Бункер для двоих

Глава 1

Вот зачем, спрашивается, мне вдруг загорелось изучить, как строят бункеры и подключают к ним все блага цивилизации? А виноват, по большому счёту, мой женишок.

Однажды прибегает ко мне весь взбудораженный и чуть ли не с порога орёт: — Я нашёл тебе идею! Натах, ты не тем занимаешься!

Битый час я пыталась объяснить ему, что к чему. Даже не поленилась, нашла в сетях мировой паутины чертежи цехов, домов и всяких бюджетных сооружений. Но куда там! Славка так загорелся, что слушать меня совершенно не желал.

— Это же огромные бабки! Это сейчас необходимо как воздух! Люди с деньгами ищут днём с огнём тех, кто умеет строить бункеры!

— Пойми, Слав... Я не уникум. Специфика совсем другая. Это всё равно что тебе, будучи хирургом-маммологом, взяться оперировать мозг, да ещё и без времени на переобучение. Мы в институте изучали сопромат, как медики — общую анатомию. Но построить трёхэтажный дом и спроектировать подземное сооружение, которое должно защитить людей от внешних угроз, — совершенно разные задачи. Меня саму этим бетоном завалит, а нас за такое ещё и посадят!

Кажется, мои аргументы наконец возымели действие. Славка не привык так быстро сдаваться, поэтому его внезапная капитуляция меня даже насторожила.

Впрочем, вскоре он снова стал прежним — весёлым и озорным, как ребёнок. Как только в нём уживаются эти разные личности? Смелый, надёжный, добрый, ответственный — и одновременно лёгкий, незлопамятный, способный любую неприятность превратить в повод для шутки. Его невозможно разозлить надолго. Иногда мне казалось, что у него внутри какой-то специальный переключатель: щёлк — и перед тобой уже совершенно другой человек.

День прошёл в обычном рабочем режиме: ужин, вечерняя прогулка, разговоры под фонарными столбами, обсуждение всяких житейских мелочей. Потом мы уютно устроились перед огромным телевизором «Самсунг» на моём любимом белом диване.

Славка как-то обещал, что, если я, конечно, заслужу, он купит мне кровать величиной с авиаангар, а кроватку «малыша» украсит охапками роз. И всё это великолепие будет на чёрных шёлковых простынях.

Да, мужчины, мужчины... Вы все такие. Красиво обещаете, живописно расписываете будущее, а потом жизнь вносит свои коррективы. Время покажет, как ты меня ценишь и на какие жертвы готов пойти ради семьи.

На следующий день я привычно заглянула в наш ПТО, где работали одни женщины. Помимо рабочих вопросов, мы обсуждали всё на свете — от глобальных проблем человечества до того, почему очередной начальник опять решил, что он умнее всех.

Как же я любила наших девчонок! Умные, остроязычные, с чувством юмора и совершенно особенным талантом видеть проблему там, где остальные видели только очередную головную боль.

Вспомнила, как они сразу приняли меня в коллектив. Не успела я толком усесться, как посыпались вопросы про Славку. Его шутки девчонки обожали, а любопытство относительно нашей личной жизни, подозреваю, было не меньшим.

Вот я и рассказала им о его гениальном бизнес-плане.

К моему удивлению, соратницы отнеслись к затее совсем не так, как я.

— Ты не спеши смеяться, — подала голос Лида, наш ведущий инженер, оторвавшись от чертежей. — Тема-то стоящая. Просто к ней надо подход по-строительному. Нужны специалисты, типовые решения, расчёты. Берёшь нас в долю?

— Ага! — подхватила другая. — Открываем ИП «ОКС» — бункеры местного разлива! Красота!

— Вы серьёзно?

— А чего тут уметь? — Лида уже вошла в раж. — Изучаем нормативы, привлекаем нужных специалистов, считаем нагрузки, продумываем вентиляцию и защиту. Твой Слава, может, не такой уж и чудик. Представляешь, сколько людей захотят иметь собственное убежище?

— Так, а откуда там берётся воздух, если над головой несколько метров грунта? Куда девается канализация, если объект ниже уровня грунтовых вод? Почему один только генератор стоит как крыло самолёта? — Я даже не заметила, как начала перечислять вопросы.

