Бункер

Пролог

Пролог

Черный зверь вышел на берег реки. С крутого обрыва далеко была видна темно-зеленая тайга (местами, правда, уже желтая и красная - осень скоро), каменистые проплешины осыпей, тонкие серебряные нити ручьев. Внизу, под сопкой, плавно уходила на юг широкая река. Над ее стылой, серой водой кружили гигантские летучие мыши, рукокрылы, резко падали вниз, подхватывали острыми когтями зазевавшихся хариусов и мгновенно взмывали вверх, унося добычу в гнезда, где их ждали голодные детеныши.

Самые шустрые малыши уже пробовали летать – взбирались на края гнезд и подставляли свежему ветру кожистые крылья-перепонки. Поток подхватывал их и плавно нес к реке. Детеныши легко парили, а если вдруг срывались и падали в воду, то им на помощь тут же спешили родители – тащили обратно. Главное - успеть до того, как появится в прозрачной глубине гибкое, скользкое тело речного хищника. У того - широкая пасть, полная острых зубов, и длинный, гибкий сильный хвост, позволяющий плыть очень быстро. Если зацепит хотя бы одним зубом – все, пропал малыш, не вырвется!

В яркой солнечной синеве кружили над тайгой еще и иглоклювы, грозные пернатые охотники. На суетящихся у берега летучих мышей они внимания не обращали – не та добыча. Верткие, шустрые, ловкие, схватить не так-то просто. И даже если поймаешь - на всех не хватит, одному – и то мало, а в стае принято делиться. Нет, нужно что-то более крупное: лось, скажем, или кабан. А еще лучше - медведь, если выйдет к реке.

Мишки очень любят хариусов, с удовольствием ловят на отмелях – умело подцепляют когтями и выбрасывают на берег, а потом не спеша лакомятся. Но в последнее время косолапых стало совсем мало. И все из-за этих жадных, вечно голодных выползков! Очень они любят медвежатину...

…Черный, ловкий хищник внимательно следил за иглоклювами – не нашли ли добычу? Тогда можно будет присоединиться к обеду: крылатые кровопийцы сами мяса не едят, питаются одной лишь кровью, и, если подождать, можно получить всю тушку. Или, если совсем невтерпеж, отогнать их грозным рыком. Но иглоклювы пока лишь высматривали жертву. Через некоторое время черный зверь решил перебраться на другое место - вдруг повезет больше, выследит марала или косулю?

Но неожиданно увидел внизу длинную вереницу людей: шли вдоль берега и вели под уздцы тяжело навьюченных лошадей. Вот это удача! Лошади! У черного зверя даже слюнки потекли от предвкушения... Сорвался с места, понесся длинными, мягкими прыжками, полетел к цели, словно черная молния. Догнал караван и начал незаметно красться за ним. Лошади почувствовали зверя, нервно заржали, стали биться, пытаясь вырваться и убежать... В их глазах стоял животный ужас – рядом была сама смерть! Но люди крепко держали их под уздцы и упрямо вели по береговой тропе.

Самые опытные охотники все же насторожились и подняли оружие: кто напугал лошадей? Для волков еще слишком рано, не их время, косолапые же кормятся у реки, им хариуса более чем достаточно. Кто же тогда? Путь только покажется!

Но черный хищник не спешил, ждал темноты. Скоро люди встанут на ночлег, разведут костры, а лошадей привяжут в стороне. Тогда он незаметно подберется и точным ударом рассечет одной из них горло, а затем мгновенно скроется в чаще. Люди вскочат, поднимут шум, будут стрелять во все стороны, но это не страшно: трудно попасть в черную кошку черной ночью. Убитую лошадь, они, конечно же, разделают, лучшие куски заберут с собой, но и ему кое-что останется. Можно пировать несколько дней. И никто не посмеет отнять у него законную добычу.

Иглоклювы заметили лошадей и тоже заинтересовались ими. Вожаку стаи пришла в голову отличная мысль: вот и обед! Пернатый вампир издал резкий, пронзительный крик и понесся вниз, выбирая жертву. Остальные крылатые твари ринулись за ним. Люди заметили иглоклювов, забегали, засуетились, стали уводить лошадей под деревья. И открыли огонь, пытаясь попасть в вожака - тогда все остальные хищники отстанут.

Черный зверь недовольно рыкнул – крылатые вампиры испортили ему охоту. В два прыжка взлетел на кручу и громко, грозно рявкнул – показал, кто здесь хозяин. Иглоклювы поняли намек и резко взмыли вверх, отказываясь от охоты. Люди тоже услышали рёв, тревожно сгрудились у лошадей, но пока не стреляли – ждали. Может быть, грозный хищник сам уйдет? Они знали: черную смерть нельзя убить... И с ужасом повторяли: «Хар-ухэл, хар-ухэл!»

Зверь еще раз рыкнул - для порядка, спрыгнул со скалы и исчез за деревьями. Надо ждать темноты: пусть люди успокоятся, встанут на отдых, поверят, что опасность миновала. Он умный, он умеет ждать. И никогда не упускает свою добычу.

Люди облегченно вздохнули – слава богу, хар-ухэл ушел. Вывели перепуганных лошадей из-под деревьев и продолжили свой путь. До вечера еще далеко, можно пройти еще значительную часть. Они были рады, что судьба проявила к ним благосклонность, избавила от двух главных таежных опасностей: жадных иглоклювов и страшного хар-ухэла. Особенно – от последнего: от крылатых тварей еще можно как-то отбиться, а вот от черной, невидимой смерти… Но радовались они рано: хар-ухэл по-прежнему крался следом и терпеливо ждал.

Хотя, с другой стороны, людям действительно повезло: черный хищник решил ограничиться лишь лошадью. Не слишком большая, если разобраться, будет потеря: груз распределят между оставшимися кобылками и все-таки доставят на место. А людям хар-ухэл милостиво разрешил жить дальше. До следующего раза.

