Бумеранг Богини Кара

Глава 1

Рина. Белая пустота.

Я не помню, как оказалась в этой облачной пустоте. Кажется, я всегда была здесь. Или, может, я и есть сама эта пустота, принявшая форму девушки. Я просто появилась, и всё. Белое пространство, бескрайние просторы бытия — они напоминали облака.

Меня это не пугало и не отталкивало. Наоборот, мне здесь нравилось. Я наслаждалась неизведанным пространством и собой. Когда я осознала своё существование, я начала исследовать своё тело: тонкие руки, которые легко двигались, сгибались и шевелили пальцами; ноги, которые уверенно ходили и кружили меня; тонкую талию, серебристые волосы и голову. Сначала я проверяла, что умеет моё тело, а потом исследовала его руками то, что не видела глазами. И мне нравилось всё, что я осознавала.

Белые облака. Я лёгкая, как пёрышко, могу летать и перемещаться, но вокруг ничего не меняется. Я двигаюсь, но остаюсь на месте.

Потом случилось невероятное. Меня с неистовой силой потянуло — на огромной скорости, так что я не поняла, куда: вверх, вниз или вбок. А в следующее мгновение я оказалась в теле, похожем на моё. Передо мной стояло что-то большое и лохматое. Оно рычало и скалило пасть. И запах — не очень приятный. В голове тут же раздалось:

— Это очень злая собака. Мне страшно. Она меня сейчас укусит.

Я внимательно посмотрела на животное — и поняла, что мне совсем не страшно. Единственное, что мне не нравилось, — запах. Ни страха, ни вообще каких-то эмоций у меня не было. Хотя нет: у меня появился интерес.

Ведь то, куда я попала, совсем не походило на мою привычную белую пустоту. Здесь краски окутали меня с ног до головы — а ещё запахи и звуки. Я осмотрелась и увидела потрясающий мир: зелёные деревья в цветах, клумбы, лавочки, парк, облака, голубое небо и яркое солнце. Это было невероятно красиво — так, что мне не захотелось отсюда уходить.

Я посмотрела на себя: маленькая, лет десяти, в летнем сарафане и шляпке. В руках — мороженое, которое почти растаяло и стекало по моим рукам липкими холодными каплями. Я замерла. Очередная капля стекла по моей руке, устремилась вниз, на землю, — и вместе с другими каплями образовала лужицу. Плюх. Пока я всё это рассматривала, пёс замер и закрыл пасть, не понимая, почему я так резко перестала его бояться. А ведь он мне по плечо — и злой, и громкий.

— Ира! — вдруг кто-то истошно заорал.

Пёс снова оскалил пасть и зарычал. Я обернулась на того, кто так сильно кричал, и увидела бегущего к нам мужчину средних лет — папа, подсказало сознание. В его руке горел огненный шар, и этот шар он направил на собаку. Та поджала хвост и мигом смылась. А я вновь очутилась в своей белой пустоте.

«Нет, — подумала я, — так не пойдёт. Я ещё не рассмотрела этот мир, мне мало». И тут меня накрыло ещё одно чувство — злость. Я всеми силами стала вырываться обратно в тело, туда, где было так красиво и ярко.

Мои попытки несколько раз увенчались успехом. В эти мгновения я как могла, в спешке, рассматривала всё, что попадалось мне по пути. Но меня ловили взрослые — мужчина и женщина; сознание подсказывало, что это мои родители. И как только они меня ловили, я сразу исчезала в своём белом пространстве. Но не собиралась сдаваться: снова и снова пробивалась туда, где так красиво, где есть звуки и цвета, где мир очень сильно отличался от моего.

Пока не услышала:

— Оставь мою дочь в покое! — закричала женщина-мама, хватая меня за руку и поворачивая к себе. — Не порть жизнь моей дочери! Ты не моя дочь. Исчезни, чудовище!

Я исчезла — вернее, вернулась в своё пространство — и опустила голову. Теперь я почувствовала ещё одно: боль. Я не нужна этим людям, потому что я чудовище. Поэтому я здесь.

Всё, что мне говорили, или я делала, или видела, я понимала так, как понимает тело девочки, — потому что тело у нас оказалось одно на двоих. Только я появилась позже. Возможно и раньше, но не в этом теле, а в белом пространстве, куда хозяйка нашего тела не хотела уходить.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я успокоилась. Здесь нет времени — в отличие от того мира, где было тело, похожее на меня. Но меня это больше не волновало. Я решила: раз не могу уйти в тот мир, значит этот сделаю красивым и похожим на то, что увидела. И у меня получилось: стоило мне подумать или вспомнить — и это тут же появлялось в моём пространстве.

Я создала такой же дом, как у Иры, такой же сад и клумбы, появились деревья. Это утомляло, и мне приходилось несколько дней или часов лежать пластом и не реагировать, пока не восстановятся силы. Но потом я снова бралась за воспоминания и рисовала свой мир. Пространство начинало радовать, и снова новое чувство тёплом окутывало моё тело.

«Пусть я чудовище, но мир мой прекрасен», — подумала я и упала от усталости на мягкое облако.

Время шло, и я научилась не только украшать свой мир, но и создавать животных. Первыми были птицы. Они долго не могли взлететь — я не понимала, как это делать, — и на их создание ушло много сил. Но в конце концов они расправили крылья и защебетали.

Отдохнув, я сотворила бабочек, которые порхали над клумбами, и жуков — всё, что успела заметить, пока находилась в том прекрасном мире. С каждым разом мои создания получались всё лучше, и усталость меня почти не мучила. Возможно, я становилась сильнее, а может, она просто отступила.

Наконец, я решила создать собаку — ту самую, которую увидела первой и внимательно рассмотрела. Получилось! Только моя собака вышла меньше настоящей — совсем крошечной. Приручая её, не позволила рычать на себя.

Вроде всё было хорошо и так же, как в том мире, но чего-то не хватало. Он был ненастоящий, как декорация. Бабочки, жучки и даже птицы двигались по одной траектории, которую я им задала, и не собирались проявлять самостоятельность. А когда я от них отворачивалась, то они и вовсе падали на облако. Это расстраивало. Я задумалась, чего им не хватает, уселась рядом с клумбой и грустно наблюдала за ними.

«Мне бы ещё разок отправиться в тот мир и посмотреть, как там всё само живёт, а потом снова вернуться сюда и доделать этот. Мне кажется, я что-то упускаю».

Я загрустила и посмотрела на небо — лишь оно выглядело настоящим.

