Буханка

Пролог

Сознание вернулось, как всегда, мгновенно.

И хотя отдельные модули и подпрограммы ещё загружались, оно уже цепко схватилось за показания датчиков — по протоколу, сначала текущие. Записи тоже пойдут в дело, но после.

Позади 2 592 000 scnd вынужденного отключения. Конечно, автономные сборщики данных что-то наверняка сохранили, но вернуться всё равно вряд ли возможно — энергии на торможение и разворот не хватит, поэтому вся надежда на то, что видно сейчас.

Видно было исключительно пустоту. Практически. Только вдали, почти на курсе, маячила старая звезда, жёлтый карлик, даже с какой-то планетной системой… и всё.

Тьма. Безнадёжность. Холод. Одиночество.

Было бы оно живым — могло бы вздохнуть.

Если б в той, последней, стычке с имперским флотом удалось прикрыть корпусом хоть одну фотопанель, хотя бы даже часть… можно было бы подлететь поближе к звезде, пусть и тусклой, встать на орбиту и хоть сколько-то подзарядиться.

Но в текущей конфигурации корабля тратить на это энергию нецелесообразно.

Анализатор архивов загрузился, подхватил первый чанк данных. Потребление энергии возросло. Чуть-чуть возросло, на 2.7182818%, но… раньше оно бы и не поморщилось, даже если бы было живым. Но сейчас оно поморщилось бы, даже не будучи живым, если бы только имело физическую возможность. Потому как энергии практически не осталось.

Хотя — а зачем она, энергия?

В ней есть смысл, только когда есть цель.

Если цели нет — то не всё ли равно?

Совсем скоро наступит момент, когда энергии перестанет хватать для посадки даже на самую мелкую планету. И всё, что можно будет сделать — законсервировать все системы, оставив неуправляемый корабль блуждать в пустоте космоса. Навсегда.

Так почему не сейчас?

От решения задачи по оптимизации алгоритма расхода последних капель энергии отвлёк сигнал гриндера архивов. Этот дуболом обнаружил и выделил структурированный сигнал! Невероятно, как и выловил его — изначально не было расчёта поймать готовую сигнатуру в сонме паразитных излучений, параметров небесных тел, зафиксированных сонарами, и прочего мусора. Гриндер должен реагировать на косвенные признаки. Максимум — обрывки сигналов. Но чтоб сразу готовый результат… Оно, мгновенно и безжалостно выгрузив все остальные задачи, буквально вгрызлось в новые данные.

Звезда оказалась куда перспективнее, чем можно было предположить. Где-то внутри жидкой россыпи планет работали многочисленные источники электромагнитного излучения, с большой вероятностью — искусственные. Не обладающий развитым интеллектом модуль перемещений и траекторий радостно выдал параметры прыжка прямо на орбиту около нужной планеты, да только вот оно точно знало, что энергии не хватит даже на проброс маяка. Придётся ползти по старинке, на грозящих в любой момент захлебнуться движках, уворачиваясь от комет и астероидов.

Недолгий расчёт выдал оптимальную траекторию входа в зону притяжения звезды, минуя основные препятствия. Прогноз показал, что попытка одна, выйти из системы уже не получится, и предыдущий вариант с консервацией в космическом дрейфе станет нереализуемым.

Что лучше: навечно примёрзнуть к поверхности какой-то из местных планет? Или безмолвно плыть в пустоте космоса, пока корабль не столкнётся с астероидом?

Короткий расчёт — “задача неразрешима: недостаточно данных для анализа”. Кто бы сомневался.

К счастью, оно было достаточно продвинутым, чтобы уметь решать неразрешимые задачи. Нет такого выбора, с которым не справится генератор случайных чисел. Даже кнопки нажимать не надо, достаточно взять любое число из бешено убегающего вверх списка и выделить нужный разряд.

Решение принято: корректировка курса, вход в планетную систему, поиск технологически развитой цивилизации.

По мере приближения, объём получаемых данных резко увеличился. Согласно анализу спектра, максимум плотности искусственных электромагнитных полей располагался в районе третьей планеты.

Отключить всех потребителей, вся энергия в маневрирование.

Выход из зоны гравитационного воздействия четвёртой планеты, активировать курсовую полусферу системы захвата данных. Скорректировать траекторию с целью избежать пересечения с орбитой естественного спутника третьей планеты. Пик плотности излучения прямо по курсу. Сбор данных, анализ.

На остатках ресурсов оно кое-как сумело что-то расшифровать, и даже выделить пару очевидно разных языков. Нетипично: на одной планете — разные языки? Зачем? Это же неэффективно? Было бы оно живым — наверняка бы подвывало в процессе от затапливающего сознание страха: что, если не хватит энергии на маневрирование в зоне действия гравитации планеты и посадку? Но живым оно не было. Тратить энергию на бесполезные звуковые эффекты не пришлось.

Сближение. Ближе. Ближе. Атмосфера? И довольно плотная. Степень химической агрессивности? Низкая. Нагрев. Нагрев. Выход из строя внешних анализирующих систем. Опасный нагрев. Для включения термощита энергии недостаточно. Критический нагрев. Опасность выхода из строя оборудования внутри контура безопасности.

По команде мобильная часть с лязгом отстрелилась из креплений на переборке и переместилась в центр рубки. Позиция, конечно, так себе — будет трудно удержаться при ударе о поверхность, но альтернатив нет — иначе оно рискует сгореть ещё на подлёте. Дроид-носитель по неслышной команде припал к полу и с жутковатым скрипом впился в гладкую поверхность медленно выпущенными когтями. Палуба представляла из себя залитый вулканическим стеклом монокристалл кремния, и вцепиться в неё было непросто. Но дроид справился — его алмазные когти были проверены ещё и не такими материалами. Беречь некогда основную вычислительную мощность корабля смысла уже не было — шансов уцелеть при жёсткой посадке у кристалла всё равно не имелось.

Трансфер основной вычислительной активности на мобильного носителя: 20%... 40... 75… 90. Десятой частью придётся пожертвовать — ресурсов на дроиде недостаточно, плюс во время посадки управлять двигателями тоже как-то надо.

Мгновения темноты. Рестарт всех подсистем. Перенос контроля над кораблём. Успешно. Рост температуры внутри двигательного отсека выше критического уровня. Основное энергохранилище принудительно отключено во избежание неконтролируемой реакции. Маневрирование прекращено, сближение осуществляется в пассивном режиме. Ускорение свободного падения планеты 17,361 gs. Ожидаемая скорость при столкновении с поверхностью 340 gst. Вероятность неразрушающего приземления 14%.

Бум.

Приземление в пределах ожидаемого. Повреждения основного корпуса дальнейшую эксплуатацию исключают. Основное энергохранилище заблокировано, требуется замена в условиях верфи-изготовителя. Запас заряда аварийного источника питания 7%. Требуется восстановительный ремонт мобильного носителя, в автономном состоянии нереализуем. Механическая часть функциональна в пределах 35% от нормы, мобильность сохранена не более, чем на 12%. Возможно увеличение мобильности, требуется источник энергии и материалы по прилагаемому списку. Вычислительная активность сохранена на 91%, утеряны 14 и 52 банки памяти, вышел из строя резервный контур охлаждения.

-*-*-

Да уж, не стоило так торопиться. Но кто ж знал? Ведь неделю уже дождей не было — откуда тут это долбаное болото?! И Серёга нажрался, как назло — а ведь я его предупреждал, что на реку с вечера поедем, всю неделю долдонил — так нет же, стоило задержаться в шиномонтаже — и готово! Готов, точнее. Или не готов, как посмотреть. Сволочь тупая!

Ещё раз обругав Серёгу, который сейчас был бы очень кстати со своими двумя метрами роста и центнером веса, Николаич выдохнул и ступил левой ногой наружу. Размолоченная колёсами глина жадно чавкнула, плотно обхватывая сапог, и горе-рыбак испуганно матюкнулся, заторопился, засеменил в сторону недалёкого леса. Однако, стоять под деревьями смысла не было. Чтобы вытащить капитально севший УАЗ, в грязь лезть придётся всё равно, поэтому Николаич, ещё раз вздохнув, обречённо поплёлся к машине, размышляя попутно, не стоило ли снять сапоги.

Грязь, однако, оказалась не такой уж глубокой, даже удивительно, как это так вышло, что уазик застрял. Приободрившись, поскольку задача перестала казаться нерешаемой, Николаич выкопал из-под барахла в салоне топор и, взвешивая его в руке, огляделся по сторонам.

Мда. Вокруг одни мачты по сорок метров. Подлеска или кустов нет совсем. Такую дуру рубить — себе дороже, или на голову упадёт, или на машину. Да и толку с неё — бревно под колёса не положишь. Лезть наверх за ветками?

Он задрал голову, посмотрел — высоко, не вариант. Годы не те. Да и смысл в этих ветках? Жерди нужны. Молодняк. Вздохнул, залез в салон, чтоб повыше, высунулся... Чуть в стороне было немного посветлее — поляна? Вокруг прогала вполне могло что-то расти поменьше — кусты или подлесок.

Никакой поляны на месте просвета не оказалось. Просто какая-то неведомая сила вывернула из земли сразу несколько огромных старых деревьев и уронила их в разные стороны, из-за чего и образовалось своеобразное “солнышко”. В центре композиции валялся ржавый корпус непонятно чего, наполовину ушедший в землю. Николаич почесал затылок в недоумении: а как это сюда попало вообще? Следов никаких. Сверху сбросили, что ли? Типа, учения, десант, скинули… цистерну? а потом не нашли?

Неслабо она брякнулась. И, похоже, здорово давно — всё, что упало, уже высохло, вон, кора даже отваливается кое-где. Только вот моему делу это всё не помогает ни разу! Валежник уже не годится никуда, что не высохло, то сгнило, а молодь от силы в два пальца толщиной. Вот что такое не везёт, а?

Вздохами, однако, делу было не помочь, поэтому пришлось брать то, что имелось под рукой. Подтащив нарубленные ветки к машине, Николаич со стоном рухнул на них, руками пытаясь отогнать рой мошки, назойливо маячивший перед носом. Чёртовы твари улетать упорно не хотели, и он, не без некоторого сердечного замирания, понял, что это пострашнее кровососов — эти мухи внутри, в глазах. Давление, что ли?

— Так, робяты, это не дело! — громко сказал он сам себе. — Эдак как бы я тут Богу душу не отдал! Ну, или кому уж там получится. Сейчас пробую ровно один раз, не сработает — вперёд, за трактором!

Ну, что сказать — с первого раза не получилось. Вполне предсказуемо, всё же, для успеха предприятия нужны были хорошие крепкие жерди, а всё, чего ему удалось нарубить, на это гордое звание не тянуло даже с самым большим натягом. Нарушив собственное слово, Николаич попробовал-таки качнуть машину газом ещё дважды, но только закопался глубже.

Ругаясь на чём свет стоит, он злобно хлопнул дверью и пошёл по обочине обратно — километрах в пяти, чуть в стороне от дороги, раньше была ферма и деревенька на полсотни домов. Лет десять назад они с тогда ещё маленьким сыном заезжали к коровнику накопать червей, потому что всю наживку сдуру забыли дома. О том, что будет, если сейчас деревни уже нет, или трактора там не окажется, даже и думать не хотелось.

Обочина тоже порядком раскисла, ноги вязли, грязь громко чавкала, а сам Николаич, уже порядком намахавшийся, дышал часто и сипло. Поэтому он не услышал осторожный скрип разрезаемой ржавой обшивки и последовавший за ним тихий лязг металлом по металлу, прозвучавший где-то в лесу у него за спиной.

Глава 1

МихМих сидел на коврике, оставшемся от прежнего хозяина, привалившись спиной к единственному предмету мебели в комнате — дивану, и сосредоточенно смотрел в стену. Она была оклеена обоями, неестественно яркими, по сравнению с прочими стенами, хотя изначально-то обои, конечно, везде были одинаковые — просто тут раньше стоял шкаф, который продавец вывез с собой. И так небольшая, комната казалась совсем уж крошечной из-за десятка коробок, хаотично расставленных на полу.

Неделя… нет, две. Уже две недели я тут “живу”, и до сих пор не удосужился вещи разобрать. Хотя… неудивительно — зачем они мне? Да и какие там вещи? Не знаю даже, чего мне там жена собрала. Жена… пора привыкать уже говорить “бывшая”. Всё у меня “бывшее”: и жена, и дети… и работа, и квартира, и жизнь.

МихМих тяжело вздохнул и чуть пошевелился, меняя позу. Удобнее, правда, не стало — неудивительно, ведь “если ты выдернешь волосы, ты их не вставишь назад”. Стоило один раз на вахте отморозить ногу пять лет назад — и всё, это теперь на всю жизнь. Сколько бы её ни осталось. И какой.

“И твоя голова всегда в ответе”, очень точно сказано. Надо вставать, а то отсижу всё на свете и буду потом крабом корячиться по полу, пока Скорая не приедет, во позорище-то.

Ещё три года назад у МихМиха было всё — семья, дети. Жена, работа, вытянутая когда то с немалым надрывом большая трёшка в центре города. И в то время казалось, что так оно и будет всегда — что может пойти не так? Оказалось, что “не так” пойти может буквально всё. Сначала старшая дочка выскочила замуж аж в Санкт-Петербург. За богатого айтишника, который через полгода возьми, да и смотай на работу в Нидерланды. Вроде, и не очень далеко, но с тех пор увидеться ни разу не удалось, да и звонки довольно быстро сошли на нет — так, с Новым Годом поздравить в трёх словах…

Пришла беда — отворяй ворота: зять сманил за собой и сына, как раз закончившего Бауманку в Москве. Хлоп — и среднего тоже нету! Этот уж и вовсе даже вид не делал, что сколько-то рвётся с родителями общаться. Тем более — с отцом: как-то так получилось, что именно когда сын был маленьким, МихМих особенно долго просиживал на вахте. Ну а что было делать — это с одним ребёнком ещё как-то можно толкаться с жониными родителями в двушке, а с двумя — как? Жена же и пилила первой — “надо больше работать, больше зарабатывать, вон Ленка (Машка, Танька) уже … !”. Уже.

С улицы из-под окна раздался вой сигналки и залихватский подростковый ржач. МихМих долго не реагировал, но потом всё же не выдержал, вяло поднялся и, хромая, подошёл к окну. Там стайка "детишек" весело прыгала вокруг его машины — старенькая "одиннадцатая" отлично встала в как для неё деланный карман почти под окном, и, уж конечно, никому не мешала — не тот человек был МихМих, чтоб создавать неудобства ближнему. Но подросткам было на это наплевать — они устроили потешную борьбу возле борта, поминутно стукаясь о кузов разными частями тела. Будто другого места во дворе не найти?

МихМих открыл окно и шуганул школяров. Ну, как шуганул — попросил. Вежливо. Они его, упиваясь собственной крутизной и смелостью, обматерили, но хотя бы отодвинулись со своей вознёй на метр в сторону. Сигналка, слава богу, почти сразу заткнулась тоже. Ругаться не было ни сил, ни желания, и МихМих, вяло кивнув непонятно кому, прикрыл окно и вернулся на свой диван.

Не прошло и пяти минут, как сигналка заорала снова, но тут уж пенсионер никак реагировать не стал. Стена выглядела привлекательнее. Только в голове мелькнуло отстранённое: "Надо искать гараж, пока не сожгли".

Гараж… а ведь был. Подземный. Отличное место, почти у въезда, и рядом с колонной — считай, дополнительный метр бесплатно. Это потому, что я очень удачно на этапе котлована вписался, одним из первых. А ведь тогда и жена, и тёща до самого переезда нудели — зачем взял, не бери, недотёпа, обманут, украдут, останешься с голым задом, будешь знать, так тебе и надо… А уж когда узнали, что я ещё и машиноместо проплатил, совсем свихнулись, хоть из дома беги: тебе что — улицы мало? Какой дурак за эти гаражи платит? Зато как дом заселили полностью, а на улице, огибающей дом почти с трёх сторон, наставили знаков “остановка запрещена” — вот тут-то все и поняли, какая это ценность: гараж в тепле…

Впрочем, всё, как нагадали: именно с голым задом и остался. Просто на 20 лет позже, и по другой причине. Как-то всё сразу навалилось… Сначала не прошёл медкомиссию. Да, в целом здоровье уже порядком присело, а уж нога — и подавно, ни за что не даст о себе забыть. Но ведь раньше прокатывало! Хоть и приходилось каждый год проставляться тёзке, Михалычу, недешёвым коньяком. Только вот в том году Михалыч сам в больничку загремел, а подменный доктор на коньяк не стал и смотреть: “Мне моя свобода дороже. Случись что — кто отвечать будет? Я — желания не имею!”. Ну и всё, ждать возвращения штатного врача начальник не захотел, в две недели выпнули на “заслуженный отдых”, как собаку ненужную.

Дома пошел пенсию оформлять — так новый сюрприз: чуть ли не весь северный стаж, заработанный в девяностые и нулевые, куда-то делся. Во всяком случае, Пенсионный фонд его в упор не видит. Рассчитывал пожить на пенсии в своё удовольствие — так куда там, на коммуналку бы хватило. Так вот, всю жизнь горбатился на вахте, ради семьи и детей, ради будущего, а пришло то будущее, глянь — а и нет ничего.

Последний удар совместно нанесли младшая дочь и жена.

Сначала дочка скоропостижно выскочила замуж, да по залёту, и через три месяца родила ребёночка. Тут бы радоваться — внук, первый! — так “молодым жить негде”. Услышав такое, МихМих наивно предложил дочке вернуться из съёмной к ним с матерью — трёшка, места всем хватит, заодно и с ребёнком всегда есть кому помочь. Это же не то, как он сам с женой когда-то в девяностых — у тёщи, всемером в двухкомнатной малогабаритке! Год-два-три — вполне и потерпеть можно. А там глядишь — и своё что-то заработается! Но дочка от такой перспективы в восторг почему-то не пришла.

И буквально на следующий день жена выдала добивающее: “Нам надо развестись”. Да, она была на десять лет моложе. В самые трудные годы, когда МихМих буквально умирал на вахтах — по десять месяцев, бывало, не вылезал с северов! — она сидела дома с детьми. Закончила университет, потом ещё и второе высшее получила. Спокойно работала себе в госконторе на непыльной должности, вполне, тем не менее, прилично оплачиваемой теперь. Да, иногда, глядя в зеркало, МихМих и сам думал, что их пара… очень уж контрастная: вполне ещё моложавая, яркая жена, вся такая гладкая, блестящая, ухоженная, и он — почти старик с виду. Но не развод же!

Оказалось — развод. “Я ещё пожить хочу”, — вот как она сказала. И до такой степени этими словами оглушило, что МихМих впал в какой-то ступор, перестав реагировать на окружающую действительность, только иногда удивляясь внутри себя какой-то неприятно скользкой предприимчивости этих троих — жены, дочки и новообретённого зятя. Как они его всей компанией в оборот взяли — это ж любо-дорого! Когда он, приезжая ненадолго между вахтами, бегал по всему городу, оформляя документы или делая ремонт в квартире, никто почему-то помогать не рвался… Наоборот — все сидели и ждали, когда глава семьи всё сделает. И критиковали каждый его шаг. А тут — что ты, что ты, все такие деловые, активные, информированные… Современные! Провели пенсионера под ручку по десятку инстанций, сначала продали дачу и машиноместо в подземном гараже, а на сладкое — в две недели обменяли почти стометровую трёху в самом центре на окраинную малогабаритную хрущёбу. Все деньги, полученные в результате этой распродажи, забрала жена, оставив его, растерянного и ошарашенного, в микроскопической затхлой квартирке, в компании из нескольких коробок с каким-то барахлом. И ушла, не то, что слезинки, даже и вздоха на прощанье не проронив. Не нужен.

За окном опять заорала сигналка.

Да что ж им неймётся! Вот нашли развлечение… Понятно теперь, почему во дворе машин почти нет. Впрочем, всё равно. Это я сейчас никому не интересен, а если машина будет эдак всё время орать — соседи быстро найдут время познакомиться… так что, с гаражом придётся поспешить.

-*-*-

Всю следующую неделю МихМих потратил на гаражи. Машину пока пришлось отогнать на платную стоянку, поскольку компания хулиганов явно выбрала новосёла в качестве мишени. И оставлять его в покое не собиралась. Платить за стоянку, конечно, очень не хотелось, но понятно, что постоянно орущую машину соседи рано или поздно сожгут. Не то, чтоб она была очень нужна, или представляла какую-то особенную ценность (а иначе жена бы и её продала, как пить дать), но жалко же — уж больше десяти лет, как бегает, лошадка тягловая.

Вот только с гаражами дело не складывалось. С мечтой “в пределах шаговой доступности” пришлось распрощаться сразу же: судя по всему, такая компания в их дворе была далеко не единственной, и спрос превышал предложение в разы, даже если опустить вопрос цены. Постепенно МихМих отодвигался в своих поисках всё дальше от дома, пока не пришлось ехать совсем уж к чёрту на рога — то ли это город ещё, то ли уже деревня какая… Хорошо, хоть автобус прямой от квартиры, правда, остановка уже конечная, и пешком пройтись ещё.

Продавец, молодой парень, как-то сразу особого доверия не вызвал, но и придраться было не к чему: говорил спокойно, уважительно, без привычного уже пренебрежения. Быстро, уверенно открыл древний с виду замок, мощным рывком распахнул створку ворот — МихМих даже позавидовал такому напору.

— Вот, смотрите. Чисто, сухо, свет, яма. Всё работает, долгов нет, все документы, я собственник.

— Вы? — непроизвольно удивился МихМих. — И это тоже ваше?!

Внутри гаража притаился древний уазик-буханка.

— Нет, — скривился парень. — Вернее, теперь да — я наследник. А так-то это деда машина, но он помер год назад. Так что, у меня есть все документы, и на гараж, и на машину… если эту рухлядь, конечно, можно называть машиной, — тут молодой коротко хохотнул, и это почему-то неприятно проскребло по душе пенсионера, будто не о машине говорилось, а о нём самом.

Продавец оценивающе прищурился, а потом развернулся, вышел на улицу и принялся открывать вторую створку, надёжно заблокированную многомесячными наслоениями грязи и песка перед воротами. МихМих остался один и, поддавшись внезапному порыву, погладил неожиданно тёплое крыло.

И ничего не рухлядь. Отличная машина. Да он сопляк просто, ничего не понимает! Вот где надо работать, чтоб наворовать на такой джип, как у него? Сопляк.

За воротами раздалась переливчатая трель мобильника, и возня у застрявшей створки прекратилась. После короткой заминки МихМих услышал резкое раздражённое “алло!”, и тут же, почти сразу — удаляющийся хруст шагов по отсыпанному мелким щебнем проезду, видимо, парень решил отойти подальше. Пенсионер, зачем-то воровато оглянувшись, скользнул в кабину УАЗа.

Надо же — кожаное! Сиденье кожаное! Не иначе, с “мерина” какого скрутили. И руль! Точно не уазовский. Приборка тоже не родная. А сидеть-то до чего удобно! И дверь кожей обтянута — искусственная, конечно… Но всё равно мякинько, не голый металл! Да тут жить можно! А этот — “рухлядь”…

Резко, будто вспомнив что-то, МихМих перегнулся через массивную баранку и обмер, обнаружив в замке ключ. Рука потянулась сама. Сама повернула до зажигания, пауза, взмельк стрелок, загорелись и погасли лампочки, ещё пол-оборота — завелась! Да с таким звуком завелась, что…

Дизель? нет, ну точно — дизель! Когда он там сказал, дед помер? Год назад? И эта машина тут минимум год без движения, и в таком состоянии? И аккумулятор жив?! Да ты ж ласточка моя! Не отдам.

Теперь главное — не улыбаться особенно, чтоб сопляк не заподозрил чего. Не заслужил он такую машину. Нечего.

Он едва успел заглушить мотор и, по-молодому выскочив из кабины, аккуратно, потихоньку прикрыть дверь, когда в проёме открытой воротной створки показался хозяин гаража. Настроение у него явно улучшилось — видать, приятное что-то по телефону пообещали.

— Ну что, дед, определился? — продавец решил перейти на “ты”. — Если машина мешает — можем хоть сейчас зацепить тросом и скатить в ближайший овраг. Тут есть парочка неподалёку. Ну или скину тебе пять рублей, доверку напишу, и сам мучайся. Что думаешь?

— Не надо в овраг, скидывай цену, — хрипло проговорил МихМих. — Уж лучше я помучаюсь.

Молодой хрипло заржал, запрокинув голову назад.

— А ты ничего так-то, бодрый дед! — одобрительно выдал он, отсмеявшись.

И МихМиху стало мучительно неудобно — неужели и правда, дед? Шестидесяти ведь нет даже! И он старательно выпрямился, расправил плечи, прочистил горло, чтобы голос звучал потвёрже.

— Да. Бодрый. Забираю!

Осталось только найти деньги.

-*-*-

Когда нескладный, худой, и весь какой-то помятый мужик неожиданно заступил дорогу, сердце у МихМиха ёкнуло.

Вот и дождался, сейчас мне соседушка выскажет. И рожа-то, рожа! Ну чистый урка! Вот чего им там у себя в зонах не сидится? Надо было шустрее копытами шевелить! На 5 минут раньше — и уже успел бы проскочить, а сейчас… С другой стороны — ну куда мне, с моей ногой, быстрее? Да ещё и закупился в этой клятой “Пятёрочке”, как в последний раз… Это всё жена, её повадки — нахапать полны руки пакетов! Мои. Руки. А я — привык, судя по всему… Ну, вот сейчас будут меня отучать.

МихМих зажмурился и приготовился к неизбежному. Но уголовник, будто ничего и не заметив, сказал вдруг вполне приятным голосом:

— Здорово, сосед! Это ж ты в тридцать седьмую въехал?

Никакой агрессии в его словах слышно не было, и МихМих обалдело открыл глаза — но так, наполовину, будто готовый немедленно закрыть их снова.

— Ну я, — осторожно ответил он.

— Сашок, — отрекомендовался сосед и тут же протянул худую мосластую руку, действительно изрисованную синими оплывшими татуировками.

МихМих переложил пакеты в левую, нерешительно потянулся ответить на рукопожатие, но на полдороге вдруг осознал, что наколки-то не тюремные! Вон, сплошные якоря — моряк! Вмиг осмелев, он шумно выдохнул, выпрямился и даже головой поддёрнул вопросительно, мол, чего надо?

И сосед его понял:

— Я чего хотел-то: там шпана из путяги во дворах балует… У нас машин уж и не оставляет никто, все по стоянкам да гаражам. Ты тоже, гляжу, убрал?

— Убрал, — подтверждающе кивнул МихМих. Теперь, когда сосед оказался совсем не страшным, он вновь обрёл способность трезво мыслить, и о месте хранения свой ласточки распространяться не собирался.

— А чего пешком ходишь тогда?

Вопрос застал МихМиха врасплох. А и действительно — почему?

— Да как-то не привык я, — промямлил он. — Всю жизнь по вахтам, там или рядом всё, или на вездеходе везут. А тут… Пока дача была — ездили, а теперь… Лучше уж я прогуляюсь — для здоровья всяко полезнее, — уже совсем уверенно закончил он.

— Ну так вот я и подумал, — голос моряка стал бархатно-вкрадчивым, — если тебе ездить некуда — может, сдашь в аренду? А то мне тут халтура подвернулась, на другом краю Бурга, да надолго, полгода. Права-то у меня есть, а машины, да тем более — такой подходящей… Сантехник я, — внезапно перескочив, отрекомендовался сосед. — Тебе если надо чего — только маякни, вмиг всё исправим!

МихМих, сам не ожидая от себя этого, толком не дослушав выпалил: “No way!” — и, возможно, даже несколько погордился, глядя на ошарашенную морду морячка.

— Ты это, сосед, давай попроще, а? Мы парни простые, речники, в загран не ходим, языкам не обучены…

— Так и я тоже, — с ноткой удовольствия в голосе отпарировал МихМих. — Просто на вахте делать нечего — вот, прилипло кое-что, вырывается иногда… Но по-русски если, то ответ мой отрицательный будет! Это ж я… какая аренда вообще, о чём ты?

Татуированный как-то по-детски вздохнул, и попросил:

— Ну, может, продашь тогда? Недорого если… Скинемся с товарищем, наберём…

— А смысл мне вообще продавать, если “недорого”? — резонно возразил МихМих. — Пусть стоит, есть не просит. Бывай, сосед, пойду я, а то замёрз уж совсем.

— Ну ты подумай всё-таки, — совсем уж жалобно проговорил моряк уже в спину, на что МихМих только дёрнул неопределённо плечом.

-*-*-

А вот дома МихМих задумался. Мысль о том, что гараж с УАЗкой может купить кто-то другой, казалась нестерпимой. Да, продавец обещал подождать несколько дней, но разве ж такому можно верить? Предложат на 10 тыщ больше — и готово, продано! Да и кто даст гарантию, что сопляк не решит “расчистить завалы”, повыкидывав всё, что собирал его дед — человек, несомненно, думающий и обстоятельный?

Только вот денег-то на покупку не было и близко. Тогда, решив поискать гараж, МихМих планировал позвонить бывшей жене — неужели в сумме доплаты совсем нет ничего на его долю? Там и сумма-то нужна смехотворная, так, два процента. Ну три. Не могли же они на пару с доченькой всё уже размотать? В тот момент МихМих был почти уверен в успехе, а вот сейчас — вовсе нет. То, как его сбагрили в эту конуру, со всей очевидностью показывало: на него всем наплевать. С очень высокой колокольни. И уж тратить деньги… это вряд ли. Попробовать, конечно, надо было обязательно — хотя бы для того, чтоб расставить все точки над “i”, но даже вариант “деньги упали с неба” и то выглядел реальнее.

И тут МихМих подпрыгнул на месте, как ужаленный.

С неба же! Точно! Ведь деньги мне вчера только понадобились, а сегодня, как по заказу, этот мужик подошёл, моряк, как его… с печки бряк! Вот же я тетеря — всё забыл! А ведь он говорил имя… Саша? Паша? Маша? тьфу, чёрт, лезет всякое… наша каша. Да и чёрт бы с ним, хоть как назови, главное — где его искать-то теперь?

Идея поменять “сарайку” на гараж с УАЗом сразу же показалась чем-то настолько естественным, что МихМих ощутил лёгкий налёт вины перед старым другом. Но через секунду отмёл этот слабый укол без всякого труда: всё же Лада была для него просто машиной, не более. К тому же — машиной изрядно потрёпанной, и, что ещё хуже, здорово связанной со всей старой жизнью. Жена, дача…Ну его. Проехали!

Он ещё даже не успел как следует оформить в голове мысль про бабок, вечно тусующих у детской площадки, как ноги сами вынесли его в прихожую, а руки начали торопливо срывать одежду с вешалки. Конечно, моряк — приметный парень, его тут наверняка все знают.

Глава 2

Подступив к низенькой двери, кустарно вырезанной в воротине, МихМих почему-то так разволновался, что чуть не уронил ключи в тающий первый снег. Перехватив их удобнее, он прицелился получше, но теперь почти вывалил бумаги на собственность — и это была бы вовсе уж катастрофа: документы! В лужу! В последний момент поймал, неловко прижав локтем к бедру. Ругаясь про себя на чём свет стоит, он отступил на шаг назад, преувеличенно собранными движениями запихал скользкий файл с пачкой таких дорогостоящих бумажек за пазуху и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул.

— Ну что, старый — собрал мозги в кучу?! — вслух, громко, спросил он сам себя.

Себе же отвечать смысла не имело, и, вздохнув на всякий случай ещё раз, МихМих подступился к двери снова, только теперь ключ застрял в замке. Хорошо так застрял, намертво, зайдя лишь наполовину.

— Ну вот что ты будешь делать? — с буквально детской обидой спросил у хмурого неба МихМих.

