Будни непослушания

Глава 1. Начало

Глава 1. Начало

Матвей.

По лицу Петьки текли слезы. Он стоял на коленях и рыдал. Совсем, как оруженосец над павшим рыцарем. Лицо круглое, за ним солнце, словно нимб. И влажные дорожки по запыленным скулам. Вот мои первые впечатления. Еще жесткая шероховатость асфальта под лопатками. И странная стянутость кожи по всему телу. Я потянулся, и раздался характерный хруст стекла. Черт, неужели падая, приземлился на выброшенную лампочку? Тогда без порезов не обойдется. Поднял, преодолевая сопротивление, руку к глазам. На миг почудилось, что пальцы покрыты прозрачной глазурью. Да нет, бред же!

– Мат... Мат... Матвеюшка!– взвыл Петька, отпуская мою голову. До этого он, оказывается, держал ее в обеих руках на весу,– Живой!!!

– Ай!– я больно ударился затылком об асфальт,– Петька, какого рожна?

– Да я... да ты... да оно... а там...

Ну что взять с двенадцатилетки, а?

– Слушай, я не сомневаюсь, что у тебя в запасе еще полно междометий! Но что стряслось-то? И где это мы?

Я лишь сейчас, окинув взглядом округу, осознал, что обнаружил себя совсем в ином месте. Не там, где со мной случился... Случился что, кстати? Мозг забуксовал, подбирая в лексиконе нужное слово. Случился обморок! Ну, конечно, обморок! Такое же бывает! Правда, ни у меня, ни у моих знакомых до сегодняшнего дня не случалось. Но, как говорится, все когда-то бывает в первый раз. Я вдумался в смысл выражения. И смысл мне пришелся совсем не по вкусу. Единственный плюс подобного объяснения,– оно рационально! Правда, фрагмент с перемещением в пространстве совсем не укладывается в общий пазл. Вот если бы речь шла о Колькином папаше, тогда да. Он не раз хвастался своими пьяными похождениями. Раз в вагоне метро очнулся. И все бы ничего. Если бы не отсутствие в нашем городе метрополитена!

Нет-нет! Алкоголь, наркотики,– сразу нет. Мне шестнадцать. Да и вообще, на кой ляд они мне сдались, суррогаты счастья эти? Я с дядей Женя с утра на рыбалку собирался так-то. У брата отца старенький, перебранный самолично, грузовичок. Французской фирмы «Ситроен». Мне нравится сам подход дяди Жени. Основательный. Ко всему. К даче, к работе, к общению. К рыбалке, опять же. У него вроде как все продумано наперед. Он вообще-то младше отца. Но когда они сходятся вместе за праздничным столом, то кажется, наоборот, старше. Батя-то мой того... разгильдяй, короче.

– Мы в Московском микрорайоне!– бодро отрапортовал Петр.

– Да это ж другой конец города!– присвистнул я. Мысленно обрадовавшись, что мы вообще в родном населенном пункте. Книжки о попаданцах я люблю. Хотя прекрасно понимаю, что произошло бы в реальной жизни, попади мой современник в дремучее средневековье. Или в параллельную Вселенную. Да даже в будущее. В самом лучшем случае, остался бы одиночкой-изгоем до конца своих дней. Хотя вакансии украшения пиршества, экзотического трофея, или, на худой конец, музейного экспоната, куда как более вероятны.

– Да,– легкомысленно отмахнулся Петька,– фигня, за час-полтора по-любому домой попадем!

– Чего так? У меня карточка с собой. В автобусах оплату терминалом принимают.

Я порылся по карманам. Не сразу, но карточка нашлась. Целая и невредимая.

– Не ходят автобусы,– вновь насупился только что повеселевший мелкий.

– С чего ты так решил? Рановато, конечно, интервалы пока между рейсами приличные, но...

– Сейчас к вокзалу выйдем, сам увидишь!– не дослушав перебил спутник.

Поднявшись на ноги, я первым делом отряхнул одежду. Неприлично как-то идти испачканным. Многоэтажки вокруг еще спали. Лишь в одном из окон я автоматом отметил колыхнувшуюся занавеску. Ну да, бабулька, поди, рассматривает украдкой двух охламонов, неизвестно откель и по какой надобности, появившихся на подведомственной территории. Я еще раз обежал взглядом окрестности. Петька прав. Справа спортшкола олимпийского резерва. За той девятиэтажкой торговый центр с иноземным названием. По бокам две высотки, оформленные в триколоре. Микрорайон «Московский», удивительно, как сам не признал. В ста метрах от выхода со двора автовокзал. Там светофор часто не работает, и приходится пережидать поток машин. Подземный переход лет пять уж собираются строить. Но все не построят. Но сейчас раннее утро июньской субботы. Машин не должно быть много.

– Петь, а как мы с тобой здесь все же оказались?– я запоздало ощупал спину.– И рюкзак мой где?

При этом обернулся, будто был шанс отыскать потерю на только что покинутом пятачке. Да не... Рюкзак хоть и небольшой, но заметный.

– Так это... Рюкзак-то ты еще до того у беседки сбросил. Под липами,– ожил молчавший Петька.

– Точно. Под липами,– согласился я, припоминания. Уютный зеленый дворик с беседкой, три старых двухэтажки, словно стены полуразрушенного форта. Ох, чего ж меня на романтику-то потянуло?– А планшет? У меня в руках планшет был!

– С него-то все и началось!

– Как это?

– Он у тебя в руках вспыхнул. Почти одновременно с солнечным зайчиком!

Я приложил ладонь Петьке ко лбу. Температура вроде нормальная. Жара нет.

– Ты здоров? Петь, какие солнечные зайчики? И что значит «вспыхнул»? Загорелся что-ли?

– Откуда я знаю!– огрызнулся малек, отталкивая мою руку.– А зайчик был. Словно кто с зеркала огромадного его пустил. И на нас!

Я смутно припомнил момент. Вот я стою, ожидая прибытия дяди Жени. Вышел заранее, до назначенного времени еще чуть ли не полчаса. На планшете 05:37... 05.38, цифра как раз поменялась. Сбросил с плеч рамки рюкзака, отправил под дерево. Внимание привлекла ярко-желтая искорка вдали. И вдруг искорка вспухла, ринулась вперед расширяющейся с сумасшедшей скоростью призрачной сферой! Экран планшета полыхнул в ладонях, то ли отразив нестерпимо яркое сияние, то ли и вправду, воспламенившись. И я, не думая, отбросил девайс прочь. А потом темнота. И шероховатый асфальт под лопатками.

Ну не могло же меня взрывной волной через полгорода пронести?

Нет, конечно! Чушь какая! Тем более с Петькой. А вот самовоспламенение планшета как раз вполне правдоподобно. Сколько роликов в Сети с неожиданно загорающимися, а то и детонирующими аккумуляторами мобильных устройств!

– Петь, а с чего ты решил, что я... того? Откинулся?

– Чегоооо?

– Ну, ласты склеил. Дал дуба. Сыграл в ящик.

Товарищ, по младости лет еще не оценивший все многообразие форм «великого и могучего» по-прежнему не догонял.

– Почему ты решил, что я умер?

– Так ты ж не двигался. Не дышал. Остекленевший весь был. Совсем как те!– Петька сделал неопределенный мах в сторону шоссе.– Я даже успел до дороги сгонять. Потом вернулся. А там ты...

На глаза его вновь навернулись слезы.

– Ну-ну,– я осторожно приобнял его.– Все-все. Не плачь. Все закончилось!

Мы как раз выбрались к бордюру проезжей части. И я понял, что был не прав, как никогда. Ничего не закончилось! Все только начиналось начинаться!

Светофор ожидаемо не работал. И даже не светил равнодушно оранжевым совиным глазом. Автомобилей, тоже вполне предсказуемо, оказалось немного. Только ни один из них никуда уже не ехал. И не все из них расположились на шоссе. Троллейбус, с сиротливо торчащими в разные стороны рогами, застрял на газоне автовокзала. Пирожок, с надписью «ремонт бытовой техники» по металлу кузова, перепрыгнул передними колесами поребрик и уперся радиатором в узорчатое ограждение. Фура замерла у флагов на кольце дорожной развязки, пересекая его незапланированной хордой. Еще с полдюжины легковушек просто замерли, расположившись как угодно, но только не параллельно дорожному полотну. Столкновений случилось одно, в каких-то двадцати шагах от нас. И не сказать, чтоб серьезное. Видимо, автомобили просто ткнулись друг в друга на излете, продолжая двигаться по инерции. Впрочем, осколки фар усеяли асфальт поблескивающим крошевом вокруг. Но самое главное... За рулем иномарки я рассмотрел водителя! Грузного мужчину, навалившегося всем корпусом на баранку!

Подбежав к нему, рванул на себя дверцу. Не заблокирована! Ни следов крови, ни ошметков сработавшей подушки безопасности. Тем не менее, водитель не шевелился. Петька подал голос из-за спины:

– Вот видишь...

– Что?– боюсь резкость и истеричную взвинченность голоса мне скрыть не удалось.

– В стекле. Он как будто в стекле.

Ох, черт! И, правда. Пострадавший словно облачен в прозрачную твердую субстанцию. «Как скумбрия, замороженная во льду»,– пришло на ум не слишком-то уместное сравнение.

– И они все так!– с интонацией эксперта веско добавил малой.

– Все... водители?

– Все, кто остался в кабинах!

– Кто... остался? А остальные?– совершенно сбитый с толку, пролепетал я. На минуту мы с Петькой поменялись местами. Это он стал взрослым, почти умудренным аксакалом. А я всего лишь несмышленым подпаском.

– Я не знаю,– серьезно и честно признался Петька.– Не во всех машинах есть водители. Даже в большинстве нет их. Причем почти у всех двери не открываются. А внутри никого!

– Куда же они... делись?

– А я почем знаю,– пожал узкими плечами спутник.

– Но так же... не бывает,– почему-то прошептал я, пытаясь рассмотреть лицо владельца авто. Я решился прикоснуться к «стеклу». Но дальше этого дело не сдвинулось. Тело мужчины и впрямь, будто оказалось заковано в жесткую ледяную броню. Через нее просматривались лишь часы. Но даже на них время было не разобрать. Так, рубиновые черточки, сходящиеся под различными углами в незнакомый рисунок. Может быть, среда так искажала изображение на таймере. А может удар все же повредил табло циферблата.

Я окинул взглядом окрестности. Ни души!

Лишь застывшие, как нелепые декорации, корпуса машин. Да вездесущие вороны, вышагивающие по газону.

– Петь, это что же получается? Это... это постап какой-то!

– Пост... что?

– Не бери в голову!

Не стоит стращать пацаненка ужасами постапокалиптических перспектив раньше времени. Да и непонятно пока ничего.

К россыпи осколков слетела стая воробьев. Пернатые поинтересовались, не рассыпали ли чего съедобного на асфальте и упорхнули.

Хм-м... если и наступил большой писец, то... Птицы-то живы! И, судя по всему, неплохо даже себя чувствуют.

Спохватившись, я прислушался к собственным ощущениям. Да вроде бы ничего необычного. Голова слегка побаливает и кружиться. Но, как бы ей есть отчего пойти кругом! И еще аппетит. Хочется есть. Но феномен вполне естественные причины имеет. Выходя из дома, я уже предвкушал завтрак на речке. Дяди Женины бутерброды с тонко нарезанной полукопченой колбаской. Поверх ломтик помидорки... Про кофе из термоса я вообще молчу! Помолотый и сваренный с утра! Да все это на природе! В животе недвусмысленно заурчало.

– Подожди,– Петька исчез. Чтобы через пару минут вернуться с пакетиками кальмаров, лимонадом и чипсами.

– Где взял?

– На автовокзале буфет круглосуточно!

– У тебя ж денег нет!

– Так и платить там некому!– парировал с ходу малой, лихо распечатывая пакет.

– Ладно,– нехотя согласился я.

Завяленные кальмары и жирные чипсы еда не особо здоровая, но выбирать не приходится.

– Как добираться до дому будем? Пешедралом далековато,– Петька вытер руки прямо о трико.

– Есть идейка.

Сквозь матовое стекло здания я отчетливо различил фигуры людей. Неподвижные, словно манекены в магазине одежды.

– А там, в зале ожидания, народ был?

– Да.

– И как они?

– Все остекленевшие.

– Делаааа....

– Слушай, Матвей, а вдруг и наши там...

Я похолодел от дурного предчувствия. Пакет с недоеденными чипсами полетел в урну.

– Погнали!

– Куда?

– Тут рядом стоянка великов должна быть. С оплатой карточкой.

– Светофоры-то не работают.

– И что?

– Думаешь карточка твоя без электричества на что-то сгодится?

О-па. А мелкий-то прав! Но...

– Смотри, в зале телек тарахтит!

– Одну рябь показывает!

– Да, но сам по себе экран светиться не будет! Значит, питание все же есть!

– Странно как-то. Тут есть, там нет... Непонятно, что там с твоими великами-самокатами будет.

– Не попробуем,– не узнаем. Все равно почти по пути. Или общественного транспорта подождем?

– Не... пойдем.

Минуя пустые дворы, я с опаской оглядывался по сторонам. И не находил ничего необычного. Дворы, как дворы. Балконы, как балконы. Кое-где белье на веревках сушится. Вот на одном прошествовал по перилам важно кот. Белый с серыми пятнами. Или серый с белыми. Ветка березы почти дотягивалась до границ его владений. Котяра собрался, напружинился, и– прыг! Оказался уже на дереве. Было видно, что путешествовать так ему не впервой. Жаль у усатого спросить нельзя, что там с хозяевами. Трио собак потрусила от мусорки вдаль. Видимо, к следующей точке сбора отходов. Лучшие друзья человека не выглядели напуганными или хотя бы встревоженными. Отсутствие людей, судя по всему, никого из братьев меньших не смущало от слова «совсем».

– Петь, а долго я провалялся в отключке?

– Ну как... Минут двадцать точно. Может и поболее. Я не засекал. Часов-то у меня с собой нету. А твои, кстати, где?

– Да сроду не носил. Зачем? Планшет же есть... Мобильник.

– Были у тебя часы!

– Да откуда, Петь?

– А я говорю, были!

– Надеюсь солидные швейцарские? Хронометр в платиновом корпусе на серебряной цепочке?

– Не... Обычные... То есть не совсем. Электронные. С красными черточками. Но ничего по ним разобрать нельзя. Ни часов, ни минут.

Я не стал спорить с ребенком. В этом возрасте они все такие фантазеры!

До стоянки велосипедов добрались быстро. С замиранием сердца прислонил карточку к консоли. Есть, есть, сработало!

Не мелочась, взяли два педальных аппарата.

Ехали по тротуарам, все еще опасливо пересекая замершие дороги. Везде царила одна и таже картина. Недвижимые редкие авто притягивали взгляд. Они смотрелись как игрушки, оставленные ребенком без присмотра.

По пути вдруг сопоставил слова мальца с увиденным.

– Петь, а я такой же был? Как в стекле застывший?

Товарищ подналег на педали, догоняя, поехал вровень.

– Да. Но оно тонкое-тонкое было. Миллиметровое, наверное.

Я невольно сравнил оболочку на водителе иномарки, вызвав образ из памяти. Да, на мужчине, пожалуй, не меньше полутора сантиметров слой странного материала наметался.

Стоп. Если я очнулся... В ушах будто наяву вновь прозвучал треск разбитой лампочки... Так и те, кто сейчас в плену непонятных льдистых объятий, выходит тоже? Скоро освободятся от оков? Или не скоро? Или не освободятся? А вдруг через такой слой к ним кислород не проходит? И они все задохнутся под загадочной оболочкой? А?

Мне вдруг захотелось подхватить булыжник с земли и расколотить первую же попавшуюся по дороге ледяную статую. Тем паче, фигуры людей, остановленных неведомым мистическим фотографом на полушаге, прямо во время ходьбы, стали появляться чаще.

Стоп, стоп, стоп. А если они не спроста в стекле? Может это как-то сохраняет их жизнь, оберегает?

– От чего именно оберегает? От инфекции? От действия вредоносного излучения? От ядовитых испарений?

– П-е-е-еть!

– А?

– Ты сам в стекле побывал?

– Я-то? Я нет.

– Почему так уверен?

– Так я как стоял с тобой рядом у беседки, так сразу у московских домов и очутился. Махом. Сморгнуть не успел.

Что же это за напасть такая? Страшная для всех, кроме Петьки?

– Петь, может ты того?

– Чего... того?

– Ну... избранный? Как Нео в матрице.

– Да иди ты, Матвей, со своими приколами!

Осмелев, мы с моим невольным и самопровозглашенным оруженосцем, выехали на шоссе. И втопили, что называется, с ветерком. Разогнались с опустевшего моста так, что уши заложило. Взошли на следующий холм, ведя железных коней в поводу. Еще немного, и мы дома! Ноги с непривычки гудели от нагрузки. Ничего, от обзорной площадки снова полетим вниз, как на крыльях!

И тут я заметил их. Группу из трех человек. Двух рослых, моих ровесников, прикинутых по последней моде. И одного задохлика неопределенного возраста. Заморыш в невзрачной толстовке с капюшоном явно пытался разорвать дистанцию с мажорами. Те не собирались позволить ему сбежать.

Глава 2. Поселок

Глава 2. Поселок

Матвей.

День первый

– Ребят, что происходит?

Я остановил велосипед рядом со сверстниками. Один из них, в красно-белой бейсболке с непропорционально объемным козырьком, уже схватил бедолагу за рукав. Задохлик попытался вырваться, но силы явно оказались не равны.

– Ехай себе, куда ехал,– второй из мажоров, толстячок с бегающими глазками, уже трусил к товарищу. Жировые складки под рубашкой в мелкую сеточку подпрыгивали в такт.

– Слушайте, парни, а вы в курсе, что вообще творится?

– Что творится?– эхом, как попугай, откликнулся удерживающий жертву. Сходство с экзотической в наших палестинах птицей усиливала разномастная одежка. Да выступающий, словно клюв, нос.

– Матвей, поехали...- потянул меня за штанину Петька,– сами разберутся.

– Мааатвей?– глаза запыхавшегося толстяка округлились. И еще он умудрился вложить в голос столько издевки, что я даже удивился, как она поместилась в моем коротком имени. Не иначе за счет растянутой первой гласной. Парочка, долговязый и обрюзгший, зашлись в хохоте. Жировым складкам, едва отошедшим от сотрясения при беге, пришлось вновь потрудиться, выстраивая новые текучие узоры.

– Матюша,– протянул нараспев длинный, левой рукой уже вытирая выступившие от неуместного веселья слезы. Правой при том не забывая удерживать парнишку в толстовке.

Флюгер и Жиробас,– мысленно окрестил я оппонентов в отместку.

– Отлично. Просто отлично. Минутка юмора закончена? Можем теперь поговорить нормально?

– А ты чего такой резкий-то, а?

Толстяк стал медленно обходить меня со спины. А вот это плохо. Очень плохо. Только сейчас я заметил в глазах обоих нездоровый блеск. Зрачки расширены, кожа бледная. Уроды, похоже, под веществами. Небось, всю ночь в местном клубе зависали. А после их вышибли оттуда с позором. За примерное поведение. И парочка провела остаток ночи, закемарив на лавочке. Вполне возможно, предварительно «закинувшись».

– Езжай, Петька.

– А ты? – ступня мальчишки уже уперлась в верхнюю педаль. Мне осталось подтолкнуть сиденье, и велик покатился. Под горку не в горку!

– А я догоню. Пять сек!

– Вот именно. Догонишь. С ускорением!

Кулак Жиробаса описал дугу, метя мне в затылок.

Я едва успел пригнуться, уворачиваясь. Неприятным сюрпризом оказалось то, что Жиробас, несмотря на комплекцию, оказался довольно проворным. Не только нанес вполне себе сносный хук, но и не потерял равновесия, промахнувшись. Даже отскочить на полметра успел! Только это его не спасло от моей ступни, перемахнувшей по широкой дуге через велосипедную раму. И смачно впечатавшейся ему под скулу. Не зря занимался тхэквондо! Хоть забросил год назад, а растяжка и координация остались! А трюку с ударом через велик меня дядя Женя научил.

Жиробас оступился, поплыл на размягчившихся ногах и рухнул на обочину.

– Да я ж тебя, гад...

Щелчок диссонансом прозвучал в утренней мирной тишине. Да у него нож-выкидуха! Что советовал дядя Женя в случаях, если у противника нож? Дядя Женя советовал делать ноги! Конечно, если есть такая возможность. Лезвие не кулаки. Одно неточное движение, и, здравствуй, хладный стол патологоанатома в морге! Руку заморыша в толстовке Флюгер выпустил. Тот пятится к кустам, авось успеет задать стрекача. И меня, вроде как, здесь больше ничего не держит. Не герой ведь какой, искоренять зло во всех его ипостасях не подписывался! Я подхватил велик за руль. Разогнаться, и за Петькой!

Но планам не суждено было сбыться.

– Блем!– звонко, словно пощечина, разнеслось в воздухе.

Только вот источник звука оказался другим.

Флюгер схватился за уши, выронив при том нож.

Он так и развернулся, держась за свои лопухи, отыскивая того, кто от души врезал ему по ушам сзади. В прямом, не метафорическом смысле, врезал. Я знал этот прием, чреватый разрывом барабанных перепонок и нокдауном от баротравмы. Нетрудно догадаться от кого я его узнал. Только эта техника была последней линией обороны. Допустим, когда тебя зажимают в углу и душат. Но тот, кто бил, видимо, учебное пособие не читал.

Развернулся Флюгер только для того, чтобы встретить бескомпромиссный и короткий джеб в подбородок. И присоединиться к товарищу в придорожной пыли.

– Ну что, Матвейка-муравейка, струхнул?

Вот ведь дьявол, а! Руслан! Он-то здесь откуда? Коренастый, сильный, приземистый. Ниже меня ростом. Но мускулистее заметно. И выглядит старше года на два, хоть мы и ровесники. Вообще я его не люблю. Сразу по десятку причин. Из-за страсти раздавать направо и налево обидные прозвища, в том числе. Но сейчас откровенно рад видеть.

– Матюш, ты?

Радость оказалась недолгой. Из-за плеча моего почти спасителя, появилась Люда. Еще одна причина неприязни. Ухаживая за ней, Руслан был настойчив до назойливости и нарушения всех границ. Буквально прохода Людмиле не давал. Но это в моем понимании. Она же, в конечном итоге, гораздо чаще предпочитала проводить время в его компании, чем со мной. Победная самодовольная ухмылка промелькнула на физиономии соперника. Со всех сторон он нынче супермен, а я так ... погулять вышел! Во рту стало горько. Эх, Людка-Людка. Красивая ты девчонка!

– Рус... Люда... Какими судьбами?

Нокаутер небрежно отпихнул ногой поверженного врага в сторону. Прежде чем ответить, поднял нож, отыскав кнопочку, сложил. Убрал оружие в карман брюк.

– Да так, знаешь ли... Мимо шли.

Он с ковбойской ленцой бросил взгляд вниз. Нашел Петьку и даже соизволил ему махнуть рукой расслабленно. Ну да, капитан на мостике, юнга. Все штатно. Позер. Ненавижу его за это!

– А ты все с мелюзгой шарахаешься?– подлил масла в огонь Рус. Еще не хватало, чтобы он приобнял подошедшую Люду за плечи!

А ведь приобнял, гад!

– Рус, лучше скажи, ты ничего странного не заметил?

Мой соперник склонил голову набок. И взял паузу. Вот сейчас он скажет, что знать ничего не знает. И окажется, что мне все это причудилось. Машины на пустынных шоссе. Водители и пешеходы в прозрачных оболочках. Истерика Петькина. Да и сам Петька тогда, чего уж там.

– Да как не заметили-то, Матюш!– первой нарушила заговор молчания Людмила.– Машины все, как по команде замерли на дорогах. То есть, не сразу конечно. Моторы один за другим стихали.

– А после?

– А после темнота. И мы здесь. На холме, в смысле, в себя пришли.

– Давно?

– Да минут двадцать как,– наконец с ленцой отозвался и Руслан.

– То есть людей, упакованных в стекло вы еще не видели?

– Ты чего городишь-то, парень?– Людкин ухажер угрожающе сдвинул брови,– какие люди, какое стекло?

Видимо решил, что я над ним подтруниваю. И вот-вот розыгрыш перейдет в финальную стадию. Где смеются все, кроме одного.

– Ребят, нам надо срочно вниз, в поселок. Айда с нами. Там все и увидите. Наверное.

Поселком все местные называют квадрат, образованный из восьми двухэтажек. Стоит он особняком, на отшибе, как островок. Отсюда и прозвание.

– Наверное?– судя по интонации, Руслан все еще не снял с меня подозрений в шутовстве.

– На раму запрыгнешь?– обратился я по старой памяти к Люде.

– Нам уже не по десять лет,– тут же возмущенно отчеканила девушка, картинно подхватывая кавалера под локоть.– Так ведь, Русланчик?

– Верно гуторишь, милая.

«Гуторишь?» «Милая»? И еще с улыбочкой такой мерзкой... Вот ведь паршивец!

Толстяк тем временем продрал глаза. И недоуменно хлопал белесыми ресницами, переводя взгляд с нашей троицы на своего, все еще пребывающего в отключке, приятеля.

– А ты, жирный, видал мужиков в хрустале?– Руслан зловеще навис над мажором.

– Я... я чего... я ж ничего!

Попытка разрыва дистанции методом попеременного отползания на попе, со стороны выглядела комично.

– Жду вас у беседки!– я надавил на педали, не горя желаниям вступать в спор. Съезжая, осмотрелся в поисках невзрачного незнакомца. Но его и след простыл!

Не прошло и пяти минут, как мы с Петькой уже припарковали наш транспорт у беседки. Из изменений я отметил только положение солнца на небе. Тени от близлежащих сараек удлинились и теперь почти доставали до дороги. В одной из построек кудахтали куры. Баба Глаша их всегда на лето разводит. Одна, самая непоседливая и тощая несушка протиснулась под ветхую дощатую дверцу, и, приосанившись, принялась разгуливать по двору.

– К тебе или ко мне сначала?– разделяться мне с Петькой не хотелось. Не то, чтобы я учел ошибки героев ужастиков, пропадавших почем зря поодиночке. Но все-таки...

– Ко мне ближе!

И то верно, два десятка шагов, пять ступенек, и мы у его квартиры. Петька лихорадочно дергает ручку, когда на верхней площадке слышится хлопок двери. Мы замираем, как по команде. Я даже вздохнуть лишний раз боюсь, прислушиваясь. Хотя кто может быть здесь, у нас в поселке мирным и солнечным июньским утром? Ну не зомби же? Или оборотень?

Со второго этажа, гремя досками ступенек слетает не оживший мертвец и не волкодлак. А всего лишь Колька. Но вот лицо у него перекошено и глаза бегают лихорадочно, будто в поисках спасения.

– Матвей, телефон есть?

– Нет. Дома оставил. А что?

– Батя у меня, по ходу, допился. На кухне, как статуя. То ли придуривается... То ли парализовало!

Переглянувшись с Петькой, мы понимаем, что Колькиного отца, скорее всего, не инсульт хватил. А та самая «ледяная хвороба».

– Идем, глянем!

На кухне у Кольки откровенно грязно. Еще бы. Живут с отцом они одни, мамка убежала с ухажером в направлении Черного моря. А батя запил. Тоже по-черному. Он и раньше-то частенько за воротник закладывал. А сейчас и вовсе, как с цепи сорвался. Вот он, восседает в центре натюрморта. На столе живописно разметались зеленые перья лука. Рядом с бутылкой водки прямо на столешнице горка соли. Где-то прочел, что в переводе «натюрморт» это «мертвая природа». Сейчас название кстати, как никогда. Мужчина в майке и семейных трусах само воплощение момента вожделения. В одной руке так и оставшаяся наполненной граненая стопка. В другой,– уже надкушенная головка лука. Композиция покрыта уже знакомым слоем прозрачной субстанции.

– Вот!–тыкает Петька пальцем в запястье статуи.

– Что «вот»?

– Вот такие же часы у тебя были!

Я внимательно изучаю рубиновые черточки на табло электронного хронометра на левом запястье Колькиного бати.

– Не было у него часов!– неприязненно бросает Николай.– Если и были когда, пропил! Он же все пропил!

В свои пятнадцать Колька выглядит едва ли, как его ровесники. Худой, невысокий, дерганый. С отцом алкоголиком, понятное дело, не отьешься. Да и вообще отношения у них... сложные. Не раз лично слышал, как орали друг на друга. Отец поминал непутевую мать. Сын огрызался ее же словами. «Да чтоб ты сдох!» было даже не самым жестким ругательством. Ну, вот теперь семейный тиран, по крайней мере, безмолствует.

– Да ясно все с ним, пошли ко мне,– тянет Петька за рукав.

– Чего ясно-то, пацаны?– взвивается рассчитывавший на помощь Колька.– Ни хрена же не ясно!

– Слушай, Коль,– говорю как можно мягче,– тут такое дело... По всему городу вот такая петрушка. Люди остекленевшие везде. За рулем, на тротуарах, в домах.

Насчет домов я вперед чуть забежал. Но, судя по инсталляции перед глазами, участь экспоната под стекло не обошла и мирно отдыхавших в жилищах граждан.

– Да... как же... что, прям все?– неудивительно, что наш сосед по двору сбит с толку.

– Не все.

Уже по пути к Петькиной двери рассказываю о Русе, Люде, парочке мажоров. И о незнакомце в толстовке. Убедившись, что дверь заперта, оборачиваюсь к мелкому:

– Чего стоишь? Ключ доставай!

– Нету у меня ключа!

Я вдавливаю кнопку звонка. Переливчатая трель, имитирующая птичью, разливается по квартире. Долго разливается. Ноль обратной реакции.

– Чего делать будем? Двери ломать?

– Не! А кто после чинить будет? Бабка мне ж башку отчекрыжит!

Мы выходим на улицу, я подсаживаю Петьку к сандрику, чтобы он, приставив ладони домиком к стеклу, заглянул внутрь.

– Не видно сквозь занавески ничего!– разочарованно тянет он.

– Идем ко мне, после вернемся!– я уже начинаю беспокоиться за собственных родителей.

У меня, в отличии от мальца, ключи с собой. Поворот в замке, привычный короткий коридор и...

Мамка на кухне, в фартуке поверх домашнего платья. Склонилась над столом. Перед ней кофемолка с уже перетертыми в порошок зернами. Конфорка плиты горит ровным пламенем. Хорошо, что мама не успела поставить турку на огонь! Я, не отдавая себе отчета, веду кончиками пальцев по ее руке от плеча вниз. Все тот же гладкий глянцевый то ли лед, то ли пластик. И те же рубиновые черточки на запястье. Отец растянулся на кровати. Видимо, в минуту «икс» еще и не проснулся. Так и продолжает пребывать на боку с по-детски безмятежной миной на лице. Ни на какую рыбалку с нами он и не собирался. Папа вообще любит покой, уют и комфорт. Вкусно поесть, о чем недвусмысленно свидетельствует заметно округлившийся за последние годы живот. И поспать. «Второе пришествие проспишь, сынок»,– любила подшутить над ним бабуля. Дошутились!

– Петь, газ погаси!

– Я уже!

– Молодец!

Я заметил, что Петька каждый раз расцветает от похвалы. Не то, чтобы его бабка была скупа на ласковое слово. Совсем наоборот. Но ему, видимо, хочется слышать это от старшего товарища. В идеале от отца. Но отца у Петьки под рукой уже давно нет... Впрочем, большинство отцов все одно не по части приятностей и няшностей. От моего я в основном шутейки слышу сомнительного свойства. Как мама иронизирует «папины шуточки за триста». Вон Колька на нее уставился, кстати. Как на кинозвезду в музее восковых фигур. Выпроваживать гостей надо. Ах да, Петьке в проникновении в квартиру помочь же нужно!

Я отыскал гвоздодер в кладовке. Отличный, кованый, с прошлых времен остался! Подумав, сложил в сумку еще пассатижи, отвертки. Среднюю крестовую и две шлицевых, маленькую и большую. Добавил нож.

– Попробуем дверь отжать,– бросил Петьке на ходу.

Уже в дверях, еще раз прикинув варианты, вернулся за молотком. Сложил все в рюкзак, освобожденный уже от одежды, одеяла и плошек с кружками. Ноша получилась увесистой.

Взял с тумбочки телефон. Попробовал набрать экстренные службы, начиная со скорой помощи. Конечно, надежда на то, что подоспеют люди в белых халатах и тут же вернут родителей к нормальной жизни, была минимальной. Но теплилась, как огонек в непроглядной ветреной ночи!

Увы, все пять экстренных горячих номеров отозвались короткими гудками.

– Инфраструктура города, по крайней мере частично, приказала долго жить,– озвучил я вводную самому себе, вспоминая потухший светофор у вокзала. Да, собственно, это и так прямо вытекало из факта, что на месте ДТП не наблюдалось ни полиции, ни врачей.

Запер за собой дверь, с щемящей болью в сердце. Будто беспомощных несмышленышей в квартире оставил. Ладно, я ж вернусь скоро, мам, пап!

Выйдя наружу, проверил подключение к интернету. Палочки индикации на экране смартфона странно помаргивали, транспарант гласил «проверьте подключение к сети». Ясно, мировая паутина тоже... порвалась.

Минуя наискосок двор, вспомнил, наконец-то о планшете. Так, вот и он, милый сердцу девайс с встроенной симкой, сиротливо притулился к дикому терновнику. И даже, кажется, пиликает едва слышно. Игруха в нем сама собой что-ли включилась? Собирался развлечься на рыбалке с тобой, приятель. А теперь что? В отсутствии интернета останется только слушать уже закачанную музыку да картинки смотреть сто раз виденные. Пяток бродилок еще простеньких. Но все лучше, чем ничего. Про фотокамеру еще забыл. Что ж, аккумулятор цел, сам аппарат, вопреки Петькиному рассказу, тоже. Уже неплохо.

Я как раз придирчиво рассматривал планшет на предмет повреждений, когда во двор пожаловал Рус под ручку с Людой.

Плоскость планшета неожиданно подернулась на миг золотистым сиянием. Но, похоже, никто, кроме меня, этого и не заметил. Может вот такой сбой и в момент нашего с мальцом переноса случился? А я, запаниковав, на инстинктах, отбросил девайс в сторону? Да, у страха глаза велики, верно!

– Перезагрузка,– вращающаяся на темном экране окружность лениво подмигивала, игнорируя надпись.

– Богатством своим не налюбуешься?– язвительно протянул Руслан.–А я вот, глянь-ка чего надыбал!

В его ладони появился предмет, по расцветке напоминающий кубик Рубика до сборки. Только разноцветные, яркие элементы его, имели форму вытянутых треугольников. Да и сам предмет представлял собой симметричную объемную фигуру с несколькими вершинами, никак не напоминающую куб.

– Ребят, отдайте, пожалуйста!– послышался негромкий тонкий голос со стороны беседки. Опаньки! Нашлась пропажа! Тот самый незнакомец в блеклой коричневой толстовке стоял неподалеку.

– С хрена ли?– грубо отрубил Рус.

– Это... это моя вещь,– прошелестел визитер растерянно.– Я ее обронил на мосту. А вы подобрали.

– Чем докажешь?– продолжил напирать Руслан.

Ответчик смутился еще больше. Его щеки залил ровный багровый румянец.

– Покраснел, как рак! Значит, точно свистишь, что твоя!

– Эвакуатор для вас бесполезен!– от негодования неожиданный гость даже ногой топнул.– Он персональный!

Над полянкой рассыпался смех пацанов. Я невольно тоже растянул губы в улыбке. Очень уж неуместной смотрелась эскапада подростка с топаньем ножкой.

– Какой-такой эвакуатор? Ты платформу на колесах с краном здесь видишь, Матвей? А ты, Люд?– издевательски протянул Рус, подбрасывая и ловя странный предмет.

На глаза незнакомца навернулись слезы.

– Отдайте, прошу. Всем лучше будет! АратАри придут скоро, и вам некому будет помочь!

– Да ты, никак, угрожаешь нам, пискля? Землячество что-ли за тебя впишется? Азеры? Армяне? Сопля зеленая!

Планшет пиликнул, экран вновь просиял, и надпись на нем сменилась:

– Идентификация пользователя.

Глава 3. Тактический монитор

Глава 3. Тактический монитор

Матвей

День первый

– Тебе повезло,– не местный паренек взял себя в руки. Но отступил предусмотрительно на шаг назад от сжавшего кулаки Руса.

Обращался он явно ко мне. Паренек взял паузу и добавил:– Нам повезло.

– Это в чем же?

– Введи свое имя в идентификатор, узнаешь больше.

Я хмыкнул недоверчиво, но ввел. Собственно, а какие у меня варианты были? Девайс, как любой уважающий себя гаджет, после перезагрузки без пароля все равно не пустит. Немного необычно, что паролем стало мое имя. Но, в конце концов, планшет же был подключен к сети раньше. Сим-карта по-любому официально зарегистрирована, а, значит, содержит информацию о владельце. Так что никаких чудес.

– Мат-вей Се-ров.

Готово.

– Подтвердите идентификацию отпечатком большого пальца.

В правом верхнем углу экрана обозначился прямоугольничек в минималистической рамке. Ну что ж, мне не сложно.

– Тык!

– Личность владельца тактического монитора подтверждена. Уровень доступа: первый. Функции: Схематическая карта местности. Индикатор расчетного ресурса (гли). Фотокамера.

С каждой напечатанной строчкой по верхнему краю экрана пробегал сполох и появлялся ярлычок-закладка. Самого обычного, можно даже сказать, архаичного вида. Как и было обещано, закладок оказалось ровно три: карта, гли, фото.

– Наведи, пожалуйста, камеру на эвакуатор и сделай снимок,– попросил гость. Только сейчас он откинул капюшон и я смог рассмотреть его подробней. Ничего примечательно. Парень лет пятнадцати, среднего роста, худощавого сложения. Правильные черты лица, Блондин, короткая стрижка «под ежика». Чистая кожа, изящные запястья, тонкие пальцы. Не похоже, что когда-нибудь дрался или перебирал мотор у мопеда. Про таких говорят «белоручка». Не удивлюсь, если на скрипке или фортепиано лабает.

– Да, Матюш, давай. Команда дана, Артамон стойку!– издевательски расхохотался мне в лицо Руслан.

– Рус, подержи две секунды ровно этот... эту штуку,– усилием воли я проигнорировал тон нахала.

Привычно поймал в фокус предмет, нажал кнопку съемки.

– Снимок сохранен в галерее. Открыть галерею для просмотра? Да/Нет

– Да.

Камера сработала великолепно. Снимок получился контрастный, четкий. И даже подписанный.

– Артефакт синтетический по лицензии Тхэгу-райси.

Я вопросительно поднял глаза на нашего гостя.

– Что за... тхэгу-райси?

По лицу парня пробежала тень сомнения. Видно было, что он решает, рассказывать подробности или нет.

– И никакого «эвакуатора», приятель!– Руслан уже успел заглянуть мне через плечо.

– У него просто уровень доступа недостаточен!– пробормотал визитер.– Ребят, верните, прошу, мою вещь.

– Просит он... Вещь нам самим, может, сгодится!– продолжил измываться Рус.

Никогда я не понимал вот такой потребности. Унижать более слабого, зависимого от тебя человека. Ну, ведь очевидно, что представления Руслан не имеет, зачем нужен этот самый «эвакуатор». Может и не эвакуатор вовсе, а игрушка. По типу того же кубика Рубика. Изобретатель головоломок, помнится, и пирамидку делал по схожему принципу. И еще много объемных фигур.

Словно в подтверждении моей догадки, Руслан повернул одну из граней.

– Не надо!– заморыш в толстовке рванулся в попытке выхватить игрушку из лап Руса. Но не тут-то было. Мой более удачливый в любви соперник оказался проворнее. Не только отклонившись, но и отвесив звонкого леща парнишке.

– Еще хочешь?– в глазах Руслана плясали огоньки злого азарта.

– Ладно, пойдем,– я потянул незнакомца за рукав толстовки,– не отдаст он тебе твой... шлюм-блюм.

– Скверно. Очень скверно,– упрямо вздернув подбородок, откликнулся гость.– Эвакуатор в руках идиота...

Договорить ему не удалось.

– Как ты меня назвал?

В этот раз Руслан ударил предполагаемого владельца артефакта всерьез. Коротко и расчетливо. Мне пришлось поднимать пострадавшего с земли. Фингал под глазом бедолаги подливал стремительно, опухоль распространялась по нежной коже, как пожар по высохшему лесу.

– Рус, зачем ты так?

– Вписаться хочешь, Матюш? Давай. Сейчас и тебе навешаю!

Я не собирался драться с ним. Ни сразу, ни после. И не потому, что испугался. Хотя, если по чесноку, Руслан, скорее всего, отмутузил бы меня. Драку я всегда считал чем-то... глупым. Или из ряда вон выходящим событием, когда другого выхода уже нет.

Но вот Колька, видимо, считал иначе. Он сразу же примкнул к Русу. И теперь семенил позади презрительно развернувшейся ко мне спиной парочки. Возможно, и Петька последовал бы примеру товарища по дворовому братству, не ожидай он от меня помощи с вскрытием квартиры.

– Давай познакомимся, что-ли, болезный,– я протянул ладонь для рукопожатия побитому парню.– Матвей.

– Саша,– он пожал руку неуверенно и робко, будто впервые это делал.

– Ну и чудесно, Александр. Надо тебе что-то холодное к скуле приложить.

– У бабки курица как раз в морозилке! Пойдем, Матвей, а?

Понятно. Малой беспокоится, как бы я не переключился на помощь кому-то другому.

– Пойдем, Петька!

Советский гвоздодер не подвел. Не с первого раза, но мне удалось отжать полотно двери от косяка, высвобождая язычок замка из паза.

– Баб! Баб!– метнулся пострел в комнату старушки. И тут же вернулся назад с глазами на мокром месте.

– Что, Петь?

– Нету ее. Нигде! Кровать не заправленная. А она всегда, когда встает, первым делом постель прибирает...

Малой пустил слезу.

– Ну-ну. Не надо плакать. Ничего с твоей бабушкой страшного не произошло,– Саша прижал пацаненка к себе.– Жива она и здорова. И даже не заметила ничего.

Я тем временем извлек из морозилки тушку птицы, и, обернув полотенцем, протянул ее утешителю.

Через пять минут Петька отошел от не слишком приятной новости, успокоенный обещаниями Александра. А я, стоило мальцу отойти, приступил к гостю:

– Ты и правда считаешь, что с его бабкой все хорошо?

– Не считаю. Знаю! – откликнулся заморыш, не отрывая импровизированного крио компресса от лица.

– Категоричное заявление. Для человека с бланшем на пол-лица,– не смог удержаться от подколки я. Чем весьма смутил Сашку.

Но он не стал дерзить в ответ, лишь плотнее прижал курицу к глазу.

– Саш, рассказывай, что еще знаешь.

– Я много всего знаю. Литература, физика, астрономия.

– Только не надо ерничать! Начнем с того откуда ты.

Сашка молчал.

– С другого микрорайона? Вообще не из нашего города?

Тишина.

– Ладно. Что такое это твое Тхэгу-райси, по чьей лицензии эвакуатор сделан? Китайская корпорация?

– Кто.

– Что,– кто?

– Тхэгу-райси не корпорация. Это... раса.

Я немножко прифигел.

– Как раса? Типа индейцев, негров или монголоидов?

– Типа.

– Почему я ничего о них не слышал?

– Их не проходят в школе,– тихо рассмеялся Сашка.

– Брось пургу гнать! Твой... прибор. Кого или что он должен эвакуировать? И куда?

– Меня. В пространство Башни.

– Башни? Ты что, спящая принцесса что-ли?

Сашка смутился еще больше, и обижено засопел.

«Там, в гробу, во тьме печальной, гроб покоится хрустальный»,– всплыла вдруг цитата из классика. Всплыла и вытянула за собой ассоциацию. Все, кого я встретил закованными в стекловидную субстанцию вереницей пронеслись перед глазами.

– Зачем спрашивать, если не готов поверить в ответ?– выдавил из себя заморыш.

– Ты же знаешь, что происходит. Да или нет?

– В общих чертах.

– Хорошо. Какого дьявола столько людей превратились в ледяные статуи?

– Это следствие протокола безопасности Тхэгу-райси.

– Опять эти твои тхэгу-не могу! Кто они такие, чтобы творить подобное? Боги что-ли?

– Для нашего понимания,– почти. Высокоразвитая инопланетная цивилизация.

– И что им от нас нужно?– я с сомнением посмотрел на собеседника. В данный момент наиболее вероятной мне представлялась гипотеза, что пацан в толстовке намедни подорвал из психушки. Косвенные улики пока подтверждали теорию. Сбой в электропитании мог отключить систему электрических замков в лечебнице. Парень не местный и не хочет рассказать откуда он. Не принимать же всерьез отговорку о башне. Да и кто нынче может проживать в башне? Граф Дракула?

– Скорее всего ничего.

– Скорее всего?

– Они не посвящают нас в детали. К тому же связь нестабильна. Их место обитания очень, очень далеко.

– Кого это «нас»?

– Группу контактеров.

– Они что, никого посолиднее не нашли? Тебе же от силы четырнадцать!

– Скоро шестнадцать вообще-то. Но на выбор влияет не интеллект или положение индивида в обществе.

– А что? Рулетка?

– Не знаю. Может и рандом. Но одна закономерность точно есть.

– Какая?

– Возраст. Все контактеры не старше шестнадцати.

– Это почему?

– Волновая сигнатура мозга меняется при взрослении. Становится трудно воспринимать послания Тхэгу-райси. И еще труднее отвечать им.

Пока что теория побега из сумасшедшего дома обрастала все новыми аргументами. Чувство избранности. Голоса в голове.

– Раз пришельцы святые бессеребреники, зачем они тратят время на разговоры с примитивной формой жизни?

– Они что-то вроде наставников. Учителей. Кураторов. Присматривают за человечеством с незапамятных времен. Иногда ненавязчиво подталкивая в нужном направлении. Иногда предостерегая.

– В нужном КОМУ направлении?

– Ты правда хочешь знать?

– Конечно. Почему бы тебе не спросить у них прямо сейчас?

Сашка потупился, как-то весь сжался в углу облюбованного дивана.

– Отсюда я не могу связаться с ними.

– Только из башни?– бросил спасательный круг собеседнику я.

– Да. Только из Башни.

– Она что, стоит на границе миров?

Уже озвучив вопрос, я вспомнил, что кажется, читал что-то такое. В зарубежной фантастике. О башне, стоящей на перекрестке миров. Но не дочитал. Бросил. Уж больно тягомотно оказалось перелопачивать курганы текста ради редкого, но такого милого мальчишескому сердцу, экшена.

– Пожалуй, да. Довольно точное определение.

– И как выглядят... инопланетяне?

– Внешне? Представления не имею. Знаю только, что они совершенно не похожи ни на нас, ни на Аратари.

После последней фразы Сашка, что называется, прикусил язык. По его понятиям, видимо, сболтнул лишнего.

– А арАтари кто еще такие? Тоже того... с другой планеты?

Откликнулся Сашка неохотно:

– Да. Произносить правильно аратАри, ударение на последнем «а».

Час от часу не легче. Инопланетяне полезли отовсюду, словно грибы после дождя!

– А этим чупакабрам, что, тоже ничего от нас не нужно?

– Им как раз нужно. Как оказалось,– заметно скис оратор.

– Что конкретно?

– Конкретно– всё! Вся наша планета.

– Хе! И зачем она им?

– Как среда обитания. В самой природе расы Аратари заложена непреодолимая тяга к экспансии.

– Руки загребущие? А по мусалам? Кто вообще сильнее, Тхэгу или эти... Арараты?

– Конечно, Тхэгу-райси.

– Так пусть наведут порядок! Врежут агрессорам, да так, чтоб кровавыми соплями умылись! Они ж, как ты говоришь, присматривают за нами.

– Они и наводят. Но все не так просто. Тхэгу-райси не ведут войн. К тому же Аратари тоже их подопечные.

– Опекуны, бляха-муха! Чего ж они так плохо приемышей-то воспитали?

– Тхэгу-райси не могут принуждать. Даже тех, кому они доверили свои технологии, а те их предали. И, вместо реализации шанса на гармоничное развитие, поставили продвинутую науку на службу своим прихотям.

– И тэги-мэги не наказали араратов за вероломство? Ну хотя бы пожурили там, в угол поставили? От нормального общества изолировали? А то что же получается... Дали обезьянам ядерную бомбу, а сами руки умыли?

– Тхэгу-райси действуют... по-другому. И аратари не обезьяны. Хотя, после судьбоносного решения о игнорировании пожеланий высшей расы, и деградировали порядком.

Я сделал глубокий вдох. Выпустил воздух через рот, длинно, расслабляя гортань. Так меня научил кореец на занятиях воинскими искусствами бороться с волнением. Петька стоял в дверях и грел уши, впитывая Сашкины байки. Я отвел его в сторону.

– Ты вот что, не пересказывай никому, что слышал. На смех поднимут. И Сашку, и нас с тобой. Бывает такое... от сотрясения... Человек начинает воображаемое и реальное путать.

– А это лечится?– Петька озадаченно заглянул в комнату.

– Само проходит,– беспечно пояснил я.– Ты пока вот что, пробегись по поселку, поразведай. Посмотри, как там с Людиными родственниками дела обстоят.

Честно сказать, то, что делают сейчас Руслан и Людмила занимало меня сию минуту куда больше, чем бредни об инопланетном вторжении. Я прошел на кухню, отыскал чайник, поставил его на плиту. Ага, у бабы Глашы под куклой-накидушкой и фарфоровый заварник имеется. Сейчас попьем свеженького, байхового. Дядя Женя бы одобрил. Он терпеть не может «дрянь из пакетиков». Заглянув в холодильник, обнаружил кусок сыра. Ага, сделаем бутерброды. Надеюсь, баба Глаша не разгневается на мое самоуправство, когда вернется? Неприятный холодок взметнулся снежным вихрем в груди. Если вернется!

Я вернулся к гостю, чтобы продолжить беседу:

– Так как же поступают мудрые высшие существа, когда один малыш из их детского садика отбирает бабайку у другого?

– По-разному.

– Ты что-то говорил о протоколе безопасности.

– Да. Аратари атаковали. Тхэгу-райси активировали один из сценариев протектората.

– В чем фишка их сценария?

– Темпоральный барьер. Аратари потребуется время, чтобы преодолеть его и начать экспансию.

– Неплохо. Длительность отсрочки?

– Не могу назвать точно. Вероятнее всего от нескольких дней до нескольких недель. Но это не главное.

– А что главное?

Сашка обреченно вздохнул, но продолжил:

– Тхэгу-райси подменили саму цель.

– Не понимаю. Это как самолет отстреливает тепловые ловушки, чтобы не стать жертвой удара ракет с инфракрасным наведением?

– Принцип схожий. Но Тхэгу-райси не размениваются на мелочи. Они создали вариативную копию пространства, отзеркалив Землю. Часть населения при том оказалась также скопированной. Адаптированные для непосредственных действий в среде сразу в активном состоянии. Те, кому требуется период подстройки организма,– в коконе статичных оболочек.

– Стоп, стоп, стоп... Так значит... Я даже не перенесся сюда из родного мира? Там, на настоящей, реальной Земле продолжает жить другой, ничего не подозревающий о причудах многогранного пространства, Матвей? Едет сейчас на рыбалку с дядей Женей? А его ждут дома вполне себе подвижные, здоровые родители?

– Да. Планета просто не заметит вмешательства Тхэгу-райси. Продолжив свой непростой эволюционный путь. Так уже случалось, и не раз.

У меня голова пошла кругом от услышанного. Все еще не сбрасывая со счетов предположение о Сашкиной невменяемости, мое сознание уже приняло факт его правоты. Отличная новость для человечества... И фиговый оборот дел для нас, оставшихся в параллельной, искусственно созданной высшим разумом, плоскости бытия.

– Оставили нас... зачем?– смог наконец выдавить из себя я.– В качестве отвлекающего фактора, чтобы обман не раскрылся? Или тельцами на заклание?

– Не могу сказать определенно. Знаю только, что Тхэгу-райси не стали бы жертвовать человеческими жизнями просто так. С другой стороны, в сбой матрицы я тоже не верю. Оператору Башни вообще-то запрещено обсуждать действия кураторов. Но мысли у меня насчет их задумок появились.

– Поделишься?

– Позже. Кроме того, мне все же хотелось бы попасть в Башню.

– Сбежать с поля битвы?

– Там я окажусь гораздо полезнее, чем здесь. Мне надо вернуть эвакуатор!

– Саш! А что ты здесь делал?

Мой собеседник задумался. Отложил птицу на тарелку. Встал, подошел к окну.

– Скажем так, устанавливал маяки для разметки пространства.

– Для инопланетян?

– Для оператора в Башне. Уверен, Тхэгу-райси не бросят нас здесь на произвол судьбы. Преобразования уже начались. Твой тактический монитор всего лишь первая ласточка!

От свистка чайника на плите, раздавшегося в воцарившейся тишине, мы оба вздрогнули.

Глава 4. Тотем

Глава 4. Тотем

Матвей.

День первый

В ходе чаепития, вместе с вернувшимся Петькой, все запасы хлеба и сыра мы прикончили. И даже замахнулись на запасы желтого, развесного, наверняка с фермерского рынка, сливочного масла. Сашка был очевидно голоден. Но ел культурно, не спеша и не чавкая. Малой с опаской поглядывал на гостя, но молчал.

Во дворе послышался звук заводящегося мотоцикла.

Я мигом оказался у окна, откинул занавеску. Ба, все те же лица! Руслан, крикнув что-то напоследок Кольке, усадил за спину Людмилу. Вдарил по газам и скрылся, подняв облако пыли.

– Поехали проверять квартиру Руса,– прокомментировал Петр.

– У него же родители в Питер переехали?

– Ну да. А в купленной квартире деда оставили. А у Людки, как и у меня, в доме пусто. Исчезли все родичи.

– Ясно.

На самом деле мне ничего не было ясно. Мозг пробовал выстраивать собственные конструкции, опираясь на наблюдения и скупые факты. Конструкции представлялись мне хлипкими, как монтажные леса из досок, наспех сколоченные вокруг небоскреба. Но я упорно стыковал деревяшки, вгоняя гвоздь за гвоздем.

– Это ж байк Филимонова Лешки?

– Ну да, дяди Алексея.

Я тоже немного через край хватил. Отпустившему бороду Алексею под тридцать. Естественно, для Петьки он «дядя». А для меня... Для меня не знаю кто. В байкерской среде «Фил» авторитет, факт. В пробегах аж до Дальнего Востока участвовал. Да и легенд про него немало ходит. Или баек. Черт, да что за чушь в голову лезет? Нашел время выяснять!

– А он не против? Насчет мотоцикла?

– Дык... Его ж как спросишь? Во льду он тоже. Как раз у ворот гаража. Русу даже подвинуть его пришлось, чтобы выехать.

– Вот как, значит? И надолго Руслан свинтил?

– Сказал, что пока не разберется во всем, не вернется!

Узнаю твердолобого Руслана! Не вернется он!

– Эвакуатора нам с тобой пока не видать,– заключаю, повернувшись к Сашке. Он бледнеет.

– Скверно.

– Как есть. Ладно, не дрейфь. Прорвемся. Не бросим мы тебя. Верно, Петь?

– Угу,– отзывается малец с набитым ртом. Дожевывает еще. По виду вижу, что он гораздо с большей охотой избавился бы от незваного гостя.

– Я и не боюсь. Осипу нелегко придется там одному, в Башне.

– Так вас что, всего двое??? А вообще контактеров сколько?

– Не знаю.

– Приблизительно хотя бы!

– Могу только гадать.

Уже угасшие было подозрения вернулись вновь.

– А количество людей, оставшихся в этой задн... в нынешней «плоскости бытия» насколько велико?

– Трудно сказать. Протокол нейтрализации экспансии ведь впервые сработал. Во всяком случае, на моей памяти.

– Ты же говорил, прецеденты случались?

– Да, судя по записям Башни. Но речь шла о глобальных конфликтах между людьми и природных катастрофах, угрожающих существованию человека как вида.

– Типа Карибского кризиса или извержения супервулкана?

– Да.

За разговорами мы вышли на улицу. Я глубоко втянул воздух. Аромат белой сирени, слегка разбавленный парами бензина и следами мотоциклетного выхлопа, наполнил легкие. Мама обожала сирень. Стоп! Что значит «обожала»? Обожает!

– Саш... А люди в коконах... они же вернутся к нормальной жизни?

Мой собеседник свел брови.

– Да.

Явно что-то не договаривает.

– Слушай, Александр, раз уж мы оказались в одной лодке, не мог бы ты перестать изображать из себя немногословного шпиона, задержанного контрразведкой?

– Я... постараюсь.

– И...?

– Все люди вернутся к обычной жизни, как только функционал их сигнатур достигнет порогового значения.

– Научно. А попроще? Когда они очнутся? Что произойдет с оболочкой?

– В разное время. Зависит от многих факторов. Но, в основном, от возраста и состояния здоровья. Чем старше индивид, тем дольше его реабилитация. В ходе процесса оболочка постепенно истончается. И трескается. Как яичная скорлупа.

– Или как подтаявший лед,– я вспомнил звук разбиваемой лампочки, раздавшийся, когда я только-только пришел в себя.– А есть те, кто избежал «консервации»?

– Конечно. Ты же заметил, что среди тех, кто впал в стазис, нет никого, младше шестнадцати?

– Точно! А те, кому едва-едва исполнилось?

– Период их адаптации исчезающе мал. Думаю, несколько минут. Самое большее,– часов.

– А у остальных временная вилка насколько отличается?

Сашка лишь пожал узкими плечами.

– Но они же в любом случае... оттают?

– Да.

– Да, но.... Ведь, судя по интонации, ты именно это хотел сказать.

– Верно. Придут в себя они, скорее всего, к сожаленью, когда кругом них будет уже среда, неблагоприятная для жизни. И, при продолжительном стазисе, организму понадобится еще день-два на «окончательный разгон» до нормы.

– То есть...,– я, закусив губу от нехорошего предчувствия, продолжал вгонять гвозди в ментальные леса,– несчастные окажутся в положении младенцев в джунглях, кишащих хищниками?

– Более чем вероятно,– сухо подтвердил представитель Башни.– Экспедиционный корпус Аратари не столь многочислен. Но, следуя тактике, первым здесь появится их зверинец. Он сформирует привычный им биоценоз. Заодно произведя первичную зачистку территории.

– То есть сожрет всех, кто попадется на его пути?

Воображение представило ящера с капающей с клыков слюной, врывающегося, проломив дверь, в квартиру. В мою квартиру! С беспомощно застывшей у плиты мамой. И до сих пор наслаждающимся долгим сном отцом!

– То есть, да!

Коленки стали мягкими, и губа предательски задрожала. Не хватало только разреветься, как девчонка. Я привалился к тополю.

– Саш... Ну как же это? А? Ведь дети же... Старики беспомощные... Где же забота этих... тиглей-миглей твоих!?

– Их ум устроен иначе, чем наш. Но, как ни странно, по общему душевному настрою, они куда как ближе людям, чем Аратари. Старики и дети до одиннадцати лет практически не подверглись переносу в данную плоскость. На тех, кому старше шестнадцати распространилась прогрессирующая выборка.

– Это как?

– Условно говоря, из 16-летних отзеркалено 99 %. Из 17-летних,– 96, из 18- 90, из 19- 82, и так далее. Чем старше возрастная группа, тем менее она представлена в воссозданной копии.

– То есть из поколения моих родителей...

– Скопирован в лучшем случае, один из семи. То, что у тебя оказался полный комплект родственников,– редкая вероятностная флуктуация!

– Странно это все. Как и Аратари эти. И Тхэгу. Одни, выходит, духом с нами отдаленно схожи, а другие телом,– пробормотал я только для того, чтобы как-то заполнить пустоту.

Довольно крупный паук, перебирая зелеными тонкими ножками, устремился по кроссовке вверх. Задержался, кажется, пробуя ткань джинсов под коленом на прочность. И полез выше. Я щелчком отправил его на землю. Но необычный экземпляр насекомого мира лопнул под ногтем, обдав пальцы неприятно пахнущими каплями.

– Началось,– мрачно констатировал контактер.

Словно вторя ему, едва слышно пискнул планшет.

– Что именно началось?– я, одновременно, и ждал и боялся ответа.

– Отсчет до Вторжения,– Сашка, словно ветхозаветный пророк, воздел руку с вытянутым указательным пальцем, вверх.

Я задрал голову и увидел на полпути к горизонту, под нижним краем кучевых облаков, узор из рубиновых линий.

– Это... это таймер?

– Так и есть.

– Но ведь непонятно же ни фига!

– Осип скоро должен включить синхронизацию и оповещение. Проверь монитор, кстати.

– Чего проверить?

Сашка поморщился.

– Планшет свой.

Я послушно достал девайс из внутреннего кармана куртки. Мама позаботилась, вшив его точно по размеру планшета. Одна из трех закладок ритмично пульсировала. Я коснулся пальцем экрана.

– Уничтожен агрессор. + 1гли.

И дальше шло совсем будничное:

– Настроить форму получения уведомлений?

Так, особенности интерфейса могут и подождать.

– Саш, выходит паук...

– ...из авангарда экспансии Аратари. И, судя по тому, что за его уничтожение тебе начислили расчетный ресурс, моя догадка верна.

– Какая догадка? Что за гли? Зачем мне расчетный ресурс?

– Гли это единицы измерения расчетного ресурса. Аналог наших денег. Раз монитор поощрил уничтожение иной формы жизни, значит Тхэгу-райси хотят, чтобы мы сражались. Отстаивали свое право на жизнь.

– Зачем?? Ведь ты говоришь, что местный мир это всего лишь копия. Обманка.

– Не факт, что Аратари этого не поймут, подмяв данную нишу бытия под себя.

– Они же деградировавшие дикари? Нет?

– В массе. В массе своей деградировавшие. У них есть вожди. И совсем не обделенные интеллектом, могу заметить, лидеры!

– Так и знал! То есть мы в дерьме по самые уши!– паника волной накатила на меня, подхватывая рассудок, словно щепку от разбитого фрегата.– Высокотехнологичные захватчики и противостоящая им горстка подростков, вооруженная подручными средствами из того же самого дерьма и веток!!!

– Не хорони нас раньше времени! Тхэгу-райси, уверен, уравняют шансы!

– Да как!? Как они их уравняют? Прольют на нас дождь из лазерных мушкетов и плазмоганов? С подробной инструкцией пользователя на русском языке? Они вон даже часы не смогли с обычным циферблатом скрафтить!