«А может, я сама смогу прийти в тот мир, который мне нравится? Просто создам дверь, ведущую туда, — и всё».

И я подумала о двери, которая ведёт в другой мир, и вышла в неё.

Меня окружила пустыня — совершенно не то место, куда я спускалась. Кроме песка и колючек, здесь ничего не было. Такой странный этот мир. Но я не захотела быстро уходить: пусть так, это тоже интересно посмотреть.

И я отправилась шагать по пустыне. Как вдруг увидела, что несколько мужчин вышли из песка и направились прямо ко мне, о чём-то разговаривая между собой. Их сущность напоминала птицу — скорее всего, феникса: у всех четверых красная огненная птица, объятая огнём.

— Сильная девка, — заговорил один из них. — Уже столько сил выкачали, а она всё ещё держится. Может, себе оставить?

Я напряглась. «Кто это? И что мне делать? Убегать?»

— Да, думаю, нужно оставить. И развлечься с ней, когда закончим, — сказал второй, глядя вроде как на меня и в то же время мимо.

«Может, они меня не заметили?» — подумалось мне, хотя я стояла у них на пути совершенно не шевелясь.

— А что скажем королю? — проговорил третий, и я затаила дыхание, потому что они подошли ко мне очень близко.

— Скажем ему, что не выжила. Исчезла вместе с последней каплей магии, — ответил первый.

И вся компания прошла мимо меня, даже не задев, словно меня и не было.

Я выдохнула и обернулась. Они и правда меня не заметили — просто ушли, так же общаясь между собой. У меня ноги подкосились, и я упала на песок, совершенно обессиленная. Даже не представляю, что бы делала, если бы они меня заметили. На хороших людей они совсем не похожи. Хотя это же мой мир — зачем мне их бояться? Прикажу — и они исчезнут.

С такими мыслями у меня снова появились силы, и я поднялась.

«Как любопытно. Значит, я придумала этот мир себе — и в этом мире только наблюдаю. Вот только зачем я придумала таких персонажей? Они мне совершенно не нравятся. И о ком они говорили? О сильной девушке? Нужно посмотреть».

Я отправилась туда, откуда вышли эти мужчины, и заметила дверь, которая открывалась вниз, а на ней висел замок. Присела рядом с замком и рассмотрела его: интересное изделие, никогда такого не видела. У моих родителей точно такого не было. Пожалуй, заберу себе.

— Откройся, — мысленно приказала я замку, и он послушался. — Ну вот, так я и думала: меня слушается этот мир. Значит, нечего бояться.

Замок я взяла в руки и спрятала в карман, затем отворила дверь и увидела лестницу, ведущую вниз. Спустилась. Дальше последовал коридор, затем поворот, другой. На стенах горели кристаллы, с помощью которых освещалось всё вокруг — можно было спокойно идти вперёд. И я шла, вернее спускалась вниз, пока не увидела решётку, за которой, скованная цепями за все конечности, висела красивая девушка в шёлковых воздушных одеяниях, очень бледная. Я присмотрелась к ней, хватаясь за клетку руками, и заметила, что у неё есть вторая сущность — кобра. И она была очень слаба, практически исчезла. Голова девушки опущена, голубые волосы закрывали лицо, сама девушка очень худая, запястья и щиколотки в крови. Но она ещё была живой и в сознании.

«Зачем я придумала себе такую героиню?» — задумалась я.

И девушка подняла на меня свои серые глаза.

— Кто здесь? — спросила она потрескавшимися губами.

«Ты меня слышишь?» — удивилась я.

И девушка снова заговорила:

— Да.

«Так значит, я могу разговаривать с тобой», — обрадовалась я и добавила мысленно: «А ты меня видишь?»

— Нет, — ответила она и тут же продолжила: — Ты можешь мне помочь? Я принцесса водного мира. Я обязательно отблагодарю тебя.

«Ух ты, такое мне нравится. Конечно, помогу», — задумалась я и приказала:

— Ты свободна!

И в эту минуту цепи вместе с клеткой исчезли, и девушка упала на пол.

— Спасибо, — улыбнулась она, пытаясь встать.

Я подошла к ней ближе и протянула руку. Прикосновение к ней было похоже на то, словно я погладила её через плёнку: вроде и ощущаю девушку, и в то же время что-то мешало мне полностью к ней прикоснуться. Она тут же схватила мою руку и поднялась, но руку не отпускала.

— Кто ты? Как звать тебя? С какого ты острова? — поинтересовалась она, пытаясь найти мои глаза, но у неё это совершенно не получалось: она продолжала смотреть сквозь меня.

— Я… — задумалась я. — А кто я? Честно говоря, не знаю кто…

— Тогда я сделаю тебе больно. Не пугайся, просто не могу не отблагодарить. А по этой метке я тебя обязательно узнаю и найду.

Я продолжала смотреть на неё. Она одной рукой держала меня, а другой стала что-то делать, но ничего не происходило — боли, как она мне обещала, не было.

— Акулий хребет, я же потеряла магию, — расстроилась она и схватила мою руку своими двумя руками. — Пожалуйста, не уходи. Я найду воду и снова попробую.

«В пустыне она хочет найти воду?» — задумалась я. Девушка, прочитав мои мысли, скривилась. Тогда я сама предложила:

— Давай выйдем.

Она кивнула.

Когда мы вышли, яркое солнце засияло сильнее, и песок стал невыносимо горячим. Моим босым ногам стало некомфортно — как и моей спутнице. Тогда я посмотрела вверх и призвала тучу с дождём, и тут же на нас полился сильный ливень, остужая и делая песок комфортным, а нас — мокрыми.

Принцесса улыбнулась, расставила руки и подставила улыбающееся лицо дождю. А потом снова схватила меня за руку и вонзила в ладошку ледяную сосульку. Я пискнула, а она зашептала:

— Спасибо за моё спасение. Я обязательно найду и отблагодарю тебя.

И снова постаралась найти моё лицо своими серыми глазами — так же безрезультатно. Тогда она стала щупать меня, поднимаясь по руке вверх к шее, затем осторожно провела по щеке, и когда коснулась носа, взгляд нашёл мои глаза. Она улыбнулась и уже более нежно добавила:

— Обязательно давай встретимся. Я принцесса водного мира, живу на острове Бриз. Пожалуйста, если получится, приходи ко мне. Если не придёшь, пока я восстанавливаюсь, то я сама найду тебя и…

Она не успела договорить: фениксы, которые ушли, вернулись снова и поспешили к нам. Принцесса испуганно посмотрела на них и сжалась от ужаса, отпуская мою руку.