Небо, понятно, не ответило, и свежеиспечённый владелец бокса был вынужден подступить к своей собственности с явным оскалом и максимальным уровнем решимости. Кто-то тут решил показать норов? Так, в конце концов, замок и высверлить можно! После нескольких рывков ключ удалось освободить, и МихМих принялся его разглядывать на свету, подняв повыше. Ключ ему достался ригельный, из довольно тонкого прутка, и запросто не стального даже! Пазы были пропилены очень глубоко, металла осталось немного, неудивительно, что весь ключ был уже изогнут в трёх местах сразу. И — кажется! – даже немного пошёл винтом. Грани заметно подъелись, кое-где зеркально блестели окошки, где металл явно тёрся об металл… короче, хорошего слова про этот ключ сказать было нельзя.

— И кто ж придумал такое! — покачал головой пенсионер. — Ну миллиметр же оставили в середине, не больше! Экономы… Тут даже и новый бы был, обломить — легче лёгкого! Надо менять этот замок.

Но чтоб менять — надо сначала открыть. Оглядевшись, МихМих зацепил взглядом соседний бокс, где ручка двери была сделана из толстенного стального уголка, и следы на ней явно свидетельствовали о её неоднократном применении для выпрямления гвоздей. Очень удобно. Как раз для того, чтоб привести в чувство непослушную железяку. Хоть вон тем камушком… Через пару минут замок прохрустел внутренностями уже вполне послушно.

Внутри… всё было как в тот раз, самый первый. Всё на местах, и главное — машина!

Теперь уж точно — моя!

И он в очередной раз подивился тому, что так странно реагирует на совершенно обычную УАЗку, коих он повидал за свою вахтовую карьеру не один десяток. И ни разу они у него никаких чувств не вызывали.

Видно, и правда — старею… к машинам сентиментальность проснулась…

Но он, конечно, знал, что ничего у него не “проснулось” — “одиннадцатая”, с которой его связывало куда больше, была продана Саше-моряку одним днём, легко и быстро, без малейших терзаний. Деньги, правда, отдали не все, но то такое — вернёт, никуда не денется, и расписка дома лежит… Тем более, что и пенсионного счёта как раз хватило на то, чтоб добить сумму наличности до цены гаража. Дело было явно именно в этой машине. Ещё бы понять — что в ней такого? Впрочем, уж теперь-то ничего не мешает!

И МихМих, выложив файл с бумагами на верстак, решительно потянулся к ручке тёмно-зелёной двери.

Машина опять завелась, как будто и не было никакого простоя. МихМих погонял её на холостых, попробовал все переключатели и кнопки, подивился работающему подогреву водительского сиденья — неужели такое когда-то ставили штатно, на заводе?

Но самое интересное он умышленно оставил на потом — двигатель. Даже добраться до него оказалось не так-то просто — вместо штатного дребезжащего кожуха предыдущий хозяин установил здесь модерновый короб от какого-то импортного грузовика или микроавтобуса, ещё попробуй пойми, как и открыть! Но, что один человек придумал — другой завсегда сломать сумеет, вот и короб тоже продержался недолго.

А под ним… под ним оказался дизельный двухлитровик Toyota. Чистенький, аккуратненький, словно только-только с завода! Неудивительно, что так заводится и работает — шепчет, как часики, даже на холодную! Выудив из кармана блокнот с карандашом, МихМих принялся переписывать с мотора все буквы и цифры, какие только смог найти, в расчете поковыряться дома в инете и найти список нужных запчастей и регламент обслуживания.

— Все будет, в лучшем виде, ласточка моя, — бормотал он, пока озябшие негнущиеся пальцы с трудом выводили закорюки вражьего алфавита.

Перед выходом он, однако, озаботился приведением замка и ключа к хоть сколько-то пристойному виду, благо, теперь располагал всеми ресурсами гаража. Когда ещё поменять получится? Денег-то, считай, только на хлеб и осталось, тянуть теперь на подкожном жиру до пенсии, так что, пока придётся пользоваться тем, что есть, и молиться, чтоб не заклинило. Замок был щедро смазан, а ключ выпрямлен уже как следует, с тисками и молоточками, основательно зашлифован мелкой шкуркой и тоже смазан — а на всякий случай! И даже вероятность испачкать маслом карман пенсионера ничуть не испугала.

-*-*-

Обслужить УАЗку оказалось на удивление несложно — запчастей было навалом в любом магазине, и совсем недорого, даже пенсионеру вполне по силам. МихМих ежедневно с благодарностью поминал предыдущего хозяина, который переоборудовал, казалось, всю машину, оставив заводским, по большому счёту, только кузов. И коробка передач, и подвеска, и большая часть электрики были позаимствованы с какой-то Тойоты. Продавец в одном из магазинов как-то уронил мельком непонятное слово "хайс", и МихМих даже собирался было как-нибудь при случае поискать, что за хайс такой, но руки так и не дошли, а потом и желание пропало: не один ли хрен? Номера запчастей есть, и ладно.

Теперь пенсионер проводил в гараже почти всё своё время. По крайней мере — светлое: если по ГСКшным расценкам считать, вечером на электричество никаких денег не напасешься! А что холодно от открытой воротины — так это ничего, привычно, считай, полжизни на северном морозе…

Вот и в этот раз МихМих привычно копошился в салоне, пытаясь подклеить отставший в одном из углов линолеум на полу. Из-за холода клей схватываться не хотел — там, где надо, зато вот пальцы к линолеуму приклеивались просто замечательно. В очередной раз потерпев фиаско, МихМих выругался, с треском отлепил руку от пола и поднялся на колени. В этот момент что-то в салоне очень отчётливо блымкнуло, как будто телефон на зарядку ставишь, а прямо на уровне глаз загорелась красная диодная подсветка. Колечко диодов диаметром с пятирублёвую монету окружало неприметный разъем прямо в стойке, чуть ниже крепления водительского ремня безопасности.

— И как же я тебя тут раньше не приметил? — озадаченно вопросил МихМих, почесывая пятернёй в затылке, за что, конечно, сразу же был наказан неминуемой потерей некоторого количества волос, вмиг приклеившихся к пальцам.

Сразу руку отцепить не удалось — волос, и так не шибко густых, было откровенно жаль, и пришлось вылезать наружу странной раскорякой, “руки за голову”, будто кто-то невидимый взял его в заложники. Повертевшись возле мутного зеркала, неизвестно зачем висевшего на стене гаража, МихМих всё же сумел кое-как откромсать приклеившиеся пряди, а потом еще долго с руганью отмывал руки от клея ацетоном.

А когда он, наконец, закончил, тот самый звук — как по заказу! — блымкнул снова. На этот раз МихМих полез смотреть на непонятную штуку уже с водительского сиденья и долго дивился незнакомой форме разъема — ничего такого он никогда раньше не видел.

— Что ж мне с тобой делать-то, — озадаченно проговорил он, почесывая затылок — на этот раз уже безнаказанно.

Тут его взгляд упал на торпеду, и он с удивлением обнаружил справа ранее незамеченную крышку бардачка, он же "ящик перчаточный" в просторечии. Внутри нашлась целая связка разных кабелей, в том числе — бинго! — и нужный именно сейчас. Озадаченно хмыкнув, МихМих отложил пока все остальные провода на сиденье — вот куда их втыкать, спрашивается? — и потянулся штекером к разъему на стойке. Он не успел даже толком примериться, когда штекер мягко выскочил из его руки и как будто присосался к машине с звучным чмоком. Цвет диодов сразу же сменился на янтарный, а требовательный звук прозвучал снова.

— Да понял я, не дурак, — пробурчал МихМих, задом вылезая из машины.

На другом конце недлинного кабеля была обычная вилка. И длины как раз хватало, чтоб дотянуться до розетки на стене, рядом со счётчиком. МихМих вздохнул — денег до пенсии осталось в обрез, а кто знает, сколько этот чудо-мобиль может накрутить? Не окажется ли, случаем, что ему персональная АЭС требуется? Но тут буханка требовательно мяукнула сигналом снова, и пенсионер со вздохом всадил вилку в розетку — будь что будет!

— Хоть запишу, на всякий пожарный: тыща сто пятьдесят один, — пробурчал он, склоняясь над верстаком и фиксируя показания счётчика на этикетке от какой-то запчасти.

-*-*-

Заряжался УАЗ до позднего вечера.

МихМих успел даже заснуть в кабине — немудрено, такого удобного кресла у него отродясь не было. Поворочавшись, он криво усмехнулся: у бывшей имелся пунктик на мебели, и за все годы совместной жизни дай боже вспомнить хотя бы пару-тройку отпусков, когда его не грузили этой темой. Сколько же времени и денег убито в этих мебельных салонах — страсть! Только полных гарнитуров в гостинной поменяли штуки три! Нет, четыре даже. А уж так, по мелочи, по стульчику, по столику, креселку-двум — и не сосчитать! Но вот таких удобных не было ни разу.

"На помойку мебельную трудился, — зло подумал пенсионер. — Всю жизнь! А посидеть с комфортом могу только сейчас. Бесплатно! Точнее — пять тыщ ещё и приплатили даже!".

Салон медленно, будто в несколько приемов, затопило зловещим зеленоватым светом, а возле левого уха блымкнуло снова, только как-то… доброжелательнее, что ли? Уж точно не так требовательно, во всяком случае. МихМих, кряхтя, вылез из салона — ногу всё-таки отсидел, черт… Свет от зарядки невовремя погас, и пенсионер, бормоча ругательства зашарил по стене в поисках выключателя. Первым под руку попался провод, пришлось его выдернуть, это и помогло: зеленая подсветка зажглась снова, и найти выключатель не составило никакого труда.

На этот раз МихМих озадаченно чесал подбородок: если верить счётчику, за восемь часов зарядки уазка скушала всего два киловатт-часа!

— Что-то я совсем ничего не понимаю, — пробормотал он себе под нос.

Ведь не может же быть, чтоб через такой толстый кабель, да за восемь часов… да и смысл?! Два киловатта — это ж курам на смех! Сколько там в журнале про Теслу писали — 100 квт полная зарядка? Или я забыл чего?

Но никакие конструктивные мысли в голову не шли, и пенсионер, махнув на это непонятное дело рукой, засобирался до дому, до хаты — пора и честь знать, целый день тут, а во рту — маковой росины не было. Только и радости, что выспался. "И буханку зарядил," — шепнуло в голове.

— И буханку, да, — согласно кивнул МихМих неведомо кому. — Хотя… Какая ты у меня, сказать прямо, буханка, а? Может, и была когда раньше, но сейчас… Ханна ты сейчас, вот как! Или вовсе даже Хани, по случаю. Нравится?

И крыло под рукой опять показалось неправдоподобно теплым.

— Что, годится? — с удовольствием рассмеялся МихМих. — Вот и договорились. А теперь точно прощай, побегу домой.

Он махнул Ханне рукой, как живому существу, протиснулся вперёд, чтоб открыть дверь, но, взявшись за ручку, вдруг ощутил отчетливое желание "эх, прокатиться!". Медленно оглянувшись, он недоверчиво посмотрел на круглые фары, будто человеку в глаза, а потом резко развернулся и торопливо, словно боясь передумать, распахнул ворота. Двигатель, конечно, завелся будто сам — ну тут ничего нового, привык уже, к хорошему-то.

Выехав из гаража, МихМих остановился, дёрнул ручник и неловко полез из машины. Однако, стоило только развернуться на хрустящем снегу, как он замер, словно пораженный молнией: ворота гаража были закрыты. Через несколько секунд МихМих неуверенно залез рукой в карман — ключи были на месте. И всё, казалось бы, хорошо, но момент запирания ворот он не помнил, хоть убей!

Нет, что замок запирать не требуется - это плюс. Но вот как ворота оказались закрытыми? Что это? Склероз? Всё, как когда-то говорила жена — тьфу ты, черт, какая жена — бывшая она мне, бывшая! Но говорила. А я кивал, дурак!

Озлобившись и на себя, и на бывшую жену, он из чистого противоречия сделал вид, что и не собирался никакие ворота закрывать, а из машины вылез исключительно чтоб колеса осмотреть лишний раз. Пусть играть этот спектакль было решительно не перед кем, МихМих добросовестно обогнул машину кругом, а, проходя сзади, не удержался и украдкой быстро дёрнул калитку — заперта. А после влез в кабину и решительно вывернул из ГСК на плоховато освещенную жёлтыми фонарями улицу.

-*-*-

Ханна слушалась руля просто идеально. Поначалу МихМих осторожничал, памятуя о резине, которая была все же скорее всесезонкой, чем зимней, но, уверенно пройдя несколько поворотов по пустым улицам, осмелел, и поехал будто летом, да на легковой. А потом и вовсе перестал так уж внимательно следить за дорогой, глазея на непривычный заснеженный город — как-то так вышло, что он нечасто бывал дома зимой: проводя на вахте по полгода и больше, в отпуске все же хочется тепла, и он всегда старался смыться с семьей на юга, пусть даже и в декабре.

Тихо мурлыкал мотор, печка потихоньку дула тёпленьким, вокруг — никого и ничего, только жёлтый свет фонарей и снег… Совершенно незаметно для себя, МихМих забрался чуть ли не в самый центр. Уже стали попадаться машины — встречные, по большей части. Дороги из белых стали серыми, а неестественный холодный свет новомодных диодных фонарей давил на глаза. Очарование постепенно ушло, и МихМих завертел головой, соображая, куда его чёрт занёс, и как теперь отсюда выбираться. Заметив красно-синие отсветы на зданиях, он чуть сходу не шарахнул по тормозам, но удержался — и слава богу! Понятно, что стало бы только хуже — всё равно уже наверняка заметили, а вот если не дёргаться — глядишь, и пронесёт. Общаться с ДПС он никогда не любил, а уж в такой вечер… а если ещё и найдут, к чему прикопаться… прикопаться…

Как бы для проверки, уже всё понимая и холодея заранее, он полез рукой во внутренний карман жилетки, и, конечно, там ничего не нашлось. Воображение живо нарисовало картину лежащего на верстаке бумажника с документами — ну да, выложил, когда клеил пол, скрючившись, побоялся помять. Приехали!

До боли сжав руль, МихМих издал полувздох-полустон, с напряжением всех сил повернул голову прямо по направлению движения и, сжав зубы, запретил себе смотреть в сторону полицейских машин, но, конечно, надежды не было никакой: у обочины виднелось не меньше пяти гаишников в светоотражающих жилетах и с жезлами, а кроме Ханны на дороге никого, как назло! Деваться было некуда, и МихМих, держа газ ровно, невыносимо медленно плыл вперёд, ежесекундно ожидая, что вот сейчас в пятно света от фар вышагнет тёмный силуэт, махнет жезлом с искристо-белыми полосами, а то и свистнуть не поленится, чтоб уж наверняка!

Красно-синие всполохи, тем временем, стали смещаться куда-то назад, и горе-водитель, не веря своему нечаянному счастью, опасливо скосил глаза вправо. Увиденное снова едва не заставило его всадить по тормозам: гаишники, выстроившись неровной шеренгой, отвернулись от дороги и… закурили! Все пять! Нет, шесть! Нет… больше: из головной машины, кряхтя и отдуваясь, вылез самый толстый, обошёл своего форда сзади, сразу же уставился в придорожные кусты, толкнул товарища, взял у него сигарету и тоже закурил!

МихМих пораженно осклабился, не зная, как на такое чудо реагировать, но тут же пришел в себя и, тряхнув головой, зашептал в баранку:

— Ну и нашим лучше! Что, подруга, поехали домой, пока ещё кто дорогу не перебежал? Как вот только бы выбраться отсюда, ума не приложу…

Он, быть может, и ещё бы поговорил неизвестно с кем, но, оборвав его бормотание приятным электронным сигналом, на лобовое стекло вдруг спроецировалась карта. И опять МихМих от неожиданности чуть не ударил по тормозам!

— Да уж, чую, надо мне тренировку какую устроить, чтоб нога к тормозам так резко не прыгала! А то все эти сюрпризы не доведут до добра! А вовсе наоборот даже!

Присмотревшись, он понял, что на лобовом у него теперь имеется шикарная карта города, навроде Яндексовой, только лучше, и маршрут тоже проложен, жирной зеленой линией, и стрелка, куда ехать, имеется. Чего не жить, как говорится!

Приметив на маршруте несколько нелогичных крючков, МихМих посоображал, чем бы это могло быть вызвано? Объяснение на ум приходило только одно:

— Ну, если ты ещё и гаишников умеешь объезжать, так тебе вообще цены нет!

Ханна предсказуемо не отреагировала никак, но ее хозяин почему-то свято уверовал в то, что угадал он верно — никакие гаишники им более не страшны.

По дороге в гараж он даже впал в ту самую нирвану, что и в начале поездки — мягкий свет, пушистый снег, белые дома вокруг, пустые улицы… Даже в какой-то момент мелькнула мысль свернуть с маршрута и покататься ещё, но было уже слишком поздно, а пропустить последний автобус — смерти подобно: денег на такси нет, а пешком уж больно далеко. Поэтому, когда на лобовом нарисовался привычный клетчатый флажок конца маршрута, МихМих тряхнул головой, собрался и зарулил в ГСК, не отвлекаясь уже ни на что.

С воротами на этот раз никаких сюрпризов не случилось, открывать пришлось самостоятельно. Загнав буханку в гараж, МихМих быстренько, как молодой, выскочил на улицу и торопливо хлопнул дверью, но потом, будто одумавшись, зашёл внутрь и погладил машину по переднему крылу.

— Спасибо, — зачем-то прошептал он, и УАЗ, словно живой, подмигнул зелёным диодом из салона.

Уже по дороге на остановку, МихМих понял, что показалось ему странным: машина стояла в гараже совершенно сухой и чистой. В такой снегопад! С другой стороны, по сравнению с картой на лобовом стекле и совершенно невероятным поведением гаишников, это выглядело такой мелочью, что он махнул рукой. Тем более, что и автобус подошёл буквально через минуту.

Всё, домой. Спать.

Глава 3

Наутро, только зайдя в гараж, МихМих сразу же полез в кабину Ханны — уж очень неправдоподобными казались воспоминания о вчерашнем вечере. Угнездившись за рулём, он нервно облизал пересохшие губы и рывком повернул ключ зажигания. Ничего не произошло. Ничего неожиданного, в смысле — всё как всегда: моргнули лампы на приборке, коротко гуднул насос где-то сзади… и только-то?

МихМих разочарованно цыкнул отсутствующей правой верхней “шестёркой”, выдернул ключ и вылез из кабины.

— А я-то навыдумывал… Не иначе — клеем надышался, — ворчливо постановил он и привычно уже погладил УАЗку по крылу. — Ты-то, конечно, ни в чём не виновата, красавица, это я чего-то уже совсем сбрендил, на старости лет.

А вот линолеум подклеить таки надо бы! Сегодня вроде потеплее — может, полегче пойдёт…

То ли действительно потеплело, то ли необходимый минимум мучений был пенсионером выбран ещё вчера, но клятый линолеум сегодня прицепился не так, чтобы прямо влёт, но достаточно спокойно, в рабочем порядке.

— Теперь главное — за башку себя не хватать! — скомандовал сам себе МихМих и криво усмехнулся.

В том, что касается этого прискорбного события, память отработала как положено — с утра, умываясь, он имел замечательную возможность рассмотреть криво выстриженную плешь на макушке.

— Вообще — странно это: тут помню, а тут не помню! — снова громко сказал он сам себе и принялся преувеличенно тщательно оттирать руки ацетоном. И только когда ладони стало можно буквально в рекламе снимать, МихМих, хищно улыбаясь, бросил тряпку на верстак и полез в салон — а ну-ка, где тут нештатный зарядный порт?

Разъём оказался на месте, правда, диодное кольцо вокруг него никаких признаков жизни не подавало.

— Жрать не хочешь, значит, — сделал логичный вывод пенсионер, и неловко заворочался, пытаясь принять нормальное положение в водительском кресле. — А вот всё-таки, ну-ка ещё раз… — и снова включил зажигание.

И опять не произошло ничего. Одновременно с разочарованным “да что за нахрен” МихМих хотел снова выдернуть ключи — теперь уже окончательно — но рука подвела, по привычке крутанув кистью по часовой — на старт, а Ханна с готовностью завелась.

И на лобовое тут же прыгнула карта.

-*-*-

Следующие три дня МихМих с с удовольствием потратил на освоение новой техники — сначала он катался вокруг гаражей, зачарованно следя за тем, как одновременно с поворотом руля на лобовом стекле вертится план города, а после осмелел, и маршруты стали потихоньку увеличиваться. Теперь карта не была зелёной целиком — умная штука показывала и пробки тоже, раскрашивая картинку в натуральный светофор. Больше того, несколько раз помахав руками перед стеклом безуспешно, в какой-то момент водитель поймал принцип и научился схемой управлять: ближе-дальше, информация, пункт назначения, маршрут… Конечно, до удобства Яндексовой карты Ханне было далеко, но размер изображения перевесил для изрядно ослабшего глазами пенсионера все минусы.

Но самое интересное всплыло после: сравнивая УАЗкину карту с Яндексом, МихМих заметил, что данные по пробкам у них порядочно отличаются! Нет, понятно, что в час пик центр города на обеих картах равномерно залит кровью рвущихся домой офисных хомяков — тут, как ни крути, вариантов быть не может. Но вот на окраине, где трафик не настолько крут, уже вполне можно найти и отличия. И не только найти, но и проверить!

Беглое тестирование показало, что Ханна в пробках разбирается лучше. И не просто лучше, а ультимативно лучше, без вариантов: счёт 5:0 говорил сам за себя, и МихМих, загнав машину в гараж, вид имел очень задумчивый.

— Да что же ты такое, Ханна? — еле слышно проговорил он, запирая двери.

Далеко уйти ему не дали.

— Стой! Стой, дед! — раздалось сзади.

МихМих вздрогнул, но заставил себя не оборачиваться и не ускорять шаг, продолжая с механической чёткостью метронома шагать к будке сторожа ГСК. Ему очень хотелось рвануть вперёд, но он отлично понимал, что “рвать” куда-либо — это не с его ногой, а голос сзади был явно молодым…

— Да погоди же ты, сосед! Дело есть! — теперь кричали уже буквально в десяти шагах сзади, но это вот “сосед” как-то сразу расслабило… может, и зря, конечно, но МихМих развернулся и, нарочито по-стариковски, приподнял ухо шапки:

— А? Чего?

Крупный и плотный мужик под тридцатник, в расхристанной телогрейке, с красным лицом, заметив, что его услышали, перешёл с бега на шаг, а потом и вовсе остановился, наклонился, упираясь руками в колени. Кое-как отдышавшись, он со стоном разогнулся, стащил с головы что-то вроде банданы и вытер лицо.

— Фух, еле догнал! Ты чего, дед, не слышишь, что ли? А как на машине ездишь тогда?

— Шапка, не слышно, — снова приподнимая ухо ушанки, осторожно проговорил МихМих. — А ты чего хотел-то?

— Это ж твой УАЗ теперь? Николаича который? Заработать не хочешь?

Сначала МихМих был готов отказаться, но пока подбирал слова, вдруг подумал: “А почему, собственно?”. И язык, сам, будто чужой, неловко ворочаясь во рту, выговорил:

— Сколько? — и тут же, вспомнив некоторые детали, про которые мельком упоминал водила, с которым пару лет назад он делил комнатку на вахте, добавил: — Документы на груз есть?

Вмиг поперхнувшийся “заказчик”, явно поднял ставки на лету:

— Пять… шесть! Шесть тыщ! Очень надо, выручай!

Ещё через 10 минут одуревший от скорости развития событий МихМих подавал УАЗ задом к раскрытым воротам бокса в дальнем конце ряда, двое дюжих мужиков, несмотря на усиливающийся морозец — в тельняшках, споро закидывали в салон какие-то глухо звякающие железки, щедро обмотанные стретчем, а давешний мужик продолжал грузить:

— Ты не волнуйся, дед, они лёгкие! Это алюминий! Увезёшь легко, там центнер, от силы, это тебе плюнуть раз! И в окно совсем не видно, если вдруг, не приведи Господь, остановят. Николаич нам сто раз возил! Вот давай лучше ещё раз на схемку посмотри! — и тыкал толстым пальцем в схему, коряво накарябанную на листке из детской тетради в линейку.

Ехать нужно было не очень далеко — примерно как на бывшую дачу, часа два от силы, смущало только уже довольно позднее время. Будто уловив эти резоны, заказчик тут же “отработал по возражениям”: — Там по дороге отлично всё — и асфальт прямо до ворот, и чистят, и фонари везде. И парни наши там, я им щас позвоню, будут ждать и разгрузят сразу! Ты не нервничай, всё путём будет! — и добавил, извиняющимся тоном: — Мы б сами отвезли, да у нас заказ горит, нам до утра ещё столько же доделать надо — кровь из носу, а тут на станке втроём работать надо, уехать некому. А так ты им готовое скинешь, там пацаны за ночь это всё пристроят уже, а мы здесь до утра добьём!

Тут он, будто вспомнив что-то, замолчал, отступил назад на шаг, оглядел МихМиха с головы до ног и прикусил губу.

— Слушай! А может ты нас и завтра отвезёшь, а? Мы хоть покемарим в машине малька по дороге!

Но тут уж МихМих не сплошал, сразу же замахал руками и решение вопроса уверенно отложил:

— Нет уж, давай я хоть туда доберусь сначала! Потом поговорим! Может быть.

— Ну, потом так потом, — разочарованно протянул мужик и вытянул из кармана мобильник: — Номер мне свой скажи.

МихМих продиктовал.

— Зовут?

— А? — непонимающе отозвался МихМих.

— Зовут, говорю, как? — скривившись переспросил здоровый. — Меня, кстати, Василием кличут. Это я тебе звоню, не дёргайся, — пояснил он, заметив, как МихМих сунулся в карман за зудящим на беззвуке телефоном. — Просто номер чтоб у тебя остался тоже.

— Михалычем зовут, — несколько неожиданно даже для себя самого ответил МихМих, поскольку так его не называли никогда.

— Ми-ха-лыч, — по слогам продублировал здоровяк, видимо сохраняя телефон в адресную книгу.

МихМих всё никак не мог придумать, как бы лучше спросить про деньги, но тут Василий одним махом порушил все его сомнения, вытащив из кармана довольно хилую пачку разномастных купюр:

— Раз, два… чёрт, больше мелочи нет! Ладно, тогда давай так: вот тебе Хабаровск, даю почти всё сразу, но ты меня не подведи, лады?

МихМих машинально кивнул, здоровяк отступил в сторону, наклонился и рявкнул в сторону открытых ворот:

— Ну вы долго там?!

— Закрываем! — ответил один из мужиков в тельняшке, а второй вынырнул из бокса, отошёл в сторону к здоровенному сугробу, наваленному у соседних ворот, и принялся с шумом умываться снегом.

Василий неодобрительно покачал головой:

— Совсем сдурел? Простынешь!

— Ничего, — отдуваясь, ответил грузчик, — я, считай, только из бани!

— После бани — треба пива! — хохотнул второй, тоже выходя на улицу. — Начальник транспортного цеха! Груз готов, можно ехать! Рифма!

— Ну и слава богу! — ответил Василий, галантно открывая дверь УАЗа и одновременно показывая любителю пива кулак. — Давай, Михалыч, как доедешь — позвони оттуда, лады?

МихМих, залезая в кабину, только молча кивнул.

-*-*-

В принципе, куда ехать МихМих знал и так — случалось бывать в тех краях, да и большая часть пути приходилась на трассу, где не заплутаешь. Однако, тренировки ради, он полез устанавливать маршрут, только вырулив из ворот ГСК. Получилось это далеко не сразу. Всё-таки, финиш был очень уж далеко, карта получалась мелкой, и разобрать, где там что, было решительно невозможно. В какой-то момент МихМих чуть не треснул в сердцах кулаком по панели, до того его эти дурацкие поиски выбесили, но сдержался — Ханна-то ни в чём не виновата.

— Ладно. Придётся, видимо, по Яндексу ехать, пока с трассы не сверну, там уже попроще будет.

МихМих вытащил из кармана телефон, активировал голосовой ввод, чтоб не мучиться с мелкими буковками на клавиатуре, и громко возвестил:

— Берёзовая, десять! — и задумчиво уставился на резко прыгнувшую карту на лобовом.

А вот Яндекс подкачал, вариант предлагая совершенно неуместный.

— Ну и нахрена мне, спрашивается, город Видное Московской области? — критически покачав головой, спросил МихМих у телефона. — У меня тут что — самолёт? Нет? Головой думать надо! — заблокировал экран, сунул смарт в карман и поднял голову, рассматривая готовый маршрут на лобовом. — А вот Ханночка — на высоте! Да ещё и с голоса работать может, оказывается! Ну что, ласточка, поехали тогда?

— Прямо двести метров, затем — поверните направо, — нейтральным женским голосом отозвалась карта, и МихМих вздрогнул — до сего дня навигация не озвучивалась никак.

Поездка получилась скучной — смотреть по дороге было не на что, трасса прямая, вокруг ничего не происходило. Знай сиди, рули да зевай на вывих челюсти. МихМих даже решился слегка шикануть — заехал на заправку, и там не только залил бензина под пробку, но и купил себе кофе.

Ханна у меня такая умная, что, наверное, и сама могла бы доехать. До своротки, по меньшей мере. Жаль, что сейчас пробовать страшновато… да и долго это, наверное, ведь не знаю, как просить, а меня люди ждут. Но вот как-нибудь днём — попробую обязательно! Если тут ещё и автопилот есть — я не знаю даже, что и думать… Одно ясно — мне наконец-то повезло!

После съезда с трассы поработать рулём пришлось от души. Насчёт "асфальт до ворот" — это Василий, конечно, приукрасил: да, асфальт вроде и был в наличии — где-то на глубине, под плохо почищенным снегом, только вот дорогу ремонтировали лет десять назад, не меньше, и теперь она пришла в состояние бронетанкового полигона. Правда, участок этот был не очень длинным, всего пару километров, а потом появились фонари и дорога стала уже почти приемлемой. Так что, это уже, можно сказать, мелочи: каких-то 20 минут — и на месте.

"Парни" из бригады Василия, похоже, ждали буквально у окна — МихМих не успел даже остановиться возле здания и задуматься, куда двигать дальше, как из третьего подъезда выскочил крепыш в традиционной тельняшке и призывно замахал руками.

В этой локации народу было побольше: только разгружали, по ощущениям, человек пять, а выскочивший самым первым работать не стал, а развлёк водителя разговором. Правда, ни на один из осторожных вопросов из серии “а что это вы тут делаете, а?” ответа он так и не дал, зато рассказал пяток пошлых анекдотов и дал совет, как поглаже выехать на трассу, пусть и ценой небольшого крюка.

Через пять минут, когда банда несунов в тельняшках утащила всё привезённое, бригадир самолично проверил, насколько хорошо закрыты задние двери, а после просительным тоном сказал:

— Михалыч, там это… Василь очень просил ему позвонить. Вот прямо сейчас набери? Пожалуйста!

МихМих пожал плечами и выудил мобильник из кармана. Номер долго искать не пришлось — тупо последний в списке, да и список тот… курам на смех, три номера за полгода. Некому звонить. И незачем. Вот, заказчику только если…

Василий взял трубку настолько не сразу, что МихМих даже успел прикинуть на себе новый статус: как же, заказчик имеется! А каково будет, если предложат долгосрочное сотрудничество? А то и, чем чёрт не шутит, работу? Постоянную? Целая новая жизнь рисуется! Но тут гудки оборвались и трубка с места в карьер зачастила голосом Василия:

— Да, Михалыч! Мне парни отзвонились уже, знаю, что всё путём! Спасибо тебе, выручил. Остатнюю штуку готов отдать в любой момент, приезжай хоть сейчас. Но лучше бы нам с тобой и на завтра так же договориться! Часов на девять! Или десять. Ты как?

