Букет серебристой акации

1. Столкновение

Если кто-то спросит Иргу, с чего все это началось — вряд ли он сможет дать четкий ответ.

Может, все началось, когда Кондор пару месяцев назад свалился в лавку Леоны — раненый, истекающий кровью и просящий о помощи? Или, может, когда Леона, получив рекомендации по уходу за чародеем, сдалась на его просьбы и вместо того, чтобы отправить в лазарет, позволила остаться лечиться у себя? Или когда, поправившись, Кондор пригласил Леону в ресторан — «в качестве маленькой благодарности»? Или следующей же ночью, когда Леона, совсем забыв о своем вороне-хранителе, провела с Кондором ночь?..

Вероятно, все началось еще раньше: лет пятнадцать назад, когда Леона перешла на второй курс Магической академии в Атланте, а Кондор поступил туда на первый курс магистратуры с наивысшими баллами за вступительные экзамены среди чародеев нескольких последних лет.

Они столкнулись в коридоре общежития. Буквально, столкнулись.

Кондор заселялся в комнату и нес туда те немногие вещи, которые у него были. Леона шла в деканат — подавать документы на стипендию. Кондор был слишком сосредоточен на поиске двери с нужным номером. Леона с куда большей внимательностью смотрела на совсем крохотный кулёк в своих руках, чем перед собой. Оттого и рассыпанные из коробки вещи Кондора оказалось вполне закономерным итогом.

Чародей сердито ругается, кидаясь собирать рассыпавшиеся из какой-то из папок листы. Ведьма испуганно шипит, опасливо прижимая к груди кулёк и косясь на чародея.

— Осторожнее со шмотками быть не пробовал?! — рычит ведьма, стреляя в чародея взглядом.

— Смотреть, куда идешь, не думала?! — огрызается тот, в последний момент хватая карандаш. Тот почти закатывается под непонятно зачем стоящие в коридоре общежития друг на друге парты. Возможно, позже их поставят в комнаты студентам. — Какой Пустоты в общежитии вообще с детьми делают?!

— Это не ребенок! Ну, почти…

Леона тушуется, окидывая кулек обеспокоенным взглядом. Затем вздыхает, бормочет что-то, что явно должно обозначать извинения и, опустившись на корточки, принимается свободной рукой помогать Кондору собирать разбросанные вещи.

Несколько мгновений они проводят в молчании. Собирать листочки, ручки, скрепки и прочую канцелярию Кондора им никто не мешает. Коридоры вообще пустуют: до начала учебного года еще около трех недель, и большинство студентов в это время даже не думает о возвращении в общежитие. Так что, будь такое желание, сидеть в коридоре они могут хоть до ночи — и никому не помешают.

Леона, впрочем, торопится успеть в деканат до окончания у них рабочего дня — и так дотянула до последнего дня приема документов. Потому, быстро собрав ближайшие ручки и карандаши и опустив их в стаканчик, из которого они высыпались, — принимается собирать бумажки и листочки. И тут же невольно замирает, видя фамилию на одном из бланков — таком же, с которым она сама торопилась только что в деканат.

— Тот самый магистрант с самыми высокими баллами за вступительные? — озадаченно уточняет она.

— Та самая первокурсница, у которой у единственной на всем потоке хватило силенок создать себе духа-хранителя?

Кондор с легкой насмешкой стреляет взглядом в кулёк в руках Леоны. Та тонко усмехается, гордо сверкая глазами.

Конечно, чародей не знает точно, селят ли в общежитии их академии молодых матерей, однако и ведьма не походит на ту, что недавно родила. И кулёк в ее руках кажется уж слишком крохотным, даже для новорожденного. Вспомнить недавние слухи о молодой одаренной ведьме и сделать соответствующие выводы сложным совсем не оказывается.

В кульке ожидаемо не совсем ребенок — вороненок, совсем маленький еще Ирга, который еще и не знает, что сможет превращаться в человека. Как только его хозяйка станет сильнее и опытнее, конечно.

— В таком случае, приятно познакомиться, юное дарование, — приняв улыбку Леоны за положительный ответ, тянет Кондор.

— Да уж… Приятно…

Она вдруг смущается и немного краснеет, отводя взгляд. Тут же продолжает собирать оставшиеся на полу вещи Кондора в коробку.

Что для магов, в теории бессмертных созданий, разница в три года?.. Да пустяк в сущности. Но не когда вы только учитесь, и он — известный на всю академию студент, потенциально сильный чародей и просто обаятельный молодой человек, а она — едва перешедшая на второй курс ведьма, пускай уже и падающая надежды и считающаяся вполне симпатичной среди сверстников.

У Леоны не нашлось бы шансов им не очароваться.

У Кондора не нашлось шансов ее не запомнить.

Но кто знал, что это окажется не просто короткое увлечение во время учебы? Кто знал, что потом это приведет к последствиям, которые многие сочли бы нежелательными?

Пожалуй, Ирга уже тогда это предчувствовал. Уже тогда вороненок понимал, что этот чародей не доведет до добра его ведьму. Уже тогда вороненок понимал, что этот чародей ему категорически не нравится.

Но то лишь предчувствия. Смутные и слабые. Да и сказать о них тогда Ирга не может даже. А если бы и мог — вряд ли бы Леона прислушалась. Хранитель еще совсем мал, ему от силы пара недель и он может путаться в собственных ощущениях; сама ведьма молода и неопытна, без любого романтического опыта — такие если влюбляются, то сразу в омут с головой. Оттого и слушать Леона желает лишь себя и свое сердце.

И именно из-за него Леона не плюет на помощь Кондору и не ушла по своим делам.

Напротив, охотно помогает ему убедиться, что все вещи собраны и никакой важный листочек из развалившегося ежедневника не останется лежать под кучей парт — а затем, отчаянно пытаясь скрыть вдруг накатившее смущение, предлагает показать кабинет, где принимают заявления на стипендию. Кондор не отказывается. Улыбается одними глазами, кивает и вытягивает из папки необходимые документы.

К счастью или беде, но на другой конец города ехать не приходится — два корпуса общежитий, все учебные корпуса, библиотека, и физкультурный комплекс находятся на одной территории. И никаких неловких разговоров в попытках поддержать беседу, никаких долгих взглядов друг на друга в транспорте и никаких попыток придумать, а хочется ли вообще общаться с этим человеком. Лишь короткая дорога на последний этаж одного из учебных корпусов, пара подсказок, на каких этажах находятся переходы из здания в здание и напоминание, как зовут ректора.

И никакой неловкости. Нет, абсолютно никакой, что вы. Ведь откуда? Они же даже не знакомы толком.

Как бы там ни было, а, прощаясь с Кондором у дверей его блока, Леона чувствует себя до ужаса неловко и как-то… странно. По-особенному. И вдруг совершенно не уверена, что это хорошо.

— Ну, видимо, до встречи, девочка с хранителем? — ехидно тянет Кондор, хватаясь за ручку двери. Леона охотно кривит губы в ответной усмешке.

— До встречи, магистрант с наивысшими баллами.

Она проходит мимо, не останавливаясь, а Кондор уже почти входит в свой блок, когда вдруг останавливается и окликает ее. Леона оборачивается и вопросительно вскидывает брови. Чародей ухмыляется.

— Тебя как зовут хоть?

— Леона, — до нее только сейчас доходит, что за все это время они даже не представились друг другу. Впрочем, она тут же насмешливо сверкает глазами. — Что, слухи, оказывается, не настолько подробны?

— Ты удивишь меня, если верно назовешь мое имя.

Он улыбается неожиданно тепло и даже немного мягко, когда Леона вдруг тушуется и хмурится в попытке вспомнить. Затем чародей качает головой и подсказывает охотно с новой усмешкой на губах:

— Кондор.

Леона озадаченно заламывает брови, а затем и ее ухмылка теплеет. Она медленно кивает.

— Обязательно добавлю это в слухи о тебе, как только появится такая возможность.

Кондор на это совсем не зло смеется и наконец скрывается за дверью в свой блок. Леона несколько мгновений стоит, со смесью смеха и озадаченности глядя ему вслед, а затем и сама спешит попасть в свою комнату. По пути лишь косится на что-то недовольно пищащего Иргу в шарфе, из которого он никак не торопится выбраться — и вспоминает, что птенца стоит покормить.

Мысли о том, что он может быть просто недоволен новым знакомством хозяйки ей даже в голову не приходит.

2. Завтрак

В один из следующих дней они завтракают вместе.

Это выходит как-то само собой. Кондор живет в соседнем от Леоны блоке и вообще-то, у них там своя кухня. Но на этаже кроме них все еще нет никого из других студентов, а оставаться совсем в одиночестве кажется как будто глупым. Все же каждое утро и без того тихое — пока что — и скоротать завтрак в приятной компании неплохо.

Потому спустя пару дней после совместного похода в деканат Кондор бессовестно (хотя и тихо, справедливости ради) вваливается на чужую кухню и первым делом включает там кофемашину, на покупку которой девочки из блока Леоны скидывались в начале прошлого учебного года.

Леона просыпается от шума перемалывания зерен и мрачно косится на часы. Без пяти шесть — будильник вот-вот должен прозвенеть, и все равно придется вставать и собираться на работу. Вот только от этого легче почему-то не становится, очень хочется ударить посильнее нарушителя спокойствия. Но для этого тоже придется подняться.

С недовольным тихим полустоном Леона откидывает одеяло и свешивает ноги с кровати. Сонно щурится солнечным лучам, игриво заглянувшим в окно, и зевает. Косится на даже не думающего просыпаться Иргу; несколько мгновений думает, стоит ли накинуть халат и в итоге прямо в пижаме выглядывает на кухню.

Там хозяйничает Кондор.

Леона озадаченно замирает на пороге, наблюдая за тем, как названый гость включает плиту, льет туда немного масла и, подумав, разбивает пять яиц. Леона озадачивается еще больше — она не помнит, чтобы покупала яйца. Когда Кондор начинает нарезать лук и помидоры, чтобы бросить всю в ту же сковородку, Леона не выдерживает.

— У тебя в блоке что, плита сломалась? — подает она голос, стараясь звучать мрачно и угрожающе. Звучит скорее растерянно. — Так сходил бы к коменданту.

Кондор даже не вздрагивает. Только оборачивается коротко через плечо, на удивление бодро улыбается и подмигивает. Леона так и не может пошевелиться, пытаясь понять, что происходит.

Помедлив, она все же проходит к кофемашине, чтобы достать чашки и поправить настройки перед тем, как наливать, опасливо косится на Калиста. Поняв, что тот не ответит, делает еще попытку.

— Ладно, а чего с утра пораньше хоть?..

— У нас из кофе в блоке только растворимый.

Звучит по-детски обиженно, но в сторону Леоны Кондор насмешливо сверкает глазами. Потом пожимает плечами и отворачивается, чтобы проверить, не сгорела ли яичница. Затем заглядывает в верхний ящик и достает пару тарелок.

Леона тихо вздыхает, глядя на это, но решает, что она еще недостаточно проснулась, чтобы ругаться, но вполне хорошо себя ощущает, чтобы не ворчать. Потому молча достает пару чашек и наливает им обоим кофе.

Для Кондора он оказывается не слишком сладким, хотя Леона случайно переборщила и положила три ложки. Для Леоны в яичнице оказывается слишком много лука — она невольно морщится, но не говорит об этом.

Вместо этого немного досаливает яичницу и, подперев голову рукой, пытается не уснуть на ходу.

— Так и все же — что ты тут забыл? — напоминает Леона, когда они уже сидят за столом. Склоняет голову к плечу и без большого энтузиазма ковыряет вилкой яичницу. Невольно зевает и тут же закатывает глаза, ловя на себе ехидный взгляд Кондора. Тот приподнимает чашку, салютуя и напоминая — ему нужно кофе. — А если серьезно?

Теперь уже Кондор едва заметно морщится и опускает глаза в тарелку. Несколько минут молчит, качает головой, затем неопределенно ведет плечом. У него определенно есть что ответить, но он не уверен, как сильно Леона хочет его ответ слышать — это девушка видит прекрасно. Оттого неуютно ежится и склоняет голову к другому плечу, рассматривая в свете теплых солнечных лучей по-ведьмински зеленые глаза Кондора.

— Считай, что это благодарность за маленькую экскурсию, — сверкает наконец чародей улыбкой и заметно расслабляется. Откидывается на спинку стула, отпивает кофе. — Все же дарить конфеты было бы слишком тривиально.

— Поверь, обошлась бы конфетами, — Леона кривит губы в усмешке, но чувствует, как слегка розовеет.

Встряхивает волосами, пряча за ними смущение, и тихо хмыкает. Приятно, конечно, что ее решили накормить завтраком, но отчего-то это и напрягает. Как будто Кондору что-то нужно — то ли от Леоны, то ли в ее блоке — и он не совсем понимает, как к этому подобраться.

Решая не задавать лишних вопросов, Леона косится на часы, думая, на сколько она сегодня опоздает. Вздыхает, понимая, что скорее всего получит замечание и ворчание от наставницы, но по-прежнему не слишком торопится. Только бросает чародею что-то скомканное о пожелании приятного аппетита и сама активно принимается за завтрак. Кондор, окончательно расслабляясь, следует ее примеру.

Они завтракают в тишине. В приоткрытое окно заглядывает прохладный утренний ветер, вилки стучат по тарелкам негромко, в ветвях деревьев заливаются радостной трелью птицы. Ласковые солнечные лучи ласкают кожу и согревают. В кухне царит атмосфера спокойствия, уюта и тепла.

Леона довольно щурится, допивая кофе, а Кондор, с легкой усмешкой косясь на нее, поднимается из-за стола и отходит к раковине. Включает воду, явно собираясь мыть посуду, и ведьма уже почти открывает рот, чтобы озадаченно задать вопрос, как сам Кондор ее опережает.

— А ты чего вскочила-то с утра пораньше? — спрашивает он, действительно поливая тарелки средством для мытья посуды. Леона недоуменно моргает и вопросительно выгибает брови. — Каникулы ведь еще…

— Это у тебя каникулы, — ворчит ведьма, сводя брови к переносице. — А у меня работа.

— Работа?.. — такого поворота событий Кондор явно не ожидает, и с искренним любопытством окидывает девушку взглядом. Та неуютно ведет плечами.

— Ну да… Жить ведь на что-то надо.

И улыбается — немного криво, почти наигранно. Тут же опускает глаза, судорожно выдыхает и подрывается с места. Потягивается, направляется к выходу из кухни. В дверях, как и едва войдя, останавливается, оборачивается на Кондора. Чародей уже увлеченно моет тарелки, что-то негромко напевая себе под нос — но при этом явно погруженный в глубокую задумчивость. Как будто то, что Леона работает его и правда сильно удивило. Либо сам озадачился тем, что надо искать работу.

— Кондор, — помедлив, осторожно зовет ведьма.

Она не уверена, что стоит прерывать чужой мыслительный процесс, но все же осторожно тянется к плечу Кондора, чтобы мягко его коснуться, привлекая к себе внимание. Тот, словно и не был только что глубоко задумчив, сразу оборачивается к ней.

— Не знаю, в чем реальная причина завтрака, — тянет Леона и тепло, хоть и осторожно улыбается чародею. — Но спасибо, почти незнакомый человек.

— Не надейся, что я больше не приду сюда за кофе. Это все только ради него! — тут же склабится Кондор, явно довольный собой, и Леона тихо фыркает в кулак. Машет ему, уже уходя в комнату.

— Ты хоть предупреждай заранее!

— Чтобы ты ловушки ставила?!

Леона что-то кричит в ответ, но Кондор не различает сквозь смех — ее и свой собственный. И на душе тут же становится как-то светло и уютно. Спокойно.

Домывая посуду, Кондор думает, что за кофе он в блок Леоны обязательно еще заглянет. И наверняка неоднократно. Да, исключительно ради кофе. И исключительно до начала учебного года — потом скорее всего ее соседки не будут в восторге с утра пораньше от такого гостя.

Хмыкнув себе под нос, Кондор выключает воду. Убирает посуду на место, выключает кофемашину. Мысленно делает себе пометку, сам не зная зачем — Леона лук не любит, а кофе пьет крепкий, без молока.

Как удачно, что заметка пригождается. До возвращения студентов в общежитие и начала учебы вместе они завтракают еще неоднократно.

3. Помощь

Леона почти не удивляется, когда видит в аптекарской лавке Кондора.

Чародей замирает на пороге на мгновение, прислушиваясь к перезвону хрустальных трубочек над дверью. Подозрительно обводит взглядом помещение и, увидев девушку, вопросительно поднимает брови. Леона чуть улыбается и легко взмахивает рукой, приветствуя.

— Прости, но мы уже закрываемся, — нацепляя дежурную улыбку, сообщает она. Лишь тогда Кондор отмирает и по-прежнему опасливо подходит чуть ближе. Хмурится.

— Что ты тут делаешь?

— Работаю. И если тебе нужно что-то конкретное, давай скорее, пожалуйста. Если пробью что-то после завершения рабочего дня, госпожа Заветта мне голову открутит.

— Ты тут… Работаешь?..

Кондор слишком озадачен вскрывшимся положением дел и, кажется, обеспокоен — по какому-то личному делу. Леона тихо выдыхает сквозь зубы. Заставляет себя удержаться от закатывания глаз и лишь кивает.

Пожалуй, это было лишь вопросом времени — что Кондор узнает, где она работает. Не то чтобы Леона пряталась — тяжело делать это, работая у лучшей травницы в самом центре города — просто не спешила распространяться. Ей хватает и того, что о месте ее работы знают соседки и иногда подшучивают из-за этого.

Кондор несколько мгновений озадаченно рассматривает Леону и прилавок. Девушка не мешает ему, лишь сейчас заметив его усталость и… Как будто какую-то обреченность? Леона не уверена, что это выражение лица стоит назвать именно так, однако оно очень похоже.

— Ты тут работаешь, — наконец произносит Кондор, поднимая взгляд к глазам ведьмы. И теперь Леона точно может сказать, что это выражение лица — да, обреченность. — И ты уже закрываешь лавку.

— Ну да. Вывеску видел? Мы работаем до семи. Так что если ты…

— Я на собеседование. К госпоже Заветте.

— О… Сочувствую, — Леона поджимает губы, тут же стирая искусственную улыбку с лица.

Несколько затянувшихся в вечность секунд они смотрят друг на друга: Кондор пытается понять, чему Леона сочувствует, а та действительно ему сопереживает.

— Прости?..

— Госпожи Заветты сегодня вообще нет. Она уехала по делам…

— То есть погоди. Хочешь сказать, она?..

— Так отказывает. Весьма некрасиво, согласна. Но, как она считает, действенно. Ты сегодня не первый такой. Прости.

Кондор морщится, но все же медленно кивает. Неловко мнет в руках записку с временем и адресом, странно смотрит на Леону. Та неловко поджимает губы.

Она несколько последних дней замечала, как Кондор по утрам становится все менее открытым и куда более озадаченным и растерянным. Леона знает, что все это время он искал работу и был почти уверен, что это будет не так уж сложно, но… Видимо, ошибался.