«Нет, мой придуманный мир не может так закончиться. Я не допущу этого».

Я взяла её саму за руку и приказала:

— Стоп!

Мужчины и всё вокруг вместе с дождинками замерло — кроме испуганной девушки.

«Представь то место, где бы ты хотела очутиться», — попросила я её мысленно.

Она, не веря своим глазам, сначала посмотрела на мужчин, потом на меня, потом снова на мужчин и нервно переспросила:

— Представить место?

— Да, — ответила я. — Место, где ты будешь в безопасности. Например, твой остров.

— Хорошо, — стала успокаиваться она и закрыла глаза. Немного постояла, кивнула. — Представила.

— Очутись в месте, о котором думаешь, — приказала я.

И девушка испарилась. Я улыбнулась и добавила:

— Вперёд!

Время снова пошло: капли бросились вниз, а мужчины завопили:

— Где она? Куда испарилась? Чёрт, нужно было раньше её брать!

И со всех ног поспешили к погребу. А я вышла из этого мира в свой, закрывая дверь и упала без сил на мягкий белый пол, похожий на облако.

«Как здорово: я представила себе плохих ребят и спасла принцессу».

Потом глянула на руку и заметила, что на запястье правой руки появилась татуировка белой кобры.

Когда я отдохнула, то первым делом нарисовала картину принцессы — красивую девушку с голубыми волосами, с душой кобры, в дожде, с улыбкой на лице. И подписала: «Принцесса водного мира с острова Бриз».

«Здорово. Значит, я могу придумывать миры и там наблюдать за жителями. Тогда попробую ещё раз».

Я открыла дверь, загадывая место, где нужна моя помощь, и очутилась в очень жарком мире. Красные скалы, лава, протекающая в ущелье, и снова решётка. А за ней — черноволосый парень в ошейнике. Перед решёткой два охранника, тоже с душой феникса; они сидели на полу и играли в кости. Меня никто из этих троих не видел. Тогда я подошла ближе к решётке и присмотрелась к парню.

Красивый, стройный, в одних штанах, сидел у стены, опустив голову и руки. У него болела душа и тело. Он выглядел очень жалко — в ссадинах и израненный. А в нём спал дракон.

«Ух ты, дракон. Такой красивый, чёрный дракон».

«Ты меня слышишь?» — обратилась я мысленно к парню.

Но он не шелохнулся. Охранники тоже. Тогда я прошла сквозь решётку и прикоснулась к нему. Ощущение такое же, как и с коброй: я чувствовала парня словно через натянутую плёнку.

Парень вздрогнул и поднял голову. На меня посмотрели синие глаза — красивое сочетание: чёрные волосы и синие глаза. А он испуганно влип в стену и тихо спросил:

— Кто здесь?

«Я», — попробовала снова заговорить с ним мысленно и снова прикоснулась.

Парень испуганно вскочил на ноги и стал махать руками, пытаясь поймать меня.

— Я спрашиваю, кто здесь? — громче заговорил он, когда ничего у него не получилось.

А охранники на него покосились.

— Чего это он?

— Не уж то умом тронулся?

— Ещё бы, так ему и нужно. Ничтожество не должно трон занимать.

«Трон?» — удивилась я, немного отойдя от парня, чтобы тот не смог меня поймать.

Парень глянул на них, сжимая кулаки, опустил голову и стиснул зубы.

— Трон по праву принадлежал нашей семье. Это вы, жалкие фениксы, устроили переворот и забрали его у…

Дальше охранники ему не дали договорить: они ворвались и начали бить парня своими дубинками. Тот присел, закрывая руками голову, и замолчал.

«Нет, я на такое не могу смотреть».

Я сдвинула брови и приказала:

— Стоп!

Мир снова остановился. Не знаю, кто именно тут виноват, но если ему нужна моя помощь и я пришла ради него, то помогу, так уж и быть.

Я подошла к парню, прикоснулась к его руке и проговорила:

— Ты свободен.

Ошейник разлетелся и исчез. Парень шелохнулся, но теперь не кричал и не размахивал руками — просто удивлённо осмотрелся на тех, кто на него напал. Но в этот момент они стояли обездвиженные и не шевелились.

«Жалко, что ты меня не слышишь. Я бы спросила, где бы ты хотел очутиться».

В следующую секунду парень закрыл глаза и принюхался.

— Я не знаю, кто ты, но я чувствую твой запах. Не думай, что ты сбежишь от меня: я узнаю тебя по запаху, где бы ты ни пряталась.

Я улыбнулась. «Интересно, как я пахну? Ладно, тебе пора. Отправляю тебя в мир, где живёт моё тело. Надеюсь, там ты будешь в безопасности и придумаешь, как спастись».

А когда он исчез, я вдруг подумала, что нужно было отправить его к кобре: дракон и кобра — хорошая бы пара получилась. Хотя, с другой стороны, хороший ли он? Вдруг не очень, а кобра ещё слаба и не справится с ним? Ладно, и так сойдёт.

— Вперёд! — приказала я.

И тут же сирена заорала так громко, что мои ушки чуть не оглохли. Не дожидаясь, что случится дальше, я отправилась к себе на моё пушистое облако и в этот раз упала без сил и отключилась надолго.

Да, помощь очень много отнимает сил, и представление другого мира невероятно выкачивает энергию. Не буду больше никому помогать — это чересчур утомительно.

Пришла в себя я не скоро: у меня онемели и руки, и ноги. Такое ощущение, что я спала целую вечность. А когда проснулась, случилось следующее событие: в мой мир попала я — вернее, почти я, только у неё были длинные кучерявые рыжие волосы и фигура взрослой, с сочными формами девушки. Она упала на колени, затем на руки и зарыдала, а потом и вовсе скрутилась калачиком и завыла.

«Странно. Почему она появилась, а я не улетела в тело? Возможно, потому что отключилась?»

Я подошла ближе и спросила мысленно:

— Что с тобой?

Она не ответила — только сильнее зарыдала.

Я протянула к ней руку и сказала:

— Покажи.

В моей голове пронеслись картинки из её памяти.

