Будни имперских диверсантов

Пролог

К старикам я отношусь трепетно. Во-первых, вызывает уважение сам факт, что разумный сумел дожить до преклонных лет. Если в юности это кажется ерундой, то со временем понимаешь: каждый прожитый год – это вполне себе достижение. Кроме того, старость редко бывает счастливой. Жизнь в преклонном возрасте - это одиночество и ежедневное осознание близкой смерти, которая, может, не так уже пугает, но и радости не приносит. А еще память о том, что раньше было лучше. Раньше были живы близкие, дети были молоды и рядом, раньше была красота, сила и здоровье. Теперь всего этого нет, и даже простые прежде дела становятся трудными. Иногда – невыполнимыми. Но старики не жалуются, продолжают жить, и даже находят в себе силы радоваться обыденным вещам. Хорошей погоде, теплой крыше над головой, да и просто возможности еще один день полюбоваться небом, ведь скоро все это станет недоступным.

Эта старуха умиления не вызывала. Неопрятные лохмотья укрывали её в несколько слоев, так что ни клочка тела нельзя было разглядеть. Даже кисти рук скрывались под слишком длинными рукавами. Лица не было видно под низко опущенным платком – только серые, будто закопченные космы торчали из-под края материи. Слова звучали хрипло, невнятно. Едва различимо.

- Помоги мне, прошу. Мне не донести эти ветки до дома. Тут и не далеко совсем, сынок.

Честно говоря, было удивительно, как она вообще до сих пор остается на ногах. Куча хвороста, которую старуха волокла за собой по глубокому снегу, была чуть ли не больше ее самой, а ветер был так силен, что снежинки, – крупные, мягкие хлопья, - залепляли глаза, стоило только выйти на дорогу из-под защиты деревьев и повернуться к ветру.

- Какая-то она странная, - с сомнением прошептал шеф, покосившись на появившуюся неизвестно откуда старуху. – Да и до поселка еще час по такой погоде тащиться. Может, ну ее?

Честно говоря, сомнения спутника я разделял. Старуха правда вызывала безотчетный страх и немного отвращение.

- Да ладно тебе, шеф. Ты покарауль пока, а я сбегаю туда и обратно. Все равно пока метель, лагерь сворачивать бессмысленно. У нее, наверное, дрова кончились, вот и пришлось в такую погоду в лес бежать.

- Угу, - мрачно пробурчал Огрунхай, - Ночью, в метель. Самое то, чтобы за дровами-то сходить.

С этими словами шеф заполз в палатку, и через минуту вылез, волоча за собой сонного Ханыгу.

- Тут у нашего благородного рыцаря прекрасная дама образовалась, - на ходу пояснял орк. – Просит, значит помощи, а в награду обещает поцелуй или всю себя, тут уж я не разбирался. Надо помочь, пропадет ведь. А ты карауль пока.

Старуха, все время пока шеф суетился, так и простояла молча, безучастно глядя куда-то вдаль. Даже не пошевелилась. И потом, когда мы с шефом подхватили вязанку и поволокли ее, так же молча двинулась вперед, указывая дорогу, причем семенила старушка по глубокому снегу так ловко, что я не отставал с большим трудом, да и шеф, которому снега было всего по колено, тоже едва поспевал за шустрой старушкой.

- Далеко еще, бабка? – не выдержал шеф через полчаса.

- Совсем недалеко. Сейчас повернем вон за тем дубом приметным, пройдем еще минут пять, ежели той же скоростью, да уже и придем. Уж так я благодарна, словами не передать! – и засмеялась, чего лучше бы не делала, потому что смех у бабушки вышел откровенно пугающий. Нас с шефом дружно передернуло, и мы поспешили отвернуться.

Еще через несколько минут, когда деревья поредели, вокруг стали попадаться непонятные холмики.

- Что-то мне это напоминает, - напряженным голосом пробормотал орк, когда один из холмиков был неосторожно задет кучей хвороста, которую мы тащили, и из-под снега показалась серая гранитная поверхность.

Мне тоже напоминало.

- Это могильный камень, шеф. Мы на кладбище.

- Ты куда нас привела, старуха! – возмутился орк. Я даже не успел предположить, что она просто сокращает дорогу через погост. А потом этого просто не понадобилось, потому что старуха развернулась, и схватила меня за руку.

- Недолго осталось совсем, вон мой дом. Холодно в нем, но теперь-то я укроюсь, сынки. Теперь-то не замерзну. – И мотнула головой в сторону едва угадывавшейся под снегом ямки. Седые патлы взметнулись, на секунду показалось лицо. Сухое, сморщенное, с пустыми черными провалами на месте рта и глаз, с провалившимся носом, оно совершенно точно не могло принадлежать живому существу. А вот пальцы, обхватившие мое запястье, оказались даже слишком сильными для покойника. Да и вообще, старушка как-то чрез чур настойчиво тянула меня в сторону своей могилки. Мои трепыхания в попытке отцепить приставучую старушенцию не имели вовсе никакого эффекта. Ведьма и не думала отставать.

- Не хочешь, сынок, помочь бабушке? А придется. Твое, твое племя меня в эту могилу свело. И сведет еще многих, ох многих. Всех я схоронила. Все село сложила под камнями, одного за другим, а меня вот укрыть некому. Так я сама укроюсь! Да еще захвачу одного из тех, кто привел паука в наш мир. То-то сладко мне будет обнимать тебя, милок! И дружок твой мне не помешает! – это она отреагировала на шефа, который принялся лупить ее кулаками, за неимением другого оружия. Никакого эффекта – будто по мороженому мясу бил. Да так оно и было, в общем-то.

Могила неизбежно приближалась, все попытки избежать неприятной компании пропадали в туне, и я уже приготовился разделить вечность с каргой, которая как-то разглядела во мне сида своим мертвым взором, но ухитрилась не заметить, что никакого отношения к тем, кто обеспечил ее поселок могилами я не имею уже очень давно.

- А ну поди прочь! – раздался откуда-то из-за спины знакомый голос. – Я говорю тебе встань и иди в могилу!

Старуха зашипела, и чуть ослабила хватку, но не послушалась, что было очень неожиданно, потому что обычно мертвые слушаются Свенсона так, будто он им одновременно мама, папа, и непосредственный командир.

- У тебя нет надо мной власти, погонщик мертвых! – слегка неуверенно зашипела покойница. – Ты приказываешь только поднятым, а я восстала сама! И мое право отомстить призвавшему проклятого паука тебе не отнять!

Свенсон хмыкнул, подошел поближе, и уже спокойным голосом поинтересовался:

- А с чего ты взяла, что восстала сама? Я отчетливо вижу нити паука, которого ты так проклинаешь.

Вот теперь покойницу проняло. Она отпустила меня, и с воем закрутилась, размахивая руками, будто пыталась срывать что-то невидимое.

- Тихо-тихо, - ласково попросил тролль. – Я помогу. Только иди на свое место. – И старуха покорно шагнула в могилу, улеглась в яму, требовательно уставилась пустыми провалами глаз на некроманта. Тролль послушно начал свой завораживающий танец. В этот раз его пляска немного отличалась от того, что я привык наблюдать во время ритуалов. Теперь Свенсон будто наматывал что-то на руки, будто пряжу сворачивал. Танец уже подходил к концу, покойница лежала, сложив руки на груди – смерть постепенно возвращалась в покинутое по чужой воле тело. Но говорить она еще могла. Старуха вдруг нашла меня взглядом – я сам удивился, как смог это понять, просто вдруг понял, глядя в пустые провалы глаз – она смотрит на меня.

- А тебе все равно недолго осталось в этом мире, сын мертвой богини. Всем вам, которые предали свое естество ради спеси и гордыни. Мир не станет терпеть предателей, совсем скоро он встряхнется, и тогда вас всех не станет. И ты будешь тем, кто…

Договорить она не успела – Свенсон, наконец, прекратил танцевать, невидимые нити в его руках вспыхнули вполне осязаемым огнем, и смерть окончательно забрала принадлежащее ей.

- Ну вот, - расстроенно пробормотал я. - Еще бы минутку! Чуть-чуть же недоговорила!

- Да не обращай внимания, - невозмутимо пожал плечами тролль. – Незачем слушать всякую ерунду, что несут покойники. Они, в большинстве своем все равно не соображают, что болтают.

Я не стал спорить, хотя почему-то был уверен – эта покойница знала, о чем говорила. Стало не до споров – Огрунхай, который, наконец, отошел от шока, принялся поносить себя на чем свет стоит за то, что послушался полоумного сида, да еще и сам поперся ему помогать, вместо того чтобы сразу схватить подозрительную старуху.

Глава 1

Возвращение домой вышло далеко не триумфальным. Храбрые разведчики смотрелись как последние бродяги. Во взглядах встречавших нас пограничников сквозило недоумение, недоверие, и иногда жалость. Последнее особенно проявлялось, когда смотрели на шефа: худой изможденный орк – зрелище необычное, где-то даже пугающее. Довести до такого состояния одного из разумных, которые издревле олицетворяли ярость и животную мощь – это надо сильно постараться. Мне как-то даже стыдно было, что это произошло при моем прямом участии. Представители пограничной стражи даже не сразу признали в нас своих соотечественников – пришлось отправлять в столицу запрос с описанием. Выяснение всех обстоятельств заняло сутки, в течение которых вся наша компания дружно отъедалась и отсыпалась.

Какое же это счастье, иметь возможность спать, не опасаясь, что в твои сны проникнут добрые родственники! Мне снилась совершенная ерунда, переходящая в кошмары, наполненные недавними событиями, но проснулся я абсолютно счастливым. Хорошему настроению способствовало так же то, что мое плечо как подушку использовала леди Игульфрид. Этот факт я обнаружил уже после того, как проснулся – по прибытию в крепость состояние моего рассудка было далеко не таким ясным, как хотелось бы, и как засыпал, я совсем не помнил. Правда, фривольные мысли пришлось придержать – оглядевшись, я обнаружил, остальных соратников, и только тогда вспомнил, что отдельных помещений для нас не нашлось. В этот момент мне особенно остро захотелось в столицу, в мой просторный и уютный дом, и обязательно чтобы со мной рядом была ведьма с фиолетовыми глазами. А вот от остальных друзей и товарищей я бы с удовольствием отдохнул пару дней, тем более, уверен, их семьи заждались и так же жаждут общения.

В связи с этим весть о том, что наши личности были опознаны, и нас срочно ждут в столице, пролилась бальзамом на мою душу. И без того радостное настроение подскочило до небес. Тем более, что весть принесла целая группа всадников на мантикорах, так что уже через несколько часов мы приземлялись прямо на территории дворца. В отличие от шефа, который с трудом мог подавить свой страх высоты, я такой способ передвижения очень люблю, а уж если спину мне обнимает прекрасная девушка, обычный полет превращается во что-то и вовсе феерическое.

Впрочем, радость от возвращения домой немного померкла после того, как я увидел лицо его императорского величества, который принял нас сразу же, в дорожной одежде, не став выдерживать положенные по этикету церемонии. Император выглядел усталым чуть ли не сильнее, чем мы сами. И еще он был встревожен. Выслушав наш короткий доклад, он на некоторое время задумался, после чего вынес вердикт:

- Я доволен вашей работой господа. Жаль только, часть сведений успела уже устареть. То, что война начнется со дня на день, самоочевидно. Вражеские войска концентрируются на подходе к перевалам, это подтверждают все наездники на грифонах, которые патрулируют границу. Не нужно так хмуриться, я говорю вам не в упрек. Тем более, вы привезли не только предупреждение о близящейся войне, но и посла от потенциального союзника. – Император повернулся к нашей спутнице: - Леди Айса, нам с вами нужно будет обсудить очень многое, как только вы отдохнете с дороги. Думаю, будет лучше, если вы остановитесь во дворце. Смею надеяться, вы не будете разочарованы моим гостеприимством. Вас же, господа тайные стражники, задерживать было бы преступлением против ваших семей. Так что капитан Огрунхай, лейтенант Ханыга, вы пока можете быть свободны. Отдыхайте, гуляйте по столице, забудьте о делах на время – я боюсь, на очень короткое время, поэтому постарайтесь взять от отдыха все. То же относится и к вам, Сарх, однако, прежде всего, прошу вас решить одну проблему.

Я недоуменно уставился на его величество, потом спохватился, и заверил, что готов приложить все усилия, как только узнаю в чем её суть.

- Дело в том, что начальник городской тюрьмы жалуется на вашего зверя. Я не знаю, что за конфликт у них возник, но… - Тут знаменитая невозмутимость императора дала трещину, - Нет, вы подумайте! Начальник тюрьмы строчит жалобы в канцелярию императора! На какую-то зверушку! Если бы я не знал точно, что этот разумный в своем уме, его бы уже проверяли лекари, специализирующиеся на душевных болезнях! Разберитесь, Сарх! У меня война на носу, а тут ваш крысодлак!

В общем, в городскую тюрьму я отправился сразу же после аудиенции. Никто из коллег не пожелал меня сопровождать – все стремились как можно скорее обрадовать родных. Даже леди Игульфрид, у которой с большей частью родственников отношения натянутые, как-то умерила свое любопытство, и убежала на встречу с дедом. Я же решил сначала выслушать пострадавшую сторону, и потому направил свои стопы в одно из самых пугающих для обывателя заведений столицы.

По долгу службы мне не один раз доводилось бывать в городской темнице. Мрачное, как и полагается, здание, располагалось вдали от респектабельного центра города, так что пришлось ловить извозчика. Представитель одной из самых осведомленных профессий щедро делился городскими новостями. В числе прочего рассказал он и про неладные дела, творящиеся в городской тюрьме.

- Ох, лютуют господа тюремщики в последнее время, - покачивая головой, вещал слегка пьяный собеседник. – Жители соседних домов ночами не спят, вопли бандитов слушают. Оно и понятно – война на носу. Вот и стараются господа стражники, выявляют шпионов. А только очень уж жестко за дело взялись. Народ уже думает, не подать ли прошение, чтобы, значит, за пределы городских стен темницу перенести!

К воротам тюрьмы я подходил в полном недоумении и даже с некоторой опаской, которая только усилилась после встречи со стражниками. Дело в том, что в карауле возле входа на территорию, стояли знакомые мне ребята. Увидели они меня издалека, и навстречу бросились так живо и радостно, что я инстинктивно дернулся убежать. Извозчик, кстати, тоже – мне пришлось вцепиться в поводья, чтобы успеть всучить вознице пару монет.

- Сарх, дружище! Как мы тебя ждали, ты просто не представляешь! – Меня схватили за руки и поволокли внутрь. Сопротивляться было бесполезно. Честно говоря, в какой-то момент я решил, что все – запрут и дело с концами. С улыбкой и со всем вежеством. И даже не расскажут за что. Однако, обошлось – вели меня не в казематы, а прямиком к начальнику тюрьмы. В кабинет ворвались без доклада и даже без стука, но что уж совсем страшно, как только капитан Аншлюс меня узнал, он тут же выпроводил предыдущего посетителя, даже не озаботившись извинениями:

- Дружище, спасай! Это же ужас что творится! У меня серьезное заведение, а превращается в какой-то балаган, честное слово! У меня уже репутация кровавого маньяка в городе! Со мной скоро здороваться перестанут! Нет, в чем-то это даже хорошо – преступления в столице почти на нет сошли за последний месяц, все уголовники притихли, но так же нельзя! У нас цивилизованное государство!

- Эверт, притормози! – Мне едва удалось вставить слово. – Объясни толком, что происходит, и чем я могу помочь! Я только вчера вернулся из-за границы, и совсем не представляю, что здесь происходит!

Капитан смущенно прокашлялся, и заговорил чуть медленнее:

- Кхм, да, прости. Поздравляю с возвращением и все такое, но… Прошу тебя, всеми темными богами заклинаю: уйми своего зверя! Это же бардак! Началось с того, что в твой дом попытались забраться грабители. Это случилось два месяца назад, всего спустя дюжину дней после того, как вы отправились на задание. Видимо, прослышали, что хозяев нет дома, и решили поживиться. Утром твои соседи вызвали стражу – их привлекли истошные крики, которые на протяжении нескольких часов раздавались из твоего дома. Когда стражники ворвались в дом, они нашли совершенно измученных и измотанных грабителей, повисших на люстре в зале. Эти двое уголовников боялись пошевелиться, опасаясь, что крюк не выдержит. Спуститься на пол они не могли, потому что там их караулил разъяренный крысодлак.

Аншлюс ненадолго прервался, а я все еще не мог понять, что такого плохого случилось? В конце концов, крыс был в своем праве – защищал территорию. Однако оставаться в неведении мне предстояло не долго – капитан продолжил:

- Гадаешь, почему я об этом рассказываю? Поверь, если бы он на успокоился, я бы и сам об этой истории не узнал. Однако твой зверь оказался на диво разумным. И мстительным. Следующей ночью он заявился сюда, в городскую тюрьму, и устроил настоящую панику среди заключенных. Как ты можешь догадаться, особенно сильно досталось тем двум идиотам - грабителям, но и остальные заключенные не были рады позднему визиту. У меня к утру было сорок покусанных. И ведь гад не всерьез нападал. Кусал за ноги, за задницы. Заключенные с ним сделать ничего не могли – слишком юркий. И ладно бы разок пришел, отомстить. Так он каждый день повадился, Сарх! Уже месяц! Мы его и сами ловили. Силами стражи. Ты прости, но я уже готов был его прибить. Но ведь не дается! Ловушки стороной обходит, на яд ему плевать. Вручную ловить бессмысленно. Мы мага вызвали, Сарх. Не помогло. В ту ночь он просто не объявился. Но не станешь же заставлять мага дежурить каждый день?