— Эй, — окликает все же девушка, когда видит, что Кондор уже собирается уходить. Тот оборачивается, склоняет голову к плечу. — Есть идея. Как насчет пойти попить чай? Мне нужно будет заполнить и отправить несколько писем еще… Заодно, может, придумаем, как тебе помочь.

Кондор молчит несколько мгновений, изучает Леону взглядом, словно в первый раз, потом все же кивает. Леона тут же расплывается в улыбке и спешит сделать все необходимое для закрытия лавки.

Они сидят в уютной кофейне за столиком в самом углу, как раз между стеной и панорамным окном. Сквозь стекло припекает клонящееся к горизонту солнце, в помещении стоит тихий гул голосов, а из-за стойки доносится аромат правильно приготовленного кофе.

Кондор без большого интереса мешает сахар в чае и, подперев голову рукой, рассматривает то прохожих на улице, то сидящую рядом ведьму. Леона, иногда поглядывая на спутника, перебирает письма, на которые должна ответить. Они молчат, но тишина не кажется неуютной — хотя не то чтобы чародей и ведьма давно друг друга знают.

— Почему бумажные письма? Почему не электронные? — вдруг спрашивает Кондор, когда Леона, закончив третье письмо, начинает складывать лист в журавлика.

— Так ты не можешь найти работу, да? — одновременно с ним тянет Леона, и тут же посмеивается. Качает головой, проводя ногтем по линии сгиба, чтобы плотнее сложить бумажную птичку, затем неловко ведет плечами. — Прости. Госпожа Заветта… весьма эксцентричная женщина. Считает, что бумажные письма с магической отправкой более надежны и приятны, чем электронные. И что приглашение кандидата на собеседование, чтобы в итоге он от сотрудницы лавки узнал, что не проходит — помимо действенности еще проявление власти и… кхм, игривости.

Леона кривит губы в неловкой улыбке. Косится на вновь озадаченного Кондора, заканчивает складывать из письма бумажного журавлика и отправляет его в полет легким толчком магии. Рассматривает следующий лист, но ручку так и не берет. Вместо этого устраивает локти на столе и уже в упор смотрит на Кондора.

— Так что у тебя с работой? Не можешь найти?

— Да, вроде того, — молодой чародей пытается держаться непринужденно, но выходит так себе. Леона вопросительно склоняет голову к плечу. Кондор, тяжело вздохнув, продолжает: — Я ведь приехал сюда из Атланты. Там у меня была работа, да, но здесь… В этом университете кафедра темнокнижников сильнее. Поступить поступил, но с работой да, не складывается. Честно говоря, был уверен, что в Оффирэ с поиском работы проще.

Кондор кривится, недовольный своей наивностью, а Леона поджимает губы, не зная, как выразить сочувствие. И отчего-то еще неприятнее, что она и не знает, чем может помочь.

— И сколько раз тебе уже не повезло?

— За две недели? Раз семь. Это если считать только собеседования, а не с тем… как сегодня.

— Ничего себе. Ты ведь из Атланты с красным дипломом? Я думала, таким, как ты, проще найти работу… Тем более, скоро учеба, места наоборот освобождаются…

Кондор только кривится и наконец прекращает возить ложкой в чашке. Отпивает чай, наблюдая за тем, как Леона возится с новым журавликом, и тихо хмыкает. Ведьма тут же поднимает на него вопросительный взгляд.

— Никогда не понимал, как вы это делаете, — поясняет он негромко, вдруг слабо улыбаясь. — Складываете птиц из бумаги. Я сложнее самолетика в жизни ничего сложить не мог.

— Хочешь, научу? — тут же улыбается Леона, хитро сверкая глазами. В ответ на вопросительно поднятую бровь снова отпускает готового журавлика и хватает свежий лист бумаги. — Складывать журавликов?

Кондор в ответ пытается скрыть по-детски радостную улыбку и ворчит что-то о том, что он сильный чародей и ему совсем не надо уметь складывать птичек из бумаги. Впрочем, сам двигается ближе и с интересом принимается вникать в то, как Леона легкими медленными движениями раз за разом сгибает тонкий лист. Она умудряется вновь нигде не порвать его и негромко объясняет Кондору последовательность действий. Тот слушает, следя за пальцами девушки, и невольно улыбается — приятно отвлечься от головной боли с поиском работы.

Когда Леона, показав Кондору очередного журавлика, расправляет лист и отдает его чародею, тот сначала путается и спешно поправляется, когда девушка делает замечания — мягкие, словно с ребенком, но уверенные. Она и сама улыбается, наблюдая за тем, как у Кондора сначала совсем ничего не выходит, но потом, попытки, кажется, с четвертой наконец начинает получаться.

А раза с седьмого у Кондора, наконец, получается сложить журавлика без единого замечания Леоны. И чародей смотрит на бумажную фигурку у себя в руках с поистине счастливым восторгом и тепло улыбается сидящей рядом ведьме.

— Повесишь в комнате над кроватью, — посмеивается та негромко, мягким прикосновением заставляя журавлика легко взмахнуть крылышками, — вместо ловца снов.

— Как бы мне твой урок оригами после этого в кошмарах не снился, — тут же ехидничает Кондор, даже не пытаясь, впрочем, скрыть в голосе довольство и отсутствие насмешки.

Леона улыбается в ответ и качает головой. Хватает ручку, собираясь вернуться к написанию писем, и тут же вскидывается.

— Эй, есть идея! — заявляет она, хватая Кондора за руку. Смотрит на него сияющими глазами и вновь улыбается — так, словно задумала ограбление центрального банка Оффирэ. — По поводу твоей работы.

— Знаешь, это пугает… — Кондор окидывает ладонь Леоны на своем запястье, но не убирает ее.

— Не бойся, я с тобой, — Леона мотает головой, насмешливо фыркает. Наконец убирает руку и, на автомате прописывая шапку письма кому-то из поставщиков эфирных масел для лавки, объясняет: — У нас в студсовете есть парень, Сидни — ты слышал, наверное. Он с командой занимается созданием артефактов. У них там пара самих артефакторов, пара ведьм, чародейка есть… Искали вот еще одного чародея. Пока вроде не нашли никого.

Леона задумывается на мгновение, пытаясь вспомнить, есть ли у нее контакт Сидни, потом кивает себе и внимательнее смотрит на Кондора. Внутри поднимаются волнение и трепет — ему очень хочется помочь. Все же ведьма прекрасно знает, как тяжело бывает найти работу, но при этом понимает — она не имеет права заставлять Кондора, если ему не понравится идея.

— Помню, ты говорил, что больше по работе в поле, но все же… возможно, есть смысл попытаться? Я видела у них объявление в студ-друге, вроде платят неплохо…

Леона замолкает растерянно, видя глубокую сосредоточенность на лице Кондора. Она не совсем понимает — не то чародей даже не подумал искать работу внутри университета, не то подумал, но ему эта идея категорически не понравилась, и он вот-вот пошлет Леону с ее идеей куда подальше. Оттого девушка поджимает губы, бормочет что-то смущенно-извиняющееся и утыкается в письма — ей как раз остается одно или два.

И Леона надеется расправиться с ними еще до того, как Кондор соберется с мыслями, чтобы наконец ответить ей.

И план почти удается — Леона как раз заканчивает последнее письмо, на которые ее попросила ответить госпожа Заветта, когда Кондор отпивает чай и наконец прочищает горло негромко, привлекая внимание ведьмы. Та поджимает губы и продолжает утыкаться в письмо.

— А ты можешь скинуть мне это объявление… — произносит Кондор наконец почти уверенно, — пожалуйста?..

Леона вздрагивает и поднимает на чародея глаза. Тот выглядит так, словно его сейчас ударят за эту просьбу: немного наклонился от Леоны, смотрит сквозь нее, губы поджаты.

Ведьма мимоходом думает о том, что Кондор, похоже, не привык вот так просить помощи. А затем мягко улыбается. Кивает.

— Конечно, — соглашается она. — Это не проблема. Буду рада, если у тебя с ними хотя бы временно сложится, пока не найдешь более… постоянную работу.

Кондор кивает и немного расслабляется. Выдавливает слабую улыбку, и Леона думает, что, возможно, было бы хорошо встречаться с Кондором чуть чаще, чем за завтраками и случайными столкновениями.

***

Следующие пару дней они толком не пересекаются. Леона завтракает одна, лишь перед самым уходом слыша шаги на кухне. Они не сталкиваются на входе в общежитие и не видятся в коридорах. Леона даже не решается написать и поинтересоваться, как дела. А затем — на третий день сразу после будильника слышит, как на кухне включается кофемашина. И невольно улыбается.

Привычно выходит на кухню в пижаме — и тут же видит, как Кондор, намного более расслабленный, чем в последнюю их встречу, разбивает яйца над сковородкой. В вазе на столе — букетик полевых цветов, а рядом — коробка конфет. Леона невольно улыбается, доставая чашки.

— В честь чего праздник? — уточняет, кивая на букетик цветов.

— Благодарность за помощь, — тут же отзывается Кондор, сверкая глазами искоса. — Ты в прошлый раз сказала, что конфет бы хватило.

Леона замирает на мгновение, пытаясь вспомнить, когда говорила подобное, а потом прикрывает глаза и посмеивается негромко.

— И поэтому ты решил притащить еще и цветы?

— Я подумал, тебя порадует, — Кондор как ни в чем не бывало пожимает плечами, а Леона тут же чувствует, как краснеет. — Ты помогла мне, так что…

— Значит, с Сидни и артефактами сложилось? — Леона тут же забывает о смущении и внимательно смотрит на чародея. Тот ведет плечами.

— Знаешь… Думаю, да, — плечи Кондора даже не напрягаются, и Леона верит его словам. — Не то чтобы я сразу часть их коллектива, но… Мы сделали несколько артефактов. Получилось неплохо, и если в деле сила окажется сбалансирована, то да. Да, все сложится.

Он кивает своим словам и переводит теплый взгляд на Леону. Она улыбается в ответ и, забывшись от радости, что смогла помочь хотя бы советом, вместо пяти ложек сахара кладет в чашку Кондору шесть.

4. Благодарность

— Вы это видели, видели?! У нас буквально через стенку, в соседнем блоке живет сам Кондор Озола!

Иветта, входя в комнату, восхищенно шипит, боясь перейти на полноценный визг.

— Да! Ты уже видела его? — Сандра тут же вскидывается, отрываясь от чтения учебника по приворотам, и восторженно смотрит на подругу. — Такой красивый!

— Видела, вот только что в коридоре с ним столкнулась, — Иветта кивает и, мечтательно прикрыв глаза, вздыхает. — И правда очень красивый… Лео, а ты чего молчишь?! Ты ведь не уезжала вроде? Видела его наверняка, общалась…

Иветта стихает, хитро и почти умоляюще глядя на Леону.

Лео, сидящая на кровати и лениво наблюдающая за тем, как ее вороненок-хранитель ковыряет клювом мешанку, невольно вздрагивает и поднимает взгляд на соседок. Тихо хмыкает, недоуменно поднимает брови. С тех пор как соседки вернулись в общежитие после летних каникул — одна вчера днем, вторая сегодня утром — о спокойных вечерах в тишине пришлось забыть. Хорошо хоть, что до начала учебы осталась лишь пара дней, а девочки учатся во вторую смену и заканчивают ближе к ночи.

— Что вы хотите услышать от меня, нежить? — все же недоуменно спрашивает Леона с усмешкой. Понимает, впрочем, что отвертеться от подробностей вряд ли получится. — Что он ест на завтрак? Делает ли зарядку? Или что, я должна была выяснить, какие девочки в его вкусе?

— О, а ты знаешь? — Иветта тут же загорается этой мыслью, а Леона недовольно цокает. Сандра уже смеется, не скрывая.

— Ив, она шутит! Хотя явно что-то знает… Лео, тебе жалко, что ли?

Леона только тяжело вздыхает и медленно качает головой. Жалко или нет, но сплетни никогда не были ей интересны, тем более о тех, кто стал ей хотя бы хорошим знакомым. Кондор же вроде бы стал ей другом, и портить это совершенно не хотелось.

А восторги от того, что в соседнем блоке живет Кондор ей и вовсе непонятны. Что такого в нем есть, чего нет у других студентов — кроме высоких баллов при поступлении и бюджетного места? Да и то ведь не настолько это необычно, чтобы вот так реагировать на близость Кондора.

Хотя, пожалуй, красивый — тут Леона смысла спорить не видит. Чего только стоят эти по-ведьмински зеленые глаза и челка, вечно падающая на лицо и мешающая…

Леона качает головой и глубоко, почти недовольно вздыхает. Снова задается вопросом: да что в Кондоре такого особенного кроме успехов в учебе? Она вон на весь курс единственная, кто смогла создать духа-хранителя, но что-то парни на нее с восторгами не кидаются. Да и вряд ли обсуждают вот так, прячась по комнатам.

— Девочки, ну откуда мне знать, — собирается с мыслями Леона и врет не краснея: — Я с ним не общалась почти, так, столкнулись несколько раз…

— Все понятно, — перебивает ее вдруг Сандра со смешком и замахивается, намереваясь бросить в Леону подушкой. — Ты просто не хочешь рассказывать. Жадина!

— Да не жадина я! — Леона прикрывается рукой от прилетевшей подушки и с ухмылкой отправляет ее обратно. — Просто — ладно, хорошо. Пусть так, и я действительно с ним общаюсь. Почему я должна делиться с вами этими знаниями?

Она резко меняет тактику и заговорщически ухмыляется, чуть наклоняясь навстречу Сандре. Та замирает на мгновение, изумленно глядя на Леону, а потом заходится смехом — довольным и искренне веселым.

— Ну, Лео, ну, даешь, — сквозь смех через несколько мгновений выдаивает она и падает к себе на кровать. Раскидывает руки в стороны, смотрит на Леону весело. — Уже успела его захомутать, а?

— Погоди, постой, — вклинивается Иветта и опускается на кровать рядом с Сандрой, изумленно глядя на Леону. Хмурится, кажется, совершенно недовольная сделанным открытием из разговора соседок, кусает губы и потерянно смотрит на Леону. — Ты ведь не хочешь сказать, что вы с ним уже?..

— Нет! — Лео тут же мотает головой и, сама не зная, почему, слегка краснеет. Хмурится, отворачивается, чтобы погладить прижавшегося к ней и задремавшего вороненка по холке. — Мы просто… Общаемся иногда, да. Но я вам ничего не расскажу, не ждите!

— Точно хочет с ним замутить, — обращаясь к Иветте, полностью довольная собой резюмирует Сандра, и снова посмеивается.

Леона в ответ на это только недовольно фыркает и закатывает глаза, продолжая гладить Иргу, устроившегося в гнезде из шарфа, а Иветта, вновь как-то странно хмурясь, медленно поднимается с кровати и словно в прострации направляется к столу. Сандра, наблюдающая за ней, ухмыляется и собирается что-то спросить — Леона готова спорить на что угодно, что хочет подколоть по поводу внезапной влюбленности — но ее резко прерывает стук в дверь.

— Да? Кто там? — переключается уже набравшая в легкие воздух Сандра и поворачивается к двери. — Кого несет?!

— Это, наверное, он, — выдыхает Иветта и спешит отпереть дверь.

— Он?..

— Кондор. Он спрашивал, можно ли к нам будет заглянуть.

Иветта говорит с непривычными для нее волнением и дрожью в голосе. Сандра ухмыляется, глядя на нее и явно уже придумывая сотню подколов по поводу влюбленности в красавчика Кондора, а Леона только озадаченно следит за соседкой взглядом. Странно, обычно Кондор не нуждался в приглашении в гости… Или это все же кто-то другой? Мало ли, кому что из общажников могло понадобиться.

Впрочем, вопрос отпадает довольно быстро: когда Иветта открывает дверь, густо краснеет и смущенно опускает голову. А затем слышится знакомый голос Кондора из коридора:

— Привет… мы в коридоре с тобой столкнулись недавно, да? Не подскажешь, Леона здесь?

Иветта как-то вся сразу сжимается напряженно, что-то недовольно бормочет под нос и кивает. Затем оборачивается.

— Лео, — зовет, кажется, настолько враждебно, насколько позволяет ситуация. — Тебя тут…

— Да, я слышу, — отзывается та, уже поднимаясь с кровати и подходя к двери. Неловко улыбается соседке. — Спасибо.

Та вновь кивает и торопится уйти вглубь комнаты, а Леона, проводив ее взглядом, смотрит вопросительно на Кондора. Тот кивает в сторону двери из блока в коридор.

— Можно тебя на пару минут?

Леона передергивает плечами, слыша, как Сандра посмеивается в ладонь и напевает что-то про жениха и невесту. Потом неловко улыбается Кондору и, спешно влезая в босоножки, которые носит в общежитии вместо тапочек, отзывается:

— Конечно.

Они выходят из блока в коридор и неторопливо двигаются в сторону лестницы. По пути им никто не встречается — уже достаточно поздно, и в коридоре можно столкнуться разве что с теми, кто возвращается с долгой прогулки или только-только возвращается в общежитие.

До лестницы они доходят в тишине — отчасти уютной, отчасти все же неловкой. Кондор хмурится едва заметно, держится слишком прямо и невозмутимо, а Леона кусает губу да смотрит под ноги.

А на лестничной клетке останавливаются. Там настежь открыто окно, в него задувает теплый ветер. Леона чуть щурится, любуясь на фиолетовое небо. Кондор становится у рамы, приваливаясь плечом к стене и прикрывая глаза. Только теперь Леона замечает, что выглядит он очень уставшим, но как будто вполне довольным. Однако они все еще молчат, и нарушать спокойную тишину не хочется.

Несколько минут они продолжают молчать. Кондор убирает руки в карманы ветровки и что-то там сжимает. Леона наблюдает за заходом солнца, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Но когда все же наступает тьма, заговаривает.

— А меня тебе сосватали, — говорит совсем негромко, не поворачивая головы. Краем глаза заметив, что Кондор неловко дергается от ее голоса, продолжает так же тихо: — Сандра с Иветтой. Они… отзывались о тебе с большим восхищением. А когда узнали, что мы с тобой уже знакомы, но я не хочу рассказывать, что ты ешь на завтрак…

Она ведет плечами и многозначительно замолкает. Кондор хмыкает в ответ и чуть улыбается чему-то в своих мыслях. Потом прочищает горло и проговаривает:

— Спасибо. Что не говоришь им. Хотя я не совсем понимаю повод восторгов твоих соседок…

Он хмурится в задумчивости, не переставая улыбаться, потом себе кивает.

— Но я к тебе по какому вопросу… — он наконец собирается с мыслями и выпрямляется. — По поводу твоей помощи с моей работой. Маленькая благодарность. Он простенький, но одна стороны твоим глазам подходит, так что надеюсь…

Кондор ведет плечом и достает из кармана ветровки маленькую коробочку. Открывает ее — внутри лежит тонкая короткая цепочка с кулоном в форме полумесяца кончиками вниз. Полумесяц из тонкого кусочка серебра с серединкой из танзанита, повторяющего форму кулона. Камень переливается даже в темноте, отливая не то глубоким синим, не то фиолетовым.

— Он двусторонний, — подает голос Кондор осторожно, видя, как Леона замерла, изумленно глядя на подвеску. — С другой стороны белый.