— А вот на это, милая моя, и отвечает грамотный проект, за который заказчики платят деньги! — невозмутимо парировала Лида.

И тут меня зацепило. Не сама идея заработать на бункерах, а возможность увидеть всё своими глазами. Я всегда была визуалом: мне нужно посмотреть, потрогать, разобраться, как устроено. Можно сто раз прочитать описание, но иногда одна ржавая железяка расскажет больше десятка страниц текста.

Вот только где взять настоящий бункер? Не музейную декорацию, не подвал с надписью «бомбоубежище», а настоящее сооружение, которое когда-то строили всерьёз и с расчётом на худший сценарий?

Да и как туда попасть? Не на каждый такой объект экскурсии водят.

Но если на уме уже засела какая-нибудь идея, тушите свечи. Славка такие вещи чувствовал безошибочно. Иногда мне казалось, что у него внутри установлен датчик моих намерений. Достаточно одного заговорщического взгляда — и он уже знает, что я задумала.

Вечером я пересказала ему разговор с Лидой.

Славка выслушал меня, помолчал и вдруг хитро ухмыльнулся.

— Есть у меня одно местечко на примете.

— Какое ещё местечко?

— В соседней области. Час езды, не больше. Старый оборонный объект. Дед когда-то принимал участие в его строительстве. Там такой монолит и такие двери.

— И ты всё это время молчал?!

— А ты спрашивала? На выходных едем! — объявил он.

Сказано — сделано. Мы вообще редко ограничивались разговорами, если уж что-то решали.

В субботу, едва дождавшись утра, мы помчались на своей рабочей лошадке — стареньком внедорожнике, видавшем виды.

Природа у нас фантастическая. Ельники, леса, кустарники, бесконечные перелески — настоящая тайга местного значения. Но объект, к которому мы направлялись, находился в совершенно другой местности: среди открытой, продуваемой ветрами степи.

Когда мы заглушили мотор, вокруг установилась такая тишина, что слышно было, как ветер перебирает сухую траву.

Перед нами возвышался огромный холм, искусственно насыпанный и поросший травой. Под ним спал бетонный гигант, о существовании которого теперь напоминали только вентиляционные оголовки и покосившиеся технические сооружения.

Слава сразу потянул меня к наклонному входу.

Он подвёл меня к заросшему бурьяном люку выхода. Замок выглядел старым и подозрительным.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила я.

— Абсолютно!

Впоследствии я ещё не раз вспомню это его «абсолютно». Слово, как выяснилось, имело у Славки довольно широкий диапазон значений.

Мы спустились по металлическим скобам и оказались внутри. Люк выводил в короткий входной коридор, который соединялся с основным блоком массивной герметичной дверью. Она стояла открытой, и мы прошли дальше, не придав ей особого значения. Получался настоящий бункер в бункере: люк находился снаружи, за этой дверью, а внутренние помещения были отделены от входного коридора тяжёлой герметичной створкой. В луче фонаря пыль кружилась медленными вихрями. Пахло сыростью, старым бетоном и чем-то затхлым, как в давно закрытом подвале. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Я подняла голову к потолку. Время не пощадило даже эту громадину. На бетоне виднелись подтёки, местами отслоилась старая краска, а возле стены лежали обломки защитного слоя с ржавыми кусками арматуры.

— Да-а, Слав... — я переступила через бетонные обломки. — Здесь давно никто ничего не обслуживал. Вода годами проникала внутрь, металл ржавел, бетон разрушался. Если сооружение и дальше будет стоять без ремонта, от былой надёжности останется одно воспоминание.

Если честно, я ожидала увидеть что-то более впечатляющее. Конечно, я не рассчитывала на декорации из игры «Амнезия», но перед со мной была обычная заброшенная техническая зона, а не роскошный подземный дворец для миллионера.

Если мы действительно собирались когда-нибудь заняться подобными проектами, понадобились бы и архитектор, и дизайнер интерьера, и толковая команда специалистов. Люди покупают не только стены, но и продуманное пространство, в котором смогут жить и чувствовать себя защищёнными.

Слава тем временем уверенно вёл меня по коридорам.