Оказывается, в том мире уже прошло десять лет после нашей последней смены. Ирина успешно закончила школу, и в ней проснулся дар огня, как и у отца. Конечно, она поступила в магический университет и там была лучшей на курсе. Но случилась любовь: она влюбилась в парня Влада, который её добивался. Он был оборотень-волк — такой красивый, накаченный и дерзкий. Она даже не сразу поверила, что тот обратил внимание на девушку без животной ипостаси, но ему это было не важно, как он говорил, и Ирина поверила. Волк называл её Искорка — так нежно и ласково. Она не смогла устоять и отдалась. Но вместо большой и вечной любви Влад мало того что обесчестил девушку и выпил её магию, опустошив её до дна, так ещё и, хвастаясь своим поступком, опозорив её окончательно перед всеми студентами в университете.

Потому Ирина не может и не хочет возвращаться в своё тело.

Я впитала всю её историю и мысленно спросила:

— Твоя магия восстановится?

— Нет, — помотала она головой, так же отвечая мне мысленно.

— Почему ты не вырывалась, когда он начал выпивать твою магию?

— Я не смогла. Он что-то сделал — мне так хорошо никогда не было. Но доказать, что он со мной сделал, я не могу: по его словам, я сама, добровольно отдала ему и тело, и магию. Но это не так, — всё так же слёзно отвечала Ирина и немного успокаивалась.

Я видела, как она просила и умоляла Влада остановиться, однако волк даже и не думал прекращать: он становился словно пьяным и чем дальше, тем более ненасытным казался, пока не выпил всю огненную силу до капли.

Ирина потеряла сознание у него дома, а очнулась у целителей, где её привели в чувства и сообщили родителям и преподавателям, что в ней больше нет магии и она никогда не вернётся, так как магический сосуд исчез. Однако когда родители подняли шум и начали жаловаться на парня-волка, то им заплатили компенсацию в виде магических кристаллов, с которыми можно было немного колдовать, и отправили домой. И да, разрешили Ирине посещать университет, надеясь, что она сможет восстановить силы.

Но девушка, приехав домой, закрылась в комнате и больше не выходила из неё, а потом и вовсе решила умереть — из-за чего оказалась здесь, в моём пространстве.

— Ты не хочешь возвращаться? — мысленно спросила я.

— Нет, — так же ответила она. — И мне всё равно, что станет с нашим телом. Я останусь здесь, навсегда.

— Тогда, если ты не против, я займу твоё место, пока ты не восстановишься.

— Делай что хочешь. Я не вернусь туда, просто не могу.

Я погладила её по рыжим волосам и мысленно приказала:

— Отдыхай и восстанавливайся. Магия вернётся к тебе, я…

Не успела договорить, как тело Ирины затянуло мою душу. Девушка лежала на кровати в той же позе, как и в моём мире: подушка была мокрая от слёз, а тело ныло от боли после потери магии. Оказывается, у таких людей магия — как часть жизни, и когда она уходит, они словно заново учатся всё делать, только уже без дополнительного источника.

Я с трудом встала с кровати и подошла к зеркалу. И вместо рыжей, с округлыми формами девушки увидела себя: блондинку с пепельными ровными и длинными, по пояс, волосами, худощавую и очень бледную девушку лет двадцати. Она стояла в длинной ночной рубашке и совсем не походила на чудовище. Я улыбнулась — и отражение улыбнулось мне в ответ. Наконец-то я здесь.

— Доченька, открой двери, — услышала я знакомый голос мамы и повернулась к двери. — Пожалуйста, тебе нужно покушать, да и братик за тобой соскучился.

«Братик?» — подумала я и сосредоточилась на воспоминаниях Ирины. Да, у неё появился братик Саша, которого она даже любила. Я почувствовала это — из-за чего с любопытством отправилась открывать двери.

Женщина сначала обрадовалась и мужа позвала:

— Ваня, она открыла! Иван!

Но потом присмотрелась — и с её рук упал поднос с супом. А в этот момент в комнату забежал десятилетний мальчишка и отец.

— Ира! — закричал ребёнок и обнял меня.

Отец тоже хотел войти, но остановился, замечая, как жена уронила перед дверью еду, разбивая тарелку, и неуверенно спросил:

— Света, с тобой всё в порядке?

— Нет, не в порядке, — заистерила она.

А в этот момент мальчик поднял на меня свою голову и спросил:

— А что с твоими волосами?

— Это не Ира! — закричала мать и указала на меня пальцем. — Это не моя дочь!

И в этот момент мальчуган, обнимавший меня, резко убрал руки и отошёл.

— Где моя дочь? — закричала она громче и направилась, сжимая кулаки, ко мне.

Я мысленно сказала где, но меня, похоже, не услышали: женщина продолжала истерично кричать и схватила меня за ворот пижамы.

— Верни мою дочь, оставь её тело навсегда!

— Я не могу, — громче повторила я, но меня опять не услышали. И я поняла, что здесь они не могут читать мои мысли, как это делала Ира и кобра. Значит, мне нужно сказать им ртом. Я попробовала, но вместо слов просто выдохнула. Странно. А как они разговаривают? Почему я не могу это вспомнить?

Женщина не успокаивалась. Тогда отец, рассмотрев меня и тоже понимая, что перед ним стою я, а не Ира, оттащил свою жену и вывел из комнаты, а мне сказал, чтобы я убиралась с тела его дочери, пока они не позвали священника.

Я не понимала, зачем им нужен священник в таком деле, но тело Ирины покидать не собиралась: мне так много ещё нужно здесь запомнить и сделать. Это самый красивый мир — даже представить у меня не получилось такого же. Поэтому я ни за что сама отсюда не уйду.

Плач и истерика не прекращались. А я решила переодеться и привести себя в порядок, поэтому подошла снова к зеркалу и мысленно приказала: штаны, футболку и заплести волосы. Но ничего не случилось.

«Почему? — задумалась я. И предположила: — Потому что у этого тела больше нет магии? Странно».

Конечно, я немного расстроилась: мне понравилось одними словами менять свой мир. Но раз так, то ничего не поделать. Мне всё равно: я буду и без слов изучать этот мир, пока Ира не захочет вернуться обратно, а потом в своём пространстве уже буду создавать.

Поэтому я залезла в шкаф девушки и принялась изучать её вещи. Хозяйка тела любила красиво одеваться: в её арсенале были изысканные платья, корсеты, модные туфли, сумочки, бижутерия. Я всё рассматривала и пыталась запомнить каждую деталь, каждый завиток, камушек, фасон, цвет — то, как оно выглядит в целом и в деталях. Даже не заметила, как наступила ночь, и это для меня тоже стало новостью: я такого не ожидала, в моём пространстве ночь никогда не наступала. Теперь я поняла, для чего им нужна кровать, и легла на неё, закрыла глаза и даже уснула.