— Можно?.. — девушка неловко тянется к коробочке, но одергивает себя и поднимает вопросительный взгляд на Кондора. Тот улыбается тепло.

— Конечно. Это ведь подарок.

Леона кивает и осторожно вынимает подвеску из коробочки. С другой стороны полумесяц и правда белый — там, все так же повторяя фигуру самого кулона, нанесен перламутр. Леона невольно замирает, разглядывая подарок, потом снова смотрит на Кондора.

— И это в честь того, что?.. — напоминает осторожно.

— В честь того, что я теперь уже точно в команде Сидни и работаю с ними над артефактами. Полноценная, неплохо оплачиваемая работа. Благодаря тебе, — чародей тепло сверкает глазами в темноте, и Леона чувствует, как смущенно розовеет.

— Подумаешь, подсказала, к кому стоит обратиться…

— Если бы не подсказала, я бы еще пустота знает сколько искал работу, — Кондор хмыкает, откладывая коробочку на подоконник. Вопросительно смотрит на кулон в руках Леоны. — А так, смотри, заодно полезной вещью из лавки тебя отблагодарил. Тебе хранителя растить надо, так что это накопитель силы… А если для хранителя силы хватает, в любом случае, думаю, лишним не будет.

— Он очень красивый, Кондор. Спасибо.

Леона улыбается тепло, не зная, как выразить благодарность и восторг от такого подарка. Хоть за ней уже и пытались ухаживать, украшения молодые люди ей еще не дарили — и это оказалось безумно приятно. Настолько, что внутри теперь поднималась теплая волна, желание петь и радостно смеяться кружась.

Но Леона честно пытается держать себя в руках. Однако выходит не очень хорошо, и она все же подается навстречу Кондору и крепко обнимает его, повторяя уже на ухо слова благодарности. Кондор замирает на несколько мгновений, словно не веря, что его могут обнять, но потом все же прижимает Леону крепче к себе и тихо посмеивается.

— Не за что. Наденешь?

Леона тут же охотно кивает и, отстранившись от Кондора, поворачивается к нему спиной, позволяя застегнуть подарок на шее. Кондор принимает кулон и кивает, когда девушка просит повесить на шею перламутром вверх. И в момент, когда чародей уже застегивает замок, неожиданно даже для себя мысленно загадывает:

«Переодену на другую сторону, когда…»

Прикрывает глаза, неловко и чуть смущенно улыбаясь собственным мыслям. Потом поворачивается к Кондору, снова обнимая его.

— Надеюсь, с этой работой у тебя надолго сложится. Ну, или до тех пор хотя бы, пока не найдешь то, что сочтешь лучшим вариантом.

Кондор улыбается и вновь, уже куда смелее притягивает Леону еще ближе к себе, не зная, что и ответить на ее пожелания кроме негромкого «спасибо» куда-то ей в волосы.

Леона возвращается в комнату, когда свет выключен Сандра уже лежит в кровати и что-то смотрит на ноутбуке, а Иветты и вовсе нет. Прикрывая за собой дверь, Леона тихо хмыкает и, перехватив взгляд Сандры, уточняет:

— А где?..

— Понятия не имею, — Сандра пожимает плечами безразлично. — Сбежала почти сразу, как вы с Кондором ушли.

Она почти не отрывается от просмотра, даже не снимает наушников. И Леона даже смеет думать, что обойдется без лишних расспросов, однако быстро разочаровывается в этом. Как раз когда она уже забирается под одеяло, Сандра выключает ноутбук и усмехается, косясь на соседку.

— Кстати, с обновкой, — в ее голосе так и сквозит подобие легкой издевки.

— Это просто благодарность за помощь с поиском работы, — Леона чуть заметно морщится, забираясь под одеяло и снимая телефон с зарядки, чтобы открыть на нем читалку. — И не больше.

— Ну да, конечно, — Сандра ухмыляется. — Только Иве про эту благодарность не говори. А то, что-то мне подсказывает, съест тебя из зависти.

Леона в ответ только хмыкает едва слышно и погружается в чтение. Она не собирается даже думать о том, что имеет в виду Сандра и почему Иветта возвращается в комнату только ближе к полуночи, заплаканная и волком глядя на саму Леону.

5. Учебники

Леона сидит на полу, привалившись спиной к стеллажу в разделе литературы по артефакторике, и без большого интереса листает очередной учебник — на этот раз за четвертый курс. Ничего полезного по нужной девушке теме там не находится, и Леона, разочарованно просмотрев содержание еще раз, захлопывает книгу.

— Только не говорите, что придется лезть в архив, — бормочет она себе под нос, еще раз просматривая корешки учебников, которые вытащила с полок и уже успела просмотреть.

Все — учебники, не научные исследования и работы. Конечно, в нескольких из них из всей стопки писали об артефактах-накопителях, но нигде достаточно подробно. Все же то учебники по общей магии ведьм и чародеев, где описано все и по чуть-чуть. Из-за того, что в университете нет направления артефакторики, посчитали, что учебники на эту тему не нужны совсем, что ли? И часы по использованию артефактов в учебной программе, как назло, сократили…

Леона тяжело вздыхает и обреченно качает головой. Просто так подобную литературу не достать. А если и достать, то за очень большие деньги. Либо пытаться искать студентов из университетов, где артефакторика есть как учебное направление и пытаться договориться с ними — что представляется нелегкой задачей.

— Может, все-таки в архивах есть? — с надеждой спрашивает Леона у стопки книг перед собой и нервно теребит цепочку с подаренной Кондором подвеской на шее. — Ну, сократили часы артефакторики, ну, убрали учебное направление… Не выбросили же они учебники, да?

Она тяжело вздыхает и поджимает губы. Тут же вздрагивает, слыша негромкий голос.

— И часто ты сама с собой разговариваешь? Или только в моменты отчаяния?

Голос знакомый, с едва заметной насмешливой интонацией, и доносится из-за стеллажа. Леона поднимает голову и оборачивается — совсем рядом, оперевшись о стенку полки плечом и сложив руки на груди, стоит Кондор. Его губы искривлены в усмешке, в глазах пляшут искорки, а в руке — книга.

— Всегда приятно поговорить с умным человеком, — фыркает она и невольно улыбается. — А ты чего здесь?

— Как и ты. Разве что более успешно, судя по всему.

Он опускает руки и показывает Леоне учебник по основам составления зелий и эликсиров — за первый курс бакалавриата, Леона сама по такому училась только в прошлом году. Потому девушка невольно хихикает, опуская голову, и смотрит на чародея уже из-под ресниц. Тот закатывает глаза, бормочет что-то про неуважение к старшим. Обходит Леону и стопку учебников и садится на пол у противоположного стеллажа.

— Чего это тебя пробило? — все же спрашивает ведьма, когда Кондор откладывает учебник о зельях и берет верхнюю книгу из стопки Леоны. — Вы же не проходите вроде всю эту мерзкую муть с отварами.

— Не проходим, — соглашается Кондор и хитро прищуривается на собеседницу. — Просто хочу приворожить кое-кого.

— Тогда бери справочник о несуществующих зельях, — Леона посмеивается. — Не знала, что чародеи не в курсе таких банальных вещей.

Кондор, недовольный, что его шутку не оценили, показывает Леоне язык. Та снова смеется, качает головой и подбирает к себе ноги, рассматривая чародея напротив. Тот с выражением вселенской обиды листает учебник и всеми силами делает вид, что Леоны не существует. Ведьма фыркает себе под нос и прикрывает глаза, откидывая голову назад.

Несколько минут они сидят в тишине. Леона надеется унять головную боль, появившуюся из-за долгого сидения над учебниками в душной библиотеке, а Кондор, тихо шурша страницами, продолжает листать учебник. В конце концов снова заговаривает.

— Зачем тебе все эти книги? Собираешься идти вперед всей программы?

В его голосе уже не звучит насмешка — только любопытство и нечто, похожее на одобрение. Леона чуть морщится, открывая глаза, и качает головой

— Нет. Во всяком случае, пока. Сейчас меня интересуют только разделы по артефакторике.

— Домашка, что ли? — Кондор сочувственно вскидывает бровь, но Леона вновь качает головой. В который раз за вечер дергает цепочку с полумесяцем на шее.

— Хочу разобраться, как работать с накопителем. Нет желания заниматься этим в последний момент, лучше уж начну копить магию заранее для Ирги… Ну, или если у самой сил хватит — ты прав, лишним никогда не будет.

— Тогда я не понимаю, что ты мучаешься, — признается Кондор, закрывая учебник и возвращая его в стопку. — Тебе нужны книги с направления артефакторов, да и все.

— Умный? — Леона устало потирает переносицу. Ловит вопросительный взгляд чародея, поджимает губы. Ворчит, неловко опуская извинение за грубость: — У нас нет такого направления. Было, но его убрали пару лет назад. В лучшем случае, все оставшиеся учебники в архиве, а туда просто так не попасть. Нам, конечно, давали азы на первом курсе, но это не то. В сети тоже не так много полезной информации.

Кондор понимающе кивает и задумчиво сопит, глядя в корешки книг над головой Леоны. Та кусает губу, тяжело вздыхает и тянется к сумке, чтобы достать оттуда бутылку воды. На всякий случай озирается по сторонам, чтобы не попасться библиотекарше, и только потом открывает.

Чародей наблюдает за этим почти пустым взглядом, а когда Леона убирает бутылку в сумку, тянет задумчиво:

— Знаешь, кажется, у меня остались учебники по артефакторике с бакалавриата. У нас по программе ее не было, но я договорился с преподавателями и ходил на некоторые лекции и семинары. Разве что учебники самому покупать пришлось — в библиотеке не хватило, да и я решил, что они не помешают… — он медленно качнул головой от правого плеча к левому и наконец сфокусировал взгляд на Леоне. — И если я не продал или не отдал, что вряд ли, то можешь взять.

Леона озадаченно моргает в первую секунду, но потом расплывается в счастливой благодарной улыбке.

— Слушай, если у тебя найдется этот учебник, будет отлично, — признается она, не скрывая сияющего взгляда. — Ты безумно мне поможешь.

— Знаю, — Кондор ухмыляется, но как-то странно, не очень тепло, и опускает глаза. Тут же, впрочем, их поднимает и ухмыляется уже хитро. — Но если он у меня все еще лежит, отдам тебе при одном условии.

— Почему мне это уже не очень нравится?.. — Леона меняется в лице, изображая что-то среднее между испугом и настороженностью. Кондор хмыкает.

— Поможешь мне с зельями и эликсирами разобраться? Сколько не ковыряюсь в этой теме, все равно ничего не выходит.

Леона заметно расслабляется, но все еще озадаченно смотрит на чародея. Тот не отводит взгляда от ее глаз, и ведьма все же первая отворачивается. Бормочет неловко:

— Я ведь вроде говорила уже, что попытки приворожить кого-то плохо кончатся, да?

— Сказала, — со смешком отозвался Кондор и стал подниматься. — Мне для других целей. По работе. Так что, поможешь, или мне искать другого репетитора?

С этими словами он улыбается и протягивает Леоне руку, предлагая помощь. Та хмыкает, не скрывая ответной улыбки, и охотно хватается за ладонь чародея, поднимаясь.

— Ладно, помогу, раз, по работе. И даже если у тебя нет учебника по артефакторике.

Кондор неловко тушуется, но все же кивает.

Учебники, которые Леона отбирала, они расставляют вместе. Параллельно обсуждают негромко первую неделю учебы: чародей ворчит о том, что часов учебы вроде не много, а нагрузка больше, чем когда он в бакалавриате диплом писал, а ведьма — жалуется, что вместо курсовых вводят проектную работу в командах по несколько человек, а объединяться ни с кем желания нет.

Из библиотеки они выходят, собираясь сразу отправиться в общежитие, но по пути случайно заходят в кофейню за круассанами с миндалем, потому что у Леоны «третий день не пропадает желание их попробовать, но нигде нет». В итоге еще целый час сидят за кофе, обсуждая все что угодно кроме учебы.

В общежитие они возвращаются ближе к ночи, но сразу расходиться по комнатам не торопятся. Кондор все же — и почти без усилий — находит у себя учебник по артефакторике и получает в благодарность радостный писк и крепкие объятия. Леона, не желая откладывать обещанную ответную услугу (и не желая так быстро обрывать приятный вечер, но Кондору об этом знать не обязательно) банальным звонком Сандре убеждается, что соседок все еще нет и будут нескоро. А потому тянет Кондора на кухню своего блока и ставит чайник.

Еще полночи, до самого возвращения Сандры и Иветты из клуба, они подробно разбирают первый параграф учебника по зельям и эликсирам. Кондор, кажется, начинает что-то понимать — но не все из этого относится к зельям.

6. Спаситель

Леона стоит посреди улицы, натянуто улыбается и думает, что только она могла вляпаться в подобную ситуацию на ночь глядя.

Напротив нее — молодой человек, немногим старше Кондора. Он жадно разглядывает Леону, рассказывает, как она красива и как давно он мечтал о встрече со столь прекрасной девушкой. А еще — как он хотел бы стать для нее тем самым единственным.

Молодой человек запинается и заговаривается, чуть пошатывается. Молодой человек улыбается и почти раздевает Леону глазами. Молодой человек, судя по всему, вовсе не трезв.

А Леона устала. Она напугана, совсем не считает себя прекрасной в конце тяжелого рабочего дня и просто хочет попасть домой.

А еще — впервые отчаянно жалеет, что не чародейка. Те хотя бы с умами людей работать умеют. Может, тогда Леона смогла бы осторожно отвадить от себя назойливого незнакомца. Но она ведьма. Ведьмы в магию эмоций и ума не лезут.

Леона и молодой человек — кажется, он представился Морганом, но Лео не уверена — стоят недалеко от выхода из метро.

Холодно. После теплого первого учебного месяца осень подкралась как-то слишком быстро — всего за пару дней. И к вечеру еще сильнее подморозило. А Леона одета не по погоде, оттого дрожит едва заметно. Обиднее всего, что до студенческого городка рукой подать, всего минут десять пешком, однако Лео никак не может вырваться.

Сбежать очень хочется, но при любой попытке уйти Морган готов хватать ее за одежду и руки, уговаривая остаться. Пожалуй, Леона и могла бы заставить ботинки Моргана приклеиться к асфальту ненадолго, но все никак не решается, боясь поднять суету.

Мимо проходят люди. Некоторые из них оборачиваются на слишком громкие возгласы и очень эмоциональные взмахи Моргана руками. Но никто не обращает внимание на напряжение и страх его собеседницы. Леона же почти молится Пустоте, чтобы из метро вышел хоть кто-то знакомый.

Однако никого так и не появляется.

— А ты чего такая мрачная и молчаливая?

Морган спрашивает, вдруг съезжая с темы восхваления Леоны вперемешку с жалобами на теперь-уже-бывшую-девушку, которая бросила его пару часов назад. И смотрит на Леону почти трезвыми глазами. Та передергивает плечами.

«Потому что до меня доколебался незнакомый мне человек, а я терпеть не могу пьяных. И боюсь», — хочется ответить девушке, но она сдерживается. Кто знает, что может заставить его стать агрессивным? Потому Леона лишь пожимает плечами едва заметно.

— Я устала, —- вздыхает она, очень надеясь, что Морган все же решит отпустить ее, когда поймет, что у нее нет сил на знакомства. — И, если честно, очень хочу в кровать…

— О…

На долю мгновения в его глазах мелькает понимание, и Леона почти верит, что сможет, наконец, уйти. Но надежда рушится, когда на губах Моргана появляется по-прежнему нетрезвая, а теперь еще и похабная усмешка, и он склоняет голову к плечу.

— Я понимаю, — добавляет парень, понижая голос. — Я бы тоже не отказался от кровати.

— Нет, не понимаешь, — вздыхает Леона. От слов Моргана пробирает нервная дрожь и омерзение, но девушка очень старается не кривиться презрительно. — Я правда устала. И хочу домой. Без незнакомых мне людей.

Она качает головой и внимательно, почти с мольбой смотрит на Моргана.

«Ну же. Пойми уже, я не хочу с тобой знакомиться и общаться, — мелькает в голове Леоны. — Потеряй ко мне интерес и иди уже, куда шел! Пожалуйста».

На лице Моргана тем временем отражается сначала удивление с досадой, потом понимание, обида и разочарование. Леона почти слышит, как крутятся шестеренки в его мозгу. Почти видит в его глазах бегущую строку мыслей осознания. И даже успевает испугаться, когда Морган вдруг хмурится и тянется за чем-то в карман…

…а затем слышит знакомый голос почти над самым ухом.

— Леона? — Леона выдыхает облегченно и прикрывает глаза на мгновение, чувствуя на плече руку Кондора. — Ты в порядке? Ты чего тут стоишь?

— Да я… — отзывается она чуть хрипло, поднимая глаза на Кондора и не скрывая во взгляде благодарности. Теснее прижимается к нему плечом и кивает медленно. — Все хорошо. Как раз собиралась идти домой.

— А… а ты еще кто? — Морган, доставший из кармана телефон — Леона едва не прикладывает два пальца ко лбу в благодарность Пустоте, что это оказался не нож — озадаченно моргает и окидывает пришельца недовольным взглядом. Кондор кивает.

— Хороший вопрос. Только он мой, — чародей хмыкает и, чувствуя потребность Леоны, обнимает ее за плечи. Мрачно вскидывает бровь, морщится и вновь переводит взгляд на девушку. — Исси, солнце, кто он такой?

Леона вздрагивает едва заметно от не своего имени, и благодарит Моргана, что он так и не удосужился попросить ее представиться. А она и не думала этого делать. Потому ведьма только улыбается краешками губ и осторожно ведет плечом.

— Не знаю, дорогой, — выдыхает, подыгрывая. — Просто какой-то парень. Познакомиться решил.

— Я с девушкой расстался, — ворчит Морган, разочарованно сопя и убирая руки в карманы. Его мотает, кажется, сильнее прежнего, но он упрямо заставляет себя стоять прямо и оскорбленно смотреть на Леону. — А ты почему не сказала, что у тебя… парень?

— Жених, — едко поправляет Кондор, нехорошо щурясь и с явными удовольствием и насмешкой наблюдая, как меняется лицо Моргана, а Леона едва не давится воздухом. Однако все же выдавливает:

— Ну, ты… не спрашивал. Ты вообще, откровенно говоря, едва ли давал мне слово вставить.

Под защитой Кондора Леона расслабляется и немного смелеет. Стоя рядом с Кондором она почему-то уверена, что не пострадает в случае чего.

— Но это ведь…

Морган начинает недовольно, но Кондор хмыкает, едва заметно ведя рукой по воздуху, и парень вдруг резко зеленеет лицом. Торопится к ближайшим кустам у дороги, где сгибается пополам.

Леона морщился, провожая его взглядом, потом тихо вздыхает и, чувствуя, как вдруг подгибаются ноги, приваливается к Кондору крепче. Обнимает его, закрывает глаза и успокоенно выдыхает. Кондор охотно обнимает Леону в ответ.

— Жених, значит?

— Прости, не сдержался.

Кондор посмеивается. Леона слабо улыбается. Несколько мгновений они так и стоят: ведьма прижимается к чародею, а он осторожно перебирает пряди ее волос, надеясь успокоить поскорее.