Дедушка когда-то показывал мне этот объект и рассказывал о его строительстве. Для Славки это было не просто старое сооружение, а кусочек семейной истории. Он с таким воодушевлением рассказывал о подземных помещениях, технических узлах и массивных перегородках, что я невольно заразилась его энтузиазмом.

Я фотографировала всё, что могло пригодиться для дальнейшего изучения: двери, стены, сохранившиеся таблички, вентиляционные устройства. Разумеется, одних фотографий для полноценного проекта было бы недостаточно, но для предварительного знакомства с объектом материала хватало.

Время летело незаметно.

Когда мы наконец решили возвращаться, снаружи уже начинало темнеть. Мы прошли несколько коридоров, осмотрели помещения, заглянули в технические отсеки — и теперь оба чувствовали себя так, будто целый день таскали мешки с цементом.

— Любимая, а как тебе романтика в формате ночи любви в бункере?

Я чуть не прыснула.

Ещё недавно этот человек обещал мне кровать величиной с авиаангар, шёлковые простыни и охапки роз, а теперь предлагал провести ночь под землей в компании ржавых труб и многолетней пыли.

А я подумала, что, пожалуй, именно за это и люблю его: рядом с ним даже самая нелепая ситуация способна превратиться в приключение.

Если бы я тогда знала, насколько буквально мне придётся убедиться в этой мысли!

Мы направились обратно к массивной герметичной двери, отделявшей внутренний блок от входного коридора. За ней оставался люк, через который мы спустились, — единственный путь наружу. Слава вдруг остановился и с важным видом положил ладонь на штурвал.

— Сейчас я покажу тебе, как тут всё устроено.

— Только ничего не сломай, — предупредила я.

— Да что ты! Тут всё рассчитано на века!

Он принялся поворачивать штурвал. Сначала тот двигался туго, затем механизм словно поддался, и тяжёлая дверь со скрежетом пошла по направляющим.

Глухой металлический удар прокатился по коридору.

Тяжёлая створка захлопнулась, отрезав нас от входного коридора. Вот почему теперь нельзя было просто вернуться к люку: мы оказались заперты во внутреннем блоке бункера, за герметичной дверью.

Щёлкнул замок.

Слава довольно обернулся ко мне: — Видела? Как мягко пошла!

Он взялся за штурвал, чтобы вернуть дверь в прежнее положение, но улыбка постепенно исчезла с его лица.

Механизм не поддавался.

Он попробовал ещё раз.

Потом сильнее.

Затем ещё.

В коридоре стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

— Слав... — осторожно произнесла я. — Кажется, ночь ты нам уже обеспечил. И, подозреваю, не одну.

Он ничего не ответил.

На лице моего обычно невозмутимого избранника появилось выражение, которого я никогда прежде не видела. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел по-настоящему испуганным.

— Картина Репина — приплыли... — пробормотал он.

— Что значит «приплыли»?

— Дверь заблокировалась. Тут старый механизм, а я... Я думал, что смогу вернуть её обратно.

— А теперь?

Он дёрнул штурвал ещё раз. Безрезультатно.

— Надо вспомнить, как она открывается после блокировки. Дед объяснял, но это было давно. Там какая-то последовательность... Метки на механизме, положение рукоятки... Чёрт!

Он полез в карман за телефоном. — Сейчас позвоню деду!

Телефон у него был почти разряжен. Он нажал кнопку вызова, но на экране высветилось отсутствие сети.

Я достала свой.

Тот же результат.

Мы находились глубоко под землёй, за массивными стенами, в сооружении, которое когда-то специально проектировали для защиты от внешних воздействий. Рассчитывать на мобильную связь здесь было наивно.

— Ладно, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Не паникуем. Надо разобраться, что у нас есть и что можно сделать.

Слава снова принялся изучать механизм двери. Он ощупывал металлические детали, всматривался в метки, пытался вспомнить объяснения деда. Я светила ему фонарём, пока он не попросил меня отойти.

— Наташ, я сам.

В его голосе появилось что-то такое, что мне стало не по себе.

Он ещё несколько раз попробовал повернуть штурвал, но дверь оставалась неподвижной.