Иглоклювы недовольно покружили над рекой и полетели за сопку - искать добычу в другом месте. Сейчас гон у косуль, самцы от страсти теряют голову, носятся, как угорелые, за самками. Вот им и добыча, причем легкая! А чуть позже начнутся рыцарские турниры у маралов, они тоже ничего не видят и не слышат, когда, сцепившись рогами, выясняют, кто получит право продолжить свой род. Еды в тайге пока много, на всех хватит. Гораздо хуже придется лютой зимой…

Хар-ухэл черной тенью мелькал между деревьями. Глупые люди его не видели, а лошади, хотя и чувствовали, но ничего сделать не могли – их крепко держали под уздцы. Солнце уже клонилось к горизонту – в августе дни короткие. Скоро ночь, самое время для охоты. Это его пора – пора грозного черного хищника, истинного хозяина тайги.

Глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СТАРЫЕ ДОРОГИ

Глава первая

- В тайге нужно ходить особо, чтобы ни одна веточка не шелохнулась, ни один сучок под ногой не хрустнул, - разглагольствовал, сидя у костра, лесовик Шарий. – Иначе зверь тебя издали учует, и фиг ты его добудешь. Или же наоборот – сам добычей станешь…

Шарий подбросил в огонь пару сухих веток и многозначительно замолчал, показывая всем своим видом: смотрите, какой я умный, опытный, смелый. Настоящий таежный житель! Алексей Дымов иронически посмотрел на него и чуть усмехнулся: ну да, знаем мы тебя. Все верно: и умный ты, и опытный, и смелый, но только таких, как ты, дорогой друг, здесь пруд пруди. Как говорится, вагон и маленькая тележка. Собственно, все вы здесь такие – а другим в тайге не выжить. Так что ты, уважаемый друг, лишь цену себе набиваешь, чтобы содрать с нас побольше.

- Давай еще раз, - терпеливо произнес командир группы майор Половцев, - сколько ты хочешь, чтобы доставить нас к бункеру?

Он тоже прекрасно понимал, что Шарий лишь набивает цену, но молчал: таковы были правила игры – положено безбожно торговаться. Спор обычно продолжался до тех пор, пока стороны не приходили к какому-то решению. И тогда ударяли по рукам. Так будет и на этот раз.

Шарий нервно заерзал, засопел, запустил пятерню в густую бороду, сделал вид, что напряженно думает. А потом поднял глаза к небу и начал перечислять:

- Десять банок сгущенного молока, мешок гречки, два ящика говяжьей тушенки… Это раз. Затем…

- Ну, брат, ты и загнул! – тут же перебил его Половцев. – Десять банок сгущенки! Где ж мы столько возьмем? Две, не больше.

Он знал, что сгущенка - самый ходовой товар у лесовиков. И самый желанный для них. Мяса и рыбы в тайге полно, с овощами тоже все в порядке, у каждого - свой огород, и это не считая обильной лесной ягоды и кедровых орехов. А вот с молоком… Буренок съели еще в самые первые, трудные годы после катастрофы, а те немногие, что уцелели, потом все равно вымерли - от какой-то неизвестной заразы.

И взять их теперь неоткуда, причем у соседей-китайцев - та же самая история. В некоторых селениях, правда, остались овцы и козы, но их молока на всех не хватит. А у лесовиков обычно большие семьи... Поэтому за банку сгущенки любой из них готов на все – даже на то, чтобы провести группу в Укрепрайон. Откуда раньше управляли всеми российскими военными спутниками. Космические аппараты, как ни странно, уцелели и до сих пор болтаются где-то на орбите, вполне себе работоспособные. Нужно только раздобыть коды к ним, а те как раз хранились в бункере. Значит, нужно идти… Шарию, понятное дело, этого не хотелось – страшно очень, но за просто так сгущенку не дают.

- Три банки! – подался вперед лесовик. – Меньше – не согласен!

- Ладно, - кивнул Половцев, - полмешка гречки, пол-ящика тушенки и три метра ткани – на платье твоей жене. С красными розами. Будет довольна! И тебя ночью хорошо отблагодарит!

Лесовик засопел: с одной стороны, он ужасно боялся продешевить (когда еще выпадет такой случай - раздобыть сгущенки!), но, с другой - понимал, что зарываться не стоит. Если он заломит несусветную цену, то майор найдет себе другого проводника – любой согласится. Даже не думая. Ему еще крупно повезло, что на него первого вышли.

- И еще мыла! – поскреб в давно нечесаной в бороде Шарий. – Десять кусков. Только чтобы хорошего, банного. От дегтярного я весь чешусь, да и воняет оно...

- Пять кусков, - кивнул Половцев. – Что еще?

- Соли мелкой, - опять начал перечислять лесовик, - столовой, чистой, да ниток цветных, да иголок тонких и пуговиц разных…

Алексей Дымов отошел в сторону, присел на поваленную сосну. Торг – дело долгое, раньше, чем через полчаса вряд ли закончится. А им завтра рано вставать. В том, что Шарий согласится, он не сомневался: лесовик прекрасно знает правила и нарушать их не собирается. Знал также Шарий и то, что может потребовать только определенное количество товаров и продуктов - всякая услуга имеет свою цену, переплачивать никто не будет.

В тайге было тихо: ни птичьего крика, ни звериного рыка, вокруг одни лишь молчаливые ели да сосны. Быстро наступал вечер: конец августа, световой день убывает. В воздухе противно звенели комары – налетели в великом множестве. А дальше, за болотами, будет еще и мошка, целые полчища мерзких, кусачих насекомых. Специальная мазь, которой Алексей и другие члены группы мазали тело, помогала мало, приходилось ходить в наглухо застегнутом комбинезоне. И даже спать в нем. Руки - в плотных перчатках, на голове капюшон, на лице – противомоскитная сетка. В общем, полная полевая защита. А как иначе?

Алексей искоса посмотрел на Шария: тот сидел у костра в поношенной телогрейке, тонком свитере, какой-то старой, потертой кепке. И никакой тебе защиты, никакого комбеза! Мошкара и комары его почему-то не трогали: может, считали за своего? Хотя, если подумать, всё дело было в том, что лесовик нещадно дымил – одну самокрутку за другой. И табак у него был на редкость вонючий, ядреный, весь провонял крепкой махрой. Комары от него просто шарахались в ужасе.