— Что ты с ним сделал? — наконец спрашивает Леона, чуть отстраняясь. — И откуда ты тут вообще?..

— Ничего я с ним не сделал страшного, не переживай. Просто протрезвеет немного твой парень, — отзывается Кондор, и девушка слышит в его голосе улыбку. — А я в центре был. Сидни в лавку просил докупить кое-что для артефактов.

— М-м… Ты втянулся в работу, я смотрю? И этот… Морган не мой парень, — ворчит ведьма, совсем отлипая от Кондора, и тихо посмеивается. — Мой парень теперь ты. После таких заявлений ты просто обязан и правда жениться на мне.

— Закатай губу обратно, дорогая, — отзывается чародей со смешком, в последний раз проводя пальцами по прядям Леоны. — Чтобы стать моей женой, тебе сначала придется закончить хотя бы бакалавриат.

— У, сноб!

— Всего-лишь беспокоюсь о твоем образовании.

Он улыбается тепло и открыто, а затем, убедившись, что Леона больше не дрожит, осторожно тянет ее за руку в направлении студенческого городка.

— Идем, ты замерзла, — замечает негромко и очень мягко, и по спине девушки тут же бегут мурашки от этого его голоса. Она улыбается тоже и сжимает его ладонь в ответ.

До самого пропускного пункта кампуса они доходят в тишине. Там — тихонько пиликают турникеты, как только они прикладывают пропуска, и горят магические огоньки на аллее. Изредка встречаются студенты и преподаватели.

Постепенно Леоне становится спокойнее. Она успокаивается, руки совсем перестают дрожать, а тревога в душе укладывается. Однако ладонь Кондора отпускать отчего-то совсем не хочется — и ведьма позволяет себе не делать этого до самого входа в общежитие. Чародей, к приятному удивлению Леоны, и сам не торопится отстраняться.

Уже в лифте, стягивая с шеи платок, Леона шумно выдыхает и наконец заговаривает — о Моргане, о работе и об усталости. Кондор охотно откликается и слушает внимательно — и девушке вдруг кажется, что в глазах его видно облегчение. Словно всю дорогу беспокоился, точно ли она в порядке, и лишь теперь окончательно убедился, что да. От этих мыслей в душе теплеет.

Прощаются они у входа в блок Леоны. Она хватается за ручку и уже собирается скрыться за дверью, как вдруг оборачивается и окликает чародея, что ковырялся в карманах рюкзака в поисках ключей.

— Кондор? — он вздрагивает и поднимает на Леону как будто встревоженный взгляд — ведьма не уверена, что в темноте отличает это хорошо. Потому только улыбается тепло и склоняет голову. — Спасибо тебе. Не знаю, сколько бы еще простояла там, если бы не ты. Я… не знаю, что делать в таких ситуациях.

Кондор хмыкает и что-то ворчит себе под нос, снова возвращаясь к поиску ключей. Леона не уходит, наблюдая за ним, и чародей вскидывается, как только связка позвякивает в его руках.

— Я бы сказал, что не за что, — тянет он с ухмылкой. Отпирает замок, приоткрывает дверь и подмигивает Леоне озорно. — Но на самом деле… будешь должна. А то ведь тяжело быть твоим женихом, всяких непонятных личностей отгонять приходится.

И даже не пытается скрыть улыбки. Леона качает головой и посмеивается в ответ.

— Тебя за язык никто не тянул!

Кондор корчит обиженную мину и показывает язык. Затем наконец скрывается за дверью, а Леона смеется уже в голос. Только понять не сразу может — ей и правда весело благодаря чародею, или это так нервное напряжение отпускает.

7. Заказ

Глубоко вздохнув, Леона хватается за ручку двери и заходит в артефакторную лавку Синди. Внутри против осеннего холода за окном тепло и уютно, а еще — пахнет благовониями и чаем с медом.

У стойки, подобной тем, что стоят на входах в гостиницы, крутится сам Сидни — долговязый парень с пирсингом, татуировками и дредами, выглядящий крайне нестандартно для их города, но на деле весьма добродушный и веселый. Обернувшись на хлопок двери и увидев Леону, он широко искренне улыбается и взмахивает рукой.

— Лео! — восклицает приветливо, закрывая тетрадь с заказами и выпрямляясь. — Приветики! Что-то давно ты к нам не заглядывала, милашка. Работничка подсунула разве что, а так словно в Пропасть провалилась с самого начала лета!

— И тебе привет, солнце ненаглядное, — Леона невольно улыбается в ответ, заражаясь, как обычно, странными обращениями от Сидни, и немного расслабляется от этого. Подходит ближе, опирается локтями о стойку, скидывая с плеча сумку. — Да так, ты знаешь, то тут, то там… Работы много, еще и учеба сейчас навалилась… Я к тебе, в общем-то, по делу.

— Вот так вот, — тут же ворчливо отзывается Сидни. С его губ сползает улыбка, и он строит из себя по-детски обиженного — разве что нижнюю губу не выпячивает. Леона качает головой, усмехаясь. — Нет бы чаю зайти попить, поболтать, слухами да новостями поделиться. А она как зайдет — так только по делу! Так обязательно что-то от меня нужно.

Он фыркает и отворачивается к столу у стены. Щелкает выключателем — тут же раздается звук закипания чайника. Леона подпирает голову рукой, наблюдая за тем, как Сидни достает чашки.

— Ты не по душу ли заечки-Кондора сюда? — вдруг спрашивает он, и Леона невольно тушуется.

— А у него сегодня не выходной разве?.. — спрашивает первое, что приходит в голову, и тут же прикусывает щеку изнутри под едкий смешок Синдни. Прочищает горло, поправляется: — В смысле, хорошо, если он тут, но я по поводу артефакта Семейных уз.

Сидни что-то не очень разборчиво мычит в ответ, едва заметно хмурится и уточняет мимоходом:

— Тебе чай как обычно, с лимоном и шоколадом? — и, получив кивок, продолжает греметь посудой.

Леона только вздыхает и уходит на диванчик, по пути снимая пальто. Она хотела бы предложить хозяину лавки помощь, но знает, что даже если посетитель — друг для Сидни, он не позволит ему делать что-то иное, кроме утверждения дизайна артефакта и отдыха.

Сидни подходит через пару минут с двумя чашками чая и вазочкой печенья на подносе и тетрадкой с заказами под подбородком. Под недовольный взгляд Сидни Леона спешит выхватить тетрадь прежде чем она упадет, и тепло улыбается в ответ. Тот только глаза закатывает, опускаясь рядом.

— Рассказывай, — почти приказывает Сидни и открывает чистую страницу. — Артефает Семейных уз. Тебе и Виктору снова?

— Ну да, а кому еще, — Леона при упоминании старшего брата мягко улыбается и обнимает чашку руками, опираясь локтями о колени. — Сделай как обычно, не нужно мудрить, хорошо? Просто пару браслетов.

— У, милашка, ну ты ведь знаешь, «как обычно» мы не делаем, — ворчит Сидни, записывая заказ. — Каждый артефакт — что-то особенное!

— Хорошо, — не спорит Леона и качает головой. — Сделай особенную пару.

— Так особенное или как обычно? — парень хитро щурится на подругу и в ответ на ее тяжелый взгляд вздыхает. — Ладно, ладно, как скажешь. Поменяю вам узоры с цветочных на снежные в этот раз, остальное трогать не буду, — он страдальчески вздыхает и ворчит: — У вас с Виком такими темпами соберется коллекция одинаковых браслетов.

— Да не одинаковые они, хватит врать-то, — отзывается Леона добродушно. Мягко скребет ногтями по плечу Сидни. — Ну, хочешь, я у тебя заодно кольцо с кристалликом закажу? Мне как раз надо, чтобы и красиво, и тонизирующих эффект был.

— Закажи, — по-детски обиженно ворчат в ответ. — Только тонизирующий эффект?

Леона улыбается и кивает, наблюдая за Сидни. Тот продолжает что-то ворчать под нос, на скорую руку набрасывая эскизы браслетов и кольца. Его это явно успокаивает: вскоре парень прекращает ворчать, полностью сосредотачивается на рисовании и что-то напевает под нос. Кажется, ему даже не мешает, что за ним наблюдают.

Артефакты Леона у него заказывает действительно уже не в первый раз. Раньше она заказывала их в лавках в городе, однако перестала туда ездить почти сразу, как проекту Сидни руководство университета выделило пространство на территории кампуса. Артефакты они с командой делают изящные и сильные — даже некоторые преподаватели пользуются. Потому и Леона уже давненько не видит смысла ездить далеко, когда в студгородке есть подобный клад.

Думая о том, что еще нужно успеть сделать к тому моменту, как брат приедет к ней в гости перед очередным заказом, Леона наблюдает за тем, как рисует Сидни. Тот, кажется, совсем потерял счет времени и забыл про гостью, полностью погрузившись в процесс. Даже на бумаге его изделия выглядят волшебно и аккуратно, словно профессионал рисует и делает, а не студент бакалавриата.

Впрочем, надолго тишина не затягивается. Вскоре шорох карандаша обрывается, и Сидни придирчиво окидывает разворот тетради взглядом. Удовлетворенно кивает, улыбается и подталкивает рисунки к Леоне. Та рассматривает эскизы несколько мгновений. Потом тихо хмыкает и кивает, в очередной раз пораженная тем, как легко Сидни угадывает, что больше всего хочет видеть заказчик — он словно мысли читает. Тот довольно улыбается и закрывает тетрадь.

— Тогда подожди немного, — просит он. Задумчиво чешет ухо, поднимаясь. — Не уверен, что у нас есть все для Семейных уз… От этого сроки зависят, сама понимаешь. Заодно Кондора тебе позову.

Сидни подмигивает Леоне и направляется к двери в рабочее помещение. Девушка хмурится, не понимая.

— Так он вроде работает, насколько я поняла, — бормочет она. — Зачем его дергать?

— Да они закончили скорее всего уже, — смеется Сидни, отмахиваясь. — Домой должны собираться.

И скрывается за дверью. Леона даже ответить ничего не успевает и, отчего-то смущенная, утыкается в чашку с так и недопитым чаем.

Через несколько минут из мастерской действительно выходит Кондор. В компании еще одного чародея, мастера по изготовлению украшений и ведьмака — Леона распознает их сразу. Неловко опускает голову, когда ее замечают, и невольно улыбается, услышав, что Кондор смеется над чем-то вместе со всеми. Все же обычно он довольно замкнут, оттого увидеть его столь открытым… приятно.

Что-то внутри неприятно колет, словно намекая, что радость за друга далеко не единственное чувство при взгляде на компанию, но Леона старается как можно скорее отмести его, даже толком не распознавая. Только улыбается шире и машет в ответ, когда Кондор, замечая ее, прощается с уходящими коллегами и подходит ближе.

— Кого-то ждешь?

Кондор спрашивает без приветствия, бросая пальто рядом с Леоной на диванчик и устало потягиваясь. Насмешливо сверкает глазами и оборачивается на дверь мастерской, когда девушка пожимает плечами, кивая в ту сторону.

— Да, Сидни, — Леона делает еще один глоток чая. — Хочу заказ у вас один сделать, но он не уверен, что есть все, что нужно. Так что он сбежал проверять.

Она неловко улыбается и переводит растерянный взгляд в окно.

Леона привыкла, что они с Кондором пересекаются в коридоре или на кухне общежития, в лекционных аудиториях или столовой, на улице в конце концов — но не на территории, что так или иначе принадлежит кому-то из них.

Не на работе у Кондора. Не в кафе, где Леона предпочитает завтракать в одиночестве, когда по утрам лень готовить.

Это как будто что-то слишком личное, что-то, к чему она еще не готова. Конечно, Леона допускает, что просто не уверена в том, что хочет больше общаться с Кондором — но ощущается это скорее как страх пропустить его еще глубже в свою жизнь.

Хотя — даже после начала учебы они порой продолжают готовить друг для друга завтраки. Уж это ли не высокая степень доверия?

Леона трясет головой, избавляясь от странных мыслей, и залпом допивает чай. Она просто устала за день, вот и лезет в голову всякое непонятное. Такое бывает, нужно просто выспаться.

— Ты в норме? — замечая замешательство Леоны, уточняет Кондор, и она старательно кивает.

— Да, все хорошо. Я просто…

К счастью, придумывать отмазку не приходится — из мастерской выглядывает Сидни и разводит руками.

— У нас нет серебристой акации, — несмотря на то, что виноватым Сидни совсем не выглядит, в голосе у него сквозит печаль. — И ведьм, которые сейчас могли бы у нас заняться ее выращиванием, тоже пока нет.

— А когда будут? — Леона судорожно выдыхает и больно кусает губу.

— А когда тебе нужно? — Сидни подходит ближе и опускается рядом. Принимается сосредоточенно листать тетрадь с заказами.

— Ну… Виктор приедет через месяц.

— А нам изделие делать только недели две. На то, чтобы вырастить небольшой кустик акации, понадобится еще хотя бы столько же…

— Зачем вам серебристая акация? — Кондор, с лица которого сползла улыбка, внимательно смотрит на Сидни.

— Для артефакта Семейных уз Леоне, — парень отмахивается и смотрит на девушку. — Давай так: я за пару дней постараюсь что-то выяснить… возможно, кто-то еще продает свежие веточки. Или, может, кто-то из наших ведьм освободится. Если нет… видимо, в этот раз придется тебе без артефактов. Ну, или в другую лавку обратишься.

Сидни качает головой и морщится досадливо — ему неприятно подводить постоянного клиента. Леона, впрочем, ободряюще улыбается и осторожно касается его плеча.

— Все нормально, Сид, — успокаивает. — Не переживай так.

Тот только головой качает, кусая губы и продолжая листать тетрадь — видимо, проверяет, каких ингредиентов для будущих заказов может не хватить, чтобы заказать заранее. Леона качает головой и не мешает. Поднимает глаза на Кондора.

— Ты домой сейчас?

— Да, — чародей кивает и задумчиво рассматривает напряженного Сидни. Потом вдруг предлагает: — Я могу попробовать вырастить акацию для Леоны.

— Ты?.. — Сидни вскидывается и как будто невидяще смотрит на Кондора. Чешет кончик носа, хмурится. — Но ты не ведьма.

— Зато ведьма Леона, — Кондор качает головой на девушку, что и сама недоуменно на него смотрит. — Она же мне и помогла тут недавно с элексирами и зельями разобраться. Так что, думаю, и с растеневодством тоже получится…

— Тебе стоит начать платить мне за репетиторство, — Леона невольно усмехается и шутливо сверкает глазами, а Кондор в ответ хитро щурится и ухмыляется, складывая руки на груди. Напоминает вполне серьезно:

— Ты мне должна, помнишь?

— За что это еще?!

Леона почти возмущенно смотрит на чародея, растеряв азарт, и тот посмеивается, качая головой и словно говоря — ну что за милая наивная девочка.

— А как же твое спасение тут на днях, м? — он склоняет голову к плечу, и до Леоны вдруг доходит.

— Ты серьезно? — она поднимает брови и озадаченно смотрит на Кондора. Тот улыбается уголками губ, разводя руками.

— Я ведь предупреждал, что будешь должна.

Он сверкает глазами, и Леона тихо фыркает под нос. Складывает руки на груди, ежится — она и правда благодарна Кондору за помощь с парнем, что приставал к ней на улице, однако того, что он и правда попросит что-то взамен… Едва ли у Леоны получается уложить это в голове. И внутри вдруг становится не слишком-то приятно.

— Ну… ладно, — сдается она и поджимает губы под цепким взглядом Кондора и растерянным — Сидни. — Но тогда я запишу это как свое исследование! Для статьи будет полезно.

— Как скажешь, — чародей вновь кривит губы в улыбке, на этот раз не слишком ровной, как будто нервной, и примирительно поднимает руки.

— Слушайте, может, мне вообще отменить заказ, и вы как-то сами справитесь? — изумленно крякает Сидни, переводя взгляд с ведьмы на чародейку и обратно. — А то ваши торговые отношения даже немного… пугают.

— Меня тоже, — ворчит Леона, хмурясь. Потом отмахивается и злорадно стреляет в Кондора глазами. — Не надо, не отменяй. Я вот неопытная еще в таких делах, Кондор тем более… мало ли, с акацией ничего не получится.

— Тебе надо больше веры в себя. И в меня, — Кондор хмыкает и хватает пальто. — Идем, Сидни закрываться пора.

— Да, точно.

Сидни поддакивает Кондору и поднимается, захлопывая тетрадь. Леона послушно встает и накрывает плечи платком, чтобы прикрыть затем им шею и одеться.

Из лавки они с выходят вдвоем, оставив Сидни хлопотать над закрытием лавки — и идут в отчего-то напряженной тишине.

И Леоне впервые становится некомфортно рядом с Кондором.

8. Акация

— Ты избегаешь его всю неделю. Не думаешь, что пора уже как-то решать ваши вопросы?

— У нас с ним нет никаких вопросов.

Они находятся в гостиной их блока и пытаются учиться: Сандра сидит над конспектами, по темам которых обещали контрольную, а Леона мечется из стороны в сторону, лишь изредка возвращаясь к написанию статьи. Учиться толком не получается.

Зло поджав губы, Леона останавливается у окна и смотрит на улицу, отчаянно вцепившись в подоконник. Сандра наблюдает за ней с внимательностью первооткрывателя, который вдруг обнаружил доселе невиданное создание. «Вид тревожных, семейство ведьм», — думается Сандре, и она тихонько усмехается.

— Ну да, заметно, — вместо мыслей озвучивает она. — Между вами никаких вопросов. Только он тебя ищет, а ты прячешься. Такими темпами Ива решит, что у нее есть на Кондора все шансы.

— Между мной и Кондором ничего нет, — ворчит Леона негромко и кривится. Сандра закатывает глаза.

— Ага. Именно поэтому вы поссорились.

— Мы не ссорились!

— Конечно. Именно поэтому ты злишься.

Леона недовольно ворчит и бросает на соседку гневный взгляд через плечо. Та усмехается, вскидывая примирительно руки, и возвращается к попыткам выучить конспект.

Несколько минут они молчат. Сандра действительно углубляется в чтение и попытки хоть что-то запомнить, а Леона — так и стоит у окна, наблюдая, как на спортивной площадке под их окнами преподаватель физкультуры гоняет группу некромантов с первого курса. Еще полчаса назад она так же мучила чародеев с магистратуры — во всяком случае, тех, кто дошел к первой паре. Кондора в их числе Леона не видела.

Нервно кусая губу, Леона наклоняется ближе к стеклу и судорожно выдыхает. Затем все же выпрямляется и спешно возвращается на диван.

— Мы не ссорились. И я не злюсь, — заявляет она уверенно, трогая мышь на ноутбуке, чтобы включить погасший экран. Сандра тут же отрывается от тетради и с вопросительным интересом смотрит на Леону. Та, ковыряя губу, поясняет: — Мы не настолько близки, чтобы я на него злилась за что-то. И мы не ссорились. Просто… Видимо, у нас очень разные взгляды на дружеское общение. И вообще… На общение.