Лейтенант с силой потер лицо.

- Две недели назад тех двух идиотов отправили на каторгу. Я уже надеялся, что все. Закончились наши мучения. Так ведь нет! Он снова явился, как ни в чем не бывало. Этой твари, похоже, нравится развлекаться! Он удовольствие получает от того, что несчастных заключенных терроризирует. Сарх, ты пойми, у меня же тюрьма. Не пыточная! У меня половина контингента в больнице, и большая часть – с нервными срывами. От страха и недосыпания. Самые крепкие держатся, но умоляют осудить их поскорее, пусть и самым жестоким образом, и отправить уже на каторгу. Сарх, я тебя серьезно прошу – разберись. Что хочешь делай, но я больше не желаю слышать ночами крики ужаса!

Я, конечно, обещал. Действительно, некрасиво получилось. Выходка вполне в духе моего питомца. Я давно заметил за ним любовь злым шуткам. И особой жалости к постояльцам тюрьмы не испытывал – нечего было сюда попадать. И все-таки палку он перегнул. Так что домой я спешил с твердым намерением устроить шкодливому зверю хорошую выволочку.

Впрочем, когда я увидел разгромленную комнату, моя злость немного уменьшилась. Прямо возле двери лежали мешки, набитые всевозможным барахлом. Все мало-мальски ценное в доме было готово к выносу, а то, что вынести было нельзя, либо сломали, либо просто расшвыряли. Должно быть, крыс не сразу заметил непорядок – он по ночам имеет привычку отправляться на прогулку. А когда заметил, был крайне зол. И я его отлично понимаю.

Однако детально оценить ущерб я не успел – уже через пару секунд после того, как я замер на пороге, в глубине дома послышался дробный топоток, а потом навстречу выскочил мой питомец. Крыс взобрался на плечо, цепляясь за одежду, и чувствительно вцепился в ухо, мстя за долгое отсутствие. Впрочем, он сразу сменил гнев на милость, начал что-то попискивать – должно быть, рассказывал о происшедшем. Я тоже был ужасно рад видеть чешуйчатого, так что совсем забыл о заготовленном выговоре – вместо этого тискал мелкого негодяя, и старательно чесал его за ухом.

В таком положении нас и застала леди Игульфрид, умудрившаяся заявиться минут через пятнадцать после того, как пришел я сам.

- Дедушки нет в столице, - слегка смущенно объяснила она свой незапланированный визит. – Он уехал с инспекцией куда-то в приграничье – крепит оборону. Зато есть огромное количество бывших родственников, которые смотрят волком и только и ждут повода, чтобы устроить скандал. – После того, как леди Игульфрид демонстративно эмансипировалась, узнав о том, что ее хотят насильно выдать замуж, отношения с родными у нее действительно стали прохладными. - Пустишь пожить ненадолго, пока я не найду себе жилье?

- Ты еще спрашиваешь! – возмутился я, и осторожно добавил: - Я буду рад, если ты насовсем останешься.

После чего я все-таки сделал то, чего мне хотелось с тех пор, как мы познакомились с леди Игульфрид: поцеловал девушку. Единственное, чего мне в тот момент не хватало – это хорошей бутылки вина. Чтобы расслабиться, побороть смущение и набраться смелости. Смешно, конечно, но в глазах леди Игульфрид читалась примерно такая же мысль. Но мы справились и без вина. Да так увлеклись, что приведением дома в порядок после погрома занялись только через сутки.

На то чтобы разобраться с последствиями неудачного ограбления ушел весь следующий день. Пришлось еще сбегать на рынок, чтобы запастись съестными припасами – все, что я оставлял в холодном подвале, было аккуратно съедено крысодлаком, а голодать еще и дома, в столице, да без необходимости, было бы совсем глупо. Зато потом мы заперлись в спальне, и не выбирались из нее несколько дней подряд – я даже не могу вспомнить, сколько точно.

Восхитительное времяпрепровождение было прервано ранним утром одного не слишком прекрасного дня. Нас разбудил настойчивый стук в дверь. Я пытался некоторое время игнорировать нежданного визитера, но он был отвратительно настойчив. После того, как из-под одеяла показалась заспанная физиономия ведьмы, я окончательно потерял терпение, и с кряхтением пополз вниз.

Посетителем оказался курьер в форме императорской службы сообщений, в руках у него был большой конверт, опечатанный сургучной печатью. Даже не открывая ее, я догадался, что наш прекрасный отпуск закончился. И оказался прав. Конверт скрывал внутри приказ явиться пред светлые очи Его Императорского величества немедленно после получения. Причем не только мне, но и сержанту Игульфрид – я даже подивился скорости, с которой во дворце становятся известны последние новости из частной жизни подданных.

Шеф и Ханыга уже ждали в приемной. На наше с Игульфрид появление оба отреагировали как-то чересчур спокойно, будто есть новости и поинтереснее.

- Вы не знаете, откуда такая срочность? – поинтересовался я у коллег, получив в ответ два одинаково возмущенных взгляда.

- Вы что, совсем из дома не выходили?! – возмутился нетактичный шеф. – Об этом на всех перекрестках кричат!

- Да что случилось-то? – переспросил я, внутренне готовясь услышать какую-нибудь пакость. И оказался прав:

- Война началась! Эти уроды, твои бывшие соотечественники, наконец, решились.

Из экспрессивного монолога шефа стало ясно, что человеческие королевства, все-таки, преодолели внутренние разногласия. Армия королевств, так и не объединившаяся в единый кулак, развила наступление сразу в трех местах. Главный удар идет по двум направлениям – осаждены крепости, защищающие оба перевала через пограничный хребет. С севера к водам Империи подошел внушительный флот. Как ни странно, с этой стороны дела пока что шли лучше всего. Военные моряки не подвели, и никакого десанта люди высадить так и не смогли, драка на море перешла в игру кто кого перехитрит. К генеральному сражению обе стороны не готовы, поэтому пока все сводится к попыткам подловить одинокий корабль противника, и, воспользовавшись преимуществом его потопить, а то и взять на абордаж. Здесь императорский флот пока побеждает по очкам.

А вот на обоих перевалах дела обстоят несколько хуже, чем ожидалось. К нападению, хоть и давно ожидаемому, оказались не готовы. Для меня это не удивительно. Империя слишком долго являлась пугалом для человеческих государств. Прекрасная роль, особенно, если учесть, что для поддержания пугающей репутации не пришлось воевать. Однако это же и послужило причиной нынешнего плачевного положения дел. Человеческие страны вечно грызутся между собой, их армии не менее чем на половину состоят из ветеранов. Опытных, прошедших не один бой, привыкших к смерти и утративших перед ней ужас ветеранов. Не удивительно, что имперская армия поначалу спасовала. Слишком привыкли полагаться на естественную границу и на страх перед могучей темной Империей, и вот теперь пришлось пожинать плоды.

Пограничные крепости пока держатся, и даже без больших потерь, но пока только благодаря тому, что у нападающих случились какие-то неприятности с осадными машинами, которые не смогли вовремя подвезти к месту боев через болота. Однако и армия вторжения не слишком напирает, копит силы. Кое-где нападающие просачиваются на территорию империи небольшими отрядами – по горным тропам. Их пока отлавливают пограничники, но тенденция неприятная. Конечно, много народа таким способом в Империю не переправить, но даже десятков опытных бойцов может быть достаточно, чтобы здорово осложнить жизнь империи. Попортить нам кровь по мелочи противник не замедлит.

Император, впрочем, не выглядел растерянным. Скорее сосредоточенным и готовым к серьезной работе. Да и нет пока повода для паники. Война только началась, быстрой победы врагам в любом случае не видать, а опыт – он быстро нарабатывается. Особенно в военное время.

- Так или иначе, мы пока не испытываем больших опасений по поводу хода боевых действий, - меряя шагами кабинет, вещал император. Покойный советник следил за перемещениями главы государства, мерно кивая его словам. Однако на этой фразе едва заметно поморщился – видимо он какие-то опасения все же испытывал. Император, заметив гримасу старика, поспешил поправиться:

- Ситуация нестабильна, и, если у противника окажутся заготовлены какие-то сюрпризы, все может измениться в худшую сторону. Предполагать, что они и дальше будут пытаться давить грубой силой – глупо. Однако на данный момент мы не проигрываем. И все же пускать дело на самотек я бы не хотел. Поэтому у меня будет для вас новое задание.

Мне показалось, я уже догадался, что именно собирается приказать его величество, и, честно говоря, был немного напуган масштабом задачи, которую он решил на нас возложить. Однако мои догадки оказались не совсем верными. Невыполнимых поручений император ставить не собирался. Впрочем, стать легкой прогулкой предстоящая работа не обещала:

- Нужно принимать на вооружение удачные ходы противника. Так почему бы не устроить неприятности вражеским армиям? В последнее время у нас скопилось довольно значительное количество иммигрантов. В большинстве своем – лихие разумные, привыкшие к опасности. В регулярной армии многим из них трудно. Думаю, таким господам очень подойдет работа за линией фронта. Сейчас мы как раз заканчиваем формировать два отдельных диверсионных батальона, которые будут работать на угрожающих направлениях. И я хочу, чтобы ваша группа, господа, занялась координацией и планированием их действий. Вы, господа, не раз участвовали в предотвращении диверсий, а значит и сами сможете организовать что-то в таком духе. Но это позже. Пока же я хочу, чтобы вы оценили результат наших усилий – организовать такую разношерстную компанию было не так-то просто. Бедняге Оттилю, которому я это поручил, пришлось проявить чудеса дипломатии. А еще он с ног сбился, пытаясь обеспечить поставки вооружения и обмундирования вовремя. Жаль, что вы так поздно вернулись, господа – я изначально планировал, что этой работой займетесь вы.

Глава 2

Новое назначение для всех оказалось неожиданностью. Покинув пределы дворцовых стен, расходиться не стали – не сговариваясь направились в сторону моего дома. Путь прошел в молчании. Не знаю, о чем думали остальные, а я пытался представить, как мы будем выполнять задание императора. Оптимизма по этому поводу не возникало от слова «совсем». Его величество предлагает устроить партизанскую войну на незнакомой территории и в компании с разумными, для которых империя – это не родина и даже не дом. С одной стороны, я отлично понимаю государя. Одним махом избавиться от кучи потенциальных шпионов под благовидным предлогом, да еще, возможно, действительно осложнить жизнь противнику – это уже достаточный повод для того, чтобы так поступить.

- Не понимаю, за что император нас так не любит? – мрачно высказался Ханыга, как только мы оказались дома. Забавно. Похоже, тяжелые мысли одолевают не только меня.

- Он не «не любит», он просто старается держать нас подальше от столицы, - пояснил я напарнику. – Причем, подозреваю, дело тут во мне. И еще немного в леди Игульфрид.

- Да ну, ерунда, - отмахнулся шеф, проходя на кухню. – То, что ты вышел из рода – это, конечно, скандал, но за столько-то времени он уже точно забылся.

- Скандал, может, и забылся, - кивнул я. - Но ты забываешь, что меня и приняли-то в род для того, чтобы оградить от кровной мести. Если ты забыл, я когда-то прикончил коменданта Элима. И пусть он был преступником, но я убил его без суда, а значит, господа первородные обязаны меня прикончить. – Забавно было смотреть на леди Игульфрид в этот момент. Кажется, ей эта деталь моей биографии была неизвестна, так что глаза ведьмы стали очень большими и удивленными.

- А то! Кровная месть за убийство сына рода без суда, как же как же! – закивал орк. - Ты ж знаешь, я про эти эльфийские порядки с кровной местью наслышан. В другое время твой выход из рода – это, считай, приговор бы тебе был. Но ты, во-первых, лейтенант тайной стражи, и трогать тебя уже гораздо опаснее, чем безвестного стажера. Но главное – сейчас же война. Во время войны кровную месть откладывают. Нет, этот скандал с выходом из рода пока забылся. Потом, может, припомнят, но сейчас не думаю, что кому-то до этого дело есть. Даже мои степные родственники о междоусобных разборках в таких случаях забывают!

Игульфрид, которой довелось пожить и среди степняков, и среди лесного народа, скептически усмехнулась:

- То орки, а то первородные. – Ваши соплеменники, господин Огрунхай, существа вменяемые. А вот насчет бывших соплеменников Сарха – не уверена. Свои традиции они ставят превыше всего.

- Если дело в этом, то Императору пора бы приструнить своих длинноухих подданных. – Разозлился шеф. – От них одни проблемы! Мало того, что заговоры устраивают, так еще теперь опасаться ножа в спину?

- Вот поэтому меня и стараются держать подальше от империи. Если война закончится благополучно, уверен, его величество займется возвращением своих высокомерных подданных в чертоги разума, - сам не знаю, почему меня потянуло на высокий слог. Должно быть, тема разговора способствовала. – А пока проще держать раздражитель где-нибудь подальше, чтоб не получить лишних проблем. А за что он так с вами, я не знаю. Мог бы и оставить вас в столице. Вы бы здесь больше пользы принесли.

- Просто император не идиот. – Пожал плечами Ханыга. – Прекрасно понимает, что мы бы засыпали его прошениями отправить нас к тебе на помощь.

Остальные поддержали гоблина согласным мычанием. А мне стало неловко и стыдно – тот же Ханыга всего несколько дней назад впервые увидел сына, который родился, когда мы носились по загранице, скрываясь от желающих нас прикончить. И вот, теперь снова приходится собираться неизвестно куда с неизвестными шансами на возвращение. А все из-за меня.

- Смотри, опять скуксился, - хмыкнул шеф, прихлебывая собственноручно сготовленный чай. – Небось думает, как он нас всех подвел.

- Ханыга, вон, со своим сыном только познакомился. – Озвучил я свои мысли. – У тебя жена скоро забудет, как ты выглядишь! Конечно, я считаю себя виноватым!

- Нам за это хорошо платят. Ты, небось, так и не поинтересовался в канцелярии своими выплатами за прошедшее время?

Пришлось признаться, что я об этом и вовсе забыл.

- А ты поинтересуйся. Мы хоть и рискуем, но будущее своим семьям обеспечиваем. Так что прекращай страдать идиотизмом, и начинай думать конструктивно! Нужно начинать планировать, как будем выполнять приказ императора.

- Чтобы планировать, надо сначала понять, с кем мы будем работать, господа. – Резонно возразила леди Игульфрид. – Так что нужно узнать, где сейчас эти будущие партизаны находятся, и двигаться туда. И уже на месте решать будем.

Шеф с Ханыгой тяжко вздохнули – как бы ни хорохорились, так быстро уезжать, только встретившись с родными, им не хотелось. Впрочем, нас пока никто не гнал. Император, перед тем как закончить аудиенцию, упомянул о том, что на сборы и отдых у нас еще пять дней – и мы все собирались использовать это время на полную. Так что наши обсуждения временно закончились, а сами мы вновь разделились – готовиться к новому походу предстояло по отдельности. Ну а я первым делом направился в городской морг – не навестить Свенсона, который, вообще-то является частью нашей команды, было бы свинством.

Самое удивительное, что тролля я так и не нашел. Очень странно было заявиться в морг, и не обнаружить там худого и вечно витающего в облаках тролля-некроманта. Это помещение настолько пропиталось его духом, что представить его опустевшим было решительно невозможно. И тем не менее, это было так. Меня встретил какой-то малознакомый служащий, в котором я узнал одного из бывших помощников Свенсона. Унылый тип, на вид слабо отличавшийся от своих пациентов сообщил, что главный некромант уже больше месяца как уволился с должности начальника городского морга и полностью сосредоточился на государственной службе в имперской тайной страже. То есть в той конторе, к которой принадлежу я и вся остальная наша компания.

Из морга я вышел крайне озадаченным. И обеспокоенным, что уж там говорить. Свенсон, тролль, некромант, и немного ученый. «Последний исповедник», как его в шутку называли стражники за то, что он мог допросить жертву даже после смерти. Меланхолик, мечтатель, и ужасный домосед. Куда он мог так неожиданно исчезнуть, да еще «по делам службы в имперской тайной страже»? Свенсон никогда не приглашал в гости никого из друзей и коллег, потому что там он скрывал свою самую страшную тайну. Все откуда-то знали этот его секрет – но, уважая право друга на причуды, никогда не поднимали эту тему в разговорах. Его любовь к одиночеству и нежелание надолго отлучаться из дома объяснялась довольно просто. Однажды тролль влюбился в одну из своих клиенток. Покойницу. Да так сильно, что пошел на должностное преступление и поднял девушку из мертвых. Говорили, что госпожа Смерть получила взамен жизни нескольких других разумных. Не случайных разумных – он нашел ее убийц. Они не однажды развлекались таким образом, и им все равно не светило ничего, кроме казни, но формально тролль нарушил имперские законы. К тому же девушку он поднял без согласия родственников, в тайне. Конечно, жизнь так и не вернулась к возлюбленной тролля, однако и полностью мертвой назвать ее было больше нельзя. Я не знал подробностей, только то, что возлюбленная Свенсона сохранила прижизненную личность и память. Но для того, чтобы поддерживать эту самую нежизнь на таком высоком уровне, требовалась постоянная подпитка в виде сложных ритуалов. Именно поэтому тролль никогда не сопровождал нас в путешествиях. И вдруг он исчез.