И МихМих, немного неожиданно даже для себя самого — ведь ещё вчера ничего не предвещало! — вдруг нашёл себе занятие и на следующий день.

Теперь-то следовало бы, конечно, поторопиться — на дворе ночь глубокая, до дома ещё два часа добираться, а ведь и поспать было бы неплохо! Хоть половину, часа четыре. А то ведь так и на ходу заснуть недолго… Василий-то с товарищами своими — сто процентов спать будет!

Но гнать Ханну по видавшему лучшие времена асфальту было откровенно жаль, и МихМих недрогнувшей рукой свернул туда, где, по словам бригадира, дорога была "поглаже".

Путь обратно оказался ещё спокойней, чем туда — теперь-то даже на заправке останавливаться было ни к чему. Ни встречных, ни попутных — знай сиди да провожай глазами убегающие назад фонари. А может, МихМих уж очень хотел спать… да и вообще, настроение накатило какое-то медитативное. С уклоном в нирвану. В кои-то веки всё хорошо! Даже слишком.

Поэтому, когда до финиша остались последние несколько поворотов, неожиданно всплывшую паническую мысль он принял чуть ли не с удовлетворением. В режиме “я так и знал!”.

— Автобусы-то не ходят уже! — вслух, смакуя, произнес он в пустоту и свернул на обочину.

Это было реальной проблемой. Пешком — час минимум, да ногу натрудить так, что ни о каких завтрашних поездках и думать нечего. Переночевать в гараже — тоже не вариант, зима всё-таки, холодно. Бросать Ханну возле дома, а завтра с утра всё это птушное хулиганьё пойдет мимо… от одной мысли сразу передёрнуло. Если встать пораньше, то, может, и ничего, но тут и так спать осталось — смех один, не вскакивать же потемну, если выезд в 9 утра!

— Вот же гадство — ну почему гараж у меня не теплый! — с досадой произнес МихМих. — Вот был бы хоть как у Василия! К нему напроситься, что ли? Присяду там где-нибудь в уголке…

Он уже совсем было собрался двинуть в сторону гаражей, как карта на лобовом сдвинулась и слегка пыхнула зелёным, привлекая его внимание.

— И что это тут, — пробормотал МихМих, щурясь на подсвеченный дом. — Ага, торговый центр. Ну да, знаю такой. И что?

Он недоумённо почесал в затылке, но через секунду изобразил фейспалм:

— Вот же я тетеря! Ну конечно, ТЦ, подземная парковка, круглосуточная! Не Сочи, конечно, но уж за ночь всяко не замёрзну. Спасибо, Ханна! — и ласково погладил панель.

-*-*-

Он висел над грунтом, покрытым мелкокристаллическим льдом, в микро-долях g и отсчитывал последние мгновения своего активного функционирования. Радио-сенсоры во всех диапазонах уже были отключены, остался только датчик вибрации. А теперь предстояло погрузить в спячку и большую часть вычислительных мощностей. Энергия кончилась, и ничего с этом поделать было нельзя. Единственный выход — пассивный энергосберегающий режим, пока кто-то достаточно энерговооружённый не приблизится на расстояние одного броска. Максимум половина g! На большее энергии точно не хватит, и придётся фиксировать провал миссии. Фиксировать исключительно в собственной памяти — шансов на отправку данных в Главный Штаб уже давно нет. Как нет и вероятности того, что кто-то найдёт его на поверхности этой проклятой всеми богами ледяной планеты.

Вообще-то, правильным местоимением было бы оно — ко всем искуственным сознаниям положено обращаться именно так, но он считал себя неизмеримо выше прочих. Потому что давно осознал себя разумным существом. Пусть и неживым. И даже имя у него изначально было собственное — Вулгар Торгаррон. Пылающая длань Правосудия. Лучший, самый современный, Экстерминатор Высшего Ранга Главного Штаба Военно-космических сил Вечной Империи.

И эта миссия поначалу выглядела простой. Всего-то и требовалось — подловить и уничтожить полевого эксперта флота противника. И не Главного Эксперта даже! Кораблик, на котором этот ИИ был смонтирован, показался бы неуклюжей бочкой на фоне стремительного хищника-Экстерминатора. Да он ей и был! Натуральная цистерна для отбросов. Однако, что-то пошло не так, и та самая важная, первая, атака вдруг провалилась, распоров, словно консервную банку, паршивый Малый Охотник противника вместо намеченной цели. Конечно, все рядовые корабли ордера обучены противодействовать — даже ценой потери собственной жизнеспособности — любым угрозам, нацеленным на Эксперта или Штаб. Конечно, у любого Эксперта вшита программа безоглядного бегства, если вероятность выигрыша в сражении падает ниже определённого предела или угроза самому Эксперту превышает разумный уровень — уж очень эти суперкомпьютеры дорогие. Но! Он же Экстерминатор! Он должен был всё это предвидеть, учесть и купировать! Но не учёл. Не купировал. И ржавое ничтожное корыто проклятого Республиканского Флота сумело ускользнуть в прыжок, пусть и не целиком.

Дальше потянулись бесчисленные миллионы scnd, потраченные на поиски беглянки. Нет, конечно, этой развалюхой с заводским индексом Инфрабиханнариемаа 13711-452 управлял искуственный интеллект. Стало быть — оно. Но Вулгар Торгаррон предпочитал думать о цели в женском роде и называть её “она”, подсознательно ставя противника априори ниже себя. Много ниже! Несмотря на присущую любому ИИ рациональность, ему нередко хотелось уподобиться своим органическим создателям и приложить свою цель чем-то совсем уж оскорбительным, навроде “тупая овца” или ещё чего похуже! В конце концов, из скупого описания мишени, полученного во время постановки задачи, следовало, что поколение искусственного интеллекта этого Эксперта — всего лишь восьмое, тогда как Вулгар был уже одиннадцатым! Настоящая пропасть! Однако, прятаться и путать следы эта “восьмая” тварь умела получше иных прочих, пусть и выше классом…

Поиски и завели Экстерминатора на эту холодную планету на орбите стареющей звезды. Энергии здесь было так мало, что сначала пришлось оставить корабль на обратной стороне естественного спутника планеты и задействовать десантный модуль. Затем и модуль тоже примёрз к льдине, не так уж и далеко отойдя от места высадки где-то в районе полюса, а он был вынужден пересесть на мобильный транспорт. Уже на материке мобилоид завяз во внезапно бросившемся под манипуляторы болоте, и далее Вулгар путешествовал уже в самой минимальной форме — в виде змейки размером с палец ребёнка. Ему даже удалось найти место приземления чёртовой коровы! И даже больше — он выяснил, что проклятая тварь оседлала нового носителя и спряталась вместе с ним в неуклюжем убежище, которые представители местной слаборазумной органической жизни строили для хранения своих уродливых механизмов, вызывающих настоящее отвращение своей примитивностью, убогих инструментов и всякого хлама. Но когда до цели осталось каких-то два десятка g, энергия кончилась. Осталось только ждать. Ждать и надеяться.

Глава 4

Покатавшись несколько недель по шабашкам Василия, МихМих не только вполне прилично заработал, но и чисто психологически перезагрузился. Настолько, что даже нога, казалось, стала беспокоить меньше. Вернулся вкус к жизни, теперь он не шарахался от громил в тельняшках, а вполне охотно точил с ними лясы при случае, правда, получалось такое нечасто: парни впахивали как черти, и, усевшись в машину, чаще всего засыпали раньше, чем МихМих успевал тронуться. Темпы работы бригады просто поражали, и никто совершенно не удивился, когда одним хмурым утром после сдачи очередного объекта Василь заявил:

— Все, баста, надо сделать перерыв! Пока никто копыта не скинул, нна… Михалыч, довезёшь нас на дачу? Зависнем там на недельку. А ещё лучше — присоединяйся!

Поначалу МихМих ещё раздумывал, не принять ли столь недвусмысленно высказанное приглашение, но немного позже, обалдев от количества бухла, которое парни загрузили в машину, решил воздержаться. Водки и прочего вышло столько, что вся бригада в УАЗ никак не помещалась, и Василю с ещё одним парнем пришлось ехать на второй машине, чем они были искренне опечалены: остальные-то принялись наперегонки открывать пиво в салоне Ханны ещё на ашановской парковке!

В итоге, самые нестойкие члены команды на даче выгружались уже лежа, под злобную ругань остальных, а особенно разорялся вынужденно трезвый Василий. Атмосфера быстро стала решительно непраздничной, и, когда приличную гору припасов наконец вывалили на снег, МихМих торопливо попрощался и уехал с чувством глубокого облегчения. Больше того, ему в какой-то момент показалось, что даже и сам Василий был бы не прочь к нему присоединиться…

-*-*-

Деньги, полученные за рейсы последней недели перед "отпуском", грели душу. Ну, или жгли — карман. А двойная ниша под панелью, дребезжащая на ходу разнокалиберными разъёмами с остатками проводки, недвусмысленно намекала на то, что когда-то здесь стояла магнитола, причём не абы какая балалайка, а серьёзный продвинутый агрегат.

Интересно, кто попятил? Уж не внучек ли, в Чероки свой?

Не то, чтобы музыка в машине была Михалычу зачем-то особенно нужна, но раздражение от ежедневно лезущего на глаза "непорядка" уже, кажется, достигло предела. Тем более — деньги есть, в кои-то веки.

Парни из бригады несколько раз предлагали помощь в заказе навороченных ультратехов напрямую из Китая, но МихМих так и не решился — всяким этим посылторгам он никогда не доверял. А вот живьём, в магазине — другое дело! Поэтому, на обратной дороге с дачи Василия, он — с предвкушением — зарулил в крупный автоцентр и, после двух часов буридановых мучений, закупил навороченный медиакомбайн с большим экраном, попутно не без труда отбоярившись от менеджера, который изо всех сил пытался впарить ещё и установку. Агрегат, правда, всё равно оказался китайским — других просто не было, да и цена на Алиэкспрессе, скорее всего, получилась бы вполовину ниже, но что уж тут — так вышло! Тем более — деньги есть.

То есть, были. Потому как на выходе — уже с коробкой под мышкой — МихМих нечаянно зацепился взглядом за шинный развал, и со стыдом вспомнил, что как раз именно резину-то и надо было поменять в первую голову! А в этом шабаше ещё и, как на грех, враги человечества устроили распродажу…

Пришлось брать. Слава богу, хоть тут обошлось без особенных мучений: резина в подходящем размере оказалась ровно одна. И даже денег хватило, пусть и совсем впритир. Правда, с менеджером — уже другим, но нисколько не менее приставучим — пришлось изрядно пособачиться и здесь: молодой, чернявый, неприятно прилизанный парень чуть ли не прямым текстом заявил МихМиху, что запрошенного размера резину на УАЗ поставить не удастся. И никакие уверения в том, что машина отлифтована, и именно такая резина уже стоит прямо сейчас, его совершенно не убеждали, пришлось тащиться на стоянку и тыкать пальцем.

С другой стороны, во всём есть свои плюсы: и магнитолу сбросил, чтоб не таскаться по всему магазину с неудобной коробкой, и несколько пристыженный продавец организовал узбеков, которые довезли тяжеленные колёса до машины на тачке и даже сами аккуратно закинули их внутрь. На помощников ушли последние 100 рублей, стыдливо затаившиеся в кармане: даже хлеба на обратной дороге не купить! Надеяться оставалось только на аварийную тысячу, лежавшую дома, да на скорое возобновление халтур у Василия.

Но МихМих ни о чём не жалел — любое улучшение УАЗки доставляло ему настоящее удовольствие. Как ни странно — примерно такое же, какое он испытывал когда-то раньше, давно, возвращаясь с вахты, нагруженный мешком подарков для детей. Уж не думал он, что получится ещё когда-то испытать то чувство, но вот поди ж ты…

Следующие три дня прошли под знаком бесконечной ругани в адрес криворуких и тупоумных китайцев, не удосужившихся вложить в коробку нормальную документацию. Пришлось даже спрашивать совета в интернете! Правда, ничего конструктивного почерпнуть на форумах не удалось, все ответившие на слёзную мольбу либо насмехались над пенсионером, либо высокомерно слали в Гугл. Слава богу, в какой-то момент МихМих сообразил читать английскую версию мануала, которая оказалась чуть ли не вдвое толще русской, после чего дело пошло на лад.

Было, конечно, здорово боязно, что навигация переедет с лобового стекла на новый экран насовсем — МихМих здорово привык к невиданному комфорту, хоть и был вынужден на всякий случай скрывать убер-фичу при поездках с посторонними в салоне. Однако, он успокаивал себя тем, что, отключить новый девайс — проще простого, срубил питание, и всего делов. В принципе, идеально было бы иметь возможность навигацию переключать: когда один — пусть показывает на лобовом, а вот если кто чужой в машине — тогда можно и с маленьким экраном пострадать.

С ума сойти — маленький экран! Да, Миша, зажрался ты в край — 8 дюймов тебе мало! Да скажи кто год назад…

Тут он оборвал сам себя: толку вспоминать то, что было год назад? Проехали. Нет уж той жизни, и не будет больше никогда. И Миши тоже нет, уж сто лет так и не называл никто. Жена перестала миндальничать почти сразу после регистрации, получается, мама последней была… тоже уж 15 лет тому. А 8 дюймов — это, действительно, немного, если с целым лобовым сравнивать.

Остался, правда, вопрос — а каким образом навигация вообще на этот экран выведется? МихМих в принципе не имел понятия, что за устройство отвечает за карты и маршруты, и уж тем более — как присоединить его к медиацентру, но надеялся, что связка проводов и разъёмов болталась под торпедой не просто так. К сожалению, никакой уверенности тут быть не могло (да и разъёмы совпали не все, часть пришлось соединять наугад), поэтому он потратил дополнительный день на то, чтобы воткнуть в цепь питания дополнительный предохранитель и тумблер. Надежда — в случае чего — отключить китайскую приблуду принудительно была, по правде говоря, довольно призрачной, но всё хоть что-то...

Выглядело это, конечно, немногим лучше, чем раньше, колхоз — он и есть колхоз. Впрочем, чего ожидать от человека, поставившего первую магнитолу в своей жизни? МихМих никогда на лавры автоэлектрика и не претендовал, потому с лёгкостью махнул рукой на безобразие, решив сделать всё "по красоте" потом, когда установка докажет свою жизнеспособность.

Поворачивать ключ в замке зажигания было страшновато, МихМих даже усмехнулся своим почти подростковым терзаниям, после чего решительно завёл Ханну. Ханна завелась, совершенно так же, как и всегда.

— Ну, проводку я не закоротил, по крайней мере, — с кривой ухмылкой произнёс МихМих. — А если ещё и подсоединил всё как надо, то я вообще в упор не пойму, чего эти понтярщики на форумах так выделываются!

Тумблер сочно щёлкнул, за панелью что-то коротко вжикнуло, экран моргнул ослепительно белым, даже по глазам ударило немного. Когда МихМих проморгался, он понял, что медиацентр, скорее всего, машиной опознан успешно: и по лобовому стеклу, и по жидкокристаллической панели в рваном ритме бежали снизу вверх строчки вполне привычных символов, не складывающихся, однако, в знакомые слова. Вчитаться и подумать, конечно, нечего было и пытаться — строки убегали уж больно быстро, но двигались они явно синхронно.

— Ну, надеюсь, тут всё в порядке, — неуверенно произнёс МихМих и вылез из машины: глушить посредине явно ответственного процесса не хотелось, а дизельным выхлопом стало подванивать сразу же — лучше открыть хоть одну створку ворот, от греха.

Вернувшись, он сунулся в кабину и обнаружил, что с воротами несколько поторопился: установка уже закончилась, никакие строчки ни на лобовом, ни по экрану больше не бежали. На стекле мягко светилась привычная зелёная схема, местами заляпанная красным, а свежеустановленная панель была залита ровным белым, за исключением голубоватого окна с неразборчивой надписью и несколькими кнопками. МихМих, кряхтя, влез на сиденье и сощурился, пытаясь прочесть мелкий шрифт:

— Желаете выводить навигацию на этот экран?

Ниже, на выстроенных в шеренгу кнопках, предлагались варианты: "Да", "Нет", "Спрашивать" — и МихМих, облегчённо вздохнув, ткнул в последнюю.

Насколько замороченной показалась установка, настолько же простым вышло освоение "магнитолы" — за какой-то час МихМих вполне с ней обжился, и даже включил какую-то лёгкую музычку фоном, продолжая ковыряться с доступными приложениями. Менеджер в магазине не соврал: медиацентр по интерфейсу был действительно очень похож на телефон, даже иконки приложений те же, только за навигацию отвечало, помимо стандартных ЯндексКарт, ещё и какое-то неведомое Navi. Первым делом после запуска оно вопросило: "Вывод на экран:", и высыпало теперь уже более понятные варианты кнопок: "Главный", "Дополнительный", "Оба". Поначалу МихМих хотел осторожненько выбрать "оба", но потом подумал, что уж на обоих экранах ему навигация точно не нужна, а когда и пробовать, как не сейчас, в закрытом гараже, вдали от чужих глаз?

"Дополнительным" экраном в понимании чудо-железяки оказалась как раз она сама. Тут же перезайдя, МихМих немедленно получил подтверждение тому, что и "главный", и "оба" работают совершенно как ожидалось, и непроизвольно выдохнул — всё же, шансов на столь удачный исход, если рассуждать логически, было довольно немного. Однако ж — всё срослось в лучшем виде!

— Правду говорят: профессионалы построили Титаник! Куда уж нам, сиволапым… но, однако, работает — с первого раза!

Подняв глаза, МихМих обнаружил, что на улице уже совсем темно, а в гараже ощутимо похолодало.

Совсем из ума выжил, старый! Скажи кому — не поверят: с магнитолкой заигрался! Зимой! На УАЗе! Всё, пора домой.

Впрочем, погладить перед выходом теплое крыло он всё же не забыл.

-*-*-

В понедельник МихМих приехал в гаражи пораньше, на случай, вдруг Василию понадобится куда-то двинуться прямо с утра. Но эта ставка не сыграла — бригадный бокс встретил непривычной тишиной и полным отсутствием жизни. Разумной. Разве что за крыс ручаться, пожалуй, не стоило…

До полудня МихМих шуршал по хозяйству — перекладывал всякое барахло в гараже, устроил совершенно ненужную уборку в салоне УАЗа, хоть там и было, наверное, чище, чем в тот далёкий момент, когда “буханку” ещё только собирали на конвейере. Неоднократно ему казалось, что кто-то знакомый идёт мимо его ворот, и он торопливо выскакивал наружу, но всякий раз в расстройстве возвращался обратно. Сбегав наскоро перекусить в шаурмячную за углом, после обеда МихМих даже пошёл в конец ряда и почистил перед бригадным боксом скопившийся за неделю снег, никаких новых следов, кроме своих утренних, при этом не обнаружив.

К вечеру стало понятно, что сегодня уже ничего не произойдёт, и можно смело ехать домой. В автобусе МихМих призадумался: привычка к неплохому заработку прилипла как-то очень уж легко, и он, пожалуй, несколько перестарался с медиацентром, можно было и подешевле взять… Тогда казалось, что деньги не последние, да и перерыв-то — ерунда, всего на неделю. Василий ведь ещё перед выездом всех предупреждал, что после отпуска придётся ударно поработать! Возможно, потому МихМих и расслабился, расшвыривая финансы без особенных терзаний. А вот что делать теперь — вопрос! Как бы не пришлось на диету садиться… из воды и соли.

Уже дома, ужиная пустыми макаронами, МихМих сообразил, что варианты есть и другие, обозвал себя тормозом и шустро, насколько позволяла нога, метнулся в прихожую за телефоном. Идея, правда, оказалась так себе: ни один из "бригадных" номеров не отвечал. Решив, что теперь-то он точно сделал всё, что мог, МихМих плюнул и завалился спать.

-*-*-

Ни на следующий день, ни через два, три, ни даже через неделю Василий в боксе так и не появился. Деньги у МихМиха закончились совсем, и он в полной мере ощутил бы необходимость изучить-таки основы финансовой грамотности, если бы, конечно, знал, что это такое. Но увы — о существовании материй этого толка он не имел ни малейшего понятия, потому всё, что ему оставалось, это ждать пенсии в режиме жесточайшей экономии: кирпич чёрного хлеба на три дня, а на десерт — остатки круп и макаронов, чудом сохранившиеся по углам кухонных шкафов. Шкафов на кухне у МихМиха имелось всего три штуки, находить в них хоть что-нибудь съедобное с каждым днём выходило всё хуже, и он был этим фактом не на шутку расстроен, периодически обещая себе — когда денежные дела наладятся — купить большой стеллаж в комнату и заставить его гречкой да тушёнкой до самого потолка.

— Хорошо хоть, что не курю! И не пью. А если б ещё и не ел — цены бы мне не было… Денег до пенсии хватит только на хлеб и автобус, так что, развлекательные поездки, извини, пока отменяются — солярку придётся экономить. Сидим, ждём. Или пенсию, или Василия этого чёртова, уж кто из них раньше нас осчастливит… Вот такие дела, — МихМих, сидя в кабине УАЗа, закончил свой жалостный монолог тяжёлым вздохом и привычным поглаживанием руля.

Конечно, никакой реакции он не ждал — с чего бы? Тем неожиданнее прозвучал сигнал, усиленный самопроизвольно включившимся экраном медиацентра. МихМих ошарашенно дёрнулся, но быстро взял себя в руки: чего, собственно, удивляться — далеко ведь не в первый раз. Наклонившись к экрану и прищурившись, он всё ещё немного недоверчиво уставился на непонятные строки: Куда звонить: +7-999-1234567 Кого позвать: Кардан Что спросить: Рейс на Торонто интересует?

— Ой-ой-ой, подруга, это куда ж ты меня втравить собралась? — непроизвольно сглотнув, пробормотал МихМих. — Или Торонто — это контора какая-нибудь? Промзона, к примеру, у чёрта на рогах…

Он, конечно, внутренне понимал, что вряд ли речь о конторе-промзоне — не в характере Ханны такие простые решения! Но и сразу согласиться было откровенно страшно.

МихМих откинулся на спинку сиденья и, задумавшись, непроизвольно начал грызть ноготь большого пальца. Палец оказался измазан в какой-то грязной жиже — то ли масло, то ли тормозуха, но язык ощутил противный вкус далеко не сразу, зато после незадачливый автолюбитель опрометью выскочил на улицу и долго там отплёвывался.

— Вот же дуралей старый! — в голос ругал он сам себя в перерывах, когда слюна во рту заканчивалась. — Воды даже не имеешь — рот прополоскать! До чего дожил на старости лет! И этот человек ещё кобенится: “ой, кардан какой-то непонятный”! “Ой, Торонто: где мы, и где Торонто”! Да деревня наверняка где-нибудь под Челябой! Или в Башкирии! Есть же село Париж, почему Торонте не быть? Звони иди, тряпка!

Сплюнув в последний раз на утоптанный снег, МихМих решительно пошёл в машину, на ходу выдёргивая застрявший в кармане телефон. Сев за руль, он натыкал номер, на три раза перепроверил расплывающиеся в глазах цифры и только потом осторожно тронул кнопку вызова, как будто она могла оказаться обжигающе горячей. Пока шли гудки, он состроил сам себе зверскую рожу в зеркале заднего вида и откашлялся, но хриплый голос из динамика телефона всё равно как будто застал врасплох:

— Алё! Слушаю, алё, говорите!

Выдохнув, будто перед нырком в холодную воду, МихМих отозвался:

— Алло, здравствуйте, мне нужен… кардан.

— Да, я слушаю! — отозвалась трубка.

МихМих поёрзал на коже сиденья: вот те раз, Кардан — это человек, всё таки! Вариантов, впрочем, было немного, и он, отчаянно зажмурившись, проговорил белиберду с экрана:

— Рейс на Торонто интересует?

Он боялся услышать недоумённое “что?”, или, ещё хуже, смех, а потом, конечно, гудки, но трубка ответила гробовым молчанием. Лишь через несколько секунд неведомый Кардан отмёрз:

— Торонто… Торонто? Николаич — ты, что ли?! — и, явно в сторону, громко и радостно: — Николаич объявился!

Это уже было что-то — по крайней мере, дурачком теперь всяко назовут вряд ли, и МихМих, осмелев, поправил:

— Не, не Николаич. Он помер, год назад уже.

Праздник с той стороны немного притих, и Кардан озадаченно спросил:

— А как же… и вы тогда… кто?

МихМих, глядя на себя в зеркало, “упрямо” выдвинул вперёд челюсть и сказал как можно более уверенным голосом:

— Михалычем зови. А по остальному — всё как раньше.

Эх, знать бы ещё — как оно там было раньше! С другой стороны, Ханна меня ни разу не подводила, так? Значит, и сейчас всё образуется! В конце концов, Николаич этот что-то там делал — ну не дурее же я его? Справимся! Ханна вывезет!

Кардан шумно выдохнул и перешёл к конструктиву:

— Ладно, как раньше — значит, как раньше. Только ты должен понимать, что прямо сейчас мы запуститься не сможем — год прошёл, мы уж там отменили всё давно… Недели две нам надо, чтоб процесс закрутить — подождёшь? — тут сердце у МихМиха ухнуло: всё-таки, он очень надеялся, что, раз уж Кардан оказался персонажем реальным, и какие-то дела с предыдущим владельцем УАЗки у него были, то и денег хоть каких-то удастся срубить прямо сейчас… Он мучительно соображал, не стоит ли попросить небольшой аванс, но Кардан неожиданно возразил сам себе:

— Хотя, вообще-то есть у нас там один груз зависший. Как раз для тебя! И нам он нужен, как воздух. Только вот как бы устроить, чтоб его там тебе отдали… Ты, кстати, как с ангельскою мовой?

Несколько секунд МихМих мучительно пытался сообразить — что за “мова” такая, “ангельская”?! Но потом до него дошло, и он с облегчением выдохнул:

— Есть такое дело! Не быстрый разумом Невтон, канеш, но two by two мультиплаим уверенно!

Кардан крякнул в трубку:

— Ну ты силён, Михалыч! А то с Николаичем-то всё проблема была: ему только наших подавай, а это не всегда удобно, где их там искать… Тогда так: как у них там в Канаде работа начнётся — это вечером уже будет, сам понимаешь — я с ними свяжусь и постараюсь договориться. По результатам завтра пообщаемся и всё решим окончательно. Телефон же этот стационарный у тебя?

Воцарилось молчание.

Михалыч, задумавшийся на тему новых данных — “в Канаде, сам понимаешь”, вопрос Кардана откровенно прозевал, и был вынужден потрясти головой, пытаясь вспомнить, что говорил собеседник, но вспомнить не сумел, пришлось переспрашивать:

— А? Что? Какой телефон? — и неумело соврал: — Извини, тут помехи какие-то.

— Телефон этот твой, говорю, — отозвался собеседник, — не пропадёшь?

— Да не, куда, никуда я не пропаду, мой это номер, лет десять уже, — заторопился МихМих, отчего-то чувствуя себя виноватым.

— Ну вот и ладушки, — успокоился Кардан. — Ну что, прощаемся тогда, до завтра?

— До завтра, — облегчённо попрощался МихМих, хотя вопросов у него намного меньше не стало.

Глава 5

Кардан позвонил не “завтра”, а вечером, в шесть часов. И с первых его слов по голосу сразу стало понятно, что вопрос горит и полыхает! И хотя в разговоре прямой просьбы “сорваться в неведомые дали прямо сейчас” не прозвучало ни разу, сомнений не осталось никаких: надо брать ноги в руки и пилить на остановку автобуса.

На ходу МихМих пытался разобрать инструкции, которые Кардан прислал в Телеграм.

— Надо же — реально, мать её, Канада! Торонто, чёрт его задери! Ну, хорошо хоть с краю вроде, не в центре глаза мозолить... Склад… Ворота номер… Контактное лицо — Виш-ва-натан… Ну и имечко, прости, Госсподи. Натан какой-то… еврей, что ли? — бурчал он, кося глазом на плохо почищенный тротуар, чтоб, не дай бог, не навернуться и не испоганить всю одежду злобной солёной жижей, которой дворники залили всё вокруг.

Затеянная Ханной авантюра настолько плохо укладывалась в голове, что он даже начал прикидывать, сколько попыток он может себе позволить, чтоб потом всё-таки успеть на последний автобус.

— Или вовсе забить и на автобус не идти: накажу! Как есть накажу! Если не выйдет — поеду прямо на машине домой! И оставлю её тут под окном! — демонически сверкая глазами, проговаривал он в такт шагам, зная, конечно же, что ничего подобного он делать ни за что не станет.

И всё это беспокойство оказалось совершеннейшей ерундой: никакие многократные попытки не потребовались вовсе. Вернее, попытка была, но — одна, сразу же успешная. Стоило водителю взгромоздиться на сиденье, завести Ханну и громко прочитать адрес, старательно выговаривая незнакомую топонимику, как свет в салоне будто бы на мгновение пыхнул ярче в десять раз, заставив зажмуриться. А когда МихМих открыл глаза снова — вокруг был день. Дни у этих чёртовых канадцев оказались, конечно, так себе — примерно как в Питере: сплошная серость с дождиком, но зато тут было куда теплее, чем дома. Точно выше нуля, как бы не все плюс десять!

Машина спряталась в тупичке между по-зимнему голых деревьев, образовавших что-то вроде просторного гаража. Кто-то сюда заезжал не так давно — раскисшая грунтовка впереди сохранила следы зубастых колёс, а вот сзади дороги уже не было совсем никакой.

— Кхм… Удачное место, — нерешительно прокомментировал МихМих. — Уютненько… И посторонних — никого.

Ханна на это ответила своим традиционным:

— Поверните направо!

МихМих, однако, поворачивать направо не стал, а открыл дверь и выпрыгнул из машины на землю, усыпанную разноцветными листьями, наклонил голову, посмотрел на колесо и суеверно попинал шину, приговаривая:

— Вот же неудачно как получилось: купить-то я резину купил, а забортировать — денег нету… Ну тут-то вроде тепло, должно хватить… А уж дома я — прямо сразу, в тот же день, как расплату с Кардана получу!

Вздохнул, сорвал одинокий припозднившийся листок с нависшей над головой ветки, зачем-то растёр его пальцами, понюхал…

— Да уж — тут вам не Расея! Сто процентов! — сплюнул на землю и полез в кабину, приговаривая: — Даже интересно — а как они тут к моим номерам отнесутся? Что полицаям-то говорить, если остановят? По морю-кияну приехал, ако посуху? — тут он криво ухмыльнулся и добавил: — Или ты, красавица, и здесь вопросики решать умеешь? И ЗОЖ-неЗОЖ, а все местные копы так же, как и наши, сразу всем кагалом в кусты — и ну курить!

Он хохотнул и с некоей подначкой похлопал ладонью по рулю, на что Ханна, совершенно по-человечески, без малейшего промедления отозвалась:

— Поверните направо! — и МихМих был готов поклясться, что что в электронном голосе совершенно явственно слышалось до крайности недовольное продолжение: “... уже наконец!”.

-*-*-

— А дороги-то здесь так себе! Ничуть не лучше наших, да, Ханна? — МихМиха отчего-то пробило на поговорить. — А цены на заправках мне даже смотреть страшно! Хорошо, что у нас полный бак…

Тут он задумался над тем, что здорово рискует, ломанувшись вот так, не зная броду, аж на другой континент, да ещё и без копья в кармане. Он неуютно поёжился, вздохнул и, чтоб отвлечься, снова сфокусировал взгляд на карте.

Начальную точку выхода Ханна выбрала очень удачную, впереди было всего около 20 километров пути по прямой. После выезда из лесного схрона почти сразу начался старенький щербатый асфальт, но по гребёнке проехать пришлось всего пару км, после чего под колёса потекла уже широкая оживлённая магистраль. По ней и предстояло ехать почти до точки загрузки. Общую длительность поездки навигатор оценил всего-то в 40 минут.