На следующий день пришёл священник, а ещё целитель, маг и оборотень — и все стали меня изучать. Оборотень попробовал мою кровь, целитель осмотрел моё тело, священник помахал руками и что-то пошептал. На все эти действа смотрели родители и мальчуган. После нескольких манипуляций они в голос заявили:

— Это всё та же девушка Ирина, ваша дочь. А белые волосы и худоба в теле — это последствие магии, вернее, отсутствия таковой. Так что и душа, и тело принадлежат именно Ирине. Просто ей нужен постельный режим и сбалансированное питание, чтобы хотя бы восстановить тело.

— Нет, это не моя дочь, — закричала женщина, не соглашаясь с таким вердиктом. — Выгоните эту самозванку с тела моей дочери!

— Я проверил, — заговорил маг. — Эта аура Ирины, ошибки быть не может. Это точно ваша дочь. В ней нет другой души или бесов — только собственная.

— Этого не может быть, — сжалась мама и чуть не упала в обморок, благо подхватил её отец.

А священник продолжил:

— К сожалению, опустошение именно так себя и проявляет.

Закончили они и ушли. Но мама не сдавалась: она продолжала истерично кричать, хотя отец уводил её из комнаты.

— Не может такого быть, — говорила та и слёзно повторяла. — Это не моя дочь, это точно не моя дочь. У неё даже взгляд другой.

Я выдохнула и заметила брата — теперь я могу его так называть. Он не отводил от меня взгляд, но когда наши глаза встретились, он тут же спросил:

— А ты точно Ира?

Я и сама уже не понимала: эти взрослые маги так убедительно говорили, что им невозможно было не поверить. А вдруг именно я — вторая сущность Ирины? Но на всякий случай отрицательно помотала головой. Он приподнял брови.

— А где она?

Я подняла палец вверх — вроде как указывая, где она, хотя и сама не могла объяснить то пространство, где находилась всё это время, а особенно где это пространство находится.

— Она что, умерла? — расстроился братик Саша.

А я снова помотала головой, говоря «нет». Он успокоился и спросил:

— Тогда почему не возвращается?

Я скрестила руки крестом, показывая, что Ирина не собирается возвращаться, и пожала плечами.

— Понятно, — тяжело выдохнул он и опустил глаза. А потом снова посмотрел и удивлённо поинтересовался: — Почему ты не разговариваешь? У вас, я так понимаю, тело на двоих, а значит, то, что Ира могла, должна уметь и ты. Или я ошибаюсь?

Я пожала плечами.

— Ты не знаешь как?

Я кивнула.

Он улыбнулся и открыл свой рот:

— Смотри, для этого нужно использовать язык.

И начал обучать меня всем премудростям разговорной речи. Я даже поняла, как это делать, и получилось ему сказать — правда, не сразу и очень медленно:

— Спа-си-бо.

Он улыбнулся и сел ближе, а потом стал расспрашивать меня про Иру. Я ему медленно ответила, что она в том месте, где была я, и там красиво и безопасно, и ей ничего не угрожает, а когда она придёт в себя, то обязательно вернётся, и я ей уступлю это тело.

— Понятно, — ответил он и тяжело вздохнул, видимо переживал за свою сестру. Отчего мне немного стало грустно: за меня никто никогда не переживал.

Он заметил, что я поникла, и снова улыбнулся и спросил:

— А как тебя зовут?

И я задумалась. Меня никогда никто не звал, я не слышала своего имени никогда и понятия не имею, как меня звать.

— Наверное, тоже Ира, как и это тело, — ответила я, понимая, что мне всё равно, как будут ко мне обращаться.

— Нет, у тела нет имени, но у души оно точно есть. Подумай, как ты хочешь, чтобы тебя называли?

И я задумалась. Наверное, Саша просто хочет нас различать, поэтому Ира ассоциируется у него с рыжей сестрой — значит, мне нужно придумать своё. Если так подумать, Ира действительно словно яркое и красочное имя, как и сама девушка: искрится так же, как и её магия. И если бы не случай с волком, то она бы продолжала быть весёлой и звонкой. Я не такая. Я…

И тут я запнулась. А какая я? Я же даже не знаю. Может, я тоже весёлая? Просто мне не с кем было смеяться. Или яркая? Но никто не замечает мои искры. А может, я наоборот злая? Возьму и покараю негодяя!

С этими словами во мне что-то откликнулось.

«Вот как. Я действительно хочу покарать волка. Значит, я злая? Но в то же время мне нравится имя Ирина. А может, мне разделить это имя?»

Я повернулась к брату и спросила:

— А как ты чаще всего зовёшь сестру?

— Ира, — быстро ответил он.

И я обрадовалась. Тогда я заберу себе оставшуюся часть. После чего улыбнулась и озвучила:

— Называй меня Рина.

Я произнесла это вслух — и замолчала, прислушиваясь. «Рина». Коротко. Остро. Не Ира, которая искрится и звенит, — а что-то другое. Своё. Я повторила про себя: Рина, Рина, — и с каждым разом слово становилось всё больше моим, словно прирастало к чему-то внутри.

— Рина, — повторил Саша, и от того, что он сказал это вслух, имя вдруг стало настоящим. Не моей выдумкой, а чем-то, что теперь есть только у меня.

В груди стало тепло и тесно, как будто там поселилось что-то маленькое и живое.

— Хорошо, мне нравится, тебе подходит. А меня Александром звать, — ответил он и улыбнулся. — Я, кстати, сразу догадался, что ты другая, не Ира.

— Как?

— У тебя глаза фиолетовые, а у Иры зелёные…

В комнату, перебивая брата, вошёл отец — когда понял, что жена успокоилась и уснула. Затем выгнал сына и посмотрел на меня. Я тоже не сводила с него глаз, а в голове пронеслись картинки: как он играл со своей дочерью, как баловал её, покупал игрушки и очень сильно любил. Отчего сердце сжалось и пропустило удар. Все эти нежные чувства он испытывал к Ире, но не ко мне. Я тяжело и долго выдохнула.

— Ты действительно моя дочь Ира?

«Что мне ему сказать? Воспримет он мой ответ адекватно, как его сын? Или снова захочет выгнать? Возможно, я признаюсь позже, а сейчас не хочу».

— Да, — ответила я и опустила глаза: вдруг и он догадается, что я не Ира, по глазам.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он, всё ещё сомневаясь в моём ответе.

— Очень плохо.

Я отвечала коротко и как можно быстрее, хотя получалось с трудом. Всё же мне легче думать — я привыкла молчать.