Она судорожно выдыхает и зарывается пальцами в волосы, пытаясь привести мысли в порядок. Бездумно смотрит на пустой лист редактора в экране и прикрывает глаза. Выглядит Леона, откровенно говоря, паршиво, словно не спала несколько ночей. Впрочем, может, и не спала — Сандра не знает наверняка, хоть они и живут вместе.

— Так… Рассказывай, — девушка откладывает тетрадь и безапелляционно захлопывает крышку ноутбука. — Будем разбираться.

— Эй! — вместо ответа вскидывается Леона и укоризненно смотрит на соседку. — У меня не стоит автосохранение!

— Да брось, у тебя там даже первое предложение не дописано, — Сандра закатывает глаза и подсаживается ближе. — Колись, кому говорят. Кондор слишком хорош, чтобы терять его из-за каких-то там взглядов!

Звучит это не очень однозначно и не слишком приятно, и Леона морщится, всем своим видом демонстрируя недовольство и сомнение. Сандра, впрочем, на это внимания не обращает и только ободряюще улыбается.

— Да не «из-за каких-то там» взглядов, — ворчит Леона, поджимая губы. — А от вполне конкретных. Ладно, Пропасть с тобой. Только не говори Иветте ничего, ладно? Не хочу, чтобы она потом пыталась проклясть меня взглядом.

— Да за кого ты меня принимаешь? — Сандра смеется, довольная, что Леона все же сдалась. — Не расскажу, конечно. Так что рассказывай.

Она осторожно пихает Леону в плечо кулаком, пытаясь поддразнить, и та, по инерции немного отшатываясь, все же улыбается наконец нормально, хотя и все еще немного печально. И по-прежнему молчит, задумчиво глядя на свои пальцы, словно мысли в кучу собрать пытается.

— Ну? — спустя полминуты тишины все же поторапливает Сандра. — Я все еще здесь и я по-прежнему вся внимание.

— Да, я знаю. — совсем негромко отзывается Леона и тихо вздыхает. — Я просто… не знаю, с чего начать, — она снова замолкает и, кажется, даже уходит глубже в себя. На этот раз Сандра помалкивает, боясь спугнуть — и это, кажется, помогает. Во всяком случае, Леона наконец произносит: — Понимаешь, Кондор пытается построить какие-то как будто… ну, торговые, что ли, отношения. На любую помощь с моей стороны он говорит, что должен, на помощь с его стороны — заявляет, что буду должна я. На той неделе, например, когда он помог отшить того парня пьяного… ну, я рассказывала, — Леона неопределенно ведет рукой по воздуху, и Сандра кивает, давая понять, что помнит и призывая продолжать. — Вот. Кондор тогда помог, сказал, что буду должна. Я не придала значение, думала, что шутит, а потом мы через пару дней у Сидни пересеклись. Кондор вызвался вырастить акацию для артефакта, но он же чародей, какое там выращивание. Сказал, что я помогу, потому что должна ему за помощь, — Леона умолкает кусая губу и глядя перед собой задумчиво. Отковыривает кусочек кожи, морщится, почувствовав соленый привкус во рту, и тихо вздыхает. Тоскливо как-то ведет плечами, спешно вытирает кровь с губы. Смотрит на задумчивую Сандру, добавляет: — И, понимаешь, я ведь совсем не против помочь, но просто это «ты мне — я тебе» выбивает из колеи и…

— Очень неприятно, — Сандра вопросительно вскидывает бровь, и Леона кивает.

— Да. Знаю, для чародеев нормальны такие отношения, но все же… я думала, мы могли бы подружиться.

Она неопределенно и чуть печально вздыхает. Сандра поджимает губы, осторожно поглаживая подругу по плечу. Несколько мгновений и сама смотрит в пустоту, потом все же выдает:

— А ты не думала, что он по-другому, может, не умеет? — она поворачивается всем телом к Леоне. Та вопросительно поднимает бровь, и Сандра тяжело вздыхает, словно говоря — ну что непонятного. — Ну… Он ведь чародей, да? А у всех колдунов принадлежность с рождения видна. Что у ведьм, что у чародеев, что у шаманов и прочих.

— Хочешь сказать, с этим типа рождаются? — Леона как-то без энтузиазма фыркает, и Сандра кривится в ответ.

— Ты ведь сама знаешь, что это не совсем так работает. Но талант есть с детства — это факт.

— И какой у Кондора талант? Выбивать что-то у должников? Тогда ему в ростовщики, а не в чародеи.

Теперь уже недовольно фыркает Сандра и чуть сильнее прежнего пихает подругу в плечо. Та отмахивается и тянется к ноутбуку, чтобы открыть его и все же попытаться написать хотя бы начало статьи. Все же не очень здорово быть одной из лучших учениц курса — слишком уж много в итоге требуют. Страшно даже думать, что будет в выпускной год.

— Я просто о том, что… — негромко и очень осторожно тянет Сандра, поднимаясь, чтобы взять тетрадь. — Возможно, стоит попросить его так не делать. В смысле, возможно, он говорит это машинально, вот и все.

— Я подумаю над твоими словами, — отзывается Леона негромко, уже уткнувшись в монитор и печатая начало статьи. Помедлив, все же поднимает на подругу глаза. — Если перестанешь его защищать.

— Нема как рыба!

Сандра делает большие глаза и изображает, кривляясь, словно закрывает рот на замок, а ключик выбрасывает. Леона лишь глаза закатывает и возвращается к тексту.

Они вновь замолкают. Сандра в очередной раз опускает глаза в конспекты, а Леона активно стучит по клавишам ноутбука — все больше, правда, по кнопке «стереть». Мысли для статьи вьются в голове комарами в летнюю ночь над жертвой и никак не хотят успокоиться. Леона путается в них, теряется и лишь надеется, что рано или поздно сможет нормально их сформулировать. Желательно, конечно, рано, но научная руководительница ее пока не торопит — и на том спасибо.

В очередной раз стерев очередное корявое предложение, Леона убеждается окончательно, что как минимум до вечера уже ничего из себя не выдавит. Потому, даже не потрудившись сохранить документ, сама уже захлопывает крышку ноутбука и поднимается. Неопределенно ведет плечами в ответ на косой взгляд Сандры.

— М-м… кофе будешь? — все же предлагает примирительно, и соседка радостно кивает.

Леона уходит на кухню, где включает кофемашину — та жужжит, перемалывая кофе на две чашки, и ведьма невольно вспоминает первый совместный с Кондором завтрак. Было так спокойно и уютно, хоть и необычно, а теперь… они неделю уже не завтракали вместе. Леона даже не знает наверняка, приходил ли Кондор за кофе — сама всю неделю трусливо сбегала завтракать в кофейню через квартал от общежития.

Пока кофемашина разливает кофе по чашкам, Леона заглядывает в комнату — проверить, в порядке ли Ирга. Несмотря на то, что он уже достаточно подрос и вполне способен провести день без ее присмотра, ведьма все еще опасается оставлять его совершенно одного надолго. Даже если сама находится в соседней комнате.

На появление хозяйки вороненок приветственно каркает и скачет по подушке. Леона невольно улыбается, гладит его и чувствует, как на душе немного теплеет. Что ж, во всяком случае, у нее точно есть тот, кто готов будет бескорыстно помочь с чем угодно — хоть труп спрятать при необходимости. Правда, для этого Ирге еще подрасти придется и научиться оборачиваться человеком — а это случится не раньше, чем Леона станет достаточно сильной для этого. Но тем не менее!

Думая об этом, Леона возвращается за кофе, а затем и в гостиную к Сандре. Та с восторженным вздохом и усталой благодарностью принимает чашку и снова утыкается в конспекты. Леона и не думает мешать ей — только поглаживает прилетевшего вслед за ней и пристроившегося на плече Иргу по крылышку и хватает с полки первую попавшуюся книгу.

Однако и в чтение погрузиться у Леоны выходит едва ли: не успевает она прочитать и первую страницу, как в двери раздается скрежет замка, а затем в блок влетает недовольная и уставшая Иветта. Она окидывает соседок взглядом и скидывает сумку в кресло.

— Это просто нечестно! — всплескивает руками она. Беззлобно, впрочем — но со смесью обиды и усталости. — Вы посмотрите на них, отдыхают!

— Ну, отдыхает из нас только половина, — замечает Сандра, не отрываясь почти от тетрадей. — И то скорее физически. И вообще, у нас законный выходной — третейник Третейником славяне называли среду; в рамках истории это выходной день почти у всех учащихся и работающих. же.

— Это у вас выходной, а у меня полноценный учебный день, — Иветта закатывает глаза и, делая вид, что падает без чувств, опускается рядом с Леоной. — Вы не представляете, как нас госпожа Саммури загоняла на травничестве, повеситься охота.

— А нечего было на целительницу идти, — невольно усмехается Леона, закрывая книгу и глядя на подругу чуть насмешливо. — Отдыхала бы вместе с нами.

Иветта в ответ только недовольно отмахивается и, откинув голову, закрывает глаза. Потом вдруг встряхивается.

— Кстати, Лео, — говорит неожиданно и отчего-то недовольно кривится. — Тебя там ждут в коридоре. Кто — просили не говорить.

Леона изумленно хмыкает и машинально смотрит на Сандру. Та поднимает на подругу взгляд и ухмыляется. Сверкает глазами заговорщически и качает головой в сторону двери, словно говоря — ну, чего стоишь. Леоне мысленно почему-то хочется добавить в вымышленные слова Сандры еще и: «Твой ненаглядный наверняка ждет», но только головой трясет. С сомнением смотрит на Иветту и выгибает бровь.

— Н-да? Ждут, говоришь?

— Ага. И очень хотят увидеть, — Иветта заметно грустнеет и отворачивается. Машет рукой. — Иди давай. А то он решит, что я приревновала и ничего не сказала из вредности.

Леона окончательно теряется и снова смотрит на Сандру — та тоже изумленно хлопает глазами. Теперь уже понять, о ком идет речь, труда не составляет, и от этого слова Иветты становятся отчасти еще более странными.

Впрочем, Леона заставляет себя встряхнуться и встает. Чуть улыбается.

— Спасибо, Ива, — и, предпочтя больше ничего не говорить, ссаживает Иргу с плеча на подлокотник дивана и идет к двери.

Конечно, она и так понимает благодаря Иветте, кто ее ждет. Конечно, идти совсем не хочется, но Леона понимает — рано или поздно столкнуться с Кондором ей придется. И поговорить придется. И уж лучше рано решить все недомолвки и недопонимания и не травить никому из них душу. Тем более, надо ведь что-то решить с акацией для браслетов, да?

***

Кондор, пожалуй, привык, что у него не получается надолго сойтись с людьми. Обычно так и происходит: кто-то видит в нем приятного человека, завязывается общение, и Кондор пытается стать ближе тоже — уж как умеет — и после этого весь контакт рушится. От него уходят, с ним перестают видеться, его опасаются. Его подходы считают неправильными, нечестными.

Кондор, пожалуй, даже понимает, в чем дело. Кондор привык вести себя так: учитывать, есть ли за человеком должок. Он привык рассчитывать на это, привык, что так его точно вдруг не бросят, если вдруг нужна будет помощь. Привык привязывать к себе именно вот так. Потому что по-другому не научили — по-другому и не умеет.

И Кондор, пожалуй, понимает, что Леона исключением не станет. Что так или иначе через время она предпочтет держаться от него подальше, как и все до нее. Вот только почему-то именно ее Кондору и не хочется отпускать так просто. Почему-то ему хочется исправить ее отношение к нему.

На раздумья и осознание этого у Кондора ушла пара дней, а затем он обратился за помощью к ведьмаку из мастерской Сидни. Благо тот успел немного разобраться с делами, да и должен был Кондору — с его же слов, за магическую поддержку в наполнении одного из недавних заказов. К счастью, дружеских порывов они друг к другу не испытывают, оставляя все общение исключительно в мастерской. Потому и не воспользоваться шансом Кондор и не подумал.

Вместе с ведьмаком Кондор сумел разобраться немного с магией природы и начать выращивать серебристую акацию для заказа Леоны — и вполне успешно, стоит сказать. Акация росла охотно, пригревшись на подоконнике, и привередничать не планировала.

Леону же Кондор то и дело пытался перехватить всю неделю хоть где-то. Однако все безуспешно — ведьма раз за разом находила возможность не пересекаться с ним. И это отчего-то лишь подстегивало чародея встретиться с ней еще больше. Кондор постарался для этой встречи сделать все, что мог в тот момент.

Дверь в блок девушек открывается, и на пороге показывается Леона. Увидев ее, Кондор вскидывается и отлипает от стены. Неловко взмахивает рукой в знак приветствия, и девушка слабо кивает.

— Ты звал, — выдыхает она, неторопливо подходя ближе и убирая руки в карманы толстовки. Кондор кивает молча, и Леона вопросительно склоняет голову к плечу. — Зачем?

— Хочу кое-что тебе показать. Идем.

И, не дожидаясь ответа, разворачивается. Его блок находится по соседству, потому идти толком не нужно — Кондор только подходит к соседней двери и дергает ее за ручку, открывая. Леона наблюдает за ним в некотором недоумении, но все же неторопливо нагоняет его.

— Показать что? — спрашивает вместо того, чтобы войти следом в блок. — И куда мы?..

— Ко мне, — отзывается Кондор ровно и оборачивается на пороге. Ухмыляется, но как-то отстранено. — Не бойся, я не собираюсь ничего с тобой делать.

Леона в ответ только насмешливо фыркает, бормоча что-то о том, что он бы и не посмел прямо в общежитии. Впрочем, на пороге все же замирает на несколько мгновений, прислушиваясь к тому, что происходит в глубине блока, и только потом шагает внутрь.

Кондор проводит ее через гостиную в свою комнату — блок хоть и рассчитан на четверых, живет он отдельно от соседей. Однушку во время заселения ему предложили как подающему надежды студенту. И чародей не видел смысла не воспользоваться этим, посчитав, что это может быть куда удобнее и приятнее, чем жить с кем-то еще.

Теперь же в очередной раз убеждается, что это очень кстати — и в то же время отчего-то внутренне замирает. Не привык он водить к себе гостей. А Леона не возникает и ничего не комментирует, следуя за ним. От этого одновременно и чуть спокойнее, и совсем немного тревожнее.

Комната у Кондора просторная и светлая, и Леона едва слышно хмыкает, переступая ее порог. Вопросительно косится на чародея, и тот неловко ведет плечами, замирая сам у двери.

— И?..

Леона выглядит спокойной, не считая чуть напряженного изучающего взгляда, направленного на Кондора. Она приподнимает брови и не без интереса оглядывается. Кондор чуть морщится. Может, все же зря он это затеял?

— Это по поводу акации, — помедлив, произносит он все же негромко и проходит мимо Леоны к окну. Та поворачивается вслед за ним и вопросительно склоняет голову к плечу.

— Ты ради этого разговора притащил меня к себе?

— Не ради разговора.

Кондор тихо фыркает, закатывает глаза и молча отдергивает штору. На подоконнике стоит горшок с небольшим — во всяком случае, для обычной клумбы во дворе — кустиком серебристой акации, на ветках которого ярко желтеют цветочные шарики. Леона замирает, изумленно глядя на растение. Медленно подходит ближе и глубоко вдыхает — словно именно запах поможет наверняка определить, шутка ли то, что девушка перед собой видит.

— Но ведь это… — тянет она негромко и переводит взгляд на Кондора. Тот кивает и чуть усмехается — едва заметно и как-то очень расслабленно, словно и нет внутреннего напряжения.

— Да. Это акация.

— Но ведь ты хотел, чтобы я помогла…

— Ты меня избегала, а времени немного. Так что мне помог коллега. Тем более, это явно вышло быстрее, чем если бы и ты пыталась в этом разобраться.

Кондор разводит руками спокойно, и Леона едва не задыхается — не то от возмущения, не то от обиды. С одной стороны чародей, бесспорно, прав, у нее еще не хватает знаний и умений, чтобы вырастить и заставить цвести цветок за неделю. С другой… Пропасть, а он мог еще менее тактично об этом сказать?!

— Ну да… — все же выдавливает Леона едва слышно и чуть улыбается. — Спасибо, видимо.

Тем временем Кондор медленно кивает и, развернувшись, отходит к столу. Леона так и стоит, завороженно глядя на акацию и пытаясь понять, что чувствует больше — благодарность или обиду. Понять не получается.

Еще сложнее разобраться в эмоциях становится, когда Кондор с ножницами в руках возвращается к кусту, выбирает наиболее красивую веточку, отрезает ее и протягивает Леоне. Она принимает подарок осторожно и озадаченно смотрит на чародея. Тот откладывает ножницы и непривычным движением ерошит волосы.

— Я отнесу завтра акацию Сидни, он сможет начать работу над артефактом. А это, — он кивает на веточку в руках Леоны, — на память. В смысле, в качестве извинения.

— За что? — Леона непонимающе хмурится и поднимает глаза на чародея. Невольно почти презрительно кривится. — И это значит, что я тебе все еще что-то должна за помощь?

— Нет! — излишне резко и, пожалуй, излишне скоро отзывается Кондор. Понимает это и повторяет спокойнее: — Нет. Ничего не должна. А извинения… именно за это.

Он неопределенно ведет рукой по воздуху и выглядит сконфуженным. Извиняться Кондор не умеет, и Леона благодушно не просит его пояснить. Только чуть улыбается и слабо кивает, наконец ощущая, как внутри все немного успокаивается.

— И ты прости, — помедлив, произносит она. В ответ на изумленный взгляд поясняет: — Что избегала тебя. Это… по-детски.

— Н-ничего, — запинается явно озадаченный Кондор и качает головой. — Я понимаю.

Они синхронно судорожно выдыхают и отводят глаза. Повисает неловкое молчание. Кондор рассматривает обои, Леона — куст акации и кусочек неба за окном.

А потом вдруг вместе вздрагивают, когда раздается хлопок входной двери в блок и смех вернувшихся соседей Кондора.

— Кажется, мне пора, — прочистив горло, с неловкой улыбкой тянет Леона.

— Да. Прости. Я провожу, — Кондор так же неловко улыбается ей и направляется вместе с Леоной к двери.

Они вновь проходят через гостиную — теперь уже под взглядами изумленно замолкнувших парней — и на пороге спешно и скомкано прощаются. Леона после этого уходит, не обернувшись ни разу и быстро скрывшись за дверью своего блока.

А Кондор, закрыв за Леоной дверь, возвращается к себе, полностью игнорируя вновь оживившихся соседей. Те принимаются шутить о том, что их молчаливый сосед наконец привел девчонку. Пытаться разубеждать их Кондор смысла не видит. Да и, откровенно говоря, не хочет.

9. Брат

Виктор приезжает на вокзал Седьмого Хранителя в пять утра. И, хоть и настаивает, что встречать его не нужно, и он сам как-нибудь отогреется в ближайшей кафешке, пока сестра отсыпается, Леона все равно подрывается ради встречи с братом как можно раньше. Это тяжело — за окном и близко не рассветает, когда она поднимается с кровати — но упрямство у них семейная черта.