– Не нужно недооценивать высшую расу. Они всегда действуют неспешно. Но продумано.

– А пословица «пока солнце взойдет, роса очи выест» ни о чем тебе не говорит?– я никак не мог справиться с лавиной страха, несущейся на меня со скоростью локомотива. Видение ящера с окровавленной мордой воображение изменило на закукливающего в покровы человеческое тело гигантского паука, висящего на потолке спальни.

– Дыши, Матвей, дыши...

Я последовал совету, вернувшись к корейскому национальному методу. Вдох через нос. Выдох через рот. На вдохе втягиваем, «тхэн». На выдохе высвобождаем «тхаах». И снова. Тхэн. Тхаах. И еще раз. И еще. Понемногу напряжение отпустило.

– Давай посмотрим карту,– предложил спутник.

Я оглянулся вокруг, взглядом пытаясь отыскать представителей агрессивной фауны. Но, не найдя никаких признаков инородного мира, успокоился и последовал совету.

– Тыньк!

На угольном фоне тут же проступили тонкие белые линии. Используя весь немаленький опыт компьютерных игр, я сопоставил схему с реальностью. И, без особого труда узнал близлежащие улицы, линии гаражей, контуры беседки и нескольких близлежащих строений. Один из схематичных прямоугольников оказался подсвечен.

– Это что-то значит?

– Да. Там тотем.

Я мысленно еще раз совместил карту с планом местности, сохранившимся у меня в памяти. Округу я знал прекрасно, как свои пять пальцев, облазив с пацанами все мало-мальски примечательные рукотворные объекты.

– Там заброшенная котельная станция,– парировал я,– по весне ее затопляет грунтовыми водами. И так она и стоит, затопленная почти до железных трапов на поверхности, пока вода не впитается снова в почву. Никто откачкой и не думает заниматься.

– Котельная же неподалеку?

– Метров триста от крайнего дома.

– Прогуляемся и убедимся!

– Пошли!

Действуя, я всегда обретал опору под ногами. Рассуждениями, разговорами, красивыми и умными словами можно кому угодно запудрить мозги. А вот реальные, всамделишные факты... Это... это реальные факты! И амба!

По пути я продолжал зорко выслеживать врага. И изредка поглядывать на небо. С тревогой отслеживая изменения в расположении багровеющих, словно оставшиеся без присмотра угли костра, черточек.

Вот и стена из силикатного кирпича, щедро изукрашенная энтузиастами искусства граффити. Среди надписей «добро пожаловать в поселок «Заветы Ильича»» под стилизованным профилем предводителя мирового пролетариата. И целый сонм портретов кавайных няшек из аниме. А вот двери как раз заколочены досками. Видимо как раз тот самый Ильич постарался, упомянутый в надписи. Нет, не Ульянов Ленин. Глава самоуправления микрорайона Иван Ильич Шустов. В принципе, он прав. Мало ли кто из детей заберется в разрушенную котельную. А там воды по горло взрослому, случается. Недалеко и до беды.

Ломик оперативно справился, обеспечивая доступ к локации «заброшенная котельная». Эх, когда-то же она лесопилку теплом обеспечивала, да столярный цех. Батя говорил, всякую несложную, но полезную в хозяйстве лабуду здесь строгали. Черенки для граблей и лопат, топорища, швабры...

А это что за... На внутренней стене помещения вспухли, словно пузыри кожной сыпи, гроздья телесного цвета. То ли шляпки грибов, то ли скорлупа яйцекладки, то ли раздувшаяся до неприличия пена плесени.

– Наведи камеру планшета и сфотографируй!– подсказал Сашка.

Я так и сделал, но снимок получился мутным.

– Включи подсветку.

Ха! Как же я сам не догадался!

– Щелк!

На сей раз изображение проступило вполне контрастно. И, как и в случае с эвакуатором, сопровождалось надписью.

– Мицелий гриба «Гнездовик». Происхождение. Модифицирован расой Аратари.

Планшет пиликнул, выдав неожиданное сообщение:

– Уровень доступа в работе с индивидуальными техническими устройствами повышен. Текущий уровень два. Основные привилегии: Улучшена картография, повышена точность идентификации сигнатурных предметов.

– И что мне делать с мицелием?

– Сам-то как думаешь?

Вместо ответа я перехватил гвоздодер, и заработал им, словно скребком, безжалостно искореняя колонию грибов.

– Баланс + 4 гли,– тут же обрадовал сообщением планшет.

– Давай настроим уведомления так, чтобы они не отвлекали тебя.

– А... тотем?

– Тотем от нас никуда не убежит,– авторитетно заявил Сашка. Фингал у него под глазом вспух, оставив для созерцания окружающего мира лишь узенькую щелку.

Минута,– и мы, расставив совместными усилиями галочки в меню, добились того, что баланс отражался теперь в правом верхнем углу. А подробности не выводились на экран вовсе. Но сохранялись в памяти устройства.

– А заряжаться планшет от розетки по-прежнему может?– запоздало спохватился я.

– Да. Но не только.

– А от чего еще?– искренне удивился я.

– Матвей, будет лучше, если элементарные открытия ты сделаешь сам. Только так ты сможешь обеспечить себе прогресс в уровнях доступа.

– Дай-ка угадаю. Чем выше этот самый уровень, тем я круче? Сильнее, умнее, жизнеспособнее, выносливее? Совсем как в РПГ-игрухах?

– Нет, Матвей. Не так. Сами по себе уровни доступа не обеспечивают никаких преимуществ. Они просто ключи от комнат, в которые без них не попасть. Если говорить образно, конечно. А если Осип успеет настроить точки либрации, то и буквально!

– Ключ от квартиры, где деньги лежат?– последняя фраза о «буквально» и о «точках либрации» меня сильно озадачила. Но виду я не подал.

– Можно и так. Если принять во внимание факт, что само обладание ключом не сделает тебя ни на копейку богаче. Нужно еще найти ту самую комнату. Добраться до нее. Открыть. И вот тогда...

– Здравствуй, сокровищница магараджи?

– Ты верно уловил аналогию,– улыбка у Сашки из-за фингала вышла кривоватой.

Небо начало заволакивать тучами. Но рубиновые линии продолжали просматриваться отчетливо.

– За тотемом?

– Только не выпускай ломик из рук пока что,– предупредил спутник. И не напрасно. Стоило продвинуться к центру решетчатого настила, как из-за проржавевшей до трухи трубы выскочил краб. Особенно опасным он не выглядел, имея тело, размером с теннисный мяч, но щелкал клешнями громко и грозно.

– Мне его тоже... фотографировать?

– Я бы не советовал увлекаться фотосессиями. Во всяком случае, в те минуты, когда тебя атакуют.

– Трынь!

– Трынь!

– Трынь! Трынь! Трынь!– Краб, наступая, внезапно обстрелял меня подобием костяных игл! Одна вошла в плечо, пробив куртку. Вторая чуть не угодила в глаз, оставив рассечение над бровью. Остальные бесславно отскочили от стен, промахнувшись мимо цели.

Я врезал по членистоногому с лихостью профессионального бейсболиста. Оставив на ломике потеки, а на стене живописную кляксу нежно-лазоревого оттенка.

– Попал в тебя?– обеспокоенно подоспел Сашка. Я молча указал на бровь и плечо. Как бы мне не хотелось оспорить его правоту, но доказательства были уже на лицо. И даже на лице. В виде довольно глубокой царапины.

– Давай я вытащу шип из мышцы!

– А нас еще один не подкараулит во время процедуры?

– Нет. Охранники пока по одному у артефактов.

Я оголил плечо.

– Ух ты! Глубоко вошел! Наружу только кончик торчит. Боюсь, без инструментов мне не зацепить!

– В рюкзаке пассатижи. Достань.

Пока Сашка суетился, я еще раз отметил, какие у него ухоженные, можно сказать, холеные руки. Ну а что? Вряд ли оператор в Башне промышляет на досуге кузнечным ремеслом. Наверняка его работа связана с манипуляциями клавиатурой да мышкой. Почему бы не иметь при том изящные руки. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»,– голос преподавательницы литературы настиг меня вместе со вспышкой боли!

– Ай!

Извлечение шипа оказалось вовсе не безболезненным мероприятием.

– Тщ-щ-щ, все-все-все, сейчас все пройдет,– уговаривая меня, словно маленького, Сашка подул на ранку. Наверное там, на реальной большой земле, у него остался младший брат. Или сестренка. Иначе трудно объяснить, почему он обращается со мной, как с малышом. Возможно, конечно, что он готовился стать детским доктором. Но это вряд ли.

– Краб хотя бы не ядовитый?– я рассматривал врученный мне с гордостью костяной шип.

– Не должен, – довольно неуверенно отозвался контактер.– Ты как себя чувствуешь?

– Да вроде норм. А если его сфоткать?

– Молодец! Учишься на ходу!

– Щелк.

– Костяной шип краба-охранника. Аратари.

– Хм... упоминаний о яде нет. Будем считать, что пронесло!– успокоил я сам себя, переключаясь на карту. Управлять зумом тактического монитора оказалось совершенно не сложно. Раздвинув большим и указательным пальцем экран, я отрегулировал масштаб. Свечение сжалось до размера, соответствующего пляжному мячу в реале. Неужто находка столь велика? Я включил подсветку планшета, осматривая помеченное место. Искомое отыскалось на ступеньке лестницы, и ничем не напоминало тотем в моем понимании. Скорее небольшой продолговатый ящик для переноски слесарных инструментов с примитивной выгнутой из стального прутка ручкой. Край ящика едва возвышался над маслянистой гладью воды.

Глава 5. Коты в мешке

Глава 5. Коты в мешке

День первый

Матвей

Найденный ящичек на месте мне открыть не удалось. По Сашкиному виду я понимал, что он знает секрет. Но делиться им не спешит. Ага, значит, все-таки рост уровней доступа имеет важное значение. По пути в мою квартиру я понял две вещи. Первое. Находка почти ничего не весит. Будто сам сундучок из жести, а внутри пусто. Второе. Сашка не лжет и не выдумывает. И, если первое знание пришло само собой, то второе... В двадцати шагах от дома небо осветилось сполохом. Рубиновые черточки поблекли. Их затмил огромный экран. Экран показывал в полнеба лохматую рыжую голову парня, на вид моего ровесника. В глаза бросился курносый нос, с которого веснушки, скатываясь, рассыпались по щекам.

«К расческе совсем не приучен,– мелькнула неуместная и нелепая мысль, когда юноша заговорил:

– Д-д-добрый вечер.

Его голос прогремел, как зов Зевса. Из подъездов высыпала не многочисленная ребятня. Мальчики, девочки, в основном подростки лет тринадцати-четырнадцати. Паренек поморщился и потянулся куда-то за пределы видимости. Судя по тому, что следующая фраза прозвучала менее раскатисто, он воспользовался подстройкой звука.

– Д-д-добрый вечер, д-д-друзья.

Я так и не понял, эффект раскатистого «д» состоялся в результате технических причин, или из-за небольшого дефекта речи оратора. Но то, что трансляция шла с помехами, выдавала рябь, время от времени пробегающая по плоскости изображения.

– Буд-д-ду краток, поскольку меня ограничивает не только регламент, но и беспокоит состояние передатчика.

Рябь повторилась, на этот раз на секунду вообще скрыв лицо говорившего.

– Я явл..сь координатором Баш.., сооружен.., предназначенного для корректи... того пласта реал....и, в котором вы оказались. Изложу тезисно пункты, абсолют.. необ.....е для выживания. Наша планета подверглась напа...ю. Агрессивные формы жизни вскоре начнут активно размножаться, отвоевывая жизненное пространство у ...ей. Ваша задача выжить Но не только выжить, но и активно противостоять агр...ии. Для этого вам будет предоставлена ....щь, как в .... оружия и средств защ...ы, так и в формате информационных рес.... и вспомогательных, либо альт..... источни... энегрии, транспортн... ср...., продуктов ..тания и элементов ...пировки. В первую очередь постарайтесь отыскать предметы, имеющие ....ку «тактический». С их помощью вы сможете как..., так и отыскивать, а также...... ...... ........ ........

Текст сообщения утонул в помехах. Передача прервалась, но почти сразу же возобновилась вновь.

– Уделяйте внимание прогрессу в уровнях доступа. Собирайте сигнатурные предметы, которые помогут вам..... ..... ...... Обнаруживать места нахождения пре...в, локаций, специальных комнат и .... помогут тактические..... ...... С увеличениям уровня доступа вы сможете и самостоятельно.... .... ..... В течении ближайшего часа я проведу синхрониз...ю пространственно-информационных конти...... Алекса...., если ты меня слышишь, возвращайся как можно...!

На этом трансляция оборвалась.

Со всех сторон послышались изумленные, недовольные или откровенно ерничающие голоса.

– Каких конти... нентов?

– Отрыв баш...ки!

– Ух, постреляем из лазеров!

– Нет, я не понял, а кому «ку» говорить надо будет, два раза приседая и кланяясь?

Сашка многозначительно взглянул на меня, когда экран погас окончательно.

– Это был Осип?

– Да. И ему приходится сейчас нелегко. Операторские манипуляции подразумевают работу в паре. Так что представляю, как он там с ног сбивается, чтобы обеспечить хотя бы минимальный уровень схождения структурных сигнатур.

– Ясно.

– Как думаешь, твой приятель, Руслан поймет сейчас, что стоит на кону? И вернет эвакуатор?

– Первое. Он мне не приятель. Второе. Понять он может и поймет. Но девайс твой не вернет. И именно потому, что осознает его важность, Задаром точно не расстанется. И, третье... Честно сказать, от речи представителя Башни я ожидал большего. Не знаю как у кого, у меня создалось впечатление, что спасение утопающих дело рук самих утопающих!

– Матвей, пойми, мы оказались ошарашены инициацией экспансии не меньше, чем вы. И до сих пор не пришли в себя!

– Да? А по тебе и не скажешь!

– Я и Осип совершенно такие же, как и остальные подростки! Только нас выбрали Тхэгу-райси. Обучили регламенту обращения с оборудованием. И в последний год предоставили почти полную автономию. До нас было много операторов. И наше дежурство уже подходило к концу. И я, и Осип начали ощущать, как начинают истончаться ментальные связи. И нам обоим было страшно. Слишком привыкли мы быть под крылом кого-то такого могущественного, что рядовому человеку и представить сложно. Но мы почти справились с кризисом расставания... И вдруг... это...

– Ладно, Саш, пойдем ко мне.

Смущаясь от двусмысленности ситуации, я представил гостю папу и маму.

– Станислав, Зинаида...

Знакомство вышло односторонним. Солнце уже склонялось к закату, и я вдруг остро осознал, что не смог бы остаться ночевать один на один с родителями, превратившимися в ледяные статуи. Стремно, страшно, дико. С другой стороны, как же я уйду? А вдруг они придут в себя как раз во время моего позорного бегства? Растерянные, сбитые с толку, беспомощные?

На лестничной площадке послышался шорох, и я похолодел. Воображение тут же нарисовало праотца убиенного мной крабика. Копию в масштабе пять к одному. Подумало и добавило для полноты картины кровожадного паукоящера, перебирающего по стене отвратительными мохнатыми лапами. Снабдив химеру фантазии не менее впечатляющими габаритами.

Послышалось постукивание по двери. Конечно, чудовища же не знают про кнопку звонка. Ну почему до сих пор мой арсенал ограничен надежным, но примитивным ломиком?

– Матвей, ты дома? А можно к вам?

Монстров оказалось, и, правда, два. Колька и Петька.

– Заходите, чего уж там!

– Это что, все правда?– Петька ткнул пальцем вверх.

– Если ты про трансляцию, то да. Правда.

– Готовиться надо,– удивил меня не по годам разумным замечанием Колька.– У дяди ружье есть. Охотничье.

– Двустволка?– тут же вскинулся я, памятуя собственную ремарку об арсенале,– а где проживает твой родственник?

– Вертикалка,– пояснил авторитетно Николай.– Живет на Пролетарке он. Ружье хранит в специальном шкафе, запертом. Но я знаю, где ключ.

– Здорово. Но Пролетарка не близко. До темноты не факт, что обернемся. Даже на великах.

Я бросил взгляд в окно и не обнаружил прокатных велосипедов. Да... Колесам кто-то уже успел приделать ноги.

– Как только включится синхронизация, вероятность отказа электрических коммуникаций резко возрастет,– нейтрально пояснил Саша.

Да... Я представил, как я, крутанув педали, разгоняюсь по ночному шоссе. И вдруг вырубается свет. Не только вдоль трассы, а везде, тотально. Был я как-то в деревеньке малой, вдали от огней большого города. Так там стоило лампочке в фонаре погаснуть, и тьма такая, что называется, хоть глаз выколи! Не улыбается мне оказаться в таком положении. Так что поход за ружьем отложим до завтра.

– Матвей, а это что?– Петька ковырнул носком сандалии ящик с тотемом.

Я сжато пересказал ребятам историю появления артефакта.

– Откроем?– заглянул мне в глаза малой.

– Попробуй,– радушно предложил я.

Он испытал удачу. Ящик остался неприступен.

Я достал планшет и сделал снимок.

– Хранилище тотема. Сигнатурный предмет Аратари-гон по лицензии Тхэгу-райси. Доступен к активации посредством тактического монитора после процедуры глобальной синхронизации.

– Аратари-гон?– я вопросительно поднял глаза на Сашу.

– Обозначение расы Аратари до начала периода упадка,– тут же выдал контактер.

– А после второе слово пропало?

– Скорее раскололось, как сама раса. Аратари-лим, Аратари-тэм, Аратари-шин,– три самые крупные ветви.

– Хех! И долго ли нам ждать Осипа с его синхро...

Я договорить не успел, как Колька указал рукой на небо. Под границей облаков рубиновые черточки, напоминающие символы на браслете «Хищника» сменились вполне привычными цифрами.

32.25.16.

– 15,14,13,– потекли, убывая значения последних.

– Часы, минуты и секунды? У нас менее двух суток?

– Увы, да. Экспансия начнется в полночь.

– Но ведь паучок, крабик этот... Они уже сегодня...

– Разведчики и охранники микро-локаций не в счет.

– Тогда нам нужно до истечения времени...

Что нам нужно сделать до часа «х» я додумать не успел. Потому что озарение пронзило мозг, будто молния. Осененный догадкой, я метнулся на кухню, к маме. Часы на ее запястье показывали 421 час с минутами. А у отца? 464 часа... Не хило! И что делать?

Ну что ж, куем железо, пока оно горячо. Будем надеяться, что мнение операторов Башни о том, что их премудрейшие тигли-мигли не ставят задачи без возможности их решения, верно! Навожу камеру, чтобы сделать повторный снимок пояса. Но тут планшет вдруг перехватывает инициативу, стоит видоискателю зафиксировать цель:

– Обнаружена сигнатура объекта класса «тотем». Уровень распаковки: два. Соответствует индивидуальному уровню владельца тактического монитора. Формы преобразования тотема:

1. Тактический обруч. Принадлежность: Аратари-лим с возможностью адаптации общего доступа.

2. Тактический наруч. Принадлежность: Аратари-тэм, с возможностью адаптации общего доступа.

3. Тактический пояс. Принадлежность: Аратари-гон, общий доступ. Предмет имеет лицензию расы Тхэгу-райси.

– Саш, ты можешь помочь с выбором? Обруч какой-то... Наруч... Пояс... Ну, три кота в мешке!

Сашка кусал губы, решаясь.

– Да. В данном случае, думаю, я просто обязан вмешаться, чтобы ты не наломал дров. Выбирай пояс! И впредь, если не будешь точно уверен, что тебе нужно, пометка о лицензии Тхэгу-райси будет подсказкой. Такие предметы универсально интегрируются, а иной раз и сами служат опорным узлом интеграции. Кроме того, пояс... Короче, выбирай его. А дальше я расскажу подробнее.

И всего-то нужно поставить галочку в нужном месте. Находка начинает вибрировать, словно стиралка в режиме отжима на самых высоких оборотах, как только я подтверждаю выбор. Кладу обе ладони на ящик, прижимая корпус к столешнице.

– Лучше этого не делать,– предупреждает Сашка. Но я упрямничаю. И расплата не заставляет себя ждать.

Запястья пронзает разряд тока. Да так, что меня сносит с ног. Хорошо, что позади мягкие подушки дивана!

– Лучше отвернись вообще!– оператору Башни приходится перекрикивать внезапно набравший децибелы гул.

– Еще и уши заткнуть?

Я не успеваю ни того, ни другого. Громкий хлопок, вспышка. Я слепну, совершенно также, как в детстве, после того, как по наивности уставился на работающего сварщика. Глаза слезятся, уши заложило.

– Оно... Оно всегда так... трансформируется?

Мой консультант по инопланетным технологиям лишь пожимает плечами:

– В Башне артефакты инициируются в отдельной комнате, по команде с пульта.

В комнату тут же заглядывают обеспокоенные физиономии мальчишек.

– Матвей, ты как?

– Все норм.

Проморгавшись, вижу перед собой широкий пояс. Странный пояс.

– На охотничий вроде бы похож,– подает голос сбоку Колька.

И впрямь, смахивает. Хотя я видел охотников в обвесе только по телевизору. Но понимаю, откуда взялась ассоциация. По правой стороне пояса идет лента ячеек, как в патронташе. Большинство из них пусты, но три ближайших к пряжке заполнены. И не патронами, нет. Прозрачными пробирками с пробкой. Дно пробирки отливает металлом, словно облитое ртутью. Я тяну одну из них из крепления, но миниатюрный цилиндрик из стекла и стали и не думает подаваться. Сидит крепко, словно коренной зуб у мамонта, елы-палы! Левая сторона пояса тоже не пустует. На ней закреплены не менее загадочного назначения сферы. Нижняя половина у трех шаров, размером с грецкий орех, блестящая, верхняя,– прозрачная. Попытка извлечь их из пазов заканчивается тем же результатом, что и манипуляции с пробирками. То есть безоговорочным фиаско.

Сама пряжка на ремне, похоже магнитная, да еще и с функцией автоподгонки. Убеждаюсь в том, примеряя деталь одежды.

– Пилик.

На экране планшета появляется надпись.

– Обнаружено новое техническое сигнатурное устройство «тактический пояс». Статус: Частично экипирован. Статус претендента: активен (корректировка не требуется). Произвести синхронизацию основного устройства «тактический монитор» с вновь обнаруженным объектом?

Не советуясь с Сашкой прожимаю «да».

– Для синхронизации устройств необходимо предварительно провести процедуру привязку девайся «тактический пояс» к личности пользователя.

На планшете приглашающее замигало уже знакомое окошко идентификатора.

– Мат-вей Се...

– Стой!

– Что такое?

– Как только ты подтвердишь идентификацию, пояс станет неотчуждаемым.

– Мудреное слово. Что-то из юриспруденции? Ты знаешь, я в законах не силен.

– Это значит, что никто другой больше не сможет им воспользоваться. Более того, с тебя невозможно будет его снять,– Сашка запнулся, закончил скороговоркой, второпях,– пока жив. В случае гибели объекта ментальная цепь разрывается и...

– Я понял. Враги смогут добыть трофей, только сняв его с моего хладного трупа. Так?

Сашка кивнул, слегка зардевшись. Господи, как же легко он краснеет! Контактер продолжил, ускоряясь, словно опасался, что вот-вот его перебьют и вовсе перестанут слушать:

– Пояс сильно расширяет перспективы совершенствования и апгрейдов. И, само собой, увеличивает шансы на выживание. Он, как и любой тактический предмет, будет расти, трансформируясь вместе с владельцем.

Сашка снова кусал губы, выдавая с головой свою внутреннюю борьбу.

– Ну, продолжай! Ты же опять хочешь сказать что-то в духе: «но есть одно «но», так ведь?

– Так.

– Колись!

Сашка тряхнул головой, сжигая за собой мосты:

– У пояса есть несколько универсальных функций, которые невозможно будет использовать после привязки!

– Например?

– Например, обнуление стазиса!

Меня словно доской по лбу шарахнуло.

– Значит... значит я смогу вернуть папу и маму!? До того, как начнется полный армагадец? Как, как это делается!?

– Смотри,– Сашка деловито подхватил пояс,– вот здесь, между первой и второй пробиркой шкала индикации заряда.

Я с надеждой впился взглядом в узенькую вертикальную полоску, окрашенную в самом основании желтым.

– Полный цикл зарядки пояса начального уровня около суток. Источником питания служит микрореактор,– консультант из Башни постучал кончиком ногтя по едва заметному выступу рядом с пряжкой.– Как только устройство будет экипировано, реактор выйдет в полноценный рабочий режим. Если же оставить пояс автономным, цикл зарядки станет растягиваться. С каждым разом добавляя восемь часов.

– То есть, в следующий раз им можно воспользоваться только через тридцать два часа!?

– Плюс-минус час или два.

– А почему пояс «начальной ступени»? У меня же второй уровень доступа к технике!

– Это пока только к распаковке относится. И к эксплуатации устройств. Не к самому типу устройства. Оно пока не твое как-бы.

– А чье, интересно спросить?

– До привязки,– автономный предмет. И, вообще, не перебивай, пожалуйста!

– Ну, лады...

– Емкость аккумулятора в твоем девайсе 20 тэрр. Начальный заряд одна или две единицы. Процедура снятия стазиса расходует от 12 до 18 тэрр. Для инициации протокола нужно надеть пояс на человека. Дождаться окончания диагностики. Если система решит, что статус подлежит корректировке, на переключателе рядом с индикатором, загорится оранжевый огонек. После нажатия на кнопку, протокол запустится и займет чуть более двух часов.

– Постой! То есть для того, чтобы «разморозить» их обоих времени может и не хватить? А точнее,– я проделал нехитрые арифметические расчеты, сопоставляя новые вводные с показателями таймера в небе,– точнее, его точно не хватит! Твои Аратари объявят начало сафари!

– Они не мои. И не все так плохо, Матвей. Ты же победил краба? На первых порах противники будут не слишком сильны. Вероятно, тебе по силам будет сдерживать напор. Тем более, с тобой рядом буду я. И один из взрослых. Хотя... Приходит в себя после форсированного прерывания стазиса человек не сразу. Первое время он не боец. Мышечная слабость, расстройство координации, тремор конечностей. И распределение хищников повышенного уровня по локации происходит непредсказуемо,– словно мало мне было предыдущих плохих новостей, докинул проблем Сашка.

За окном неожиданно потемнело.

– Уличные фонари погасли,– прокомментировал Петька. Два моих незваных гостя по-прежнему пребывали рядом.

– Значит, скоро всему электричеству карачун,– протянул мрачно Николай.

– Треньк!– это что, телефон? Я и забыл про него второпях, после того, как перебрав еще с утра номера всех друзей, убедился в полной бесполезности аппарата.

– Что же тебя сейчас пробудило?– вопрос я произнес вслух, рассмотрев символ пришедшего сообщения.

– Скорее всего, спонтанная подача питания на сервера мобильной компании,– прокомментировал ситуацию Сашка.– Проверь время. Сообщению, скорее всего, несколько часов.

Контактер оказался прав. Послание было отправлено за минуту до того, как всемогущие Тхэгу отзеркалили планету, бросив ее копию разменной фишкой на зеленое сукно игрового поля.

– Матвей, я уже на Преображенской. Готов?

Сообщение от дяди Жени. От ничего не подозревающего, несмотря на всю его житейскую сметку, дяди Жени. Да и откуда бы ему знать?

Стоп! Надо же проверить, перенесся ли он сюда, в Зазеркалье! Сидит ли за рулем своего Ситроена, закованный в лед стазиса? Или исчез, подобно большинству взрослых? Улица Преображенская совсем рядом, буквально в трехстах метрах. Эх, чуть-чуть не успел брат отца! Хотел было ломануться в ночь тут же, но одумался. Если мой родственник в стазисе, предполагаемой мелкой живности до него не добраться. Если же нет... То и суда нет! Люстра под потолком мигнула, словно предупреждая. Но свет продолжил гореть. Закончилась эра электричества на одной, отдельно взятой планете, ближе к полуночи.

Холодильник стих, свет, остававшийся гореть в ванной, потух. Диван для ночевки мы предоставили пацанам, а сами расположились на полу, раскатав туристические коврики вместо матрасов. Сашка тихонько расспрашивал меня о родителях. И я рассказывал ему. О маме, о папе. И даже о дяде Жене. А сам мучился выбором. Кого возвращать первым. И не сводил взгляд с медленно заполнявшегося индикатора.

Глава 6. Разморозка

Глава 6. Разморозка

День второй.

Матвей

Ночь пролетела без снов, как единый миг. Закрыл глаза, провалился в мягкую бездонную воронку. Открыл,– уже утро. Тело непривычно сковано после ночлега на твердом полу. Коврик хоть и пружинистый, а все одно не матрас. Отлежал с непривычки все, что можно.

Первым делом дотянуться до сиденья стула. Именно на нем я оставил пояс. Если заряда хватит, приступим сейчас же! Время шесть утра. До полуночи вторжения еще восемнадцать часов. Заряжался пояс, выходит, часов двенадцать, грубо прикидывая, по единице за час. Плюс, как Сашка говорил, часа два непосредственно длится сам процесс. В идеале девайс, вновь будет готов к возобновлению разморозки завтра, ближе к вечеру. Может и зря я так разволновался?

Я пошарил наугад рукой по сидушке. И не нащупал ничего, кроме знакомой с детства матерчатой обивки. Сашка еще безмятежно спал. А вот Петьки с Колькой уже не было в постели.

На столе белела записка на обратной стороне обрывка бесполезной теперь квитанции за коммуналку. Записка оказалась предусмотрительно придавлена вазой с георгинами. Цветы еще источали тонкий и свежий аромат. Мама их сорвала только позавчера. Сердце сжалось одновременно и от ностальгии и в предчувствии непоправимого.

Но текст записки содержал всего лишь банальное обращение.

«Ушел проверить квартиру. После сбегаю в «семерку», захвачу поесть. По пути загляну на Преображенскую. Вернусь, расскажу. Кольку не добудился, ушел один. П.»

«П»,– это, естественно, Петр, Петька. Следовательно, отсутствует по неясной причине лишь Коля. И пояс. И, сдается мне, эти два факта связаны напрямую! Хотя мог, наверное, и Петр девайс прихватить. Чтобы унять крупную дрожь я прибег к проверенному методу. Пошаговым логическим рассуждениям. Идем дальше. Зачем Петьке пояс? Перед дворовой ребятней покрасоваться? А если... Если он решил присвоить его? Как Сашка вчера объяснил, «сделать неотчуждаемым»? Повысить разом собственные шансы на выживание, а? Могло же такое быть? Они же с Николаем слышали весь разговор про возможности артефакта инопланетян от начала и до конца! Да нет, не сходится. Если бы Петька умыкнул артефакт, он не стал бы оставлять записку. Тихо свалили бы в туман, и все. Тогда Колька? Мотивация таже? И тут меня кольнуло так, что я аж подпрыгнул.

– Вставай, Сань,– резко толкнул в плечо приятеля.– Бежим!

– Куда... Куда бежим?– спросонья пробормотал гость.

– За Колькой! По пути объясню!

Спали мы не раздеваясь, потому рванули сразу с места в карьер. Но все равно безнадежно опоздали!

На Колькином отце уже был застегнут пояс. И индикатор его почти обнулился.

– Я дернулся было вперед, снять, стащить, вернуть!

Но Сашка подытожил тихо:

– Бесполезно! Магнитный замок теперь сработает только когда процедура завершится.

Я не знаю психологической причины, но Сашкин голос подействовал, как детонатор. Внутри головы взорвался шар. Я налетел на Кольку и влепил ему звонкую пощечину. Не пощечину даже. Оплеуху, которая бросила его на пол. Основание ладони расквасило нос, кровь брызнула алыми каплями на обои у плинтуса.

– Сволочь, сволочь, сволочь! Ты же говорил, чтоб он сдох!

– Бей Матвей, бей. Сволочь я, да, сволочь. Украл и предал.– Колька вытер кровь замызганным рукавом рубашки.– И отец у меня алкаш пропащий! И сам я дрянь дрянью. Потому что яблочко от яблоньки... А все же он мне отец!

Колька бормотал еще что-то, но я уже не слушал. Не слышал. Дневной свет померк, багровая пелена застлала глаза, кулаки сжались, звериный инстинкт выбрался наружу. И если бы не повисший на плечах Сашка, я не знаю, чтобы я сделал с Колькой!

Отходил я долго. Сашка пытался уволочь меня прочь, но я не шел. Второй раз я пояс без присмотра не оставлю!

Через час нас отыскал Петька. С целым пакетом пирожков. И бидоном остывшего кофе. А еще с новостью, при других обстоятельствах для меня искренне радостной, а сейчас неоднозначной. Дядя Женя остался с нами. Совсем рядом, не покалеченный, целый и невредимый. Насколько невредимым, конечно, может быть человек в стазисе.

– Давайте, поедим!

Я все еще пылал ненавистью к Кольке. Но все же пригласил и его разделить трапезу. Петька, пребывавший в недоумении от вида соседа по подъезду, спросить о причинах того, что в нашей компании стало на одного побитого больше, не отважился. Предпочел отложить выяснения до лучших времен, засуетившись в прихожей.

– Я сейчас до микроволновки сгоняю, пироги подогрею!

– Ага, разбежался! Электричество-то кончилось!– шмыгнув разбитым носом отозвался хозяин квартиры.

И тут же, словно в издевку, под потолком загорелась лампочка без абажура.

– Саш, так может отбой?– я с надеждой взглянул на контактера,– Разрулили тигли-мигли с агрессорами?

– Нет, не разрулили,– в голосе отвечающего слышались и уверенность в словах, и печаль.– Электричество же не как явление перестало быть. Просто, чтобы любая сложная и протяженная цепь функционировала, за ней нужен глаз да глаз. Профилактика и контроль, говоря более официально. Где-то упало дерево на провода. Где-то произошло короткое замыкание. Или даже пожар. Машина врезалась в трансформаторную будку. Повреждения могут быть и невелики. Но вот чинить их некому. Автоматика, конечно, будет искать обходные пути. И иногда даже находить их. Как сейчас. Но количество инцидентов будет нарастать активно, в арифметической прогрессии. А ремонтировать сети некому.

– Я мигом,– сделал собственный вывод из услышанного Петька. И погрохотал по лестнице вниз. Через десять минут мы уже наслаждались горячим завтраком.

Петька болтал без умолку, не давая повиснуть гнетущей, напряженной тишине. О том, что продуктовые магазы почти опустели. Во всяком случае, готовой еды не осталось. Первыми исчезла, по всей видимости, ребячья радость. Чипсы, орешки, сладкие напитки, фрукты и кондитерка. Еще он слышал от переговаривающихся возбужденно пацанов, что обнесли «охоту и рыбалку» в ближайшем торговом центре. Я аж позеленел от осознания собственной тупости. Оружие! Для выживания нам необходимо оружие! В «охоте» продавали даже карабины! И еда! А я был занят черти чем! Петька вон, и то толковей оказался. Добыл хавчика. Хотя и на раз, и не думая наперед ни о чем, чисто на рефлексах, но добыл! А ведь Сашку его напарник, скорее всего, найдет способ выдернуть отсюда! Колька с непутевым батяней наверняка примкнут к кому-то. И будет на моем попечении Петька. И вопрос спасения родителей. А я без ничего... С одним тактическим монитором против орд агрессивной фауны и одичавших аратари! Подогретый кофе разом перестал быть сладким, а тесто выпечки сдобным.

– Коля, прости меня,– выдавил я из себя усилием воли, буквально душа гидру ярости, всеми своими хищными пастями рвущуюся из бездны.

– Да чего уж там...

– Матвей, когда ты успокоился,– начал Саша, отведя меня к окну,– выслушай меня. Только обещай не злиться и воспринять все с трезвой головой!

– Тааааак, начало мне уже нравится!

– Кого ты собрался возвращать первым?

– Не решил еще. С одной стороны мама мне...

– Сейчас не о твоей любви к маме,– непривычно резко оборвал контактер.

Я даже опешил.

– А о чем?

– О рациональном решении, которое может всем нам стоить жизни.

– Не понимаю. Что предлагаешь конкретно?

– Предлагаю подумать. И принять взвешенное решение. Из того, что ты мне вчера рассказал, кандидатура единственная подходит.

Хм-м, я и не думал, что мои воспоминания Сашка выслушивал не дежурно, а внимательно, мотая на ус и делая далеко идущие выводы.

– И кто?

– Дядя Женя!

– Но... А как же родители?

– Из того, что я услышал... Брат твоего отца ведь не из тех, кто бросит в беде близких, так?

– Пожалуй.

– Матвей! Не тот случай, когда можно полагаться на «пожалуй»! Время расплывчатых формулировок оставь в прошлом!

– Нет, он совсем не из тех!

– А его практический опыт, решительность, коммуникативные и организационные навыки, уж прости, намного превышают те же параметры твоих родителей, даже вместе взятых? Так?

Я призадумался, оценивая логику гостя. И путь, по которому он меня ведет.

– Пожа... То есть, так!

– Тогда ответ очевиден.

– Я не уверен, Сань.

– У тебя сорок пять минут на раздумье.

– Поясу же еще заряжаться тридцать с лишним часов?

– Я смогу поделиться зарядом,– Сашка задрал толстовку и я увидел девайс, очень похожий на тот, что находился сейчас на Паше, отце Коли.– Хотя сам останусь почти на нуле.

– Ух ты! А емкость его какова?

– 60 тэрр. Увы, но даже при том, что уровень моего пояса пятый, реактор обеспечивает его в том же режиме. Двадцать тэрр в сутки. Ко вчерашнему полудню заряд был истощен. Иначе не случилось бы этого,– Сашка, поморщившись, коснулся фингала под глазом.

– На что ты его... потратил?

– Последнюю энергетическую вешку установил, как раз перед тем, как подойти к вам.

– Хорошо. Мне надо обдумать.

Минуты потянулись тягуче, как древесная смола, неспешно стекающая по стволу ели. Любое чужое вмешательство в планы, вызревшие в голове, меня раздражало. У нас уже есть один нежданчик! Вон, напротив сидит, так и не расставшись с рюмкой! Оттает, и что прикажете с ним делать? В витрину поставить и любоваться? Но чем больше я думал, тем очевиднее становилась Сашкина правота. Дядя Женя отнюдь не проспиртованный Паша! К тому же, Сашка готов свой вклад внести в дело. Если б он не захотел, я б в жизни не узнал ни про его пояс, ни про возможность делиться энергией.

– Я определился. Согласен!– бросил я торопливо, услышав, вместо отсечки таймера, знакомое уже:

– Треньк!

Стекло оболочки на Колином батяне, истончившись, хрустнуло и осколками рассыпалось вокруг. До того, как осколки испарились, я подхватил одну из гранул. Округлые контуры. Ничего похожего ни на кромки стекла, ни на кристаллические грани льда. Осколок растаял в ладони, испустив едва заметный сизый дымок.

Паша, первым делом, как ни в чем не бывало, хлопнул стопку, опрокинув ее профессиональным движением в горло. И только после зашелся в судорожном кашле. Не обращая внимания на его спазмы, я тут же стащил пояс. Не хватало только, чтобы он случайно привязал артефакт к себе!

– Позаботься об отце,– бросил я Кольке, увлекая за собой Сашу и Петра.

– Подожди, лучше передачу энергии здесь предпринять. Подальше от чужих глаз,– резонно заметил контактер, остановившись на лестничной клетке.

Он коснулся пряжки и перед ним тут же распростерлось виртуальное меню.

– Предупреждаю. Твой пояс засчитает подкачку как перезарядку. Соответственно, цикл следующей растянется до сорока часов,– не прерывая манипуляций, оповестил оператор Башни.

– У меня есть выбор?– невесело усмехнулся я в ответ.

Мы заскочили за моим «рюкзаком слесарных дел», захватили бутылку с минералкой, по совету Саши, и поспешили к «ситроену» дяди Жени.

Как и говорил Петька, с автомобилем в целом все было в порядке. Он стоял, уткнувшись капотом в забор коттеджа. Заборный профлист изрядно покорежило от удара, а на краске авто лишь добавилось царапин.

Водитель за рулем склонился над баранкой в уже виденной мной позе.

– Как дверь вскрывать будем?– забежал наперед Петька.

– Как-как... Каком!– пробурчал я, подергав ручки. Малой оказался прав. Дверцы заблокированы. Но окошко со стороны водителя приоткрыто. Вот только длины просунутого предплечья все равно не хватает, чтобы дотянуться до флажка разблокировки. Приходиться подсаживать и удерживать Петьку на весу, предварительно объяснив задачу. Со второй попытки, втиснув в щель всю руку до плеча, ему удается освободить защелку.

До того, как застегнуть заряженный девайс на родственнике, я на всякий случай, прикрываю дверцу.

– Щелк!– магнитная пряжка зафиксирована, выключатель переведен в нужное положение. Отсчет пошел!

– Слушай. Саш, может вы с Петькой за продуктами сгоняете, пока холодильники работают, забьем их всем, что народ еще не разобрал? А я рядом с дядей Женей побуду.

– Принято, кэп!– Петька взял под козырек, взметнув ладонь к пустой, без пилотки даже, не говоря о форменной фуражке, голове.

– Сделаем,– откликнулся Сашка более сдержано.

Когда они ушли, я заблокировал двери и приспустил немного стекла в обоих окнах. Издалека прилетел ветерок, пахнущий нагревающимся асфальтом, травами, и, кажется, едва-едва, гарью. Прислушался, различив рокот мотора. Моторов было явно не менее трех. Интересно, кто рассекает нынче по улицам, если никому из дееспособных и восемнадцать вряд ли исполнилось? Впрочем, кто сейчас права спросит? А тачек бесхозных пруд пруди. Даже с ключами в замках зажигания. Сел. Поехал. Никто слова не скажет.

Я достал планшет, с которым теперь стал неразлучен. Сделал снимок дяди Жени.

– Евгений Серов, биологический возраст 34 года. Статус: Стазис.

Переориентировал камеру.

– Матвей Серов, биологический возраст 16 лет. Статус: Активен. Уровень доступа к индивидуальным техническим устройствам: 2.

Да... Информации не густо.

Открыл бардачок, достал блокнот, карандаш. Неплохо бы план набросать, какой-никакой. С оружием мы, судя по всему, уже пролетели. Вряд ли там кто-то оставил хотя бы рогатку. Озаботившись тем, как же будет Матвей Серов без снаряги обходиться. Где может быть еще огнестрел? В полиции. В армейских частях. Среди частных лиц, имеющих охотничьи билеты. У криминального элемента. В частных охранных предприятиях и у крутых телохранителей. Вот только думаю, книжки про постап не только я читал. И до лозунга: «Винтовки и жратву в массы» уже без меня докумекали. Можно у Кольки спросить насчет его дяди. Но теперь он с отцом. И им самим как бы, выходит, нужнее. Да... Надо было забить на ночь, и топать за предложенной «вертикалкой». Хоть узнал бы, что она из себя представляет. Но...ничего не поделаешь. Сопливых, как говорится, вовремя целуют!

Грифель оставил на листке в клеточку неровную линию, подчеркивая слова. Оружие. Еда. Что еще? Ага. Убежище. Пока я привязан к квартире, где пребывают родители. Но...

– А чегой-то вы здесь делаете?

Хлопок по металлу дверцы вкупе с громогласным возгласом заставили меня подпрыгнуть на пассажирском кресле так, что я врезался макушкой в потолок кабины.

– Матюююш... Ну нельзя быть таким нервным,– расплылся в широкой улыбке Руслан. Люда, маячащая за его широкой спиной, рассмеялась.

– Навестил родню?– пришел в себя я.

Выражение лица моего соперника стало сразу каменным.

– Не твое собачье дело!

По реакции я понял,– что-то пошло не так. Там, в микрорайоне, где проживали его бабка с дедом.

– А ты, я вижу, реанимационными мероприятиями увлекся?

Вспрыгнув на ступеньку фургона, Рус заглянул в кабину. И заметил пояс.

– Ты уже в курсе дел?– я лихорадочно перебирал в уме варианты развития событий. Оптимистичных среди них становилось все меньше. От Руса несло пивом. Поверх рубашки оказалась закреплена наплечная кобура, с торчащей оттуда ручкой пистолета.

– Колька выболтал.

Колька. Колька, Колька, Колька! Одни проблемы от паршивца. Теперь важно уяснить, насколько подробным был его рассказ. Если в представлении Руса пояс это такая чудная штучка, которая лишь ускоряет возврат «замороженных»,– это одно. Если же он знает, что девайс в перспективе даст массу преимуществ владельцу,– совсем другое. Ну почему дядя Женя не крутой? Почему в бардачке его «ситроена» не валяется хромированный компактный револьвер системы «бульдог»?

– Что еще он тебе наплел?

– Да ничего особенного,– равнодушно зевнул Рус.– Не до того ему было. У папки своего драгоценного на руках вис.

– Зачем?

– Зачем-зачем... Как думаешь, куда его предок сразу же подорвал, как только сынуля ему про расклады пояснил?

– В винный?

– А то! Бери даже выше, почитай. В ресторацию, где элитное бухлишко! Ну и в алкомаркете тележку забьет до отказа после, к гадалке не ходи. Не жизнь, малина.

– Да уж... малина.

– А теперь я вот у тебя спрошу, Матвей!– взгляд у Руслана сделался колючим.– Тоже самое спрошу. Зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем вы тащите в будущее то, что должно остаться в прошлом?– он указал вытянутым подбородком на пояс, застегнутый на дяде Жене.

Я даже растерялся от такого поворота, не зная, что ответить.

– Ну чего ты, как окунь на песке? Рот открываешь, а звука нет?

– Руслан, да как зачем? Они же погибнут, если их оставить вот так... На произвол судьбы!

– Это был не наш выбор,– тут же отозвался он.– Ты же слышал этого рыжего патлатого заику. И сам видишь, что творится. Мы за старших в этом мире, Матюша! Все будет в нем так, как мы захотим. Без указок, без запретов, без навязанных норм! Мы заберем все! Как говорят америкосы, все девять ярдов!

Ух ты! У меня голова пошла кругом. Не ожидал такого от Руслана! Думал, что он просто наглая шантрапа. А, оказывается, рядом со мной жил и лелеял свое видение грядущего идеолог новой эры!

– Ну да. Книжки мусор, засирающий мозги. Взрослые сплошь тираны и средоточие пороков. Сбросим с корабля истории тяжкий балласт окаменелостей прошлых заблуждений! И на крейсерской скорости помчимся к острову мечты. Где-то все это я уже слышал.

– Да причем тут книжки? Читай, коли тебе нравится, сколько влезет!

– Да при том! Мы же не просто так. Яблоки, висящие в воздухе! Без поддержки ветвей и питания корней, мы,– никто!

– Это ты, Матюша, никто!– сплюнул презрительно на землю собеседник.– Червяк, пресмыкающийся перед авторитетами. А я сам решаю, что мне делать!

– Решай на здоровье! От меня-то что нужно?

– Хотел тебя позвать под свое начало. Но теперь вижу,– ты не просто с гнильцой. Ты уже, фактически, живой труп! От таких только зараза пойдет. И ничего больше!

Я пожал плечами. Мир катится в пропасть. Хаос, грозящий уничтожить все и вся уже на пороге. А мы все ищем и находим поводы для того, чтобы продолжать яростно грызться друг с другом! Ну, не открыл огонь на поражение, и то спасибо!

Я смотрел в спину удаляющейся парочке. Ха! Новые Адам и Ева, блин. На душе сделалось тоскливо и одиноко, вопреки всем доводам рассудка.

– Пилик,– пояс возвестил о финале процедуры, размыкая магнитный захват.

Глава 7. Дядя Женя

Глава 7. Дядя Женя

День два.

Приходил в себя дядя Женя, как ни странно, намного дольше Колькиного отца. Уже и Петька с Сашкой успели еще одну ходку до продуктовых складов сделать, выметая не с полок уже, а со складов заморозку и крупы. И солнышко уже в зенит вошло. А мой родственник все никак не мог избавиться от сонного оцепенения. Минералка сгодилась, но не так чтобы сильно помогла. Однако, спустя четверть часа я все же смог начать разговор с ним.

Конечно же, дядя не поверил ни единому слову из моего рассказа. Пришлось отвести его, как маленького, домой, почти за ручку. Шел он медленно, шатаясь, словно был здорово навеселе. Что я полностью исключал. Не мог дядя Женя, тем более с утра, за руль пьяным сесть.

Брат отца буквально остолбенел, когда своими глазами увидел маму и папу. Впал в нешуточный ступор настолько, что я испугался. Вдруг снова стазис? Слава богу, обошлось.

– Матвей, у вас аптечка есть?– вопрос был неожиданным. Аптечка, то есть картонная коробка с таблетками, каплями, бинтами и мазями у нас, разумеется, имелась. Дядя Женя порылся в ней, выудил несколько блистеров.

– Главного нет,– заключил он, забрасывая горсть таблеток в рот. Кофеин. Аспирин, что-то такое с окончанием на «троп» еще...,– чтобы голова, как следует заработала нужны мои. А я, как идиот, их в сумке поясной забыл. Сгоняй, Матвей, по-быстрому до «ситроена». А я пока полежу, глаза закрыв. Твой приятель мне еще раз подробно все объяснит. Про отзеркаленный пласт. Про вторжение. Про пояс и заморозку. Ну и далее по списку.

Я бросил умоляющий взгляд на Сашку. Он кивнул, соглашаясь. По пути к фургону я чуть не впал в отчаяние. Столько надежд мы возлагали на дядю Женю! А он едва-едва двигается, вот оно как!

Про поясную сумку я отлично все понял. Сам же ее и переложил в бардачок с пассажирского кресла, когда усаживался рядом с водителем. При выездах на природу дядя Женя всегда цеплял ее. Удобно, и руки свободны, и каждый раз за мелочовкой вроде крючков, ножичка-складничка, зажигалки или изоленты ходить не нужно. Но то, что там хранятся и некие таблетки, я услышал впервые. Видимо, нужные «колеса», раз они все время под рукой.

Открыл «Ситроен», шугнув уже крутившуюся рядом мелюзгу. Ничего, фургон цельнометаллический и заперт. Против лома, конечно, нет приема, но среди подростков идея тотального мародерства еще не укоренилась. Ага, вот она, сумка. Только окна надо закрыть до конца, чтоб не повторили тот же акробатический этюд, что мы с Петькой. На всякий пожарный я выгреб все содержимое бардачка. Запер машину. И, на полпути домой, не удержался, залез-таки в кармашек на молнии. Извлек блистер с большими продолговатыми капсулами. Название лекарства проступало синей латиницей на фольге. Но мне оно ни о чем не говорило. Полез было по привычке в интернет, но только сплюнул с досады. Все, всемирная электронная справочная человечества приказала долго жить! До лучших времен. Возможно. Но маловероятно. Теперь если к кому и обращаться за подсказками, так к тиглям-миглям. Правильное название расы сильно могучих инопланетных братьев по разуму всякий раз вертелось на языке, но ум его упорно игнорировал.

– Спасибо, Матвей,– дядя Женя мигом проглотил две капсулы. Запил минералкой. И уже через несколько минут передо мной предстал тот мужчина, которого я знал и любил.

– Тебе лучше, дядь Жень?

– Лучше, лучше. Значит, так, ребята... Поработать придется нам энергично и шустро. То, что продукты худо-бедно запасли, молодцы, хвалю. Саша, ты машину вести сможешь?

Контактер отрицательно помотал головой.

– Скверно. Значит, придется тебе, Матвей!

– Мне?– у меня глаза на лоб полезли. Дядя Женя раза четыре давал мне уроки вождения фургона. Но то было на безлюдной дороге далеко за городом. И я едва освоил повороты. До движения задним ходом и парковки обучение и вовсе не дошло.

– Да. У нас намечается переезд. И кое-какие приобретения сделать надо непременно. С одним транспортом не управимся.

– А где мы второй возьмем?

– Найдем. Насколько я понял, бесхозной техники полно на улицах.

– А куда переезжаем?

– В более безопасное место.

– Чем наш дом плох? Здесь все свое, знакомое, родное. Папа с мамой тут, наконец!

– В городских квартирах оставаться не вариант,– мягко возразил брат отца. Защиту выстроить проблематично. Если пропадет электричество, значит вскоре, скорее всего, накроется и водопровод с канализацией. Про отопление вообще молчу!

– А у нас есть вариант с благоустроенным бункером?

– Слушай, было бы неплохо!– дядя Женя остановился, раздумывая. Но с большой долей вероятности их уже заселили те, кто знает об их расположении и особенностях чуть больше, чем мы. И нахлебников они не ждут. Но на будущее неплохо бы проверить такие объекты.

– Тогда куда?

– Увидишь. Первым же делом сейчас туда и наведаемся. Верь мне, Матвей! Насчет родителей, само собой, не бросим мы их здесь. Они же не недвижимое имущество. Перевезем.

– В таком состоянии !??

– Необычно, согласен. Но нестандартные ситуации требуют неординарных решений!

– А нам что делать?– подскочил расторопный Петька.

– На вас ляжет перепись населения поселка. Матвей, выдай им тетрадку. И твою слесарную сумку тоже.

– Перепись?– недоверчиво протянул малой.

– Писать же ты умеешь? Будешь заполнять по пунктам. Пишешь на листке: Дом № 8. Обход квартир. Квартира 1. Заперта. Квартира 2. Живут такие-то и такие-то, допустим Иванов Иван, приблизительно 45 лет, заморожен. Иванова Маша, 14 лет, жива и здорова.

Кажется, я стал понимать, куда клонит мой родственник.

– Петь, у тех, кто в стазисе, обязательно перепиши показания «часов» на руке.

– А еще неплохо бы записку оставить. В каждой запертой двери. «Общий сбор для тех, кто еще не вступил в группы у дома номер 12, в восемь вечера». И подпись. Матвей Серов. Подпись, чтобы представляли, что не незнакомец зовет. Все же тебя здесь местные знают, верно?– дополнил Сашка.

– Дельно,– одобрил дядя Женя.

– А слесарный набор зачем?

– На крайний случай. Вдруг в квартире остался кто-то беспомощный. Или собака, оставшаяся бесхозной. А вообще сегодня собираем сведения в основном. Заглядывайте в окна на первых этажах, не стесняйтесь. Отмечайте всех «замороженных», кого увидите. Если встретите открытые квартиры, забирайте все мало-мальски полезное. Включая продукты. Особое внимание инструментам. У меня на них обширные планы. Ну, если случится чудо и найдете оружие, реквизируйте тоже. Кухонные ножи не в счет! Оставляйте записку, что вещи вернете по первому требованию. Со вскрытием квартир, если есть малейшие сомнения, не рискуйте! Этим займемся завтра, вместе. Задача ясна, команда?

– Да!– Петькины глаза просто горели энтузиазмом. Да и я, если честно, заметно воспрял духом, почувствовав надежное плечо рядом.

– Прекрасно. И еще, все электрические девайсы, требующие подзарядки, немедленно подключайте к сети! Кто знает, долго ли она протянет! Выдвигаемся, племяш, рысью!

До грузовичка мы долетели в мгновенье ока. Дядя Женя осмотрел фургон, и устроился за рулем.

– Пристегнись и поехали! На тебе пока роль навигатора. Саша сказал, что у тебя есть планшет, сканирующий местность на предмет обнаружения полезных вещей. Это так?

Я кивнул, защелкивая ремень безопасности. Пояс я тоже прихватил с собой, закрепив на положенном ему месте и отмахнувшись от повторившегося предложения об авторизации. Мне еще маму с папой возвращать!

– Отмечай в блокноте все адреса! А параллельно рассказывай мне, какие машины видел по пути домой на обочинах.

– Что, про все?

– Не надо про все. Пока меня интересуют грузовики. Если сможешь, опиши максимально подробно.

Первым делом я вспомнил про фуру на круге возле автовокзала.

– Фура это хорошо. Это очень хорошо. Вне зависимости от содержимого даже. Но ей, если сумеем, мы позже займемся. Пирожок с водителем? Тоже полезная вещь. Но маловат. Нам бы что-то тонн на пять. С открытым кузовом, чтобы не возиться долго. Манипулятор с собственным краном подошел бы идеально!

Я изо всех сил напрягал память, пытаясь вспомнить. Но перед глазами вставало все, что угодно, кроме требуемых подробностей по авто. Собаки, бродящие у мусорного контейнера. Самоуверенный кот-эквилибрист. Люди, застывшие ледяными изваяними, отражавшиеся в витринах магазинов. Наглые рожи мажоров. Но не авто! Эх, знать бы заранее!

Ситроен, осторожно лавировавший между разбросанными тут и там легковушками, наконец, выбрался на шоссе и набрал скорость. Характерные пятна, обозначающие на мониторе места залегания ништяков, по пути следования я увидел лишь дважды. Зато дядя Женя заприметил нечто, от чего пришел в странное волнение. Ха! Было бы от чего! Съехавшая в придорожную канаву автоцистерна с надписью «молоко».

– Так, племянник, наши планы только что поменялись!

Он подъехал к «газону» вплотную. Цистерна, видимо, везла фермерское молоко в город. Но не доехала до пункта назначения. Ключи зажигания торчали в замке, окошко в кабине оказалось наполовину открыто.

– Отлично, просто отлично!– приговаривая, дядя Женя проник в кабину, осиротевшую без шофера, и завел двигатель. Не сразу, но ему удалось вернуть цистерну на дорогу.

– Матвей, слазай наверх, откинь крышку, посмотри, что там!

Я залез на приплюснутую бочку, и пожалел, что не захватил перчаток. Механизм люка никак не поддавался голым рукам.

– Лови!– бросил мне брезентовые рукавицы дядя.

С ними я смог справиться. Открыл люк и отшатнулся.

– Молоко прокисло,– сообщил я не слишком оптимистичную новость. Но, как ни странно, моего наставника это не огорчило.

– Как я и думал.

– Дядь Жень, а может из него кефир получится добыть? Или там... творог.

– И сыр дор блю,– беззлобно расхохотался родственник.– О таких вещах. Матющ, мы, как героиня одного популярного романа, подумаем завтра. Или послезавтра. Или через пару месяцев. Если будем живы. А сейчас...

Он подошел к бочке на колесах и открыл вентиль. Молоко рекой хлынуло на асфальт.

– Сейчас нам нужна цистерна! Я за руль, а ты поедешь за мной в Ситроене. Потихоньку. Не волнуйся и не торопись. Поворотов осталось всего два, пройдем их медленно.

Сердце заколотилось сильнее. А вдруг не справлюсь? Ладони мигом вспотели. Но все оказалось не столь сложно. И к воротам основательного здания послевоенной постройки, стоящего особняком от прочих строений, я подъехал уже чуть ли не бывалым водителем. В собственных глазах, разумеется!

Дядя Женя отпер ворота, скупо пояснив:

– Клиника для наркозависимых. Бывший детдом! А еще раньше тут военный комиссариат располагался.

Я критически оглядел территорию. Из плюсов высокий каменный забор. И решетки на окнах. Если, конечно, это обстоятельство тоже отнести к плюсам. Бригада строителей уже приступила к работе, по всему видно. Расположились основательно, в духе дяди Жени. Балаганчик бытовки, паллеты со стройматериалами, обтянутые полиэтиленом для надежности сверху прикрыты кусками старого шифера, дощатая клетушка туалета у забора.

– Откуда у тебя ключи?

– Подрядились перестраивать здание. Частник выкупил. Гостиницу планировал устроить.

– Здесь что, даже канализации нет?

Мой гид по территории кивнул в сторону угла площадки. Там обнаружился котлован, и рядом огромная пластиковая емкость. А еще, у самого забора притулился... экскаватор. Не тот, что работает в карьерах, а, скорее, его миниатюрная осовремененная копия. Даже гусеницы у него были, кажется не металлические, а то ли прорезиненные, то ли каучуковые.

– Все здесь было. Но сгнило,– ответил практически в рифму собеседник.– Септик еще не успели установить. Столичный хозяин решил свести к минимуму расходы на подключение к коммунальным сетям. Собственная котельная, скважина...

– Отопление это здорово. Зимой не замерзнем! Может еще гидроэлектростанция своя?– попытался пошутить я.

– Нет. Но мы это исправим,– на полном серьезе откликнулся дядя Женя,– Скважина рабочая, а на отопление я бы не рассчитывал. И сама котельная только в проекте, да и газоснабжение, если электричество отключится глобально, скончается следом.

– Это еще почему?

– Потому, что все наши технологии,– дядя Женя запнулся,– ну ладно, не все, но процентов девяносто точно, завязаны на одной единственной! Без подачи электроэнергии вся техническая махина современной цивилизации проползет еще какое-то время по инерции немного и застынет, окаменев! Для любой деятельности нужна энергия!

– Ну, это в теории. А конкретно?

– Для штатной работы любых трубопроводов нужны насосы,– устало подытожил дядя Женя.

Он загнал на территорию сначала цистерну, а после и «ситроен», припарковав авто у самого крыльца. Дверцы кузова распахнул, вытащил оттуда так и не пригодившиеся нам рыболовные снасти, палатку, одежду и сапоги. Сбросил все рядом с пандусом, быстро и нетипично для него небрежно. Эх, понимаю... Когда-то еще нам пригодится это все? И пригодится ли вообще?

– Пойдем, поможешь с инструментами,– дядя Женя уже возился с замком высокой старомодной двери.

Только когда мы, спустившись вниз по ступенькам, оказались перед дверью в подвал, я понял намек моего провожатого. Подобные двери я видел только в кино. Стальная, массивная, с штурвалом посередине, она была выкрашена в желтый цвет. Лампочка в настенном светильнике мигнула, словно напоминая о том, что блага цивилизации непостоянны и бренны.

– А ЭТО здесь откуда?– сглотнул я, дотрагиваясь до колеса штурвала.

– Все оттуда же. Из Союза советских социалистических республик. Одно время проекты зданий предусматривали наличие бомбоубежищ под ними. С вентиляционными колодцами, водопроводом и санузлом.

– Ух ты! На случай ядерной войны?

– И неядерной тоже. Понятное дело, если будут бить целенаправленно современными тяжелыми боеприпасами, то такая защита приблизительно, как мертвому припарка. Но для нас сейчас такой ретро бункер просто подарок судьбы.

С ходу я согласился лишь с приставкой «ретро». В подземелье было жутковато, казенно и пыльно. Черные выпуклые выключатели типа «щелкунчик» смотрелись жирными клопами, присосавшимися к облупившимся стенам. Пара панцирных допотопных кроватей, три колченогих стула с претензией на то, чтобы именоваться «венецианскими», звук размеренно падающих капель воды вдалеке. Если освещение вырубится, атмосферка вполне подходяща для съемки фильма ужасов.