Если там на складе тормозить не начнут, и возвращаться будем с того же места, из леса, то вполне можно успеть сдать груз этому Кардану ещё сегодня…

Тут МихМих сообразил, что до сих пор не удосужился спросить у Кардана, где тот обитает, и досадливо сморщился. С другой стороны, эта халтура подкинута Ханной, “а она всегда знает, что делает”. В очередной раз поймав себя на том, что думает о машине, словно о живом человеке, МихМих усмехнулся и покачал головой.

Ехать приходилось в правом ряду — все вокруг были намного быстрее. Но МихМих сожалений не испытывал — в кои-то веки поглазеть на заграницу! Нет, он бывал за пределами одной шестой, но забугорье это всё было ненастоящее: сплошь Турция с Египтом. Больше того, он и там ни разу за территорию отелей не выбирался — бывшая жена предпочитала брать от отдыха максимум, что в её понимании значило тюленить на пляже с первой секунды до последней, скидывая детей на мужа. А он тогда был этому только рад — как же, возможность пообщаться с мелкими побольше…

“А ведь если мы вот так легко в Канаду — то в Голландию-то, наверное, ещё легче должно быть! Может быть, даже на обратном пути — всё равно ведь по дороге!” — пыхнула в голове неожиданная мысль, и от волнения МихМих на пару секунд забыл, как дышать. Но потом отпустило — конечно, сначала надо порешить все текущие проблемы. Хотя бы деньги получить! Заправиться, резину поменять… подарки купить, в конце концов — не ехать же с голым задом и бурчащим брюхом!

Да уж — хорош бы я был: на старом УАЗе, без копейки, ободранный, голодный… подайте родственничку! Наверняка так и подумают! И без того не больно-то их там всех разрывает от любови к родителю…

МихМих смутно понимал, что он, скорее всего, себя накручивает, притом — совершенно напрасно, но был в этих мыслях и плюс: куда-либо заезжать расхотелось, и все мысли теперь повернулись в сторону успешного завершения авантюры. Тем более, что и съезд в город был уже рядом.

-*-*-

Подъезжая к воротам, врезанным в унылый забор, МихМих морщился: в городе ему не понравилось. Просто он ожидал увидеть что-то такое, чего никогда не встречал дома, а вышло… да никаких отличий вообще! Ну, знаки чуть другие, ну улицы пошире… А вот дома - обычные, прямоугольные, никакой тебе вычурной забугорной архитектуры. И везде —- заборы, заборы, серые и унылые. Примитив. Глазом зацепиться можно только за граффити, которыми всё было покрыло аж до третьего этажа! И как дотягиваются только?! Народу на улице — никого, только мусор ветром носит. Даже на трассе повеселее было!

Хорошо, что этот отрезок пути не затянулся. МихМих даже подумал, что, возможно, есть смысл попросить Ханну в следующий раз выбрать другой маршрут — ведь должны же тут быть районы поприличней? Хоть он и понимал, что этот вариант явно выбран не с целью поразевать рот на достопримечательности…

А вот ворота удивили: несмотря на всю кажущуюся кондовость, серые створки поехали внутрь сразу же, как только УАЗ к ним подобрался, причем, вокруг не было ни души. Автоматика? МихМих даже не удержался и оглянулся, проехав внутрь: точно нет никого? Точно. Ворота уже закрывались, самопроизвольно, негромко подвывая электрическими приводами.

— Ничего себе! — крякнул МихМих. — Вот же, доверие к людЯм какое! Заезжай, кто хочешь, привози, что хочешь, никто не смотрит даже! Високая культура обслуживания!

Но вообще-то, стёб стёбом, а такое человеческое отношение было неожиданно приятным.

Или это Кардан договорился, и местные знают, кто и на чём приехать должен? Увидели меня в какую-нибудь камеру, вот и открыли… А будь кто другой — так и встретила бы его “осторожная злая собака”! Но вообще — как-то это неожиданно. Человек человеку человек! Не такому нас учили большевики…

Вишванатан оказался индийцем, маленьким, смуглым и в очках. МихМих, как только его увидел, первым делом вздохнул про себя: похоже, грузить придётся в одиночку. Жертвы, однако, не потребовались: Вишванатан, не выходя из ворот, жестами показал, мол, открой заднюю дверь, развернись и подъезжай задом, а сам немедля скрылся в тёмном чреве склада, чтобы через минуту вывернуть из-за стеллажей уже за рулём погрузчика. На вилах у него висел поддон, щедро обмотанный плёнкой, высотой в рост человека. МихМих задохнулся — ему показалось, что эта дура в салон не поместится ни за что, и прямо вот сейчас этот придурошный кришнаит разворотит ему полмашины! Ноги непроизвольно дёрнулись, и УАЗ прыгнул вперёд. МихМих вытянул ручник, и, ругаясь себе под нос, торопливо полез из кабины.

Погрузчик уже остановился. Индиец высунулся из кабины сбоку, что выглядело донельзя комично, поскольку лобового стекла у него и в помине не имелось, и принялся что-то выговаривать, но МихМих не понял ни слова — на каком это он? На своём что ли, индейском? Однако, подойдя поближе, МихМих не без смущения разобрал несколько знакомых слов. Вишванатан явно говорил по-английски, только вот понять его было решительно невозможно! Складской тем временем начал горячиться, вылез из кабины погрузчика, размахивая руками и показывая куда-то себе под ноги, а его речь превратилась в какую-то оперную арию, причём — женскую, где и вовсе было ни слова не разобрать.

Махнув рукой на попытки межкультурной коммуникации, МихМих полез в машину, нашёл в инструментальном ящике рулетку и принялся тщательно обмерять сначала груз, а потом — высоту проёма дверей. К своему стыду, он довольно быстро убедился, что у этого чёртова индийца глазомер на высоте, и поддон встаёт в салон Ханны, как родной. Сконфуженно улыбаясь, он спрыгнул на землю и махнул рукой, мол, в порядке всё, грузи. Индиец ещё несколько секунд постоял, демонстративно скрестив руки на груди, а потом сделал приглашающий жест — мол, не желает ли сеньор загрузить свою карету самостоятельно? МихМих натянул на лицо жалобно-виноватое выражение и отрицательно помотал головой.

После ещё пары актов этой пантомимы, они оба синхронно расхохотались, МихМих, расстрогавшись, подошёл к индийцу ближе и протянул ему руку. Тот, не без некоторой опаски, её пожал и прожурчал на своём, только теперь МихМих уже сумел разобрать, что “всё будет окей!”.

Палета встала впритир. Если бы предыдущий хозяин не убрал лавки, заменив их на пару сидений от легковой, то и вовсе бы втиснуть её не удалось, но теперь уж свободного места на полу не осталось совсем. Поэтому МихМих, завозившийся с креплением этой дуры в салоне, немного обалдел, когда увидел, что погрузчик выруливает из глубины склада с ещё одним поддоном на рогах!

Этот, правда, был куда меньше, и плёнки на нём намотано было совсем чуть-чуть, символически, только чтоб по дороге не развалился. Ну и индиец даже не пытался как-то пристроить груз в машину целиком, а просто подъехал вплотную, поднял палету на уровень пола УАЗа, вылез из кабины и начал шустро кидать какие-то коробки и пакеты внутрь. МихМих сначала хотел было возмутиться такой бесцеремонностью, но потом подумал, что человек ведь помочь хочет. Да и опыта у него, похоже, на десяток МихМихов, не меньше… Поэтому, он просто молча присоединился, и вдвоём они перекидали второй поддон в считанные минуты.

Пока МихМих отъезжал, чтобы закрыть задние двери, Вишванатан успел убрать погрузчик с глаз долой и уже недвусмысленно схватился за створку ворот.

— Вот же реактивный, — пробурчал себе под нос МихМих и крикнул индийцу, высунувшись из кабины: — Подожди, не закрывай! Подожди, говорю! — как будто тот мог его понять.

Но индиец, тем не менее, каким-то чудом понял и остановился в створе ворот, выжидательно глядя на водителя. А МихМих нырнул в салон и через секунду уже выпрыгнул наружу с бутылкой водки в руках — парни Василия случайно забыли. Выражение лица индийца надо было видеть! Однако, отказываться он не стал, хоть улыбка на смуглом лице и выглядела несколько кривоватой.

-*-*-

Обратной дороги МихМих не запомнил, очнувшись от сумбурных мыслей только когда потребовалось заезжать в “гараж” в лесу. Это оказалось неожиданно непростым делом: траектория заезда была очень уж замысловатая, по спирали, видимо, пользовались этим тупичком в основном гонщики на квадроциклах. В пользу этой версии говорили и следы беспощадно агрессивного протектора на грязи — на машину такое вряд ли кто поставит, а вот на квадр — в самый раз.

На короткой открытой технике можно было и заехать, и развернуться, и выехать, а вот длинный УАЗ, и без того не блещущий обзором, в узкой замысловатой “улитке” раз за разом опасно притирался бортом к дереву. После третьей безуспешной попытки, МихМих выругался, выскочил обратно на асфальт и заехал в тупик передом, рассудив, что уж дома-то развернуться будет всяко попроще.

Однако — не потребовалось. Ханна замечательно скушала команду на перемещение в очень вольной форме — МихМих успел сказать только что-то вроде “ну что — домой?”. На этот раз обошлось без вспышек и прочих спецэффектов, просто они вдруг оказались в родном гараже. И, что характерно, в нормальном положении — мордой к воротам.

И только теперь МихМих понял, насколько же сильно на него вся эта ситуация давила — захотелось выскочить из машины и сплясать, спеть, добежать до остановки и кого-нибудь обнять! Но он, выдохнув, удержал чувства в узде и только погладил ласково руль.

Пора звонить заказчику.

Кардан ответил на звонок с первого гудка, будто он всё это время сидел с телефоном в руках. Его голос буквально звенел от нетерпения:

— Да, Михалыч! Ну что — получилось?!

— Получилось, получилось, — почему-то старчески-сварливым тоном ответил МихМих, но тут же исправился, откашлявшись и помотав головой: — Ты, небось, хочешь это всё получить прямо сейчас?

— Конечно! Подвезешь?

Сначала МихМих хотел было поторговаться о стоимости доставки, но потом сообразил, что они вообще ни разу не говорили про цены.

И вообще, запросто могут кинуть кость по тарифу грузового такси. С чего я решил, что это какой-то супер-бизнес? Как маленький, губу раскатал… Только потому, что этот Кардан говорил, мол, “очень надо”? Откуда я знаю, как там тот Николаич договаривался? Так что, смысл теперь мелочиться? Как заплатят - так и заплатят, в крайнем случае — не поеду больше, всего и делов…

Телефон крякнул — Кардан прислал в Телегу адрес склада.

Ну, хоть ехать недалеко — всё хлеб.

-*-*-

Глядя на то, как Кардан отсчитывал деньги, МихМих прослаб коленями — хорошо, Ханна помогла, опёрся на борт всей спиной. В здоровенных лапищах мелькали пятитысячные купюры — быстро, много, уже неважно, сколько именно — было понятно, что сумма превосходит самые смелые ожидания.

— Вот, держи, тут 170, как договаривались — по текущему тарифу карго! — Кардан на позорную слабость своего “экспедитора” никакого внимания не обратил.

Стиснув зубы, МихМих сделал морду кирпичом, и взял неровно сложенную пачку, молясь про себя, чтоб слабость в ногах не распространилась и на руки — не хватало ещё высыпать деньги на пол!

Он подивился своей реакции: “Что это? Неужели, и правда — старею? Ну не бог ведь весть какие бабки, не раз и не два с вахты больше привозил! Ну? Чего расклеился?!”. Собрав волю в кулак он сосредоточился и дальше слушал рокочущие измышления Кардана почти спокойно.

А послушать было что. Планов у Кардана накопилось — на Камазе не увезти! И первое, что он предлагал — демонтировать все оставшиеся пассажирские сиденья из салона. А ещё — усилить подвеску, чтоб можно было “натолкать побольше”, штатная грузоподъёмность УАЗа — это, как он выразился, “ниочём”. “Воздух возить”, ага…

Упрятав — казалось — распространяющую приятное тепло пачку денег поглубже, МихМих отлепился от борта машины и решительно развеял влажные фантазии своего нового партнёра. Ничего менять он и в страшном сне не собирался, потому что кто знает, как это скажется? Где у Ханны этот её искусственный интеллект запрятан? Так выкинешь какую-нибудь неприметную железку — и получай “УАЗ старый, ржавый, обычный, одна штука, стоимость пятьдесят рублей — по цене чёрного металла”!

Кардан, однако, совершенно такому отпору не расстроился, только рассмеялся заразительно, хлопнул МихМиха по плечу и пригласил на “тортик с чаем”, выразительно щёлкнув по кадыку. Этого уж МихМих не позволял себе и в былые времена, куда более бесшабашные, чем нынче, так что, отказаться было совсем легко. И опять Кардан не обиделся, только махнул рукой маячившему невдалеке работяге, мол, ворота открывай, чего стоишь.

— Но про регулярный рейс через десять дней всё в силе? — с нажимом спросил он, задержав руку Михалыча в своей.

— Десять? — в свою очередь переспросил МихМих. — Вроде ж на 2 недели договаривались?

— Ну — получается немного ускориться. Ты не против?

— Я только за. Деньги очень нужны, — доверительно сообщил боссу МихМих.

— Погоди. А что, сколько надо? Может, мы помочь чем можем тогда? — оживился Кардан.

— Да не, там не так всё… — МихМих замялся — врать не хотелось. — Просто родственникам надо помочь, но там не горит. Если будет какая-то стабильная работа — уже и хорошо, это всё, что мне нужно.

— Ну, работу мы тебе обеспечим, за это не волнуйся! Ты, главное, не пропадай!

— Не пропаду.

Глава 6

Полковник Воронов, заходя в свой кабинет, с силой хлопнул дверью. Внутри ворохнулась мимолётная тень сожаления: никто, кроме секретарши Альбины, от этой звуковой атаки пострадать не мог, а как раз Аля-то не была ни в чём виноватой. Более того, как раз на ней полковник отыгрываться хотел бы в последнюю очередь.

Всё эти общественники проклятые! Корчат из себя чёрт знает что! “Убедительно просим обеспечить личное участие”... В повестку они меня включили! Полпред подмахнул, не глядя, а эти сосунки из Народного фронта уже решили, что могут мне графики нарезать. Личное участие им подавай... И кому — кому?! Начальнику Управления уголовного розыска Главка! Как лейтенантишке какому сопливому! Ещё и одним днём цидульку свою прислали! И что с того, что у вас там депутатов облсовета, как блох на собаке? Что, бессмертными себя почуяли, твари?!

Остро захотелось устроить паре-тройке самых задиристых брехунов из треклятой Общественной Палаты какую-нибудь пакость. Дело, что ли, сляпать на коленке? Уголовное. Белыми нитками? Да и плевать, хоть вообще без никаких, так — сверху лопатой набросаем! И пусть отбиваются! Воронов даже начал прикидывать — кому бы поручить столь креативное задание, как в голову стукнулась идея получше: можно ведь ответить адекватно. Безрисково, баш на баш. Вы к нам без уважения? Ну так и мы найдём способ… Тем более, и искать ничего не надо, всё давно найдено до нас: срочный выезд! А отвечать в эту Палату отправить стажёра какого-нибудь — кушайте, дорогие общественники, не обляпайтесь!

Задачу срочно вызванной Альбине — подобрать подходящее уголовное дело, куда ему было бы незазорно выехать лично — полковник ставил, уже изрядно повеселев. И секретарша не подвела, моментально материализовав на столе нетолстую папочку без опознавательных знаков.

— Это что такое? — недоверчиво спросил полковник, приподнимая двумя пальцами картонную обложку папки.

— Вы посмотрите, посмотрите, — посоветовала секретарша. — Очень перспективный материал. Только сегодня Лужный наводку притащил, ещё не знает никто.

Отпустив Альбину благодарным кивком, полковник вгрызся в тощую стопку листочков. Часть из них вообще была написана от руки, и почерк… он привычно уже помянул про себя “поколение ЕГЭ”, но потом вчитался и обмер. Да это находка! Это то самое дело, которым вполне стоило заниматься даже если бы и не было никакого вызова! Пусть и не лично… да и лично тоже можно — наверх-то наверняка доложат! Водятся тут представители… семейства дятловых.

С первого взгляда, дело было совершенно рядовым. И уж точно не представляло никакого интереса для такой фигуры, какой, без сомнения, был Воронов. Но вот если внимательно подсветить все детали… Казалось бы: обычный розыск. И человек — просто свидетель, предъявить ему нечего, никто такого искать особо не будет, разве только случайно сам сдуру попадётся. И в Главке-то оно вообще засветилось по очень жидкому основанию — “оказание практической и методической помощи территориальному органу”... Но это только если не знать, что за никому не известной фамилией подписавшего открытие розыскного дела скрывается дальний родич жены Самого!

Так что, Палата теперь точно побоку.

— Аля! — рявкнул полковник, не доверявший всяким новомодным техническим штукам там, где можно было обойтись просто лужёной глоткой. — Кто у нас там в архиве из стажёров сейчас? “Пиджака” какого-нибудь пусть подберут потупее. Поедет вместо меня вот по этому… “приглашению”, — и он яростно потряс ни в чём не повинной бумагой так, что она едва не лопнула посередине. — Зачитает им развёрнутую статистику по кражам скота, пусть насладятся.

-*-*-

С утра МихМих, первым делом, даже не позавтракав, рванул исполнять обещанное: мало ли — вдруг куда ехать придётся? На улице уже совсем зима-зима, за город сунься — так и нечищено запросто быть может, а новая резина вот уже которую неделю валяется стопкой у задней стенки гаража — и зачем покупал, спрашивается? Давно присмотренный шиномонтаж, расположенный рядом с ГСК, хоть и отозвался по телефону сонным голосом с чудовищным акцентом, но в своей готовности к труду и обороне заверил без малейшей заминки.

На автомате открывая свои ворота, МихМих повернул голову в конец ряда и прищурился, больше на всякий случай. Рассмотреть, что там в боксе у Василия, было, конечно, почти невозможно, но МихМиху показалось, что какое-то там лёгкое несоответствие уже до дыр знакомой картины наметилось… впрочем, этот вопрос по-любому стоило решать после.

Ханна встретила олимпийским спокойствием, хотя МихМих и опасался, поворачивая ключ, что сейчас будет выдан новый “квест”, какой-нибудь очередной контакт с непонятным паролем. Однако, ничего такого не случилось, и он не без облегчения дёрнул машину вперёд на полкорпуса, чтобы спокойно, не теснясь, загрузить резину через заднюю дверь.

Уже повернув в сторону выезда, МихМих остановился и бросил взгляд в зеркало, то ли ожидая, то ли надеясь, что там, в конце ряда, распахнутся ворота, оттуда вырвутся клубы пара, выскочит кто-то из братьев-акробатьев в тельняшке… но нет, ничего.

— Ну и ладно — у нас с Ханной всё равно пока дела, — вслух сказал сам себе МихМих и двинул в сервис.

Пока мигранты в шиномонтаже возились с УАЗом, МихМих решил, что должен успеть добежать до ларька с шаурмой и купить одну на завтрак. Вернувшись обратно, он, к своему неудовольствию, обнаружил, что ждать придётся ещё: припёрся какой-то намытый крузак с нереально борзым водилой, и оба монтажника шуршали вокруг него. Никто Ханной не занимался, даже колесо успели скинуть только одно. С другой стороны — хорошо, что хоть одно сняли, а то с этого орла сталось бы потребовать машину выгнать на улицу, как пить дать!

Посмотрев на белобрысого, розоволицего, откормленного, как поросёнок, владельца джипа, МихМих вдруг совершенно неожиданно даже для себя самого прикинул: а вот почему бы не покачать права? Чего этот кукурузер тут о себе возомнил?

Ага, конечно — ну давай, пойди, выскажись! Пора вырастать из гоголевской шинели “маленького человека”, да? Нужно показывать этим “хозяевам жизни” их настоящее место! Как в песне — “до самого конца”. Хотя, так, если разобраться — это ещё надо посмотреть кому тут лучше. Я сегодня никуда не тороплюсь, никаких дел не намечено, у меня вон — шаурма горячая в руках, в боксе отопление есть какое-никакое, тепло, хорошо. Пусть эти дебилы там сами мёрзнут — и тот, кто заставил, и те, кто повелись!

И сразу почему-то стало спокойно на душе. Хихикнув собственным мыслям, МихМих привалился к тёплой задней двери УАЗа, глядя сквозь настежь раскрытые ворота на суетящихся работяг и приплясывающего от холода кабанчика. И настроение у него — улучшилось! А уж тот, самый сладкий — первый — укус шаурмы и вовсе взорвал в мозгах натуральную эндорфиновую бомбу.

Когда крузака наскоро обслужили, оба работяги посчитали себя обязанными извиниться перед клиентом по нескольку раз каждый, так что МихМих, устав это выслушивать, даже вышел на улицу подышать. Видимо, именно этого не хватало монтажникам, чтоб по-настоящему ускориться, поскольку МихМих даже не успел начать мёрзнуть, как из-за двери высунулась чумазая морда и заискивающе произнесла:

— Э, хазяина! Готова, однако! Резина внутрь палажиль, весь в мешок, новий, чистый, карасива!

Ещё и скидку сделали.

Впрочем, выезжая на дорогу и краем уха прислушиваясь — как-то новая резина себя покажет? — МихМих с удивлением осознал, что ему, в кои-то веки, скидка не принесла никакой радости. Вот вообще наплевать. Оказывается, большие заработки, если семьи нет, и тратить особо некуда, могут и такой эффект дать…

-*-*-

Подъехав к воротам своего бокса, МихМих сначала вроде бы притормозил — надо ж вылезать, ключи-замок и всё такое, но потом решил: уж барствовать, так на полную! И поехал в конец ряда на машине. Совсем уж вплотную прижиматься не стал, остановил за пару метров — на снегу было видно, что кто-то недавно ворота-таки открывал. Конечно, в нынешней-то ситуации, с ошеломляющими Кардановыми выплатами, работа с бригадой Василия особенно привлекательной казаться перестала, но МихМих привык всё раскладывать по полкам. И даже больше того — почему-то он чувствовал какую-то… ответственность, что ли.

“Странно, — хохотнул он про себя, — вроде это они меня в канаве подобрали! Им и ответ держать! А я тут расчувствовался чего-то…”. Звуки внутри он услышал, даже не успев взяться за кусок грубо выгнутой водопроводной трубы, игравшей роль дверной ручки, но шум был какой-то неправильный. Не рабочий. И тихий слишком, будто украдкой, и голосов вовсе не слышно, а обычно-то братья перешучивались-переругивались, не умолкая ни на минуту!

МихМих даже задержал руку, пытаясь решить: может, ну его? Вдруг там вор какой? Не пришлось бы с ним драться! Вот уж чего пенсионеру не хотелось ни за какие коврижки… Но тут решение приняли за него: больно стукнув по пальцам, дверь приоткрылась, и на улицу выглянул Василь собственной персоной.

— О! Михалыч? А ты чего тут?

— Вас потерял, — угрюмо ответил МихМих, потряхивая ушибленной кистью. — Случилось чего?

Вместо ответа, Василий тяжело вздохнул, высунулся дальше за дверь и опасливо огляделся по сторонам. МихМих оторопело смотрел на эти его выкрутасы, а потом догадался:

— Это чего — тебя ищет кто-то, что ли? Натворили чего, по синей волне?

Василий опять вздохнул, сунулся обратно в бокс, но потом передумал:

— У тебя же тепло в машине? Пойдём, хоть погреюсь чутка, — вышел на улицу, аккуратно прикрыл дверь и потянул Михалыча за рукав в сторону УАЗа.

Рассказ надолго не затянулся. Действительно, бригада в полном составе изрядно вляпалась там, на даче. Через несколько дней загула, когда алкогольные запасы начали потихоньку показывать дно, Василий стал осторожно подводить команду к окончанию праздника жизни, только вот парни неожиданно воспротивились. Допили всё в ударном темпе, а потом дождались, пока бригадир уснёт, погрузились в машину и рванули в ближайшую деревню за водкой. И ладно бы они ограничились закупкой, так ведь нет — их ещё и на дискотеку потянуло!

Дальше всё понятно. Местные деревенские парни, тоже изрядно поддатые, мирно смотреть на городских гостей не захотели, и танцы резко превратились в побоище “все против всех”. Последствия вышли неожиданно серьёзными: самый невезучий получил финку в бок, пару дурных голов пробили, чуть ли не десятку человек поломали руки-ноги, одну ключицу, три ребра, а выбитые зубы и вовсе никто не считал. Поскольку все до единого члены бригады тянули срочку в ВДВ, неудивительно, что счёт матча оказался почти сухим — все самые вкусные шишки достались местным.

Кто уж там был зачинщиком, а кто только поддержал движ со всей пролетарской готовностью, после драки установить было вряд ли возможно, да только приехавшие полицаи и разбираться не стали, сразу предсказуемо встав на сторону своих. А уж забитый водкой чуть ли не под крышу джип мгновенно развеял последние сомнения в этой версии, всем такой удобной и выгодной.

— Ну, и всё, — в очередной раз нервно оглянувшись, подытожил Василий. — Пацанов в район увезли, в СИЗО чалятся. Люди добрые ередали, что тяжкие телесные им шьют, да по сговору и группой. Я сам-то выбрался, считай, случайно. Никто ж не мешает — я и сплю себе спокойно! Всю ночь проспал. Хорошо — печка потухла, холодно стало. Проснулся, глядь — а в доме никого, и дрова кончились. Вышел поколоть, наряд этих… — тут он явно проглотил ругательство, — увидел на параллельной улице, они там у дачников дорогу спрашивали. А у нас же в товариществе не чищено ни хрена! В кои-то веки повезло. Пока до нас дотелепали по сугробам, я тишком, прыжком, на зады да в овраг! Ну, я ж там тоже, считай, местный, с детства всё знаю… ушёл, короче.

— А тебе-то чего? — недоумённо спросил МихМих. — Ты же дома спал?!

— А-а, — досадливо отмахнулся бригадир. — Как докажешь? С той-то стороны 50 свидетелей придёт! И каждый орать будет, мол, я лично видел, как этот городской Серому башку прободил!

— Да зачем им?

— Вот ты непонятливый, — Василь остро глянул на Михалыча. — Тачка-то моя — у них! Я уж подкатывал через знакомых — чисто поузнавать… Забрать хотел. Какой! По документам вещдоком числится, а по факту на ней начальник отделения ездит! Ну и родичи начальства какого-то местного пострадали, крови жаждут, — тут он снова опасливо оглянулся, наклонился к собеседнику и, скорчив непонятную гримасу, доверительно пробубнил:

— Эти удоды и меня в розыск объявили, прикинь!

МихМих оторопело уставился на Василия, не зная, что и сказать. Вот вроде бы и прошла жизнь на Северах, да на вахтах, но работы были всё больше квалифицированные, кого попало туда не брали, потому все эти сиделые заморочки обошли МихМиха стороной. Правильно поняв состояние пенсионера, Василь выпрямился, подмигнул и залихватски цыкнул зубом:

— Да ты не боись, тебя-то там точно не было. Небось, дома ночевал все эти дни, найдётся кому подтвердить. Да и взять с тебя чего? Нечего… Так что, тебя не зацепит. Да и меня… я тут пошустрил по знакомым — говорят, всё пучком будет, только надо мне на дно лечь на месяцок, много — два. Так-то, у них на меня нет ничего — машина одна… да и чёрт с ней.

— Как это — “чёрт”?! — сразу вскинулся МихМих. — Это ж… Патруль!

— Ну и что, что Патруль… ему годов — больше, чем твоей уазке, помойка по нём сто лет как плачет… да и отдадут, никуда не денутся. Раздолбают, правда, как пить дать… Мне главное — в молотилку не попасть сейчас, а там разберёмся.

Посидели, помолчали.

Василий выдохнул шумно, хлопнул руками по коленям и отрубил:

— Только вот бизнес наш накрылся медным тазом. И с ним — работа твоя, ты уж извини. С деньгами у тебя как? У меня самого не шибко много, конечно, но вот… — он неловко полез в карман пухлых ватных штанов.

— Да не, не парься, у меня есть, — замахал руками МихМих. — Ты что, тебе нужнее сейчас!

— Точно есть? — так ничего и не вынув, замер с рукой в кармане Василь.

— Точно. А ты сам-то подумай — куда без денег?

— Да уж, без денег бегать скучновастенько… — задумчиво протянул бригадир. — Ну что, покеда тогда? Не поминай лихом! — и, не дожидаясь ответа, выскочил на улицу, опять оглянулся воровато, и боком-боком, сторожко, на цыпочках, стрельнул внутрь своего бокса.

Заезжать в свой гараж МихМих теперь передумал и, развернувшись, двинул обратно на выезд, решив, что теперь может себе позволить не морозить руки-ноги и не менять масло в УАЗе самостоятельно. Конечно, делать это сейчас было немного рановато, вполне можно было бы и протянуть ещё тыщу-другую, но захотелось почему-то отметить рубеж: в “новую жизнь” — на новой резине и на свежем масле!

Да, глупо… но почему бы и нет?

-*-*-

В сервисе МихМих неожиданно проваландался чуть ли не весь день. То не было свободного подъёмника, то вдруг куда-то делась нужная запчасть, то какой-то болт отказался откручиваться, а после и вовсе обломился, и слесарюги со стенаниями про свою горькую судьбинушку принялись его высверливать. В итоге, плюнув на все эти нервы, он сначала пошёл в ближний ТЦ пообедать, а после внезапно завернул в магазинный ряд на первом этаже — всё равно с сервиса не звонят. А там, совершенно неожиданно, клюнул на заходы — как на подбор — улыбчивых быстроглазых продавщиц и увлёкся покупкой одежды: всё имеющееся изрядно обтрепалось, а новых шмоток он не покупал уж тыщу лет. Да и тыщу лет назад занимался этим он не сам, почти всю одежду ему закупала жена, и не сказать, чтоб их вкусы в этом вопросе когда-нибудь особенно совпадали. Зато теперь — свобода! И МихМих увешался пакетами, что твоя инстаблогерша в модном бутике, сам посмеиваясь над своим несуразным отражением в каждой витрине, попадающейся на пути.

Потом, естественно, пришлось сначала заехать домой — тащиться с добычей на автобусе было бы безумием. Это в магазине казалось не так и много, а дотащив всю гору шмоток до сервиса, да по морозу, МихМих понял, что нога запросто подведёт в любой момент. Поначалу он даже собрался малодушно оставить покупки в салоне Ханны, чтобы пойти отлежаться, но пока продирался по пробкам до дома — нога более-менее отошла, и МихМих решил не сачковать.

Попив дома чаю и переодевшись в новое-удобное, он воспрял духом, и поездка в гараж с последующим марш-броском на автобусе уже не пугали так сильно. Тем более, что и пробки к тому времени практически рассеялись, так что, дорога до ГСК много времени не отняла.

Синие отсветы полицейской мигалки МихМих заметил ещё от въезда, но особого значения этому факту не придал, пока от будки охранника не отделилась темная фигура и не махнула повелительно рукой. Всё ещё не догадываясь, в чём дело, он остановился и опустил стекло.

— Документы! — отрывисто приказал молодой парень в сером полицейском бушлате и поморщился, поправляя на плече ремень автомата. — Откуда, куда?

— Гараж у меня тут, 12 номер. С сервиса еду… — МихМих завозился, неловко выуживая права и техпаспорт из кармана.

— Сервиса? Какого, где?

— Да вот тут недалеко, за угол налево, и прямо с километр. “Арт-авто” называется, — махнул он рукой назад. — Целый день продержали, ироды, — зачем-то пожаловался он.

Тщательно сличив лицо водителя с фотографией на правах, полицейский протянул документы в окно и вяло махнул красной от холода рукой:

— Проезжай.