Адрес был мне известен, и я не постеснялся заявиться без приглашения, однако все напрасно. Дом был пуст, на стук никто не отвечал. Судя по толстому слою опавших листьев, покрывающих двор и тропинку, ведущую к двери, дом пустовал уже давно. Я не успокоился. Врываться в жилище друга, конечно не стал, но у меня был отличный специалист, которому как раз по плечу задачи, связанные с нелегальным и незаметным проникновением в чужие дома. Пришлось вернуться домой. Крысодлак не возражал, и даже, кажется, обрадовался, поняв, что от него требуется. Зверь, похоже, успел заскучать с тех пор, как я запретил ему терроризировать заключенных тюрьмы, так что был очень доволен новому развлечению. Вот только и здесь меня ждала неудача. Крыс вернулся довольно быстро, и всячески показывал, что никого в доме нет. Ни живого, ни мертвого.

Загадка в тот день так и осталась нерешенной. Даже после того, как я рассказал о происшедшем коллегам, дело с мертвой точки не сдвинулось. Госпожа Гриахайя, почтенная супруга шефа и капитан столичной стражи по совместительству, ясности в ситуацию не внесла. Сказала только, что Свенсон уволился не просто так – приказ о его увольнении в связи с необходимостью сосредоточиться на службе в тайной страже пришел два месяца назад, из дворца, так что служащие морга не ошиблись, и некромант действительно уехал из столицы по делам службы. Однако почему остальным тайным стражникам ничего об этом неизвестно, оставалось неясным. Мы попробовали обратиться в имперскую канцелярию, однако там лишь развели руками – приказ шел с самого верха и под грифом секретности, простым работникам его содержание неизвестно. «Господа тайные стражники могут подать прошение на имя императора, однако ответа придется ждать не менее пяти дней», - так нам ответили. Пришлось отступиться, потому что у нас был свой приказ, и из отведенных на отдых и приведение дел в порядок тех же пяти дней, два уже прошло.

Следующие три дня прошли в режиме жесткого цейтнота. Нужно было в срочном порядке обзавестись походной одеждой, которая поистрепалась в прошлом походе, наточить оружие и восполнить потерянное. Домой я возвращался только поздно вечером, пропахший кожей, оружейным маслом и жженым углем из кузницы, и встречал там леди Игульфрид, уставшую ничуть не меньше меня. Девушка тоже готовилась к новому путешествию. Должно быть поэтому, гость, который застал меня на пороге ранним утром последнего дня нашего «отпуска», был так раздражен.

- Вас непросто застать, господин Сарх, - сверкнул глазами юный первородный, который как раз заносил руку чтобы постучать, когда я открыл. – Я уже два дня ищу встречи, и боялся, что мне и сегодня не удастся вас найти!

Глядя в сверкающие гневом глаза эльфа, я сразу понял – хорошего ждать бессмысленно. Подумалось, что это кто-то из бывших родственников, представителей семьи Сенней, жаждущих немедленно исполнить кровную месть. Тем не менее, ответил я довольно вежливо – раз уж собеседник начал не с оскорблений, то и мне следует соблюдать этикет:

- Возможно, это потому что у меня нет времени, чтобы сидеть дома, - пожал я плечами. – Или, быть может, оттого что вы не предупредили о визите – хотя бы запиской.

- Думаю, если бы я предупредил о визите заранее, вы бы попытались избежать встречи, - выражение лица юноши стало еще более высокомерным и презрительным. – Я собираюсь требовать сатисфакции.

Логика собеседника показалась мне странной, о чем я не преминул заметить:

- Почему же вы думаете, что, получив вызов лично от вас, я не стану вам отказывать?

На лице первородного проступила растерянность и недоумение.

- Я надеюсь, глядя в глаза благородного разумного, которого вы оскорбили, даже такой бесчестный человек, как вы не сможет проявить низость!

Ситуация выглядела смешно и нелепо. Я, конечно, не был удивлен появлению мстителя, однако как-то он слабо походил на профессионального бретера, которого еще можно было ожидать от семьи Сенней, и уж тем более не выглядел убийцей.

- Так чем же я вас оскорбил? – я все же решил уточнить причину вызова. Стоять возле закрытой двери казалось глупым, приглашать дуэлянта в дом я не хотел – там как раз суетилась леди Игульфрид, которая, как всегда проспала. Но и идти по своим делам было неловко. Не хотелось превращать ситуацию в откровенный фарс.

- Вы обесчестили мою сестру!

- Когда бы я успел?! – удивился я. Причина отличалась от предполагаемой, и потому я немного оторопел. – Я уже несколько месяцев не бывал в поместье Сенней, и нигде не мог встретиться с вашей сестрой!

- Боги великие, так вы это не в первый раз проделываете?! – Первородный все сильнее распалялся. Правой рукой он машинально ухватился за тонкий меч, почти шпагу, висевшую у него на поясе. Только воспитание не позволяло ему обнажить оружие. А я окончательно перестал понимать, что происходит. Внезапно, дверь у меня за спиной открылась, и появившаяся на пороге леди Игульфрид удивленно спросила:

- Меридил! Что ты здесь делаешь?!

- Это ты меня спрашиваешь?! – гневный румянец на щеках первородного распространился на всю поверхность его лица, глаза возмущенно сверкали. – Ты, опозорившая себя и свой род, как ни в чем не бывало выходишь из дома безродного любовника, и спрашиваешь меня, что я тут делаю?!

Вот теперь я тоже разозлился. Не стоило эльфенку говорить, что леди Игульфрид кого-то там опозорила. Я с трудом удержался от того, чтобы разбить этому Меридилу лицо – вместо этого просто схватил его за грудки и все-таки втащил в дом, попутно приложив об косяк.

- Что-то я не помню, чтобы леди Игульфрид кого-то позорила, а ведь я в последнее время провожу с ней очень много времени.

- Ты еще издеваешься? Ты, который обесчестил мою сестру, еще и бравируешь этим?! – парень все никак не отел успокаиваться.

- Во-первых, не тебе, Меридил, беспокоиться о моей чести. Если ты забыл, я отказалась от рода. И теперь любые мои поступки вас не касаются. И уж точно не тебе её защищать. Если ты забыл, я и сама могу о себе позаботиться защитить свое доброе имя, если посчитаю себя оскорбленной. Где ты был, когда меня собирались насильно выдать замуж?

- Тебе просто задурил голову этот прохвост! Ты не можешь отвечать за себя. Я с самого начала был против того, чтобы тебя выдавали за кого-то замуж…

- О да, ты был против, - перебила девушка. – Я прекрасно помню твой яростный протест – ты ходил весь надутый и отказывался разговаривать со старшими родственниками. Дорогой бывший братец, да никто и не понял, отчего ты дуешься!

Мне почему-то показалось, что всю эту мелодраму пора прекращать. Бывшие родственники были готовы перейти к оскорблениям, после которых мне не оставалось бы ничего другого, кроме как все же прикончить юного лопуха. Он, кажется, просто влюблен в леди Игульфрид, вот и бесится. Возможно, я бы даже ему посочувствовал, если бы речь шла не о моей любимой. В любом случае, скандал требовалось немедленно прекращать. Я еще раз встряхнул Меридила, и рявкнул:

- А ну заткнулся! Как мне надоела эта столичная молодежь! Все-то вам неймется! Энергию девать некуда? – Мне самому мои слова казались излишне пафосными, да и вообще я напоминал себе старика, читающего нотации бестолковой молодежи. Но ничего лучше придумать не получалось.

- В империи война! Каждый день погибают разумные. Да на нас ополчилось полмира! Почему леди Игульфрид рискует и месяцами слоняется по тылам противника, а толпы молодых, сильных эльфов сидят в столице, и только тем и заняты, что перемывают косточки всем знакомым? Почему ты печешься о чести своей сестры? Её жизни угрожает гораздо большая опасность!

Удивительно, но мое неуклюжее ораторство имело успех. Первородному, кажется, до сих пор не приходило в голову, что леди Игульфрид занимается, вообще-то довольно опасной работой. И еще ему стало стыдно. Читать эмоции по лицу молодых эльфов – одно удовольствие. По крайней мере пока они не привыкают держать лицо. Поняв, что возмущение юноши поутихло, я вновь раскрыл дверь и почти нежно выпихнул его наружу.

- Убирайся. Я не дам тебе удовлетворения до тех пор, пока ты не докажешь, что дуэль с тобой не уронит моей чести. Пока я вижу сопливого юнца, который ищет приключений на свою задницу.

Поход по делам пришлось отложить на то время, которое потребовалось чтобы убедиться, что юный первородный не собирается продолжать выяснять отношения. Еще требовалось успокоить леди Игульфрид, которая так и кипела возмущением – впрочем, она довольно быстро успокоилась.

Мне все же удалось завершить все задуманное, хоть и с некоторым опозданием. Я уже и думать забыл об утреннем происшествии. Был уверен, что увидеться с Меридилом мне не доведется по крайней мере до окончания войны. А напрасно. Встреча с эльфом состоялась гораздо раньше.

День, столь неприятно начавшийся, выдался достаточно насыщенным, чтобы забыть об утреннем происшествии. Пришлось исколесить полгорода, чтобы забрать все заказы и закончить все дела. Домой возвращался уже после заката, сгибаясь под тяжестью тех покупок, которые забрал сам – большую часть должны были доставить курьеры. И только поэтому на тень, метнувшуюся ко мне из подворотни, отреагировать я не успел. Все, на что меня хватило – это сбросить мешок с покупками с плеч и отскочить в сторону. Думаю, будь это настоящий убийца, на этом моя история и закончилась бы, однако столь неожиданно появившийся разумный, вместо того, чтобы развить первый успех, сам испуганно отскочил. Только теперь я смог рассмотреть удивленную физиономию Меридила. С трудом подавив ругань, я поинтересовался, что еще потребовалось от меня в столь поздний час нежданному визитеру.

- Я обдумал ваши слова, - многозначительно протянул первородный, отойдя от неожиданности. Видимо, предполагалось, что я переспрошу, к каким же выводам пришел собеседник после обдумывания, но мне было не очень интересно, потому просто покивал и шагнул упавшим на мостовую вещам. Молчание меня ничуть не напрягало, а вот первородному явно было неловко.

- И вынужден признать, что вы во многом правы. Поэтому я решил присоединиться к вам. Мне известно, что вы выполняете задания его величества, связанные с защитой наших рубежей. Думаю, моя помощь не будет лишней.

- У меня только два вопроса… - начал отвечать я, наклонившись за уроненным мешком. Это действие и спасло мне жизнь. Коротко свистнуло. От камней мостовой звонко отскочила стрела.

В таких ситуациях я привык действовать мгновенно и не раздумывая. Перекат в сторону, вскочить, и отпрыгнуть. Еще две стрелы бьются о камни – стрелок за мной не успевает. Точнее, два стрелка – я успел заметить, что стрелы летели с разных направлений. В первый-то момент я подумал на Меридила. Глупость, конечно – эльф явился на встречу безоружным. Точнее, у него не было лука. Да и нападение для него стало полной неожиданностью – он до сих пор стоял, замерев столбом от удивления.

- Беги, придурок, - рявкнул я, пробегая мимо. Сам я спешил к одному из домов, откуда велась стрельба. Стреляли с крыши, и чтобы хоть что-то сделать с убийцей, нужно было подобраться поближе. Теперь, когда на фоне розовеющего от заката неба я видел силуэты стрелков, стало немного легче. Убийцы попались упорные, и достаточно оснащенные – стрелы у них все не кончались. И к тому же отлично сработавшиеся в паре. После первых неудач, они скооперировались, и теперь стреляли по очереди – один бил в то место, где я был сейчас, второй – туда, куда я мог, по их мнению, отскочить. Вертеться приходилось, как ужу на сковородке, однако все усилия пропали втуне. Как только я оказался, по мнению нападавших слишком близко, стрельба прекратилась. Оба первородных, - а кто еще это мог быть? – ловко скрылись на чердаках домов. Преследовать я даже не пытался – наверняка они предусмотрели пути отступления.

Вся заварушка заняла едва ли больше тридцати секунд, и только теперь Меридил начал подавать признаки жизни. Парень осматривался с ошеломленным видом, все еще пытаясь сообразить, что же это такое произошло.

- Так вот, на чем я остановился? – продолжил я, возвращаюсь к многострадальному мешку с покупками. На самом деле, я не испытывал такого спокойствия, какое хотел показать, но почему-то захотелось немного пошутить: - С чего ты взял, что твоя помощь нам нужна?

- А? Что? – Глядя на ошеломленное и испуганное лицо первородного, я почувствовал мстительное удовлетворение. Нападение – это, на самом деле, очень паршиво, но зато мне удалось сбить это спесивое выражение с физиономии собеседника. Мелочь – а приятно.

- Я спрашиваю – откуда ты знаешь, чем мы занимаемся, и почему ты думаешь, что твоя помощь нам нужна?

- Это все знают, - заторможено ответил эльф, и, наконец, начал хоть немного соображать. – Да о чем ты вообще говоришь! Нас пытались убить!

- Меня, - поправил я. – Если бы их целью был еще и ты, мне было бы легче. А вот тебя бы они прикончили без проблем. Ты стоял, как замороженный и ловил стрелы, будто ты из камня. В общем, сам видишь – для нашей работы ты пока не подходишь. Приходи, когда наберешься опыта.

«Все же в чем-то даже удачно получилось», - думал я, спеша домой. – «Вряд ли он отстал бы так же просто, если бы не это покушение»

О том, что произошло я не рассказал ни леди Игульфрид, когда мы встретились у меня дома, ни остальным напарникам, когда мы собрались на взлетной площадке. Подумал, незачем напрасно волновать друзей. Нападавших я не знаю. Хоть и догадываюсь, откуда дует ветер, доказать этого никак не могу. Да и в любом случае, разбираться с жаждой мести бывших родственников лучше после возвращения в столицу. Я вообще не разделяю мнения некоторых решительных разумных, которые считают, что каждую проблему нужно решать сразу по возникновению. Это хорошее правило, но иногда оно невыполнимо по объективным причинам, так что по мне – отложить проблемы на потом, это отличное решение. Жаль только, что не всегда срабатывает.

Глава 3

В городок с говорящим названием Подгорный, неподалеку от которого тренировались диверсанты, отправлялись в дурном настроении. Следов Свенсона так и не удалось найти, и это очень удручало. Хорошего настроения не добавляло так же покушение, случившееся накануне – впрочем, остальные пока об этом ничего не знали. Скрывать от друзей такие события не хотелось, но я решил дождаться, когда мы покинем пределы империи – в противном случае кто-нибудь из них мог от возмущения в порыве праведного возмущения наделать глупостей. Да и очень жаль было так быстро закончившийся отдых. Единственный, кто был полностью доволен происходящим – это крысодлак. Зверь явно засиделся дома, и, поняв, что в этот раз его берут с собой, был полон радости и предвкушения. Его предстоящие приключения не пугали. Даже полет на магических тварях, нелюбовь к которым он разделял с шефом, не мог поколебать прекрасного настроения зверя.

Хмурый шеф встретил появление крысодлака кривой улыбкой:

- Что, чешуйчатый, небось ждешь увлекательных приключений? Надеюсь, у меня будет возможность полюбоваться на твою физиономию, когда они начнутся! Имей ввиду: будем голодать, я тебя первого сожру. Считай, что ты – запас на черный день. Давай-давай, поругайся еще! – добавил орк, выслушав возмущенное шипение. – Будешь возмущаться – дождусь, когда уснешь, и сяду на тебя, так и знай!

Я даже пожалел, что крысодлак не умеет говорить. Уверен, его угрозы были гораздо страшнее. Впрочем, шеф, кажется, и без перевода понял, и потому, проворчав что-то недовольно, прекратил перепалку.

Сонные возницы споро помогли нам взобраться в седла, проверили крепления, и подняли животных в воздух. Мое настроение чуть улучшилось – мне, в отличие от шефа, полеты нравятся. А уж если за спиной сидит любимая девушка, уткнувшаяся носом в лопатки, и твердо решившая добрать в дороге недостающие часы сна, плохие мысли будто сами собой уходят.

Лагерь будущих диверсантов мы заметили еще на подлете. Леди Игульфрид завозилась у меня за спиной с любопытством разглядывая царящий далеко под нами бардак, стала что-то спрашивать, но я не расслышал из-за шума ветра. Впрочем, после приземления все выяснилось – видимо похожий вопрос возник у всех спутников.