В конце концов мы отступили от неё.

— Ну что, инженер? — спросил Слава, стараясь улыбнуться. — Есть идеи?

— Есть. Для начала перестать дёргать железо, которое не собирается с нами сотрудничать. Потом осмотреть остальные помещения и понять, что у нас есть. И ещё — найти место, где можно переждать до утра.

Мы прикинули, что если не сможем выбраться самостоятельно, то на помощь придётся рассчитывать не раньше понедельника. На работе меня будут ждать, и Лида знала, куда мы поехали. Конечно, я не могла поручиться, что она немедленно поднимет тревогу, но хотя бы один человек знал наше местонахождение.

Полтора суток. Не вечность, конечно. Но провести их в заброшенном подземном сооружении — совсем не то же самое, что просидеть полтора суток дома без электричества.

— Так, отставить уныние, — сказала я. — Это не просто погреб для картошки. Здесь должны были быть помещения для дежурной смены. Надо поискать.

Слава молча кивнул и включил фонарь.

Два луча света поползли по стенам коридора, выхватывая из темноты облупившуюся краску, старые таблички и пожелтевшие плакаты с инструкциями по гражданской обороне.

— Тут только пустые стеллажи и куски кабелей, — прохрипел Слава, заглянув в первое помещение. — Наташ, а если тут вообще ничего нет?

— Не мешай мне думать.

Мы прошли по длинному коридору. Пыль стояла такая, что каждый шаг отзывался сухим хрустом.

В третьем по счёту помещении обнаружилась тяжёлая деревянная дверь, обитая когда-то зелёным дерматином. Теперь он потрескался и посерел от времени. Замок был сломан, дверь держалась на одной петле.

Слава толкнул её плечом.

Внутри пахнуло старым поролоном, ветошью и пылью. Вдоль стены стояли два металлических каркаса двухъярусных коек. На них лежали старые ватные матрасы — слежавшиеся, потемневшие, местами покрытые разводами сырости. В углу на тумбочке обнаружилась пара суконных одеял, ещё пригодных для употребления.

— Наш спальный гарнитур «Люкс», — нервно хмыкнул Слава, подцепив пальцем край одеяла и тут же закашлявшись от поднявшейся пыли. — Ну что, дорогая, как тебе мои апартаменты?

— Весьма скромно. Но от предложенной тобой романтики я ожидала именно этого.

— Ты же сама говорила, что главное — чувства.

— Я ещё говорила, что главное — мозги. Но ты, похоже, запомнил только первое.

Он рассмеялся, и мне стало немного легче.

Мы выбили матрасы, насколько хватило сил, вытряхнули одеяла и сдвинули койки вместе. Ночевать решили в одежде, прижавшись друг к другу: холод пробирал до костей, а от стен тянуло сыростью.

Когда всё было готово, мы уселись рядом.

Металлические сетки прогнулись под нашим весом и заскрипели, но выдержали.

Слава выключил фонарь, экономя заряд.

— Интересно, кто-нибудь из нас сможет сегодня уснуть? — спросила я.

— Я смогу, — уверенно заявил он. — Я вообще человек с крепкой нервной системой.

— Конечно. Особенно это заметно по твоему лицу.

Он хотел что-то ответить, но вместо этого притянул меня к себе.

Я прислонилась к его плечу и закрыла глаза.

Мне вдруг подумалось, что судьба иногда подкидывает нам такие испытания, после которых всё прежнее кажется мелочью. Если уж суждено мне погибнуть в молодости со своим суженым, то хотя бы рядом, вместе.

Мысли были, конечно, не самые жизнерадостные. Но усталость взяла своё, и вскоре я уснула.

Проснулась я в полной темноте.

Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Мозг отказывался принимать реальность и настойчиво подсовывал привычную картинку: домашняя кровать, утренний свет из окна, чайник на кухне.

Но в носу стоял сухой запах старого сукна и пыли, спина затекла от неудобной койки, а рядом тяжело дышал Славка.

Мы всё ещё были под землёй.

Я осторожно пошевелилась и нащупала в кармане телефон. Нажала кнопку питания.

Экран не загорелся.

— Только этого не хватало...