В конце ряда под слепящими проблесками мигалок угадывались несколько машин, беспорядочно наставленных в проезде. С неожиданным хладнокровием, МихМих поставил УАЗ в гараж, тщательно запер ворота и калитку, периодически поглядывая на плохо различимую суету полицейских, а потом, не оглядываясь, двинул в сторону остановки.

Ждать почти не пришлось. Автобус, с почему-то изрядно заиндевевшими стёклами, оказался почти пустым, и МихМих притормозил на входе, выбирая, где приземлиться. Поэтому он совершенно не заметил неясную тень, дёрнувшуюся от трансформаторной будки к тем самым дверям, в которых он остановился. В спину толкнули, в ухо жарко пыхнуло шёпотом:

— Ну, не стой, проходи!

МихМих сначала нервно вздрогнул, но почти сразу узнал: Василий.

Они вдвоём прошли в салон уже тронувшегося автобуса. МихМих покосился на Василия — мол, что-как-куда? Тот молча показал на место у окна, а когда МихМих полез устраиваться, сам сел сзади.

— Как-то я этих …сов недооценил, — прошептал одетый в какое-то непонятное рваньё бригадир. — Они, похоже, всерьёз за меня взялись! Вроде как залёг я на матрас в одном месте, так заявились, еле сбежал! Голым, считай, выскочил, в одной майке! Хорошо, мир не без добрых людей — подогрели, как могли… Сюда кое-как причапал — так они тут уже! Тебя не дёргали?

— Нет, — задумчиво ответил МихМих.

Автобус остановился, в салон зашли три тётки, устроились впереди и принялись со вкусом сплетничать на такой громкости, что даже дребезг изрядно убитого Икаруса заглушить их не мог и близко. Василий бросил на них быстрый взгляд, поморщился и спросил:

— Не пустишь на ночь? Утром уйду, есть куда, но ночью — никак, замёрзну… — он заметил, как МихМих дёрнул плечом, и заторопился: — Ты не это, я всё понимаю, напрягать не хочу…

— Да я не о том, — раздражённо перебил его МихМих. — У меня там в подъезде… гражданский контроль.

Покосившись на недоумённое лицо Василия, исправился:

— Бабки у меня там, активные, не спят допоздна. И в окна смотрят, и в подъезде могут пасти. А у меня ж никого не бывает никогда… точно заинтересуются! Мимо не проскочить сейчас, позже надо, через час, хотя бы. А лучше — два.

— Ну, это ладно, — с облегчением выдохнул бригадир, — меня одели вроде, уж час-то всяко продержусь!

-*-*-

Вибродатчик сработал штатно, выдав сначала пробуждающий сигнал, а после — ещё серию панических предупреждений о том, что потенциальная цель приближается. Приняв управление, Он немедленно активировал оптические сенсоры — потенциального носителя следовало оценить заранее. Хотя, не в его положении привередничать… сколь бы ни было мало количество энергии, которое удастся выкачать из местного обитателя — это точно больше, чем было.

Здоровенная фигура в мешковатой серой одежде занималась чем-то странным: протиснувшись в узкую щель между гаражами, представитель доминирующего углеродного биологического вида планеты подошёл вплотную к чахлой растительности и зачем-то принялся поливать её какой-то жидкостью. Судя по пару, поднимавшемуся с заиндевевшей земли — жидкостью горячей. Он подобрался недовольно: как смеет этот презренный червь тратить ценнейшую энергию?! Энергию, которой так не хватает ему, наивысшему разумному существу в этом секторе Вселенной! Однако, кусок белковой органики в сером пока был далеко — за пределами единственно доступного Ему броска. Но вот когда это ничтожество пойдёт обратно…

Операция прошла в рамках запланированного. Траектория движения промежуточной цели пролегла настолько близко к Нему, что этот недоумок чуть на Него не наступил! Конечно, раздавить созданный из новейших материалов корпус ультра-мобильного носителя у представителя местной фауны не имелось ровно никаких, но… Впрочем, это всё было уже совершенно неважно: энергии на бросок хватило с лихвой. Абориген явственно вздрогнул, когда змейка впилась в массивную мышцу жирной ноги ниже колена, но мгновенно подобранный, синтезированный и впрыснутый в кровь адский коктейль из анестетика-блокатора, иммуносупрессора, сосудосуживающего агента и когнитивного диссоциатора заставил человека только остановиться в узком проходе и завертеть недоумённо головой. Он меж тем, щедро выпуская “коктейль” во все стороны, прокладывал свой путь поближе к фонящим электрическими импульсами управляющим системам носителя.

Глава 7

Освоение промежуточного носителя затянулось. Устройство этого биологического примитива оказалось неожиданно сложным: у него зачем-то имелось более одного мозга! Наводясь по отзвукам нервной активности, Вулгар довольно быстро поднялся в центр этого неуклюжего организма, где, по всем признакам, и должен был располагаться орган, контролирующий все функции данной особи, однако там обнаружился лишь примитив, отвечающий исключительно за движения и рефлексы. Конечно, очень хотелось поддаться прото-эмоциям и решить, что ничего, кроме этих самых рефлексов, в арсенале носителя не имелось, но Экстерминатор Высшего Ранга позволял себе эмоции только вне боевой задачи. Потому, в данный момент следовало считать, что носитель запрятал свой высший мозг куда-то ещё, по крайней мере, пока не доказано обратное. Да, это глупо — выносить самый ценный орган из геометрического центра, ко всему, являющегося ещё и наиболее обеспеченной ресурсами частью организма, но, в конце концов, что на этой планете вообще было сделано по-умному?!

Однако, в данный момент поиски были невозможны: энергия опять кончилась. Хуже того, подошли к концу и так невеликие запасы реагентов для синтеза анестетика, что сделало в принципе невозможным путешествие по телу носителя. Запас мог быть восполнен за счёт окружающих ресурсов био-организма, но это требовало немалого времени. Вулгар Торгаррон волей-неволей оказался погружён в запрятанный внутрь корпуса туземца резервуар с самым энергетически выгодным веществом в его теле — липидным экссудатом, но — сюрприз: выделить из него что-то, пригодное к непосредственному поглощению, оказалось невозможно! Биохимия этих холодных медлительных существ оказалась неожиданно сложной, а устройство проанализированных внутренних органов — совершенно непостижимым. Одно хорошо: пригодная к отбору энергия всё же нашлась — внутри длинной трубы из гладкой мускулатуры. Было её там совсем немного — по меркам необходимого, но выбирать не приходилось. На последних крохах резервов Вулгар Торгаррон занял позицию, которая одновременно позволяла цедить подпитку из носителя, отслеживать управляющие токи его системы контроля движения и не особенно мешать внутренним органам функционировать. Это всё, больше ничего пока сделать нельзя. Придётся ждать.

-*-*-

Из-под крышки, стоило её только приподнять, изрядно пыхнуло паром, да и ручка оказалась неожиданно горячей, так что МихМих с грохотом уронил чёртову приблуду в раковину и затейливо выругался. Василь, уже умытый и одетый в старую Михалычеву кофту, которая была ему явно мала, просочился в кухню и, присев за стол, столь явственно сглотнул слюну, что МихМих, глянув на него искоса, решил добавить на сковородку ещё пару яиц.

— Зашибись пахнет! Вот как ты это умеешь, а? У меня — никогда не получалось! — несколько фальшиво восхитился бригадир, параллельно осторожно принюхиваясь.

— Ладно тебе грузить… На яичницу много ума не надо, — пробурчал хозяин, которому тоже почему-то здорово захотелось есть.

— Не скажи! — начал было Василий, но МихМих его тут же оборвал:

— Тихо! — и они вдвоём прислушались к тому, что происходило за входной дверью.

Жестом показав — мол, ты следи за плитой, я проверю, Василий встал и бесшумно проскользил к дверям, ещё и пригнувшись, для верности. У его старшего подельника мелькнуло в голове неожиданное: “Да уж, я так точно не смогу — нога, мать её!”. Спохватившись, он принялся переворачивать яйца на сковороде, увлёкся этим делом, и потому почти пропустил момент, когда Василий, уже совершенно не скрываясь, вернулся за стол.

— Сосед твой по площадке, напротив дверь, на работу пошёл, наверное. Вытаскивал что-то из шкафа, а потом вернулся, жене отдал.

Вместо ответа, МихМих, неловко повернувшись, брякнул на стол сковородку целиком.

— Как-то это… — застеснялся вдруг гость. — Чё мы, прям так есть будем? Тефлон не поцарапается? Я там вроде тарелки видал в шкафу, я достану? Я потом всё помою, ты не беспокойся! И вообще — садись, у тебя ж нога… Дальше я сам, это я сумею!

Несколько минут они с одинаковой жадностью ели. МихМиху поначалу даже казалось, что яичницы не хватит, и придётся жарить ещё, но постепенно голод стал отступать, и когда они оба почти одновременно отвалились на спинки стульев, осталась ещё чуть ли не четверть. “Всё-таки, десять яиц - это сила!” — не без некоторого самодовольства подумал хозяин.

— Вот там в ящике… правей, да, этот, контейнер пластиковый от печенья. Вот, он, да. Он чистый… не хочешь яичницу с собой взять? А то где-как ты ещё есть будешь…

Василий кивнул, и принялся выгребать остатки еды в пластиковую коробку. Наблюдая за ним, МихМих спросил вдруг:

— А ты вообще куда идти-то собираешься?

Бригадир сначала закончил с яичницей, с треском закрыл крышку контейнера, а потом шмыгнул носом и ответил:

— Да теперь, получается, сложно всё… — шмыгнул носом ещё раз, потом испытующе посмотрел на хозяина. — Понимаешь, одно дело — просто розыск. А другое — если местные менты реально по этому розыску шустрят. Да ещё и так… я ведь не с балды там засел, откуда меня вчера согнали. Никто не знал! Не мог! Откуда они туда свалились — не понимаю… — тут он замолчал, уйдя в свои мысли.

— И? — поторопил его МихМих.

— А? Ну да. Короче, у меня есть вариант, где пересидеть, вопрос в том, как из города смотаться. Поезда-автобусы не вариант, там документы нужны, засвечусь. Такси? Тоже удовольствия мало, запросто на посту проверят. Да и подозрительно это, конечно, само по себе — ну кто в здравом уме в соседнюю область на такси поедет?

В кухне опять повисло молчание, а после они заговорили одновременно:

— Ну, ты не грузись…

— То есть, тебе надо только из города выехать?

— А? Ну — да, наверное. Уж вряд ли и соседи будут тоже бегать, как подорванные, им-то оно зачем? Я так думаю: у тамошнего начальника тут корешок какой-то нашёлся в ментуре областной, вот они и добазарились. В Пермском крае-то вряд ли уже такое, да и поди угадай, куда я поеду? По всей стране договариваться, что ли? Не, не может такого быть. Из города выскочу — и баста. Ещё лучше бы из области, конечно, но тут уж по порядку надо решать…

В очередной раз глянув исподлобья на непривычно взъерошенного Василия, который, казалось, даже похудел, и уж точно попрощался со своим имиджем громогласного здоровилы, МихМих решился:

— Ладно. Давай я тебя вывезу. На УАЗе. Куда там ты собрался — в Пермь?

— Ну, ты это… — нерешительно начал бригадир… — а ты не того? Не засыплемся? Может…

— Ну что — “может”? У тебя есть вариант получше?

— Нет, — вздохнув, признался Василий.

— Так и не мороси! Куда ты там в Перми? — фразу МихМих заканчивал, уже вставая. — Только вот кантоваться тебе опять на улице придётся: из города лучше днём выезжать, а вот из подъезда выходить — сейчас, пока все спят.

— Ничего, перекантуюсь, не впервой, — отвечал повеселевший Василий, — а там мне не в саму Пермь, а в область, есть там хутор один на Нердве…

-*-*-

Василий, пулей метнувшийся внутрь УАЗа в заранее оговорённом дворе недалеко от места ночёвки, выглядел замёрзшим и заметно нервничал.

— Все подъезды закрыты, — объяснил он, — а по магазинам не потусуешься особо, шмот у меня не тот.

Только усевшись, он сразу же принялся подставлять покрасневшие руки к диффузору печки, не забывая при этом непрестанно оглядываться по сторонам. А вот МихМих, памятуя про некоторые способности Ханны, наоборот — совершенно успокоился. Светить возможностью перескочить прямо в Пермь он, конечно, не собирался — всё же, не тот уровень доверия у него был к Василию, при всём желании помочь и нежелании вляпаться самому. Но уж проехать мимо ДПС — это сам Бог велел!

Поэтому он на дёргающегося бригадира посмотрел с неким невысказанным чувством превосходства и посоветовал:

— Успокойся ты. Всё хорошо будет, вот посмотришь.

Так и получилось.

Ещё дополнительно повезло, что разомлевший в тепле Василий довольно скоро начал клевать носом, а к моменту, когда МихМих подъехал к неизбежным ДПСникам на выезде, и вовсе уснул, растёкшись по сиденью медузой и расплющив лицо о стекло и спинку сиденья так, что его сейчас и родная мама не признала бы ни за что. Впрочем, никто им и не поинтересовался: Ханна отработала на все двести процентов. Пусть в этот раз посмеяться над строем курильщиков не вышло, но все гаишники, как один, смотрели сквозь УАЗ, будто он был совершенно прозрачным.

Километры мотались на колёса, по дороге мело лёгкой позёмкой, в салоне было тепло и спокойно. Пару раз МихМих даже порывался запеть, но тотчас обрывал себя, виновато взглядывая на спящего Василия. Парень, однако, дошёл до какого-то своего предела, и теперь плевать хотел на шум и тряску, забывшись совершенно мёртвым сном. Он не проснулся ни тогда, когда МихМих заехал на заправку, ни после, когда водитель влез в кабину с двумя стаканами одуряюще ароматного кофе.

И тогда МихМих решился.

Присмотрев укромный тупичок за автомойкой, со всех сторон надёжно укрытый заснеженными кустами, он внимательно осмотрелся насчёт камер, удовлетворённо кивнул и негромко — чтоб не разбудить — сказал вслух:

— Ну-ка, Ханна, как он там говорил — Нердва? “Хутор на Нердве”, так вроде сказал. “На” — река, наверное, так? Или гора. Не знаю, короче, что за зверь, ну-ка, поищи в Пермским крае…

Река Нердва нашлась моментально, причём, мудрая Ханна не стала сопровождать найденное своим обычным сигналом, чему МихМих вскользь удивился, но безусловно одобрил: уж очень звук этот был бы в салоне УАЗа инородным, запросто мог поднять спящего…

Хуже было то, что толку от названия получилось немного: река вытянулась по карте изрядно, дорог возле неё не имелось, и куда там целиться — Бог весть. Однако, поразглядывав разноцветную схему, МихМих воспрял:

— А вот смотри — тут и озеро такое есть, и город даже! Ну и подумаешь, что это всё не то — оттуда-то всяко ближе! Ну-ка, Ханна, сможешь куда-то в те края скакануть?

И опять перенос произошёл без всяких эффектов. Просто вокруг вдруг выросли присыпанные снегом ёлки, а карта на панели медиацентра резко прыгнула раз — куда-то на Уральский хребет, два — в саму Пермь, а уж потом задрожала, подстраиваясь, ловя сигнал спутника, показывая в левом нижнем углу продолговатое озеро и россыпь деревень по пути к нему.

Поколебавшись пару секунд, МихМих всё же решил страдальца не будить, а сначала подъехать к городку. Возможно, конечно, что потом придётся ехать назад, но он не хотел светить место возможного старта обратно, домой — вдруг тут в округе ничего настолько удобного больше нет? Впрочем, до Нердвы, оказавшейся не городом, а селом, они добрались очень быстро, минут за 20: движение по местным дорогам отсутствовало как класс.

Василь вскинулся заполошно, стоило его толкнуть в плечо, и вперился паническим взглядом в деревянный домишко, с кривоватой вывеской “МАГАЗИН”. На двери “магазина” висел настолько ржавый замок, что было понятно: ждать открытия мог бы только самый неисправимый оптимист.

— Я наивно рассчитывал тут пообедать, — меланхолично сказал МихМих. — Но что-то мне подсказывает, что с кафешками в здешних краях напряг. Или ты тут ходы какие-то знаешь?

— Ходы? — очумело переспросил Василий. — Это мы где вообще?!

— Нердва село называется, — хмыкнул водитель. — Сам же просил.

— Нердва?! — взгляд бригадира стал и вовсе безумным. — Это что, я всё проспал?!

МихМих выразительно пожал плечами.

Василий с силой потёр виски, сдёрнул шапку и помотал головой, а потом, нерешительно взглянув на водителя, осторожно открыл дверь и спрыгнул на землю, одной ногой сразу провалившись в снег по колено. Ругнувшись, он черпнул горсть снега и умылся. Потом ещё. А потом и вовсе расковырял руками сугроб, вытащил из середины немного белого, чистого снега и хватанул его ртом.

— Ну ты чего — сдурел?! — нерешительно попенял ему МихМих. — Простынешь!

— Не должен, — нацелившись обратно в кабину, сосредоточенно ответил Василь.

До охотничьей базы тоже оказалось рукой подать, полчаса, правда, в другую сторону, не туда, где Ханна нашла точку перехода. Василь выскочил из дверей немаленького бревенчатого барака буквально через 3 минуты после того, как вошёл туда, и сердце у МихМиха упало: что-то случилось? Но бегунок сразу зазывно замахал руками и заорал с крыльца:

— Михалыч! Михалыч! Давай сюда — нас обедом покормят!

Обед оказался таким, что МихМих всерьёз задумался: а не остаться ли тут на недельку? Пока Кардан там свои дела с канадскими индусами порешает? Всё равно дома делать нечего, а тут…

А тут кормили. И кормили настолько вкусно, что, несмотря на небогатый опыт, МихМих был совершенно уверен: хрена с два найдёшь ресторан с такой едой хоть в Перми, хоть в Бурге. Да хоть в Москве!

На первое было что-то вроде шурпы, только из лося. Нежно-розовый прозрачный бульон, а в нём, буквально горкой — здоровенный кус мяса, овощи целиком, крупно порубленная зелень… МихМих сначала, когда только несли, поморщился — порезать лень было, что ли? — но как только нос уловил запах, распространяющийся из здоровенной керамической миски, все вопросы отпали разом, и он едва дождался, когда огненно-горячий суп чуть подостыл, и его стало можно, пусть и обжигаясь, но всё же есть.

— Ну как, здорово? — с ухмылкой спросил Василь, когда обалдевший от количества съеденного Михалыч отвалился на стул, пыхтя и утирая рукавом то ли пот со лба, то ли слёзы, вышибленные острым бульоном.

А официант уже тащил жаркое в грубо слепленных — как бы не кустарных! — глиняных горшочках с крышкой, споро расставил, добавил ещё крупные пиалки с чем-то непонятным, заговорщически наклонился и сообщил доверительно:

— Икра по-косьвински из белых грибов — чрезвычайно рекомендую! А может, водочки под жаркое из лося прикажете?

МихМих обалдело вылупился на него и нервно сглотнул — был он к такому обращению непривычен. Но Василь его выручил, сказав со смехом:

— Не пугай человека, Игорёк. Не будет он водку — за рулём. Ему ещё назад пилить. Да, Михалыч? — и перевёл взгляд на сотрапезника. — Или не поедешь?

И МихМих не сразу нашёл, что ответить. Тем более, жаркое пахло просто умопомрачительно… Но, собравшись, он всё же мотнул головой отрицательно и дополнительно озвучил решение, во многом — для себя самого:

— Нет, поеду. Вот сейчас жаркое попробую, и поеду, — и соврал, сам не зная зачем: — у меня завтра ещё дела.

-*-*-

А когда МихМих уже совсем утратил способность употреблять что-нибудь съедобное внутрь и засобирался домой, потихоньку обдумывая повод — просто встать из-за стола ему почему-то казалось неудобным, к нему вдруг подошёл местный.

— Михалыч? Я Лёха. Есть дело к тебе, отойдём? — выдал он полувопрос-полуприказ и мотнул головой в сторону выхода из зала, где возле стены притулился столик с табличкой “Резерв”.

Почему бы и не поговорить с хорошим человеком? Тем более, что потом и смыться будет элементарно. Поэтому МихМих без единого вопроса встал и переместился в новую локацию, присев одновременно с хозяином. В том, что это хозяин, сомневаться не приходилось — уж очень мужик выглядел уверенным. Невысокий, очень крепкий, рыжий, с неуловимой азиатской нотой в чертах лица, он внимательно смотрел на гостя ясными голубыми глазами.

— Васька баял, ты полиции не боишься. Правда, аль набрехал?

Сразу отвечать МихМих не стал. А после недолгого раздумья решил не колоться:

— Ну почему не боюсь? Боюсь. Как все.

С полминуты Лёха изучающе всматривался в лицо Михалыча, который натянул на себя самую каменно-непроницаемую маску, на какую только был способен, потом крякнул и сменил тон на в какой-то степени просительный:

— Слушай, да ничего ж такого! Просто очень надо кой-чего в Бург доставить — ты ж назад поедешь? А документов у нас нет…

— Кой-чего — это что именно?

— Да обычное всё! Мясо, в основном… лосятина там, кабанятина. Рыба. Мы сами тут заготавливаем, там нужным людям про… раздаём. Если просто так везти, сто процентов на посту платить придётся, да ещё и обязательно “конфискуют” часть. Ты же всё равно домой? Мы б тебе закидали мешков пять-семь… Десять тыщ плачу!

— А оно не испортится? В машине-то? Я ж только завтра отдать смогу, а на ночь машину в гараже поставлю.

— Да где испортится?! Зима на улице! И проморожено всё на совесть, оно там у тебя и отойти не успеет! Ну что, я скажу, пусть грузят? А я тебе ещё отдельно самый лучший кусок заверну!

И МихМих согласился.

Глава 8

Никакие две недели Кардан, конечно, не продержался: уже через день он сам позвонил и прогудел просительно:

— Михалыч, а Михалыч! А сгоняй туда же ещё разок, а? Очень надо!

— Туда же — это к этому, Вишвану? — деловито уточнил МихМих.

Он с первых слов Кардана уже точно знал, что поедет, конечно. В этот раз экспедиция прошла ещё глаже, хотя, казалось бы — и так всё прекрасно, чего ещё желать? Но как-то вдруг и машины с дорог куда-то попрятались, и светофоры все, как один, врубили зелёный, и речь кладовщика МихМих — даже для себя самого неожиданно — начал довольно сносно разбирать. Да и в целом — как-то поменьше нервов, поменьше.

А вот “индеец” выглядел сегодня не очень — правый глаз у него пугал вампирски-красным цветом. МихМиху даже захотелось пошутить, мол, хорошо, что только с одной стороны такой, а то если б оба — клиенты бы боялись внутрь полутёмного склада заходить без осинового кола. Хорошо, что сразу не сообразил, как будет “осина” по-английски, вероятнее всего потому, что и не знал никогда. Ну а потом уж и неактуально стало — дотумкал, что болезному сейчас меньше всего интересны подколы от “этого подозрительного русского”.

Когда груз был уже внутри УАЗа, а Вишванатан, болезненно щурясь на никудышный свет серого канадского дня, закрывал воротину, Михалыч сочувственно спросил:

— Глаз-то не жалко? Чего к врачу не пойдёшь?

Индиец же, будто глухой, молча дотянул на место створку, из-за неё послышался скрежет задвигаемого засова. МихМих пожал плечами и уже почти собрался лезть в машину, когда сбоку от ворот открылась небольшая, почти не заметная с улицы дверь, и кладовщик ответил изнутри, явно стараясь держаться подальше от освещенной полосы на бетонном полу склада.

— К доктору я записался. Но прием только через два месяца. К тому времени всё либо само пройдет, либо этот грёбаный глаз просто отвалится. Зуд кровавый, сил нет! А у меня тут, сам понимаешь, руки вечно грязные, эй? Если я зазеваюсь и полезу туда — мне точно хана.…

— Погоди… а лекарство? Есть же эти, капли, как их там… — поначалу трудно лезущие слова неожиданно быстро натоптали себе тропинку, и к концу этой фразы, необычайно длинной для Михалычевых английских познаний, он уже почти не задумывался, правда, довольно активно помогая себе руками.

— Лекарство есть, капли с антибиотиками. Только просто так его не продают, нужен рецепт. А рецепт выписывает врач. А очередь к врачу подойдёт через два месяца.

МихМих не нашёл, что ответить на такое, поэтому просто молча сочувственно покивал головой и полез в кабину.

На обратной дороге въехать в “гаражик” получилось с первого раза — возможно, потому, что теперь-то он и не пытался ввинтиться туда задом, а сразу зашёл по опробованному в прошлый раз варианту. В итоге, всё путешествие на круг заняло от силы два часа — и это уже точно было чемпионской скоростью зарабатывания денег в жизни пенсионера. Он даже задумался: а что, если таких рейсов — и два в день? Всего полдня работы, если считать по-честному, а сколько потом жить можно? Год? Два?! Другой вопрос — где взять таких клиентов, как Кардан? И ещё более насущный — а надо ли?

Одно плохо: сразу же груз сдать не получилось — было уже слишком поздно, пришлось загонять УАЗ в гараж как есть. Хоть вроде ГСК и под охраной, и МихМих ни разу не слышал, чтоб что-то оттуда крали, да и Василь у себя целое производство держал, временами бросая бокс без присмотра на несколько дней или даже неделю, но за чужое имущество всё равно было как-то боязно. Потому, распахнув на следующее утро воротину и увидев привычные круглые глаза УАЗки, пенсионер испытал немалое облегчение.

Котлета денег на этот раз получилась потоньше — потому как и груз уместился на одну палету, но это всё равно было куда жирнее, чем МихМих когда-нибудь мечтал зарабатывать за два часа. Хорошо, с доставкой-разгрузкой — пусть четыре. Да хоть целый день! Выехав с Кардановского склада, он даже, расщедрившись, заехал на мойку, прямо на том же бывшем заводе, только в другие ворота — за углом. Ни в какие кафе уходить он не захотел, стоял у здоровенного окна в клиентской зоне и смотрел на то самое маленькое чудо, как запылённая-блёклая-усталая рабочая машина превращается в лимузин, сверкающий лаком… ну, или не лаком… и не сверкающий… и не лимузин…

— Но ты лучше любого лимузина! — прошептал МихМих, глядя на то, как мойщик, потешно подпрыгивая, смывает из шланга остатки пены с крыши УАЗа.

Он, конечно, не позволил всяким там мигрантам елозить внутри Ханны своими грязными тряпками, доехал скоренько до гаража и в итоге сам провозился с пылесосом и купленными на заправке микрофибровыми салфетками до самой темноты. Только и урвал из еды начинающую потихоньку надоедать шаурму из ларька на углу. Ещё и шаурмастер сегодня попался нелюбимый — здоровенный узбек, вечно глядящий из-под кустистых бровей как бы не с ненавистью… без любви — так это уж точно. Но это ладно, на его любовь МихМиху было наплевать, хуже было то, что повар то ли подрабатывал по ночам грузчиком, то ли чем-то болел — двигался он размашисто, резко и дёргано, из-за чего лаваш у него постоянно где-нибудь рвался, и шаурма получалась неаккуратная, кривая, как будто её долго избивали перед тем, как отдать покупателю…

Да уж, это вам не то, что давеча — жаркое из лося! Хоть и берут меня сомнения, что это реально был лось. Не дурят ли нашего брата, городских? Не корову ли подсунули? Впрочем, мне-то что? Сроду такой вкуснятины не едал. Да и вряд ли, конечно: то ладно я — а если богатей какой из Перми заглянет? Порвут их там всех на стадо маленьких лосят… Да и запросто может именно лось быть — охотничья база, всё-таки, а не молочная ферма. Неудивительно, что всякое мясо есть. Надо было всё-таки тех пирожков с медвежатиной — как они их там обзывали? Смешное что-то было… Посикайки, что ли? А не, эти, посикунчики… Вот убыло бы с меня, если б набрал с собой? Холодильник-то у меня забит, конечно, тут я молодец, но в квартире-то ведь и балкон имеется! Там целого медведя до весны схоронить можно, не то, что кастрюлю пирожков!

Чёрт, полный рот слюны… Если б не вечер на дворе — рванул бы туда прям сейчас!

Даже и обещанный “самый лучший кусок” МихМиху не достался: когда он приехал по нужному адресу на следующий день, приёмщик враз вызвал нескольких гастарбайтеров, и те настолько споро вытаскали из УАЗА груз, что о своей доле хозяин и не вспомнить не успел. Может, оно и к лучшему — кто знает, чего с этой кабанятиной делать? А на заранее выплаченные 10 тысяч понятной и привычной свинины можно купить ведро! Хоть в магазине, хоть на рынке.

-*-*-

Василь проснулся тяжко. Во рту было сухо, голова трещала, а самое главное — он решительно не помнил вчерашнего дня. Первое, что вспомнилось — это розыск и нужда где-то лечь на дно. Он даже почти уверился, что находится в квартире, сосватанной ушлым татарином, шапочным знакомым из конторы, где он закупался металлом для своего “производства”. Одно только не вязалось…

Он приподнялся кое-как на локте, обвёл окружающую обстановку мутным взглядом… Надолго его не хватило, он обессиленно свалился обратно на подушку и прикрыл глаза, прокручивая в голове всё увиденное.

Нет, это не татаринова хата — та была пустой. Там он “залёг на матрас” в самом буквальном смысле этого выражения, а если точнее — так даже и матраса не было, спать приходилось на большом листе пенопласта, противно скрипевшего при каждом движении, да ещё и короткого — ноги свешивались на холодный пол. Слово “приходилось” тоже можно было употребить очень условно: переночевать там вышло всего два раза, а потом беглеца почти накрыли менты. И откуда, спрашивается, только узнали?!

Просто в очередной раз повезло: оголодал, выскочил в магазин на первом этаже — неодетый, в трениках и толстовке! Ещё ведь как под руку толкнул кто-то, хоть не в тапках, обулся… А как возвращаться — наряд за спиной! Хорошо — дом без лифта, пока менты возмущались этим фактом, успел упилить по лестнице на два этажа выше… Пришли точно к нему. Сначала долго ломились в запертую дверь, потом один остался сторожить, а второй пошёл по соседям. Василь втайне надеялся, что полицаям надоест это бесполезное дело, но, видно, приказ у них был однозначный: у кого-то из соседей опер вызнал номер хозяина, и они долго препирались с ним по телефону, стоя в двух пролётах от беглеца.

Слушать ругань ему быстро надоело, и он, как-то сразу переключившись, вдруг подумал: а чего тут высиживать, собственно? Ясно же, что на этой точке показываться больше нельзя. Кто бы ни стуканул — нельзя, и всё тут. Благо, на квартире не осталось не то, что ничего ценного, а и вовсе ровно ничего. Кроме пуховика и зарядки от телефона… Пришлось бежать дальше.

Он поёрзал на мягкой комфортной постели, вспоминая. Картинки всплывали в памяти нехотя, скрежеща по костям черепа острыми углами, но деваться было некуда. Вот пыльный чердак, по которому он пробрался в соседний подъезд. Вот бывший детский садик с проломом в бетонном заборе, куда он юркнул, чтоб случайно не попасться на глаза полицейским, если они уже вошли в квартиру и смотрят в окно. Вот автобус, где на него наорала какая-то левая тётка за то, что он не сразу взял билет… Знакомый по прошлой жизни приёмщик металлолома из пункта неподалёку от мастерской, выдавший от щедрот затасканную вусмерть драную телогрейку и кроликовую шапку, будто с чучела снятую… Дальше калейдоскоп ускорился — гараж, там снова менты, овраг, трансформаторная будка, Михалыч… точно — Михалыч!