Торг наконец-то закончился, Половцев и лесовик ударили по рукам. Майор повел Шария к себе в палатку – отдавать товар и продукты. Завтра утром лесовик передаст мешок сыну, и тот отнесет его домой, а сам он поведет группу в Укрепрайон. Как и обещал – кротчайшим путем, по старой бетонке. Шарий говорил, что знает ее как пять пальцев – на ощупь помнит каждую выбоину и каждую трещинку. Дай бог, если это так - чтобы не угодить в какую-нибудь ловушку, как людского, так и не людского происхождения. Много их еще в тайге…

Шарий получил свой мешок и радостно потащил к своему костру. Он, как и все лесовики, ночевал отдельно, спал не в палатке, а на воздухе, на простой еловой подстилке. Тайга для него - дом родной: и накормит, и напоит, и на ночь укроет. Хотя при случае он был не прочь воспользоваться всеми благами цивилизации – спальником, например. Говорил при этом: «Всяко это мягче и приятней, чем спать на еловых лапах…»

Половцев подошел к Алексею, присел рядом, достал сигареты.

- Ты как?

- Нормально, а что?

- Да так, - неопределенно протянул майор. - Ты же в первый раз идешь в Укрепрайон, мутантов не боишься?

- Нет, я в порядке, - успокоил его Дымов. – У нас в Циолковском их тоже хватает. Всяких и разных – и летучих, и ползучих, и прочих. Главное, чтобы патронов на всех достало…

Степан Половцев кивнул: правильный подход! Он еще лейтенантом принял участие в защите космодрома «Восточный» и вдоволь насмотрелся на всех этих зубатых, крылатых хищных тварей… Ничего, справились со всеми. Он и сейчас защищает космодром, но уже в звании майора. Собственно, поэтому ему и поручили возглавить экспедицию в Укрепрайон – с его-то опытом и знаниями!

С Алексеем они были чем-то похожи – оба сильные, смелые, готовые идти напролом, но в то же время – очень разные. Степан – военный до мозга костей, офицер в четвертом поколении (прадед еще в Первую мировую воевал, три Георгия получил), для него приказ - превыше всего. Выше даже человеческой жизни: как своей, так и чужой. Половцев любил повторять: «Не мы выбираем судьбу – она нас». И четко делил людей на две категории: те, кто с нами, и те, кто против. Первых мы бережем, охраняем, а вот со вторыми... Как говорится, «если враг не сдается…»

Человек волевой, решительный, жесткий, порою даже жестокий, он четко знал: идет борьба за выживание, по сути – война, и в ней нет места жалости. Или ты, или тебя... Степану недавно исполнилось сорок пять лет, но не было у него ни жены, ни детей... Ходили слухи, что имелась когда-то невеста, однако погибла в первые же дни катастрофы - когда мутанты неожиданно полезли. Степан до сих пор ее любит, забыть не может, вот и не женится потому. А может, ему просто так легче, без семьи, без забот и хлопот. Работа у него такая: в любую минуту может погибнуть - убьют, раздавят, съедят, и тогда у близких и родных будет горе. А так – помянут свои же товарищи глотком разведенного спирта, скажут доброе слово над могилой (если, конечно, останется, что хоронить), и на этом - все. А потом они возьмут автоматы и пойдут за него мстить.

Алексей же был человеком сугубо мирным, как по характеру, так и по профессии. Когда произошла катастрофа, ему было всего семь лет. Папа с мамой работали на космодроме, готовили экипажи к запускам, а он жил с бабушкой в самом Циолковском. Осенью собирался пойти в первый класс: ранец купил, ручки-тетрадки-карандаши приготовил… Да не получилось. Выжил чудом: подобрали военные, когда надежды на спасение уже почти не осталось. Доставили на космодром к родителям, где он и прожил следующие четыре года.

Затем Циолковский от мутантов более-менее очистили (не до конца, конечно, но все же), и семья вернулась в город. На космодроме делать было больше нечего (какие тут космические полеты!), а в городе были школа, госпиталь, библиотека, считай, почти нормальная жизнь. Конечно, мутанты регулярно пытались прорваться, нападали чуть ли не каждый день, но ничего, удавалось отбиться. Мужчины охраняли периметр, уничтожали всяких мерзких тварей, а женщины обеспечивали их едой: на месте парков и скверов разбили огороды и делянки, посадили картошку, лук, морковь, свеклу, прочие овощи, сеяли пшеницу, рожь, гречиху, в квартирах же устроили курятники и крольчатники. Но главное – рожали, воспитывали и учили детей, без которых у человечества не будет будущего.

Алексей закончил девять классов, вступил в ополчение, стал, как и все, охранять периметр, нес ночные дежурства. Он мечтал выучиться на механика (с детства любил технику), но судьба распорядилась иначе: неожиданно обнаружились редкие ментальные способности. Он мог на расстоянии чувствовать мутантов (не всех, правда) и даже отгонять их. Чрезвычайно полезные качества! Тогда стали учить его зоопсихологии и когнитивной этологии, чтобы смог с этими мерзкими тварями правильно обходиться.

Далеко не все сразу у него стало все получаться, раза три-четыре он чуть не погиб, слишком увлекшись близким контактом, но ничего, набрался опыта. В общем, со временем стал настоящим специалистом по мутантам, по их психологии и поведению. Поэтому, собственно, его и взяли в группу – как главного мутантоведа. Дымову предстояла сложная и очень опасная задача: попытаться наладить общение с шестипалыми, обитающими в бункере. Те, собственно, и были настоящими хозяевами подземелья, и без их ведома поникнуть внутрь было невозможно. Значит, надо как-то установить с ними контакт...

***

Степан перекинулся с Дымовым еще парой слов, затушил сигарету и пошел отдыхать. Вместе с ним в палатке спали трое военных: старшина Семен Левченко, сержанты Юрий Родин и Иван Хмелёв.

Граждански жили в двух соседних палатках: в одной – мужчины: научный руководитель экспедиции профессор Леонид Дробман, специалист по кодам Миша Леонов и Алексей Дымов. А во второй палатке, рядышком, ночевала единственная женщина в группе, врач и биолог Вера Мальцева.

Вера, несмотря на молодость (всего двадцать два года) имела уже немалый медицинский опыт. А все благодаря родителям: отец был хирургом, мать – терапевтом, оба до катастрофы работали в городской больнице. После зачистки Циолковского Мальцевы вернулись к своим обязанностям, Петр Семенович возглавил чудом уцелевший госпиталь, а Анна Михайловна стала его заместителем. Они, по сути, возродили медицину, начали лечить людей. И учить дочь, чтобы та со временем стала им помощницей и заменой.