— Наташ? — раздался рядом хриплый голос. — Ты чего?

— Телефон сел.

Слава зашуршал одеждой, пытаясь найти свой фонарик. Щёлкнула кнопка. Луч мигнул желтоватым светом и погас.

— Прекрасно, — сказала я. — Просто замечательно.

— Спокойно, без паники.

— Это ты мне говоришь?

Я услышала, как он зашарил руками по одеялу.

— У меня был пауэрбанк. Где-то в рюкзаке. Надо найти.

Мы принялись вслепую ощупывать вещи. Пальцы натыкались на холодный металл койки, крошки штукатурки, лямки рюкзака. В темноте даже самые простые действия казались нелепо сложными.

— Есть! — вдруг выдохнул Слава.

Раздался щелчок, и через несколько секунд экран моего смартфона вспыхнул белым светом.

Мы одновременно зажмурились.

Я посмотрела на экран так, словно перед моим взором зажёгся маяк посреди океана.

— Заряжается! — радостно сообщил Слава. — Горит, родимый!

Я невольно рассмеялась.

Вот до чего мы дошли: радуемся телефонному экрану, как дети новогодней ёлке.

На дисплее по-прежнему значилось: «Нет сети». Но теперь у нас снова был свет, а вместе с тем — возможность видеть время и ориентироваться в темноте.

Я разложила на тумбочке наши запасы: пакет с круассанами, полбутылки воды и пару шоколадных батончиков, случайно завалявшихся на дне сумки.

— Ну что, — сказала я, — пир на весь мир.

Слава сидел в углу, ссутулившись и уставившись в пол. От его обычной весёлости не осталось и следа.

Мне вдруг стало его жалко.

— Славик, ну ты чего? — Я села рядом и накрыла его холодную ладонь своей. — Пока мы вместе, мы со всем справимся. Не повесишь же ты нос в сухом и тёплом подвале?

Он посмотрел на меня с такой благодарностью, будто я только что вытащила его из горящей машины.

— Наташенька, прости меня. Я должен был всё предусмотреть. Не должен был так рисковать тобой. И почему я только не записал этот чёртов порядок действий?

Он замолчал, а потом добавил:

— Ты вообще молодец. Не паникуешь, меня поддерживаешь... А я, балбес, хотел решить свои финансовые проблемы за твой счёт.

Я внимательно посмотрела на него.

— За мой счёт?

— Ну... В смысле, хотел предложить тебе заняться новым направлением. Думал, всё будет просто.

— Слава, сейчас не время для бизнес-планов.

— Да, конечно. Прости.

Я мягко сжала его руку.

Про же подумала, что бывала и в более неприятных переделках. Однажды умудрилась заблудиться в лесу по собственной глупости. Связи не было совсем, компас я, разумеется, не взяла, а карта осталась дома.

Но даже тогда, среди глухого бурелома, внутри меня жило странное спокойствие: всё закончится хорошо, я обязательно выберусь.

Так и вышло. Через пару часов на меня наткнулся хмурый егерь, который долго ругал меня за легкомыслие.

«Ишь, пошла в дебри! А компас где? А карта? Для чего людям такие инструменты придумывали?!»

Теперь я вспомнила его слова и невольно улыбнулась.

— Знаешь, Славик, нас ведь спохватятся уже завтра. В понедельник я не выйду на работу, а Лида знает, что мы поехали осматривать бункер. У неё, между прочим, есть знакомые, которые умеют искать людей. Так что нас обязательно найдут.

Слава резко поднял голову.

— Постой. Ты сказала — Лида? И знакомые, которые умеют искать людей?

— Да. А что?

— Наташ, только не это!

Он вскочил с койки и принялся ходить по комнате.

— Если Лида поднимет шум, сюда нагонят людей, начнут ломать двери, проверять документы, выяснять, что мы здесь делали... Ты представляешь, какой переполох начнётся? А если они решат, что мы в опасности, то могут вообще попытаться вскрыть вход силой!

— Слава, ты сейчас сам себя накручиваешь.

— Я?! Да ты представь, что тут начнётся! Сначала поиски, потом спасатели, потом полиция... А деду что говорить? Что мы полезли на его старый объект, а теперь сидим тут, как два идиота?