– Кран подтекает немного в санузле,– буднично прояснил проводник, возясь с навесным замком у следующей, уже вполне обыкновенной, двери.

– Кладовка?

– Она самая. Знаешь же правило. Подальше положишь, поближе возьмешь! Хоть сторож тут и бдит в ночную, но все-таки.

– У нас велосипеды мигом из двора тиснули,– поддакнул я.

– Держи!– дядя протянул мне огромные ножницы. Ну, или что-то, отдаленно на них похожее.

– Зачем нам эта штука?

– Болторез. Незаменимая вещь в хозяйстве,– полушутя откликнулся хозяин подземной кладовой.

Моей ношей стали еще два удлинителя, граненый лом, набор торцевых и рожковых ключей. А во вторую ходку я стал обладателем массивной коробки, защитной маски и крепких перчаток. Сам дядя Женя появился на пороге эффектно, как герой суперблокбастера. Только на плече у него вместо хромированного футуристического бластера покоилась неслабая такая болгарка.

– Аккумуляторный инструмент,– наше все!– прокомментировал он, захлопывая дверцу фургона.– Выдвигаемся по той же схеме. Я впереди, ты за мной. Не спеша, без суеты.

Дядя Женя любезно выгнал транспорт из двора, понимая, что у меня могут возникнуть трудности с маневрированием. Затем навестил бытовку, вернувшись оттуда с целлофановым пакетом, который кинул небрежно на пол кабины молоковоза. Запирая ворота нашей новой крепости, а чьей-то старой ретро-клиники, пояснил:

– Едем на универсальную базу на Гаражной.

– С целью?

– За ресурсами,– скупо обмолвился он.

До намеченного пункта добрались без приключений. В планшет заглядывать мне было некогда. Тем более, что на дороге появились и другие участники движения. В основном на дорогих иномарках. Понятно, молодежь развлекается поездками на спорткарах, ставших в одночасье доступными. Ни одного грузовика я не приметил. Зато тротуары ожили, стайки подростков обоих полов то перепархивали от двери кальянной к входу в придорожное кафе. То тащили в руках товары народного потребления, от телевизоров до кофемолок. То просто кучковались в тени деревьев, лениво обсуждая что-то свое. Судя по всему, мало кто воспринял заявление Осипа, исходящее с небес, всерьез.

Правда, где-то в колодцах дворов раз послышалась пальба. Но вряд ли то была перестрелка. Скорее, мальчишки тренировались, шмаляя по банкам.

Попадались и фигуры взрослых, застывших в стазисе. Один раз газон предупреждающе бибикнул, привлекая внимание. И вовремя. На дороге застыла, на этот раз в буквальном смысле, ветхая сгорбленная бабулька с клюкой, авоськой и в нелепой панамке. Дядя Женя остановился и перекантовал старушенцию на газон. Компания моих ровесников на противоположной стороне улицы как раз делала селфи с колоритным мужчиной в стеклянной оболочке. Кожаная куртка и штаны, гриндера с угрожающе окованными носами, побрякушки на шее, черные мини-очки, наполовину седой конский хвост из-под банданы, борода, заплетенная в косички. Под пятьдесят на вид мужику, а туда же... Рокер, хардкорщик... А нынче артобъект.

Я уже бывал на Гаражной с дядей Женей. Ничего особенного. Территория городского овощехранилища, перепрофилированная под задачи торгового бизнеса. Там, где раньше хранились картошка, свекла, морковка и прочая сельскохозяйственная роскошь, теперь оборудованы магазины, преимущественно для оптовиков. Причем контингент собрался очень разный. От местного рыбного магната, оккупировавшего добрую половину базы, до небольшой лавки упаковочных материалов. Интерес дяди Жени, естественно, привлек строительный магазин. Не «Леруа Мерлен», конечно, но с давней хорошей репутацией у снабженцев. Широкий ассортимент, приемлемые цены, легкая процедура обмена и возврата.

Глава 8. Экспроприация

Глава 8. Экспроприация

Проезжая пост контроля у ворот, заметил охранника. Тот, сидя на самодельной лавочке, невидящим взглядом смотрел перед собой. В одной ладони у него оказался зажат пакет «вискаса». Рыжий котяра крутился рядом, недоуменно взирая на случившуюся беспричинную вселенскую несправедливость.

Интересно, а пистолеты охране иметь положено?

– Да нет,– тут же одернул я раскатавшего губу внутреннего мародера, Дубинка и перцовый баллончик, максимум. Да и то вряд ли!

Остановились мы у запертого входа торговой точки строительных материалов.

Стоило мне попытаться вылезти из машины, как из будки, которую я даже и не приметил при предыдущих посещениях, на меня вылетело огромное чудище. Едва успел захлопнуть дверцу перед клацающими челюстями!

Тут же послышался голос дяди:

– Гром! Иди сюда, бедолага! Оголодал, поди?

Мой спутник зашуршал целлофаном, доставая остатки курицы, и прочие мало аппетитные, и, сдается мне, уже пованивающие пищевые отходы. Но для кавказской овчарки, оставленной без провианта больше, чем на сутки, еда, видимо, показалась деликатесом. Пес набросился на нее и поглотил с быстротой сверхъестественной и даже пугающей. После чего вильнул хвостом и с надеждой уставился на благодетеля.

– Извини, дружище, пока что больше ничего нет!– развел руками мужчина.

И шерстяной монстр вдруг выдал разочарованное поскуливание, словно понял слова!

– Ну-ну-ну, ты большой же мальчуган, не плакать! Обещаю, что привезу еще!

Пес пристыжено опустил морду.

– Мы тут похозяйничаем немного. С Матвеем. А ты пока отвернись, лады?

Дядя Женя, надев маску, одним движением вставил диск болгарки в щель между коробкой и полотном.

– Вжииик!– полетел конусом вниз сноп искр. Минута,– и дверь открылась.

Но мы проникли лишь в тамбур. Путь к распахивающимся дверям на барных петлях преграждала сдвижная решетка, запертая на два амбарных замка. С первым, верхним, болгарка разделалась без труда. А вот к второму не позволил подлезть диаметр пильного диска. Тут-то и пригодился болторез.

А вообще я поразился легкости, с которой мы вскрыли торговую точку.

– Мы с тобой медвежатники просто!– сообщил я спутнику.– Могли бы не работать, а встать на скользкий путь криминала.

– Повязали бы нас моментально,– не принял шутливого тона напарник.– В норме тут, как-никак, патруль. И сию минуту, между прочим, где-то на пункте вневедомственной охраны замигала красная лампочка. Ориентировочное время прибытия наряда двенадцать минут. Разве что кассу успеешь обчистить. Но владельцы магазинов не дураки. У них ежедневная инкассация за час до закрытия. Так что убежишь, если успеешь, с суммой на которую сможешь роскошно оттянуться полтора вечера.

– Не все так просто, да?

– Точно. Теперь за дело.

Дядя подхватил пару ведер с краской, использовав их вместо упоров, удерживающих распашные створки открытыми. Он повлек меня по отделам уверенно, явно к заранее намеченной цели.

– Хватай,– указал мне на приземистое устройство.

– Что это?

Хватать оказалось удобно. Выгнутые трубы служили одновременно и каркасом конструкции и ручками. Дядя Женя тут же оказался с противоположной стороны.

– Подхватили, понесли! Это электрогенератор. Бензиновый.

– Тяжелый, зараза.

– Для разминки выбрал самый компактный. Килограмм сорок-сорок пять, не больше.

– Мы еще один потащим?

– Все, что есть!

– Записку оставлять будем?

– Нет, на этот раз нет.

Генераторов оказалось четыре. Причем с самым массивным мы изрядно намучились. Взопрели оба, пока он не занял место рядом со своими братьями в кузове «ситроена».

– Он что, полтонны?– простонал я, с трудом разгибая поясницу.

\– Не преувеличивай. Вряд ли больше центнера. Отдохни немного. И забей машину гибкими трубами для вентиляции. Они почти ничего не весят. Накидай к ним фитингов...

– Чего?

– Пластиковых штук разных. Тройников, переходников, площадок. Без разбору, штук по пять. Вон там водопроводные полипропиленовые трубы. Держи ножовку, напилишь напополам приблизительно, чтобы в кузов влезли. И к ним тоже всякой приблуды. Тоже и с канализационными. Серые не бери, только рыжие. Они прочнее.

– Тоже с фитингами?

– Да. И краны не забудь. Пару насосов я с собой захвачу. И ты возьми еще штук пять разных. Запас карман не тянет. Один может по пути понадобиться.

Что дядя собрался по пути закачивать или откачивать, я уточнять не стал.

– Два гидроаккумулятора,– хлопнул ладонью по пузатому бочонку небесного цвета инструктор.

– Вон там бочки две пустые. Поставишь в кузов, сложишь в них электроинструменты. В первую голову аккумуляторный бери и болгарки, цепные пилы. Да и ручные тоже. Кувалды, топоры, молотки. В электроотделе бухты проводов, многожильных, гибких, патроны, розетки, вилки, выключатели. Лампочки накаливания само собой. Лучше разной ваттности. По ящику. Наждак. Знаешь такой?

– На нем ножи точат.

– И не только ножи. Бери самый мощный. А лучше два.

– Ну все, поехал, буду через час или два.

– А ты... куда?

– Генераторы на воде работать не будут!– бросил дядя Женя, уже захлопывая дверь молоковоза. Кажется, теперь машину впору переименовывать в бензовоз, если я верно понял ход мыслей моего наставника.

Перетаскивая все, перечисленное в списке, я успел вспотеть еще трижды. Руки болели, рискуя вытянуться до земли, как у орангутанга, ноги подрагивали в коленях.

Устроился отдохнуть прямо на ступеньках, подсунув под попу кусок ламината. Достал планшет. Может мне там, как в литрпг, за время выполнения квеста накапало по плюс одному к силе и выносливости? Не-а. Ничего не накапало.

– И птица обломинго, махая крылом...,– напел я вполголоса. Но Гром расслышал и из солидарности даже подхватил, подвывая. Поразительно компанейский пес! Особенно для столь брутальной породы!

А это что, засветка экрана? Нет! Судя по схеме, координаты инопланетного клада прямо здесь, в магазине. В двадцати шагах, рядом с витриной, в которой степлеры, заклепочники, канцелярские ножи и рулетки! Холодок пробежал по позвоночнику. Я уже дюжину раз беспечно проходил мимо. А где-то там, стопудово, притаился коварный охранник ништяка! Так, что у нас больше всего подходит на роль оружия? Я перебрал варианты и остановился на уже проверенном ломике. Правда, нынешний, взятый впопыхах из розничного отдела, был не той, старой закалки. Коротковат. Легковат. Окрашен в траурный черный цвет. И, вообще, почему-то не внушает доверия. Потому в левую руку я взял еще и самый основательный из найденных ножей. Несмотря на хрупкость и просто смешную длину, лезвие у него очень острое. Так что если вражина не в панцире, то ей не поздоровится!

Я осторожно обошел выставочный шкаф по кругу. Ни намека на присутствие тайника. Вот в котельной тотем не прятался от глаз. Да где же ты? Я отступил, сложил арсенал на стол продавца-консультанта. Еще раз сверился с планшетом. Центр пятна располагался правее шкафа. По масштабу выходило, что на метр-полтора. Но там же стена?

Нет, не стена. Не сразу. Стенд с кисточками. Завешан стенд плотно. Держа орудия насилия наготове, я аккуратно тяну решетчатую конструкцию на себя. А за ней и впрямь оштукатуренная стена. Но не она одна. Еще узкая и низкая дверца. Понятия не имею для кого такая. Для гномов и лепреконов что ли?

В голове борются два противоположных побуждения. Одно оформлено во вполне здравую мысль. Надо бы дождаться дядю Женю. И уже вдвоем...

– Ты что, слабак?– тут же перебивает ее другой вектор. И я, поддавшись провокации, поворачиваю кругляш ручки. Тут же полотно распахивается так стремительно, будто внутри каморки рванул пиропатрон. Я инстинктивно отпрыгиваю назад, врезаясь спиной в шкаф. Жалобно дребезжит едва выдержавшее натиск стекло. Но радует то, что маневр мной предпринят вовремя! На меня напирает существо не крупное, длиной не более полуметра. Но, в отличии от краба, не имеющее аналогов в земной фауне. Нечто среднее между оранжевой, вертикально парящей стрекозой, морским коньком и осой. И каждое сравнение неточно отражает суть! От стрекозы у охранника три пары прозрачных крыльев. Но не стремительно трепещущих и длинных, а плавно колышащихся и коротких. Не понятно, как такие рудименты вообще могут поддерживать тело твари в воздухе. А они поддерживают. Причем в вертикальном положении, голова монстра чуть ниже моей шеи. Вся верхняя часть его тела напоминает морского конька. Или, во всяком случае, тот образ, что остался у меня после просмотра передач об обитателях южных вод. А из нижней, недвусмысленно выгнутой в мою сторону, в глаза сразу же бросается угольный осиный шип. Коим меня уже и попытались пырнуть в область желудка при первом наскоке.

Отвечаю диагональными взмахами короткой фомки. Но враг проворен, несмотря на лениво колышущиеся крылья. А может и не крылья это вовсе. А какая-нибудь «гравитонная вуаль», которая позволяет крокозябре парить, презрев законы тяготения. Пячусь спиной, выставив вперед ломик. У монстра глаза монохромные, совсем без зрачков. По ним начало атаки определить невозможно. Траектория перемещений напоминает раскачку маятника. А еще, кажется, существует незримая линия, ограничивающая свободу его перемещения. Если так, то сильно не повезло тебе, приятель! Подхватываю килограммовую банку с белилами и пуляю в охранника. Увернулся, гаденыш! Проворный.

Так, стоп. Планшет. Камера. Щелчок, имитирующий затвор фотоаппарата. Кто ты у нас?

– Шершень болот. Парящий. Модифицирован для класса «охранник» расой аратари-гон.

Чудесно. Слов много, пользы ноль. То, что он не ползающий, я и так вижу. На шершня похож не больше, чем кабан на крысу. А то, что его сотворили «старые» аратари, так то только их и касается! Мне бы не помешала схема его уязвимых мест. Или что-то в этом духе.

Я присел у стеллажа с инструментами, подбирая подходящий метательный снаряд.

– Матвей!

О! Дядя вернулся.

– А я тут...

– Ничего себе, чучундра,– брат отца заметил летающее чудо раньше, чем я завершил фразу.– Не цапнет?

– Он шипом бьет. Но, похоже, дальше, чем на метр от дверцы, ему не отлететь.

Я бросил еще одну банку. И вновь промахнулся.

– Да? Тогда это меняет дело. Погоди-ка.

Дядя Женя исчез, но через минуту вернулся с выпуклым мини-пульверизатором, подкачивая его на ходу.

Миг, щелчок зажигалки у раструба, и огненная струя бьет в помесь стрекозы и осы!

– Ну вот так как-то,– констатирует он, словно мультяшный Илья Муромец, склоняясь над уже догорающими останками.

– Чем ты его так?

– Растворителем. Но повторять не вздумай. В руках взорваться может, на всю жизнь калекой останешься!

– Не имей сто рублей, а имей сертификат пожарной безопасности,– только чтобы скрыть нервную дрожь пост-адреналинового отходняка, неумело шучу я, рассматривая выгоревший остов на полу.

– Все собрал?

– Все!– отчитываюсь с чувством исполненного долга.– Теперь только в каморку заглянуть. Там приз должен быть.

– Ну что ж... Заглядывай.

– Дядь Жень... Тут такое дело... Вроде ж ты монстрилу погубил. Выходит и награда твоя!

Я не кривлю душой. Планшет не прибавил мне ни единого «гли» по факту уничтожения супостата. В правом верхнее углу по-прежнему цифра «13». Чертова дюжина, блин!

Мой наставник заглядывает внутрь помещения.

– Фу ты! Там паутина склизкая! Противная. Сам лезь и забирай свою премию! Только на вот маску. Да респиратор нацепи. И рукавицы. После выбросишь расходники. Не дай бог заразу еще какую подцепить!

Я выполняю все указания старшего товарища. Прихватываю топор, чтобы очистить со стены очередную порцию мицелия, опутанную на сей раз еще и паутиной. Планшет пиликает, немного увеличивая баланс. А вот и то, ради чего все затевалось. Сфера с грецкий орех, точно такая же, как на тактическом поясе. Только внутри находки разлито ровное изумрудное сияние. Вытащив приз на свет, я помещаю его на прилавок у кассы, чтобы сделать снимок.

– Сфера поддержки, создана аратари-тэн. Активируется посредством помещения в слот тактического пояса.

Я задрал куртку. Убедился, что на поясе, рядом с прозрачными сферами есть еще один пустой зажим. И загнал туда находку, словно патрон в обойму!

– Внимание! Вы поместили предмет «сфера поддержки» в слот тактического пояса. Пояс имеет статус «частично экипирован». До изменения статуса тактического пояса объект «сфера поддержки» не может быть активирован и приравнивается временно к классу «сфера хранения».

Печально. Но в принципе, логично.

– Не тормози, Матвей. У нас еще очень много дел.

До того, как покинуть магазин, дядя Женя, к моему удивлению, заменил все три навесных замка. Замки он взял тут же, в отделе розницы. С внешним врезным замком такой трюк не прошел, поэтому мой спутник просто максимально незаметно зафиксировал дверь, ввернув небольшой саморез в косяк. Ну и напоследок выполнил обещание перед Громом. Ухнув ему полноценную пятикилограммовую упаковку рыбы рядом с миской.

– Извини, дружище, придется обождать, когда оттает,– наливая в миску до краев воды из канистры, подытожил мужчина.

Не успели мы тронуться с места, как в кузове «ситроена» громыхнуло.

– Матвей. Ты хорошо груз закрепил?

Я распахнул дверцы. Одна из бочек завалилась на бок и ее содержимое частично рассыпалось по полу.

– Эх ты, каботажник-саботажник! Запомни шоферскую народную мудрость: «Вяжи– вой, поезжай,– песни пой!»

Дядя Женя в две минуты изменил положение погруженного товара так, что одна коробка подпирала другую, а то, что могло опрокинуться оказалось в надежном контуре из того, что устойчиво.

– Вот теперь трогай!

Я принюхался.

– Дядя Жень, а в цистерне не бензин ли? И где ты взял столько?

– Догадливый. Ближайшую бензоколонку осушил.

– Зачем нам столько?

– Неужели сам не понял?

– Не-а.

– Тогда позже объясню, недосуг.

Но объяснений не последовало и во дворе прежней клиники. Там мы очень быстро избавились от груза, набранного мной, загнали теперь уже бензовоз за здание, и, заправив фургон, снова выехали на трассу. Причем брат отца настоял на том, чтобы за рулем был я, а он в качестве инструктора рядом.

– Тебе нужна практика!– пояснил он веско,– и давай-ка закрепим твой планшет на панели. Заодно проедем мимо уже помеченного места.

И мы проехали. Вот только отметки там, на углу Кавалерийской и Земледельческой, уже не было.

– Ясно. Не одни мы охотимся за артефактами иных цивилизаций,– сделал вывод спутник.

Подъезжая к поселку, заметил издалека Пашу, неверной походкой направляющегося к беседке. За ним хвостиком следовал Колька, пытаясь забрать еще непочатую, красиво оформленную бутылку импортного алкоголя.

Дядя Женя скользнул взглядом по парочке, но ничего не сказал. Лишь едва заметно пожал плечами. «Ничего с этим уже не поделать,– так перевел я для себя язык тела.

– Смотри, чтобы дать задний ход,– мой инструктор подробно расписал порядок действий. И все равно, вытерпев три мои неудачных попытки припарковаться вплотную к крыльцу подъезда, сменил меня за рулем.

– Ничего, научишься,– как же мне не хватало всегда этих простых слов от отца! Всегда он или на работе, или с друзьями пропадал. А я так, между делом! Я задумался. Встань перед дядей выбор, помогать сейчас нам, или заботиться о собственной семье,– как бы он поступил? Не совпади все так, что дочка с женой сейчас в Доминикане? Точнее, непонятно где. Диане десять, и она, если верить Сашке, осталась в единственном, оригинальном исполнении. В том, первоначальном мире, возвращение в который нам теперь заказано. А вот как с Маргаритой, ее матерью, большой вопрос. Ну да что о том, когда связи нет, а на грузовичке до заграничья через океан в два счета не домчишь.

– Мы все сделали,– радостно отчитался Петька, выскочив на площадку, как чертик из коробочки.

– Отлично, сейчас обсудим плоды ваших трудов. А пока давайте перенесем Стаса и Зину.

– Куда перенесем?– округлил глаза я.

– В кузов, конечно.

– Зачем?

– Мы же с тобой переселяемся, забыл? Обосноваться на новом месте предлагаю всей семьей. Из бомбоубежища устроить в первую очередь безопасную спальню и своеобразную «комнату хранения».

– Для мамы с папой, пока они в стазисе?

– Да. Даже если твой чудесный пояс откажет завтра, то состоянии заморозки спадет само собой, при обнулении индивидуального таймера. Так ведь, Саш?

Сашка, старающийся лишний раз не светить фингалом перед взрослым, кивнул.

– Держи,– дядя Женя бросил нашему гостю бумажный пакет.– Бадяга. Компресс отлично помогает от синяков.

– Ты и в аптеку заскочить успел?

– Да. Запасся медикаментами.

Я вспомнил крупные капсулы с синей маркировкой. Но спрашивать при всех о их назначении постеснялся.

– А мы картохи наварили!– засуетился Петька.– Намнем сейчас, укропчиком посыпем! И перо зеленого лучка шинканем.

– А давай, удалой ординарец!– брат отца хлопнул зардевшегося от похвалы и повышения в чине пацана.– Но сначала дело. Паша, конечно, подсобить мог бы. Но, видите какая оказия... Ему не до нас. У него пир на весь мир.

– Пир во время чумы,– мрачно прокомментировал я.

После короткого совещания, решили, что перевозить родителей будем в горизонтальном положении, на диване. Все равно, к тому же, мебель в убежище понадобится! Не на полу же спать. Работа грузчика далась мне нелегко, мышцы все еще не восстановились после работы в строительном магазине и протестовали при каждом напряжении. Но ничего, потерплю.

– А здорово ты придумал про безопасную комнату для папы и мамы!– заслуженно восхитился я смекалкой дяди.

– И не только для них, думаю.

– А для кого еще?– Мы завершили погрузку, и Сашка уже раскладывал еду по тарелкам.

– Матвей, сам подумай. Масса людей окажется в таком состоянии. Те, о ком некому позаботится!

– Да... Но всех же мы не сумеем...

– Спасем столько, сколько сможем!– отрезал дядя, не дав закончить фразу.

За столом повисла тишина.

– Давайте ужинать!– с плохо скрываемым торжеством Петька выставил из духовки на стол голубцы, политые сметанным соусом.

– Вы не перестаете удивлять меня, юноша!– одобрил кулинарный полет мысли единственный взрослый в нашей компании. Напряжение рассеялось, мы разом загомонили, как дети, перебивая друг друга.

Глава 9. Эвакуация

Глава 9. Эвакуация

– В восемь у нас собрание,– напомнил дядя Женя.

Он отвел меня в сторону и продолжил.

– Матвей, я весь день обдумывал сложившуюся ситуацию. И пришел вот к какому выводу. На публике ты должен быть главным.

Я попытался возразить, но собеседник продолжил, сделав сдерживающий жест ладонью.

– Не перебивай. Так для всех будет лучше. Для тебя, для меня, для твоих ровесников. Ты,– лидер, я,– твоя правая рука по административно-хозяйственной части. Побольше уверенности в себе, и изволь вырабатывать командирский голос!

– А когда придет пора переходить от распорядительно-хозяйственной к оборонно-военной тактике, что делать прикажешь?

– В армии должно быть единоначалие. Так что и приказывать и наказывать будешь ты, мой генерал!

– Свадебный генерал?

– Это время покажет. Но авторитет у подростков ты должен заслужить. Ты для них свой. Я,– нет. Они подсознательно будут полагать, что наше поколение виновно в том, что привычному миру наступил конец. А я, как бы, являюсь полноценным, и, пока что, совсем малочисленным представителем «поколения лузеров».

– Я даже не знаю, что говорить!

– Не тушуйся. Я начну от твоего имени. Ты сделаешь умное лицо и продолжишь. На провокации не ведись, лишнего не выбалтывай.

– А что «лишнее»?

– Положение нашей базы, например. Подробности о тактическом мониторе и о призах. То, что Сашка,– оператор Башни.

– Понятно. Ладно, господин заместитель министра, пойдем!

– Товарищ.

– Что, «товарищ»?

– Товарищ замминистра. Так лучше звучит,– то ли пошутил, то ли нет собеседник.

Народа во дворе собралось, на удивление, мало. Впрочем, чего я ждал? Восемь домов, в каждом по шестнадцать квартир. Итого сто двадцать восемь. Допустим, в среднем в квартире проживают четыре человека. Получаем что-то около пятисот граждан. Основной социальный профиль проживающих попадает в среднюю и старшую возрастную категорию. Внуки младше одиннадцати на каникулах и их гостеприимные бабушки-дедушки сразу выносятся за скобки. Они самым гуманным способом избежали пространственной рокировки. Почитай, сразу сотни три долой. Доля взрослых, или, точнее, тех, кому больше шестнадцати,– три четверти. Понимаю, что подсчет умозрительный, почти интуитивный, но официальных данных нет. И не предвидится. То есть, из двух сотен статистически подсчитанного населения в фазе активной жизнедеятельности, дай бог, пять десятков. Кто-то из них ушел на поиски родственников. Другие, постарше, опьяненные свободой, познают радости, недоступные в обычной подростковой жизни. Катаются на дорогих тачках. Осматривают, как музеи, клубы и рестораны для золотой молодежи и взрослого начальства. Тащат из магазинов никому уже не нужные вещи, типа приставок, телевизоров или айфонов. Рыщут по городу в поисках припасов и оружия. И всеми прочими мыслимыми и немыслимыми способами «заплывают за буйки». Я на секунду представил ватагу таких вот подростков, заходящих, пока несмело, в зал управления электростанции. Или водозаборного пункта, снабжающего город. Или химкомбината непрерывного цикла. Так это на первых порах почтение к техническому прогрессу и труду тысяч людей, сделавших возможным существование таких объектов, будет сдерживающим фактором. Очень скоро страсть к экспериментам и самонадеянный дуплет из «я все знаю» и «смотрите, как я могу» возобладает. Да, Сашка, без вариантов, прав. Коммунальным сетям и крупномасштабным производствам в краткосрочном прогнозе кирдык!

Стоп. Я отвлекся от подсчетов. Из пятидесяти гипотетических приглашенных на наш дворовый форум у меня осталось персон тридцать. Почти половина из них, осторожная и интровертная половина, скорее всего, предпочтет наблюдать за развитием событий из-за приспущенных штор. В сухом остатке имеем чуть более дюжины лиц. Которые и представлены во дворе. Девчонок меньше, пацанов больше.

Броневик на митинге нам заменяет ящик посреди детской песочницы. Любопытно, что сказал бы вождь мирового пролетариата, увидев нашу пару вот так, рядом с изрядно покосившимся навесом-грибком вызывающе мухоморной раскраски?

– Добрый вечер, девочки и мальчики!– начал дядя Женя.

– А также их родители,– пьяно икнув, вставил свои пять копеек Паша.

Среди слушателей прокатился смешок.

– Все вы в курсе вчерашнего обращения... с небес.

Хихиканье усилилось. Послышались возгласы:

– Это розыгрыш?

– Где все взрослые?

– Это надолго?

И даже варианты ответов:

– Для тик-тока шоу снимают...

– Покуражатся и появятся...

Не дожидаясь знака дяди, я шагнул вперед.

– Тихо!– все испуганно примолкли, потому что рекомендацией о выработке командирского голоса я воспользовался вполне. И гаркнул так, что мама не горюй! Даже Руслан, расположившийся на периферии собрания, у беседки, удивленно приподнял брови. А его... Да, теперь уже точно его постоянная спутница даже вздрогнула от неожиданности.

– Для тех, кто не в курсе. Меня зовут Матвей Серов. Это мой дядя, Евгений. Объясняю сразу, почему сейчас он со мной. Мы... Я нашел способ ускоренного возврата человека из состояния «обледенения» или стазиса. То, что происходит, не шутка и не шоу! С завтрашнего дня начнется экспансия. Кто не понимает сложных слов,– нападение! Нашествие инопланетян с целью захвата территорий, пригодных для жизни.

Тишина сгустилась. Стал слышен стрекот кузнечиков в траве и отдаленные завывания разгоняющихся по трассе японских мотоциклов лихачей-экстремалов.

Мне удалось завладеть вниманием аудитории. Брат отца, едва заметно, одобрительно кивнул. Теперь главное не сбиться с тона.

– У нас... У меня есть план.

– План-караван,– пробормотал Паша с лавки, пристраивая отяжелевшую голову на стол, прежде служивший славным полем битвы для доминошников,– Даешь пятилетку в три года.

На него зашикали, но он, не снисходя до возражений публики, уже засопел.

– Что за план? Для кого?

Как ни странно, но я оказался благодарен нетерпеливому крикуну. Он помог мне сформулировать мысль.

– Сначала отвечу «для кого». Для тех, кто хочет пережить завтрашний и последующий дни. Пережить, не полагаясь лишь на удачу и ловкость. Кто готов много работать и отстаивать свое право на жизнь вместе с другими. Для тех, кто захочет принять помощь и помогать другим сам.

– А поподробнее?

– Мы собираемся превратить одно из зданий в крепость. Или замок, если хотите,– дал я волю фантазии.– Сделать убежище, как для подростков, так и для еще не пришедших в себя взрослых. По факту,– спасти последних от ужаса очнуться среди стай голодных хищников.

– А дальше?

– Родители когда вернутся?

– Что мы кушать в этом замке будем? Друг друга?

Последний вопрос мне очень не понравился. Вернее, тот настрой, который задавал спрашивающий, вертлявый чернявый паренек лет тринадцати. Я внезапно осознал еще одну причину, по которой дядя «назначил» меня главным. Наша, еще не построенная, крепость не сможет принять всех! Кому-то придется отказывать. Оставлять за воротами. И даже, вполне вероятно, изгонять. Взрослому в отношении детей такое не с руки. Ему это не простят. Да и мне вряд ли. Никто не любит выкорчевывать сорную траву с поля. Вычищать гниль, пока она не поразила весь организм, обрекая на погибель всех. Быть хирургом по силам не каждому. Еще меньшему числу суждено обрести прозорливость, предвосхищая появление очагов заразы, изолируя здоровое сообщество от таких вот деструктивных субъектов. Невольно я перевел взгляд на заснувшего хмельного Пашу, отметив, что Колька, словно часовой, застыл у тела. Я уже открыл рот для ответа, когда меня опередил Руслан:

– Значит так, парни. Я Руслан Гаврилов, для своих Гавр. Турусы на колесах разводить не буду. И про спасение замороженных тел песни петь тоже. Дела взрослых,– это дела взрослых. Сами накосячили,– пусть сами и разруливают. Я крепости с хранилищами восковых фигур строить, надрывая жилы, не собираюсь! Стен кругом и так полно. Короче, те, кто хочет, хватай по понравившейся телке, и айда за мной! Переждем ночь в «Олимпусе». А завтра оккупируем и закрепим за собой ТРЦ «Заречный». Он пока ничей, мост на ту сторону пригорода один, докатим с ветерком, на автобусе. Там и жрачки полно, и развлекуха, и отделение банка с хранилищем денег. Неприступное сооружение, словно форт Нокс!

– Какой форт?

– Форт, где америкосы свое золотишко ховают!– Рус, будто невзначай, продемонстрировал публике наплечную кобуру с пистолетом.– Создадим собственную гвардию, отобьемся! А там, глядишь, и нам чего перепадет от щедрот инопланетных.

Руслан, словно Данко, воздевающий собственное, только что вырванное из груди огненное сердце, выбросил над головой руку с зажатой в ладони сферой! Сфера сияла устойчивым ультрамарином.

Ого-го. Да у нас противостояние намечается. С театральными эффектами и оголтелой оболванивающей агитацией! Борьба за электорат! И идеологический конфликт систем. Форт Нокс против крепости клана Серовых!

– Подумайте о своих близких. Возможно, им именно сейчас нужна ваша помощь!

– Пусть слон думает,– тут же огрызнулся вертлявый.– У него башка большая!

Да, к такому повороту я готов не был. Кажется, даже дядя Женя растерялся.

Уже через несколько минут поляна опустела. Если не считать Кольки с его непутевым отцом. И двух девочек. Да... не густо.

– А вы нас... возьмете?– с надеждой спросила младшая. На вид я бы не дал ей и десяти. И пришла она сюда в обнимку с большим, мягким, кофейного окраса медведем.

– Конечно, возьмем,– обнадежил девочку я, понимая, что пользы от крохи будет ноль. Но не бросать же ее одну. Да и в компанию Руса она вряд ли впишется.– Как тебя звать, сколько лет?

– Я Катя, мне одиннадцать,– чуть ли не книксен сделал новоиспеченный адепт клана Серовых.

– А я Елена, мне четырнадцать,– поспешила представиться ее спутница, симпатичная длинноволосая блондинка.

– Добро пожаловать, Лена.

– А вас как зовут?– уже дергала меня за рукав Екатерина. Ну да, пять лет разницы между нами в таком возрасте,– это космос. Я для нее большой и недосягаемо солидный. А как меня звать она уже забыла.

– Девочки, давайте договоримся. Обращаться ко мне на «ты». И можете звать меня коротко, Мэт!

Эко меня понесло. Не ровен час, от Руса нахватался, подсознательно уже вступая в ментальный баттл. Он,– Гавр, я– Мэт.

– Матвей... Мэт... Я это...Ну... Отец, короче...,– передо мной мялся Колька. Сжавшийся весь, жалкий. С опухшим от моей давешней оплеухи носом, и, потому, гундосый.

– Что, Коль?

– Возьмите и меня...,– он замялся, косясь на батяню, блаженно кемарящего за столом,– с отцом.

Вот передо мной и встала первая моральная дилемма. Брать или не брать? В принципе, ведь Колька не плохой. То, что он пояс «уворовал» взбесило меня и взорвало. Но... Еще неизвестно, как бы я повел себя, окажись на его месте. А вот его предок... Только с алкоголиком мне не хватало возни! На фоне накатывающего космическим цунами, глобального «песца». С другой стороны, что я ему скажу? «Ты, Коль, проходи, а батя твой пусть здесь и лежит? На нем даже «скорлупы» стазиса нет! Его первого и сожрут, если уж на то пошло! А вот интересно, к Руслану он уже обращался? Или не решился сунуться, зная его непримиримость по отношению к взрослым? Да нет, по глазам вижу, подкатывал. Но получил от ворот поворот!

– Возьмем, Коля, возьмем!– дядя Женя вырос у меня за спиной внезапно. И мигом разрубил гордиев узел. Ох, дядя Женя, дядя Женя... А как же мое неоспоримое лидерство и непререкаемый авторитет, который надо холить, лелеять и растить в самых благоприятных условиях? Непорядок... Но вообще, это от лукавого. На деле у меня словно гора с плеч свалилась. Эх, не готов, видно я пока, всерьез брать на себя ответственность.

– Дядя Матвей... Мэт,– зацепила меня за изумрудную сферу на тактическом поясе Катя.

– Слушаю тебя.

– А у меня братик еще...

Ну вот, так и знал. За занавеской, поди, прячется. Все, открывай, Матвей, филиал детского сада. «Возьмите, дети, в ручки космические вилки и ложки... Наш космический корабль из экспедиции на Марс до обеда не вернется»

– А у тебя, Лена, кто?

– У меня папа. И мама. И дедушка. Все пропали...

Губа у Лены предательски задрожала.

– Лен, плакать не время,– прагматично остановил ее дядя,– Катенька, и братика твоего заберем! Где он?

– В одиннадцатой квартире. К другу пошел. И теперь там.

– А почему к нам не выходит?

– Так он же не может. Он во льду!

О-па. Нежданчик. Неужели система дала сбой?

– А сколько братику лет, Катенька?– как можно ласковее спрашиваю у малой.

– Восемнадцать. Скоро исполнится. У него день рождения в июле.

Т-а-а-а-ак...

Брат отца многозначительно постукивает по запястью, обозначая тайминг. Его правда, залипать над каждой неожиданностью никакого лимита времени не хватит! Тем паче, что впереди подобных сюрпризов, по ходу, вагон и маленькая тележка! А до заката всего ничего. Так нам надо еще на месте как-то обустроиться.

В квартире нас ожидает плотный юноша в стазисе, склонившийся над шахматной доской.

– А друг его где, Катя?

– Сенька? Так он с Русом ушел!

– Щелк!

Камера планшета сохраняет в память фото.

– Роман Корнилов, биологический возраст 17 лет. Статус: Стазис.

Да... Вот уж само на ум просится «если друг оказался вдруг...»

На личном таймере почти совершеннолетнего Романа десять часов шестнадцать минут. Кого-кого, а его точно оставлять в поселке нельзя!

– Матвей, ты не думаешь, что у нас проблема?– дядя Женя говорит вполголоса. Он уже подогнал фургон вплотную к крыльцу и сейчас стоит на пороге,

– Какая?– беспечно отзываюсь я.

– У нас семь пассажиров. Не считая твоих родителей. И нас с тобой. Кабина у Ситроена трехместная. И до полуночи чуть более двух часов.

Я мысленно загибаю пальцы. Петька, Сашка. Колька с впавшим в алкогольный стазис Пашей. Лена и Катя. Роман. Точно, семь!

Я впадаю в ступор. Хотя десять минут назад дал себе торжественное обещание этого не делать. Спасает положение, как обычно, мой наставник.

– Кать, Лен, раскладушка есть у кого?

Девочки отрицательно кивают головами. Почти синхронно, будто тренировались специально.

– Саша, Петя, Лена, пробегитесь по квартирам. Диванные сидушки, кресла-мещки, пуфы, наконец, просто узкие матрасы или даже подушки, если ничего больше не найдете, к грузовику! Пулей!

Он подхватывает найденное по пути покрывало с кровати, подумав, комкая, стаскивает и скатерть со стола.

– Застели пол в кузове.

Затем, дождавшись гонцов с добычей, распределяет равномерно опытной рукой все многообразие форм и расцветок мягкого и амортизирующего поверх покрывала и скатерти.

– Все! Грузим. Сначала Романа, после Пашу!

Без передышки, дядя Женя заводит двигатель.

– И все одну, кому-то придется в кузове ехать,– бросает он с сожалением.– Понимаю, что некомфортно. Да и страшновато в темноте. Но другого варианта нет.

– Ничего, я смогу,– Колька смело шагает к отцу и трем спящим в стазисе.

– Терпи, казак,– напутствует его брат отца, перед тем как захлопнуть дверцу.– Поедем медленно, расчетное время в пути сорок пять-пятьдесят минут.

Мы набиваемся в кабину, как селедки в бочку. У меня на коленях Петька, у Сашки,– Лена и Екатерина.

Добираемся мы, и правда, долго.

– Представляешь, во что бы вылилась наша непредусмотрительность, если желающих присоединиться к «клану Серовых» оказалось больше?– озадачил меня, то ли риторическим, то ли педагогическим вопросом дядя при выгрузке.

Кольку, вылезшего из кузова, пошатывало. То ли укачало по дороге, то ли сказалось соседство. За полчаса мы смогли перенести все четыре тела в убежище. И даже разместить их по предметам мебели. Роману достался стул, поскольку стазис застал его в сидячем положении, отцам диван. А мама... А мама так и осталась стоять в переднике, все так же порываясь прикоснуться к оставшейся далеко, плите. Девочкам отвели по кровати, набросав поверх сеток вороха из теплой одежды, предусмотрительно захваченной моим родственником из поселка. Сами, наспех рассовав подушки и пуфы, устроили нечто вроде ночной стоянки цыганского табора.

Стальной штурвал провернулся в руках дяди Жени, надежно отсекая нас от опасностей и тревог внешнего мира.

Глава 10. День вторжения

Глава 10. День вторжения

День 3.

Просыпаюсь от того, что товарищ заместитель трясет за плечо.

– Вставай. Нас ждут великие дела!– улыбается он мне сдержанно.

– Может они еще немного того... подождут?

– Нет. Будь как император древнего Китая.

– А что с ним?

– Вставал раньше всех подданных.

– Зачем?

– Чтобы подняться на самую высокую башню во дворце. Испить свежей росы из яшмовой чаши. И первым встретить рассвет.

– Мы же не на древнем Востоке, дядь Жень.

– Порядок должен быть един для всей Вселенной,– сурово сдвигает брови наш домашний философ. Так сразу и не понять, пародирует джедаев или вживается в образ.

– Подчиняюсь, товарищ младший по званию,– притворно вздыхаю. Хотя, пожалуй, рад уже покинуть помещение. Воздух в убежище застоявшийся и влажный. Из освещения одна керосинка, подвешенная под потолком.

– Электричеству уже кранты?

– Пока не знаю, под утро выключилось и пока больше не давало о себе знать.

– Ты вообще не спал?

– Да спал. Вполглаза. Хватай ломик, я топор возьму. Выходим осторожно.

– За яшмовой росой?

– Ага. За ней самой.

Наши приготовления оказались излишними. Никто и не думал на нас нападать или устраивать засаду на территории. И вообще, утро выдалось самым что ни на есть обыкновенным, и даже солнечным. О монстрах напоминала лишь память. Может, даст бог, обойдется, и не случится никакого нашествия? Мы с родственником, конечно, будем выглядеть крайне глупо. Но я готов пережить потерю лица. Лишь бы все снова стало хорошо и стабильно. Кодекс чести для меня, как для не-самурая, думаю, сделает исключение.

Рядом с «ситроеном» лежали бухты провода, стояли бочки, перекантованные нами наспех из кузова по подставленным доскам, белели трубы пластикового водопровода. Разнообразие строительных материалов невольно настраивало на прагматический лад.

– У нас есть дела на сегодня?

– Их море! Возьми себе за непреложное обязательство, Матвей, набрасывать хотя бы эскизно с вечера первоочередные задачи. И непременно введи общий подъем. Если побудка в семь, значит все встают в семь, и в семь двадцать уже...

– ... на зарядке?

– На планерке. Или по-войсковому, «на разводе». Люди должны понимать, что ты от них требуешь. И, что немаловажно, чувствовать себя нужными.

– А мне обязательно что-то от них требовать?

– Коллектив держит дисциплина. Каркас дисциплины состоит из требований и обязанностей. Нет обязанностей,– хана дисциплине. Дисциплина пошатнулась,– коллектив рухнул! Можешь смело распускать шарашку и спасаться в одиночку. Только, если у тебя еще есть шансы выжить, то у Лены с Катей, например, их может и не остаться. Усвой накрепко! Теперь ты за жизни людей отвечаешь.

Серьезно-то все как. Не собирался я как-бы взваливать ответственность за чужие судьбы на свои, еще не вполне окрепшие, плечи. А тут родной дядя меня в такой оборот берет! И ведь оба мы знаем, что руководитель я ли-по-вый. Чисто номинальный.

– Дядь Жень, проведи сегодня ты эту самую... войсковую расфасовку. А я посмотрю, поучусь.

– Идет. Жду тебя на плацу перед воротами со всем личным составом через десять минут.

Исполнить наказ оказалось не так уж и легко. С девчонками пришлось помучиться изрядно, прежде чем их, сонными, доставить к месту построения. Нестройная линейка являла собой почти комичное зрелище.

– Здравствуйте, товарищи... хм... бойцы. Как ночь провели, не спрашиваю. Все видел. Слушайте указания на сегодня. Лена!

Девочка несмело сделала шаг вперед.

– Тебе, как старшей женщине поручена организация медицинского пункта. Катя помогает Лене. Петя, как опытный кулинар, заступает на должность заведующего пищеблоком. Все пищевые запасы переписываешь в тетрадку, составляешь меню на завтрак, обед и ужин. Приемы пищи по расписанию. Командиру предоставишь список наиболее необходимых на сегодняшний день продуктов!

– А нам... что делать?– подала голос Лена.

– Ваша насущная забота,– Роман. Очнется он часов в десять. Приготовьте минералку, постель, по возможности успокойте и введите в курс дела.

– Саша и Коля прибирают материалы в бункер, следят за обстановкой на предмет безопасности периметра. Мы с командиром едем в поселок, забираем необходимую кухонную утварь и мелкие бытовые вещи.

– Где я?– возник на пороге, словно привидение, батя Кольки. Его я первоначально добудиться так и не смог.

– Отличный вопрос. Петь, я разожгу сейчас тебе газовую плитку от баллона. Кипяти воду, заваривай лапшу, корми людей. А мы с Павлом прогуляемся вдоль периметра. И я ему все расскажу. Пойдем, Паша.

Прогулка мужчин выдалась настолько долгой, что их завтрак успел остыть. Мой формальный заместитель, судя по мимике, то вещал спокойно и размеренно, то рубил правду-матку жестко, с плеча. Колькин отец пытался хорохориться, но под энергичным натиском доводов и внушений сник.

– Павел займется вентиляцией в убежище,– сообщил дядя Женя, вернувшись.

Колька изучающее глянул на отца.

– И никаких выходов за ворота!– добавил весомо мой родственник,– это решительно всех касается! Мы выезжаем, ворота запираются на замок! Когда возвратимся, посигналим. На территорию никого не пускать. К обеду мы должны вернуться. Саша, Коля, Паша, держите то, что может послужить средством самообороны постоянно под рукой! Нож, гвоздодер, топор, обломок трубы. И не спускайте глаз с младшеньких!

Поев по-быстрому, он закинул в фургон складную легкую лесенку, и, натянув бейсболку с большим козырьком, уселся на пассажирское сидение. Понятно, для меня вновь наступило время воительской практики. Но поехали мы не прямо к поселку. А к коттеджному кооперативу «Новая Прядилиха». Дядя Женя указывал маршрут, я рулил. Остановились у большого здания из желтого кирпича, покрытого редкой в наших палестинах керамической черепицей.

– Сиди тут,– бросил дядя, вытаскивая из кузова легкую раздвижную лестницу-трансформер. Минута,– и он легко преодолел с ее помощью основательный забор.

А как же он обратно?– мелькнула запоздало мысль. Но с возвращением у моего компаньона никаких проблем не возникло вовсе. Он вручную открыл раздвижные ворота по центру забора. Вынес два объемных баула, изрядно оттягивающих руки, не спеша положил их на идеально подстриженный дерн лужайки, и, также, прилагая значительное усилие, закрыл проход.

Лестница вернулась в кузов. А вот сумки дядя Женя предпочел захватить в кабину.

– Матвей, кто бы не спрашивал,– мы никогда не были с тобой в Новой Прядилихе. Все понял?

– Ясно. А что в сумках?

Он поколебался, но извлек из ближнего баула предмет, назначение которого я не сразу распознал.

– Пожалуй, надевай-ка сразу. Береженого бог бережет!

– Дядь Жень... Это... Это же бронежилет!

– Он самый. Только не свети. Пусть будет под курткой.

– Так жарко же днем!

– Ничего, придется попотеть!

– А ты сам?

– Бронежилет один.

– Но в сумках же еще что-то.

– Только никому. Молчок.

Он потянул молнию второй сумки. Зев неохотно раскрылся, обнажая содержимое.

Укороченный автомат Калашникова, дополнительно три рожка к нему, небольшой, но стильный пистолет в кобуре, несколько упаковок патронов и два брутального вида ножа.

– Ух ты! У нас настоящий арсенал!

– Губу не раскатывай. Огнестрел я пока тебе не доверю. А вот нож, как только подберем чехол, пусть всегда будет при тебе. В первой сумке еще станция и две переносные рации к ней. Правда, не знаю, хватит ли у нас с тобой ума их настроить.

– В этом коттедже ты тоже ремонт делал?– спросил я уже на ходу.

– Да. И еще в гараже. Включая тайник в яме.

– А владелец? Исчез? В стазисе?

– Я даже не проверял.

– А если камеры у него пишущие?

– Будем надеяться, что питания нет. Да даже если сейчас и есть, не факт, что будет, когда хозяин «проснется». Да и опознать по ним человека в кепке не так просто.

– Да уж, тут точно записку оставлять не с руки,– подытожил я.

Поселок нас встретил звенящей тишиной. И странной золотистой паутиной, растянутой между деревьями и даже в проеме беседки.

– Щелк!

– Колыбель-паутина теневика. Аратари-лим.

Самого паука я, сколь пристально не обыскивал взглядом окрестности, не приметил. Зато в некоторых узлах изящно переплетенных нитей обнаружил нечто, напоминающее плоды снежноягодника. Для того, чтобы поймать в фокус объектива столь незначительную цель, пришлось постараться.

– Яйцо универсальной кладки биома. Аратари-лим.

Не уточнил я у Сашки, чем же отличаются подвиды расы агрессора. А до самого пока не доходит.

– Сдерем паутину?– обернулся я к дяде.

– Позже. Когда в обратный путь собираться будем. Сейчас по списку переписи пройдем, там, где квартиры с людьми в стазисе могут быть.

– Вскрывать будем?

– Для начала, если этаж второй, можно и с лестницы заглянуть. Давай методично начнем. Не теряя друг друга из виду.

До намеченного часа успели обойти лишь два дома из восьми. Двери старались вскрывать аккуратно, при возможности вновь запирая пустующие квартиры на замок. Благо ключи почти всегда находились на полке в прихожей или на крючке непосредственно у двери.

Загрузили пару кроватей и раскладушку. И субтильного паренька в очках, счетчик которого отсчитывал последние сутки. У остальных обитателей квартир показания были не менее, чем трехзначные. Забросав предметы первой необходимости, взялись за топоры. И тут нам навстречу выплыл, покачивая волнообразно свисающей бахромой золотистых нитей, напоминающим сильно утолщенный в центре полуметровый блин, монстр.

– Щелк!

– Скат лесостепи, сеятель.

Так, похоже, отложенные в паутине яйца это его работа! А может и сама колыбель-паутина?

С сеятелем расправились без труда. Хватило одного удара топора, чтобы мой баланс возрос до 25 «гли». Иномирная тварь даже не попыталась оказать сопротивления. Зато паучок, представляющий собой копию в масштабе приблизительно три к одному, того самого, первого, встреченного мной, оказал. Он достаточно шустро перебирал тонкими лапками, меняя направление движения. И методично обстреливал нас сгустками паутины, раскрывающейся в полете наподобие ловчей сети. Один раз край сети, задев щеку, оставил ссадину на коже. Паук тут же сменил позицию, и попытался развить успех, посылая еще один снаряд в облюбованную мишень. Но тут ломик дяди Жени настиг и его. В отместку за изгвазданную одежду и для общего сдерживания инопланетной экспансии, мы разодрали в мелкие клочки все творческое наследие теневика, заработав по нескольку единиц странной валюты.

– Видишь, семейный подряд у них,– прокомментировал дядя Женя, забрасывая в рот пару пилюль и запивая водой из бутылки.– Один готовить сеть, другой личинками заполняет. Или как их там, правильно.

– Для нас не суть!

– И то верно. Поехали.

ЫЯ уже завел мотор, когда вспомнил о Филе. О том, на чьем байке теперь передвигался Рус. Парень оказался массивным, но дядя Женя сог подогнаьб грузовичок практически вплотную к месту погрузки. Так что перекантовали мы ледяную статую без особых проблем.

– Куда теперь путь держим, штурман? Сразу на базу?

– Давай заглянем по наводке твоего планшета. Хотя бы глянем что там.

Мы выехали на пустынную улицу, и я даже позволил себе прибавить скорость. Аж до сорока километров наш «ситроен» разогнал! Смешно, наверное, со стороны смотрится, но навык вождения я решил прокачивать поэтапно, без суеты.

– Ага. Одним глазком глянем! Да имея в качестве огневой поддержки АКСУ и пистоль, в пору объявлять беспощадный гринд!

– Чего объявлять?

– Тотальный геноцид монстров, со сбором всего ценного. Не пропуская ни одного тайника.

– Постой, горячая голова. Приучай вперед себя мозги пускать. А не после их к убежавшему за угол телу подтягивать!

– Что не так?

– Сам подумай.

Ясно. Дядя настаивает на прокачке скила «интеллект» в тех же рамках, что и навык вождения. В естественно научных, то есть. Без всяких геймеровских «плюс 1 к характеристике». Планшет я пока доставать не стал, следуя по записанному в блокноте вчера адресу. Вот и нужный поворот.

– А ты чего остановился? Ты ехай и думай,– пренебрегая правилами русского языка, бросил штурман.– Развивай качества многозадачности.

– Развиваю,– я достал планшет.– Картографию вот осваиваю.

– Молоток!

– Не совсем. Отметка исчезла.

– Вот тебе и ответ на вопрос. Об использовании стрелкового оружия. Один из ответов.

– Я его не понял,– честно признался, поворачиваясь всем телом к дяде.– Расшифруй, пожалуйста.

– Тайник пропал. Причина?

– Почти наверняка кто-то его до нас распотрошил.

– Верно. Что из этого следует?

– То, что мы не одни такие умные. И отважные. И кто-то не менее расторопный ведет охоту за ценными артефактами.

– От скромности, вы, молодой человек, не помрете!– рассмеялся спутник,– добавить забыл, что мы еще красивые и спортивные.– А если серьезно, ты все верно сказал. Только акцент сместил не на то. Ключевые слова «мы не одни» здесь. Дальше рассказывать?

– Звуки выстрелов привлекут других монстров?

– В данном контексте не монстры меня больше беспокоят,– вздохнул дядя Женя.– а люди! Как только ты начнешь палить раскатистыми очередями, по району поползут слухи. Ездит тут перец на вишневом «ситроене» с укоротом. И во многих головах возникнет мысль о космической несправедливости. У перца Матвея автомат есть. А у меня нет. Не навестить ли его нам с группой сотоварищей в ближайшее неурочное время. Нам с тобой такие гости нужны?

– Нет, разумеется. Но у нас же бункер!

– Матюш, не будь наивным. Бункер, в основном, от зверья и дичайших дебилов. Адекватный злодей во главе банды из трех отморозков, найдет способ нас оттуда выдворить на раз!

– Так что же теперь, не пользоваться совсем?

– Автоматом,– в самом крайнем случае. Да и вообще оружие лишний раз светить ни к чему. Гораздо лучше, когда враг не знает о твоих возможностях заранее.

– У нас есть враги?

– Появятся. С очень большой долей вероятности, появятся, Матюш!

Я даже расстроился от такого прогноза. Мало мне как будто инопланетных тварей да Руслана-соперника. Еще и криминальные супостаты на подходе!

– Так, навел ты меня, племянник, на одну мысль. Давай-ка во двор один заглянем, рукой подать. Там подвальчик есть, мужики в нем ремонтом электроники занимались. Магазинчики, поди, все обчищены. А вот в таких местах, наверняка что-то полезное найдется.

Подвальчик нас приветствовал запертой массивной дверью. Но дядя Женя предусмотрительно захватил с собой болгарку. Пока он деловито срезал петли, я

обнаружил уже знакомой мицелий «гнездовик», языком плесени поднимавшийся по стене. Обнаружил и изничтожил. Планшет привычно пиликнул, сообщая о пополнении баланса. И тут же, стоило двери пасть, и вступить в полумрак коридора, тактический монитор выдал сигнал, совершенно не характерный для устройства. Этакий стимпанковский паровозный гудок, короткий и басовитый.

Мой компаньон за спиной тут же взялся за пистолет. Я поспешно впился взглядом в строчки, печатающиеся на экране.

– Внимание! Вы обнаружили Зеленую Комнату. Добавлен статус: Первооткрыватель. Обеспечен индивидуальный доступ к пространству комнаты посредством золотой карты. Премия. 100 «гли».

В мгновенье ока, словно по взмаху волшебной палочки, коридор преобразился. Обшарпанные стены превратились в глянцево-гладкие, смыкающиеся аркой над головой. Две параллельные, предположительно, галогеновые линии вдоль стен обеспечивали вполне комфортное освещение. Я почему-то не сомневался, что их активность никак не связана с наличием или отсутствием тока в электрических сетях города. С шлепком встала на место и захлопнулась за нашими спинами дверь. Сам коридор укоротился, и за ним возникла кубическая комната с салатовыми стенами. Забавно, что из комнаты имелся еще один выход. Точнее, сквозное продолжение того прохода, по которому мы попали в это странное место. И продолжение это представляло собой тот коридор, который вел к подземной ремонтной мастерской. Салатовый куб, как бы вклинился в пространство между входной дверью, плотно познакомившейся с болгаркой дяди Жени, и помещением предпринимателей, чинящих гаджеты. Чу-де-са.

Впрочем, никаких чудес при беглом осмотре комнаты не обнаружилось.

Стол. На нем прибор, внешне напоминающий довольно массивный белый микроскоп. И рядом прямоугольник пластинка, размером точь-в-точь как скидочная карта «семерочки».

– Ничего себе,– дядя Женя отошел от потрясения и только что обрел дар речи.– Я ж сюда в ремонт телефон относил. Ничего похожего тут и в помине не было! Как думаешь, что за байда?

Вместо ответа я сделал несколько снимков. Подписи под ними мы читали вместе.

Общий план:

– Зеленая комната общественно-индивидуальная. Лицензия Тхэгу-райси

Микроскоп:

– Идентификатор биологического материала и технологий Аратари-лим.

Карточка:

Золотая карта доступа в Зеленую Комнату. Для инициализации приложите большой палец к выделенному полю.

После того, как я исполнил требуемое, на плоскости карты проступили рельефные буквы:

– Матвей Серов. Статус: Первооткрыватель.

Мне даже неудобно перед дядей стало. Опять я присвоил всю славу себе! А ведь вся заслуга в том, что пересек невидимую черту загадочной Зеленой комнаты, первым! Не думая. Или подтягивая мозги к телу, а не наоборот, как образно выразился брат отца.

– Уровень доступа в работе с индивидуальными техническими устройствами повышен. Текущий уровень три. Основные привилегии для тактического монитора: Улучшена картография, повышен радиус распознавания тайников и прочих сигнатурных объектов, введены условные обозначения враждебных организмов, союзников, а также не идентифицированных, и временно нейтральных объектов.

– Уровень доступа в работе с биотехнологиями повышен. Текущий уровень два. Основные привилегии для тактического монитора: Дистанционное распознавание первичных особенностей организма. Основные привилегии для тактического пояса: Возможность использования сертифицированных шприц-капсул. Внимание: Пояс имеет текущий статус: Частично экипирован. Для полноценной эксплуатации устройства оно должно быть экипировано в режиме индивидуальной привязки!

Пока я раздумываю над новой информацией, дядя Женя возвращается из недр мастерской с набитыми баулами. По-моему, теми же самыми баулами.

– Пошли, нельзя надолго транспорт без присмотра оставлять!

«Особенно, если там под сиденьем припрятан автомат»,– мысленно соглашаюсь с родственником.

Когда мы покидаем Зеленую Комнату, обращаю внимание на восстановленную инопланетным разумом дверь. Снаружи она все та же, привычная. Где-то поцарапанная, где-то в потеках ржавчины, пробивающихся таки через бронзу молотковой краски. Только картридер сбоку добавился, вместо электронного замка. А изнутри дверь безупречно-футуристичная, неземная. Все равно, что наша теперешняя жизнь. Из двух неравнозначных половинок накрепко сваренная, странная и сюрреалистичная.

Глава 11. Янтарный остров

Глава 11. Янтарный остров

День 3

Матвей

– А мы вас ждем, все глаза проглядели!– выскочил вперед Петька, не дожидаясь пока посигналим.

Дядя Женя взглянул на часы.

– Тринадцать сорок. Обед же по твоему расписанию в тринадцать?

– Так точно!

Забавно было подмечать, как малой копирует манеру и фразочки других людей. «Глазоньки проглядела»,– так его бабушка говорила. А уставное «так точно»,– это уже от дяди Жени.

– Так и накрывал бы без нас. Семеро одного не ждут! Мы опоздали, наша проблема.

– Да как же мы... без отцов командиров,– ухмыльнулся из-за плеча сухопутного кока Павел.– Ну ты это... привез чего?

– Нет!– сухо отрезал мой заместитель.

– Ну хоть пива бы...

– Сухой закон! Считай, что время военное.

– Дык... Не расстреляешь же ты меня, начальник?

– Дядя Женя подхватил бузотера под локоть, увлек в сторону, к воротам. До меня долетели лишь обрывки фраз:

– Ты понимаешь, что они,– дети... Понимаешь, что если мы... слабину... им всем...

Колькин батяня вернулся вроде бы пристыженным. Хотя не поручусь. Пьющий человек только в начале карьеры алкоголика стыдится своих проступков. А после находит обойму универсальных ответов на все претензии: «А чего такого?» «С кем не бывает!» и «Не мы такие, жизнь такая».

– Петь, что приготовил?– мы все расположились за столом, сколоченным еще строителями из бригады Дяди Жени.

– Суп со звездочками,– охотно откликнулся малой. И капусту потушил. С сосисками.

– С одной сосиской на брата!– тут же уточнил Паша.

– Шиковать не приходится,– развел руками повар.

– Наведаемся-ка мы на рыбный склад,– подмигнул мне напарник. Заодно и со строительного крепеж заберем. Да и канистр накидаем, с чем бог послал. Даже если содержимое не понадобится, под топливо займем.

– Нам бы хлебопечку. Да муки,– осторожно попросил Петька.

– Молодец. В правильном направлении мыслишь. У вас в поселке была у кого-то хлебопечка?

– Ага. У Мартьяновых, из десятого дома.

– Ха! Выходит, там мы уже побывали. Но захватить агрегат не додумались. А без хлеба, действительно, тоскливо как-то. К слову, в продуктовых магазах мука, соль, гречка даже, может и остались еще кое-где. Бабушек среди посетителей нынче нет. Иначе бы мигом смели. А молодежь на готовое налегает, понятно.

– И на развалах уличных свекла и капуста. Можем щи или даже борщ попробовать соорудить! – поддакнул дяде Жене Петька.

– Ну да... постные. Без мяса что за борщ!– Паше, видимо, остро не хватало спиртного за столом. Посему и раздражался по каждому поводу, к словам цепляясь.

– А где же наш новенький? Да и Катюни что-то не видно,– спохватился родственник.

– Роману пока еще нехорошо. Лежит. Катя рядом с ним. Супом мы его уже накормили,– лаконично отчиталась Елена. Она уже успела заплести длинные волосы в косички и замысловато уложить их двумя симметричными спиралями по вискам. Восхищает меня эта черта в женщинах. В любых обстоятельствах помнить о красоте и следить за собой!