- Что-то у меня предчувствия плохие по поводу этих вояк, - первым делом высказался шеф, спрыгнув с мантикоры. – Давно я такого бардака не видел! Это не военный лагерь, а курятник какой-то! Да если на них нападут, они так и будут по этим лабиринтам метаться, пока всех не вырежут! – Остальные согласно поддакивали каждому слову шефа.

Только теперь я понял, как выглядит бивуак для непривычного к жизни за пределами империи взгляда. Местные военные привыкли к порядку – ровные линии палаток, мощеные дорожки с указателями направления к отхожим местам, арсеналу и полевой кухне. Мне же увиденная картина была гораздо привычнее:

- Нет, ребята, вы не правы, - решил я вступиться за наемничью братию, к которой когда-то принадлежал. – Выглядит это, может, не слишком аккуратно, но уж поверьте, тут все неспроста так устроено. Незаметно к этому лагерю не подобраться. Часовые на глазах не маячат, в секретах сидят. И притом на некотором отдалении от лагеря, так что предупредят заранее. Даже если каким-то чудом нападающие смогут напасть неожиданно, все прекрасно знают, куда бежать и что делать. Меньше чем через минуту после поднятия тревоги лагерь будет готов к отражению нападения. И в отличие от нападающих, каждый тут знает, куда бежать и что делать. А вот врагам будет трудно в такой неразберихе.

- Что-то мне кажется ты выгораживаешь бывших коллег по ремеслу, - недовольно проворчал шеф, но дальше развивать свою мысль не стал – к нам уже шли встречающие. И не просто встречающие. Лучше всех удивление от происходящего высказал шеф. Образно, витиевато, и совершенно нецензурно.

- Я надеялся на более теплую встречу, - прокомментировал услышанное потерянный недавно Свенсон. – Все-таки мы с вами, ребята, несколько месяцев не виделись… - договорить он не смог. Когда тебя обнимает радостный орк даже дышать невозможно. Наконец восторги немного поутихли, и тролль объяснил причину своего присутствия в лагере:

- Надоело сидеть на дома. – Начал рассказывать некромант, как только мы расположились в его палатке. - На вас, ребята, посмотришь – вы никогда на одном месте не засиживаетесь. Вот и мне стало завидно. Тут еще стало известно, что император готовит диверсантов и тайная стража должна с этим отрядом устроить веселую жизнь тем, кто нападет на империю… Я все-таки тоже вхожу в тайную стражу. И как медик я неплох, не только с покойниками могу разбираться. Вот и подумал, что будет неплохо к вам присоединиться. И потом, вы же знаете… ну, про мою Ильзе. Я это не афиширую, но, по-моему, нет никого в столичной страже, кто бы не знал. Я давно работаю над тем, чтобы вернуть ее к жизни. К настоящей жизни. Теория показывает, что ничего невозможного в этом нет. Вот я и подумал – если пойду с вами, материала для экспериментов у меня будет много…

Все поняли, о каком материале идет речь. Но особого неприятия ни у кого из моих товарищей не возникло. В империи к темной магии относятся гораздо проще, чем в человеческих государствах. Я сам тоже почему-то не хотел осуждать приятеля. Да, он собирается оплатить чужими жизнями свое счастье. Но империя ни на кого не нападала. Сами пришли – так пусть не жалуются.

- Когда уж ты нас со своей Ильзе познакомишь? – проворчал Ханыга. – Все о ней столько слышали, а никто не видел. Любопытно же!

- С удовольствием познакомлю, только ночью, - грустно улыбнулся Свенсон. – Днем она… спит.

Все деликатно обошли эту тему, хотя нашей ведьме, кажется, было безумно любопытно. Я чувствовал ее нетерпение и желание поскорее встретиться с загадочной подругой Свенсона – будучи единственной дамой в компании леди Игульфрид, похоже, не хватало общения с представительницами своего пола. Разговор постепенно перешел на дела – Свенсон стал рассказывать о том, как шла подготовка нового подразделения.

Мы оказались правы – руководство империи действительно не знало, что делать с таким количеством иммигрантов. Их было гораздо больше, вообще-то, чем два батальона, однако всех представителей более мирных профессий как-то пристроили. А вот бывших наемников, которые, будем честными, зачастую мало отличались от разбойников с большой дороги, девать было некуда. В имперской армии они оказались не нужны, к мирной жизни не приспособлены. Кому из придворных пришла светлая мысль отправить беспокойных новых подданных обратно за границу, да еще под благовидным предлогом – неизвестно, однако нельзя не признать, что идея получилась неплохая. За время подготовки уже вычислили более десятка подсылов – их отправили на каторгу, откуда им будет непросто передавать сведения своим нанимателем. Проверки не прекращались, имперские следователи не оставляли надежды выявить новых шпионов, однако действовали достаточно деликатно, так что большого недовольства среди бывших наемников это не вызывало. К слову, о серьезности подхода к фильтрации говорило уже то, что руководил местной кухней никто иной как Оттиль – дедушка моей Игульфрид. Ведьма была рада. Оказывается, она страшно расстраивалась, что ей не пришлось встретиться с родственником во время отпуска. А вот мне радость от предстоящей встречи пришлось изображать. Ничего не имею против этого почтенного первородного, но я откровенно трусил в предвкушении серьезного разговора с господином советником. Как ни крути, наши отношения с его внучкой скрывать не получится.

Но пока опасаться было нечего. Господин Оттиль был в Подгорном – выбивал из тамошнего мэра что-то для диверсантов. Свенсон не знал точно, что именно, и вообще не лез в дела снабжения. Его обязанностью было лечение покалечившихся во время тренировок или драк, а также допрос покойников на предмет причины смерти. Хотя эта часть обязанностей патологоанатома осталось почти невостребованной. Умерший за все время пребывания Свенсона в лагере был только один, и после допроса покойника выяснилось, что смерть его была далека от любого криминала. Он банально упился до смерти, раздобыв где-то в городе бочонок гномьей самогонки во время увольнительной. Вообще-то для диверсантов действует сухой закон, даже во время отдыха в городе трактирщикам запрещается продавать солдатам что-то крепче пива. Но этот все же нашел, где купить крепкий напиток, и даже смог протащить бочонок в лагерь, где употребил все содержимое сосуда в одиночку, отчего и скончался, не приходя в сознание. Дело обычное, бывает. Расследование получилось коротким, продавца оштрафовали, и на этом развлечение закончилось. Так что Свенсон от безделья даже участвовал в ежедневных тренировках, чем очень гордился.

Нам же предстояло еще познакомиться с будущими товарищами. И здесь тоже не обошлось без приятного сюрприза. Одним из командиров диверсантов оказался незабвенный Дромехай, которого мы пленили на пиратском корабле, когда отправлялись в разведку. Он тогда совсем не расстроился, что их предприятие провалилось, потому что и без того уже подумывал завязать. Жизнь в человеческих государствах ему уже окончательно осточертела, и когда я предложил ему остаться в империи, бывший наемник без долгих раздумий согласился попытать счастья на новом месте.

Встреча вышла радостной, и почти повторила сценку, которая случилась тогда на захваченном корабле. Единственное отличие - Дромехай не пытался в этот раз меня поколотить за внезапное исчезновение. А вот задушить в объятиях как раз пытался, и, как всегда, сопротивляться орочьей радости было невозможно.

- Ну, теперь заживем! – громогласно восторгался бывший наемник. – Я все боялся, что нам поставят какого-нибудь малохольного связного, который сольет всю группу за здорово живешь. Ну ты знаешь, дружище, как это бывает – послать грудью на гномий хирд, или строем под дождем из стрел маршировать, да без щитов. Так-то народ подобрался вроде ничего, понимающий. Большей частью наемники бывшие, бравые парни, которые нихрена уже в этой жизни не боятся. Есть, правда, и мутный народ, но немного. И я думаю, это ненадолго. Как только веселье начнется, они либо перестанут быть мутными, либо того, - Дромехай чуть понизил голос, - перестанут быть. Считать-то нас никто не будет, в случае чего, правильно?

Старый друг похоже ничуть не обольщался по поводу отношения империи к новым подданным, но и не обижался. Да и я с ним согласен. Будучи наемниками, мы встречались с гораздо худшим отношением как от заказчиков, так и от правительств отдельных герцогств в целом. Наемник – это по умолчанию тот, кого не жалко запихать на самое горячее направление, ведь если он там помрет, ему и платить не придется. В империи же все по крайней мере честно. Дромехай продолжал делиться новостями:

- Кормят нас неплохо, обмундирование тоже на уровне. И прикинь, брат, за это даже платить не надо! Все так выдали! Единственное, есть у меня подозрение, что с оружием хотят прокатить. Тут местный бугор, может, знаешь, Оттиль. Мировой мужик, хоть и остроухий, среди них это редкость. Так он днюет и ночует в Подгорном – все цепляется с тамошним мэром насчет снабжения. Они там за каждую корову чуть не до дуэлей доходят, прикинь? Пока папаша этого мэра продавливает, но тот упирается изо всех сил. Ты здесь вроде тоже шишка, так что, если можешь повлиять – будет очень хорошо. С голым задом на копья и против магии идти как-то не хочется. Хотя мы пойдем, конечно, если что. Уж больно условия предложили хорошие. Главное, прикинь – даже если кто отправится к предкам, родственникам потом пенсия будет. Мы даж закорючки свои на такой бумаге ставили. У многих, конечно, родственников-то нет, сам понимаешь… Но кое-кто уже и обзавелся. – Орк внезапно засмущался, и даже отвел меня чуть в сторонку от остальных коллег: - Я ведь и сам, представь себе, тут с одной девчонкой познакомился. Такая цыпа, прям сам своему счастью не верю! Груди – как бидоны, а задницу я даже обхватить не могу. Но пытаюсь каждый раз! – бывший наемник радостно захохотал. – Я тебя с ней непременно познакомлю, когда вместе в городе окажемся. Думаю на ней жениться, перед тем, как нас за границу выпнут, потому как сдается мне, у нее и живот скоро вырастет! – орк заговорщицки пихнул меня локтем под ребро, отчего я едва удержался на ногах. – Папаша еёйный поначалу шибко против был, но мы с ним помяли друг друга нормально так, и он успокоился. А потом еще узнал, что я не голытьба какая, а будущий погибший на поле битвы, так и вовсе стал довольный. А что? Жена потом пожизненную пенсию получать будет, а дети бесплатно в этот их у-ни-вер-си-тет попадут. Вполне себе вариант, как считаешь?

Я искренне порадовался за друга –до сих пор с личной жизнью у него не ладилось, отчего он очень страдал. Отношение же к возможной скорой гибели у Дромехая всегда было довольно своеобразное. Он любит жизнь во всех ее проявлениях, но всегда, сколько я его знаю, помнит о смерти. Каждый знает, что она неизбежна, но почему-то очень трудно это знание принять. Дромехай это делает без усилий, даже не задумываясь. А уж наша с коллегами задача сделать так, чтобы он и другие диверсанты имели как можно больше шансов познакомиться с этой леди только в старости. Ну и мы сами тоже.

Мы еще долго слушали рассказы наемника. В процессе разговора обошли лагерь, познакомились с остальным руководством, понаблюдали за тренировками. Старый товарищ показал наши палатки, где мы оставили вещи и крысодлака – для охраны. Договорились о том, чтобы собраться вечером и обсудить примерный план предстоящей кампании. А до того нам непременно нужно было побывать в Подгорном, потому что увиденное в лагере мне очень не понравилось. Мои коллеги тоже молчать не стали. После того, как мы временно распрощались с Дромехаем, и нашли транспорт чтобы добраться до города, шефа, наконец, прорвало:

- И чего все такие спокойные? – почти спокойно начал орк. – Никого не смущает, что ребят просто сливают? Да вы видели, во что они одеты?

- По-моему красиво, - тихонько пискнула леди Игульфрид. – Как в учебнике истории!

- Вот именно! Не знаю, на каком складе достали это обмундирование, но от такого двести лет назад отказались! В последнюю войну! Когда сообразили, наконец, что солдат незаметен должен быть, а не красив! Красное с зеленым, как попугаев каких! Я даже боюсь представить, какое оружие им дадут!

- А еще оно летнее, - добавил Ханыга. Гоблин выглядел очень озабоченным – кажется, тоже начал догадываться, что неприятности у нашей команды начнутся гораздо раньше, чем мы пересечем линию фронта. – Там, за хребтом, зимы холоднее, чем у нас.

- Вот-вот, - не успокаивался шеф. – А защита? Вы заметили, что защита у каждого своя? Эти дурачки не поняли ничего, они привыкли, что наемник сам себя обеспечивать должен. А мне вот интересно стало – где штатная защита? Оттиль-то куда смотрел? И ты, Свенсон? Не видишь, в чем у нас люди ходят?

- И нечего на моего дедушку ругаться, - вступилась леди Игульфрид. – Он же в этом не разбирается. Нас сюда для того и отправили, чтобы если есть какие-то ошибки – исправить.

- А ко мне вообще никаких претензий, - открестился тролль. – Я-то здесь причем? Кто вообще спрашивает патологоанатома? Да я и сам в этом не особенно разбираюсь. По мне они нормально одеты.

- Ну это да, это я хватил, - слегка смутился шеф. – Я все это к чему – сдается мне, тут растратой попахивает. Кто-то решил погреть руки на наших будущих товарищах по оружию.

- Нужно сначала найти Оттиля и узнать, как это выглядит с его стороны. – Подытожил Ханыга.

С этим предложением спорить не было смысла, и разговор увял, тем более впереди уже показался Подгорный. Как всякий город, никогда не подвергавшийся нападению врагов, он не имел крепостных стен. Граница была, тем не менее, четко очерчена. С востока город огибает бурная горная речка, ну а на западе он упирается в сплошное нагромождение скал – то начинается Пограничный хребет. Там, в толще камня, проживает основное население подгорного – гномы. Роют свои бесконечные тоннели, добывают руду, плавят металлы и куют все, что можно выковать. У той, основной части жителей города есть свое самоуправление, свои правила и порядки, свои традиции. Некоторые из гномов всю жизнь живут под горой, дела поверхности их не слишком интересуют. Большая часть, не столь рьяно блюдущая древние традиции народа, предпочитают жить поближе к поверхности, или даже вовсе под небом, но как бы там ни было, жизнь большинства гномов связана с горами. При этом традиционная пища подгорного народа не привлекает даже самых упорных ревнителей традиций. Все гномы любят душистый хлеб, густое ячменное пиво и истекающие соком горячие колбаски. И никто не любит грибные лепешки, плесневый отвар, и кашу из насекомых – а другие продукты в темных пещерах под землей найти трудно.

Подгорный возник очень давно. Еще до того, как жители этих мест стали называть себя имперцами, сюда приходили торговцы для того, чтобы поменять великолепные гномьи изделия на продукты. После того, как местные жители присоединились к империи, редкие ярмарки превратились в постоянный рынок, со временем этот рынок все сильнее разрастался. Так и появилась негномья часть Подгорного. Здесь, в основном жили люди и другие представители внешних народов. Гномов, как ни странно, почти не встречалось. Если уж и уходили сыны гномьего народа от милых сердцу гор, то предпочитали столицу, или еще какие-нибудь далекие города. Поэтому и в дела верхней части города не вмешивались. Здесь была своя администрация, которая и должна была обеспечить снабжение диверсионных отрядов, как объяснил нам что-то все-таки вынесший из объяснений Оттиля Свенсон. И дело с самого начала шло туго. Даже хуже, чем до появления дедушки леди Игульфрид.

- По крайней мере, после того как он приехал, ребята голодать перестали, - пояснял Свенсон. - Ну я и подумал, что все наладилось…

Тем временем мы пересекли широкий мост через Громотуху. Каждый раз, оказываясь в очередном имперском городе, я вновь и вновь удивляюсь чистоте и какому-то, что ли, уюту, какой бывает только там, где разумные любят то место, где живут. Здесь тоже бывает несправедливость, встречаются преступники и просто неприятные личности, но общее впечатление неизменно. Все очень домашнее. Аккуратные крыши, тщательно выстланные черепицей, следы заботливого ремонта брусчатки… И это не только результат работы тех, кто отвечает за чистоту и порядок. Я сам как-то видел, как какая-то пожилая леди выковыривала растрескавшийся камень из мостовой, чтобы заменить его новым. Просто шла по каким-то своим делам, и вдруг остановилась, достала из сумочки булыжник, и установила его на место старого, щербатого. Честно говоря, я был тогда очень тронут. И мне ужасно не хочется, чтобы когда-то эти порядки изменилось. Не хочется, чтобы в эти тихие городки пришли захватчики, которые станут устанавливать свои правила, более подходящие и удобные для них, совершенно не считаясь с мнением местных жителей.