Верочка занималась прилежно, в четырнадцать делала уже перевязки, накладывала гипс, а в шестнадцать - ассистировала у хирургического стола. У нее оказались не только врачебный талант, но и поистине золотые руки, справлялась с самыми сложными случаями, спасала безнадежных больных. Все знали: если за хирургическим столом - Вера Мальцева, пациент точно выживет. Естественно, отпускать ее в опасную экспедицию категорически не хотели: это ж Укрепрайон, он буквально кишит разной нечистью, фактически поход в один конец. А она – отличный хирург, очень нужна в Циолковском… Отец и мать тоже были против, хотя и понимали: хороший врач в группе необходим. Но можно взять и другого! И дело было не только в родственных чувствах (хотя и это тоже), а в элементарном расчете: Верочка по своим профессиональным качествам стоила как минимум двоих специалистов. А как хирург вообще была незаменима.

Но она все же добилась своего: помимо медицинских знаний, Вера отлично стреляла из АК-74 и «Макарова», неплохо бегала, была вынослива. Поэтому Половцев в конце концов взял ее: это же готовый боец! Возражать ему не посмели – военная власть в городе была выше гражданской. Раз майор Половцев так решил, значит, надо. Отцу с матерью пришлось смириться. И еще один довод: помимо людской медицины и биологии, Верочка активно занималась изучением мутантов, и это тоже было важно. Экспедиция же могла дать отличную (и редкую!) возможность набраться новых знаний...

Но была и еще одна причина, по которой Верочка очень хотела попасть в группу… Однако о ней она предпочитала не говорить. Верочке очень нравился один человек, и она хотела быть рядом с ним, в любом месте – и в Укрепрайоне тоже. Может быть, особенно - там, чтобы в случае чего, помочь, спасти...

Верочку все любили и уважали: умная, женственная, красивая, но при этом - выносливая, решительная, надежная, всегда готова подставить свое плечо, прийти на помощь. Некоторые из мужчин были не прочь завести с ней роман, но свои чувства держали при себе. Верочка не отдавала предпочтения никому, относилась ко всем ровно, одинаково (даже к своему избраннику), чисто по-товарищески. А иначе было нельзя, сами понимаете! Повседневной, дежурной работой ее в группе старались не нагружать, Верочка занималась в основном медициной и изучением мутантов. И несла в своем вещмешке лишь свои личные вещи и небольшой хирургический набор.

Главный же груз тащили военные - Левченко, Родин и Хмелев: мешки с продуктами и обменными товарами, палатки, оружие, боеприпасы. На долю гражданских, впрочем, тоже приходилось немало, но они не жаловались, терпели, хотя подчас и кряхтели под тяжестью груза. Алексею в этом смысле было непросто – все-таки городской житель, не привык к дальним таежным походам, но ничего, тоже терпел…

Экспедиция в Укрепрайон планировалась исключительно пешая: лошадей взять было неоткуда, а от вездехода благоразумно отказались, слишком уж шумно. Звук мотора непременно привлечет мутантов, а хотелось по возможности пробраться тихо, это увеличивало шансы вернуться живыми. От вертолете же вообще речи не было - столько горючего нам не достать. И опять: рев двигателя непременно разозлит рукокрылов, гнездящихся на обрывистых берегах Зеи. И если они налетят всей стаей… Тогда - только держись! Всех не перестреляешь, кто-нибудь – да обязательно прорвется, повредит винт. И вертолет упадет в глухую тайгу. А их осталось в городе всего пять штук...

Решили так: от Циолковского до Свободного - на мотодрезине (железнодорожные пути были относительно безопасны), потом – уже своим ходом. За несколько дней доберемся до Зеи, переправимся, а потом – в Укрепрайон, это еще два-три дня. И бункер уже близко.

В принципе, все так и вышло: железнодорожники перекинули их в Свободный (за немалую плату, само собой) и даже подсказали, как лучше обойти червей-выползков (те в последнее время очень уж расплодились). От этих прожорливых, но глупых тварей, в принципе, можно было отбиться, но тратить на них время и патроны… Вот и сделали крюк, обошли стороной. Но, по иронии судьбы, нарвались на диких пчел – они раньше времени, еще до сентября, вылетели из ульев. Жуть жуткая! Сотни жужжащих, крайне агрессивных насекомых, и каждое по размерам – намного крупнее обычной особи. Само собой, с острыми жалами, способными пробить даже плотную ткань комбеза. Одно слово – летучая смерть. Еле спаслись!

Пчелы-мутанты были гораздо опаснее рукокрылов: тех еще можно, в принципе, перестрелять (если патронов хватит), а вот этих… Стреляй, не стреляй – все бесполезно, то же самое, что палить просто в воздух. Как с этими летучими убийцами уживаются лесовики (да еще добывают мед) - совершенно непонятно. Одна из нераскрытых тайн природы.

В общем, спасло лишь то, что рядом оказалось небольшое таежное озерко: бросили вещи на берегу, залезли по самые макушки и сидели. Потеряли день, а затем пришлось сделать крюк, чтобы опять с ними не встретиться. К счастью, вышли на заимку, где жил лесовик Шарий. Поговорили, выяснили, что он хорошо знает Укрепрайон, решили взять в качестве проводника. Сначала, как положено, пригласили к своему костру, накормили пшенной кашей с тушенкой, напоили настоящим чаем (черным, не лимонником!), а затем стали торговаться. Это взял на себя майор Половцев – как человек, хорошо знающий все таежные обычаи. Он встречался с Шарием, даже бывал на его заимке. В общем, удалось договориться за относительно небольшую плату.

Жалко, конечно, было отдавать товары и продукты, самим пригодятся, особенно если будем возвращаться через китайскую территорию, что не исключалось, но как иначе? Искать самим Главный бункер - потерять еще несколько дней. Шарий же обещал вывести к нему напрямую, а потом проводить группу к Свободному в обход тех мест, где промышляют мародеры. Вот с теми точно не стоит встречаться! Конечно, мы дадим им отпор, но все же – большой риск… Не дай бог, еще захватят коды!