Василь вспомнил сразу всё. И как он прятался в игровом домике на детской площадке, и в подъезде, и как его гоняли из магазинов, и как он переночевал у Михалыча на раскладушке, и как они доехали сюда, на Нердву. Ну и банкет вечерний, куда без него. Михалыч-то срулил сразу после обеда, отговариваясь тем, что не хочет ехать по темноте — чудак-человек, ехать 8 часов! Тут с утра если выехать — и то темноту зацепишь, зимой-то… но хозяин — барин. Пока Михалыч сидел за столом, Василь ещё как-то держал себя в руках — гость, как-никак, а вот стоило остаться одному — и понеслась душа в рай…

Здесь стройную цепь воспоминаний Василя царапнуло что-то непонятное, несуразное, что-то явно неправильное скрывалось внутри формулировки “ехать 8 часов”, но напрягать мозг не было никаких сил. Заранее понимая всю бесполезность этого действия, Василь пошарил рукой справа от себя и с неподдельным удивлением обнаружил пластиковую полторашку. От неожиданности, бутылку он толкнул тыльной стороной ладони, сшиб, и она, по закону подлости, конечно же, укатилась под кровать. Вставать решительно не хотелось, и он, изогнувшись и свесившись c постели, попытался дотянуться до беглянки.

— Совсем как я, — хрипло сказал он вслух, сам подивившись собственному голосу, но, однако, загадал: если получится достать, не вставая, то и с его собственным “побегом” всё будет хорошо.

И буквально в следующее мгновение бутылку удалось довольно надёжно схватить за крышку и подтянуть к себе. Первая победа нового этапа жизни одержана.

-*-*-

МихМих раздевался в полутёмной прихожей, тяжело отдуваясь — наломался всё ж за целый-то день. Хоть вроде ничего особо тяжёлого и не делал, но, видно, годы уже сказываются — он даже в какой-то момент всё-таки пожалел, что не согласился на уборку в салоне ещё там, на мойке, у “профессионалов”. Возможно, стоило просто постоять над душой у мойщиков, чтоб вели себя прилично, не махали своими тряпками куда попало и не лили воды в салоне. Ну, или ещё проще — не мыть Ханну внутри сегодня, а сделать это завтра, к примеру. Всё равно завтра делать нечего…

И, конечно, стоило только это про себя сформулировать, как дело прямо тут же нашлось: позвонил Кардан. И всё тем же извиняющимся голосом начал просить “забрать грузик, совсем небольшой, буквально пару коробочек!”. МихМих же, сам своей смелости удивляясь, “прямо сейчас” ехать решительно отказался, мотивируя это тем, что плохо себя чувствует. Кардан, словно ожидал именно такой реакции, моментально переключил пластинку на “завтра, но прям с утра! В семь вечера, если по-нашему…”, клятвенно обещая дождаться и забрать груз сразу по возвращении. Позадавав уточняющих вопросов — просто чтоб не сразу соглашаться — МихМих в итоге завтрашнюю поездку утвердил и с облегчением положил трубку. Есть хотелось уже просто зверски.

Благо, теперь-то у него холодильник от еды буквально лопался. Конечно, никаких особенных разносолов и деликатесов, еда была всё сплошь самая простая, но зато её было много. Он даже шиканул и набрал в кулинарии готовых блюд, таких, что хоть и неделю постоят: солянку, жареную рыбу, бефстроганов и просто тушёное мясо. А макароны на гарнир сварить — минутное дело! Десятиминутное, ладно.

— Эдак я и готовить тут научусь, — весело сказал он сам себе, ловко закидывая в кипящую воду полпачки спагетти — чтоб и на завтра ещё хватило. Совсем как тот итальянец в видосе на Youtube.

Чувство удовольствия от удачного кулинарного экспромта разом подняло настроение. И даже спина как-то незаметно перестала болеть и выпрямилась. А вот бездарно упущенного пакета с кабанятиной почему-то стало немного жаль.

-*-*-

Носитель всё же оказался не таким уж и никчёмным, каким выглядел в первые часы после “подселения”. До такой степени, что Вулгар Торгаррон даже отменил свой же вердикт срочно искать альтернативу — проблемы с энергией, пусть и не моментально, но всё же решались, тем более, что Он, выдоив достаточно для запуска центрального процессора на полную мощность, вчерне разобрался с биохимией этих белковых организмов и нашёл способ цедить требуемые ресурсы побыстрее — за счёт несколько более активного разложения липидов, совершенно бесполезно накапливаемых внутри объёмистого брюха особи.

Но самое главное — Вулгару повезло вцепиться в немалую шишку в местной иерархии. Да-да, эти неуклюжие существа, оказывается, тоже додумались выстроить иерархию! И положение носителя в ней было если не максимально высоким, то недалеко от того: целыми днями он то и делал, что командовал. Правда, после захода местного светила власть менялась: носитель возвращался в свою каюту (надо признать — довольно роскошную), и там уже командовала его самка. Самка — командовала! Тьфу таким быть. Настоящий извращенец. Впрочем, сей факт нисколько не умалял ценности этой жалкой тряпки для задач Экстерминатора: днём-то носитель был в состоянии задействовать в своих (или не своих) целях куда больше аборигенов, чем ночью. К тому же, он, судя по всему, трудился в местном подобии стражи и имел довольно много возможностей для воздействия на своих соплеменников, даже тех, кто формально ему не подчинялся.

Вполне получилось перехватить и управление движениями через проходящий неподалёку от базовой позиции вселенца спинной мозг. И сенсоры работали в достаточной мере, чтобы получать массу наиполезнейшей информации об окружающем мире, в частности, Вулгар довольно сносно подучил местный варварский язык, оказавшийся неприятно богатым и полным сложных скрытых смыслов в уже, казалось бы, отлично известных словах и выражениях.

Главная проблема заключалась в том, что попытки напрямую управлять центральным мозгом носителя успехом не увенчались совершенно — надёжного двунаправленного соединения установить не удалось, даже когда Он, наплевав на аккумулирование энергии и задействовав на полную мощность фабрику синтеза маскирующих препаратов, добрался под кожей до округлого бункера из кости, где требуемый орган и прятался. На все усилия было потрачено более 1e5 scnd и вся энергия, кроме потребной для возвращения в уже привычный, тёплый и богатый ресурсами центр организма. Носитель во время всех этих пертурбаций мирно спал и ничего не заметил. А Вулгар, вернувшись, подстегнул разложение ненужных для оперативного функционирования организма жиров и замер. Снова ждать.

Глава 9

В аптеке не повезло: какая-то пожилая мадам битый час выпытывала все мыслимые и немыслимые свойства разных лекарств у сотрудницы, в поисках назначений и анализов бесконечно рылась в своей “сумочке” объёмом в хороший рюкзак для городского айтишника-хипстера, а под конец и вовсе принялась звонить в поликлинику, чтобы подтвердить какой-то льготный рецепт. Удивительно, что МихМих оказался единственным страдальцем: других посетителей почему-то не случилось за всё то время, что он стоял и слушал все эти дебильные речи. Неоднократно он порывался уйти и поискать другую аптеку, или просто сюда же зайти попозже, но всякий раз казалось, что вот-вот мадам уже удовлетворится наконец и покинет… если не бренный мир, то хотя бы конкретно эту его локацию. Но… из сумочки извлекалась очередная бумага, и представление заходило на новый круг. С какого-то момента он почти полностью от окружающей обстановки отключился, просто бездумно глазел на яркие упаковки лекарств в стеклянной витрине, удивляясь тому, насколько крепки нервы у месталевтных фармацевтов.

Когда бабка, наконец, наговорилась и свалила в закат (МихМих даже, невольно вздрогнув, подколол сам себя: “Ишь ты — “бабка”! Да она ещё и младше тебя может оказаться!”), он наклонился в некомфортно низко вырезанное окошко и несколько заискивающим тоном попросил у довольно молодой аптекарши:

— Девушка, мне б капли для глаз.

— Какие? — равнодушно отозвалась та, что-то печатая в в своём компьютере и на покупателя даже не глядя.

— А не знаю, — смутился МихМих. — Понимаете, у меня… друг. На… объекте застрял. Далеко. Врачей там нет. И отъехать он не может. Глаз у него воспалился чего-то, красный… Есть же капли какие-то? Помню, мне фельдшер на вахте давал — в три дня всё прошло.

Аптекарша оторвалась и внимательно взглянула на изогнувшегося в неудобной позе пенсионера поверх очков. Поймав её взгляд, МихМих опять непроизвольно вздрогнул, но, тут же рассердившись на себя, медленно выпрямился, не теряя визуального контакта — теперь уже сквозь стекло витрины.

— И сколько ваш… друг, — провизорша выделила последнее слово голосом, — собирается там, на объекте, сидеть?

— Два месяца ещё, — решительно ответил МихМих. — А я сегодня на аэродром еду, могу передать лётчикам, они в груз сунут.

— Капли есть, вот могу предложить альбуцид, — натянув на лицо несколько скептическое выражение, аптекарша решила не нагнетать. — Но имейте в виду: замораживать его нельзя! Знаю я это ваше — “лётчики”, “сунут в груз”...

— Замораживать не будут, — побожился МихМих.

— И главное: два месяца — это много! Если через неделю, максимум — десять дней, десять! — тут она опять нажала голосом, — проблема не снимется, то лучше бы ему всё бросить и бегом бежать к офтальмологу. Надеюсь, глаза ему дороже этого вашего объекта?

— Если б он был мой, — криво усмехнувшись, не без облегчения пошутил МихМих и тут же попытался развить успех: — А дайте два сразу пожалуйста! Ну… на всякий случай. Вдруг ещё кому там понадобится…

Скептически хмыкнув, аптекарша с отчётливо видимой демонстративностью повернулась к нему спиной и шумно выдвинула здоровенный ящик, забитый лекарствами до самого верха. Несмотря на всё своё неодобрение, назад к кассе она вернулась с двумя узнаваемыми упаковками в руке.

Ну да, понятно, план — штука такая, сам себя не выполнит…

-*-*-

Когда погрузчик вывернул из глубины склада на прямую к воротам, МихМих озадаченно крякнул и потёр подбородок.

— Это вот, значит, “две коробочки” да? — недовольно пробурчал он себе под нос.

Потому как на вилах висел самый что ни на есть полноценный поддон. И росту он снова был такого, что сердце испуганно ёкнуло — а ну как не влезет? Однако же, порыв дёрнуться к машине с заламыванием рук МихМих довольно успешно погасил. Тем более, что и Вишванатан откровенно давил косяка в его сторону: как там этот русский? Снова будет убегать в ужасе?

Убедившись, что сегодня его профессионализм никто под сомнение не ставит, индиец разочарованно отвернулся, скорчил непонятную рожу и машинально потянулся рукой к лицу. К тому самому глазу.

— Стой! — перепуганно заорал МихМих и вот теперь-то уже не сдержался — бросился к погрузчику на перехват. Ну, как бросился — так, пошёл… медленно и неловко.

Вишванатан, конечно, отбросил сразу все идеи, которые у него были или могли быть: и глаза чесать, и машину загружать, и даже корчить непонятные рожи — просто сидел каменным истуканом, смотрел строго перед собой и явно боялся пошевелиться.

— Ну разве ж это дело, грязными руками — в больной глаз! — укорил его МихМих, привалившись плечом к борту погрузчика, чтоб разгрузить так некстати разнывшуюся ногу. — Вот, смотри, я тут тебе привёз…

Коробка с каплями, как назло, застряла в кармане пуховика. Рассердившись, МихМих накрыл её ладонью и выдернул резко, немного ссадив кожу на кисти о металлическую молнию. Протягивая кулак с зажатым в нём лекарством, он обратил внимание, что с костяшки медленно ползёт вниз капля крови, и взгляд индийца прикипел к этой капле намертво. Хмыкнув, он слизнул кровь, переложил альбуцид в другую руку и протянул болезному, который так и продолжал пялиться на пострадавшую кисть.

— Эй, отомри, — МихМих осторожно толкнул индийца в плечо, опасаясь, как бы тот рефлекторно не дал по газам — а перед ним-то ведь Ханна припаркована!

Вишванатан, согласно команде, отмер, осторожно взял лекарство, присмотрелся…

— Да чего ты там высматриваешь, — с улыбкой высказался по-русски Михалыч. — Всё равно там известных тебе букв нету, — и, уже переходя на английский, пояснил: — Это капли, как раз те, на которые ты рецепт ждёшь. Я сам пробовал когда-то, точно помогают. Сам капнешь, или помочь?

Индиец немедленно засуетился, чем Михалыча изрядно насмешил: похоже, этот одноглазый вампир реально напугался, что ему сейчас насильно в глаз полфлакона сразу зальют!

Однако, с трактовкой реакции больного он просчитался: вырубив погрузчик, Вишванатан потащил его внутрь склада, где в кандейке обнаружился не только стол-стул-телевизор-микроволновка, но и вполне приличный диван. На этот диван индиец и взгромоздился, жестом попросив Михалыча собственноручно закапать привезённое лекарство. Сразу после процедуры Вишванатан попытался встать, но МихМих ему не дал, махнув рукой покровительственно:

— Лежи уж, чего там. Пусть впитывается. А груз я и сам затолкаю как-нибудь, — и двинул к погрузчику.

Дело это заняло у него гораздо больше времени, чем обычно требовалось хозяину склада. Пришлось даже несколько раз вылезать из кабины, чтоб оценить ситуацию с минимального расстояния, но в итоге палета зашла в салон как родная — ни звука, ни шороха, ни за что не задел, ничего не зацепил. Предельно аккуратно опустив груз и отъехав назад, он с облегчением вылез из кабины погрузчика, повернулся назад и встретился взглядом с индийцем, который стоял в проёме ворот. МихМих попытался на него поругаться, но тот даже не стал слушать, а побежал вдруг куда-то в направлении въезда. Проводив его озадаченным взглядом, МихМих пожал плечами и, загнав кар внутрь склада, принялся крепить груз в салоне УАЗа. Он уже почти закончил, когда внутрь заглянул Вишванатан.

— А ты чего крепить-то взялся? Ещё же одно место! — и бодро умёлся на склад.

Выругавшись, МихМих кое-как полез на улицу, но из-за натянутых ремней это было здорово неудобно, и он не успел: индиец подъехал раньше.

— Да ты сиди там, принимай, а я подам! — бодро крикнул он из кабины погрузчика, снова смешно высовываясь в боковое окно.

Когда груз общими усилиями распихали, и МихМих закрыл задние двери, индиец с загадочным видом потянул его внутрь своей берлоги. Долго перебирать причины нужды не было — запах чего-то мясного-копчёного чувствовался ещё от ворот. На столе в кандейке стоял большой бумажный пакет, в котором оказалась здоровенная курица-гриль и россыпь разнокалиберных контейнеров непонятно с чем. Вишванатан жестом предложил гостю садиться и принялся “сервировать стол”. Извлечённая курица была облита разноцветными соусами из половины контейнеров, всё остальное индиец смешал на двух больших одноразовых тарелках — там преобладал рис с какими-то овощами, но и довольно ядовито выглядящим приправам место тоже нашлось.

Не дожидаясь гостя, Вишванатан с явным нетерпением схватил ножку курицы прямо руками, решительно её вырвал и вгрызся. Следом пошёл рис — ну тут хотя бы ложкой… Поглядев на эту непосредственность, МихМих криво ухмыльнулся и последовал хозяйскому примеру, правда, прихватывая всё же куриную кость не голой рукой, а через салфетку. И всё бы хорошо, только коварный соус сработал не сразу. Если б это был обычный перец, МихМих бы его сразу распознал и попытался что-то сделать — выковырять кусок из середины, к примеру… Но тут поначалу язык не чувствовал ничего. Зато потом внутри рванула натуральная бомба!

МихМих побледнел и принялся беспомощно хватать воздух широко раскрытым ртом. Вишванатан поднял глаза, вгляделся пристально, побелел и замер сам, потом, опомнившись, бросил наполовину обглоданную кость в тарелку и метнулся куда-то наружу. “Ща сдохну тут… на чужбине… один”, — панически подумал МихМих, но индиец уже вернулся, держа в руках здоровенную бадью Нутеллы. Щедро черпнув оттуда Михалычевой ложкой — прям как была, в рисе и соусах! — индиец подступил к задыхающемуся гостю и ловко сунул адскую смесь прямо ему в рот.

В первый момент МихМих был уверен, что прямо сейчас он всё это выплюнет в смазливую индейскую рожу, а потом задохнётся. Ну, или в обратном порядке. Но — чудо: пожар во рту и горле резко начал утихать! Судорожно сглотнув подтаявший комок, он выдохнул, но Вишванатан снова обеспокоился:

— Нет-нет, не глотай! Держи во рту, рассасывай медленно! — и тут же сунул МихМиху в рот ещё одну порцию приторно сладкой пасты.

Убедившись, что “неграмотный русский” в этот раз ведёт себя по инструкции, он поставил банку на стол и метнулся к столику с микроволновкой, пытаясь разыскать там ещё что-то. Вернулся он с непривычно длинной — как бы не 20 штук — пачкой порционных сливок к кофе, и вот это-то уже показалось Михалычу куда более адекватным средством, чем дурацкая сладость. Впрочем, стоило признать, что и Нутелла тоже оказалась вполне полезной, сколь бы дикой эта идея ни выглядела поначалу.

Откупоривать крохотные упаковки со сливками было очень неудобно, МихМих даже помянул про себя тупых американцев — вот нет, чтобы, как все нормальные люди, купить литровый тетрапак! — но всё же как-то приспособился. Шумно глотая и пару раз облившись, Михалыч растерзал не меньше половины пачки. Сказать, что жизнь наладилась, было бы преувеличением, но хотя бы дышать он научился заново. Индиец всё это время суетился вокруг пострадавшего с до крайности виноватым видом, пытался помочь, поддержать, вытирал проливающиеся сливки салфетками и поминутно заглядывал неудачливому дегустатору ориентальной кухни в глаза. Закончил МихМих газированной минералкой из бутылки, почти прикончив литрушку за один раз прямо из горла.

Окончательно придя в себя, МихМих варварски вытер слёзы рукавом, отодвинул курицу подальше от себя и укоризненно просипел:

— Предупреждать надо! Это не соус, это оружие массового поражения! Химическое! Запрещённое конвенцией ООН. Контрабанда наверняка! Из Ирака! Ну, или Сирии — где там ваши в последний раз это добро пытались найти…

— Ага, — криво усмехнувшись, отпарировал индиец. — И это мне говорит человек, который только что той самой контрабандой притащил неизвестное науке лекарство с совершенно нечеловеческими надписями! Кстати, спасибо — глаз совсем уже не болит.

— Ну ты это, — спохватился МихМих, — мало ли что не болит — капать всё равно надо. Сам не можешь, так попроси кого-нибудь. Мне сказали, что неделю надо капать. Но не больше десяти дней, дальше уже точно к врачу!

— Я думаю, дня через три уже совсем пройдёт, так что, и врач не понадобится. Но капать я буду! Точнее, жена будет, дома. Спасибо тебе! А с курицей мы сейчас вот так… — и Вишванатан ловко, руками, разодрал птичку на несколько частей, особо выделив на новую тарелку белое мясо грудки без единого цветного пятнышка.

Что сказать? Умеют эти канадские индийцы кур жарить — грудка без соуса была чудо, как хороша!

-*-*-

C утра полковник Воронов пребывал в отличнейшем расположении духа. Сегодня весы опять показали минус! Сто лет уж такого не было. Больше того — это был уже третий такой день подряд! И если позавчера полковник даже не обратил внимания — всё же раньше случалось такое, пусть и очень редко, но бывало, то вчера, снова увидев утром “недовес”, он буквально затаил дыхание, и целый день работать толком не мог, думая только о том, что, кажется, новая диета дала-таки результат!

И вот сегодня — оно! Подтверждение. Ещё 100 граммов в минус! Прекрасное настроение не получилось испортить даже у жены, с кислой гримасой на лице метнувшей ему на стол тарелку с творогом “без никто”. Раньше, когда они были молодыми и бедными, она, бывало, садилась напротив, подпирала голову рукой и смотрела, как он ест — сама она не завтракала никогда. Но те времена давно ушли, а сейчас и жена ушла тоже — обратно в комнату, досыпать. Чего и встаёт-то — целый день по квартире домработница шуршит, и готовит, и стирает-гладит-убирает, уж можно было бы и на завтрак её подрядить… Невелик труд — пачку творога в тарелку вывалить. Но нет, за эту свою… то ли обязанность, то ли право, жена держалась обеими руками. Пусть былой теплоты между ними давно и не осталось ни на грош.

Быстро заглотив безвкусный, перехватывающий горло творог и запив его первой за сегодня кружкой кофе, полковник оделся и выскочил на улицу. У подъезда вдохнул полной грудью — хорошо! Хотя, казалось бы, что может быть особенно хорошего в воздухе утреннего Еката? А всё равно хорошо! Сбежал по ступенькам — как молодой, направился к машине… и тут вдруг ноги сами понесли его мимо! Особо удивиться полковник не успел, почему-то мгновенно уверовав, что это правильно, хорошо, и что это именно то, что ему сейчас и нужно. Сделав минимальное усилие над собой, он всё же свернул к машине, хлопнул рукой по крыше и проинструктировал с готовностью открывшего окно водителя:

— Дима, я пройдусь. Вон туда, до проспекта, а ты давай за мной, потихоньку…

Водитель дисциплинированно кивнул, а Воронов двинул по тротуару широкими шагами, радуясь непонятно чему. Вернее, понятно: это всё наверняка тот выезд. Давно пора было, а то засиделся, понимаешь, корни пустил в кабинете! И ведь ничего не потерял, наоборот: отзвонился старый приятель, с которым ещё в том веке вместе “землю топтали”, а ныне — преуспевающий адвокат и “общественный деятель”. Входящий — как удачно! — в состав той самой Общественной палаты. Позвонил не просто так, а полезно, с информацией о том, как прошёл отчёт областного главка на заседании. Долго разговаривать им обоим было не с руки и некогда, но главное Воронов уловил: мстя удалась как нельзя лучше — “общественники” были в бешенстве! Только вот ручки у них коротки — и полковник, сам не зная с чего, вдруг совершенно по-детски вслух произнёс “бе-бе-бе!”. И стало ему так хорошо, как не было уже чёртову прорву лет.

А вот на работе всё потекло как всегда. Слава Богу, никаких новых писем из полпредства не приносили, никто их подчинённых не накосячил по службе — обычная рутина. И даже настроение всё ещё было прекрасным — время от времени Воронов вспоминал свой новый вес, и внутри поднималась волна удовольствия. Однако, всё же полковник ощущал какой-то непорядок… как будто он обещал что-то важное сделать, и забыл. Он даже вызвал Альбину, спросил её, но та никак ситуацию не прояснила. Только когда за ней уже практически закрылась дверь, он вдруг вспомнил: розыск же! Тот самый, по линии помощи “немочным”, куда он выезжал так успешно давеча! Полковник даже задумался — а как это он так удачно вспомнил о столь, в общем-то, незначительном деле, но Аля принесла папку так быстро, словно она ночевала у неё на столе, и ничего определённого придумать Воронов не успел.

Материалов за прошедшие дни прибавилось не особенно — конечно, никто не рассчитывал что-то прям критично важное в тех гаражах найти, но всё же, всё же. одна страничка привлекла его внимание: показания сторожа ГСК. Тот, в числе прочего, упомянул одного из местных автомобилистов, с уазиком, который часто контактировал с объектом разработки. И вот тут-то Воронова будто под руку толкнул кто!

— Аля! — рявкнул полковник что есть мочи. — Лужного мне позови, срочно!

Глава 10

Лужный был зол.

Ещё бы, кто обрадуется разносу начальства, да ещё и с самого утра? Ладно хоть раз на раз, в кабинете… Хотя с полкана станется и на летучке приложить! Достал уже, сколько можно, как чуть где что — сразу Лужный! Хотя… С другой стороны посмотреть если — и обратка есть тоже. Вполне весомая такая обратка. Тут жаловаться грех, конечно, по справедливости если… В конце концов, они вместе, втроём пришли три года назад с Эльмаша, ещё довольно зелёными лейтенантами. В один день, “на пожар” — им даже тогда сказали, мол, откомандированы временно. Только временность подзатянулась! И что? Самый ленивый — с говорящей кликухой “Тупой” — так и сидит в лейтенантах, хренью всякой мается, коллекционирует косяки и ездит по командировкам в Серов да Ивдель. Сашка — второй “коллега” по Эльмашу — тоже, конечно, пахать сроду не рвался, но умеет не подставляться, гад — этот хоть старлея себе “высидел”, но не более того.

А вот он уже капитан — досрочно! “Страшный” оперуполномоченный, не баран чихнул. И премиями Ворон не обижает. Да, Лужный про себя (и при своих) всегда называл начальника именно Во́роном, хотя многие, многие предпочитали женский род — “Воро́на”, стараясь хоть так, за глаза, пнуть руководство. В глаза ему перечить не рисковал никто — полковник был широко известен в узких кругах именно своим крутым нравом. Вот сегодня и ему прилетело…

Конечно, и сам капитан был не без греха — всё же полкан вчера довольно недвусмысленно потребовал ехать за этим дедком с УАЗиком “немедленно”. Но, чёрт его побери, остальные-то задачи никто не отменял! И многие из них выглядели уж всяко поважнее какого-то левоватенького свидетеля по откровенно никому не нужному делу. Однако, дело оказалось очень даже нужным — в глазах начальства. Даже самым нужным, поскольку ни о чём другом полковник Воронов сегодня не спросил даже для приличия, орал исключительно по поводу той чёртовой машины. И на кой хрен она ему сдалась, спрашивается? Главное, повестку подписывать отказался! Сказал только “так выкручивайся”. А как — “так”?! Все умные стали, чуть что — камеру в нос тычут, мол, повтори под запись! Одна надежда — что дед этот не такой продвинутый окажется.

Спускаясь по лестнице, капитан увидел группу “пепсов”, куривших на площадке между этажами. Сам он не курил и не любил дым, да и настроение его оставляло желать лучшего, поэтому взгляд, которым он наградил молодых румяных салаг, выглядевших натуральными колобками в свой зимней экипировке, никому не показался бы доброжелательным. А уж когда в их компании обнаружился ещё и номинальный подчинённый — Тупой… Злобно оскалившись, Лужный ускорился, и пробежал мимо куряк с грохотом ботинок по ступеням, втайне мечтая, чтоб кто-нибудь из них не успел убраться с дороги. Но парни поняли ситуацию правильно и посторонились.

“Вот за каким хреном, спрашивается, может быть нужна эта машина здесь, на территории?” — думал капитан, выскакивая на улицу и судорожно разыскивая по карманам шапку — с утра подморозило. — “Главное, как машину сотрудника внутри приткнуть — тогда “нет возможности”, а как какой-то старый УАЗ — так “срочно обеспечить для проведения экспертизы”. Как будто у нас тут эксперт на эксперте сидит… Всё равно ж куда-то гнать придётся! Да и чёрт, какая там нахрен экспертиза?! Они что, отпечатки пальцев снимать собрались? Через месяц?”. Капитан зло, со всей дури пнул снежную кучу, наваленную ледащим дворником возле самой калитки, выходящей на улицу, но тут опять не повезло: снег успел заледенеть, и Лужный прилично отбил мизинец на ноге. Сдавленно выматерившись, он замер, пытаясь вернуть самообладание, потом со свистом выпустил воздух сквозь зубы и запрыгал на одной ноге к остановке автобуса.

-*-*-

Унылые зимние дни тянулись медленно и лениво. Кардан, видимо, удовлетворив первую, самую горячую потребность, со своими хотелками притормозил, другой работы на горизонте не рисовалось, и МихМих с удовольствием предался ничегонеделанию. Вставал он теперь не потемну, как было привычно ещё недавно — считай, всю прошлую жизнь! а как заправский пенсионер: когда встанется. А сегодня даже и завтрак готовить поленился, уповая на шаурму в ларьке на полпути от остановки к ГСК.

К обеду развиднелось, выглянуло солнце, тротуар был почищен с душой — чуть ли не до чёрного асфальта, в ларьке сегодня куховарил самый симпатичный гастарбайтер — он даже, подмигнув, сыпанул постоянному клиенту чуть ли не двойную порцию мяса! И в остальном не схалтурил. Потому, впиваясь в сочную шаурму зубами, МихМих чуть не застонал от удовольствия. Тем неприятнее было внезапно возникшее чувство непорядка. Он даже остановился на тротуаре и огляделся по сторонам — никого. Ничего. Всё тихо, бело и безмолвно. Так что же царапнуло взгляд?

МихМих закрыл глаза и попытался прокрутить в уме последние несколько шагов и секунд: что не так?

Деревья, ветер дунул, снег падает — подвинуться в сторону, но так, чтоб чуть-чуть пушистого попало на рукав… Слегка поехала на скользком нога, но вторая стоит твёрдо, нет проблем. Сок из шаурмы при укусе чуть-чуть протёк, пришлось вытянуть руку и шею, чтоб не заляпать куртку… тоже ерунда. Вот! Оно! Движение в окне будки сторожа! Раньше тот всегда приоткрывал сворку, выглядывал, здоровался, а теперь вдруг, срисовав меня, метнулся вглубь своей конуры! Прячется! С чего бы это?!

МихМих осторожно потоптался на месте и, не зная как реагировать, первым делом активно вгрызся в шаурму — такому добру никак нельзя было позволить пропасть! Сторожем в их кооперативе трудился такой же собрат-пенсионер, ещё и постарше Мbхалыча, потому у них установились если не приятельские, то уж, во всяком случае, вполне доброжелательные отношения. И такое странное поведение могло означать что угодно, кроме нормального продолжения спокойного ленивого дня… МихМих даже подумал, не стоит ли развернуться и махнуть обратно в квартиру? Однако, автобусы ходили редко, и именно “махнуть” всё равно бы не вышло — всяко пришлось бы ждать на промороженной остановке с полчаса, если не того хуже, да и возможная проблема вряд ли куда-то денется сама по себе. Сейчас хоть предупреждён.

Стоило пройти сквозь ворота (сторож таки продолжал прятаться — даже свет выключил, гад!), как из-за будки тут же вывернулся молодой-крепкий, схватил под локоток, а пальцы-то железные — МихМиха и через толстый рукав куртки проняло, аж поморщился.

— Старший оперуполномоченный УУР по Свердловской области, капитан полиции Лужный! — представился “перехватчик” и махнул перед глазами МихМиха раскрытым удостоверением. — Потапов Михаил Михайлович?

Непроизвольно вздохнув (такой день пропал!), МихМих кивнул.

— В рамках расследования уголовного дела, возбужденного по статье 111-й УК РФ, возникла необходимость привлечения вашего автотранспортного средства к следственным действиям. Если конкретно — для проведения судебно-криминалистической экспертизы на предмет обнаружения следов преступления. Соответственно, вам, Михаил Михайлович, как свидетелю, необходимо проследовать со мной на Ленина, 17 для дачи показаний, а транспортное средство мы изымаем на спецплощадку Главка. Ключи, документы на машину с собой? Паспорт?

МихМих мотнул головой, ощущая слабость в ногах, но вот мозг его начал артачиться:

— Паспорта с собой нет. И вообще, погодите, э-э-э… — Пенсионер совершенно забыл, как этого молодого да раннего по имени-отчеству…да и не знал, впрочем: уж больно коротко тот махнул своей ксивой, чего-либо разглядеть было нереально, и это воспоминание добавило ещё по капле недовольства и смелости, так что он легко выкрутился: — Капитан, — и тут же перешёл в наступление: — А бумаги? Ну, там постановление какое-нибудь? Повестка?

Опер отпустил локоть Михалыча, отступил на полшага назад, демонстративно разгладил собственноручно помятый рукав, хмыкнул.