Подгорный ничем не отличался от других поселений, которые мне доводилось посещать. Здесь было поспокойнее, чем в столице, город выглядел немного более сонным. Впрочем, ближе к торговой площади становилось оживленнее. Внушительное количество народа курсировало по улицам, переходя из одной лавки в другую, или останавливаясь возле лотков, расположенных прямо на улице. Сделки заключались самого разного масштаба – в мясной лавке белокожий гном торговался за пару фунтов мяса, а на другой стороны улицы двое купцов пытались договориться о продаже нескольких подвод, заполненных стальными слитками. Притом особого шума и толкотни не наблюдалось – каждый вел себя со степенным достоинством, предпочитая крикам внушительное молчание или веские реплики. Немного излишняя суета коснулась только оружейных рядов, временно перенесенных на центральную площадь – в связи с войной. Здесь было слишком много торопливых приезжих, не привычных к традиционным методам ведения переговоров в Подгорном.

Глава 4

Оттиля мы нашли там, где и ожидалось – в армейской канцелярии. Пожилой эльф сидел буквально на чемоданах, зарывшись в бумаги, и был так сосредоточен, что не сразу обратил внимание на посетителей.

- Деда, а чем это ты занимаешься? – будто невзначай поинтересовалась леди Игульфрид.

Напрасно она так. Старик замер на целых полминуты – будто не мог осознать услышанного. Только пальцы на документе, который он до этого рассматривал, немного дрожали. Наконец, он медленно поднял глаза на внучку, и поднялся из-за стола. Кажется, эльф все не мог окончательно убедиться, что ему не привиделось. Наконец, он обнял девушку – по щекам старика покатились слезы. Всем присутствующим было ужасно неловко наблюдать семейную сцену. Даже шеф, похоже, пожалел, что мы не остались пока снаружи – теперь выходить было поздно. Впрочем, чиновник быстро пришел в себя. В том числе и от смущения. Хваленая эльфийская привычка держать лицо взяла свое, физиономия Огастеса Оттиля вновь приняла невозмутимое выражение, и только где-то в глубине глаз можно было заметить отблески эмоций.

- Очень рад видеть вас целыми и невредимыми, господа. Всех вас. Я ничуть не сомневался, что вы вернетесь полным составом, но ожидание все равно оказалось непростым. Очень жаль, что мы с вами почти разминулись – буквально сегодня утром меня срочно вызвали в столицу. Должно быть, его величество посчитал, что мое присутствие здесь больше не нужно. Внучка, я смертельно расстроен, что у нас нет даже одного вечера, чтобы поговорить. Я бы хотел услышать историю о ваших похождениях за границей из твоих уст, а не читая рапорты, - на этих словах я с трудом сдержал облегченный вздох – объяснение с эльфом по поводу наших отношений с леди Игульфрид откладывалось на неопределенный срок, что просто не могло не радовать.

- Впрочем, это не самое плохое. – Продолжал, между тем, чиновник. - Во время войны не до личных переживаний. Хуже другое - я совсем не успеваю передать дела. Вынужден признаться, что его величество возложил на меня обязанности, которые я не могу выполнять в должном объеме – мне просто не хватает знаний. Здесь должен работать опытный интендант, знакомый с армейской спецификой. Я же человек сугубо гражданский, и прежде у меня никогда не было опыта в формировании армейских отрядов! Я понимаю выбор его величества – во время подготовки к войне, и, тем более сейчас, когда она началась, в империи обнаружилась страшная нехватка военных специалистов! Так что приходится заниматься непривычным делом. Думаю, мне удается справляться на приемлемом уровне, но ваше возвращение дает мне надежду, что дела пойдут гораздо лучше и быстрее. Честно говоря, никогда не думал, что это окажется так сложно.

Мы тоже тепло поприветствовали старика. Разочаровывать его было ужасно неловко, даже шеф попытался проявить несвойственную ему тактичность, но, кажется, Оттиль все равно был обескуражен. Результаты нашей короткой инспекции привели первородного в ужас. Старик побледнел как полотно, я даже начал переживать за его здоровье. Второе потрясение за короткое время, да в таком возрасте…

- Это ужасные новости господа. Ужасные. По бумагам снабжение ведется в полном объеме. Сотники диверсантов, когда я беседовал с ними, тоже не выказывали недовольства, особенно после того, как мне удалось исправить нарушения в снабжении продовольствием. Я и подумать не мог, что снаряжение, которое им выдается, настолько устарело! Мне говорили, это новейшие образцы... – старик был раздавлен.

- Не стоит так переживать, - поспешил успокоить его Ханыга. – У нас еще есть возможность все исправить. Очень хорошо, что проблемы были выявлены до того, как людей отправили за линию фронта.

- А ведь его императорское величество думал отправить их в ближайшую неделю! Если бы вы не появились, приказ уже был бы подписан! Я несколько раз подавал прошения на перенос сроков отправки, надеясь вас дождаться!

- И в связи с этим у меня возникают вопросы к тем, кто занимается снабжением, - мрачно добавил шеф. И собственно, кто этим занимается?

- Все поставки ведутся через мэрию. Финансирование отправляется напрямую в администрацию Подгорного, а уже она занимается закупками на ярмарке или непосредственно у гномов. Господин Альер очень авторитетный первородный, он уже больше года возглавляет городскую администрацию, и до сих пор никаких нареканий к нему не было! Он даже получил бронзовую звезду за беспорочную службу!

- Надо бы посмотреть бумаги, подготовиться к визиту, - протянул я, но был перебит шефом:

- Потом посмотрим. И готовиться не будем. Я не знаю, кто во всем виноват, но, если слухи о нашем появлении разойдутся, кто-то может подготовиться. Здесь лучше действовать быстро и с наскока. Эх, жаль форму оставили в столице, эффект будет не тот. Но и так ничего.

- Нет, определенно, мне еще рано уезжать, - констатировал Оттиль. – Господа, вы делайте как задумали, а я, как только доберусь до дворца, немедленно доложу императору обо всем, что вы мне сказали. Надеюсь, он отдаст приказ вернуться и разобраться предметно. Все-таки это моя ошибка, и исправлять ее должен тоже я.

Мы действительно редко одевали форму тайной стражи. И тем более не взяли ничего похожего с собой, ведь отправляясь знакомиться с будущими соратниками как-то не рассчитывали, что придется работать по своему основному профилю. В обычной жизни, так сложилось, каждый ходил в том, что нравилось и было удобным. Получалась некая комбинация полевой формы имперской пехоты с множеством дополнений, которые каждый выбирал под себя. Я, например, щеголял в короткой кожаной куртке, усиленной изнутри кольчужными вставками, высоких шнурованных сапогах, и болотного цвета штанах. Куртку я заказывал у одного знакомого портного – она никак не стесняла движений, и кроме того в ней было предусмотрено достаточно креплений и карманов, на которых удобно расположились привычное мне оружие и прочие приспособления, зелья или инструменты. Широкополая шляпа дополняла образ, в котором от официальной формы имперских солдат оставались собственно только те самые штаны. Шеф был чуть менее экстравагантен, почти полностью оставшись верным армейскому стилю, за единственным исключением: на голове у орка тоже красовалась широкополая шляпа, к ношению которой он пристрастился, глядя на меня. Ханыга, большой любитель кинжалов и метательных ножей, поверх стандартной формы был весь перемотан ремнями с острым железом, леди Игульфрид и вовсе отдавала предпочтение традиционному ведьмовскому наряду. Обтягивающие кожаные штаны в сочетании с высокими, до колена, сапогами, шикарно подчеркивали ее фигуру, а короткий плащ-салоп с капюшоном придавал таинственности. В Свенсоне угадать представителя тайной стражи также было невозможно в принципе: он всегда оставался верным мрачной мантии некроманта. В общем, вид у нашей компании был пусть и угрожающим, но совершенно далеким от официальности – мы скорее выглядели как отряд элитных наемников.

Решение начальника мне почему-то не слишком понравилось, хотя обычно я тоже не любитель напрасно терять время. Что-то царапнуло меня в словах господина Оттиля, но я никак не мог поймать мысль. Всю дорогу я пытался отстраниться от болтовни коллег, надеясь разобраться, что же меня насторожило. Но тщетно. Каждый раз, когда мне казалось, что вот сейчас я пойму, в чем проблема, кто-нибудь из коллег выдавал очередную возмущенную фразу на тему нечистых на руку чиновников, вспыхивал очередной виток обсуждений, шеф начинал рассуждать о том, что первородные слишком привыкли полагаться на защиту своих семей, и совсем плюют на законы, леди Игульфрид принимала это на счет дедушки и бросалась на его защиту, Ханыга и Свенсон пытались развести спорщиков по углам… И я опять начинал прокручивать разговор с Оттилем с самого начала.

Настоящую же причину своего испортившегося настроения я осознал только когда мы уже заявились в мэрию. Началось все достаточно стандартно. Испуганный нашим видом секретарь без возражений провел нас в приемную и скрылся за дверями кабинета. Ждать пришлось совсем недолго, в святая святых мэрии нас пригласили всего спустя десять минут. Служащий выскочил из кабинета в расстроенных чувствах – сбиваясь и заикаясь, он пригласил нас в кабинет, а сам бросился вон из приемной с такой скоростью, будто вместо любимого начальника он обнаружил там огнедышащего дракона.

Господин мэр, в отличие от своего подчиненного, обескураженным не выглядел. Породистое, слегка надменное лицо господина Альера расплылось в нетипичной для представителей эльфийских семей вежливой улыбке, нас пригласили присаживаться. Именно в этот момент я и сообразил, что же так сильно насторожило меня в словах Оттиля. Личность мэра. А точнее его имя – оно показалось мне знакомым.

С семьей Сенней мои дороги пересеклись почти сразу, как я попал в империю. Мы с шефом тогда проводили инспекцию на каторге – и так сложилось, что комендант охраны как раз к этой семье и принадлежал. Комендант Элим устроил заключенным очень веселую жизнь, с кровавыми жертвоприношениями, массовыми убийствами и прочими изысканными развлечениями. Арестовать его по закону не получилось – слишком много силы набрал первородный. Удалось только убить. Именно это убийство мне и ставили в вину остальные представители семьи. Некоторое время мне удавалось избегать мести – благодаря оказанной Матери Сенней, матриарху этого рода, услуге. Тиллэ Сенней, воспользовавшись древними традициями, приняла меня в свою семью, фактически усыновила. Какая может быть кровная месть между родственниками? Однако отношения с девушкой у меня не сложились. Я был влюблен, а она хотела меня использовать. Из рода я вышел. Да, не рационально, но мне было плевать. Так и получилось, что участия в жизни Семьи я почти не принимал, и не успел познакомиться с большинством представителей многочисленного клана. А должен был. Хотя бы самых влиятельных ее представителей. Например – господина Альера, который нынче исполнял обязанности мэра города Подгорный.

Несмотря на мои дурные предчувствия, господин Альер вел себя очень покладисто. Всю компанию пригласил рассаживаться по креслам, выслушал приветствия. Даже не поморщился, услышав мое имя, хотя я уверен, не знать о скандальном Сархе, кровнике всей семьи, он не мог. Оттого, должно быть, у нас пропал запал, и вместо того, чтобы бить кулаком по столу, шеф достаточно спокойно поинтересовался, как вышло, что вместо приличного обмундирования ново сформированные батальоны получили некондиционное старье.

Господин Альер долго отказывался верить обвинениям. Он даже продемонстрировал бумаги, в которых черным по белому было указано количество и содержимое комплектов. Количество совпадало, а вот с содержимым, как мы успели убедиться, были проблемы.

- Это, должно быть, какая-то ошибка господа! – спокойно и невозмутимо отвечал мэр. – Я понимаю ваше возмущение, но ничем иным кроме ошибки это быть не может. Вы утверждаете, что в батальон поставлено обмундирование, отличное от указанного в бумагах, и мне нет причин вам не доверять, однако давайте не будем торопиться. Возможно, подмена произошла где-то на перевалочном пункте. Возможно, даже, это случилось непредумышленно! Все это требует серьезнейшего расследования. Со своей стороны, я могу со всей ответственностью заявить, что мной было сделано все возможное, чтобы…

Господин Альер все никак не заканчивал свой монолог. Он говорил так много и размеренно, что я вдруг осознал, что почти клюю носом. Сосредоточиться на смысле сказанного было совершенно невозможно, мысли будто сами собой соскальзывали с темы разговора. Я окинул взглядом коллег – у тех тоже был немного пришибленный вид. Настоящий гипноз! И ведь без капли магии, леди Игульфрид бы непременно почувствовала, да я и сам с некоторых пор обрел чувствительность к колдовству. Я еще не вынырнул окончательно из мутного омута словесных кружев господина мэра, когда дверь вдруг резко распахнулась и в кабинете стало тесно. Сразу три десятка стражников ввалилось в помещение, и настроены они были крайне решительно. Вместе с ними зашел запыхавшийся секретарь. Мэр, прервав свою речь на полуслове, облегченно вздохнул:

- Наконец-то! Почему так долго! Я уже устал заговаривать этим самозванцам зубы!

Я дернулся было, но поздно. Трудно что-то сделать, когда на тебя и твоих друзей наставлены арбалеты. Можно было бы устроить резню – очень вероятно, что нам удалось бы победить, или хотя бы бежать. Но ни я, ни возмущенный шеф, не решились так сделать. Во-первых, среди нас леди Игульфрид, которая просто по неопытности может растеряться, и сугубо мирный Свенсон, который может поднять целую армию нежити, но в прямом столкновении проиграет даже крестьянину с вилами. А самое главное, стражники-то ни в чем не виноваты. Убивать бывших коллег, которые на службе и просто выполняют свой долг – это как-то не по-товарищески. Я мог бы попытаться ударить страхом. В конце концов, в империи отличные мозгоправы, думаю, им удалось бы потом привести пострадавших в порядок. Но экспериментировать с этим в присутствии друзей и любимой было бы чересчур расточительно. Друзей у меня мало, а любимая и вовсе одна. Так что мы безропотно позволили себя связать. Мне, дополнительно, еще и наручники нацепили. Шеф, правда, пытался возмущаться и протестовать, но, получив по ребрам, успокоился:

- Я тебя запомнил, рядовой, - мрачно глянул он на инициативного служаку. – Как только это недоразумение разрешится, я позабочусь о том, чтобы ты навсегда рядовым и остался. И служить ты будешь где-нибудь на каторге, раз такой резвый.

Напугать стражника у него, правда не получилось. Только дополнительных синяков заработал. А вот я начал потихоньку сомневаться, что это недоразумение разрешится быстро. Господин Альер, поднявшись из-за стола, не торопясь подошел ко мне и влепил пощечину. Уклониться не вышло – двое стражников держали крепко.

- Терпеть не могу грабителей и самозванцев, - пояснил свои действия для стражи мэр, а потом наклонился, и шепнул мне на ухо:

- Привет тебе от семьи Сенней, ублюдок. Я позабочусь о твоих дружках и шлюшке, но ты этого уже не увидишь.

Отвечать я не стал – в этот момент как раз смотрел на леди Игульфрид. Я очень опасался, что ведьма пойдет в разнос, но сквозь ярость на ее лице заметил проступающую панику и изумление. Точно такие же чувства наблюдались и у Свенсона. Точно. Как-то упустил этот момент, но такие же браслеты, как у меня, красовались на руках ведьмы и некроманта. Очень интересно – стражники явно знали, к чему готовиться. Даже про меня, а ведь то, что я пусть и не маг, но могу оперировать колдовскими силами, известно очень узкому кругу разумных. Возникает ощущение, что нас тут ждали. Пока я размышлял, нас вытолкали из кабинета, и вывели на улицу. Там уже ждал экипаж с каретой – в ней нас и повезли в городскую тюрьму.

Обсудить сложившуюся ситуацию не получилось – сопровождавшие стражники тщательно следили, чтобы мы не болтали, все попытки говорить, пресекали тумаками. Радовало только, что Ханыги с нами не было. Гоблин умеет быть совершенно незаметным, особенно в людных местах. Думаю, это какая-нибудь врожденная способность всего гоблинского вида. Я отчетливо помню, что когда стража появилась в кабинете, он еще был с нами, а вот после этого напарника я больше не видел.

Тюрьма в Подгорном есть, и располагается она, как нетрудно догадаться, под землей. Гномы выделили в свое время заброшенную штольню как раз для этих целей. Место получилось удачное – бежать оттуда, насколько мне известно, еще никому не удалось. Попасть в казематы можно только одним путем, через здание городской стражи, фасад которого будто вырастает из горного массива. Нас вели через шикарные, даже по сравнению со столичными, хоромы стражи. Не удивительно – строили здание гномы и уж они делать что-то плохо просто не умеют. Высокие, сводчатые потолки, искусно украшенные фресками на тему трудовых подвигов гномьего народа, конторские шкафы из резного малахита, сумасшедшей красоты мозаика на полу. Боги свидетели, императорский дворец проигрывал по сравнению с такой величественной красотой. Мы с шефом и Ханыгой завистливо переглянулись – кажется, у нас сейчас была одна мысль на троих. «Как жаль, что нам не довелось здесь поработать!»

Казематы, впрочем, оказались оформлены значительно проще. Начальник тюрьмы встретил нас на входе в комнату для сортировки и распределения по камерам – здесь была и такая. Пока стража заполняла бумаги, он с любопытством рассматривал «самозванцев». По губам первородного гуляла задумчивая улыбка.