Он сдержанно кивнул и строго добавил:

— Я понимаю. Однако тебе лучше не пропускать университет. Собирайся и иди на учёбу — возможно, там вернётся магия, и ты сможешь успешно его закончить.

Я кивнула, не поднимая головы и глаз. Конечно, мне лучше пойти: я ни за что не упущу такую возможность.

— Вот и хорошо, — облегчённо выдохнул он и вышел из комнаты.

Я осталась одна, чему сильно обрадовалась. Потом подошла к зеркалу и снова попробовала приказать этому миру подчиниться мне:

— Волосы заплетены в хвост!

Ничего не вышло: волосы оставались на месте, не меняя формы. Я досадно выдохнула и отправилась спать. А на следующий день снова, немного подумав, произнесла приказ вслух:

— Волосы заплетены в хвост!

Мир тут же подчинился: волосы послушно расчесались и заплелись в хвост. Я счастливо улыбнулась.

«Вот как. Значит, этот мир должен слышать мой голос, чтобы я могла управлять им».

Я отвернулась от зеркала и снова заговорила:

— На мне рубашка и джинсы.

Мир снова всё исполнил. Когда я повернулась к зеркалу, то чуть не подпрыгнула от переполнявших эмоций: это просто потрясающе, одежда села идеально — именно так, как я её и представила. Значит, этот мир похож на мой, и я так же могу управлять им, как и своим.

Я почти вышла из комнаты, как вдруг ещё раз подумала над своим образом: возможно, мне нужно стать Ирой на время. А смогу ли я притвориться ей?

Не долго думая, я снова подошла к зеркалу, расплела волосы, закрыла глаза, представила волосы Иры и снова приказала вслух:

— Сделай такие же.

И теперь передо мной стояла рыжая кучерявая девушка — уже сильно похожая на Иру. Я хотела и тело исправить, сделать не таким худым, но, увы, больше ничего изменить не получилось: фигура осталась худощавой, а глаза вместо зелёных остались фиолетовыми.

«А может, оставить как есть? Специалисты же сказали, что такое возможно при потере магии — меняется внешность. Нет, тогда мне придётся постоянно всем доказывать, что я всё та же Ира, а не Рина. Не хочу привлекать к себе такое внимание. Буду пока подражать Ире, потом посмотрю по ситуации, а на глаза, надеюсь, никто не обратит внимания».

Когда я вышла из комнаты и отправилась в университет, отец глянул на меня и счастливо улыбнулся:

— Вот, я же говорил: стоит тебе вернуться в университет — и ты восстановишься.

Я кивнула и отправилась туда, где обучалась магии Ира. Я знала, куда идти, знала, что нужно взять с собой, и знала, какая аудитория мне нужна. Я знала всё: Ира была очень ответственной и умной девочкой, и вся нужная информация хранилась в её памяти — вернее, уже в нашей. Это меня сильно обрадовало, отчего я и поспешила.

Но не успела я перешагнуть порог университета, как тут же услышала у себя за спиной шёпот:

— Ого, это же Искра. Не думал, что она появится здесь ещё хоть раз после всего, что с ней сделали.

Я остановилась и обернулась, глядя на тех парней, которые обсуждали меня за спиной. А они хихикнули и быстро обогнали меня, заявляя громче:

— Сгоревшая искра — теперь она.

— Пепел, — добавил другой, и они засмеялись.

Я проводила их взглядом и задумалась.

«Они про Иру говорили? Получается, её здесь больше не любят?»

Я покопалась в воспоминаниях — и там всё было очень даже красиво. Её все любили, Ирина была лучшей во всём и даже встречалась с самым знаменитым волком во всём университете. Ей завидовали и обожали. Видимо, до того как она потеряла силу и девственность. Но почему так? Она же не изменилась, так и осталась красивой, рыжей и умной девушкой. Почему её перестали любить? Разве любить нужно только если в тебе есть сила?

Я не понимала этого, да и не хотела понимать. Если с ней перестанут все дружить — это даже к лучшему: тогда вообще никто не догадается, кто я. А значит, я смогу изучить этот мир со всех сторон и не буду отвлекаться на ненужную дружбу. Мне она не нужна. У меня будет свой мир, похожий на этот, только без лишних людей.

Я улыбнулась и, гордо поднимая голову, отправилась в свою группу. Там тоже пришлось столкнуться с неприятностью. Две девушки, заметив, как я направилась к своей парте, тут же заговорили.

— О, кого я вижу, — произнесла первая.

Я повернулась к ней и увидела её вторую сущность — это была львица. Её звали Лиля. Высокая блондинка, одетая вызывающе, с надменным выражением лица. Она ехидно улыбнулась и продолжила говорить:

— А я думала, ты больше не появишься здесь, грязная пустышка.

Вторая засмеялась, и я увидела в ней лису. Имя — Алиса. Копия первой — те же манеры, та же поза, только волосы другого цвета, каштановые. Ну да, ей лучше дружить с кошкой, иначе съест. А мне, видимо, нужно… а что мне, собственно, нужно сделать? Разозлиться? Обидеться? Заплакать? Убежать? Или не обращать внимания?

Я выбрала последнее и уселась за свою парту, отворачиваясь от них. Ира сидела за первой партой, перед преподавателем, так как была самой сильной и умной — здесь так было заведено: чем ты сильнее и умнее, тем ближе к преподавателю. Но львице такой расклад совершенно не понравился.

— Потаскушка, — обратилась она, и видимо снова ко мне. — Ты в курсе, что это уже не твоё место? Теперь здесь сидит Влад, а твоё место — на самой задней парте!

«Точно, — согласилась я про себя. — У меня же больше нет силы, вернее у Иры, а про мою никто не знает. Поэтому мне лучше не отсвечивать и действительно спрятаться за последней партой».

Что собственно я быстро и сделала: собрала свои вещи и пересела за последнюю парту, ближе к окну.

Лиля всё не унималась — ей так хотелось меня разозлить, но вместо этого сама злилась и сжимала кулаки. Все её замечания и колкости в мой адрес оставались без ответа, и все зрители, которые должны были восторгаться кошкой, принялись заниматься своими делами.

Я же не хотела отвлекаться на львицу, и остальные меня мало волновали. Мне хотелось другого: запомнить тут всё и создать это в своём мире. А для этого нужно всё детально рассмотреть и изучить. Что собственно я и принялась делать: разложив учебники и убрав сумку, я пощупала стол, затем посмотрела на него сбоку, залезла под стол и, довольная, вылезла, усаживаясь на стул и глядя вперёд.