Я смотрела на него и не знала, то ли смеяться, то ли сочувствовать.

Надо же, как человек перепугался за нас обоих!

Какой всё-таки заботливый у меня Славик. Даже сейчас думает не столько о себе, сколько о том, что мне придётся пережить, если спасательная операция превратится в настоящий штурм.

— Ладно, — сказала я. — Хватит придумывать ужасы. Давай лучше думать, как отсюда выбраться.

Он остановился и задумался.

Несколько секунд молчал, глядя в сторону коридора. Потом вдруг медленно поднял голову.

— Наташа... Кажется, я кое-что вспомнил.

— Что именно?

— Дед рассказывал, что у этой двери есть особенность. Там не просто штурвал. Надо выставить метки в определённом порядке. Я помню стороны света... Юг, запад, восток, север. И ещё что-то про последовательность.

Он подошёл к двери.

— Слав, только не ломай ничего!

— Да я аккуратно!

Он осмотрел механизм, провёл пальцами по металлическим отметкам и принялся медленно поворачивать рукоятку. Несколько раз останавливался, будто проверяя свои воспоминания.

Я стояла рядом, освещая ему дорогу телефоном.

Время тянулось мучительно медленно.

Наконец раздался сухой щелчок.

Слава замер.

— Кажется...

Он осторожно нажал на штурвал.

Дверь чуть дрогнула.

— Наташ, отойди!

Он навалился плечом, и тяжёлая створка медленно подалась.

В щель ворвался прохладный воздух, пахнущий влажной землёй, прелой травой и свободой.

А вслед за ним в подземную темноту хлынул яркий дневной свет.

Я зажмурилась и несколько секунд просто стояла, не двигаясь.

Мы выбрались.

Слава мчал по степной дороге на всех парусах, довольный собой так, будто только что спас человечество от неминуемой катастрофы.

А я смотрела в окно и молчала.

Я где-то слышала, что человеку иногда необходимо побывать на самом краю, чтобы жизнь заиграла новыми красками.

У меня так и получилось.

Каждая травинка вдоль дороги, пожелтевшие деревья, проплывающие облака — всё казалось необыкновенно красивым, чистым и гармоничным. Даже пыль на обочине выглядела каким-то чудом природы.

Как же часто мы не замечаем этой простой красоты из-за вечной суеты, занятости и серой обыденности!

— Наташ, ты такая стойкая... С таким стержнем! — восхищался Слава, не отрывая глаз от дороги. — Эта стойкость у тебя от деда и отца. Они же оба такие были. За семью жизнь отдали бы не задумываясь. Надо брать с них пример! Я прямо под впечатлением от всего случившегося. С тобой можно в разведку идти!

Я улыбнулась, но ничего не ответила.

Мне казалось, что пережитое действительно что-то изменило во мне. Я поняла, как много значит простая возможность выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух, увидеть солнце. И как мало нужно человеку для счастья, когда он вдруг осознаёт, что мог потерять всё.

Слава продолжал говорить, строить планы, вспоминать наши приключения. Он уже почти полностью вернулся к своему обычному состоянию.

И тут вдруг резко съехал на обочину.

Гравий брызнул из-под колёс. Машина остановилась, мотор заглох.

Я удивлённо повернулась к нему.

Слава сидел, вцепившись в руль. Его глаза горели, на щеках выступил румянец, а руки всё ещё слегка дрожали.

— Короче, Натаха, я больше не могу молчать!

Я насторожилась.

Когда Слава начинал разговор с такой интонации, следовало либо готовиться к чему-то невероятному, либо немедленно пристёгиваться.

— Если мы с тобой выжили в этом дедушкином бункере, не переубивали друг друга за полтора суток на ржавых койках и выбрались оттуда живыми, — значит, это знак свыше! Понимаешь? Судьба!

Он повернулся ко мне.

— Я окончательно и бесповоротно понял: ты женщина всей моей жизни. Моя крепость! Мой главный монолит.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Слава, ты неисправим!

— Абсолютно! И именно поэтому я хочу, чтобы ты стала моей женой!