- Этих – на второй уровень. Орка в одиночку, девке кандалы проклепать, чтоб не сбежала, и засуньте в женский «номер». Думаю, ей будет интересно познакомиться с подругами по ремеслу. Тому, что рядится в некроманта, тоже проклепать оковы, и можно шестую камеру, там как раз скорбные разумом, будет им еще один для компании. А эту мерзкую пародию на первородного отправьте на третий уровень, в пятый блок. Только руки ему назад перекуйте, а то вдруг слишком шустрым окажется, - распорядился эльф. Мне очень не понравилась улыбка, которой он сопроводил свои распоряжения. Как и ошарашенные лица стражников.

Пожилой сержант, который руководил нашим задержанием не выдержал:

- Господин лейтенант, почему пятый блок? Это же запрещено!

- Не твое дело, сержант! – окрысился первородный. – В капралы хочешь? Так я устрою! И вообще, почему городская стража не в патруле? Взыскания захотели? Живо очистить помещение! Остается только конвойный отряд.

Стражники поспешно ушли, передав нас конвойным. С меня сняли наручники, заломили руки за спину и снова сковали. Этих, кажется, ничего в распоряжении начальника не смутило. Городская стража традиционно с легким презрением относится к конвойным. Считает для себя оскорблением, что они тоже официально зовутся стражниками, хотя по факту – простые охранники. Те, впрочем, платят городским той же монетой. А между тем я разделяю это пренебрежение. В конвойные идут либо в качестве наказания, либо если ни для какой другой работы разумный совсем не способен. Только и может, что третировать беззащитных заключенных, да воровать провизию с тюремной кухни.

Винтовая лестница была освещена факелами, и в их колеблющемся свете напоминала спуск в глотку какому-нибудь чудовищу. Уж на что я привычен к подземельям, а мне все равно стало не по себе. После того, как мы миновали второй этаж, я остался один, в компании с двумя стражниками.

- Не знаю, что ты такого натворил, парень, - Ухмыляясь, удивился один из конвоиров. – Но вряд ли ты продержишься там больше часа. Хотя ты постарайся. Вид у тебя бравый, так что я поставлю минут на сорок. Ты не переживай, старый Колвин не зря возмущался. Непременно доложит вышестоящему начальству. Если что не так – наш господин Сенней обязательно получит выговор, даже не сомневайся. Колвин потому и ходит до сих пор в сержантах, что честный очень. Справедливость любит. Только ты этой справедливости уже не увидишь.

- Да что у вас за ужасы там, в пятом блоке? – не выдержал я.

- Никаких ужасов. Банда Поваренка. Слышал, может?

- Почему их еще не казнили? – я не смог сдержать удивления. О Поваренке и его банде слышал, наверное, каждый стражник в империи. И очень много простых обывателей. Пару лет назад о них страшилки ходили. После того, как их переловили, вся империя вздохнула спокойно. Они не гнушались никакими мерзостями. Убивали всех, невзирая на уровень благосостояния, пол и возраст. И ладно бы просто убивали. Поваренок, главарь банды – настоящий садист, и подчиненные у него подобрались под стать. Работали эти твари по всей стране, нигде надолго не задерживались, и вид тел их жертв надолго отбивал аппетит даже самым привычным к работе патологоанатомам. Поваренок свое прозвище получил за то, что любил под настроение приготовить какое-нибудь изысканное блюдо из тел убитых. И конечно, для своих кулинарных экспериментов выбирал только самое нежное мясо. Говорят, особое вдохновение на него снисходило только в присутствии еще живых родственников жертв.

- Суда ждут, - мрачно пояснил второй конвоир. – Все никак эпизоды не сосчитают. Как будто того, что уже и так есть недостаточно, чтобы их прикончить. Так-то к ним уже несколько месяцев никого не подселяют, но ты, видать, где-то знатно нагрешил, раз господин лейтенант так сильно на тебя обиделся. Поваренок своих не трогает, а вот на новых постояльцев всю свою злобу с лихвой отыгрывает. Одного убийцу спасти смогли, так его потом долго мозгоправы лечили.

От былой уверенности у меня и следа не осталось. До сих пор я не слишком переживал за свое будущее. Неприятно попасть в тюрьму, и еще неприятнее, когда это сделано по распоряжению первородного, который пользуясь властью пытается свести личные счеты. Но я знал, что Ханыга остался на свободе. Сомневаться в том, что он вскоре выручит нас не приходилось. Сутки, максимум двое, и нас вытащат отсюда. Очень неприятно, что за это время господин мэр скорее всего подчистит за собой так, что доказать умысел в афере с обмундированием для диверсантов станет невозможно. Впрочем, если Ханыга поторопится, может, что-то и успеют раскопать. Но теперь… Истории про то, как невинный разумный попадает в камеру к уголовникам очень популярны в народе. Я не раз слышал рассказы о том, как ловкий и подготовленный герой запугивал сокамерников так, что они были счастливы, когда за ним приходили. Были и другие вариации. Красноречивый мошенник обязательно заговаривал зубы злодеям. Добрый и понимающий парень устраивал турниры по различным играм, разнообразя заключенным досуг, да так, что те потом со слезами на глазах провожали его на свободу. Возможно, какие-то из таких историй имели под собой основание.

Реальность обычно более неприглядна. Как бы силен ты не был, но в камере, без оружия, против толпы ничего сделать не сможешь. Турнир преступники могут организовать и сами, вот только обычно им лень таким заниматься, как и участвовать, да и сентиментальностью особой те, кто попадает в тюрьму, обычно не страдают. И в любом случае, все это не относится к кровавым маньякам Поваренка, которые точно знают, что их ждет смерть и к тому же лучшим развлечением считают с выдумкой пустить кровь какому-нибудь разумному. Мои перспективы прожить следующий час в свете последних новостей выглядели откровенно призрачными.

Глава 5

Дверь пятого блока все ближе, от конвоиров так и веет предвкушением. Кажется, даже подрагивают в ожидании кровавой потехи. Я, наконец, решился. У меня на руках антимагические браслеты, но в том-то и дело, что мои способности – это не совсем магия. Шаман Забулдыга, который учил меня пользоваться тем, что я получил, объяснял, что маги не просто имеют силу и волю. Второе помогает направлять и применять первое. В теле каждого мага есть каналы – некий аналог кровеносных сосудов, по которым струится магическая сила. Своей волей маг толкает силу по каналам, заставляет ее двигаться. У меня не так. Мои каналы после той давней травмы достаточно широки, вот только силы у меня нет. Совсем. Так уж случилось, что у меня полностью отсутствуют способности к колдовству – как и у большинства разумных, собственно. Но природа пустоты не терпит, и потому мои каналы наполняет то, чего у меня много – эмоции. Понятия не имею, как это работает – это задачка для ученых. Для меня важно то, что мне своей волей приходится, наоборот, держать эти самые каналы закрытыми. Но только не теперь. Здесь, поблизости, собрались те, кого жалеть я не собираюсь. Если и сойдут с ума, переживать не стану. Друзья остались на этаж выше. Нас разделяет десять метров высоты, из которых пять - это гранит. Мой учитель, гоблинский шаман Забулдыга, был уверен, что камень хорошо экранирует эманации моих чувств. Проверять мы не проверяли, подопытных как-то не случилось, но Забулдыга слов на ветер не бросает, так что я решил рискнуть.

Контроль своих чувств для меня настолько привычен, что я давно не обращаю внимания на то что сдерживаюсь. Отпустить вожжи оказалось не так-то просто. Я вызываю в памяти самые неприятные чувства, которые мне довелось пережить. Свои, и те, что мне показала не так давно леди Айса. Страх. Отчаяние. Предчувствие неминуемой гибели. Одиночество. Ничего не происходит. Каналы перекрыты – металл, который охватывает мои руки, пережимает их, не дает двигаться наполнению. «Как мне не хватало этих штук раньше», - думаю я, вспоминая первые дни после появления непрошенных способностей. Тогда я вообще не был уверен, что смогу когда-нибудь находиться в человеческом обществе, не сводя с ума всех окружающих. Посторонняя мысль. Не вовремя – я отмахиваюсь от нее, и продолжаю давить. Действие, абсолютно противоположное тому, чему я учился, и дело идет непривычно. Но идет, потому что антимагические кандалы потому так и называются, что перекрывают движение магии. Но у меня-то не магия. В руках появляется боль. Ощущение такое, будто кисти рук долго пробыли в ледяной воде – их одновременно ломит, и они горят. Но, кажется, что-то начинает получаться. Воздействие усиливаю постепенно – все-таки надеюсь сохранить конвоирам разум. Вижу, как расслабленность уходит из их движений, лица вытягиваются. Оба конвоира стараются не обращать внимания на взбрыкнувшее воображение. Сейчас, темные углы, до которых не достает свет от факела, кажутся им угрожающими. Пляшущие на стенах тени будто обретают плоть. Стражники гонят тревожные мысли. Шаги становятся громче – они будто стараются разогнать топотом давящую тишину. Меня резко и зло толкают в спину. Нет, так не пойдет. Я еще немного усиливаю давление, несмотря на то, что терпеть становится откровенно больно. Но так даже лучше – эта боль тоже идет конвоирам.

Стражникам теперь не до меня. Их шаги замедляются, они начинают нервно оглядываться по сторонам. Меня уже не тянут вверх за руки, я позволяю себе выпрямиться – конвойные не обращают на мою вольность внимания. На лицах собираются мелкие бисеринки пота, губы дрожат. Все. Кажется, дальше можно обойтись обычными средствами. Я делаю глубокий вдох, и издаю вопль, который сделал бы честь любому сумасшедшему. Это становится последней каплей. Мой крик подхватывают, один из стражников толкает меня вперед, навстречу привидевшейся опасности, они разворачиваются и со всей возможной скоростью убегают к лестнице наверх. Коридор погружается в темноту – здесь нет своего освещения, только то, что принесли с собой стражники.

Все-таки я слегка перестарался. Откуда-то из глубины коридора раздаются приглушенные вопли. И они звучат гораздо страшнее, чем даже крики удаляющихся стражников. Видимо, жителям пятого блока тоже досталось. Должно быть, их и без того расшатанная ожиданием смерти психика дала сбой. Проверять, что там у них происходит, не стал – время терять не хотелось, да и не интересно было. Если те твари с ума сойдут от ужаса, я даже рад буду. Пусть почувствуют то, на что обрекали своих жертв.

До второго этажа я добрался в считанные секунды. Судя по обстановке, он предназначался для «цивилизованных» постояльцев. По крайней мере, коридор был освещен масляными лампами, вход на этаж перегораживала отдельная решетка, сразу за которой располагался пост охраны. Это стало неприятным сюрпризом. Очень скоро сбежавшие конвоиры расскажут о происшествии, и сюда направят отряд побольше – чтобы разобраться в происшедшем. Даже если беглецы не смогут дать внятных объяснений, это ничего не изменит. К тому времени мне необходимо найти коллег и хоть как-то вооружиться. Бунт заключенных – это не шутки. По всем инструкциям стража в этом случае должна действовать без жалости, и можно не сомневаться, что под руководством капитана они сдерживаться не станут. Ему очень важно меня убить, но еще важнее прикрыть свои махинации с поставками снаряжения в диверсионные батальоны. В этой ситуации «случайная» смерть нежелательных свидетелей во время подавления бунта для него – настоящий подарок. Даже лучше, чем если бы банда Поваренка прикончила только меня. Я никогда не пошел бы на прямое неподчинение страже, если бы перспектива недожить до окончания разбирательств не была столь высока. Поэтому теперь нужно было действовать очень быстро. Руки освободить не получилось – кандалы заклепали тщательно. Только переступить через цепочку, переведя руку вперед.

На руку мне сыграл тот факт, что объятые ужасом конвоиры пробежали мимо второго этажа не останавливаясь. Поэтому мое появление стало для дежурного охранника сюрпризом. И еще очень повезло, что пост охраны находится практически вплотную к решетке, перекрывающей вход на этаж.

Перед тем как арестовать, нас, конечно же, обыскали. Достаточно тщательно – по долгу службы стража такие процедуры проводит профессионально. У меня забрали арбалет и меч, перевязь с метательными ножами и звездами тоже осталась у кого-то из стражников. Вот на сапоги никто не польстился. Побрезговали, должно быть – слишком непритязательно они выглядят. Потертые и с потрескавшейся кожей, они не могут привлечь взгляда как любителей чужого добра. Между тем это впечатление обманчиво. Да, эти сапоги со мной очень давно, еще с тех времен, когда я жил в дольмене. Вот только вещи выделки моих бывших соплеменников могут терять товарный вид, но свои качества сохраняют очень и очень долго. А еще внутри подошвы искусно спрятан длинный и узкий стилет, смазанный сонным зельем. Драться таким проблематично, да и для метания он не слишком удобен – я храню его просто на всякий случай. Однажды, еще в бытность наемником, попав в плен я использовал его для того, чтобы притвориться мертвым. Просто воткнул в грудь, чуть выше сердца, и упал бездыханным. Выглядело так, будто пойманный шпион поспешил расстаться с жизнью, чтобы избежать пыток. Спустя полсуток очнулся, и, выбравшись из ямы для трупов спокойно уполз к своим. Ну как спокойно, рана-то никуда не делась, но в том случае это был приемлемый риск.

В этот раз притворяться мертвым необходимости не было. Пока стражник соображал, пытаясь понять, откуда здесь взялся нарушитель, и что теперь с этим делать, я сквозь решетку царапнул его стилетом. Это заставило его действовать, но, слава богам, было уже поздно. Он успел только вскочить со стула, а вот закричать уже не смог – яд подействовал. Оставалось только дотянуться до одежды охранника и подтянуть тело поближе. Ключи нашлись на поясе. Ворочать спящего было непросто, но я справился. Заскочив в коридор, побежал в дальний конец – чаще всего именно там располагались одиночные камеры. Сила шефа нужна в первую очередь.

- Ты чего творишь, лейтенант?! – возмутился начальник, завидев мою физиономию. – Ты не понимаешь, что только потрафил этому уроду, местному капитану?

- Полностью разделяю твое возмущение, шеф! – Огрызнулся я. – Сам не знаю, что на меня нашло. Нужно было соглашаться на любезное предложение стражи. Думаю, моя тушка отлично разнообразила бы банде Поваренка тюремное меню. И почему я отказался от такой радужной перспективы?

- Тот самый Поваренок? – вытаращил на меня глаза орк. – Почему его еще не казнили?!

- Передо мной почему-то местные стражи не отчитались, так что не знаю.

- Ладно, ты прав, сейчас это не важно, - шеф сориентировался мгновенно. – Остальных уже выпустил?

- Когда б я успел?

Уже вместе мы освободили сначала леди Игульфрид, а потом и Свенсона. Их соседи по камерам были изрядно удивлены, увидев новых посетителей, но еще больше был удивлен я, когда увидел, с какой теплотой провожали мою возлюбленную ее соседки по камере. Позже девушка объяснила, что уже успела рассказать историю нашего ареста женщинам, и те проявили изрядное сочувствие «невинной девочке из благородных, которую упекли ни за что, ни про что». И которая принадлежа к одному из домов эльфов, смотрела на них не как на мусор под ногами. За то короткое время, что прошло между помещением в камеру и освобождением, ей даже успели обернуть руки под кандалами какими-то тряпками, чтобы не натирало. А все потому, что, побывав за пределами империи, леди Игульфрид однажды оказалась борделе, да и потом долгое время общалась с бродячими артистами (и артистками), чья профессиональная деятельность порой не отличается от трудов работниц публичного дома. Привычное каждому жителю империи презрительное отношение к жрицам любви после этого сменилось на жалость и сочувствие – видимо женщины это почувствовали и отплатили той же монетой.

Свенсону пришлось гораздо тяжелее – мы успели в последний момент. Его действительно поместили в камеру с душевнобольными. И это не те безобидные психи, которых лечат в специальных заведениях. Эти, прежде чем попасть в застенки, успели принести много проблем окружающим – начиная от убийств и заканчивая попытками организовать собственные тоталитарные секты, посвященные то ли темным, то ли и вовсе выдуманным богам. После того как лекари подтвердили отсутствие связи с реальностью и невозможность ее вернуть, этих больных поместили в тюрьму. Обычно, при появлении нового постояльца, их всех запирают по отдельным камерам внутри блока – чтобы, значит, дать время привыкнуть друг к другу. Но в этот раз, похоже, «забыли». В результате вокруг Свенсона, скованного антимагическими наручниками уже собрался весь контингент блока, и некоторые из самых смелых и решительных с любопытством ощупывали тролля. Кажется, еще несколько минут, и его принялись бы пробовать на зуб…

Свенсон, и так-то обычно предпочитающий одиночество компании незнакомых разумных, едва пережил новое знакомство, и даже не сразу пришел в себя. А времени на адаптацию уже не было. Шеф едва успел обвязать решетку несколькими парами снятых с других заключенных наручников, благо ключи от них были у усыпленного мной охранника. Однако положение у нас было крайне непривлекательное. С другой стороны решетки уже собралось несколько стражников. Сходу открыть запор и прорваться на этаж они не смогли, однако уже послали за подмогой. У нас же даже оружия не оказалось. Единственная дубинка, снятая с пояса все того же охранника, плясала в руках шефа – он охаживал загребущие руки других охранников, пытавшихся дотянуться ключами до наручников. Ничего более серьезного у спящего не нашлось – как раз на случай бунта. Самое неприятное, оба наших мага оставались лишены своих сил – как быстро снять заклепки я пока не придумал.