– Добро. Но впредь,– едим все вместе!– ввернул дисциплинарный элемент родственник.– Чай будет?

– Да. Но чая немного,– чуть понурился повар. Но тут же нашелся,– можно малинового и смородинового листа нарвать и насушить. Малины на опушках пруд пруди. А смородина на дачах.

– Идея здравая,– рассудил компаньон, но вот только небезопасна скоро лесополоса станет.

Только сейчас я заметил, что Сашка мне делает знаки. Мне даже немного совестно стало, что про него я как-то и позабыл.

Мы с ним отошли и присели в тени, пока дядя Женя пошел принимать работу по вентиляции у Паши. Звучало солидно. На деле же, отец Кольки просто пробросил несколько труб, привязав проволокой к уже имевшимся креплениям и выступам, да и вывел их в уже имеющийся вентиляционный колодец.

– Ты сварщиком можешь?

– Электродом и не под давлением если, что прихватить– смогу. Газом не умею,– откликнулся Паша.

– Инвертор запустим, попробуем вечером. Завтра надо уголком ворота по периметру обварить. Потом доски покроем противопожарным составом и приболтим. Будут у нас почти крепостные врата, а не нынешнее решето.

– Так электричества же нет.

– Даже если не включат, генератор раскочегарим! Брось, кстати, пару проводов в бункер, с тройниками на конце. Настольные лампы вон есть, включим, переночуем при свете, не впотьмах.

– Лады, начальник! Ох и стрекоту от генератора будет. На всю округу.

– А вот тут ты прав. Пойдем определим комнату под него. Обошьешь со всех сторон ее утеплителем. Большая упаковка экструзии у экскаватора лежит.

– Голубенький такой, 120*60?

– Именно. И утеплитель, и звуки неплохо глушит. Ребят пришлю к тебе, пусть потихоньку яму для ледника копать начнут. Сам выберешь где. Кстати, а за экскаваторщика тебе не приходилось?

– Если ты про такой, как здесь, то нет. А так подменял раз... когда вахтой работали. Недели три.

– Значит, освоишь! Да ты, Павел Алексеевич, просто клад для отдела кадров оказывается!

– Ну уж...,– отец Кольки явно смутился.

И они покинули пределы моей слышимости. Я подумал, сколько же умеет всего разного Колькин отец. Мой, например, не отличался особыми талантами. Работал себе продавцом в спорттоварах год за годом. А сам даже зарядку не делал. Сорока нет, а пузико уже наметилось вполне себе. Вот мама другое дело. Всегда подтянутая, курсы йоги и пилатеса, за питанием следит. Следила... Эх, и что тут забыли эти тигл-мигли с своими непутевыми подопечными? Чего ж им по своим галактическим домам-то не сиделось?

Я поднял взгляд на контактера. Фингал у Сашки приобрел множество оттенков.

– Ты сказать мне что-то хотел?

– Да. Про питание. И прочее.

– Слушаю.

– Как только коллектив достигнет численности двенадцать человек, и продержится в этом составе трое сутоки, от рассвета до рассвета, по протоколу будет инициирована регистрация сообщества.

– Что это даст?

– После подтверждения регистрации будет предоставлен тотем клана. По сути, стол заказов. И еще преференции, подробности не знаю, текст протокола в Башне пробежал по диагонали.

– А стол заказов? За эти самые «гли»?

– Пищевой набор минимальный безвозмездно. В качестве поощрения от тхэгу-райси. А прочее... Прочее, да. За валюту.

Я мысленно посчитал списочный состав.

– А люди в стазисе в зачет идут?

– Нет.

И тут меня как иголкой кольнуло. Мы же совсем про парня в кузове забыли! Тут же метнулся за дядей Женей и мы все исправили. Заодно познакомились с Романом, выслушав от него сбивчивые благодарности за себя и сестру.

– Принимай, Леночка, еще одного пациента!

– А я как раз для вас список приготовила.

Дядя Женя развернул аккуратно сложенный пополам листок.

– Пенталгин, вата, нашатырь, жгут или турникет, перекись водорода...,– ну что, все по делу. Ты не в медицинский, часом, поступать планировала?

– Нет. Я учительницей хотела стать.

– Тоже нужная профессия. Девочки, а вам парнишка не знаком новенький?

– Да Кеша это,– опередил девчонок с ответом Петька,– он маленько не от мира сего.

– Почему?

– С дворовыми ни с кем не дружит. Сидит дома. Собирает что-то, паяет, по ночам радио слушает. Будто интернета нет!

– Радиолюбитель? – глаза дяди Жени блеснули.– Так это же просто великолепно!

Петька пожал плечами.

– Все, товарищ командир, передохнули малость и айда на Гаражную! А то нас, поди, Гром там заждался!

По пути на тротуаре нам встретился лоток мороженщицы. И благополучно, по указанию брата отца, перекочевал в кузов. Ну как благополучно? Пришлось покорячиться, поднимая тяжелую конструкцию. Потому что досок, которые можно было бы использовать в качестве сходен, мы с собой не захватили. А поблизости их не нашлось.

– Лоток же пустой! Там лед один!

– Пока. Пока пустой, Матвей,– многозначительно поднял палец спутник.

На посту базы все так же сидел охранник с пакетиком кошачьего корма в руке. А вот кота уже рядом не наблюдалось. Зато у вагона-рефрижератора толпился народ. Парни моего возраста, а то и постарше, количеством не менее десятка, загружали Газель с термофургоном. Еще одна, по просевшим шинам судя, уже груженая, стояла рядом. Компанию ей составили два припаркованных байка, с расписанными аэрографией баками и рамами. Между живописными языками нарисованного пламени мелькали то зловещие черепа, то существа с крыльями и нимбами. «Ангелы преисподней», блин.

Мы остановились возле транспорта. Обратились с просьбой взять немного рыбы. Но наткнулись на стену враждебности и рекомендацию убираться с базы по добру по здорову. Дядя не стал раздувать пламя конфликта. Просто сказал мне ехать к строительному магазину.

– А как же гоп-компания?– спросил я, трогая фургон с места.

– Если спросят, скажем, что мы от владельца,– дядя потряс ключами от замков перед моим носом,– и поди проверь!

Достав планшет, переключил его в режим сканирования. Да, удобно. Два зеленых треугольничка,-- мы с дядей, десять серых точек,-- грубияны у вагона. И еще одна серая по курсу. А это еще кто?

Стоило «Ситроену», завернув за угол, выйти на финишную прямую, нас встретил радостным лаем Гром.

– Видишь, даже свидетель у нас имеется,– улыбнулся дядя. Он принес с собой немного еды и передал сверток мне. Я развернул его перед собакой, понимая, что работаю сейчас на зачетку. Глядишь, через пару таких подкормок пес ко мне и привыкнет,– Но долго задерживаться нам здесь все одно не с руки.

У конуры кавказца валялась перевернутая миска. А еще тело задушенного псом болотного шершня. Ликвидированный Громом захватчик оказался размером помельче.

– Может мы его того... Упакуем?

– Зачем?– удивленно вскинул брови попутчик.

– Для изучения в Зеленой Комнате.

– Точно. Все же у вас, молодых, ум гибче устроен. Быстрее вы адаптируетесь к изменившимся условиям.

– Зато у старшего поколения опыт, знания и хватка,– не остался в долгу и я, пока автор похвалы возился с навесными замками.

Вопреки опасениям, компания ценителей рыбных ресурсов нас не побеспокоила, и мы спокойно загрузили все, что наметили.

– Грома оставлять здесь, пожалуй, нельзя,– задумчиво протянул дядя. И вскинул на плечо болторез. Кажется, я знаю, что будет на гербе нашего замка. Аккумуляторная болгарка, перекрещенная с ножницами, перекусывающими толстую цепь.

– Подожди, сфоткаю вас на память!

Затвор щелкнул, перегоняя мгновенье жизни в цифру. Планшет даже выдал запись.

– Пес «Гром». 6 лет. Генетические флюктуации незначительны. Источник: Аратари-лим.

Пояснительная строчка поставила меня в тупик. Откуда у земного сторожевого пса «генетические флюктуации» расы аратари? Ладно, подумаю об этом... когда-нибудь. Дядя Женя перехватил болторезом цепь у самой конуры. И тут же точка из серой перекрасилась в зеленую! В кузов Гром залезать отказался наотрез. Пришлось приглашать в кабину. Я упаковал останки шершня в целлофан и пароизоляцию. Щедро обмотав кокон скотчем, отправил его туда, где раньше хранились эскимо и пломбиры. Проезжая мимо вагона-рефрижератора мы убедились, что группа байкеров-добытчиков в полном составе уже покинула базу.

– Проверим вагон?

– Обязательно!

Но за сдвинутой вбок дверью нас ждало разочарование.

– Ангелы преисподней выгребли все под чистую!– вслух подытожил очевидное я.

– Не совсем. Хватай рукавицы, забьем под завязку тележку льдом!

– С какой целью?

– В крепости нашей ледник устроим. Вдруг нам повезет, и мясом сможем разжиться? Или еще чем скоропортящимся? Опять же, для накопления трофеев, не каждый раз чтобы мотаться к Зеленой Комнате.

– А если обычный холодильник, бытовой, запитать от генератора?

– Тоже можно. Но я не собираюсь гонять генератор круглые сутки. Ночью для освещения. Днем,– для хозяйственных нужд по мере надобности. Так что хватай рукавицы, и за дело.

Вскоре лоток мороженщицы был забит. Тело шершня я положил под самую крышку.

– Охранника забирать будем? Место еще осталось.

Дядя колебался, барабаня пальцами по торпеде.

– Нет. Все-таки нет. Всех нам не спасти. Даже прокормить тех, кто есть, скоро нелегко будет. Можно, наверное, забирать с улиц всех подряд. Но мы не справимся, как пить дать, с управлением большой и разнородной толпой. И все пойдет в разнос. Я думаю сосредоточиться на поселке. Тем паче, команда мотоциклистов объявила базу своей собственностью. Значит, считай, взяла ответственность и за все, что на ней.

– Дядь Жень, они же...

– ... подростки еще, хочешь сказать?

– Да.

– Понимаешь, Матвей, мир меняется. Даже не так. Мир изменился. Раз и навсегда. Теперь это мир подростков. С их законами. На ходу придуманными, несовершенными, подчас глупыми и жестокими, но правилами! Взрослые, как класс, способный значительно влиять на происходящее, появится здесь нескоро. И, если бы речь шла о тотализаторе, я бы не рискнул даже сотней, ставя на них.

***

Появление Грома произвело фурор среди ребятни. Особенно радовалась Катя. Контраст между самой младшей в нашей команде миниатюрной девочкой и шерстистым монстром впечатлял. Однако, пса, похоже, не смущал вовсе. Скорее наоборот. Он даже пару раз вильнул хвостом при пока еще несмелых поглаживаниях Катиной ладошки.

– Ну все, любовь с первого взгляда,– улыбнулся дядя Женя.

Пристроили собаку у ворот, под сооруженным наспех навесом.

– Я могу ему сколотить конуру,– выступил с инициативой Роман.

– Отлично. Доски есть. Мы их под опалубку думали пустить. По проекту пристройка к гостинице здесь намечалась. Но пока нам с вами не до приращения площадей.

После ужина опробовали экскаватор. Паша быстро освоился с управлением. Запустили генератор и темноту встретили уже при свете электрических ламп, хоть и скудно, но осветивших двор.

Мы с Сашкой поднялись на верхний этаж, подсвечивая путь фонариком планшета. Подошли к окну. Куда ни кинь взгляд, везде нас окружала мгла. Город, лишенный электричества, с приходом ночи погрузился, казалось в темное-темное море. Скрылся под покровом мистических, пугающих воображение своей непредсказуемой глубиной, вод. Лишь кое-где упрямыми путеводными маяками порывались к небу языки далеких костров. Овал приятного золотистого света вокруг здания разбавлял мрачноватую суровость пейзажа. И дарил надежду на лучшее, цивилизованное будущее. В конце концов, человечество тысячи лет назад вышло из пещер от своих костров не для того, чтобы однажды вновь вернуться туда!

– Звезды,– указал Сашка рукой на небо.

– Завтра будет ясно и солнечно,– откликнулся я вполне в духе дяди Жени.

– Красиво...,– будто не слыша меня, прошептал Сашка.– В Башне не бывает звезд.

– Саш... А операторы Башни, они что... живут там? Или...

– Скорее живут, чем «или»,– с затаенной грустью откликнулся он.– Хотя, если судить со стороны, мы, получается, существуем сразу в двух измерениях. Тхэгу-райси мастера в расщеплении пространства. И человеческого сознания тоже, выходит.

– Ты хотел бы вернуться?

– В Башню? Там мои обязанности, мой долг. Там Осип один. С ног сбивается, не спит наверняка. Рутинной работы много, и никто вместо него ее не исполнит.

– Не скучно вам там? Вдвоем?

Сашка задумался, прежде чем ответить.

– Там все иначе. Кажется, даже время течет по-другому. Продуманные, откатанные десятками поколений прежних операторов, процедуры. Действия сплетаются в единый ритм. Одновременно ощущаешь свою нужность и причастность к некой мощной, почти космической, силе.

– А здесь?

– А здесь... жизнь. Сама человеческая жизнь. Которой у меня не было ни в Башне, ни до нее.

– Рискованная жизнь. Жизнь, за которую надо бороться.

– «Лишь тот достоин счастья и свободы, утро каждый день идет за них на бой»,– неожиданно процитировал спутник.– Раньше, до Башни, я очень читать любил. У родителей библиотека была большая. Огромная.

Я хотел еще расспросить о прошлом моего необычного товарища, о родителях, о прочитанных книгах. Но снизу нас окликнули. Я отозвался. Пришла пора спускаться вниз и располагаться на ночлег. Я бросил прощальный взгляд с высоты.

– Наш новый дом похож на замок, выросший в одну ночь на вершине скалы,– заметил Сашка.

– А круг света,– на остров.

– На янтарный, спасительный остров,– уточнил мой романтически настроенный друг.

Глава 12. Додж

Глава 12. Додж

День четвертый.

Матвей

Утро началось по будильнику. Построение, завтрак, развод. Посещение Иннокентия, Кеши, таймер которого отсчитывает два крайних часа стазиса. Вылазка в поселок, на сей раз втроем. Я рулю, дядя сосредоточенно размышляет о чем-то своем, Роман молчит и, по моему поручению, вглядывается в планшет. Сегодня прибираем пропущенную накануне хлебопечку, чтобы ей не куковать в одиночку, из дома напротив, вафельницу. Две кровати, четыре кресла, полдюжины матрасов, одежду. Находим и эвакуируем полноватую девушку Оксану с критическими цифрами тайминга. Приходится попотеть. Роман отправляется осматривать последнюю из намеченных на сегодня квартир. А мы, по традиции уже, конфиденциально, заводим разговор с дядей. Я рассказываю ему о словах Кольки про ружье. И об информации от Саши о тотеме сообщества. Обе темы моего собеседника заинтересовали чрезвычайно. Сам я тем временем украдкой перевожу взгляд на индикатор уровня заряда пояса. Вопреки словам контактера, максимальный лимит девайса не повысился. А, черт! Тема-то все та же. Пока устройство не прошло привязку, совершенствоваться оно не будет! Еще одна дилемма. Как и вернувшийся вопрос о том, кого выводить из состояния стазиса первым. Тем более, промежуток времен до следующей инициации увеличится до полных двух суток.

– О чем задумался, мой генерал?

– Да так. Роман вот отметил тут пару мест. Надо бы заехать,– увожу я разговор в сторону от темы болезненного выбора.

– Завернем. Нынче управились быстро. Еще завтра,– и все квартиры будут осмотрены в поселке! Я по пути очень полезную штуку заприметил.

– Какую?

– Бочку квасную, на колесах, у церкви. Монахи там сами квас ставили. Ну и продавали по выходным излишки у ворот. Раньше-то государство этим промышляло. Маленькая кружечка три копейки стоила. Большая шесть. А квас хлебный был... Песня, а не напиток!

У родственника взор подернулся ностальгически мечтательной дымкой.

– Дядь Жень, ты что, бизнес собрался мутить?

– Да что ты, племяш. Какой бизнес!

– Так квас-то там наверняка уже халявщики выдули. Или в канистры с бидонами слили. Пустая бочка-то, поди!

– Пока пустая.

– Ты ее тоже того... под бензин?

– Под бензин всегда успеется. Сегодня после обеда Паше поручим септик закопать. И бензин из цистерны туда сольем. А я еще привезу. А завтра-послезавтра мы с тобой попробуем ферму найти. Откуда молоко везли.

– Коров сюда погоним что-ли? Не проще ли самим тогда в село переселиться?

– Обстановку разведаем. А переселиться не проще. Из коровника укреп-район не сотворишь. Разве что вилла богатея отыщется поблизости. Но и она, думаю, по перспективности с нашим зданием не сравнится. Не забывай, мы не только сами здесь обживаемся, но и людей спасаем! Ну чего накуксился? Вижу же, что сказать чего-то хочешь.

– Хочу. Только без обид, дядя Женя. Не думай, пожалуйста, что я не понимаю что ты для меня... для всех нас делаешь! И что без тебя мы бы как слепые котята тыкались...

– Давай, рожай уже. Да пойдем Романа проведаем. А то что-то запропал.

– Короче, хозяйственная деятельность по обустройству необходима, но...

– Что «но»...

– Понимаешь, по сравнению с возможностью добыть предметы, порожденные инопланетными технологиями, это как... Как на свалке рыться, когда рядом супермаркет!

Уже произнеся слова, я понял, что прозвучали они не просто обидно. А отчасти и оскорбительно даже. Будто списал я все достижения, все труды предшествующих поколений под ноль. Совсем как Рус. Или как он себя теперь величает, Гавр.

Но дядя, если его и задела моя тирада, виду не подал. Даже согласился вроде бы.

– Может, ты отчасти и прав. Только голодных ребят надо кормить сегодня. И стены крепости нашей укреплять на днях. Людей эвакуировать в убежище, пока их время не вышло. И отношения налаживать со всеми, кто в соседях числится, тоже. Многих накормил пока твой пояс или планшет? Защитила кого-то вот эта фиговина?– он щелкнул ногтем по сфере с изумрудным огоньком на поясе.

Я пристыжено замолчал. Брат отца, что ни говори, умел поставить зарвавшегося собеседника на место. Так же, как и в случае с Колькиным батей. «Сухой закон»,– и точка!

– Но, повторюсь, я понимаю, о чем ты. И на будущее,– в себе сомнения никогда не держи! Высказывайся, я всегда постараюсь тебя понять. Все обсуждается.

Почему, ну вот почему у меня никогда с собственным отцом таких разговоров не было? Папка вообще производил на меня впечатление вечно расслабленного сибарита. Даже на природу он с нами не особо стремился выехать. Предпочитая телевизор и диван. Хотя, с другой стороны, ничего плохого-то я тоже от него не видел. Просто... мягкий он какой-то. Как плюшевая игрушка в «детском мире».

– По делу, нам бы минимум два отряда моторизованных надо,– тем временем продолжил развивать мысль брат отца,– первый занимается делами земными. Второй,– поисками «подгонов» от иных цивилизацией. И, по возможности, разведкой и зачисткой территории.

– Так в чем проблема?– тут же вскинулся я.– С вождение грузовичка я худо-бедно справлюсь!

– Проблема в том, что нас до смешного мало. Дееспособных, я имею ввиду. И в каждой группе надо иметь минимум двоих, кто способен и отпор дать, и с техникой сладить, и, наконец, просто ломового грузчика роль исполнить! Сколько их у нас? Все здесь! Мы и так рискуем, оставляя не состоявшуюся гостиницу на попечении у Паши и Сашки.

– Ты сомневаешься в них?

– Сашка хороший пацан. Но хлипковат, согласись? А Паша... Паша зависимый. Он каждый день борется со своими демонами. И всякий раз, боюсь, результат непредсказуем.

– Так у нас же на базе спиртного нет!

– О... Ты еще плоховато знаешь подобных кадров! Извини за грубость, но свинья грязи всегда найдет! При большом желании, конечно.

– Мужики!– улыбающийся Роман сам шел к нам, таща в руках объемный оранжевый таз.– Там стратегический запас варенья и солений у бабки.

Банки в тазу жизнерадостно звякнули. По диагонали поверх них устроилась бейсбольная бита.

– Бита... тоже у бабки? Она всерьез бейсболом увлекалась?

– Насчет спорта не знаю... Но вот батарея с самогоном, разлитым в коньячные бутылки, у нее ого-го!

– Вспомни г.вно, вот и оно,– философски изрек мой наставник в народных промыслах.

– Не будем спиртягу забирать?

– Будем. Но наличие самогона на базе,– строго между нами!

– А что за пятно на бите? – поинтересовался я, поворачивая спортивно-прикладной снаряд.

– Так там паук какой-то шнырял,– легкомысленно отмахнулся собеседник,– ну я его и того.

– С первой базы и в вечность?– усмехнулся дядя.

– Вроде того.

Ничего себе шахматисты у нас на районе!– подумал по пути за запасами консервации я.

Кухню, комнату и санузел я проверил тщательно, но знакомой золотистой паутины не обнаружил нигде. Не наблюдалось ее и в местах вчерашней профилактической зачистки. Лишь на выезде из поселка в развалинах старой трансформаторной будки мелькнула мерзкая слизь мицелия. При осмотре очагов оказалось три. Но мы с Романом, орудуя ломиком и топором, очень быстро обнулили счетчик.

Захватываем по пути овощной набор из дорожной сетки. Арбузы, дыни, виноград и прочее южно-сладкое давно растащили. Даже картошка закончилась. А вот лук, свекла, подувядшая зелень еще в наличии.

Бочку у монастыря мы все же подцепили к «ситроену». И, к одному из пунктов, отмеченных Романом, прибыли уже с прицепом. Охранника рядом с находкой, на сей раз не случилось. То ли и не предусматривалось. То ли его кто-то успел ликвидировать до нас. А вот сама находка оставалась на месте. И даже не пряталась от любопытных глаз. Да и мудрено спрятаться ящику из металла, мутно-серого стекла и песочного пластика, высотой метра два, и шириной-глубиной сантиметров по семьдесят. Ящик чем-то напоминал отключенный банкомат. Возможно, тем, что четко угадывался модуль приема кредитки.

Я навел камеру планшета на объект.

– Щелк!

– Торговый автомат. Принадлежность: раса Тхэгу-райси. Условия доступа: наличие карточки-ключа Желтой Комнаты.

Желтой Комнаты? Сколько их вообще в цветовой гамме тигли-миглей? Пять? Семь? Может быть, двенадцать? На ум пришли разнообразнейшие оттенки, различаемые лишь полиграфистами, дизайнерами да записными модницами. Коралловый. Венге. Фуксия.

На всякий случай я попробовал все же электронный ключ Зеленой Комнаты, достав его из бумажника, где он, как ни в чем не бывало, соседствовал с банальными скидочными купонами и кредиткой Сбера. Реакции со стороны автомата не последовало.

– Не хочет оживать?– Роман стоял рядом, с нескрываемым любопытством разглядывая экзотическую помесь шкафа и витрины.

– Отрицательный результат тоже результат,– нейтрально заметил родственник.

– Не стал бы его считать совсем отрицательным,– тут же возразил я.– Зато знаем, куда теперь можно пристроить заработанные «гли».

– Что за «гли»?– тут же взвился Роман. Ну да, у него же нет тактического монитора. Пришлось объяснить все с самого начала. В ходе объяснения потухла вторая отметка на карте планшета. Некто активно прибирал к рукам артефакты древних. Я вспомнил сферу с синим огоньком внутри в руках Руса. И всерьез задумался. Оперативность обнаружения и приватизации объектов гуманитарной помощи тхэгу-райси, могла означать только одно. В округе бродит по крайней мере еще один обладатель тактического монитора. Здравый смысл упорно стучал в ворота чертогов моего разума, намекая, что таких счастливчиков куда больше. Не могли тигли-мигли сделать ставку на некоего «избранного». Скорее, идея состояла в том, чтобы сплотить коллективы вокруг обладателей тактических предметов. Монитор. Обруч. Пояс. Наруч. Два из четырех у меня есть. Обязательно ли собирать полный сет? В компьютерных играх обладание полным набором обеспечивало особые, самые сдобные плюшки. Может, все многочисленные мморпг готовили нас исподволь к сценарию, разворачивающемуся здесь и сейчас? Я вновь перевел взгляд на пояс. Он мирно охватывал талию под коротким броником. На том, чтобы я надел экипировку настоял с утра дядя Женя.

– Ребят, аптека рядом, навестим!– тут же напомнил о себе он.

Как ни странно, но большинство аптек оказались практически нетронутыми. С другой стороны, не столь уж и неожиданно. Юность не тот период в жизни, в котором мысли о болезнях и ранах выходят на первый план. Поэтому в ближайшем пункте мы отоварились от души, по настоянию старшего товарища, выгребая все под гребенку, прямо в коробках и алфавитных ящичках.

После мы заглянули за солью, мукой и гречкой. Но нашли только первое. Да еще два мешка сахара на складе. Видимо, на себе тащить оказалось не под силу, а тележкой заморачиваться не стали. Пришлось объехать еще четыре точки, прежде чем наши продовольственные запасы пополнились тридцатью килограммами муки, заказанными поваром капустой, упаковкой банок с томатной пастой и несколькими пакетиками с лаврушкой.

Сегодня на обед мы успели. Поприветствовали Иннокентия. Торжественно передали хлебопечку Петьке. И уселись за стол к жидковатой рыбной похлебке из консервированной скумбрии, да рису, сдобренного овощным рагу. Зато, к чаю, кулинар нас обрадовал крекерами с маслом.

– Ну что, будем считать, баланс жиров, белков и углеводов достойно соблюден нашим уважаемым заведующим столовой!– подытожил дядя Женя.

А я поспешил приступить с расспросами к Сашке. В первую очередь о цветных комнатах. Увы, но сколько ни морщил лоб оператор Башни, но подробностей об этих творениях инопланетного разума вспомнить не мог. Ни где их искать, ни их функций, ни количества цветов. Только упомянул, как самый общий момент, что комнаты в метафорическим плане символизировали пути развития Аратари после разделения. Аратари-лим поклонялись могуществу Зеленого пути, Желтая Комната находилась у них под запретом посещения и даже упоминания. Аратари-тэм проповедовали прямо противоположный взгляд на вещи.

– Саш, это как религия? Они что, воевали между собой на этой почве?

– Сложно сказать. Глобально, так, чтобы армия на армию, государство на государство, войны не было. Да, судя по всему, они уже миновали стадию, на которой формируются государства как структуры. Ну, и армии, соответственно, тоже. Скорее, их общество разбилось на множество клановых ячеек. У каждой ячейки существовало свое ядро. Оно представляло собой средоточие интеллекта и энергии в форме искусственно созданного управляющего разума. Только при аратари-гон разум был един. А после раскола из единого источника образовались сотни, а то и тысячи ядер, эволюционировавших абсолютно по-разному. Уже они, а не сами аратари искали способы разрешения проблем и конфликтов, враждовали, воевали, заключали между собой союзы или поглощали друг друга. Самые могущественные ядра, укрупняясь за счет поглощения, оформились в подобие богов. Зеленого Бога у Аратари-Лим. Золотого Бога у Аратари-тэм. Эти два искусственных интеллекта полностью перекроили мир Аратари-гон.

– Ты еще говорил про Аратари-шин.

– Те остались атеистами,– невесело усмехнулся Сашка.– И, в массе своей, попали в подчинение более могущественным соседям. Позднее деградировав в особей-солдат и особей-слуг. Или особей-дикарей.

– А те, старые, первоначальные, «гон», они вымерли?

– Нет. Их осталось мало. Но они-то, пожалуй, и составляют управляющую элиту.

После обеда мы с дядей и Романом направились в рейд по городу, оставляя позади себя жизнеутверждающе тарахтящий генератор. И Пашу, приваривающего металл к воротам. Хорошо, что среди прочего из магаза маску сварщика захватить догадались. Отличная торговая точка, на все случаи жизни.

Дважды на асфальте встретились тела убитых шершней. Время от времени я отвлекался от вождения, бросая взгляд на монитор. Серых точек оказалось довольно много. Но на улицах особой активности не наблюдалось. Про дороги я вообще молчу. Две легковушки, лениво плетущиеся вдоль бордюра, звуки мотоциклетных моторов вдалеке, да раз нас обогнал, взвивая вихри пыли, бугатти, кажется. Прямиком из автосалона. Ну а что? Коммунизм же! Все без денег! Я задумался. Пришла ли пора «просыпаться» 17-18 летним? Еще чуть-чуть, и сбросят стазис практически взрослые люди. Что дальше? Какие правила они попытаются установить? И успеют ли?

– Стой!– прервал мои размышления родственник.

Я ударил по тормозам, головы пассажиров по инерции мотнулись к лобовому стеклу.

– Да не так же резко!

– Мне почем знать? Приказ отдан,– приказ исполнен. Вдруг ты мину заметил.

– Нет, не мину. Вы, я смотрю, инопланетных ништяков не нашли пока? Тогда предлагаю обновить список задач.

– А именно?

– Поработаем над расширением автопарка.

Я окинул взглядом улицу. Взгляд первым делом остановился на роскошнейшем «ламборгини». Желтая торпеда расположилась почти по диагонали к проезжей части, обе дверцы так и остались гостеприимно и круто приподняты, словно надкрылки жука. Эх, неужто погоняю?

– Не туда смотришь, дорогой!

Палец попутчика указал на авто, припаркованное под деревом.

– Додж. С открытым, под тент кузовом, пояснил брат отца,– машина зверь. Проходимость, скорость, грузоподъемность!

– А...,– шея почти против воли развернулась к желтой «лампе».

– А это красивая игрушка!– отрезал дядя,– не до них нам!

Как не жаль было, но пришлось высаживать камнем боковое стекло у облюбованного дядей доджа. А вот запасные ключи под козырьком нашлись. Иначе не представляю, как бы мы справились с зажиганием. Это ж в кино гладко. Панель под рулевой колонкой разворотил, проводками почиркал,– и готово, поезжай!

– Раз пошла такая тема, может фуру у автовокзала посмотрим? Заодно в ту часть город наведаемся.

– Почему нет? В принципе идея посмотреть, что в большегрузах, здравая. В самом городе их не так часто встретишь, надо на окружную выбираться. Там наверняка и продуктовые есть. Жаль будет, если все стухнет. Только всего сразу не охватишь.

Пришлось дозаправить авто из запасной канистры в кузове «ситроена», прежде чем брат отца сел за баранку и мы тронулись. Додж с разбитым окном впереди, мы с Романом за ним. Добрались быстро.

Фура так и осталась стоять на том же самом месте. Боковой тент брезентовым лоскутом трепыхался на ветру, разрезанный чьей-то недрогнувшей рукой. А вот «пирожка» с водителем и след простыл.

– Ну что, аппарат сам по себе дельный,– оценил двадцатитонник брат отца.– В хозяйстве пригодится. Только придется за ним завтра вернуться.

Я пожал плечами. Министру административно-хозяйственного департамента виднее. С утра, значит, поселок чистим, после обеда фуру гоним. И разведываем маршрут к ферме. Надо занести в блокнот.

Планшет пиликнул, привлекая к себе внимание.

– Обнаружен тайник-тотем.

Глава 13. Денис

Глава 13 Денис.

День четвертый

Матвей

Отметка привела нас к зданию автовокзала. Сиреневый кирпичик на карте пульсировал. Возле него ожидаемо описывала круги красная точка. Еще пара серых точек двигалась по шоссе. Но их я видел и так. Два байкера с уже знакомой символикой «Ангелов преисподней», похоже, не торопясь никуда, патрулировали улицы.

– Я на разведку, а вы, чур, подтягивайтесь.

– Принято, май женераль,– картинно козырнул Роман.

– Вот и наш приз,– прошептал я в предвкушении, огибая ряды кресел и высматривая охранника.

– Это с чего ты решил, что он твой?– внезапно прорезал тишину незнакомый тенор.

От неожиданности я чуть не вскрикнул. Всего в трех шахах от меня стоял паренек лет пятнадцати, темноволосый, с модной прической. Виски коротко, на них еще не заросший узор пересекающихся полосок. Но самой примечательной чертой в его облике была не шевелюра. А то, что в руках он держал двустволку. Ствол ее направлялся под углом в землю. Но вскинуть его вверх, и всадить заряд картечи мне в грудь, было делом одной секунды.

«Почему же его планшет не обнаружил? Интересно, выдержит ли бронежилет»,– мысли текли удивительно неспешно, с неуместной отстраненностью.

– Не его, а наш,– подоспел Роман с так хорошо зарекомендовавшей себя в его сильных руках битой.

– Ребята, не хочу вас обидеть, но, похоже, вы заявились с холодным оружием на перестрелку,– наш новый знакомый слегка приподнял стволы. Не направляя их, впрочем, непосредственно на нас. Но давая понять, что за прицеливанием дело не станет. Он всем видом показывал, что заметил и нож у меня на поясе, и угрожающую стойку Романа, но потуги эти всерьез его не беспокоят. И черт его знает... То ли юношеский гипертрофированный гонор в нем бродит. То ли настоящая твердая уверенность в том, что двух сопляков в случае кризиса, он кровавыми кляксами по стенам размажет.

– Вы берега попутали, парни,– вклинился еще один, неожиданный и для обладателя двустволки, собеседник,– район под нами. Здание, выходит, тоже. Все, что в нем, соответственно, принадлежит Ангелам Преисподней.

– Костер, ну брось!– поморщился «егерь». Прозвище нашлось само собой. Одежда на юноше очень походила на прикид лесника. А на поясе, тактическом, надо сказать, поясе, обосновался полноценный мачете.

– Денис, шел бы ты к нам, проблем бы поубавилось. У обоих,– в руке у приземистого байкера с усеченным ирокезом на башке, покачивался четырехствольный травмат.– Сталкера-одиночку можешь и с нами изображать.

– Да не хочу я к ангелам в исподнем!– перековеркал эпическое имя лихой банды Денис.

– Ну тогда и огребай, как дурачок!– зло выдохнул визитер. И добавил, не сводя глаз с егеря,– Мороз, дубинку у ушлепка забери! А тут я сам разберусь.

В проеме появился еще один участник сценического действия. Мой ровесник, худощавый, с бегающими по сторонам глазами. Но появился он не сам по себе.

Я вздохнул с облегчением, заметив за спиной субъекта в проклепанной куртке брата отца. Автомат он держал по-киношному, на уровне плеч, развернув почти плашмя к горизонту.

– Добрый вечер, молодые люди. Давайте приберем все пукалки, стукалки и резалки по местам. Право, не хочется портить такой прекрасный денек.

– Вот именно,– тут же поддержал его Роман, опуская биту.

Егерь без суеты переломил двустволку, показывая, что она не заряжена. Вот ведь... ловкач!!! На понт нас с Романом взял!

Костер помедлил. Но тоже отправил травмат за пояс.

– Ну вот и чудненько. Предлагаю ангелам воспользоваться крыльями и упорхнуть восвояси. Таблички с вашим гербом на здании не вижу, нотариально заверенная копия свидетельства о правах собственности на объект недвижимости у вас тоже вряд ли имеется. Посему ваши претензии считаю лишенными оснований. За сим прощаюсь.

– Ну свидимся еще, мужик,– проворчал Костер под нос, направляясь к выходу.

Подручный с кликухой «Мороз» последовал за боссом. Во дворе зарокотали заводимые байки.

– Ну а с тобой, бармалей, как? Разговаривать будем?

– Отчего же нет? Я чел ровный.

– Ровный он,– хмыкнул дядя Женя, опуская АКСУ.– Фортели выкидывать не станешь?

– Не-а. Мне оно зачем? Вас трое. Я один. Расклад ясен. Может, я того, свалю по тихой?

– У меня другое предложение. Давай познакомимся поближе.

– Насколько близко?– тут же насторожился егерь.

– Я о самом обычном человеческом знакомстве. Меня Евгений зовут. Это мой племянник Матвей и наш приятель, Роман

– Денис,– отрекомендовался юноша.– Ружье заберете?

Дядя Женя перекинул автомат за спину, задумчиво потер подбородок.

– Надо бы. Как инструмент агрессии. И в качестве компенсации за то, что «Калашников» засветили перед народом.

– Надо бы, но... ?– страха у Дениса не было. Лишь озорной азарт, да ребяческое, наивное любопытство.

– Не по-людски это как-то,– замялся дядя Женя. И до меня дошло, что он, несмотря на всю свою взрослость, тоже не знает всех ответов. И что ему, почти наверняка, пришлось преодолевать себя, взявшись за оружие. Потому что... потому что он не такой. Не солдат, побывавший на войне. Не отмороженный анархист, которому крышу сносит от вседозволенности. Не закоренелый урка, без зазрения совести готовый замочить любого, кто пойдет поперек.

– Спасибо,– посерьезнел внезапно Денис.– Раз такое дело, и я пойду навстречу. Охранник кольчатый червь. Тотем на крыше, не в зале. Червю не в кайф под солнышком. Он болотный по происхождению. Вот я и выжидал, когда он ослабнет. А тут вы. Да еще с байкерами на хвосте. Так что, если по справедливости, вроде как я больше прав имею на тотем, а?

– Денис, а откуда ты знаешь про тотем?

– Щелк.

Камера сделала снимок.

– Денис Хромов, биологический возраст 15 лет. Усиления, соответствующие сертификации Аратари-тэм.

Между делом бросил взгляд на две удаляющиеся точки. Серые, несмотря на угрозу байкера, точки.

– Ты что думаешь, тактический монитор у тебя одного? Да все, у кого в руках в тот момент телефон или планшет был, получили его по умолчанию!

– В руках?

– Ну, или совсем рядом с телом. В сантиметрах не скажу, не спрашивай. Статистики, как понимаешь, взяться неоткуда.

– А ты не знаешь, почему меня на другой конец города отбросило?

– Точной причины не знаю. Может глюк Системы. Но не тебя же одного. Почти всех, кто вне помещений был, переместило-подвинуло.

– Ребят, общей теорией вы потом поделитесь. Давайте разберемся с червем, пока наш ангел с собой демонов не приволок!

– И то верно. Стрелять будете?

– Очень не хотелось бы!– честно признался мой спутник.

– Ну, тогда давайте так. Я сам разделаюсь с инопланетным поганцем. То, что с него, мое. Тотем ваш.

– Давай мы тебя подстрахуем хотя бы.

Денис взглянул на меня с интересом.

– Не нужно!

Все-таки юношеский максимализм!

– Хорошо, парни, решайте вопрос, а я транспорт подгоню поближе,– дядя Женя незаметно подмигнул мне.

Когда я вышел на крыльцо, он как-бы между прочим намекнул:

– В грузовичке лестница. А вон с того дерева отличный вид на крышу!

Ну, как говорил Конфуций, если тебе объяснили три угла квадрата, а ты ничего не понял про четвертый, то иди кричать «свободная касса». Ну, или как-то так.

Я устроился на импровизированной площадке, подтянувшись на ветке повыше, как раз вовремя. Люк на крыше откинулся в сторону. Появился наш героический сталкер. Двустволки с ним не было. Я уж было решил, что охотник сделает ставку на длину мачете. Но сильно ошибся. Денис извлек, казалось бы, из воздуха, короткую палку. Миг, когда компактная палка превратилась у него в ладони в полутораметровое копье, я упустил. То, что я принял за бухту дренажной трубы, припрятанной строителями, вдруг пошевелилось, ожило, и двинулось в сторону Дениса. Егерь не спеша опустил ладонь к поясу. А после той же ладонью провел по навершию копья, будто проверяя остроту. До монстра, подползающего к жертве, оставалось не более двух-трех шагов, когда фигура сталкера превратилась на миллисекунду в размытую тень. Червь оказался пришпилен к мягкой кровле в мгновенье ока. Кольчатое тело еще какое-то время извивалось, но красная точка на планшете уже угасала.

– Ловко,– я чуть ли не кубарем скатился с лестницы и рванул на крышу.

Из люка я вылез как раз вовремя, чтобы оценить, во что превратился охранник после атаки егеря. Длинное кольчатое тело из багрового стало светло-пепельным. И напоминало теперь внешне пустотелую оболочку осиного гнезда, невесомую и хрупкую.

– Боть,– топнул ногой Денис рядом с останками и они осыпались отслужившей свое шелухой. Он нагнулся и подхватил вытянутую, слабо светящуюся жемчужным сиянием бусину, размером с небольшую фасолину.

– Это... это как же?– совершенно опешил я.

– Тебя подслушивать послали, а ты подсматривать взялся,– с ухмылкой съязвил егерь.– Хорошо с дерева все рассмотрел?

Вот ведь, черт! Он меня еще и срисовал!

– Негоже иметь секреты от друзей,– все же нашелся с ответом я.

– Когда это мы успели стать друзьями?– поднял брови Денис.

– Так давай станем.

– Я подумаю,– он спрятал добычу в сферу на поясе. Копье вновь сложилось, уменьшившись едва ли не вчетверо, и заняло место в креплении рядом.

– Пойдешь к нам?– на время я даже про тотем забыл.

– К кому, к вам? К тебе и дяде?

– Нас больше.

– Насколько больше?

– Извините, что прерываю столь многообещающий диалог, но нам пора, Матвей,– дядя Женя был уже рядом.

Я сразу же понял, что мои откровения он прервал намеренно. Болтун находка для шпиона. Видел плакат почти вековой давности. С тех пор, если честно, ничего не поменялось. Для постороннего сведения о количестве и расположении нашего «зАмка» информация явно лишняя. А своим Денис становиться не спешил. Я понимал житейскую осторожность дяди Жени. Но чувство симпатии к парню, еще четверть часа назад фактически державшего меня на мушке, перевесило. Ирония судьбы.

– На правах командира я приглашаю тебя на ужин в нашу резиденцию! На вступлении в наши ряды не настаиваю.

Роман и дядя Женя сию минуту, окаменев, могли бы с успехом пройти кастинг на участии в немой сцене спектакля «Ревизор».

– Ты? Командир?– прищурился недоверчиво Денис. Он переводил оценивающий взгляд с дядя Женя на меня. И обратно.

– Хм-м... Подтверждаю,– пришел на помощь брат отца.– Матвей лидер нашей группы.

– Странные вы какие-то, ребята,– протянул человек с копьем из франшизы «Хищник».– Но приглашение я принимаю.

И егерь склонил голову почти в церемониальном поклоне. Но через мгновенье ребячество вновь взяло верх:

– А пожрать-то чего вкусненького у вас есть?

– За меню у нас отвечает специально обученный человек,– почти не покривил душой родственник.

– Надеюсь на уровне ресторана «Прага»?

– Практически,– сохраняя покер-фейс, невозмутимо откликнулся дядя.

– Подождите тогда, свой транспорт захвачу. Правда, последние мили, наверно, бедолага ходит, но все-таки.

Через минуту, когда мы с Романом побились об заклад на счет типа транспорта охотника, он появился с электрическим самокатом.

– Ясно, почему он у тебя последние мили, твой катер асфальтовых рек,– закрепляя самокат в кузове, проронил мой наставник. Двустволку он пристроил рядом, не в кабину же ее тащить.– Аккумулятор, поди, выдохся?

– Точно!– беспечно отозвался Денис.

Выехали мы в том же порядке. Впереди додж, следом молодежное трио на потрепанном французском грузовичке.

– Ну, с этой бедой мы тебе точно поможем,– сидя на водительском кресле, я время от времени прикасался к близнецу ящичка, добытого в заброшенной котельной по наводке Александра. Распаковывать раньше времени инопланетный подарок я не собирался.

– У вас что, собственная ГЭС под боком?

Я улыбнулся вопросу. Мне, как и Денису, в голову бы не пришло своевременно разжиться генератором. Так что слова Руса о том, что взрослые,– жернов на шее и обуза, наглое и неблагодарное вранье!

– Несколько скромнее наш источник энергии. Расскажешь про копье?

Денис замялся.

– Это условие твоего гостеприимства?

– Нет. Просто спросил.

– Сфотографировать не успел?– усмехнулся пытливо сталкер.

– Не догадался,– откровенно признался я.

– А когда предмет на поясе, монитор его не идентифицирует,– поделился уже знакомой мне деталью охотник.– Давай мою экипировку позже обсудим.

– Не вопрос.

Денис достал смартфон и, как в старые добрые времена, залип в нем. Вот только смотрел он не смешные ролики и музыкальные клипы, а особенности маршрута и наличие тайников поблизости.

На въезде в базу нас встретили недоваренные ворота. И новости, озвученные на ходу неугомонным Петькой. Одна новость была плохая. Одна хорошая. И одна так себе. Ни рыба, ни мясо.

Плохая заключалась в том, что Колькин батяня набрался. В зюзю. И культурно отдыхал, экологично развалившись в теньке под деревом. Что и объясняло тайну недоделанных ворот. Но породило новую загадку. Дядя Женя немедленно метнулся к тщательно укрытому ящику с самогонкой. Пересчитал скрупулезно все бутылки. Количество сошлось.

– Коля, друг ситный, поди-ка сюда!

– Да, дядя Жень.

– Ты обеспечил папаньку топливом?

– Я,– набычился, но не стал запираться сын.

– А как?

– Он мне адрес назвал. Поблизости. Где из-под полы торгуют. Раньше то есть, торговали.

– Ну а ты и рад стараться? Ты хоть понимаешь, что тебя по дороге схарчить могли, Коля?– голос дяди Жени стал сердитым.

– Я быстрый,– парировал распекаемый подросток.

– А твой отец уже нет,– повел широким жестом в сторону дерева родственник.– ты что думаешь, ему на пользу бухать что-ли?

– Он сказал... плохо ему,– шмыгнул носом Колька.– Сказал, сердце встанет, если не принять. Сказал, что пятьдесят грамм, и баста!

– Охо-хо-хо-хо!– раздосадовано подвел итоги разговора мой зам.

– Весело тут у вас,– заметил Денис, вслушиваясь в диалог.

– Да уж. Не заскучаешь.

Неоднозначное известие, изложенное Петькой, состояло в том, что Оксана пришла в себя. Но оказалась такой плаксой и нытиком, что закручинились теперь и Катька с Ленкой.

– Роман, на тебе профилактическая беседа с сестрой,– тут же отреагировал я.– С Леной и Оксаной пусть вот... специально обученный психолог разбирается.

С долей ехидства я бросил взгляд на родственника, уже закончившего душеспасительную беседу с Колькой.

– Надеюсь, леди Елена или леди Екатерина не те самые повара, чьим искусством вы решили поразить гостя?– подал голос егерь.

– Не... С шефом половника и кудесником овощного рагу, уважаемый сэр, вы только что имели честь познакомиться.

– Белобрысый пацан?– изумился сталкер.– Разыгрываешь?

– Он лучший,– сделав многозначительное лицо, отрекомендовал Петьку я.

– Среди кого лучший?– с ноткой подозрительности в голосе осведомился Денис.

– Среди нас, разумеется!

Повисла пауза. А после мы рассмеялись оба, не в силах уже выдержать комичности эпизода.

Ужин Петька подал вполне сносный. Суп со странным названием «полевой» представлял собой рисово-пшенную похлебку с добавлением мелко порубленных кусочков пережаренного сала. Такую густую похлебку, что еще бы чуть-чуть, и она превратилась бы не то в кулеш, не то в кашу. Видимо, столующиеся не преминули высказаться о жидком рыбном супчике, и почтенный ресторатор добросовестно провел работу над ошибками.

– Нажористо,– заключил дядя Женя, вытирая губы.– Соли маловато.

– Так ведь... недосол на столе, пересол на спине,– продолжил нас радовать деревенским фольклором находчивый повар. Чувствовалось, что с бабушкой малой общался часто и плотно. Думаю, и рецепт супа почерпнул из того же источника.

На второе случились оладьи.

– Соды нет, поэтому не пышные,– оправдался кулинар.

– Так ты ж сам ее в список не внес!

Уж чего-чего, а соды на полках «семерочки» оставалось в достатке.

– Промахнулся чутка.

– Ну, ничего. Все равно, ты у нас молодец,– подбодрил уникального специалиста дядя. И сразу же обернулся к тому, кто стал для нас светлой новостью. К «свежеразмороженному» Кеше.

– Покажешь, что сделал?

– Пойдемте!

На стойке вахтера рядом с вестибюлем, Кеша установил жидкокристаллический монитор. Его мы из мастерской приволокли. Экран монитора был разделен на две половины. На обоих присутствовало изображение территории за забором. Вид на ворота. И вид на пустырь, что с противоположной стороны.

– Подожди, Кеша... Можно же тебя так для краткости называть?

– Конечно.

– Но ведь генератор сейчас молчит. Откуда питание?

– Бесперебойник приспособил,– отмахнулся наш новый глава технического сектора.– Мне бы мое оборудование сюда. Если можно. Тогда можно много чего предпринять. В мастерской парни за все брались. Есть интересные находки! А если у меня и моя станция будет под рукой, можно будет даже попробовать по радио связаться с другими городами!

– Действительно, впечатляет,– задумчиво протянул Денис, увязавшийся за нами.

Глава 14. Мама

Глава 14. Мама

Вечер четвертого дня и день пятый

Матвей

Я сразу вспомнил о станции с двумя переносными рациями, но тему при Денисе поднимать не стал. Отослал Кешу к дяде Жене. Упомянул и про самокат сталкера, попросив поставить транспорт на зарядку. Кратко, между делом, представил Кеше остальных. Кроме Лены с Оксаной. Те так и не явились на ужин.

– Приятно все же горяченького поесть,– удовлетворенно оценил качество трапезы егерь.

– Согласен.

Планшет пиликнул, сообщив о полном заряде пояса. Вообще, тактический монитор стал общительнее, самостоятельно сообщая о значимых событиях.

– Полный заряд,– треснул я себя по лбу.

Нет, дядя Женя прав! Надо все записывать. Самый тупой карандаш порой лучше самой острой памяти! Как я мог забыть! Мама и папа!

Я сорвался в убежище, где в комнате, за шторкой, застыли в стазисе родители. Навстречу мне попался раскрасневшийся дядя. Понятно, почему побагровел. Девочки-подростки, придумав для себя и тут же поверив в нечто несусветное, любого мужика до нервного срыва доведут! Вот так одна деталь перечеркивает часы размышлений, и склоняет чашу весов, определяя выбор. Мама! Нашему филиалу детского дома срочно нужна мама!

– Щелк,– я застегнул пояс вокруг женской талии. И вдавил кнопку. Даже не верится, что уже к отбою мы снова будем вместе!

– Это... это что такое?– Денис, появившийся из ниоткуда, как и в здании вокзала, таращился изумленно,– вы что, опыты тут над людьми проводите?

– Это моя мама,– исчерпывающе пресек подозрения я.

– А тактический пояс ей зачем? Она же...

И тут до меня дошло, что чрезвычайно ловкий Денис может оказаться совершенно непросвещенным насчет дополнительных функций артефактов. Не попадись мне Сашка на пути, откуда бы я узнал про то, что пояс может сокращать период стазиса до двух часов? Пришлось вывести гостя на воздух и пересказать ему подробности. Избегая упоминания о Башне, и о том, что Саша оператор сего странного образования. Забавно было видеть, как лицо сталкера-одиночки по мере изложения фактов вытягивается все больше и больше.

– Ничего себе! То есть ты сознательно не пользуешься девайсом, чтобы...

– Чтобы вернуть родителей, как можно скорее.

– Повезло тебе,– тихо откликнулся Денис.– И папа. И мама.

– А у тебя?

– Мать пропала. Остался отчим.

– И как он тебе... вообще?

– Да отчим и есть отчим! Не сказать, что я против него что-то имею, но... Правильный он весь какой-то... И пресный до зевоты.

– Ясно. Долго ему еще... в стазисе?

– Я даже не смотрел.

Вот как. Чужие дети... И отношения... чужие.

– А с какой стати ты за мной увязался, кстати?

– Не тебе одному подсматривать!– тут же парировал гость.– Меня ж хлебом не кормить, дай что-то скрытое наружу вытащить!

– У тебя ум исследователя. Или склонность к вуайеризму.

Денис улыбнулся, оценив шутку.

– Про цветные комнаты что знаешь?

– Знаю, что Костер со своей бандой смекнули что к чему, и присвоили эксклюзивное право пользования,– с ноткой обиды в голосе сообщил сталкер,– не подпускают других на пушечный выстрел к дверям. Лагерь свой вокруг Комнаты разбили, и без их соизволения попасть туда никак нельзя!

– Вообще-то можно,– вмешался в разговор Сашка, оказавшийся поблизости.

– Да? И как же?

– Комнаты имеют многомерную пространственную структуру. То есть нам может казаться, что вход один. Но на самом деле дверей, ведущих в комнату, много. И, попадая туда, ты никак не пересекаешься с остальными «пользователями», пребывающими там в тоже самое время.

– Но... так не бывает!

– В привычном нам трехмерном пространстве не бывает,– возразил Сашка, а когда...

– Давайте отложим теорию до лучших времен,– перебил я чересчур откровенные разглагольствования контактера о природе вещей.

– Ну почему же,– упорно ухватился за ниточку на его глазах раскатывающегося клубка скрытых знаний Денис,– мне вот очень интересны эти выкладки. А еще интереснее то, откуда вы их взяли. Ребята, где вы прячете Библию инопланетных откровений?

Саша почти поддался на провокацию, порываясь ответить. Но я вовремя остановил его.

– Не так резво. Ты сам не торопишься делиться с нами знаниями.

Денис вздохнул. Поняв, что психологический обходной маневр не прошел, сдался:

– Спрашивайте.

– То, как ты появляешься, тихо и незаметно, связано с поясом?

– Связано. И то, что ускоряюсь, тоже!

Петька уже прибрал все со стола, и мы устроились на лавочках трапезной под открытым небом.

Егерь достал смартфон, покопался в меню. Проставил там нужные галочки.

– Можешь фотографировать!

Он отсоединил от пояса сферу. Еще одну. И еще две. Выложил на столешницу. За ними последовали пробирки. И жезл, раскладывающийся в копье.

Я лихорадочно принялся снимать.

«Сфера поддержки. Лицензия аратари-тэм. Основное свойство: Пассивная маскировка».

«Сфера усиления. Лицензия аратари-тэм. Основное свойство: Рывок».

«Сфера хранения. Лицензия аратари-тэм. Содержание: ядро кольчатого червя аратари».

«Сфера хранения. Лицензия аратари-тэм. Содержание: ядро шершня болот аратари 2/5».

Первая сфера казалась наполнена изумрудным газовым люминофором, вторая ультрамариновым, две другие оставались прозрачными.

«Шприц-капсула «контейнер хранилище»». Лицензия. Аратари-лим. Содержание: Биологический материал кольчатого червя аратари. 3/5».

«Шприц-капсула «контейнер хранилище»». Лицензия. Аратари-лим. Содержание: Биологический материал шершня болот. 4/5».

«Шприц-капсула «контейнер хранилище»». Лицензия. Аратари-лим. Содержание: Биологический материал теневика аратари. 1/5».

«Шприц-капсула «контейнер хранилище»». Лицензия. Аратари-лим. Содержание: Биологический материал сеятеля аратари. 2/5».

«Копье. Сигнатурный предмет тактического типа. Оружие. Лицензия Аратари-гон. Основное свойство: Извлекатель. Дополнительные свойства: скрыты. Эволюция: 3/7».

– Ты охотишься при помощи копья? Настолько убойная штука по сравнению с двустволкой?

– Мне не с чем сравнивать. Для ружья нужны патроны. У меня их пока нет. Неплохо бы разжиться, только пока не знаю, где. Все «официальные» места, где мог бы быть боезапас, я обошел. И, увы, побывал там не первым.

– Все выгребли?

– Под чистую. Мачете нашел случайно, под прилавком. Но, пока я не в накладе. Из одного тотема распаковал копье. И ни капли не жалею.

– Что означает «извлекатель»?

– Хлоп,– торец древка полутораметрового копья ударился в грунт. Миг, когда жезл превратился в оружие, так и остался неприметен для глаз.

– Смотри,– Денис наклонил острие копья ко мне.

Навершие ничуть не напоминало острие традиционного колющего оружия. Не то, чтобы я на своем веку перевидал много копий. Если уж напрямую, то «вживую» и вовсе ни одного. Но представление о его поражающих свойствах имел. Во всех вариациях предполагалась заточенная металлическая пластина, прикрепленная к древку. Ну, у первобытных людей пластину заменял специальным образом обработанный камень. Копье же аратари имело принципиально другую структуру. Острие больше всего походило на иглу шприца, увеличенную в размерах. Полую иглу со скошенным краем.

– Преимущества лицензированного оружия в том, что оно мгновенно «мумифицирует» тело жертвы.

– Мумифицирует?

– Я для себя так назвал. Кто знает, что происходит на самом деле? Может ураганное обезвоживание тканей. Такое, что от тела остается лишь высохший ветхий покров. И ядро. А может то работа продвинутых хищных наноботов. Или, скажем, что-то типа аллергической реакции инопланетных организмов на сплав металла. Для меня важен результат. На месте уничтоженного монстра остается ядро. Его можно применить с пользой.

Перед глазами вновь возник образ разрушенного осиного гнезда. Порыв ветра,– и все. Труху развеяло в воздухе. Так вот что из себя представляет «фасоль» в сфере хранения егеря. Ядро кольчатого червя!

– Как?

– Для эволюции артефактов или простых предметов посредством посещения Желтой Комнаты.

– В полость острия копья, как я полагаю, вставляется шприц-капсула? Для сбора биоматериала, так?

– Да. На втором этапе эволюции копья.

– А что на третьем?

– Пусть пока это останется моим маленьким секретом.

Сталкер не спеша распределил по местам весь «джентльменский набор».

Я мимолетно подумал о своей сфере с зеленым огоньком. Почему я до сих пор не осмотрел ее после того, как уровень доступа в обращении с техническими устройствами возрос до третьего?

Рядом бледной тенью проплыла Лена с заплаканными глазами. И, очевидно, приковала внимание сталкера.

– Лена,– я и представил девочку сталкеру, и обратился к ней одновременно,– познакомься, это Денис.

Они обменялись приветствиями.

– Тебя на ужине не было.

– Это мое личное дело,– разом втянулась в раковину блондинка. Да... Оксана-Оксана. Есть люди, которые оказывают на окружающих приблизительно тоже действие, что ржавчина на металл. Теперь я понимаю подспудную осторожность дяди Жени при подборе кандидатур на обитание в «крепости Серовых». В Серой крепости. Ух ты, название придумал. А что, мне нравится!

– Конечно, личное,– не стал настаивать на соблюдении распорядка я. В конце концов, у правителя для этих задач цельный министр предусмотрен!– Я хотел попросить тебя помочь мне в моем «личном деле».

– В каком именно?

– Мама должна вот-вот выйти из стазиса. Хотелось бы, чтобы рядом с ней была в эту минута заботливый и понимающий человек. Женщина.

– Хорошо,– Лена моментально подобралась, сосредотачиваясь на поставленной в виде просьбы задаче. У нее даже осанка изменилась. Спина выпрямилась, плечи расправились. Вот так. Гораздо эффективнее, чем уговоры в лоб.

– А для дежурства тебе понадобятся силы. Нужно подкрепиться. И не спорь,– продолжил я мягко, но не допуская возражений,– Петя вон у котла болтается. Подойди к нему, скажи, что я приказал тебя накормить. И чтоб оладьи тебе подогрел! Да, и раздели, пожалуйста, комнату занавеской. Не хочу, чтобы мама впала в шок, первым делом увидев заключенного в лед отца.

– Ты что, по чесноку, вместо командующего тут?– Денис все еще не мог принять эту мысль.

Я лишь сделал неопределенный пасс запястьем в воздухе.

– Что-то вроде того.

– Твоя очередь рассказывать.

Я, как мог, пересказал то, что слышал от Саши. Не выдавая способа получения сведений. Причем сам источник информации внимал мне, стоя рядом, не пытаясь уточнять или поправлять.

– Офигеть,– подытожил нарратив о перипетиях взаимоотношений Тхэгу-райси и Аратари, егерь.

Затарахтел генератор, отгоняя приближающиеся тени сумерек. Я уже мысленно наметил места для установки прожекторов на заборе. А еще лучше, камер с ночным видением. Привлекать по ночам иллюминацией хищников, как диких инопланетных, так и двуногих, не входило в мои планы. Электрическое освещение это прекрасно. Но уж очень сильно оно выдает наше местоположение, как и звук работающего генератора. Звуки в тишине разносятся далеко. Хотя дядя Женя и решил частично проблему, звукоизолировав «машинный зал».

– Эх, про пояс поздно узнал!– сокрушенно выдохнул Денис.– Иначе бы вернул Виталика!

– Отчима?

– Ну да.

– Ты же с ним не очень.

– Нудный он. А так ничего, не злой. Опять же, вдвоем сподручнее, что ни говори! Одному и ночевать стремно. Хоть я стараюсь лежки выбирать тщательно, как медведь место берлоги для зимней спячки.

– А что медведь? Он вроде хозяин тайги? Кого ему бояться в лесу? Кроме браконьеров?

– Не скажи. Животное же в спячке беспомощно. Так что косолапый совсем не горит желанием объявлять на всю чащу, где заляжет до весны. Он долго подбирает место. Подобрав, какое-то время обходит его стороной, по кругу. Периметр помеченный, а в центре запаха медвежьего нет. А как придет пора засыпать, пройдет по стволу поваленного дерева, чтоб следов не оставлять на земле. И спрыгнет у берлоги. Так-то.

Не ошибся я с прозвищем парня. Как есть, егерь!

– Покажешь, как сферы активируются через планшет?

– Там несложно, смотри,– и гость, открыв меню, пробежался по вкладкам.– О, новая вкладка появилась.

– И у меня. «Обмен и синхронизация данных с другими устройствами».

– Ну, данных у нас с тобой пока что не густо. О, да вы Комнату еще нашли! А это что, торговый автомат? Что продают?

– Зеленую Комнату,– уточнил я.– Насчет ассортимента автомата я не в курсе. Требуется желтая карточка доступа. Заедем завтра?

– Заметано.

У меня появилась дополнительно лишь одна отметка. Геолокация Желтой Комнаты, а значит, и лагеря байкеров.

– Слушай, Дэн, а если в Зеленой твои образцы биологических материалов изучить? Как идея?

– Вполне себе. Значит с утра...

– Только ненадолго там. В первую половину дня нам еще два дома в поселке осмотреть нужно будет. Эвакуируем сюда тех, у кого таймер стазиса заканчивается. Попутно вещами бытовыми разживаемся понемногу. Надо же на чем-то спать, что-то носить. Умываться, лечиться, да много еще человеку что надо!