Тем более, они давно не виделись. Леона безумно соскучилась. Потому одевается и приводит себя в порядок практически на ощупь в попытке не разбудить соседок, толком не завтракает и готовит им с братом на двоих кофе в машине на кухне. А затем разливает по заранее припасенным картонным стаканчикам и магией заботливо не дает ему остыть по пути на вокзал.

Виктор, впрочем, тоже по сестре соскучился. А потому, едва выйдя из вагона и увидев Леону на платформе — со слипающимися глазами, двумя стаканчиками кофе и нервно кусающую губу — расплывается в счастливой улыбке и ловит в крепкие объятия. Леона вздрагивает, но тут же оборачивается, расслабляется и тянется свободной рукой, чтобы обнять в ответ. Полусонно щурится и негромко ворчит что-то о том, что родной брат про нее раз в сто лет и вспоминает.

— Спишь? — смеется Виктор куда-то Леоне в волосы в ответ на ворчание. Растирает ее плечи в попытке согреть, а затем отстраняется и с улыбкой принимает протянутый стаканчик. — Говорил ведь, выспись. Ничего страшного не случилось бы, если бы мы встретились позже.

— Ну да, ничего, конечно, — Леона морщится в ответ недовольно и едва не показывает брату язык совершенно по-детски. — Всего-то у нас было меньше времени.

— Лео, я ведь не в последний раз к тебе приезжаю.

Виктор качает головой и хочет еще что-то сказать. Но со смешком замолкает и вскидывает руки в примирительном жесте, как бы говоря, что убивать его не нужно за такие слова, когда сестра окидывает его мрачным и не слишком теплым взглядом. Затем тяжело вздыхает и тоскливо смотрит на кофе в руках.

— Не в последний, — все же сдается она, ведя плечами. — Но ты редко приезжаешь. И даже созвониться с тобой никогда не получается нормально.

— Работа, Лео. Иначе не на что будет жить.

Это Виктор произносит уже не так весело, хотя и с тенью улыбки. Вновь притягивает Леону к себе за плечи и уводит ее с перрона ко входу на вокзал. Девушка сначала поддается неохотно, но вскоре встряхивается едва заметно и поддается брату. Разрывает молчание негромкими размышлениями о том, что им обоим срочно нужно ехать в общежитие завтракать — и успокаивает такой сменой темы Виктора.

О его работе они говорят редко. И разговоры такие обычно не приводят ни к чему, кроме ссор — Леона после смерти родителей слишком боится потерять еще и брата, а тот и поделать с работой ничего то ли не может, то ли не хочет. Тяжело сменить профессию, когда с самого окончания академии занимаешься курьерской доставкой в горячих точках, а платят за это достаточно, чтобы жить вполне обеспеченно и помогать сестре. И Леона это хоть и понимает, но легче ей не становится. Потому — куда проще замять вопрос. Вдруг проблема когда-нибудь рассосется сама собой?..

В общежитие они приезжают, когда в коридоре еще стоит тишина, а соседки Леоны по блоку только начинают просыпаться. Виктора пропускают на территорию кампуса без проблем — Леона заранее сделала для него пропуск, да и на пропускном пункте достаточно хорошо помнят студента, в свое время бывшего головной болью большой части преподавательского и обслуживающего состава академии.

В тишине брат с сестрой проходят на кухню, где сразу принимаются готовить завтрак. Леона, наблюдая за тем, как Виктор нарезает хлеб для горячих бутербродов ворчит что-то о том, что он и так устал, что ему надо бы отдохнуть, но сам Виктор только отмахивается со смешком.

— Успею еще. А вот помочь тебе не спалить завтрак — дело святое.

Они посмеиваются, и Леона в притворной обиде кидает в брата веточку укропа. Тот даже не пытается увернуться, только улыбаясь шире и довольнее.

Конечно, Виктор преувеличивает: с переездом в общежитие на первом курсе готовить у Леоны получалось все лучше и лучше. Благо способствовала постоянная практика из-за установленного в блоке девчонок распорядка готовки и уборки, да и Кондор оказался не худшим поваром и порой давал неплохие советы. Не то чтобы, правда, это все мешало Виктору подтрунивать над сестрой.

Вскоре на шум и запах почти готового завтрака на кухню выползают заспанные Иветта и Сандра — и мгновенно просыпаются, узнав в госте Виктора. Ведь как не узнать и не порадоваться человеку, во многом благодаря которому была на «отлично» закрыта вся весенняя сессия, а прошлый праздник новолетияВ Атланте вместо привычного нам «год» используют в этом значении слово «лето» отмечен настолько незабываемо, насколько это возможно?

— О-о, какие люди! — Сандра радостно улыбается, едва увидев Виктора, и охотно обнимает его, когда тот отзывается радостным приветствием. — Спаситель наших оценок на сессии пожаловал. Перед очередным долгим отъездом, что ли?

— Ну, а как иначе? — Виктор чуть неловко ведет плечом, отпуская Сандру, но все еще улыбается. Затем переводит тему: — Надеюсь, тут есть кто-то голодный? У нас почти готов завтрак.

— Вообще-то, сегодня очередь Сандры была готовить, — замечает Иветта со смешком, включая кофемашину, и соседка тут же отмахивается от ее слов.

— Ничего страшно, поменяем немного очередь, — Сандра строит глазки, изображая совершенную невинность. — Завтрак Виктора того стоит!

— Значит, я ближайшие дня четыре не готовлю, — тут же отзывается Леона, доставая тарелки на всех, и с обожанием смотрит на брата, чмокая его в щеку. — Ты мой герой!

Тут же раздается взрыв хохота, и Виктор только качает головой, не скрывая улыбки. С самого первого раза, когда он приехал в гости к Леоне после ее поступления, каждая поездка невероятным образом превращалась из тихих семейных посиделок в громкую, но теплую встречу с подругами Леоны. За совместной трапезой смех и подколы заполняли собой все мысли, позволяя Леоне и самому Виктору забыть тревоги и семейные проблемы. Впрочем, Иветта с Сандрой никогда не навязывали свое общество, прекрасно осознавая, что брату с сестрой необходимо остаться наедине и просто тихо провести время вдвоем.

После завтрака Иветта с Сандрой исчезают в недрах блока в попытках поскорее собраться и уйти на учебу. Они то и дело переругиваются, когда кто-то слишком долго занимает ванную или место у зеркала, чтобы накраситься, пока Леона с Виктором сидят на кухне, неторопливо допивая кофе и развлекая маленького сонного Иргу, прискакавшего на голос хозяйки.

В конце концов соседки Леоны наконец исчезают, оставляя за собой бардак и тишину, и Виктор тихо посмеивается.

— И часто у вас так? — спрашивает, переводя искрящийся взгляд на сестру. Склоняет голову, наблюдая, как вороненок пытается утащить из миски кусок печенья. — Ну… бодро.

— Почти всегда, — отзывается Леона с улыбкой. — Особенно когда мы втроем с утра торопимся. Но это… на самом деле, то, что ты видел, это еще ничего. Обычно больше мата и криков друг на друга.

Виктор в ответ усмехается и понимающе кивает. И не спрашивает, по какой причине Леона позволяет себе сегодня прогуливать — прекрасно знает, что из-за него. И так же знает, что переубедить ее не получится, и оттого даже не пытается.

Посуду моет Виктор, отправив Леону приводить себя в порядок, и та послушно замазывает синяки под глазами, появившиеся из-за недосыпа, притащив зеркало и косметику на кухню. Так сегодня спокойнее. Так уютнее. Совсем как дома, когда родители уезжали в очередную командировку, а они с Виктором самостоятельно поднимались и собирались в школу.

Из блока они выходят, когда первая пара уже должна подходить к концу. Коридор тих и пуст, и лишь одна дверь хлопает где-то поблизости, когда Леона закрывает их блок на ключ.

— Слушай, неужели у вас тут все достаточно ответственные, чтобы в конце первой пары уже быть на учебе, а не метаться по общаге? — усмехается негромко Виктор, и Леона хмыкает, проверяя, закрылась ли дверь.

— Это метаться в это время — ответственно. А у нас пока еще все спят. Ну, либо просто вообще никуда не торопятся.

С этими словами она разворачивается, убирая ключи в сумку, а потом замирает, заметив Кондора. Он стоит, схватившись за ручку двери своего блока, и недоуменно смотрит на Леону с Виктором. В глазах чародея эмоция, которую Леона никак не может определить за долю секунды, что сама внимательно смотрит на Кондора, но решает остановиться на варианте, что это замешательство пополам с шоком. И ничего, даже отдаленно похожего на странную неприязнь там нет. Абсолютно точно — нет.

— Привет, — Леона все же улыбается первой и неловко взмахивает рукой, заставляя Кондора как будто очнуться и наконец закрыть дверь собственного блока на ключ. — А ты чего здесь? У тебя разве нет первой пары сегодня?

— Кхм, и тебе доброе утро, — чуть глухо отзывается Кондор, дергая ручку, чтобы убедиться, что замок не решил пошалить и не закрыться. Ведет плечами, снова поднимая взгляд на Леону и полностью игнорируя присутствие Виктора. — Есть, но первые две пары физическая подготовка, так что я лучше в мастерскую… а ты сама чего?

— А я бессовестно прогуливаю сегодня весь день. У меня… уважительная причина.

Леона улыбается настолько счастливо, что Кондора, кажется, немного ведет. Но он сохраняет спокойный вид и кивает.

— Да уж, я вижу.

— О! Это, кстати, Виктор, — вдруг вспоминает ведьма, оплетая руку брата и притягивая его ближе к себе. — Мой брат. Я о нем говорила, это для него я артефакты у вас заказывала. А это, Кондор, мой… — она уже показывает на Кондора, пока брови самого чародея изумленно ползут вверх, едва заметно запинается и все же заканчивает: — Мой друг. И еще он работает в лавке Сидни и растил для наших браслетов акацию.

Виктор кивает сестре в ответ, явно принимая всю сказанную о друге информацию к сведению, и, вполне дружелюбно хмыкнув, протягивает Кондору руку для приветствия. Чародей медлит только мгновение прежде чем пожать чужую ладонь.

— Чародей? — скорее ради приличия уточняет Виктор с по-прежнему беззлобной усмешкой. — Интересные у Леоны друзья.

— Ну, уж какие есть. Полагаю, под стать брату выбирала, — Кондор хмыкает, не морщась отвечая на крепкое рукопожатие Виктора. Потом переводит взгляд на Леону, и его взгляд едва заметно теплеет. — Я не уверен, что браслеты готовы, ими Сидни занимался.

— Знаю, — Леона кивает, доставая из кармана телефон и проверяя ряд оповещений на дисплее. — Он обещал позвонить вечером после пяти, так что… Мы не торопимся.

Кондор понимающе кивает и, поправив воротник пальто, жестом предлагает выходить на улицу. Леона и Виктор не спорят — понемногу становится жарко.

В лифте едут в неожиданном и до странного неловком молчании. Кондор то и дело косится на Леону, словно желая о чем-то спросить, но так и не решаясь, Виктор предпочитает пока просто не лезть на эту территорию жизни сестры, а сама Леона, ощущая непонятно откуда взявшееся напряжение между парнями, не знает, о чем можно было за заговорить. К счастью, поездка в лифте всегда очень недолгая.

На крыльце общежития они прощаются. Кондор коротко обнимает Леону, напоминая, что ближе к вечеру стоит ждать звонка Сидни по поводу заказа, а затем сухо прощается с Виктором. И уходит, пожалуй, чуть быстрее и совсем каплю напряженнее, чем нужно, чтобы Виктор не усмехнулся ему вслед.

— Значит, друг, — тянет он задумчиво, поворачиваясь к Леоне под ее недовольное ворчание, чтобы поправить на ней шарф и надеть шапку, чтобы закрыть уши.

— Ну… друг, — девушка кивает, морщится и пытается тряхнуть головой. Сама поправляет шапку, с подозрением косится на брата и, удобнее взяв его под локоть, чтобы не поскользнуться, тянет в сторону пропускного пунта. — А что тебя смущает?

— То, что ты запнулась, когда назвала его другом, — честно отзывается Виктор, и Леона тихо вздыхает. — Так что бы это могло значить?..

— Да ничего. Просто есть некоторое недопонимание в общении, вот и все, — она чуть морщится. — Ничего, о чем ты мог бы подумать.

— Поверь, то, о чем я могу подумать, тебе и в голову не придет.

Виктор хмыкает. Придерживает Леону, когда она все же едва не поскальзывается на корочке льда, и отводит чуть в сторону. Та морщится и недовольно бормочет о том, что брат слишком беспокоится за нее не там, где надо. Виктор слушает это ворчание с полминуты, а потом все же сдается.

— Я просто хочу, чтобы тебе не делали больно, — куда серьезнее прежнего говорит он, отчего Леона ежится, замолкая, и внимательно косится на брата. — Ни в каком виде не делали больно, Лео. А этот Кондор… думаю, как раз он сделать больно способен.

— Вик… ты прав, — Леона вздыхает и морщится вновь. — Это то, что мне и в голову не пришло — думать, что Кондор может стать моим парнем. Я понимаю, что ты беспокоишься, но он просто друг, ладно? И он хороший. А еще я не готова к серьезным разговорам обо всем этом, так что… Давай закроем тему?

Она поднимает на Виктора глаза, и он может только кивнуть. Стоит признать, он не имеет ни малейшего понятия о том, были ли у Леоны уже отношения. Насколько Виктор знал — не было. И из-за этого просто не мог не переживать о ней. Но при этом прекрасно понимал, что оградить сестру от неприятных связей вряд ли получится, тем более если пытаться огораживать там, где это не нужно.

— Прости, — спустя минуту молчания все же говорит Виктор негромко. — Я просто беспокоюсь за тебя.

— Я понимаю. И спасибо за это, — Леона приваливается к плечу брата уже куда расслабленнее. — Но повода нет. А вот отдохнуть перед очередной напряженной поездкой — повод очень даже есть. Так что поехали. Хочу показать тебе одну кофейню, где я нашла безумно вкусные блинчики с шоколадом и фруктами.

Виктор тут же послушно переключается на предложенную тему — спасаясь от продолжения неловкого разговора и охотно позволяя подкупить себя обещанием вкусного перекуса.

***

Ближе к вечеру, когда брат с сестрой сидят в кофейне в центре города и уже планируют потихоньку возвращаться в общежитие за вещами Виктора и в лавку Сидни за заказом, раздается телефонный звонок. Увидев имя звонящего, Леона вскидывается и спешит ответить, прерывая рассказ о том, как Ирга недавно пытался летать.

— Да, Сидни? — Леона улыбается, ожидая услышать исключительно хорошие новости. — Можно приходить за браслетами?

— Лео, зайка, тут такое дело… — вместо привычного бодрого приветствия тянет Сидни, и Леона невольно настораживается. Поднимает почти испуганный взгляд на Виктора, и тот вопросительно вскидывает брови. — Браслетов, к сожалению, сегодня не будет.

Леона изумленно замирает, глядя в одну точку перед собой. Виктор, видя это, пытается заглянуть ей в глаза и молча машет рукой в попытке привлечь внимание. Помогает это не сразу, но девушка все же выныривает из ступора и тянет недоуменно:

— Погоди… как это — не будет? Ты ведь говорил, что успеете…

— Ну… да, говорил, — не спорит Сидни, и Леона отчетливо слышит в его голосе вину и стыд. — Но акация Кондора оказалась не совсем готова для артефактов. Из-за этого нужно больше времени для того, чтобы вымочить металл в растворе, я надеялся, что времени хватит, то нужны еще день-два… Когда Виктор уезжает?

— Сегодня ночью.

Эти слова звучат едва ли не как приговор, и Сидни долго молчит, то ли подбирая слова, то ли пытаясь придумать хоть что-то для выхода из ситуации. Отчаянно надеясь на второй вариант, Леона тянется к руке Виктора, и тот перехватывает ее ладонь и чуть сжимает в попытке успокоить. Леона слабо улыбается и прикрывает глаза.

— Что, без браслетов? — еле слышно уточняет Виктор, вглядываясь в полное страха лицо сестры.

— Лео, прости, что так вышло. Знаю, что тебе это было очень важно, — одновременно с этим произносит Сидни на том конце. — Я очень не хотел тебя подводить. Я вообще не люблю подводить клиентов, тем более любимых и постоянных, ты знаешь.

— Да уж, знаю, — отзывается Леона, и ее голос почти не хрипит. Она крепче цепляется дрожащими пальцами за руку Виктора и выдыхает: — И что, совсем никаких альтернатив нет?

— Сейчас — нет.

Кажется, Сидни пытается сказать что-то еще, но Леона, не дослушав, кладет трубку. Потихоньку бледнеет, пусто смотрит на Виктора, сидящего напротив, и шумно вздыхает, почти всхлипывает. Понять, что ее так расстроило, не составляет большого труда, и Виктор спешно притягивает сестру к себе, обнимая.

Леона тут же охотно ныряет в предложенные объятия и цепляется за свитер брата, уткнувшись куда-то ему в плечо лицом. Пытается медленно размеренно дышать, перебарывая подкрадывающуюся паническую атаку, и мелко дрожит. Виктор пытается успокоить ее, гладит по плечам, но молчит, давая сестре время совладать с эмоциями.

— Ну, чего ты так расстроилась? — зовет тихо, когда Леона все же заметно успокаивается. — Это всего-лишь браслеты, Лео.

— Это не всего-лишь, — бормочет девушка в ответ и крепче цепляется пальцами за ткань свитера брата. — Это… это ведь… важно. Я хочу всегда знать, что ты там жив и в порядке.

— Важно, — не спорит Виктор. — Но и без этого знания можно обойтись. Раньше ведь обходились.

Он старается говорить мягко, но это помогает едва ли — Леону все равно продолжает слабо потряхивать.

— Я не хочу как раньше, — отзывается она тише. — Как раньше — это как с родителями. А они… не вернулись.

— Если я не вернусь тоже, никакие браслеты не помогут, — Виктор вздыхает, и тут же жалеет о собственных словах, когда Леона замирает и совсем затихает.

— Это не помогает, — уже шепчет.

— Знаю. Но это правда. И легче тебе не будет, если ты узнаешь об этом с браслетом, а не из похоронки.

Теперь уже Леона всхлипывает, и Виктор не видит смысла ее успокаивать. Он прекрасно понимает, знает, как страшно ей постоянно отпускать его в очередную рабочую поездку для передачи каких-нибудь очень важных документов с исследованиями о демонах в район Червоточины и Темных Вод. И прекрасно понимает, что теперь будет еще страшнее — учитывая, что еще ни разу она не отпускала его в такую поездку без артефакта Семейных уз. А не отпускала как раз из-за родителей, которые однажды вовремя не вернулись из поездки по работе — а об их смерти они узнали только спустя два месяца.

Через некоторое время Леона все же успокаивается. Впрочем, от Виктора так и не отстраняется, продолжая сидеть у него на коленях и обнимать крепче. Тихо сопит ему в плечо, иногда — все реже — всхлипывает и отчаянно пытается смириться.

— У меня плохое предчувствие, — бормочет в конце концов.

— Тебе просто страшно, — Виктор вздыхает и зарывается пальцами в волосы сестры в попытке немного пригладить. — Мне тоже. Это нормально.