- Ничего-ничего, мастер Свенсон. Мы и не из таких передряг выбирались, - слегка дрожащим голосом успокаивала некроманта леди Игульфрид.

- То есть такое у вас постоянно? – уточнил тролль. – Знаете, господа, я что-то начинаю сомневаться в своей любви к приключениям. Вы уверены, что так и должно быть!

- Хватит вести светские беседы! – не выдержал шеф. – Придумайте, как освободиться, раз уж не помогаете!

Я в это время, вооружившись еще одной цепью от наручников помогал орку отгонять стражников от решетки.

- Они же сейчас сообразят принести арбалеты, и тогда нам конец!

Кажется, до этого такая простая идея стражникам в голову не приходила. После слов орка они отскочили от решетки и принялись совещаться.

- Отлично, шеф, - не выдержал уже я. – Так держать! Может, еще какой совет им дашь?

- Да ладно! – орк и сам понял, что сморозил глупость, но еще упорствовал. – Да не может такого быть, они и сами бы скоро догадались!

Впрочем, местная стража даже с подсказкой от шефа умудрилась совершить глупость. Арбалет они нашли быстро, вот только вместо того, чтобы бить с расстояния, стрелок подошел к самой решетке. Начальник, не переставая удивляться тупости местных охранников выстрелил рукой в сторону решетки. Слушать возмущенную ругань горе-солдат никто не стал – все радовались первому нормальному оружию, которым удалось обзавестись. Жаль только, было непонятно, что с ним делать. В колчане у незадачливого стрелка оказалось всего три болта, да и те употребить было некуда. Потеряв оружие, служители местного закона поспешили скрыться на лестнице.

Нам, в отличие от стражников, угрожала реальная опасность, потому соображать приходилось быстро. Пока противник отвлекся и готовится к перегруппировке, я выхватил у орка ключи, принялся снимать цепи с решетки, затем метнулся к блоку с душевнобольными.

- Дело придумал, - одобрил начальник. – Может, отвлекут их хоть ненадолго.

Выгнать психов из их камеры оказалось непростой задачей. Я потратил минуты три на то, чтобы объяснить (в основном пинками и толчками), что они свободны и могут бежать на волю. К тому времени как последний заключенный «особой» камеры скрылся на лестнице, я вдруг услышал радостный вопль Свенсона. Мы с шефом как-то отвлеклись от магически одаренных членов команды, а они, оказывается, не сидели сложа руки. Ничего хитрого с кандалами им придумать так и не удалось – Игульфрид тянула изо всех сил, тролль тянул в свою сторону, и вот теперь он с победным видом потрясал свободной рукой. Рука была окровавлена, большой палец неестественно торчал в сторону, но эти мелочи некроманта сейчас не волновали.

- И чему ты радуешься? – мрачно осведомился шеф. – Насколько я помню, ты некромант, правильно?

Свенсон озадаченно кивнул, и шеф продолжил:

- И много трупов ты видишь вокруг? Кого поднимать будешь?

Энтузиазм тролля слегка поутих. Он, похоже, действительно не обращал внимания на окружающее, и отсутствию покойников был ужасно удивлен.

- А почему вы еще никого не убили?

- Уж прости, что не обеспечили тебя материалом, - начал было ерничать шеф, но тут ему пришлось прерваться. Стража, наконец, организовалась. Сначала с лестницы, ведущей к свободе, выкатились несколько освобожденных нами заключенных, а потом появилась охрана. Откуда-то сверху доносились распоряжения капитана, а в коридоре перед решеткой стало тесно от его подчиненных.

Убивать стражников не хотелось до жути. Хотелось избить до полусмерти, чтобы неповадно было издеваться над заключенными. Честное слово, будь мы сейчас на третьем этаже, прикончил бы людоедов, что там сидят, и пусть бы Свенсон делал с ними, что хочет. У меня рука бы не дрогнула. Нет у меня жалости к тварям, потерявшим человеческий облик. Но вот стражников убивать не хотелось. Служивые же подобных моральных терзаний не испытывали. Повинуясь указаниям сверху, сразу четверо охранников изготовились к стрельбе. Мы, почему-то, заранее догадались, что в нас будут стрелять, и потому в коридоре маячить не остались – освобожденный от заключенных блок был к нашим услугам. К тому же шеф успел выделить время на то, чтобы погасить масляные лампы, так что попасть под выстрел можно было только случайно. Я осторожно выглянул из-за открытой наружу двери, и как раз в этот момент кто-то из капралов отдал команду на стрельбу. Залп вышел нестройный, и только один болт попал в дверь, за которой я укрывался. Должно быть, случайно. После этого стражники бросились к решетке – освобождать ее от наших импровизированных запоров. Для острастки я пальнул кому-то в ногу. Наручники очень мешали, но на таком расстоянии промахнуться сложно. Бедолага издал истошный вопль и упал, остальные откатились от двери. Появилась небольшая передышка, как раз хватило времени, чтобы посмотреть, чем там так громыхают остальные мои коллеги. Оказалось, они заняты очень важным делом. Пока шеф выламывал прибитые к полу металлические койки, Свенсон на пару с леди Игульфрид пытались тащить одну, уже выдранную из креплений, к двери. Похоже, мы собирались делать баррикады.

Помочь коллегам я мог только советом, потому что опасался пропустить тот момент, когда ярость капитана пересилит страх рядовых, и они снова ринутся к решетке в попытках ее открыть. Наблюдать за подготовкой было одновременно смешно и страшно. Смешно это выглядело, потому что никто из стражников, включая капитана, явно не имел представления, как подавляются бунты. Каждое новое «тактическое решение» выдумывалось на ходу, и своим идиотизмом конкурировало с предыдущими. А страшно, потому что как бы тупо все это не выглядело, рано или поздно они нащупают верную стратегию, и, наше выступление будет подавлено.

Капитану кое-как удалось привести подчиненных в порядок. Раненого мной стражника оттащили внутрь, и снова сунулись к решетке. Я снова выстрелил. Стражники снова отскочили. В нашу сторону сквозь решетку опять полетели болты. Залпом. Более того, на их место встала следующая тройка, и тоже одновременно нажали на спусковые скобы. Видимо, решили, что два залпа подряд напугают нас сильнее. Отстрелявшиеся принялись перезаряжать арбалеты. Я со своим справился гораздо быстрее, так что у меня осталось время для того, чтобы выдернуть уже два застрявших в двери болта. Наконечники знатно погнуло, но я не переживал – с расстояния десять метров, которое разделяло нас со стражниками, это было несущественно. Ругань капитана все усиливалась, заглушая даже стоны второго раненого. Мой выстрел в этот раз получился особенно неудачным, несчастный выл от боли и противился любым попыткам вытащить болт.

За всей этой какофонией я не услышал приближения леди Игульфрид и Свенсона. Тролль тянул койку, двигаясь спиной вперед, и во время очередного рывка так пихнул меня в спину, что я выпал из-за двери прямо в коридор. Удар вышел такой неожиданный, что я заорал не хуже того капитана. Некромант, для которого происшедшее тоже оказалось неприятным сюрпризом, с маху отпустил нары. Ножки угодили точно в стык гранитных плит, которыми был вымощен коридор, отчего плиты раскололись.

- Свенсон, чтоб тебя прохватило, ты что творишь?! – общая нервозность обстановки подействовала и на меня, так что я не удержался от ругани.

- Смотреть надо! – одновременно со мной начал тролль, но вдруг замолчал и принюхался. После этого он вдруг упал на колени, и принялся ковырять образовавшуюся между плитами щель. Не знаю уж, откуда строителям подземелья пришла в голову такая странная идея – мостить гранитом каменный пол пробитой в скале пещеры. Как по мне – достаточно было немного подровнять саму скалу. Однако понять логику этих подземных жителей всегда было сложно, особенно если дело касается той области, где они считают себя профессионалами. И если честно, мне было совершенно наплевать на их заскоки, особенно в нынешней ситуации. А вот тролль страшно заинтересовался. Он уже по локоть засунул руку куда-то под плиту, и шарил ей там с видом кота, который вот-вот поймает особо зловредную мышь. Действия патологоанатома заставили меня резко успокоиться. Мне почему-то показалось, что я вижу симптомы нервного срыва.

- Дружище, ну ты не расстраивайся так, - начал я успокаивать напарника. – Извини, что накричал. Давай помогу тащить нары.

- Да плевать на эти нары! – отмахнулся некромант. – Там кто-то есть… Мертвый!

И точно, под плитой, которой был вымощен пол, оказалась небольшая полость, откуда он вскоре достал давно иссохший труп крысы. Тролль воздел едва не рассыпающуюся от старости тушку к небесам с таким торжествующим видом, будто нашел как минимум клад. Если бы так поступил, например, я, или кто другой из обычных, нормальных разумных, окружающие непременно обеспечили бы такому разумному путевку в дурдом «Ручеек», известное столичное заведение. А Свенсон ничего, даже не удивил никого. Только леди Игульфрид – она его бормотания не слышала, и как раз подошла поближе к стоящему на коленях троллю. В результате трупик оказался у нее прямо под носом. Моя ведьма – девушка неробкого десятка. Ее трудно напугать какими-то несчастными косточками. Но только не в том случае, когда они оказываются у тебя в непосредственной близости от лица совершенно неожиданно. Визг, который издала ведьма стал достойным финалом творящейся вокруг какофонии. Даже стража вместе с капитаном по ту сторону решетки умолкла.

Впрочем, уже через несколько секунд, все снова завертелось. Стражники, ободренные нашими страданиями (а что еще можно предположить, если из темноты тюремного коридора доносятся столь устрашающие звуки?) с удвоенным энтузиазмом бросились трясти решетку. Пришлось отвлечься, чтобы подстрелить еще парочку, но за это время они успели снять одну из цепей – осталось еще две, после чего стражникам останется только открыть замок самой двери, и путь к нашему убежищу окажется открыт. Леди Игульфрид, подавляя икоту, напавшую на нее от неожиданного испуга, пыталась задавать какие-то вопросы Свенсону, сзади напирал шеф, бросив очередную шконку, и только тролль был спокоен и собран. Он занимался любимым делом - колдовал.

Глава 6

Процедура заняла минуты две – и это при том, что обычно наш некромант даже людей поднимал несколькими словами или в крайнем случае одним прикосновением. Сейчас, конечно, ему пришлось труднее – одна рука все еще была закована в блокирующий магию металл, а это, насколько мне известно, оказывает угнетающее влияние на работу магов. Но все равно – две минуты – это очень долго для такого профессионала. Кроме того, с израненной наручником руки тролля на трупик обильно стекала кровь – и впитывалась в иссохшее тельце с такой скоростью, будто в нем насос. Под конец трупик начал светиться бледной белизной, и жутью от него повеяло такой, что даже полностью нечувствительный к магии шеф стал поглядывать на крысу с опаской и недовольством. Наконец, Свенсон опустил свое творение на пол. Судя по удовлетворенному вздоху, он был доволен результатом.

Некрокрыса еще пару секунд лежала неподвижно, потом как-то неуверенно поднялась на лапы, и вдруг исчезла. Я на секунду почувствовал резкий рывок в районе пятки, и буквально в тот же момент крики из-за решетки многократно усилились. Шеф с тревогой спросил:

- Дружище, а ты не перебираешь? Нам тут нежелательно всех прибить? Нет, сама по себе идея мне нравится, но думаю, общество будет против. Да и император может быть недоволен.

- Не переживайте, капитан, - махнул рукой некромант. – Никто не умрет, но в ближайшее время им будет не до нас. Откровенно говоря, я действительно слегка переборщил, но только в том, что создал слишком сложное существо для такой задачи. Хватило бы обычного зомби, а у меня чуть ли не лич получился, да еще почти разумный.

- Да? – удивился шеф, который протиснулся мимо забытых нар и выглянул в коридор. – Тогда почему я вижу пятерых… нет, уже семерых покойников?

- Не чувствую никаких покойников, - недоуменно ответил некромант, и начал протискиваться мимо орка к выходу из камеры.

Мне тоже стало интересно, и я поспешил увидеть погром своими глазами. Действительно, с противоположной от нас стороны решетки в разных позах лежало несколько тел. Собственно, больше никого не было. Остальные стражники, кажется, предпочли отступить перед превосходящими силами противника, и теперь крики раздавались только откуда-то сверху. Опасность, очевидно, уже миновала, так что можно было подойти ближе и получше рассмотреть, что же произошло. Этим я и занялся. Удивительно, но с первого взгляда было не очень понятно, отчего умерли стражники. Их тела были почти целыми, больших ран было не видно.

Я перевел взгляд на охранника, которого усыпил первым, и только тут вспомнил про стилет у себя в подошве. Ну точно. Пропал.

- Свенсон, твое творение украло у меня нож. – Констатировал я. – Смазанный сонным зельем.

- Ну вот, а вы боялись. Я же говорил, что не чувствую смерти, - кажется, тролль начал всерьез подозревать, что ошибся и что-то не то наколдовал. А потом добавил, уже более задумчиво. – Но про твою, Сарх, игрушку, я ему не говорил. Наверное, все-таки слишком много инициативы добавил. Да и инстинкт самосохранения забыл отключить…

Созданная Свенсоном тварь настолько сильно заняла стражников, что о нас, похоже, все забыли.

- Свенсон, этой крысы надолго хватит? – уточнил шеф, после того как мы окончательно убедились, что в наше убежище больше никто не пытается прорваться.

- Если не позовут магов – то надолго, - кивнул Свенсон, как мне показалось, обреченно. – Лет на триста, или около того.

- Ну упокоишь потом, щас не до того, - отмахнулся шеф. – Сейчас лучше решить, что делать будем. Выбираться, или останемся тут, подмогу ждать? Ханыга явно не просто так исчез, приведет кого-нибудь.

- Не упокою, - совсем уже убитым голосом продолжал гнуть свою линию некромант. – Я ему только запрет на убийство поставил, а задание дал защитить нас от стражи. Как только он посчитает его выполненным…

- Что? – набычился шеф. – Чего он будет делать?

- Не знаю! Что обычно делают очень, очень умные мертвые крысы, которые не боятся хищников, не нуждаются в еде, и не умирают от солнечного света?!

Начальник разразился руганью, а я вдруг расхохотался до слез.

- Хулиганить он будет, - выдавил я. – В меру своего разумения. Ты сделал кого-то вроде моего крысодлака, только еще сильнее.

Леди Игульфрид тоже едва сдерживалась от смеха, да и шеф, чуть успокоившись, широко улыбнулся. Единственный, кто все еще переживал за свою ошибку, это Свенсон. Не удивительно. Привыкший работать в спокойных условиях морга, или домашней лаборатории некромант, должно быть, никогда раньше не позволял себе таких промахов.

Мы все-таки решили выбираться. Было бы глупо сидеть в полуразгромленной темнице, ожидая неизвестно чего. Запоры с решетки были сняты, и мы двинулись наверх, к свободе. Бессознательные стражники перестали попадаться довольно быстро. Ничего удивительного – яд, которым смазан клинок стилета не бесконечен. И без того странно, насколько многих успела угостить им некрокрыса. Видимо, тварь расходовала снадобье очень экономно – по одному удару на стражника.

По мере приближения к поверхности, громкость воплей все увеличивалась – издевательство над стражей Подгорного все еще продолжалось. Картина, открывшаяся перед нами после того, как мы, наконец, выбрались на первый этаж, поражала своим масштабом. Всего часа полтора назад, мы спускались в подземелья, оставляя за собой чистые, светлые, и величественные хоромы, которые впору королевскому дворцу. Контраст по сравнению с тем, что мы увидели, вернувшись, просто разительный. Полный разгром – это фраза, которая очень отдаленно может описать состояние помещения. Я не знаю, как так вышло, но даже фрески со свершениями народа гномов были поколоты и частично лежали на полу.

Появление новых действующих лиц во всем этом бедламе осталось незамеченным. На нас просто никто не обратил внимания – немногие оставшиеся в помещении представители стражи продолжали отбиваться от невидимого противника, пара человек лежали под обломками столов, закрыв голову руками, уже не в силах сопротивляться. Время от времени они вздрагивали от особенно болезненных уколов, но поднятое Свенсоном существо не слишком усердствовало. Я откуда-то знал, что дело не в жалости – просто издеваться над несопротивляющейся жертвой ему было не интересно. Единственным, кто более-менее сохранял способность мыслить, оставался капитан – судя по всему, у него был какой-то защитный амулет. Большая редкость, потому что стоит такой артефакт неимоверно дорого, а полезным может оказаться далеко не всегда. Я потом долго пытался сообразить, зачем вообще мог понадобиться капитану стражи провинциального городка амулет против нежити. Тем не менее, он у него был. Поднятая крыса, при приближении к капитану ощутимо замедлялась. Она все еще двигалась очень быстро, но иногда первородному все же удавалось уклониться от выпада, или даже контратаковать… Впрочем, до поры безрезультатно.