– Верно. А где вы автомат Калашникова взяли? Не скажешь, небось?

– Не скажу,– тут же отрезал я.

– Да я так спросил, узнать не сыщется ли там патронов к двустволке?

– Нет, не сыщется. Но есть одно место. Давно бы уже надо туда нам наведаться. Коль, подойди к нам.

Колька подошел опасливо. Ожидая, что его снова начнут распекать за грехи отца. И за то, что он, потакая родителю, притащил в лагерь спиртное.

– Не мандражируй! Я про вертикалку твоего дяди спросить хотел. Он на какой улице проживает?

– Во 2 Фабричном переулке, дом 17.

– Да, не под рукой. Но заехать надо. Ты как, если что, составишь компанию?

– Конечно!– Коля был рад любой возможности проявить себя с лучшей стороны.

Рядом с деревьями у забора заработала цепная пила. Работящий дядя Женя затеял опиливать ветки у берез и тополей, чтобы они не препятствовали обзору. Все верно. Враг, кем бы он ни был, не должен подкрасться к корпусу клиники незамеченным. Петька с энтузиазмом оттаскивал сучки в указанное место. Через минуту к процессу присоединились и Саша с отпущенным мной Колькой. Еще через полчаса мальчишки развели костер. Свежие ветки горели сначала дымно, заволакивая едким туманом округу. Но после огонь окреп, вошел в силу, обернулся древней мощной стихией, однажды прирученной человеком, но до сих пор не утратившей грозного норова. Огонь мог мурлыкать теплым котенком, создавая уют. А мог превратиться и в кровожадного льва, жестокого, не прощающего ошибок. В руках у подоспевшего Романа появилась гитара. Думается, ее-то он и искал, заприметив загодя, на импровизированном складе вещей, сваленных в живописном беспорядке в одной из комнат нашей фамильной крепости. Он настроил инструмент, подтянув колки. И над поляной понеслись струнные аккорды.

– Споешь, Рома?– подбежала к брату Катя.

Тот улыбнулся, перебирая струны:

– А ты подпевать будешь?

– Ты же знаешь, я слова плохо запоминаю.

– А ты повторяй за мной.

К моему изумлению Роман затянул протяжную песню на незнакомом языке. Екатерина, смущаясь, то подхватывала, то замолкала. И принималась старательно выводить вновь под пристальным взглядом брата. Даже дядя Женя слез со стремянки, прекратив пилить. И присел рядом, у пляшущих языков пламени. Ветки деревьев потрескивали, струны вибрировали, песня разливалась по округе, как река. Она то убыстряла течение, обещая зарницы радости на горизонте, то замедляла, почти замирая в затонах, овеянных легкой грустью. И, наконец, оборвалась, завершившись.

– Это на каком языке?– снял с языка вопрос Сашка.– На романс похоже.

– На цыганском,– вполне серьезно ответил Роман.

– Так вы что, с Катей... цыгане?

– Не совсем,– коротко рассмеялся гитарист.– Скажем так, у нас с Екатериной дальние цыганские корни. Да, мартышечка?

– Не называй меня так!– почти обиделась девочка.

– Матвей! Мэт!– позвала меня с порога Лена,– пойдем, мама тебя видеть хочет!

Мое сердце подпрыгнуло от восторга. До того, как рвануть к дверям, я заметил выражение лиц у Дениса и Саши.

И если лицо сталкера выражало лишь легкую досаду на себя, то эмоции Саши проступали рельефнее и глубже, словно шрамы. Зависть, глубокая печаль, и, одновременно, что-то от робкой надежды.

Едва увидев приподнимавшуюся мне навстречу маму, я, не помня себя, в один миг оказался рядом, заключив ее в объятия.

– Мама, мама, мама,– я вдыхал аромат ее волос, и все повторял, будто заведенный. А слезы сами собой текли и текли по щекам.

Глава 15. Торги

Глава 15. Торги

День пятый

Мы проговорили с мамой полночи. Будто встретились после долгой-долгой разлуки. Хотя на самом деле и четырех суток не минуло, с того утра, когда она меня провожала на так и не состоявшуюся рыбалку. Дядя Женя зашел ненадолго и деликатно оставил нас наедине. Они оба обрадовались встрече. Мама тоже долго не могла поверить в то, что произошло с нашим миром. И окончательно убедилась в правдивости моих слов, лишь увидев закованного в ледовую оболочку отца.

Разревелась навзрыд, пришлось даже Лену пригласить, благо у той настойка валерианы уже под рукой оказалась.

Утром мама все не хотела отпускать нас после завтрака, в ставший уже привычным, рейд. Но дядя Женя смог мягко настоять на том, что ежедневные вылазки совершенно необходимы. Лена и Петр приободрились заметно. Первая потому, что теперь можно было сбросить с плеч обязанности «старшей женщины» в отряде. Второй,– по причине дружелюбного нрава, и, подозреваю, еще немножко из-за того, что рецепты кухни, изученные у бабушки, подошли к концу.

– Денис, ты с нами, или уходишь в свободное плавание?– без обиняков обратился к сталкеру-одиночке родственник. Егерь помолчал, поглаживая руль подзаряженного самоката.

– Я с вами.

– Водить умеешь?

– Не так, чтобы...

– Будете вместе с Матвеем учиться. Едем в поселок, по дороге завернем к торговому автомату.

– А Зеленая Комната и на Фабричный?– я уже успел поделиться с дядей планами, в полном соответствии с его же рекомендациями, письменно изложенными с вечера в блокноте.

– Не убегут никуда ни переулок, ни комната,– проворчал брат отца, уже устраиваясь за рулем «доджа».

– Дядь Жень, еще бы отчима Дениса забрать,– среагировал я на дергавшего за рукав егеря.

– Позже, после обеда. По какому адресу?

Выслушав координаты, дядя удовлетворенно крякнул:

– Заодно и Григорьича проведаем.

– Это кто?

– Мастер один из бригады. Хороший мужик.

В устах дяди эпитет «хороший мужик» прозвучал весомо. Будто знак качества на старой советской вещи. Состав его бригады по строительству постоянно менялся в зависимости от конкретных задач, но три-пять человек, составляя костяк команды, сопровождали его почти всегда. Я даже удивился, только сейчас задавшись вопросом, почему «мой министр» не озаботился с ходу перемещением своих проверенных спутников на базу. Подумав, пришел к выводу, что все они, кроме одного, постарше дяди Жени будут. Следовательно, срочности в их эвакуации нет, пока они находятся под защитой стазиса. Под эгидой даже, вспомнилось вдруг редкое слово.

Уже по пути к «ситроену» я бросил взгляд на планшет. Экран призывно пульсировал, требуя внимания. Сообщение пришло еще в семь утра, но я не заметил звукового сигнала за общей суетой и волнениями. Дядя устроил разнос протрезвевшему Паше, а после определил круг задач всем, включая капризную Оксану. Ее он посадил пока за монитор, наблюдать за камерами. И думаю, неспроста. Пусть подумает о своем поведении, кукуя одна, пока остальные заняты делом и трудятся сообща. Мама перезнакомилась со всеми и осталась за старшую по званию, обеспечивать порядок в лагере. Ну, как перезнакомилась... Поселковые друг друга знали и раньше. Более или менее. По именам-то уж точно. Совершенно новыми людьми для нее были только Саша и Денис.

Сообщение тактического монитора гласило:

– Численность вашего сообщества превысила двенадцать единиц. Желаете подать заявку на регистрацию в качестве постоянного коллектива (клана)? Да/Нет

Я разом вспомнил рассказ Саши о неслабых преференциях, проистекающих из официального статуса ячейки нового мира. И он сказал, что то, что удалось вспомнить из прочитанного в Башне,– еще не все! Так что выбор очевиден:

– Да!

– Выбор подтвержден. Завтра, в период с семи до восьми часов утра по местному времени, ожидайте визита представителя Фабрики.

Что еще за Фабрика? Почему с большой буквы? Старомодное название вообще. Лично я поблизости от поселка застал лишь одну фабрику. Ранее имени Ленинского комсомола, а позднее, принявшую на себя бремя звучного европейского бренда. Правда, производству продержаться на плаву в полном составе удалось, все равно, не очень долго. Осталась дееспособной лишь мастерская по пошиву мужских костюмов. Как говорила мама, вполне приличных костюмов. Однако, интуиция мне подсказывала, что невидимые благодетели вряд ли горячо озаботились предоставлением нам единой формы одежды. Надо будет Сашку расспросить, короче. Вообще странно, что оператор Башни с самого начала не сделал акцент на том, что система протектората Тхэгу-райси делает явный акцент на коллективном способе выживания. Ничем другим объяснить столь сдобные «плюшки» невозможно!

Возле торгового автомата никого не оказалось. Думаю, что обнаружили точку обмена многие. Вот только что толку в этом знании без карточки Желтой Комнаты в кармане? Я с долей зависти смотрел, как сталкер проводит картой по панели доступа. Запрос отпечатка пальца. Есть! Голографическая трехгранная призма возникает пред глазами. Денис вращает ее прикосновением пальцев. Над первой гранью полупрозрачной конструкции пояснительная шапка: «Медицина». Над двумя другими: «Техника» и «Вооружение». В «медицинском» меню в самом верху «средства лечения травм и ранений».

– Пластырь малый, ускорение регенерации тканей кожи и поверхностного слоя мускулов. Стоимость 10 гли.

– Пластырь средний, ускорение регенерации тканей кожи и поверхностного слоя мускулов. Стоимость 20 гли.

– Пластырь большой, ускорение регенерации тканей кожи и поверхностного слоя мускулов. Стоимость 30 гли.

После небольшого разрыва в том же подразделе:

– Пластырь малый бактерицидный, ускорение регенерации тканей кожи и поверхностного слоя мускулов. Профилактика и ликвидация незначительных очагов заражения инородными микроорганизмами. Стоимость 40 гли.

– Пластырь средний бактерицидный, ускорение регенерации тканей кожи и поверхностного слоя мускулов. Профилактика и ликвидация значительных очагов заражения инородными микроорганизмами. Стоимость 70 гли.

– Пластырь большой бактерицидный, ускорение регенерации тканей кожи и поверхностного слоя мускулов. Профилактика и ликвидация критических очагов заражения инородными микроорганизмами. Стоимость 100 гли.

Снова разрыв и список продолжается:

– Шприц-капсула восстановления, малая. Ускоряет регенерацию всех тканей опорно-двигательной и сердечно-сосудистой систем организма. Ликвидирует незначительные очаги заражения инородными микроорганизмами. Стоимость 150 гли.

– Шприц-капсула восстановления, средняя. Ускоряет регенерацию всех тканей опорно-двигательной и сердечно-сосудистой систем организма. Способствует заживлению травм внутренних органов и сращиванию костных тканей. Ликвидирует значительные очаги заражения инородными микроорганизмами. Стоимость 300 гли.

– Шприц-капсула восстановления, большая. Ускоряет регенерацию всех тканей опорно-двигательной и сердечно-сосудистой систем организма. Заживляет умеренные травмы внутренних органов и сращивает костные ткани. Ликвидирует критические очаги заражения инородными микроорганизмами. Снижает негативные эффекты радиационного воздействия и отравления ядами органического происхождения. Стоимость 450 гли.

– Шприц-капсула восстановления, ультра. Ускоряет регенерацию всех тканей организма. Заживляет травмы внутренних органов и сращивает костные ткани. Ликвидирует критические очаги заражения инородными микроорганизмами. Снижает негативные эффекты облучения и отравления всех видов вплоть до полного аннулирования. Стоимость 1000 гли.

Далее список размывался, строчки плыли, позволяя лишь различить наименования. Аптечка, помпа, индивидуальный комплекс, стационарный пункт... Из особенностей текста я предположил, что остальные пункты пока недоступны нам по уровню доступа к технологиям. У меня по биотехнологиям второй. Не думаю, что у Дениса выше.

– Ого! Закупаться будем?

– Я пока не настолько богат!– разочарованно отозвался Денис.– Хотя, если вскладчину...

– Неплохо бы на отряд иметь хотя бы по одной такой «подушке безопасности»,– заметил из-за спины дядя Женя.

– Давай посмотрим другие вкладки.

– Согласен.

Самой скучной оказалась вкладка «Техника». Кроме «терминала клана» со смешным ценником в 3000, да туманной «матрицы сигнатурной оцифровки» за 300 единиц, тигли-мигли расщедрились для нас лишь одной строчкой. «По согласованию с представителем Фабрики».

Снова эта загадочная «Фабрика». Нет, там точно не сюртуки и смокинги кроят! Мне уже стало до зуда любопытно, как же выглядит тот самый представитель производства. Причем воображение рисовало целую линейку образов. От лысоватого начальника цеха в потертой кепке и спецовке, до цельнометаллической сороконожки с горящими рубинами шестью парами глаз.

Зато в разделе «Вооружение» было на что посмотреть.

Хотя открытых подразделов обнаружилось всего два. Холодное оружие. И индивидуальные средства защиты. Ни убойных дробовиков, ни штурмовых винтовок, ни лазерных пушек. Бедаааа...

Я всмотрелся в список предлагаемых проводников насилия в стиле «инопланетная дикость»:

– Кинжал. Эволюция 1/5. Основная особенность: сигнатурный предмет. Стоимость 50 гли.

– Кинжал. Эволюция 2/5. Основные особенности: сигнатурный предмет, извлекатель. Стоимость 100 гли.

– Кинжал. Эволюция 3/5. Основные особенности: сигнатурный предмет, извлекатель. Дополнительное свойство: скрыто Стоимость 150 гли.

Ага. Благодаря копью егеря я уже имел представление об этих полезнейших особенностях. Бита Романа оставила лишь кляксу на память о победе. Имей она особенность «сигнатура», инопланетный шершень рассыпался бы в прах, сделав победителя в схватке богаче на одно ядро. А свойство «извлекатель» дало бы возможность собрать образцы тканей агрессора.

– Клинок «меч аратари-шин», рубящее оружие. Эволюция: нет. Основные особенности: сигнатурный предмет. Стоимость 100 гли.

– Клинок «меч аратари-гон», рубящее оружие. Эволюция: 1/6. Основные особенности: сигнатурный предмет. Стоимость 300 гли.

– Лук аратари-шин. Эволюция: нет. Основные особенности: сигнатурный предмет. Стоимость 200 гли.

– Стрела к луку аратари-шин. Эволюция: нет. Основные особенности: сигнатурный предмет. Стоимость 10 гли.

Дальнобойное оружие... хм... это совсем не плохо!

– Арбалет аратари-тэн. Эволюция: 1/7. Основные особенности: сигнатурный предмет. Стоимость 400 гли.

– Стрела к арбалету аратари-тэн. Эволюция: 1/3. Основные особенности: сигнатурный предмет. Стоимость 20 гли.

– Стрела к арбалету аратари-тэн. Эволюция: 2/3. Основные особенности: сигнатурный предмет. Извлекатель. Стоимость 40 гли.

С другой стороны, на одних стрелах только по миру пойдешь! Хотя заманчиво, черт побери! Сиди в засаде, постреливай себе, собирай ядра для усиления оружия! И, наверняка, не только же для этого они нужны!

Еще были метательные дротики. Их я всерьез не рассматривал. И копья, совсем как у сталкера. Их стоимость начиналась от 400 единиц. Копье же в руках егеря, тянуло минимум на 700. Судя по стоимости и перспективам эволюции, «старые аратари» считали копье наиболее почетным и эффективным оружием предков.

Средства защиты сводились к предметам трех типов: Маска, либо шлем-маска, но последняя уже скрывалась за строчками размытого текста. Корсет, он же «доспех», он же «броня». И, пока не очень понятный, «каркас комплексной защиты». Что примечательно,– с пометкой « эксплуатация при наличии экипированного тактического пояса». Цены колеблются от 300 иноземных тугриков до 2000.

– Я думаю медицину нужно все-таки попробовать!– вторгается в мои мысли егерь.

– Неплохо бы,– мое желание раскалывается, как дуб после удара молнии. Одна часть согласна с Денисом. Вторая требует приобретения сигнатурного оружия. С функцией мгновенного обезвоживания супостата и перспективой эволюции. Хотя с оружием время терпит. В крайнем случае, пуля из Калашникова или даже пистолета вряд ли для известных мне иномирных тварей менее фатальна, чем удар кинжала или копья аратари. А применение биологических образцов пока под большим вопросом. Сталкеру вот они как пригодились? Пока никак. Хотя он упорно продолжает пополнять коллекцию на поясе. Собственно, ряд-то у него заполнен. Если встретится новая форма жизни с планеты аратари, ее и помещать некуда.

– Денис, а если твоим копьем ударить монстра, не помещая в навершие шприц?

– Извлечет ли оно образец тканей? Извлечет. Но при следующем ударе материал пропадает.

Отсюда делаю вывод, что нам остро необходима Зеленая Комната. Но отклоняться от расписания дяди Жени мы не станем. В поселок, значит в поселок. Мне как раз пришло в ум, что еще стоит поискать в опустевших квартирах. Термосы. И бинокль. Об отсутствии оптики я сильно пожалел, наблюдая молниеносную схватку егеря на крыше. Термосы, лучше именно вот так, во множественном числе, используем по прямому назначению. Одного дядиного недостаточно. Не каждый же раз будет возможность приехать на обед. А так, что горячий кофе, что Петькина густая наваристая похлебка, всегда под рукой.

– У тебя сколько на счету?– я с трудом вырываюсь из мира грез о вкусном сладком кофе. Его еще надо добыть, к слову.

Проверяю цифру на планшете. Сто шестьдесят четыре!

– Ничего себе! У меня меньше,– слегка ревниво откликается сталкер.– Неужели ты столько зверья набить успел? А мне-то думалось, что я царь горы в охоте. Чемпион городской!

– Насчет города не знаю, но для нас ты точно,– чемпион,– дипломатично подчеркнул успехи спутника я,– мне за то, что нашел Комнату, стольничек перепал. И ачивка «Первооткрыватель».

– Классно? Что дает ачивка?

– Привилегированную золотую карту доступа. Но в чем ее польза я не разобрался пока.

– Может прямо сейчас рванем к...,– загорелись азартом глаза Дениса.

– Кхе-кхе,– тактично напомнил о себе дядя.

– Не, Дэн. Есть график.

– Понял. А все что не по графику, то на фиг-на фиг-на фиг?

– В верном направлении мыслишь. Так что давай разбираться с инновационной финансовой системой.

– Чего?

– Учиться, как деньги со счета на счет перебрасывать.

– Понял.

В ладони Дениса тут же появился смартфон. Я тоже раскрыл меню планшета.

– Ищем. Есть! Вкладка «баланс». Пункт перевести средства. Принять/передать.

– Нашел,– отозвался спутник,– отправил!

Вот так, не спрашивая, не обговаривая условий! Нравились мне Денискина легкость, бесшабашность, дух авантюризма даже. Нравились, и, одновременно, чуть пугали.

– Ваш баланс пополнился. Текущий показатель 297 гли.

– Эх, всего трех единиц до трех сотен не хватило!?– раздосадовано протянул сталкер.

– А ты что хотел, Денис?

– Пластыри за 20, 30 и 100. И плюсом малый шприц за 150.

– Ребят, а с меня никак нельзя взять валюту?

Точно! Про дяди Женин «кошелек» забыли. То, что у него нет тактического монитора, не означает, что средства системой ему не начисляются! Это было бы... было бы это... несправедливо и нелогично! Как и то, что человек, не имеющий монитора не может обменять свои кровные на блага цивилизации. Блага цивилизаций.

Ищем. Вот же! Вкладка «непосредственная передача/прием средств. Жму. Пункт «прием». Идентификация. Отпечаток пальца. Еще один, в качестве согласия брата отца на списание средств.

– Ваш баланс 308 гли.

Великолепно. Осталось рационально их потратить. Потому что я в уме уже подкорректировал предложение Дениса.

– Кинжал за 50, пластыри за 30, 70 и тот же самый шприц.

Мы спорим до хрипоты, отстаивая каждый свою точку зрения.

Сталкер упирает на универсальность лечилок. Я на то, что отряду нужен второй экземпляр «извлекателя». И мы так и не приходи к согласию! Вот ведь упертый баран!

Не приходим, пока дядя Женя лекгим движением не превращает очередной узел пращура Гордия в два кусочка веревки.

– У тебя денег сколько было, Денис? Меньше 150 гульденов? Бери в личное пользование шприц. И, если пластырь понадобится, при мелких ранениях, рассчитывай на нашу помощь. Надеюсь, ты тоже не оставишь нас без шанса на выживание, если потребуется более серьезное лечение!

На том и порешили, под недовольное сопение сталкера, в прошлом, одиночки.

Через секунду после перечисления денег, призматическое меню погасло, на высоте груди откинулся горизонтально желоб лотка с покупками. Узкий нож без намека на форму лезвия, характерную для копья егеря. Обычный короткий клинок с ручкой то ли из эбонита, то ли из пластика. Я недоуменно пожал плечами, поглядывая вопросительно на егеря. И куда же тут капсулу с иглой вставлять? Денис сделал физиономию кирпичом. И проигнорировал немой вопрос. Ясненько. Обиделся с легонца, то что не по «сталкерски» вышло. Шприц оказался совсем крохотным, устроенным схоже внешне с теми, что закреплены на поясе. Лишь содержимое его, как и металл пробки, отливали розовым перламутром. Пластыри мало чем отличались от тех, что продаются в любой аптеке. Самоклеющаяся полоска в палец толщиной, прикрытая слоем пленки. Ну все, встречай нас, поселок.

В районе нашего прежнего обиталища надолго мы не задержались. Работа в пять пар рук спорилась. Как ни странно, больше никого в квартирах не обнаружилось. Кроме совсем уже дряхлого дедушки в кресле качалке, таймер которого показал цифру настолько фантастическую, что мы пришли к выводу, что у патриарха есть все шансы пережить все перипетии нашествия в стазисе. И, пробудившись, наконец, от сна, узнать, чем дело закончилось. И чья сторона взяла верх. Вот и верь закону математической статистике, упомянутому Сашкой. По нему получалось, что чем старше индивид, тем меньше вероятность того, что его копия останется в нашей ветке отколовшейся реальности. Бинокль нам отыскать не удалось, а вот термоса нашлось целых три. Два маленьких, а третий большущий, с нарисованным бордовым георгином на выпуклом боку, литра на два, наверное. Забросили в кузов три кровати с кучей постельных принадлежностей, чистящее-моющих бутыльков и средств гигиены. Между делом зачистили паучью сеть у фундамента дома, хотя самого «зодчего» не нашли. Молчал и планшет, не высвечивая ни одной красной точки. Вдалеке раз проплыл по воздуху, мерзко изгибая плоское тело, Сеятель. Но шансов достать его над прудом, не применяя огнестрельного оружия, не было. А мы с Денисом приняли к сведению, что монитор не сканирует пришельцев на расстоянии более пятидесяти метров. Возможно, и эта цифра завышена. Надо устанавливать экспериментально.

.

Глава 15 Б. Башня

Глава 15 Б (Башня)

День пятый в Зеркальной плоскости.

Внутреннее время Башни ???

Башня

Владимир Николаевич (ВэН)

ч 1.

– Владимир Николаевич!

Голос женский, приятного тембра, немного растягивает звук «и» в отчестве. От того, наверно, от него веет уютом, детством, лаской.

– Откройте глаза, пожалуйста.

Открываю. Светло кругом. Очень светло. Чисто, бело, аскетично. Кровать, на которой я и нахожусь, тумбочка, табурет круглый подле. Зашторенное плотно окно. Похоже на стерильную больничную палату. А голос, выходит, принадлежит медицинской сестре?

Успеваю заметить фигуру в традиционном белом халате, едва различимую на однообразно-молочном фоне, прежде чем на меня обрушиваются лавиной воспоминания.

Автобус, экскурсия, дети. Ночная трасса, дремота. Яркая вспышка фар, осветившая салон, удар.

– Что с детьми?– в глазах предательски темнеет, валюсь на мягкую подушку, взгляд ловит тоненькую струйку жидкости, фонтанирующую из шприца в руках девушки. И снова темнота.

– Владимир Николаевич!

На этот раз мое имя произносит мужчина. Гласные он не растягивает, и вообще, чувствуется уверенность в себе, даже некая властность. Но голос по-прежнему очень приятный. Даже завораживающий.

– Слышите меня?

Я киваю, не открывая глаз.

Мой новый знакомый терпеливо ждет, когда я окончательно приду в себя. Наконец, молчание прерывает дежурный вопрос:

– Как вы себя чувствуете?

Я разлепляю веки. Минута уходит на то, чтобы сфокусироваться на собеседнике. Мужчина средних лет, брюнет, немного выше среднего роста, похоже. Одет не как доктор, в обычный вольного кроя кремовый костюм и безупречно отутюженную, в тон пиджаку, рубашку. Без галстука. Сидит на ранее замеченном крутящемся табурете. Лицо совершенно не запоминающееся. Впрочем, не совсем. Глаза. Глаза крупные и выразительные.

– Я чувствую себя нормально,– отвечаю как первоклассник, накрепко усвоивший урок, полным развернутым предложением.– Что с детьми?

Он отводит глаза. Скверный признак. Сердце бьется чаще, перед глазами появляется рябь, как в плохо настроенном телевизоре. Прибор на тумбочке издает тихий протяжный свист, явно предупреждая об изменении в состоянии пациента. А я и не заметил, что подключен к аппаратуре. И, вроде бы, при первом знакомстве с комнатой хитрого ящичка с лампочками и мониторчиком не было? Точно, не было!

– Владимир Николаевич, дорогой мой!– на этот раз незнакомец смотрит прямо в глаза.– Я не хочу и не буду вас обманывать. Авария случилась серьезная. Помощь подоспела быстро, но… Сами понимаете, при лобовом столкновении фатальных последствий не избежать.

Передо мной чередой проходят детские лица. Большинство,– озорные и улыбчивые. Черт, черт, черт!

– Лучше бы я…

– Не лучше. И это не нам решать.

Оказывается, последнюю фразу я произнес вслух.

– Что теперь я их родителям скажу?

– Не надо так,– мягко останавливает меня мужчина.– Вам надо отвлечься.

– И чем же?– вырывается с такой горечью и сарказмом, что самому становится не по себе.

– Работой,– лаконично откликается собеседник.

И тут я впервые осматриваю собственное тело. Вроде бы все на месте. Вот только… Только ног я не чувствую. Напрочь. Да и руки… Пытаюсь поднести правую ладонь к лицу. И не могу. Вторая попытка, третья. На четвертый раз вижу предплечье, замотанное в бинты по вторую фалангу пальцев. С левой рукой дела обстоят чуть лучше. Для того чтобы я смог ее лицезреть потребовалось лишь две попытки.

– Работа? Вы, верно, шутите?

– Нисколько. Современные технологии позволяют сегодня совершать то, что еще вчера казалось абсолютно невозможным.

– Как вас зовут? Не граф Калиостро?

– Простите. Меня зовут Феликс. Феликс Корнеев. Директор экспериментального проекта «Прометей».

– И в чем заключается идея проекта?

– В виртуальной реабилитации. Пациенты, в силу обстоятельств, прикованные к кровати, получают стимуляцию двигательных центров, реализуя электромагнитный потенциал мозга в искусственно созданной среде. Первая стадия предусматривает поиск объектов, потенциально пригодных для участия в эксперименте.

– Объектов? Имеются в виду люди?

– Да, конечно,– Феликс не выглядел смущенным из-за допущенной неточности,– И сразу же мы столкнулись с большой проблемой.

– Нехватка добровольцев?

Визитер только усмехнулся.

– Нет, Владимир Николаевич, нехватка волонтеров нам не угрожает. Скорее наоборот. Вот только результат работы фильтра, отсекающего годный, так сказать, материал, от неподходящего, буквально обескураживает. Из первой партии взрослых соискателей, компьютер не отобрал ни одного! Ни одного из двухсот!

– Из взрослых?– я, кажется, начинаю понимать, куда клонит посетитель. Попутно фиксирую еще одно словечко, кольнувшее ухо. «Материал». Неужто все медики циники? Подождите-ка… Так Феликс вроде и не медик. А кто? Компьютерщик? Чиновник от науки?

– Верно мыслите. Вторая, третья, и последующие группы принципиально не отличались от первой. У совершеннолетних мужчин и женщин мозг никак не мог настроиться на нужную частоту. Зато дети от одиннадцати до четырнадцати лет показали весьма обнадеживающие результаты. Благодаря последним, проект переквалифицировали, присвоив ему временно литеру «ю», ювенальный.

– Прекрасно. Понимаю, какое разочарование постигло взрослых волонтеров. Но зато вы сможете помочь десяткам юных, у которых вся жизнь впереди.

– Не десяткам. Тысячам, десяткам тысяч. Возможно, даже сотням тысяч!

– Желаю удачи! Но при чем здесь я?

– А притом, уважаемый Владимир Николаевич, что ваш мозг генерирует особенные, совершенно нехарактерные для пятидесятилетнего мужчины, волны. Вы то самое исключение, подтверждающее правило. Редкое, уникальное, удачное исключение, выявленное при обследовании в клинике, куда вы поступили после катастрофы.

Чуть отодвинутые на второй план эмоции вновь накрывают с головой.

– Извините мою бестактность,– Феликс косится на прибор, оперативно откликающийся на болезненные воспоминания цветной чередой перемигивающихся огоньков.

Мужчина бросает взгляд на левое запястье. Массивные часы с тремя циферблатами, блестят желтым металлом.

– Вы согласны?

– Согласен на что?

– Участвовать в проекте, разумеется. Видите ли, дети нуждаются в руководстве. К тому же, мы попробуем использовать вас по максимуму, получив реакцию зрелого организма на виртуальные раздражители. А еще…

– Есть и еще?

– Впрочем, об этом говорить рано. Сначала надо пройти обучение.

– Так, я вижу, вы торопитесь, и нам надо подвести черту под разговором. Однако, вы так и не сказали, что же конкретно меня ожидает. Я, знаете ли, всего лишь филолог и последние достижения в технологиях виртуальной реальности, прошли мимо меня. Я что-то краем уха слышал о капсулах…

– Нет-нет, вам не нужно будет погружаться в полимерный раствор, подсоединять электроды к конечностям и заниматься тому подобной чепухой. В течение недели или двух вы научитесь пользоваться шлемом дополненной реальности. Обычным шлемом, который продается в обычных магазинах электроники. Ну, или почти обычным.

– Честно говоря, я сомневаюсь…

Феликс предостерегающе поднимает ладонь.

– Владимир Николаевич, я не хотел прибегать к последнему аргументу, но…

Вы сможете помочь двум детям из своего класса. Если вы дадите согласие, мы включим их в проект «Прометей». Сергей Сушко и Зинаида Туманова.

– Согласен,– выпаливаю, не думая, не поправляя неточности. Сережа, строго говоря, не мой ученик, он шахматист, один из участников сборной школы на спартакиаде. Имя же девочки мне вообще ничего не говорит. Неужели провалы в памяти? Но с этим можно разобраться позже. Главное, у меня есть шанс помочь детям!– Когда приступаем?

– Завтра с утра,– отзывается Феликс, вставая,– Простите, но у меня важная встреча. После завтрака вас посетит инструктор, который полностью введет вас в курс дела. Всего хорошего!

Ч.2.

День пятый (снова).

Внутреннее время Башни ???

Владимир Николаевич (ВэН)

Утро я встречаю в скверном настроении. Действие обезболивающих, видимо, закончилось, и болит все от пальцев ног до шеи.

Приходит уже знакомая улыбчивая медсестра. Вежливо здоровается, коротко интересуясь самочувствием, приступает к дежурным приготовлениям. Укол в живот, капельница, две продолговатые пилюли под язык. Боль отступает, настроение медленно, но верно, улучшается. Легкий завтрак.

На просьбу отдернуть штору получаю неожиданный отказ. Странно. Внезапно осмысливаю, что не знаю, где нахожусь. Я человек одинокий, но коллеги-то должны бы, по идее, хватиться. Навестить, позвонить, хотя бы поинтересоваться, выжил ли. Феликс ничего не упомянул ни о сослуживцах, ни о следователях. Очень странно. Безымянная сестричка выскальзывает из палаты, уже в дверях обронив: «К вам посетитель».

– Феликс, я как раз хотел у вас спро…

– Здравствуйте.

О-па. Совсем не Феликс. Рыжеволосый подросток лет пятнадцати, бледный и давно не стриженный. Сидит в кресле на колесиках, в длинных, раньше бы сказали, музыкальных пальцах, по обыкновению современного поколения, смартфон. Электродвигатели коляски работают тихо, и я с опозданием догадываюсь, что девайс в руках гостя не игрушка, а средство управления креслом.

– Доброе утро. Меня зовут Владимир Николаевич,– как можно приветливее представляюсь я.

– Осип,– хрипло бросает визитер.

– В смысле,– горло болит?– пытаюсь шутить и сразу же понимаю, как неуклюже получается.

– В смысле,– имя мое,– юный гость настроен серьезно.

Он перемещается вплотную к моей кровати, и я могу рассмотреть его в подробностях. Свободная футболка с портретом Йоды из «Звездных войн», на тонком запястье желтый пластиковый браслет, нижнюю часть тела закрывает клетчатый плед.

– Извини, пожалуйста. Ты из соседней палаты?

– Нет, В-в-в-ладимир Н-н-николаевич.

Сразу видно, что произнесение длинного имени дается Осипу с некоторым трудом. У меня был ученик с легкой формой заикания. Он точно так же сосредоточено-старательно произносил длинные, проблемные для него, слова.

Минуту молчим, изучая друг друга. Первым заговаривает гость.

– Я ваш инструктор.

Ничего себе!

Подросток удовлетворенно кивает, заметив мое удивление.

– Да-да. Думаю, вы иначе меня представляли. Феликс Игоревич всегда торопится и редко договаривает до конца.

– Точно.

Мне нужна пауза, чтобы осознать услышанное.

– Позвольте осведомиться о вашем, так сказать, педагогическом опыте,– как можно мягче формулирую вопрос, который буквально вертится на языке.

– Я уже обучал троих… нет, четверых,– с неохотой тянет Осип.– Но вы, конечно, самый взрослый мой ученик. До вас старшему не исполнилось и пятнадцати. Но я не навязываюсь. Вы всегда можете отказаться.

Я секунду колеблюсь. Но тут же вспоминаю слова Феликса о том, что мой труд поможет тысячам детей.

– Я просто немного ошарашен.

– Понимаю. Но давайте ближе к делу. Наклонитесь ко мне, пожалуйста.

Осип лезет в сумку, притороченную к боку кресла. Извлекает из нее обруч со специальным креплением под смартфон. Подобную вещь я уже видел, воспитанники приносили в класс симулятор виртуальной реальности. И даже уговорили примерить. Помнится, тогда девайс на меня особого впечатления не произвел. Перед глазами сменяли друг друга плохо освещенные комнаты, время от времени из темноты выпрыгивали страшного вида монстры. Последних, кажется, полагалось встречать огнем из различного автоматического оружия.

– Знаете, что это?

– В общих чертах.

Осип одобрительно кивает.

– Такую модель вы не видели,– уверенно дополняет юный наставник. И задает следующий, совсем уж неожиданный вопрос:– А как вы относитесь к играм?

– К компьютерным играм?– на всякий случай уточняю я.

– Именно.

– Знаете, Осип, отрицательно.

– Почему?

– Считаю бездарно потраченным временем. Абсолютно бесполезным для ума и души, и вредным для физического здоровья играющего.

– Напрасно,– лаконично подытоживает собеседник.– Хотя бы потому, что в ближайшие недели вам предстоит провести в них н-н-немало часов.

– Зачем?

– Утвержденная методика обучения,– голос подростка звучит отчужденно, будто произнося давно заученную фразу.

– Ну раз методика…

– Давайте я помогу надеть шлем.

Я хмыкаю, но подчиняюсь. Шлем. Тоже мне шлем. Больше на мотоциклетные очки похож. В пазы вставлен вместо стекол смартфон. Или айпад. Но точно не айпод. Если я что-то опять не напутал в англоязычных терминах.

– Включаю,– голос моего рыжего гуру доносится как сквозь вату.

– Щелк!

К моему удивлению, не вижу перед глазами ничего нового. Все та же больничная палата, чистенькая и уже начавшая потихоньку надоедать.

– Не работает?

– Присмотритесь внимательнее, В-владимир Н-н-николаевич.

Присматриваюсь. И верно, различия есть. Во-первых, все видно, будто через тонированное стекло. Во-вторых, передо мной нет Осипа. То есть, если меня слух не обманывает, подросток в кресле находится по-прежнему прямо передо мной. А глаза говорят, что его нет в комнате. И в-третьих… В третьих, прямо перед глазами маячит идеально вписывающаяся в цветовую гамму интерьера… палка. Нет, не палка. Как еще обозначить вытянутый горизонтально предмет со скругленными углами, ненавязчиво висящий в воздухе прямо перед моим носом? Полоска? Площадка? Пробую поворачивать голову, по-разному фокусируя глаза на новом объекте. Он продолжает оставаться строго по центру сектора обзора. Все-таки буду называть эту вещь площадкой. Расстояние до нее определить никак не удается. На помощь приходит Осип.

– Видите?

– Вижу имитацию комнаты. Весьма тщательно выполненную. Еще вижу площадку. Не могу определить расстояние до нее. Полметра? Больше?

– Дистанция вытянутой руки,– сухо подсказывает инструктор.

– И что мне нужно делать?

– Для начала сдвинуть площадку влево. Или вправо. Без разницы по б-б-большому счету.

– А где здесь кнопки? Джойстик? Панель управления?

– Нигде.

Я на какое-то время теряю дар речи.

– Каким же образом…

– Надо постараться.

– Но как? Как выполнить задачу, не имея к тому средств? Это же нонсенс!

– Методом проб и ошибок. Или еще лучше,– проб и находок.

– Осип! Позволь, но ведь тогда что же получается? Получается, пойди туда– не знаю куда, найди то– не знаю что. Так?

– Не верно. Задание абсолютно конкретно.

– Хорошо.

Согласился я лишь для проформы. Поведение Осипа меня если не рассердило, то раздосадовало. Следующие полчаса я честно пробую сместить упрямую площадку хотя бы на миллиметр. Тщетно! Ни наклоны головы, ни мысленные приказы, ни движения глазных яблок не приносят вожделенного результата. Помучавшись еще несколько минут, я раздраженно выдыхаю:

– Сдаюсь!

И пытаюсь стянуть шлем.

– Я помогу.

Невидимый до поры до времени Осип сноровисто освобождает голову от зажима ремешка. Помощь оказывается весьма кстати, поскольку я сильно переоценил возможности собственных пальцев, закованных наполовину в гипс.

– Не страшно,– продолжая радовать краткостью выражения мысли, подбадривает Осип.– Мало у кого с первого раза получается. Отдохните. После обеда снова п-п-попробуем.

Бесплодная тренировка, надо сказать, изрядно меня вымотала. И время до обеда я банально провожу в расслабляющей полудреме.

Ангелоподобная медсестра появляется в компании тележки с обедом. Помогает справиться с едой. И исчезает. Зато тут же появляется мой проводник в виртуальный мир.

Прилаживаем совместными усилиями прибор.

– Щелк.

Злополучная площадка тут же едет вправо. Влево. Снова вправо.

– Получилось! Получилось!

– Рад за вас. Я подгрузил в программное ядро софт по отслеживанию движений глазных яблок.

– А сразу это сделать нельзя было?

– Можно. Но не эффективно. К тому же я вам не все рассказал про особенности софта.

– Слушаю внимательно.

Мне кажется, или площадка стала двигаться немного быстрее?

– Угол смещения площадки будет постепенно увеличиваться. То есть, чтобы добиться плавного скольжения площадки на выбранное расстояние, надо также постоянно снижать интенсивность усилия глазных мышц.

– Меньше смещается глазное яблоко,– плавнее ход площадки?

– Так.

Еще приблизительно три четверти часа пришлось приноравливать управление площадкой к постоянно изменяющейся скорости реакции предмета на движения глаз.

– Как успехи?

Я отчитываюсь, не без гордости подчеркнув свои достижения.

– Отлично. Продолжим.

– Щелк, щелк!

– Обратите внимание на потолок, Владимир Н-николаевич.

Я поднимаю глаза. Площадка никак не реагирует на движение. На глянцевой плоскости потолка начинает формироваться молочный пузырь.

– Кап!

– Заметили падающую каплю?

– Да.

– Подставьте площадку под падающий шарик.

С третьей попытки у меня получилось. Капля разбивается о площадку с характерным чмокающим звуком. После пятой удачи просыпается азарт.

И я упускаю из виду важную деталь. С каждой пойманной каплей длина площадки уменьшается.

– Научились ловить?

Вопрос застает меня врасплох. Не дожидаясь ответа, Осип продолжает:

– Усложняем задачу. Нужно поймать ровно пятьдесят капель. Не больше. Но и не меньше. Как только поймаете пятидесятую, постарайтесь надавить взглядом на площадку, как на кнопку. Давайте пять минут уделим именно надавливанию. Приступим!

С последней репликой полоска вновь становится прежней. Задание показалось мне совсем не сложным. Но если с нажатием на площадку трудностей, действительно, не возникает, то выполнить второе условие никак не получается. То я нажимаю слишком рано, то пропускаю нужный момент. Считать и координировать движения площадки одновременно ой как не просто.

– Давайте я помогу вам.

– Чем же?

– Советом.

Падение капель приостанавливается.

– Представьте счетчик капель в правом нижнем углу.

– Сделано.

– А теперь следите за каплями. Забудьте на время о площадке. Сосредоточьтесь на падающих шариках.

Я следую инструкциям Осипа. И уже через пару минут в левом углу появляются цифры.

– Сделал! Я получил счетчик!

– Чудесно. Теперь заставьте его срабатывать только при попадании капли в площадку.

Приходится постараться, но через четверть часа я добиваюсь требуемого.

– Осталось тупо догнать счетчик до пятидесяти,– подводит черту наставник.

Никакого труда выполнить задание мне не составило.

– Все! На сегодня задания закончились.

Осип выглядит довольным.

– До завтра, Владимир Н-николаевич.

Коляска зажужжала, устремляясь к выходу.

– Осип! А все-таки… К чему все это?

– Узнаете. Обязательно узнаете. Позже.

Глава 16. Исследования

Глава 16. Исследования

День пятый

Матвей

Вернулись на базу как раз к обеду, к умопомрачительному запаху борща, разливающемуся по округе. Мама, мама, мама! Вот что значит появились заботливые и умелые женские руки! И девчонки вокруг нее закрутились, как планеты вокруг солнышка. Да и не только они. То Сашка, то Петька, смотрю, регулярно подходят за советом. Или просто за ласковым добрым словом. От мамы всегда веяло чем-то неуловимо мягким. Домашним. Уютным.

Борщ понравился всем. Даже Колькин отец, обычно равнодушный к еде, попросил добавки.

Отобедав, мы, чуть передохнув, снова засобирались в поход. Романа заместили Колькой. Мало ли что, а он обстановку на месте знает, бывал в Фабричном переулке не раз. Назначил дальнего потомка цыган дневальным. Я даже ему свой нож, доставшийся от исчезнувшего хозяина коттеджа в Прядилихе, отдал, заменив его в ножнах сигнатурным кинжалом. По правде сказать, земной клинок выглядел явно предпочтительнее. Но... надо привыкать к правилам навязанной игры. Потому как следующего течению жизни судьба ведет. А упирающегося немилосердно тащит.

За забором взревел, закашлявшись утробно в начале, двигатель экскаватора. Ну, как взревел... Это в тишине, до сих пор непривычной слуху городского жителя, показалось так. Сейчас же ни гула машин по шоссе, ни назойливо завывающих газонокосилок, ни отдаленного рокота промышленного оборудования.

– Технику, смотри, мне не угробь!– напутствует Павла, уже устроившегося в кабине, дядя Женя.

– Будь спок, начальник!

– И никаких заскоков чтоб!

– Ни-ни,– охотно подхватывает свежеиспеченный экскаваторщик. Видно, что для него подобные диалоги часть театрального действа. Многократно пройденные и обкатанные во всех разновидностях акты и раунды.

Но думать о перевоспитании некогда. Я вполне освоился за баранкой «ситроена», гоню уже на безумных еще позавчера шестидесяти километрах в час, чувствуя себя уверенно. Цель экспедиции ясна, а потому рядом со мной пластиковый пакет с замороженным шершнем исходит росой оттаивания.

– Пилик,– напомнил о своем существовании планшет. Славно все же, что он перешел на питание из загадочного источника тигли-миглей. Проверять батарею каждые шесть часов не нужно.

– Чего пишут?– склонился Денис над аппаратом. Но тут и у него тоже мяукноло во внутреннем кармане.

– Массовая рассылка?– улыбнулся я привету из прошлого.

– Похоже,– зашевелил безотчетно губами, читая сообщение, сталкер.– Точки либрации настроены. Удаленный доступ к функционалу торговых автоматов и Цветных Комнат активирован! Доступен вызов представителя Фабрики. *Примечание. Удаленный доступ в Комнату по умолчанию предоставлен владельцам золотой карты соответствующего цвета. Радиус переноса,– два километра. Частота использования,– не чаще одного раза в трое суток. Примечание ** Вызов представителя Фабрики платный. Стоимость 100 гли. В случае регистрации вновь образованного сообщества (клана) визит представителя происходит автоматически и не требует оплаты.

– Хм-м.

– Что «хм-м». Ты что-то понял о точках либрации?

– В таких точках уравновешены действия гравитационных полей астрономических объектов.

– Так то в космосе!

– Видимо, более подходящего по смыслу слова операторы не нашли.

– Мэт, какие операторы? Ты что-то не договариваешь?

Пришлось выложить егерю большую часть информации о Башне. Избегая упоминания Сашки, как оператора. Не то, чтобы у меня были основания не доверять Дэну. Но... береженого Бог бережет!

На тактическом мониторе появилась тем временем вкладка «точки либрации». С подпунктами «Перемещения» и «Вызовы»

Я посигналил дяде Жене, надавив коротко клаксон. Додж остановился. Надо поставить задачу перед Кешей, чтобы оснастил нас рациями. Жутко неудобно вот так... общаться. А в иных ситуациях, наверняка, и небезопасно.

– Ты чего, Матвей?

– Проверить кое-что надо.

У меня даже руки подрагивают, когда я вдавливаю виртуальную кнопку удаленного перемещения. На планшете одновременно загораются линейка расстояния до квадратика Зеленой Комнаты и сразу три пульсирующих изумрудных точки поблизости. До пункта назначения 1655 метров по прямой. Как я и думал, меньше двух километров. Теперь осталось проверить гипотезу о способе перемещения. Ближайшая точка в пятидесяти шагах, в подъезде изрядно обветшавшего дома, стыдливо спрятавшего свою дряхлость за спинами двух шестнадцатиэтажек. Но угол его виден и отсюда. Прячу планшет в куртку. Убыстряя шаг, почти бегу к зданию. Вот и подъезд! Дэн отстает на корпус, когда из пролета показывается изогнутая шея с головой морского конька. Блин, шершень! Размытая тень выстреливает из-за спины, и летун наколот на копье егеря, как бабочка на булавку энтомолога! Да, реакция у сталкера что надо! Не успеваю восхититься ловкостью товарища, как из того же подъезда выскакивают два теневика. Одного я с разлету бью кроссовкой, словно футбольный мяч. И на стене вспыхивает кислотное пятно. На второго с ломиком наперевес отчаянно бросается Колька. Мгновенье и... И паук, подпрыгнув, впивается в бедро промахнувшегося пацана! Колька орет, отбрасывает ломик в сторону, отчаянно пытается отодрать от себя тварь. Но у теневика, видимо, хватка, как у бультерьера. Или все Колькины силы ушли в крик. Не важно.

– Не вертись,– оглушаю спутника громовым воплем. И, улучив секунду, когда он столбенеет, бью острием кинжала в тело теневика. Он моментально рассыпается трухой, крохотная мутно-охристая капелька падает в траву.

– Мы два идиота,– заключает Дэн.– Нет, чтобы подойти тихонько, всматриваясь в экран тактического монитора. Так мы ж кавалеристы, айда с шашкой наголо.

– Прав на все сто!– соглашаюсь, несмотря на досаду, я.– Только намедни же сам определил, что не берет обзорный монитор далеко! Сеятеля же над прудом не засек, а там меньше расстояние было!

Колька подвывал от боли, перекатываясь с боку на бок по дерну и держась за ногу. Шип монстра торчал из мягких тканей ноги, обломавшись, как жало осы.

– Парни, придержите пацана!– дядя Женя уже деловито натягивал плотные сварочные краги. Правильно, лучше перебдеть. Вдруг шип ядовитый. Мы с Дэном фиксируем Колю, пока наш полевой хирург одним рывком вытаскивает шип. Кровь моментально заливает треники бедолаги.

– Пластырь, пластырь давай!– шипит на меня егерь, приспуская с раненого штаны. Я лихорадочно роюсь в карманах... Черт, пора такую же сумку заводить, что у дяди Жени! Наконец нахожу, и одним махом заклеиваю место укуса. Кожа вокруг несерьезной на вид ранки уже вздулась и побагровела.

– Ты каким ему заклеил?– так же напряженно шипит егерь.

– Я... я не знаю,– окончательно растерявшись, отзываюсь я.

Осматриваю оставшийся. На нем пометка «бактерицидный». Значит, применил я тот, что попроще. Ничего, по логике вещей должно его хватить! Дядя подгоняет «додж» и мы вместе устраиваем постанывающего Колю на пассажирском сиденье. Минуты через три его бледные от пережитого болевого шока щеки розовеют.

– Тепло,– дотрагивается он до ноги.– И спать хочется.

– Отдохни, Коля,– набрасывая куртку на пострадавшего, брат отца проводит ладонью по его волосам.

Мы с Дэном придирчиво осматриваем рану. Воспаление уже спало. И кровь перестала вытекать.

– Годный пластырь,– выдает экспертное заключение егерь.

Пока он вставляет шприц-капсулу в полость копья, чтобы перебросить биоматериал шершня в контейнер, я отыскиваю канувшую в траву жемчужинку. И помещаю ее в сферу хранения. Вот ты какое, ядро теневика!

Я, наконец, вхожу в подъезд, на сей раз поминутно сверяясь с планшетом. Красных пометок на экране нет. Цель находится на площадке второго этажа. И представляет собой самую обычную дверь. Дверь под стать дому, щербатую, растрескавшуюся и слегка перекошенную.

Я толкаю ее от себя. Заперто.

– Мэт, ну что там?

– Не пускают,– как только успеваю ответить, вижу на косяке инородное утолщение.

– Щелк!

И камера планшета подсказывает, что передо мной «картридер Зеленой Комнаты».

Прекрасно!

– Ребята, я нашел! Дэн, давай свои образцы! Тебя Комната вряд ли пустит. И тушку замороженную захвати из кабины!

Егерь, едва появившись рядом, тут же отстегивает шприц-капсулы с пояса, передавая их мне. Ну и до кучи, пакет с шершнем. Сунув наспех цилиндрики в нагрудный карман, я достаю бумажник. Так, вот и она, затерявшаяся между бесполезных купонов и визиток, Золотая Карта.

– Трыньц,– и дверь просто исчезает, открывая короткий коридор Комнаты.

– Сработало?– с надеждой спрашивает Дэн.

– Ты что, сам не видишь?

– Вижу все ту же дверь. Ты ж пока не открыл ее.

Вот так номер. То есть пространство преобразилось для меня одного? Трехмерное измерение дало ответвление сугубо для индивидуального пользования? Впрочем, чему тут изумляться? Для цивилизации, способной отзеркалить всю планету такое вряд ли сложнее циркового фокуса на детском утреннике.

– Отслеживай меня по монитору. Если не вернусь в течении получаса, выдвигайтесь непосредственно к Зеленой Комнате.

– Что значит, «если не вернусь»?– не на шутку всполошился Денис.

– Мы же не знаем точно, как работают транспортные технологии тиглий-миглей.

Я шагнул в коридор. Сделав пару шагов, оглянулся. Пространство в провале двери, оставшееся за спиной, загустевало, как кисель. Вдох, выдох. Фигура Дениса на лестничной площадке отдалилась и помутнела. Крахмал в киселе продолжал схватываться, пока не обрел твердую форму. Форму двери в уже посещенной биолаборатории, сплетенной для нас из пространственных нитей могучими ткачами Тхэгу-райси.

Минута, и я в комнате. Один. Пользуюсь преимуществами общественно-индивидуального доступа. Вполне возможно, что в то же самое время в лаборатории находится кто-то еще. Но это другая лаборатория. С иным уровнем доступа и оборудованием. Хотя, по факту, одна и та же. Или, по крайней мере, имеющая для двух или более пространственных проекций одну общую матрицу. Тьфу, прОпасть! Голову сломаешь! Новейшая физика вариативного пространства какая-то, изложенная в виде учебного пособия. Я так ярко представил себе обложку учебника с таким названием, что ничуть не удивился, материализуйся он на плоскости приборного стола передо мной.

Микроскоп. Я огладил ладонью округлый корпус. То, ради чего я сюда пришел. И как же поместить пробирки под объектив?

Ага. Оказывается «под» ничего помещать и не надо. Может и нет никакого объектива в нашем, человеческом понимании, вовсе. Все проще. Штатив сбоку, в кольца которого шприц-капсула входит, как влитая.

– Провести исследование биоматериала контейнера?– Надпись, на всплывшем перед глазами виртуальном панно, требует подтверждения действия.

– Да!

– Содержание: Биологический материал кольчатого червя аратари. 3/5». Анализ. Отбор единицы биоматериала. Единичный образец деструктурирован в ходе исследования. Выявлено основное свойство. «Упругость». Шприц-капсула, емкость 2/5 готова к применению в режиме «инъекция».

Хм-м... Инъекция. То есть, если я вколю себе... вот эту штуку... то у меня появится на какое-то время дополнительное свойство тела, перенятое у чуждого организма? Меня передернуло от перспективы попадания в кровь биологических субстратов инопланетного происхождения. Особенно памятуя о том, что, а вернее кто послужил источником тех самых субстратов. Ладно, продолжим! Следующая пробирка.

– Содержание: Биологический материал шершня болот. 5/5 Анализ. Отбор единицы биоматериала. Единичный образец деструктурирован в ходе исследования. Выявлено основное свойство. «Легкость». Шприц-капсула, емкость 4/5 готова к применению в режиме «инъекция».

– Содержание: Биологический материал теневика аратари. 1/5. Анализ. Отбор единицы биоматериала. Единичный образец деструктурирован в ходе исследования. Выявлено основное свойство. «Паутина». Шприц-капсула очищена и стерилизована.

– Содержание: Биологический материал сеятеля аратари. 2/5». Анализ. Отбор единицы биоматериала. Единичный образец деструктурирован в ходе исследования. Выявлено основное свойство. «Кладка». Шприц-капсула, емкость 1/5 готова к применению в режиме «инъекция».

Пилик!– планшет выдал сообщение:

– Уровень доступа в работе с биотехнологиями повышен. Текущий уровень три. Доступен процесс «сепарация»

Основные привилегии для тактического монитора: Расширенное дистанционное распознавание первичных особенностей организма. Основные привилегии для тактического пояса: Возможность использования сертифицированных шприц-капсул в режиме «инъекция» Внимание: Пояс имеет текущий статус: Частично экипирован. Для полноценной эксплуатации устройства оно должно быть экипировано в режиме индивидуальной привязки!

Когда я оторвался от чтения, на противоположном крае стола белел еще один прибор. Похож на тостер, ощетинившийся черными жвалами зажимов.

– Щелк!– сработала камера планшета

– Сепаратор. Технология Аратари-лим по лицензии Тхэгу-райси.

Будем пробовать аппарат в деле!

Штативных зажимов у него с десяток. Так что поместятся все пробирки одновременно.

– Пыньц! Пыньц! Пыньц! Пыньц!– входят цилиндрики в пазы. Аппарат довольно урчит, словно кот у наполненной миски. И втягивает панель с образцами себя.

Жужжание.

Всплывает тоже самое голубовато светящееся панно.

Сепарация

Стадия 1. Фрагментация пространства шприц-капсул номер 1, номер 2, номер 3. Успешно. Емкость сбора увеличена до двадцати единиц хранения. Контейнер разделен на два независимых отсека по десять единиц хранения в каждом.

Стадия 2. Сепарация содержимого шприц-капсул до состояния «вытяжка». Требуется 5 тэрр энергии на каждую операцию.

Не успеваю возмутиться расточительным расходом энергии, как строчки меняются:

– Корректировка. Наличие Золотой Карты пользователя. Тариф обнулен.

– Вот это я понимаю, скидки! Не те жалкие три-пять процентов, что гарантируют картонные прямоугольнички в бумажнике. Гарантировали то есть. Между тем панно продолжает информировать:

– Процедура сепарации шприц-капсулы номер 1. Отказано. Недостаточно исходного материала для сепарации начального уровня.

– Процедура сепарации шприц-капсулы номер 2. Отказано. Недостаточно исходного материала для сепарации начального уровня.

– Процедура сепарации шприц-капсулы номер 3. Отказано. Недостаточно исходного материала для сепарации начального уровня.

Ой-е-ей... Это я чего ж, зря до булочной по росе прогулялся? Только сандальки замочил? Не завезли в магаз сдобных городских и ароматного бородинского?

Пока шестеренки в голове проворачиваются, преодолевая инерцию мышления, руки меняют местами пробирки. Расширит им функционал сепаратор, если внутри цилиндриков пусто? Расширил! Теперь в каждую помещается два десятка образцов.

Зубчатые колесики логики встают, прокрутившись, в нужное положение. Откинув предохранительный колпачок, я вгоняю иглу одной из

капсул в уже оттаявшую тушку шершня.

Есть!

– Содержание: Биологический материал шершня болот. 5/5

– Что ты на это скажешь, Илон Маск?– бросаю я пробную шар юмора в сторону инопланетного «тостера», заряжая его единственной пробиркой. Но тот молчит, откликаясь лишь привычным жужжанием.

Сепарация

Стадия 1. Фрагментация пространства шприц-капсулы. Не требуется.

Стадия 2. Сепарация содержимого шприц-капсулы до состояния «вытяжка». Успешно. Получена «вытяжка шершня болот». Основная

характеристика: Легкость. Текущая усредненная эффективность 10 процентов, длительность действия от 3 до 15 секунд. Периодичность активации: не чаще одного раза в сутки. Форма применения: инъекция.

Раскрывшийся зев аппарата осчастливил меня сразу двумя капсулами.

Одна привычно отражала свет безупречным хромом. Состояние шприц-капсулы: 0/10(20).

Другая пробирка отливала бледно-зеленым оттенком. Содержание шприц-капсулы: Вытяжка «легкость» 1/10(20).

Если я все верно понял, то «вытяжка» как бы спрессовала пять единиц образца в один. И его можно использовать, совсем как «бафф» в компьютерной игре. Вот только что дает это свойство «легкость»? Уменьшение массы физического тела? Объективно подтверждаемой процедурой взвешивания? Или так, абстрактно, вроде «роли личности на весах истории»? Не понятно пока. Как и возрастающее число параллелей с каркасными линиями компьютерных симуляций. Откуда такое совпадение? Случайность? Видимо, нет. Тхэгу-райси исподволь готовили нас к нашествию? Лично мне такой расклад кажется куда более вероятным!

Глава 17. Постояльцы

Глава 17. Постояльцы

День пятый

Матвей

Пора прощаться с Зеленой Комнатой. Смотрю на часы. Минуло двадцать шесть минут. Надо поторопиться, пока моя команда не снялась с места!

Пройдя коридор, провожу карточкой по электронному замку.

– Пилик!

Планшет.

– Вы можете покинуть Комнату в режиме синхронизации трехмерного пространства. Либо воспользоваться преимуществами золотой карты доступа, и перейти к выбранной на планшете точке либрации. Для инициации процесса дистанционного выхода необходимо десять тэрр.

Я жду объявления о скидке. И, желательно, в размере 100 процентов! С ударением на первом слоге. Но девайс молчит. Так-с, надо запомнить. Тут как в банде. Вход рубль, выход два! То есть крайне полезное свойство телепортации в Зеленую Комнату обойдется мне в ноль затрат. А вот возвращение... Вынь да положь десять тэрр!

Я изучаю индикатор зарядки пояса. Показатель одиннадцать. Предо мной развилка. Либо прыгать на лестничную площадку, где меня уже с нетерпением ждут дядя и Денис, расходуя практически весь потенциал пояса... Либо подождать немного, дав им время подъехать к настоящему, реальному выходу из радиомастерской. К реально очень неудобному выходу из полуподвала. Засаду там устроить,– легче легкого! На часах двадцать девять минут. Эх, прости меня, папка. Придется обождать тебе еще десять часов! И четверо полных суток зарядки пояса-размораживателя!

Выбираю точку, по памяти тыкнув пальцем в планшет.

– У-у-у-у-у-у,– с едва слышимым свистом втягивает меня воронка, размывающая вращением границы пространства. Секундная потеря ориентации, головокружение,– и я под стропилами. На незнакомом пыльном чердаке. Срочно тактический монитор в руки! Черт, у меня из оружия один кинжал! А шершень шустрый, если что. Гораздо быстрее меня. Сходиться с ним в ближнем бою не вариант! Эх, надо было у родственника пистолет по такому случаю выпросить!

Но паника оказалась преждевременной. Красных меток нет и в помине. Зато три изумрудных клинышка вот они. Совсем рядом. Дядя Женя, Коля, Денис.

– Матвей! Матвей! Мэт! Ты где?– слышу приглушенный перекрытиями зов сталкера.

– Здесь,– откликаюсь громко и радостно, словно мальчишка, отбившийся от взрослых в лесу и услышавший близкое «ау».

– Подожди немного. Тут люк на чердак заперт. Висячий замок.

– В «ситроене» болторез!– тут же нахожу решение. Не зря же на пока что воображаемом гербе несуществующего клана Серой Крепости, перекрещены болгарка и сей универсальный кусательный инструмент.

– Жди!

Пару минут я осматриваю окрестности через слуховое окно. Кое-где сквозь листву вижу головы и плечи парней и девчонок, спешащих куда-то по своим делам. Девчонки даже в сарафанах с интригующе тонкими бретельками. Как будто ничего и не изменилось!

– Клац! Стук!

Это навесной замок, честно павший в схватке с болторезом, падает на пол.

Скрипит крышка люка, откидываясь.

– Нашелся!– улыбается во все тридцать два зуба Денис.– А чего ж не из той же квартиры вышел?

– Ну, знаешь, я не выбирал! Видимо, нестабильны и подвержены смещению эти самые... точки либрации.