Тогда, считай, всё: лучше уж самим их уничтожить... Мародеры, не думая, продадут их китайцам, а те спят и видят, как бы прибрать к рукам наши спутники. Это же не только связь с ближайшими городами, но, по сути, со всем миром, значит, превосходство над всеми остальными странами. Пока добраться до кодов никому не удавалось – ни нашим, ни китайцам, ни кому-то другому. Это ж Укрепрайон, где обитают и самые жуткие твари. Да еще, говорят, бандиты-хунхузы безобразничают. Неизвестно еще, кто хуже – звери или люди...

А в бункере жили шестипалые, и они были страшнее и людей, и мутантов. Даже тигры, медведи и волки их боялись - шестипалые их прогнали, чтобы не мешали охотиться. Хотя тигры, наверное, сами ушли: они же осторожные, умные звери, не связываются с теми, кто заведомо сильнее и опаснее. Вот и перебрались в другие места, а за ними – волки, рыси и росомахи. Остались только косолапые – те упертые, будут до последнего за свою территорию держаться.

Медведь – зверь сильный, храбрый, но против шестипалых ему все равно не выстоять, сожрут вместе со шкурой, костей даже не оставят. Только человек способен противостоять мутантам, только он достойный противник. По крайней мере, так было раньше…

Алексей зевнул – устал за сегодня, последний отрезок пути дался ему очень нелегко. Пора спать. Завтра группа встанет пораньше, до рассвета, и пойдет за Шарием в Укрепрайон...

***

Однако выйти пораньше не получилось: лесовик куда-то исчез. Вместе с мешком и полученными товарами. Майор Половцев был в недоумении – раньше такого никогда не случалось. Ни разу - чтобы лесовик взял оплату и сбежал. Но, как говорится, век живи, век учись... Ладно, в следующий раз будем умнее. В принципе, место бункера было известно, можно попытаться и найти его самим. Пусть и позже, но доберемся до цели, а там посмотрим по обстоятельствам.

Развели костер, сварили кашу, вскипятили воду для чая (заварка на этот раз – обычный лимонник). Майор Половцев молчал – был сильно расстроен исчезновением Шария. Но искать его, естественно, никто не собирался – попробуй найти лешего в лесу! Он же здесь каждую ямку, каждую нору знает, спрячется – вовек не сыщешь. Не стоит даже пытаться, пустая трата времени. Однако к концу завтрака лесовик все-таки появился: вышел откуда-то из-за деревьев и спокойно со всеми поздоровался. Сказал, что решил сам отнести мешок домой, мало ли что… Вышел затемно, не стал никого будить – чтобы не беспокоить, знал, что успеет к завтраку. Так оно и вышло.

Шарий занялся кашей и чаем: перед дальней дорогой следует хорошо подкрепиться. Тогда и путь будет легче и короче. Майор Половцев заметно повеселел: не подвел лесовик, не обманул. А он уже решил… Таежный народ в этом плане был гораздо лучше городского, если уж дал слово – то обязательно сдержит. Не то, что некоторые...

Лесовик деловито выгреб остатки каши, налил себе полную кружку чая. Степан его не торопил, понимал, что сытый проводник – это залог успешного похода. А пока приказал всем собираться.

Все были уже готовы, стояли с рюкзаками, ждали Шария. Наконец, тот докурил очередную самокрутку и махнул рукой – пора, ребята! И первым пошел по едва заметной тропинке, петляющей между высокими соснами. Остальные гуськом потянулись следом.

Глава 2

Глава вторая

Шли таким порядком: впереди – лесовик, показывая дорогу, за ним – майор Половцев, дальше - гражданские, Леонид Дробман, Миша Леонов и Алексей Дымов, потом – военные, Левченко, Родин и Хмелев. «Мулы», как они сами себя называли: у каждого за спиной – вместительный, тяжелый рюкзак с продуктами и товарами для обмена, а еще боеприпасы и палатки. Замыкала группу Вера Мальцева – прикрывала с тыла. Степан Половцев доверял ей, как себе.

Лесовик вел группу быстро, уверено, по сторонам почти не глядел, очевидно, хорошо знал путь. Но через каждые час-два останавливался на перекур. Дымил он нещадно, все только удивляться, как может после этого идти, не задыхаясь. Хотя, если разобраться, тяжелых вещей у Шария с собой не было, ничто не тянуло: немного еды, патроны да верный карабин.

«Мулы» и все остальные члены группы радовались остановкам – хоть немного передохнуть, скинуть тяжелые рюкзаки, вытянуть ноги. Никто, разумеется, не курил – берегли дыхание. Лесовик, глядя на них, хитро улыбался в бороду и с удовольствием выпускал очередную густую струю дыма. Он еще в самом начале похода предупредил: «Места здесь дикие, опасные, поэтому - слушаться меня. Скажу стоять – стойте, бежать – бегите, падать – падайте. Чуть замешкаешься – сожрут. Или, что еще хуже, утащат к себе в логово мутанты-пауки, и станете вы консервами для их личинок. Вопьются они в тело и будут сосать соки помаленьку. Умереть сразу не дадут – им мясо нужно свежее, но переваривать вас будут долго. И в это время вы будете все чувствовать…»

Алексея даже передернуло от такой перспективы (живо представил себе, как это может выглядеть), Верочка же поинтересовалась:

- Мутанты-пауки? Какие они? Где обитают?

- Сами всё увидите! – загадочно ухмыльнулся Шарий. – Но лучше с ними не встречаться. Я не советую!

Алексей понял: Шарий просто пугает. О таких пауках он не слышал… Но, с другой стороны, в здешних местах мало кто бывал, а еще меньше – кто вернулся назад и что-то смог рассказать. Страшное бедствие затронуло не только эту часть тайги, но и весь район целиком, связь с бункером была утеряна. Пытались восстановить ее, отправили в Укрепрайон военный отряд на бэтээрах – да без толку, вернулись ни с чем: пробиться не смогли, лишь потеряли половину людей и почти всю технику...

Уцелевшие говорили о шестипалых и еще о «черном пламени». Если по поводу первых еще можно было что-то понять (полулюди-полумутанты), то по поводу второго – практически ничего. Никто реально ничего сказать не мог. Мычали, мотали головами и тупо твердили: «Черное пламя!» В общем, непонятка.