Он схватил мою ладонь и прижал к груди, где бешено колотилось сердце.

— Выходи за меня замуж! Вот прямо официально, с загсом, маршем Мендельсона и белым платьем! Обещаю, я тебе такую свадьбу отгрохаю — все твои девчонки из ПТО обзавидуются! А если понадобится, я ради тебя ещё десяток бункеров открывать научусь!

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна нежности.

Вот ведь человек! Даже предложение руки и сердца умудрился превратить в отдельное представление.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила я.

— Серьёзнее не бывает!

Он вдруг осёкся, отвёл взгляд и почесал затылок.

— Только прежде я должен кое в чём признаться. Вся эта история с бункером была розыгрышем. Я заранее всё придумал вместе с дедом. Хотел тебя разыграть, напугать немного, а потом красиво выбраться и сделать предложение. Прости, Натах. Я перегнул палку.

Я смотрела на него, не зная, то ли рассмеяться, то ли отвесить ему затрещину.

— Славка, ты понимаешь, что я действительно испугалась?

— Понимаю. И мне стыдно. Но насчёт свадьбы я не шучу. Это всерьёз.

— А если я скажу нет?

Он на секунду замер, потом широко улыбнулся:

— Тогда придётся придумывать что-нибудь ещё.

И ведь я ему поверила. По крайней мере, насчёт свадьбы.

Эх, знала бы я тогда, что за фрукт этот Славка на самом деле!

Это была не спонтанная выходка и не случайность. Как он сам признался, за несколько дней до нашей поездки Слава уже приезжал на объект вместе с дедом. Они проверили, как работает механизм двери, и убедились, что старый замок ещё работает.

А главное — Слава знал, как его открыть.

Весь этот спектакль с испугом, поисками выхода, внезапным озарением и героическим освобождением был продуман заранее.

Ну, почти весь.

Видимо, даже у гения розыгрышей бывают моменты, когда он сам не уверен, насколько далеко зашёл.

А ведь я ещё жалела его! Поддерживала, успокаивала, обещала, что нас найдут, и мысленно восхищалась его стойкостью.

Теперь мне оставалось только удивляться собственному простодушию.

Славке надо было идти учиться в артисты! Недаром он сам мне твердил, что врачу нужно иметь внешность, обаяние и уметь расположить к себе пациента.

С внешностью у него всё было в порядке. С обаянием — тем более. А вот насчёт расположения к себе пациента я теперь уже не была уверена.

Хотя, если честно, сердиться на него долго я не умела.

В этом и заключалась главная проблема.

Я могла часами перечислять его недостатки, возмущаться его выходками и клясться, что больше никогда не попадусь на его удочку. Но стоило ему посмотреть на меня своей совершенно невинной улыбкой, как вся моя решимость начинала стремительно испаряться.

И всё же в этот раз он перешёл какую-то черту.

Я ещё не знала, как именно объясню ему это. Дать ему ещё шанс? А что, собственно, произошло? Ну, разыграл немного. Ну, адреналина получила.

Только вот одно дело — неожиданно оказаться участницей весёлого приключения, а другое — обнаружить, что любимый человек заранее распланировал твой страх.

Я посмотрела на Славку.

Он уже строил планы свадьбы, рассказывал, какой будет ресторан, сколько гостей мы пригласим и как удивятся мои девчонки из ПТО.

И я вдруг поймала себя на мысли, что даже сейчас он выглядит подозрительно довольным.

Слишком довольным.

— Слав, — осторожно спросила я, — а ты точно больше ничего от меня не скрываешь?

Он повернулся ко мне с таким искренним удивлением, что я почти поверила.

— Наташенька, ну что ты! Конечно, нет!

И улыбнулся.

Вот тут-то мне и следовало насторожиться.

Но я лишь покачала головой и рассмеялась.

Любовь, как известно, слепа. А если влюбляешься в Славку, то, похоже, ещё и добровольно подписываешься на участие в бесконечном сериале, где режиссёр, сценарист и исполнитель главной роли — один и тот же человек.

И самое страшное — тебе хочется посмотреть следующую серию.

Хотя бы для того, чтобы наконец понять, что же этот неугомонный тип задумал на этот раз.