Попутно я обдумываю превратности механизма телепортации. Круто, очень круто за двадцать секунд прыгнуть на четыре километра, имея Зеленую Комнату центром транспортировки. Но вот, как показала практика, коварные овраги, не обозначенные на гладкой бумаге, тоже имеют место быть. А если бы я оказался, допустим, в банковском хранилище? Пришлось бы ждать трое суток до следующего «телепортационного» окна? Так и от жажды коньки откинуть можно! Тут же достаю блокнот, делая лаконичные записи. Поясные фляжки. И, вдогонку, «узнать о ТРК «Заречный»». На последнюю запись меня спровоцировала мысль о денежном хранилище. «Форт Нокс», как отрекомендовал его Рус. Как-то там Людочка? С ним... Сердце неприятно сжалось. «Ну чего ты, Матвей? Зачем? Она сделала свой выбор»,– попыталась унять боль голова, обращаясь к полкам, заполненным разумными доводами. Но когда доводы рассудка служили бальзамом для сердца?

Колька все еще дремлет в кресле иномарки, когда мы направляемся к второму Фабричному переулку. По пути, как и планировалось, посещая квартиру Григорьича. В его жилище мы находим неплохой набор инструментов. А также самого хозяина в стазисе. Батюшки, какой же грузный мужик! С четвертого этажа стащить его было делом не легким. Пока перли, меня посетила крамольная мысль. Насколько крепка и безопасна оболочка стазиса? Вот если б мы не удержали, и статуя Григорьича, перевесившись через перила, рухнула бы на пол лестничного полета тремя этажами ниже? Выдержало бы «стекло»? Не нарушилась бы целостность объекта консервации? А если б это был седьмой этаж? А десятый?

Хорошо, что среди нас есть тот, кто мыслит сугубо практическими категориями. Брат отца загодя припас в кузове мягкие подушки и слой поролона для перевозки тех, кого настигло неумолимое оцепенение.

Фабричный переулок нас встретил суетой муравейника. И стеной габионного типа, возводимой целой артелью пацанов. Про габионы мне позже дядя Женя рассказал. По сути высокие и относительно узкие, открытые сверху клети из металлической специальной, прочной сетки. Набиваются камнями. И, чаще всего, служат для начальной, черновой облицовки городских рек при обустройстве набережных. Впрочем, все по средствам. Иной раз городская администрация тем и ограничивается. Берег перестает размываться, опасность сползания склона в русло устранена,– и ладно. Не до эстетики покрытия оцинкованных клеток гранитным панцирем! Тем более, что гранит вещь дорогая. Гораздо лучше будет смотреться на фасаде мэрии. Или даже на чьем-то дачном участке.

Но местные строители решили использовать габионы в качестве стены, закладывая ими узкие пространства промежутков между близко стоящими зданиями. Идея была понятна. Получить защищенный со всех сторон двор. Уже сейчас оставалось всего два въезда на территорию. И у бутылочных горлышек дежурили патрули юнгвардейцев.

– Куда? Зачем?– без прелюдий поинтересовался один из охранников, явно не славянской внешности. Потомок гордого Кавказа с некоторым недоумением косился на дядю Женю за рулем доджа. Думаю, он впервые за эти пять дней видел «живого» взрослого. Полицейская портупея поверх футболки «чикаго буллс» на дежурном по КПП смотрелась довольно нелепо. И обе вещи являли диссонанс с ручкой немецкого «люгера», торчащей из миниатюрной потертой кобуры, приходившейся явно не по размеру пистолету. Оружие, не иначе, было когда-то добыто и восстановлено группой черных копателей. И хранилось себе где-то тихо и мирно в частной коллекции, пока не пришел час, и оно не «всплыло на поверхность». «Парабеллум»... Хочешь мира,– готовься к войне! Проклятые фашисты знали толк в символике!

– Здравствуйте,– вежливо приветствовал «офицера» родственник.– Мы хотели бы проведать и, в случае обнаружения, забрать с собой дядю вот этого молодого человека.

Дядя кивнул в сторону Николая.

– С минимальным набором личных вещей. Кровать, белье, посуда. И так далее. Не возражаете?

– Есть точный адрес и фамилия?

Проснувшийся и вполне бодрый Колька тут же отбарабанил требуемые сведения, будто только и ждал, когда его спросят.

– Марат!– позвал вахтер на воротах старшего.

– Ну что тэбе? У меня стройка!

Появившийся перед капотом парень на вид лет восемнадцати, и, правда, до этой минуты активно и увлеченно руководил усилиями работающих. Раздавая указания, взмахами рук направляя потоки трудовой энергии, словно дирижер, управляющий оркестром.

Охранник кратко изложил цель нашего визита, на что получил столь же лаконичное указание на гортанном языке, недоступном для моего понимания. Марат тут же вернулся к своему дирижерскому пульту, а подчиненный попросил нас открыть дверь грузовичка для осмотра. Обнаружив там Григорьича, выслушал почти правдивое объяснения, что мы собираем всех родственников, чтобы укрыть их от опасности. Паренек одобрительно поцокал языком:

– Ах, джигиты!

И... выписал нам кривыми каракулями, на бланке рецептов из аптеки, пропуск! Наказав, чтобы возвращались мы тем же путем, что и приехали. И усадив к нам в кабину мальчонку лет одиннадцати. Видимо, как соглядатая за погрузкой.

– Втроем справитесь?– спросил дядя вполголоса, отзывая меня в сторону.

– А ты?

– Не нравится мне идея загонять додж на оцепленную территорию,– признался брат отца.– Особенно учитывая то, что у меня запрятано под сиденьем. Если найдут «Калашников», то точно отберут. Ну не стрелять же в пацанов!

– Справимся,– уверенно отрапортовал я. Хотя, вспоминая трудности погрузки коллеги моего министра, такой уж железобетонной уверенности у меня в том не было. Коленки до сих пор подрагивали, а руки тянуло. Посчитав нас за трио, к тому же, дядя сильно преувеличил. Ну какой из Кольки грузчик-биндюжник?

Взгляд дяди оказался весьма дальновиден. Мы нашли в комнате и Колькиного родственника, и оружейный шкаф. Коля, как и обещал, отыскал ключ. Мы забрали из квартиры и мужчину, и топчан, и тульскую вертикалку с патронташем, набитым патронами. Причем, пока Коля отвлек нашего сопровождающего, Денис умудрился выколупать штук шесть зарядов, и рассовать их по карманам. В последний момент при осмотре квартиры он же заприметил и утащил в кузов штукенцию, о назначении которой я мог лишь предполагать. Механическая, вроде бы даже кустарно изготовленная, хрень с длинным рычагом.

– Ребята, один момент, я, кажись, зажигалку выронил,– когда я уже завел мотор, спохватился егерь,-- не глуши, я мигом! Одна нога здесь, другая...

– Я понял. Тоже здесь. Лети.

Обернулся сталкер за минуту. Мне оставалось лишь строить догадки, зачем он предпринял вояж, скрывшись от контроля соглядатая.

На выезде машину обшманали довольно профессионально. И конфисковали ружье вместе с патронташем. Ни я, ни Денис, возражать не осмелились.

– А это что?– ткнул стволом киношного люгера в забранную Дэном из квартиры штуку, охранник с каракулевым почерком.

– Домкрат, типа,– не моргнув глазом, соврал авантюрист.

– Он что, автомэханик?

– Любитель. Как очнется, снова машины чинить будет. Заглядывайте, если что!

В ответ нам прилетела плохо передаваемая идиоматическая конструкция из игры горных слов с примесью местного диалекта. И мы покинули сию гостеприимную укрепляемую обитель.

– Ехали за ружьецом, а возвращаемся с...,– дяде, заглянувшему в кузов ситроена, очень хотелось подобрать рифму при взгляде на Колькиного родственника. Но ни одна приличная рифма никак не подбиралась. А раздраженью требовался выход. Потому мой наставник, не сдерживаясь, грохнул дверцей грузовичка так, что снялись галки с ближайшей березы. Еще бы! Ведь мы везли в общину брата-близнеца Паши! Не по плоти, а по духу! Как сказали бы одухотворенные монахи. И имели бы на это все основания. Поскольку Бориса мы застали в той же приблизительно позе, что и его собрата. То есть с воздетой с раннего утра стопкой в ладони.

Скорбно сведенные брови моего зама чуть разошлись, когда Денис нашептал ему что-то горячо, описывая трофей. Морщины окончательно разгладились, когда Дэн извлек из карманов два узких пенала и вытянул из-за пояса довольно объемный запаянный пакет с мелким черным порошком.

– Огневой припас,– с непонятной мне гордостью прокомментировал свои действия егерь. И выражение лица бывалого прораба сменилось с «ерш твою медь» на вполне привычное «ну ты посмотри, с кем приходится работать!»

Отчима Дэна зато эвакуировали без проблем. Скромных габаритов мужчина все еще спал в то утро, совсем не брутально свернувшись калачиком. На прощанье сталкер осмотрел свою покидаемую, скорее всего навсегда, комнату. Компьютер, обтянутое ажурной черной сеткой кресло, плакаты с героями боевиков и знойными красотками по стенам. Уже на пороге, Денис спохватился.

– Чего забыл-то?

– Очки! Как же Виталик без очков!

Вот почему, чтобы позаботиться о ближнем, не показушно или следуя обязательствам, а просто так, от души, нам обязательно нужно попасть в экстремальные обстоятельства?

По пути нам попалась отметка тайника. Базировался артефакт в мусорном контейнере на заднем дворе одного из административных зданий мэрии. На сей раз, мы успешно сыграли раунд в игре «кто успел, тот и съел». То есть прибыли первыми.

– Одолжишь копье?

Денис задумался, окидывая меня придирчиво-оценивающим взглядом. Будто говоря: «А тебе по плечу?» и добавляя, весомо так: «свое надо иметь, шкет»! Но вслух он ничего из этого не сказал. Просто молча передал оружие. Посмотрел, как я вкладываю шприц извлекателя в полость.

– Все так делаю?

– Да. Тут ведь ремесло нехитрое.

На этот раз болторез мы используем совсем не по профилю. Он заменяет длинную палку, которой егерь откидывает крышку бака, открывая поле боя. Из вороха бумаг и одноразовой посуды с остатками бизнес-ланчей, выбирается наружу охранный краб. Эх, опять не успею его сфоткать. Да у меня же теперь напарник с еще одним монитором!

– Денис, фиксируешь?

– Да!

Легкий поворот головы мне чуть было не обошелся дорого. Краб, находящийся сейчас на уровне моей груди, разрядился залпом костяных шипов. Метя мне прямо в незащищенное ничем горло. Спасла реакция. Я отшатнулся, уходя с линии атаки назад и чуть влево. Копье пришлось развернуть, потому что хват оказался неудачным. В это время противник подкопил силы и выплюнул еще один шип. Поразив, зараза, все тоже многострадальное плечо!

– Ай!– не удержался я от совсем не мужественного вскрика. И принялся лихорадочно колоть врага со скоростью три тычка в секунду. Несмотря на то, что краб был вдвое крупнее сородича из заброшенной котельной, попасть мне не удавалось. Членистоногий ловко маневрировал, уходя от лезвия, и вообще, чувствовал себя в мусорных терриконах как дома!

– Древком! Древком его сбей, маховым ударом! Когда на холм взберется.

Возможно, сталкер не самый лучший в оформлении советов в слова. Но я его прекрасно понял! И наподдал бежевому многолапому ублюдку, как только тот выбрался на высоту. Сплюснутый диск, в который превратилось туловище охранника, юзом проехался по асфальту. Краб моментально выпростал конечности, словно они у него были снабжены тугими пружинками. И ринулся на меня, как броненосец на рейде, попутно выстреливая снаряды шипов! Вот тут уже я проявил себя. Не обращая внимания на колючки, отлетающие от бронежилета как горох от бетонной плиты, я сделал решительный выпад! И с плотоядным хрустом насадил агрессора на копье! Через миг от краба остались лишь развеваемые летним ветром сухие покровы. Да шип, саднящий в плече.

– Ты как? Попал он в тебя?– приблизился Дэн.

– Есть такое. Тащи плоскогубцы, в хирургию играть будем.

– А пластырь?

– Не обязательно. Так зарастет. Пусть организм привыкает. Адаптируется к возможностям собственной регенерации, не полагаясь на протекторы.

– Мудро,– склонил голову набок егерь,– Особенно, если в процессе адаптации случайно дуба не врезать!

Шип извлекли, и я его сложил в ту же шприц-капсулу, что достал из копья. Взглянул на результат через камеру планшета.

– Шприц-капсула «контейнер». Содержание: Биоматериал краба-стрелка 1/10, Шип краба стрелка 1/10.

Ранку залили перекисью из автомобильной аптечки и заклеили самым обычным, земным, пластырем. Кажется, тоже бактерицидным, к слову. Не думаю, правда, что он силен против инопланетной микрофлоры... Или микрофауны, как правильно?

Добычу разделили с Денисом по договоренности. Ему– ядро краба, мне –тускло-болотную сферу, переливающуюся между ровными полосками бумаги, пропущенной через измельчитель. Надо же, кто-то еще неделю назад пекся о служебной тайне!

– Дэн, а как узнать, что за свойства у сфер?

– Все так же, но их надо сначала активировать через пояс. Помочь?

– Если не трудно.

Дэн на время заменяет свои сферы экипировки на мои. Замечаю, что после того, как он вынимает элемент с «маскировкой», контуры фигуры сталкера обретают четкость. Будто я взял объектив и, поймав егеря в фокус, навел на резкость. Надо же, а до того мне казалось, что с изображением Дэна все и так в норме. Только сейчас, на контрасте, отмечаю, что прежде границы его тела как бы рассеивались, подтаивали в воздухе, норовя стереть различия между сталкером и фоном. Вполне вероятно, что с развитием этой способности, Дэн станет если не невидимкой, то очень и очень неприметным субъектом. Как снайпер в современном «лешачьем» камуфляже, теряющийся на фоне леса или джунглей.

– Держи,– протягивает мне инициированные девайсы тигли-миглей товарищ.

– «Сокращение»,– сообщает планшет для меня не слишком информативную подробность об одном. Что за «сокращение»??? Штатов, бюджета, отдыха?

– «Панцирь, пассивное умение»,– вдогонку расшифровывает функцию второго предмета. Здесь яснее. Скорее всего постоянно действующий эффект по типу заклинания «каменной кожи» в фэнтези-играх. Любопытно, шип охранника впился бы мне в плечо, будь во время атаки экипирована сфера на активном тактическом поясе? Отскочил бы? Оставил царапину? Увы, подробных гайдов по этому миру не существует в природе. Во всяком случае, на данный момент. И если они когда-то и появятся, то составят их такие, как мы с Дэном. Предварительно испытав все прелести на собственной шкуре.

– Матвей, а ты не забыл про тотем?

– Вот ведь раздолбай! Конечно, забыл!

– Вспоминай. Мне жутко любопытно, что там, в сундучке.

Глава 18. Визит

Глава 18.

День пятый. День шестой.

Матвей.

Возвращаемся на базу к ужину. К рису с овощами, к рассыпчатому песочному печенью с янтарным чаем. Я смотрю и не могу насмотреться на маму. Она что-то неспешно, как и в прежние времена, обсуждает с дядей Женей. Они редко спорят с ним. Впрочем, и с папой не часто. Мама умеет терпимо относится к слабостям близких.

Новые постояльцы определены в убежище. От четырех таймеров в комнате забрезжил даже слабенький рубиновый отсвет. Наверное, скоро галерея ледяных скульптур пополнится. Вряд ли мы сможем бросить на дороге человека, время стазиса которого подходит к концу. Достав сундучок, я приглашаю Сашу и Дениса к опустевшему столу.

– Щелк!

– Хранилище тотема. Сигнатурный предмет Аратари-гон по лицензии Тхэгу-райси. Доступен к активации посредством тактического монитора.

– Обнаружена сигнатура объекта класса «тотем». Уровень распаковки: три. Соответствует индивидуальному уровню владельца тактического монитора. Формы преобразования тотема:

1. Тактический обруч. Принадлежность: Аратари-лим с возможностью адаптации общего доступа.

2. Тактический наруч. Принадлежность: Аратари-тэм, с возможностью адаптации общего доступа.

Странно, в прошлый раз было три вещи на выбор. Казалось бы, должно быть наоборот, с поднятием уровня доступа. Однако же...

– Саш, что по-твоему выбрать?

– Я не знаю,– обескуражил ответом оператор.– Обруч это предмет, характерный для Аратари-лим. Наруч,– вещь Аратари-тэм. Первый будет уместнее сейчас, второй проявит свои основные свойства позже, скорее всего.

– Даже в этом твердой убежденности нет?– в реплике контактера мне послышались нотки сомнения.

– Нет,– подтвердил мои опасения собеседник.– Я же только теорию знаю. И то, верхушки самые.

Денис было заинтересовался последней фразой и уже открыл рот, чтобы узнать об источниках Сашкиных знаний, но его внимание намертво приковала Лена, растягивающая веревки для сушки белья рядом. Ух ты, постирушки наверняка мама Зина организовала! Как и крючки под веревки, основательно прикрепленные к стенам здания и вагончику строителей. Женские дела по хозяйству иногда не столь заметны, но вечны. Вот ров, кольцом опоясавший нашу крепость, видно издалека. Еще немного, и Павел окончательно завершит начатое. Завтра уже. Если не запьет, конечно. И будем мы заезжать на территорию, минуя канаву, по специально сколоченному настилу из досок, уложенному в сталь сварной угольчатой рамы. В ближайших планах дяди Жени сделать из настила полноценный подъемно-опускаемый мост. Совсем, как в воротах классического средневекового замка. Только вот поможет ли подобная рационализация от инопланетных хищных созданий? Тот же шершень он же летающий. Егерь, правда, уточнил, когда услышал мои рассуждения. Не летающий, а парящий. Как и сеятель. Типа, высоко они подняться не могут, имея «потолок» отрыва от поверхности. Мне кажется его вывод сомнительным. Но время покажет, кто прав.

– Ты что думаешь по поводу выбора, Денис?

– А?– судя по реакции все думы сталкера сейчас не о тактических артефактах аратари. А о предметах, более земных, и, одновременно, более возвышенных. Мы, люди, пожалуй, обречены на парадоксы.

– Про наруч и обруч,– настаиваю я на озвучивание мнения опытным охотником за иномирной живностью.

– Да кто ж его знает,– отбрехивается Денис. Он заворожен грацией Лены, его взгляд делается мечтательным... Все понятно. Втюрился.

О-хо-хо-хоо! Как говаривал Санта Клаус, слезая с саней. Придется самому решать, потому что дядя Женя в этих делах совсем не советчик.

– Обруч или наруч? Наруч или обруч? Хоть на эники-беники разыгрывай!

– Сааааш...

– Что?

– А может такое быть, что я сейчас выбор сделаю, а второй предмет после этого недоступен станет. По логике же, после разделения аратари, как я понял, прекратили пользоваться технологиями и вещами, созданными «идейно-чуждыми» братьями?

– Прекратили. Но... В их артефактах существует... Как бы это сказать... Лестница? Пирамида власти? Нет, иерархия!

– То есть?

– То есть, пояс аратари-гон по умолчанию главнее. Он и уравновешивает, и подчиняет силы двух прочих «деятельных» предметов. Но подчиняет не навсегда. Артефакты эволюционируют вместе с владельцем. И если ты предпочтешь следовать эволюции Аратари-лим, то сила обруча может превзойти потенциал пояса. Тогда, в случае выбора «зеленого пути», наруч останется за бортом. Воспользоваться его преимуществами ты уже не сможешь. Аналогичный расклад и в обратную сторону работает.

– То есть сильный пояс и две ветки развития одновременно, либо подчиненный пояс, и единственный путь, зато со снятыми ограничениями на прогресс, так?

– Да.

– Вот и выбирай,– Лена скрылась из поля зрения, и Денис снова влился в обмен мнениями,– перчатка механика или диадема друида.

– А ты доходчиво переложил,– не удержался от смешка я.– Ладно, обруч, так обруч!

Хлопок, вспышка. Прикрыть глаза и отвернуться успевает только Сашка. Мы же сидим и моргаем, словно два филина. Или два лоха. Которые ничему не учатся даже на собственном опыте.

Еще не проморгавшись, как следует, водружаю царскую порфиру на смиренное чело.

– Ты единственный обладаешь тремя «тактиками» из всех, кого я знаю,– многозначительно и торжественно тянет Денис. И вдруг внезапно меняет тон:– О, великая эльфийская хранительница леса!

И хохочет дерзко. В чем Сашка, не удержавшись, поддерживает зубоскала.

Да... У кого-то конкретно так детство в разных местах все еще играет!

Я смотрю на девайс их глазами, и меня настигает понимание, что я облажался. В очередной раз. Мне что же теперь, как снегурочка в тюзе или персидская княжна в мультике, с диадемой ходить прикажете? Ведь все же дворовые собаки засмеют!

На планшете автоматически включается меню инициализации индивидуальной привязки, когда я сбрасываю корону с голову, будто она полыхнула огнем.

– Да ладно, бейсболку на размерчик побольше нацепишь или бандану, и всех делов,– предлагает решение Денис.

Бандану... А это вариант! Но мои спутники вновь заливаются нездоровым смехом. Блин! Вот и доверь спасать мир подросткам!

– Саш, а обруч, пока он не привязан, может тоже, как пояс, обладает полезными свойствами?

Мой консультант задумывается.

– Из состояния стазиса обруч не выводит точно. Что касается остального, я не в курсе.

Надо было брать наруч!

Перед тем, как заснуть, я вертел так и эдак вновь обретенный тактический девайс в руках. Изучал. Тайком, конечно. Чтоб не стать вновь объектом насмешек Дэна. Мама меня застала за этим занятием, когда пришла пожелать спокойной ночи. Теперь спальню разгораживала тканевая перегородка на две неравные части. Мужскую, пообъемнее и женскую, поскромнее. Сто пудов, мамина инициатива.

– Красивая вещица,– оценила она обруч.– Как она устроена?

– Да сам еже не разобрался. Но у нее есть собственный аккумулятор.

– Как у смартфона?

– Почти. А еще, видишь, пазы?

Мамины пальцы пробежались по неровностям обруча.

– Вмятинки скорее. Или углубления.

– Почти уверен, что они предназначены для ядер, добываемых из иномирных животных.

– Матвей, а откуда в них эти... ядра? В наших же, земных обитателях, ничего подобного нет?

– Точно не знаю. Высшая раса в свое время изменила пространство и структуру мира Аратари, добавив дополнительное, сигнатурное измерение. Может из-за этого. А может фишка в самом процессе «извлечения». И, если убить с помощью копья Дениса утку, например, от нее тоже останется жемчужинка «ядра».

– Скучаешь по папе?

Простейший вопрос вдруг поставил меня в тупик. И я промолчал.

– Конечно, скучаешь,– истолковала мое безмолвие мама по-своему.– И я скучаю. Спи крепко!

Она поцеловала меня в лоб и ушла. Заснул я, размышляя о том, что же держит двух таких разных людей, как мои родители, вместе.

***

Растолкала меня с утра дежурная по пульту, как ее назвал дядя. Причем растолкала абсолютно бесцеремонно.

– Что случилось, Оксан?

– Там... это!

– Что «это».

– Не понимаю что. Шаровая молния вроде!

– Где?

– У ворот.

Я бросил взгляд на часы. 6-58. Зевая, побрел к экрану, на который выводилось изображение с камер. Перед воротами, на высоте человеческого роста висел белый шар. Приглядевшись, понял, что не совсем шар. Объект, близкий к сферической форме был сплюснут слегка по вертикали. И имел в задней части симметричные вытянутые треугольниками «ушки», почти параллельные земле. Я перевел взгляд на планшет. Точка у ворот присутствовала и была окрашена в нейтральный серый колер. Значит, не хищник. Уже хорошо.

7-00. Сфероид вдруг преобразился. В направлении к земле из него вылетел сноп лучей и принялся из света ткать новое тело. Человекообразное тело! Минута,– и согнутыми костяшками пальцев визитер аккуратно постучался в ворота. На человека он, естественно, похож не был. Ближе всего ему подошел бы образ робота из будущего. Закованного в белый пластик изящного андроида, выполненного в стиле минимализма, с электронной маской-таблом вместо лица.

Я поднял гвардию в лице Дяди Жени, Дениса, Романа и Саши, и пошел впускать гостя.

– Доброе утро! Я представитель Фабрики,– приятным мужским голосом, в котором едва угадывались машинные нотки, отрекомендовался гость.

– Здравствуйте,– немного ошалел от старта диалога с искусственным интеллектом я.– Проходите!

– Мой визит связан с заявкой на регистрацию клана-сообщества,– официально разъяснил визитер.– Опрос, перепись и первичная регистрация не отнимут у вас много времени.

– Первичная?

– Да. Окончательная регистрация будет утверждена через трое суток. Путем дистанционной проверки количества членов сообщества. Постоянный состав должен составлять не менее двенадцати человек.

В конце предложения андроид запнулся, будто ему пришлось подбирать нужное слово.

– Приступим?– в руках робота появился электронный планшет и стилус.

– Не возражаю.

– Имя, Фамилия, возраст руководителя сообщества.

Я переглянулся с дядей и тот едва заметно утвердительно кивнул.

– Матвей Станиславович Серов, 16 лет.

– Сокращенное имя, ник?

– Мэт.

– Наименование сообщества?

– Клан «Серая крепость».

– Количество участников на момент первичной регистрации?

– 13.

– Отлично. Пожалуйста, ваш отпечаток пальца. Прекрасно. Теперь я должен познакомиться с остальными участниками, чтобы убедиться в добровольном характере вступления в сообщество.

Интересно, как же он собрался «убеждаться»? Но ответ на эту загадку нашелся незамедлительно. Робот первым положил руки на плечи Денису. Из центра лба андроида ударил световой конус, разграфив лицо егеря на квадратики цифровой сетки. Секунда, сетка соскальзывает вниз и гаснет. А представитель Фабрики заключает нейтрально-механически:

– Следов принуждения не зафиксировано.

Далее все идет по накатанной. Имя. Возраст. Отпечаток пальца. То, что с нами взрослые, переписчика никак не взволновало. А вот присутствие Грома слегка сбило алгоритмы визитера.

– Это особь другой социальной категории?

– Это собака. Животное. Прирученный первый друг человека. Она не в счет.

– Я обязан зафиксировать особь,– уперся вдруг на ровном месте андроид.

– Хорошо. Собака породы «кавказская овчарка». Кличка «Гром».

– Он должен выразить согласие на добровольное вступление в сообщество.

– Да ничего он не должен! Не разговаривает он, понимаете!?

Андроид бесстрашно приблизил лицо к собачьей морде. И повторил процедуру сканирования.

Гром отпрянул, и громко обматерил представителя на своем, басовито-сторожевом собачьем наречье.

– Следов принуждения не зафиксировано,– удовлетворенно констатировал робот, распрямляясь. Табло его оказалось слегка забрызгано капельками слюны пса. Эмоциональность свойственна живому, тут уж ничего не поделать!

Разговор о заполнении заявки на технику, или хотя бы о каталоге предполагаемой продукции Фабрики у нас не задался. Робот сухим механическим голосом отмел наши притязания. И рекомендовал оформить соответствующую заявку. Одним словом, выступил не как друг всего прогрессивного человечества, а как делец, рвач и прохиндей! Вся же эта бюрократия платная!

Провожали гостя до ворот всем табором. Перед тем, как створки ворот закрылись за ним, он уточнил, что в случае необходимости, заявку можно будет повторить, и он прибудет в тоже время.

– Я приду на пятый день. С востока,– процитировал пафосно Дэн одного из киношных волшебников. А я бросился стремглав к пункту наблюдения. Но момента преображения посланца фабрики не застал. От Серой Крепости отдалялся парящий безликий сфероид. После, шагах в ста, перед ним воздух пошел рябью. И представитель растворился в нем, словно сахарный шарик в кипятке.

– Ну что, мальчики и девочки, на линейку становись!– хлопнул в ладоши дядя Женя, возвращая нас к делам насущным.– Помощь, ребята, конечно, хорошо. Но запомните одно,– в первую голову полагайтесь на собственные силы!

Колькин отец приосанился сегодня. Еще бы! Брат приехал! Пока еще в стазисе, но родная душа! У меня немножко под лопаткой даже заныло, когда я представил, как дуэт ищет третьего. Для совместного культурно досуга на почве распития горячительных напитков. В чем-то дядя прав. Нельзя в крепость тащить всех и каждого, если мы хотим выжить и сохранить дорогих нам людей. Вот и хочется, а нельзя!

Насчет сегодняшних планов решили так,– цепляем бочку к «ситроену». И едем искать ферму. Я, Дениска и Сашка. Дядя Женя с Романом рядом, но только до заправки на выезде из города. Следуют на цистерне, из которой вчера бензин слили-таки в закопанный септик. Такой солидной канализации нашему маленькому коллективу все равно не нужно. Пока и деревянной будкой обойдемся, на этой неделе. А с Пашей договорились, что как только он окончательно облагородит ров, займется выгребной ямой. И мы устроим в нашей крепости полноценную гигиеническую комнату. С душем, стиральной машиной и сушилкой. Сначала общую. А потом отдельно для мальчиков и для девочек.

Выехали позже обычного, на всякий случай прихватив с собой термосы с кофе, и пакеты с поджаренными куриными отбивными. Кеша очень кстати снабдил нас рацией, станцию установили на «ситроене», предварительно проверили качество связи, разойдясь в противоположные углы территории. Очень необычно после удобства телефонного разговора было переключаться каждый раз с режима приема на режим передачи. И обратно. Но ничего, надо привыкать!

Долго раздумывал, экипировать ли обруч. С одной стороны, ну дурь же из-за неуместного внешнего вида отказываться от преимуществ тактического девайса. С другой,– потом эту штуку с головы уже не снимешь! Я поинтересовался у егеря, как он спит в тактическом поясе. Говорит,– без проблем. На время сна девайс будто исчезает, никаких неудобств не ощущается. Чудно!

До бензозаправки на крейсерской скорости в шестьдесят километров в час домчали быстро. И вынуждены были проехать мимо, предварительно обменявшись репликами по рации. На точке уже вовсю орудовали «Ангелы Преисподней», черпая топливо из подземного хранилища с помощью ведер, привязанных к веревкам. Сливали они его в бочки, плотно набитые в легкий прицеп к легковушке. В качестве тягловой силы задействовали полицейский увзик. Я невольно поморщился. Раз у них транспорт силовиков, то и до оружия, они скорее всего, тоже добрались. Лично мне совсем не хотелось пересекаться с подручными Костра, да еще и вооруженными огнестрелом. Метки участников действа светились серым, когда мы проезжали мимо. Хорошо бы, чтобы так и оставалось. Но историческая наука нас учит, что самый верный путь к конфликту между группами людей,– острый дефицит ресурсов. И фаза обострения того самого дефицита, судя по всему, не за горами. Почему «Ангелы» появились здесь, на окраине? Не только же потому, что от их базы относительно не далеко. Но есть станции и поближе. Они здесь, потому что не только мы и они догадались о важности топлива. И сейчас идет активное раздербанивание всех доступных запасов. Пищи, бензина, оружия и боеприпасов. Что на очереди? Теплая одежда? Зима хоть и не близко, но... Но она неизменно приходит. Сразу за осенью. Вода. Когда она полностью иссякнет в кранах, назреет проблема. Впрочем, реки все еще текут. И дожди идут. Отфильтровать и прокипятить. Но, опять-таки, желательно селиться поблизости от источников.

– Дядь Жень, куда теперь? – бросаю в черный параллелепипед рации.

– В Хвойный!

– Это ж километров двадцать по трассе. А что там?

– Своя заправка для лесовозов. Об ней знают не все.

– То, что не все, это же клево!

– И не говори! Вы там поглядывайте в оба. Пассажирам своим накажи. Один в экранчик. Другой пусть фермы высматривает.

– А я?

– А твое дело водительское. Крепче за баранку держись, шофер!

Глава 19. Хвойный

Глава 19. Хвойный

День шестой.

Матвей

Я уже и подзабыл, как здорово ехать вот так, среди зеленого коридора, образованного подступающими к самой дороге стволами матерых елей и сосен.

Сказал бы, что подобный пейзаж действует умиротворяющее. Но нет. Не сегодня. Красные точки на мониторе мелькали, то тут, то там, не у самой кромки проезжей части, но и не так далеко. Будто намекая, что прошло то время, когда безбоязненно можно было отправиться в чащу за грибами или ягодами.

Поселок нас встретил картиной запустения. Оставленные авто, приотворенные калитки дворов, слоняющиеся неприкаянно кошки на улицах.

В кабине одного из лесовозов обнаружился и водитель. Дядечка лет пятидесяти, по внешности,– типичный работяга.

Дядя Женя вздохнул. И уже через несколько минут пострадавший от вторжения оказался в кузове «ситроена». Оно и понятно. Если в городе мы питали надежды помочь со временем тем, чей счетчик неторопливо отсчитывает не одну сотню часов, то здесь несчастному рассчитывать на еще один наш визит вряд ли приходилось. Мы же сюда разовую вылазку делаем. Сольем бензин с колонки, и айда по домам!

– Дяденьки!– огорошил меня звонкий выкрик. Девчонка лет одиннадцати в простом ситцевом платьишке выглядывала несмело из-за бампера.

– Здравствуй, остроносая!

Хотел добавить «из взрослых есть кто?», но понял, что прозвучит глупо.

– Дяденьки, а у вас покушать не найдется?

– Угостим,– подошел дядя Женя, на ходу разворачивая припасы,– в поселке кто живой есть?

– Сенька да я,– отмахнулась девчонка.

– Зови Сеньку.

– Сеня! Сень! Поди сюда, дядьки хорошие!– она впилась зубами в импровизированный нагетс с тонким ломтиком помидора поверх и, не прожевав еще, пояснила:

– Боится он. Городской.

Из ближайшего двора показался и Сенька, коротко стриженный мальчик, по виду ровесник нашей гостьи.

– А тебя как звать?

– Зина!

– Надо же, как мою маму!– не удержался я.

– Ты, получается, местная?– брат отца продолжил ненавязчиво расспросы.

– Отсюдова,– Зина маленькая утерла нос рукавом и спохватилась,– Ой, я все съела. А Сеньке ничего не осталось!

– Ничего, и Сеньку твоего накормим!

Мальчик приблизился и первым делом вежливо представился.

– Здравствуйте. Я Сергей...,– потом помолчал и добавил.– Натанович. Сушко.

– Привет, Сергей Натанович. Меня зовут Матвей Станиславович, а моего дядю Евгений Егорович. Но ты нас можешь звать просто. Дядя Женя. И Мэт. Он,– дядя Женя, я Мэт,– последнее предложение было явно лишним. Сам не знаю зачем я его произнес, ведь не тупой же паренек, по глазам видно.

– Кушай,– протянул я подошедшему пацану свою порцию сухого пайка.

– Спасибо,– он не набросился на еду, а откусил аккуратно, кусочек. Воспитанный.– Очень вкусно.

– Еще бы! Мама готовила!

– Мама?– вскинулся малой.– А разве не все взрослые... вот так?

Он кивнул на уже погруженного в кузов водителя лесовоза. И тут я сообразил. Дети в небольшом поселке могли и не знать ничего о стазисе. О возвращении взрослых к активной жизни, о пришельцах. Стоп. О пришельцах они, почти наверняка, благодаря объявлению Осипа с небес, знали.

– Как получилось, что вы тут одни оказались?

– Меня забыли,– беспечно отмахнулась Зинаида.– А Сенька уже позже пришел.

– Кто... забыл? Откуда пришел?

– Тимка забыл. Он всех ребятишек собрал, и взрослых, кто оледенел, в прицеп к трактору прогрузил. И мне сказал, чтоб полезала.

– А ты?

– А я не послушалась. Мамку побёгла искать.

– Нашла?

– Не. Она за грибами в посадку собралась. Слой грибов летних как раз пошел. Так вот корзинка у посадки валятся... А ее нетути! Я уж и аукала, и вокруг все облытала. Нету!

– А дальше?

– Когда назад возвернулася, гляжу,– а трактор Тимкин уж далеко. Тарахтит. И едет вроде не шибко. А на своих двоих не догонишь.

– Куда ж Тимка повез всех?

– Дык! Понятно куда. В город повез. В полицию, говорит, сдам. Пусть оформляют. Как беженцев.

Я призадумался. Представил себе пятнадцати или шестнадцатилетнего парня, на которого вдруг свалилась вся полнота ответственности за односельчан. Как на старшего. И совета спросить не у кого. Что ж, не самое плохое решение принял Тимка. Девчонку вот, правда, в суете забыл. И водителя лесовоза. Но то он не со зла. Да и не мог же он знать, что все так... глобально. И где-то он теперь со своим грузом? Со спутниками несовершеннолетними...

– Ну а ты, Сережа?

– Я с соревнований возвращался. По шахматам. С ребятами. Там не одни шахматисты были.

– Кто еще?

– Танцоры. Музыканты. Девчонки. Мальчишки. Владимир Николаевич еще...,– пацан не удержался и расплакался.

– Сереж, и... что с ними?

– Почти все спали. Я не спал. Водитель... исчез. А автобус... в реку...,– захлебываясь, продолжил рассказчик.– Никто... не выплыл... только я.

– Вот это поворот. А ты говорил, что все предусмотрено у тиглей-миглей?– обратился уже к подоспевшему Сашке я,– что на это скажешь?

– Я не знаю. Плохие вещи просто... просто случаются иногда.

– Может мы... туда,– с затаенной надеждой потянулся инстинктивно, как к взрослому, к дяде Жене мальчишка.– поедем? Проверим?

– Сколько времени прошло, Сережа?

– Пять дней,– подсчитал малой и погрустнел, понимая, что сейчас услышит.

– Пять дней,– повторил брат отца.– Ты сам же все понимаешь, так?

– Так.

– Пилик,– прервал воцарившуюся тишину планшет.

Я пробежал глазами строчки, не веря своим глазам.

– Установите точное место катастрофы. Задание. Инициатор... оператор Башни.

Я показал экран Сашке.

– Осип?– удивленно воскликнул тот.– Но... ему нельзя вмешиваться... невозможно!

– Значит, что-то заставляет его идти на риск. Получается, что это его единственный способ связаться с тобой?

– Связаться? Получается, да. Односторонний способ. Но наблюдать он может. Я как движущийся маячок для мониторинга Башни.

– Поехали, покажешь, где,– не тратя время даром, подытоживает мой родственник. Он сам садится за руль «ситроена», предварительно отцепив бочку. Я по центру, справа, с малым на коленях,– егерь. Река и мост оказываются за поворотом, от поселка не более чем в километре. Грузовик с разбитой левой фарой, встав наискосок, свесился с моста наполовину. И, пожалуй, заблокировал движение всем видам транспорта, кроме разве что мотоциклов. С правой стороны перила снесены напрочь. Речка не широка. И не особо глубока. Желтое пятно крыши автобуса отчетливо проглядывает под мелкой рябью, встопорщенной по поверхности ветром.

– Пилик!

– Задание зачтено. Для нужд группы на ваш счет перечислено 100 гли.

– Пилик!

– Эвакуируйте мужчину в стазисе из затопленного салона.

Вот где собака порылась! Осип направлял нас к обреченному взрослому! Очнуться под водой, по сути в темноте замкнутого пространства,– верная смерть!

– Если на крышу встать, по грудь будет,– задумчиво тянет брат отца.

– Думаете, через люк пробраться можно?– деловито интересуется Денис.

– Только если очень повезет, и он приоткрыт. Иначе мы его никак не зацепим. А приоткрыт он вряд ли. Раннее утро было. Свежо, не жарко. Никакой нужды в дополнительной вентиляции салона.

– Тогда как?

– Лестница. Она у меня в трех разных конфигурациях раскладывается. С моста по ней переберемся на крышу. Матвей и Роман останутся вверху. Мы с тобой попробуем упереть лестницу в дно. Я спускаюсь. Выбиваю окно. Ты страхуешь и принимаешь... груз.

– Течением не снесет?

– Не должно. Река медленная.

– Может лучше я... спускаюсь?

– Нет.

Я понимаю, в чем причина отказа дяди. Не у каждого психика справится с тем, что предстоит увидеть под водой. Погибшие дети. Маленькие тела, как поплавки, всплывшие к крыше...

Мои соратники исполняют все слаженно, четко, не отступая от плана. Словно много раз уже отработали порядок действия на тренировках. В руке дяди большой камень, завернутый в куртку, чтобы не выскользнул, и чтобы пальцы не сорвались при ударе и не врезались в осколки. Денис придерживает лестницу, пока дядя, стоя на ступеньке по шею в воде, разбивает стекло. Огромный пузырь вдруг вздувается на поверхности, едва не сбросив его в воду.

– Дядь Жень!– я ору во всю глотку.

– Не голоси, Матвей,– отплевываясь, но вполне спокойно отзывается мой наставник,– все нормально. Эффект перевернутой чашки. Воздух выдавило к крыше. Сейчас он вышел наружу. Ты за монитором не забывай поглядывать. Денис, тебя тоже касается.

– Все чисто!– тут же откликается сталкер.– Одна серая точка. Прямо подо мной. Мэт, как у тебя?

– Вижу вас и серого. Красная плавает на периферии, на грани обнаружения. Не приближается. Визуального контакта нет.

Сенька жмется ко мне, шепча:

– Это конек? Или скат?

Я понимаю, кого он так называет. Шершня и сеятеля.

– Ты раньше их видел?

– Мы с Зинкой видели. Прятались. Они нас не заметили.

– Не бойся, у нас есть чем их отпугнуть.

Хотя у самого из арсенала только кинжал и ломик. Надо срочно что-то придумывать с оружием среднего и дальнего боя. Несерьезно это, в Гордона Фримена играть!

Дядя тем временем ныряет. И я думаю, какого ему там? Можно ли вообще хоть что-то разглядеть под водой? Оказывается, можно! Уже после следующей попытки он просит веревку у Дениса. Хорошо все же, что мы своевременно посетили строймаг!

Через пять минут фигура в льдистой оболочке, вытянутая тросом, зацепленным петлей подмышками, появляется на поверхности. Совместными усилиями мои спутники волокут его на крышу автобуса, перекантовывают поближе к мосту. Лестницу, лишенную придавливающего спуда, едва не сносит волной, но егерь вовремя применяет уже виденное мной раз ускорение, и молнией подхватывает ее.

Отлично. Красная точка начинает приближаться. И меня изрядно напрягает медленное, но постоянное сокращение дистанции. Но тут на мост выбирается Денис. Все, с егерем, да с его чудесным копьем мы точно от крокозябры отобьемся! Поднимаем тело спасаемого по квесту мужчины все вместе. Я и Роман тянем за веревку сверху. Дядя Женя подставляет плечо снизу, упрямо, ступеньку за ступенькой, преодолевая почти альпинистское восхождение. Красная точка свернула с атакующего азимута и затерялась в лесных дебрях. Мелькнула было вторая поодаль, но тотчас пропала.

– Фу...,– Раскрасневшийся брат отца, наконец, с нами, твердо стоит обеими ногами на мосту.– Ребят, поднимайте лестницу. Умаялся. Думал, сердце из груди выпрыгнет!

Мы с грехом пополам, рывками, затаскиваем приставную конструкцию. Алюминий в конце выполнения задания, уже не кажется мне таким уж легким металлом.

– Владимир Николаевич,– констатирует Сережа факт, бросив взгляд на мужчину в стазисе.– А мои...

– Нет там никого!– решительно обрывает его брат моего отца.

– Как же...

– Вот Саша с Матвеем тебе расскажут, как. А мне одежду отжать, да за руль надо. Все на борт!

И мы с Сашкой добросовестно посвящаем мальца в суть изменений, произошедших с миром. В суть, которую и сами пока еще не способны принять. Попутно я задаюсь вопросом, правду сказал дядя или солгал во благо. И тут же понимаю, что я не хочу знать ответ.

– Пилик!

– Вы справились с заданием. Добавлены координаты двух тайников рядом с вашей базой.

– Доставьте спасенного в безопасное место.

Ну, блин, все как в поэтапном квесте!

Пока мы обходим последовательно дом за домом на предмет обнаружения непреходящих ценностей, дядя и Роман хозяйничают на заправке.

Но вот цистерна наполнена, хотя и не до верха, осмотр поселка завершен. И мы готовы трогаться. Но прежде мой наставник задает вопрос Зинаиде:

– Зин, у Хвойного фермы молочные есть?

– Рядом? Нетути.

Мы вздыхаем огорченно.

– А килОметрах в пяти,– тянет девочка, делая ударение на первый слог,– есть отворотка на гравийный карьер. Вот тамочки, в тупичке, маленькая фермочка. Коровок на пять.

Раз на повороте к гравийному к карьеру,– это ближе к городу. Я указатель видел по дороге.

– Показать сможешь?

– А что же не показать.

Через четверть часа мы уже на месте. Коров слышим издалека. Мычат низко, утробно, я бы даже сказал жалостиво. Стадо из семи голов мы находим на лужайке перед озерцом.

– А кто ж доить будет?– обнажает всю сермяжную правду одним вопросом Денис.

Вся компания, не сговариваясь, как один, поворачивает головы в сторону брата отца.

– На меня не смотрите, панове! Компетенцией не обзавелся!

– Дядь Жень! Так на кой мы тогда искали-то их?– задаю логически обоснованный вопрос. И тут же делаю себе зарубку на память. Надо уметь попридержать язык. Да, зам мой формальный не продумал этот момент. Не спланировал даже на шаг вперед. Упустил из вида. Неудивительно, учитывая сколько еще моментов ему приходится сейчас держать в голове! Но это не повод подрывать его авторитет в глазах товарищей. Тем более, что авторитет у нас один на двоих. Фамильный. Общий.

– Я подою, чего ж,– выступает вперед Зина.

– Умеешь?– я с недоверием смотрю на ее тонкие запястья и худые плечики. Девчоночья фигура просто теряется на фоне массивности коровы. Как камушек на фоне горы.

– А чего ж? Дело нехитрое. Руки только устают быстро.

Уже через час становится ясно, насколько мы промахнулись с емкостью. Ну куда нам огромная прицепная бочка, когда не набирается пока что и половина фляги? Которой, фляги то есть, у нас, кстати, и нет. Сашка, присмотревшись, неожиданно приходит на помощь Зине, изрядно вымотавшейся, несмотря на показную бодрость. Его руки, хоть и не такие ловкие, но тоже сносно управляются с процессом. Белые струйки фонтанчиками брызжут из вымени вниз. Сейчас второе ведро заполнится, и, так и придется, наверное, бултыхнуть молоко в наспех сполоснутую на базе квасную бочку.

– Мы с Денисом и Сашкой в здание сходим,– киваю я на коровник, от которого тянет характерным душком навоза.– Емкости поищем.

– Дельно,– одобряет наставник,– фляги с уплотнителем, да с замком, много на что сгодиться могут! Только один планшет нам оставьте пока!

Я протягиваю ему собственный девайс. А мы идем, сверяясь со смартфоном сталкера. На экране которого почти сразу загорается неподвижная красная точка, расположенная в самом здании.

– В засаде, думаешь?– Дэн расчехляет в полную длину копье.

– Или просто спит.

– Спящими я их еще ни разу не заставал,– откликается Денис, заправляя в полость острия шприц.

Я, на всякий случай, кладу ладонь на рукоятку кинжала. И сразу тревога будто отступает. Не совсем, она все еще рядом. Но больше не шепчет малодушно на ухо: «не ходи... опасно... там опасно»

Пару фляг мы находим прямо перед входом. Можно бы уже и уйти, довольствовавшись добычей. Но природный инстинкт охотников, доставшийся нам с Дениской от первобытных пращуров, гонит вперед.

Егерь отстраняет меня, отодвигая себе за плечо. И, выставив копье, делает осторожный шаг. Я, как навигатор, отслеживаю обстановку на экране. Красная точка по-прежнему монументально-недвижима.

Десять шагов до цели. Перед нами широкий сквозной коридор-проход между стойлами. Без намека на инородное присутствие.

Девять. Восемь. Семь. Замираем, Напряженно оглядывая периметр. Света вполне достаточно. Никого. Ни признака движения. Ни постороннего звука. Лишь слегка шуршит солома, приподнимаемая изредка залетевшим порывом ветра.

Шесть. Я всматриваюсь в настил под ногами. Может змея свернулась там, под досками клубком. И затаилась, поджидая самонадеянных аборигенов?

Пять.

– Стой!– шепчет егерь. Указывает острием оружия вверх, на потолочные перекрытия. К сочленению балок у конька прилепилось нечто, напоминающее внушительную бородавку. Или, быть может, перевернутый трухлявый пень. Причем прямо из боковины «пня» торчат мохнатые серые лапки. Кошачьи, полосато серые лапки, в количестве трех штук.

– Оно что... Котейку схарчило?

– Выходит так...

– Они ж осторожные, кошки.

– И на старуху бывает проруха. Видать, как в поговорке. Любопытство кошку сгубило. Эх, копьем мне его отсюда не достать...

– Подожди ты с копьем. Бестиарий надо пополнить!

– Кого пополнить?

– Справочник наш по инопланетной флоре и фауне,– объясняя, я уже делаю снимок.

– Щелк!

– Крючкохват. Аратари. Менталист.

– Кап. Кап. Кап-кап-кап. Кап, сверху, из пупырчатой бородавки капает слизь. Она тут же испаряется, преобразуясь в миниатюрное, подернутое дымкой облачко. Облачко уплотняется, обретая форму.

– Матвей, ты тоже видишь это?

– Чашку?

– Скорее миску.

– Да нет, чашку! Дымится еще, как будто в ней кофе.

Стоит егерю произнести слово «кофе», как мне кажется, что ноздри начинает щекотать непередаваемый приятный аромат, хорошо знакомый каждому почитателю напитка. Арабика...

– Мэт, очнись,– встряхивает меня за плечо Дэн.– Ясно теперь, что с котом случилось. Эта тварь его обманула. Подманила, и...

Денис подхватывает щепку, размером с ладонь. И бросает в фальшивую чашку. Морок рассеивается. Сверху тут же падает ворох то ли шипастых лиан, то ли тонких когтистых щупалец. Ленты, свиваясь, впиваются в щепку. И тащат ее наверх. Механизм охоты продемонстрирован предельно наглядно. Менталист! Опасная хрень этот крючкохват! Но с ней мы разберемся позже. Посовещавшись, решили не рисковать с броском копья. Мы забираем еще две фляги и присоединяемся к товарищам на лужайке. Еще час, и, затарив рекордные для загототряда Серой Крепости тридцать пять литров молока, мы пускаемся в обратный путь.

Глава 20. Трояны

Глава 20. Трояны

День шестой

Матвей

До поворота к знаку, обозначающему границы города, останавливаемся по настоянию дяди Жени.

– Кого стоим? Чего ждем?– интересуется Денис у моего наставника.

– Ребята, давайте немного подстрахуемся.

– В каком смысле?

– Заправка, где орудовали «Ангелы» в 100 метрах после знака. Сдается мне, приметили они наши бочки. И смекнули что к чему.

– Байкеры не самый сообразительный народ,– возражаю я наспех, в очередной раз не подумав наперед. Хорошо, что мой наставник терпелив.

– Ты зря так. Догадались же они одни из первых, что надо создавать запас топлива. Так что с соображалкой у ребят все в порядке.

– Догадались потому, что им каждый божий день чем-то свои тарахтелки заправлять нужно. Вряд ли у них в привычке просчитывать ходы хотя бы на шаг вперед!

– Недооценка противника сгубила многих, Матвей. Даже если в тебе ярость праведная кипит, пусть она тебе глаза не застит! К тому же не знаю, как тебе, а мне очень не хотелось бы нарваться на вооруженный конфликт. Особенно учитывая, что у меня три тонны взрывоопасного топлива за спиной.

Я прикусил язык. Брат отца во всем прав. Зачем рисковать жизнью, всеми нашими жизнями, если есть возможность предотвратить стычку? Бензин ведь жахнет не как в кино, случись что. А как в мультике. Где не останется ни волчонка, ни человечка. Как там, у пресловутого китайского полководца? «Лучшая битва та, что не состоялась!»

– Твои предложения?

– Ваша компания на «ситроене» едет вперед. Рацию держите включенной в режиме передачи. Чтобы я вас постоянно слышал. Если все нормально, то останавливаетесь метров через двести, и выходим на полноценный сеанс связи.

– А если «не нормально»? Если наши моторизованные друзья захотят отжать у нас все, включая грузовичок?

– Тогда по обстоятельствам,– помрачнел разом мой зам,– Но, думаю, при разумном диалоге, до открытой схватки дойти не должно. Когда мы проезжали мимо них, у тебя же монитор не пометил «ангелов» как врагов?

– Да, не пометил. Но все может измениться в одно мгновение.

– Значит, прояви искусство дипломатии. Уболтай, польсти, разговори. Но не унижайся.

– Если они будут настаивать на досмотре?

– Решай сам. Прогибаться с такими личностями крайне не желательно. Сядут на голову, затравят, а потом съедят, если определят, как жертву. Так что надо пройти по грани. Будь гибким, но не мягкотелым. Пусть держат в уме, что у тебя тоже есть, чем укусить.

– Понял. Поехали.

– Про рацию не забудь! Если что, я пока вон там припаркуюсь!– родственник указывает на едва приметную отсыпную грунтовку, проложенную к дачам. Узким полотном пользуются мало, поэтому трава уже давно облюбовала и ее склоны и, частично, проезжую часть.

Миновав знак, я облегченно вздыхаю. Заправка пуста. Ни точек на мониторе, ни звука моторов. Рука сама тянется к рации, но я вспоминаю инструкцию. Двести метров после заправки. Парой минут позже выясняется, что следовать указаниям иной раз очень полезно. Два квадроцикла вырываются с обеих сторон дороги, и пронесшись шагов пятьдесят под углом к двойной сплошной, почти сталкиваются, резко тормозя перед капотом. Красиво сошлись, будто угрожающе нацеленный прямо в кабину клин. Я тоже торможу. Интересно, а если б я двигался со скоростью под семьдесят, а не плелся на сорока километрах в час, горячие головы тоже бы решились на маневр? Грузовичок массивный. Квадрики легкие. Втопив педаль газа, я бы, пожалуй, разметал их по кюветам, как два пальца об асфальт!

«Ангелы» спешиваются неспешно и вальяжно. На каждом из четверки полный комплект мотоциклетной фирменной «брони». Надписи вдоль рук и лампасов, наклейки, ребристый пластик. Эффектно, но не эффективно. В рукопашной, может и даст им прикид небольшое преимущество, но точно не в перестрелке. Оружия у гостей не видно, за исключением бейсбольной биты у дальнего. Но не факт, что у его товарищей под стильными комбинезонами ничего нет. Успеваю оценить подсказку монитора. Квартет точек по-прежнему серый.

Мы с Денисом выходим навстречу, оставляя Сашку с детьми. Рация тоже осталась у контактера. Если что, он успеет подать сигнал об опасности. А мне светить связь перед возможным противником ни к чему.

– Салют, бродяги-трудяги,– приветствует нас старший.

Брюнет, вьющиеся кудри до плеч, невысок, но широкоплеч. Рваный шрам на щеке делает его старше. Знаю, что предводителю компании не может быть больше восемнадцати. Но на вид ему минимум двадцать один.

– Доброго дня!

– Как квасок? Как молочко? Где газон с цистерной посеяли?

– Квас до нас выпили. Молочко есть. Мы не жадные, можем угостить.

– Не... меня с молочки пучит,– кривится главарь, в то время, как его спутники очень нехорошо принимаются обтекать наш «ситроен».

– Не надо на меня наступать вот так, вчетвером. Я рос в девяностых, меня не возьмешь!– мурлыкает Денис под нос куплет из забытого веселого шлягера. И глаза у него загораются диким, первобытным охотничьим азартом. Сложенное копье перекочевывает с пояса в руку. Будто бы не сталкер направляет его, а оружие само, по собственной воле, меняет место дислокации. Я на всякий случай сдвигаю ножны так, чтобы кинжал оказался в зоне мгновенной досягаемости.

– Ну-ну,– предостерегающе приподнимает ладонь меченый.– Давайте не будем обострять.

– Встречное предложение. Давайте вы не будете пытаться обойти нас со спины,– вкрадчиво-нейтрально отзывается Дэн.

– Чего ж все нервные-то какие стали,– сетует притворно собеседник. Но принимает условие.– Ребят, идите сюда.

Один из подручных, тот, что с битой, успевает дойти до прицепленной бочки. И отвесить ее боку не сильную, но энергичную оплеуху.

– Блуммм!,– разлетается по округе низкий гул, как от удара билом в тяжелый церковный колокол.

– Пусто!– как ни в чем не бывало, отчитывается исследователь.

– Не фартануло, значит?– полувопросительно обращается к нам лидер.– А говорили, молочком разжились?

– На донышке плещется. Рука доить устала,– усмехается егерь.

– Это с непривычки,– язвит двусмысленно меченый и вся компания гогочет.

– Мы можем ехать?– стараясь не обращать внимания на подколку, спрашиваю я.– У нас дети в кабине.

Тот, что с битой кивает, подтверждая мои слова.

– Да езжайте, конечно. Маленькие детки,– маленькие бедки,– декламирует лицо со шрамом. Поворачивается уже, чтобы уйти. И вдруг, в лучших традициях оперумолноченных из детективов, бросает напоследок:

– Так где же все-таки цистерна, а?

– Вы, уважаемые, с какой целью интересуетесь?– вопросом на вопрос откликаюсь я.

– С целью повышения общей грамотности,– не лезет за словом в карман Шрам.

– Извините, парни, но в воскресной школе нынче выходной,– Денис все же расчехляет, как бы между делом, копье под любопытными и слегка опасливыми взглядами свиты главаря.– Зря от парного, кстати, отказались.

– Ох! Несговорчивые... Упрямые... И немножко борзые,– делает свои оргвыводы меченый.– Ладно, живите пока. Поедем, ребята, навестим Хвойный. Может и застанем там кого за промыслом?

И лидер квартета пристально впивается в нас взглядом, ожидая, что кто-то из двоих дрогнет, и выдаст себя. Я лишь изумляюсь прозорливости дяди. Трижды прав родственник! Такого противника нельзя недооценивать! Квадроциклы уносятся за черту города. Я успеваю предупредить дядю Женю по рации. Но, думаю, он заранее предусмотрел такой вариант. Не напрасно же с шоссе на отводок свернул. Грунтовка делает поворот, градусов под тридцать. За листвой кустарника и стволами деревьев бензовоз рассмотреть практически невозможно.

Спустя несколько минут мы вновь вместе. Детей дядя Женя забирает к себе в кабину, направляясь на базу. А мы с Денисом решаем заняться «призовыми» тайниками, пока никто не увел их из под носа. Сашка присоединяется к нам. Первый, под опорой моста, охраняет шершень. С ним Дэн разделывается лихо, почти играючи. Второй располагается в дупле дуба, растущего чуть ли не в двух шагах от периметра базы. Из-под корней на нас с Сашей бросается краб, на ходу осыпая веером игл. На мгновенье вокруг нас вспухает переливчатая, вращающаяся сфера. И остроконечные снаряды разлетаются по округе, не причинив вреда. Заверает атаку егерь точным и смертоносным выпадом.

– Матвей, ты уже видел такое?

Сталкер, собрав выпавшие ядра, вертит в руках приз.

– Видел. В первом тайнике такой же был, у опоры.

– Поздравляю с повышением до «капитана очевидность»,– ухмыльнулся спутник.– Ты же понял, о чем вопрос.

– Нет, Денис, я такого еще не наблюдал.

– Внешне похоже на песочные часы.

Я пригляделся к предмету. Действительно, сходство есть. Хотя, возьмись я описывать форму вещи, прибег бы к понятиям стереометрии. Передо мной были два соосных металлических конуса, соединенные вершинами. Стоит на горизонтали конструкция, высотой с бутылку колы 0,33, устойчиво. По тускло-бурому металлу нанесено две продольных риски, по одной на конус. Так и хочется совместить их посредством поворота. Рука уже норовит проверить догадку, но я вовремя вспоминаю о руководящей и направляющей роли мозга.

– Щелк!

– Артефакт. Сигнатурный предмет. Принадлежность Аритари-гон по лицензии Тхэгу-райси.

Так вот. Без подробностей. Артефакт и точка.

– Саш, как это понимать?

Контактер в задумчивости потирает руки. Наконец, решается на ответ, поглядывая на Дениса. Ну да, мы ведь его так, как следует, и не посвятили в суть дела. Умалчивали до сих пор про Башню, стоящую на границе миров.

– Осип что-то задумал. И его идея явно связана с Владимиром Николаевичем. А призы так, второстепенны.

– Допустим. Но все же хотелось бы узнать, зачем песочные часы Аратари.

– Дело в том, что оператор не может распоряжаться предметами наградного ряда. Но способен «выдернуть» артефакт из «облака», наудачу.

– У инопланетян тоже есть облачное хранилище данных?

– В нашем случае это не то облако,– поясняет Саша.– Я сейчас говорю про тип аномалии. «Штормовое облако» или « «грозовая туча», так мы его называли между собой.

– Ребята, кажется. я понимаю, что чего-то не понимаю,– встрял Денис.

Пришлось посвятить его в секрет общества Башни, прервав Сашку.

– Так вот, из «тучи» может выпасть что угодно. Хорошее. Плохое. Непонятное. Или нейтральное. Но оно всегда будет упаковано в ту оболочку, что вы сейчас и наблюдаете.

– Матрешка какая,– с любопытством ковырнул ногтем конус Дэн.

– Мы называем его «троян»,– хмуро отозвался Саша.

– Странный подарок, согласись? То ли манна небесная оттуда посыпется, то ли рванет эта фигня, как граната. Так получается?

– Немного преувеличенно. Но в целом так.

– Почему же Осип решил нас осчастливить... этим?

– Могу только предположить.

– Дерзай!

– Он всю последнюю неделю провозился с настройкой информационных фильтров. И, по его словам, достиг 85-90 % успеха в прогнозировании полярности «троянов».

– Полярности?

– Я упрощаю. Для наглядности. Плюс и минус. «Хороший троян», имеющий правый вектор вращения или положительный спин. И «плохой троян», его зеркальная противоположность.

– То есть твой приятель постарался отобрать для нас полезные, качественные «трояны». Но это не точно? 10-15 процентов остаются на вариант с гранатой?

– Да. Но, повторюсь, все не так драматично. У низкоуровневого «трояна» недостаточно энергии, чтобы причинить убийственные ранения.

– А если среди них затесался «высокоуровневый»?