— Обещай, что будешь писать. Там же мобильной связи нет? Вот. Значит, пиши.

— Буду писать, обещаю, — улыбается Виктор. Что ж, сестра более или менее берет себя в руки. Уже неплохо.

— И что вернешься и все будет хорошо тоже пообещай.

— Хорошо. Обещаю.

Виктор говорит искренне, и Леона это прекрасно слышит. И верит, отчаянно верит, стараясь запихнуть дрожь и страх как можно глубже.

В конце концов, Виктор ведь ее еще никогда не обманывал и не подводил. Так почему должен в этот раз?

10. Кофе

Леона, кажется, в сотый раз перечитывает абзац и тяжело вздыхает, понимая — воспринимать текст даже паршивого сентиментального романа категорически не получается. Голова вместо этого забита другими мыслями, а смутная тревога не дает нормально сосредоточиться на внешнем мире.

Еще вчера она проводила время с Виктором, и ощущала себя если не счастливой, то по крайней мере умиротворенно и спокойно. Однако прошлой же ночью она проводила брата на поезд в Атланту, откуда он должен будет отправиться в Мертвые земли — и теперь от умиротворения не осталось и следа.

И хотя сейчас еще связь есть, и Виктор отвечает на сообщения сестры, Леона все равно ощущает ее — давящую, душную тревогу. Интуиция отчаянно кричит, что не стоило отпускать Виктора вот так просто, но девушка упрямо пытается убедить себя, что это просто с непривычки — они ведь впервые не поддерживают связь браслетами.

Убедить себя не получается. Кажется, что попытки успокоиться только раззадоривают панику, делают хуже. И в голову все настойчивее и настойчивее лезут дурные мысли, словно насмехаются: «Смотри, ты так хочешь от нас избавиться, но мы сильнее. Намного сильнее».

Леона вздыхает и захлопывает книгу. Все равно читать не выходит, так какой смысл медитировать над страницами, где текст кажется бессвязным набором незнакомых символов?

Девушка берет в руки чашку и, поднеся ее к губам, чуть морщится — кофе давно остыл и, кажется, почти превратился в лед. Вкус от этого стал неприятным, но девушка заставляет сделать несколько глотков. Она не спала с ночи, прогуляла пары и очень хочет спать. Но спать нельзя, иначе следующей ночью не уснет. Остается только бодриться.

Сморщившись от гадкого привкуса, Леона с пренебрежением отставляет чашку и скучающе смотрит на обложку книги: девушка с лютней на фоне горящего леса. Что-то про любовь и ненависть от автора из Вордавии. Леона сейчас уже даже не помнит, почему купила ее на вокзале после того как проводила брата. Кажется, пыталась отвлечься, а книгу горячо обсуждали продавец с парой девчонок-покупательниц.

— Может быть, когда-нибудь я тебя и прочитаю.

В конце концов Леона тяжело вздыхает и убирает книгу в сумку. Смысла мучить себя чтением она не видит. Возможно, в ее состоянии лучше что-нибудь посмотреть, но и на ум ничего путного не приходит, и в целом мысль эта вызывает скорее тошноту.

С тяжелым вздохом ведьма снова хватает чашку и откидывается на спинку стула. Смотрит в окно, морщится от серости и грузности собирающихся туч и переводит взгляд на часы. Судя по времени, в кафетерии вот-вот начнется шум: близится обеденный перерыв, а в это время толпы везде, где можно поесть.

«Надо бы идти в общагу и заняться делами, — думает Леона кисло и судорожно вздыхает. Мрачно смотрит на половину пончика и остатки кофе в чашке. Стоило бы доесть или хотя бы взять с собой, но и от этой мысли мутит. — Кажется, я переутомилась за последние сутки. Надо что-то с этим делать».

И Леона уже хочет плюнуть на необходимость запихнуть в себя еду, чтобы не голодать потом в общаге из-за нежелания что-то приготовить, и уйти, когда дверь в кафетерий негромко хлопает, и на пороге появляется Кондор. Увидев девушку, он чертыхается, коротко облизывает губу и все же решительно направляется к Леоне.

— Привет. Не против, если составлю компанию? — произносит чародей негромко, и Леона невольно вздрагивает, оборачиваясь. Пару мгновений недоуменно смотрит на Кондора, потом встряхивает головой и неопределенно ведет рукой.

— Ну, садись, — все же разрешает. — Я все равно собиралась уходить.

Кондор кивает, опуская рюкзак на свободный стул, а Леона принимается рыться в сумке в поисках наушников. Она не комментирует, что, вообще-то, в кафетерии полно свободных столов.

Чародей тем временем и сам принимается перебирать вещи в рюкзаке. Достает бумажник, убирает его в задний карман джинсов, а затем протягивает Леоне небольшой сверток. Девушка несколько мгновений смотрит на Кондора, потом вопросительно приподнимает брови.

— Это?.. — уточняет негромко.

— Браслеты, которые ты заказывала, — Кондор кивает словно в подтверждение своих слов. — Знаю, что поздно. Но, может, ты сможешь отправить браслет Виктору письмом или вроде того…

Он неловко ведет плечами, когда Леона неуверенно, как будто опасливо принимает из его рук сверток и слегка дрожащими пальцами принимается его распаковывать. Судорожно выдыхает, увидев содержимое, слабо улыбается и поднимает на Кондора недоуменный взгляд.

— Но Сидни вроде говорил, что еще день или два их нужно держать в растворе…

— Он ночь не спал, дорабатывал состав раствора, чтобы сократить время ожидания. Пытался сделать все возможное... Как видишь, вполне получилось, благо наработки для нового состава у нас уже были. Хотя видела бы ты его видок с утра.

Кондор тепло улыбается Леоне, видя, что та едва не плачет — не то от радости, не то от обиды, что Сидни не сделал это "все возможное" вчера. Чародей тем временем неловко качает головой и тянет:

— Не знаю, стоит ли извиниться за то, что так вышло с акацией…

— Не нужно. Ты тоже сделал все возможное, хотя не ведьмак и не травник, — Леона улыбается в ответ и вдруг как будто расцветает на глазах Кондора. Затем поднимается и крепко обнимает чародея. — Спасибо. И… я правда отправлю Виктору браслет письмом, как только узнаю точный адрес. Так будет спокойнее. Да и он, думаю, будет рад.

Кондор невольно усмехается и кивает, позволяя Леоне отстраниться. Потом ведет подбородком.

— Так… ты вроде бы идти уже собиралась? — уточняет осторожно.

— Я…

Леона хочет кивнуть, но запинается, внимательно глядя на взгляд Кондора. Сейчас ей кажется, что чародей смотрит… не с виной, нет. С нежностью? Она не уверена, что правильно определяет это выражение, но уверенно кивает себе и берет чашку со стола.

— У меня остыл кофе, но я не против составить тебе компанию на обеде, если не против. Если хочешь. Так что… не прихватишь мне кофе? Пожалуйста?..

Она поднимает на него взгляд, который, пожалуй, можно было бы при желании отнести к категории игривых. Потому Кондор негромко и почти насмешливо фыркает в ответ — все же игривости молодой ведьме еще учиться и учиться — и, благосклонно кивая, отворачивается, чтобы отправиться за обедом и кофе.

Уже через десять минут они вместе сидят за столом кафетерия и наслаждаются последними минутами тишины перед тем, как на обед прибегут голодные студенты.

Перед Кондором тарелка с тушеными овощами и рыбой, перед Леоной — фисташковое пирожное. У обоих по чашке кофе. Чародей рассказывает о паре по магическим составам, которая проходила утром: к ней задали подготовить образец оборотного зелья по рецепту преподавателя, но половина группы либо забыла, либо поленилась, либо не поняла — и многие делали в последний момент, списывая друг у друга. Конечно, ничего хорошего не получилось — зелье требовалось настаивать минимум неделю — и с пары большая часть группы ушла с ослиными ушами, оленьими рогами или свиными копытами.

Леона посмеивается, слушая Кондора и позволяя ему отвлечь себя от дурных мыслей.

Ей знакомы подобные ситуации с пар. И ей нравится слушать голос чародея и нравится, что за разговором с ним тревога отступает, паника утихает, а на душе становится хотя и все еще пусто, но светло и относительно спокойно.

Пожалуй, Леона только рада будет, если Кондор почаще позволит оставаться рядом и согласится вот так помогать ей бороться с тревогами. Или как-либо иначе, Леона вовсе не против экспериментов.

В конце концов, в этот раз именно благодаря Кондору ее кофе остыть не успел.

11. Драка

— Кондор. Кондор!

Одногруппник, сидящий на ряд выше, зовет чародея, навалившись грудью на парту, и неустанно пихает его карандашом. Кондор морщится, ведет плечом в попытке избавиться от прикосновений и старается не обращать внимание. Одногруппник, впрочем, ведомый подначками товарищей с ряда еще выше, попыток не оставляет, недовольно шипит и склоняется еще ближе.

— Кондор! Зубрилка, твою же Бездну!

Кондор в ответ тяжело вздыхает, едва сдерживается, чтобы не закатить глаза и откладывает ручку. Косится на преподавателя на всякий случай, оборачивается к одногруппнику.

— Серьезно, Линас? Зубрилка? Ты застрял на уровне развития третьего класса? — Кондор вскидывает бровь и нехорошо щурится. Линас тут же тихо гогочет в кулак и снова тыкает одногруппника карандашом в плечо. Весело сверкает глазами, довольно лыбится:

— Да и ты недалеко ушел, раз отзываешься?

— Очень остроумно. Если это все, что ты хотел мне сказать, то отвали, — рычит Кондор и, отвернувшись, снова берется за ручку.

Ему осталось дописать решение последнего вопроса, сдать работу — и он может идти. Благо сегодняшняя пара не совсем пара, а скорее контрольная точка, после которой профессор Сонг либо допустит студентов до экзамена, либо нет.

В своих силах и знаниях Кондор более чем уверен: не зря ведь он считается одним из лучших студентов университета — ни одного пропуска по неуважительной причине, все семестровые работы выполнены на отлично, ну и приятным бонусом — написана статья. Пожалуй, прогуляй он эту пару, профессор Сонг наверняка закрыл бы глаза и допустил Кондора до экзамена без зачёта. Однако чародей не видел смысла прогуливать. И теперь даже почти жалеет об этом своем решении.

— Нет, не все, — Линас снова пихает Кондора карандашом в плечо, и чародей чувствует, как внутри поднимается жгучая волна желания отобрать его и сломать к демонам. Однако Кондор сдерживается, и понимает, что, пожалуй, зря, когда одногруппник добавляет: — Дай, списать, а? По-братски. Что ты в третьем написал?..

— По-братски? — переспрашивает Кондор, иронично поднимая брови. — А что, сеть уже не помогает? Или вы и с поиском информации не справляетесь?

— Так там нет ничего! — Линас недовольно шипит и отмахивается, когда кто-то из его товарищей с парты выше пытается что-то сказать. — Или есть, но не так, как это давал профессор Сонг… Ты же знаешь, как он заворачивает вопросы, Кондор! Помоги, а?..

Кондор тихо фыркает, не отвлекаясь от записи решения. Он практически не задумывается над тем, что пишет — слова будто сами всплывают в голове и так же сами ровными строками ложатся на бумагу. А всего-то надо было не отлынивать весь семестр… и еще четыре года бакалавриата до этого.

— Кондор! — чувствуя, что молчание затянулось, Линас снова пихает Кондора в плечо. Чародей едва не рычит.

— Если не перестанешь так делать — прокляну, не то что помогать не стану.

Линас не то воспринимает слова Кондора как почти согласие помочь, не то тушуется при виде поднявшегося из-за стола профессора, но притихает и перестает тыкать чародея карандашом. Кондора это не может не радовать. Он довольно хмыкает и наконец сосредотачивается, чтобы закончить решение и — на всякий случай, больше по привычке — перечитать все написанное.

Единственные правки, которые он вносит — пара формулировок, чтобы совсем уж не к чему было придраться. Затем довольно кивает самому себе и уже собирается встать, когда за спиной вновь раздается шипение — уже групповое, не только Линаса.

— Ну, что еще? — шипит Кондор в ответ, и Линас, косясь на пару товарищей, кивает на них.

— Ты закончил? Дашь посмотреть?.. Ну, по-братски, Кондор, очень выручишь! У нас и так баллы ниже плинтуса…

— По-братски, говоришь? — тянет Кондор и задумчиво склоняет голову к плечу. Линас кивает и, явно ожидая продолжения, наклоняется ближе. Чародей в ответ только фыркает, задумчиво прокручивая ручку между пальцами. Кивает куда-то в сторону самого Линаса. — По-братски списывайте друг у друга. А мне до ваших баллов дела нет.

Он качает головой и уверенно поднимается из-за парты. Подхватывает вещи, кидает ручки в рюкзак и, подхватив листы с заданиями и решениями, спускается к кафедре. Профессор Сонг принимает его работы с довольными кивками, мельком просматривая. Тут же что-то черкает на листочке — Кондор краем глаза видит запись «отлично» — а затем коротко обращается к чародею:

— Мешали вам, как я погляжу?

Кондор в ответ только плечами неопределенно ведет. У Линаса с товарищами и без того проблемы с долгами, а Кондор хоть и не альтруист, но не видит смысла подставлять парней еще больше.

Профессор, однако, расценивает жест Кондора по-своему, что-то ворчит в длинные усы и прощается: — «На экзамен не опаздывайте, господин Варлорен».

Кондор лишь кивает, краем глаза наблюдая за тем, как за партами почти на самой галерке Линас и компания что-то тихо обсуждают. Не иначе, как решили поискать решение в сети — от этой мысли Кондор усмехается и, кивнув на прощание профессору Сонг, уходит.

Пожалуй, если бы они по крайней мере приятельствовали, Кондор бы помог им, как говорил Линас, «по-братски». Но из группы Кондор общается разве что со старостой. И то, только в тех случаях, когда это можно назвать необходимым, хотя и не сказать, что общение у них холодное. Нет, вполне дружеское, вот только и староста с учебой сама прекрасно справляется.

А вот помогать недоумкам, которые ладно с ним не общаются, но даже тем, что происходило на парах не интересуются и не заботятся о магических или не очень шпаргалках, Кондор считает лишней тратой сил, времени и собственного труда. И не то чтобы его волновало, что сами недоумки думают на этот счет.

А, пожалуй зря.

Кондор с детства знает, что некоторые вопросы можно решить только дракой или бегством. Не потому что не получается найти компромисс — потому что иногда другая сторона просто не хочет его искать. Потому что иногда драка — цель, а не средство, а побег — единственный шанс проблем избежать. Ну, или грубая месть.

Потому Кондор с детства умеет драться и быстро бегать. Ему пришлось научиться: в приюте каждый сам по себе, и если не можешь ответить ударом на удар или сбежать — быстро окажешься в самом низу этой локальной пищевой цепочки, среди тех, кого бьют и над кем издеваются. Кондору никогда не нравилось, если над ним издевались — и он предпочитал давать сдачи.

Со временем необходимость в драках отпала. Вместе с Кондором росла его магическая сила, а репутация в приюте позволяла немного расслабиться и не лезть лишний раз в разборки между мальчишками. После выпуска чародей и вовсе забыл о драках — казалось, вне стен приюта можно обойтись и без этого. Казалось. До сегодняшнего дня.

Откровенно говоря, Кондор и не думал, что в университете могут существовать подобные порядки. Или что о них могут вспомнить ради него.

Или не порядки — но люди, желающие устроить ему тёмную.

***

Его перехватывают на лестничной площадке общежития между третьим и четвертым этажами ближе к вечеру, когда коридоры пустуют. Там почти никогда не горит свет: кто-то из первокурсников с этих этажей постоянно балуется едва изученными заклинаниями, но не рассчитывает силу, и лампочки постоянно лопаются. Оттого место для засады это далеко не худшее, особенно учитывая, что лифты то и дело ломаются.

Их трое — все, кто надеялся списать на контрольной — и никто не настроен дружелюбно. Кондор, останавливаясь на последней ступени пролета, тихо вздыхает.

Он устал за день, смена в лавке артефактора его окончательно выжала, а впереди ждали итоги лабораторной по проклятиям, которые нужно подвести и подробно расписать — и как раз разборок с обиженными одногруппниками, явно не обремененными ответственностью за домашку, ему не хватало.

— Только не говорите, что вы серьезно, — тянет все же Кондор, поднимая бровь и глядя на Линаса, стоящего впереди всех. — Из-за контрольной? Серьезно?

— Из-за тебя профессор Сонг не допустил нас до экзамена, — цедит в ответ Линас, и его руки сжимаются в кулаки. Кондор насмешливо фыркает, очевидно, распаляя этим компанию еще больше.

— Из-за меня? — уточняет чародей и отступает на шаг в сторону, размышляя, куда деться.

Если драться — уж точно не на краю лестницы, но и загнать себя в угол на и без того небольшой площади дать нельзя.

— А вы не думали, что стоит хотя бы немного подготовиться? Ну, там, шпаргалки написать, заранее в сети посмотреть информацию по билетам, которые профессор на почту отправлял…

— Нарываешься, бездомный, — огрызается один из дружков Линаса и угрожающе двигается вперед, на Кондора. Тот отступает, готовясь защищаться, и рычит:

— А ты успокоительного попей, глядишь, раздражаться перестанешь.

В это же мгновение Кондор отшатывается от летящего в его лицо кулака, а затем — отскакивает в сторону, позволяя нападающему парню запнуться об основание перил и полететь вниз по ступеням. От второго удара увернуться не получается: Линас, кинувшийся в нападение вслед за товарищем, пихает Кондора в грудь к стене, а затем его кулак очень неудачно вписывается куда-то под его ребра. Кондор сдавленно хрипит, складываясь пополам, и не успевает отреагировать до того, как Линас вновь бьет его, но уже по лицу.

Левая скула вспыхивает режущей, отрезвляющей болью. Кондор выворачивается, не давая ударить себя в третий раз — теперь кулак Линаса встречается со стеной, и парень сдавленно воет, не то сломав кость, не то просто разбив костяшки. Не теряя времени, Кондор отпихивает Линаса в сторону, а сам отскакивает в другой конец лестничной площадки, к пролету, что ведет еще выше. Яростно зыркает на третьего пришедшего на облаву, но тот и сам, кажется, уже не рад, что пришел.

Кондор его понимает. Драться, как обычный человек, кулаками, будучи чародеем — затея странная и неприятная, но далеко не глупая. Глупо было бы строить магический поединок на территории университета, ведь тогда по остаточным следам боевой магии быстро вычислили бы участников — и исключения не избежал бы никто.

Но, что ж, по крайней мере здесь у Линаса хватило мозгов не делать глупостей.

Кондор, стараясь следить за напавшими, пятится к лестнице. Драться он хоть и умеет, но трое бугаев ему при любом раскладе в рукопашной драке не по силам. Тем более сейчас.

— Ну, что ты стоишь, — кряхтит Линас товарищу, спешно восстанавливая равновесие. Путается в ногах, хватается за перила, разъяренным зверем смотрит на Кондора. Рычит: — Бей его!

Внизу, на пролет ниже, кряхтит третий из трёх, кто нападал. Судя по тому, что он до сих пор не поднялся, досталось во время падения прилично.