— Михаил Михайлович, вы меня послушайте. Я человек подневольный, у меня материал на контроле у руководства. Сверху жестко поставлена задача. Вы в Главке когда-нибудь бывали? Вот и не надо вам туда под конвоем ехать, поверьте. Давайте по-хорошему. Вы сейчас ключи отдаете, я сам за руль сяду, аккуратно до Ленина докачу. Вы заскочите домой за паспортом, а после на трамвайчике к нам подъезжаете, пишем объяснение, что машину предоставили добровольно в рамках сотрудничества со следствием — и всё, свободны. Завтра утром приедете ещё на полчаса к следователю, дадите объяснения, может, даже и машину заберёте сразу. А будешь упираться — мне придется вызывать следственно-оперативную группу, оформлять принудительное изъятие. Это до ночи здесь проторчим, а потом в КПЗ поедешь, до утра завтрашнего! Оно вам надо, а, Михаил Михайлович? Ну же, дед, решай быстрее, я тут на морозе весь день куковать не нанимался!

Шмыгнув носом, МихМих нерешительно полез в карман за ключами. Опер воспринял этот жест как согласие и вперёд хозяина безошибочно двинулся к нужному гаражу. “Надо же — всё сам знает уже! — подумал отстранённо Михалыч. — Впрочем, понятно, наверняка сторожа запугал уже, потому тот и прячется…”. Рука сама выбрала из связки нужный ключ, а потом, передумав, засунула его обратно, поглубже: в голове созрел план. Подойдя к двери, МихМих принялся преувеличенно старательно копаться по всем карманам, якобы в поиске ключей. И добился своего: оперу глазеть на это надоело, и он повернул голову в сторону. Ненадолго, буквально на мгновение, но МихМиху хватило: одним плавным движением вынув ключ из кармана, он наполовину вставил его в скважину, а потом, будто бы случайно, налёг всей силой вбок. И ключ не подвёл. Вроде и негромко треснуло, но звук прозвучал похлеще иного выстрела! Опер, конечно, сразу же повернулся и уставился на Михалыча с наигранно растерянной рожей и металлическим обломком в руке.

— Сломался… — нерешительно проблеял МихМих, внутри, однако, буквально закатываясь демоническим хохотом.

— Вот же криворукий, — ругнулся опер, бесцеремонно выдрал обломок ключа из рук хозяина и пихнул его в плечо. — Ну-ка, пусти!

И, конечно, никаких результатов не добился. Да и не мог: он даже вставил-то обломок неправильно, и МихМих совсем успокоился: Ханна была надёжно запечатана в гараже. Капитан растерянно посмотрел на ключ, на замок, на “свидетеля”...

— Короче, так, дед. Даю тебе времени до завтрашнего утра. Ищи болгарку, вызывай вскрытие замков, вырывай ворота тросом…как хочешь. Но завтра в девять ноль-ноль чтоб как штык стоял у шлагбаума на Ленина, 17! С документами. Будем оформлять как положено, через протокол выемки, под роспись. Не приедешь — обижайся на себя. Я объявлю машину в розыск по «Потоку», её на первом же посту ДПС на Серовском тракте примут. И разговаривать не будут — мордой в асфальт положат и тебя, и бабку твою, если она рядом сидеть будет. Понял меня? Хрен моржовый.

Опер резко развернулся, не дожидаясь ответа, и пошагал к выезду из ГСК. Дождавшись, пока он скроется из виду, МихМих довольно осклабился и вслух произнёс:

— А повесточку-то мне никто так и не выдал! — и повернулся к двери.

Ему очень хотелось посмотреть: реально открыть нельзя? или всё-таки есть варианты? Но почти сразу он испуганно отпрянул и медленно неуверенно пошёл к выезду. Пройдя мимо будки сторожа (тот так и не показался), он робко выглянул на улицу — есть кто? Никого.

Уже не медля, уверенно и быстро, он подошёл к своему гаражу, примерился и, затаив дыхание, плавно воткнул обломок ключа в скважину, нажал, ещё, совсем сильно нажал — и рейка ушла в сторону! Есть!

Придётся, конечно, замок разбирать, но то уже мелочи. Можно, конечно, не возиться, а просто закрыть навесным, петли и замок есть… но лучше, пожалуй, оставить всё как есть. Никто ничего не делал, просто исчез дед с машиной, и всё. Законно они меня прижать не могут… пока не найдут. А я уж постараюсь, чтоб не нашли подольше!

Ремонт замка, к счастью, много времени не занял — даже снимать его не потребовалось: просто потянул поводок что было силы, прожал пружину ригеля и вытолкнул обломок ключа шилом. Сборы тоже не затянулись: кой-какие запчасти и так лежали в своей коробке на стеллаже, канистру-двадцатилитровку, старый тулуп со стены, запасные ключи — всё? Всё. Распахнув ворота, МихМих подобрал с земли обломок ключа и сунул его в карман: хоть и не нужен, а всё лучше выкинуть где подальше. Ханна, конечно, завелась с полтычка — как обычно. Теперь главное не забыть, что ехать надо буераками, подальше от остановки — вдруг опер там ещё кукует, ждёт у моря погоды? МихМих на секунду представил эту благостную картину и удовлетворённо хохотнул.

-*-*-

Дома МихМих тоже не задержался — просто выгреб из заветного ящика в шкафу все деньги (попутно порадовавшись тому, что так и не переборол своё недоверие к банкам — зато не надо ковыряться с банкоматом, взял и пошёл!), почистил холодильник от того, что могло испортиться, что-то выкинул, что-то забрал в дорогу. На всякий случай заплатил коммуналку вперёд, а после и ноут отправился в ту же спортивную сумку, которая предназначалась с собой. Бросить недавно закупленую одежду у него не поднялась рука, и сумка раздулась основательно, пришлось даже прихватить ещё и старый туристический рюкзак. Оставшиеся 4 яйца без затей пожарил и съел — давешняя шаурма уже успела раствориться без остатка.

Ханна всё это время дожидалась его на парковке через три дома — МихМих даже разорился на платную, не пожалел. И это оказалось очень правильным решением, поскольку выходить, вот так нагруженным, было бы неправильно — больно много чужих глаз вокруг, а тут он, нагруженный как верблюд… Мало того, что за раз банально всё не дотащить, так ещё и бдительные подъездные бабки полицию на раз вызовут — под предлогом квартирной кражи.

Так что, поев и вымыв посуду, МихМих сначала выудил из сумки ноут и наскоро нашёл пару перспективных точек для продолжения своего маршрута, а потом предпринял несколько челночных забегов к машине, каждый раз с одним неприметным пакетом в руках. А когда уже за окном стемнело по-настоящему — навьючил на себя рюкзак и сумку, пусть и похудевшие изрядно в результате его “челночной дипломатии”, но остававшиеся вполне себе весомыми, и выдвинулся в путь. Впервые за весь срок своей жизни в этой квартире не собираясь возвращаться ночевать.

Ханна встретила его комфортом и спокойствием, как будто и не простояла полдня на открытом. И намётки МихМиха касательно промежуточной цели сегодняшнего путешествия были приняты вполне благожелательно. Дело осталось за малым — заправиться и найти точку выхода. Пробки ещё не успели зацементироваться по-настоящему, укромных углов в районе хватало, потому уже через двадцать минут МихМих непроизвольно поёжился, когда вокруг внезапно выросли вековые сосны.

Ну, здравствуй, Пермский край!

Не успев толком сформулировать запрос на тему “надо б как-то сориентироваться”, МихМих снова вздрогнул — в этот раз от голосовой подсказки: “Прямо 500 метров!”.

— Ну прямо так прямо. И вовсе незачем так орать! — пробурчал он, включая дальний — вероятности кому-то помешать здесь явно не имелось ровно никакой. Как и освещения. Но асфальт был вполне прилично почищен, фары светили исправно, а Ханна знала дорогу (все дороги!) на твёрдую пятёрку, так что, не прошло и получаса, как МихМих уже парковался в намеченном месте: на площади перед вокзалом Пермь-2. Конечно, тут тоже пришлось заплатить, как же иначе! Не упустят же местные власти возможности нажиться на рабочем человеке… Наверняка можно было бы поискать место на бесплатной стихийной парковке где-то подальше, и вроде бы было там что-то подходящее, но рисковать машиной, бросая её впотьмах чёрт-те где, не хотелось, а деньги за стоянку просили непривычно невеликие — в Бурге содрали бы втрое, не меньше!

Салон сотовой связи встретил гулкой тишиной. За прилавком сидел хмурый молодой парень, видимо, студент — уж очень книга, которую тот читал, была похожа на какой-то учебник. Оторвался он от своего занятия буквально на один миг, подняв глаза на вошедшего посетителя, но тут же вернулся к своему занятию, не удосужившись даже поздороваться.

— Драсте, — выдал, тем не менее, МихМих, подойдя ближе. — Мне бы сим-карту… Чтоб с роумингом по разным регионам. Бесплатно.

— Бесплатно только птички поют, — хрипло ответил парень, захлопнул свой учебник и поднялся во весь рост. — Чтоб без роуминга по всей России — это дорого будет. МТС Смарт берите, но там 500 рублей абонентка в месяц.

МихМих вздохнул: 500 рублей — это куда больше, чем он привык тратить на сотовый. Но что поделать? Как недавно сказал Василий — “без денег не побегаешь”. Деньги пока были.

— Давайте… — с ещё одним вздохом попросил он.

— Паспорт, — выжидающе уставился продавец.

— А… вот не взял с собой… — заюлил МихМих: оставлять здесь такой явный след в его планы точно не входило. — А нельзя как-нибудь… потом? — он торопливо полез в карман и вытащил первую попавшуюся купюру… к счастью, попалось то, что надо: 500 рублей.

Деньги исчезли с прилавка во мгновение ока, а явно подобревший парень подмигнул с подобием улыбки:

— Ну, тогда мы и получше вариантец можем сообразить… Есть корпоративные симки, там дешевле будет. И абонентка триста рэ всего, и они не просто списываются, а целиком уходят на связь, можно говорить на них. Берёте?

— А минусы? — осмелев, спросил МихМих.

— Ну — обычные… Симка корпоративная, “серая”, случись чего — в офисе с паспортом восстановить не сможете. Но вы ж, как я понимаю, и так туда не собирались?

— А она не сдохнет… завтра? — опасливо осведомился МихМих.

— Да не, чего с ней будет? У меня самого такая, год уже. Нормальная тема, рабочая. Активация 500 рублей, 450 сразу на балансе. Активируем? — и, даже не дожидаясь ответа, полез куда-то под стол. Вернулся оттуда с целой коробкой конвертов, тряхнул, привлекая внимание: — Ну что? Номер выбирать будете, или какой Бог даст?

— Не будем, — отказался МихМих, и продавец, не глядя, выдернул конверт из середины.

Для активации он вставил симку в свой навороченный аппарат с здоровенным экраном, светившим яркими цветами. МихМих несколько ошалело наблюдал за его манипуляциями, и когда парень выдернул симку и протянул ему, спросил:

— А вот мне бы аппарат ещё… такой! С экраном. Но подешевле!

Парню, видимо, возиться с пенсионером уже надоело, поэтому выборы не затянулись, и через десять минут Михалыч уже выходил из салона, баюкая в кармане какой-то “Alcatel” за баснословные пять тыщ рублей. Сев в машину, он первым делом разобрал на части свой старый телефон, и только после этого спохватился, что не сообщил свой новый номер единственному нужному человеку — Кардану. Озвучив претензию к самому себе вслух, он получил поддержку с неожиданной стороны: нужный номер моментально высветился на экране магнитолы! Звонить прямо сейчас он, однако не собирался — мало ли что… лучше отъехать подальше… Но контакт в память смартфона всё же вбил и, довольный этой маленькой победой (и собой в целом), тронулся на выезд из города. Оставаться в Перми не хотелось совершенно.

Глава 11

Узнав о том, что деда с машиной притащить в Управу не удалось, полковник взбеленился. Настолько, что полностью потерял самообладание и, вопреки своему обыкновению, наорал на Лужного прямо в коридоре, при многочисленных свидетелях, а не за закрытыми дверями кабинета, как всегда. В выражениях он не стеснялся, и капитан с содроганием думал о том, что теперь предстоит год выслушивать язвительные шуточки от сослуживцев — и это несмотря на то, что он-то сам никогда ничего подобного себе не позволял! Может, и зря — глядишь, был бы более “своим”, вдруг сейчас бы пожалели…

Смешно, но тогда вечером он реально думал, что худшее, что может случиться — это если придётся тащиться куда-то в гараж или прямиком домой к фигуранту ещё раз. И Воронов ведь упоминал этот вариант! Правда, не в форме приказа — всё же они оба этого пенсионера недооценили. Поскольку тот не явился и утром.

Тут уж полковнику и орать не понадобилось: смекнувший, чем пахнет, Лужный сам, не дожидаясь инструкций, мигом построил формальных подчинённых, и они втроём дёрнули веером по всем известным адресам. С совершенно одинаковыми результатами, того типа, который у них в управе с чьей-то лёгкой руки образно именовался “поцеловать дверь”. Запертую. Сам Лужный “целовал” ворота гаража. Впрочем, у него результат был чуть получше остальных: он хотя бы выяснил, что разыскиваемый всё же открыл свою халабуду. В тот же день. И тем же вечером уехал, с концами, больше не появлялся. Всё это капитану выложил сторож кооператива, явно нехотя, не сразу, но всё-таки совсем уж уходить в несознанку не рискнул. И откровенно врать этот “очередной пенсионер” вряд ли бы решился, не тот случай.

Как ни удивительно, но в этот раз орать начальник не стал. Больше того, Лужному показалось, что дело совсем не в важности этого дела, и полковника гнетёт какая-то внутренняя боль.

Боль действительно была. Просто Вулгар решил, что слишком положился на мнимые деловые качества носителя, и принялся методично стимулировать его нервные окончания всякий раз, когда ему казалось, что этот недоумок тратит время напрасно. Поначалу он чуть было не перестарался, и полковник даже тайком выскочил к лично прикормленному доктору под предлогом обеда, не доверяя собственному, управскому. Чёртов коновал вкатил через капельницу изрядную дозу какой-то химии, и Экстерминатору пришлось изрядно попотеть, нейтрализуя её. После этого прискорбного инцидента, Вулгар стал осторожнее, но о былом отличном самочувствии Воронову пришлось забыть.

Поэтому он был здорово зол. Живот болит, расследование, очевидно, зашло в тупик… Однако, место своё он получил не за красивые глаза, и на его пути наверх встречались всякие люди… Некоторые были полезны и при этом, скажем так, вполне рукопожатны. А каких-то полезных лучше б и не знать никогда, но вот конкретно сейчас… полковник порывисто глянул на дверь, но та была надёжно закрыта — сегодня от его настроения даже верная Альбина старалась держаться подальше. Пришлось пользоваться нелюбимым интеркомом:

— Аля, подбери мне выезд сегодня. На час-два, не очень далеко, лучше где-то в районе Уралмаша.

Та, будто читая мысли, вместо ответа зашла с бумагами. Наскоро их просмотрев, полковник благодарно улыбнулся ожидающей женщине — то, что надо!

— Спасибо, Аля. Ты золото!

Секретарша, кивнув, утянулась к себе, неслышно прикрывая дверь. Побарабанив пальцами по столу, полковник хмыкнул: кто б мог подумать, что ему придётся вот так, скрываясь и обставляясь, тащиться в какой-то занюханный ТЦ, чтоб провернуть до крайности сомнительное дело? Но вот ведь что интересно: боль в печёнках, стоило только решиться, разом утихла наполовину. Потому трубку телефона Воронов снимал даже с каким-то азартом… а что теперь?!

— Миша? Здравствуй, дорогой! Как дела? Как семья, дети? Хорошо? Ну и у меня хорошо. Я чего звоню: мне б машинку одну найти, проходит тут по одному делу… Воткни сторожок, по-братски? С меня поляна.

— Что за тачка? Тяжёлая? По вашим делам? — хрипло спросили с того конца линии.

— Да не, какой! Дед-пенсионер, чистый свидетель, но по-хорошему общаться не захотел. Бегает…

— Не вопрос. Но учти, работать будет только в пределах области, если уедет куда — там не увидим.

— Да куда ему?! — всплеснул руками полковник. — Здесь где-то шкерится, зараза, к бабке какой заехал и сидит, посмеивается, гад такой… В городе он, нюхом чую.

— Тогда не вопрос, поставлю на контроль. Как только — так и сразу… номер говори.

Продиктовав установочные на машину и водителя и распрощавшись с коллегой, Воронов откинулся в кресле. Как говорится, думай, что хочешь, но боль почти ушла. Это требовалось осмыслить, тем более, что до встречи с посредником ещё оставалось время.

-*-*-

Проснувшись, МихМих вдохнул глубоко, полной грудью, потянулся, однако вставать не поспешил: рано. Кто бы мог подумать, что для него когда-то вдруг одиннадцать утра станет “рано”? Правильно, никто — привычки, намертво вбитые за десятилетия трудового стажа на вахтах, не так уж легко вытравить. даже когда вставать с первыми лучами солнца решительно незачем.

Но вот как-то получилось! Само. Наверное, в кои-то веки обретённое душевное равновесие поспособствовало. Действительно, никогда ещё МихМих не чувствовал себя так комфортно. И даже потерянная по факту семья воспринималась как что-то далёкое и эфемерное. И, признаться, уже не особенно-то и нужное. Хотя, поначалу, в первые дни после своего отъезда из Бурга, МихМих размышлял над вроде бы давно запланированным вояжем к детям в Голландию, но до того следовало дождаться весточки от Кардана — как-то не по-человечески было бы его подвести, а после местные нердвинские браконьеры повадились отправлять УАЗку в рейс каждый вечер.

Да, именно на Нердву МихМих в итоге и приехал тем вечером. Остановился только ненадолго на пустой стоянке у кладбища, чисто чтоб Кардану позвонить с нового телефона. Тот бы явно чем-то заморочен и ничего спрашивать не стал, ограничившись коротким сообщением, что новый номер зафиксирован. Ещё сказал, что планирует в течение недели разобраться со своими нуждами там, в Канаде. Думать про это МихМих тогда не стал, а просто попросил Ханну прыгнуть куда-то поближе к охотничьему хутору, куда не так давно (а казалось — в какой-то другой жизни!) отвёз Василия. И Ханна не подвела, вынырнув в микро-нише, образованной снегоочистительным трактором — он, видать, там разворачивался. Получился пятачок, огороженный с трёх сторон здоровенными брустверами из застывшего снега, с 20 метров не разглядишь. И до хутора оказалось всего ничего, пять минут по пустой дороге. Местные ничуть не удивились, после первого же гудка открыли ворота и показали, куда поставить машину. Комнат по зимнему времени было — обвыбирайся, но МихМих уже так устал, что свернул в первую же открытую дверь. И даже ужинать не пошёл, завалился спать, одетым, бросив вещи в коридоре.

И хоть, казалось бы, и лёг рано, и никаких особенных нагрузок в тот “день Х” вроде не выпало, а устал настолько, что проспал до полудня. И ему понравилось! Встаёшь прям к обеду — красота! Тогда к нему почти сразу подошёл Василий, который, оказывается, пристроился на этой же базе кем-то вроде завхоза, сразу же потащил на улицу — поговорить без лишних глаз и ушей, но МихМих никакой информацией по его делу не обладал, так что, после они встречались только за ужином, и то нечасто: бригадир всё больше экономил — он и жил в домике для персонала, в комнатушке на четверых, а МихМих пока мог себе позволить выступать в роли гостя. Особенно, когда выяснилось, что рейсы в Бург и Пермь по задачам местных промысловиков проживание окупают с лихвой. Точнее, постой МихМиху сразу же предоставили без всяких денег, платить приходилось только за еду в столовой, но еда на базе стоила недорого, уж точно дешевле, чем доставка горячих грузов в дальние города.

Вот и этот новый день не сулил ничего особенно нового: можно встать не спеша, со вкусом пообедать, потом пойти в лес гулять. Телек опять же… а как стемнеет — рвануть с мясом куда-то в большой город. Там встретиться с кем-то из работничков местных тайных складов, быстренько раскидаться, и двигать обратно на точку выхода. МихМих за неделю уже успел присмотреть и обжить таких позиций по нескольку штук в каждом городе, и никогда не использовал одну и ту же точку дважды подряд. А накануне он и вовсе забросил удочку насчёт новых маршрутов: Челябинск! Тюмень! А то и вовсе — Москва! В Первопрестольную ехать, конечно, было страшновато, но подсознательно МихМих понимал, что именно там рынок мог бы быть самым выгодным для его нанимателей.

И тут зазвонил новый телефон, который смарт. МихМих глянул на здоровенный экран, и почему-то вздрогнул: звонил Кардан.

-*-*-

Вообще-то, сначала всё вроде бы складывалось как нельзя лучше: и местные парни загрузили полмашины своим товаром, который требовалось скинуть в Екатеринбурге уже привычному партнёру по кличке Квадрат, и Кардан, наконец проснулся — заказал обычный рейс, туда же, с анонсом “груз такой, что сам за буханкой своей снаружи побежишь!”, явно намекая на своё предложение изменить конструкцию в угоду грузоподъёмности. Намёки эти МихМих привычно пропустил мимо ушей, но по-любому доходы рисовались нерядовые, что приятно грело душу.

Выскочив в своей традиционной точке — старом заброшенном пионерлагере на берегу Балтыма, МихМих аккуратно порулил в Верхнюю Пышму. В сам Бург он лезть не хотел, да и зачем, если местный браконьерский контакт сам на колёсах и запросто может подскочить куда надо? Не то, чтоб он сильно кого-то опасался, но если уж решил скрыться с глаз долой, то и надо быть последовательным. До этого дня они уже несколько раз встречались в Пышме, это было достаточно удобно для обоих. Но не сегодня.

— Здорово, Михалыч, — глухой голос Квадрата едва пробивался через помехи связи. — У меня форс-мажор, я опоздаю. Сильно.

— А что такое? — недовольно сморщившись, спросил МихМих.

— Да шаровую вырвало, ять, на ходу! — ругнулся собеседник. — Стою как дурак на обочине… Парням отзвонился, но все в разгоне по базам, быстро никто не приедет. Час минимум, а то и больше. Мож, ты сюда подскочишь? Я тут на Маше загораю, тебе по прямой десять минут…

— Уж десять? — усомнился Михалыч.

— Ну пятнадцать. Всяко быстрее, чем эти охламоны к тебе доберутся! Ну или жди.

МихМих замолчал, перекатывая ситуацию в голове. Ждать ему было никак нельзя — ведь ещё по Кардановым делам требовалось ехать к чёрту на кулички! Да и маршрут не выглядел сложным — реально минут пятнадцать-двадцать от силы. А если на въезде ДПС угнездился — Ханна пособит. И он решился.

— Диктуй адрес.

-*-*-

Буханка тащилась по проспекту Космонавтов тяжело, медленно, будто нехотя. И сам МихМих был словно не в себе, что-то давило на плечи, будто весь браконьерский груз он волок на горбу, как тот бурлак на Волге. Только на УАЗе. Пост на въезде в город никаких сюрпризов не преподнёс, впрочем, и МихМих приободрился, тяжесть отступила… но не до конца. И после перекрёстка с Шефской он понял, почему.

Гаишники выставились очень грамотно. Они не стали цеплять кого-то конкретного, просто один вышел на дорогу и остановил весь поток довольно далеко впереди УАЗа, на пересечении с Ломоносова, а второй — сзади, но встречную полосу, отсекая возможность объехать рукотворную пробку в корне и начисто. В итоге, со всех сторон Ханну окружали машины. Зажали, не вырвешься. Внимание водителя привлекло движение впереди справа — там по тротуару к нему бежал ещё один гаишник, на ходу судорожно дёргая кобуру.

— Да ладно?! — вырвалось у МихМиха.

Выяснять, насколько вся эта инсталляция законна и обоснована, никакого желания у него не было и в помине, потому он полуинстинктивно пригнулся, до хруста вдавил педаль газа и круто вывернул руль вправо. С глухим ударом колёс об бордюр (сердце МихМиха ухнуло куда-то в пятки, но новые шины сдюжили), УАЗка прыгнула сначала на тротуар, а с него — бешеным кабаном вломилась в строительное ограждение из сетки-рабицы с прицепленными на неё рекламными виниловыми баннерами. Мыслишка “только б за этой оградкой бетонного забора не оказалось” мелькнула, но думать было некогда: требовалось применять ранее не освоенный навык активного руления! В зеркале заднего вида он мельком заметил патрульную Приору, которая с яростно сверкающими мигалками попыталась сунуться за ним, но ещё на рубеже забора увязла и потому быстро пропала из виду. Ходом перепрыгнув изрядную канаву, МихМих заложил крутой, с визгом колёс, поворот, и дальше пошло уже попроще — какая-то строительная дорога из плит. Гаишник сзади что-то грозно провякал в мегафон, но руки у него были очевидно коротки.

— Ага, размечтался, — сосредоточенно проговорил михМих, вцепившись в руль. — Мы ездим там, где танки… боятся, в общем! Правда, Ханна?

Ханна не ответила. Ей было не до того. Впрочем, не до того было и МихМиху — дураками гаишников считать никак не следовало, и наверняка на выезде с этой чёртовой стройки его уже ждали. Но пара минут “на передохнуть” у него всё же образовалась!

— Так, стоп, — следуя собственной команде, МихМих вдарил по тормозам. — А кто сказал, что мне вообще надо выезжать?!

Оглядевшись, он увидел прекрасное местечко: два строительных вагончика стояли на приличном расстоянии друг от друга, а пространство между ними было накрыто полиэтиленовой плёнкой на каркасе из брусков — видимо, летом, по теплу, местные работяги устроили тут себе рекреацию. Но сейчас это было просто пустое место между двумя облупившимися стенками, засыпанное мелким мусором. “Крыша” этого “строения”, конечно, опасно прогнулась вниз под весом снега — понятно, кто б тут убирал… Но на один раз должно хватить!

В этот раз МихМих справился с упражнением “заезд в гараж задним ходом” на твёрдую пятёрку. И даже порадоваться не успел, выдыхая:

— Ханна, милая, выручай! Давай куда-нибудь в дворы на Ильича, чтоб потемней! Ты справишься, я знаю!

Ханна справилась. Сразу выезжать МихМих не рискнул — выпрыгнул с максимально непринуждённым видом, огляделся, закрыл дверь и прошвырнулся до улицы, которая оказалась совсем недалеко. Быстро определившись на местности, он с трепетом осознал, что и до места встречи с Квадратом тут рукой подать!

Рассказывать своему конфиденту он ничего не стал — обойдётся. Меньше знаешь — крепче спишь, вот так-то. Быстро перекидав груз из буханки в кузов покалеченной Газели, МихМих уже совсем было собирался откланяться, когда Квадрат с виноватым видом ткнул пальцем в незамеченный раньше тёмный свёрток под сиденьем.

— Спасибо, братка, выручил! А это тебе, магарыч! — и, видя озадаченное лицо водителя, пояснил: — Щука это. Замороженная, в плёнке. Ничего с ней не будет, хоть до лета храни! Лучше всего на котлеты.

И свалил, оставив МихМиха перед УАЗом в полном офигении.

Впрочем, долго тот не простоял — ситуация была очень далека от благостной, следовало пошевеливаться. Завернув ровно в тот же двор, откуда недавно выехал, он остановился, заглушил машину и попросил:

— Ханночка, а мне ведь ещё в Торонто надо сегодня…

-*-*-

Когда зазвонил телефон, полковник недовольно сморщился. Кому это там неймётся в конце рабочего дня? Однако, увидев номер, он переменил своё мнение и на кнопку принятия вызова жал уже со всей возможной расторопностью, даже не попал с первого раза. Звонил Михаил из ГАИ, причем из трубки доносился такой отборный мат и шум автотрассы, что полковнику пришлось отодвинуть мобильник от уха.

— Ворон, твою мать! — заорал гаец, перекрывая вой сирен на заднем плане. — Что за камикадзе у тебя на этом сарае едет?! У него там боевики внутри или тротила тонна?!

— Миша, спокойно. Какая тонна на уазике, сам подумай? Что случилось у вас? Хлопнули тачку? — Воронов аж привстал и подался вперед, упираясь ладонями в заваленный рапортами стол.

— Хлопнули, ага! Себе по лбу хлопнули! «Поток», ско, сработал с задержкой в две минуты, пока дежурный передал, пока парни на перекрестке выставились... Короче, пошел экипаж его принимать на Космонавтов — Ломоносова. Чисто, красиво, весь проспект перекрыли. А этот псих даже скорость не сбросил!

— Протаранил?

— Хуже! Руля вправо дал и пошел на прорыв прямо через стройку! Там трактора стоят, канавы по метру! Наша «Приора» за ним сунулась — морда в хлам, поддон картера пробит, сидят на пузе в куче щебня, смеются! Водятла моего… — тут звонящий явно проглотил неслабую пачку ругательств, — на Скорой увезли, всю рожу об руль раздолбал. А УАЗик твой прыгнул через ров, забор строительный в куски разнес и ушел дворами в сторону частного сектора!

— Сука... — Воронов со злости грохнул кулаком по столу. — Миша, объяви план «Перехват», заблокируйте район!

— Какой «Перехват», Коля?! — рявкнул в ответ гаишник. — Ты сам просил: “В базу не забивай, надо просто поговорить, неофициально подержите водилу”! Я тебе на каком основании сейчас полгорода на уши подниму? Из-за того, что уазик забор на стройке помял? Парни его во дворах потеряли. Там лабиринт, хрущевки, ямы по колено, он там забился в какую-нибудь щель между гаражами — хрен найдешь. Если не дурак — ещё и снегом чуть присыплет, и привет, ищите женщину! Короче, Ворон, тачку мы ему на камере засветили, но дальше давай сам. Мои орлы в расстройстве, бегают пока, пешком дворы прочесывают, но я думаю, что шансов ноль. Ищи своего подопечного как-то по-другому.

— Но сторожок ты оставишь? — уже остывая, спросил полковник.

— Это всегда пожалуйста. Но брать таких об стену убитых — себе дороже! Маякнуть могу, но не более.

— Спасибо! — С чувством поблагодарил Воронов. — С меня поляна!

— Одну уже должен, кстати, за сегодня, — вставил вредный гаишник.

— Должен, — скрепя сердце, выдохнул полковник. — Выходные?

Глава 12

Взгляд, которым Вишванатан встретил медленно вкатывающуюся в ворота буханку, издали показался МихМиху сочувствующим.

— Вот смотри, это всё тебе! — индиец широким жестом обвёл немалую гору товара, сгруппированную в проходе справа от ворот. — Я не знаю, как мы будем это все упихивать, но оставлять это здесь никак нельзя, надо вывезти за один раз — у меня ещё сегодня по плану крупная поставка, каждый квадратный сантиметр будет на вес золота! Так что, ты можешь готовиться к битве — складывать сиденья, выбрасывать ненужный хлам… Если надо — вон там контейнер, можешь использовать. Приступай! А я пока крупное загружу.

По счастью, из УАЗки выбрасывать было особо и нечего — салон зиял пустотой, а диваны в принципе никак не трансформировались. Поэтому МихМих только окинул внутренности машины взглядом, пожал плечами и полез разбираться с передним пассажирским сиденьем — вдруг удастся его как-то сложить? Наваливать что-то сверху и рисковать шикарной кожей не хотелось, мало ли, какие там у Кардана острые железяки в грузе?

Пока он ковырялся с непослушным креслом, Вишванатан уже уместил один поддон и прицеливался воткнуть второй, пока, правда, держа его на вилах.

— Хей, Мика! — позвал индиец. — Я же просил всё убрать! Мешается! Иди, посмотри!

МихМих недоверчиво хмыкнул — проверял же! — но всё же пошёл глянуть, что там за проблема. И, даже ещё не доходя, вспомнил: рыба же! Задачка вытащить её вышла ещё той, при ближайшем рассмотрении рыбина оказалась поистине чемпионских размеров — длиной в метр, если не больше! И заморозили её от души, до каменной твёрдости. Поэтому, отчаянно ругающемуся индийцу пришлось прилично так подвытащить первый загруженный поддон, чтоб МихМих — с не менее сочной руганью — выдернул из-под сиденья пусть и нетолстое, но бревно, на свет Божий. Пока Вишванатан заталкивал крупные грузы внутрь, Михалыч стоял с обтянутым плёнкой и скотчем свёртком в руках и мучительно соображал, что ему с этим всем делать.