– Исключено. «Штормовые облака» для нашего, земного пространства, аномальны. Но не для плоскости бытия Аратари. «Облака», имея искусственное происхождение, уже давно стали частью их реалий. А сейчас «грозовой фронт» аратари-гон используют, как часть плана по последовательному, поэтапному метаморфированию пространства нашей планеты под инопланетные лекала. Они структурируют и насыщают пространство, клетку за клеткой, натягивая и переплетая энергетические меридианы-нити, ткут полотно обновленной материи. Слишком сильно и быстро вытягивать нити нельзя. Порвешь.

Я забрасываю «трояны» в рюкзак и через минуту мы уже въезжаем на базу.

Сеня и Зина-младшая (надо же теперь будет как-то различать наших дам) уже поели. И перезнакомились со всеми, не исключая и Грома. Дети покорены громадной шерстистостью зверя. Гром умилен крохотными человечками и немного вальяжно покровительствует им. Похоже на то, что пес взял негласное шефство над троицей из Сени, Зины и Кати.

Призвав на помощь Романа, мы пополняем наше хранилище ледяных фигур.

– Пилик!

– Задание «Доставьте спасенного в безопасное место» выполнено. Награда: Справка по любому доступному артефакту Аратари. Примечания: 1. Награда должна быть получена в течении двенадцати часов. 2. Цепочка не завершена. Ожидайте следующую ступень задания.

Да, напарник Александра, и верно, что-то затевает. Знать бы еще что.

Я демонстрирую «трояны» дяде Жене, сопровождая инсталляцию кратким описанием. Он незамедлительно собирает народ, и мы повторяем информацию для всех, давая из рук ознакомиться с артефактом. Общая направленность лекции: «Если вам попалась штучка на пути, забери с собою, только не крути!». Принеси на базу и тут ее покрутим мы. В полном доспехе тевтонского рыцаря.

– Саш, тот пузырь, что отбил иглы краба,– силовой щит?

– Да. Основан на сферическом смещении тонких слоев пространства.

– Его пояс генерирует? А как же тогда это?

Я почти касаюсь его поблекшего фингала под глазом.

– Нужна энергия. Если ее недостаточно, щит не активируется. И потом...

Сашка замялся и потупился.

– Ну, говори.

– Я представить себе не мог, что он меня ударит.

Ха! Точно, парень был лишен всех прелестей дворовой среды. В памяти всплыла фраза об огромной библиотеке родителей. Интеллигенция потомственная, ясно.

– Саш, а когда «трояны» я стану вскрывать, ты сможешь подстраховать?

– Силовым полем? Тебя,– нет. Остальных прикрыть могу.

– Неутешительно, зато честно. Ладно, пойдем, чего тянуть кота за хвост.

По согласованию с родственником, мы отошли в самый дальний угол от запасов топлива. Он настаивал на том, что если кому и рисковать, то ему. С чем я был категорически не согласен. Пока мы спорили, Дэн увел один из артефактов из рюкзака. И тут же свернул ему конус.

– Треньк!

Песочные часы вспыхнули, как воспламенившийся магний, и исчезли. На дерн упала золотистая пластинка.

– Щелк!

– Матрица сигнатурной оцифровки, сигнатурный предмет Аратари-тэм по лицензии Тхэгу-райси.

Я вспомнил, что уже сталкивался с таким названием. Точно! Торговый автомат. Стоимость 300 гли. Не слабо.

Секунда, и второй конус распечатан сталкером с поистине гусарской бравадой!

Миг,– и под ногами желтеет позолотой кубик со стороной сантиметров в семь.

Щелк!

– Расширитель пространства, сигнатурный предмет Аратари-тэм по лицензии Тхэгу-райси.

– С-а-а-а-аш!

– Что?

– Рассказывай!– я протягиваю оператору пластину и куб, как индеец, принесший золото конкистадору.

– Ух ты! «Матрица» вещь интересная. Из обыденной земной вещи она способна сотворить сигнатурную. В этом ее суть.

– Прям из любой?– недоверчиво тяну я.– От кроссовки до гаубицы?

– При соблюдении определенных условий,– сразу охлаждает мой пыл товарищ.

– Что же это за условия?

– Операции с изменением сигнатурного статуса предмета проводятся посредством тактического наруча,– подозреваю, что мне сейчас была пересказана часть официальной инструкции. Очень близко к стилю оригинала.

– Я остолоп!

На кой мне сдался злосчастный обруч?

– Плюс трансформация происходит при вливании определенного количества тэрр.

– И много нужно?– я с надеждой смотрю на пояс. В нем, как-никак реактор. И потенциальная возможность превратить АКСУ в космический мега-бластер!

– Зависит от технической сложности модернизируемого предмета, его размера, массы, количества задействованных химических элементов...

– Ясно,– прерываю я цитатник.– Подозреваю, что это так же не напряжно по ресурсам будет, как бюджетнику вертолет приобрести.

Произнося последнюю фразу, я все еще держу в голове вариант с чудесным преображением «Калашникова».

– Ну, почему. Если речь идет о холодном клинковом оружии, то 20 тэрр плюс простейшие расходные материалы и...

– Стоп. Саш, я совершенно забыл, что у тебя тоже реактор в поясе.

– Ну... да.

– И реактор этот постоянно генерирует тэрр.

– Ты к чему?

– Мы же можем снова провернуть перекачку! И я верну к жизни отца!

– Извини, Матвей, но не можем.

– Почему?

– Мой пояс за ночь тратит почти столько же энергии, сколько генерирует за день.

– На что? На что он тратит?– моему изумлению не было предела. Парень, которого я считал своим другом, смотрит мне в глаза, и нагло врет, на ходу придумывая отмазку!

– Я не могу сказать,– покраснел Сашка, будто с листа прочитав мои мысли.

– Не можешь, потому что... потому...,– я чуть не задохнулся от гнева, давясь обличительными словами.

– Ну... договаривай,– Сашка побледнел, как мел.

И я уже хотел выложить все, как на духу, раскатав обманщика в блин!

Пока не наткнулся на ледяной взгляд дяди.

– Тхээн! – Тхаах!

– Тхэээн! – Тхааах!

– Тхэээээээн! – Тхаааах!

«Растягивая дыхание, сокращай амбиции. Твоя жизнь станет счастливее и полнее»,– всплыло наставление корейца.

– Прошу прощения,– бросил я сухо. И ушел.

После ужина, уже перед отбоем, я заметил, как Саша скользнул за покрывало, на женскую половину. Отогнутый край позволил мне увидеть и дальнейшее. Задрав куртку, контактер аккуратно обрабатывал ваткой с раствором перекиси рубцы возле металлической выгнутой пластины, то ли прикрепленной к ребрам, то ли замещающей их на уровне печени. И тут до меня дошло. Он же говорил. Почти прямым текстом говорил, что болен! Что Башня подарила ему шанс на нормальную, полноценную жизнь! Возможно, кураторы Башни не спроста вообще подбирают персонал! Кто будет трудиться не за страх, а за совесть, как не отчаявшиеся и вновь обретшие надежду на выздоровление подростки! А у Тхэгу-райси технологии! И выходное пособие в виде билета в нормальную, полноценную жизнь! Теперь понятно, на что Сашкин девайс расходует энергию. Он и так, в первый раз, пожертвовал, можно сказать, частью своего здоровья. А я... Мне стало жгуче стыдно.

Пришла мама. И я, как в детстве, принялся изливать ей тихонько, шепотом, душу. А она сидела на краешке кровати, и, отзываясь так же тихо, гладила меня по волосам.

– Ничего. Это ничего, что ты ошибся, Матюша. Главное, вовремя понять. А завтра извинишься. И вы помиритесь,– мамины слова лились, как живительный бальзам на душу.

– Мам, ну что он, прямо не мог сказать?

– А ты бы поверил?

– Ну показал бы эту пластину! Рубцы... К вам убежал. На перевязку. Неужели бы я не помог?

– Эх, Матюша, Матюша...,– мама встала, пружины скрипнули,– большой ты уже у меня. А по-прежнему дальше собственного носа не заглядываешь.

– Ты о чем, мам?

– Ну неужели до сих пор не понял? Саша же девочка!

Глава 21. Предназначение

Глава 21. Предназначение

День 7

Матвей

Известие о том, что Сашка вовсе не парень, лишило меня сна на добрую половину ночи. Я мысленно по десятку раз прокручивал все значимые эпизоды общения с ним... Тьфу, пропасть! С ней, а не с ним, получается! И не мог определить момент, где восприятие дало сбой. То ли при знакомстве, когда вступился на мосту. То ли во время стычки с Русом, при которой он ударил Сашку в лицо. И мое ли восприятие виновато, или Сашка сам... сама все повернула под таким углом, чтобы все принимали ее за мальчика? Если так, то зачем? Зачем?

Впрочем, утро отодвинуло общий вопрос на задний план. Вернее, его оттеснила сразу же стайка более мелких, но и более конкретных вопросов.

Ни свет ни заря, стоило продрать глаза, пиликнул планшет, напоминая о истекающем сроке использования подсказки. Эх, как всегда я в своем репертуаре. Нет бы заранее обсудить с ребятами и дядей на что использовать милость квестодателя, так нет. Все снова в авральном режиме, с колес. Чтобы добро, как говорится, не пропадало!

– Рас-ши-ри-тель про-стран-ства,– старательно набиваю на виртуальной клавиатуре за три минуты до дедлайна.

– Расширитель пространства,– артефакт Аратарири-тэм. Представляет собой устройство, генерирующее дополнительное измерение пространства по стандарту «вкладка». Топологически представляет собой трехмерный «карман», отделенный от исходного пространства плоскостным переходом мембранного типа. Параметры «кармана»: Максимальная площадь: 625 км.м. (квадрат 25*25), максимальная высота 5 метров. Параметры мембраны: Ширина 1,5 метра* Высота 3 метра. Необходимая площадка для размещения перехода: 2*2*3 метра. Активация артефакта: в трех вариантах: мини, миди, макси.

Вариант «мини», /5*5*3 метра/– за счет внутреннего источника энергии артефакта.

Вариант «миди»/15*15*4метра/,– необходимо дополнительно 100 тэрр энергии.

Вариант «макси»/25*25*5метров/,– необходимо дополнительно 300 тэрр.

Особенности рельефа: Рандом при автономной активации. Диапазон: От пруда до горной местности. Выбор при наличии активированного тактического наруча.

Я чуть не взвыл от несправедливости. Снова наруч! Мне нужен этот наруч!

– Пилик!

– Внимание! Вы впервые использовали опцию «получение справки». Получено достижение «Просвещение». Теперь у вас появился 3% шанс на вызов расширенного информационного материала при изучении и идентификации сигнатурных предметов!

Что ж... Отлично. Будем изучать. Как я понимаю, чем больше попыток идентификации, тем более вероятным становится предоставление углубленной справки. А знания лишними не бывают! Знания,– сила!

Мой доклад о функциях нового девайса Аратари дядя выслушал очень внимательно. И пришел абсолютно к тем же выводам, что и я. Нам жизненно необходимо заполучить наруч. Вот только откуда же его взять? Хоть объявление на интернет-барахолку выставляй: «Обменяю диадему на перчатку!» Что? Нет теперь никаких интернетов? Вот то-то и оно...

Сашка, как выяснилось, тоже не в курсе, где разжиться девайсом, кроме поиска тайников с тотемами. Даже неловко теперь так к нему обращаться... Да, черт побери, к ней... к ней же, когда привыкну! Неловко, одним словом, вот так... Сашка. Александра, может?

– Знаешь что, племянник, поехали-ка сегодня за фурой.

– Той, что у автовокзала?

– Точно. Тент на ней подран, то не беда. Починим. Да и не особо он нам критичен для задуманного пока.

– А что мы задумали?– спрашиваю с улыбкой. Меня ничуть не напрягает следовать планам дяди. Напротив, я жутко рад, что есть человек, среди нас, чьи способности к планированию намного превышают мои. Представляю, как ребята подходят ко мне с утра. «Есть ли у вас план, мистер Фикс?» А я ни бе, ни ме, ни кукареку.

– Коровок заберем. Если сможем когда-нибудь «расширитель» применить, то будет у нас полноценная ферма. Во всяком случае, надеюсь на то.

– А если не сможем?

– Не сможем, значит, пока на выпас тут определим. С одной стороной пустырь травой зарос. Да с той же заброшенной фермы у карьера прихватим запас корма.

– А он там есть?

– Должен быть!

– Каков состав экспедиции?

– Ты на Ситроене пока что. Берешь с собой Сашу и Зину-младшую. Я на додже с Денисом. Поучу его водить заодно. Вчера вечером уже пробовали. Вроде, ничего, схватывает с лета. Ружье с собой возьмем. Опробуем. Заодно и «бородавку» вашу когтещупальцевую с перекрытия сковырнем, авось. Автомат оставим здесь, к слову. На попечение Зины-старшей и Романа. Жаль, что Стаса с нами в строю нет.

– Да я не уверен, что он вообще умеет с оружием обращаться. Два года в метеорологической службе...

– Стас? Метеоролог?– дядя с удивлением уставился на меня.

Я, с не меньшим изумлением,– на него. Он что, не знал? Ну да, гордиться-то такой службой особенно не чем. Вот папка и не рассказывал, наверное.

– Знаешь, Матвей, не так даже важно, насколько хорош ты в обращении с оружием. Тут дело в доверии,– отводя взгляд в сторону предпочел увести разговор со сколькой темы родственник.– Вот ты, когда меня «оживлял», не думал же, что я, как супермен? Молнии из глаз, пуленепробиваемая кожа и летать умею?

– Лазеры,– на автомате поправил я.

– Что?

– У Супермена лазеры из глаз.

– Не суть. Я не о том,– устраиваясь в кабине, дядя Женя выщелкнул в горсть сразу пяток таблеток из разных блистеров. Проглотил, запив предварительно заготовленной водой из пластиковой бутылки.

Ха! Пока фляжками не разжились, кстати, надо бы такие на пояс приспособить. И не тяжело, и при жажде выручат.

– Да понял я, дядь Жень. Стрелять человека научить можно. А вот если изнутри он с гнильцой, то...

– Все верно ты понял, Матюш,– все еще морщась от аптечной горечи, хлопнул меня по плечу наставник,– собирай команду, поехали.

– А девчонка нам зачем?

– Зина?

– Да.

– А ты думаешь, легко будет животных загнать в кузов? А у нее единственной, какой-никакой, да опыт.

А вот сама Зина-младшая неожиданно заартачилась. «Не поеду одна!» и все тут.

– Зин, да ты же не одна. Я с тобой, Саш... Александра, то есть.

Мы переглянулись с Сашкой. И ее щеки покрыл легкий румянец. Понимаю, ей тоже не по себе. Выходит, столько времени водила меня за нос. Да и фингал этот дурацкий, так и не сошедший до конца. И она еще не знает, что пластину на печени я видел... Так бы вообще, наверное, от смущения вся заполыхала бы. Девочки... Они, что ни говори, большое значение придают тому, как выглядят.

– Нет!– топает ножкой Зинка,– хочу, чтоб мама Зина со мной!

А вот это уже серьезно. Главное, что желание ее в чем-то очень даже обосновано. Если брать психологический аспект, конечно. Ребенок только что, несколько дней назад, потерял маму. А вчера утром окончательно осознал, насколько мал шанс встретить в изменившейся действительности кого-то, кто хотя бы отдаленно будет напоминать ее. А тут... тетя Зина. Да и не «тетя» вовсе. У мамы доброе, отзывчивое сердце. Всегда. Неудивительно, что для девочек она «мама». Даже, похоже, для вечно куксящейся Оксаны.

– Зин, тут вот ведь какое дело...,– я как могу, аргументирую то, что мама никак не может сопровождать нас.

– Тогда Катя! И Гром,– неожиданно идя на уступки, выдвигает встречное предложение Зинаида.

– Насчет Кати надо у мамы Зины спросить,– резонно отвечаю, не без тайного расчета. Сейчас пойдем вот, и мама найдет слова, чтобы оставить при себе девочку. То, что Зина с ходу, как и другие девчонки, стала называть ее мамой, меня не огорчает ни капли. Даже наоборот,– А если Грома заберем, кто же здесь охранять будет?

– Рома охранять будет. Он сильный. И дядя Паша. Он на экскаваторе умеет. Кого хошь прогонит. Как зарычит!

– Экскаватор? Или Паша?– я усмехаюсь. Проходящий мимо Павел, расслышав о чем речь, тоже. На трезвого Колькиного отца приятно посмотреть. Надо бы его с нами на вылазки брать. Может, когда появится у человека другой, альтернативный выпивке, интерес к жизни, он и одолеет дурную привычку?

Мама, вопреки чаяниям, надежд на телепатическое взаимопонимание, не оправдала.

– Катя? А чего ж, возьмите с собой, девчонкам тоже из дому иногда выбираться надо, не все за забором маяться!

Ну, спасибо, мамочка!

Я опомниться не успел, как в кабине обосновался Гром. Под одобрительное восклицание дяди, к слову. Это что, заговор? Я главнокомандующий, или кто? Греет сердце только то, что все перипетии принятия решений не выходят пока за границы клана Серовых. Осознав это, я тут же перестаю злиться. Ну что за счеты среди родственников? Рассадку, правда, приходится подкорректировать. Теперь в Ситроене я, Гром и Катя с Зиной. А с дядей Денис и Саша. На воротах провожает нас Роман. Мы встречаемся взглядами и замираем на миг. Все понятно без слов. Он доверяет мне безопасность сестры. А я ему,– матери. Да и всех остальных. Безмолвно напоминая о том, мы будто негласный договор заключаем. Где «все друг за друга, никто не предатель! Никогда, ни за что и нигде!»

Так и добираемся до фуры. Красных отметок по маршруту стало вроде бы побольше. А может просто совпало. На периферии карты пару раз мелькнуло пару растушеванных, размытых, дрейфующих пятен. Не забыть спросить у оператора, что это может быть.

Дядя заправляет двадцатитонник, заводит его.

– Ну, с богом!

Видно, что у брата отца минимальный опыт вождения большегрузов. Едем медленно, словно кортеж. Или караван, перевозящий части ракеты к пусковому столу. «Скания», будто ледокол, прокладывающий курс в Арктике. За ним «додж», управляемый Дэном. Ну и я замыкающим. Раза три фура задевает-таки разбросанные по трассе машины, оставляя царапины на металле. Стрелка на спидометре не пересекает отметки сорок. Дважды попадаются мотоциклисты, проносятся быстро, я даже не успеваю рассмотреть, есть ли на них символика «Ангелов». Легковушки тоже встречаются, но предпочитают сворачивать на боковые улицы, лишь только завидят на шоссе массивную «сканию», с упорством и прямолинейностью танка прокладывающую свой курс по городу.

По пути, под галдеж девчонок, задумываюсь о том, чего ждет Осип. Если это он, конечно, дал нам задание со спасением из реки Владимира Николаевича. А еще о том, сколько еще Башен существует, кроме той, насельниками которой являются Осип и Александра. У Кати и Зины, когда подъезжаем к черте города, назрели обидки. Девчонки что-то не поделили, кажется. Батюшки! Да не что-то! А тактический обруч. Естественно, для них блестящая штучка, как игрушка. Корона принцессы. Корона одна, претенденток две. Крайне любопытно, каким образом девайс вообще попал к ним в цепкие лапки? Мне очень хочется улучить момент, и конфисковать предмет. Внезапно и решительно. Не обращая внимания на последующее дутье губ. Но между нами Гром. И, боюсь, он тупо не позволит мне грубо вмешаться в девичий дипломатический конфликт.

Прилегающую к бензозаправке территорию проезжаем осторожно, поминутно заглядывая в тактические гаджеты и «созваниваясь». Наш технический гений Кеша соорудил и настроил третью мобильную рацию, и теперь мы постоянно на связи. Но на сей раз все обходится без сюрпризов. Засады нет. Мотоциклистов нет. И красных точек поблизости тоже на наблюдаю. Всегда бы так!

Вот и ферма. Денис рвется в первую очередь разделаться с упырем-кошкоедом. Но у дяди Жени другое мнение. Он даже заставляет Дениса вытащить патроны из уже заряженной двустволки. Выстрелы поблизости могут напугать коров. И, соответственно, усложнить задачу. А она у нас и так непростая. Доски сходен приставлены к торцу фуры, левая, порезанная, боковая шторка сдвинута к кабине. Зина и Катя вооружились хворостинами, которые срезал для них я. Ножом, кстати, трофейным срезал, с Прядильной. Потому что кинжал пришлось оставить по распоряжению дяди на базе. Видел, как он самолично отдавал аратарский клинок Паше. На фига? Для меня пока загадка.

Зина активно махала прутом, зажатым в левой руке и не менее задорно покрикивала. Правая рука у нее так и осталась занята, поскольку переходящее звание принцессы Серой крепости осталось на данный момент за ней. Что и подтверждала корона в правой ладошке. Гром радостно резвился рядом, перебегая от одной девчушки к другой. И, кажется, норовя попробовать венец Аратари на зуб. В благородном деле пастушества-скотоводства он проявить себя совсем не рвался. Да и вообще, атмосфера кругом царила вполне себе лирическая. Ласковое солнышко, сочная поросль на лугу, скромная роща молодых березок, потихоньку шумящая листвой. Буренки не желали расставаться со всем этим великолепием и лезть в непонятный подозрительный пенал, не спеша подчиняться двум юным загонщицам. Они продолжали лениво жевать траву, игнорируя высокие выкрики и тонкие хворостины. Вся великолепная семерка. Раз, два, три... А их и не семь! Принялся пересчитывать еще раз. Точно, не сбился. Шесть. Где же еще одна?

Словно отвечая на незаданный вопрос, из уже знакомого коровника с жирной алой точкой послышалось жалобное, полное тоски, мычание. И сразу же маркер на карте разделился! Точек стало три! Одна оставалась на месте, а две медленно барражировали рядом. Час от часу не легче!

– Ой!– Гром все же выхватил из руки Зинули диадему. И отнес ее, подобострастно виляя хвостом, Екатерине.

– Ах, вот ты какой!– погрозила маленьким кулачком псине девочка. Я продолжал сосредоточенно наблюдать за точками.

Тем временем, новая императрица торжественно водрузила украшение на голову. И, с поистине аристократическим превосходством, улыбнулась сопернице. Неладное я почуял слишком поздно.

– Катя, не надо!

Но когда мой выкрик донесся до ушей девочки, дело уже было сделано. Она привязала тактический обруч!

И тут же, не промедлив ни секунды, как-то по-особому, пробуя чутким носом воздух, задрал шерстистую башку Гром. Он перевел несколько раз взгляд с Кати на коров и обратно. И потрусил, как заправский отарный волкодав, сбивать стадо в кучку.

Через десять минут первая рогатая особь уже вступила на помост прицепа. За ней последовали и остальные.

– Кать, ты что, приказала Грому так поступить?

Екатерина смутилась.

– Приказала? Нет. Объяснила просто. Попросила.

Она ОБЪЯСНИЛА! Нет, я, конечно, не спорю, Гром далеко не глупый пес. Но все-таки и не настолько разумен, чтобы... Обруч! Конечно, обруч! Он способствует установлению ментальных связей. А значит что? Значит, от пня-бородавки девочку надо, наверное, держать подальше.

– Так нечестно,– ревниво выкрикнула Зина. И попыталась стащить обруч с головы подружки. Но не тут-то было! Мало того, что ладошки соскользнули с диадемы, так еще и искорки пролетели между пальцами девочки и инопланетным девайсом.

– А-а-а-й! Больно!

– А ты не лезь,– назидательно-торжественно откликнулась Катя.

– Девочки! Стоп! Рядом опасные хищники! Не время для ссор. Пообижаетесь друг на друга на базе!

Обе девчонки опасливо заозирались по сторонам. Денис, неугомонная душа, уже спешил от ворот коровника к нам. Лицом он был бледен.

– Что там?

– Там... все не очень хорошо,– он запнулся, остановив взгляд на детях.– Давай пока девочек в кабине изолируем. И Грома заодно.

– Лады.

Подоспели дядя Женя и Саша, закрывавшие «калитку» фуры.

– Значит так, мальчики... и девочки,– побледневший Денис не забыл дать понять, что он тоже с сегодняшнего дня в курсе секрета Александры. Или никакого секрета ни для кого, кроме меня и не было? Ладно, об этом после.– Там упырь этот, пень трухлявый, поймал корову. А рядом два сеятеля.

Я опешил.

– Как это,– поймал? Корова же здоровенная! Да она раскурочила бы его, рвани вбок!

– Не разорвала отчего-то. Кто знает, может у него нейротоксин парализующий выделяется. Или он иным способом проводимость нервных импульсов жертвы контролирует. Но факт есть факт. Вцепился и держит.

– То есть сожрать не смог, силенок приподнять не хватило, но и отпустить не желает?

– Не так. Судя по тому, что он увеличился в размерах, поглощает бедную буренку он прямо сейчас.

– Ох!– выдохнула сочувственно Александра.

– И даже это не самое скверное!

– Что же может быть хуже, Денис!?

– Евгений Егорович, давайте зарядим ружье. Пистолет при вас?

– Да.

– Возможно, понадобится и то, и другое. Саша, стрелять из двустволки сможешь?

Та отрицательно покачала головой.

– Ты, Мэт?

Функция распределения ролей неожиданно перешла к егерю. Брат отца стоял в стороне, и не возражал, наблюдая.

– И я не стрелял из подобного ни разу. Только из пистолета, в тире.

– Не возражаете вооружить племянника?

Дядя поколебался, но протянул мне пистолет ручкой вперед. Объяснил, как снять с предохранителя.

– Тогда так. Я беру ружье. Копье у Евгения. Мачете у Саши. Саша и Матвей, вы во второй очереди. На подстраховке. Если ружье и копье не сработают, как надо.

Я смотрел на Дениса и не мог взять в толк. Откуда в нем вдруг взялось столько решимости?

Ответом мне послужил знакомый уже азартный охотничий блеск в глазах егеря. Видимо, каждый из нас для чего-то своего, особенного, предназначен природой. Не иначе, поэтому, в минуты исполнения предназначения, в нас просыпается зов предков. И тогда... Вижу цель,– не вижу препятствий!

Глава 22. Проверка боем

Глава 22. Проверка боем

День седьмой

Матвей

Входили в здание мы по одному, соблюдая дистанцию. Несчастное животное я заметил сразу. Буренка напоминала муху, попавшую в сети паука. Облепленная со всех сторон мерзкими лианами-щупальцами, она покачивалась, будто на невидимых волнах, и изредка, неуверенно, переступала копытами. Понял я и то, что имел ввиду Денис, говоря о том, что ситуация еще хуже. Вдоль коровьевого хребта зияли продолговатые раны. Точнее, открытой оставалась лишь одна. Остальные были заполнены субстанцией, напоминающей вздувшуюся розоватую монтажную пену. Только подойдя ближе я различил, что это на самом деле. Кладка сеятеля, отороченная коркой запекшейся крови! Подтверждая мое наблюдение, плоский, колышущийся в воздухе блин с противным влажным шлепком припечатался к ране . И принялся конвульсивно сокращаться. Корова подняла голову и, обведя нас взглядом, полным страдания, издала жалобное мычание.

– Вот ведь падла!!!– прошипел егерь, ловя в прицел разросшуюся бородавку на потолке.

– Бах!

Выстрел жестко ударил по ушам. Щупальцы-лианы дернулись судорожно, но не отпустили добычу. Сеятель, прилепившийся к боку буренки и не подумал сняться с места.

– Денис, ты чем зарядил? Дробью на утку что-ли?

– Чем было, тем и зарядил!– зло огрызнулся на реплику дяди сталкер.

– Ба-бах!

Второй выстрел оказался куда эффективнее. Ошметки плоти инопланетного крючкохвата полетели в разные стороны.

– Вот что значит пуля!– дядя ткнул копьем в присосавшегося сеятеля, стараясь держаться на дистанции. Острие копья легко прошило глянцевую плоть. Сеятель сразу же осыпался пепельными хлопьями. Отличное оружие все же у Дэна!

Запах сгоревшего пороха наполнил воздух, оттесняя уже появившийся смрад разложения.

– Бах! Ба-бах!– врезал дуплетом по коварному менталисту перезарядившийся Денис.

Внутри проклятого монстра что-то лопнуло, часть щупалец отлетело, словно разорвавшиеся от нагрузки гнилые веревки, и на спину коровы обрушился поток студенистой слизи. Один из обрубков щупальца упал между нами и, все еще извиваясь, как обезглавленная гадюка, попытался обхватить лодыжку нашей гостьи из Башни. Она отпрыгнула на рефлексах, с расширившимися от ужаса зрачками, забыв про мачете, зажатое в руке. Вслед за слизью длиннющим языком стек ливер, давая представления об анатомии хищника. Довольно вонючей анатомии, надо сказать. Сашку согнуло в три погибели, и она едва успела отвернуться, не справившись с рвотными спазмами.

Наконец и я, спохватившись, поднял ствол. Но подавлять огнем было уже некого. Между балок висели разодранными лоскутами жалкие обрывки кожи, да три «лианы», все еще упрямо цепляющиеся за бока бедного млекопитающего.

– Уведи девушку к машине,– негромко бросил дядя Женя.– Не нужно ей видеть, что дальше будет.

Он уже успел расправиться и со вторым сеятелем, сбитым с толку оглушительными выстрелами и «выплывшим» прямо на нас. Денис, аккуратно сложив в нагрудный карман отстрелянные гильзы, шарил по полу, отыскивая ядра сеятелей.

– Когда назад пойдешь, захвати с собой канистру с бензином,– напутствовал меня дядя, когда я уводил сгорбленную и совсем обмякшую Сашку. Родственник подобрал выроненное ей на пороге мачете.

Вернулся я, когда дядя отсек последнее щупальце, впившееся в корову.

– Успел образец собрать,– потряс пробиркой Дэн.

– Щелк,– я сделал снимок животного.

– Корова «Пеструшка». 3 года. Генетические флюктуации превышают критический уровень. Метаморфические изменения необратимы. Направление: Инкубация. Источник: Аратари-лим.

Вот как! То есть эта троица даже не убила бы «Пеструшку». А, просто, превратила бы ее в инкубатор по выращиванию помета себе подобных! Ту же участь, судя по всему, Аратари уготовили и для всей нашей планеты.

– Ядра собрал?

– Одно. Второе закатилось, наверное, в щель пола. Да и хрен с ним. Сейчас зачистим все здесь, и айда на базу,– бледность и сосредоточенность Дениса прошли, и он снова стал самим собой.

– Давай ружье!– почти грубо скомандовал мой наставник. Он вернул Дэну копье, и, помолчав, добавил:– Идите на воздух.

Стоило нам выйти из здания, как грохнул выстрел. Я не заблуждался, насчет цели. Дядя вышел из ворот хмурым, забрызганным кровью, с двустволкой, перекинутой за спину.

– Мэт, зажигалку!

Руки у него подрагивали, и я счел за благо финальный этап дезинфекции взять на себя. Нагнувшись над смоченной бензином соломой у порога, щелкнул колесиком кресала. Огненная стрела метнулась к телу буренки с развороченной выстрелом головой. Минуту спустя языки пламени уже лизали изнутри стены коровника, разбегаясь огненными ручейками по соломе от центра. Яйца кладки лопались от жара, планшет непрестанно пиликал, отчитываясь об уничтожении очагов заражения и начисляя валюту на счет.

– Как думаешь, крючкохват и был тем самым «монстром повышенного уровня» в локации?– обратился к Александре, когда по поручению моего зама, Дэн с Зиной и Катей ушли устраивать тщательный профилактический осмотр загнанным в прицеп копытным. Для полного счастья нам только распространения инопланетной паразитарной инфекции не хватало.

– Я не знаю,– было видно, что Саша до сих пор не оправилась от шока.

– Держи!– брат отца протянул ей красно-белую пилюлю и бутылку с водой.– Прополощи рот, после выпей.

– Дядь Жень, откуда ты про фармацевтику столько знаешь?– поинтересовался я, когда Саша отошла за фургон.

– Врожденный диабет плюс еще с полдюжины не слишком приятных болячек с детства.

– А я думал, ты здоров, как бык!

– Здоров, как бык, не знаю, как быть,– усмехнулся собеседник невесело.

– Поэтому ты так тяжко отходил от стазиса?

– Почти наверняка. Скорее всего, сахар в крови выгорел. Когда показатель опускается ниже определенного уровня, я рискую превратиться в ходячее желе. А то и не ходячее. Сил совсем нет. Потому стараюсь при себе иметь всегда глюкозу, сахарок, или хотя бы парочку леденцов.

– А таблетки?

– И таблетки. Но они не для поднятия уровня сахара, а...

Пронзительный крик прервал лекцию родственника, и почти сразу же из-за фургона кубарем выкатилась Сашка. Подхватываясь, я успел мазнуть взглядом по экрану планшета. Четыре, нет, пять алых точек совсем рядом!

«Морские коньки» высыпались передо мной, как горошины из стручка. Вернее, четыре неброские, вполне возможно, подрастающие еще горошины и один... боб! Шершень-лидер был значительно крупнее привычных парящих питомцев Аратари. Его макушку венчал продольный бирюзовый гребень, и, создавалось полное впечатление, что вожак направлял действия более мелких собратьев. А еще он имел в нижней части тела не шип, а нечто, напоминающее рыбий хвост. Назначение хвоста я понял сразу же, как только агрессор выгнулся характерной атакующей запятой. Узкий длинный шип пробил жестяной корпус «ситроена» рядом с виском. Еще чуть,– и он пришпилил бы мое ухо к металлу!

Гром, поскуливающий рядом с фурой, в ожидании девчонок, рванул на помощь. Дядя все еще путался в ремне двустволки, а Дэн только еще оценивал обстановку, показавшись в калитке фуры, когда Сашка, разгибаясь, инстинктивно метнулась к нам. Тут-то ее и настиг один из хищников выводка. Замер на мгновенье перед фатальным ударом, сжимаясь. И тут же распрямился, метя угольным жалом под ребра. Все, что я успел, это закрыть девушку телом.

– Кра-а-а-к,– послышался хруст органики. И нас обоих откинуло на добрый метр назад так, что я едва не приземлился спиной на Сашку. Остальное я наблюдал уже отстраненно, с земли, задыхаясь от контузии легких.

– Бааах!

А вот сейчас дробь оказалась к месту. Нашего обидчика разнесло к чертям собачьим. И повредило колышащуюся вуаль его ближайшему спутнику, заметно замедлив скольжение по воздуху. Дядя откинул прочь двустволку, в которой не осталось зарядов, и положился на длину лезвия мачете. Гром, в умопомрачительном прыжке достал и подмял под себя еще одного шершня. Вожак группы, тем временем, сместился абсолютно непонятным и невыгодным тактически маневром, подставляясь под удар копья бегущего егеря. Чем тот не преминул воспользоваться.

– Тах-тах-тах,– заговорил вдруг «глок», невесть каким образом перекочевавший в руки Сашки. Садила она красиво, с колена, с двух рук, чуть согнутых в локтях. И попадала! Замедлившийся шершень дернулся раз, другой... И рухнул в траву! Последний монстр неуловимым маятникообразным движением оказался у фуры, где уже спрыгнули на траву девчонки. Угольное жало траурно блеснуло в лучах солнца, когда Катя неожиданно властным жестом принцессы вандалов, подняла ладонь на уровень глаз. И шершень замер! Спустя несколько секунд лезвие мачете располовинило и его.

– Матвей, Матвей,– склонившаяся Александра трясла меня за плечо. Ее руки ощупывали мое тело в поисках раны. И не находили ее. Что не мудрено. Сталь бронежилета, покрытая кевларом, против шипа инопланетной осы. Счет один/ноль! Откинутый в сторону «глок» сиротливо блестел среди травы. Ох, и влетит же нам всем от дяди!

Но позже... Катя, словно сомнамбула, подошла ближе. Зрачки расширены, из носа алой дорожкой кровь течет на верхнюю губу.

К ней тут же подскочил Дэн.

– Кать, ранена? Куда?

Его руки так же, как и ладошки Сашки, пустились в поиски.

– Нет. Нет. Не ранена,– отстраненно-опустошенно, словно после выматывающего марафона, отозвалась Екатерина.– Просто пока это сложно.

– Что сложно, Кать?

– Контролировать их,– она вяло мотнула головой в сторону поверженных шершней, тело одного из которых все еще яростно терзал Гром.– Разделять с ними... голову.

– Так это ты? И последнего? И самого большого?

– Да. Само как-то вышло. Почувствовала их. Здесь,– девочка легко коснулась кончиками пальцев правого виска.

– И откуда они только свалились!– даже мой невозмутимый обычно родственник оказался выбит из равновесия. Бросив взгляд на меня и, убедившись, что все в относительном порядке, он присел перед девочкой, вытирая платком кровь с ее лица. Я мысленно возблагодарил всех богов, за то, что они послали мне такого дядю. Предусмотрительного и адекватного. Заботливо. Подозреваю, что если бы не его настойчивые понукания насчет экипирования бронежилета, валяться бы мне сейчас с распоротым животом!

– Их тот позвал. С потолка. Перед тем, как погибнуть,– неожиданно пояснила Катя.

– Все! Собираем оружие, трофеи. И по машинам, ребята. Разбор полетов будет на базе!– отдал команду брат отца.

Про поиски комбикорма вспомнили только на базе. Если и был он, то теперь все равно сгорел в очищающем пламени.

Предчувствия меня не обманули. После того, как мы прибыли в Серую крепость, побывали в душе и сменили одежду, отправив испачканную в стирку, нас ждал грандиозный разнос. И поделом! Имея два тактических монитора, проворонить приближающуюся группу противника, это надо умудриться. Был упомянут и дурашливый «детский сад» девчонок, с обещанием, что больше они носа за периметр не высунут. Перепало и Александре, за ненадлежащее обращение с оружием. При том, дядя ни словом не обмолвился про инцидент в коровнике. Видимо, чтобы лишний раз не смущать Александру.

Мама, стоило ей увидеть нас, забрызганных кровью и прочими биологическими жидкостями, чуть не расплакалась от осознания миновавшей опасности. Я успокоил ее, как мог, дав слово не лезть без крайней необходимости, на рожон. Коров мы разместили у стены здания, соорудив на скорую руку что-то вроде коновязи, за которую и зацепили веревки.

На всякий случай я методично сделал снимки всех животных, включая и Грома. Но никаких неожиданностей фотосессия не принесла.

– Пойдем, вооружим тебя, воин,– хлопнул по плечу дядя.

– Куда пойдем?

– В кузню. К славному нашему оружейнику на полставки,– отшутился собеседник.

Мы подошли к импровизированному верстаку. Рядом с ним притулился на сбитой второпях конструкции из досок, наждак. Судя по слою пыли под ним, инструментом недавно интенсивно пользовались.

– Ну как, Николай, успехи?

– Все, как договаривались, Егорыч!

– Покажи товар!

Дважды просить себя Колькин отец не заставил. Он тут же достал из ниши самодельное копье. Лезвием оружию служил мой сигнатурный кинжал, а древком,– кусок рифленой арматуры. В середине древка белел кусок полипропиленовой трубы, туго натянутый на арматуру и дополнительно закрепленный с помощью приваренных ограничивающих шайб. На трубе даже имелись рельефные вмятины под хват пальцев. Идею я ухватил сразу. Воспользоваться всеми преимуществами сигнатурного оружия, увеличив дистанцию ведения боя за счет превращения ножа в копье. Отличная задумка. Я повертел вновь приобретенный предмет в руках. Длина точь-вточь, как у оружия Дениса. Но тяжелее намного. Что предсказуемо.

– Щелк!

– Хм... А в оценке ничего не изменилось. Кинжал, сигнатурный предмет. Система не хочет признавать вольную рационализацию, изменяя статус. Но для меня название дело двадцатое! Главное, чтобы функций клинок не утратил!

– И вот еще,– Николай небрежно высыпал на стол заточенные арматурные штыри длиной сантиметров сорок. Они смотрелись, как младшие братья копья, по форме являясь его уменьшенной копией.

– Раз, два, три, четыре,– пересчитал продукцию для порядка родственник,– дротики?

– Ага. Далеко не бросить, конечно. Но все подспорье.

– Ты просто молодец, Николай!

– Так может того... Егорыч... Ну... Магарыч?

– Никаких магарычей!– тут же спрятал добродушную улыбку брат отца, превращаясь в строгого начальника.– Вопрос закрыт раз и навсегда!

За стеной послышался треск мотоциклетных моторов. Он приближался к нам, обрастая по пути все новыми вариациями, усиливаясь и переходя в низкий рокот. Рокот приблизился, растекся звуковым вибрирующим озером у ворот, и принялся стихать.

– Бииип!

– Бииип! Биииип! Бииип!–прорезался требовательный клаксон, не дожидаясь, пока замолчит последний двигатель.

– Эй, в теремке!

Я узнал голос Шрама.

– Выходите, потолковать треба!

Я взглянул на планшет. Насчитал одиннадцать серых точек.

– Что делать будем, дядь Жень?

– Идем мы с тобой.

– И Денис?

– Нет. Дэн, Роман, Паша пусть периметр держат. Зин, выдай Роману «калашников».

Я даже спрашивать не стал, почему автомат не егерю в руки перекочует. Импульсивен наш сталкер залишку, вот ответ.

– Не мало нас, двое против одиннадцати?

– Мы не драться же стенка на стенку идем. Но вообще, ты прав. Усиление не помешает. Грома возьмем. А Катя за ним присмотрит отсюда. Верно?

Девчуля, мигом оказавшаяся рядом, кивнула с самым серьезным выражением лица.

– Эй, ну чего вы там? Уснули? Не бойтесь, мы не воевать пришли!– зычно выкрикнул Шрам.

Через минуту я, дядя и Гром стояли напротив байкеров. Пять классных двухколесных «коней», среди которых особенно выделялся «Харлей» Костра, да «кавасаки» Шрама, плюс два уже знакомых квадроцикла. Парни от четырнадцати до шестнадцати лет, только сам лидер банды да «теневой кардинал» старше.

– Добрый вечер, молодые люди!– поприветствовал их родственник, крепко удерживая насторожившегося Грома на коротком поводке.

Несмотря на декларацию мирных намерений, на сей раз на обоих предводителях «Ангелов» не скрываясь, прямо поверх гоночной амуниции, была пристегнута наплечная кобура. Причем пистолеты казались близнецами, реквизированными, наверняка, из отделения полиции. Знакомый по стычке в здании автовокзала травмат перекочевал к одному из подручных Костра, крепкому, под машинку стриженному пареньку с татуировками на шее. Свита тоже не подкачала, ощетинившись арсеналом попроще, вроде кастетов, бит и обрезков труб.

– Здравствуйте вам,– хмуро откликнулся Костер.

– Чем обязаны визиту?

– Мы решили установить... дипломатические отношения. Скажем так.

– Переговоры, стало быть? Слушаем.

– Начнем с границ. Я уже говорил, район автовокзала,– наш район!

– Допустим,– дядя Женя, кажется, готов был на сей раз идти на уступки.

– Наш, а не «допустим»,– продолжил напирать вождь байкеров.

– Вы пришли уведомить нас о границах ваших... владений?

– И это тоже. Территория, внутри окружной, ограниченная проспектами Вернадского и Гагарина,– наша. Все, что на ней, понятное дело, тоже.

– Право проезда по дорогам вы оставляете за гражданами?

Костер задумался.

– Можете проезжать. Но без сбора трофеев. И прочей мародерки. И не думайте, что мы не заметили, что вы фуру увели с кольца. Это, однозначно, косяк.

Хорошо, хоть о столкновении в здании не упоминает. Но это не из благородства. Избегает риска потерять лицо перед подчиненными.

– Ваши притязания очень спорны, молодые люди. Но в сложившихся обстоятельствах, думаю, разумно искать компромиссы, а не устраивать разборки с кровопролитием.

– С какими обстоятельствами,– удивленно поднял брови Шрам, присоединяясь к разговору.– У нас на районе все под контролем! Филиал санэпидемстанции работает, как часы! Монстрилы выкошены, улицы очищены. Включая проезжие части.

– Это здорово. Вот нам сегодня пришлось столкнуться с выводком шершней. И вел их стаю более крупный и опасный вожак. И еще пришлось помножить на ноль кое-кого, с кем вы пока, скорее всего, не сталкивались.

– И что с того?

– То, что натиск будет возрастать. Глупо ослаблять друг друга рознью и стычками. Не лучше ли сотрудничать? Мы услышали ваши требования. И готовы принимать ограничения. Пока они остаются в рамках разумного.

Костер переглянулся со Шрамом. И тут же в разговор вклинися обладатель травмата, которому не терпелось утвердить свою значимость в глазах товарищей.

– Что насчет угнанной фуры?

– Хотите чтоб мы вернули машину? Она очень сильно нужна вам? Возле окружной, наверняка, похожих не меньше десятка. Предлагаю, в качестве жеста доброй воли, небольшую компенсацию. Бочку бензина.

– Баррель бензина... Это не плохо,– протянул Костер, поглаживая подбородок.– Но три барреля звучит лучше.

– Две бочки,– категорично заявил дядя,– без торга. Вы заявляете права. Мы идем навстречу.

– Ладно. Две. Но нам надо утрясти вопрос с заправками. Очень уж лихо вы принялись опустошать емкости.

– Утрясем,– уверенно откликнулся дядя.– Предлагаю поступить по пословице. Утро вечера мудренее. Вы обдумаете ваши предложения и пожелания. А мы приедем к вам с ответным визитом с утра. Заодно и бочки доставим. Я, в свою очередь, предлагаю набросать план кооперации. Кто в чем силен. Мы, например, можем перевозить объемные грузы. И подзаряжать аккумуляторы устройств. В перспективе, если станки установим, ремонт вашей техники станет реальным. Ну, а у вас, допустим, есть возможность поделиться доступом в Желтую Комнату.

– Денис уже успел напеть про комнату?– скривился Костер.– Что-то его не видно, к слову. Скучать уже начинаю.

– Да без разницы, какая сорока на хвосте новость приносит!– подчеркнуто пренебрежительно отозвался мой наставник.

– Ну так что, ребят, по рукам и до завтра?

– По рукам,– откликнулся главарь мотоциклистов. По взгляду, которым он окинул дядю, я понял, что Костер вовсе не забыл то, как мой родственник держал его на мушке,– Ждем с ясаком. В восемь ноль-ноль.

Мне совершенно не понравилась формулировка Костра. Но вмешался я не поэтому.

– До послезавтра,– я встрял в разговор с поправкой, совершенно неожиданно даже для дяди.– Если не возражаете, конечно. И время бы на час попозже сместить.

– Перед смертью не надышишься!– скривился в ухмылке лидер байкеров.– Но так уж и быть, принято!

Глава 23. Гроза

Глава 23. Гроза

День 8.

Матвей

С утра первым делом смотрю на пояс. Есть заряд, чтобы вернуть отца!

Но я, как, ни странно, сдерживаю порыв. Воспроизвожу в памяти вчерашнее обсуждение.

Стоило кавалькаде «ангелов» сняться с места, покидая площадку перед воротами крепости, дядя тут же приступил с расспросами.

– Матвей, как понимать демарш? Надеюсь, у тебя есть разумное объяснение?

Понимаю. Мне бы тоже пришлось не по душе, когда мои решения, продуманные и взвешенные, кто-то переиначивает в последний момент. Будь он хоть трижды родным племянником.

– Есть. Даже два.

– Слушаю.

– Во-первых, завтра должен измениться наш статус. Мы больше не будем сборищем спрятавшихся за забором одиночек. «Ангелам» придется иметь дело с полноценным кланом. И его руководителями. Весомый аргумент?

Брат отца как-то по-другому взглянул на меня. Словно раньше перед ним стоял мальчишка. И вдруг на месте дворового пацана неожиданно оказался равный ему мужчина.

– Продолжай.

– Во-вторых, откатится мое умение дистанционного перемещения в Зеленую комнату. Я не уверен, что от базы байкеров до комнаты Аратари-лим менее двух километров, но, однозначно, иметь потенциальную возможность слинять, гораздо лучше, чем ее не иметь.

Я по привычке полез в сервисные интернет-карты в смартфоне. И выругался досадливо. Да, карта у нас теперь только тактическая. С ограниченным радиусом просмотра и определения расстояний. Хотя, со временем, с ростом доступа к технике, думаю, это изменится.

– Ты молодец, все верно рассудил,– одобрил ход моих мыслей дядя после небольшой паузы.

– И еще один момент. Но я хотел бы его озвучить после того, как Денис...,– я поискал взглядом Дениса. И нашел его любезничающим с Леной.

– О чем ты хотел спросить нашего егеря?– родственник с добродушной улыбкой проследил за направлением моего взгляда.

– О Желтой Комнате. Кто знает, когда мы еще получим к ней доступ. Хотелось бы использовать ее потенциал по максимуму.

– И что мешает?

– Количество энергии тэрр. К завтрашнему утру у меня будет почти полный заряд пояса, 20 единиц. Насколько они востребованы в помещении Аратари-тэм?

– Ну, вот с утречка и спросим,– заключил дядя,– не будем прерывать романтику.

Распределение обязанностей нынче прошло формально. И, немножко, по-деревенски. Под мычание коров. Сегодня мы едем в рейд по городу. Дядя Женя за топливом. За компанию прихватит с собой Петьку. Хоть и не полноценная взрослая мужская сила, а все помощь. Я и Денис в режиме эвакуации «стазисников» и обнаружения тайников. Дополнительно моим советником поставлена задача по поиску корма для крупного рогатого поголовья. Остальные на хозяйстве. Услышав установку на доставку кормов, к нам тут же подключается Кеша. Оказывается, он знает пару мест в городе, где может быть искомый ресурс. Никогда бы не подумал, что технарь Иннокентий окажется любителем домашних животных!

Но до того как трогаться в путь, мы собираемся на совет. Мы,– это я, дядя, Саша и, в качестве почетного гостя и главного консультанта,– Денис. Обмен мнениями начинается без меня и входит в остро-полемическую фазу, когда я подхожу к группе.

– Как это я не иду с вами к «Ангелам»!?– вопрошает, чуть ли не воздев руки к небу, егерь.– Я же знаком и с планом их базы и кое с кем из них лично!

– Дэн, именно поэтому...

– Да где тут логика!

– Ты не даешь мне досказать.

Саша переводит взгляд с одного собеседника на другого, но молчит. В спор не лезет.

– Не даю, потому что...

– Что за шум, а драки нету?– я пытаюсь шуткой снизить накал дискуссии.

– Мэт, ну скажи Евгению Егоровичу!

– Дэн, хочешь я тебя дыхательной гимнастике научу? Значит так. Вдох делаешь тонким и...

– Да пошел ты!

– А если я просто попрошу тебя не кипятится? И дослушать до конца? Опять-таки, маршалов и гениальных тактиков среди нас нет. Все обсуждается. И мнение каждого может оказаться решающим. Лады?

– Океющки!– буркает под нос сталкер.

– Денис, ты напрасно обижаешься! Думаешь, я из надменности дал понять визитерам, что ты здесь ничего не решаешь?– продолжил, как ни в чем не бывало, наставник.

Я вспомнил несколько пренебрежительный тон дяди при упоминании о егере.

– Ну...

– Ничуть! Я хочу, чтобы они так думали. Чтобы не брали тебя в расчет. Ты, как засадный полк, у древних славян, должен до поры до времени, оставаться в тени.

– И ударить в спину?– по кислой мине Дениса читалось, что вариант с коварным фаталити в тыл симпатий у него не вызвал.

– Для ассасина ты еще не дорос. И твоя задача будет совсем не в устранении кого-либо.

– А в чем тогда?

– План такой. Мы с племянником едем к «Ангелам», на «додже», доставляя обещанное топливо. Вглубь территории, к Желтой комнате, идет один Матвей. Я жду его за воротами, на автостоянке.

– Да там и ворот никаких нет. Шлагбаум. Его своротить в случае чего,– раз плюнуть.

– Вот твоя роль будет как раз предполагать это самое «в случае чего». Вариант «Б», как любят говорить в фильмах.

– Например?

– Например, если Матвея не захотят отпускать из гостей. А он очень захочет уйти.

– И я что? Постучу в дверь офисного здания «Точмаша» в смокинге и галстуке-бабочке, как Джеймс Бонд? С просьбой освободить нашего товарища?

– Нет. Ты скрытно проникнешь на территорию. У нас с тобой рации будут работать на прием. У Матвея на передачу. Выберем условное слово. Если Матвей произносит его, значит, пора действовать. Твоя задача будет отвлечь внимание.

– Как? И для чего?

– У нашего командира есть идея. Касаемо экстренной эвакуации. Изложи, Матюш.

Мой доклад краток. И сводится, по сути, к одному спорному тезису. Входит ли территория завода «Точмаш», на которой обосновались байкеры, в двухкилометровый круг с центром в Зеленой Комнате.

– Тут придется произвести разведку. Возможно, даже зарисовать карту местности, – тянет Денис, бессознательно оттопыривая указательным пальцем ухо.– Навскидку определить сложно. Территория большая, офисное здание у основного въезда, есть еще три дополнительных, но вот там как раз ворота. Цеха и склады рассредоточены вообще по всей площади. Желтая Комната в бывшем упаковочном.

– На Точмаше и такой был?

– Да. Небольшой.

– Вот и займетесь вдвоем проработкой маршрута на случай отхода.

– Ясно. А все-таки, как я отвлеку внимание?

– Вот так,– дядя с грацией Деда Мороза на утреннике, извлек подарок из холщового мешка. И расположил его вертикально на столе.

– Это... это граната!?– первой пришла в себя Саша.

– Свето-шумовая,– родственник обернулся к сталкеру,– дергаешь кольцо. Бросаешь. У тебя четыре секунды чтобы отвернуться, прикрыть ладонями уши и зажмуриться.

Кажется, брат отца предоставил мне не полный список трофеев из арсенала с Прядилихи.

– Теперь по комнате. Что посоветуешь? Каково ее основное предназначение?

– Апгрейд. Ее основное предназначение,– апгрейд сигнатурных предметов.

– В некоторых случаях комната подменяет наруч. Если есть возможность поднять уровень предмета с пометкой «тактический», то лучше заняться именно им,– вступила, наконец, в разговор Александра.

– Для процедуры необходимы либо ядра, добытые с монстров, либо тэрр. Для оружия допускается сочетание. Для пояса,– только тэрр, для обруча,– исключительно ядра. Монитор не подлежит апгрейду,– вновь подхватил тему сталкер,– Сферы, шприц-капсулы, прочие сигнатурные предметы, требуют энергии и, зачастую, дополнительных ресурсов.

Черт, как же не во время Катя привязала обруч! Не сомневаюсь, что усовершенствование снаряжения возможно и на владельце... Но рисковать девчонкой мы не будем!

– А как обстоят дела с доступом?

– У меня обычная карточка. Я ее никак не добывал. Лежала рядом с инструментоном. Так называется штуковина для апгрейда. На столярный угольник похожа. Только для великана, метра полтора в длину и где-то два с половиной в высоту. И с проточками по центру составляющих брусков.

– На что нам может хватить энергии пояса в двадцать тэрр, Саш?

– Исключительно на модификацию холодного оружия.

– Но у меня только кинжал из сигнатуры! В лучшем случае, получается, я смогу из него сотворить «извлекатель»?

– У тебя есть матрица сигнатурной оцифровки.

– И...?

– И еще мачете. Если его усовершенствовать, оружие станет намного эффективнее. К тому же мы обзаведемся, хоть и примитивным, но довольно универсальным набор ведения боя на всех дистанциях. Для дальней,– самодельное копье с разящим наконечником. Для средней,– легкое рубящее оружие. Для ближней,– обычный крепкий охотничий нож.

– Звучит, вроде, неплохо...

– Учитывая, что у нас есть еще и огнестрел, очень неплохо!– подытожил дядя.– Я про схватки с монстрами, конечно. В бою против бандитов странные инопланетные «тыкалки» вряд ли проявят себя.

Он все-таки прагматик, мой родственник. С сильным креном в скептицизм.

– Ты как, Дэн, не против поделиться амуницией?

– Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец,– откликается заметно повеселевший егерь,– при военном коммунизме все общее должно быть!

Дневную задачу мы выполняем в полном объеме. Иннокентий зарисовывает в блокноте схему расположения цехов «Точмаша» так, словно всю жизнь только и занимался картографией. Аккуратно, точно, с соблюдением пропорций и масштаба. Линия за линией соединяется на бумаге в очертания улиц, когда мы медленно следуем от забора завода до двора с Зеленой Комнатой. Двор тих. Но проверять, есть там засада или нет, у меня никакого желания не возникает.

Память Кешу тоже не подвела. Оптовая база, совмещенная с небольшим зоомагазином, обогатила нас не одним или двумя мешками, а целой тонной комбикорма. Правда, всех сортов. От «корма для птиц» до нужного нам питания КРС, но, я не думаю, что буренки столь капризны, что откажутся от рациона пернатых.

Из эвакуированных у нас Алла, 29 лет, которую мы застали возле легковушки с открытым и пустым багажником. Что она делала в такую рань рядом со складом, одному Богу известно. То ли привезла что-то сюда, то ли, наоборот, планировала забрать. Хотя покупателей в столь ранний час и не бывает.

Еще радостный Иннокентий обнаружил аквариум с еще живыми рыбками. И, набрав им пакетиков с пропитанием, забрал с собой, тщательно упаковав в подушки и одеяла в кузове.

– Кеш, им же кислород нужен будет!

– Ерунда. От бесперебойника компрессор подключу,– только отмахнулся от моего замечания энтузиаст. Он, оказывается, давно мечтал завести рыбок. Но все как-то откладывал. Все что-то не совпадало. Место. Время. Реакция окружающих. А сейчас, получается, совпало. О-фи-геть!

Когда ложимся на обратный курс, пытаюсь связаться с дядей. Эфир молчит, заполнеямый щелчками, шорохами, протяжными скрипами, и мне становится тревожно на душе. Словно и через радиоволны к нам, раздвигая пространство, как сминаемые когтистыми лапами жалюзи, лезут агрессоры из других миров. Конечно, то, что брат отца не отзывается, ничего не значит. Возможно, отошел от передатчика. Или расстояние слишком велико. Или помехи на линии. Последняя гипотеза косвенно подтверждается тем, что раньше я не слышал столь интенсивного фона из динамика. Подняв глаза к небу, вижу наползающие на город тучи. Скорее всего, грозы не миновать. Замечаю, что по экрану планшета идут помехи.

– Мат... Ма... Матвей!–прорывается сквозь все природные препоны знакомый голос.

– Дядя Женя! Слышу тебя! Прием! Прием!

Фух, даже от сердца отлегло!

– Я уже на базе! Вы как там, все закончили?

– Да. Возвращаемся.

– Отлично. Види.. ..чи?

– Тучи? Вижу! Вижу. Прием!

– Саша го...ит, что на гор.. идет не просто ...за.

– Не просто гроза? А что?

– То самое «штормовое облако», о котором мы говорили!

По голосу я слышу, что микрофон передан Саше. Ее голос звучит звонко и четко, будто помехи не властны над ним.

– Посоветуешь что-то?

– Лучше объехать ст....й облако. Следи за та.....монитор... Посл..... воздей.... анома... ..предск....ы!

Ну вот, искажения снова заполнили эфир.

Хорошо, хоть смысл удалось понять. Тучу надо попытаться обогнуть, иначе последствия пребывания под ней непредсказуемы.

– Понял вас! Не волнуйтесь! Все будет хорошо, ждите нас!

– Матюша, остор...й, сынок!

Это уже мама. И тут же ее сменяет голос дяди Жени:

– Сообщи где нах....ся и пред.....ый маршрут.

– Мы на проспект Мира выезжаем, с него влево уйдем на Цирковую. И через мост. Как поняли?

– По..л тебя. Поме.. усил....., если не поя..... в теч.... часа, выезжаем на....чу. Все, кон.. с...и.

– Конец связи!

Первые капли дождя падают на ветровое стекло, и я включаю дворники, одновременно вдавливая педаль газа. По проспекту проскочим с ветерком. А дальше надо быть осторожнее. Цирковая улица неширокая.

– Д-д-д-у-м-м-м-м!

Раскат грома оглушает, заставляя пригнуться к рулю. Странно, даже молнии пока не сверкнуло ни одной вроде бы. Не знаю, как у Аратари, а у нас по физике так положено. Сначала молния. Потом грохот грома.

– Дэн, последи по монитору за тучей!

– Думаешь, она отражается на экране?

– Да!

Порывы ветра, неожиданно ворвавшиеся на проспект, зашумели в кронах тополей и лип. Несуразно, не естественно как-то, не по-земному, в разнобой, отклоняя их в разные стороны. Уличный мусор, накопившийся за неделю, понесся нам навстречу. Разворот рекламной газетенки влажным квадратом распластался по стеклу, когда до поворота на боковую дорогу оставалось метров тридцать. Приклеился так неудачно, что пришлось дать по тормозам. Ничего не попишешь, придется выбежать под уже разошедшийся дождь, чтобы отлепить мокрую бумагу от стекла.

– Давай я!– вызвался было Денис, но я только отмахнулся.

– Следи за монитором!

– Край тучи уже над нами!– ему пришлось перекрикивать завывания ветра, ворвавшегося в салон, стоило распахнуть дверь.

Я бросил беглый взгляд на экран. И оказался неприятно поражен. То здесь, то там, вспыхивали красные точки, и тут же гасли, как проносящиеся над головой искры от костра.

– Вижу! Я мигом!

Нога соскользнула с подножки, и я чуть не растянулся по асфальту. Рубашка моментально промокла, холодные струйки воды потекли под бронежилет.

«Зато машину помоет,– вылезла вдруг наружу совсем не к месту мысль,– вишневый цвет так красиво смотрится!»

Налипшая бумага все никак не желала покидать стекло, сползая отдельными полосками под натиском ногтей. Но вот, наконец, и все. Сейчас поедем дальше!

– Тум!– короткий увесистый удар по темечку подрубает на корню и меня и мои планы.

Прихожу в себя уже в кабине. Между Денисом и Кешей. Денис ведет машину, ведет медленно, покусывая от чрезмерного усилия губы. Дождь барабанит по металлу крыши, заливает обзор так, что дворники не справляются.

– Ох,– затылок моментально взрывается болью, когда протягиваю к нему на инстинктах ладонь. Под ладонью уже вспухла солидная шишка. Видимо, вот они... Сашкины последствия! Я даже успеваю разозлиться на Александру, хотя никакой ее вины в моей контузии и нет.– Кто меня... так?

– Не кто. Что,– лаконично откликается егерь, кивая на «торпеду». Там, как ни в чем не бывало, застыл песочными часами «троян».

– Из тучи, видно, выпал,– поясняет сталкер. Взгляд его меняется с встревоженного на привычно жизнерадостный. Ясно, беспокоился, приду ли в себя.