Неожиданно я снова привлекла к себе внимание — но уже не только львицы и лисы, но и других студентов. Они смотрели на меня так, словно я с ума сошла, отчего я приподняла брови.

«Чего это они?»

В кабинет довольно и вальяжно вошёл высокий и красивый черноволосый парень. Моё сердце заколотилось. Я повернулась к нему и поняла, что это тот самый волк, который забрал силу у Искры. Я увидела его вторую форму, а ещё огонь Иры — он пылал, делая волка огненным. А моё тело реагировало на него очень бурно, как и он: он сразу заметил меня и широко улыбнулся.

— Ух ты, Искорка вернулась! Не прошло и недели. Я рад, что ты восстановилась, — и направился ко мне.

И в мой нос ударил запах псины — немытой, дворовой псины, которая ищет еду на помойке. Я сморщила нос и хотела прикрыть рукой, а он тем временем подошёл ближе.

— Как дела, сладкая? Надеюсь, сила к тебе вернулась? — он взял мою руку, которой я хотела закрыть нос, и поцеловал её, принюхиваясь ко мне. Отчего его глаза на миг потемнели и тут же вернули прежний карий цвет. Он простонал: — Ммм, ты божественно пахнешь, даже лучше, чем прежде. Похоже, сила вернулась…

— Что? — перебила его львица и испуганно переспросила: — К ней вернулась сила?

Волк перевёл взгляд на Лилю, а я тем временем забрала свою руку и вытерла то место, куда он поцеловал, салфеткой.

Не знаю, как Ире удалось полюбить такое вонючее создание, но мне с каждым разом становилось противнее и брезгливее. Меня даже раздражало его прикосновение — похоже, и тело успокоилось после моего анализа. И так как я не сводила с него глаз, то убедилась, что действительно на цвет глаз мало кто обращает внимание: даже тот, кто вроде как любит меня, не заметил подвоха.

Пока они гадали, есть у меня сила или нет, вошёл преподаватель и, замечая спор, успокоил всех одним словом и рассадил по местам. Но волк не сдавался.

— Нужно проверить Иру, — заговорил он, обращаясь к преподавателю. — Она не может сидеть на задней парте, если к ней вернулась сила. Она должна сидеть со мной.

Преподаватель заметил меня и удивлённо спросил:

— Ирина, вы вернулись? Значит, вы уже восстановились? Сила тоже…

Я отрицательно помотала головой: почему-то разговаривать с ними у меня не было ни малейшего желания.

— Да она врёт, — взбесился волк. — Я почувствовал её силу, у меня хороший нюх.

Преподаватель снова глянул на меня, отчего я пожала плечами: возможно, и правда вернулась сила Иры, но я её не чувствую? А может, он ощутил именно мою силу? Теперь и мне стало интересно.

Преподаватель предложил проверить. Мы втроём отправились в комнату, где проверяли уровень силы. Я вошла в колбу и замерла: она была не тесной, но и не свободной — здесь можно было спокойно стоять, но расставить руки или подпрыгнуть уже не получалось. Места хватало лишь одному человеку. Через время мне открыли дверь и сказали выходить. Мне так было любопытно, что я с нетерпением стала ждать ответа. Но, увидев волка, который чуть ли не рвал на себе волосы и не мог согласиться, я поняла: силы в этом теле действительно нет, а ещё и сосуд исчез.

— Я не верю, — не сдавался Влад. — Она пахнет силой, я чувствую.

— Видимо, твой нос в этот раз сыграл с тобой злую шутку, — ответил преподаватель. И только волк ещё что-то хотел сказать, как он закрыл ему рот своим замечанием: — Влад, вы мне срываете занятие. Если не хотите на нём присутствовать — я вас не держу, только не мешайте мне и остальной группе.

Затем повернулся ко мне и добавил:

— Мне очень жаль, Ирина, что с вами такое произошло. Но времени прошло мало — возможно, сосуд ещё появится, и магия вольётся в него. А сейчас вам лучше не пропускать занятия: если это случится, вам будет трудно догонять остальных. В крайнем случае вы сможете стать теоретиком и преподавать, как это делаю я.

Я кивнула, соглашаясь с ним. И когда он отправился в аудиторию, я поспешила за преподавателем. А волк, который не понимал, как такое возможно? Остался и долго смотрел мне вслед.

«Вот и хорошо, — улыбнулась я. — Не выношу его запах, это просто ужас какой-то. Замечательно, что я буду сидеть настолько далеко от него».

Уроки проходили интересно. Я не могла насытиться — жадно изучала всё. То, что я должна была понимать и знать, я знала благодаря Ире; повторюсь, она очень хорошо училась. Но мне в какой-то момент не хватило этих знаний, и я всё больше обращалась к дополнительным источникам.

Оказывается, раньше планета была одна, и населяли её не только люди, но и мифические животные, а в небе летали драконы. Но в какой-то момент драконы что-то не поделили и стали воевать друг с другом, из-за чего страдало всё живое на планете. А после взрывов земля и вовсе раскололась на четыре острова, перемешав людей с мифическими животными и скрестив их, дав одно тело на две души. В самом низу, у ядра земли, остались огненные люди-драконы и люди-фениксы — там они завладели огнём и назвали свой остров Лава. Чуть повыше осталась часть земли, где тоже люди скрестились с некоторыми животными — лисами, львами, волками и медведями. И это самая красивая и большая часть острова оставила за собой название Земли. Здесь магия встречалась самая разная — и огня, и воды, но основная часть людей, конечно, владела магией земли. Драконы здесь, возможно, и жили, но это было очень давно. На третьем острове отделилась вся вода — все реки, моря и океаны. И так как они отлетели намного выше, твёрдая часть стала льдом, и назвали этот остров Бриз. Там люди скрестились со змеями, драконами и рыбами и владели стихией воды. На четвёртом острове никто не остался жить, так как там был лишь песок и больше ничего. Однако поговаривают, что там видели белого дракона, который обладал магией воздуха. Но это лишь красивая легенда.

«Как интересно, словно эти острова я придумала», — улыбнулась я и продолжила изучать всё, чего не знала.

Например, то, что каждый остров решил сразу избавиться от драконов: если у человека находили драконью метку, его тут же убивали. В настоящее время этих существ больше не осталось нигде — это было сделано для того, чтобы больше не повторилась трагедия.