О шестипалых ходили разные слухи (в основном ужасные), но точно было известно одно: они обладают телепатическими способностями, могут ментально воздействовать как на людей, так и на животных. И даже на мутантов. По этой причине они почти не пользуются звуковой речью – зачем, если можно мысленно? Хотя, по словам лесовиков, иногда все же издают жуткие, резкие, пронзительные крики. Тоскливее, чем волчий вой зимой.

Алексей надеялся, что ему удастся изучить этих странных существ, возможно, он станет первым, кто сумеет наладить с ними общение: они же все-таки разумные! Ну, хотя бы попробует… Тогда это поможет с кодами: шестипалые все закоулки в бункере знают, подскажут, что и где. Половцев очень наделся, что удастся все сделать без лишней стрельбы и потерь, как с той, так и с другой стороны. Пришли, установили контакт, получили коды – и назад, в город. Легко и быстро.

***

Шарий вдруг остановился, вскинул автомат и начал внимательно к чему-то прислушиваться. Вернее даже - принюхиваться: вертел косматой головой во все стороны, привставал на цыпочках и шумно втягивал носом влажный воздух. И мычал что-то неопределенное.

- Что там? – тихо подошел Половцев. – Мутанты?

Он верил в чутье лесовика – просто так тот беспокоиться не будет. Значит, действительно кто-то очень опасный.

- Не пойму никак, - растерянно произнес Шарий, - какой-то запах. Не наш, не человечий. Но и не звериный.

- Выползки, - уверенно произнес Половцев и тоже вскинул автомат.

Огляделся: нехорошее это место, вокруг густые кусты, в которых легко укрыться, а потом и наброситься. Но опасность исходила не из зарослей, а с земли. Точнее – из-под нее. Присел на корточках, стал внимательно изучать траву под ногами. Тропинка, по которой они двигались, сильно заросла, по ней давно никто не ходил - ни люди, ни звери, но вот выползки... Очень удобное место для засады! Спасибо Шарию, что вовремя почувствовал странный запах. Значит, черви-мутанты где-то здесь.

Алексей тоже снял с плеча автомат и принюхался – да, похоже, это и впрямь выползки. Определить их легко: пахнут весьма своеобразно, один раз учуешь – никогда не забудешь. А все дело - в их брюшной железе, вырабатывающей некую секрецию, так называемый «жидкий жир». Это их запас еды на зиму, на время спячки. В августе зубастые черви активно охотятся, запасаются жиром, жрут всех подряд - кого смогут достать: людей, зверей, других мутантов. Едят и днем, и ночью, без остановки – пока не накопят достаточный запас. А в конце октября забиваются в подземные норы и дрыхнут до самой весны.

Лесовику этот запах был незнаком - очевидно, никогда с зубастыми червями дела не имел. Может, слышал про них, но сам лично не видел. Что было понятно: выползки обитают главным образом возле городов и поселков, в тайгу глубоко не забираются. Их любимая еда - домашние животные: куры, утки, кошки, собаки, козы. И люди тоже. В принципе, они едят всех – лишь бы мясо. Охотятся из засады: прячутся в норах, поджидают жертву, а затем внезапно нападают и впиваются своими острыми зубами. И тут же впрыскивают в тело особый парализующий яд, чтобы обездвижить. А потом не спеша едят... Главное при встрече с ними – вовремя обнаружить и прикончить парой точных выстрелов. Выползки агрессивны, но, к счастью, медлительны, хорошая реакция от них спасает. Но если их очень много… Зубастые черви охотятся целыми семьями, набрасываются со всех сторон, причем самая главная гадина поджидает сзади, отрезая путь к отходу. И деваться жертве некуда. В общем, крайне мерзкие твари, лучше с ними не встречаться. Но вот нарвались же…

Алексей удивился: выползки в тайге не обитают, может, это какая-то новая их разновидность? Хотя, вероятнее, дело в том, что червей активно выживают из городов крысы - они их естественные враги. Крысы забираются в норы червей, особенно поздней осенью и зимой, когда те спят, и едят их. Но могут напасть и в другое время. Вот и убрались выползки подальше от города - ведь крысы обитают там же, где и люди.

Крыс, в свою очередь, с удовольствием едят люди: серых грызунов много, плодятся замечательно, и при случае можно добыть сразу несколько штук. Вот тебе и обед, и ужин. Такой получается круговорот еды в природе: люди - крысы - выползки - крысы - люди...

Шарий всё принюхивался, и Половцев подал знак – приготовиться! Встали в круг, вскинули автоматы. Если покажется из земли тупая, мерзкая морда, сразу же надо стрелять. Лучше всего - между подслеповатых, желто-зеленых глаз, чтобы прямо в мозг. Но можно и в разинутую зубастую пасть, чтобы червь захлебнулся своей же кровью. Нужно убить хотя бы одного выползка, тогда остальные оставят охоту и набросятся на раненого. Будут рвать его еще живого – кусать, раздирать, судорожно глотать. Им без разницы – кого, лишь бы накопить к осени достаточный запас жира.

«Жидкий жир» имел еще одну особенность: на людей он действовал, как ликер. И по виду тоже, кстати, очень его напоминал – такой же тягучий, пахучий, липкий. Однако эффект от употребления оказывался гораздо сильнее, опьянение длилось дольше и сопровождалось яркими, цветными видениями. В общем, это было нечто среднее между вином и легким наркотиком. Поэтому «жидкий жир» еще называли «нектаром».

Некоторые люди ради него держали выползков дома - в железных клетках, кормили крысами и ждали, когда жировой мешочек полностью наполнится. Тогда его вырезали, нектар сцеживали, а еще живого червя скармливали его же сородичам – чтобы росли быстрее, накапливали ценную жидкость. Чем больше по размеру был зубастый червь, тем больше у него нектара. За который на «черном рынке» можно купить всё. Но червей нельзя было приручить или одомашнить, они не размножались в неволе, а зубы у них - что кусачки, запросто перегрызали стальные прутья. И, в конце концов, они вырывались на свободу, нападали на людей, убивали всех подряд. Поэтому содержание и разведение червей в домах строго запрещалось, при обнаружении червей тут же уничтожали. А владельцев сажали под арест на несколько месяцев. Но, как известно, раз есть спрос, то будет и предложение. В общем, бизнес, ничего личного.