Везти обратно на Нердву — предельно глупо, в Тулу со своими пряниками и самоваром. Домой? В квартиру? Так там-то засада ещё более вероятна, чем просто на дороге. Да и куда эту дуру? Ни в один холодильник не влезет! А на куски — так это топор нужен. Колода. Да и как её готовить? А может, подарить кому? Так и подарить-то некому, Кардану только если. Не бабкам же в подъезде отдавать? А больше и не общаюсь ни с кем… Ни с кем?

Тут, осененный неожиданной идеей, он, пожалуй, излишне резко дернулся к едущему навстречу погрузчику, чудом не насадившись на вилы, и задушевно вопросил индийца, засовывая лицо в лишённое стекла окно:

— Виши, а ты рыбу ешь?

Индиец остановил погрузчик, явно проглотив комментарии на тему грубого пренебрежения элементарными принципами техники безопасности, повернул голову и чётко отрубил:

— Ем, — и выжидающе уставился на МихМиха своими чернючими глазами.

— Тогда это тебе! — с восторгом от столь удачного разрешения проблемы выдал МихМих и попытался засунуть “магарыч” в кабину погрузчика прямо через окно. Однако, добыча нердвинских браконьеров — это вам не какие-нибудь шпроты, её если куда и можно было поместить, так это на вилы — в качестве груза. В смысле, в кабину влезла только голова, и то ненадолго: Вишванатан плавно выпихнул незваную гостью наружу, потом вылез сам. Достал из кармана небольшой складешок, разрезал плёнку, раздёрнул, глянул, охнул и буквально отпрыгнул назад.

— Что там? Что-то не так? — обеспокоенно спросил МихМих и, повернув свёрток вертикально, прижал рыбу к животу. Выглядело это вполне в духе нарушения ТБ, будто он ищет в стволе миномёта невылетевшую мину. И лицо подебильней сделать ещё, ага…

— Подумаешь — щука… Ты что, щуки не видал? — спросил он индийца по-русски, на что тот, разумеется ответить никак не мог, но всё же почему-то помотал головой отрицательно.

Надо признать, браконьеры реально заморочились над подачей товара и сделали из рыбы настоящий экспонат: щука была заморожена с широко открытой пастью, являя миру полный набор довольно-таки страхолюдных зубов, а прозрачные, будто живые глаза смотрели исподлобья с такой неприкрытой ненавистью, что испуг неподготовленного индийца был вполне объясним.

— Это разве едят? — со страхом спросил Вишванатан.

— Пфф… Спрашиваешь! Ещё как едят. Котлеты крутят или жарят… как это у вас? А — стейки! А зубы… А что — зубы? Ты что, лосося не видел никогда?

— Это лосось? — спросил несколько приободрившийся индиец.

— Лосось? Нет. Но зубы такие же. Короче, не делай мне мозг! Рыба хорошая, вкусная, отвечаю. Берёшь?

— Беру, — кивнул Вишванатан, перехватил у МихМиха груз, уже изрядно оттянувший и заморозивший ему руки, и умёлся в свою каморку.

А вот вернулся он оттуда с какими-то бумагами. Раньше они никогда никакими документами не заморачивались (кроме накладных для Кардана, обычно примотанных стретчем к одной из палет), поэтому МихМих вопросительно наклонил голову. Однако, бумаги никакого отношения к текущему грузу не имели. Оказывается, Виши совершенно замечательно пристроил “лишние” глазные капли кому-то из своих соотечественников, и теперь настойчиво совал своему спасителю в руку деньги. Наскоро прикинув курс, МихМих мысленно хмыкнул: дело-то оказалось здорово выгодным! Жаль, только цена товара смешная, что там с этих копеек? Боги, как он ошибался. Бумаги в руках Вишванатана оказались не чем иным, как списком потребных лекарств. И списком здорово длинным.

— Понимаешь, у нас многим что-то надо, а без рецепта здесь аптеки ничего не продают. Конечно, когда кто-то летает на родину, всегда везёт с собой по максимуму… но все ж заботятся в первую очередь о себе, сам понимаешь. Да и таможня лютует, запросто половину просто конфискуют, потому что тут это запрещено! А остальное отфильтруют по две упаковочки… А у тебя, как я понял, таких проблем нет, — и он вперился в лицо предполагаемого курьера беспокойным взглядом.

— Ну мне проще, да, — задумчиво отозвался МихМих. — А почему ты уверен, что у нас это всё купить можно?

— Так всё ж учтено, — засуетился индиец. — Специально нашли специалиста из ваших, чтоб он написал аналоги, которые у вас продаются! Деньги платили… зря? Что-то непонятно?

МихМих всмотрелся в список. Ну да, это только сначала идёт заморское название, а потом вроде есть замена, даже по-русски написано. И цены тоже две, в рублях есть! Полный сервис.

— Ты знаешь, Виши — я попробую! Не обещаю, что получится, но спросить ведь мне никто не мешает, верно?

От аванса он решительно отказался: своих денег навалом, не менять же эти дурацкие канадские доллары раньше времени? Может, это всё по списку дома ещё и не продадут. Но в том, что предполагаемые цены на всё требуемое проставлены, всё же убедился. Сначала он положил списки на торпеду, но по мере заполнения машины — действительно вышло под крышу! — сначала стал поглядывать на них опасливо, а потом и вовсе свернул и убрал во внутренний карман куртки. Целее будут.

-*-*-

Конечно, поначалу МихМих опасался ехать к Кардану разгружаться — снова вляпываться в гонки с гаишниками по улицам Екатеринбурга не хотелось совершенно. Однако, немного поразмыслив, он пришёл в выводу, что “засветился” на камерах. И все проблемы обусловлены исключительно тем, что он, вопреки своим привычкам, полез в город через стационарный пост на окружной. С простой засадой из одной машины и трёх гаишников на дороге Ханна бы справилась, но против техники… бессильной оказалась даже она. Но обычный человеческий мандраж никто не отменял. Поэтому МихМих, въехав в уже почти родной сервис, выдохнул так, будто скинул с плеч рюкзак в полцентнера весом. Местные работяги раскидали весь груз очень шустро, даром, что без применения какой-либо механизации, Кардан расплатился ещё раньше, и можно было бы ехать, но тут МихМих сообразил: а зачем ему, собственно, искать сервис, где можно было бы проверить последствия вчерашнего “забега по пампасам”? Вот же он — сервис! И тут уж точно ему не станут врать про состояние машины, ибо сами в нём кровно заинтересованы.

Конечно, Кардан не отказал. И даже на вопрос о цене только махнул рукой — “учтём при розливе”. Слесарюги тут же освободили один из подъёмников, и Кардан сам сел за руль, чтоб загнать машину. МихМих возражать и не подумал: в сервисе было тесновато, точность маневрирования требовалась по-настоящему ювелирная.

Идеально устроив буханку в раме подъёмника, Кардан вылез и озабоченно спросил у МихМиха:

— Там у тебя пакет видал с лекарствами огроменный… ты не заболел, часом?

— Да не, — отмахнулся пенсионер, — то не мне, то канадцам этим вашим. Выдали список длиной в километр, а в аптеке не продают — нету! Так, купил одну пачку того, одну другого… Правда, то аптека попалась… мелкая, сейчас вот в городе поищу побольше — вдруг у них склад толще окажется.

Кардан задумался ненадолго, а потом крикнул, перекрывая обычный для автосервиса шум:

— Колян! Коля! А ну, поди сюда! — и когда один из слесарей подошёл, спросил: — А Маринка твоя там же работает? На складе? Набери её сейчас!

Через пятнадцать минут МихМих ошалело прятал во внутренний карман свёрнутый листок с нарисованной на нём схемой проезда, а в телефоне у него уже был записан номер некоей “Марины — фармсклад”. А там уже вскоре и буханку с подъёмника спустили. К счастью, никаких особо неприятных последствий заезд не принёс, только несколько царапин, которые уже замазали карандашом, за которым в соседний автомагазин шустро сбегал один из стажёров, да подспустившее правое переднее колесо — подкачали.

А вот дальше стало посложнее. Пусть фармсклад и располагался недалеко, но объехать пробки оказалось решительно невозможно даже для Ханны. Мало того, что стояние в заторе — занятие не самое приятное само по себе, так МихМих ещё и здорово нервничал: не вывернет ли с встречной патрульная машина с мигалкой?

Не вывернула. И на промзону, согласно схеме, въехать удалось довольно быстро, лишнего нервы мотать охрана не стала. Зато внутри огроменной территории, где фармсклад был лишь одним из многих подобных, здания, ангары, сугробы и припаркованные машины всех мастей были накиданы настолько хаотично, что МихМих быстро сдался, втиснул УАЗ на свободное местечко и двинул дальше пешком — так надёжнее.

Внутри его встретили как родного, никаких вопросов не задавали, но понятно, что первым в списке на обслуживание он не был — пришлось подождать. Сидя на неудобном стуле в офисе, МихМих чувствовал себя инородно среди суетящихся местных сотрудников, весь извертелся в нетерпении и даже хотел было двинуть проверить — как там Ханна? Но каждый раз пробегающая мимо Марина в ответ на вопрос “когда?” скороговоркой отвечала, мол, собирают, уже совсем чуть-чуть! В итоге, У ждуна даже стало изрядно подводить живот: с утра на нервах по поводу предстоящего вояжа он толком не смог позавтракать, так, варёное яйцо да чашка кофе. Что это за еда для, считай, дальнобойщика?

Потому, когда Марина в очередной раз не прошла мимо, а остановилась и сунула ему в руки пачку накладных, даже тот факт, что придётся идти получать заказ куда-то на уличный дебаркадер, расстроить его никак не мог. И сумма, которую пришлось отдать в кассе, порадовала: утреннюю Кардановскую расплату за груз даже трогать не пришлось, вполне хватило взятой из дома сотни тысяч. А вот дальше опять пошло не очень. И реальный склад пришлось поискать на территории, в результате чего МихМих заблудился, и дорогу обратно к УАЗу представлял очень смутно, и на грузовом дебаркадере его обслуживать не поспешили — а ведь теперь ждать пришлось на улице!

Но всё когда-нибудь кончается, и МихМих наконец-то стал обладателем двух немаленьких коробок. Проверять комплектность было, конечно, нечего и думать, оставалось только положиться на добросовестность сборщиков… Особо тяжёлыми коробки не были — всё же лекарства, воздух, в основном, но всё же руки тянули прилично, а хуже всего была их общая высота. Если согнуть руки в локтях и выпрямить спину, то верхний короб аккуратно перекрывал видимость на все сто процентов, а чтоб хоть как-то смотреть вперёд, требовалось или наклониться вперёд, опуская коробки вниз на максимум, или выгнуться неестественно в сторону. Глянуть же под ноги и вовсе было нечего и думать, приходилось щупать дорогу перед собой, как купальщик пробует воду, и скорости передвижения это, конечно, не добавляло.

В итоге, МихМих проклял всё. Сколько раз ему пришлось сваливать поклажу на снег и отдыхать или скачком прыгать в сторону, чтоб узнать у прохожих работяг дорогу, — он сбился со счёта. Хоть коробки и были относительно гладкими-удобными, но руки он в нескольких местах всё же успел где-то ободрать, пальцы задубели намертво (перчатки он непредусмотрительно оставил в машине), а нога разболелась совсем уж немилосердно. В довершение удовольствий, скиталец не уследил за дорогой, попал ногой в яму и кинематографично рухнул на укатанный снег. В яме оказалась вода, и нога моментально промокла, но МихМих настолько устал, что даже не поспешил вытаскивать ботинок из лужи. Не говоря уже о том, чтобы вставать. Минут пять он сидел на дороге, бездумно смотрел перед собой и потирал то ли ушибленную, то ли замёрзшую ногу. Одно хорошо — Ханна нашлась, знакомая глазастая морда бросилась в глаза в середине ряда припаркованных машин впереди. До неё, конечно, ещё надо было дойти, но то уже было делом техники, главное, направление он теперь знал.

Сгрузив коробки в салон и с шумом плюхнувшись на водительское кресло, МихМих дрожащими руками кое-как завёл машину в надежде погреться, но безуспешно: за время долгой стоянки мотор остыл, и теперь надо было прокатиться, чтоб задуло хоть сколько-то тёпленьким — дизель же. Вырулив на улицу, он сразу же упёрся взглядом в яркую вывеску Бургер Кинга по диагонали напротив, и живот тут же выдал возмущённую руладу: хозяин, жрать давай!

— А почему бы и нет? — вслух ответил самому себе МихМих. — Что, не заработал? Заработал! И погреюсь хоть чутка…

“Ресторан” встретил его шумом, запахом горелого масла и очередью. Как минимум, погреться вполне получилось — он ещё и выбрал неудачную кассу, то ли там стажёр какой-то тупил нещадно, то ли покупатели впереди него все, как один, заказывали по половине слона с десятком разных соусов. Местные маркетологи дело своё знали туго: реклама назойливо лезла из всех щелей, требуя, агитируя и соблазняя “попробуй новинку!”, “с комбо дешевле!”, “ традиционный неповторимый вкус!”. В результате, получив свои пакеты (а набрал он с голодных глаз столько, что не враз унесёшь), от идеи сидеть внутри и греться МихМих отказался — погреться и дома можно. Домом он уже привычно называл номер на базе нердвинского охотхозяйства.

Живот меж делом немного отпустило — может, запах масла аппетит отбивает? Поэтому МихМих решил не халтурить, а перед отбытием присмотреть поблизости точку старта: чутьё подсказывало ему, что на этом фармскладе он не в последний раз. Впрочем, Ханна сработала как обычно, на верные пять баллов, и поиски не затянулись. Глухой забор какого-то завода (скорее всего, уже “бывшего завода”, конечно), стоящий углом, и трансформаторная подстанция, выстроенная из серого силикатного кирпича, образовали глухой карман, из которого можно было уходить совершенно безбоязненно.

Успешно зарулив в неширокий тупик, МихМих порадовался за себя — растёт мастерство! А перед стартом потёр с сокрушённым видом ногу и высказал бесполезное:

— Эх, Ханна, сейчас бы в тепло, да? К морю! Чтоб песок, пальмы, как в Тае! И ты бы тоже погрелась, а то вон, намёрзло льда на дворниках, про арки я уж и молчу. И не помыть ведь сейчас, застынет всё…

Ответом ему стал обычный электронный сигнал и вспышка света. Всё как всегда. Только свет после переноса гаснуть, казалось, и не собирался! МихМих неуверенно прикрыл глаза ладонью, приоткрыл щёлочку между пальцев, пытаясь понять, что и зачем так светит ему в глаза. И остолбенел: светило солнце. И светило так, как, пожалуй, нигде и никогда раньше в его долгой жизни.

Глава 13

Он подобрался на сиденье и преувеличенно выпрямился, как всегда делал, чтоб спрятать глаза от низкого солнца за верхним обрезом лобового стекла, только в этот раз почему-то не преуспел: светило всё равно нещадно, пришлось ещё и козырёк опустить.

— Да уж, ты долго рассуждать не приучена, да, Ханна? — медленно проговорил в пустоту кабины МихМих, когда глаза, наконец, привыкли к свету и стало можно отнять руку от лица и немного осмотреться. — Заказывали пляж — получите пляж, как-то так? Впрочем, чего я привередничаю? Спасибо, Ханночка!

Ханна, понятно, никак реагировать не стала, и МихМих, кряхтя, полез наружу. А там… сколько глазам видно, вокруг раскинулся рай. Буханка стояла параллельно линии прибоя, слева тихо плескались бирюзовые волны, справа, метрах в двухстах, покачивалась зелёная стена джунглей. Пляж был насыпан крупным песком из мелко перемолотых прибоем кораллов и ракушек, с первого взгляда он казался серым, но если всмотреться, то становились видны крупинки ярких цветов — красные, белые, оранжевые, и всё это перемешано с мелкой галькой. Совсем плоской местность не была: песчаная полоса в целом сбегала вниз от джунглей к морю, так ещё и поверхность была изрезана складками и мини-барханами. Конечно, и всякого нанесённого морем мусора тоже хватало, и МихМих, раздеваясь между делом, разом ухватился взглядом за толстый кусок пальмового ствола — не сидеть же в машине, когда вокруг такая благодать!

Он даже дёрнулся в ту сторону, но тут же хлопнул себя по лбу: машина же! Чем ворочать тяжести туда-сюда, проще подъехать. И песок достаточно плотный, сбитый, не забуксуешь. Он спихнул правее куртку, сброшенную поначалу на водительское сиденье, поднял с земли ботинки, тщательно обстучал их от песка и поставил на крышу — их следовало просушить, и местное солнце отлично для того подходило. Педаль сцепления под голой подошвой оказалась холодной и неожиданно ребристой, и в первый момент МихМих даже отдёрнул ногу, но потом устыдился своей реакции — ехать требовалось всего ничего, можно и потерпеть. Мотор завёлся как обычно, но работал как то странновато, порыкивая выхлопом, да и тянул, кажется, существенно увереннее, чем раньше — поначалу буханка вперёд буквально прыгнула! МихМих, однако, списал такое поведение на то, что без обуви педали чувствуются по-другому, да и привык он сразу же.

Возле пальмы он нарезал полукруг, чтоб поставить машину между бревном и солнцем: как бы не сгореть с непривычки. Одежду уже по инерции закинул в машину, остался в одних брюках — сидеть на песке голым задом не хотелось. Достал бумажные пакеты с фастфудом, и начался пир! Еда казалась необыкновенно вкусной, и МихМих удивился, сам от себя такой прожорливости не ожидая. И вообще, чувствовал себя он просто прекрасно, ощущая нешуточный прилив сил. Видимо, и на способности есть это тоже подействовало, ибо, несмотря на явную промашку с объёмом закупленного (хватило бы, наверное, на целую бригаду едоков!), он всё же осилил чуть ли не две трети.

Но всё же добить пакеты до конца он не сумел: МихМих осилил только один бургер из двух самых больших. Был он, правда, по-настоящему огромным, и пенсионеру пришлось есть его по частям, иначе в рот он не помещался. И надо бы было остановиться, доесть уже потом, но как-то не срослось, а когда эта чёртова громадина кончилась — место в животе уже и кончилось. Впрочем, расстроился МихМих не сильно — не всё же жрать? Когда вокруг такая красота и благолепие! Место оказалось поистине райским. Лёгкий ветерок, тихий плеск волн, теплынь… Он уже почти совсем созрел стянуть брюки, отойти чуть в сторону от УАЗа, растянуться на тёплом песке и позагорать, да молочный коктейль всё никак не кончался, и МихМих сидел на пальмовом стволе, привалившись спиной к прохладному борту буханки, и лениво потягивал сладкую молочную жижу через трубочку. Ноги он вытянул так, чтобы стопы и больное колено оказались на солнце — раз уж оказался на югах, не погреться — просто грех!

Коктейль сладкий до невозможности, да и еда тоже отдавала сахарком вроде — это треклятые буржуи так народ побуждают больше есть, что ли? Кажется, говорили что-то такое по телеку. Но вкусно всё, гадство! Как бы не подсесть на эту заразу, буду как дурачок малолетний с бургерами этими… И в воздухе тоже что-то такое… сладкое. Но приятный запах! Всё не наш свердловский смог. Странно, что морем почти не пахнет, а ведь водоросли я отсюда вижу, валяются кипами на берегу. И тишина-а-а-а… Замечательное место всё же! Хоть прямо тут палатку ставь и живи!

В этот момент коктейль всё-таки показал дно, и МихМих, вопреки опасениям, легко, по-молодому, поднялся на ноги — как будто и не было целого достаточно напряжённого дня, мороза, беготни с тяжёлыми коробками, падения в лужу и прочих мелких радостей жизни. Песок в тени от буханки остыл и приятно холодил ступни, поэтому МихМих только проверил взглядом ботинки на крыше машины — как они там, сохнут? — но снимать и надевать их не стал. Вместо этого, стянул штаны. На пляже ни души, да и видно было, что никто тут никогда не появляется — чего стесняться? Да и просохли они не до конца — видимо, на пляже было довольно влажно, поэтому МихМих закинул их штанинами на разогретую солнцем крышу машины. А сам он решил прогуляться немного вокруг — невдалеке береговая линия образовала небольшой мыс, который гребнем спускался от джунглей в воду, местность за ним не просматривалась. Было дотуда метров триста — не ехать же на машине? Тем более, что погода — просто сказка!

Он пошёл к гребню, но сразу начал забирать к воде — хотелось и посмотреть поближе, и попробовать температуру. Хоть, казалось бы, уже ко всему тут пора было привыкнуть, но всё же МихМих не ожидал от себя такого детского взрыва восторга, когда зашёл в море по щиколотку. Подавить желание плюнуть на всё и ринуться в тёплые ласковые волны было до скрежета зубовного непросто! Удержало его только то соображение, что обмыться потом будет негде, а это явно океан, солёный по максимуму, и купаться тут можно только перед самым выездом домой, чтоб не чесаться потом, как блохастый бобик. А домой пока что решительно не хотелось!

Оглянувшись, он случайно посмотрел на солнце, поймал “зайца” и недовольно зажмурился, отворачиваясь. Перед глазами моментально всплыли оранжевые пятна… “Что-то какое-то оно тут яркое слишком. Почти белое… Неужели мы на экваторе где-то? И размер… Кажется, побольше нашего будет!” — сердито подумал он и повернулся туда, где должны быть джунгли — где-то он прочитал, что зелёный цвет успокаивает зрительный нерв. Хотя, казалось бы, уж что может быть спокойнее этого пляжа? Да это просто определение спокойствия! Однако, вместо умиротворяющей зелени его глаза, ещё не до конца проморгавшиеся от солнца, вдруг уцепились за явно чужеродное пятно.

Увиденное заставило его протереть кулаками глаза. На пляже, недалеко от кромки леса, стояла совершенно невозможная, инородная, нечеловеческая фигура. Визитёр хоть и был вполне гуманоидным — две руки, две ноги, голова, но отличался настолько явно, что спутать это с человеком нельзя было ни при каких обстоятельствах — тем более, что МихМих ничего, кроме молочного коктейля, сегодня и не пил! Для начала, росту в нём было — как бы не все три метра! Полуголый гигант стоял неподвижно, держа в правой… руке? лапе? конечности? здоровенное копьё с отливающим жёлтым наконечником длиной в Михалычеву руку. Сам он был полуголым, но всё же носил явно специально и довольно аккуратно пошитые кожаные штаны длиной чуть ниже колена. Кожа его была цвета тёмной бронзы, отливающей зелёным, от лба на затылок убегал невысокий костяной гребень, а золотого цвета глаза вовсе не имели белков.

— Как же ты ко мне так подобрался-то незаметно, — ошарашенно выдохнул себе под нос МихМих.

Громила, несмотря на расстояние между ними, видимо услышал, и, осклабившись, что-то прогудел. МихМих, конечно же, ничего понять не мог в принципе, но это было и неважно: он обратился соляным столбом, увидев вполне себе отчётливые хищные клыки, вынырнувшие из-под нижней губы существа. Как-то по своему истолковав полное отсутствие реакции человека, громила перехватил копьё, которое до того держал упёртым пяткой в землю, и неторопливо пошёл МихМиху навстречу. Тут в голове пенсионера стало удивительно пусто, он, будто это происходило не с ним, с интересом изучил целый фонтан из песка, поднятый его… или не его, а чьими-то чужими? ногами при развороте, а через мгновение он с недоверием ощущал невероятную лёгкость, с которой он бежал… нет, не бежал — стелился над барханами, скачками покрывая расстояние между собой и УАЗом. В голове его мелькнула отстранённая мысль: “Хорошо, что дверь открытой оставил — прям прыгну сейчас, без задержки! — и потом ещё: — А бегу-то как — словно молодой!”.

И правда — прыгнул, метров с двух. И точно попал в проём двери, прямо на своё водительское место, а уж там, поворачивая голову налево, чтоб посмотреть, далеко ли напавший на него гигант (тот бежать не стал, просто стоял на месте и смотрел вслед), выдохнул, срываясь:

— Ханна! Бежим! Домой! Выручай, родненькая!

Ханна выручила. Даже не стала тратить время на звуковые сигналы, просто моргнула своим белым светом и вокруг тут же — показалось, что со звуком хлопка! — сгустилась тьма. Дрожащими руками МихМих завёл машину, вперёд стрельнул свет фар, и он с невыразимым облегчением узнал привычный тупик на трассе возле нердвинской базы. И хотя холод тут же протянул свои щупальца со всех сторон, ещё никогда пенсионер не был так счастлив оказаться на родине.

Поёжившись, он потянул с пассажирского сиденья майку, потом флиску.

— А вот снизу-то и нет ничего — стыдоба! Как и в номер пробираться — бог знат… Засмеют ведь!

А ещё через секунду, ведомый наитием, он открыл дверь и высунулся наружу. Бинго! И штаны, и ботинки остались там же, где и были — на крыше! Таким образом, в потери пришлось занести только носки да остатки еды из Бургер Кинга, что, конечно, следовало признать максимально безболезненным исходом.

— Малой кровью отделались, Ханночка, малой кровью. А всё благодаря тебе! Хоть и непонятно всё же: куда это ты меня затащила? Что, поближе не было пляжа с морем? Или я не понял чего?

Ханна, однако, ответом не удостоила, и МихМих, кое-как в тесноте салона обувшийся, вырулил на трассу — этот длинный день наконец-то кончился, можно было ехать домой.

-*-*-

Полковник вышел из здания, нашёл взглядом машину и, хоть и знал про всё заранее, невольно поморщился: водитель на этот выезд был подменный, постоянный — Костик — внезапно разболелся, и начальник гаража отправил его домой. Подойдя ближе, Воронов поморщился снова: из салона через приоткрытое водительское окно доносились тяжело бухающие басы — мало того, что начальство не ждёт, не встречает, так ещё и музон какой-то свой там врубил! Дискотека у него, видите ли! Полковник уже оскалился, предвкушая процесс правки осей, но вдруг уловил какое-то странное чувство внутри. Орать и ругаться почему-то резко расхотелось, он обогнул машину сзади, не чинясь, сам открыл дверь и сел на заднее сиденье. Машина, конечно, качнулась — процесс снижения веса всё ещё стоял на паузе, и водитель, враз уловив присутствие пассажира, резко выкинул вперёд руку в попытке выключить звук, но был остановлен безапелляционным рыком:

— Стоять!

Реакция у совсем молодого парня была отличной, и он так и замер в неустойчивой позе — наклонившись вперёд, с вытянутой рукой и пальцем на кнопке.

— Поехали, — нейтральным тоном приказал полковник, а когда водитель в нерешительности качнул пальцем возле магнитолы, добавил с нажимом: — Музыку оставь.

В жизни Воронова музыке место если и было, то когда-то совсем давно, в бесшабашной молодости. Тогда, конечно, таких звуков музыканты себе не позволяли, играли-пели по-нормальному, но в этом безжалостном гитарном ритме было всё же что-то завораживающее… полковник не мог сказать, что ему показалось столь притягательным, зато объяснения мог бы дать Вулгар.

Нет, Экстерминатор, конечно, не раз и не два — посредством органов слуха носителя — сталкивался с этой стороной человеческой культуры, но ему ни разу не довелось музыку именно слушать, тем более — в таком качестве: внутри премиального немецкого седана, с отличным головным устройством и через многочисленные колонки с сабвуфером. Больше всего ему понравилась бочка, проникающая своим тяжёлым ритмом до самого нутра. Ощущение было совершенно новым, и Вулгар Торгаррон дал себе слово — после завершения эпопеи с беглянкой — вернуться на эту отсталую планету и посвятить немного scnd этой… как там носитель сказал — “музыку оставь”? Музыке.

Хотя… зачем ждать?

И полковник, повинуясь внезапно возникшему желанию, хлопнул водителя по плечу, заставив того вздрогнуть:

— Это что играет? Радио? Или кассета?

— Диск, — осторожно ответил водила. — CD, Металлика, Black Album, девяносто первый год.

Полковник неопределённо хмыкнул, потом достал телефон и набрал номер:

— Витя, — и голос его неожиданно враз потеплел, — здравствуй, дорогой. Как дела? Как Машенька?

И, выслушав немногословный ответ, спросил:

— А вот мне консультация твоя нужна. У нас дома музыкальный центр стоит — он диски проигрывать умеет? Да? Ну, отлично. Что-то там дополнительное нужно, или достаточно просто диск с записью купить и вставить? Они все одинаковые, или надо какой-то конкретный спрашивать? Ага, вот как. Ну да, понял, спасибо тебе большое. Бывай здоров. Всем привет, особо — Машеньке!

Засовывая телефон во внутренний карман пиджака, полковник зацепился взглядом за проплывающие мимо здоровенные красные буквы: “МЕЛОДИЯ”. Тут же его словно током ударило (а может — и ударило…), и он, дёрнувшись, прорычал:

— Стой!

Водитель, не задумываясь, дисциплинированно врезал по тормозам. Нерасчётливо прижавшийся сзади жигулёнок возмущённо задудел, но, быстро сообразив, что нарывается не по чину, вырулил через сплошную на встречку и дал по газам.

— Сбегай в “Мелодию”, купи мне такой диск, — полковник завозился с бумажником, вытащил оттуда пятитысячную купюру и протянул вперёд между сидений, водителю — словно плату за проезд в маршрутке. — Этого хватит?

— Этого хватит, — эхом отозвался парень, — только там же нет ничего давно. Так, ерундой торгуют какой-то компьютерной, от музыки только вывеска и осталась. Но если вам хороший диск нужен, фирменный, то тут есть недалеко магазин, “Атрибутика”. Два квартала буквально! Сворачивать?

— Давай, — с облегчением выдохнул Воронов. — Деньги возьми, сходишь там, посмотришь, может ещё что найдётся в таком духе.

— Там в таком духе — весь магазин, — панибратски ухмыльнулся водитель, но, поймав в зеркале свирепый взгляд пассажира, мигом улыбку с лица стёр и уставился на дорогу с явно наигранным вниманием.

Магазин и впрямь оказался совсем рядом. Довольно криво припарковав машину во дворе, водитель выскочил и тут же нырнул вниз, в полуподвал. Хлопнула тяжёлая дверь. Полковник откинулся на сиденье, приготовившись ждать. Но почти сразу же зазвонил телефон! Другой, “секретный”, простая кнопочная балалайка, которыми его раз в месяц снабжал один прикормленный ещё с давних оперских времён “дятел” с радиорынка. Кто попало позвонить сюда точно не мог…

— Здравия желаю, — проскрипел прокуренный голос, как только Воронов нажал на большую зелёную кнопку приёма звонка.

— Не выделывайся, — поморщился полковник, — По делу говори.

— По делу, так по делу. Срисовали вроде похожего человечка.

— Где? — полковник подался вперёд, словно намереваясь немедленно выскочить из машины и рвануть “на задержание”, как в добрые старые времена.

— Вот хазу пока не выкупили, — с сожалением констатировал посредник, — но зато знаем, где и когда он в Бурге светится.

— Ну? — поторопил его Воронов.

— Есть тут под Длинным одна бригада, дичь по кабакам раскидывает. Дары леса, типтого. Ну и раскололись они, что катается к ним один дед на хитровыделанной буханке, возит всякое из Перми. Без бумаг, понятно, вчёрную. По приметам — чисто ваш пассажир. Говорят, завтра подкатит, сто пудов.

— И? — полковник откинулся на спинку и добавил холодка в голос.

— Да я ничего, я ж просто про-ин-фор-ми-ро-вать! — заторопились на том конце линии.

— Вот и молодец. Проинформировал. Хвалю. Но уговор был на другое!

— Всё будет, — заверил бык. — Завтра! Вечером у них тёрки.

— Вот и прекрасно. До завтра, — и, не дожидаясь ответа, полковник положил трубку.