– Вместо града?

– Ага. Выходит, так!

Над нами вспухает в небе молния, словно огненная артерия на виске необъятного и яростного титана. Канонада, на сей раз, следует привычному закону, отставая секунд на пять. Мотор чихает и глохнет. Дэну приходится запускать его снова.

– С движком-то что?

– А бог его знает. Предполагаю, на него плохо влияет небесный перфоманс инопланетян!– почти весело отзывается Денис.– Уже пару раз глох. Пока ты тоже... того... в отключке был.

– Я тоже так полагаю. Про связь помех, работы двигателя машины и этой странной бури,– тихо комментирует Кеша, сжимающий в пальцах планшет.– Ничего, еще чуть, и мы покинем грозовую зону.

Наш радиолюбитель и фанат декоративных рыбок оказался прав. Через пять минут «ситроен» благополучно миновал аномалию. Дождь не прекратился. Но, то был уже вполне обычный, летний, почти уютный, теплый дождь. На базе я попал в заботливые руки мамы. Ну, и, немножко, Саши с Леной. Мне обработали ссадины, которые я приобрел при палении и даже не заметил. Организовали холодный компресс, прямиком из выкопанного ледника. И напоили болеутляющим порошком, позаимствованном ранее в аптеке. Уснул я с маминой рукой на макушке, пропустив ужин.

Глава 23 Б. Мерцание

Глава 23 Б. Мерцание

День ????

Владимир Николаевич

1.

Спал плохо. Снилась площадка, превращающаяся в разметку на асфальте. Мчащийся на полной скорости грузовик. Вот машина, грозно рыча, сворачивает в сторону автобуса. Время замедляется для меня. Я пытаюсь сосредоточиться на полоске, разделяющей два потока автомобилей. Отрываю ее от дорожного полотна. Ставлю на ребро. Пытаюсь натянуть, использовать как отбойник, для того, чтобы обезопасить безмятежно спящих воспитанников. Но мощный черный бампер продавливает выставленную мной преграду, она лопается, разлетаясь по сторонам белой атласной ленточкой и…

И я просыпаюсь в холодном поту.

Рядом хлопочет фигура в белом халате. И я, наконец, решаюсь узнать имя порхающей вокруг феи. Медицинскую сестру зовут Людмила. Она доброжелательна, но крайне немногословна. Исполнив работу, вновь скрывается за дверями. Но на этот раз ненадолго.

Появляется в компании с Осипом буквально через пять минут. После обмена приветствиями подросток сообщает мне, что сегодня освоим новую игру. Ну-ну, молодой человек…

Люда помогает мне сесть на постели. До чего же я слаб. Элементарнейшее действие дается с величайшим трудом, и полусидячее положение могу поддерживать только благодаря дополнительным подушкам, принесенным заботливой медсестрой. Но с собой она захватила не только постельные принадлежности. С молчаливого одобрения Осипа девушка закрепляет на моем левом предплечье нечто, похожее на рыцарский наруч. Только сейчас замечаю, что гипс с этой руки частично снят. Именно настолько, чтобы хватило места для размещения экзотического девайса. И когда же успели? Неужели ночью, пока пациент мирно почивал? Зачем такие сложности?

Спросить не успеваю. Рыжеволосый наставник привычным движением набрасывает на меня очки-шлем, словно запрягающий конюх затягивает уздечку на лошади.

– Щелк.

Комната все та же, подернутая легкой сумрачной дымкой.

– Пошевелите пальцами руки.

– Левой?

– Да.

– Шевелю.

– Теперь приподнимите ее к лицу. Рассмотрите хорошенько, со всех сторон.

Я исполняю указания прилежно. Рука совсем не такая, как в реальности. Чистая, гладкая, красивая. С ровно подстриженными розовыми ногтями. Молодая рука, мускулистая. Без всякого гипса, без электронного наруча.

– Разнообразьте движения. Софт устроен аналогичным образом. Первое время мышечное усилие будет соразмерно с перемещением виртуальной модели конечности. Чем дольше упражняетесь, тем в большей степени мышечный импульс замещается усилием воли.

– И как долго мне крутить рукой?

Чувствую себя довольно нелепо, хоть Осип и объяснил суть упражнения.

– Пять-десять минут. Не волнуйтесь, я позаботился о том, чтобы оператор не заснул от скуки.

– Так ты сам пишешь программы?

Мое уважение к Осипу после подтверждения догадки многократно возрастает. Вдоволь насмотревшись на выкрутасы улучшенной копии собственной руки, я не выдерживаю:

– Время еще не вышло?

– Вышло. Внимание, Владимир Николаевич, сейчас вылетит птичка!

«Птичка? У него что, дедушка пляжным фотографом подрабатывал?»

И тут я вижу натуральную птичку. Маленькую, розово-песочного окраса, с длинным клювом и крылышками, бьющими по воздуху столь часто, что сливаются они в сплошную спираль. Мне кажется, что пернатая похожа на колибри. Крохотная, шустрая, то зависающая неподвижно в воздухе, то делающая резкие рывки. Какое-то время я просто любуюсь красотой ее пируэтов. Цветное пятно хаотично перемещается по палате, безвозвратно нарушая стерильность больничной обстановки.

– Попробуйте поймать ее!

– Как?

– Руками.

Инструктор лаконичен, почти до хамства. Мне кажется, что длины руки явно не хватит. Но, в конце концов, мне же предлагают симуляцию реальности. Вовсе не правду жизни. Выжидаю момент, когда объект для охоты зависнет в воздухе.

– Хоп!

Мимо. Еще попытка. Еще. Еще. Без успеха.

– Проследите за траекторией птицы,– советует юный наставник,– Выявите повторяющуюся закономерность. И сыграйте на опережение.

Сосредотачиваюсь на цикличности полета. И верно, в отличии от живого прототипа, виртуальная колибри движется как электричка, строго по расписанию. Выжидаю благоприятный момент. Рывок! Пальцы почти чувствуют перья, скользящие между пальцев. Абсолютной неожиданностью оказывается всплывающая полупрозрачная надпись «+100».

– Владимир Николаевич, браво!– сдержанно хвалит невидимый инструктор.– Не теряйте концентрации, пожалуйста. Вам надо набрать две тысячи очков. Для того, чтобы легче ориентироваться в прогрессе задания, включите счетчик. Вы уже умеете это делать.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается! Несмотря на то, что я понимал, о чем ведет речь Осип, счетчик мне удается активировать далеко не сразу. То цифры просто замирают, не желая фиксировать эффективный захват очередной летающей мишени, то незаслуженно засчитывают результат, фиксируя промах, как удачу. Но, в конце концов, немало помучившись, я набираю требуемое количество очков.

– Отлично,– подытоживает результаты дня мой наставник, прощаясь.– Чувствуете, рука стала слушаться лучше? Завтра займемся правой.

Вопрос Осипа, видимо, был риторическим. Во всяком случае, ответа он дожидаться не стал. Подвигав левой рукой, уже лишенной наруча, понимаю, что, несмотря на усталость, действительно, владею конечностью много свободней.

Следующим утром проверяю первым делом правое предплечье. И нахожу его расчищенным от гипсового панциря. Рука в шрамах, синюшная и тощая. Пробую разговорить прекрасную Людмилу, но без особого успеха. Оборудование на мне вновь закрепляют вдвоем. На сей раз, на девайсе сверху закреплены три продолговатые стеклянные капсулы. Они мне напоминают мини-ракеты, как у супергероя из мультика.

– Осип! Боюсь, не смогу я твоих птичек переловить. Рука едва-едва шевелится.

– Сегодня птиц не будет,– программист, как обычно сосредоточен и серьезен,– Принцип будет почти тот же, но интерфейс другой. И стимулирование иное.

Осип стучит мизинцем по прозрачному боку ампулы.

– Вот она, стимуляция. Как только наденем шлем, и объясню задание, почувствуете легкий укол. Не пугайтесь, сразу включайте счетчик. Наберете шесть тысяч очков, раздастся сигнал. Вы отдохнете минутку, я изложу новые инструкции.

Как только застежки шлема затянуты, Осип начинает объяснять. И вовремя спохватывается.

– Щелк.

Комната украшена гирляндами из разноцветных шаров. Последовательность одна и та же. Зеленый, желтый, красный, зеленый, желтый, красный. Светофор, да и только. Присмотрелся повнимательней. Связующей нити между сферами нет. Они просто висят в воздухе, презрительно игнорируя банальные законы гравитации. Эх, мне бы так. А то спину отлежал, хоть и переворачивает меня медсестра с боку на бок порой. Да и руки нынче с утра ныли. Кстати, а почему в виртуале рука осталась такой же страшненькой, как в реале? Выясню позже.

Задача несложная. Неторопно собирать шарики, отправляя их в воображаемую чашку, стоящую на груди. Чашка не переполняется, потому что сферы просто исчезают в ней, как в бездонном колодце. Не совсем реалистично. Ну и пусть. Зеленый, + 100, желтый +200, красный + 300. Держу ритм, счетчик исправно отсчитывает путь к цели. Укола, к слову, практически не почувствовал. Постепенно впадаю в своеобразный транс, все происходит автоматически, без моего участия. Все равно, как завязывание шнурков. Непрерывное и методичное завязывание шнурков, никак не относящееся ни к эмоциям, ни к рассудочному сознанию.

Зуммер издает протяжный сигнал. Первый этап пройден.

– Неплохо. Закончили на красном, ни разу не сбились. Дадим руке передышку. Внимание, сейчас на первый план вашего монитора выйдет счетчик.

И действительно, число «6000» вспухло, как на дрожжах, заполнило все пространство. Потом цифры чуть поужались, будто бублики, подрумяненные в духовке. Над ними появилась горизонтальная полоска, на треть заполненная чернилами ярко-фиолетового цвета.

– Смотрите, Владимир Николаевич, полоска отображает ваш прогресс в сегодняшнем упражнении. Сейчас увеличу фиолетовый отрезок. Обратите внимания на засечки. Их соотношение один к одному, один к двум, один к трем. Аналогия понятна?

– Кажется, да. Графическая интерпретация моего нелегкого труда по сбору цветных яблок?

– Да. Сейчас ничего не делайте, просто посмотрите.

Над каждым участком засветился кружок разного цвета. Зеленый, желтый, красный.

– Теперь цифры убираем.

Комната вернула свой прежний, почти новогодний вид.

– Осип, я потерял счетчик.

– Верхний правый угол, Владимир Николаевич.

– Ага,– я нашел полоску, скромно притулившуюся в углу.

– Благодаря уколу, вам будет легче адаптироваться к графическому подсчету. Кроме того, фармопротектор вводится постепенно с самого начала занятия. И вы чувствуете, как рука становится все послушнее, все сильнее, все здоровее.

Укол. Я критическим взглядом прошелся по образу руки. А ведь он изменился. Зарубцевались шрамы, оставив лишь блеклые бороздки, посветлела кожа, да и мускулы, кажется, чуть увеличились в объеме! И тут до меня, кажется, дошло! Транс, словесное внушение, непосредственное подтверждение результата благодаря обманутому шлемом-очками зрению. Если верить гипнологам и прочим психотерапевтам, должно работать!

С энтузиазмом принимаюсь за коллекционирование псевдо-яблок. То ли от действия укола, то ли талант проснулся, но никакого затруднения от изменения способа учета не испытываю. Зуммер. Рука почти здорова. Остались царапины и мелкие синяки.

– Продолжайте, пожалуйста, в том же духе. Различие будет только в одном. Шарики отодвинутся, и схватить их не удастся.

– Что же делать?

– В третьем шприце– изотопы железа. Они уже достигли кончиков пальцев. Активируйте их усилием воли. И ваши пальцы станут полюсами магнита. Шарики сами собой притянутся к ним.

– Продолжаем!

Задание неординарное. Приходится попотеть, прежде чем все получается как нужно. Полюбовавшись напоследок неестественно эллинистической красотой руки, снимаю шлем.

О-па. Пропустил не только обед, но и ужин, судя по будильнику. Жестко! Впрочем, Люда тут как тут, вкатывая тележку с едой.

Уже в дверях окликаю Осипа.

– Послушай, ерунда ведь получается. Изотопы… Магнетизм… Какая разница виртуальным шарикам, магнитные у меня руки или нет?

Рыжий лишь криво усмехнулся. Наруч так и остается на руке, то ли по недосмотру, то ли по продуманному плану.

2.

Следующие дни проходят в тренировках. Когда руки становятся послушными, наступает черед ног. Тут сложнее.

– Нижние конечности, как ни странно, упражнять труднее. Чтобы стоять и перемещаться на двух конечностях, требуется недюжинная координация мозга и мускулов. Не случайно младенец тратит целый год, прежде чем делает первые шаги.

Осип красноречив. Я осваиваю искусство перемещения, используя как опору металлические ходунки. День, другой, третий. Получается не блестяще. Параллельно поддерживаю полоску жизненных сил. Со временем усилия воли более не требуется, ярко-изумрудная линия становится моей постоянной спутницей. Однажды ассистирующая мне немногословная Людочка отвлеклась, и я едва не полетел на пол. Сильно ударился головой о стену, дужка очков треснула, бар жизненных сил просел почти на четверть. Люда подоспела на помощь, помогла добраться до кровати. Вот только очки по пути упали под ноги. Каково же было мое изумление, когда полоска, цвет которой, к слову, я подобрал сам, осталась в поле зрения!

– Мозг приспособился,– невозмутимо отреагировал на мой рассказ Осип.–Все идет по плану.

Мне бы его оптимизм!

Приходил Феликс. Заскочил буквально на минуту, осведомился об успехах и исчез. Все заранее заготовленные вопросы вылетели из головы, и мне остается лишь корить себя за рассеянность. И ожидать следующего визита. Отмечаю возросшую внимательность. На Корнееве костюм того же кроя, только другой, голубоватой расцветки. Что вообще-то, несколько странно.

На ночь ходунки убирают. Вернее, убирали, три предыдущие дня. Сегодня, проснувшись от очередного кошмара, обнаруживаю их рядом. Дежурное освещение окрашивает интерьер в неприятные мертвенно-бледные тона, удлиняет тени от предметов. Делаю героическое усилие над собой, сбрасывая тяжелые, неповоротливые, словно набухшие в воде бревна, ноги с постели.

А не предпринять ли мне романтическое путешествие? К окну, например? Добираюсь туда через четверть часа. Штора медленно ползет вбок. И я кричу. За стеклом– жуткая клубящаяся тьма. Живая, агрессивная тьма!

Очнулся в постели. Ходунки по-прежнему рядом. Неужели кошмар за окном мне просто пригрезился?

Осип внимательно выслушивает меня. Молча идет к окну и замирает у шторы, словно конферансье у занавеса. Мое сердце пропускает удар.

И-и-и,– раз!

За стеклом несколько мрачноватый, но вполне узнаваемый хвойный лес.

– Галлюцинации,– скупо поясняет куратор,– случаются после серьезных травм.

Следующей ночью, однако, ходунков под рукой нет.

В душу мою закрадываются, как воры, сомнения. Через трое суток я могу передвигаться самостоятельно, хоть и не слишком уверенно. И решаю незамедлительно воспользоваться шансом.

– Там. Там. Там,– подошвы шлепок прилипают к безупречному глянцу пола. Добираюсь до двери, аккуратно поворачиваю сферическую ручку. Заперто!

Досада просто хлещет через край, переполняя все мое существо! И вдруг…

Не могу себе объяснить, что происходит. Но я чувствую замок. Точно знаю, как он устроен. Могу ощутить каждую деталь в отдельности. Штырьки, корпус, проточки, пружинки. Главное… Главное, я уверен, что легко открою запорный механизм. Вытягиваю вперед руку.

– Щелк,– и дверь медленно, как во сне, открывается наружу.

За ней длинный, скудно освещенный коридор. Шагов через десять,– закрытая дверь справа. Еще через десяток шагов угадывается более широкий проем. Скорее всего, выход на лестничную клетку или в рекреацию.

Так, туда я еще успею. А пока повожусь немного с замком.

– Щелк!

Запор сдается быстро. В комнате темно, и приходится долго искать выключатель.

– Тыньк!– лампы ослепляют на мгновенье, разом наполнив светом маленькую комнатку. У стены два стула. И больше ничего и никого. Если не считать накрытых полиэтиленом фигур с неестественно выпрямленными спинами, застывших на стульях.

Я сдержанно ахаю, узнав Людочку и Феликса.

Быстрее отсюда! Бегу, ковыляя, рискуя рухнуть в любую секунду, не разбирая дороги. Вот и лестничная клетка. Странно, откуда клубы дыма? Пахнет, как в школьном туалете, дешевыми сигаретами без фильтра. «Прима», кажется. Красная маленькая пачка. Вот она, на плоском участке перил, рядом с коробком спичек.

А вот и курильщик! Он оборачивается, и я узнаю Осипа. Странно его видеть без привычной коляски, спокойно стоящим на ногах.

– Брось эту гадость немедленно, от нее рак легких и цирроз печени,– строгий педагог во мне опережает напуганного обывателя.

Подросток удивлен, но не обескуражен.

– Не здесь, Владимир Николаевич. Не здесь.

– Что значит «не здесь»?

– Значит «не в этом месте»,– нехотя поясняет Осип.

– Вредные привычки остаются таковыми в любой точке земного шара!– разум выбрал в качестве защиты от абсурда непробиваемую назидательность.– Поясни, как это «не в этом месте»?

– Мы не находимся в обыденной плоскости реальности!– собеседник отрезает категорично и уверенно.

3.

Я совершенно не готов к подобному ответу.

– А где?

Рыжеволосый симулянт пожимает плечами:

– По всей видимости, в обособленной цифровой локации, с функцией сохранения копии личности вне основного ареала обитания оригинала,– несколько заумно формулирует собеседник.

– Копии... Я что, погиб?

– Нет. Все сложнее, чем вы думаете.

– Осип...

– Да, Владимир Николаевич.

– Зачем тогда это все? Зачем псевдо медицинские процедуры? Зачем кресло? Зачем дурацкие компьютерные игры?

Осип отбрасывает прочь недокуренную сигарету. Достает из кармана джинс изрядно помятую пачку «Космоса», выудив еще один цилиндрик, набитый табаком, вертит его в пальцах.

– Я по пунктам отвечу. Чтоб не валить все в одну кучу. Первое. Медицинские манипуляции для большинства попадающих сюда, в Башню, необходимая часть реабилитации.

– Реабилитации чего?– не могу удержаться от выкрика я.– Ты же только что объяснил, что мое тело... разрушено!

– Реабилитации сознания,– терпеливо поясняет рыжеволосый.– И тело ваше вовсе не разрушено. Оно в стазисе, в фазе регенерации и восстановления. Мозг фиксирует подобный статус тела как патологию. Болезнь. И выправлять сознание до здорового состояния приходится долго и кропотливо, как жестянщику, в руки которого попадает машина, покореженная в аварии.

– Без жестянщика никак?– пытаюсь съязвить я.

– Можно. Взбаламученная грозой вода сама по себе со временем очистится. Со временем...

– Ну хорошо. Обман во благо. А кресло твое как в картину вписывается?

– Очень просто. Первые месяцы мне пришлось провести в нем. Там,– Осип сделал неопределенный жест кистью. Сигарета, все еще зажатая в пальцах, описала сложную траекторию,– я ведь числился инвалидом детства. И еще отказником. Не приняли мама с папой некондиционный подарок судьбы. Спасибо государству. Выходило, выучило в радиотехникуме. После смог получить квалификацию программиста. Так что, проявляя некую ностальгию, сам прошел путь, от прикованного к больничной палате до обычного человека. Плюс оказываю психологическую поддержку вновь прибывшим.

– В духе «не одному тебе так не повезло»?

– Что-то вроде того.

Осип замолчал. Мне вдруг вспомнилась давно, еще в отрочестве моем, покинувшая нас бабушка. И даже не сама бабушка, а мои, тогда еще по-детски наивные, сны о ней. Еще тогда я подметил в грезах некую последовательность. Бабушка перед смертью болела, более года не вставая с постели. И первое время такой же она представала мне во сне. Бледная, почти неподвижная, разговаривающая со мной едва слышным шепотом.

Однако, по мере взросления, ее образ менялся. В призрачном мире бабушка становилась все крепче. Моложе. Бодрее. Я заставал ее на кухне, у плиты. И в огороде, склонившейся над грядкой. И в роще, спрятавшейся от летнего зноя в тени берез. Тогда я списал метаморфозу облика на собственное взросление. Чем дальше я уходил по тропе жизни от трагической даты, тем более ранние ситуации всплывали в памяти. Моменты, когда бабушка была еще здоровой... Найденное объяснение вполне удовлетворило меня в юности. Я даже немного гордился самостоятельным решением загадки. И вот сейчас, после слов Осипа, задумался,– а верно ли решение?

– А Феликс и Люда?– спохватился я,– они живы?

– Они…,– собеседник замялся,–… ненастоящие. Марионетки. Куклы-помощники, помогающие мотивировать квест-клиента. Программу им писал я. Оболочки предоставила Башня.

– Башня?

– Ось здешнего мира. И не только. Еще госпиталь. Школа. Наблюдательный и опорный пункт.

– Ну а с виртуальными забавами что?– решаю я вывести собеседника из задумчивости.

– С забавами,– повторяет, как сомнамбула, ответчик,– Давайте-ка я лучше нарисую.

Я упусткаю момент, когда вместо сигареты в руке Осипа появляется синий маркер. Иллюстрировать идею он решает прямо на стене, смело очерчивая небрежно исполненный овал.

– Это ваше сознание. Давайте для наглядности и краткости я буду называть его мозгом, хоть технически это и не корректно.

– Давайте,– скрепя сердце соглашаюсь я. Перед глазами буквально парит картинка. Банка с плавающим в формалине мозгом. Моим мозгом, между прочим!

– В прежней жизни, где число раздражителей исчислялось сотнями, а число вызовов окружающей среды тысячами, мозг реагировал на изменения хаотично.

Маркер застучал по стене, оставляя внутри овала беспорядочно разбросанные точки.

– Будущее представлялось туманным и таящим в себе неясные угрозы. Поэтому мозг распределял ресурсы, как осторожный инвестор вкладывает деньги. То есть, опять-таки, опирался на концепцию широты охвата, дробя свой потенциал на множество ячеек.

Заметив, что до меня его мысль не дошла, Осип пояснил:

– Как восковые соты в улье. Или как переборки в трюме у океанского лайнера. Такая структура отвечает требованиям безопасности, прежде всего.

Я с сомнением хмыкнул:

– «Титанику», помнится, подобная архитектура мало чем помогла.

– «Титаник» оказался не достроен на момент выхода в плаванье,– мгновенно отреагировал мой куратор.– Но давайте не будем отвлекаться на частности.

Дождавшись утвердительного кивка, лектор продолжил:

– Здесь, в Башне, другие правила. Факторов, воздействующих на мозг неизмеримо меньше. Опасностей...,– тут он на миг замялся,– наверное, тоже. И, главное, каждый сам может сознательно управлять ресурсами сознания! А для того, чтобы управление стало эффективным, нужен простой и понятный интерфейс. Нужны пиктограммы, ярлычки, кликая мышкой по которым, пользователь активирует ту или иную программу. Причем юзеру вовсе не обязательно знать механизмы, позволяющие ему приобщаться к чудесам высокотехнологичного прогресса.

– Допустим. Но как...

Осип не дает договорить.

– Взгляните!– рука парня лихо полоснула по импровизированной доске раз, потом другой. Маркер разбивает овал на четыре сектора, прочертив горизонтальную и вертикальную линии.– Обозначим каждую область буквами.

«Нечто похожее я где-то уже видел. Точно, заглянув на урок алгебры. Круги Эйлера!»– подумал я про себя. А вслух спросил:

– И что обозначают литеры «С», «Л», «И» и «М»?

Осип улыбается.

– Вы принадлежите еще к предыдущему поколению. Поколению, не попавшему под каток современной индустрии компьютерных игр. Между тем, любой подросток без труда расшифровал бы знаки. «С»– сила, «Л»– ловкость, «И»– интеллект, «М»– мудрость.

– Чудесно,– я не могу скрыть сарказма в голосе,– Сила. Мечта культуриста-бодибилдера. Выкинь из головы все остальное, всякие нежные чувства, заумные теории, и несуразные акробатические этюды. И сможешь поднять над головой паровозную ось. Что профессора, академики, художники с музыкантами, и прочие балерины? Их тысячи и тысячи. А паровозную ось поднять можешь ты один. Так?

Осип замер с маркером в руке.

– Знаете, несмотря на ваш тон и общий скептический настрой, вам удалось поразительно точно уловить суть предмета.

– И в чем же конкретно его сакральная сущность?

– В избирательном воздействии на сознание. В местном мире, лишенном физических ограничений, можно сильно ужать одни способности. И за их счет расширить другие. Нужно лишь изменить границы секторов.

– Так... то есть, при неизменном объеме переставить внутренние перегородки?

– Именно!

– И в кого же вы хотели перековать мою скромную персону, юноша? В атлета, акробата, ученого или мага?

Осип вздохнул тяжело и потупился.

– Смелее!

– В почтальона, Виктор Николаевич.

– В почтальона? Но, помилуйте, друг вы мой кибернетически одаренный! Почему же именно в почтальона?

– По двум причинам. Мне очень нужно передать бандероль одному человеку. Туда, куда сам я самостоятельно доставить ее не могу. А еще потому, что у вас как раз имеется подходящая «полость» в строении энергетической структуры сознания. И я уже практически отформатировал ее в «багажный отсек».

– Все процедуры на самом деле были этапами «форматирования»?

– Несли двойное назначение,– поморщившись, все же признал мою догадку справедливой, Осип.

– И что же я должен передать?

– Это,– в руках Осипа оказалась звездчато-объемная фигура, пестревшая множеством цветовых пластин.

– И когда же мне прикажете отправляться?

– Эх, не успел я с вами курс завершить, Владимир Николаевич..., – вместо ответа сокрушенно выдохнул Осип,– Нелегко вам придется там, в Зеркале!

Стена перед Осипом приобрела первозданный вид, будто и не принимала на себя только что яростную атаку синего маркера. До того, как сознание покинуло меня, я успел заметить, что тело замерцало, будто внутри меня принялась вспыхивать и гаснуть нить накаливания.

Глава 24. Клан

Глава 24. Клан

День 9.

Матвей

Поднял меня дядя рано. Как оказалось, не меня одного. Иннокентий и Денис уже бодрствовали, дожидаясь меня у стола.

– Пока вы почивали, ваше, еще не вступившее в должность, высочество, мы взяли на себя смелость набросать подробный план,– пояснил причину раннего пробуждения родственник.

– И вам всем доброго здоровьица,– пробурчал я, трогая шишку. Она уменьшилась в объеме, но все еще давала о себе знать. Проклятый троян!

На столе лежала уже перерисованная Кешей на четыре листа формата А4 карта. Листы были аккуратно придавлены по углам пачками с солью и содой. В центре, словно напоминая о серьезности миссии, покоился в кобуре «глок». Рядом, рассыпанные хаотичной радугой, пестрели цветные маркеры. Не иначе, из имущества девочек позаимствованные.

– Смотри,– палец дяди ткнул в точку на карте «Точмаша»,– здесь въезд.

– Здесь,– Желтая Комната.– Денис, с маркером соответствующего цвета наготове, склонился над схемой. Старательно обвел кружком торец здания.– Вход на втором этаже.

– Вот этот угол попадает в двухкилометровый радиус Зеленой комнаты,– отхватил самый краешек схемы круговым росчерком изумрудного маркера Кеша.

– Там пустырь, на котором складировали брак,– авторитетно пояснил Дэн.– А еще трансформаторная будка и угол гаража спецтехники.

– Спец?

– Не то, что ты подумал. Электрокары для перемещения продукции по территории, уборочный трактор со щетками и т.п.

– Предлагаю наметить маршруты перебазирования в сектор эвакуации,– подтолкнул разговор в нужном направлении дядя Женя.

– Слушай внимательно...,– после этих слов Денис принялся детально расписывать способы отхода. А на схеме появились три ломаные линии. Синяя, оранжевая и красная. Вникнув в подробности, я бы оценил разницу в цвете, как дифференциацию шансов на удачное прохождение. От более вероятного к менее. Экстремальный вариант предполагал прыжок из окна третьего этажа на козырек перед входом в здание с последующей пробежкой по скатной крыше из синтетического шифера. Никогда по такой не бегал. И, дай бог, не придется.

– Ребят, а может, мы слишком заморочились на идее моей безопасности?

Три недоуменных взгляда пересеклись на мне, как медианы равностороннего треугольника.

– Ты чего, Матюша? Твоя же идея была с эвакуацией! А сейчас что, на попятный?

– Нет... Я... нет.

Дядя Женя умеет смутить и поставить на место!

– Тогда повтори то, что изложил Денис.

И я повторил. Раз восемь. Пока егерь не остался доволен результатом усвоения учеником материала по прикладному ориентированию.

К семи прибыл курьер фабрики. Буднично поприветствовав нас, он достал жестом фокусника планшет. При загрузке я обратил внимание на заставку. Точно такой же символ, как и на корпусе робота-андроида. Располовиненная по диагонали шестеренка и переплетенная спираль в качестве противовеса, заключенные в восьмиграннике. Чей, интересно, это символ? Аратари-гон? Тхэгу-райси?

Не вызывая непосредственно моих товарищей, посланник монотонным голосом неспешно зачитал весь список. Озвучив очередное имя, он замирал на секунду, удовлетворенно кивал, и ставил галочку стилусом. Завершив формальную процедуру, робот завис. И даже табло через минуту притушил. Чем немало озадачил присутствующих. Мне даже пришлось потрясти его, совсем по-человечески, за плечо.

– Эй, уважаемый!

Ноль реакции.

– Может у него это... батарейки сели?– наивно предположил вездесущий Петька.

– Или на пенсию ушел. По старости,– ехидно прокомментировал Денис.

– Ваши предположения лишены оснований,– тут же вернулся к реальности андроид.– На получение соответствующего тотема в виде информационно-энергетического пакета данных необходимо время.

– И как данные... получены уже?– поинтересовался я. Пропущенный ужин желудок уже начал воспринимать как вызов. И требовал достойной компенсации.

– Прогресс 78 процентов,– сухо отчитался «фабрикант».

Денис картинно подпер щеку, изобразив композицию «ожидание на завалинке». Артист!

Корова замычала неподалеку. Ее порыв подхватили товарки. Словно только того и ждали, застрекотали сороки в кронах лип. В дверях показалась Елена. И первым делом отыскала взглядом Дениса. Уголки ее уб тронула легкая улыбка. А когда она перевела взгляд на меня, выражение лица изменилось. На нахмуренно-сосредоточенное.

– Лен, стряслось что-то?

– Там,– она махнула запястьем в сторону убежища, один из новеньких...

– Что? Ты про Аллу?–я сразу вспомнил про последнюю жертву стазиса, доставленную нами на базу.

– Нет. Владимир Николаевич.

– И он...?

– Мерцает.

– Как это?

– Как будто огоньки на елке,– сказав, Лена сразу покраснела, застеснявшись от неоднозначного описания.– Не знаю, как сказать. Надо видеть.

– Обязательно посмотрим. После завтрака.

– Загрузка завершена,– машинно отчитался андроид.– Я готов к установке тотема клана. Укажите желаемое расположение.

Мы переглянулись с дядей. Вопрос уже обсуждался. Поэтому, попросив любопытствующих остаться снаружи, наше трио направилось на второй этаж несостоявшейся гостиницы. Комнату, в свое время, занимала бухгалтерия. Солидная двойная дверь, решетки на обоих окнах, массивный сейф в углу, по недогляду еще не сданный в металлолом.

– Приемлемо,– оценил наш выбор андроид,– после подтверждения выбора, помещение получит статус «Комната клана». Помещение станет недоступным для посещения никем, кроме главы клана и оператора. Временно лидер клана может предоставить доступ в Комнату другим членам коллектива, количеством не более трех.

– Странные условия,– шепнул я дяде, обводя взглядом стены с обоями в цветочек. Впрочем, все вокруг стало странным. Разве не сюрреалистично то, что вскоре это пространство преобразится, изменив кардинально, казавшиеся нам незыблемыми, свойства?

– Тотем клана привязан к лидеру социального образования,– принялся монотонным речитативом озвучивать представитель Фабрики,– и не может быть похищен, уничтожен или перемещен третьими лицами после распаковки, пока жив лидер. Последний может назначить одного дополнительного оператора, для работы с тотемом.

– Только одного?

– Ваш девайс имеет первый уровень. Что накладывает определенные ограничения. Усовершенствование тотема осуществляется по подтвержденному факту возрастания коллектива до 36 особей. Для инициации процедуры необходимо подать заявку посредством...

Короче, я отправил коллектив завтракать. А сам чуть не уснул. Тем паче, что заботливый Петька принес мне порцию омлета, посыпанного укропчиком, кусок лаваша да кружку клубничного киселя. Окончательно пришел в себя, только когда понадобилось подтверждение действия.

Вспышка!

И перед нами предстал небольшой терминал, напоминающий банальный девайс для выдачи талончиков в банке. Разве что плоскость интерактивного экрана наклонена круче к горизонту.

По экрану бежит линия незнакомых символов из рубиновых черточек, совсем, как на «часах» людей в стазисе.

– Пилик!

– Проводится синхронизация информационного потока. Анализ тактического устройства главы клана. Определение языка. Определено. Русский. Язык взят за лингвистическую основу. Анализ дополнительных тактических устройств на территории клана. Найдено. Устройство «обруч» активно. Психоделические ассоциации использованы для декоративного фона терминала. Статус синхронизации: Удовлетворителен.

Ну вот, другое дело!

На наклонном электронном табло возникла шапка:

– Клан «Серая крепость». Уровень 1.

Выстроились, как шоколадные дольки, псевдообъемные кнопки:

– Состав участников. 14.

– Заказ продовольственного набора.

– Сведения о преференциях.

Я бегло пробежался по всем пунктам, открывая выпадающие меню. Разветвленностью справочное дерево пока что не отличалось. В «составе» содержались два подпункта. «Назначение лидером оператора терминала» и «регистрация новых участников». С пояснением, что бюрократическая процедура последнего пунута схожа с оформлением клана. Подача заявки, подтвержденной отпечатком пальца, спустя три дня подтверждение. Не теряя времени даром, предложил соблюсти формальности Зине младшенькой и Сереже. Пока они добросовестно прикладывали большой палец, отметил, что «Фабрика» посчитала и Грома, как участника. Тут уж, как говорится, хозяин,– барин. Пускай, раз им так нравится. Легче будет добраться до второго уровня клана. Который, на минуточку, предполагал возрастание количества участников до тридцати шести.

С «заказом» не возникло вообще никаких вопросов. Поскольку выбирать оказалось не из чего. «Стандартный набор поселенца». И точка! Насчет «вкусно» пока не уверен. Надо пробовать. Любопытнее всего оказался раздел «преференции».

– Вокруг периметра поселения установлена санитарная зона в размере десяти метров. Размножение инопланетной флоры и фауны в санитарной зоне невозможно. В радиусе еще двадцати метров активность жизнедеятельности иномирных существ снижена на 10 %. Нарушение периметра базы посторонними лицами отражается на тактическом мониторе лидера и оператора терминала. Находясь на территории базы, участники клана, получившие ранения и повреждения организма, восстанавливают силы и залечивают раны на 10 % быстрее. Для апгрейда и ремонта сигнатурных предметов требуется на 10% меньше энергии тэрр.

Неплохо-неплохо. Теперь у нас есть сигнализация. И пассивный «лазарет», подлечивающий раненных. Плюс буферная зона. Пока я назначаю дядю на должность оператора, почти привычно порхая пальцами по кнопкам виртуальной клавиатуры, меня не оставляет мысль, что я упускаю нечто важное. Подозрение оформляется в уверенность, пока следую в убежище, взглянуть на описанную иллюминацию вокруг спасенного со дна реки педагога. И впрямь, мерцание похоже на пульсацию праздничной гирлянды. С переливами цветов и циклическим изменением ритма.

– Саш... Что это?

– Я не знаю. Скорее всего, Осип пытается дополнить сигнатурную матрицу объекта.

– Дополнить? Зачем?

– Предположительно, для совмещения с объектом в Башне. Осип хочет передать что-то вещественное, материальное, в этот пласт реальности. Передать вне официального протокола Тхэгу-райси.

– Это... рискованно?

– Думаю, что да.

– Значит, у него есть веская причина пренебрегать опасностью, так?

– Вероятно.

– А наш Владимир Николаевич, случаем, не взорвется от такого... эксперимента?

Саша насупилась.

– Не хочу тебя расстраивать, Матвей. Но я и правда, не в курсе того, что задумал Осип. И к каким последствиям может привести его не регламентированная попытка повлиять на ситуацию.

– С «троянами» у него получилось, в принципе, неплохо. Будем надеяться, что не подведет и на этот раз! Скрытный парень твой Осип, однако!

И тут, после слова «скрытный» меня осенило! Я понял причину своего беспокойства. Если у «Ангелов преисподней» свой клан, то и преференции схожие! Включая сигнализацию. Сможет ли Денис незамеченным пробраться на «точмаш»? Что окажется круче, его навык скрытности плюс пассивное умение «маскировки», или фишка безопасности кланового тотема? В любом случае, надо предупредить егеря. И перекантовать мерцающую фигуру за перегородку. Допускаю, что с версией взрыва я преувеличил. Но постоянное мигание не на шутку бьет по нервам.

Когда оба дела сделаны, я иду к «доджу». На заднем сиденье уже раскинулся боевой «конь» сталкера. Его электрический самокат с полностью заряженным аккумулятором.

До намеченной заранее точки мы добираемся молча, думая каждый о своем.

Когда Денис покидает салон в переулке, за два квартала до проходной, дядя оборачивается ко мне:

– Волнуешься?

– Есть немного.

– Это нормально.

– Ну... не съедят же байкеры меня, в конце концов!

– Они не папуасы. А ты не капитан Кук,– улыбается дядя,– Не съедят. Но взять в заложники, или отобрать предметы после посещения Желтой Комнаты, могут. Соблазн получить мощный артефакт, сам по себе, велик. Особенно среди вас, молодых, придающих огромное значение девайсам инопланетян. И хотя на тебе вещей по минимуму, но...

Я кивнул, соглашаясь. По согласованию с Денисом и дядей я даже бронник не поддел. С ним оторваться от возможной погони мне было бы явно проблематично. Зато прицепил к поясу мачете, да захватил весь спектр добытых с выводка животных ядер. Меня скорее снедала мысль о том, что я ношу максимально заряженный пояс. И его потенциал простаивает без дела. Вместо того, чтобы, потратив универсальную энергию тиглей-миглей, снова подзаряжаться.

– Вряд ли такая скудная добыча склонит чашу весов.

– Плюс получение моральной компенсации путем восстановления чувства своей значимости.

– Поясни.

– Мне кажется, что Костер колеблется. С одной стороны он затаил обиду на меня... На нас,– тут же поправился мой наставник.

Я припомнил сцену с автоматом на автовокзале. Пожалуй, он прав. Тем более, что не обошлось без свидетелей из его банды.

– А с другой?

– С другой, предводитель байкеров не производит впечатление ушибленного беспредельщика, не загадывающего, что будет через день. Ссора с нами не принесет ему значительных дивидендов. Если только он не планирует набег и присоединение «Серой крепости» к своему феоду. Тогда да. Его база окажется в шаге от поднятия уровня.

– Но тогда ему придется устранить нас с тобой. И взять на себя ответственность за детей. А также «стазисников». – От «обледеневших» взрослых банда может просто избавиться. Не моргнув глазом и не терзаясь муками совести.

– И кто тогда пополнит его клан? Женщина, которая никогда не простит ему потерю близких, да алкоголик?

– Ты учишься мыслить стратегически, Матвей. Молодец. Только помни, что на всякий железобетонный расчет в жизни приходится как минимум две зыбкие, несусветные глупости. Которые могут утянуть всю инженерно безупречную конструкцию в бездну. Предвидеть такое невозожно, но быть начеку,– вполне в наших силах.

– Я постараюсь.

– Ладно, проверяем рации и поехали в гости,– потрепал меня по плечу спутник.– Мы дали Дэну достаточно времени, чтобы добраться до забора «Точмаша».

***

У шлагбаума нас уже ожидала внушительная команда встречающих. Трое ребят в мотоциклетной броне с квадроциклов, Мороз, тот самый свидетель отступления главаря, еще пяток неизвестных подростков лет тринадцати-четырнадцати, да Шрам. Клан у них, почти наверняка, есть. Если добавить к присутствующим самого Костра и парочку патрулей, рассекающих сейчас по району под уверенный рокот моторов, насельников явно более дюжины! Вполне вероятно, что намного больше. Черт! Надо было сделать снимок планшетом! Над воротами высветилась бы пояснительная запись, зуб даю!

– Здравствуйте!

– Приветствую крепостников!– расплылся в улыбке Шрам. Рубец на скуле серого кардинала «ангелов» пришел в движение, выгибаясь, словно кобра, поднимающая голову.

– А где ваш... самый главный цилиндр?

Моя ответная шутка нашла аудиторию, за спиной зама главаря послышались смешки.

– На дипломатической ниве трудится,– отмахнулся собеседник.– Не одни же вы у нас в контактах числитесь.

При том, он не спешил уточнять, работает ли его шеф непосредственно на базе, или отправился на выезд.

– Мы привезли обещанное. Решим без него вопрос?–вступил в диалог брат отца.

– Ебстест-т-т-венно!– с преувеличенным легкомыслием откликнулся Шрам.– Дело-то бытовое, можно сказать, житейское.

В это время в кармане его кожанки пиликнул смартфон. Мое сердце болезненно сжалось. Зам лидера бросил короткий взгляд на экран.

– Мороз, Шушка, проверьте проход между слесарным и электромеханическим цехом.

– Да опять коты, небось...

– Рты захлопнули, и пошуршали булками!– грозно пресек неповиновение в зародыше Шрам.

Хорошо все же, что рация у меня на передачу работает, а Кеша заранее приспособил наушник от сломанного плеера в помощь нашему сталкеру. Теперь Дэн знает, куда направляются обходчики.

– Проблемы?

– Не обращайте внимания. Рутинные моменты,– встречающий сделал приглашающий жест широким движением от плеча.– Прошу вас. Топливо выгрузим под навесом, рядом с бульдозером.

– Садись в кабину, покажешь,– предложил дядя Женя.

– Спасибо, но я к вольному воздуху привык,– Шрам ловко вскочил на хромированную подножку «доджа».– Поехали.

Глава 25. Желтая комната

Глава 25. Желтая комната

День 9.

Матвей

Бочки выгрузили одним махом, перекантовав их к солидному ветерану-бульдозеру, застывшему на приколе, судя по ржавчине на гусеницах, уже пару-тройку лет.

– Ну что, проводишь меня к Желтой комнате?

Я, как могу, добросовестно кручу головой, разыгрывая недоумение по поводу того, в каком направлении находится искомое. Если меня изначально будут направлять не в том направлении, то недобрые намерения байкеров станут очевидны. Такой вариант мы обговорили с дядей. Прыгаем в машину и удираем с базы. Вряд ли парни осмелятся палить в нас только за то, что мы раскусили их. Но на такой случай брат отца подложил под спинки сидений обрезки двухдюймовых досок. Автоматную пулю они не сдержат, да и вообще защита так себе... Но гораздо лучше, чем ничего.

– А то ты не знаешь, куда идти,– язвительно прерывает мои артистические потуги Шрам.– Денис здесь был. Денис сейчас с вами. Было бы глупо, если б он тебе подробнейшим образом не расписал что здесь и как.

С минутку длится наша дуэль взглядов. Заместитель главы «Ангелов» может бвть не обладает харизмой лидера, как Костер. И выглядит он как тертый гопник. Но фантик не всегда соответствует вкусу конфеты. Шрам очень умен. И потому опасен. Мыслишка о том, что ушлый байкер видит меня насквозь, как холодная струйка дождя, проползающая за воротник. А вдруг он и про рацию знает? И один из его подручных глушит сигнал? Или даже прослушивает эфир? Да нет, не верю я, что серый кардинал мотоциклистов настолько предусмотрителен!

Мой наставник уже за рулем.

– Разделиться решили?– ухмыляется Шрам.– Умно.

– Спасибо, мы стараемся не падать в грязь лицом.

– Ну-ну. Ладно, пойдем, посетитель!

Офисное здание встретило нас гулкой пустотой коридоров. У дверей слонялись трое подростков. Возможно, назначенная охрана. А может и просто праздношатающиеся. Отметил козырек и окно над ним, из которого предполагалось прыгать по одному из вариантов отхода. В принципе, не высоко. А вот угол ската крыши показался мне слишком крутым для бега.

– Пилик!

– Что там у тебя, телеграмма от бабушки?– Шрам не удержался от подколки.

Я бегло взглянул на экран. Так, дистанционное перемещение в Зеленую комнату откатилось... Стараясь придать небрежность движению запястья, я вдавил кнопку активации способности. Карта тут же послушно сместилась, обозначив расположение ближайшей точки перехода. Я узнал здание трансформаторной будки у забора. Фух! Первая радостная весть. Ведь дверь могла вполне находиться и за пределами периметра территории «Точмаша». Что инопланетным топологам какие-то там заборы?

– Расписание электричек обновилось,– отшутился я, пряча планшет.

– Третья дверь слева,– сухо бросил проводник, останавливаясь на лестничной площадке.

Пожав плечами, я отсчитал нужное количество проемов. Щелкнул на всякий случай затвором планшета, в избежании подвоха. Нет, все верно.

– Желтая комната общественно-индивидуальная. Лицензия Тхэгу-райси

Обычная дверь. Я поискал выступ картридера. Стоп! Я же впервые вхожу в комнату. Соответственно, у меня не может быть карточки доступа. Тяну ручку на себя. Точно такой же коридор, переходящий в куб, что и в Зеленой Комнате. Гладкие стены, арочная конструкция над головой. Только цвет золотистый. Дверь прикрывается плотно сама собой, хотя доводчика нет. И тут же преображается. На месте искусственной кожи, перетянутой проволочками в узор ромбов, возникают мягкие обводы футуристического пластика.

В центре кубической комнаты стол. На нем карточка доступа. Обычная, безликая, с рамочкой для отпечатка пальца. Мгновенье, касание– и на плоскости проступают буквы, складывающиеся в мое имя. Без всяких комментариев со стороны системы. Оно и понятно. Карточка же стандартная, не золотая. На выходе дверь тоже не предложит мне совершить перемещение.

Ага, вот и он, «большой угольник», описанный Денисом.

– Щелк!

– Инструментон. Устройство идентификации, ремонта и апгрейда технических сигнатурных предметов,– охотно поясняет монитор.

Ясно представил, как Дэн помещает свое копье в качестве диагонали между двумя катетами. Я потянул из примитивных ножен мачете. Острое! Колькин папаша на наждаке подточил лезвие. Вот же человек, на все руки ведь! Если б еще не пил.

Помещаю длинный нож в пазы.

– Ошибка. Предмет не имеет сигнатурных параметров.

Ах да! Сначала же нужна матрица оцифровки! И она у меня есть! Я вспарываю подкладку куртки, где предусмотрительно зашит предмет. Надо же, при вскрытии упаковки обнаруживается нечто, более всего напоминающее обернутую фольгой шоколадку. А вот и нет! Скорее многократно сложенный серебристый материал для запекания. Причем, после раскладывания, заполняет «простыня» весь стол! Свисая с краев совсем, как скатерть.

Располагаю мачете на фольге.

– Произвести сигнатурную оцифровку предмета?

Я уже почти вдавливаю клавишу «да», когда замечаю свет, пробивающийся из противоположного входу дверного проема. Умом я понимаю, что Желтая Комната расположена по тому же пространственному алгоритму, что и Зеленая. Ее объем как бы вклинивается в трехмерную архитектуру офиса, при том не занимая ни сантиметра привычного нам линейного пространства. Но все равно удивительно осознавать, что, пока иду к оконному проему в противоположной стене здания, я преодолеваю путь по крайней мере вдвое превышающий реальную протяженность земной офисной комнаты. Чудеса.

Приоткрыв окно, вдыхаю летний зной города, доносимый ветром. Торопиться мне некуда, так что пока изучу обстановку. Судя по нитям высоковольтных проводов, я верно определил направление к трансформаторной будке. А почему, к слову, сталкер не предусмотрел прыжок из этого окна при экстренном отходе? Так, ясно почему. Этаж формально второй, но потолки у первого, производственного, высокие. Высота не маленькая, покрытие,– бетон. Приземление обещает быть жестким. Вместе с запахом нагретого битума крыш, ветер доносит до меня и слова. Два человека ведут диалог, не спеша приближаясь к офисному зданию со стороны склада. Один голос принадлежит Костру. Но, что удивительно, и второй мне знаком. Неужели Рус?

Точно, он!

– А я тебе говорю, что пояс у него не привязан!

И тут до меня доходит, что они меня обсуждают!

Вот ведь гаденыш! Сдает меня с потрохами вождю байкеров!

– Он что, совсем блаженный?

– Да с родичами своими Матвейка носится, как дурак с писаной торбой! Чтобы из стазиса их вывести пораньше, ему пояс и нужен. Видал же, дядька с ним?

– Ну?

Руслан, конечно, не заметил изменения тембра голоса собеседника. Но, даже не сознавая, что надавил на больную мозоль, продолжил:

– Так это его настоящий, родной дядя. По отцовской линии!

– Ясно. Чего хочешь?

– Пояс хочу его!

Ого! Аппетиты у Руса-Гавра прорезались! Интересно, зачем ему пояс, если он не собирается никого из «ледяного плена» доставать?

– Допустим, сейчас мы заберем эту штуку у твоего приятеля. Что взамен? Пояс вещь ценная сама по себе. Отношения с соседями опять же подпортим.

Костер явно набивал себе цену.

Чем ответит Руслан?

– В обмен две сферы поддержки. «Панцирь» защищает кожу и костно-мышечную систему от повреждений. «Расторопность» влияет на скорость скоординированных движений.

– Неравноценный обмен,– безапелляционно отозвался лидер мотоциклистов.– Еще раз предложишь такое, и разговор прекращаем.

– Твои условия?

– Добавь еще пару сфер усиления, и будет дело.

– У меня их всего две!– взвился мой соперник.

– Тебе пояс нужен или нет?

– Добавлю еще одну «поддержку» с эффектом «восстановления» и...

– И ему в пару «регенерацию». Больно уж завлекательное сочетание.

Притаившись за шторой, я мысленно согласился с Костром. Две разносторонние лечилки, применяемые вместе, обещали серьезные преимущества.

– Но это грабеж! Я с чем останусь!?

– Ты? С тактическим поясом! Ты подумай хорошенько. Второго такого случая может и не представиться. Тут ты и при интересе и в стороне. Мы ж роль плохишей полностью на себя берем!

Ловко они делят шкуру неубитого медведя, да. Вот он значит какой, твой новый дивный мир, Руслан?

– По рукам!

– Ну что, господа дипломаты... Как я пониманию, сделка состоялась?– вклинивается в диалог третий голос.

Шрам. Поразительное единодушие царит в стане наших оппонентов! Никого не коробит от идеи обобрать ближнего своего до нитки!

– Состоялась, состоялась,– ворчит Костер.

– Тогда все удачно складывается! Наш гость под присмотром, ребята подтянулись крепкие. Оба выхода с этажа блокированы.

Вот как! Ловушка все-таки!

– А что с шумом на территории? Проверили?

– Кошки,– лаконично отчитался заместитель лидера.– Если возражений нет, то в качестве премиальных я заберу один из предметов у клиента.

– Речь же только о поясе шла?– нахмурился командир.

– Как ты себе это представляешь, Костер? Матвей, отдай нам пояс и гуляй? У него, между прочим, неплохое мачете. И, возможно, полицейский бронежилет под курткой. Если беремся обезжиривать парнишку, то полумеры здесь не катят!

– Хорошо, один предмет из экипировки, по выбору, твой!

– Тактический монитор забрать не получится, он привязан. На поясе у гостя, кстати, вероятно, две сферы поддержки.

– Пояс мой!– тут же заявил права на мое имущество Рус.

Не обращая внимания на реплику, Шрам продолжил:

– Вероятно, Матвей проапгрейдит именно пояс. Других сигнатурных предметов я у него не заметил.

– То есть улучшит он либо пояс, либо планшет?

– Скорее всего.

Так, ну хотя бы что-то укрылось от острого взгляда серого кардинала. Сколь ни будь внимателен к деталям Шрам, но матрицу он углядеть никак не мог.

Я осторожно высунул нос из окна. Костер задумчиво потирал подбородок, переводя взгляд с Руса на Шрама и обратно.

– Обстоятельства изменились,– наконец озвучил он мысль.

– У нас сделка!– тут же возмутился Рус.

– Да. Но в силу возрастания стоимости пояса...

–Мы еще не знаем, улучшен он или нет,– перебил его Руслан.

– ... В случае возрастания стоимости пояса,– упрямо продолжил Костер. Сейчас он напоминал ледокол, прокладывающий курс среди торосов. Прямо, неотвратимо, не считаясь ни с чем.– Договор должен быть пересмотрен.

Даже с моего наблюдательного пункта было видно, как побагровел Рус.

– Давайте просто оговорим дополнительные условия,– вмешался Шрам.

– Какие условия?

– Если пояс окажется на уровень выше, то сферы остаются у нас, если же нет,– они отходят по обмену тебе, Рус. Равновесие сохраняется. Все в выигрыше!

Да этот парень чертов гений! Не удивлюсь, если он просчитал заранее и третий вариант.

По которому у меня присутствует еще один сигнатурный предмет для апгрейда. В таком случае, он достанется лично серому кардиналу банды.

– Лады?– Костер изучающее вперил взгляд в Руслана.

– Лады,– без энтузиазма откликнулся тот.

– Ну, тогда ждите голубчика, тепленьким, у центрального входа,– подытожил Шрам.– А я здесь, на всякий пожарный, покараулю. Окна высоко, но вдруг наш Матюша акробат.

Сволочь! Предусмотрительная, продуманная сволочь! Он же специально. И мне на глазах при гоп-стопе не попасться. И тылы прикрыть. Ладно, ни у одного тебя сюрпризы заготовлены. Я аккуратно прикрываю створку рамы, и сползаю под подоконник.

Шепчу в рацию, надеясь на то, что вне пределов куба иномерного пространства, радиоволны ведут себя, как обычно.

– Дэн, ты нужен мне на заднем дворе офисного здания. Отвлечь охранника. По возможности, ответь. Прием!

Через томительные секунды ожидания слышу приглушенное:

– Понял тебя. Перемещаюсь. Условный сигнал прежний. Если будешь прыгать, осторожнее. Ты тяжелый в броннике. Переключаюсь в режим приема.

Знаю, Денис, что тяжелый. И что рискую повредить лодыжку или колено при прыжке.

Я возвращаюсь к рампе Инструментона.

И, почти по наитию, забираю мачете со стола. Сбрасываю на гладкий глянец пола куртку. Отстегиваю липучки бронежилета. Он у меня, к слову, не полицейский, как предположил информатор грабителей. Легкий, но армейского образца.

– Приступить к оцифровке? Энергозатраты 20 тэрр.

– Да!

Края фольги вдруг вздымаются вверх, будто снизу ожил мощный вентилятор аэротрубы. Серебристая пленка облепляет бронник, словно вакуумная упаковка обжаренный куриный окорочок.

Вспышка!

И когда я привыкну к спецэффектам Аратари?

На вид бронежилет изменился мало. Добавились серебристые нити, уменьшилась толщина. И вес. Последнее выяснил, приподняв со стола.

– Щелк!

– Защитный корсет, сигнатурный предмет, улучшаемый. Оберегает корпус от проникающих ранений. Дополнительные опции при интеграции с тактическим поясом. Хм-м... То есть, получается, я поменял шило на мыло. И без поддержки инициированного пояса военный доспех так и останется просто защитой от механических повреждений.

Куда ни кинь, везде клин!

Со стороны окна доносится аромат абрикоса. Откуда он здесь? Потом выясню. Сейчас мое внимание полностью приковано к индикатору пояса. Девайс перешел в режим перезарядки. То есть теперь он сможет помочь «разбудить» отца не ранее, чем через четверо суток. Его счетчик стазиса насчитывал почти пять сотен часов. То есть около двадцати суток. Не так уж много времени мы потеряем, если я экипирую пояс прямо сейчас. С другой стороны... Есть риск, что я не успею добраться до точки эвакуации. Тогда, прощай пояс. Хуже того, вещь попадет в руки Руса. Что само по себе неприятно. А, учитывая проявившиеся в нем наклонности, и опасно. Вдруг он открыл иное, неизвестное даже Александре, свойство девайса?

В задумчивости, я перемещаю бронежилет к рампе.

– Желаете поместить предмет «Защитный корсет» в Инструментон?

– Да.

Виртуальное панно гаснет. Жилет, словно магнитом, притягивает к угольнику Инструментона, расплющивая его по невидимой плоскости.

– Ваш уровень доступа к техническим устройствам: три. Доступны следующие способы апгрейда предмета «защитный корсет»:

– Улучшение посредством сигнатурных ядер. Максимальное количество ядер: 3.

– Улучшение методом интегрирования сфер поддержки и (или) усиления в предмет. Максимальное количество сфер интеграции: 1.

– Улучшение путем подъема энергетического потенциала. Максимальное количество вливаемой энергии 30 тэрр.

Вы можете использовать два способа из трех, скомбинировав улучшения!

Выберите пункты.

Было бы еще, что вливать! Выбора у меня нет. Три ядра и одна сфера.

Из горизонтальной планки рампы выдвигается медленно, величественно почти, полимерная полка. С углублениями, словно под биллиардные шары. Три углубления диаметром помельче, идентичны. Одно поглубже и пообширнее.

– Поместите ядра и сферу в слоты.

Намек ясен. Ядра краба, шершня и кольчатого червя занимают лунки. Из сфер у меня на поясе «Панцирь» и, по-прежнему, туманное «Сокращение». К доспехам, понятно, ближе первая. Не нее и падает выбор.

– Режим предварительного просмотра свойств. Апгрейд ядер. Добавлено свойство: Толчок. Описание: При активации образует силовую волну, распространяющуюся радиально от центра тела. Радиус воздействия: 2 метра. Расход энергии: 3 тэрр. Время перезарядки: 12 часов. Порядок активации: привязка к жесту и (или) словесному триггеру. Апгрейд сферы: Сопротивляемость механическим поражающим факторам, проникшим через корсет, увеличена на 10 %. Расход энергии: эпизодический, при пролонгированном применении от 0,1 до 0,5 тэрр в минуту. Максимальное время действия 10 минут.

Подтвердите апгрейд предмета.

Неплохо. Подтверждаю.

– Доступен апгрейд тактического монитора. Стоимость 150 гли.

Практически все, что у меня есть. Что примечательно, ни ядер, ни энергии, ни сфер не запросил Инструментон. Что довольно логично. В конце концов процедура же по сути схожа с перепрошивкой смартфона. Или установлением на него же дополнительного программного обеспечения. А, ладно! Деньги дело наживное! Одобрить!

– Повышен уровень синхронизации монитора. Радиус действия сканера увеличен до 30 метров. Добавлены пункты меню раздела «справка».

То, что увеличен, вижу. Серые точки у входа в здание, одна с противоположной стороны. Зеленый треугольничек, медленно приближающийся к караульному под окном.

Пора мне выбираться отсюда, однако.

Через тактический монитор привязываю пояс. Прости, папа. Придется тебе подождать.

В меню планшета, как и обещано, появляются дополнительные пункты:

– Актуальные задачи.

– Рекомендации.

Для ознакомления щелкаю и тот и другой.

В первом,– покинуть территорию клана «Ангелов Преисподней». С подпунктом «маршрут». Во втором,– экипировать бронежилет, что ожидаемо.

– Щелк!

– Защитный корсет. Опции: 1. малая энергетическая воронка. 2. терморегулирование. Дополнительные свойства: Активное: Толчок. Пассивное: Панцирь. Рекомендации: интеграция с тактическим поясом и «каркасом комплексной защиты».

Новое дело! Не успел пояс привязать, каркас ему подавай! Эх, жаль, энергия на нуле. Не стал бы просить Дениса, сам бы прорвался с «толчком»! Хотя, непонятно еще, какова интенсивность этого самого свойства. Бронежилет, накинутый на плечи, приятно охватил тело. Кажется, комфортность ношения, хоть и не отразилась в справке, тоже повысилась!

Планшет отчитался, что «доспех» синхронизировался с тактическими девайсами. Теперь маршрут. С изумлением обнаружил, что на мониторе отражены все три заранее распланированные пути отхода. С соблюдением цветов и пропорций. И даже четвертый, пунктирный, с предполагаемым рискованным прыжком из окна. Откуда планшет взял информацию? Неужели непосредственно из мозга? Рассуждать об этом некогда. В гостях хорошо, а дома лучше! Я выбираю пунктирную дорожку, и мигом начинает мигать флажок «рекомендации». Что там?

– Используй вытяжку «легкость»!

Вот это фокус! Я и забыл про эликсир, добытый из парящих шершней. А ведь именно сейчас пришло его время! Все, пора действовать.

– Великолепно, все просто великолепно.

Я озвучиваю кодовое слово, хотя сейчас в том и нет необходимости. Мог бы прямым текстом в рацию сказать: Денис, начинай!

Грохот светошумовой гранаты с торца здания заставляет Шрама метнуться к источнику звука. Внимание улавливает второстепенные детали, отыскав попутно источник аромата абрикосов. Все еще клубящийся вейп, зажатый в ладони советника вождя байкеров. Я беспрепятственно открываю створку окна. Вгоняю шприц капсулу в бедро и прыгаю!

Приземляюсь без эффекта слоу-мо и парящего листа, но вполне комфортно. Словно не набетон упал, а в заботливо подставленные ладошки. Теперь ходу! Бегу, не оглядываясь, к заветной точке на карте. Завернув за угол, сношу с ног зазевавшегося пацаненка лет двенадцати, в бандане с черепами и проклепанноцй тужурке. Ох, не попадался бы ты под горячую руку, металлист! Слышу за спиной первобытный вопль, исторгаемый мальчишкой. И рев ускоряющегося мотора откуда-то сбоку. Ничего, успею! Карточка наготове. Вот и она, дверь трансформаторной будки с картридером. Хлоп,– и распахнутые створки открывают передо мной коридор Зеленой Комнаты. Где-то в глубине тоннеля, на границе видимости, застыл монументальным изваянием замолчавший навсегда силовой трансформатор заводской подстанции. Аривидерчи, гонщики!