Алексея внимательно следил за травой (не шевелится ли?), но выползки почему-то не стали нападать: видимо, посчитали добычу слишком крупной и опасной. У них, как думали ученые, был некий коллективный (точнее семейный) разум, и главное решение принимала самая старая и крупная особь – праматерь рода. И что-то ей в этот раз не понравилось. В общем, через некоторое время Шарий показал – опасность миновала, пошли дальше.

***

Извилистая тропинка вскоре пошла под уклон, за деревьями слышался мерный шум – это бурлила холодная, своенравная Зея. Через нее нужно было переправиться: на том берегу начиналась бетонка, идущая прямо к бункеру. Спустились на галечный берег, осмотрелись. В этом месте Зея была не слишком широкая, однако быстрая и бурная.

Но главная опасность заключалась не в самой реке: на ее крутых, обрывистых берегах выше по течению гнездились рукокрылы, гигантские летучие мыши-мутанты. И они, в отличие от своих насекомоядных предков, питались рыбой, а иногда – и мясом. Стали, по сути, хищниками, быстрыми, ловкими и ужасно прожорливыми.

Людей, как правило, они игнорировали – не та добыча, не по зубам. Но это в обычное время, а сейчас, в конце августа, из их гнезд стали вылетать подросшие детеныши, и появление на берегу чужаков воспринималось ими как угроза. Следовательно, они могли напасть. А это десятки, даже сотни рассерженных, агрессивных зверьков!

Именно из-за рукокрылов майор Половцев и отказался от вертолета: непременно его атакуют, приняв за огромного летучего хищника. Любой громкий звук мог вызвать у рукокрылов агрессию… В общем, форсировать реку решили тихо и незаметно, а затем – сразу в тайгу. За Зеей, по словам Шария, начиналась старая бетонка, к ней и надо было выйти.

Решили сделать большой плот, чтобы переправиться всем вместе: одни будут грести, а другие – наблюдать и охранять. Угроза может исходить не только от рукокрылов, но и от реки - мало ли кто обитает в ее глубине? Вдруг там не только хариусы, но и какие-нибудь опасные хищники? Людей в этих краях давно не было, неизвестно, кто сейчас живет в этих серых, холодных водах. Берег, на который они вышли, был пологим - легко отчаливать, а вот противоположный, наоборот, оказался крутым и каменистым, с уступами. Значит, надо было найти подходящее место, чтобы безопасно причалить и выгрузиться. Майор отправил на поиски Юрия Родина и Ивана Хмелева – пусть посмотрят, остальные же занялись готовкой: пора уже обедать. Развели костер, повесели котелок с водой. Вот сейчас перекусим и займемся плотом.

Юрий Родин и Хмелев пошли вниз по течению и вскоре обнаружили каменистый оползень, спускающийся в воду – то, что надо. Вернулись, доложили Половцеву, тот сходил сам, посмотрел, одобрил – можно причаливать. Лесовик Шарий в это время с тревогой смотрел на небо – как там рукокрылы? Связываться с ними очень не хотелось. Но те летали пока далеко, за излучиной реки, никакого интереса к людям не проявляли. Дай бог, чтобы и дальше так было. Пообедали, стали чаевничать, Шарий с довольным видом улегся на траву, свернул цигарку и начал по своему обыкновению травить байки – охотничьи истории. На этот раз – про гигантского лося-мутанта.

- Я в него бах из карабина, - с удовольствием говорил лесовик, - а он всё идет! Прямо на меня! Голову опустил, глаза кровью налились. А по размеру – считай, слон. Ей-богу, не вру! Ну, думаю, конец мне, сейчас он меня насквозь своими рожищами проткнет. Они же у него – метра по три, не меньше, и острые, как колья. Я еще пару раз выстрелил – и все без толку! Весь магазин выпустил, а ему – хоть бы хны! Но, наконец, завалил. А уж какой он здоровущий оказался! Я его потом специально мерил: в длину – метров пять, не меньше, в холке – четыре с лишним. А вес – тонны три-четыре, вот как! Мы этого сохатого потом всю зиму ели и на весну еще осталось. Честное слово!

Алексей усмехнулся – как же, верю! После катастрофы, конечно, почти все звери в тайге изменились (очевидно, реакция на новые условия), появились очень крупные особи, но чтобы такие… Это же надо – обычный, по идее, лось, но весом в несколько тонн! Как слон или даже древний мамонт! Да он бы здесь не выжил, по болотам не прошел, увяз бы обязательно - по самые свои рога. Трехметровые! Скорее всего, этот сохатый был просто крупным, но для Шария этого оказалось достаточно. Лесовики же сами по себе – невысокие, в среднем – полтора метра или чуть больше, но очень крепкие, приземистые, почти квадратные. Для них человек выше ста восьмидесяти сантиметров – уже каланча, если же под два метра или больше… Просто великан! Вот и принял он лося-переростка за гиганта-мутанта. А остальное дорисовало его богатое воображение. Да и приврать Шарий любил – как и все охотники.

Но Алексей не перебивал: занятно, к тому же Шарий прекрасно знал тайгу, мог рассказать что-то важное и интересное. После обеда Мишу Леонова, как самого молодого, оправили на реку - сполоснуть котелок и миски, его очередь. Однако через пять минут он прибежал с дикими воплями: бледный, руки трясутся, глаза - как два блюдца.

С трудом выговорил:

- Там… эта… это… эти!

Дали хлебнуть ему чуть разведенного спирта, чтобы пришел в себя, затем стали расспрашивать. Выяснилось, что бедного Мишу чуть не съели – на него напали какие-то жуткие твари. По виду – крокодилы, с огромными пастями, полными острых зубов. Но откуда они здесь взялись, в этих холодных водах? В Зее пресмыкающимся точно не выжить.

По словам Миши, крокодилы (или кто они?) напали на него внезапно. Еще час назад, когда он набирал воды для обеда, их не было, а пошел мыть посуду – и вот они! Сначала он их не заметил: сидел спокойно на берегу, тер миски… Но вдруг проплывающая мимо коряга ожила и со страшной скоростью метнулась к нему. Мишу спасла хорошая реакция – резко вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону. И рванул подальше от воды, взлетел по тропинке наверх. Но перед этим успел разглядеть огромную пасть «крокодила» - с двумя рядами острых зубов. Очень немаленьких... Причем этих тварей было как минимум две – вторая набросилась на него сзади, отрезая путь к спасению. К счастью, Миша всегда бегал хорошо, а не то бы… Котелок и миски, кстати, остались там, у воды...

