки деревьев внизу первыми приняли на себя этот свет, вспыхнув, словно охваченные пламенем, а затем стали малахитовыми.

Все вокруг — от деталей рельефа до застывших вдалеке скал — внезапно стало четким, лишенным ночной таинственности, будто кто-то невидимый сдернул с пейзажа вуаль.

Кажется, я задремал. Говорят, есть некий «Час быка», когда под утро даже самые стойкие теряют бдительность и забываются во сне. Странное это состояние — полузабытье, где мысли путаются, как нити в старом клубке. В это время твое сознание не принадлежит тебе: оно дрейфует где-то на границе яви, выхватывая из памяти обрывки лиц, звуки давно забытых голосов и запахи, которых здесь быть не должно. Ты вроде бы еще здесь, но реальность ускользает, оставляя тебя один на один с чем-то бесконечно глубоким и равнодушным к твоим тревогам. Ты выключаешься…

Меня разбудила Мяна. Она нежно коснулась моих губ своими губами, и я открыл глаза. Солнце уже выползло на горизонт и теперь освещало весь мир вокруг. Я встал, потянулся и еще раз поцеловал такие сладкие и манящие губы. Какая же это просто потрясающая девушка! Даже я, здоровый мужик, вырубился как ребенок, не пересилив эту ночь до конца. А она все это время держалась стойко и, по сути, взяв ответственность за нас двоих, бдила и вела корабль в нужном направлении!

Я обнял девушку и заявил о том, что пусть она идет отдыхать, а я подежурю, но…

Мяна улыбнулась и указала мне на горизонт впереди.

— Наиль, мы прилетели!

Глава 34

В работе. Продолжение следует!