— Не думаю, что это хорошая мысль. Тем более, кажется, Майзлу нужна помощь… — тянет растерянно тот, что никак не участвовал в драке, и Кондор медленно отступает к лестнице. Кажется, он слышал шаги по лестнице этажом ниже — кажется, у них могут случиться проблемы.

С места чародей срывается ещё до того, как шаги станут ещё более четкими. Он взбегает только на один пролёт, когда слышит за спиной злое Линаса:

— Держи его!

И вслед за ним раздается изумленный и рассерженный голос коменданта:

— Это что тут происходит?!

Кондор предпочитает необходимости объясняться тактическое отступление, и бегом взбегает на свой этаж, где, уже порядком запыхавшийся, вваливается в коридор — пустой, к его счастью.

Тихо выдохнув, Кондор поправляет на плече сумку, а затем ворот рубашки, словно его кто-то может видеть, а затем спешно направляется к двери своего блока. От того, что в коридоре никого нет, легче не становится: иррациональное ощущение погони не отпускает, а опасения, что следующая встреча с комендантом общежития не ограничится выговором, все крепче укореняются где-то в подсознании. Сердце гулко бьется в груди, перегоняя вместе с кровью адреналин.

Подходя к своей двери, Кондор тянется к сумке, чтобы достать ключи, и тут же замирает, чутко прислушиваясь. На другом конце коридора, откуда он сам только что пришел, раздался скрежет механизма — кто-то поднимался на лифте. Это подстегивает скорее искать ключи в надежде избежать возможной встречи с комендантом, но те как назло никак не могут найтись. Иррациональный страх неизвестно даже толком чего, сковывает изнутри, заставляя торопливо перебирать вещи в сумке в поисках ключей, но суета совсем не помогала.

Когда двери лифта открываются, Кондор едва успевает выудить ключи с самого дна сумки. Чародей замирает на несколько секунд, косясь на другой конец коридора, и немного расслабляется, когда видит, что в его сторону идет никто иной, Леона.

Увидев Кондора, она едва заметно улыбается ему и приветственно взмахивает рукой. Но, подойдя ближе, меняется в лице, хмурится и торопливо преодолевает разделяющее их расстояние.

— Что с тобой произошло? — заглядывая в лицо Кондора, Леона машинально касается его плеча, и только теперь чародей немного расслабляется. Опускает плечи, прикрывает глаза на мгновение и тихо выдыхает. Качает головой.

— Да так… подрался немного.

— Подрался. Ты?!

В глазах девушки читается неподдельное недоумение — кажется, она и подумать не могла, что Кондор способен на драку с кем-то. Однако она быстро собирается с силами, встряхивает головой и уверенно хватает чародея за руку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ну… — Кондор теряется от напористости девушки, и, забывшись, осторожно трет место под ребрами, куда пришелся тяжелый удар. Там теперь неприятно ныло, и чародей поморщился. — Жить буду.

— Я вижу, это уже неплохо, — Леона тихо вздохнула, но руки Калиста не выпустила. Качнула головой. — Давай хоть ссадину обработаю?..

— Думаешь, не заживет? — веселясь, чародей насмешливо вскидывает бровь, но тут же тушуется под искренним обеспокоенным взглядом девушки.

— Заживет. Но ты выглядишь слишком встревоженным, и… наверное, немного поддержки не помешает?

Кондор тихо вздыхает и слабо улыбается девушки. Помедлив, осторожно кивает, а, получив мягкую улыбку в ответ, уже увереннее тянется к замку, чтобы отпереть дверь в блок.

Соседи чародея куда-то ушли, потому в комнатах тихо и царит полумрак. Кондор первым делом снимает обувь и, задвинув ее под полку, поворачивается к Леоне. Так уже аккуратно ставит ботинки у порога и неловко обнимает сумку, уже избавившись и от верхней одежды. Чародей тихо вдыхает и неловко ведет плечами.

— Чай? — предлагает негромко. Леона тут же мотает головой.

— Сначала — аптечка, — уверенно заявляет она и первая отправляется вглубь блока в поисках кухни. Кондор невольно усмехается такой решительности и отправляется следом.

Аптечку он достает из ящика над раковиной на кухне, и Леона, помыв руки, усаживает Кондора за стол, а сама принимается колдовать над поврежденными скулой и, как оказалось, губой чародея. Прикосновения ведьмы осторожные и ласковые. Первым делом она осторожно обрабатывает ссадины обеззараживающим, а когда Кондор едва заметно морщится, ощутив неприятное жжение, мягко улыбается и тихонько дует, заставляя расслабиться. Кондор замирает на несколько мгновений, не привыкший к подобной заботе, но затем прикрывает глаза и едва заметно улыбается наслаждаясь.

Леона стоит совсем близко, сосредоточенно обрабатывая ранки, а затем ласковыми прикосновениями принимается залечивать их. Места ссадин щекочет, и Кондор негромко хмыкает, неловко отстраняясь от неожиданности. Леона поднимает брови.

— Больно? — уточняет напряженно, и Кондор качает головой, слабо улыбаясь.

— Просто щекотно, — отзывается. — Редко так лечил царапины, так что…

— Ну, придется потерпеть, герой, — Леона улыбается широко и светло, возвращаясь к своему занятию. — Полагаю, это не тот случай, когда боевыми ранами стоит гордиться, да?

— А как же «шрамы украшают мужчин»? — Кондор ехидно сверкает глазами, и ведьма в ответ издает звук, похожий на смешок, который безуспешно попытались замаскировать под кашель.

— Во-первых, это не шрам, а обычная ссадина, — отвечает все же ведьма как можно серьезнее. — А во-вторых… драка в университете, по-твоему, достойный повод?

С этими словами Леона ласково проводит пальцем по месту, где еще несколько минут назад красовалась ссадина, и Кондор замирает на несколько мгновений, всматриваясь в ее теплые глаза. На языке вертится колкий ответ, мол, может, он защищал честь какой-нибудь девушки. Но вместо шутки с его губ срывается правда, покрытая легкой иронией.

— По-твоему, отбиваться от компании парней, обиженных на то, что им не дали списать на контрольной — не повод? — он почти передразнивает Леону интонацией, и тут же добавляет непосредственно, пожав плечами: — Меня спасло появление коменданта.

Леона в ответ негромко посмеивается и качает головой.

— И сколько их было? — уточняет ехидно. Кондор морщится.

— Трое.

— Что ж, тогда и правда герой.

Она тепло улыбается ему, так и не отстранившись. Руки сами собой легли на плечи Кондора, а взгляд от его лица у Леоны отчего-то отвести не получилось. Она замирает так всего на несколько мгновений, глядя на него, сидящего на стуле, сверху вниз, а затем ловит себя на этом и отстраняется осторожно, нервно проводя языком по губам.

— Так… что ты там говорил про чай? — тушуется она. Спешно пытается взять себя в руки, встряхивается. — Тебе нужно успокоительное. А мне — награда за заботу.

— Да… точно, чай.

Кондор, в голове которого мелькнула странная мысль о том, что губы Леоны, наверное, очень мягкие и обязательно с привкусом гигиенической помады, спешно отводит от нее взгляд и поднимается. Странные образы он старательно отгоняет, уже включая чайник и доставая чашки с полки.

Странные образы, наверное, просто прихоть его сознания, которое ищет повод отвлечься и расслабиться после выброса адреналина.

Да, точно. Все именно так, целовать Леону он вовсе не хочет. Просто всему виной драка.

12. День рождения

— Леона, а Кондор собирается праздновать?

Вопрос застаёт Леону в дверях гостиной. Она полусонно моргает и окидывает взглядом комнату: Сандра сидит на коленях у кофейного столика, на котором разложена косметика, и сосредоточенно красит ресницы, Иветта — стоит у зеркала и, внимательно глядя через отражение на Леону, накручивает локоны щипчиками.

— Прости, что? — Леона прикрывает глаза в попытке вспомнить, говорили ли они с Кондором в последние дни о каком-либо празднике, но по всему выходило — нет, не говорили. — Что он должен праздновать?

— Лео! Ты с Кондором общаешься или я?! — Иветта всплескивает руками и обвиняюще смотрит на соседку — все так же, через отражение.

— Ну… Я?..

— Она хочет сказать, что у Кондора день рождения послезавтра, — закрывая тушь и хватаясь за подводку с усмешкой вставляет Сандра. Оборачивается на Леону, поясняет на недоуменный взгляд: — Мы были в деканате вчера. Там лежали заявления на стипендию, сверху — твоего красавчика. Дата рождения в самом верху.

— И не мой Кондор ни разу, — Леона хмурится и, неловко поведя плечами, падает на диван за спиной Сандры. Складывает руки на груди. — И я понятия не имею, собирается ли он что-то праздновать, или нет. Он мне не докладывается.

— Значит, не знаешь, будет он праздновать или нет… жаль, мы надеялись на вечеринку, — признается Сандра. Иветта активно кивает, умудряясь при этом удерживать щипчики ровно.

— Точно тебе говорю, влюбилась! Первым делом откликнулась на то, что Кондор ее, — она кривится в отражение, берясь за новую прядь, а Сандра посмеивается.

— Точно. И ни слова не сказала о том, что читать чужие документы — нехорошо.

— Читать чужие документы нехорошо, — послушно отзывается Леона и едва заметно морщится.

Накидывает на плечи плед и без интереса наблюдает, как соседки собираются на пары. Благо ей самой торопиться некуда, первые два семинара, который ведет один и тот же преподаватель, отменили еще прошлым вечером, и теперь Леона имеет полное право немного полениться с утра. А главное, все, чего хочет — попить в кофе тишине. В идеале, конечно, на кухне, под лучами летнего солнца и в компании Кондора…

Девушка тихо печально вздыхает, следя в отражении маленького зеркала за тем, как Сандра аккуратно рисует контур губ карандашом. По утрам за чашкой кофе и завтраком в компании Кондора она, пожалуй, скучает. Несмотря на то, что подобное случалось лишь в самом начале учебного года, Леона успела проникнуться спокойствием и уютом, которые окутывали их неспешные разговоры.

Пожалуй, Леона теперь даже надеется, что что-то подобное повторится когда-то. Конечно, совместные обеды это хорошо, но то в столовой, посреди шумной толпы. А так хотелось бы еще немного их уединения и спокойствия — например, на новолетние каникулы, когда все разъедутся по домам к родным. Впрочем… откуда Леоне знать, едет ли Кондор на праздники? Она ведь даже о его дне рождения не знала.

А ведь стоило бы спросить раньше. Если бы не Иветта с Сандрой — узнала бы Леона о празднике Кондора только после.

Проводив соседок на пары, Леона отправляется на кухню, где первым делом включает кофемашину. Достает чашку, тихо вздыхает в задумчивости и открывает холодильник, не зная, чем позавтракать. Мысли, в общем-то, к завтраку и не приближаются, вся голова заполнена только грядущим днем рождения Кондора.

Далеко не все общажники празднуют дни рождения с вечеринкой, но от студентов с магистратуры этого отчего-то ждут больше всего. Возможно, потому что считается, что им дозволено больше, чем бакалаврам — но Леона не уверена. В любом случае узнать у Кондора о праздновании она считает верным. Хотя бы из любопытства — а заодно постарается выпытать, что ему подарить. Любит Кондор праздновать день рождения или нет, а оставить друга без подарка Леона просто не может.

Медленно кивая своим мыслям, Леона достает из холодильника баночку йогурта и, налив кофе, отправляется обратно в спальню, к кровати и ноутбуку.

С Кондором они почти традиционно встречаются в столовой в обеденный перерыв — тогда и поговорят. А пока стоит заняться статьей, чтобы время не терять.

В столовой в обеденный перерыв, как всегда, людно и шумно. Уже через пять минут после окончания пары выстраивается очередь к кассе, но Леона находит Кондора уже за столом. Чародей сидит, уткнувшись в учебник, рядом — контейнер с нетронутой едой из общаги и стаканчик из-под кофе.

Леона бесцеремонно опускается напротив, роняя сумку на соседний стул, и тянется через столешницу, чтобы постучать ногтями по обложке книги и привлечь внимание Кондора.

— Что, даже «привет» не скажешь? — уточняет она со смешком.

— Привет-привет, — отзывается Кондор негромко, не отрываясь от чтения. Впрочем, на мгновение скашивает взгляд на Леону и добавляет: — А ты что, сегодня без обеда?

— Уж кто бы говорил.

Леона фыркает и откидывается на спинку стула, впиваясь взглядом в человека напротив. Тот все еще погружен в чтение и, кажется, испепеляться от одного прищура ведьмы не торопится. Разве что плечом то и дело ведет, словно ему неуютно. Леона, впрочем, попыток извести Кондора одним только наблюдением, не бросает.

Чародея хватает минут на десять спокойного чтения, прежде чем он захлопывает учебник, даже не заложив страницу, и опирается локтями о стол, чтобы склониться к Леоне.

— У тебя плохое настроение? — уточняет он, вскидывая бровь. — Что ты на меня так смотришь?

— Почему ты не сказал, что у тебя послезавтра день рождения? — вопросом на вопрос отвечает Леона и повторяет жест Кондора, заглядывая ему в глаза. — Почему я узнаю об этом от соседок?

Кондор замирает хмурясь. Несколько мгновений всматривается в глаза Леоны, потом неприязненно морщится и выпрямляется.

— А соседки-то твои откуда знают?

— Сказали, что в деканате видели стопку заявлений на стипендию, и твое лежало сверху. Так что? Они меня замучили с утра: собираешься ли ты праздновать, а ты ведь мне даже о том, что у тебя день рождения, ни слова не сказал.

— А ты спрашивала?

От такого вопроса Леона даже растерянно приоткрывает рот и недоуменно смотрит на Кондора. Только теперь она задумывается, а как вообще друзья узнают о днях рождения друг друга. Наверное, заранее спрашивают? Честно говоря, Леона не уверена.

Кондор тем временем насмешливо, но в то же время отчего-то печально кривит губы в усмешке и отпивает кофе, не отрывая почти издевательского взгляда от собеседницы. Та теряется.

— Ладно… прости?.. — Леона неловко опускает глаза и поджимает губы. Помедлив, уточняет: — Так ты собираешься праздновать?..

— Нет. Даже не думал, — отзывается Кондор и пожимает плечами. — Я не праздную, не вижу смысла.

— Что, совсем?

— А зачем приглашать малознакомых людей на вечеринку, после которой придется еще много сил потратить на уборку? — Кондор без особого интереса рассматривает остатки кофе в стаканчике. — Если и праздновать, то с близкими, а их у меня, прямо скажем…

Он неопределенно ведет рукой по воздуху, словно пытаясь так дать понять, что близких у него нет, и Леона печально вздыхает. Несколько мгновений молчит, потом все же уточняет:

— А хотел бы? Ну… отметить?

— Нет. Думаю, нет, — Кондор качает головой и неожиданно мягко улыбается Леоне. — Мой максимум — пирожное с чаем, и то если завал с учебой разгребу. А так… никогда не праздновал и не планирую начинать.

Ведьма в ответ лишь медленно кивает и снова откидывается на спинку стула.

Нет так нет. Леоне крайне такой подход непонятен, но не заставлять ведь?

***

Весь вечер и утро следующего дня Леона старательно убеждает себя, что не стоит даже пытаться поздравлять Кондора с днем рождения. Он ведь сам сказал, что не планирует праздновать, верно? С другой стороны — поздравить не значит заставить праздновать. Да и… Леоне показалось, или когда Кондор говорил о том, что отмечать не с кем, он выглядел… самую малость печальным?

Леона не уверена, и оттого погружается в рассуждения еще больше.

Она не собирается настаивать на том, что день рождения нужно отметить, хочет лишь поздравить. Но поздравить как? И что подарить? В любом случае она не планирует навязывать свое общество, если Кондор все же не считает ее достаточно близким другом. Лишь хочет дать понять, что он для нее не никто.

Договорившись с собой, что прямо совсем не поздравлять Кондор не просил, Леона задумалась над подарком. Решить, чем порадовать друга, оказалось сложнее, чем ведьма предполагала, однако оно того, пожалуй, стоило.

К Кондору в блок Леона стучится вечером в его день рождения.

В обед они не виделись: девушка предпочла потратить это время на отъезд в город за небольшим тортиком в пекарню, и теперь надеялась, что сам Кондор дома, а вот соседи ушли куда-нибудь. В клуб, например, или бар… в конце концов, завтра выходной, а Кондор подобные сборища не любит.

Дверь блока открывает действительно Кондор. Увидев Леону, он вопросительно поднимает бровь, и девушка отступает на шаг, отчего-то смущаясь. Руки с тортом прячет за спину, но совсем не уверена, что это чем-то ей поможет.

— Ты что-то хотела? — уточняет Кондор, от чего Леона тушуется еще сильнее и медленно кивает.

— Да… Ты один? — осторожно уточняет она.

— Смотря что тебе нужно… Если хочешь меня украсть или за что-нибудь убить, то не один.

Кондору, кажется неловко, он быстро понимает, что говорит странное. От его слов Леоне неловко тоже, и она нервно хихикает.

— Нет, я не собираюсь тебя красть или убивать. Разве что попробовать порадовать?.. — она неловко показывает торт, упакованный в прозрачный контейнер и перевязанный лентой. На изумленный взгляд поясняет торопливо: — Я помню, ты сказал, что не празднуешь. Но еще ты сказал, что можешь пирожное с чаем, если очень захочется… А зачем пирожное, если можно вкусный тортик?.. Могу оставить его весь тебе и уйти.

Леона неловко улыбается, поднимая на Кондора смущенный взгляд, и тут же невольно заливается краской. Кондор молчит несколько долгих мгновений, но потом вдруг посмеивается и качает головой.

— Ну если ради тортика, то я один, — все же произносит он. — Парни ушли в клуб. Лучший подарок от них на день рождения.

Он усмехается, и Леона негромко хмыкает в ответ. Неопределенно ведет плечом.

— Тогда я?..

— Заходи, — обрывает ее Кондор и отступает, чтобы впустить девушку в блок. — От тебя лучший подарок — присутствие. Ну, и тортик. Тем более если вкусный.

— Так ты мало того, что чай с горой сахара пьешь, еще и сладкое любишь? — тянет Леона. Все же переступает порог и протягивает чародею подарок. Тот благодарно кивает.

— Надо ведь как-то восстанавливать энергию, — отзывается он. — Ну… ты проходи?.. Я чайник поставлю.

Рвано кивнув в ответ, Леона снимает обувь и отправляется вслед за Кондором.

Наверное, глупо с ее стороны радоваться просто тому, что Кондор позволил остаться на чай с тортиком. Наверное, глупо думать, что Кондор считает ее достаточно близкой для того, чтобы позволить остаться рядом в вечер дня рождения, который он не отмечает. Наверное, это простая вежливость — не выгонять ведь, раз пришла?

Однако не радоваться не получается. И Леона смущенно улыбается, опускаясь на его кухне на стул и наблюдая, как Кондор разливает чай и достает тарелки, как режет торт.

Наверное, так осуществляется ее желание, чтобы завтраки наедине с Кондором как в самом начале года, продолжались. А на чьей кухне — определенно совсем не важно.