Я изучала всё без остановки, постоянно читала, наблюдала или рассматривала этот мир. Мне всё здесь нравилось. Вот только родители так и не смирились с тем, что Ира не возвращается. Как бы я ни старалась, родные быстро раскусили меня и не хотели с этим мириться. Тогда я приказала им забыть об Ире, словно её никогда не было, и они всегда любили свою единственную дочь Рину — то есть меня.

— Память об Ире вернётся в том случае, если она окажется в своём теле, — закончила я.

И родители успокоились. Я повернулась, чтобы уйти с кухни, как заметила братика Сашу. Набирая воздух в лёгкие, я хотела тоже лишить его памяти об Ире, но он перебил меня:

— Я не хочу её забывать, пожалуйста, — взмолился он.

И я подошла к нему ближе.

— Почему? Тебе же так будет легче.

— Я хочу помнить и тебя, и Иру. Словно у меня две сестры: просто вы меняетесь местами — одна путешествует, другая со мной.

— Хорошо, — согласилась я и погладила его тёмные волосы.

Тем временем волк не оставлял меня в покое: каждый раз вроде как случайно дотрагивался до меня и нюхал, словно я действовала на него как наркотик. Ему обязательно нужно было моё внимание, а я старалась всячески этого избегать.

Лиса и львица тоже не давали мне прохода: чем больше Влад обращал на меня внимание, тем сильнее подруги доставляли мне проблем. Как-то я шла к себе за парту и не заметила подножку — отчего полетела носом в пол, раскидывая свои вещи в стороны. Вокруг послышался хохот и слова Лили:

— Боже, такая неуклюжая пустышка. Тебе не надоело здесь учиться? Всё равно не вернётся магия. К таким, как ты, она больше никогда не возвращается.

Мне бы, наверное, нужно было обидеться, возможно заплакать и убежать. Вот только я не Ира, и мне совершенно плевать на их проделки.

Если вспомнить всё, то было и хуже. Они всячески хотели меня унизить. Помню, на перемене львица зацепила меня своей сумкой, которую успешно выронила, и заставила меня её поднять и вычистить, а ещё извиниться. Конечно, вся её команда меня окружила и ждала моих унижений. Мне некогда было спорить: я равнодушно подняла сумку, словно она какая-то неумёха и не может сделать даже этого, отдала ей и отправилась по делам. Она долго кричала вслед, что я должна извиниться, — вот только мне было плевать: я тогда изучала муравейник у дерева. Вот где было по-настоящему круто.

Помню, ещё она не раз портила мне еду: то компот выльет в суп, то масло кинет в кофе, то проклятия смешает с рисом. В общем, никак не отпустит меня — прямо как сейчас.

Вот лежу теперь я на полу между партами и думаю: что делать дальше? Оставить как есть или пора отвечать? Похоже, она никогда не успокоится, впрочем как и волк. Вот только один хочет снова опустошить меня — вернее, Иру, так как захват чужой магии приравнивают к наркотику: и чем больше ты выпиваешь её, тем сильнее ломка. А другая ненавидит и мечтает, чтобы я исчезла, просто потому что её выходки переставали быть интересными и всё меньше зрителей оставалось рядом с ней.

Я долго лежала и думала, что делать, пока смех не стал утихать. Тогда я подняла голову и заметила парня с чёрными волосами. Он тоже сидел на задней парте, рядом с моей, вот только мы никогда не общались с ним — вернее, я перестала общаться со всеми. Парень не сводил с меня синих глаз, вроде как хотел помочь мне подняться, даже руку приготовил, и в то же время сомневался, помогать мне или нет. А его вторая ипостась была чёрным драконом.

«Надо же, снова дракон. И опять спящий».

Я присмотрелась и приподняла брови: это он, тот самый дракон, которого я спасла. Только он теперь вырос, и все шрамы исчезли. Разве может такое быть? Я придумала парня, спасла его и перебросила сюда?

Я тут же поднялась и подсела к нему за парту. Он от неожиданности пересел на рядом стоящий стул, потом быстро взял себя в руки и выровнялся за своей партой, отворачиваясь от меня.

Я так хотела задать ему кучу вопросов: как он здесь оказался? Был ли он в мире, где очень жарко и много скал и лавы? И если да, то почему был за решёткой и в ошейнике? Вот только вспомнила, что решила не разговаривать, сделала вид, что после стресса у меня пропал дар речи, — и почему-то все поверили в это. Поэтому я взяла лист и ручку и написала совершенно другой вопрос этому парню, которого даже не замечала всё время, пока здесь находилась.

Студенты давно переключились на свои дела, а я протянула записку с вопросом:

«Ты дракон?»

— Что, дракон? — ухмыльнулся он. — Кто я?

— Тс, — приложила я палец к губам и написала следующий вопрос: — Разве ты не знаешь, кто ты?

— Я ящерица, — грустно ответил он и отвернулся.

«Нет, ты дракон», — уверенно написала я и снова заставила посмотреть на своё утверждение.

А потом я вспомнила: Ира не обращала на этого парня никакого внимания — всё потому, что он слаб и действительно ящерка. Они с волком тоже смеялись над ним, как и все остальные, поэтому он сидел на задней парте и не высовывался. А я не замечала, потому что увлеклась разглядыванием деталей этого мира, чтобы потом воссоздать себе такой же.

Вот только он не ящерка — далеко не ящерка. Я вижу и без специальной колбы, у кого какая сущность и магия. Его сила намного больше, просто не пробудилась, спит. Непонятно почему — возможно, из-за клетки или ошейника, или потому что я плохо продумала этого персонажа, которого оживила и перенесла в этот мир. В общем, не важна причина: его просто нужно разбудить. Что я ему и написала:

«Тебе нужно пробудить силу и разбудить своего дракона».

— Чтобы меня убили? — очень тихо проговорил он и опустил голову.

«Точно. Вот почему его держали в клетке — потому что он дракон. И значит, его хотели убить?»

Я снова написала и протянула ему лист:

«Не переживай, я не расскажу, что ты дракон. Но тебе всё же нужно пробудиться, иначе сила не увеличится».

Он снова повернулся ко мне и прищурил глаза:

— Да с чего ты взяла, что я дракон?

А потом вдруг остановился на моих глазах и принюхался, из-за чего его брови взлетели вверх, и он, сглатывая, спросил:

— Кто ты?

«В смысле? Ира» — написала я.

— Ты не Ира, это точно. Твой запах и глаза…

Я закрыла ему рот своей рукой и обернулась. А в этот момент в аудиторию вошёл волк и злобно на меня посмотрел.

— Эй, ты почему с ним? — зарычал он.

А я зачем-то спряталась под парту и забрала свой листок с вопросами.