Давать шанса победить первородному не собирались уже мы. Не сговариваясь, мы с шефом взяли эльфа в клещи – пока я грозил представителю семьи Сенней арбалетом, шеф подобрался сзади, и без изысков огрел его по голове ножкой от стола. Капитан рухнул как подкошенный, после чего был быстро связан собственным ремнем, а потом, для надежности, еще и скован кандалами. После этого безобразия мгновенно прекратились. Мертвая крыса, видимо, посчитала задание хозяина выполненным. Совершенно деморализованные стражники еще некоторое время метались по залу, дергаясь от каждого звука, а потом, сообразив, что мучитель исчез, дружно повалились на пол. Их мы тоже связали.

Кузнеца, заковавшего наших магов и меня, нашли там, где ему и было положено находиться – в кузнице. Бедолага как забаррикадировался, заслышав вопли, так и не хотел выходить, пока у шефа не лопнуло терпение, и он просто не вынес дверь вместе с засовом. Заставлять сбить заклепки с наших магов не пришлось – кузнец был рад сделать что угодно, лишь бы больше не видеть страшных бунтовщиков, устроивших небывалый погром и убивших, как он думал, всех его коллег.

Мы, наконец, покинули осточертевшее здание стражи. Правда, чуть не забыли прихватить капитана, но леди Игульфрид, лучше всех сохранившая хладнокровие, напомнила. Так что пришлось ненадолго задержаться – шеф выволок офицера, да я еще нашел тех двух охранников, что вели меня на убой в камеру к банде Поваренка. Все трое были без сознания, так что их пришлось тащить на себе, но только до той самой кареты, в которой нас привезли в тюрьму.

Сначала направились в сторону мэрии – очень хотелось прихватить еще и господина Альера, пока он не успел замести следы своих художеств с обмундированием и оружием для сформированных отрядов. Однако планы пришлось поменять. Сначала было не слишком заметно, но чем ближе мы продвигались к центру города, тем больше народу спешило навстречу. И разумные не просто спешили. Они натуральным образом бежали, и на лицах у них была паника. Пришлось остановить карету, и поймать первого попавшегося беглеца. Человек, судя по всему, лавочник, никак не мог сообразить, что от него требуется, и почему ему не дают спасаться. Пришлось дать пару пощечин, и только после этого в глазах у беженца забрезжили какие-то проблески разума:

- Нападение! На город напали! Чужаки взбунтовались, и пришли грабить! – почувствовав, что хватка шефа от удивления ослабла, прохожий вывернулся и убежал дальше. А я, не ожидая новых указаний от шефа, направил экипаж к въезду в город. Всем пассажирам кареты, кроме тех, кто находился без сознания, было до ужаса любопытно, что за враги пришли в город, и откуда они взялись. Даже если предположить, что вражеская армия все-таки прорвалась через перевалы, оказаться здесь, в глубоком тылу так быстро они никак не могли.

Впрочем, эта загадка разрешилась довольно быстро. Передовые отряды противника мы встретили уже через несколько минут. Никакой вражеской армией здесь, конечно и не пахло. В город вошли те самые диверсионные отряды, с которыми мы должны были перерезать коммуникации человеческих полков и затруднять их наступление на крепости империи.

Мы как раз двигались по одной из центральных улиц. Основная волна беглецов уже схлынула, так что я даже позволил себе подхлестнуть коней – до этого карета едва двигалась, обтекаемая с двух сторон толпой граждан Подгорного. Однако разогнаться как следует не получилось – раздался залихватский свист, и из переулка высыпал десяток наемников, надежно перегородив проезд.

- Извольте покинуть карету, господа хорошие, - вполне вежливо попросил десятник. – До нас дошли сведения, что наших товарищей незаконно удерживают в городской тюрьме. На вашей карете я вижу эмблему стражи, так что, думаю, вы именно те, кто нам нужен.

- Ты даже не представляешь, насколько угадал! – шеф сориентировался даже быстрее меня. – Мы и есть те, кого «незаконно удерживают в городской тюрьме», как ты выразился. А в карете лежит связанный начальник стражи. Вы чего тут устроили? Зачем город атаковали?

- Таково было распоряжение наших сотников, - пожал плечами наемник. – И мы не захватывали город. Сопротивления не было, мы просто вошли. Все-таки я прошу вас следовать за нами, господин орк. Мы – только приказы выполняем. Ни я, ни мои подчиненные, не знаем в лицо оклеветанных товарищей, так что пусть командиры разбираются – те вы за кого себя выдаете, или нет.

Спорить было глупо, тем более, что мы и сами очень хотели бы пообщаться с начальством бойцов. Нас провели к опорному пункту, устроенному Дромехаем перед мостом через Громотуху, на самой окраине города. Орк ужасно обрадовался нашему появлению, и долго хохотал, разглядев, на каком экипаже мы прибыли:

- Ох, не могу! Ну кто бы сомневался, что старина Сарх обойдется и без нашей помощи! Ты зачем ограбил стражу, дружище? Опозорил, понимаешь, верных слуг местного барона. Или как они тут называются, мэра, что ли. Именно за такие выкрутасы тебя и не любят всякие правители.

- Ага, - кивнул я. – А еще за то, что мои друзья могут невзначай захватить какой-нибудь город, если им что-то не понравится. Ты вот зачем это сделал?

- Эт я ппросил, - широко улыбающийся Ханыга вдруг появился рядом с Дромехаем. У гоблина снова проявился акцент, что случается с ним только в минуты душевного волнения. – Пдумал, что официальные разбирательства лучше прводить кгда вы будете на свободе, а не в тюрьме. А т еще случится что, пока разбрутся. Очень уж довольный был мэр Альер, кгда вас схватили.

- Где он, кстати? - поинтересовалась леди Игульфрид. – У меня к нему вопрос образовался. Очень мне интересно, что он имел ввиду, когда сказал, что отправит меня к моим коллегам по ремеслу.

Я мельком глянул на девушку, и поежился. Захотелось даже немного отодвинуться, потому что вид у ведьмы был откровенно пугающий. Честно говоря, я уже и думать забыл о том, что наговорил нам господин мэр, а вот Игульфрид, похоже, не забыла. Ох, не завидую я господину Альеру. Очень надеюсь, что имперское правосудие доберется до него первым.

- Его уже упаковали, - махнул рукой Дромехай. – Первым делом туда сходили, как только зеленый в лагере появился и все рассказал, компактной группой. Это уже потом, когда остальные добрались, мы сюда вернулись. Там твой питомец, Сарх, так повеселился… Неловко прям. И еще он где-то приятеля нашел, только странного какого-то. От него прямо жутью веет. Не знал, что в империи такие водятся. Они сначала кажись подрались, я не рассмотрел. Но потом, вроде, поладили. И за мэром они вместе отправились, так мы, когда в здание вошли, там уже все кончено было. Этот мэр, кажись, слегка умом двинулся, но, может и отойдет потом.

Немного позже, когда Дромехай собрал своих и мы вернулись в расположение лагеря, я узнал подробности этой эпической битвы. Виновники помрачения, случившегося с господином Альером отсутствовали – крысодлак нашел нас еще в городе, убедился, что со мной все в порядке, и исчез куда-то на пару с новым приятелем. Как именно произошла встреча крысодлака с мертвым крысом – неизвестно. Ханыга с отрядом уже почти дошли до администрации, мой крысодлак шел впереди, то и дело исчезая ненадолго, чтобы разведать обстановку, но все равно старался держаться в поле зрения гоблина. И вдруг, дорогу им преградило творение Свенсона. Для рассказчика это произошло неожиданно. Просто в какой-то момент Ханыга увидел двух зверей, стоявших друг напротив друга, и напряжение от этого противостояния чувствовалось кожей. Казалось, они вот-вот сорвутся с места, чтобы сойтись в драке – того и гляди полетят клочки плоти двух магических существ. Мертвый крыс действительно исчез на мгновение, но в тот же момент снова проявился, причем с его мерцающей шкуры скатилась капля черной крови. Крысодлак, который, вроде бы с места не сдвинулся, тоже не обошелся без ущерба – на его чешуйчатом боку был заметен порез. Они постояли так еще несколько секунд, а потом напряжение вдруг исчезло, и обе твари дружно направились к зданию, в котором находился господин Альер.

- Выглядело так, будто они договорились, - описывал гоблин свои ощущения. – А потом просто устроили издевательство над Альером. Ну и над всей мэрией. Мы, когда вошли, там ничего целого уже не осталось. Альер дико хохотал и отказывался вылезать из-под кресла, которым он укрывался. Но мы его вытащили. И уже нашли бумаги, которые доказывают, что он воровал. Так что дождемся кого-нибудь, кому передать этих идиотов, и можно уже отправляться!

Последнее утверждение гоблина оказалось слишком оптимистическим. Говорят, в столице случился настоящий переполох после того, как до имперского дворца дошли противоречивые донесения о случившемся. И наша компания в полной мере ощутила последствия этого переполоха. Уже утром в город спешно прибыл, так и не успевший даже переодеться после возвращения в столицу Оттиль, а вместе с ним еще и леди Гриахайя, в сопровождении с внушительным отрядом столичной стражи. Видимо в противовес симпатизировавшим нам разумным, прибыла так же комиссия рода Сенней, вместе с госпожой Тилле. Погонщики мантикор и грифонов были в ярости – для того, чтобы быстро перебросить такое количество разумных, пришлось сдернуть с места всех, в том числе и отдыхающих, и даже не до конца подготовленных молодых тварей. Все-таки мантикор и грифонов никогда много не было – слишком сложные в уходе животные.

Разбирательства грозили получиться непростыми. Нет, нас никто не думал арестовывать – все-таки наша команда по-прежнему находится на службе императора, да еще и в статусе тайной стражи. Формально мы были в своем праве, вот только и задели мы разумных, которые достаточно влиятельны, чтобы усомниться в нашей непредвзятости.

В здании мэрии собрались все заинтересованные стороны. Господин мэр, вместе с капитаном стражи пока оставались в бессознательном состоянии, и приводить их в себя никто не спешил. Причина простая – они, все-таки обвиняемые. Один в государственной измене и воровстве, другой, пока, в преступной халатности. В общем-то их положено держать в камере тюрьмы, что по понятным причинам пока невозможно – очень уж сильно она пострадала от нашего визита. Его пока более-менее приводят в порядок наименее пострадавшие стражники, но работы еще очень много, и пока для содержания столь статусных заключенных тюрьма не приспособлена. Ну а на том, чтобы оставить обвиняемых в бессознательном состоянии, настояли уже мы, благо их здоровью ничего не угрожало. Наоборот, целительный сон благотворно скажется на их самочувствии. Нечего давать им время подготовиться. Придет время для общения – тогда леди Игульфрид и приведет их в сознание.

Делегация защитников представителей семьи Сенней, как я уже упоминал, прибыла донельзя внушительная. Достаточно сказать, что явилась сама мать Сенней, приснопамятная Тилле. Куда только исчез ее печальный, чуть напуганный взгляд, который бередил мою душу еще несколько месяцев назад. Теперь на меня смотрела хладнокровная и уверенная в себе хищница. И разговор начала именно она, как обладатель наивысшего статуса среди присутствующих – все-таки матриарх одной из эльфийских семей! Высшая аристократия империи.

- Итак, господа, для начала я хочу обрисовать свое видение произошедшего и перечислить, в чем мы обвиняем присутствующих здесь служащих империи. – Здесь Тилле Сенней сделала небольшую паузу, видимо ожидая возражений, но я сдержался, как и мои коллеги. Хотя в первое мгновение возникло желание прервать оратора. Это надо же, нас сразу решили обвинить. Даже вопросов не захотели задать.

- Первое – господа тайные стражники ввалились в кабинет мэра города, члена нашего семейства, и начали предъявлять ничем не обоснованные обвинения в воровстве и неисполнении приказов императора. Более того, они не представились, были одеты не по форме, что вызвало у господина Альера законные подозрения в самозванстве. Подтвердить это может как секретарь Тормут, здесь присутствующий, так и другие сотрудники администрации города, находившиеся в тот момент в здании. Далее. Господин мэр, напуганный внезапным появлением целой группы одетых и вооруженных как бандиты разумных, вызвал стражу, которая прибыла в срок и арестовала подозрительных незнакомцев. – Леди Тилле говорила, как по писанному, явно успела подготовиться за то короткое время, что прошло между их прибытием в город и началом заседания. Свои слова она красноречиво подчеркивала бумагами со свидетельскими показаниями, демонстрируя их присутствующим, да так ловко, что даже пауз в монологе не возникало:

- Нарушителей препроводили в тюрьму, а господин Альер отправил отчет о происшедшем в столицу. По нашему мнению, господа из тайной стражи должны были ожидать, когда недоразумение разрешится, однако вместо этого они устроили бунт, повлекший побег части заключенных, а так же гибель оных, занимались запрещенной некромантией и, тем самым, нанесли значительный ущерб городу. Более того, один из тайных стражников, лейтенант Ханыга, избежав ареста подбил руководителей сформированных недавно военных отрядов захватить Подгорный. Была нарушена торговля, в городе возникла паника, а господина Альера травили магическими животными и подвергали пыткам, о чем есть многочисленные свидетельства многих разумных, мною предоставленные. Подытоживая все сказанное, я требую, в первую очередь, оказать помощь и освободить невинно пострадавших членов семьи Сенней. Господ тайных стражников предлагаю под стражей доставить в столицу, где будет проведено полноценное расследование их действий. Невзирая на прежние заслуги, тем более, что на господ тайных стражников уже неоднократно поступали жалобы и от жителей столицы в том числе. Требую, чтобы представители семьи Сенней, как пострадавшая сторона, могли активно участвовать в расследовании, дабы защитить попранную честь рода. Наказание за эти преступления определит имперский суд, однако семья Сенней будет ходатайствовать о том, чтобы преступников передали в наши руки.

В общем, хорошо высказалась, очень убедительно. Видно было, что семья Сенней подготовилась не только к защите своих сыновей. Тайной страже, и особенно, мне, тоже ничего хорошего не светило. Раньше от кровной мести меня защищал тот факт, что я был принят в эту семью, сейчас – то, что я нахожусь на государственной службе. Эта причина не слишком-то значительная в глазах почитателей древних традиций, но и идти в открытую против императора они не могут. А вот если меня уволят со службы – я буду полностью в их руках. Если бы Ханыга не позаботился о сборе доказательств, у них могло получиться. Но Ханыга позаботился. Да и мы успели взять показания у тех двух идиотов, что волокли меня в камеру к Поваренку. Врать они побоялись, выложили все, как на духу. Так что на каждое обвинение госпожи Тилле, у шефа, который как старший по званию говорил от лица тайной стражи, была своя бумажка.

«Беспочвенные» обвинения, которыми мы оскорбили господина Альера оказались вовсе не беспочвенными. Нашелся приказ за подписью самого господина Альера, в котором указано, что поступившее из столицы обмундирование отправляется на склад в Подгорном. И другой приказ, согласно которому в полевой лагерь диверсионных батальонов отправляется содержимое совсем другого склада. И еще один, в котором содержимое первого склада, которое теперь, правда, называлось «некондиционное и устаревшее оружие и обмундирование» отпускалось какому-то первородному по бросовой цене. Даже количество тюков и вес товара в первом и третьем приказах были одинаковы. Удивительное совпадение! Забавно, но благодарить за это стоило все того же секретаря Тормута, который, оказывается, сохранил копии приказов, а не уничтожил их, как велел господин Альер. Видимо секретарь боялся оказаться козлом отпущения, а может, просто собирал компромат на своего начальника – не знаю. Но для нас это было очень кстати. И судя по кислым физиономиям оппонентов, такого они не ждали.

Еще сильнее их настроение испортилось после того, как шеф показал им признания стражников. Их позиция теперь выглядела откровенно слабо, господа проверяющие, которые и без того были на нашей стороне, ощутимо расслабились.

В общем, из этого неприятного приключения мы вышли без потерь. Думаю, роду Сенней теперь долго будет не до мыслей о мести – им бы теперь сохранить свое положение при дворе. Слишком много их представителей в последнее время были замечены в коронных преступлениях. Такое не прощают даже столь сильным и многочисленным кланам. А самое главное, все, что было «потеряно» господином Альером нашлось, как по мановению волшебной палочки. Не знаю, сколько это стоило роду Сенней, но скорость впечатляла. Результатами поездки в Подгорный я был бы полностью доволен, если бы не одна мелочь – я больше не мог пользоваться своими силами. Попробовал сразу же после того, как с меня сняли блокирующие браслеты. Ничего. Даже боли в руках не возникло. Возможно, стоило бы показаться кому-нибудь из компетентных специалистов, но мы и без того задержались в Подгорном на целую неделю, так что я не стал никому сообщать об этой неприятности, посчитав что способности либо восстановятся сами, либо не восстановятся совсем, и в обоих случаях я не буду сильно расстроен. Противник, между тем, все усиливал напор, и из столицы, в конце концов пришло распоряжение отправляться сразу, как только диверсанты будут обеспечены необходимым. Для нас разбирательства закончились.