- В Янцзы, на юго-востоке Китая, водятся аллигаторы, но они по размеру небольшие и на людей никогда не бросаются, - задумчиво заметил научный руководитель группы Леонид Дробман. – Здесь их, конечно, быть не может – слишком холодно. Наверное, Миша, ты принял за крокодила какую-то большую рыбу, тайменя, к примеру. Среди них и раньше встречались довольно крупные особи, по сорок-пятьдесят килограммов, а теперь могут быть и гораздо больше. Из-за мутации.

- Ага, как же, тайменя! – фыркнул Миша. – Нет, это точно был крокодил: пасть широкая, глаза и нос - сверху, хвост - с двумя длинными гребнями. И чешуя по всему телу.

- Китайские аллигаторы зимой впадают в спячку, - сказала Вера Мальцева, - с осени до весны. Так они выживают в холодное время года. Но сейчас по-другому… Теоретически, полагаю, они могли от Янцзы добраться до нашей Зеи и как-то приспособиться к местным условиям.

- Где Янцзы, и где Зея? - хмыкнул Дробман. – Нет, маловероятно.

- Почему же? – возразила Вера. – По речной системе можно подняться от Янцзы до Амура, а оттуда – уже до Зеи. Может быть, это какой-то новый вид, адаптировавшийся к нашим условиям.

- Китайские аллигаторы, - заметил Дробман, - питаются исключительно рыбой, улитками, змеями и моллюсками, иногда, правда, птицами, но лишь водоплавающими. И охотятся ночью, а сейчас, как видишь, день. К тому же наш Миша, - кивок на Леонова, - слишком большой для них. Не та добыча!

- Летучие мыши тоже раньше жрали одни букашки, - напомнил майор Половцев, - а теперь едят и белок, и бурундуков, и даже зайцев. Короче, хватит спорить, давайте думать, что с этим делать. Примем за факт, что в Зее завелись некие… хм… ну, скажем, крупные аллигаторы. Которые очень любят человечину. И нападают, заметьте, парами...

- Это тоже странно, - произнесла Вера, - аллигаторы обычно охотятся в одиночку, хватают жертву и тащат под воду. А здесь – нападение на берегу, явно согласованные действия: самец пугает жертву, а самка незаметно подкрадывается сзади, чтобы схватить...

- Почему ты думаешь, что это была самка? – поинтересовался Миша. – Может, как раз самец за мной гнался?

- Нет, - покачала головой Верочка, - у большинства мутантов роль главного хищника выполняют женские особи. Четкое разделение функций, учет физических способностей – самки легче, слабее, но зато быстрее и проворнее самцов.

- Черт! – выругался Леонов. – Они что – разумные? Ты как думаешь? – обратился он к Алексею. – Ты же у нас главный мутантовед!

- Бог их знает, - пожал плечами Дымов. - Мутантов-пресмыкающихся я еще не видел... Не водятся они в наших городах, знаешь ли! Хотя читал, что во время Мелового периода древние крокодилы охотились именно парами.

- Мне кажется, коллеги, что… - начал Леонид Дробман, но Половцев резко перебил его:

- Все, дискуссию считаю оконченной! Какие будут предложения? Ну?

- Большой плот – это большая цель, - задумчиво произнес старшина Левченко. – Если к тому же нагружен доверху... Медлительный, неуклюжий, его легко догнать и напасть. И из воды, и с воздуха.

- Правильно, я тоже так думаю, - кивнул Половцев, - будем переправляться небольшими партиями, по три человека. И плот – маленький, верткий, чтобы легко уходить от опасности. Двое толкают шестами, а третий стоит с автоматом, прикрывает. И если кто-то появится…

- Развелось тут разной нечисти! – тяжело вздохнул Шарий. – Никогда в Зее крокодилов не было, и вот на тебе! Ишь, аллигаторы китайские! С самой Янцзы!

- «Есть много, друг Горацио…» - процитировал классика майор Половцев и встал, давая понять, что разговор окончен. – За работу, ребята нужно успеть до темноты. Заканчивай отдыхать!

- Я посуду на берегу оставил, - с виноватым видом напомнил Миша.

- Левченко! – позвал Половцев. – Сходи с Леоновым, да смотри, чтобы его не съели! Он нам еще пригодится.

- Есть, командир, - прогудел старшина, поправляя автомат на плече. – Пригляжу за мальцом!

Миша поморщился – не любил, когда его так называли. А что делать? Он и в самом деле был похож на пацана (хотя на самом деле ему было уже двадцать пять лет): худой, нескладный... Да, внешностью явно не вышел, зато - лучший специалист по кодам. По крайней мере, в Циолковском. Потому его и взяли в группу – в сейфе наверняка будут разные документы, все перебирать и просматривать будет некогда, надо взять только нужные - и быстрее смотаться. Вот там Леонов нам и пригодится.

У Миши была своя мечта: найти в бункере хороший ноут или же системный блок. Конечно, шансов на это было мало, но… Электричество в Циолковском было (хотя не всегда и не в избытке), можно, в принципе, создать свою Сеть. Конечно, не такую, как раньше, не Всемирную, просто локалку в пределах одного города... Но тоже неплохо, это уже шаг к нормальной жизни. А если они найдут коды и через спутники свяжутся с другими городами и странами...

Но попасть в бункер – это лишь половина дела, гораздо важнее - вернуться и доставить коды на космодром «Восточный», в Центр связи. Это и есть главная задача группы. Весьма непростая… Тайга же – она живая, всё слышит и видит. Значит, и об их присутствии уже знают. Скажем, мародеры и те же самые китайцы.

У первых мечта - добыть коды и продать дорого (без разницы кому – лишь бы заплатили побольше), у вторых – взять их для себе. В смысле – для своей страны. Собственные орбитальные спутники Поднебесная потеряла в первые же дни трагедии (как и все космодромы), осталась одна надежда – на российские аппараты. Если удастся подчинить их себе…

Не зря же говорят: кто владеет космосом – тот владеет всем миром. Это и телекоммуникация, и связь, и навигация, и много чего еще. Все то, без чего не может существовать современная цивилизация. Значит, коды – это ключ ко всему. Кто их захватит – тот и в дамках. Информация правит миром…